Мередит Митчел

Пансион благородных убийц

Mitchell Meredith

The Boarding School For Young Assassins

© Митчел М., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

1

Вверху страницы было выведено мелким ясным почерком: «Леди Гренвилл».

Чуть ниже следовал текст, который, судя по цвету чернил, был написан не в одночасье, а постепенно, словно автор день за днем вносил свои наблюдения, тщательно выписывая каждое слово.

«Эмили, средняя дочь лорда Уитмена. Пепельные волосы и серые глаза в сочетании с бледностью, подчас болезненной, не позволяют думать о ней как о красивой женщине, но живость и даже некоторое лукавство, мерцающие в этих глазах, делают ее лицо довольно милым. Насколько мне удалось узнать, в возрасте двенадцати или тринадцати лет Эмили сломала ногу, которая срослась неправильно и до сих пор причиняет ей немалые страдания, но леди Гренвилл переносит их с завидным мужеством, как и все испытания, что судьба отмеривает ей щедрой меркой.

К моему удивлению, соседи не так уж много болтают о второй леди Гренвилл. То ли потому, что ее жизнь так скучна и она совсем не подает поводов для пересудов, то ли потому, что друзья искренне любят ее, как любили и ее предшественницу, первую леди Гренвилл. Луиза Гренвилл приходилась Эмили старшей сестрой и родила лорду Гренвиллу сына Лоренса, которому вскоре должно исполниться восемь лет. Через год после рождения сына первая супруга лорда Гренвилл умерла, не справившись с инфлюэнцей, как и многие другие в то время.

Уильям, лорд Гренвилл.

Каждая женщина согласится с тем, что он – очень красивый мужчина, должно быть, немногим старше тридцати. Его глаза синие, как вечернее небо, а волосы темные, как тени в лунную ночь. Я не вижу причин не доверять утверждениям некоторых здешних дам, что Эмили была влюблена в лорда Гренвилла, еще когда он ухаживал за ее сестрой. Скорее всего эта дочь лорда Уитмена так и осталась бы болезненной старой девой, обременяющей поочередно семьи своего брата и сестер, если бы не смерть Луизы. По слухам, бабушка Уильяма, леди Пламсбери, устроила второй брак своего внука со средней дочерью лорда Уитмена, чтобы получить в свои руки приданое Эмили – солидный кусок земли. Эта властная старуха просто помешана на увеличении своих владений и постоянно донимает соседей просьбами, если не сказать требованиями, продать ей понравившуюся ферму, лес или участок вдоль реки.

Леди Уитмен, разумеется, была рада сбыть с рук хромую дочь, это решало все затруднения обеих семей – лорд Гренвилл приобретал хозяйку и мать для своего сына, родители избавлялись от переживаний за судьбу Эмили, а сама Эмили неожиданно осуществила свою недостижимую, казалось бы, мечту – заполучить в мужья обожаемого ею Уильяма. С тех пор прошло уже шесть лет, и нынешняя леди Гренвилл занимает прочное место в здешнем обществе, а про ее старшую сестру соседи вспоминают, разве что когда ищут в лице маленького Лори черты отца или матери.

Несмотря на все свое обаяние, леди Гренвилл навряд ли способна привлекать к себе внимание мужчин. Хотя некоторые из них считают себя ее преданными друзьями, как, например, Ричард Соммерсвиль, Эмили слишком бесцветна, чтобы вызвать в ком-либо подлинную страсть. Я убеждена, что и лорд Гренвилл не испытывает к жене более глубоких чувств, нежели дружеская привязанность, к тому же брак избавил его от плеяды назойливых девиц, мечтающих завладеть сердцем красивого вдовца. Время от времени такие уважаемые дамы, как миссис Блэквелл и миссис Пауэлл, чьи семьи неразрывно связаны с Гренвиллами на протяжении вот уже нескольких поколений, говорят, что Уильям до сих пор безутешен из-за потери первой жены.

Исходя из того, что мне известно, а также из собственных наблюдений, леди Гренвилл не будет серьезным препятствием на пути к моей цели. Она, несомненно, умна, но ее мысли слишком заняты делами друзей и прихода, управлением домом и воспитанием племянника, которого она нежно любит. К слову сказать, Эмили иногда неприятно удивляет торнвудских дам широтой своих взглядов. Она читает газеты, интересуется политикой, но больше всего ее заботят тяготы бедствующих сословий и несправедливости, учиняемые по отношению к женскому полу. По мнению леди Гренвилл, которое я, надо сказать, разделяю, некоторые женщины не уступают мужчинам по уму и могли бы не только самостоятельно решать свою судьбу, но и продвинуться на каком-нибудь поприще, традиционно считавшемся мужским. Например, занимаясь медициной. Именно к поиску таких девушек и предоставлению им шанса добиться в жизни успеха, не связанного с замужеством, и обращены сейчас все помыслы леди Гренвилл.

С ее помощью и с участием ее подруг в прошлом году в Торнвуде была открыта новая школа для девочек и девушек, которая должна отличаться от привычных пансионов тем, что в ней ученицы будут изучать не столько манеры и домоводство, хотя и этому тоже будет уделено время, сколько более серьезные науки, включая даже основы медицины. По замыслу дам из попечительского комитета, по окончании торнвудской школы девушки смогут найти себе работу не только гувернантки, которых сейчас развелось предостаточно, но и устроиться на место конторской служащей или помощницы доктора. Чем дольше этот благой замысел отвлекает леди Гренвилл, тем лучше, и я от всей души надеюсь, что к Рождеству уже оставлю этот скучный городок и перееду в Лондон, преисполненная надежд на будущее.

Правда, и здесь происходит немало удивительных, порой пугающих событий, связанных с преступными деяниями местных жителей, совершаемыми ими ради корысти или из ревности. Суперинтендент Миллз, достойный человек, порой сбивается с ног в попытках изобличить зло. И на этом поприще его пытается догнать вездесущая леди Гренвилл! В наблюдательности ей не откажешь, я слышала, что Миллз был посрамлен, когда пытался обвинить одного джентльмена в убийстве молодых девушек, а леди Гренвилл вместе со своими друзьями, братом и сестрой Соммерсвилями, разоблачили истинного преступника. Вернее, преступницу, так как ею оказалась сестра Филиппа Рис-Джонса, подозреваемого в этих убийствах, лишившаяся после болезни рассудка Кэтрин Рис-Джонс.

Участие леди Гренвилл в этой истории объясняется, как я полагаю, не столько ее стремлением к справедливости, сколько тем, что мистер Рис-Джонс – жених ее младшей сестры, леди Кэролайн. Их венчание назначено на двадцать третье августа, и по этому случаю к Гренвиллам приехала из Италии тетушка Эмили и Кэролайн, вдовствующая леди Боффарт. Тоже, как говорят, весьма проницательная и острая на язык дама.

Перечитывая написанное, я порой задумываюсь: не стоит ли мне отступиться от своего плана? Не являются ли леди Гренвилл со своей теткой слишком серьезными соперницами? Полно, говорю я себе тогда, как бы прозорливы ни были обе эти дамы, мы редко замечаем то, что творится у нас под носом, если нас влекут дела наших соседей. Мне надлежит лишь не впадать в излишнюю самоуверенность и не забывать о том, сколь сладка бывает победа над достойным противником».

Молодая леди отложила перо и некоторое время рассеянно пробегала глазами по последним строчкам своего дневника. Убедившись, что чернила высохли, она закрыла тетрадь в зеленой матерчатой обложке и спрятала в ящик, закрывающийся на ключ. После того как дневник был надежно заперт, леди положила ключик в потайной карман своего платья – такие карманы были пришиты к каждому ее туалету. Нелишняя предусмотрительность, если вы склонны поверять свои самые сокровенные тайны бумаге, которая будет молча хранить ваши секреты, пока спокойно лежит на дне ящика, но способна выболтать все, стоит ей только попасть не в те руки.

2

– Мисс Вернон, посмотрите, они вот-вот уронят фортепьяно! – Тоненькая темноволосая девочка прижала ладони к раскрасневшемуся лицу, голубые глаза широко распахнулись от испуга.

– Надеюсь, Бет, все обойдется, – ответила ей молодая женщина в простом сером платье, которое защищал от пыли полотняный фартук. – Эти люди привыкли перевозить грузы и знают, как обращаться с хрупкими предметами.

Словно опровергая ее слова, один из рабочих длинно выругался. Напарник бросил на него неодобрительный взгляд и тут же споткнулся, попав носком сапога в ямку от выпавшего булыжника – мостовая в Торнвуде не отличалась добротностью. Каким-то чудом им удалось не уронить свою ношу перед входом в дом, и через несколько минут пыхтящие от напряжения мужчины внесли фортепьяно в дом.

Бет вздохнула с облегчением, а мисс Вернон покраснела, но сделала вид, что не заметила грубости рабочего, и перенесла свое внимание на девочку:

– Почему ты стоишь здесь, дорогая, когда твои подруги работают в саду и в доме? – Строгость в ее голосе была скорее напускной, и Бет знала это.

Девочка улыбнулась, сверкнув крупными зубами, ничуть не портящими ее улыбку, и бойко затараторила:

– Бланш и Полли все время шепчутся, и им не нужны посторонние, чтобы подслушивать их разговоры. Диана же сказала, что справится в саду без меня, я уже расчистила дорожку, а подрезать кусты у нее получается лучше, чем у меня.

– Ты не должна бездельничать, когда другие работают! Пойди на кухню и спроси миссис Пиркс, не нужна ли ей помощь.

– Уже бегу, мисс Вернон! – Девочка легко взбежала на крыльцо, но тут же повернула обратно. – А не могла бы я помочь вам? Миссис Пиркс все время ворчит, ей кажется, что кухня в нашем старом доме была намного удобнее.

– Боюсь, твоя помощь мне не требуется. – Мисс Вернон чуть сдвинула широкие темно-коричневые брови, показывая этим, что начинает сердиться всерьез. – Я дождусь, когда возчики занесут в дом оставшуюся мебель, и прослежу, чтобы она была расставлена согласно нашему плану, затем протру ее от пыли и поднимусь к себе в комнату.

На этот раз Бет не осмелилась спорить. С сожалением бросив взгляд на подводу, на которой громоздились тяжелые стулья и два потертых, но удобных кресла, девочка вошла в дом. Мисс Вернон проводила ее ласковым взглядом, хотя и продолжала хмуриться.

– Жаль, что другие девушки не хотят брать бедняжку в свою компанию. Конечно, она младше любой из них, но Бет так энергична и сообразительна… Будь она постарше, я бы могла подружиться с ней, я вижу, как ей этого хочется.

В дверях появились рабочие, и мисс Вернон ненадолго забыла о Бет, готовясь давать очередные указания.

За этими хлопотами из узкого проулка наблюдали двое мужчин.

– Вы точно уверены, что его нет в доме? – озабоченно спросил высокий дородный джентльмен после того, как фортепьяно благополучно достигло крыльца.

– Я уже говорил вам, что обыскал в доме каждый уголок, а ведь это было совсем не просто! – Второй мужчина говорил быстро, обиженный недоверием собеседника. – Уверяю вас, старуха унесла его с собой в могилу!

– Не унесла.

– Ч-что?! – Остановленный на полуслове, он не сразу понял, о чем идет речь.

– Миссис Чемберс не унесла его с собой в могилу, – терпеливо повторил первый джентльмен.

– Неужели вы… вы осмелились…

– Проверка была необходима. – Высокий мужчина, казалось, наслаждался ошеломленным и даже слегка испуганным выражением, застывшим на лице его собеседника. – Мне пришлось придумать подходящий предлог и нанять двух человек, но они ничего не нашли.

– Так, значит, она сожгла его перед смертью, как и обещала!

– Хорошо, если так, для нас с вами это было бы наилучшим выходом. Но вам не хуже меня известно, что удар случился внезапно, она могла не успеть сдержать слово, если вообще собиралась это сделать…

– Последние месяцы она, как говорили, чувствовала себя неважно и должна была подготовиться к переходу в лучший мир. – Мужчина, что был ниже ростом, отодвинулся в тень проулка, ему показалось, что мисс Вернон смотрит прямо в их сторону.

– С ее жадностью она навряд ли попадет на небеса! – злобно усмехнулся высокий и тоже отступил в тень. – Ладно, нам ничего не остается, как надеяться, что она до конца своих дней не утратила рассудка и поступила, как должно. В конце концов, эта тайна могла навредить ей самой.

– Полностью с вами согласен. Если бы Чемберс что-то нашел при переезде, об этом тут же узнала бы вся улица!

– И надо же было ему менять местожительство! Идемте, пока нас не заметила эта леди, я даже отсюда вижу, какой любопытный у нее взгляд.

Второй мужчина кивком подтвердил свое согласие с мнением высокого джентльмена, и оба неспешным шагом направились вниз по проулку, чтобы коротким путем выйти к церкви.

3

– Поистине, я родилась под несчастливой звездой! – трагическим голосом возвестила леди Боффарт и положила на тарелочку еще одно пирожное с малиновым кремом.

– Почему вы так думаете, тетушка?

Сегодня Эмили не разделяла пессимизма своей тетки. Леди Гренвилл полулежала в плетеном кресле, ее больная нога была удобно устроена на скамеечке, а на столе все еще хватало пирожных для того, чтобы утешиться, если произойдет какая-то досадная случайность.

– Из твоих писем я поняла, что ваш Торнвуд является средоточием всевозможных интриг, скандалов и даже преступлений! – Тетушка Розалин мечтательно подняла к небу темные глаза и тут же вновь с ожесточением принялась терзать пирожное. – И что же я вижу на самом деле? Провинциальный городишко, сборище лавочников! А этот ваш самодовольный викарий! Как, скажи мне, я могу писать о такой ерунде, как пропажа десяти ярдов муслина или драка на церковном дворе?

Эмили не удержалась от смеха.

– Почему бы и нет, тетя Розалин? Двое молодых возчиков подрались из-за горничной миссис Блэквелл – чем не сюжет для романа?

– Ты смеешься надо мной, дитя, и правильно делаешь! Надо было мне оставаться в Италии и превращать в романы сплетни, которые привозят мои соотечественники со всех концов света! А я понадеялась на твои рассказы и приехала сюда…

Леди Гренвилл встревоженно приподнялась в своем кресле.

– Вы жалеете, что приехали в Гренвилл-парк? Вам наскучило наше общество?

– Ах нет, дорогая, конечно же нет! – Леди Боффарт протянула руку и ласково пожала ладонь племянницы. – Я готова терпеть любую скуку, лишь бы только быть рядом с тобой и видеть тебя счастливой! Мы потеряли столько лет из-за ссоры с твоей матушкой, о чем я никогда не перестану сожалеть. Но ведь мои читатели ждут нового романа мистера Мартинса!

Как недавно узнала Эмили, автором популярных в последнее время романов о жизни великосветского общества был вовсе не джентльмен по фамилии Мартинс, а ее собственная тетушка, кузина ее матери, развлекавшая себя подобным образом уже несколько лет. Тетушка Розалин использовала в качестве сюжетов скандальные истории, о которых ей удавалось узнать, лишь слегка изменяя их, чтобы избежать толпы возмущенных участников этих историй у себя под окнами. Впрочем, никому, даже издателю, не было известно о том, кто на самом деле развлекает высокородных леди и джентльменов рассказами об их же проделках.

– Вы ведь только позавчера отправили издателю историю Кэтрин Рис-Джонс! Теперь вы должны проводить больше времени со мной и Лори, все эти месяцы мы вас почти не видели!

– Прости, дорогая моя, но история этой бедной больной девушки того стоила! Я уже представляю, с каким энтузиазмом читательницы примут мой роман!

Эмили покачала головой – спорить с тетушкой Розалин было так же бессмысленно, как и с леди Пламсбери, бабушкой ее супруга. Не случайно эти две дамы терпеть не могли друг друга и за пять месяцев, что леди Боффарт прожила у племянницы, виделись всего три или четыре раза.

Летняя простуда позволила леди Гренвилл пропустить бал, который в начале июля устраивала леди Пламсбери в честь дня своего рождения, и тетушка Розалин с удовольствием осталась с племянницей. Эмили и прежде не особенно любила бабушку своего мужа, а после того, как ей стала известна правда о замужестве своей старшей сестры, ее неприязнь к леди Пламсбери превратилась едва ли не в ненависть, которую было не так-то легко скрывать.

Оказывается, некогда у Луизы был возлюбленный, недостаточно богатый и родовитый, чтобы леди Уитмен согласилась выдать за него старшую дочь, и леди Пламсбери, желавшая брака своего внука и дочери лорда Уитмена, заставила Луизу принять предложение Уильяма, угрожая навредить джентльмену, которому та отдала свою первую любовь.

Узнав об этом, Эмили была удивлена и расстроена. А леди Боффарт, вставшая в ту пору на сторону влюбленных, рассорилась с Уитменами и уехала в Италию. Лишь прошлой осенью леди Гренвилл, к своей огромной радости, восстановила связь с любимой тетушкой. Сперва дамы переписывались, а в конце минувшей зимы леди Боффарт сама явилась в Гренвилл-парк, чтобы помочь племяннице разобраться в хитроумной интриге одной коварной женщины и получить новую пищу для ума и своих романов.

У Эмили была еще одна причина избегать встреч с леди Пламсбери, но ею молодая женщина пока не решалась поделиться со своей тетушкой, способной устроить скандал любого масштаба.

– Я не могу разделить вашу мечту стать свидетельницей какой-нибудь таинственной или мрачной истории, – сказала леди Гренвилл после небольшой паузы. – За прошедшие два года случилось столько всего… Я отчасти утратила веру в свою способность правильно оценивать людей, мне даже начало казаться, что все мои соседи тайно вынашивают коварные умыслы! Убийства, шантаж, корыстолюбие… Право же, с меня довольно! Я так рада, что весна и половина лета прошли спокойно, и лелею надежду, что и дальше мои друзья и соседи не станут делать ничего такого, что заставит меня не спать по ночам!

– Понимаю тебя, дорогая. – Леди Боффарт на мгновение прищурила глаза, наблюдая, как на лужайке маленький Лоренс учится стрелять из лука. – У мальчика верная рука, но он рассеян… О чем я? Так вот, Эмили, меня не удивляет, что все эти переживания расстроили твои нервы, ты слишком близко к сердцу принимаешь заботы своих друзей. Я же смотрю на все это как человек посторонний, праздный наблюдатель, уличный зевака, если угодно. И мне хотелось бы своими глазами увидеть, как твои соседи поведут себя в щекотливой или неприятной для них ситуации, особенно те, кто вчера еще лицемерно осуждал других. Ты напрасно беспокоишься, что я выставлю Торнвуд на всеобщее обозрение и кто-то из твоих добрых знакомых узнает себя. Если помнишь, я перевернула с ног на голову трагедию этой несчастной девушки, за брата которой выходит замуж твоя сестра.

Эмили вынуждена была согласиться с доводами тетки. Она не представляла, откуда черпают вдохновение писатели, и допускала, что тетушке не хватает собственных впечатлений, чтобы ее романы стали еще более остроумными и захватывающими. В основу новой книги легла история Кэтрин Рис-Джонс, но сестра превратилась в брата – убийства совершал старший брат героини, не желающий отдавать приданое жениху сестры. Другие детали тоже отличались от реально происходивших событий, а счастливый финал должен был удовлетворить самую романтично настроенную читательницу.

По просьбе леди Боффарт Эмили никому не рассказывала о том, что ее тетя и мистер Мартинс – одно и то же лицо, и опасалась бурного проявления чувств своей младшей сестры и ее будущего мужа, если они вдруг узнают себя в героях нового творения мистера Мартинса.

Леди Уитмен ничего не сказала Эмили, когда узнала, что ее опальная кузина гостит у Гренвиллов, но не позволяла младшей дочери, Кэролайн, навещать сестру. До венчания Кэролайн и Филиппа Рис-Джонса оставалось немногим более месяца, и девушка с нетерпением ожидала, когда же она освободится от власти своей матушки. Филипп собирался увезти жену на континент на целый год, надеясь, что к тому времени история его несчастий и преступлений его сестры забудется окончательно.

– С моей стороны грешно жаловаться на судьбу, ведь у меня в запасе история Феллоузов, – с хищной улыбкой произнесла леди Боффарт. – Уж их я не пощажу!

Против этого Эмили ничуть не возражала, и некоторое время обе дамы предавались воспоминаниям о событиях этой зимы. Увы, леди Боффарт опоздала, и преступники были изобличены до ее появления в Гренвилл-парке, но именно она сыграла роковую роль в крахе преступного замысла миссис Феллоуз.

Феллоузы приехали в Торнвуд из Варенны и поселились в недавно купленном поместье, принадлежавшем прежде семейству Мортем. Молодая супруга мистера Феллоуза превосходила красотой свою падчерицу Шарлотту, что не помешало другу Гренвиллов, Ричарду Соммерсвилю, впервые в жизни по-настоящему полюбить. Он влюбился в Шарлотту, и его внимание, похоже, было бы принято благосклонно, если бы не явившийся вскоре некий мистер Ходжкинс, назвавшийся ее женихом.

Страдания отвергнутого Ричарда были так глубоки, что многие из его знакомых не были удивлены, когда мистера Ходжкинса однажды нашли убитым в библиотеке Феллоузов, на следующее утро после бала миссис Феллоуз.

Особенно рьяно обвинять Соммерсвиля старалась именно миссис Феллоуз, а Эмили и сестра Ричарда Джейн сразу заподозрили кого-то из Феллоузов в причастности к смерти мистера Ходжкинса.

Суперинтендент Миллз издавна питал неприязнь к Соммерсвилю и был готов арестовать его, исходя из одного лишь навета миссис Феллоуз, но внезапно в убийстве жениха призналась Шарлотта! Девушка не могла позволить, чтобы Ричард из-за нее пострадал, и теперь уже ей грозило суровое наказание. Ричард проявил немалую изобретательность, чтобы спасти возлюбленную, и Миллзу оставалось лишь скрежетать зубами – преступница бежала! Соммерсвиль же, одинокий, как никогда, остался утешать себя тем, что помог Шарлотте обрести свободу, но на этом история не закончилась.

Из случайной фразы, оброненной Эмили в письме к тетке, завертелось новое расследование! Мисс Феллоуз обладала голубыми глазами и рыжими волосами, о чем леди Гренвилл упомянула в послании, а леди Боффарт незамедлительно прислала ответ – у Шарлотты Феллоуз с рождения карие глаза!

Суперинтендент Миллз был рад вновь ухватиться за Феллоузов и сумел выяснить, какой злой гений скрывается за ангельской внешностью миссис Феллоуз. Как оказалось, Шарлотта умерла от той же болезни, что свела в могилу ее мать, и нежелание лишиться наследства девушки, на которое и был куплен новый дом, сподвигло Феллоузов заменить Шарлотту на сестру миссис Феллоуз. Девушка была схожа с подлинной мисс Феллоуз возрастом и цветом волос, но цвет глаз подвел ее.

После этого разоблачения мистер и миссис Феллоуз обрели новое пристанище в тюрьме, поместье было выставлено на продажу, а о судьбе девушки, выдававшей себя за мисс Феллоуз, ничего не было известно с самого дня ее побега.

В будущем романе леди Боффарт собиралась устроить счастье этой героини в какой-нибудь далекой стране, только еще не решила, будет ее избранник пиратом-контрабандистом или же богатым промышленником, которого покорит ее независимый нрав.

Именно этот важный вопрос и обсуждали леди Боффарт с племянницей, когда горничная привела на террасу миссис Говард.

4

Сьюзен, самая младшая из подруг Эмили, вышла замуж за Генри Говарда, кузена лорда Гренвилла. С их свадьбы прошло уже полтора года, и супруги были вполне счастливы, но пока еще не было намеков на будущее увеличение их семейства, и это огорчало Сьюзен. Ее дядюшка, добрейший доктор Вуд, неоднократно говорил о том, что не видит никаких тревожащих признаков в состоянии здоровья обоих супругов, надо лишь немного подождать. Подруги миссис Говард надеялись и ждали вместе с ней, пусть и не задавали никаких вопросов – когда придет время, Сьюзен сама поделится с ними счастливой новостью.

В светлых летних туалетах Сьюзен всегда выглядела прелестно, и Эмили с радостной улыбкой поднялась навстречу гостье.

– Как чудесно, что ты нашла время заехать к нам! Мы с тетушкой бездельничаем с самого утра и переговорили, кажется, уже обо всем на свете. Надеюсь, ты побалуешь нас какими-нибудь новостями!

Миссис Говард поцеловала подругу, позволила горничной налить себе чая и придвинуть плетеное кресло с подушками и только после этого начала весело щебетать:

– Я заезжала в Торнвуд, дядя Энтони просил передать викарию настойку, смягчающую горло, помните, как он хрипел во время последней проповеди?

Обе леди закивали, но викарий Кастлтон так мало интересовал их, что ни та, ни другая не пожелали поддерживать тему. Сьюзен, прекрасно понимавшая это, заговорила о другом:

– Я была рада повидать Джемайму, она так волнуется из-за свадьбы…

– Но мисс Кастлтон выходит замуж только в октябре! – позволила себе удивиться леди Гренвилл.

– Мистер Миллстоун заново отделывает дом к свадьбе, и Джемайма опасается, что его вкус окажется ужасным, тогда она не сможет приглашать к себе своих друзей!

– Почему бы ей не подсказать ему, какую выбрать обивку для дивана и сколько стульев поставить в гостиной? – поинтересовалась леди Боффарт скорее из необходимости ответить, чем из подлинного интереса к торнвудскому дельцу, собиравшемуся взять в жены дочь викария.

– Боюсь, у него есть собственное мнение по любому поводу. – Сьюзен представила, как бы ее Генри надумал менять обстановку в их гостиной, не посоветовавшись с ней, и улыбнулась. – Джемайма моложе своего жениха лет на пятнадцать, он и слушать ее не станет!

– Бедняжка! Она выходит за него замуж по собственной воле или просто родители стремятся выгодно устроить дочь? Может быть, у нее есть поклонник помоложе, расставание с которым огорчает ее? – Леди Боффарт несколько оживилась в надежде услышать какую-нибудь романтическую историю, которую можно было бы вставить в роман.

– Нет-нет, ничего подобного! – Сьюзен, не подозревавшая об увлечении леди Боффарт, удивилась таким расспросам. – Джемайме нравились разные джентльмены, но никем из них она не была увлечена всерьез. А мистер Миллстоун, пусть и не очень галантен, все же один из самых богатых людей в Торнвуде. И ей не придется становиться женой викария – это была ее самая большая мечта!

– Первый раз слышу, чтобы мечта начиналась со слова «не», – фыркнула тетушка Розалин.

– Мечты бывают и такие… – вздохнула Эмили.

Обе леди сразу поняли, что она имеет в виду.

Пусть бы Эмили никогда не ломала ногу. Пусть бы Уильям когда-то не влюбился в Луизу, а Луиза не умерла. Сколько желаний леди Гренвилл начинались с этого безнадежного слова «не»… И все они были несбыточными в отличие от скромной мечты Джемаймы Кастлтон.

Сьюзен заметила, как потемнело лицо подруги, и поторопилась рассказывать дальше:

– Так вот, мы с Джемаймой решили пойти прогуляться, в присутствии миссис Кастлтон невозможно говорить свободно! Она как будто опасается, что теперь, когда я замужем, я расскажу ее дочери что-нибудь неподобающее. Мы дошли до Кинг-стрит, посмотреть, как идет переезд…

– О, наконец-то ты заговорила об этом! – Бледное лицо Эмили вновь просветлело.

Стараниями леди Гренвилл и ее новой подруги, миссис Рэйвенси, в Торнвуде открылась школа для девушек. В ней будут преподаваться дисциплины, о которых прежде и не слышали в женских пансионах. Миссис Рэйвенси, рано овдовевшая и не имеющая достаточно средств, держалась убеждений, что женщины почти не уступают умом мужчинам и имеют право выбирать судьбу по своему вкусу, не оглядываясь на волю ограниченных отцов или опекунов.

Но она могла лишь мечтать о своей школе, если бы не помощь Эмили и еще нескольких дам, разделяющих или хотя бы делающих вид, что разделяют подобные взгляды. Сперва в пансионе было лишь несколько учениц, но соседи леди Гренвилл рассказывали о нем своим знакомым, а те своим, и к маю Агнесс Рэйвенси получила не менее пятнадцати писем от самих девушек или их родителей с просьбами о принятии в пансион. Большую часть расходов на содержание школы взял на себя попечительский комитет, и плата за обучение была смехотворно низкой – миссис Рэйвенси надеялась помочь устроиться в жизни прежде всего тем девушкам, которые не могли рассчитывать на удачную партию из-за отсутствия приданого и при этом хотели чего-то большего, нежели работа судомойки или швеи, едва способных прокормить себя, точнее, не умереть с голоду.

Маленький домик, который занимала школа с момента открытия, уже не мог вместить всех желающих, и миссис Рэйвенси пожаловалась Эмили, что ей придется отказать половине девушек, захотевших учиться в Торнвуде. Леди Гренвилл была огорчена не меньше, чем ее подруга, – они хотели бы, чтобы школа росла, как и добрая слава о ней. Нужно искать другой дом, побольше, решила Эмили. Она даже подумывала, не купить ли пустующий после отъезда Феллоузов особняк в поместье лорда Мортема, но друзья убедили ее отказаться от этой затеи. Дом далеко отстоял от Торнвуда, а значит, пансиону придется купить лошадей и экипаж, нанять кучера и конюха, чтобы в любой момент можно было послать за доктором или поехать за покупками, да и содержание самого особняка слишком дорого, чтобы такие траты мог позволить себе пансион для девушек из небогатых семейств.

Эмили уже задумывалась о том, чтобы устроить школу в пустующем фермерском доме на землях лорда Гренвилла, когда миссис Кастлтон принесла радостную весть. У торнвудского аптекаря, мистера Чемберса, умерла старшая сестра, некогда служившая экономкой в семье Расселов. Сама по себе смерть старой женщины не могла обрадовать супругу викария, но бездетная старушка оставила своим племянникам, детям аптекаря, весьма кругленькую сумму, накопленную ею за годы безупречной службы.

Дочь мистера Чемберса проживала в отцовском доме вместе со своим мужем и двумя детьми, но ее заветной мечтой было открыть в соседнем Эппинге кондитерскую наподобие тех, что так популярны в Лондоне. С получением наследства мечта превратилась в явь, и мистер Чемберс внезапно обнаружил, что его семейство значительно уменьшилось. Сын женился на дочери фермера и давно уехал из Торнвуда, и теперь в доме Чемберса жили только они с женой, помощник, мистер Динклейк, и несколько слуг. Расчетливый Чемберс вполне разумно рассудил, что при таком малом количестве домочадцев большой дом ему не нужен и можно приискать себе жилище поменьше, а на оставшиеся от продажи прежнего дома деньги переоборудовать аптеку на современный лад.

О затруднениях пансиона миссис Рэйвенси Чемберс знал не понаслышке – его аптека находилась на той же улице, что и торнвудская женская школа. В начале июня Чемберс сам явился к Агнесс с предложением обменяться домами – он переедет поближе к своей аптеке, а пансион с удобством расположится в большом доме на Кинг-стрит. Миссис Рэйвенси весьма обрадовалась этому предложению, как и дамы из попечительского совета. Деньги были немедленно уплачены Чемберсу, поверенные оформили все надлежащим образом, оставалось лишь организовать переезд – хлопотный и утомительный процесс.

Старый аптекарь потратил несколько недель на то, чтобы продать ненужную ему в маленьком доме обстановку, за исключением тех вещей, что могли пригодиться миссис Рэйвенси, и во второй половине июля был назначен день для переезда. На время каникул большинство учениц разъехались по домам, кроме четырех девушек, которым некуда было поехать или путешествие казалось им слишком дорогим и сложным. Они вместе с молоденькой учительницей мисс Вернон и должны были возложить на себя все тяготы этого процесса, с тем чтобы в новом сезоне пансион мог принять в свои стены всех желающих получить хорошее образование.

Агнесс и дамы-попечительницы отдавали себе отчет в том, что дом мистера Чемберса тоже может оказаться маленьким, если в будущем году еще несколько девушек захотят приехать в пансион, но к дому примыкал сад, в глубине которого у самого забора стояло полуразвалившееся здание, некогда бывшее складом торговца тканями, еще до Чемберса жившего в этом доме. Склад можно было отремонтировать и устроить в нем спальни для учениц, но это было делом будущего, а пока миссис Рэйвенси вместе со своими подопечными радовалась переменам, наступившим в их жизни.

Все это было известно леди Гренвилл, и сейчас ее интересовало, как прошел сам переезд. Она собиралась наведаться в Торнвуд через два или три дня, чтобы своими глазами увидеть, как устроились девушки и их наставницы, и составить список того, что еще необходимо приобрести, но пока не хотела смущать учениц своим присутствием.

До сих пор прислуга в пансионе состояла лишь из кухарки, и девушкам приходилось самим обслуживать себя, как и миссис Рэйвенси и мисс Вернон, у которых не было горничных. Большой дом требовал ухода, и дамы из попечительского совета предложили нанять одну служанку, которая должна была растапливать печи, мыть полы и окна и помогать кухарке на кухне. Мистер Чемберс как раз собирался отказаться от услуг одной из своих двух служанок, и девушка была очень обрадована, когда ей предложили остаться в старом доме и прислуживать в пансионе.

Все устроилось наилучшим образом, оставалось лишь хорошенько прибраться в новом доме, кое-что покрасить, поклеить гостиную светлыми обоями, и можно устраивать праздник по случаю открытия школы на Кинг-стрит. Все эти труды должны были быть завершены через месяц, как раз к появлению новых учениц, которые, как надеялась миссис Рэйвенси, полюбят пансион.

– Конечно, мы с Джемаймой не могли не зайти в школу, нас одолевало любопытство! – Сьюзен могла бы и не говорить этого, кто на ее месте отказался бы от возможности хоть одним глазком взглянуть на новое пристанище пансиона миссис Рэйвенси.

– Бедняжки, должно быть, совершенно выбились из сил, сперва укладывая и перевязывая вещи, а затем разбирая все заново! – Эмили не представляла себе, как такое грандиозное мероприятие можно выполнить почти без прислуги. Она предлагала Агнесс помощь двух лакеев из Гренвилл-парка, но та тактично отказалась.

– О, они совершили чудо! Я прежде не бывала в доме аптекаря, но Джемайма говорит, его не узнать! Как будто мистер Чемберс никогда и не жил на Кинг-стрит! Его мебель, по словам мисс Кастлтон, была старой и темной, и комнаты казались мрачными и захламленными. А теперь там даже несколько пустовато.

– Ну еще бы, – усмехнулась леди Боффарт. – В доме чуть ли не в два раза больше комнат, чем в прежней обители. Вашей Агнесс придется хорошенько подумать, как распределить все наилучшим образом.

– Они решили сохранить гостиную, где ученицы смогут читать и беседовать после занятий, а если в школу приедут гости, можно накрыть чайный стол. В других комнатах первого этажа будут проводиться занятия, а на втором устроят спальни для учениц. Миссис Рэйвенси уже заказала дополнительные кровати…

– А где будет жить сама Агнесс? Получается, дом не так и велик, как нам казалось в начале лета, когда мистер Чемберс предложил купить его под школу.

– Миссис Рэйвенси выбрала себе комнату в глубине дома, которую прежде занимал помощник аптекаря. Она хочет расширить окно, чтобы любоваться садом, но эти работы придется отложить до следующего лета.

– Кажется, все устроилось превосходно, но в будущем году неминуемо придется восстанавливать флигель, иначе девушкам будет негде спать. А для мисс Вернон нашлась комнатка?

Мисс Элис Вернон недавно исполнилось девятнадцать лет, и она уже успела проработать целый год гувернанткой в одном богатом семействе, но не захотела оставаться там дольше – дети были несносны, а мать постоянно вмешивалась в их занятия с мисс Вернон и не позволяла гувернантке сделать им даже самое пустяковое замечание. Мисс Роули, гувернантка маленького Лоренса, училась с Элис в пансионе и, когда торнвудской школе понадобилась еще одна учительница, попросила у леди Гренвилл разрешения помогать своей подруге. Элис оказалась милой, живой девушкой, и миссис Рэйвенси тут же приняла ее.

– Мисс Вернон досталась комната под самой крышей. Прежде ее занимала сестра мистера Чемберса, бывшая экономка Расселов…

При упоминании Расселов Эмили вздрогнула, а леди Боффарт понимающе кивнула – в молодости она была дружна с миссис Рассел.

– Пожалуй, я навещу свою старую подругу на будущей неделе, – заявила тетушка Розалин, не дав Сьюзен окончить рассказ о переезде пансиона. – Она давно приглашала меня, но мне не хочется встречаться с ее сыном, этим скрягой. Подумайте только, он запрещает матери устраивать праздники для своих друзей, потому что это влечет за собой существенные расходы! Он так и говорит «существенные», как отвратительно!

– Может быть, нам лучше пригласить ее сюда? – робко спросила Эмили. Она плохо знала Расселов, но с некоторых пор они не выходили у нее из головы.

– Ну уж нет! – решительно возразила леди Боффарт. – Я поеду к Элизабет сама и проведу там по меньшей мере четыре дня. И мы обязательно устроим обед и пикник, пусть ее сын подавится своим бренди! В конце концов, его отец оставил жене достаточную сумму для того, чтобы она могла жить так, как ей вздумается!

– Почему бы тогда ей не снять себе дом, в котором она могла бы распоряжаться? Тогда не надо будет терпеть все эти притеснения от сына и его жены! – Расселы жили по соседству с леди Пламсбери, и Эмили и прежде слышала о том, что отношения старой и молодой миссис Рассел оставляют желать лучшего.

– Она боится одиночества и очень привязана к своей внучке. – Леди Боффарт пожала плечами. – Но, быть может, мне удастся уговорить ее поступить именно так. Она ведь еще отдает часть своих денег сыну за то, что ест с ними за одним столом! Вы можете себе это представить?! Старый Рассел был веселым и щедрым человеком, любил поесть – это-то его и погубило. А сын пошел не в отца, к сожалению.

Леди Гренвилл и миссис Говард в один голос заявили, что скаредность молодого Рассела просто возмутительна, и Сьюзен, наконец, получила возможность сообщить о том, что послезавтра миссис Рэйвенси приглашает Эмили и леди Боффарт на чай.

– Гостиная еще не будет готова, но миссис Рэйвенси знает, как тебе хочется посмотреть на новый дом. – Сьюзен повернулась к Эмили. – Девочки будут рады показать тебе свою спальню. Лестница в доме достаточно удобна, чтобы ты могла подняться туда.

Леди Гренвилл порадовалась приглашению – она уже целую неделю не видела Агнесс и охотно поболтала бы с девушками и мисс Вернон. Леди Боффарт тоже не собиралась отказываться – характеры и внешность девушек могли заинтересовать ее как писательницу. Кто знает, может быть, ее будущая героиня будет походить на мисс Вернон или кого-то еще из обитательниц пансиона?

Лори закончил свои упражнения и прибежал на террасу, чтобы получить похвалы от тетушки Эмили и других леди и выпросить одно или два пирожных. Леди Гренвилл позвала к столу и его гувернантку, мисс Роули, чтобы Сьюзен рассказала ей, как прекрасно устроилась на Кинг-стрит ее подруга мисс Вернон.

5

Сама Элис Вернон в это время старалась придать уютный вид своей комнате. Накануне она до позднего вечера трудилась внизу вместе с девушками и миссис Рэйвенси и слишком устала, чтобы обустраивать свой укромный уголок.

Комната ей нравилась, пусть и была несколько темновата, в ней было всего одно небольшое окошко. Просторное помещение было выгорожено из чердака года четыре назад, когда сестра аптекаря передала бразды правления домом Расселов новой экономке и поселилась вместе с братом и его семьей. Остальную часть этажа занимал чердак, сейчас пустой, – рачительный Чемберс потрудился даже разобрать груды всевозможного хлама, накопившегося на чердаке за последние лет пятьдесят.

Элис радовало то, что рядом с ней не будет других комнат – порой ей хотелось побыть одной, подумать о будущем или просто помечтать в тишине, заполнить страницы дневника… В старом здании пансиона уединение было недостижимой мечтой – мисс Вернон делила комнату с одной из старших учениц.

Теперь у нее, наконец, появилось убежище, где она могла спрятаться ненадолго от вездесущих девушек. Мисс Вернон уже повесила на стену небольшое зеркало в овальной деревянной раме и разместила на противоположной стене несколько акварелей, написанных ее подругами по пансиону. Она надеялась, что у кого-то из них точно так же висят и ее акварели.

Комната была оклеена обоями с рисунком из веток цветущего миндаля – весьма своеобразный выбор для пожилой женщины, но Элис они казались очень милыми и почти не испачканными. Только на стене, возле которой стояла кровать прежней хозяйки, виднелось несколько жирных пятен – старушка наверняка любила выпить в постели чаю с ломтиком поджаренного хлеба или масленой булочкой.

Мисс Вернон поставила кровать у другой стены и теперь с сожалением рассматривала пятна.

– Как жаль, что у меня нет куска таких же обоев! – Она привычно поднесла руку к виску, чтобы потеребить в задумчивости темно-каштановый локон, и тут же резко опустила, досадуя на гладкую прическу. Но подметать полы и развешивать картины с кокетливыми локонами совершенно невозможно, не говоря уж о том, что миссис Рэйвенси не одобряла кокетства как у учительниц, так и у учениц, по крайней мере в стенах пансиона.

Девушка подошла к стене и задумалась, каким из немногочисленных предметов меблировки можно скрыть пятна. Навряд ли она станет принимать гостей в своей комнате, подруг в Торнвуде у нее еще не появилось, но Элис всегда стремилась окружать себя чистотой и уютом, насколько это было возможно.

– Что ж, я придвину сюда кресло, а рядом поставлю рабочий столик, и пятна не будут видны. О, чуть ниже обои темнее, и рисунок не совпадает, наверное, миссис Чемберс заклеила одно из пятен. – Элис наклонилась, чтобы разглядеть обои получше. – Может быть, мистер Чемберс нашел бы еще остатки обоев с таким же рисунком, спроси я его об этом прежде, но, даже если они и оставались после оклеивания этой комнаты, при переезде он, конечно, выбросил все лишнее.

Девушка задумчиво провела пальцами по более яркому участку стены и вдруг почувствовала, как прогибается рисунок.

– Похоже, этот кусок прикрывает не пятно, а дыру в стене, – озабоченно сказала себе мисс Вернон – она частенько разговаривала вслух сама с собой. – Что, если из нее полезут мыши?

Напуганная, она тут же выпрямилась и почти отпрыгнула от стены, словно между цветками миндаля уже проглядывали мышиные носы.

– Надо узнать, насколько велика дыра, и заделать ее как можно скорее, – решила Элис и принялась искать среди своих вещей нож для разрезания бумаги, с помощью которого надеялась аккуратно отделить кусок обоев, так, чтобы после заделывания прорехи в стене его можно было приклеить обратно.

Она очень старалась сделать все как можно тщательнее, и труды были вознаграждены – вскоре отделенный от стены квадратный кусок обоев шириной чуть больше фута лежал на полу. К удивлению Элис, в дощатой стене не обнаружилось сквозной дыры в чердачное помещение, там была лишь небольшая выемка, что-то вроде ниши глубиной не более двух дюймов. И в этой нише что-то было!

Мисс Вернон, будучи гувернанткой, не раз читала своим подопечным всевозможные сказочные истории, она сразу догадалась – это клад! Или хотя бы тайник, где спрятана карта, указывающая путь к зарытым на церковном кладбище или в подвале булочника сокровищам.

Волнуясь и в то же время посмеиваясь над собой, Элис протянула руку и вытащила содержимое тайника. Им оказалась поставленная вертикально небольшая книжечка. Ниша в стене была так мала, что положить туда что-то более крупное не удалось бы.

Девушка встала и подошла к окну, чтобы лучше рассмотреть свою находку.

– Наверное, это дневник какой-нибудь девушки, умершей от несчастной любви! И он пролежал здесь бог весть сколько лет! Или же судовой журнал какого-нибудь бравого капитана, из которого и вправду можно узнать, где зарыты пиратские сокровища!

Элис принялась листать толстые коричневатые страницы, густо исписанные крупными округлыми буквами. Прочитав несколько слов то на одной, то на другой странице, она весело рассмеялась:

– Это всего лишь записи покойной миссис Чемберс! И как я могла забыть, что эту стену поставили лишь несколько лет назад, когда она переехала к брату! Похоже, здесь одни только рецепты и памятные записи о праздниках, устраиваемых миссис Рассел в своем доме.

Мисс Вернон не испытывала сильного разочарования. Она пережила несколько волнительных мгновений предвкушения, когда ей казалось, что она держит в руках нечто чудесное, и этих впечатлений было довольно для того, чтобы не отбросить с досадой бесполезную тетрадь. Элис даже не была удивлена тем, что миссис Чемберс – а кто же еще? – так постаралась, чтобы ее записи не нашел никто. Каждая уважающая себя экономка хранила в тайне какие-нибудь особенные рецепты, которыми не хотела ни с кем делиться. Что ж, стремление сберечь свои секреты могло обрести и вот такую форму. Несколько чрезмерно, но нельзя забывать, что миссис Чемберс была уже очень стара и могла позволить себе кое-какие странности.

Тетрадь уже не представляла для мисс Вернон никакого интереса, и она собиралась спуститься и попросить кухарку приготовить немного клея, чтобы прикрепить оторванные обои на место. Но тут ее планы были нарушены – сквозь неплотно прикрытую дверь было слышно, как кто-то торопливо, едва ли не вприпрыжку, поднимается по лестнице.

– Бет, ну конечно! А я-то уж начала беспокоиться, где это ты пропадаешь! Тебя не слышно уже два или даже три часа, – шутливо обратилась Эмили к своей самой юной ученице.

Девочка ничуть не обиделась на это дружеское поддразнивание – только кивнула учительнице и быстро оглядела комнату.

– Как много вы успели сделать, мисс Вернон! Кажется, ваша комната будет самой уютной в доме, не считая разве что гостиной, но с ней пока еще ничего не понятно!

– Я надеюсь, вы с девочками сможете обустроить свои спальни как можно более уютно, да и миссис Рэйвенси с ее тонким вкусом постарается придать очарование всем комнатам, даже тем, где вы будете заниматься.

– Мне придется делить спальню с Бланш, Полли и Дианой. – Девочка наморщила носик, показывая свое отношение к кое-кому из своих соседок, и прошлась по комнате. Задержалась у акварелей, заглянула в зеркало, снова поморщилась и повернулась, наконец, к той стене, где мисс Вернон недавно обнаружила сокровище старой экономки:

– О, что это за дыра, мисс Вернон? Вы оторвали обои, чтобы посмотреть, нет ли там мышей? – Бет присела на корточки и заглянула в нишу, не проявляя никакого страха перед серым полчищем в отличие от своей наставницы.

– Я нашла клад, – самым таинственным голосом, на какой была способна, ответила Элис.

Девочка тут же вскочила на ноги и умоляюще сложила руки перед грудью:

– Мисс Вернон, пожалуйста, пожалуйста, поскорее расскажите мне все! Что там было – кольца и старинные монеты или завещание какого-нибудь герцога? Или что-то еще?

– Ни за что не угадаешь. – Мисс Вернон почувствовала угрызения совести, не стоило сперва заинтриговать девочку, а через минуту разочаровать ее, но было уже поздно. – В тайнике оказались записи сестры мистера Чемберса. Ты слышала о том, что она много лет служила экономкой в семействе Расселов, а после того, как оставила свое место, поселилась с братом.

– Конечно, я слышала! – Бет еще не поняла, что ничего интересного больше не услышит. – И что было в ее записях? Какая-то ужасная тайна этих Расселов? Кто-то из них убил свою жену или двести лет назад похитил бриллианты из королевской сокровищницы?

– Увы, моя дорогая, такие истории случаются только в книжках. – Мисс Вернон подошла и обняла девочку, чтобы смягчить горечь своих слов. – Миссис Чемберс записывала в эту тетрадь рецепты и перечни блюд для праздничных обедов миссис Рассел, а также, наверное, всякие мелочи, которые нужно сделать в течение дня, но о которых легко можно забыть. Я тоже порой веду такие памятные записи.

Бет надула губки:

– Какая чепуха! И зачем было прятать ее в стене?

– Не знаю, дитя. Я слышала, что у каждой экономки есть такая тетрадь, в которой она собирает старые рецепты или записывает те, что придумала сама и не хотела бы, чтобы о них узнал кто-то еще. Поверь мне, для старушки это было очень важно, пусть мы с тобой и не можем этого понять!

Девочка продолжала хмуриться, и мисс Вернон придумала, как отвлечь ее:

– Возьми-ка эту тетрадь и после чая отнеси ее мистеру Чемберсу. Это словно бы наследство его сестры, и мы должны вернуть ее. Я хотела сделать это сама, но тебе пойдет на пользу небольшая прогулка.

Бет тут же воспряла духом – девочкам нечасто позволяли отлучаться из пансиона без сопровождения миссис Рэйвенси, мисс Вернон или одной из дам-попечительниц.

– Я обещала помочь миссис Пиркс с мясным пирогом, которым мы будем ужинать. Можно, я отнесу тетрадь после завтрака?

– Разумеется, дорогая, не думаю, что здесь нужна спешка, а вот если мы останемся без пирога, ни одна из нас не сможет уснуть, так и будем вертеться от голода на своих кроватях!

Мисс Вернон обрадовалась, увидев, как повеселело лицо девочки, когда она представила себе эту картину.

– А теперь возьми тетрадь и ступай, попроси миссис Пиркс дать мне немного клея. Я хочу вернуть обоям первозданный вид.

– Вы не сохраните этот тайник для себя? Вы могли бы хранить там свой дневник.

– Нет, Бет, мне это ни к чему. Я надеюсь, в этом доме никто не станет читать чужие дневники, даже если они будут лежать на видном месте.

Бет тут же заверила своего дорогого друга, что именно так и обстоят дела, и умчалась, захватив с собой тетрадь миссис Чемберс.

Мисс Вернон продолжила заниматься своей комнатой и очень скоро перестала думать о миссис Чемберс и ее причудах.

А Бет зашла в свою комнату, чтобы оставить там дневник и надеть фартук – помощь на кухне требует аккуратности, особенно если двигаться так стремительно и порой неловко, как тринадцатилетняя девочка.

У окна сидела с шитьем Бланш, самая старшая из учениц, привлекательная темноволосая девушка с узким смуглым лицом.

– Что это у тебя? – спросила она, увидев, что Бет небрежно положила на столик тетрадь, полученную от мисс Вернон.

– Мисс Вернон нашла в своей комнате дневник старой экономки, миссис Чемберс. Я должна отнести его аптекарю, сделаю это после завтрака, – нехотя пояснила Бет, недолюбливавшая Бланш и ее подругу Полли.

– И что же в этом дневнике? Любовные письма? – ожидаемо спросила Бланш, ее тонкие губы сложились в усмешку.

– Ничего интересного! – отрезала Бет. – Старые рецепты, списки гостей, которые приезжали на балы и обеды в тот дом, где жила миссис Чемберс, и прочая подобная ерунда.

– Действительно, ничего интересного. – И Бланш снова склонилась над шитьем.

Бет завязала ленты фартука и покинула комнату, сожалея, что ей придется жить вместе с такой высокомерной и насмешливой девицей, как Бланш. На лестнице девочка встретила Полли Клифтон, поднимавшуюся поболтать с подругой. В руках Полли держала корзинку с вишней, из которой должна была извлечь косточки – все ученицы в школе должны были трудиться даже летом, если уж не смогли улизнуть из пансиона на каникулы.

– Опять слоняешься без дела по дому, пристаешь к мисс Вернон? – фыркнула Полли.

Бет окинула неприязненным взглядом полную фигурку девушки и надула щеки, передразнивая ее:

– Зато я не сплетничаю, как некоторые, и не выглядываю из окна, когда мимо проходит доктор Сайкс!

– Ах ты, маленькая дрянь! – Полли покраснела, светло-голубые глаза под белесыми ресницами угрожающе сощурились. – Если б не эта вишня, оттаскала бы тебя за волосы! Но я еще успею это сделать вечером!

Ничуть не напуганная угрозой, Бет показала ей язык и помчалась вниз по лестнице – ворчание миссис Пиркс, заждавшейся помощницы, уже слышалось из кухни.

6

– Может, вы потрудитесь объяснить мне, кто прислал это письмо и что мне с ним теперь делать? – Мистер Рассел приподнялся в своем кресле и сердито перебросил письмо через стол своему собеседнику.

Мужчина торопливо развернул лист дешевой бумаги. По мере того как он читал послание, вытянутое лицо его бледнело:

«Многоуважаемый мистер Рассел! Возможно, вы беспокоились о том, где находятся записи миссис Чемберс, касающиеся ее пребывания в вашем доме в то время, когда умер ваш дорогой батюшка.

Спешу вас заверить, эти драгоценные листочки находятся в надежных руках и никогда не станут достоянием других людей, если вы проявите ту же доброту, что прежде выказали в отношении миссис Чемберс. Три тысячи фунтов кажутся мне необременительной суммой по сравнению с полученным вами наследством, не так ли?

Деньги надлежит оставить в заброшенном складе, во дворе известного вам дома на Кинг-стрит. Слева от входа стоит старый сундук с оторванной крышкой, в котором можно оставить ваш дар не позднее будущего вторника. В противном случае мне придется придумать, как поступить с этими записями. Надеюсь на ваше благоразумие и добросердечие».

– Боже мой! Кто это написал? – Мужчина бросил письмо на стол, словно оно жгло ему руки.

– Это я бы хотел узнать у вас! – Мистер Рассел ударил кулаком по столу, и старый дуб протяжно застонал, возмущенный таким обращением. – Вы написали мне два дня назад, что вам удалось достать дневник старухи и наши опасения были беспочвенны. И что я вижу теперь? Уж не вам ли захотелось вытянуть из меня еще три тысячи? Имейте в виду, я не стану вам платить!

– Помилуйте, мистер Рассел! – Обвиняемый замахал руками, отрицая даже возможность подобного предположения. – Разве я поступил бы так низко по отношению к вам? Мы старые друзья, а между друзьями должно царить доверие.

– Тогда как вы объясните требования, обозначенные в письме? Кто-то прочел дневник прежде вас?

– Выходит, что так. Дайте мне минутку, и я расскажу все, что мне известно. – Мужчина достал платок и вытер вспотевший лоб.

Мистер Рассел тяжело вздохнул, ему хотелось чего-нибудь выпить, но нужно было держать себя в руках.

– Два дня назад девчонка, ученица пансиона, принесла дневник в аптеку. Он нашелся, когда новые обитатели наводили порядок в комнатах.

– А вот вы не могли его найти! – с упреком перебил мистер Рассел.

– Увы, старуха оказалась хитрее, чем я мог себе представить. Я до сих пор не знаю, где была спрятана тетрадь и как ее удалось найти.

– И что же? – Хозяин дома ерзал в кресле, нетерпеливо постукивая кончиками пальцев по столу.

– Сперва я весьма обрадовался этому счастливому случаю, дневник ведь мог попасть и в чужие руки, но мне удалось получить его первым. Я поблагодарил девчонку и поспешил унести драгоценную тетрадь в укромное место, где торопливо пролистал ее в надежде обнаружить важные для нас с вами записи и уничтожить их. Увы, оказалось, что несколько листков вырвано…

– И вы ничего мне не сказали! – Полное лицо Рассела покраснело от гнева.

– Я надеялся, что старуха сама уничтожила записи перед смертью, и не хотел тревожить вас понапрасну! – Мужчина виновато опустил голову.

– Вам следовало написать мне обо всем сразу же! – Мистер Рассел на мгновение сжал кулаки, но тут же откинулся на спинку кресла – в конце концов, они оба замешаны в этой истории, какой же смысл ссориться с компаньоном? – Как, по-вашему, нам теперь надлежит поступить? Что собой представляет эта девчонка, нашедшая дневник? Она сама придумала шантажировать меня или ее кто-то подучил?

– Не думаю, что девочка способна на это, она еще слишком мала, ей не более четырнадцати лет. А письмо написано отнюдь не детским почерком, к тому же его явно пытались изменить. – Его собеседник воспрял духом – одна гроза над его головой миновала, теперь следовало подумать, как избежать другой. – Девочка сказала, что дневник нашла ее учительница, мисс Вернон, она теперь занимает комнату старухи.

– Вот как! Тогда я не удивлен. – Мистер Рассел позволил себе усмехнуться. – Эта леди решила, что с моей помощью навсегда сможет изменить свою незавидную участь. Три тысячи фунтов, подумайте только! С такими деньгами она враз найдет себе мужа, или откроет собственную школу, или придумает что-то еще!

– Вы намерены платить ей?

– Ни в коем случае! Она ничего не пишет о том, что отдаст мне записи миссис Чемберс после того, как получит деньги, а это означает, что она станет требовать еще и еще! Вы должны покончить с ней!

– Я? Но, сэр, я не убийца! – Мужчина вновь дрожащими пальцами поднес платок к лицу.

– Вы и правда так считаете? – Мистер Рассел обрел свою прежнюю самоуверенность. – Не забывайте, тюрьма или смерть грозит нам обоим! Придумайте что угодно, но эта мисс Вернон должна упокоиться на торнвудском кладбище!

– Но в доме все время полно людей! – Компаньон Рассела уже, кажется, понял, что проиграл в этом споре, и пытался найти хоть какую-то возможность избежать неизбежного.

– Я уверен, вы что-нибудь придумаете и сумеете застать ее одну! Проследите за домом, узнайте распорядок его обитателей. Там живут одни женщины, и они постоянно ходят за покупками, в церковь, на прогулки… Может быть, у этой мисс Вернон есть поклонник, и она по вечерам бегает на свидания – отличная возможность подкараулить ее в каком-нибудь проулке. Словом, я жду от вас благоприятных известий!

Мужчина напротив поднялся со стула и несколько раз прошелся по комнате. Как и Рассел, другого выхода он не видел, но предстоящий поступок страшил его.

– И вот еще что. Положите в сундук записку, в которой потребуйте вернуть записи экономки в обмен на деньги. Она же должна понимать, что мне нужны гарантии! Это позволит вам выиграть время, чтобы устроить все наилучшим образом. Разумеется, вы получите за ваше усердие вознаграждение. Скажем, тысячу фунтов. И еще одну тысячу, если найдете эти проклятые записи! – Рассел шумно выдохнул: расставаться с такой огромной суммой будет нелегко, но это лучше, чем заплатить три тысячи и не получить взамен никаких гарантий.

– Кто эта дама, что гуляет в саду с вашей матушкой? – Собеседник словно бы не услышал последних слов Рассела, но его повеселевший вид говорил об обратном. – Я встретил ее, когда шел сюда.

– Назойливая леди Боффарт! – Хозяин дома снова начал закипать. – Она была дружна с моей матерью в молодости и вот явилась погостить! Подумайте, она уговаривает мою мать снять собственное жилье и уехать, забрав свои деньги!

– Это очень невежливо с ее стороны. Ведь она гостит в вашем доме.

– Вот именно! Терпеть ее не могу!

– Так почему вы не предложите ей уехать поскорее?

– Она тетушка леди Гренвилл и живет сейчас в Гренвилл-парке. Я не могу рассориться с такой семьей, как Гренвиллы, тем более что мои земли граничат с владениями леди Пламсбери, бабки лорда Гренвилла!

– Вы могли бы не напоминать мне об этом. Кто же в графстве не слышал о леди Пламсбери? – осклабился мужчина и отвернулся от окна. – Что ж, если позволите, я вас оставлю. Мне надо хорошенько подумать о предстоящем деле.

– Рад, что вы начали рассуждать разумно, – с облегчением вздохнул мистер Рассел. – Мой экипаж отвезет вас в Эппинг.

– Я буду очень признателен.

Мужчины распрощались, и гость вышел. Мистер Рассел подошел к окну и некоторое время наблюдал за матерью и ее гостьей, рассматривающими розы и о чем-то беседующими с садовником.

– Не думаю, что вы согласитесь уехать, матушка. – Рассел покачал головой. – В противном случае я запрещу вам видеться с вашей обожаемой внучкой.

7

В последнюю субботу июля в Торнвуде должен был состояться праздник по случаю открытия новой больницы. По правде говоря, старой больницы в Торнвуде никогда не было, и жителям города приходилось ездить в Эппинг, если доктор Сайкс помочь им не мог, но отцы города предпочитали говорить именно так – «новая больница». Важные и почетные гости должны были приехать не только из Эппинга, но и из самого Лондона, и торнвудским властям приятнее было делать вид, что в городке некогда была лечебница, которую теперь расширили и переоборудовали. Доктор Вуд, последние два года способствующий попыткам доктора Сайкса создать в Торнвуде свою больницу, лишь мягко улыбался этой простодушной хитрости, а сам доктор Сайкс с трудом сдерживал негодование.

Лорд и леди Гренвилл обменялись с доктором Вудом понимающими взглядами, но не стали портить горожанам праздник своими насмешливыми высказываниями. Как и жители других окрестных поместий, они приехали в Торнвуд, чтобы поучаствовать в торжественном мероприятии.

На маленькой площади перед лечебницей всем желающим присутствовать при открытии не хватило места, казалось, здесь сегодня собрался весь Торнвуд.

Миссис Рэйвенси со своими ученицами и мисс Вернон не могла пропустить такое событие, как и кухарка и прислуга, которым тоже позволено было присутствовать. Спустя полчаса, когда окончания речей еще не предвиделось, мисс Вернон попросила у Агнесс разрешения вернуться домой. Накануне вечером, по дороге из дома викария, где пила чай в обществе миссис Кастлтон и Джемаймы, Элис подвернула ногу в той самой ямке на мостовой, где несколько дней назад работники едва не погубили школьное фортепьяно. Девушка отказалась послать за доктором Сайксом и надеялась, что наутро боль пройдет. Поначалу так и было, но теперь она чувствовала, что боль вернулась, и необходимость провести на ногах еще бог знает сколько времени беспокоила ее.

– Я уверена, леди Гренвилл или миссис Говард позволят вам вернуться на Кинг-стрит в своем экипаже. Вам нужно немного подождать, пока я проберусь к ним сквозь эту толпу и попрошу одолжить карету, – предложила миссис Рэйвенси.

– Нет-нет, не стоит беспокоить леди такими просьбами. Возможно, они тоже не выдержат этих бесконечных речей, а экипажа не окажется под рукой, – тотчас возразила мисс Вернон. – К тому же я намного быстрее доберусь до Кинг-стрит проулками, в которых карета скорее всего застрянет. Не пройдет и десяти минут, как я уже буду дома и смогу встретить вас горячим чаем!

– Это было бы прекрасно! – оживилась миссис Рэйвенси. – Девочки, должно быть, очень устанут, бедняжка Бет уже сейчас едва способна спокойно стоять на месте. Не захватить ли вам домой и ее?

– Нашей непоседе полезно некоторое время сохранять неподвижность, – улыбнулась Элис. – Пускай остается вместе с другими девушками, эта церемония когда-то все же закончится!

– Надеюсь, это случится прежде, чем Бет примется дергать своих соседок за локоны или передразнивать викария, – в свою очередь, улыбнулась миссис Рэйвенси. – Что ж, ступайте. Если до половины шестого больницу не откроют, я приведу девочек домой.

Так и договорились, и вскоре мисс Вернон, осторожно ступая на больную ногу, пробиралась сквозь толпу к переулку, с которого начинался кратчайший путь на Кинг-стрит. По дороге она бросила сочувственный взгляд на леди Гренвилл – сейчас Элис прекрасно понимала, как тяжело долго стоять с больной ногой, а ведь Элис поправится через день или два, а леди Гренвилл навсегда останется со своей болью. Занятая этими мыслями, мисс Вернон не заметила мужчину, который последовал за ней.

Ко всеобщей радости, в половине пятого избранных гостей проводили в больницу, и начались увеселения для жителей Торнвуда, приготовленные городскими властями в качестве награды за долготерпение горожан. Церемония открытия была омрачена лишь одним неприятным инцидентом – владелица модной лавки подняла крик, обнаружив, что ее сумочка, в которой лежал кошелек и ключи от лавки, исчезла. Очевидно, злоумышленник воспользовался тем, что почтенная дама засмотрелась на приехавшего из Лондона попечителя больниц – представительного седовласого мужчину, и обрезал шелковую ручку сумочки. Констебль Катлер только развел руками – отыскать вора навряд ли удастся. В целом Торнвуд считался спокойным городком, но иногда воришки досаждали честным гражданам. Констебль проводил перепуганную женщину домой и проверил, не влез ли уже кто-нибудь в лавку, после чего посоветовал немедленно поменять замок. На этом работа констебля закончилась, и Катлер направился в приходскую залу с намерением немного потанцевать. Однако повеселиться сегодня ему было не суждено.

Миссис Рэйвенси позволила своим ученицам заглянуть в приходскую залу и послушать музыку, но не более того. Ни к чему давать повод сплетням о пансионе, которые неминуемо появятся, если девушки будут танцевать – в Торнвуде тотчас припишут каждой из них поклонника, а то и двух.

Агнесс разрешила остаться на площади только служанке – Мэри уже взрослая девушка и сама за себя отвечает. Миссис Пиркс направилась к подруге, кухарке в доме торговца зерном и шерстью, а миссис Рэйвенси с воспитанницами устремились домой, к своему новому очагу.

– Мисс Вернон обещала приготовить нам чай, – сказала директриса, чтобы ободрить уставших девушек.

Она заметила, что Бланш и Полли недовольны ее решением вернуться, в то время как половина горожан продолжает развлекаться, но не стала выговаривать им, ограничившись лишь строгим взглядом. Непоседа Бет то забегала вперед, то отставала, чтобы взглянуть на витрину книжной лавки или приветливо кивнуть какой-нибудь старушке, медленно плетущейся по улице к своему домику. Обитательницы пансиона дошли до Кинг-стрит в четверть шестого и могли рассчитывать на то, что Элис уже ждет их. Но дом выглядел темным и пустым, как будто мисс Вернон еще не возвращалась.

– Может быть, у бедняжки так сильно разболелась нога, что она не может спуститься со своего чердака, – озабоченным тоном произнесла миссис Рэйвенси. – Бет, будь добра, сбегай наверх и посмотри, не там ли мисс Вернон. Если она лежит в постели, я немедленно пошлю за доктором Сайксом!

Бет послушно помчалась вверх по лестнице, как будто вовсе не устала за день, а директриса предложила Диане и Бланш заняться чаем. Сама она прошла в свою комнату, чтобы снять шляпку и легкую пелерину. Агнесс Рэйвенси не отказалась вовсе от траура, но выглядела теперь более нарядно, чем в прошлом году, когда только появилась в Торнвуде. Ее нежелание пойти на вечер с танцами объяснялось не только заботой о нравственности своих учениц, но и опасением, что некоторые джентльмены и горожане из публики попроще не оставят ее своим вниманием – красота этой женщины влекла к себе многих.

Полли поднялась в спальню и подошла к окну, чтобы в вечернем свете взглянуть на сад. Она устала и была рада, что ей не досталось никаких поручений. Впрочем, она была уверена, что миссис Рэйвенси заставит ее убирать со стола после чаепития. Что ж, на эту работу пухленькая девушка была согласна, а вот бежать за доктором Сайксом ей было бы тяжело. Но с такими поручениями всегда посылали Бет – та никогда не отказывалась пробежать полмили, чтобы выполнить наказ директрисы или миссис Пиркс.

Высокий забор, окружавший сад, в одном месте был чуть ниже – там находились ворота, через которые в прежние времена привозили товары на заброшенный теперь склад. Поверх них Полли вдруг увидела констебля Катлера, бежавшего по проулку в сторону Кинг-стрит.

– Должно быть, кто-то опять выпил лишнего и устроил драку! – Полли с омерзением передернула плечами – о горестях, которые приносит пьянство, она знала не понаслышке.

Констебль тем временем исчез из виду, а внизу послышались удивленные голоса. Девушка поспешно оставила свои наблюдения и вернулась в кухню, где за большим столом уже собрались все, кроме мисс Вернон. Пока работы в гостиной не были закончены, девушки пили чай в кухне либо в комнате миссис Рэйвенси.

Как оказалось, Бет не обнаружила Элис в ее комнате, и теперь ученицы гадали, куда могла запропаститься их молодая наставница.

– Она могла встретить мисс Кастлтон и заболтаться с ней, – предположила миссис Рэйвенси, вошедшая в кухню вслед за Полли. – Или ей захотелось поговорить с мисс Роули, она приехала в Торнвуд вместе с леди Гренвилл. Вы же помните, мисс Роули и наша мисс Вернон вместе учились…

Стук в дверь прервал ее, но Агнесс тут же продолжила другим тоном, встревоженным и обрадованным одновременно:

– А вот и она. Может быть, она потеряла ключи? Бланш, дорогая, открой дверь, а ты, Бет, достань чашку для мисс Вернон.

Бланш выскочила из кухни, но тут же вернулась вновь, вид ее был напуганным. Миссис Рэйвенси не успела спросить, где мисс Вернон, как за девушкой в кухню вошел констебль Катлер.

– Я прошу прощения, миссис Рэйвенси, что потревожил вас, – начал он вполне любезно, внешность директрисы производила впечатление и на него.

– Разумеется, вы не пришли бы сюда, не будь у вас серьезной причины. – Агнесс шагнула вперед, словно заслоняя своих девочек от невидимой пока опасности. – Что-то произошло с мисс Вернон? Она до сих пор не вернулась домой…

– Вы правы. С молодой учительницей случилось несчастье. – Вытянутое лицо Катлера приняло еще более унылый вид, чем обычно.

– Ее ограбили? Я слышала, как та женщина на площади жаловалась на вора, укравшего ее сумочку…

– Отчасти вы правы, мисс Вернон стала жертвой грабителя, вот только… – Констебль посмотрел на девушек, слушавших его с нескрываемым волнением и испугом. – Стоит ли мне продолжать при этих юных леди?

– Продолжайте, констебль! В моем пансионе они учатся принимать с достоинством любые удары судьбы. – Миссис Рэйвенси уже понимала, что происшествие с ее учительницей выходит за рамки простой кражи сумочки. – Итак?

– Мисс Вернон погибла.

Кто-то из девушек вскрикнул, кто-то ахнул, Бет неверяще уставилась на Катлера, на глаза ее набежали слезы.

Директриса оперлась одной рукой о стол – несмотря на предчувствия, известие лишило ее самообладания.

– И как… почему? – только и смогла спросить Агнесс.

– Ее убили ударом ножа. – Катлер промолчал о том, что ударов было нанесено несколько. – Скорее всего она боролась с негодяем, и он, разозленный сопротивлением, убил ее. Ее сумочки при ней не оказалось…

Бет разрыдалась, опустив голову на сложенные на столе руки, Полли и Диана тоже заплакали, Бланш с возмущением смотрела на констебля, как будто он был повинен в смерти их учительницы.

– Это ужасно… Бедняжка, почему она сразу не отдала ему сумочку, у нее ведь было совсем мало денег… – Миссис Рэйвенси достала платочек, чтобы вытереть выступившие слезы, но так и не поднесла его к лицу.

– Я должен спросить у вас, когда вы видели ее в последний раз? Почему она оставила вашу компанию и пошла домой пустынными переулками? – Констебль явно хотел закончить с расспросами поскорее и покинуть пансион, ставший приютом горя.

– У мисс Вернон болела нога, и она попросила разрешения не дожидаться конца церемонии. Она хотела побыстрее добраться до дома. Обещала встретить нас с чаем…

Молодая женщина говорила отрывисто, резко, словно опасалась, что длинные фразы лишат ее сил.

– У нее в сумочке были ключи от дома? – насторожился констебль.

– Да, конечно, мы все пошли посмотреть на открытие больницы. Я позволила прислуге тоже пойти с нами, и дома никого не оставалось…

– В таком случае советую вам немедленно поискать слесаря и поменять замки. Совсем недавно я провожал домой ограбленную сегодня хозяйку магазина. У нее тоже украли сумочку с ключами, вполне возможно, что вор сделал это нарочно, чтобы проникнуть в дом и ограбить его.

– Но что красть у нас? – растерялась миссис Рэйвенси. – У нас нет ни денег, ни драгоценностей…

– Для негодяев добычей может послужить что угодно, ваши шляпки, платья… их можно продать в Эппинге или другом соседнем городке, где вора никто не спросит, откуда у него эти вещи, – решительно заявил Катлер.

Его слова звучали разумно, и Агнесс ухватилась за них, чтоб удержаться от горестных стенаний. Она должна собраться с силами, теперь она осталась единственной опорой этим бедным девушкам.

– Благодарю вас, констебль, мы так и сделаем, как только немного придем в себя. Нужно написать родным девушки, заняться похоронами… Боже, где нам взять сил, чтобы справиться с этим?

Констебль Катлер видел много подобных сцен и понимал, как тяжело приходится людям в первые минуты, но еще тяжелее им станет позже, когда придет осознание произошедшей трагедии. Мисс Вернон не была чьей-то родственницей, но девушки относились к ней с симпатией, а Бет так и вовсе любила ее, как старшую сестру, которой у нее никогда не было. Ее горе будет самым глубоким.

Констебль оказался столь любезен, что пообещал найти слесаря, где бы он ни был, и прислать его в пансион, лишь бы только тот не выпил больше, чем следует. Миссис Рэйвенси сдавленно поблагодарила его, и Катлер вышел – ему предстояло еще уведомить о совершенном преступлении суперинтендента Миллза, пока констебль Хей опрашивает жителей домиков, выстроившихся вдоль проулка, в котором преступник подкараулил мисс Вернон. Скорее всего, эти расспросы не помогут его найти – большинство горожан отправились на праздник, дома оставались только дети и больные, неспособные встать с постели и подойти к окну, даже если мисс Вернон звала на помощь. По сравнению с убийством недавняя кража казалась Катлеру пустяком, и он даже досадовал на молодую леди, вздумавшую отбиваться от вора, вместо того чтобы отдать ему сумочку и спасаться бегством. Суперинтендент Миллз будет недоволен, в этом у констебля не было никаких сомнений.

8

Когда обитательницы пансиона остались одни, миссис Рэйвенси решительно приказала девушкам прекратить рыдания. Леди должны владеть собой в любых ситуациях, напомнила она.

– Бланш, разливай чай, нам сейчас необходимо подкрепиться. Бет, постарайся успокоиться, ты можешь заболеть, если будешь столько плакать. Мы все любили мисс Вернон и знаем ее как решительную девушку, способную стойко принимать невзгоды. Сейчас она смотрит на нас с небес, и ей не должно быть стыдно за нас!

– Вы думаете, небеса существуют? – Бет подняла голову, ее глаза совсем опухли, а голос дрожал.

– Откуда это неверие, мисс Флинн? – тон директрисы стал холоднее.

– Если Господь добр, почему он позволил этому случиться? – Девочка не могла сейчас испытывать страх перед гневом миссис Рэйвенси, горе заполнило ее до самой макушки.

– Нам не дано знать, в чем состоит Божий промысел, – напомнила девушкам миссис Рэйвенси. – Мы должны только верить и молиться о том, чтобы Господь укрепил нашу веру и наши силы. Выпей чаю, Бет, и ложись в постель. Диана посидит с тобой.

Агнесс не стала просить побыть с девочкой Полли или Бланш. Старшие девушки, хоть и были подавленными, казались сильными, к тому же они не любили Бет и не стали бы утешать ее.

В горестном молчании все пятеро пили чай, когда в сопровождении слесаря вернулась кухарка. Слухи об убийстве уже распространились по городку, и миссис Пиркс поспешила домой. По дороге она встретила брюзжащего слесаря, которого констебль оторвал от кружки эля и приятной компании.

Печальное известие расстроило кухарку до слез, но она была простой крепкой женщиной и не могла позволить себе сидеть и рыдать возле холодной плиты.

– У вас где-то ведь были успокоительные капли? – деловито спросила она у директрисы. – Пускай каждая из вас выпьет, поплачет да и заснет – лучшее, что можно сделать в такое время. Завтра в церкви все будут смотреть на вас, расспрашивать о бедной мисс Вернон… Всем вам нужно хорошенько отдохнуть и собраться с силами, чтобы вынести тяготы следующих нескольких дней.

Миссис Рэйвенси была полностью согласна с миссис Пиркс и приказала девушкам поскорее закончить с чаепитием и подняться к себе, а она найдет и принесет капли.

Поддерживаемая Дианой, Бет поплелась вверх по лестнице, за ними медленно поднимались Бланш и Полли.

– Я не уверена, что смогу заснуть, – пожаловалась подруге Полли. – Мне все время будет казаться, что по дому ходят воры…

– Разве у тебя есть что-то ценное, чтобы заинтересовать их? – Бланш мрачно усмехнулась.

– У мисс Вернон тоже не было! – Полли шмыгнула носом.

– Не бойся, слесарь поменяет замки, и мы сможем чувствовать себя в безопасности. И потом, Торнвуд – спокойный городок, разве ты хоть раз слышала, чтобы к кому-то в дом вломился грабитель?

Мисс Клифтон была вынуждена согласиться с подругой, и в комнате каждая из девушек принялась разбирать свою постель.

– Прекрати свои душераздирающие рыдания! – прикрикнула Бланш на Бет, которая никак не могла успокоиться. – Или отправляйся рыдать куда-нибудь в другое место!

– Не будь такой жестокой! – возмутилась Диана. – Случилось горе, и мы должны поддерживать друг друга!

– Вот именно, – вмешалась Полли, – а Бет только еще больше расстраивает нас!

– Что это за ссора? Устыдитесь, леди! – Миссис Рэйвенси явилась слишком быстро и застала перепалку. – Мисс Гунтер, надеюсь, вы будете с уважением относиться к горю вашей младшей подруги и прекратите третировать Бет. Я не стану терпеть склок в нашем пансионе!

Угроза подействовала – Бланш виновато опустила голову и послушно выпила свою порцию капель, после чего молча забралась в кровать. Ее примеру последовали остальные девушки, и некоторое время в комнате слышались лишь всхлипы, становящиеся все более редкими.

Спустя пару часов, когда в комнате стемнело, одна из учениц осторожно приподнялась на постели и прислушалась. Все остальные спали, некрепко и тревожно. Убедившись, что, кроме нее, в комнате нет бодрствующих, девушка встала и босиком направилась к двери. Ее осторожные шаги еще некоторое время слышались на лестнице, ведущей на чердак, затем стихли.

9

Воскресное утро в Гренвилл-парке настало пока только для хозяйки дома и для прислуги. Домочадцы еще не проснулись, и Эмили в одиночестве сидела у приоткрытого окна, перед ней лежал дневник, в который она собиралась внести несколько записей о вчерашнем открытии больницы.

Но сначала ей хотелось просто посидеть с чашечкой чая, лениво глядя в окно на мокрую лужайку, и решить, ехать ли в Торнвуд послушать викария Кастлтона или остаться дома. Леди Боффарт может поехать в церковь со своей подругой и взять с собой Лори, а лорд Гренвилл, если захочет, отправится вместе с ними.

Эмили радовалась, что тетушка Розалин вернулась в Гренвилл-парк и привезла погостить свою подругу, миссис Рассел, но теперь она снова редко видела своего супруга. Лорд Гренвилл принял леди Боффарт весьма радушно, но избегал ее общества после того, как тетка жены прямо спросила его, когда у Лоренса появится брат или сестра.

Эмили не могла не позлорадствовать по этому поводу. Сама она уже намекала Уильяму, что мечтает о дочери, но он старался избегать подобных разговоров. Все ее попытки сблизиться с мужем, казалось, только отпугивали его, и некоторое время они встречались лишь за обедом или когда в доме были гости. Проходило несколько дней или даже недель, и их отношения снова возвращались в обычное русло, они вновь становились приятелями, а порой даже единомышленниками или компаньонами, если от них требовались какие-то совместные действия. Но не более того.

И Эмили постепенно приучала себя к мысли, что никогда не достигнет большего. Нужно радоваться тому, что у нее есть, и не пытаться построить любовь из дружеской привязанности, что питал к ней Уильям.

Тетушка Розалин много говорила с племянницей о ее браке, но даже эта дама, со своим опытом, не знала, что посоветовать Эмили. Оставить все как есть – не то, что выбрала бы сама леди Боффарт, уверенная, что непременно нужно действовать, не сожалея наперед о последствиях. Только вот что делать с человеком, влюбленным в память о своей умершей жене?

– Твой муж слишком заигрался в безутешного вдовца! – возмущалась тетя Розалин в первые недели своего пребывания в Гренвилл-парке. – Скажи ему, что Луиза до свадьбы с ним любила другого мужчину, и оскорбленное самолюбие тотчас вычеркнет твою сестру из его сердца! Или я сделаю это сама!

Эмили стоило большого труда уговорить тетушку молчать. Ей не хотелось раскрывать тайну сестры, которую та доверила лишь леди Боффарт и своей матери. Уильяму лучше ничего не знать, это известие повлияет на его душевное состояние и может вовсе испортить его характер.

– Да еще ведь есть леди Пламсбери! Если моему мужу станет известна правдивая история его женитьбы на Луизе, он рассорится со своей бабкой, и кто знает, что она тогда натворит! Если б я только могла не думать о бедном старом мистере Расселе! Но теперь, когда его вдова гостит в моем доме и часто говорит о нем, я не могу избавиться от этих мыслей!

Молодая женщина пролистала свой дневник назад, пока не дошла до записей о событиях минувшего февраля. В те дни леди Боффарт впервые появилась в Гренвилл-парке и, после того как наговорилась вдоволь со своей племянницей, стала выезжать вместе с ней в гости. Во время одной такой поездки тетушка Розалин и вспомнила о Расселах.

«Вчера случилось кое-что, небольшой эпизод, из-за которого я так плохо спала прошлой ночью. Признаться, я напугана и обеспокоена, а еще я сержусь на себя за то, что в который уже раз позволяю себе поддаться фантазиям. Я не могу устоять перед искушением увидеть в коротком разговоре признаки преступных замыслов, уже осуществленных или еще только готовящихся. Откуда во мне эта тяга? На этом пути я перенесла уже столько разочарований, совершила несколько ошибок, но ведь я бывала и права! Я не хотела верить в дурные наклонности Филиппа Рис-Джонса, и он оказался не виновен, уж тем более я не могла согласиться с тем, что убийцей может оказаться Ричард Соммерсвиль, и так оно и было на самом деле.

Будь я мужчиной, я могла бы служить в полиции, пишу это и смеюсь над собой – разве я чем-то похожу на суперинтендента Миллза? Он, конечно, не самый умный и наблюдательный мужчина из тех, с кем мне доводилось встречаться, но он не поддается соблазну верить домыслам или следовать за своей фантазией. Скорее всего потому, что он начисто лишен ее! Ох, я опять оправдываю себя! Достаточно перечитать некоторые страницы моего дневника, чтобы понять, как часто я спорю сама с собой и так же часто проигрываю!

А раз я заведомо знаю, что окажусь в проигрыше, я могу позволить себе снова увлечься этой игрой ради самой игры. Для этого мне придется в третий, нет, даже в четвертый раз вернуться к печальной истории о трех погибших горничных и снова пересмотреть свой взгляд на причины их гибели.

Тогда, полтора года назад, я некоторое время считала, что между этими трагедиями есть связь, что моей Фанни, как и горничным моих подруг, была известна некая тайна, стоившая им жизни. Сколько я ни пыталась думать об этом, никаких идей о том, что это за тайна, так и не пришло мне в голову. Я даже говорила с единственной оставшейся в живых горничной моей подруги Джейн, но Энн, слишком занятая собственными таинственными делами, ничего не смогла мне сообщить.

Когда же погибла и Энн и тайна ее смерти была быстро раскрыта Миллзом, мне оставалось только усмирить свои фантазии и решительно отречься от них в пользу здравого смысла. Постепенно эта история могла бы забыться, если бы моя легкомысленная подруга Дафна, сама того не желая, не вернула меня к переживаниям тех дней.

Ее привычка наряжаться в платье горничной, чтобы проникнуть в комнату своего тогдашнего любовника, Ричарда, однажды едва не стоила ей репутации. Я уже описывала в своем дневнике ее рассказ, и мне достаточно перечитать его, чтобы все вспомнить. Даффи случайно оказалась в кабинете, а по соседству, в библиотеке, беседовали двое моих гостей, мужчина и женщина. Мы так и не знаем, кто это был, но мужчина чуть было не обнаружил «горничную», и Дафне чудом удалось сбежать. Она говорила об этом со смехом, но позже я подумала: что, если это из-за нее погибли наши помощницы? Те двое могли говорить о чем-то столь таинственном и важном, что любой, кто их подслушивал, рисковал своей жизнью. Мужчина не узнал миссис Пейтон и мог принять ее за одну из горничных, находившихся в доме во время моего бала. И убить их всех, чтобы заставить замолчать. Это кажется невероятным, но я уже сталкивалась с жестокостью, которую способны проявлять люди, желающие сохранить свои секреты.

Увы, сразу мне не удалось добиться от Даффи подтверждения своим домыслам. Она припомнила только, что женщина была сильно обеспокоена и то и дело повышала голос. Никаких намеков, никаких догадок о том, кто из гостей был тогда в библиотеке! И я так бы и оставила эти мысли в дальнем углу своей головы, если бы при встрече с моей тетей Дафна не вспомнила кое-что еще. Совсем немного, лишь одно имя, но и это показалось мне очень серьезным, настолько, что я почти не спала, раздумывая, как мне теперь поступить.

Мистер Рассел, умерший почти пять лет назад после того, как съел слишком много грибного соуса. Его неприятный, алчный сын, не позволяющий матери устраивать приемы для друзей. И леди Пламсбери.

Прошло почти пять лет, но я хорошо помню, как злилась бабка Уильяма на старого мистера Рассела, отказывающегося продать ей земли выше по реке, кажется, там еще была мельница, какие-то фермы и, чуть дальше, развалины римских построек и заброшенный серебряный рудник. Старуха хотела получить эти владения, кто-то сказал ей, что в руднике все еще можно добывать серебро, а если снести мельницу, фермерам придется ездить на вторую, расположенную ниже на земле леди Пламсбери. Уильям уже давно махнул рукой на болезненную страсть, которую испытывает его бабушка к расширению своих владений, она как будто хочет создать свое собственное графство! Никто из наших знакомых тоже не был удивлен теми проклятиями, которые сыпались на голову мистера Рассела, не видевшего причины расставаться со своими территориями из-за прихоти старой леди.

И когда старый мистер Рассел внезапно умер от несварения желудка, тоже никто особенно не удивился – уж очень этот джентльмен любил поесть. А его наследник, молодой Рассел, такой же полный, как отец, но вовсе не столь добродушный, очень скоро продал леди Пламсбери вожделенный участок.

Те двое, которые говорили тогда в библиотеке о смерти мистера Рассела… По какой причине кто-то вспомнил о нем на балу? И женщина говорила о том, что у нее нет другого выхода, как что-то предпринять! Или Дафна плохо расслышала, и эта дама сказала, что у нее не было другого выхода? Могла ли в библиотеке находиться леди Пламсбери?

Нет, я неверно задаю себе вопрос. Мог ли мистер Рассел умереть не из-за грибного соуса? Что, если его сын, мечтавший поскорее получить наследство, придумал план, как избавиться от отца? И бабушка моего мужа помогла ему?»

Эмили и сейчас помнила, с каким ужасом выводила эти слова, как надолго замерла над своим дневником, размышляя. Могла ли придуманная ею наскоро история оказаться правдой? В романах и старых хрониках подобные вещи описывались довольно часто, двести лет назад никого не удивил бы наследник, не желающий ждать смерти отца еще десять или двадцать лет. Но сейчас? Возможно ли? Управлять обширными владениями становится все труднее, они приносят больше хлопот, нежели выгоды, и сыновья сквайров предпочитают как можно дольше не вникать в дела своих отцов, проводя по нескольку лет в университетах или за границей. Многие из них и вовсе отказываются от жизни помещика, предпочитая карьеру ученого, священнослужителя или политика, если хватит способностей. Да даже если и не хватит – помогут связи.

Леди Гренвилл снова склонилась над тетрадью. Она перечитывала эти страницы не раз и не два и так и не смогла решить, надо ли ей поделиться с кем-нибудь своей очередной фантазией. Из подруг она могла довериться только Джейн Соммерсвиль, но сперва не могла выбрать подходящего момента – Джейн беспокоилась за своего брата, переживавшего в то время крушение всех надежд на счастливый брак, а в начале лета мистер Несбитт, отец Джейн, увез брата и сестру Соммерсвилей на континент. Эмили горячо одобряла этот план – Соммерсвилям требовался отдых после недавних переживаний, да и мистер Несбитт едва начал оживать после трагической гибели дочери Флоренс, ставшей жертвой безумной злобы Кэтрин Рис-Джонс. В те дни спасением для мистера Несбитта оказалось обретение еще одной дочери, о существовании которой он не подозревал до тех пор, пока Джейн не показала ему письмо, в котором легкомысленная миссис Соммерсвиль признавалась, что Джейн – дитя мистера Несбитта. Долгие месяцы отец и дочь скрывали скандальную правду от знакомых, но минувшей осенью решили постепенно открыть обстоятельства рождения мисс Соммерсвиль.

Джейн пришлось тяжело, ведь ее репутация считалась безупречной, но со временем новые события и происшествия отвлекли сплетниц и недоброжелателей от семейных тайн Соммерсвилей, и все мало-помалу успокоилось. И хотя некоторые семейства перестали приглашать Соммерсвилей к себе, другие, наоборот, начали смотреть на брата и сестру как на завидных наследников. До сих пор Ричард и Джейн не считались выгодными партиями, а все из-за того, что главной страстью Соммерсвиля была игра, лишившая их родительского состояния. Мистер Несбитт появился очень вовремя и обещал подыскать дочери подходящего жениха. До сих пор этого не случилось, и Эмили не могла сказать, что очень расстроена – ей будет жаль лишиться такой подруги, как Джейн, если той придется уехать далеко от Торнвуда.

– Что же мне делать? С кем посоветоваться? – Леди Гренвилл не видела в своем окружении никого, с кем могла бы поговорить о леди Пламсбери и смерти мистера Рассела.

«Бабушка лорда Гренвилла – отравительница? Вместе с молодым мистером Расселом она убила его отца? Какая удивительная, жуткая история! А какая сплетня из нее может получиться!» – вот что скажут или подумают все эти почтенные дамы, соседки Эмили.

А тетушка Розалин скорее всего отправится прямо к молодому Расселу и со свойственной ей прямолинейностью обвинит его в убийстве своего старого друга. Что тогда будет… Об этом леди Гренвилл даже думать не хотелось.

– О Джейн, ну когда же ты вернешься? – пробормотала молодая женщина.

Мисс Соммерсвиль обещала вернуться к свадьбе Кэролайн и Филиппа Рис-Джонса. Эмили оставалось подождать лишь три недели, и ее дорогая подруга будет здесь. Разумная, хладнокровная Джейн не удивится, в этом можно не сомневаться. Она и сама способна на не вполне благовидные поступки для достижения своих целей и убеждена, что любой другой человек может совершить преступление, если его вынудят к этому обстоятельства.

– Что ж, придется потерпеть. Мистер Рассел-старший умер почти пять лет назад, может подождать и еще немного, – решила леди Гренвилл и собралась вернуться к описанию новой торнвудской больницы, когда в ее гостиную вошла экономка.

10

Миссис Даррем выглядела опечаленной, что было совершенно не свойственно этой решительной женщине, управлявшей домом сильной рукой. Эмили знала, что экономка не появится у нее в такое время без важной причины.

– Что-то случилось, миссис Даррем? – спросила хозяйка дома.

– Да, миледи. Кухарка узнала эту новость от молочника и рассказала мне, а ее помощницы уж наверняка разболтали всем остальным слугам. Я решила, что вам лучше узнать об этом от меня.

Эмили невольно занервничала, но то, что новость принес молочник, немного успокоило ее – значит, беда стряслась не с кем-то в доме.

– Я готова выслушать вас, миссис Даррем. – Леди Гренвилл говорила спокойно, но взгляд ее выражал нетерпение.

– Вчера во время праздника вор украл сумочку у одной женщины, – начала миссис Даррем.

– Я слышала ее крик. – Эмили не ожидала, что речь пойдет о владелице модной лавки. – Ей нужна помощь?

– Нет, миледи. Дело в том, что грабитель не остановился на этом. В пустынном проулке он напал на другую женщину, ограбил и… убил ее. – Экономка запнулась, когда произносила это ужасное слово.

– Господи! – Эмили вцепилась пальцами в край столешницы. – И кто эта женщина? Я знаю ее?

В этом вопросе не было нужды. Если б дела обстояли иначе, миссис Даррем не стремилась бы сама рассказать леди Гренвилл о торнвудской трагедии.

– Увы, да. Это мисс Вернон, молоденькая учительница из пансиона…

Эмили замерла в своем кресле, только пальцы побелели – с такой силой она держалась за свой столик. Перед глазами промелькнуло веселое, живое лицо мисс Вернон. Девушка была такой юной, приветливой, весьма неглупой… Со временем она могла бы стать незаменимой помощницей миссис Рэйвенси, ее любили ученицы, и на нее с симпатией смотрели горожане. Она могла даже выйти замуж и навсегда остаться в Торнвуде. И вот ее жизнь оборвалась по вине какого-то бродяги, негодяя, ради нескольких шиллингов готового совершить непоправимое.

Леди Гренвилл подняла на экономку печальный взгляд, по ее бледным щекам потекли слезы.

– Мне так жаль, миледи. – Пожилая женщина хотела бы обнять и утешить эту леди, способную сопереживать столь многим людям, но она никогда бы не осмелилась на такое. Хорошо, что в доме сейчас леди Боффарт и ее подруга, уж они сумеют найти нужные слова, чтобы успокоить хозяйку – примерно так думала миссис Даррем, когда Эмили попросила оставить ее одну.

Леди Пламсбери, Расселы и их тайны были на время забыты. Эмили плакала о мисс Вернон до той самой минуты, когда к ней вошла тетушка Розалин. Увидев племянницу с опухшими глазами, леди Боффарт тотчас бросилась к ней.

– Боже, что с тобой, дорогая моя? Лоренс заболел? Или ты получила плохие вести?

– Да, тетушка. – Эмили позволила обнять себя и уткнулась лицом в округлый бок своей тетки, затянутый в синий шелк. – Погибла мисс Вернон…

– Та милая учительница? – Леди Боффарт тут же вспомнила Элис. – Это большое несчастье для пансиона и всех, кто знал эту девушку. Что же с ней случилось?

– Вчера она не дождалась окончания церемонии и пошла домой одна, какими-то узкими переулками… И грабитель подстерег ее… и убил.

– О, бедняжка, какая злосчастная судьба! – Леди Боффарт сочувственно покачала головой и тут же нахмурилась. – Но мне казалось, ваш Торнвуд – спокойный городок, и констебли надежно защищают его жителей от преступников. По крайней мере, от грабителей из простонародья, об убийцах из общества я сейчас не говорю.

– Так и есть, вернее, было до сих пор. – Эмили достала платочек и принялась вытирать слезы. – За все годы, что живу в Гренвилл-парке, я лишь несколько раз слышала о кражах, случившихся в городе. Но чтобы воры кого-то убили… нет, такого прежде не бывало.

– Должно быть, девушка не хотела отдавать свои вещи. Или преступник боялся, что она узнает его, может быть, она стянула с его головы капюшон или как-то еще смогла увидеть его лицо. В маленьких городках воры должны тщательно маскироваться, иначе их очень быстро схватят.

– Наверное, все так и было. Думаю, сегодня в церкви мы услышим много подробностей случившегося, и не все из них будут правдивыми, – разговор помогал Эмили успокоиться.

– Не лучше ли тебе остаться дома? – Тетка приложила прохладную ладонь ко лбу племянницы. – Ты так расстроена и выглядишь совсем больной. И вчерашний день утомил тебя, столько простоять на ногах…

– Сперва я хотела остаться, но теперь решила, что поеду. Агнесс, должно быть, вне себя от горя, а ей ведь надо присматривать за девушками! Нужно как-то ободрить ее. Как все они радовались переезду в новый дом! – Эмили внезапно вспомнила о школе. – Мы надеялись, что осенью пансион заполнится, а теперь некоторые родители могут и не отпустить своих дочерей в Торнвуд!

– Уличные грабежи случаются во всяком городе, милая. – Леди Боффарт присела напротив и старалась подобрать слова, чтобы поскорее успокоить Эмили. – Девушкам не следует гулять в одиночку по городу и уж тем более не стоит приближаться к пустынным переулкам. И хорошо бы, чтобы в доме был хотя бы один мужчина. Пусть попечительский совет наймет лакея, садовника или кого-то еще, кто мог бы жить рядом с ними и при необходимости отпугнуть грабителя.

– Вы правы, тетушка, но со слугой им придется подождать. Нужно сперва заняться поисками новой учительницы. Ох, бедная Агнесс, она доверяла мисс Вернон и полагалась на нее, а девочки успели полюбить Элис, особенно маленькая Бет. Я могу себе представить, как она страдает, она ведь словно потеряла старшую сестру!

Леди Боффарт вполне понимала чувства Эмили и поспешила предложить план, который поможет обитательницам пансиона оправиться от горя и одновременно даст ее племяннице возможность сделать что-то для своей новой подруги Агнесс и ее подопечных.

– Почему бы тебе не пригласить миссис Рэйвенси и девушек погостить немного в Гренвилл-парке? Это поможет им отвлечься и прийти в себя до того, как наступит пора открывать школу. Тем более что в доме нужно кое-что доделать.

– О, это чудесная мысль, я должна была сама догадаться! – Эмили заметно оживилась, как и надеялась тетушка. – Вот только что скажет Уильям?

– Я не думаю, что твои гостьи нарушат его уединение. Может продолжать прятаться в своем кабинете, а мы здесь будем рукодельничать и музицировать, устроим пикник у озера и придумаем другие развлечения!

– А одна из нас будет читать вслух роман мистера Мартинса, – наконец-то леди Гренвилл улыбнулась. – Я сегодня же приглашу Агнесс и девочек, а мой муж волен делать, что ему угодно. Если его не устроит наше общество, пускай едет в Лондон. Хотя ему нравится беседовать с миссис Рэйвенси, он считает ее одной из немногих разумных женщин в своем окружении.

– К тому же она так красива, – многозначительно прибавила тетушка Розалин.

– Не думаю, что он это заметил. В прошлом году, когда Ричард с таким воодушевлением отзывался о ее красоте, Уильям остался равнодушен.

– Это и к лучшему, женатому мужчине не стоит восхищаться красотой других женщин, – постановила леди Боффарт. – А теперь тебе лучше бы умыться, Лори расстроится, если увидит тебя с заплаканными глазами.

Эмили опять согласилась с тем, что ее тетя говорит разумные вещи, и, прихрамывая, вышла из гостиной. Леди Боффарт осталась размышлять о том, какие еще занятия можно придумать для юных леди, чтобы они не заскучали в Гренвилл-парке и не слишком тосковали о мисс Вернон.

По дороге в церковь Эмили, по совету тетки, сообщила мужу о будущем визите миссис Рэйвенси и ее учениц. В присутствии леди Боффарт и миссис Рассел лорд Гренвилл не смог ничего возразить. Он лишь пробормотал:

– Боже, мой дом будет полон женщин!

– Надеюсь, ты не станешь все время прятаться от нас, как делал до сих пор? – тут же вмешалась в разговор леди Боффарт.

– В самом деле, Уильям, порой ты ведешь себя невежливо! Мне даже неловко перед миссис Рассел! – обрадованная поддержкой, заявила Эмили.

– Пустяки, моя дорогая! – тут же стала возражать почтенная дама. – Видели бы вы, как ведет себя мой сын!

– Тебе не следовало позволять ему дурно с тобой обходиться! – Леди Боффарт тут же оставила Уильяма в покое и обернулась к подруге: – Его отец был образцом гостеприимства, а сын трясется над каждым шиллингом!

– Увы, он походит на своего отца лишь внешне, а характером пошел в деда. Я помню, какие скудные обеды подавались на стол в те времена, когда был жив отец моего мужа…

Остаток пути миссис Рассел предавалась воспоминаниям о своей молодости. Эмили не слушала ее, она размышляла о печальной участи мисс Вернон. В присутствии Лоренса, чинно сидевшего в коляске между родителями, она не могла позволить себе плакать, но печаль не оставляла ее.

Весь Торнвуд, как и следовало ожидать, говорил только о совершенном преступлении. Вчерашняя церемония открытия больницы была позабыта, к досаде некоторых ее основателей. Викарий Кастлтон нашел несколько ласковых слов для каждой ученицы миссис Рэйвенси и для нее самой, ему вторила миссис Кастлтон, за спиной которой стояла заплаканная Джемайма – она успела подружиться с мисс Вернон.

По окончании проповеди люди не спешили расходиться, и на церковном дворе собралась целая толпа. С помощью тетушки Розалин Эмили, наконец, пробралась к миссис Рэйвенси.

Директриса выглядела бледной, но спокойной – как и подобает леди, не склонившейся под тяжестью невзгод. Девочки стайкой сиротливых маленьких птичек сбились в группку рядом с ней. Бет, как и ожидала Эмили, казалась самой несчастной.

– Мне так жаль, Агнесс! – Леди Гренвилл обняла подругу.

– Нам всем жаль. Ох, мне не следовало отпускать ее одну! Я же предлагала попросить у кого-нибудь из наших любезных знакомых экипаж и отвезти ее домой, но она отказалась! – Самообладание миссис Рэйвенси явно держалось на тоненьких ниточках.

– Вам не стоит винить себя, – решительно заявила леди Боффарт. – В ее смерти не виноват никто, кроме этого негодяя! И все же, почему она пошла домой одна?

Миссис Рэйвенси кратко пересказала обеим леди события вчерашнего дня и то, что им удалось узнать у констебля. Бет опять заплакала, а Бланш недовольно дернула ее за край платья и что-то прошептала.

Эмили посчитала момент подходящим и пригласила Агнесс и девочек погостить у нее неделю или две, как только мисс Вернон упокоится на торнвудском кладбище. Леди Боффарт заметила, как загорелись глаза у двух старших девушек, и решила присмотреться к ним позже, когда они поселятся в Гренвилл-парке. Одна из них вполне может выступить прототипом героини ее следующего романа. Да и история мисс Вернон найдет свое место на страницах одной из книг. Тетушка Розалин вовсе не была черствой, безвременная смерть молодой девушки расстроила ее, но писатель должен использовать каждый факт, каждое небольшое происшествие, чтобы сделать свои истории более занимательными и достоверными.

После недолгих колебаний и обязательных вежливых фраз Агнесс согласилась переехать вместе с девушками в Гренвилл-парк. Она была уверена, что поездка пойдет на пользу девушкам, особенно Бет, которая наверняка быстро подружится с маленьким Лори – дома у нее остался младший брат, и девочка часто говорила, как скучает по нему. А за это время можно будет закончить со всеми работами в гостиной, нанять кого-нибудь прибраться в саду и заменить заднюю дверь на более крепкую – если в городке появился грабитель, такие меры будут нелишними.

Когда дамы окончательно уговорились о дате переезда и доставке гостей в Гренвилл-парк, Эмили с тетушкой вернулись к своей коляске, где лорд Гренвилл с сыном уже ждали их. Миссис Рассел была приглашена на обед к своей старой знакомой.

– Я так рада, что Агнесс согласилась! – сказала Эмили. – Малышка Бет выглядела такой измученной, должно быть, она очень плохо спала этой ночью. И другая девушка, Диана, показалась мне сильно расстроенной, а две старшие девушки держались как настоящие леди.

– Возможно, они не были так привязаны к мисс Вернон, и для них это печальное событие, но не настоящее горе, – заметила леди Боффарт. – Мне показалось, что мисс Клифтон и мисс Гунтер очень оживились, когда услышали о твоем приглашении. Должно быть, они никогда не видели более роскошной усадьбы, чем Гренвилл-парк.

Миссис Рэйвенси иногда приезжала с одной или двумя ученицами на чай к леди Гренвилл, и Эмили было известно, как ждут девушки этих поездок и как строго следят за их очередностью. Осенью, когда другие девушки вернутся в пансион, они будут завидовать тем, кто оставался в Торнвуде и удостоился чести быть приглашенными леди Гренвилл, пусть даже причина, побудившая ее сделать это, весьма печальна.

11

Спустя четыре дня мистер Рассел сидел в кабинете и писал своему компаньону письмо. Буквы набегали одна на другую, на бумаге виднелись чернильные пятна – так сильно он был разгневан. И, что уж скрывать, напуган.

«Всего лишь два дня назад вы заверили меня, что отныне нам ничего не угрожает. Эта кража на площади помогла вам, никаких подозрений относительно того, с какой целью напали на учительницу, у констеблей не возникло, и я был весьма рад услышать это.

И вдруг сегодня я получаю от вымогателя третье письмо, в котором он в самых любезных выражениях интересуется, почему во вторник три тысячи фунтов так и не появились в здании заброшенного склада! Как вы можете это объяснить?

Впрочем, объяснения тут ни к чему. Теперь нет сомнений, что это девчонка! Мы с вами напрасно думали, что она еще слишком молода, чтобы быть способной на вымогательство. Или же они сговорились с учительницей, и теперь она надеется, что все мои три тысячи фунтов достанутся ей!

В прошлом письме она заявляла, что не станет отдавать мне бумаги, они являются гарантией ее дальнейшего благополучия. Я был доволен, что наш план удался и она все еще ждет денег, а вы тем временем готовитесь к осуществлению второй части замысла. А теперь она начала угрожать!

Она хочет найти свои деньги не позднее понедельника, иначе во вторник записи будут отосланы суперинтенденту Миллзу. Подумайте только, она называет мои деньги «своими»! От нее нужно избавиться раз и навсегда! Вам придется заняться этой малолетней шантажисткой и молиться о том, чтобы она не проболталась еще кому-нибудь!

За эту работу вы получите еще двести фунтов и не забывайте о той тысяче, что обещана вам, если найдете бумаги старухи. Я хочу, чтобы никто и никогда больше не смел вымогать у меня деньги! Я так зол, что задушил бы мерзавку своими руками!»

– Почему бы вам и правда не сделать этого, мистер Рассел? – пробормотал его компаньон после того, как получил письмо на почте в Эппинге и тут же прочел его. – Двести фунтов! Да я сам вернул бы вам половину из той тысячи, только бы мне не слышать больше ни о вас, ни об этих девицах из пансиона!

Мужчина убрал послание в потайной карман, чтобы позже тщательно спрятать его, и зашел в расположенную рядом пивную, чтобы за кружкой эля подумать о том, что делать дальше.

Мысли были невеселыми. Выполнить приказ Рассела придется, и второе убийство уже не так пугало этого человека, как предыдущее. Жалость к девочке мелькнула в его душе и почти сразу пропала. Девчонка сама выбрала свою судьбу, ступив на кривую дорожку в поисках легкого богатства. И ей придется поплатиться за жадность и коварство. Только вот как осуществить задуманное?

– Этот торнвудский воришка невольно помог мне, и я радовался, что смерть учительницы приписали ему, – рассуждал сам с собой мужчина, сидящий в одиночестве в уголке зала. – Теперь я понимаю, что представить все как нападение грабителя было ошибкой. Если бы мисс Вернон умерла в своем доме, девчонка сразу догадалась бы, что это наказание за то, что она осмелилась угрожать мистеру Расселу. И маленькая интриганка была бы слишком напугана, чтобы дерзнуть еще раз обратиться к нему. Она могла бы даже сжечь вырванные из злосчастной тетради листки, чтобы не подвергать свою жизнь опасности. Так было бы лучше для всех… Но что сделано, то сделано. Теперь мне надлежит поступить по-другому. Придется проникнуть в дом на Кинг-стрит и сделать все так, чтобы жителям дома стало ясно – убийца хотел уничтожить именно эту девицу. И если она вдруг выболтала тайну кому-то еще, этот кто-то поостережется вступать в опасную игру. Не избавляться же мне от всего пансиона, в самом деле!

С такими мыслями мужчина опустошил свою кружку и вышел на улицу. Настроение его нельзя было назвать радужным, но еще двести фунтов ох как не помешают. Так он, пожалуй, скоро накопит нужную сумму и уедет подальше от Торнвуда, Рассела и школы на Кинг-стрит.

Тем же вечером он наведался на Кинг-стрит. Темнота в окнах удивила его – августовскими вечерами уже невозможно читать или шить, не зажигая свет. Наверное, обитательницы пансиона приглашены к кому-нибудь в гости. Что ж, он будет следить за ними и выберет удобный момент, чтобы проникнуть внутрь. Жаль, что они поменяли замки, иначе сделать это было бы проще простого.

На следующий день ни в доме, ни в саду не видно было ни одной из учениц, директриса тоже не показывалась, и злоумышленник встревожился. Позже ему повезло встретить на улице служанку, которая охотно остановилась поболтать с ним, внимание привлекательного мужчины было ей приятно. Новость, которой она поделилась с ним, была для него подобна внезапной сердечной боли, которую он иногда испытывал. Миссис Рэйвенси и девушки отправились погостить в Гренвилл-парк, и неизвестно, сколько они там пробудут!

Он не помнил, как распрощался со служанкой и дошел до дома. Какое ужасное потрясение! Можно подумать, он недостаточно нервничает из-за того, что ему надлежит совершить! До понедельника остается всего три дня, и мисс Флинн, маленькая лгунья и вымогательница, может не появиться в Торнвуде раньше. Остается лишь подкараулить ее в заброшенном складе! Но в саду завтра начнет трудиться нанятый временно садовник, а в доме рабочие будут приводить в порядок гостиную, менять старые ступени на лестнице и прогнившие половицы. Его заметят, стоит ему появиться около полуразрушенного склада. И если появление девочки никого не удивит, то его обязательно спросят, что он делает в саду. Выходит, ему нужно проникнуть в Гренвилл-парк и осуществить свой замысел там. Огромный риск, но другого выхода у него нет! К счастью, он знает, как пробраться в особняк.

12

Обитательницы пансиона лишь недавно поселились в новом доме, и вот опять переезд! На этот раз сборы были печальными и ничуть не напоминали предыдущие, сопровождаемые смехом и веселой болтовней.

Похороны мисс Вернон оставили у всех самое тягостное впечатление, Бет так плакала, что дома ее пришлось уложить в постель – девочка совсем ослабела от слез.

Миссис Рэйвенси чувствовала себя утомленной из-за всех этих хлопот, а надо было еще уложить вещи мисс Вернон и передать родственникам, приехавшим на похороны. Поручить это Бет было слишком жестоко, и директриса решила заняться этим сама, но Бет и Диана вскоре поднялись в комнату мисс Вернон и предложили свою помощь, от которой миссис Рэйвенси не стала отказываться. Девочки словно еще раз прощались со своей учительницей, и директриса позволила им взять на память по одной из книг, принадлежавших мисс Вернон.

Втроем они быстро сложили несколько платьев, две шляпки и теплый плащ мисс Вернон – гардероб девушки был не так уж обширен. Оставались лишь кое-какие мелочи, которые миссис Рэйвенси решила сложить в пустую шляпную коробку.

– А где та шляпка, что была в этой коробке? – внезапно спросила Бет.

– Какая шляпка? – Миссис Рэйвенси непонимающе посмотрела на девочку.

– Совсем новая, бордовая с кремовыми лентами, она так шла мисс Вернон! – И личико Бет снова скривилось, предвещая слезы.

– Конечно! – вспомнила и Диана. – У мисс Вернон эта шляпка считалась самой нарядной, она была так рада, что смогла купить ее совсем недорого!

– Мы уже сложили всю одежду Элис, вы же видели, что шляпки не было. – Миссис Рэйвенси еще раз огляделась, но в комнате не оказалось мест, где можно спрятать шляпку. – Диана, сбегай в переднюю и посмотри, может быть, мисс Вернон оставила ее внизу и шляпка так и лежит там, никем не замеченная.

Диана послушно отправилась на поиски, а директриса и Бет начали складывать мелкие предметы на кровать мисс Вернон – картонка могла еще понадобиться для хранения шляпки с кремовыми лентами.

К тому моменту, когда Диана вернулась с пустыми руками, Бет уверенно заявила миссис Рэйвенси, что не нашла зеркальца в серебряной оправе и маленького золотого медальона на тонкой цепочке, внутри которого находился миниатюрный портрет матушки мисс Вернон, выполненный самой Элис в годы учебы в пансионе.

На вопросительный взгляд директрисы Диана лишь покачала головой, и миссис Рэйвенси нахмурилась:

– Куда же могли деться все эти вещи? Мисс Вернон могла потерять кулон, но не могла же она оставить в гостях шляпку…

– У нее же были ключи от дома в тот день, когда она… – Бет сглотнула появившийся в горле ком и продолжила: – Что, если грабитель проник в дом, пока нас не было, и украл вещи мисс Вернон?

– И не тронул ничего другого? – Агнесс недоверчиво покачала головой. – Комната мисс Вернон находится на самом верхнем этаже, ему пришлось бы потратить слишком много времени, чтобы забраться сюда. Если внизу ничего не пропало, а никто из нас этого не заметил, нам остается лишь думать, что Элис сама что-то сделала со своими вещами. Может быть, у нее были долги и ей пришлось продать кулон и шляпку…

– Разве она не поделилась бы своими затруднениями с вами? – Бет выглядела озадаченной.

– У людей бывают тайны, которыми они не хотят делиться с другими, – вымученно улыбнулась миссис Рэйвенси. – В любом случае эта загадка так и останется неразрешенной. Давайте поскорее покончим с этим печальным занятием, нам еще многое предстоит сделать, прежде чем мы переедем в Гренвилл-парк.

Позже в своей комнате, складывая немногочисленные безделушки, Агнесс не смогла найти маленькую, отделанную серебром шкатулочку, в которой хранила наперсток, тоже серебряный, и игольницу. Игольница обнаружилась рядом с незаконченным шитьем, а две другие вещицы исчезли. Неужели в школе появился вор?

Директриса нахмурила гладкий лоб. Прежде она слышала, как кто-то из учениц сетовал об утрате своих вещей, но все это были мелочи, которые легко теряются. Никому и в голову не приходило, что пропажи не случайны. А что теперь? Подозревать кого-то из девушек или новую служанку? Может быть, мистер Чемберс уволил ее не потому, что не нуждался в лишней прислуге, а потому, что она была нечиста на руку?

– Что ж, придется следить за своими вещами. Прислуга не поедет с нами в Гренвилл-парк. Если и там исчезновения продолжатся, значит, виноват кто-то из моих учениц, – рассуждала Агнесс. – Я не так уж много знаю об их семьях и о них самих, и, принимая их сюда, всегда есть риск заполучить кого-то с дурными наклонностями. О девочках, которые остались в школе, я бы такого не подумала, но это не значит, что все они – сущие ангелы. Что ж, придется ждать и присматривать за своими вещами. Надеюсь, в Гренвилл-парке ничего не пропадет! Если это случится, пансион будет опозорен и я потеряю дружбу леди Гренвилл.

13

– Тебе нравится твоя комната? Прежде я могла лишь воображать себе такую роскошь, а теперь мы окружены ею! – Полли прошлась, пританцовывая, по комнате и, добравшись до окна, выглянула в сад.

– Нам не стоит привыкать к богатой обстановке, – мрачно возразила Бланш. – Подумай, как трудно будет вернуться в нашу убогую спальню и вновь тесниться там вчетвером после того, как здесь у каждой – своя комната!

– Леди Гренвилл так добра к нам, неужели ты жалеешь, что приехала? – Полли повернулась к подруге.

– Нет, конечно! Это самые чудесные каникулы, какие я могла себе вообразить, но скоро наступит осень…

– Не думай сейчас об этом, дорогая, наслаждайся этими днями! – Мисс Клифтон лукаво улыбнулась. – И потом, кто знает, что ждет нас впереди? Может быть, ты тоже будешь когда-нибудь жить в таком же доме, как этот!

– Для этого мне надо выйти замуж за кого-нибудь вроде лорда Гренвилла, – нахмурилась Бланш. – А без приданого и родовитой фамилии… такое бывает только в романах.

– Совсем необязательно выходить замуж, – усмехнулась Полли.

– Что ты хочешь этим сказать? – Бланш приподняла угольные брови.

– Я думаю, ты меня понимаешь, – отрезала мисс Клифтон и снова взглянула в окно. – Идем на лужайку, там Бет играет с маленьким лордом. Эта выскочка уже успела подружиться с ним. Мы не должны отставать от нее, дружеские связи с Гренвиллами – что может быть полезнее для бедных девушек?

Бланш пожала плечами и последовала за подругой. Полли была дочерью врача и кое-что знала о связях.

Как и ожидала Эмили, Бет очень быстро подружилась с Лори. Она была к нему ближе всех по возрасту и знала, как обращаться с маленькими мальчиками. Лоренс частенько говорил своей любимой тете Эмили, что ему не хватает дружбы с другими детьми, но тут уж леди Гренвилл ничего не могла поделать. Ни у одной из ее близких подруг пока не было детей, и Лори мог встречаться только с младшими детьми Пауэллов и Блэквеллов, но это случалось нечасто.

Появление в Гренвилл-парке такого количества гостей ничуть не смутило мальчика в отличие от его отца. Диана обещала почитать с ним новые сказки, Бет он учил стрелять из лука, а две старшие девушки расспрашивали его о том, чему он хочет учиться, когда вырастет, и выражали надежду, что из него когда-нибудь выйдет блестящий генерал. В последнее время мальчик бредил Индией, и Бланш, чей отец был офицером, могла много порассказать ему об этой стране.

На террасе леди Гренвилл сидела за круглым столом в обществе своей тетки, миссис Рассел и миссис Рэйвенси. Дамы наблюдали за молодежью и обменивались замечаниями. Леди Боффарт пожелала узнать больше о каждой из девушек, и Эмили лукаво посмотрела на тетушку – не иначе, та опять присматривает героинь для своих романов. Леди Гренвилл порой очень хотелось поделиться с подругами секретом леди Боффарт, она часто представляла себе, как они будут поражены известием о подлинной личности мистера Мартинса, но сдерживала себя, так как обещала тетушке молчать.

– Кое-что мне удалось узнать из писем родителей этих девочек, о некоторых пришлось навести дополнительные справки, но в целом их истории похожи, – рассказывала Агнесс. – Они происходят из семей с более чем скромным достатком, некоторые из которых когда-то были богаты и родовиты, но по тем или иным причинам лишились прежнего блеска. Мать мисс Гунтер вышла замуж против воли родителей, которые прервали с ней всякие связи. Блестящий офицер покорил ее сердце, но очень быстро проиграл приданое. Бланш – единственная дочь Гунтеров, и матушка мечтает, чтобы девушка не повторила ее судьбу, поэтому и направила ее в Торнвуд. Как она искренне написала в своем прошении принять Бланш, ее дочь хотела бы вырваться из оков бедности, но помочь ей в этом могут лишь собственные таланты. Мисс Гунтер – весьма одаренная девушка, но несколько высокомерна и упряма, она быстро справляется с заданиями, которые ей поручают, но не склонна помогать подругам. В отличие от Бет, чей отец – помощник викария где-то на севере. Она с детства насмотрелась на убогую жизнь фабричных работниц и научилась состраданию.

– Она слишком хрупкая, чтобы жить в дымных городах там, на севере, – заметила леди Боффарт. – Лучше бы ей остаться в Торнвуде. Судя по тому, как она обращается с Лоренсом, из нее со временем получится прекрасная учительница или гувернантка.

– Или она может работать в больнице, – вступила в разговор Эмили, которая была более или менее осведомлена о семейных обстоятельствах большинства учениц Агнесс. – Я так обрадовалась, когда в Торнвуде появилась своя больница! Это значит, что наши девушки после окончания пансиона могут найти там свое место. Доктор Вуд занимается с ними и сможет отобрать тех, кто проявит особые способности к медицине.

– Как, например, мисс Клифтон, ее отец – доктор, – подхватила миссис Рэйвенси. – Увы, человек блестящих способностей погубил карьеру, предавшись известному пороку – пьянству. Кроме Полли, в семье еще четверо детей, и они едва ли не голодают. Их мать помогает отделывать шляпки местной модистке, а старшие девочки вынуждены сидеть с чужими детьми. Доктор Сайкс знаком с доктором Клифтоном, и это он предложил прислать Полли в Торнвуд и даже заплатил за первый год ее обучения. Видно, что отец занимался с ней, когда его дела шли лучше, но все же ее образование полно пробелов, которые мы постараемся заполнить.

– А что с Дианой? – продолжала расспросы тетушка Розалин. – Девочка как будто мила и приветлива, но внешность ее невыразительна, и она кажется ничем не примечательной в отличие от трех других юных леди.

– Мать Дианы, мисс Кроу, никогда не была замужем.

– О! – только и воскликнула миссис Рассел, а леди Боффарт заинтересованно посмотрела на Агнесс в ожидании продолжения истории, которая могла оказаться заурядной, а могла быть весьма любопытной для будущих читательниц мистера Мартинса.

– Мисс Кроу служила гувернанткой, и девочка – дитя ее любви к сыну хозяйки. Конечно, их связь не могла окончиться браком. – Миссис Рэйвенси взглянула на лужайку, где Диана болтала с мисс Роули. – Ей отказали от места, и бедной женщине пришлось давать уроки музыки, с ребенком ее не взяли бы ни в один дом. Когда Диана подросла, ее не захотели принять те пансионы, которые могла оплатить ее мать, незаконнорожденный ребенок, увы, часто становится изгоем. Разумеется, я бы и не подумала отказать мисс Кроу, и девочка приехала в Торнвуд. А ее мать снова устроилась гувернанткой в состоятельную семью.

– Печальная судьба, – вздохнула миссис Рассел. – Если другие девочки и происходят из бедных семей, у них все же есть отцы, а на бедную мисс Кроу всегда будут смотреть свысока. Если бы у нее хотя бы было приданое, с хорошим образованием и манерами она могла бы рассчитывать на приличную партию…

Эмили не стала объяснять почтенной леди, что торнвудский пансион задумывался как раз для того, чтобы дать девушкам возможность выбирать иной путь, кроме замужества и места гувернантки, – она не поняла бы такого вольнодумства. Миссис Рэйвенси сочла необходимым ответить:

– Не так давно умерла тетушка Дианы, владелица небольшой чайной лавки. Она страдала от опухоли в животе, боли так мучили ее, что она предпочла покончить с собой, нежели медленно, день за днем, умирать от болезни. Все свои деньги она завещала младшей сестре, матери Дианы. К этим деньгам мисс Кроу решила не прикасаться до тех пор, пока дочь не получит образование. Тогда Диана сама сможет решить, использовать ли их на какое-то дело или наследство станет ее приданым.

– Девочке повезло, ее мать – мудрая и заботливая женщина, – заметила леди Боффарт. – Пусть у нее и нет отца, мать, очевидно, постаралась заменить ей обоих родителей.

– Вы правы, – согласилась директриса. – У Дианы легкий нрав, она не кажется обозленной на весь мир, но она не отличается особыми талантами и вряд ли сможет открыть собственную лавку или кондитерскую. Лучше всего ей в положенное время выйти замуж за достойного человека, и она превратится в примерную жену и мать, я уверена в этом.

Дамы согласились с тем, что не каждая девушка способна самостоятельно выстраивать свою судьбу, и некоторое время рассуждали на эту тему, когда их беседу прервал лорд Гренвилл.

Уильям вышел на террасу и замер в растерянности. Похоже, он совершенно забыл, какое количество дам пребывает в его доме. После неловкого приветствия он явно собрался спастись бегством, но миссис Рэйвенси обратилась к нему:

– Лорд Гренвилл, неужели вы не останетесь хотя бы на четверть часа? Нашу женскую болтовню давно пора разбавить порцией мужского здравомыслия. К тому же я хотела узнать ваше мнение о новом билле. Как вы полагаете, он поможет сделать жизнь рабочих хоть немного полегче?

Эмили на мгновение позавидовала Агнесс, той легкости, с которой та обратилась к Уильяму. Сама леди Гренвилл не всегда могла найти нужные слова, чтобы удержать супруга, если тот собрался оставить ее.

Лорд Гренвилл не стал искать предлогов для того, чтобы избежать разговора, и послушно уселся рядом с миссис Рэйвенси. Эмили тоже хотела спросить мужа о недавно принятом билле, и вскоре они уже серьезно беседовали втроем, а две старшие дамы снова заговорили об ученицах Агнесс и их видах на будущее.

14

В последний вечер пребывания миссис Рассел в Гренвилл-парке Эмили пригласила гостей. Учитывая скаредность мистера Рассела, в будущем его мать не могла рассчитывать на частые встречи с друзьями в своем доме, и леди Гренвилл хотелось немного порадовать подругу своей тетки, загрустившую перед отъездом.

Ученицы пансиона, одетые в свои лучшие наряды, скромно сидели в уголке гостиной – как честно призналась миссис Рэйвенси, их манеры были еще недостаточно утонченными, чтобы они могли блистать в свете.

Бет и Диана и не стремились в общество. Бет еще не перестала скорбеть о мисс Вернон и мечтала поскорее вернуться в свою уютную комнату, почитать перед сном или просто помечтать, сидя на подоконнике и глядя на яркие августовские звезды. Диана обычно настороженно поглядывала на этих элегантно одетых леди и джентльменов – люди, подобные им, дурно обходились с ее матерью, а сама она и вовсе была для них ничтожеством.

Бланш, напротив, постаралась устроиться так, чтобы джентльмены, войдя в гостиную, сразу же заметили ее и ее новое голубое платье – леди Гренвилл подарила по платью каждой девушке, чтобы гостьи увезли с собой самые приятные воспоминания о Гренвилл-парке. Полли сидела рядом с подругой и старалась расслышать, о чем говорят другие дамы. Ей хотелось научиться поддерживать беседу, и она не стеснялась отвечать, если к ней обращались.

Наконец, директриса подала младшим знак покинуть гостиную. Полли и Бланш было позволено остаться до появления джентльменов.

Бет и Диана еще немного поболтали в комнате Дианы, обсуждая события прошедшего дня.

– Ты бы хотела, чтобы занятия в школе начались поскорее и приехали другие девушки? – спросила Диана.

– Пожалуй, да, – после небольшого раздумья ответила подруга. – Мы будем заняты весь день, и у нас не останется времени на грустные мысли. Хотя я не могу представить себе другую учительницу на месте мисс Вернон!

– Ее еще нужно найти! – возразила Диана. – Я слышала, как миссис Рэйвенси говорила, что с нами будет заниматься мисс Кастлтон, она согласилась помочь, пока у нас не появится новая учительница.

– Мисс Джемайма очень милая, а вот ее матушка слишком строга, – пожаловалась Бет.

– Супруге викария надлежит быть такой.

– Ничего подобного! В нашем городке очень любят семью викария. Как и мой отец, он всегда стремится облегчить жизнь своей пастве, а его жена – сама доброта!

– Миссис Кастлтон тоже помогает бедным и участвует во всяких комитетах. Думаю, она только выглядит сурово, а на самом деле у нее доброе сердце.

– Может, и так, – нехотя согласилась Бет. – Ну а ты соскучилась по занятиям и другим ученицам?

– Сколько я себя помню, матушка все время заставляла меня учиться, даже летом, так что я рада, что здесь могу отдыхать и читать то, что мне хочется, а не то, что положено, – улыбнулась Диана. – И мне вполне достаточно твоей компании, чтобы не скучать по другим девушкам.

– Как, ты не скучаешь по Гвен? – хихикнула Бет.

Диана тут же нахмурилась, ее улыбка исчезла.

– О, прости, я неудачно пошутила! – Мисс Флинн тут же обняла подругу. – Я и не думала, что ты все еще переживаешь о том, что случилось тем вечером.

– Иногда мне снится, как мы сидим за столом и я слышу хохот Гвен, – призналась Диана, – а потом в какой-то момент я понимаю, что это смеется не Гвен, а кто-то другой… И я просыпаюсь в холодном поту.

– Тебе давно надо было сказать мне об этом! – Бет выглядела расстроенной. – Я бы сразу убедила тебя, что Гвен права и все это – ерунда.

– Ты и правда так думаешь?

– О, конечно же! Прошло уже так много времени, и ничего не случилось! Я уже говорила тебе, это Гвен подшутила над нами, и мы придумаем какую-нибудь каверзу, чтобы отомстить ей.

– Даже Полли и Бланш на какое-то время поверили, что все это правда! – Диана чуть повеселела, но все еще казалась обеспокоенной.

– Они просто подыграли Гвен, – отмахнулась Бет. – Решили поддразнить малышек, как они называют нас с тобой и Флору.

– Флора так испугалась…

– Она старше меня, но такая глупая! – Девочка надула щеки и прошлась по комнате, смешно переваливаясь с ноги на ногу. – Вы не видели мою желтую шляпу? Кто взял мою желтую шляпу?

Диана, не удержавшись, расхохоталась – настолько похоже Бет изобразила их школьную подругу, как будто вечно сонную, неповоротливую Флору.

Довольная тем, что Диана развеселилась, Бет передразнила еще нескольких девушек, в том числе насмешницу Гвен, худую и рыжеволосую, за что в моменты ссор другие ученицы называли Гвен ведьмой.

– А теперь я тебя оставлю, хочу еще почитать перед сном. О чем я буду жалеть, когда мы вернемся в Торнвуд, так это о библиотеке лорда Гренвилла. – Бет готова была приходить в Гренвилл-парк и чистить камины или выносить ночные вазы, лишь бы ей и впредь позволяли брать книги из библиотеки.

– Я тоже почитаю немного, – кивнула Диана. – Леди Гренвилл так добра к нам… Жаль, что она так несчастна!

– Ты думаешь, она несчастлива? – Бет, уже направлявшаяся к двери, снова повернулась к подруге. – У нее такой чудесный сын, и лорд Гренвилл кажется мне приятным человеком… И этот огромный дом, и сад, и все, что есть у нее… Конечно, у нее часто болит нога, но это не самая ужасная болезнь, какая может случиться с человеком, ведь у нее есть экипажи, чтобы ездить в гости, и она даже иногда танцует на балах с этим веселым джентльменом, мистером Говардом.

– Разве ты не заметила, какой грустный порой у нее взгляд? И Бланш с Полли шептались о том, что лорд Гренвилл все еще любит свою умершую жену, сестру леди Эмили.

– Не слушай этих сплетниц! – Бет подумала, что непременно поймает в саду лягушку и подложит в постель Полли. – Они завидуют богатству леди Гренвилл и пересказывают торнвудские сплетни. Нельзя всю жизнь любить умершего человека, это неправильно! Можно хранить память о нем в своем сердце, но надо открыть его для живых людей – так мой отец всегда говорит тем, кто недавно похоронил своих близких.

Диана не стала спорить – она была на год старше Бет и считала себя поэтому более мудрой и наблюдательной.

– Ну, хорошо, наверное, твой отец прав. А теперь иди, скоро миссис Рэйвенси отправит наверх Бланш и Полли, и они начнут дразниться, когда увидят, что мы все еще болтаем.

– Уже бегу! – На прощание Бет послала подруге воздушный поцелуй и направилась к себе, бормоча на ходу: – Вот уж по кому я не стала бы скучать, так по этим двоим! Лучше бы в школе остались Гвен и Мэри, с ними хоть можно поболтать и посмеяться!

У себя в спальне Бет привычно обошла комнату, с удовольствием разглядывая дорогую мебель, лиловые цветочки на кремовых обоях и безделушки на каминной полке – ей нравилось смотреть на красивые вещи, но она не испытывала зависти к их обладателям.

– Странно, еще сегодня утром здесь стояла пастушка в розовом платье. – У камина Бет остановилась и некоторое время в задумчивости смотрела на расставленные фарфоровые фигурки. Она рассматривала их каждый день и хорошо помнила, как именно они стояли. Сейчас одной фигурки не было, а остальные были передвинуты так, чтобы скрыть опустевшее место. – Наверняка горничная, протирая пыль, разбила одну пастушку. Что ж, я не стану выдавать ее, здесь достаточно других фигурок, и экономка леди Гренвилл даже не заметит, что она исчезла.

В этом Бет ошибалась – миссис Даррем прекрасно помнила, какие украшения, вазы и безделушки и в каком количестве находились в каждой из множества комнат. Кроме того, все они были перечислены у нее в особой тетради.

Девочка взяла книгу, устроилась в кресле рядом с зажженной лампой и вскоре позабыла о фарфоровой пастушке. Через полчаса или около того она услышала разговор в коридоре – возвращались Бланш и Полли. Хлопнули двери, и снова стало тихо – спальни девушек находились далеко от парадных комнат, где леди Гренвилл принимала гостей.

Глаза Бет слипались, но до окончания романа оставалось лишь несколько страниц, и она упрямо продолжала читать – надо успеть закончить книгу, пока она живет в Гренвилл-парке. На всякий случай девочка дважды прочла последнюю страницу, чтобы убедиться, правильно ли она поняла, что хочет сказать автор о будущей жизни своих героев, и с облегчением и некоторой грустью захлопнула книгу. Так бывало с ней всегда, если роман ей нравился. Жаль расставаться с милыми героями, но впереди уже манит новая книга…

Все еще размышляя о концовке романа, которая ее немного озадачила, Бет готовилась ко сну. Завтра ее ждет еще один день в этом чудесном месте, и только тоска по мисс Вернон мешала наслаждаться каждой минутой. Наконец она потушила лампу и забралась в постель.

15

Утром леди Гренвилл пренебрегла своим дневником, чтобы проводить миссис Рассел. Эмили чувствовала облегчение от того, что гостья уезжает. Миссис Рассел ей нравилась, но ее присутствие постоянно напоминало молодой женщине о ее тревожных фантазиях. Она не могла дождаться возвращения Джейн, чтобы поделиться ими с подругой. Но даже если мисс Соммерсвиль и согласится с тем, что смерть мистера Рассела случилась как нельзя более вовремя для его сына, что две леди могут сделать с этими выводами, кроме как похоронить их внутри своих дневников? Поэтому Эмили надеялась на то, что подруга развеет ее домыслы, подобно тому как пепел сожженного письма рассеивается от сквозняка.

Леди Гренвилл думала об этом, стоя на крыльце и глядя вслед уезжающей карете. Хорошо, что с ней теперь тетушка Розалин, а еще Агнесс и девочки, так что некогда чувствовать себя одинокой. Да и лорд Гренвилл проводит с дамами больше времени, чем она могла надеяться. Миссис Рэйвенси всегда умеет занять его беседой, и он уже не выказывает удивления, слушая ее серьезные, вдумчивые речи. Пожалуй, так он вскоре поймет, что среди леди встречается не так уж мало по-настоящему умных, а не просто рассудительных особ. А когда-нибудь этот факт признают и большинство мужчин…

Эмили посмотрела на желтеющую впереди аллею – август все сильнее напоминает о том, что скоро смена сезона. Прогуляться перед завтраком? Но для этого надо вернуться в свою комнату и сменить домашние туфельки из атласа на крепкие ботинки – утром в аллее слишком сыро.

– Пустяки, переоденусь, когда вернусь домой, – решила молодая женщина. – Не простужусь же я из-за небольшой прогулки!

И леди Гренвилл неторопливо спустилась с крыльца. Накинутая на плечи шаль не давала ей замерзнуть, а прохладный воздух прояснял мысли. Умиротворенная шуршанием листьев над головой, Эмили довольно далеко прошла в глубь аллеи и присела на скамью отдохнуть перед обратной дорогой.

На этот раз она не услышала крик, предвещавший будущие кошмарные события. Прежде, когда случалось что-то страшное и необъяснимое, леди Гренвилл оказывалась неподалеку и уже научилась отличать легкий вскрик напуганной чем-либо служанки от вопля, полного настоящего ужаса. Когда в доме Феллоузов служанка обнаружила поутру труп убитого мужчины и закричала, Эмили сразу сказала своему супругу: «Кто-то умер». Лорд Гренвилл был поражен сперва самим замечанием, а позже тем, что его жена оказалась права. И сейчас именно он спешил к ней по аллее, чтобы сообщить о новой трагедии.

Завидев мужа, Эмили поднялась со скамьи. Он шел слишком быстро, чтобы она могла предположить, будто Уильям хочет всего лишь пройтись вместе с ней.

– Что случилось? – окликнула она, когда ему оставалось пройти еще двадцать футов.

– Беда, Эмили! – Он остановился рядом с ней и тяжело выдохнул. – Нет-нет, Лори здоров!

Он знал, что может напугать ее больше всего, и поспешил рассеять этот ее главный страх. Но больше ему нечем было ее успокоить.

– Говори же! – Его взволнованный вид встревожил ее и вместе с тем заставил собраться.

– В Гренвилл-парке произошло убийство! – Казалось, сама мысль об этом представляется лорду Гренвиллу возмутительной, невероятной, и от этого он еще более растерян.

Она могла бы посмеяться над его ошеломленным видом, если бы не жуткий смысл сказанного им.

– Кто… кого? – прошептала молодая женщина и, не оборачиваясь, неловко опустилась на скамейку, в горле у нее внезапно пересохло.

– Девочка, мисс Флинн, – почему-то тоже шепотом ответил ей Уильям и сел рядом.

– Бет?! Этого не может быть! Кто мог желать ей зла? Может быть, это дурная шутка, розыгрыш старших девочек? – Она смотрела на него с такой надеждой!

– Увы, я сам видел… ее, – он не смог сказать «тело». – Кто-то пробрался к ней в комнату и заколол ножом или кинжалом, когда она спала… Там повсюду кровь…

– Боже мой! – Эмили зажала рот ладонью, чтобы не закричать, она чувствовала, что некрасивая истерика вот-вот обрушится на нее, и смутно понимала, что должна удержаться.

– Постарайся успокоиться, прошу тебя. – Уильям смотрел на жену с тревожным чувством безнадежности – что ему делать, если она начнет рыдать? – Миссис Рэйвенси и девушки в ужасном состоянии, если ты не сможешь собраться с силами, кто утешит их?

– А кто утешит меня? – Эмили неожиданно разозлилась, и гнев прогнал истерику. – Ты?

Уильям почувствовал себя еще более растерянным, чем по дороге сюда.

– Эмили, я мог бы… – пробормотал он и умолк под ее сердитым взглядом.

– Знаешь, ты просто… слепой болван! – выкрикнула она, вскочила на ноги и поспешно, насколько позволяла хромота, зашагала по аллее к дому.

– Постой, ты споткнешься и повредишь ногу! – Лорд Гренвилл легко догнал ее и пошел рядом. Несколько раз он протягивал руку, чтобы подхватить, если понадобится, но так и не осмелился коснуться ее. – Эмили, когда мы поженились… Ты ведь знала, что я не перестану скорбеть о Луизе, не смогу быть для тебя настоящей опорой…

– Да, я знала! – Она резко остановилась, светло-серое утреннее платье взметнулось длинными юбками вокруг ее ног. – Но нельзя же всю жизнь… Впрочем, сейчас не время. Там Бет, а мы здесь…

Губы ее задрожали, и Уильям обнял ее, как делал иногда, если не начинал раздумывать, что будет наиболее правильным в данный момент.

– Тише, тише, – шептал он ей в затылок. – Я распорядился, чтобы мисс Роули собрала вещи Лори, они поедут к твоим родителям и пробудут там, пока этот кошмар не закончится. Мы же должны справиться со всем этим. Приедет полиция, я уже послал в Торнвуд, и они будут задавать вопросы, искать убийцу…

Эмили подняла голову и посмотрела на него сквозь слезы.

– Уверена, суперинтендент Миллз будет просто счастлив узнать, что убийство случилось на этот раз в нашем собственном доме! Он отыграется на нас за все свои просчеты!

– Я и представить себе не могу, кто желал зла этой милой девочке… И нам придется забыть о разногласиях с Миллзом, если мы хотим найти и наказать убийцу.

– Ты прав, идем! – Она выскользнула из его рук и вновь направилась к дому – на крыльце уже стояла ее тетка, выглядевшая непривычно в чепчике, скрывающем неприбранные волосы.

– Я послала слугу за доктором Вудом, – заявила леди Боффарт, лишь только ее племянница и лорд Гренвилл приблизились. – Один его вид способен успокоить нервных барышень, а его капли помогут в этом.

– Как девочки? – Эмили замешкалась перед крыльцом, от быстрой ходьбы по ее ноге пробегали волны острой боли.

– Диана плачет не переставая, две старшие скорее напуганы, нежели расстроены. Агнесс не находит себе места… Я приказала подавать завтрак, нам всем нужно подкрепиться до того, как приедут констебли, – сообщила тетя Розалин.

– Навряд ли сейчас кто-то способен есть. – Уильям заметил колебания жены и, не спрашивая, подхватил ее на руки и внес по лестнице на высокое крыльцо.

– Придется заставить себя, иначе от слабости начнутся обмороки или истерики, мы не можем этого допустить. – Леди Боффарт одобрительно кивнула лорду Гренвиллу. – К тому же необходимо выйти к столу, хотя бы как-то поддерживать беседу, да и присутствие слуг тоже… Все это поможет нам овладеть собой, вести себя разумно. Нельзя представить что-нибудь хуже, чем если каждая запрется в своей комнате и будет рыдать до изнеможения!

Эмили не могла не согласиться с правотой тетки: девушкам лучше не оставаться одним.

– Кто же мог это сделать? – спрашивала леди Гренвилл, когда они втроем уже пересекали холл. – Вчера в доме было столько гостей, но я не могу себе представить, чтобы кто-то из наших соседей прокрался в комнату девочки и зарезал ее. Почему, за что?

– Констебли постараются в этом разобраться. Если у девочки и были враги, то искать их надо в школе, – с этими словами лорд Гренвилл распахнул двери в столовую.

16

Этот день Гренвиллы и их гости будут причислять к самым тяжелым дням в своей жизни. Милая, живая и любопытная девочка – как можно было не жалеть Бет Флинн, не думать о том, какой несправедливо короткой оказалась ее жизнь? Если бы Бет погибла по какой-то трагической случайности или скончалась от внезапной болезни, переживания всех, кто знал ее, сводились бы к сказанному выше.

Однако, какой бы трагедией ни была ее смерть, невозможно было отрешиться и от других мыслей – кто и зачем убил ее? К вечеру, после всех расспросов и раздумий, ни суперинтендент Миллз, ни лорд и леди Гренвилл так и не приблизились к ответу на эти вопросы.

Как и предполагала Эмили, Миллз при появлении в Гренвилл-парке имел вид несколько злорадный, но и его сердце дрогнуло при виде женских слез и хрупкого тела, застывшего на кровати в комнате для гостей.

Суперинтендент сам расспрашивал миссис Рэйвенси и девушек, так же как и лорд Гренвилл, полагая, что причину случившегося надо искать не в Гренвилл-парке, а в торнвудском пансионе. С кем ссорилась Бет, что она могла подсмотреть или подслушать? Увы, ни директриса, ни Полли, Бланш или Диана не помогли зажечь свет истины.

Единственное, что обнаружили констебли, было место, где прятался преступник. Пыли под кроватью девочки было немного – служанки в Гренвилл-парке держались за свои места и трудились усердно, но все же она там была. Констебль Катлер догадался заглянуть с лампой под кровать, а потом и вовсе отодвинул ее, и на полу, покрытом пятнами просочившейся сквозь матрац крови, Миллз и констебли ясно увидели след от лежащего там человека.

– Убийство было неслучайным, негодяй поджидал свою жертву, и кто знает, сколько времени ему пришлось там пролежать, – рассказывал Миллз, сидя за чайным столом в гостиной леди Гренвилл. – Очевидно, он дождался, когда мисс Флинн заснет, и только тогда выбрался из своего убежища. Надо иметь редкостное терпение, чтобы лежать неподвижно и выжидать… Что, если бы она уронила что-нибудь, булавку или еще какую-то мелочь, и полезла под кровать?

– Она могла бы закричать, ее услышала бы соседка, мисс Кроу… И тогда мисс Флинн была бы спасена либо, наоборот, у нас оказалось бы две жертвы, – ответила суперинтенденту леди Боффарт. – А как преступник скрылся? В саду ваши констебли не обнаружили никаких следов, значит, он не выпрыгнул в окно.

Суперинтендент Миллз с трудом удержался от гримасы. Как будто мало ему вездесущей леди Гренвилл, которая задает вопросы и вмешивается в его работу, стоит только кому-то совершить убийство, так теперь еще и ее тетушка занялась тем же самым! Леди Боффарт при этом выглядела гораздо внушительнее племянницы, и Миллз не посмел ответить ей грубостью.

– На ковре в коридоре мы обнаружили два пятнышка крови, что дает нам основания полагать – мерзавец вышел через дверь в коридор и направился к одной из лестниц. Видимо, когда он совершил свое отвратительное преступление, кровь попала на его… Пожалуй, этот разговор не стоит продолжать, рассказ об убийстве не из тех, что подойдет для дамского общества.

– Мы все здесь – взрослые люди, суперинтендент! – Леди Боффарт окинула взглядом заплаканную Эмили, совершенно разбитую миссис Рэйвенси и лорда Гренвилла, с отсутствующим видом сидевшего перед полной чашкой чая. – Навряд ли кто-то из нас упадет в обморок, договаривайте, прошу вас!

– Но тайна расследования… – попытался было сопротивляться Миллз.

– Мы все участвуем в вашем расследовании! – Тетя Розалин грозно нахмурила брови. – Убийство случилось в доме моей племянницы, и найти убийцу необходимо не только ради того, чтобы наказать его за злодеяние, но и чтобы сберечь репутации двух десятков гостей и слуг, которые были здесь вчера!

– Из того, что рассказал нам суперинтендент, следует, что ни один из наших гостей не мог убить Бет, – вмешалась Эмили, пока Миллз и ее тетушка не рассорились всерьез.

– Почему вы так считаете? – Суперинтендент тут же повернулся к ней.

– Во-первых, как вы сами сказали, убийца ждал девочку, значит, он провел в ее комнате довольно много времени. Бет обычно читала перед сном, и вчера она наверняка не легла в постель сразу, как ушла из гостиной. Если бы кто-то из гостей исчез на час или два, остальные немедленно заметили бы это. Вчера к нам приехали лишь ближайшие соседи, это был не бал или другой большой праздник, когда гости перемещаются по дому и отсутствие кого-то не бросается в глаза, как это было на балу, где убили мисс Несбитт.

При воспоминании о бале в доме Рис-Джонсов суперинтендент Миллз помрачнел еще больше, но продолжал внимательно слушать леди Гренвилл, все же он не мог отказать ей в сообразительности.

– Пусть так, а во-вторых? – спросил он, когда Эмили сделала паузу и отпила из стоявшего рядом с ней бокала немного шерри – испытанного ею средства успокоить измученные нервы.

– Убийцей был мужчина, – решительно заявила леди Гренвилл. – Ни одна женщина, одетая в платье по нынешней моде, не смогла бы влезть под кровать!

Это соображение уже приходило в голову Миллзу, надо отдать ему должное, но у него были свои соображения по этому поводу.

– Женщина могла быть переодета в мужской костюм, – веско заметил он. – Или и вовсе это была одна из служанок, их платья не столь пышны…

– Я уверена в своей прислуге, – спокойно, насколько могла, произнесла Эмили. – Вчера гости не собирались оставаться в доме на ночь, и дамы не привезли с собой горничных. Кроме наших служанок в Гренвилл-парке ночевала лишь горничная миссис Рассел, уехавшая утром со своей госпожой.

– Вот-вот! Завтра я непременно наведаюсь к Расселам, – обрадовался Миллз. – Какое удивительное совпадение – эта леди уехала, а после ее отъезда в Гренвилл-парке обнаружили труп!

Леди Боффарт язвительно рассмеялась:

– Так и вижу свою дорогую подругу прячущейся под кроватью, чтобы подстеречь невинную девушку и зарезать ее ножом для бумаг!

– Она могла подослать служанку… – попробовал возразить суперинтендент.

– Зачем? – вяло поинтересовался лорд Гренвилл.

– Не знаю! – Миллз раздраженно поерзал на слишком хрупком для его массивной фигуры стуле. – Может, она не в своем уме!

Возмущенный ответ леди Боффарт не успел последовать – в гостиную вошел доктор Вуд. Он сел рядом с миссис Рэйвенси и озабоченно оглядел каждую из дам.

– Как девочки? – Агнесс была искренне рада, что добрый, надежный старый доктор ответил на призыв и явился в Гренвилл-парк.

– Мисс Кроу уснула, мне пришлось дать ей еще капель, она никак не могла успокоиться, – грустно ответил доктор Вуд. – Две другие юные леди беседуют в комнате мисс Клифтон. Они выглядят не столь подавленными, должно быть, они были не особенно дружны с бедняжкой мисс Флинн.

– Вот именно! – Суперинтендент Миллз оживился. – Завтра констебли посетят каждого из ваших гостей, лорд Гренвилл, но это скорее формальность, чем надежда узнать что-то новое об убийстве. Я почти уверен, что подозревать стоит одну из этих двух девушек, мисс Клифтон или мисс Гунтер.

– Пусть обе они и не дружили с Бет, это не означает, что кто-то из них убил ее! – пришел черед миссис Рэйвенси возмущаться и защищать своих учениц. – К тому же Бет и Диана ушли к себе намного раньше их. Как Полли или Бланш могли спрятаться у нее под кроватью?

– Вполне возможно, что под кроватью прятался кто-то другой, и это – лишь досадное совпадение! Может быть, сын лорда Гренвилла хотел подшутить над мисс Флинн, с которой, как все говорили, он успел подружиться! И это случилось не вчера вечером, а два или три дня назад! А вчера кто-то из старших учениц просто вошел в комнату и заколол мисс Флинн, а потом спокойно вернулся к себе!

– Все это звучит весьма правдоподобно, – вынуждена была согласиться леди Боффарт. – Осталось лишь понять, кто это сделал и почему.

– Мисс Флинн, по утверждению миссис Рэйвенси и ее учениц, была любопытной девушкой. Она могла разузнать об одной из старших подруг что-то такое, что та предпочла бы скрыть. Тайные долги, нежелательный поклонник… Мало ли тайн бывает у молодых леди! – Миллз, к огорчению директрисы, рассуждал вполне разумно. – Мне не стоит напоминать вам о мисс Рис-Джонс и ее мрачных секретах.

Лорд Гренвилл кивнул – он разделял мнение суперинтендента о том, что поиски убийцы следует сосредоточить на обитательницах пансиона. Ничего другого он не мог даже вообразить. Ну, право же, ведь не гости его жены убили бедную девушку, которую едва знали! Бет провела в Торнвуде всего несколько месяцев – чьи секреты она могла узнать, как не тех, кто жил рядом с ней все это время?

– Тогда вам следует подозревать и меня! – Агнесс, явно оскорбленная, холодно посмотрела на Миллза, и доктор Вуд успокаивающе прикоснулся к ее руке.

– Вполне возможно, что я так и делаю, миссис Рэйвенси! – откликнулся суперинтендент. – Что ж, я уверен, констебли уже закончили опрашивать прислугу, и я должен откланяться. Не стоит напоминать вам, что, если кто-то вспомнит что-нибудь важное, следует немедленно написать мне об этом.

Присутствующие кивками подтвердили согласие. Через четверть часа Миллз и констебли уехали и увезли с собой тело умершей девочки.

– Пожалуй, я ненадолго прилягу, – заявила леди Боффарт. – Встретимся за обедом.

– Мне нужно написать родителям Бет. – Агнесс тяжело вздохнула. – Подумать только, второй раз за три недели я должна писать родным о смерти их дочери!

– Бет так переживала, когда умерла мисс Вернон… А теперь и девочки тоже нет… – Эмили взглянула на подругу с сочувствием, но понимала, что миссис Рэйвенси считает своим долгом в последний раз позаботиться о своей ученице.

– Как странно все же… – Леди Боффарт, уже поднявшаяся из-за стола, остановилась. – Сперва погибла мисс Вернон, теперь Бет…

– Вы думаете, что эти две смерти могут быть связаны? – быстро спросил доктор Вуд.

– Но на мисс Вернон напал грабитель… – Директриса удивленно посмотрела сперва на доктора, потом на леди Боффарт.

– Мы не знаем этого наверняка. – Эмили поняла, что эта же мысль непременно пришла бы ей в голову, будь у нее время подумать. – Мисс Вернон и Бет часто беседовали, вы сами говорили, что девочка не отходила от любимой учительницы… Могли ли они узнать что-то такое, что стоило жизни им обеим? Или же Бет была знакома с убийцей Элис и могла выдать его?

– Почему же не выдала? – скептически поинтересовался лорд Гренвилл. – Я не думаю, что Миллз захочет связать эти два убийства. Тогда ему придется поломать голову, выискивая эту связь. Проще думать, что на мисс Вернон напал грабитель…

– Но о смерти Бет он ничего подобного подумать не сможет, если даже ему этого захочется, – возразила Эмили.

– Почему же? Он может заподозрить, что девочка увидела, как в Гренвилл-парк проник вор, и негодяй решил устранить угрозу разоблачения…

– Бет не стала бы молчать, – решительно заявила миссис Рэйвенси. – Если Элис убил какой-то ее знакомый, отвергнутый поклонник, например, и раньше она что-то говорила о его существовании Бет, девочка немедленно все рассказала бы, сразу же, как только мы узнали о смерти мисс Вернон!

– А если она знала этого человека, но не подозревала его? – предположения захватили леди Боффарт, и она даже снова уселась в кресло.

– Мы можем рассуждать очень долго, друзья мои, но так и не приблизиться к истине, – благодушно заметил доктор Вуд. – Давайте будем надеяться, что Миллзу и его бравым констеблям удастся что-то узнать.

– Я бы не стал рассчитывать на это. – Уильям пожал плечами. – Никто в Гренвилл-парке не видел убийцу, никто не знает, была ли девочка с кем-нибудь в ссоре… У Миллза нет даже намеков, в какую сторону ему двигаться со своим расследованием.

– Все дело может быть в прошлом девочки. – Тетушка Розалин, кажется, уже начала придумывать собственную историю, которая могла бы послужить основой для романа. – Старая месть, какая-нибудь запутанная история с наследством… Полиции надо поговорить с семьей мисс Флинн.

– Они это сделают, Миллз наверняка телеграфирует в полицейский участок того города, откуда приехала Бет. Боюсь, что мое письмо опоздает, и несчастные родители узнают о своей потере от полицейских. – Агнесс снова тяжело вздохнула.

– Не стоит так переживать, – мягко сказал лорд Гренвилл. – Вы заменили своим ученицам их семьи, кто мог бы сделать больше?

– Благодарю вас за ваше участие. – Агнесс улыбнулась, глаза ее заблестели от слез.

– Постойте, почему никто из нас не подумал о том, что мисс Флинн может быть не единственной жертвой убийцы? – не унималась леди Боффарт. – И опасность грозит другим ученицам, а может быть, и вам, миссис Рэйвенси!

– Мне? Да это попросту невозможно, у меня нет врагов! – Агнесс достала платочек, чтобы вытереть слезы, ее прекрасное лицо выражало лишь печаль и недоумение.

– Вчера любой из нас сказал бы – невозможно, чтобы у такой милой девочки, как мисс Флинн, были враги! А сегодня она мертва. А что, если просто какой-то сумасшедший задумал уничтожить пансион в Торнвуде!

– Тетя права, пока Миллзу не удалось раскрыть это преступление, вам нужно позаботиться о своей безопасности! – Эмили хорошо помнила, как никто из знающих Кэтрин Рис-Джонс не заподозрил ее в злом умысле.

– Я прикажу слугам дежурить вокруг дома каждую ночь, – сказал лорд Гренвилл. – Жаль, что мы не держим сторожевых собак, пожалуй, это моя ошибка. В моем детстве они охраняли сад и парк и часто лаем мешали мне спать, тогда я решил, что, когда сам стану хозяином, не буду использовать их для охраны дома.

– Мы уже навлекли неприятности на Гренвилл-парк, на ваш гостеприимный кров легла тень убийства. Я думаю, нам с девочками лучше завтра же вернуться в Торнвуд, в наш маленький домик… – Миссис Рэйвенси не скрывала своего сожаления, но была настроена решительно.

– Об этом не может быть и речи! – столь же решительно заявила Эмили. – Пока вы все не оправились от пережитого ужаса, вы останетесь здесь! Через неделю мы уедем на свадьбу моей сестры, но вы можете продолжать гостить у нас. Мой муж прав, мы предпримем меры, чтобы защититься самим и защитить своих гостей. По вечерам девушек будут провожать в их спальни слуги и тщательно осматривать комнаты. Да и для каждого из нас эта предосторожность будет нелишней.

– Вы думаете, все настолько серьезно? – Агнесс встревоженно нахмурилась.

– Нам известно только то, что в дом проник убийца. Если это сумасшедший, он может захотеть повторить свое преступление.

– Или обнаружить, что ошибся и напал не на ту девушку – такое ведь тоже возможно, – прибавила леди Боффарт.

От многообразия предположений у Эмили закружилась голова. Вряд ли она сможет уснуть этой ночью, а если и уснет, ее начнут преследовать кошмары. Старый сон, в котором по ковру гостиной ползали змеи, снился ей все реже и реже, но она хорошо помнила, как просыпалась с криком ужаса.

– Дорогой друг, вы ведь останетесь сегодня у нас, не так ли? – Леди Гренвилл умоляюще посмотрела на доктора Вуда. – Я напишу Сьюзен записку, пусть приедет за вами завтра, ей ведь захочется узнать, что за беда случилась в нашем доме.

– Моя племянница преисполнена любопытства, но она вполне сможет подождать до завтра, – улыбнулся любящий дядюшка. – Должно быть, весь Торнвуд уже гудит, как разъяренный пчелиный рой. Совсем недавно на улице города погибла учительница, а теперь убили ученицу из того же пансиона.

– Ох, в недобрый час я сказала, что ваш Торнвуд – скучный, сонный городок, – пробормотала леди Боффарт так, чтобы ее услышала только Эмили.

– Разве кто-то из нас мог предположить подобное? – Леди Гренвилл сочла, что догадок на сегодня достаточно, и встала из-за стола, подавая пример остальным. Даже самым сильным из них нужен отдых.

17

Перед обедом, когда леди Гренвилл уже переоделась и сидела в своей гостиной в ожидании сигнала пройти в столовую, к ней зашла опечаленная экономка. Эмили тут же вспомнила, как в прошлый раз миссис Даррем явилась к ней с таким же выражением лица, чтобы сообщить о смерти мисс Вернон.

– Случилось что-то еще? – испуганно спросила Эмили.

– Не совсем, миледи, я не хотела вас напугать. – Экономка, очевидно, тоже припомнила тот разговор. – Я лишь хотела сообщить вам об одном обстоятельстве, которое немного беспокоит меня. Я даже не знаю, стоит ли говорить, возможно, это не так уж и важно…

– Присядьте и расскажите, я знаю, что вы не станете беспокоить меня из-за какого-нибудь пустяка. – Эмили с нетерпением смотрела на экономку.

Пожилая женщина грузно опустилась на стул и начала свой рассказ:

– Сегодня констебли спрашивали меня, не пропало ли что-нибудь из спальни мисс Флинн. О ее личных вещах я ничего не смогла бы сказать, но вот в обстановке комнаты… Я заметила кое-что, но не стала говорить им об этом.

– И что же пропало? – Эмили заинтересованно подалась вперед: а вдруг миссис Даррем принесла ключ к разгадке убийства?

– Не знаю, помните ли вы… На каминных полках в гостевых спальнях стоят фарфоровые статуэтки, их собирала еще бабушка лорда Гренвилла, мать его отца. Эти статуэтки не представляют большой ценности, но все же они довольно старые…

– И они исчезли? – После своего замужества Эмили обошла все комнаты Гренвилл-парка, но сделала это лишь однажды, с ее хромотой ходить по дому было тяжело, и она не заглядывала туда, где не требовалось ее присутствия.

– Только одна из них, пастушка в розовом платье. Я не была вполне уверена, пока не заглянула в свою книгу, где перечислены все предметы обстановки, но мне сразу показалось, что статуэток стало меньше. Притом они были расставлены так, чтобы скрыть пустующее место пастушки.

– И вы не сказали констеблю о пропаже, – задумчиво произнесла леди Гренвилл, она не имела ни малейшего представления, насколько важно сообщение миссис Даррем, или о том, имеет ли пропавшая пастушка отношение к смерти Бет Флинн.

– Нет, миледи. Может быть, я и поступила дурно, но сначала я хотела удостовериться, а потом – обсудить это с вами. – Миссис Даррем явно не чувствовала за собой никакой вины. – Пастушку могла разбить служанка, убиравшая комнату, и спрятать осколки, чтобы избежать наказания. Конечно, это маловероятно, я стараюсь приучать девушек к честности, и, если бы она сразу призналась, я не стала бы наказывать ее слишком сурово.

– Или фигурку разбила девочка, Бет наверняка очень нравились статуэтки, я видела, как притягивают ее красивые, изящные вещи, а ее семья слишком бедна, чтобы покупать безделушки.

– Я тоже думала об этом, но теперь мы не узнаем правды, – помрачнела экономка. – Так вы думаете, мне стоит сообщить о пропаже статуэтки констеблям?

– Полагаю, в этом нет нужды. Если бы пропала какая-то ценная вещь, мы могли бы предположить, что убийство совершили во время ограбления, но в гостевых спальнях нет ни дорогих ваз, ни старинных портретов… Оставим все, как есть, – заключила Эмили. – Новые спальни для девушек уже готовы?

Она посчитала правильным переселить девушек в другие комнаты – кому захочется ночевать рядом со спальней, где убили их подругу? Должно быть, ни одна из них не сможет уснуть, думая об этом.

Экономка подтвердила, что комнаты уже приготовлены и после обеда девушки смогут занять другие спальни, расположенные в переднем крыле здания, поближе к комнатам, которые занимали леди Боффарт и миссис Рэйвенси.

За обедом Эмили незаметно приглядывалась к молодым гостьям, но так и не смогла понять, есть ли хотя бы у одной из них тайна, которая могла быть связана с убийством Бет. У всех есть свои секреты, даже у совсем юных девушек, это леди Гренвилл знала как из собственного опыта, так и глядя на своих сестер. Ее старшая сестра до замужества любила какого-то юношу, о чем ее семья даже не подозревала, а младшая с девяти лет была влюблена в человека, за которого через десять дней должна выйти замуж!

Увы, все три ученицы миссис Рэйвенси выглядели расстроенными и напуганными. Более всего в глаза бросалась нервозность мисс Кроу. Диана всякий раз вздрагивала, когда лакей подносил к ней то или иное блюдо, и не принимала участия в разговоре.

Леди Боффарт и доктор Вуд старались как-то отвлечь девушек рассказами об Италии, где много лет прожила тетушка Розалин, а доктор бывал несколько раз. Бланш слушала с заметным интересом, опущенные темные ресницы скрывали мелькавшую в ее глазах зависть.

«Мисс Гунтер не из тех, кто желает пробиться в жизни благодаря собственным умениям, скорее она будет искать выгодной партии, – подумала Эмили. – Для чего тогда она приехала в пансион? В ее возрасте уже пора закончить образование. С другой стороны, она, должно быть, понимает, в чем ее слабые места. Ей недостает утонченности манер и мягкости речи, и этому она может научиться у Агнесс. Пожалуй, если ее знания достаточно обширны, она могла бы занять место учительницы в торнвудском пансионе. Я спрошу Агнесс, что она думает о мисс Гунтер как о преемнице несчастной Элис. Боюсь только, она будет излишне строга с ученицами, к такой наставнице никому не захочется прийти с задушевными разговорами».

Доктор Вуд рассказывал какую-то забавную историю из своей практики, и девушки наконец-то начали робко улыбаться. Мисс Клифтон, дочь врача, слушала и кивала головой, словно бы лучше других понимала, о чем идет речь. Скорее всего так оно и было. Полли слегка откинулась на спинку стула, от улыбки на ее пухлых щеках появились ямочки, и Эмили внезапно осознала, как напряжена была девушка прежде.

«Она не так миловидна, как мисс Гунтер, но все же привлекательна. Некоторым джентльменам нравятся такие сдобные, пухленькие девушки. Полли стала бы хорошей супругой для какого-нибудь врача. Жаль, что доктор Сайкс уже помолвлен. Но он охотно примет мисс Клифтон в свою больницу, если ей захочется остаться в Торнвуде. С ее внешностью она будет отличной сиделкой, вызывающей доверие у больных. Жаль, что ее отец довел семью до нищеты, должно быть, она ненавидит пьяниц, если, конечно, она способна на такое чувство, как ненависть. Ее добродушие кажется несколько… искусственным, – размышляла леди Гренвилл, даже не пытаясь делать вид, что ест. – Но вот кто беспокоит меня больше всего, так это мисс Кроу. Может ли быть, что смерть Бет потрясла ее сильнее, чем других учениц, не только потому, что они с Бет дружили? Если Диане что-то известно, почему она ничего не сказала? Агнесс тоже заметила нервозность девочки и обещала поговорить с ней вечером, перед тем как пожелать доброй ночи. Без капель доктора Вуда никто из нас не сможет уснуть сегодня. Как хорошо, что он приехал! Завтра здесь будет Сьюзен, Генри обязательно приедет вместе с ней, и нам придется рассказывать им о трагедии. Они – хорошие друзья и будут рады подбодрить нас, но снова и снова говорить о смерти Бет… Пожалуй, я предоставлю эту обязанность тетушке Розалин. Она не знала девочку так долго, как я, и способна говорить об этой трагедии с большей выдержкой. Мне остается только радоваться, что Дафна и Джордж задерживаются в Брайтоне, вот уж чего бы я сейчас не выдержала, так это бесцеремонных расспросов Даффи, и между нами могла бы случиться ссора».

Дафна Пейтон, подруга Эмили, всего лишь три месяца назад воссоединилась со своим мужем, пытавшимся уладить финансовые дела, занимая небольшой пост в одной из колоний. Джордж отсутствовал больше года, и подруги Даффи беспокоились, как пройдет их встреча. Дафна не была привержена догмату о супружеской верности, и возвращение Джорджа, с которым она часто ссорилась перед его отъездом, не могло стать для нее источником радостей. К большому облегчению Эмили и Джейн, мистер и миссис Пейтон в первое время как будто выглядели вполне счастливыми. Их поместье, как и лондонский дом, сдавалось, и Пейтоны собирались провести лето, разъезжая по своим друзьям, а к осени решить вопрос – возвращаться Джорджу в колонии или же поискать себе место в Лондоне.

Сейчас Дафна и Джордж проживали в Брайтоне вместе с семьей сестры миссис Пейтон, но, как и Соммерсвили, обещали вернуться к свадьбе Кэролайн и Филиппа.

Мысли о подругах отвлекли Эмили, и она едва заметила, что обед закончился. Доктор Вуд и Уильям единогласно решили не оставлять дам, и вся компания перебралась в гостиную. Музицировать было бы кощунством, и на свет были извлечены карты, лото и другие игры, которые позволили бы Гренвиллам и их гостям сосредоточиться на чем-то другом, оставив в покое убийство мисс Флинн.

Увы, все испробованные средства могли помочь лишь ненадолго. Эмили знала, каково это, постоянно мысленно возвращаться к случившемуся, спрашивать себя и тут же обращаться к провидению с теми же вопросами: почему это произошло и почему нельзя проснуться и увидеть, что вокруг царят мир и благоденствие, что недавние ужасы – лишь кошмарный сон, от которого можно избавиться, просто открыв глаза? Конечно, он будет напоминать о себе горьким привкусом во рту, неожиданно изменившимся видом какого-нибудь давно знакомого предмета или даже неясной тенью, едва видимой лишь самым уголком глаза. И все равно, сон останется только сном.

Только, увы, не теперь. Печаль и страх не исчезнут, как бы сильно ни хотел этого каждый из находящихся в гостиной. Остается лишь переживать это время, минута за минутой, час за часом, проигрывая в борьбе с явью, так и не ставшей сном.

Наступила ночь, но ни хозяева, ни гости не спешили расходиться, и миссис Рэйвенси не поглядывала на своих подопечных строгим взглядом, понуждая их отправиться спать. Диана зевала, почти не скрываясь, но не могла заставить себя встать и пойти в свою новую спальню, путь казался ей долгим и опасным. Бланш с рассеянным видом рассматривала обстановку комнаты, то и дело останавливая взгляд на лорде Гренвилле, а Полли держалась поближе к леди Боффарт, рядом с которой чувствовала себя увереннее.

– Что ж, думаю, нам пора отдохнуть. – Доктор Вуд понимал, что леди устали, но ни одна из них не готова взять на себя решение прервать и без того вялую беседу и предложить разойтись.

– Вы правы. – Леди Боффарт благодарно посмотрела на него и встала. – Если мы сегодня измучим себя скорбью, где мы возьмем силы на завтра?

– Вынуждена согласиться с вами, тетушка. – Эмили не без труда выбралась из своего кресла. – Сегодня мы все потрясены и едва соображаем, что говорим и делаем. Назавтра потрясение станет меньше, но придет осознание случившегося, и всем нам потребуется много сил, чтобы сохранять веру в высшую справедливость и поддерживать друг друга.

– Лучше и сказать нельзя. – Агнесс повернулась к девушкам: – Пойдемте, милые мои, я провожу вас в ваши спальни, и помните, теперь я буду совсем рядом с вами. Если кому-то из вас захочется поговорить или поплакать, станет страшно или одиноко – можете в любой момент дня или ночи прийти ко мне.

При этом миссис Рэйвенси посмотрела на Диану, которая внезапно покраснела и смущенно закивала.

«Она смущена, потому что все смотрят на нее, и старшие девушки могут втайне посмеиваться над ее страхами или ей есть что скрывать? Если бы дело было только в смущении! Девочка может быть в опасности и не понимать этого!» Эмили вышла из гостиной вслед за Дианой и миссис Рэйвенси, но они уже направились к лестнице, и она так и не смогла прочесть на лице мисс Кроу ничего более определенного.

Кто-то ведь должен что-то знать! Эта мысль не оставляла леди Гренвилл ни когда она сидела перед зеркалом, а Хетти расчесывала ей волосы, ни позже, когда Эмили готовилась ко сну, ни даже когда она читала вечернюю молитву.

– Не может быть, чтобы одной из девушек или кому-то другому в Торнвуде не было известно что-то о Бет. Девочка вовсе не казалась скрытной, а даже если у нее и были секреты, она поделилась бы ими с Дианой или мисс Вернон. Но первая лишь дрожит и плачет, а вторая уже никогда ни о чем не расскажет. – Леди Гренвилл устроилась поудобнее на подушках, но даже и не помышляла о сне. – Впрочем, почему бы и нет? Одна из них или они обе могли вести дневник, как веду его я, мои подруги и множество других женщин. Все вещи мисс Вернон Агнесс уже отдала родственникам бедняжки, а в том немногом, что было у Бет, уже покопались констебли, и, если дневник и был там, они, без сомнения, унесли его с собой. Надеюсь, если в нем было что-то важное, мы рано или поздно узнаем об этом от Миллза. Придется быть с ним полюбезнее… И все же, что такого могла совершить тринадцатилетняя девочка, чтобы вызвать такую ненависть? Нет, я не верю, что она украла что-то, или распускала сплетни, или сделала что-то еще столь же отвратительное!

Эмили представила Бет с ее доброжелательным любопыством и едва не застонала от горя. Каким злодеем надо быть, чтобы лишить жизни это дитя!

– Нет, я не могу предположить ничего другого. – Часы в холле пробили три, когда леди Гренвилл решила, что пора попробовать заснуть. – Бет удалось выведать чей-то страшный секрет, за это она и поплатилась. Ее погубило любопытство! Оно может погубить и меня, но я не успокоюсь, пока чудовище в человеческом облике не будет найдено и не понесет самую суровую кару из возможных! Так или иначе, если один человек замыслил скрыть какое-то преступление, всегда должен найтись тот, кто сумеет проникнуть в суть коварного плана и разоблачить его! Кэтрин Рис-Джонс пыталась представить убийство мисс Несбитт так, как будто это дело рук грабителя, захотевшего украсть ее ожерелье, а на самом деле это была ее месть брату. И нам удалось добраться до истины…

Тут Эмили внезапно замолчала. До сих пор она тихо говорила сама с собой, тишина комнаты давила на нее, а слова, произнесенные вслух, словно обретали форму, становились туманными образами, которые постепенно выдвигались из тени и рано или поздно должны были показаться ей простыми и ясными. Так все и произошло в ту минуту, когда она вспомнила об украденном ожерелье мисс Несбитт.

– То же самое! Как я не подумала об этом раньше, когда тетушка Розалин говорила об этом! Мы лишь предположили, что последовавшие одна за другой смерти двух девушек, которые жили в одном доме и тесно общались, не могут быть случайными, но очень быстро отмахнулись от этого предположения. Теперь же я как будто знаю наверняка – Элис убил не грабитель, кража сумочки лишь способ представить дело как нападение дерзкого грабителя! На самом деле… Что же случилось на самом деле?

Похоже, ей опять не заснуть. Эмили подумала было выбраться из постели и посидеть у раскрытого окна, чтобы ночная свежесть помогла ей сохранять ясность мысли, но прежде, чем подняться, она заметила на столике у кровати успокоительное средство доктора Вуда.

– Лучше, если я выпью настойку и усну, и тогда завтра смогу снова строить предположения, чем буду пугать гостей своим видом после бессонной ночи. А в том, что они явятся, можно не сомневаться!

Необходимость выполнять обязанности хозяйки Гренвилл-парка и поддерживать Агнесс и девочек, доверившихся ей, заставила Эмили остаться в постели и выпить настойку. Через четверть часа она по собственной воле поддалась зыбкой дремоте, мало-помалу окутавшей ее сознание, а еще через четверть часа леди Гренвилл крепко заснула. Она была не единственной, кто не спал в громадном доме в эту ночь и кого также дожидались капли доктора Вуда.

18

Утром леди Гренвилл разбудила Хетти. Было уже довольно поздно, чтобы открывать дневник, и Эмили решила записать свои мысли позже. Но и в последующие дни у нее не было ни времени, ни сил на это, слишком много было дел, и слишком многим было необходимо ее участие.

Ей пришлось принять в своем доме мистера Флинна и его жену, заплаканную худенькую женщину, – это было меньшее, что она могла сделать для Бет. Они не упрекали ее в том, что в ее доме их дитя встретило свою ужасную смерть, но, глядя на этих разбитых потерей людей, она чувствовала себя виноватой. Останься Бет в Торнвуде – случилось бы то, что случилось? Как помощник викария, мистер Флинн верил в промысел Божий и полагал, что, если ее час наступил, судьба нашла бы Бет, где бы она ни была. Несчастной матери смирение давалось тяжелее, чем ее супругу, и доктор Вуд старался все время быть поблизости из опасений, что с бедной женщиной случится нервический припадок.

Как и предполагала леди Боффарт, в Торнвуде не прекращались пересуды, но вместе с ними в городок пришел и страх. Если уж смерть настигла гостью Гренвилл-парка, то могут ли от неведомой угрозы защититься пекари и лавочники, кузнецы и плотники? В домах сменялись замки, дочерей и молодых служанок не выпускали на улицу одних, а констебли сбились с ног, разыскивая воров и убийц, порожденных болезненным воображением горожан и особенно почтенных горожанок.

Миссис Рэйвенси была благодарна Эмили за то, что она сама и ее ученицы до сих пор оставались в Гренвилл-парке, избежав необходимости погружаться в удушающую атмосферу провинциального городка, взбудораженного ужасной трагедией.

Не так давно вокруг Торнвуда уже бушевали страсти и проливалась кровь, но все же это были трагедии светского общества, далекого от горожан и, по их мнению, заслуживавшего всего, что творили его представители. До сих пор мисс Вернон и Бет, как и все обитательницы пансиона, считались в Торнвуде чужими, теперь же горожане требовали от суперинтендента Миллза раскрыть преступления. Оба убийства очень быстро сложились в один чудовищный умысел, и лишь относительно побуждений негодяя горожане расходились во мнениях. Романтически настроенные особы считали, что мисс Вернон убил ревнивый возлюбленный, и Бет была известна его личность.

Другие полагали, что мисс Вернон была не так уж бедна, как хотела казаться, и прятала где-то дорогие украшения или деньги, полученные, вполне вероятно, неправедным путем. А грабитель, напавший на нее, мог быть ее сообщником, от которого она бежала и пряталась в пансионе под видом скромной учительницы. Должно быть, мисс Флинн что-то знала о прошлом этих людей, и негодяй убил ее, пока она не выдала его, или же пытался узнать у девочки, где мисс Вернон прячет свои сокровища.

Наконец, часть горожан допускала, что мисс Вернон могла стать жертвой грабителя, а убийство Бет совершил сумасшедший, и именно эти люди более всего старались укрепить подступы к своим жилищам и не выходить на улицы без надобности – безумец может выбрать своей жертвой кого угодно.

До Гренвилл-парка все эти домыслы добирались разными путями. Миссис Блэквелл и миссис Пауэлл привозили городские сплетни, казавшиеся им наиболее правдоподобными, причем едва ли не каждый день это была новая история. Викарий Кастлтон, его супруга и старшая дочь считали своим долгом подбодрить миссис Рэйвенси и девушек из пансиона и выразить сочувствие лорду и леди Гренвилл, чей прекрасный дом был осквернен ужасным злодеянием.

Новости приходили и с другой стороны, через Хетти и миссис Даррем. Почтальоны, посыльные, лавочники считали своим долгом под любым предлогом побывать в Гренвилл-парке, расспросить прислугу об обстоятельствах убийства юной леди и, конечно же, высказать свое собственное мнение относительно случившегося.

Против обыкновения Эмили не отмахивалась от любых теорий, какими бы безрассудными они ни казались. Она все еще надеялась уловить в этой мешанине зерно, из которого смог бы прорасти цветок истины. Увы, день проходил за днем, но ни одна из торнвудских историй не казалась ей правдоподобной.

Наступило восемнадцатое августа. Всего через три дня Гренвиллы и леди Боффарт собирались ехать в поместье лорда Уитмена, чтобы присутствовать на венчании Кэролайн и Филиппа Рис-Джонса.

– Я и представить не могла, что поеду на свадьбу своей сестры в таком настроении, – жаловалась Эмили своей подруге.

После недолгой прогулки они с миссис Рэйвенси присели на скамью в аллее. Обе выглядели бледными и усталыми. Агнесс уже получила несколько писем от родителей будущих учениц с отказами отпустить своих дочерей в пансион, в котором случаются убийства. Две девушки из тех, что провели в школе уже несколько месяцев, тоже не собирались возвращаться, несмотря на дешевизну пансиона. Слухи о смерти учительницы и одной из девушек распространились очень быстро, и директриса не винила тех, кто боится доверить ей своих детей. И все же это было очень, очень печально.

Леди Гренвилл не знала, как утешить Агнесс. Страх и недоверие исчезнут, только если раскроется истина, но надеяться на это с каждым днем становилось труднее. Выслушав сетования миссис Рэйвенси, Эмили попыталась, без особого успеха, ободрить подругу, а затем принялась сетовать сама:

– С одной стороны, я рада, что смогу покинуть эту обитель печали хотя бы на несколько дней, отвлечься от наших тревог и опасений. Кэролайн так счастлива, и я должна быть рядом с ней и казаться веселой и довольной, но как я смогу? Зная, что после вернусь сюда и снова буду думать о Бет и вспоминать мисс Вернон!

– Вам придется играть свою роль, и вы с ней справитесь, – уверенно ответила Агнесс. – Скоро приедут ученицы, которые у меня еще остались, и несколько новых девушек. И я буду встречать их с улыбкой и приветливым словом для каждой. Они не повинны в случившемся и заслуживают теплого приема и внимательного отношения. Надо двигаться дальше, вы знаете это не хуже меня.

Леди Гренвилл устыдилась. Порой она забывала, какие невосполнимые потери несет в своем сердце миссис Рэйвенси. Ее муж умер, а вскоре и маленький сын утонул в пруду, но она смогла справиться с горем и найти себя, занялась устройством женской школы в Торнвуде. А теперь дело ее жизни вот-вот разрушится из-за чьего-то дьявольского умысла!

– Вы правы, и я часто корю себя за эту слабость, – созналась Эмили. – Я давно научилась жить со своими горестями, но сколько их еще сможет поместиться в моей душе? Мое тело слабо и болезненно, голова часто болит от беспокойных мыслей, и я чувствую себя бесполезной и одинокой…

Агнесс сжала ее ладонь.

– Не надо думать так, мой дорогой друг! Столь многие любят вас и восхищаются вашей стойкостью! Минуты уныния и печали нередки, но за ними придет просветление, нужно только дождаться его, не поддаваясь соблазну утонуть в своих горестях. Если вы до сих пор справляетесь с ними, значит, вы научились обуздывать их, не позволять им вырываться из отведенного им уголка. И со временем они слабеют, занимают все меньше и меньше места…

– Освобождая уголок для новых, – подхватила леди Гренвилл с невеселым смешком. – Так оно и есть. И на ближайшие дни я повешу на дверь в этот чулан самый большой замок и буду наслаждаться счастьем своей сестры и ее жениха.

«И кислым видом своей матери и леди Пламсбери», – прибавила она про себя.

Обе эти дамы не одобряли выбор Кэролайн, но под нажимом самой девушки, которую поддерживали отец, сестра и брат, леди Уитмен пришлось уступить и согласиться на брак дочери с человеком, чей дядя закончил свои дни в сумасшедшем доме, а сестра потеряла рассудок и совершила два убийства.

Мало всего этого, так Кэролайн еще пригласила на венчание свою тетушку Розалин, рассорившуюся с леди Уитмен много лет назад! Эмили не могла удержаться от злорадства, представляя, как будут злиться ее мать и бабка лорда Гренвилла, когда увидят женщину, в свое время едва не нарушившую их план поженить Луизу и Уильяма. Хорошо, если на свадьбе удастся избежать скандала. В выдержке своей матери леди Гренвилл не сомневалась, а вот от старой леди можно было ожидать гневной вспышки и несдержанных высказываний, которые острая на язык леди Боффарт не оставит без ответных выпадов.

«И как это тетушка до сих пор не изобразила леди Пламсбери в одном из своих романов? – уже не раз думала Эмили. – Ее можно выставить в роли какой-нибудь злодейки, тем более что так оно и есть. Она постаралась разрушить брак Луизы с ее возлюбленным, и, боюсь, на этом ее прегрешения не заканчиваются. Ох, я не должна сейчас думать еще и об этом!»

– Когда вы вернетесь, нас уже не будет в Гренвилл-парке, – говорила Агнесс, не замечая, что подруга едва слушает ее. – Все работы в доме закончены, и миссис Пиркс ждет не дождется нашего возвращения. Нужно еще раз проверить, все ли готово к началу занятий… Признаться, я хочу, чтобы этот день наступил поскорее – как бы ни уютно было в вашем доме, здесь у меня слишком много времени…

– …на грустные мысли. Я знаю, знаю. – Эмили хотела бы не расставаться с миссис Рэйвенси как можно дольше, но понимала, что Агнесс пора заняться своими делами, а ей – своими. Она соскучилась по Лори, мечтала о долгой, обстоятельной беседе с Джейн и легкой болтовне с Дафной и надеялась услышать, наконец, радостную весть о скором появлении первенца в семье Говардов. Этим летом она провела с друзьями слишком мало времени и чувствовала, как ей не хватает чаепитий с давними подругами, которых не могли заменить даже тетушка Розалин и миссис Рэйвенси. Но через несколько дней все вернется в привычный круг, а в дневнике еще несколько страниц заполнятся рассуждениями о нераскрытой тайне, еще одной из тех, что множились вокруг нее в последние два года.

– Этот ветер мне не нравится, он несет с собой холод и непогоду, – заявила Агнесс. – Идемте в дом, миссис Кастлтон обещала заехать сегодня вместе с Джемаймой.

– Миссис Даррем тоже говорила, что впереди нас ждет ненастье, – отозвалась леди Гренвилл. – Надеюсь, в день венчания Кэролайн буря и град не испортят ей настроение!

– Свадьба – это всего лишь один день, за которым последует целая жизнь с ее избранником, – улыбнулась миссис Рэйвенси. – И пусть лучше гром будет грохотать в небе, а не в их доме!

– Я думаю, они не смогут избежать ссор, но они любят друг друга, а перенесенные испытания научили их не придавать значения мелким неприятностям.

С помощью подруги Эмили поднялась со скамьи, и обе дамы неторопливо пошли к дому, стараясь не наступать на немногочисленные пока желтые листья.

Вечером миссис Даррем неожиданно попросила леди Гренвилл уделить ей несколько минут. Эмили уже переоделась в светло-серый пеньюар с вишневыми лентами, и Хетти распустила ее волосы – в такое время визит экономки не предвещал ничего хорошего, и молодая женщина отпустила горничную с чувством тревоги.

– Я вижу, что вы ожидаете от меня дурных известий, – начала миссис Даррем. – И я покривила бы душой, если б сказала, что не принесла их.

– Что ж, я готова услышать все, что вы сочтете нужным мне сообщить, – со вздохом ответила Эмили. – Что бы это ни было, это ведь не еще одна смерть, не так ли?

– Упаси боже, миледи! – Пожилая экономка покачала головой. – По сравнению с тем, что вы сказали, неприятность, о которой я хочу сообщить вам, может показаться сущей мелочью, но я считаю своим долгом рассказывать вам о том, что выбивается из привычного хода вещей.

– Вы поступаете совершенно верно! Прошу вас, расскажите все, что хотели, любая мелочь впоследствии может оказаться чем-то очень значимым. – К беспокойству леди Гренвилл все сильнее примешивалось любопытство.

– Я говорила вам о пропавшей пастушке, фарфоровой статуэтке из комнаты мисс Флинн… – Миссис Даррем не была уверена, что ее молодая госпожа помнит о том разговоре, но не потому, что сомневалась в памяти леди Гренвилл, а потому, что у нее было в последние дни много других забот.

– Позвольте, я угадаю – вы обнаружили осколки пастушки или же пропало что-то еще?

– Увы, верно второе предположение. Сегодня утром одна из служанок сказала, что исчезла позолоченная коробочка для драже, которая стояла на столике в музыкальном салоне. После этого я сочла своим долгом пройтись по комнатам со своей книгой и проверить, на месте ли все те маленькие милые вещицы, которые служат украшением этого дома, но которые со временем перестаешь замечать.

– Я понимаю, о чем вы говорите. – Эмили привыкла ко всем этим статуэткам, вазочкам, шкатулочкам и навряд ли сразу смогла бы вспомнить, сколько их расставлено на столиках, каминных полках и в стеклянных горках по всему дому. – И вы недосчитались еще каких-то безделушек?

Миссис Даррем извлекла из кармана небольшой листочек.

– Мои обязанности и присутствие гостей в доме не позволили мне закончить осмотр сегодня, но я продолжу его в последующие два или три дня. Однако же список пропавших предметов уже состоит из полудюжины названий, и все они достаточно малы для того, чтобы их исчезновение бросалось в глаза.

– Сперва убийство, потом кражи… – Действительно, новость миссис Даррем никак нельзя было назвать хорошей. – Вы думаете, эти преступления могут быть связаны?

Если экономка и удивилась такому вопросу, то не подала вида:

– Нет, я так не думаю. Но, рискуя оскорбить ваших гостей, все же выскажу предположение: одна из юных леди, что живут здесь, – воровка.

– Мне придется согласиться с вами. – Эмили поежилась, мысль была противной, но отмахнуться от нее не было никакой возможности. – Я не могу и не стану подозревать слуг. Тем более что в последние недели мы не наняли ни одного нового человека. Если только кто-то из посыльных или торговцев сумел проникнуть в комнаты, оставшись незамеченным…

– Это совершенно невозможно, – решительно возразила миссис Даррем. – Я прекрасно осознаю, сколько людей влечет в Гренвилл-парк нездоровое любопытство, и слежу за тем, чтобы никто из них не заходил дальше кухни и черной лестницы.

– Тогда мы должны признать – это кто-то из девочек. Бедность порой толкает на отвратительные поступки…

– Я знаю, что все они происходят из семей, которые едва сводят концы с концами, но это не оправдывает воровства в доме, где их приняли как желанных гостей! – Экономка наконец выказала гнев, который ей приходилось сдерживать целый день.

– И снова я соглашусь с вами, миссис Даррем. А еще скажу, что нам придется смириться с утратой этих безделушек – не обыскивать же нам вещи девушек! Виновна лишь одна, но мы оскорбим всех. Через несколько дней миссис Рэйвенси и ее ученицы уедут, и кражи прекратятся.

Пожилая женщина явно была недовольна решением леди Гренвилл закрыть глаза на воровство, но не стала спорить, понимая, что подобное расследование бросит еще одно пятно на пансион миссис Рэйвенси и разрушит дружбу между Эмили и Агнесс.

– А если мне удастся узнать, кто это сделал? – осторожно спросила она. – Пока вы в отъезде, я буду наблюдать за всеми молодыми леди, насколько это позволят мои обязанности…

– Думаю, для всех нас было бы большим облегчением установить истину. Я открыла бы ее миссис Рэйвенси, и девушку под каким-либо предлогом отослали бы домой. Кражи могут продолжиться и в пансионе, и тогда среди учениц начнутся ссоры, школа не сможет стать для них уютным домом…

– Так оно и есть, миледи! Дурная слава и без того укрепилась за пансионом миссис Рэйвенси из-за этих жутких деяний, разговоры о воровстве и вовсе погубят его репутацию.

Леди Гренвилл лишь кивнула. Она слышала, что говорят дамы из попечительского комитета, некоторые уже жалели о том, что приняли такое деятельное участие в устройстве школы.

– Что ж, если вам нечего мне сообщить… – Эмили хотелось поскорее закончить вечерний туалет и лечь в постель, новость миссис Даррем словно увеличила груз усталости, лежавший на ее плечах.

– По правде говоря, это не все. – Экономка не могла не замечать состояние своей госпожи, но считала необходимым выговориться до конца. – Я не случайно пришла к вам в неурочный час. Ваши юные гостьи уже разошлись по своим комнатам и не узнают о нашем разговоре…

– Вы хотите ошеломить меня еще одним неприятным известием? – Леди Гренвилл обреченно отложила щетку для волос, которую уже было взяла в руки.

– Я не знаю, насколько то, что я услышала сегодня, важно для расследования преступления, которое ведет суперинтендент Миллз, может, он и посмеялся бы надо мной, но я знаю, что вы выслушаете меня и сможете решить, стоит ли говорить ему…

– Если это касается убийства мисс Флинн, я незамедлительно выслушаю вас! – Неужели она сейчас услышит долгожданную подсказку? После бесконечной череды пересудов и нелепых домыслов Эмили боялась верить в это.

– Сегодня утром я проходила через оранжерею, посмотреть, нельзя ли сорвать несколько апельсинов для крема, и услышала, как три юные леди ссорятся. Вы ведь не станете думать обо мне дурно, если я скажу, что остановилась и немного послушала их разговор. – Миссис Даррем не спрашивала, она была уверена, что леди Гренвилл не осудит ее.

Эмили нетерпеливо отмахнулась – сейчас не время для этикета!

– Так вот, мисс Кроу была чем-то расстроена и говорила что-то вроде: «Говорю же вам, это она! Она!»

– Она? – переспросила леди Гренвилл. – Кого Диана имела в виду? Вы услышали что-то еще?

– Мисс Клифтон что-то возразила, но я не расслышала, а мисс Гунтер сказала на это: «Сколько можно повторять тебе одно и то же, глупышка! Гвен подшутила над всеми нами, ты же видела ее письмо!» – Экономка старалась передать интонации, с которыми девушки говорили, и Эмили словно воочию увидела Бланш, насмешливо глядящую на бедную запуганную Диану.

– Это все? – с сожалением спросила леди Гренвилл. – Они заметили вас?

– Не сразу, они успели обменяться еще несколькими фразами. Мисс Гунтер прибавила еще, что только маленькие девочки, такие как мисс Диана или мисс Флинн, могли поверить в эту чепуху, а она сама, мисс Полли и некие Мэри и Флора сразу догадались, что это проделки Гвен. На что мисс Кроу тут же возразила: «Мэри и Фло не вернутся в пансион в сентябре, как ты думаешь, почему? Они тоже считают, что это она сделала! И это повторится!» Тогда мисс Клифтон попыталась убедить мисс Кроу, что не сами девушки, а их родители решили больше не отпускать их в Торнвуд из-за разговоров о нападениях на молодых леди, но мисс Кроу настаивала на своем. Она, кажется, готова была впасть в истерику, голос ее срывался, в нем послышались слезы, и мисс Гунтер велела ей прекратить свои стенания, а мисс Клифтон заметила, что им не нужно снова и снова говорить об одном и том же, ведь их может подслушать кто-то чужой. Тут она принялась оглядываться и, наверно, заметила меня, так как вдруг испуганно ахнула. Я сделала вид, будто только что вошла в оранжерею с корзинкой для апельсинов и попросила мисс помочь мне.

– Должно быть, они были очень взволнованы? – Эмили и сама выглядела возбужденной – разговор трех девушек показался ей важным, хотя она и не поняла, о чем, вернее, о ком они говорили. Кто же такая эта «она»?

– Очень взволнованы, миледи. Младшая, мисс Кроу, тут же убежала со слезами на глазах. Мисс Гунтер извинилась, сославшись на расстроенные нервы своей подруги, и ушла вслед за ней. А мисс Клифтон, хоть и смотрела испуганно, осталась и помогла мне собирать плоды. Я не знаю, поняла ли она, что я подслушивала их странную беседу.

Леди Гренвилл не сомневалась, что самообладание экономки не подвело ее и она сыграла свою роль более чем убедительно. Но насколько догадливы ученицы миссис Рэйвенси?

– Как вы думаете, миледи, они говорили об убийце мисс Флинн?

– Вполне возможно. Мы не можем быть в этом уверены, но то, что они скрывают какой-то секрет, не подлежит сомнению. Как и то, что они откажутся от своих слов, если мы попробуем расспросить их.

– Вы полагаете, они не сознаются? – по неодобрительному тону экономки можно было догадаться, что ей все меньше и меньше нравятся юные гостьи леди Гренвилл.

– Если бы они хотели поделиться этим секретом, они бы уже давно рассказали о нем миссис Рэйвенси. И у них было время договориться и сочинить какую-нибудь историю на случай разоблачения. Если бы мы застали одну из них врасплох сразу после того, как вы увидели их в оранжерее…

– После того как я принесла апельсины на кухню, я почти сразу забыла о болтовне этих девушек, обескураженная новостью о пропаже коробочки для драже. Затем мне пришлось заняться другими делами, и лишь недавно я вспомнила об этой утренней перепалке… – Миссис Даррем словно бы оправдывалась за свое бездействие, и Эмили поторопилась убедить ее, что все было сделано так, как нужно.

– Я знаю девушку, о которой они говорили, Гвендолен. Она известна в школе своими проделками и могла подшутить над подругами, но почему ее шутка так беспокоит Диану? Если бы только мисс Кроу пришла поговорить с Агнесс, пусть даже втайне от старших! Почему же она не поделится своими страхами, ей сразу стало бы легче! Тем более если речь идет о безобидной шутке, как утверждают мисс Гунтер и мисс Клифтон!

– Они могли запугать мисс Кроу, – резонно заметила миссис Даррем. – Эта девушка моложе других и была очень дружна с мисс Флинн. Ей тяжелее всего оправиться после смерти подруги, и мисс Гунтер может воспользоваться слабостью бедняжки и управлять ею. Так вы думаете, стоит пересказать подробности их разговора суперинтенденту Миллзу?

– Я бы не стала этого делать, – честно призналась леди Гренвилл. – Он немедленно примется расспрашивать их, желая угрозами и запугиваниями добиться какого-нибудь признания. Прежде надо попытаться узнать, о чем они говорили. Я скажу Агнесс, что, по моему мнению, мисс Кроу есть что скрывать. Она сумеет найти предлог для откровенной беседы, и, я надеюсь, Диана поделится тем, что лежит у нее на сердце. А до тех пор надо присматривать за всеми девушками, я никак не могу избавиться от мысли, что им всем или хотя бы одной из них угрожает неведомый злодей. Я знаю, что они частенько прогуливаются в Торнвуд, забирают на почте письма, заходят к Кастлтонам, рассматривают товары в модной лавке… Нужно устроить так, чтобы их обязательно кто-то сопровождал, даже если они будут отказываться.

– Ваша тетушка уже предлагала приставить к ним слугу, но юные леди считают, что им ничего не угрожает, если они выходят вдвоем или втроем. Я же полностью разделяю ваши опасения: что стоит негодяю с ножом одолеть нескольких слабых девушек?

– Я поговорю с миссис Рэйвенси. Пока мы будем гостить у моей матери, они останутся в Гренвилл-парке, но Агнесс хочет уехать до того, как мы вернемся, ей кажется, что их визит обременителен для нас…

Миссис Даррем была того же мнения, но деликатно промолчала.

– Думаю, я сумею уговорить ее остаться до самого последнего дня лета, когда приедут сразу несколько девушек и в пансионе вновь будет оживленно. И лорд Гренвилл позволит одному из наших лакеев ночевать в доме на Кинг-стрит до тех пор, пока… – Эмили замолчала.

Пока Миллз не раскроет преступление? А если этого никогда не случится? Но пока она не будет об этом думать. Нужно, чтобы Агнесс и девочки могли спать спокойно в своем новом доме, а там посмотрим…

Экономка одобрила это намерение и пожелала госпоже доброй ночи – на этом ее истории, слава богу, закончились.

Через несколько минут вернулась Хетти, закончить свою работу, а еще через четверть часа леди Гренвилл осталась одна. Когда ей было о чем поразмышлять перед сном, молитвы Эмили были весьма краткими, но она не испытывала чувства вины. Если Господь видит ее старания выяснить правду и воздать виновному по справедливости, он не осудит ее за небрежение. А если Бога не существует, как нынче утверждают некоторые научные умы, то и вовсе не о чем печалиться. Леди Гренвилл и сама не знала, хотела бы она существования высшей силы, будь у нее возможность выбирать, но держала свои мысли при себе. Они могли шокировать не только ее родителей и знакомых, но даже рассудительную Джейн и образованного, просвещенного джентльмена, каким себя считал лорд Гренвилл.

Услышанное от миссис Даррем внесло разнообразие в ее ежевечерние рассуждения. Последние два или три дня Эмили чувствовала, что смертельно устала снова и снова думать об одном и том же – как и где отыскать кончик нити, которая приведет к убийце Бет, а возможно, и мисс Вернон.

Сегодня же вопросы, которые она формулировала так и этак, словно пытаясь найти скрытый ответ в самом вопросе, обрели более явственную, конкретную форму.

– Кто из девушек крадет дорогие безделушки в Гренвилл-парке? И кто эта «она», которой так боится Диана? – Эмили чувствовала, что должна найти ответы, и поскорее. Пожалуй, на первый вопрос ответ у нее появился сразу же после того, как экономка рассказала о кражах. В том, что воровкой может быть Бланш Гунтер, леди Гренвилл была почти уверена. Почти, потому что после множества совершенных ошибок она дала себе слово быть осторожнее в суждениях.

Без доказательств обвинить мисс Гунтер невозможно, но Эмили давно подмечала в глазах Бланш зависть, когда девушка смотрела на роскошные платья и драгоценности дам, проживающих в поместьях вокруг Торнвуда. Леди Гренвилл хорошо помнила, как девушка смотрела на изумруды миссис Блэквелл в тот день, когда первые ученицы пансиона сопровождали миссис Рэйвенси на благотворительную рождественскую ярмарку.

– Что она делает со всеми этими шкатулочками и статуэтками? – Эмили вспомнила список, составленный экономкой. – Оставить их себе она не может, значит, она должна как-то избавиться от них, скорее всего продать, чтобы иметь возможность потратить деньги на новую шляпку или перчатки. Как жаль, мисс Гунтер, стремление стать богаче пересилило вашу честность… Может быть, стоило бы обыскать спальню Бланш, чтобы найти украденное? Но девушка хитра и может заявить, что нечистая на руку служанка нарочно подбросила ей похищенную безделушку – это весьма популярный сюжет в романах, и Бланш наверняка сумеет отговориться. Нет, поймать ее можно только за руку! Надо ли мне сказать миссис Даррем, чтобы пристальнее следила именно за этой девушкой? Или я ошибаюсь, и воровка – Диана? Или Полли? А если они все трое сговорились? А Бет знала о вероломстве своих подруг, решивших обокрасть дом, в котором их приняли со всей добротой и заботой? Боже, я, кажется, вот-вот приду к мысли, что бедняжку убил кто-то из учениц пансиона!

Получается, кражи и убийство могут быть звеньями одной цепочки, за которую ухитрилась потянуть миссис Даррем! Выходит, суперинтендент Миллз должен знать и о воровстве в Гренвилл-парке, и о разговоре девушек?

– Нет, я не могу представить себе, что кто-то из этих трех девушек – убийца! Ни одна из них не напоминает мне Кэтрин Рис-Джонс. – Эмили мысленно отмахнулась от ужасной сцены, развернувшейся в доме Рис-Джонсов в тот день, когда преступления Кэтрин были разоблачены. – Я допускаю, что бедность и связанные с ней унижения могли подтолкнуть одну из них к воровству, но чтобы убить, надо быть злодеем или безумцем! Пока я ничего не скажу ни Миллзу, ни кому-либо другому. Да мне и вовсе пора прекратить думать обо всех этих ужасах, иначе я не смогу радоваться счастью Кэролайн и Филиппа!

Только мысль о том, что скоро она увидит радостные лица сестры и ее жениха, позволяла Эмили засыпать каждую ночь, порой так поздно, что до пробуждения прислуги оставались даже не часы, а минуты. Вот и сейчас леди Гренвилл убаюкивала себя воображаемыми картинами скорой свадьбы до тех пор, пока эти картины не сменились другими, посылаемыми ей из другого мира, призрачного мира сновидений.

Казалось бы, неприятностям пора было покинуть Гренвилл-парк и найти себе другое пристанище, но кто-то свыше решил иначе. Накануне отъезда в поместье лорда Уитмена заболел лорд Гренвилл. Эмили два часа проплакала от обиды на судьбу и злости на Уильяма, который будто нарочно простыл именно тогда, когда от него требовалось исполнение светских обязанностей.

Как и предрекала миссис Даррем, погода испортилась, косые полосы дождя, сносимые ветром, на два дня заперли обитателей Гренвилл-парка в комнатах. На третий день дождь прекратился, хотя тучи никуда и не делись, и лорд Гренвилл собрался проехать с управляющим на одну из ферм, поздравить арендатора с рождением сына.

– Тебе обязательно нужно ехать сегодня? – недовольно спросила Эмили, когда за завтраком муж сообщил ей о своих намерениях. – Эти тучи словно прогибаются под тяжестью скопившейся в них воды, и через час или два вся эта вода потечет тебе за воротник!

– Я уже откладывал эту поездку дважды, – с раздражением отозвался Уильям. – Тебе известно, как я дорожу добрыми отношениями со своими фермерами…

– Ты мог бы поехать через неделю, когда мы вернемся. – Леди Гренвилл уже знала, что проиграла: при других леди лорд Гренвилл не позволит себе уступить просьбам жены.

– Я должен поехать и одарить родителей и младенца, – решительно заявил джентльмен. – После полудня я уже буду дома!

Леди Боффарт выразительно посмотрела на племянницу, но Эмили и сама понимала – спорить с Уильямом бесполезно. Он становился все более раздражительным по мере приближения венчания Кэролайн – с некоторых пор лорд Гренвилл не любил свадьбы.

Словом, Уильям поступил так, как требовало его мужское самолюбие, и отлично прокатился верхом под потоками не заставившего долго себя ждать дождя. Уже перед обедом упрямца охватила лихорадка, в носу захлюпало, а в горле как будто скребся какой-то маленький зверек, пытающийся выбраться наружу при помощи острых когтей.

Когда камердинер лорда Гренвилла сообщил его супруге, что его господин не выйдет к обеду, так как чувствует себя недостаточно хорошо, Эмили нервно рассмеялась, но смех вскоре сменили злые слезы. Леди Боффарт немедленно послала экипаж за доктором Вудом, который вынес свой вердикт – жизнь Уильяма вне опасности, но ему лучше оставаться в постели и не пугать своим видом гостей на свадьбе Кэролайн.

– Он сделал это мне назло! – возмущалась леди Гренвилл, нервно бродя по гостиной, причиняя больной ноге ненужные страдания. – Я знала, что он не хочет ехать в дом моего отца, но не думала, что он найдет повод избежать поездки!

– Прекрати, дорогая, твой муж не из тех, кто любит понежиться в кровати, притворяясь больным и изводя домочадцев своими капризами. – Леди Боффарт понимала досаду племянницы, но ничуть не расстраивалась из-за того, что чересчур серьезная физиономия лорда Гренвилла не будет маячить среди улыбающихся гостей.

К вечеру Эмили немного успокоилась, но злость не прошла, и она не сочла необходимым сидеть у постели супруга, подавать ему платки или читать газету, как подобает заботливой жене. И все же она тревожилась из-за его здоровья.

– Хорошо, что Агнесс останется здесь! Я уговорила ее задержаться до нашего возвращения, – сказала она тетушке. – Уильям всегда приветлив с миссис Рэйвенси и будет рад ее обществу, а она сможет присмотреть за ним и уговорить его принять лекарство, если он станет упрямиться. Думаю, из нее вышла бы прекрасная сиделка!

Леди Боффарт лишь хмыкнула и покосилась на Эмили, но ничего не сказала. Да и о чем тут говорить?

19

«Я до сих пор не могу поверить в этот подарок судьбы! Леди Гренвилл и ее тетушка уехали из Гренвилл-парка, а лорд Гренвилл остался дома! Как же я благодарна небесам за его простуду!

Все последние недели я медленно, но неуклонно приближалась к своей цели и все же не надеялась, что смогу продвинуться очень уж далеко. Единственным недостатком моего плана мне видится его неспешность, но я уже столько ждала то одного, то другого… кажется, вся моя жизнь в последние годы состоит из одного только ожидания. Подожду я и теперь, ошибка может стоить мне очень дорого!

И все же как не радоваться этой приятной неожиданности, которая сэкономит мне один или два месяца! Конечно, было бы лучше, если бы в доме больше никого не было, но другие гостьи не смогут мне помешать. Остается еще вездесущая экономка, вот уж поистине настоящий страж этого дома! Порой мне кажется, что она следит за мной, будто что-то подозревает, но я тут же успокаиваю себя тем, что это просто невозможно. Навряд ли миссис Даррем умеет читать мысли. Иначе меня ждала бы участь нашей Бет!»

Владелица дневника улыбнулась, вообразив себе, как убегает по коридору Гренвилл-парка от разъяренной экономки, вооруженной кинжалом или более прозаичным кухонным ножом. Ну нет. Как бы прозорлива ни была миссис Даррем, она ни о чем не догадается, пока не будет слишком поздно. А теперь надо спрятать дневник и отнести лорду Гренвиллу поднос с чаем и свежими булочками.

20

– Джейн! – Леди Гренвилл торопливо спустилась по лестнице в холл, позабыв о дорожной тряске, измучившей ее, и бросилась на шею подруге. – Как я рада видеть тебя, ты даже и представить себе не можешь!

– Отчего же? – улыбнулась мисс Соммерсвиль. – Я рада не меньше, чем ты, можешь мне поверить!

– Меня ты тоже рада видеть, не так ли? – Ричард Соммерсвиль, презрев условности, обнял леди Гренвилл и расцеловал ее бледные щечки.

– Ричард! Ну, конечно! – Леди Гренвилл с удовольствием отметила, что Соммерсвиль не выглядит понурым и несчастным, каким был несколько месяцев назад. – Ты знаешь, что Уильям умудрился простудиться именно вчера, как будто не мог подождать несколько дней?!

– Я слышал, как доктор Вуд говорил об этом, он с Говардами приехал час назад. – Ричард предложил Эмили руку, и они вместе направились в большую гостиную, где собирались гости, которые должны были провести в доме лорда Уитмена несколько дней. – Простуда не выбирает, когда ей подкрасться, тебе лучше смириться с этим, а мы чудесно повеселимся и без твоего мужа. Такому буке не место на свадьбе!

– Зато он мог выбрать время и не выезжать в ливень! – Слова Ричарда утешили молодую женщину лишь отчасти.

– Полно брюзжать, Эмили! – Джейн шла вслед за братом и подругой. – Оставь это занятие леди Пламсбери!

– Она уже приехала? Я сразу поднялась к Лори и никого еще не видела, кроме отца и матери. – Леди Гренвилл живо обернулась. – А Даффи?

– Дафна и Джордж, должно быть, появятся к обеду. Леди Пламсбери уже здесь, кажется, отдыхает после поездки в своей комнате. Кэролайн и Филипп ждут в гостиной, а с ними Сьюзен и Генри.

Ричард распахнул двери, и почти сразу послышался радостный возглас младшей дочери лорда Уитмена.

– Эмили! Наконец-то! – Кэролайн кинулась обнимать сестру со всем пылом юности и переливавшегося через край счастья, а ее жених с улыбкой дожидался возможности поприветствовать свою спасительницу – если бы не усилия леди Гренвилл, его жизнь сложилась бы иначе…

Через четверть часа, когда большая компания уселась за чайный стол, Эмили шепнула Джейн:

– Глядя на Кэролайн, я и сама чувствую себя счастливой. Мне кажется, что последние недели я словно не жила, не дышала и не могла думать ни о чем другом…

– Мы поговорим обо всем, что случилось с тобой за последние недели, после того, как закончатся свадебные торжества, – прервала ее мисс Соммерсвиль. – Твоя мать строго наказывает всем приезжающим не расспрашивать тебя об убийстве в Гренвилл-парке и не говорить о всяких ужасных вещах, пока Кэролайн и Филипп не станут супругами.

– Пожалуй, я благодарна ей за это, но ведь меня все равно будут спрашивать, каждому захочется узнать подробности, чтобы потом, по возвращении домой, было о чем поболтать с соседями.

– Мы с Ричардом будем оберегать тебя, да и твоя тетушка способна отвадить излишне любопытную даму или джентльмена. Как и леди Пламсбери, – Джейн покосилась на леди Боффарт, а затем на бабушку лорда Гренвилла, восседавшую за столом в окружении столь же пожилых, но не столь внушительно выглядевших матрон из числа дальних родственников Уитменов. – Ты слышала, что Эвелин Меллотт помолвлена? Надеюсь, она не испортит венчание Кэролайн своим кислым видом.

Мисс Меллотт была кузиной Филиппа Рис-Джонса и остро переживала из-за того, что оказалась связана родственными узами с семьей убийц. Дурная слава, сопровождавшая Рис-Джонсов, бросила тень и на Меллоттов, вследствие чего Эвелин лишилась поклонников. После того как стало известно о том, что Филипп Рис-Джонс женится на дочери лорда Уитмена, к Меллоттам в свете стали вновь относиться благосклонно, и, похоже, мисс Меллотт наконец-то нашла себе жениха.

– Кэролайн писала, что за мисс Меллотт ухаживает какой-то джентльмен, но она не знала подробностей – миссис Меллотт почти не общается с племянником, а Эвелин и вовсе не замечает кузена, даже если находится с ним в одной комнате.

– Тем не менее это не помешает им приехать на свадьбу! С их связями другой возможности оказаться в подобном обществе не представится очень долго, – съязвила Джейн. – На месте Филиппа и Кэролайн я бы не стала приглашать Меллоттов, да и сама не поехала бы на свадьбу Эвелин.

– Я не поеду, даже если она пригласит меня. – Эмили не выносила склочную, завистливую Эвелин.

– Уверена, у нее хватит наглости прислать приглашения всем, кто имеет вес в обществе. Учитывая мою репутацию, я могу не опасаться получить приглашение. – Мисс Соммерсвиль не собиралась переживать из-за того, что Меллотты сочтут ее репутацию погубленной из-за известия о незаконном происхождении.

– Из твоих писем мне показалось, что в Брайтоне ты обзавелась поклонником. – Эмили решила, что довольно уже говорить об Эвелин Меллотт, когда можно обсудить то, что касалось их самих.

– Позволь, я пока не буду рассказывать тебе обо всем. – Неужели Джейн смутилась? – Ты знаешь, сколько раз я уже рассматривала того или иного джентльмена в качестве жениха, но это так ни к чему и не привело…

– Я готова ждать, сколько захочешь, если потом ты порадуешь меня благоприятной новостью! – Эмили понимала, что должна умерить свое любопытство, но оно проистекало только из желания видеть подругу счастливой.

– Пока я могу лишь сказать, что один джентльмен довольно часто виделся с нами в Брайтоне. Он происходит из небогатой семьи и сумел сам заработать состояние на торговле на континенте. Конечно, мой отец относится к таким людям с уважением и был приветлив с ним…

– А тебе он приглянулся? – осторожно спросила леди Гренвилл. – Его манеры, образование…

– О, с этим все в полном порядке. Когда-то он собирался избрать духовную стезю, и это наложило свой отпечаток на его внешность и поведение. Он выгодно отличается от тех грубоватых торговцев, которых прежде представлял мне отец. – Щеки Джейн чуть порозовели.

– Я рада это слышать! И он наверняка увлечен тобой! – Эмили улыбнулась, не обращая внимания на недовольный взгляд леди Пламсбери – уж не думает ли старуха, что леди Гренвилл должна была остаться дома и ухаживать за своим больным мужем, когда единственная ее сестра выходит замуж?!

– Вот об этом я ничего не могу тебе сообщить. – В голосе Джейн только хорошо знавшие ее люди могли заметить волнение. – В октябре мы поедем на север, погостить у старого друга отца. Эдмунд тоже приглашен. Если он приедет…

Мисс Соммерсвиль не стала продолжать, подруга и без того поняла ее. Если джентльмен заинтересован в продолжении знакомства, он будет рад возможности поселиться под одной крышей с молодой леди, часто видеться с ней и лучше узнать ее и свои чувства. Если же это был лишь мимолетный курортный флирт, этот Эдмунд не появится больше там, где будет Джейн.

– Сьюзен все еще не… – мисс Соммерсвиль решила перевести разговор на другой волнующий подруг вопрос.

– Она ничего не говорила. – Леди Гренвилл посмотрела на миссис Говард, которая о чем-то перешептывалась с Кэролайн. – Если до конца года ничего не изменится, боюсь, она начнет хандрить.

– Доктор Вуд считает, что тревожиться еще рано. У многих супружеских пар дети появляются на свет после нескольких лет брака…

– А порой и не появляются вовсе.

Джейн вздохнула. Ну как ей убедить подругу, что пора что-то изменить в ее отношениях с лордом Гренвиллом? Если он не желает понимать намеков, нужно поговорить с ним прямо! «Пожалуй, надо поговорить с леди Боффарт, – решила мисс Соммерсвиль. – Она тоже переживает из-за того, что Эмили несчастна в браке, и со своей прямолинейностью способна высказать Уильяму все, что думает о его роли вечного страдальца. Она бы уже давно призвала к его совести и здравому смыслу, если уж он оберегает ото всех свою душу, но Эмили запретила ей. И напрасно! Моя бедная подруга всегда так старается помочь своим друзьям разрешить их затруднения, но сама уже давно нуждается в помощи! Так не пора ли помочь ей, даже против ее воли?»

– Как Лори, должно быть, очень вырос за лето? – вслух спросила Джейн, знавшая, что разговор о маленьком лорде сразу же отвлечет ее подругу от всего остального.

– О, он очень высок для своего возраста! – Эмили улыбнулась, ее взгляд потеплел, пусть грусть и не исчезла из него вовсе. – Матушка сказала, что он вел себя, как подобает, несмотря на то, что предсвадебная суета будоражит его, как и всех остальных. Единственная его шалость за все эти дни заключалась в том, что он каким-то образом ухитрился отодвинуть кровать в своей комнате и оторвал большой кусок обоев.

– Представляю, как рассердилась леди Уитмен! – Мисс Соммерсвиль знала, что мать Эмили была самой любящей бабушкой, какую можно вообразить, но ее неизменная строгость к своим домочадцам с рождением внука никуда не исчезла. – Он объяснил, зачем сделал это?

– Я не успела поговорить с ним подольше, только поцеловала и сразу спустилась вниз, встретиться с тобой и Ричардом. Матушка сказала, что он оправдывался поисками каких-то сокровищ. Позже я поднимусь пожелать ему доброй ночи и расспрошу его об этих сокровищах.

– Все мальчишки мечтают о кладах и пещерах, полных золота. Ричард в детстве устроил подкоп под старой часовней, пытался отыскать потайной ход. Не ругай мальчика, Эмили, он быстро взрослеет, и скоро его будут интересовать совсем другие вещи…

– Я не собираюсь его ругать. – Эмили вновь погрустнела. – Ах, Джейн, он и правда так быстро растет! Скоро Уильям заговорит о том, чтобы отдать его в школу. Не представляю, как я расстанусь с ним!

– Ну, у тебя еще есть два или три года, не думай об этом сейчас. Ты же понимаешь, что будущий лорд Гренвилл не может удовольствоваться домашним образованием!

– Понимаю, но с его отъездом из моего дома уйдет любовь…

– Может быть, отъезд Лоренса побудит тебя искать другую любовь? – лукаво спросила Джейн.

– Может быть… – Эмили ответила тем же тоном и потянулась к третьему пирожному – испытанному ею средству от тревог и печалей.

Вечером, когда остались позади и встреча с Дафной и Джорджем, усталыми и недовольными друг другом, и разговоры с любопытными кузенами и кузинами Уитменов, Эмили снова поднялась к своему племяннику. Лори уже был в постели, но не спал – тетушка обещала зайти к нему, и мальчик терпеливо ждал, хотя его гувернантка уже дважды просила его закрыть глаза и постараться заснуть. «Скорее всего, леди Гренвилл занята разговорами с другими гостями и зайдет к нему завтра», – утверждала мисс Роули.

При виде Эмили Лоренс бросил на гувернантку торжествующий взгляд, и леди Гренвилл с улыбкой предложила мисс Роули идти спать, она сама почитает мальчику перед сном.

– А теперь, мой лорд, расскажите-ка мне, с чего вам вдруг вздумалось отрывать эти красивые обои? – поинтересовалась Эмили, стоило им с Лори остаться вдвоем. – Ваша бабушка приказала заново оклеить для вас эту комнату лишь минувшей весной и, должно быть, ужасно сердится из-за того, что вы так пренебрежительно отнеслись к ее заботе о вашем удобстве.

– Бабушка сказала, что я неблагодарный, дурно воспитанный мальчишка. – Незаметно было, чтобы эти нелестные эпитеты хоть сколько-нибудь расстроили Лоренса.

– Боюсь, отчасти мне придется с ней согласиться. – Эмили не любила ругать своего любимца, но не оставляла без внимания серьезные проступки. – Может быть, ты объяснишь мне, с чего тебе вдруг захотелось искать клад за обоями, а не выкопать, например, яму в саду, под корнями старого дуба?

Она тут же подумала, что не стоило этого говорить. Если завтра Лори появится в церкви в своем праздничном костюмчике, перепачканном землей, леди Уитмен не простит дочери такого позора. К ее радости, мальчик не воспринял эти слова как совет.

– Потому что клад можно найти где угодно! – Лори внезапно перешел на шепот: – Бет, то есть мисс Флинн, рассказала мне, как она и еще одна леди из их школы нашли тайник в стене, под обоями!

– Мисс Флинн рассказала тебе, что нашла сокровища? – Эмили едва не потеряла дар речи.

– Ну, это было не совсем сокровище, но тайник все же был, – признался мальчик с некоторым сожалением в голосе.

– Так что же это было? – Она с трудом скрывала от ребенка охватившее ее волнение.

– В той комнате, где они нашли тайник, прежде жила одна старая леди, – невыносимо медленно начал рассказывать Лоренс. – Когда она умерла, там поселилась эта леди из школы. Она заметила, что в одном углу, где раньше стояла кровать, обои другого цвета. Тогда она оторвала их и нашла тайник! Жаль, там не было настоящих сокровищ, лишь книга, где были собраны какие-то советы, как приготовить вкусную еду, или что-то вроде того, но это все равно так интересно! Бет говорила, что это было настоящее приключение!

– И ты решил, что за кроватью в твоей детской тоже что-то спрятано, – почти не думая, что говорит, ответила леди Гренвилл.

– Я отодвинул кровать, это было очень трудно, она такая тяжелая! – пожаловался юный лорд. – И обои в самом деле были другого цвета! Правда, мисс Роули сказала, это потому, что на них не падало солнце, но я ей не поверил…

– Она права, – все еще погруженная в свои мысли, вяло сказала Эмили. – А где теперь эта книга с рецептами, Бет тебе не сказала?

– Она отнесла ее в аптеку мистера Чемберса, ведь та старая леди была его сестрой, – объяснил Лоренс, довольный тем, что мачеха, похоже, не собирается ругать его за оторванные обои.

– Мисс Флинн и ее учительница, которая нашла книгу, прочли её?

– Я не запомнил, что она говорила. Но ты ведь можешь спросить ее, когда мы вернемся домой! – Когда Лоренса внезапно отправили к бабушке Уитмен, никто не рассказал ему о причине поездки, и мальчик до сих пор не знал, что Бет умерла.

– Да-да, ты прав… – Эмили погладила Лори по волосам, поцеловала и укрыла одеялом хрупкие плечи мальчика. – А теперь тебе надо заснуть. Мы не будем сегодня читать. Завтра твоя тетушка Кэролайн выходит замуж, и мы все должны выглядеть отдохнувшими. Она рассердится, если мы будем зевать или заснем прямо в церкви.

Будущий лорд Гренвилл захихикал, очевидно, представляя себе, как целая скамья родственников Кэролайн дружно захрапит во время проведения свадебного обряда. Эмили погрозила ему пальцем, и мальчик послушно закрыл глаза. Ему хотелось заснуть, чтобы поскорее наступило завтра, и он сможет увидеть тетю Кэролайн в свадебном платье – все в доме только и говорили о том, что она будет красива, как настоящая фея.

Эмили еще несколько минут посидела у его кровати, затем погасила лампу, оставив гореть ночник и, тихонько ступая, вышла в коридор. Она добралась до своей спальни, ни на минуту не переставая думать о том, что услышала от Лори.

Неужели удалось наконец поймать кончик нити, которая проведет ее через страшный лабиринт чьего-то замысла и позволит увидеть истину? И принес ей эту нить восьмилетний мальчик!

– Правду ли сказала Бет? Что это была за книга, которую они нашли с мисс Вернон? – Предстоящее венчание Кэролайн снова отошло на задний план, Эмили, еще недавно уговаривавшая Лори отдохнуть перед завтрашним торжеством, теперь сама сидела в постели и лихорадочно размышляла, боясь потерять эту драгоценую нить. – Девочка могла солгать Лори, чтобы избежать возможного разоблачения, но само приключение, должно быть, так понравилось ей, что она не могла удержаться и поделилась с ребенком, который не стал бы высмеивать ее, как старшие подруги. А если они нашли что-то другое, скажем, драгоценности, которые миссис Чемберс украла в доме Расселов? И об этом узнал мистер Рассел?

Опять в ее мыслях появился мистер Рассел!

– Он вызывает такую неприязнь, что я готова приписать ему любые злодеяния, – сказала она себе спустя некоторое время. – Нужно сперва выяснить все про находку мисс Вернон и Бет, может быть, миссис Чемберс хранила в этой книге свои собственные мрачные тайны, никак не связанные с домом, где она провела столько лет. Тогда я должна подумать о мистере Чемберсе! Увидев книгу в руках мисс Вернон или Бет, он мог испугаться, что секреты его семьи станут известными всему Торнвуду!

Низенький, круглый и хитроватый старый аптекарь вовсе не выглядел злодеем, но ведь и преступники носят на глазу черную повязку и прячут под плащом кинжал только в детских сказках.

– Как только вернусь домой, расскажу все Джейн и Ричарду. Мы можем вместе поехать к Чемберсу и поговорить с ним о тайнике его сестры. Если он будет вести себя странно, отпираться или хитрить, придется позвать на помощь суперинтендента Миллза. Неужели этот новый дом для пансиона принес несчастье его обитательницам? Хоть бы снова не случилось беды!

Где-то в доме начали бить часы, и Эмили опомнилась.

– Скоро утро, а я опять не сплю! – Чувство вины охватило ее. – Мало того, что явилась на свадьбу без своего супруга, так еще не хватало выглядеть бледной и сонной! Как я могла быть такой легкомысленной! Бедная девочка не должна стыдиться собственной сестры! Нужно немедленно заснуть, а утром попросить Хетти нарумянить лицо, чтобы казаться свежее.

Эмили знала, что хаотично кружащиеся в голове мысли не дадут ей заснуть, но на этот случай у нее было снотворное доктора Вуда.

– Вот так-то лучше, – сказала она себе, почувствовав, что сонное оцепенение охватывает ее. – Мне надо продержаться эти несколько дней ради сестры и отца, а потом уж смогу вернуться домой и не спать целыми сутками напролет, если мне так заблагорассудится.

Засыпая, она еще успела подумать о том, что считает Гренвилл-парк своим домом, а родительский особняк, в котором провела большую часть своей жизни, кажется только местом, куда можно заглянуть ненадолго, а затем снова сбежать от наставлений матери и ненужных воспоминаний.

21

– Похоже, наша сестра ничуть не смущается, играя роль новобрачной. – Реджинальд стоял рядом с леди Гренвилл на церковном дворе, и она рада была опереться на руку брата, которого редко видела после своего замужества. – Филипп выглядит более взволнованным.

– Она наконец-то получила то, о чем мечтала с самого детства, и теперь чувствует себя победительницей. – Эмили осторожно, чтобы не стереть румян, смахнула пальцами слезы со щек. – А Филиппа можно понять. Он уже несколько раз принимался надеяться на безмятежное семейное счастье, но эти надежды рушились. Кажется, он до сих пор не верит, что женат!

– Бедняга! – Реджи ухмыльнулся, вспоминая все те поддразнивания, что он и его кузены позволили себе вчера в отношении жениха, когда молодые джентльмены собрались в бильярдной лорда Уитмена. – Наша сестрица пережила пылкую влюбленность в своего супруга лет в девять и теперь станет вести себя, как мудрая и властная жена после десяти лет брака, а Филипп готов носить ее на руках и исполнять каждую прихоть… Ему придется нелегко.

– По твоим словам можно подумать, что Кэролайн – копия нашей матери, – засмеялась Эмили.

– Так оно и есть, ты просто этого пока не замечаешь. До сих пор ей приходилось слушать родителей, сестер и брата, гувернантку… А теперь она станет настоящей хозяйкой в своем доме и проявит характер, вот увидишь! Не хотел бы я жениться на девятнадцатилетней матроне!

– Да ты хоть когда-нибудь собираешься жениться? – Эмили тут же переключилась на Реджи – разговоры о близкой помолвке брата возникали в семье каждые полгода, но до сих пор будущему лорду Уитмену удавалось избегать брачных сетей.

– О, только не сегодня, дорогая сестрица! Не порти мне настроение, когда все вокруг веселятся! Ну, может, за исключением бабушки твоего муженька!

Эмили посмотрела на леди Пламсбери, в бордовом платье с черными кружевами выглядевшую как вдовствующая герцогиня, суровая и надменная. Старая леди стояла в окружении других дам, скрестив руки так, чтобы всем был виден ее любимый перстень с огромным рубином необычной квадратной формы в окружении бриллиантов, с трудом надетый на скрюченный от старости палец. По семейной легенде, лорд Пламсбери покорил ее сердце именно с помощью этого рубина, стоившего небогатому лорду едва ли не четверти состояния.

– Хорошо, что леди Пламсбери – не наша бабушка, – парировала Эмили. – Не хотелось бы, чтобы я или Кэролайн походили на нее в старости!

– У тебя перед глазами куда более приятный пример, – отозвался Реджи, оглядев толпу гостей. – Тетушка Розалин до сих пор сохраняет красоту и изящество и, кажется, даже обзавелась поклонником.

Он указал сестре на полковника Дейла, с самого утра не отходившего от леди Боффарт. Старый вояка был другом покойного мистера Рис-Джонса и поддерживал его сына во время недавних испытаний.

– Почему бы и нет? – Как многим женщинам, будучи на одной свадьбе, Эмили тут же захотелось поскорее побывать на следующей. Теперь почти все ее подруги были замужем, и перспектива выдать замуж тетку показалась ей забавной. – Боюсь только, тетя Розалин не заинтересуется полковником. Он – славный человек, но она навряд ли сможет оценить его грубоватый юмор и простые манеры.

– А мне кажется, она сбежала в Италию именно от нашей светской чопорности. Итальянцев не упрекнешь в сдержанности манер, и наша неугомонная тетушка чувствовала себя среди них лучше, чем в английских гостиных.

– За нашим благообразием скрывается не меньше страстей, – возразила леди Гренвилл. – Посмотри хотя бы на нашу семью. Матушка вынуждена принимать леди Боффарт, но со вчерашнего дня они не обменялись и дюжиной слов. Леди Пламсбери проявляет нездоровую страсть к новым землям, а кузина отца, тетя Люсинда, едва не застрелила своего мужа, когда застала в его объятьях гувернантку внука, которая была моложе дяди Брайана лет на сорок! Про сестру Филиппа и говорить нечего, она казалась пугливой тихоней…

– Не продолжай, прошу тебя. – Реджинальд прервал Эмили, не дав ей перечислить всех родственников, проявлявших несдержанный нрав или просто какие-то странности. – Вот поэтому я и не тороплюсь жениться. Представляю, как моя жена будет гоняться за мной с охотничьим ружьем, как тетя Люсинда, или, подобно твоему дружку Соммерсвилю, начнет проигрывать мои деньги за карточным столом. Нет, я еще подожду впутываться в эту сеть, из которой удается вырваться лишь немногим!

– Полагаю, ты тоже можешь показаться некоторым юным леди странноватым джентльменом, с твоим-то чувством юмора! Так что лучше оставайся холостяком, как Соммерсвиль, а то как бы твоя жена не сбежала от тебя в Италию по примеру нашей тети Розалин.

– Над Соммерсвилем не нависает остро отточенный меч в лице нашей матушки. Не проходит и недели, чтобы она не спрашивала меня, лично или в письме, когда я остепенюсь и приведу в дом невесту. Которая должна отвечать ее требованиям, составляющим, должно быть, книгу размерами с том Британской энциклопедии!

– Бедняга. – Эмили хотела сказать что-то еще, но к ним уже приближались Дафна и Сьюзен.

Миссис Говард, хорошенькая и нарядная, всем своим видом напоминала о том, что еще не так давно она тоже была новобрачной. А вот миссис Пейтон казалась чужой в толпе весело переговаривающихся гостей.

Еще вчера подруги заметили, какой бледной была Дафна. Молодая женщина сослалась на обычное после долгого путешествия утомление, но сегодня ее болезненный вид еще больше бросался в глаза. Рядом с загорелым Джорджем его жена была уже не просто бледной, а зеленовато-бледной, как будто тон кожи должен был гармонировать с ее зелеными глазами.

В присутствии брата леди Гренвилл не стала расспрашивать Дафну о ее самочувствии, лишь понимающе переглянулась с подошедшей следом Джейн, тоже поглядывавшей на Даффи с любопытством и тревогой. «Неужели они с Джорджем снова стали ссориться? – думала Эмили, пока Сьюзен делилась впечатлениями о свадебной церемонии и платье Кэролайн. – Зачем быть вместе, если брак не приносит радости? Я никогда не могла этого понять. Тетя Розалин когда-то уехала от мужа, некоторые другие женщины тоже сумели вырваться из этой ловушки. Пейтоны тоже могли бы разъехаться и жить, как им вздумается. Конечно, Дафне никогда не хватит денег на самостоятельную жизнь, а Джордж не любит скандалов… И все же многие пары были бы счастливее порознь. Кто придумал, что брак – это навсегда? В современном мире пора что-то менять, в этом я убеждаюсь снова и снова. Развод – не самое большое зло, любое семейство порой настигают куда худшие беды… Надо же, я размышляю о пользе разводов на свадьбе – можно ли найти более неуместное время для таких мыслей?»

Но вот Кэролайн и Филипп выслушали поздравления от тех прихожан, кто не был приглашен на праздник, и леди Уитмен подала знак к отъезду. Все так же под руку с братом Эмили тоже направилась к стоявшим за воротами экипажам. Как бы ей ни хотелось вместо Реджи видеть рядом с собой Уильяма, она не будет расстраиваться из-за этого. Впереди ее ждут танцы, болтовня с людьми, которых она знает с самого детства, и неизбежная горчинка в свадебном пироге – привкус зависти к сестре, чья детская влюбленность не закончилась разбитым сердцем.

22

Мистер Рассел остановился на старом мосту над рекой, протекающей через весь Торнвуд, чтобы поприветствовать своего знакомого. Со стороны эта встреча выглядела будто бы случайной, но мужчины заранее условились о ней. Собеседник Рассела казался встревоженным, он не ждал ничего хорошего от приглашения поговорить на мосту, и злобное выражение одутловатого лица мистера Рассела ясно говорило, что предчувствия его не обманули.

– Как это понимать? – рявкнул джентльмен, едва поравнявшись с компаньоном.

– О чем вы, сэр? – Мужчина порадовался, что на мосту никого нет – любопытные горожане непременно начали бы интересоваться, что так разозлило уважаемого мистера Рассела.

– О письме, которое пришло сегодня утром! – В доказательство тот вытащил из кармана письмо и сунул его чуть ли не под нос собеседнику.

– Вы хотите сказать мне, что это продолжается? – Собеседник отшатнулся от листка бумаги, словно он был пропитан ядом. – Кто-то опять требует у вас денег?

– Думаю, вам не составило труда догадаться, – съязвил Рассел. – Сколько еще ртов нужно заткнуть, чтобы это прекратилось? Они что, сговорились требовать у меня денег всем пансионом?

– Почерк тот же, что и в предыдущих письмах? – Второй мужчина счел за лучшее отвлечь разгневанного джентльмена разговором о том, что необходимо предпринять, пока его крики не стали слышны всему городу.

– Тот же! Два убийства оказались напрасными, эта мерзкая тварь все еще жива и угрожает мне тем, что покажет бумаги Миллзу! Мало того, она пишет, что сообщила своему поверенному о возможной угрозе для ее жизни! И отправила ему копию записей старухи!

– Поверенный? Откуда у одной из этих нищих девчонок может взяться поверенный? – Собеседник Рассела недоверчиво покачал головой. – Или мы искали не ту леди? Может быть, у вас требует денег сама директриса, эта миссис Рэйвенси? Юная девушка не придумает такого хитроумного плана, тем более теперь, когда знает о гибели своей подружки и может быть уверена – ее смерть не случайна.

– У каждой из них есть семья, вполне возможно, кто-то ведет их дела… Что касается этого способа обезопасить себя – он описывается едва ли не в каждом из новых романов! Моя жена рассказывала мне уже о двух или трех подобных историях, как будто это не романы для развлечения дам, а пособия по шантажу!

– Что вы намерены делать? По моему мнению, проще всего было бы заплатить и уведомить ее, что новых выплат не будет…

– Меня не интересует ваше мнение! – Слегка остывший было Рассел снова начал закипать. – В конце концов, в том, что дневник старухи нашелся, виноваты только вы! Следовало перерыть весь дом, но найти его! Или поджечь, чтобы вместе с домом сгорела и вся память о случившемся в моем доме!

– Вы же знаете, я искал…

– Плохо искали! Как, по-вашему, я могу расстаться с тремя тысячами фунтов, не получив никакой гарантии? Девица растранжирит эти деньги за месяц и станет требовать еще! А потом еще!

– Если бы мы могли узнать, кто она…

– Мы ошибались уже дважды! Что, если это служанка, а не одна из учениц? Она ведь раньше жила в доме на Кинг-стрит и наверняка знает, как бесшумно подкрасться к двери и подслушать чужие секреты!

– Она не смогла бы написать такие письма, – возразил компаньон. – Это стиль образованной особы или той, которая получает образование. Нет, это одна из учениц или сама директриса, о ней мы почему-то не подумали…

– Вся округа самого высокого мнения о миссис Рэйвенси. По-вашему, она может быть вымогательницей? – усомнился Рассел.

– Она не так давно в наших краях, и дамы из попечительского комитета мало что знают о ней. У нее могут быть корыстные мотивы, она так же бедна, как ее ученицы!

– Так что мне все же делать? – Полному джентльмену надоело высказывать предположения, к тому же их встреча затягивалась.

– Она вновь требует принести деньги на старый склад?

– Нет, на этот раз она придумала кое-что похитрее! Чек должен быть отправлен почтой, но вместо имени получателя – одни лишь инициалы, которые не подходят ни директрисе, ни одной из троих девушек.

– Что может быть проще? Мы проследим, кто получает почту! – оживился компаньон Рассела, но тут же вновь помрачнел. – Нет, так мы ничего не добьемся! Девушки часто заходят на почту за письмами и посылками, и любая из них получит все, что приходит обитательницам пансиона. Мы не сможем угадать, кому из них предназначено ваше послание!

– Я уже заходил на почту перед тем, как встретиться с вами, и служащая сказала мне это!

– Надеюсь, вы были осторожны в своих расспросах. – Собеседник встревоженно смотрел на сердитого мистера Рассела.

– Разумеется, я же не идиот! Мы завели случайный разговор, и она сама упомянула, что юные леди из школы часто навещают ее, порой вдвоем или втроем, забирают письма и свертки с гостинцами, которые им посылают родители, и отправляют свои послания и подарки, изготовленные своими руками.

– В таком случае, боюсь, нам не удастся установить истину. Я не удивлюсь, если они сговорились и решили поделить ваши деньги. И я больше не пойду на убийство, что бы вы мне ни говорили!

– Я и сам понимаю, что мы не можем действовать наугад. Я согласен заплатить ей тысячу фунтов. – «Удивительно, как Рассел согласился расстаться и с этой суммой», – промелькнуло в голове собеседника. – И потребую, чтобы она оставила меня в покое. А если она покажет записи Миллзу, я сумею убедить его, что это подлый вымысел, призванный очернить мою репутацию. Чего стоит ее слово по сравнению с моим? Она должна это понимать и смириться с тем, что получит. Тысяча фунтов для девушки из нищей семьи – огромная сумма!

– Если бы вы согласились заплатить сразу… – в словах компаньона явственно звучал укор.

– Вы бы не стали убийцей – я знаю, вот что вы скажете! Но вы неплохо заработали на этом, не так ли? – тон мистера Рассела стал язвительным, и его собеседник невольно втянул голову в плечи. – Скажите еще спасибо, что я не требую у вас вернуть те деньги, что уже заплатил вам!

– Но я же выполнил свою часть договора! – возмутился второй мужчина. – Где же ваша благодарность?

– То, что вы сделали, не избавило меня от проблем! И не ждите благодарности, вы защищали и самого себя в том числе! А теперь мне надо идти, я уже и так проторчал слишком долго тут, на мосту. Я сообщу вам о том, что она ответит на мое предложение. Вам я бы посоветовал подкупить служанку в пансионе, пусть поищет среди вещей учениц, может, и найдет мое письмо, тогда мы узнаем, кому принадлежат эти инициалы!

Мистер Рассел кивком попрощался и пошел дальше по мосту, а его компаньон еще долго стоял, опираясь на перила, и с тоской думал о том, как же его угораздило так глубоко увязнуть в этой истории. Не пора ли поискать другой городок?

23

До начала осени оставалось всего четыре дня, и Эмили прятала руки в складках теплой шали, прощаясь с отцом и матерью. Лорд и леди Уитмен накануне уже проводили младшую дочь и ее супруга в первую в их жизни совместную поездку, а Реджинальд уехал еще раньше, сославшись на дела в Лондоне.

– Надеюсь, в Гренвилл-парке больше не повторится ничего подобного. – Леди Уитмен старалась говорить тихо при Лори, которого его тетушка Эмили решила забрать домой. – И тебе уже давно пора было проводить этих девушек из пансиона вместе с их директрисой. Они, должно быть, дни напролет бренчат на фортепьяно и мешают Уильяму восстанавливать силы после болезни.

– Его болезнь не была серьезной, – леди Гренвилл возразила матери, но без особого пыла. Скоро родительский дом исчезнет за пеленой мелкого дождя, уже третий день наводившего скуку на любителей дальних прогулок, и Эмили вновь превратится из неразумной девочки в двадцатишестилетнюю женщину, хозяйку огромного дома, жену и мать, свободную поступать так, как ей вздумается. Ну, или почти свободную – она прекрасно осознавала границы этой свободы. Так к чему спорить с леди Уитмен, которая казалась сейчас немного растерянной – ведь теперь ей некого будет поучать и воспитывать.

– Желаю вам благополучно добраться до дома, дорогая. – Лорд Уитмен добродушно улыбнулся и поцеловал дочь, пресекая тем самым зарождающийся спор, как делал все годы своего брака. – Леди Боффарт, я счастлив был вновь увидеться с вами.

– Это взаимно, друг мой! – Леди Боффарт, все эти дни едва замечавшая свою кузину, к мужу ее питала большую симпатию. – Надеюсь, мы скоро встретимся на обеде у Гренвиллов.

Эмили собиралась устроить обед для соседей по случаю свадьбы своей сестры, которая была всего лишь поводом пригласить гостей. На самом деле леди Гренвилл тем самым надеялась вернуть своему дому славу гостеприимной, уютной обители, которой Гренвилл-парк лишился из-за страшного преступления, совершенного под его крышей.

– Непременно! Пятнадцатого сентября мы с леди Уитмен приедем в Гренвилл-парк. Маленький лорд может быть спокоен – его рыцарский замок приедет вместе с нами.

Лорд Уитмен пообещал внуку подарок – миниатюрную копию средневекового замка, с которой когда-то с упоением играл Реджинальд. У замка было несколько башен поменьше и одна главная, с развевающимся на ней флагом, а подъемный мост опускался на тоненьких цепочках, и по нему могли проскакать всадники в разноцветных латах. Прежде Лоренс был слишком мал, чтобы играть с такой дорогой вещицей, но теперь ему было позволено устраивать осады крепости, не жалея крошечных солдат, и дедушка даже пообещал привезти замок в Гренвилл-парк после того, как его немного подремонтируют. В прежние годы крепость пережила немало нападений, цепи, держащие мост, оборвались, а одна из деревянных башен треснула после того, как на замок упал опрокинутый Реджи стул.

Лоренс просиял, он все еще боялся, что леди Уитмен не захочет отдавать ему эту чудесную игрушку, а заботливая бабушка тут же вспомнила, что все они стоят на крыльце уже слишком долго для такого прохладного утра и мальчик может простудиться.

Эмили поспешно поцеловала мать, улыбнулась экономке, выглядывавшей из дверей, взяла Лори за руку и спустилась к дожидавшемуся их экипажу. Леди Боффарт направилась следом за ней, небрежно отмахнувшись от зонта, который дворецкий Уитменов упорно пытался пристроить над ее головой.

Кареты Соммерсвилей и Говардов ожидали экипаж Гренвиллов у выезда из аллеи. Компания собиралась позже вместе позавтракать, и Эмили хотела проехать оставшуюся часть пути с Ричардом и Джейн. Ей не терпелось поделиться с друзьями своими мыслями и переживаниями, касающимися недавних убийств и украденных безделушек. Она верила, что разумные речи Джейн, дополняемые меткими наблюдениями ее брата, помогут ей понять что-то важное, как уже случалось прежде.

Увы, на этот раз ее надежды не осуществились.

– Мы знаем или слишком много, или слишком мало – так, несколькими словами, подвел итог двухчасовой беседы Ричард, когда до Гренвилл-парка оставалось всего полмили.

Эмили и Джейн в один голос согласились с тем, что он прав. Что связывает убийства мисс Вернон и Бет и находку в комнате покойной миссис Чемберс, о которой поведал тетушке Лоренс? Или в этом списке есть что-то лишнее, чему они ошибочно придают значение? А если это главы одной истории, то как восстановить недостающие части? И как со всем этим соотносятся кражи в Гренвилл-парке?

Единственное, что смогли придумать друзья, это снова расспросить трех девушек, остававшихся в пансионе на все лето. Должно же было произойти что-то необычное, странное или пугающее, и кто-то из юных леди обязательно это заметил, но хранит в секрете из страха или не подозревает о важности увиденного.

Соммерсвили обещали приехать в Гренвилл-парк завтра на обед, как и Говарды, и Пейтоны. Друзья хотели повидать Уильяма и вволю наговориться о прошедших летних месяцах, которые они провели так по-разному. Джейн и Ричард также собирались присмотреться к Диане, Полли и Бланш и составить о них собственное мнение, чтобы потом вместе с Эмили придумать, каким образом лучше разговаривать с каждой из них, как убедить раскрыть тайну. В том, что она есть, никто из этих троих не сомневался, особенно учитывая услышанное миссис Даррем в оранжерее.

Лорд Гренвилл вышел встретить своих домочадцев на крыльцо, и по его обрадованному лицу можно было догадаться, как он рад увидеть сына. А вот рад ли он встретиться со своей женой и ее тетушкой – Эмили не смогла бы сказать, так мало приветствие Уильяма отличалось от того, которым он встречал друзей и ближайших соседей.

За все дни, пока леди Гренвилл отсутствовала, супруг ни разу не прислал ей даже записки, хотя дважды написал Лоренсу. Вместо лорда Гренвилла о его здоровье сообщала миссис Рэйвенси. По ее словам, после отъезда Эмили и леди Боффарт хозяин Гренвилл-парка пролежал в постели целых два дня, а затем вернулся к жизни и даже не избегал общества гостивших в его доме дам.

Сама Агнесс вместе с тремя девушками ожидала Эмили возле накрытого чайного стола, все четверо с нетерпением ждали рассказов о свадьбе леди Кэролайн и мистера Рис-Джонса. Сами они, увы, не могли сообщить хозяйке дома какие-нибудь новости. Суперинтендент Миллз, похоже, занимался какими-то другими делами, благо происшествий в графстве хватало, а торнвудцы все так же сетовали на дерзость убийц, врывавшихся в дома честных людей, и старались покрепче запираться на ночь.

– В четверг мы покинем ваш прекрасный дом, – сказала Агнесс, когда Эмили сделала паузу, чтобы съесть второй кусок торта, приготовленного кухаркой специально к ее возвращению. – Не знаю, как выразить нашу благодарность и заслужить прощение за то, что с нашим приездом сюда покой Гренвилл-парка был нарушен, а его репутации нанесен ущерб, едва ли поправимый.

– Вам не за что просить прощения, дорогая Агнесс. – Эмили уже говорила это и готова была повторить еще и еще раз. – Что же касается репутации… Мать моего мужа погибла, упав с лошади, а среди его предков были люди довольно буйного нрава, так что Гренвилл-парк повидал всякого, переживет и этот удар. Намного хуже то, что убийцу не нашли, а могут и вовсе никогда не найти и справедливое наказание не настигнет его…

Миссис Рэйвенси согласилась с тем, что осознание своей безнаказанности может сподвигнуть этого человека на новые преступления, а леди Боффарт решила сменить печальную тему и принялась расспрашивать Агнесс о том, насколько хорошо пансион подготовлен к возвращению учениц.

Пока дамы беседовали, Эмили украдкой подглядывала за юными леди. Она не видела никаких изменений в их поведении по сравнению с тем, что было несколько дней назад. Все трое казались чуть более напряженными, чем следовало, но это можно было объяснить так и не прошедшей робостью перед леди Гренвилл и ее тетушкой. Диана уже не выглядела подавленной, но и веселой ее назвать было нельзя, а Бланш и Полли, казалось, предвкушали начало занятий, которые должны были сопровождать благотворительные ярмарки, балы и праздники, столь милые сердцу каждой девушки, вынужденной проводить день за днем в школьном заточении.

Узнав об ожидающихся завтра гостях, Агнесс захотела перенести день возвращения в Торнвуд, и леди Боффарт заверила ее, что горничные помогут гостьям быстро уложить их вещи, но Эмили и слышать об этом не желала. Как бы она ни мечтала поскорее посекретничать со своими подругами, завтра на задушевную беседу все равно не стоит рассчитывать – приедут Джордж, Ричард и Генри, и в доме допоздна будет если не весело, то хотя бы шумно. Миссис Рэйвенси со своими подопечными прекрасно проведут время, рассказы Джорджа Пейтона о жизни в колониях и шутки Ричарда развлекут их, а в четверг они, как и собирались, в самом радужном настроении поедут на Кинг-стрит, где их ждут заботы и дела.

24

Перед тем как начать готовиться ко сну, леди Гренвилл попросила Хетти позвать миссис Даррем. Многозначительный взгляд экономки, который Эмили успела поймать при встрече, ясно говорил – миссис Даррем есть что сообщить своей госпоже.

Ожидания оправдались – она без долгих предисловий заговорила о том, что беспокоило и хозяйку, и экономку:

– Миледи, мне удалось узнать, кто из ваших гостей крадет мелкие, но дорогие вещицы из комнат Гренвилл-парка. Я прошу прощения за свои действия, но мне пришлось привлечь к поискам вора младшую служанку, Джинни. Она очень наблюдательная и сметливая девушка, к тому же проводит много времени за уборкой гостевых спален и в отличие от меня умеет быстро ходить. Она неболтлива и всегда рада услужить, думаю, с вашего позволения, мы ее скоро повысим…

– Я разделяю ваше благоприятное мнение о Джинни. – Эмили нечасто передвигалась по дому, предпочитая ограниченный круг помещений – свою гостиную, спальню, столовую, – но то и дело встречала верткую, подвижную Джинни, спешившую закончить одну работу и приняться за следующую. – Если она заслужила повышение, она его получит. Итак, что вам удалось узнать?

– Джинни убирала на втором этаже, когда заметила, как кто-то прошел по коридору мимо комнаты, в которой она работала. Это не могли быть другие служанки, поэтому Джинни тотчас выскочила в коридор и затаилась за портьерой у дальнего окна. Вскоре из зеленой спальни вышла одна из молодых леди и быстрым шагом устремилась к лестнице. Джинни узнала ее по полноватой фигуре – это мисс Клифтон!

– Полли? – Эмили уже настроилась услышать имя Бланш и теперь смотрела на экономку с грустным удивлением. – И вы убедились, что из зеленой спальни что-то пропало? Может быть, мисс Клифтон просто проявляла любопытство или пряталась в той комнате от кого-то из подруг?

– Увы, миледи, оправдать эту девушку не удастся. Джинни заметила, что одна ее рука пряталась в складках юбки, как будто мисс Клифтон держала какую-то вещицу, которую не должны были увидеть. Как только служанка сообщила мне об увиденном, я взяла свой список и поднялась в зеленую спальню. Если вы помните, эта комната отделана в индийском стиле, и среди ее украшений был набор из трех позолоченных слонов, на спинах которых выложен узор из яшмы. Так вот, один из слонов, средний по размеру, исчез.

Эмили кивнула. Она знала про индийскую спальню, но была там слишком давно, чтобы запомнить каждую безделушку.

– Когда все три слона были на своих местах? Кто-то из служанок может припомнить?

– Джинни проветривала зеленую спальню в прошлую пятницу и протирала пыль, она хорошо помнит, что все три статуэтки стояли на столике с инкрустацией. Девушка передвигала их, чтобы вытереть пыль, потом снова расставила по размеру.

– Итак, мисс Клифтон – воровка.

– Это очень прискорбно, миледи, – миссис Даррем неодобрительно поджала губы. – Позже в тот же день мисс Клифтон отправилась в Торнвуд, на почту, – как вам известно, девушки из пансиона часто пишут письма подругам и родным и получают ответы. Не знаю, была ли вчера очередь мисс Клифтон, или она вызвалась сама. Я наблюдала из окна, как она садилась в коляску – лорд Гренвилл предложил вашим гостьям пользоваться экипажем для прогулок в город – так миссис Рэйвенси меньше беспокоится о том, что на них может напасть грабитель или кто-то еще.

Под кем-то еще миссис Даррем явно подразумевала убийцу Бет, Эмили прекрасно ее поняла. Но сейчас главным было другое.

– И что же вы заметили?

– В руках мисс Клифтон держала два или три письма и небольшой сверток. Я уверена, это и был слон из зеленой спальни.

– Значит, Полли увезла похищенную безделушку из Гренвилл-парка. Что же она с ней сделала?

– Да что угодно, миледи. Могла спрятать в своей комнате в пансионе, отнести на почту и отправить кому-нибудь или же продать. В ломбарде за каждую похищенную из Гренвилл-парка вещицу ей бы дали немалую сумму денег.

– Если бы она зачастила в ломбард, ее бы заметили. Торнвуд слишком маленький город, и все знают девушек из пансиона, – возразила Эмили. – Как и то, что ученицы бедны и у них не может быть таких дорогих вещей, как яшмовый слон или фарфоровая пастушка. Любому стало бы ясно, что статуэтки похищены, и владелец ломбарда непременно сообщил бы об этом констеблю.

– Мисс Клифтон могла продавать украденные вещицы не в ломбарде, а каким-нибудь мошенникам. – Экономка говорила с презрением, которое выдавало ее мнение о Полли Клифтон. – Или кто-то помогает ей, например, отвозит безделушки в Эппинг, а может быть, даже в Лондон. Я не думаю, миледи, что вы когда-нибудь сможете получить назад все, что мисс Клифтон у вас украла.

– И что же нам теперь делать? Мы не можем это так оставить… – Леди Гренвилл чувствовала, что нуждается в совете, самой ей рассуждать здраво мешало возмущение пополам с разочарованием.

– Дурные наклонности этой девушки заслуживают наказания! – Пожилая женщина была настроена решительно. – Мисс Клифтон будет продолжать красть и рано или поздно окажется в тюрьме. Но до этого она успеет причинить много горя тем, у кого может украсть что-то более ценное, чем фарфоровая пастушка!

С этим Эмили была согласна, она не сомневалась – под ценностью миссис Даррем подразумевает вовсе не деньги, а привязанность, которую порой испытывают люди к вещам, если те напоминают им об умерших близких, потерянной любви или утраченной дружбе. Оправдывать Полли было бы ошибкой, но леди Гренвилл не в первый раз сталкивалась с воровством в своем доме и знала, что некоторые преступления совершаются не из дурных склонностей или корысти, а от отчаяния.

– Я должна буду рассказать все миссис Рэйвенси. Агнесс огорчится, но вы правы – хуже, если Полли станет красть у своих подружек. Все эти девушки бедны и очень дорожат тем немногим, что у них есть. Меня беспокоит только одно – если у мисс Клифтон достаточно наглости, чтобы красть, у нее хватит дерзости и отпираться. Мы с вами верим словам Джинни, но в глазах суперинтендента Миллза она – всего лишь служанка, а мисс Клифтон – из приличной, пусть и обедневшей, семьи врача. Чьему слову он поверит?

– Как и вы, миледи, я думала об этом последние три дня. Мисс Клифтон может заявить, что Джинни – сама воровка и обвиняет ее из боязни разоблачения. Полагаю, нам остается только поймать ее во время кражи.

– Вы считаете, миссис Даррем, что она может украсть что-то еще? На то, что она уже похитила, целая семья могла бы прожить несколько месяцев! – Тут Эмили вспомнила о том, что семья Полли едва ли не голодает, и подумала, что поступки девушки могут объясняться желанием облегчить долю матери и четверых братьев и сестер.

– Как я слышала, послезавтра миссис Рэйвенси и ее ученицы возвращаются на Кинг-стрит. Едва ли мисс Клифтон упустит возможность захватить на память какую-нибудь вещицу из Гренвилл-парка. Я приставила Джинни следить за ней днем и ночью, а другим слугам сказала, что Джинни исполняет мои поручения.

– По-вашему, отважной Джинни удастся захватить мисс Клифтон врасплох? – с сомнением в голосе спросила леди Гренвилл. – Служанке ведь тоже нужно есть и спать, да и не в каждом коридоре Гренвилл-парка есть место, где можно спрятаться.

– Больше я ничего не смогла придумать. – Миссис Даррем обиженно поджала губы, и Эмили тут же раскаялась – верная экономка старалась защитить Гренвилл-парк, как умела, а она еще и упрекает ее!

– Что ж, это лучший план из возможных в нашей ситуации, – признала Эмили. – Нам остается надеяться, что мисс Клифтон попадется. Тогда я предоставлю Агнесс возможность решать ее судьбу – отослать ли ее из пансиона и этим ограничиться или же передать констеблям.

– Напрасно вы жалеете эту девушку. – Миссис Даррем еще не вполне оттаяла, но говорила уже мягче. – Бедность не должна оправдывать преступления! С какой бы целью она ни делала это, кража есть кража! Не говоря уж о том, что только подлая душа может поступать так с людьми, которые были добры к ней!

И опять леди Гренвилл не могла не согласиться. Она предложила миссис Даррем привлечь к наблюдению за Полли свою горничную – Хетти не болтлива и привыкла рано подниматься с постели, чтобы приготовить чай и утреннее платье для своей госпожи. Она может следить за комнатой мисс Клифтон, пока Джинни отдыхает и завтракает.

Экономка охотно приняла помощь и призналась, что и сама плохо спала последние три ночи, происходящее взволновало ее.

– Не надо ли запереть гостевые комнаты? – спросила она перед тем, как пожелать хозяйке доброй ночи и уйти.

– Думаю, не стоит этого делать. Полли может заподозрить, что за ней присматривают. И я все равно поговорю с Агнесс, даже если мы не достигнем своей цели, – решила Эмили и распрощалась с миссис Даррем до завтра.

Пока Хетти помогала ей переодеться и расчесывала волосы, леди Гренвилл рассказала горничной о том, что происходит в доме. Эмили было неприятно говорить о мелких кражах, они оскорбляли достоинство Гренвилл-парка едва ли не больше, нежели убийство, но нельзя позволить мисс Клифтон продолжать в том же духе.

Хетти тут же согласилась помочь и направилась на поиски Джинни, затаившейся где-то возле комнаты Полли.

– Я снова ошиблась, ведь я была уверена, что воровкой окажется мисс Бланш Гунтер. – Эмили была недовольна собой, наблюдательность и умение разбираться в характерах окружающих вновь подвели ее. – Но Бланш по-прежнему кажется мне завистливой и недоброй девушкой. А Полли, похоже, лучше умеет скрывать свои чувства и намерения.

Молодая женщина сознавала, что должна радоваться – хотя бы одна тайна раскрыта, и отвратительная тень подозрения больше не падает на двух других девушек. Неважно, удастся застать Полли на месте преступления или нет, миссис Рэйвенси поверит словам леди Гренвилл, в этом можно было не сомневаться. Жаль, что Полли не сможет окончить пансион и стать помощницей в торнвудской больнице, но девушка сама избрала такой путь. Если Агнесс не захочет, чтобы мисс Клифтон оказалась в тюрьме и окончательно погубила репутацию школы, пусть так и будет. Но эта девушка не должна оставаться в Торнвуде!

Вот только можно ли отпускать ее? Даже если не думать о кражах, к Полли могли быть и другие вопросы, касающиеся гибели Бет и мисс Вернон. Эмили еще и потому уговорила Агнесс остаться, что намеревалась – как они придумали с Соммерсвилями – понаблюдать за поведением девушек и расспросить их. Если повести беседу с долей хитрости, кто-нибудь из них может проболтаться о том, что собирался хранить в секрете.

Правда, после последнего разговора с миссис Даррем Эмили уже не была уверена, что ей удастся распознать ложь за маской показной скромности – удавалось же Полли обманывать всех, с кем она общалась в Торнвуде.

– С этой девушкой надо держаться настороже, да и с Бланш тоже, – сказала она сама себе. – Придется сделать вид, что мне что-то известно, и заставить их рассказать остальное. Вот только беда в том, что мне ничего не известно! Надеюсь, Ричард придумает что-нибудь. К тому же он так привлекателен… Девушки могут не устоять перед его обаянием. Пожалуй, нужно подослать к юным леди его, а нам с Джейн взяться за Диану. Она гораздо слабее духом и не сможет отпираться долго. Особенно если пригрозить ей знакомством с суперинтендентом Миллзом и его констеблями.

Ей претила мысль о том, что придется запугивать и без того нервную и перепуганную девушку, но ради установления истины порой приходится прибегать к не самым благовидным методам. За оставшиеся два дня нужно сделать все возможное, чтобы приблизиться к убийце. Он не должен избежать кары!

25

Гости леди Гренвилл уже дважды пили чай, поделились с миссис Рэйвенси и ее ученицами впечатлениями о свадьбе Филиппа и Кэролайн, обсудили летние поездки, поужасались жестокости убийства, случившегося в Гренвилл-парке, а дождливый вечер все тянулся и тянулся.

Генри отправился за картами, а Сьюзен предложила немного помузицировать, и миссис Рэйвенси подала знак Бланш сесть за фортепьяно. Распевать веселые арии было бы неуместно, слишком мало времени прошло с недавней трагедии, но Гренвилл-парку пора было выбираться из своего мрачного оцепенения.

Ричард присел возле Дианы и Полли и непринужденно заговорил с ними об осенней благотворительной ярмарке, в которой ученицы пансиона собирались принимать участие наравне с другими леди, уже запасающимися подушечками для иголок и ажурными салфетками.

Джейн придвинулась к Эмили, и подруги принялись тихо переговариваться. Обе знали, что ярмарка – лишь повод для Соммерсвиля заговорить с девушками, и постепенно Ричард должен перейти к обсуждению куда более важных вопросов.

Дафна о чем-то шепталась с леди Боффарт, пока Генри мешал карты, а миссис Рэйвенси увлеченно рассказывала лорду Гренвиллу о будущей перестройке старого склада. Попечительский комитет уже собрал половину нужной суммы, и к Рождеству, если пансион наберет достаточное количество новых учениц, можно будет начинать работы.

– Уильям, кажется, готов предоставить Агнесс вторую половину этих денег, – заметила Эмили, чуть улыбнувшись – ей нравилось, что миссис Рэйвенси удается растормошить ее мужа, вызвать в нем интерес к приходским делам.

– Если бы только они и в самом деле потребовались. – Джейн не разделяла радужных надежд подруги, да и сама директриса не была уверена в том, что школа сможет стать уважаемым заведением после того, что случилось. – Миссис Рэйвенси еще не знает о том, что одна из ее подопечных – воровка?

– Сегодня у меня не хватило духу сказать ей об этом. – Леди Гренвилл покосилась на Полли, внимавшую Ричарду с улыбкой, не лишенной кокетства. – Агнесс только-только начала приходить в себя после гибели Бет, и ей предстоит еще столько трудностей, прежде чем школа вернется к привычному укладу. Я скажу ей завтра…

– Надеешься, что служанкам удастся подкараулить мисс Клифтон во время попытки украсть что-нибудь еще – на память о приятных днях, проведенных в Гренвилл-парке? – усмехнулась Джейн.

– Если ей отчаянно нужны деньги, а я думаю, что так оно и есть, она воспользуется суетой, которая неизбежно сопровождает сборы в дорогу, и прихватит какую-нибудь маленькую безделушку. Или даже несколько, ведь она покидает Гренвилл-парк и может спрятать украденное среди своих вещей.

– Что ж… Хотела бы я увидеть ее лицо, когда ее обвинят в воровстве!

– Оставайся у нас на пару дней, и все увидишь своими глазами, – предложила Эмили. – Я часто говорила, как скучаю без тебя, и никто не будет удивлен нашему желанию провести за разговорами целый день.

– Я охотно останусь. Мы до сих пор не обсудили поведение Даффи и Джорджа. – Джейн взглянула на миссис Пейтон. – Кстати, ты заметила, что Дафна все еще кажется не совсем здоровой? Она почти не притронулась к пирожным, а вот Джордж, как обычно, ел за двоих.

– Пейтон похудел за время своего отсутствия, должно быть, теперь он пытается вновь обрести себя прежнего. – Подруги тихонько хихикнули. – А вид Дафны мне совсем не нравится. Надо попросить Сьюзен, чтобы она уговорила доктора Вуда присмотреться к миссис Пейтон, может быть, ей необходима его помощь.

– Он не мог не заметить ее бледности, ведь он тоже был на свадьбе Кэролайн, и Пейтоны собираются пожить теперь у Говардов. Если Даффи и советовалась с доктором Вудом о чем-то, он не станет нам рассказывать.

– Тогда нам придется поговорить с ней самой. Я приглашу ее на обед послезавтра. Агнесс и девочки уже уедут, а ты еще будешь здесь, и мы сможем расспросить ее. Может быть, она опять в кого-то влюблена и возвращение Джорджа мешает ее роману?

– Это было бы лучше, чем если бы она была больна, – заметила Джейн. – Но давай пересядем, Генри уже не терпится начать игру, а никто его не поддерживает.

– На континенте Ричард не играл? – Этот вопрос Эмили тоже давно хотела задать подруге, в письмах мисс Соммерсвиль писала только, что ее брат тоскует, но ведет себя вполне пристойно.

– Играл, конечно. Мы боялись, что после того, как он испытал несчастье в любви, он ударится во все тяжкие, но присутствие моего отца и впечатления от красивых мест и новых знакомств помогли ему держаться в рамках.

– Что ж, я рада слышать это. Хорошо бы еще среди этих новых знакомств оказалась какая-нибудь милая молодая леди…

– Увы, Ричарду повезло меньше, чем мне. – Джейн мечтательно улыбнулась, очевидно, припомнив одного джентльмена.

Эмили поднялась из-за чайного стола, чтобы пересесть поближе к Генри и Джорджу, и Джейн последовала за ней. Завтра у них будет много времени на разговоры…

Первой от карт устала Дафна. Настроение миссис Пейтон в последние дни менялось слишком часто, что еще раз подсказывало ее подругам – с Даффи что-то не так.

– И что же вы предлагаете нам делать, миссис Пейтон? – Леди Боффарт не пыталась скрыть раздражение, она не привыкла к капризам Дафны. – Мы будем только рады, если вы придумаете для нас какое-то развлечение.

Обиженная такой резкостью, Даффи взглянула на мужа в поисках поддержки, но Джордж откинулся на спинку кресла, выпятив живот, полуприкрыл глаза и, кажется, даже задремал. Обильная еда всегда действовала на него подобным образом. Миссис Пейтон щелкнула пальцами, ее супруг забавно дернулся и уставился на присутствующих осоловелым взглядом. Бланш и Полли еле сдержали хихиканье, а Сьюзен укоризненно покачала головой, втайне радуясь, что ее Генри не выставляет себя на посмешище друзьям.

– О, мы могли бы устроить спиритический сеанс, – нашлась Дафна. – Сейчас это так модно! Даже моя сестра со своими гостями однажды…

– Нет! – раздавшийся внезапно вопль даже невозмутимую Джейн едва не заставил подскочить на стуле.

Эмили, как и все остальные, повернулась к дивану, на котором все еще сидели и болтали Полли, Диана и Ричард Соммерсвиль. Бланш устроилась возле миссис Рэйвенси и подсказывала ей, какую карту лучше использовать в игре, но сейчас она наравне с другими с изумлением смотрела на Диану, из уст которой и вылетел этот короткий отчаянный вскрик.

– Диана! – в строгом окрике директрисы неодобрение мешалось с беспокойством. – Что с тобой?

– Пожалуйста, не надо, пожалуйста! – Девочка умоляюще сложила ладони, на ее лице читался неподдельный ужас.

– Мисс Кроу, успокойтесь, прошу. Если эта забава так пугает вас, мы не будем вызывать духов, пока вы с нами. – Ричард с ласковой улыбкой прикоснулся к дрожащим пальцам Дианы. – Перенесем это развлечение на другой день, когда вы с вашими подругами и миссис Рэйвенси уже вернетесь в пансион…

Соммерсвиль умел успокаивать молоденьких леди, но сейчас его таланта не хватило.

– Ах нет, ну как же вы не понимаете? Этого нельзя делать, никогда! Иначе вы умрете, как умерла Бет! – И Диана разрыдалась, закрыв лицо руками, ладонь Ричарда озадаченно повисла в воздухе.

– Бет умерла из-за того, что вызывала духов? – Миссис Рэйвенси повернулась к Бланш: – Что она хотела сказать?

Бланш медлила, явно пытаясь скрыть волнение.

– Смерть Бет произвела на нее слишком сильное впечатление, она испугалась, что в пансионе появится ее привидение, только и всего. – Девушка пожала плечами, ее снисходительный тон говорил о том, что слова Дианы надо воспринимать как болтовню глупенькой девочки. – Однажды мы попробовали вызвать духа, но ничего особенного не произошло, мы просто играли.

– Это неправда, и ты знаешь это! – Мисс Кроу отняла от лица мокрые ладони. – Бет убил дух моей тети Пруденс!

– Что за ерунда! – вмешалась молчащая до того мисс Клифтон. – Пойдем со мной, Диана, тебе нужно отдохнуть. Я посижу у твоей кровати, пока ты не успокоишься и не заснешь. Леди и джентльмены простят тебе эту неразумную выходку.

Полли встала с дивана и протянула руку заплаканной девочке.

Эмили и Джейн переглянулись. Как и все в комнате, они были поражены неожиданным признанием Дианы, но лучше других понимали, что нельзя позволить Полли увести Диану в тот самый момент, когда девочка готова поделиться какой-то тайной. Обе леди и Ричард потратили не меньше двух часов, пытаясь придумать, как уговорить учениц миссис Рэйвенси выдать свои секреты, и вот случай в лице Дафны помог им! Его ни в коем случае нельзя упустить!

– Постойте, мисс Клифтон! – Ричард заметил, как его сестра и леди Гренвилл посмотрели друг на друга, а затем на Диану. – Мисс Кроу – серьезная юная леди, и она не стала бы бросаться подобными словами, только чтобы напугать или расстроить нас. Пожалуйста, мисс Кроу, ответьте нам, почему вы думаете, что духи имеют отношение к смерти мисс Флинн.

Бланш скривилась, она уже готова была что-то сказать, но заметила предостерегающий взгляд леди Боффарт. Тетушка Розалин тоже почувствовала, что старшие подруги не хотят, чтобы Диана заговорила.

– Однажды, еще в мае, Гвен предложила устроить спиритический сеанс. – Девочка с трудом произносила слова, ее била нервная дрожь, и Соммерсвиль кивком указал Генри на стоявшие на столе графины. Говард понял его и налил в бокал немного шерри – он помнил, какое чудесное воздействие оказывает это средство на взволнованных дам.

– Гвендолен известна своими проделками, я не удивлена, что она придумала эту забаву, – пояснила миссис Рэйвенси, когда Диана умолкла, словно все ее силы ушли на эту короткую фразу. – Продолжай, Диана, тебе нечего бояться, ты среди друзей, и никакие духи не проникнут в эту комнату. Окна закрыты, и здесь слишком светло для них.

– Это я виновата… – Девочка жалобно всхлипнула, и Генри поднес ей бокал с шерри, а Ричард подал свой носовой платок.

– Ну-ну, мисс Кроу, наверняка вы ни в чем не виноваты, и очень скоро мы во всем разберемся. – Соммерсвиль взял бокал из рук Говарда и протянул девочке. – Сделайте глоточек, и вы перестанете дрожать.

Диана послушно отпила немного из бокала и вернула его Ричарду, на ее лице отразилось изумление – прежде она никогда не пробовала ничего подобного.

– Продолжай, Диана. Что случилось во время этого сеанса? – Миссис Рэйвенси нетерпеливо нахмурилась.

– Моя тетя Пруденс недавно умерла. Она сама лишила себя жизни, потому что ее мучила болезнь. Она согрешила, но она так сильно страдала… Доктора не могли помочь ей.

– И вы вызвали дух вашей тетушки, – догадался Генри.

– Да, я сказала другим девушкам, что дух тети Пруденс никогда не сможет успокоиться и она, наверное, придет, если ее позвать. – Бедняжка продолжала трястись, ее вид вызывал сочувствие, и сердобольная Сьюзен уже сама едва не плакала, глядя на нее. – Гвен знала, что надо делать, она стала вызывать духа тетушки…

– И дух проявил себя! – ахнула Дафна. – Что он вам сказал?

– Что мы потревожили его, и за это он накажет нас! Мы все умрем ужасной смертью! – Диана зарыдала сильнее, чем прежде, и Ричард все-таки обнял ее и прижал к себе.

– Боже мой! – прошептала напуганная Сьюзен, да и остальным дамам стало не по себе.

– Мисс Гунтер, что было дальше? – Джейн решительно обратилась к Бланш, так как мисс Кроу явно не могла продолжать свою историю.

Бланш ничего не оставалось, как ответить, – десять взрослых людей теперь смотрели на нее.

– Сначала мы все испугались, – нехотя произнесла девушка. – Но вскоре мы заметили, что Гвен тихонько хихикает, и поняли – она просто решила подшутить над нами.

– Не очень-то добрая шутка! – Леди Боффарт, должно быть, предвкушала, как украсит такой зловещий эпизод один из ее романов.

– Гвендолен порой не осознает, насколько ее шутки бывают жестоки. – Миссис Рэйвенси покачала головой. – Как только она вернется в пансион, я поговорю с ней.

– Но если весь сеанс был задуман вашей подругой, чтобы напугать вас, почему мисс Кроу считает, что дух ее тети повинен в смерти мисс Флинн? – Джейн не собиралась отступать на полпути.

– Младшие девочки отнеслись к этому сеансу серьезнее. – Полли отвлекла всеобщее внимание от Бланш. – Некоторое время они едва ли не тряслись по ночам от страха, что тетя Пруденс постучится в окно, но шли дни, ничего не происходило… И все забылось, большинство девочек уехали на лето, а мы занялись сбором вещей… Мы больше не думали о спиритическом сеансе.

– До тех пор, пока не умерла Бет. – Эмили сочла необходимым вмешаться, Полли внушала ей неприязнь, и она беспокоилась, что девушка попытается скрыть что-то еще, что-то более важное за рассказом о неудачной шутке одной из учениц.

– Диана тут же вспомнила о спиритическом сеансе и вообразила, что Бет стала первой жертвой духа, а мы последуем за ней. – Полли пренебрежительно фыркнула.

– Так думаю не только я! – Диана, уткнувшаяся было в плечо Соммерсвиля, повернула к мисс Клифтон распухшее лицо. – Мэри и Флора наверняка отказались возвращаться в Торнвуд из страха перед ужасной смертью!

– Кто еще был с вами во время того сеанса? – быстро спросила Агнесс.

– Только мы, Гвен, Мэри и Флора. И еще Бет. – Мисс Гунтер выглядела раздосадованной тем, что ей приходится рассказывать о школьных проделках, вместо того чтобы наслаждаться вечером в блестящем обществе.

– Мэри и Флора действительно не приедут больше в школу, – пояснила директриса остальным. – Но я предполагала, что это объясняется решением их родителей, обеспокоенных слухами о грабежах и убийствах в Торнвуде.

– Мы с Бланш уверены, что так оно и есть, – заявила Полли. – Когда Диана принялась болтать о духах, Бланш написала обо всем случившемся Гвендолен, и та подтвердила, что нарочно подстроила все так, как будто дух произнес эти ужасные слова! Когда Гвен вернется, она попросит у нас прощения за злую шутку и не будет шутить так жестоко в будущем.

– Я рада это слышать, надеюсь, это ее чему-нибудь научит. Я же придумаю для нее какое-нибудь наказание. – Директриса и не подозревала, какие кошмары пугают по ночам ее учениц.

– Ваша Гвен совершила дурной поступок, но не спиритический сеанс стал причиной смерти мисс Флинн. – Лорд Гренвилл нарушил свое долгое молчание, теперь в стороне от беседы оставался лишь Джордж. Не мог же он дремать, когда Диана кричала и плакала в десяти футах от него? Или все же мог?

– Почему ты так уверен? – Дафна обернулась к нему. – Мы так мало знаем о природе духов! То, что мисс Гвендолен отвечала за духа, не значит, что он не рассердился из-за того, что его потревожили. Может быть, он сам и говорил с девушками через эту Гвен?

Уильям не захотел спорить с Дафной. С самого начала он наблюдал за Эмили и Джейн и уже давно догадался, что неугомонные подруги вновь занялись тем, что должен был делать суперинтендент Миллз. И лорд Гренвилл не собирался отговаривать жену, ведь его дому и его славному имени был нанесен ущерб. Уильям готов был помочь Эмили, но она, похоже, не собиралась просить его о помощи. И все еще сердилась из-за его болезни, помешавшей поездке на свадьбу Кэролайн и Филиппа.

– Это лишь мое мнение, – кротко ответил лорд Гренвилл Дафне. – Мисс Флинн убил человек, и мисс Кроу нужно уговорить себя перестать бояться. Ей следовало давно поговорить с кем-нибудь об этом сеансе.

– Вы правы, – живо подхватила миссис Рэйвенси. – Диана, почему ты не пришла и не поделилась со мной своими страхами? А вы, юные леди, должно быть, высмеивали бедную девочку, вместо того чтобы помочь ей избавиться от владеющего ею кошмара.

Круглое личико мисс Клифтон отразило раскаяние, а Бланш недовольно передернула плечами.

– Я думаю, это сделала она, – упрямо повторила мисс Кроу.

«Так вот кто такая эта «она»! – догадалась Эмили. – Тогда в оранжерее девушки говорили об умершей тетке Дианы, и девочка утверждала, что в смерти Бет виновата «она», то есть ее тетя Пруденс. Вот и еще одна загадка раскрыта, но сколько же их у этих девочек? К убийце Бет мы так и не приблизились, а ведь был момент, когда я надеялась на это!»

Прошедший вечер никто из гостей Гренвиллов не назвал бы скучным. Миссис Пейтон, когда предлагала устроить спиритический сеанс, и рассчитывать не могла, что вместо появления настоящего духа ей придется довольствоваться историей о духе некой тети Пруденс, но ей и в голову не пришло бы жалеть об этом. Рассказ Дианы оказался столь удивительным и пугающим, что лучшего и желать нельзя, а в будущем обещал превратиться в настоящую легенду. Пожалуй, Даффи даже испытала бы разочарование, если бы убийцей мисс Флинн оказался человек, а не потревоженный представитель мира иного.

Ричард, лорд Гренвилл и леди Боффарт потратили немало времени, пытаясь убедить Диану, что Бет не мог убить дух тети Пруденс, девочка была уверена в обратном, тем более что свои заверения все эти люди не могли подкрепить никакими доказательствами. О проявлениях потусторонних сил за долгие века английской истории накопилось столько противоречивых рассказов, что едва ли не каждый нынешний англичанин мог выбрать себе точку зрения по вкусу и отстаивать ее перед друзьями и родственниками, не опасаясь оказаться переубежденным.

К тому моменту, как вечер подошел к своему завершению, Дафна и Сьюзен были почти согласны с Дианой, а миссис Рэйвенси, чувствовавшая себя пристыженной из-за того, что не уследила за развлечениями своих учениц, была готова чуть ли не выпороть Гвендолен, затеявшую все это.

Когда те из гостей, кто не оставался в Гренвилл-парке, уехали, директриса повела свою младшую ученицу наверх и жестом велела Бланш и Полли следовать за ней.

– Бедная Агнесс! Она чувствует себя так, будто девушки опозорили ее! А впереди ее ждет новость о куда более серьезных проступках одной из ее учениц. – Эмили, леди Боффарт и Джейн обрадовались возможности тихо посидеть втроем и поговорить о недавно услышанном. Ричард Соммерсвиль принял приглашение переночевать в Гренвилл-парке и с удовольствием переместился с Уильямом в его кабинет. Джентльменам, как и дамам, было о чем поговорить в узком кругу.

Несмотря на усталость и поздний час, Эмили рассказала подруге и тетушке Розалин о разоблачительной новости миссис Даррем. Леди Боффарт заметила, что Полли с самого первого дня своего появления в Гренвилл-парке казалась ей куда более способной на притворство, нежели Бланш, чей взгляд и выражение лица зачастую выдавали ее мысли. Но все же тетушка Розалин никак не ожидала услышать, что в Гренвилл-парке появился вор. Вернее, воровка.

Джейн же была согласна с первыми подозрениями леди Гренвилл. Из наблюдений, сделанных мисс Соммерсвиль сегодня, следовало, что Бланш – недобрая, завистливая девушка, способная на какую-нибудь подлость. Полли же произвела на нее впечатление не особенно умной девушки с легким нравом, чем-то похожей на их любимую Сьюзен.

– Я и сама не знаю, рада ли я, что ошиблась в мисс Гунтер, или разочарована. Признаюсь, Полли мне нравилась чуть больше. – Эмили сидела, сгорбившись и подперев щеку рукой, события последних дней осыпали ее, словно сухие листья, падавшие с деревьев в аллее.

– Тебе придется проглотить эту горькую пилюлю, дитя мое. – Леди Боффарт с сочувствием смотрела на племянницу. – Как и твоей подруге миссис Рэйвенси. Для вас обеих лучше будет, если история с кражами не получит огласки. Не нужно рассказывать об этом вашим подругам, иначе об утраченных безделушках скоро станет известно по всему графству.

– Я тоже так думаю, тетушка. – Леди Гренвилл всю свою взрослую жизнь справлялась с болезненными ощущениями, что ж, и теперь она справится. – Достаточно и того, что завтра же Дафна и Сьюзен разболтают всем соседям о спиритическом сеансе в пансионе и угрозах тети Пруденс.

– На месте Гвендолен я бы еще нарядилась привидением и напугала нескольких девушек. – Джейн невольно улыбнулась. – Тогда в пансионе появился бы свой призрак!

– Хорошо, что она не додумалась до этого! – Эмили с укором взглянула на подругу. – Младшие девушки могли бы от страха лишиться рассудка, а пансион не дождался бы новых учениц, его дурная слава отпугнула бы всех их, несмотря на то что обучение у Агнесс стоит так дешево!

– Или они, наоборот, потекли бы в пансион рекой, чтобы своими глазами увидеть призрак! – возразила Джейн.

– Возможно, мисс Соммерсвиль права. – Тетушка Розалин задумчиво нахмурила лоб. – Так или иначе это меньшее зло по сравнению с убийством, сейчас репутация школы подпорчена намного сильнее, чем если бы по пансиону разгуливал дух умершей женщины.

С этим обе молодые леди не могли не согласиться.

– И бедняжку Диану невозможно заставить поверить в то, что убийца Бет – дерзкий негодяй, а не призрак.

– Она поверит, когда нам удастся разыскать этого человека. – Джейн поднялась с места. – А теперь, я думаю, пора идти спать. Мы собирались поговорить обо всем завтра, но я, пожалуй, лучше помогу твоим служанкам присмотреть за мисс Клифтон. Хотелось бы застать ее во время совершения кражи.

– Я тоже охотно присоединюсь к охоте на воровку! – Леди Боффарт не могла не воспользоваться шансом поучаствовать в сюжете, который обязательно собиралась использовать в одном из будущих романов мистера Мартинса.

– О, это просто замечательно! – обрадовалась Эмили. – Вашим словам суперинтендент Миллз поверит куда быстрее, чем утверждениям служанки и горничной. Если, конечно, миссис Рэйвенси захочет рассказать ему о проступках мисс Клифтон. Сама я не смогу следить за девушкой, с моей медленной походкой мне не догнать ее, если она захочет пройти в боковое крыло и поискать еще что-нибудь в гостевых спальнях.

– Если нам удастся схватить ее, надеюсь, она расскажет, зачем поставила на карту свое будущее. Может быть, ее отец – игрок вроде нашего Ричарда и она старается оплатить его долги? – Джейн содрогнулась при мысли, что и ей пришлось бы делать что-то подобное, чтобы выжить, не появись в ее жизни мистер Несбитт, способный обеспечить ее достойным приданым и приструнить Ричарда.

– Агнесс говорила, что ее отец – пьяница и из-за этого страдает вся ее семья. Если она крадет ради них, это слабое, но хотя бы какое-то оправдание, но если она оставляет безделушки себе или собирается покупать на них новые шляпки и платья – ей нет прощения! – Никто не стал спорить, и Эмили поделилась с тетушкой Розалин тем, что она узнала от маленького Лоренса о загадочной находке мисс Вернон.

Джейн были уже известны все подробности, которые ее подруге удалось выведать у мальчика, но она все равно слушала внимательно в надежде, что заметит что-то важное, чему они с Эмили не придали значения. Чуть позже дамы расстались, чтобы утром приступить к новому для них делу – наблюдению за преступником, пусть даже этот преступник – всего лишь семнадцатилетняя девушка.

26

После затянувшегося вечера у Эмили совсем не было сил, чтобы посвятить полчаса или более своим обычным рассуждениям. Она почти сразу отпустила Хетти, у которой были и другие дела, и легла в постель. Больная нога ныла, затянувшиеся свадебные торжества с их танцами и долгим стоянием на ногах давали о себе знать, но она заснула, едва успев прошептать короткую молитву.

А рано утром леди Гренвилл уже сидела в своей гостиной и смотрела на чистую страницу дневника, которую ей предстояло заполнить, а за ней другую и третью. Она уже много дней ничего не писала и теперь чувствовала себя так, будто встретилась со старым другом. Дневник помогал ей сохранять память о прошедших событиях, собственных ошибках и радостях, без него она чувствовала себя беззащитной и слабой, словно у нее отобрали одну из опор, на которых держался ее мир.

Чем дольше она не брала в руки перо, тем больше работы ей предстояло. Нужно было уделить несколько страниц описанию свадьбы Кэролайн, записать для памяти подробности некоторых разговоров с матерью и братом, но сейчас Эмили решила пренебречь венчанием сестры ради записей об убийстве и кражах в Гренвилл-парке. Семейное празднество, какому бы важному поводу оно ни посвящалось, может подождать еще день или два, а все, что может помочь найти убийцу, требовало немедленных действий. Пусть даже эти действия заключаются в мерном движении пера на протяжении часа или двух, пока домочадцы и гости Гренвилл-парка не потребуют внимания его хозяйки.

«Я не должна жалеть о том, что пригласила Агнесс и девочек погостить в нашем доме, но я не могу избавиться от вопроса – как все сложилось бы, останься они на Кинг-стрит после смерти мисс Вернон? Полли не стала бы воровкой? Навряд ли. Я не удивлюсь, если она и прежде совершала кражи в других местах, но ни разу не была поймана. Да это и не так важно. А что было бы с Бет – вот о чем я думаю. Настигла бы ее ужасная судьба в доме на Кинг-стрит, или же ее смерть как-то связана с переездом в Гренвилл-парк? У меня остается всего лишь один день, чтобы расспросить трех девушек о тайнике в комнате мисс Вернон и его содержимом. Вчера вечером ни я, ни Джейн, ни Ричард не смогли поговорить с ученицами Агнесс о находке мисс Вернон и Бет, и я не знаю, удастся ли это сделать сегодня, ведь наши мысли теперь занимают этот злосчастный спиритический сеанс и дурные наклонности Полли Клифтон.

Что ж, если задуманное не удастся нам и сегодня, через день или два мы с тетушкой Розалин поедем в Торнвуд посмотреть, как устроились миссис Рэйвенси и ее ученицы – хороший предлог для того, чтобы заглянуть по пути и в аптеку мистера Чемберса. Если он покажет нам книгу с рецептами своей сестры, я буду разочарована, но по крайней мере смогу забыть об этой истории с тайником как о не имеющей никакого отношения к гибели Бет и молоденькой учительницы».

Тут Эмили остановилась.

– Зачем ждать несколько дней, когда можно послать в Торнвуд Ричарда? Он вызвался отвезти миссис Кастлтон все эти бесконечные подушечки и салфетки, что передала моя мать для благотворительной ярмарки. Почему бы Соммерсвилю не заехать к аптекарю? Чем больше он будет занят, тем меньше у него останется времени на переживания о своей несчастной любви. Джейн беспокоится, что ее брат снова начнет проигрывать крупные суммы, теперь, когда вокруг него не мелькают новые места и новые люди, а мистер Несбитт уехал в Лондон, где его заждались дела.

Нетерпение захватывало леди Гренвилл все сильнее, но она заставила себя сосредоточиться на дневнике и записать подробности бесед с миссис Даррем, не забыв перечислить все пропавшие безделушки.

К тому времени, как за дверью ее гостиной послышались голоса, Эмили уже с трудом держала в руке перо, пальцы ныли, а строчки становились все более неровными. Но она была довольна собой – ей удалось написать все, что она собиралась отразить в дневнике сегодня утром.

Соммерсвиль умчался в Торнвуд сразу после завтрака, и леди Боффарт и Агнесс долго подшучивали над рвением, с каким молодой джентльмен исполнял поручения леди Уитмен.

– Будь у твоей матери еще одна дочь, я бы подумала, что он хочет произвести впечатление на будущую тещу, – рассмеялась тетушка Розалин.

– Мой брат уже много лет – верный раб леди Гренвилл, – лукаво заметила Джейн, искоса поглядывая на лорда Гренвилла. – Он говорил, что, если Уильям когда-нибудь разведется с Эмили, он сам тут же женится на ней!

– Коварство твоего брата меня ничуть не удивляет, – проворчал лорд Гренвилл. – Он запросто является в мой дом, пьет мое вино, а сам мечтает похитить мою жену.

Три юные леди тоже уже позавтракали и пошли вместе с Агнесс немного прогуляться, пока дождь ненадолго отступил, так что остальные могли говорить свободно, продолжая сидеть за столом.

– Почему бы вам и вправду не развестись? – Леди Боффарт с удовольствием вторила Джейн, радуясь возможности в шутливой форме намекнуть Уильяму, что ее племянница недостаточно счастлива в браке.

– Что? Зачем? – Лорд Гренвилл от удивления даже не успел разозлиться на это чересчур откровенное высказывание. Но еще большая откровенность ждала его впереди:

– Твой сын скоро станет взрослым и уедет в школу. Ему уже не нужна будет материнская забота, по крайней мере в той степени, как три или четыре года назад, – спокойно продолжала тетушка Розалин, не обращая внимания на предостерегающие взгляды Эмили. – Думаю, ты согласишься, что моя племянница со всем тщанием исполняет свой долг матери Лоренса и хозяйки Гренвилл-парка, но когда-то ей пора подумать и о себе.

Даже Джейн выглядела смущенной, ведь подобные разговоры не должны выходить за пределы семьи. Несмотря на то что разводы уже не казались чем-то невообразимым, до сих пор о подобных вещах говорить было не принято. Эмили вовсе не испытывала благодарности к тетке, она готова была сбросить на пол всю посуду со стола, лишь бы отвлечь тетушку.

– Что вы подразумеваете под «подумать о себе»? – Уильям оправился от изумления и начал злиться на бесцеремонность леди Боффарт.

– Полагаю, ты достаточно осведомлен об обстоятельствах моей семейной жизни, чтобы догадаться, что я имею в виду, – усмехнулась тетя Розалин.

– Вы предлагаете Эмили сбежать с любовником на континент и дожидаться там, пока я умру и оставлю ей солидное наследство? – Синие глаза лорда Гренвилла потемнели, скулы напряглись.

– Почему бы и нет? Если это сделает ее счастливой хотя бы на несколько лет, ей обязательно нужно попробовать. Но все же развестить и вступить в новый брак – более подходящий для нее путь. Конечно, в храбрости ей не откажешь, но она слишком склонна изводить себя угрызениями совести.

– Мне, пожалуй, лучше пойти прогуляться вместе с Агнесс и девочками, – не выдержала Джейн.

– Отчего же, дорогая? Вы с моей племянницей – самые близкие подруги, и вы не можете не замечать, как она чахнет от одиночества в этой роскошной клетке. Лорд Гренвилл превратил свой дом в мавзолей и похоронил себя в нем, и я ничуть не собираюсь препятствовать его желаниям. Но Эмили – другое дело. За месяцы, что я провела здесь, я утвердилась в одном – ей нужны перемены.

– Тетя Розалин, довольно! Вы ошибаетесь, если думаете, что я несчастна… У меня есть Лори и мои друзья… – Эмили чувствовала, как горит ее лицо, и не могла заставить себя взглянуть на Уильяма.

– О, ну разумеется! У тебя есть друзья, и изо дня в день ты проживаешь их жизнь, а не свою собственную. Я знаю, что после этого разговора мы рассоримся и с тобой, и с твоим супругом, но кто-то в Гренвилл-парке должен же был, наконец, разорвать эту паутину из иллюзий и самообмана, которой вы оба себя опутали!

– Прошу меня простить, я не могу продолжать этот разговор, – сдавленно произнес лорд Гренвилл и торопливо поднялся из-за стола. Ни на кого не глядя, он прошел к двери и исчез за ней прежде, чем Эмили расплакалась.

– Зачем, зачем, тетя? – повторяла она, и Джейн пересела поближе, чтобы утешить подругу.

– Ты же не думала, что после всех наших бесед и моих собственных наблюдений я не попытаюсь открыть глаза этому слепому чурбану? – Леди Боффарт не чувствовала ни малейших сомнений в том, что ее отповедь должна была быть произнесена. – Долгие недели я думала о том, как помочь тебе избавиться от накопившейся горечи, и пришла к единственному выводу – тебе пора освободиться от Уильяма!

– Эмили любит его, вы же знаете, – кроме укоризны, в голосе мисс Соммерсвиль звучало одобрение – леди Боффарт высказала то, о чем думала и сама Джейн, но никак не могла позволить себе сказать это Уильяму.

– Знаю, конечно же, она его любит! В этом-то вся и беда! Если бы она не любила его, ее бы здесь давно уже не было! Но когда-то пора расстаться с любовью, которая тянет назад, как тонущие люди стремятся выбраться из одежды, способной утянуть их на самое дно. Уедем со мной в Италию, дорогая, тебе полезно будет попутешествовать!

Тетушка Розалин убеждала племянницу с таким пылом, что Эмили не могла не уловить хотя бы половины сказанного.

– Уехать? – переспросила она. – И забыть Уильяма? О, я столько раз пыталась излечиться от своей детской любви, говорила себе, что выросла из нее, что пора завести любовника, или уехать в Лондон, или совершить еще что-то столь же безрассудное… И всякий раз чувствовала себя отвратительно при одной только мысли, что больше не увижу его синих глаз…

Джейн безнадежно покачала головой – она была уверена, что этим все и закончится.

– Тебе нужно успокоиться и хорошенько подумать обо всем еще раз, или два, или десять, если понадобится. – Леди Боффарт теперь говорила взвешенно и рассудительно, словно и не было недавней вспышки. – Прежде ты пыталась побороть свое чувство одна, теперь у тебя есть помощница. Вдвоем нам не будет скучно, ты увидишь такие места, о которых не могла даже прочесть в книгах, познакомишься со множеством людей, и кто знает… не будет ли среди них того, чьи глаза окажутся синее, чем у лорда Гренвилла?

– Сейчас я не думаю, что соглашусь уехать, но обещаю подумать. – Эмили вытерла глаза. – Позже, когда все тайны пансиона миссис Рэйвенси будут раскрыты. Пока же я прошу вас, тетя, не задевать больше Уильяма. Даже если вы и правы, он еще не готов услышать эту правду.

– А если он никогда не будет готов? Ваш брак длится уже так давно… Впрочем, я не хочу еще больше расстраивать тебя, а потому соглашусь оставить твоего эгоистичного, себялюбивого мужа в покое. И потом, у меня не будет такой возможности.

– Что вы хотите сказать? – Леди Гренвилл непонимающе посмотрела на тетку.

– После сегодняшней сцены он скорее всего не захочет больше видеть меня своей гостьей, – объяснила леди Боффарт. – И хотя я и сожалею, что мне придется расстаться с тобой, я не стану извиняться за свои слова.

– Этого и не потребуется. Уильям не прогонит вас, я уверена. Вы – моя гостья, и он знает, как много радости доставило мне возобновление нашей связи после долгих лет молчания.

– Я согласна с Эмили, – вставила Джейн. – Лорд Гренвилл не откажет вам от дома. И кто знает, не осядет ли что-нибудь из сказанного вами в его душе? Я и сама не раз хотела поговорить с ним, но опасалась, что моя подруга не простит мне подобного вмешательства в ее семейную жизнь.

– Мне не надо было говорить так резко. – Леди Боффарт сокрушенно покачала головой. – Напряжение последних недель, кражи, убийства… Все это оставило свой след на нашем настроении, сделало нервными и раздраженными. И я не меньше, чем моя племянница, хотела бы поскорее избавиться от груза этих страшных тайн, но, боюсь, некоторые преступления так и останутся нераскрытыми.

– Я все же хочу верить, что убийца будет найден. – Когда Эмили думала о милой рыжеволосой Бет, она испытывала настоящую жажду мести. – А теперь давайте съедим еще по одной булочке и выпьем свежего чая. Если вы помните, сегодня мы надеемся разоблачить хотя бы одного преступника.

– О, я совсем забыла о мисс Клифтон и ее проделках! – всполошилась леди Боффарт. – Попроси Хетти принести еще чая, пока миссис Рэйвенси и ее ученицы не вернулись с прогулки. Удастся нам поймать мисс Клифтон или же нет, я рада, что завтра они уезжают. В этом доме стало слишком тесно из-за обилия леди, чьи прелестные головки отягощают разнообразные затруднения.

– Я буду скучать без Агнесс, и Уильям тоже, – ответила леди Гренвилл. – Но не думаю, что мне будет не хватать Бланш и Полли. В их натурах нет того света и доброты, какие отличали мисс Флинн. Она стала любимицей Лори, и он еще долго будет справляться о ее здоровье, а мне придется лгать, пока он не подрастет достаточно, чтобы встретить известие о ее смерти как подобает мужчине.

Лоренсу сказали, что мисс Флинн заболела и уехала домой. Слугам было запрещено говорить мальчику правду, и гости Гренвиллов обещали хранить трагедию в секрете от ребенка.

27

Полли осторожно приоткрыла дверь и проскользнула в комнату для рисования. Она знала, что ничем не рискует, выбрав своей целью первый этаж Гренвилл-парка. Леди Гренвилл не увлекалась живописью, Лори пока занимался с гувернанткой в своей классной, и в комнату заходили только служанки, чтобы вытереть пыль с резных рам развешанных по стенам картин и с расставленных по всей комнате безделушек. Именно они и интересовали мисс Клифтон.

Девушка мельком взглянула на стоящий у большого окна мольберт, на предметы на полках, служившие моделями для эскизов, которые с большим или меньшим тщанием поколение за поколением выполняли юные леди семейства Гренвилл. Подумать только, занять целую комнату подобной ерундой! Нет, эти люди никогда не смогли бы представить себе, что значит семье с пятью детьми ютиться в крошечной квартирке!

В небольшой стеклянной витрине рядом с камином на треугольных полочках стояли крошечные фигурки животных, одетые в пышные наряды по французской моде. Несомненно, они были сделаны очень давно как насмешка над соседом, с которым Англия, по сути, никогда и не переставала воевать, если не пушками, то ядовитыми пасквилями. Мисс Клифтон однажды видела две такие статуэтки в антикварной лавке, куда часто заходила в своем родном городке, чтобы полюбоваться на изящные вещицы и определить, сколько стоит та или другая.

Обезьянка в розовом платье и крыса в напудренном парике поразили ее своей огромной, по представлениям девушки, стоимостью. На эти деньги ее семья прожила бы два месяца, не отказывая себе в обновках и развлечениях!

А здесь, в рисовальной комнате, где никто не бывал месяцами, таких фигурок Полли насчитала почти два десятка! Если взять одну, или две, или даже три, кто заметит пропажу? Девушка уже бывала здесь, когда осматривала дом вместе с подругами, тогда статуэтки и бросились ей в глаза. Позже она заглядывала в эту комнату, чтобы убедиться, что стеклянный шкафчик не заперт, а сегодня пришла забрать фигурки.

Уже завтра они возвращаются в Торнвуд, и безделушки легко будет спрятать среди ее немногочисленных вещей. Она нарочно решила прийти за ними в последний день, что-то более крупное могли заметить Бланш или Диана, а забавных зверюшек она разложит по карманам платьев.

Несколько минут девушка простояла перед витриной, решая, что же ей выбрать. Искушение забрать пять или шесть фигурок одолевало ее последние несколько дней, но она должна быть благоразумной. Все статуэтки выглядели целыми, без сколов и царапин, и Полли не знала, какие из них будут стоить дороже остальных или же цена окажется одинаковой.

Наконец она выбрала тех самых обезьянку и крысу, а еще попугая в костюме придворного и осла в кардинальской мантии. Что ж, пока этого достаточно. Если леди Гренвилл как-нибудь пригласит обитательниц пансиона к чаю, можно попробовать пробраться сюда и захватить одну или две фигурки.

Полли положила в карманы, специально пришитые к платью, три статуэтки, а осла, который был крупнее остальных, придется нести в руке. Как бы это ни было опасно, она не могла оставить эту фигурку, ей казалось, что кардинал должен иметь более высокую цену. Девушка опустила левую руку со статуэткой вдоль тела и постаралась прикрыть ее складками юбки. Она знала, что все дамы должны сейчас переодеваться к обеду, и в коридоре она не встретит никого из них, а если попадется кто-то из прислуги, она повернется правым боком и быстро пройдет мимо.

Мисс Клифтон закрыла дверцу шкафчика и развернулась, чтобы идти к двери. Она успела сделать два шага, глядя себе под ноги, чтобы не зацепиться носком туфли за край старинного, потертого, но все еще роскошного ковра, и подняла голову, только когда ступила на ковер. Именно в это время раздался насмешливый голос:

– Вероятно, вы решили отнести эти безделушки в чистку, мисс Клифтон?

Если бы с потолка вдруг сорвалась большая люстра с хрустальными подвесками и упала прямо перед ней, Полли и то испытала бы меньший ужас. Сколько она ни готовила себя мысленно к тому, что когда-нибудь это может случиться, действительность поразила ее настолько, что девушка застыла на месте.

Мисс Соммерсвиль, стоявшая на пороге, смотрела на нее с холодным презрением, это выражение всегда хорошо удавалось Джейн. За спиной молодой леди Полли заметила экономку, миссис Даррем, во взгляде которой, если бы девушка посмотрела на нее, можно было бы прочесть настоящую ярость.

– Итак, вы день за днем обкрадывали дом, в котором вы и ваши подруги видели только доброту и сочувствие. Что ж, констебль Катлер скоро будет здесь, думаю, вы отправитесь в Торнвуд в полицейском экипаже, и в карете леди Гренвилл останется больше места для остальных девушек и миссис Рэйвенси.

– Нет! – испуганно вскрикнула Полли, ее круглое личико скривилось. – Я ничего не брала!

– Полно, мисс Клифтон, вы достаточно долго рассматривали эти маленькие шедевры, чтобы приглядывавшая за вами девушка смогла позвать меня и миссис Даррем. Леди Гренвилл ждет нас в гостиной вместе с вашей директрисой, а лакей поскакал в Торнвуд за констеблем. И не вздумайте плакать, это не разжалобит никого из нас!

– Я хотела всего лишь рассмотреть фигурки, они такие милые… – Полли не передумала плакать, но от слез ее отвлекли слова мисс Соммерсвиль о том, что за ней, оказывается, следили. Как она могла быть такой неосторожной и бродить по дому, не оглядываясь?

– А потом вы, конечно же, вернули бы их обратно, – недобро усмехнулась Джейн. – Как фарфоровую пастушку, яшмового слона и многое другое, что вы уже успели украсть. Миссис Даррем составила полный список похищенного, и он выглядит весьма внушительно.

Девушка содрогнулась, поняв, что каждая украденная ею вещица не осталась не замеченной экономкой. Она и не подозревала о том, как бдительно верная прислуга следит за сохранностью вещей в доме, ведь у них в семье никогда не было экономки, и Полли всегда казалось, что в богатых домах никто по-настоящему не знает, какие безделушки и в каком количестве расставлены тут и там. И пропажу нескольких из них могут заметить через год, два, а то и через столетие. Как же она ошибалась!

– Идемте, мисс Клифтон, и не пытайтесь выбросить статуэтки из карманов! Если хотя бы одна из них разобьется, вашей семье придется возмещать значительно больший ущерб.

– О, пожалуйста, не вмешивайте мою семью! Моей матери и без того слишком тяжело, братья и сестры хотят есть каждый день, а отец совсем не дает ей денег!

– Это все очень печально, мисс Клифтон, но вы – преступница и будете наказаны, – холодно произнесла миссис Даррем. – А теперь идемте в гостиную, и вы посмотрите в глаза леди Гренвилл, которую вы так отблагодарили за ее доброту!

Полли ничего не оставалось, как, не глядя на обеих женщин, направиться к двери. Джейн пошла вперед, а миссис Даррем посторонилась, пропуская девушку, и двинулась следом. Сбежать у Полли не было никакой возможности, да и куда ей бежать?

В молчании они дошли до гостиной леди Гренвилл, где их ждали три леди. Эмили выглядела бледной и несчастной, неприятный разговор после завтрака никак не шел у нее из головы, а сейчас еще придется выступать в роли безжалостного судии. Лицо миссис Рэйвенси потемнело от гнева, она только что узнала от леди Гренвилл о том, что одна из ее учениц – воровка, и теперь должна была испытывать стыд из-за позора, который навлекла на пансион и на его директрису мисс Клифтон. Одна лишь леди Боффарт казалась невозмутимой. Ее намного сильнее беспокоил неудачный брак племянницы, нежели мелкие проделки предприимчивой юной леди. Конечно, эта история обогатит ее писательский опыт, но не более того.

– Итак, как мы и ожидали, мисс Клифтон не удержалась от того, чтобы напоследок не пополнить свою коллекцию украденных безделушек. – Джейн Соммерсвиль прошла в глубь комнаты и села, а миссис Даррем осталась стоять у двери, словно опасаясь, что Полли попытается убежать.

– Покажите нам, что вы украли на этот раз, мисс Клифтон. – Леди Боффарт понимала, как трудно Эмили и Агнесс начать этот разговор, и решила помочь Джейн, обманчиво спокойной. – Положите эти вещицы на столик для рукоделия.

Обвиняемая послушалась, и вскоре на столике, специально выставленном на середину комнаты, выстроилась группа из четырех фарфоровых фигурок.

– Так-так, – пробормотала миссис Даррем. – С каждым разом ваша жадность побуждает вас брать все больше и больше чужих вещей!

– Объясните нам, мисс Клифтон, почему вы стали воровкой, – устало произнесла леди Гренвилл, жалкий вид девушки против ее воли вызывал сочувствие, хотя она и понимала, что Полли способна на любое притворство.

– Чтобы помочь своей семье! – выкрикнула девушка, отчего леди Боффарт поморщилась и прижала пальцы к вискам – от пронзительного тона у нее могла разболеться голова. – Миссис Рэйвенси наверняка уже давно рассказала вам, как мой отец погубил свою карьеру, предаваясь пьянству, и как моя мать вынуждена добывать деньги, чтобы накормить детей!

– Ваша история очень печальна, и все мы сочувствовали вашей беде, – холодно произнесла Агнесс. – Но разве это дает вам право красть у других людей?

Мисс Клифтон ничего не ответила.

– Вы понимаете, что ваше место – в тюрьме? – Экономка никак не могла успокоиться, вся ее натура восставала против человека, покусившегося на то, что находилось под ее присмотром.

Полли продолжала упрямо молчать. Сердце билось отчаянно, она никак не могла сосредоточиться и решить, какие слова подобрать, чтобы убедить леди Гренвилл и остальных не отдавать ее в руки людей суперинтендента Миллза.

– Почему вы не обратились к друзьям? Я помогла бы вам, да и леди из попечительского комитета могли бы собрать некоторую сумму для вашей матери. – Эмили испытывала теперь болезненную жалость и злость, но злилась она не на Полли. Сколько историй, подобной этой, могли рассказать бедняки? Пьянство губило семью за семьей, и никто так и не придумал, как избавиться от этого зла. О чем думал мистер Клифтон, выбирая свой путь? И есть ли сила, способная вернуть его на верную дорогу?

– Я и без того была принята в пансион без оплаты, могла ли я просить еще? – Девушка внезапно гордо выпрямилась, словно вспомнив о необходимости вести себя с достоинством в любой ситуации, чему учили ее в пансионе. – Добрый доктор Сайкс помог мне, но ни он, ни дамы из попечительского комитета не должны содержать еще и мою семью!

– Если уж на то пошло, дорогая моя, содержать вашу семью должен ваш отец! – снова не выдержала миссис Даррем.

– Отец болен, он не может отвечать за свои поступки! – Полли, наконец, заплакала.

– Вы очень любите свою семью, и это говорит о том, что вы не совсем испорченная натура, – мягко сказала леди Гренвилл. – Но вы должны понять, воровство – это преступление, даже если оно совершалось с благой целью. Почему вы не попытались приискать себе какое-нибудь занятие, способное принести хотя бы небольшой доход? Я могла бы попросить доктора Сайкса взять вас в новую больницу, три-четыре часа работы в день не помешали бы вашему обучению в пансионе…

– Вероятно, выбранный мисс Клифтон способ поправить свои дела показался ей легким и необременительным для себя. – Леди Боффарт сочувствовала девушке, как и Эмили, но находила, что Полли предпочла слишком простой путь, даже не попытавшись заработать деньги честно. – Зачем браться за тяжкий труд, если одна украденная безделушка может принести больше денег, чем служанка или сиделка зарабатывают за несколько месяцев?

– Да, я не подумала о том, что могу идти работать! И мне не так повезло, как тем, у кого есть богатые любовники! Что вы скажете об их способе получать деньги? – Полли неожиданно разозлилась, она не пыталась больше оправдываться, а нападала на своих судей.

– Любовники? Кого вы имеете в виду? – Лицо миссис Рэйвенси раскраснелось от негодования.

– Бланш! Как бы низко она ни пала, она останется в вашем пансионе, а я должна буду пойти в тюрьму за то, что взяла несколько никому не нужных вещиц!

– У мисс Гунтер есть любовник? – Директриса высоко подняла брови, а миссис Даррем изумленно ахнула.

– Да, есть! – похоже было, что Полли, понимая свое бедственное положение, решила утащить за собой на дно кого-нибудь еще.

– Я никогда не замечала… – Словно оправдываясь, Агнесс повернулась к Эмили и леди Боффарт, пытающимся осмыслить услышанное.

– Вы не можете говорить такие вещи, не имея доказательств. – Удивленная не меньше, чем остальные, мисс Соммерсвиль все же сохраняла некоторое спокойствие. – Это очень дурно, оговаривать свою подругу, чтобы отвлечь внимание от собственных бесчестных поступков!

– Доказательств? Вам достаточно посмотреть бумаги Бланш! – выкрикнула Полли, обращаясь теперь к Джейн. – Она постоянно пишет письма мистеру Расселу! Я видела, как она отправляла их на почте в Торнвуде!

– Мистеру Расселу? – Вот теперь леди Гренвилл была по-настоящему шокирована. – Мисс Гунтер состоит в любовных отношениях с мистером Расселом?

– Спросите у нее, и посмотрим, посмеет ли она отпираться! – Мстительное выражение сделало круглое личико Полли отталкивающим, смотреть на нее было неприятно, но Эмили не отводила глаз.

– Я разберусь с мисс Гунтер позже, – угрожающим тоном пообещала миссис Рэйвенси. – Теперь же нужно решить, что делать с вами.

– Разве вы не отдадите меня констеблю Катлеру? – Полли вопросительно посмотрела на мисс Соммерсвиль.

– Я обманула вас, когда сказала, что лакей уже поскакал за констеблем, – спокойно призналась Джейн. – Иначе вы могли бы продолжать запираться. Страх перед тюрьмой должен был сделать вас разговорчивее.

– Позвольте мне уехать, вернуться домой! – Девушка повернулась к миссис Рэйвенси. – Я попрошу матушку вернуть леди Гренвилл то, что она еще не успела продать…

– Так вашей матери известно о том, где вы брали все эти милые безделушки? – Леди Боффарт поморщилась. – Мать, толкающая свое дитя на воровство, не заслуживает снисхождения!

– Она много раз просила меня остановиться, но я знаю, что она не смогла бы обойтись без этих денег! – горячность, с которой Полли защищала мать, говорила о ее привязанности к миссис Клифтон. – Я вернусь и постараюсь устроиться служанкой, или продавщицей, или сиделкой… Вы больше не услышите обо мне!

– Я очень на это надеюсь! – жестко ответила девушке Агнесс. – Скажите мне, когда мы с Бет и Дианой складывали вещи мисс Вернон, Бет утверждала, что пропала шляпка и золотой медальон. У меня пропало несколько серебряных вещиц. Это вы их взяли?

Полли молча кивнула.

– Что ж, я попрошу леди Гренвилл предоставить экипаж, который отвезет вас в Эппинг к дилижансу. Идите собирать вещи, а миссис Даррем я бы попросила приставить к вам служанку, проследить, чтобы вы не захватили с собой ничего лишнего. И помните, я согласилась пощадить вас только ради репутации нашей школы!

Эмили кивнула экономке, подтверждая, что согласна с решением Агнесс, и миссис Даррем сказала:

– Идемте со мной, мисс Клифтон. На месте этих леди я бы не была с вами такой доброй!

Девушка, ни на кого не глядя, пошла к дверям. Уже у самого порога ее остановил голос леди Гренвилл:

– Мисс Клифтон, скажите, а Бет знала о ваших… ммм… склонностях? Она была наблюдательной девушкой и могла проследить за вами…

– Вы хотите сказать, что Бет могла разоблачить меня и я убила ее? – Ужас, отразившийся на заплаканном лице девушки, говорил о том, что ей и в голову не приходила возможность еще одного, куда более страшного, обвинения.

– Это кажется вполне вероятным, – заметила леди Боффарт.

– Пусть я и воровка, но я не убивала Бет! – Полли посмотрела на директрису. – Миссис Рэйвенси, скажите же, я вовсе не злая, я ни за что не стала бы…

– Откуда мне знать, насколько черная у вас душа, мисс Клифтон? – Миссис Рэйвенси смотрела на свою бывшую ученицу с отвращением. – Вы и мисс Гунтер часто ссорились с Бет, обвиняли девочку в том, что она излишне любопытна… Возможно, мисс Флинн узнала какую-то из ваших мрачных тайн? Пожалуй, надо как следует расспросить Бланш. Если Бет проведала о ее любовнике, вы могли сговориться и вдвоем убить бедняжку!

Предположение Агнесс показалось Эмили тем более пугающим, что выглядело вполне правдоподобным. Неужели две юные девушки могли решиться заколоть ножом спящую подругу? Леди Гренвилл отвергла бы подобное утверждение как нелепость, если бы не было Кэтрин Рис-Джонс с ее преступлениями.

– Не рановато ли вы решили отпустить эту леди домой? – настороженно спросила миссис Даррем. – Если она и вправду причастна к убийству маленькой мисс Флинн, с ее отъездом суперинтендент Миллз уже никогда не узнает правды.

«И мы все тоже», – подумала Эмили и вопросительно посмотрела на Агнесс. Еще раньше, когда Эмили и тетушка Розалин рассказывали миссис Рэйвенси о проступках Полли, все дамы согласились с тем, что решать судьбу своей ученицы будет директриса пансиона.

– Вы правы, миссис Даррем, – неохотно согласилась миссис Рэйвенси. – Заприте мисс Клифтон в ее комнате, пока я не поговорю с Бланш. Если выяснится что-то новое о смерти мисс Флинн, я попрошу лорда Гренвилла немедленно послать за суперинтендентом Миллзом.

– И попросите лакеев поочередно прогуливаться под окнами мисс Клифтон, – прибавила Эмили. Не так давно мисс Феллоуз, вернее, девушка, которая выдавала себя за Шарлотту Феллоуз, сбежала от Миллза и его констеблей через окно, хотя ее комната и находилась на втором этаже. Навряд ли Полли придет на выручку Ричард Соммерсвиль, но все же рисковать не стоило.

– Я не убивала Бет! И Бланш тоже, я уверена в этом! – Девушку трясло от страха, она была уверена – стоит только Миллзу узнать о ее кражах, он не станет слушать ее оправданий и запросто может приписать ей любые преступления, даже убийство мисс Вернон. Ее ведь тоже ограбили!

– Довольно, мисс Клифтон! – Миссис Рэйвенси резко прервала бормотание Полли. – Ступайте с миссис Даррем и молитесь о том, чтобы оказаться невиновной. Из-за вас мы уже опаздываем к обеду!

После этой отповеди Полли ничего не оставалось, как последовать за экономкой.

Эмили посмотрела на подругу с удивлением – она ожидала от Агнесс, бедной вдовы, большего сочувствия к девушке, вынужденной красть, чтобы помочь своей матери накормить остальных детей. Впрочем, миссис Рэйвенси можно было понять – на протяжении последнего месяца бедствия одно за другим обрушивались на ее пансион, и директриса должна была переживать весь этот гнев, стыд и бесконечное сожаление о том, что в дни, когда обитатели пансиона должны были сплотиться, одна из учениц так опозорила его!

– Идемте в столовую, Уильям, Диана и Бланш, должно быть, уже заждались нас. – Эмили не чувствовала голода, она предпочла бы лечь в постель и немного отдохнуть, но нужно было выполнять обязанности хозяйки дома.

– После обеда я поговорю с Бланш, – мрачно заявила миссис Рэйвенси.

– Позвольте это сделать мне, – вдруг попросила леди Гренвилл. – Я знаю мистера Рассела и смогу заметить ложь, если мисс Гунтер не захочет говорить правду.

– Рассел настолько отвратителен, что я не удивлюсь, если окажется, что он и в самом деле соблазнил молоденькую девушку, – прибавила тетушка Розалин. – У меня язык не поворачивается назвать его джентльменом, учитывая, как он обходится со своей матерью!

– Что ж, может быть, вам Бланш расскажет даже больше, чем мне, – согласилась Агнесс. – И нам придется сказать девочкам и лорду Гренвиллу, что Полли заболела и не выйдет к обеду. Я не хотела бы пока раскрывать ее отвратительную тайну. Может быть, лучше и вовсе не делать этого…

– Я бы не стала расстраивать девушек, если только она не обкрадывала и их, – заметила Джейн. – Можно придумать причину ее отъезда из Торнвуда, необходимость помогать матери – самая правдоподобная из них.

– Прежде я слышала от самих учениц и от мисс Вернон, что девушки то и дело не могли найти какие-то мелкие вещицы, но и они, и я полагали, что эти мелочи легко могли быть потеряны их владелицами. Теперь же я уверена – все эти потери на совести мисс Клифтон!

– Их уже не вернуть, она давно отправила их матери. – Леди Боффарт первой встала, чтобы пойти в столовую, ее аппетит не был испорчен недавней удручающей сценой. – Но какова миссис Клифтон! Она же поощряла дурные наклонности дочери!

– Довольно, тетушка, поговорим об этом позже, – остановила ее Эмили. – Не нужно расстраивать девочек, к тому же, если Бланш виновна в чем-то, она может успеть собраться с силами и будет упорно отрицать любые обвинения.

– Тогда пойдемте, нам надо подкрепиться перед вторым актом этой драмы. – И леди Боффарт двинулась вперед, увлекая за собой остальных.

28

Во время обеда разговаривали только Джейн и леди Боффарт. Лорд Гренвилл даже не пытался делать вид, что поддерживает беседу, Эмили и Агнесс молча думали об одном и том же – как раскрыть все тайны и восстановить репутацию пансиона миссис Рэйвенси. Бланш и Диана чувствовали, что произошло нечто, испортившее настроение хозяйке и ее подругам, но ни за что не посмели бы спросить. Обе сидели тихо, то и дело поглядывая на пустующее место Полли. Объяснение директрисы о плохом самочувствии мисс Клифтон прозвучало самым естественным образом, но девушки все равно ощущали подрагивающую в воздухе тревогу.

По окончании обеда лорд Гренвилл ретировался так стремительно, что Агнесс, собиравшаяся спросить его, составит ли он компанию дамам в гостиной, замерла едва ли не с открытым ртом.

Бланш с сожалением посмотрела ему вслед, и Эмили нахмурилась, перехватив этот взгляд. Она уже несколько раз замечала заинтересованные взгляды, которыми мисс Гунтер одаривала Уильяма. Сейчас в голову леди Гренвилл пришла неожиданная мысль – а что, если это не мистер Рассел соблазнил юную Бланш, а наоборот? А теперь, вполне возможно, девушке надоел один любовник, и она захотела обзавестись новым, куда более симпатичным.

«Только этого не хватало! – сердясь на себя, подумала Эмили. – Я готова приписать бедняжке один грех за другим только потому, что подруга-воровка нашла ее письма. Полли даже не сказала, что читала их, может быть, Бланш писала Расселу по чьей-то просьбе, или есть веские причины для этой переписки. А я уже вообразила бог знает что! Надо немедленно поговорить с ней, пока нездоровое воображение не подсказало мне, что мисс Гунтер замышляет покушение на королеву или по меньшей мере поджог новой торнвудской больницы!»

Предоставленные самим себе, дамы устроились в гостиной со всем возможным удобством. Леди Боффарт и Джейн снова заговорили о поездках на континент, миссис Рэйвенси подсела к ним поближе с шитьем. Диана торопилась дочитать роман мистера Мартинса, который леди Гренвилл позволила ей прочесть, не обращая внимания на неодобрение директрисы. Не зная, чем себя занять, Бланш сперва присела к столу, но леди Гренвилл приказала подать чай попозже, и Хетти с подносом еще не появлялась. Тогда мисс Гунтер сказала, обращаясь ко всем сразу, что сходит в свою спальню за рукодельем и тотчас вернется.

Эмили подумала, что лучшей возможности увести Бланш в другую комнату ей не представится. Оставалось только выйти в коридор и дожидаться, пока мисс Гунтер пойдет обратно. Девушка двигалась быстро – леди Гренвилл едва успела дойти до лестницы, а Бланш уже сбегала по ней вниз, держа в руках корзинку с шитьем.

– Леди Гренвилл! Я могу вам помочь? – Очевидно, девушка решила, что Эмили хочет подняться на второй этаж, но опасается, что путь окажется слишком тяжел для ее больной ноги.

– Я бы хотела немного побеседовать с вами, мисс Гунтер. – Эмили с трудом далась приветливая улыбка, уж очень сильно она была взволнована.

– Да, конечно… – Бланш растерялась.

– Пройдемте в музыкальный салон, и нам не потребуется далеко идти. – Леди Гренвилл нарочно выбрала эту комнату, так как она находилась довольно далеко от ее гостиной.

В просторном салоне с рядами мягких стульев для гостей, которые иногда приезжали в Гренвилл-парк послушать приглашенных музыкантов, горело лишь несколько ламп – Эмили загодя распорядилась зажечь их. Прихрамывая, она прошла в дальнюю от двери часть комнаты и присела на небольшую софу, обитую темно-голубым атласом в кремовую полоску – любимое сочетание покойной матери лорда Гренвилла.

Бланш присела на ближайший к леди Гренвилл стул и с показной скромностью ждала, когда с ней заговорят. Девушка выглядела чуть обеспокоенной, но ненапуганной. Навряд ли она могла представить себе, что ей предстоит услышать.

– Мисс Гунтер, простите меня за бестактность, которую вы можете счесть недопустимой, но я должна спросить у вас: мистер Рассел – ваш любовник? – Последний час Эмили мучительно раздумывала, как же лучше начать разговор, и решила выбрать прямоту. Как она успела заметить утром, прямота леди Боффарт могла привести к весьма неожиданным результатам, и решила позаимствовать манеру своей тетушки.

Узкое лицо Бланш вспыхнуло, она резко отпрянула на спинку стула, как будто леди Гренвилл дала ей пощечину.

– О, конечно, нет! – воскликнула она возмущенно, но это возмущение показалось Эмили чрезмерным. – Я даже никогда с ним не говорила!

– Ваша подруга, мисс Клифтон, утверждает обратное. – Эмили не сочла нужным скрывать от Бланш источник, в котором она почерпнула эти сведения.

– Гадкая, лживая… Вы не должны слушать ее! – Глаза мисс Гунтер прищурились от гнева, пальцы сложенных на коленях рук скрючились, словно она уже сжимала шею бессовестной сплетницы.

– Почему же, мисс Гунтер? Вы находитесь на попечении директрисы и должны вести себя, как подобает ученице пансиона. Недопустимо, чтобы поведение одной из девушек бросало тень на всех остальных, достаточно и того, что мисс Вернон и Бет стали жертвами неизвестного убийцы! – Леди Гренвилл читала эту проповедь, давая себе время присмотреться к Бланш, постараться заглянуть ей в душу.

– Это неправда! Я не встречаюсь с мужчинами, ни с мистером Расселом, ни с кем-то другим! – У мисс Гунтер тоже были эти мгновения, чтобы справиться с ненужными эмоциями и оставить только праведное возмущение. – А Полли – злоязычная, коварная предательница! И я считала ее своей подругой!

– Мисс Клифтон говорила, что вы переписываетесь с мистером Расселом. Она видела ваши письма и видела, кому они адресованы. – «Неужели девушка не лжет? Тогда Полли наговорила все это, чтобы напоследок очернить кого-то еще, и выбрала своей жертвой Бланш».

Но теперь даже маленький Лори понял бы, что мисс Гунтер испугалась до дрожи. От недавного румянца не осталось и следа, лицо ее побледнело и вместо смуглого стало желтоватым, словно она перенесла тропическую лихорадку. Девушка посмотрела на леди Гренвилл и тут же отвела взгляд.

– Она лжет, – почти шепотом ответила Бланш после паузы. – Поверьте, мистер Рассел – не мой любовник.

– Тогда как вы объясните эти письма? – Эмили не собиралась отпускать девушку, пока не выяснит все до конца. – Мисс Клифтон не стала бы лгать так безрассудно, если бы они не лежали сейчас среди ваших вещей.

– Я не стану ничего объяснять! – Мисс Гунтер сочла, что достаточно оправдывалась. – Полли не смела брать в руки мои письма и рассказывать о них кому-то! Мои дела касаются только меня!

– Что ж, тогда мне придется поговорить с мистером Расселом. – Леди Гренвилл даже кивнула, словно соглашаясь с тем, что Бланш имеет право хранить молчание.

– Как вы можете вмешиваться в мою жизнь? Я не ваша дочь и не ваша служанка!

Эмили подумалось, что мисс Гунтер сейчас напоминает ей разгневанную, полубезумную Кэтрин Рис-Джонс. Надо понимать, Бланш в отчаянии. А значит, нужно узнать причину.

– Миссис Рэйвенси отвечает за вас. Она также доверяет мне и знает, что моя семья знакома с Расселами, поэтому предоставила мне возможность призвать вас к благоразумию. К тому же мы подумали, что вам легче будет разговаривать с посторонним человеком, которого не придется видеть часто, значит, не придется и стыдиться.

– Полли рассказала свою гнусную историю при миссис Рэйвенси? – Ужас в глазах мисс Гунтер побеждал гнев.

– В комнате были и другие леди. У нас с мисс Клифтон сегодня состоялся не слишком приятный разговор, и она под влиянием сильных эмоций упомянула о вашей связи с Расселом.

– Она лжет, говорю же вам! – Бланш забыла, что должна говорить с леди Гренвилл почтительно.

– Я так не думаю, ведь это легко проверить, – невозмутимо ответила Эмили.

– Прикажете слугам искать письма среди моих вещей?

– Это унизило бы меня и вас, подобное занятие подходит скорее суперинтенденту Миллзу и его подчиненным, – отмахнулась Эмили и продолжила: – Я уже сказала, что поговорю с мистером Расселом. Поверьте, он – дурной человек, и, если он воспользовался вашей молодостью и доверчивостью, он должен быть наказан за это! Ему придется каким-то образом компенсировать нанесенный вам ущерб, нужно лишь придумать, как именно…

– Боже мой, нет! Не говорите ему обо мне! Иначе я погибну! – Бланш соскользнула со стула и упала на колени перед леди Гренвилл. – Умоляю, если у вас есть сердце, вы ничего ему не скажете!

– Встаньте, Бланш, пожалуйста. – Эмили не ожидала такого порыва и растерянно смотрела на девушку. – Вам нечего бояться его, мы с Агнесс защитим вас…

– Нет, не защитите! Он убьет меня так же, как Бет и мисс Вернон!

– Мистер Рассел – убийца Бет и мисс Вернон? – Что бы ни ожидала услышать Эмили, ответ Бланш все равно поразил ее.

Мисс Гунтер трясло от страха, но она не торопилась отвечать. Скорее всего она уже пожалела о сказанном, но была слишком взволнована, чтобы быстро придумать какую-нибудь отговорку.

– Ты немедленно мне все расскажешь! – Леди Гренвилл чувствовала, что еще немного – и момент будет упущен.

– Пожалуйста, оставьте меня в покое! Вас все это не касается! – Бланш прибегла к излюбленному средству каждой женщины – слезам, но Эмили уже довольно насмотрелась на слезы юных леди, которые таким образом пытались вызвать жалость к себе и отвлечь от того, что им хотелось бы скрыть.

– Ты расскажешь, – с нажимом повторила Эмили. – Утром здесь будет суперинтендент Миллз и его констебли, и он не пощадит тебя, когда узнает, что тебе известно что-то об убийце двух невинных девушек, но все это время ты покрывала его!

– Я не могу, я боюсь! – Теперь Бланш уже плакала по-настоящему. – Я не думала, что случится весь этот кошмар!

– Если хочешь, чтобы тебе помогли, ты начнешь говорить правду сейчас же. Если же будешь продолжать упрямиться, тебе придется отвечать перед Миллзом, и не забудь о родителях мисс Вернон и мисс Флинн, которые проклянут тебя за то, что ты скрывала от правосудия имя этого человека!

Леди Гренвилл чувствовала, что хочет быть жестокой с этой девушкой. Ей не особенно нравилась Бланш и прежде, а сейчас острая жалость к Бет и мисс Вернон вызывала у нее желание заставить мисс Гунтер страдать так же, как страдали родные и друзья погибших, вынужденные переживать ужасную трагедию.

Наверное, Бланш поняла, что от обычной доброты леди Гренвилл не осталось и следа и будет только хуже, если она продолжит упорствовать.

– Все началось с записок старой женщины… – начала она, но тут же остановилась, чтобы вытащить платок и утереть нос.

– Дневник миссис Чемберс? Тот, что нашли мисс Вернон и Бет в комнате Элис? – быстро спросила Эмили, чувствуя, как ее охватывает суеверный страх – неужели все случайности в мире взаимосвязаны и жизнь порой зависит от их переплетений? Волен ли хоть кто-нибудь избежать этой паутины?

Бланш, всхлипывая, смотрела на сидящую перед ней женщину с не меньшим ужасом – леди Гренвилл пугала ее все больше и больше.

– Вы знаете об этой находке? Полли сказала вам? – прошептала она с надеждой на то, что это знание объясняется естественными причинами, а леди Гренвилл вовсе не умеет читать мысли.

– Нет, я узнала о записках экономки не от мисс Клифтон. – Эмили указала рукой на покинутый мисс Гунтер стул.

– Вернись на свое место и продолжай. Что было в той тетради, кроме записи рецептов и списков гостей? – Эмили уже догадывалась, что спрятанный дневник мог стать причиной смерти двух девушек, и это наполняло ее душу горечью и досадой. Что, если бы тетрадь не была найдена?

– Миссис Чемберс была экономкой в доме мистера Рассела… – Бланш послушалась и села, ее платье помялось, а нос покраснел. – Она записывала в эту тетрадь рецепты и делала какие-то пометки, которые были понятны только ей одной, но несколько страниц в дневнике она посвятила рассказу о преступлении мистера Рассела… Это так ужасно!

– Мистер Рассел убил своего отца. – Как ни странно, леди Гренвилл совсем не чувствовала удивления, видимо, после всех открытий сегодняшнего дня последнее уже не воспринималось ею так же ярко. Или же она не была изумлена потому, что слова Бланш лишь подтверждали то, о чем она сама думала некоторое время назад.

– Вы и это знаете? – ахнула девушка. – Зачем же тогда…

– Я не могла знать этого наверняка, иначе злодей уже был бы передан в руки правосудия. Но смерть старшего мистера Рассела случилась очень вовремя… Впрочем, продолжай! Из-за чего погибли мисс Вернон и Бет? Они прочли эту запись?

– Нет… – видно было, что Бланш хочется солгать, но она не решается – леди Гренвилл казалась ей едва ли не ангелом мщения. Или демоном, это уж как посмотреть. – Мисс Вернон попросила Бет отнести тетрадь в аптеку, вернуть ее мистеру Чемберсу. Должно быть, она полистала записи и не заметила в них ничего необычного. Бет тоже не интересовалась записками старухи и оставила тетрадь в спальне, чтобы выполнить поручение на следующее утро. Я как раз была там в это время, занималась шитьем, но вскоре устала и захотела передохнуть четверть часа, прежде чем продолжить. От скуки я полистала дневник…

– …и наткнулась на записи об убийстве, – продолжила Эмили, когда девушка сделала паузу и вновь поднесла к лицу платочек.

– Да… Я глазам своим не верила, когда читала их! – Бланш немного оживилась. – Оказывается, мистер Рассел…

– Я прочту эти записи потом, – перебила ее леди Гренвилл. – Ты принесешь их мне, а я передам Миллзу. Сейчас я хочу знать, что ты сделала.

– Если бы я спрятала всю тетрадь, Бет принялась бы искать ее, позвала мисс Вернон… – Девушка говорила неохотно, но не без оснований подозревала, что ей не удастся увильнуть от исповеди, так или иначе леди Гренвилл заставит ее говорить. – Поэтому я вырвала из дневника миссис Чемберс эти несколько листков, а тетрадь положила на прежнее место. На следующее утро Бет отнесла дневник в аптеку…

– Что же было дальше? – Эмили напряженно слушала, хотя и знала уже, что услышанное принесет ей боль и огорчение.

– Я подумала, что мистер Рассел должен был искать эту тетрадь после смерти экономки, ведь эти записи могут погубить его и его помощника… Эта женщина не стала скрывать от своего хозяина, что ей все известно, и за свое молчание получила четыре тысячи фунтов.

– У него был помощник? – Эмили подумала, что теперь понятно, откуда взялось внушительное наследство, оставленное старушкой своим племянникам.

– Из слов миссис Чемберс следовало, что мистер Рассел не смог бы совершить преступление, если бы ему не помогали.

– Я полагаю, сумма в четыре тысячи фунтов вскружила тебе голову, и ты решила повторить успешную затею экономки мистера Рассела и заняться шантажом. – Презрительный тон леди Гренвилл заставил мисс Гунтер низко наклонить голову, пряча глаза.

Девушка не ответила. Ее собеседница почувствовала, что после тяжелого разговора с Полли она уже не в силах возмущаться низостью натуры мисс Гунтер и читать ей мораль. К тому же в этой истории шантаж был не главным и не самым страшным преступлением.

– Ты вступила с ним в переписку, и твоя подруга заметила письма.

– Полли ничего не говорила мне! Если бы она спросила, я бы придумала что-нибудь или поделилась с ней своей тайной, и она не предала бы меня сегодня! – Кажется, до Бланш тоже начала доходить мысль о том, как часто мелкая случайность ломает все, что было выстроено с таким трудом и терпением, а подчас и риском.

– Ответь мне наконец, из-за чего погибли мисс Вернон и Бет? – Оттягивать момент открытия истины было уже просто невыносимо для Эмили.

– Мистер Рассел, должно быть, решил, что кто-то из них требует у него денег… – прошептала мисс Гунтер, все так же не поднимая глаз – ее страх перед леди Гренвилл вернулся, ведь в случившемся была только ее вина, которую невозможно простить или искупить.

– Потому что Бет принесла тетрадь в аптеку и, должно быть, сказала, что ее нашла мисс Вернон. Так, значит, мистер Чемберс и был…

– Нет, это не мистер Чемберс! – перебила Бланш. – Думаю, он ничего не знал о поступке своей сестры и просто был счастлив, когда узнал, что она завещала его детям так много денег.

– Почему же Рассел и этот человек не убили ее еще тогда, вместо того чтобы платить ей?

– В дневнике говорилось, что она обещала молчать до самой смерти, но, если бы эта смерть случилась слишком рано, ее поверенный должен был передать ее записи полицейским. Эта угроза останавливала их…

– Но не остановила, когда они решили убить того, кто снова стал их шантажировать! Убить тебя! – Эмили с трудом сдерживалась, чтобы не закричать на девушку. – Ты понимаешь, что их обеих убили из-за твоей жадности, из-за желания разбогатеть, шантажируя убийцу?!

– Сперва я думала, что мисс Вернон убил грабитель, – тихо ответила Бланш. – И только когда убили Бет, поняла, что смерть мисс Вернон не была случайностью.

– Даже несмотря на два чудовищных преступления, совершенных этими людьми, ты ничего не рассказала констеблям, когда они приезжали сюда после смерти мисс Флинн. Я не стану говорить тебе о том, как отвратительно ты поступила, решившись на шантаж и сокрытие убийц нескольких невинных людей. Человек, который делает это, должен иметь определенный склад характера, и наивно полагать, что он тотчас раскается, стоит лишь воззвать к его совести. Я думаю, вы с мистером Расселом и его сообщником заслуживаете самой суровой кары за эти три убийства. А теперь принеси мне записи миссис Чемберс. Или нет, подожди, я попрошу свою горничную сходить с тобой. – Эмили вдруг испугалась, что Бланш сожжет страницы из дневника старухи, и мистер Рассел и второй убийца останутся безнаказанными.

– Я виновна только в том, что поступила, как миссис Чемберс! Я и представить не могла, что эти люди начнут убивать тех, кого подозревали в вымогательстве! Я думала, мистер Рассел оставит мне деньги, и я смогу уехать из Торнвуда! – воскликнула мисс Гунтер. – Вы не понимаете, что значит совсем не иметь денег, всю жизнь провести в бедности и терпеть постоянные унижения! Большинство девочек в нашем пансионе на моем месте поступили бы точно так же!

– Надеюсь, что ты ошибаешься, – устало ответила леди Гренвилл, а про себя подумала: «Но Полли уж точно постаралась бы извлечь выгоду из этого дневника». – Что касается твоей вины… Ты все равно что сама вонзила нож в сердце каждой из этих девушек. Если бы ты хотя бы не скрывала от Рассела свое имя, они сейчас были бы с нами!

– Я поняла вас, вы считаете, что лучше было погибнуть мне, чем вашей любимице, этой любопытной, несносной девчонке! – Страх подтолкнул Бланш к нападению на свою разоблачительницу, ее речь стала дерзкой, а взгляд – вызывающим.

– Что ж, если ты поставила вопрос таким образом… Да, лучше было бы, если бы жертвой стала ты, ведь ты это заслужила. А мисс Вернон и мисс Флинн так и не поняли, за что смерть настигла их. К тому же, если бы ты поступила подобно миссис Чемберс и пригрозила Расселу, что твоя находка передана поверенному твоей семьи, он не посмел бы причинить тебе вред!

– В конце концов я так и сделала, – с горькой усмешкой ответила Бланш.

– Неужели? – Как же была противна Эмили эта девушка, чья юная душа оказалась такой темной, а помыслы – гнусными и лицемерными.

– В своем последнем письме я пригрозила ему разоблачением и сообщила, что передала копию записей миссис Чемберс поверенному моей семьи.

– Он ответил тебе? – быстро спросила леди Гренвилл. В голову Эмили пришла мысль о том, что одного лишь рассказа мисс Гунтер может оказаться недостаточно, чтобы обвинить Рассела и его помощника. Другое дело, если девушка покажет письмо, в котором отцеубийца согласен заплатить вымогательнице за молчание.

– Он написал, что согласен заплатить тысячу фунтов, если я навсегда оставлю его в покое. И если я еще раз попытаюсь требовать у него денег, он не станет платить, так как не боится моих разоблачений. Мистеру Миллзу он сможет доказать, что записи миссис Чемберс – поддельные и все это придумано для того, чтобы очернить добропорядочного джентльмена.

– Как видно, он все же немного боится, раз не отказывается дать тебе денег. Тысячу фунтов… А сколько же требовала ты?

– Три тысячи.

– И эта тысяча фунтов уже у тебя?

– Он прислал чек. – Бланш, кажется, встревожилась из-за того, что потеряет эти деньги. Неужели ее больше ничего не волнует?

– Пожалуй, нам пора закончить на этом. Мне больше нечего сказать тебе. – Эмили дотянулась до звонка и позвала горничную.

– Вы поможете мне с суперинтендентом Миллзом? – после всего сказанного сегодня эта девушка еще осмеливается просить помощи.

– Единственное, что я могу сделать, это постараться смягчить его, объяснив, что страх смерти заставлял тебя молчать все это время. И даже этого ты не заслуживаешь! – Кражи мисс Клифтон теперь казались леди Гренвилл едва ли не детской шалостью по сравнению с поведением Бланш.

В музыкальный салон заглянула Хетти.

– Вы звали меня, миледи? – Горничная с интересом посмотрела на мисс Гунтер, выглядевшую довольно жалко.

– Этой юной леди нужно помочь найти некие бумаги, несколько вырванных из тетради листков, а также письмо. Вы пройдете с ней в ее комнату, Хетти, поможете с поисками и проводите мисс Гунтер ко мне.

Горничная кивнула, не подавая виду, что поручение удивило ее. После наблюдения за мисс Клифтон она уже могла ожидать от леди из пансиона чего угодно. Если госпожа требует проследить за тем, чтобы мисс Гунтер отдала ей бумаги, Хетти глаз не спустит с девушки.

Бланш, не говоря ни слова, поднялась со своего стула и вышла из комнаты, Хетти так же молча направилась следом.

Эмили потерла виски. Ей хотелось плакать, но еще было не время для слез. Вообще-то она должна была испытывать облегчение от того, что эта кошмарная история скоро закончится. Убийцы будут разоблачены и понесут наказание, во всяком случае, она надеялась, что мистеру Расселу не удастся переложить вину на своего сообщника и выйти сухим из воды. Бедная Диана сможет успокоиться, когда узнает, что в убийствах не следует винить призрак ее тетушки. Репутация Гренвилл-парка хотя бы отчасти восстановится, ведь смерть Бет не связана с приглашением леди Гренвилл погостить в ее доме, так что Уильям может перестать хмуриться. А еще хозяевам Гренвилл-парка стоит озаботиться вопросом, как убийца проник в дом и спрятался в комнате своей жертвы.

– Наверняка это помощник мистера Рассела. Если бы к нам пожаловал сам Рассел, его появление не осталось бы незамеченным, – пробормотала Эмили. – Выходит, это кто-то из его слуг или жителей Торнвуда, кто мог бы запросто приехать в Гренвилл-парк по какой-то надобности и не вызвать подозрения у прислуги. Лавочник, посыльный… Надеюсь, из дневника миссис Чемберс я узнаю его имя.

Пока она так размышляла, вернулась мисс Гунтер в сопровождении верной Хетти. Эмили попросила горничную позвать экономку, позже она собиралась запереть Бланш так же, как до этого заперли Полли.

Хмурая Бланш протянула леди Гренвилл письмо Рассела и несколько листков, небрежно вырванных из тетради. На коричневатой дешевой бумаге крупным неровным почерком была описана история отцеубийцы, из-за которой погибли еще два человека. Эмили содрогнулась, принимая записи миссис Чемберс из рук Бланш, чья жадность и коварство и привели к трагедии. Шантажист должен быть наказан за свои подлые дела, но в данном случае наказание понесли совсем другие люди, а мисс Гунтер скорее всего отделается лишь строгой отповедью суперинтендента Миллза и отчислением из пансиона. Благое намерение принимать в школу всех желающих оборачивалось неожиданными и серьезными проблемами. Сколько еще учениц миссис Рэйвенси вынашивают тайные замыслы быстрого обогащения? Хорошо бы только Полли и Бланш, но Эмили уже не могла верить в это.

– Сейчас ты вернешься в свою комнату и будешь дожидаться там решения своей участи. Все зависит теперь от суперинтендента Миллза. Если он посчитает твое поведение преступным, ты будешь наказана. Но я полагаю, он закроет глаза на вымогательство, раз уж в его руки попадут двое убийц. Ты не хочешь попросить у миссис Рэйвенси прощения за то, что по твоей вине пансион лишился двоих милых девушек? Я могу попросить ее позже подняться к тебе.

Бланш покачала головой.

– Миссис Рэйвенси не станет проявлять доброту, когда вы ей все расскажете. И я не хочу слушать ее упреки! Достанься эти записи ей, еще неизвестно, что бы сделала она!

– Довольно! – гневно воскликнула Эмили. – Неужели не достаточно того, что ты уже сделала, надо еще очернить кого-то?

При этих словах вошла миссис Даррем. Полная экономка запыхалась, должно быть, торопилась узнать, что еще произошло, объяснения Хетти могли только вызвать ее недоумение.

– Миссис Даррем, пожалуйста, проследите, чтобы мисс Гунтер оставалась в своей комнате до утра. Я думаю, лучше будет, если один из лакеев постережет в коридоре, а двое других проведут эту ночь, прогуливаясь под окнами. Я попрошу лорда Гренвилла с самого утра послать за суперинтендентом Миллзом, мисс Гунтер знает нечто такое, что поможет ему арестовать убийцу мисс Флинн.

За спиной экономки Хетти ахнула, миссис Даррем посмотрела на Бланш так же, как несколькими часами ранее она смотрела на Полли Клифтон.

– Я все сделаю, как вы сказали, миледи, – коротко ответила она. Пожилая женщина не сомневалась, что позже она обо всем узнает, и не стала задавать ненужных вопросов. – Пойдемте, мисс Гунтер. Хетти, ступайте к Роббену и попросите его прийти на второй этаж с тремя лакеями.

Бланш на прощание одарила Эмили взглядом, полным ненависти. Скорее всего эта девушка никогда не простит потери своей тысячи фунтов, а ведь, вполне возможно, леди Гренвилл спасла ей жизнь. Мистер Рассел мог попытаться найти вымогателя, и одна из его попыток избавиться от шантажиста рано или поздно оказалась бы успешной.

29

Оставшись одна, Эмили отложила письмо мистера Рассела, она не собиралась заглядывать в него, это дело Миллза. А вот дневник миссис Чемберс она прочитает. До сих пор у нее не было времени подумать о том, как отвратительно повела себя экономка, узнав об убийстве своего старого хозяина. Его вдова вынуждена страдать от дурного обращения сына и его жены, а ведь ее супруг мог бы быть жив до сих пор и устраивать свои обеды и празднества, на радость соседям! Жадность и желание поскорее завладеть наследством превратили молодого Рассела в убийцу, но на этом он не остановился!

– Мерзавец! Подлый негодяй! – прошипела Эмили, приступая к чтению. – И миссис Чемберс ничуть не лучше! Так отплатить старому хозяину за его доброту! Оставить его убийцу на свободе! Что ж, посмотрим, что она пишет.

«Сегодня Сэм, этот бестолковый лакей, сказал мне кое-что, что заставило меня призадуматься. Конечно же, болван не догадался, сколь важным оказалось то, что он мне сообщил, да и я сама, признаться, поняла это намного позже, когда вспомнила, что мистер Динклейк заходил к нам накануне смерти старого хозяина. Я сама видела, как он прошел наверх, объяснив дворецкому, что принес капли от головной боли для молодой миссис Рассел. Если бы это было так, он не вышел бы четверть часа спустя из кабинета молодого джентльмена! Я совершенно уверена, что он принес яд, от которого умер старик!

Мы все знаем, что сказал доктор – мистер Рассел умер от несварения желудка, после того как переел грибного соуса. По словам доктора, грибы тяжело переносятся организмом, особенно если человек не молод и склонен к чревоугодию. Подобной ерунды я прежде никогда не слышала! Всю свою жизнь люди едят грибы и грибные соусы, и только один мистер Рассел умер из-за этого! Мне это показалось странным еще тогда, но я смолчала. Доктор ведь долго учился, прежде чем начать лечить людей, может быть, в чем-то он и прав, только вот Сэм-то вдруг сказал, что хозяин не ел соус! Якобы соус оказался пересоленным, и старый хозяин отодвинул его, едва только попробовав.

В пятницу отец и сын Расселы обедали вдвоем, леди уехали навестить подругу молодой миссис Рассел, у которой недавно родилась двойня. За столом прислуживал один лишь Сэм. Все шло хорошо, как вдруг мистеру Расселу-старшему неожиданно становится плохо, а к утру субботы он умирает! Какая удача для молодого хозяина, теперь он не станет сетовать на то, что отец проедает свое состояние! Он уже распорядился урезать расходы на обеды и не подавать к завтраку жаркое, а что ждет нас дальше! Должно быть, он уменьшит жалованье слугам и уволит кого-нибудь. Ну и подлая же душа у этого молодого джентльмена!

И старая леди Пламсбери получит теперь свой рудник и прилагающиеся к нему угодья! Все слуги слышали уже не раз, как отец и сын ругались из-за этой земли. Младший Рассел был готов продать ее, но его отец и слышать не желал об этом».

Здесь Эмили прервала чтение. Она не была уверена, что хочет дочитать все до конца. Ее подозрения насчет мистера Рассела-младшего подтвердились, и имя его сообщника теперь было ей известно – мистер Динклейк, помощник аптекаря. Этот молодой человек проживал в одном доме с Чемберсами и работал в аптеке. С его возможностями и знаниями было несложно приготовить ядовитое средство, отравление которым можно выдать за действие грибного соуса. Как жаль, что лакей Расселов оказался не столь сообразителен, как их экономка! Стоило парню обратить внимание доктора на то, что старый Рассел не ел соус, все могло бы сложиться иначе, убийцу разоблачили бы и он понес наказание. А экономка не нашла бы повода для вымогательства, не спрятала бы тетрадь в своей комнате… И не случилось бы все то, о чем еще долго нельзя будет думать без гнева и сожаления!

Откровения Бланш позволили леди Гренвилл добраться до истины. Но оставался еще один вопрос, который ей предстоит разрешить самой.

Вздохнув, Эмили продолжила чтение. Она знала, что дамы в гостиной изнывают от нетерпения, но им придется подождать еще немного.

Судя по дате, запись была сделана два дня спустя. Миссис Чемберс явно гордилась своей предпримчивостью, самодовольство сквозило в каждой строчке.

«Разумеется, мистер Рассел принялся обвинять меня в том, что я выжила из ума. Это я-то! Но я быстро осадила его, когда рассказала, что была вчера в гостях у брата и как бы случайно заговорила об отравлениях. Он подтвердил, что некоторые яды действуют так, будто человек умер от несварения желудка. Хорошо, что Динклейк не присутствовал при нашем разговоре, иначе он бы тотчас догадался, кого я имею в виду. И когда Рассел узнал, что я видела, как помощник моего брата выходит из его кабинета накануне смерти старого хозяина, отпираться ему стало тяжеловато. Он угрожал мне увольнением, но я была спокойна. Мое спокойствие и заставило его в конце концов сдаться. Он согласился уплатить мне четыре тысячи фунтов, а я пообещала сохранить его тайну до самой смерти. Теперь у детей моего брата будет хорошее наследство! И они даже не узнают, кого нужно благодарить за это!

Конечно, я предупредила молодого хозяина, что собираюсь умереть от старости в доме своего брата, после того как выйду на покой. Если же гибель настигнет меня раньше, в моем завещании поверенный найдет конверт, в который я вложила описание недавних событий. Тогда уж нашему отцеубийце не поздоровится! Как бы он ни скрежетал зубами, от меня ему не избавиться так легко, как от своего отца!

Надо бы посоветовать брату прогнать Динклейка, но уж очень он ценит этого парня за сообразительность и расторопность. Я попросила мистера Рассела предупредить своего сообщника, чтобы не вздумал замышлять что-то против моего брата, аптеки ему не видать!

Жаль, конечно, старую миссис Рассел, да и молодую тоже. Теперь в нашем доме заведутся совсем другие порядки, но что поделаешь… Рано или поздно старый хозяин умер бы от обжорства, и яд Динклейка только приблизил неизбежное – так сказал мне его сын, и, может, был прав. Но Господь накажет его за преступление, не мне судить его».

На этом записи об отравлении старого мистера Рассела заканчивались. На обороте страницы был составлен список блюд к обеду, на который ждали гостей. Эмили рассеянно пробежала его глазами и поняла, о чем говорила экономка – молодой наследник не собирался следовать традициям своего отца и устраивать празднества на широкую ногу. Список был весьма краток, а дата обеда отстояла от предыдущей записи на целых три месяца.

– В чем я должна согласиться с отвратительной старухой, так это в том, что обе миссис Рассел заслуживают сочувствия. Их ждет много горя после того, как преступления мистера Рассела будут преданы огласке, но нельзя оставлять его безнаказанным! – Леди Гренвилл вспомнила о том, какие страдания довелось пережить леди Мортем, когда ее сына обвинили в убийстве, и почувствовала, что вот-вот расплачется.

Дольше оставаться в музыкальном салоне не имело смысла, и Эмили покинула комнату, но направилась не в гостиную, где ее тетушка и подруги никак не могли дождаться ее, а в кабинет лорда Гренвилла.

Она постучалась и после приглашения войти, в котором прозвучало раздражение, медленно прошла внутрь. Уильям сидел в старом отцовском кресле с книгой в руках, увидев жену, он поднялся на ноги, – Эмили слишком редко заходила сюда, и всякий раз у нее была веская причина. И уж меньше всего он ожидал увидеть ее сегодня вечером, после неприятного для обоих утреннего разговора.

– Что-нибудь произошло? – за холодностью лорд Гренвилл умело скрывал тревогу.

– О, много чего! – притворно-легкомысленным тоном ответила леди Гренвилл и направилась к мужу, стараясь не замечать большого портрета Луизы над камином.

– Прошу тебя, выражайся яснее! – Досада и нетерпение уже явственно читались на его лице.

– Во-первых, одна из учениц пансиона оказалась воровкой, на протяжении всех этих недель грабившей наш дом, чтобы помочь своей матери прокормить других детей. – Эмили сперва хотела скрыть от мужа историю Полли, но потом решила не делать этого. Если он узнает правду не от нее, между ними может возникнуть еще большее непонимание.

– Нам следовало ожидать чего-то подобного, учитывая, как мало сведений о себе предоставили ученицы при поступлении в школу. Что пропало? Надеюсь, твои драгоценности и старинные книги из библиотеки на месте?

– Эта девушка польстилась на безделушки, украшавшие столики и каминные полки в спальнях для гостей. Мы с миссис Рэйвенси решили, что не будем поднимать шум, это повредит репутации пансиона.

– Вернее, ее остаткам, – насмешливо поправил лорд Гренвилл. – Жаль, что одна из учениц пансиона оказалась воровкой, но, раз уж вы решили, что это сойдет ей с рук, так тому и быть. Что-то еще?

– Если ты позволишь, я бы присела, – теперь тон Эмили холодностью не уступал голосу ее супруга.

– О, конечно же, прости меня! – быстро сказал Уильям и подвинул жене кресло. Он разозлился на себя за эту оплошность и готов был сорвать свою злость на Эмили, ведь это она вторглась в его владения, где продолжала царить его покойная первая супруга. – Итак, если это не все новости, я хочу услышать продолжение.

– Я знаю, кто убил мисс Вернон и маленькую Бет. – Молодая женщина уселась и сложила на коленях руки с зажатыми в пальцах листками. – И мне известно, почему они это сделали.

– Они? Значит, убийц несколько? – Лорд Гренвилл уже собрался вернуться в свое кресло, но от изумления замер, нелепо наклонившись и вытянув руки, чтобы опереться о подлокотники.

– Их двое. Мистер Рассел и помощник торнвудского аптекаря, мистер Динклейк. – Если Эмили и собиралась преподнести свои новости постепенно, холодный прием лишил ее желания быть тактичной.

– Рассел? Но почему? Я всегда считал его бесчестным человеком, но убийство! И при чем здесь помощник аптекаря? – Во взгляде Уильяма недоумение сменялось беспокойством: что, если услышанное им лишь плод неуемной фантазии жены, в последние два года пристрастившейся к историям о преступлениях?

– Рассел при помощи этого Динклейка отравил своего отца. – Эмили не хотела пока говорить мужу о том, кто еще был заинтересован в переходе старого мистера Рассела в мир иной.

– Быть не может! – Лорд Гренвилл все же уселся в кресло, но при этих словах супруги вновь подался вперед, словно новость не давала ему усидеть на месте. – Отвратительный мерзавец! Но как ты узнала?

– Экономка Расселов, миссис Чемберс, сопоставила кое-какие факты и выяснила правду. Она записала все это в своей тетради. – Эмили потрясла в воздухе листками из дневника старухи. – Вместо того чтобы обвинить убийц, она шантажировала младшего Рассела и получила от него достойную плату за свое молчание.

– Тогда она ничем не лучше их!

– Именно так. Из-за ее молчания преступники совершили еще два убийства!

– Но, постой, ведь экономка уже умерла! За это лето я столько раз слышал о том, что после ее смерти Чемберс и решил продать свой дом пансиону миссис Рэйвенси!

– Ты прав, и последующие трагедии произошли как раз из-за переезда школы на Кинг-стрит. Мисс Вернон и Бет нашли тайник, в котором миссис Чемберс прятала свое оружие против Рассела.

– Они прочли его, и это стоило им жизни? – начал догадываться Уильям.

– Увы, его прочла совсем другая персона, Бланш Гунтер.

– Она передала тебе эти записи? – Лорд Гренвилл кивнул на бумаги в руках Эмили. – Почему она сделала это так поздно? Убийцы давно должны были оказаться в тюрьме!

– Девушка захотела разбогатеть на этой жуткой тайне и потребовала у Рассела денег. Она спрятала часть дневника, а саму тетрадь мисс Флинн отнесла в аптеку Чемберса. Должно быть, его помощник взял дневник и обнаружил, что самых важных страниц недостает. Скорее всего он немедленно известил мистера Рассела, и они сговорились, как избавиться от угрозы. А Бланш молчала из страха и корыстных побуждений. Если бы другая девушка не выдала ее переписку с Расселом, мисс Гунтер продолжала бы молчать. Это я вынудила ее сознаться и отдать записи и письмо Рассела.

– Значит, Рассел решил, что это мисс Флинн и мисс Вернон шантажировали его. Совершив убийство однажды, он без труда решился на второе и третье… А ваша мисс Гунтер представляется мне жестокой и беспринципной особой, ответственность за смерть учительницы и мисс Флинн в конечном итоге лежит на ней!

– Так оно и есть. А еще на покойной миссис Чемберс. – Леди Гренвилл грустно улыбнулась. – Поверить не могу, что весь этот кошмар разворачивался у нас на глазах, а мы ничего не замечали!

– Откуда тебе было знать? Даже не думай обвинять себя в том, что случилось! Мисс Флинн погибла бы, даже если бы не приехала в Гренвилл-парк, раз уж убийцы сочли ее опасной для себя! – Уильям словно только сейчас заметил, какой несчастной выглядит Эмили. – И этот человек был здесь! В нашем доме! Скорее всего это Динклейк.

– Я тоже так считаю. Завтра я попрошу миссис Даррем узнать у служанок, не приходил ли помощник аптекаря накануне смерти Бет. Скорее всего кто-нибудь вспомнит, что он приносил лекарство или заходил справиться о здоровье кого-нибудь из слуг.

– Тебе больше не надо беспокоиться из-за этого, теперь в игру должен вступить суперинтендент Миллз. Ты и так сделала за него всю работу! – Лорд Гренвилл поднялся на ноги и прошелся по кабинету. – Надо послать за ним с самого утра!

– Именно за этим я и пришла к тебе. – Эмили тоже встала, пора было сообщить новости дамам в гостиной. – И еще я хотела бы попросить тебя спрятать эти бумаги в сейф, они слишком ценны, чтобы оставлять их без присмотра.

– Ну конечно! – Уильям взял записи миссис Чемберс и письмо из рук жены и тут же убрал их в небольшой сейф, устроенный в книжном шкафу.

К радости Эмили, лорд Гренвилл не изъявил желания прочесть дневник экономки. Ни к чему Уильяму натыкаться на упоминания о своей алчной до чужих земель бабушке!

– Спасибо. – Леди Гренвилл повернулась, чтобы уйти и оставить супруга наедине с портретом Луизы и своими мыслями.

– Постой… – Уильям задержал ее, но тут же сам пожалел об этом. – Тот разговор утром… Ты и в самом деле хотела бы…

– Сейчас не время, Уильям. Спокойной ночи. – Не оборачиваясь, леди Гренвилл вышла из кабинета.

30

В гостиной три леди и мисс Кроу тщетно пытались придумать тему для беседы, которая могла бы завладеть ими настолько, чтобы ее хватило до возвращения леди Гренвилл и Бланш.

Диана не понимала, что происходит, но по напряженному взгляду миссис Рэйвенси и нетерпеливым вздохам леди Боффарт могла догадаться – дамы ждут какого-то известия.

Когда Эмили наконец вошла в комнату, леди Боффарт вскочила ей навстречу, а Агнесс и Джейн дружно вытянули шеи вперед, чтобы лучше разглядеть выражение ее лица.

– Как долго тебя не было! – укоризненно заметила леди Боффарт. – Хетти сказала нам, что мисс Гунтер прошла к себе в комнату, а ты направилась к лорду Гренвиллу. А мы здесь должны изнывать от беспокойства!

– Прошу простить меня за задержку, но я должна была кое-что сделать. – Эмили присела у стола. – Обещаю, я немедленно рассею ваше неведение.

– Мисс Кроу, я думаю, лучше пойти спать. Уже довольно поздно, а завтра мы отправляемся в Торнвуд рано утром, – быстро сказала Агнесс.

– Пусть мисс Кроу ненадолго задержится. Страх, который владеет ею с того самого дня, когда она с подругами опрометчиво решилась вызывать духов, я сегодня могу рассеясть, и мисс Кроу уснет спокойно.

– Что вы говорите, миледи? – Диана растерянно переводила взгляд с директрисы на леди Гренвилл.

– Я хочу сказать, что при помощи мисс Гунтер мне удалось раскрыть тайну гибели мисс Флинн и вашей учительницы, – как можно мягче ответила Эмили. – Ваша покойная тетушка Пруденс здесь ни при чем!

Диана ахнула, недоверие в ее глазах медленно сменилось облегчением.

– Их убил один и тот же человек? – быстро спросила леди Боффарт.

– Не тяни, Эмили, ты обещала, что расскажешь все тотчас, – прибавила Джейн с укоризной.

– Мистер Рассел отравил своего отца при помощи средства, изготовленного помощником аптекаря Динклейком, а затем… – Леди Гренвилл, прерываемая изумленными и гневными возгласами, повторила историю, рассказанную ею только что своему супругу.

Эту же историю ей пришлось снова рассказывать утром, когда суперинтендент Миллз явился в Гренвилл-парк, даже не позавтракав, и был вознагражден обильно накрытым столом и повествованием о трех преступлениях, совершенных двумя людьми.

К удивлению Эмили и Джейн, Миллз искренне поблагодарил леди Гренвилл за помощь. Его попытки найти верное направление для расследования не увенчались ничем, и лондонское начальство не похвалило бы его за отсутствие успехов, так что вмешательство леди Гренвилл и ее подруг оказалось весьма своевременным.

Миссис Рэйвенси не стала просить Миллза отнестись к Бланш с сочувствием, она была слишком зла на обеих учениц, запятнавших репутацию ее пансиона и не оправдавших ее доверия. Эмили пришлось уговаривать суперинтендента вместо директрисы, и Миллз пообещал, что мисс Гунтер избежит наказания за вымогательство, но сокрытие ужасных преступлений в его глазах выглядело непростительным.

После того как двое слуг рассказали констеблю Катлеру, что видели мистера Динклейка в Гренвилл-парке примерно в те дни, когда была убита Бет Флинн, его вину можно было считать доказанной. Оказывается, он уже некоторое время ухаживал за помощницей кухарки, помогал ей поднести продукты с торнвудского рынка, и появление его на кухне не вызывало подозрений.

Увы, как и предполагала Эмили, слуги не обращали внимания и на других людей, появлявшихся в особняке, чтобы выполнить то или иное поручение, доставить провизию и почту. Скорее всего Динклейк спрятался в спальне Бет, когда распрощался со своей пассией, и дожидался там, пока девочка не уснет.

Дворецкому и экономке лорд Гренвилл приказал отныне тщательно следить за всеми чужаками и выпроваживать их из дома, как только дело, с которым они явились, будет закончено.

Суперинтендент Миллз уехал и увез с собой драгоценные бумаги и Бланш Гунтер. Полли, невольно поспособствовавшая разоблачению убийц, в коляске лорда Гренвилла отправилась в Торнвуд, чтобы захватить остававшиеся в школе вещи, а затем кучер отвез ее в Эппинг к дилижансу.

Из-за визита Миллза миссис Рэйвенси задержалась с отъездом, но не пожелала проститься ни с Бланш, ни с мисс Клифтон. Остававшаяся с директрисой Диана плакала, когда обнимала Полли, о проступках которой ей не суждено было узнать, а на Бланш едва не набросилась с кулаками, без стеснения обвиняя ее в смерти Бет и милой мисс Вернон.

Наблюдая эту сцену, Джейн Соммерсвиль осуждающе покачала головой:

– Да это не пансион благородных девиц…

– …а пансион благородных убийц, – подхватила леди Боффарт. – Дай ей такую возможность, скромница мисс Кроу отомстила бы за смерть подруги и любимой учительницы. Надеюсь, со временем девочка успокоится, ей хотя бы не нужно больше бояться призрака своей тетушки.

Эмили согласно кивнула. Нужно было увидеть хоть что-то хорошее в этой мрачной истории.

– Скоро обо всем узнают в Торнвуде, и новым ученицам можно будет не бояться, что в школе их настигнет убийца, будь он призрак или человек. К Рождеству все забудется, и пансион начнет процветать. Весной, я надеюсь, у ваших дверей будет стоять очередь из новеньких.

– Хотелось бы надеяться, – вздохнула Агнесс. – Мне надо подумать, как узнавать о каждой из них как можно больше. Нельзя допустить, чтобы в школе появилась новая мисс Гунтер или мисс Клифтон.

– А мне хотелось бы надеяться, что негодяй Рассел не избежит наказания, – прибавила леди Боффарт, чье сочувствие к своей подруге, миссис Рассел, только возросло. – Что, если он переложит вину за убийство мисс Флинн на Динклейка, а сам выйдет сухим из воды? Доказать, что Динклейк или Рассел убили мисс Вернон, должно быть, не удастся. Миллзу не удалось найти никого, кто видел бы нападение на бедную девушку.

– Записи экономки и полученные ею деньги являются достаточным доказательством, чтобы обвинить Рассела в убийстве своего отца. А еще у Миллза теперь есть письмо этого негодяя к мисс Гунтер, в котором он согласен заплатить ей за молчание.

– Он наверняка изменил почерк! – заметила Джейн, которой в свое время пришлось столкнуться с вымогательством.

– Пусть этим занимаются люди, разбирающиеся в таких вопросах, – откликнулась миссис Рэйвенси. – Нам с вами уже все ясно, и, чем бы ни закончилось разбирательство для Рассела, отныне он будет считаться преступником в глазах всех знакомых и не посмеет показаться им на глаза.

– Все же он должен понести заслуженную кару! Как и Динклейк!

– Они могут заявить, что вовсе не были знакомы, – с сожалением сказала леди Гренвилл. – Да еще и наша служанка так опрометчиво позволила Динклейку ухаживать за ней…

– Этот парень, конечно же, заявит, что приходил в Гренвилл-парк на свидание, – согласилась тетушка Розалин. – Неужели он так хорош собой, что девушка так быстро потеряла голову?

– Пожалуй. Я слышала, он имеет успех в Торнвуде не только у служанок и продавщиц, но и у их хозяек. Он неплохо сложен, пусть и не так уж высок, темно-рыжие волосы и яркие глаза выдают в нем шотландские корни, – пояснила миссис Рэйвенси.

– И смотрит он так дерзко, как будто имеет право находиться где угодно и когда угодно, – неожиданно подхватила леди Боффарт. – Так вот что я скажу вам, я видела этого вашего Динклейка в доме у Расселов, когда гостила у своей подруги! Меня еще удивило, что так небрежно одетый парень поднимается по парадной лестнице с самым независимым видом!

– О, тетушка, вы можете оказать еще одну услугу суперинтенденту Миллзу! – обрадовалась Эмили. – Ваше свидетельство не позволит Расселу отказаться от знакомства с помощником аптекаря, даже если он и станет утверждать, что приносил капли для молодой миссис Рассел.

– Я буду рада помочь расследованию, – скромно ответила тетушка Розалин, но глаза ее восторженно блеснули – теперь ей не надо самой придумывать концовку нового романа, объяснять причины убийств молодых леди и решать, кого в них обвинить. История получила свое завершение, все тайны раскрыты, а отравление джентльменом своего отца, успешно разоблаченное, призовет некоторых чересчур нетерпеливых наследников к благоразумию.

– Я рада, что все закончилось. – Джейн улыбнулась. – Даффи и Сьюзен опять будут обижаться на нас, что пропустили все самое интересное! Как и Ричард, которого мы зря посылали к Чемберсу, аптекарь ничего не знал о дневнике своей сестры, скорее всего, он сразу же попал в руки Динклейка.

– Нам придется все рассказать друзьям, и они будут требовать новых и новых подробностей. – Леди Боффарт тоже улыбнулась. – Я не ошибусь, если замечу, что обо всем случившемся скоро станет известно даже в Лондоне. В последнее время в Торнвуде и окрестностях происходит так много скандалов и преступлений, пожалуй, он затмит даже столицу.

– Лучше бы все эти ужасы происходили где-нибудь в другом месте, – вздохнула миссис Рэйвенси. – Но я поддерживаю мисс Соммерсвиль – хорошо, что все так или иначе закончилось!

И только леди Гренвилл промолчала. Для нее эта история еще не была закончена.

31

Следующим вечером Эмили ушла в свою спальню очень рано. Чувства ее были в смятении.

Утром все гости разъехались, миссис Рэйвенси с единственной оставшейся из всей компании ученицей вернулась в Торнвуд, а за Джейн приехал брат. Ричард остался на обед, и Эмили пришлось заново рассказывать Соммерсвилю о своей беседе с мисс Гунтер и последовавших за ней событиях.

О причинах, побудивших Полли выдать переписку подруги с мистером Расселом, Эмили по договоренности с теткой и подругами решила никому не говорить, за исключением лорда Гренвилла. По ее словам выходило, что мисс Клифтон – просто сплетница, и ее случайная болтовня помогла раскрыть все тайны.

Ричард выслушал всю историю с интересом и, в свою очередь, обрадовал друзей хорошей новостью. Джордж Пейтон во время своего пребывания в колониях зарекомендовал себя с лучшей стороны, и ему предложили некий пост в Министерстве финансов, который он готовился занять с начала октября.

Эмили и Джейн едва не рассмеялись, услышав это, – именно неумение Джорджа вести свои финансовые дела погнало его на острова!

– Надеюсь, он справится, – посмеявшись, Эмили нашла силы и посочувствовать Пейтону. – Дафна уедет с ним в Лондон, а их поместье так и будет сдаваться?

– Полагаю, что так, они еще не решили, который из домов продолжать сдавать, – пожал плечами Ричард с полным равнодушием, как будто это не у него два года назад был роман с миссис Пейтон.

– Но где они будут жить, если продолжат аренду лондонского особняка? – удивилась Джейн.

– Снимут дом поменьше.

– Они могут жить в нашем доме, все равно мы редко бываем в городе, – вмешался лорд Гренвилл.

Гренвиллы меньше остальных пострадали от своего гостеприимства, принимая в своем доме миссис Пейтон во время отъезда ее мужа, и Уильям мог позволить себе этот щедрый жест.

– Пока им лучше не говорить об этом, – предостерегла Джейн.

– Дафна все еще в дурном настроении? – спросила Эмили у Ричарда.

– Увы, Сьюзен сказала мне, что так оно и есть, саму миссис Пейтон я не видел, по словам Джорджа, она простужена и не выходит из своей комнаты.

– Бедняжка Сьюзен! Надо навестить ее завтра же, – посочувствовала Джейн. – Пока Даффи болеет, она не отпустит к нам миссис Говард, а Сьюзен наверняка так хочется узнать, как мы опять обошли суперинтендента Миллза!

По возвращении из поместья лорда Уитмена Пейтоны поселились у Сьюзен и Генри, и их друзья надеялись, что визит этот не затянется.

– Поедем к ним вместе завтра, – предложила леди Боффарт. – Я хотела бы посоветоваться с доктором Вудом по одному важному вопросу.

Уильям вопросительно взглянул на жену, но Эмили лишь беззаботно улыбнулась. Тетушка Розалин призналась ей, что хочет узнать у доктора название яда, отравление которым похоже на несварение желудка. Это требовалось для придания правдоподобия ее роману, а задать свой вопрос мистеру Динклейку она, увы, не могла.

– Завтра нас пригласила на обед леди Пламсбери, – сказал лорд Гренвилл. – Она прислала записку с требованием нам обоим явиться к ней и рассказать о скандале, опорочившем Гренвилл-парк. Конечно, Эмили, если ты не хочешь…

– Я поеду с тобой, а Сьюзен навещу послезавтра, – быстро ответила леди Гренвилл. Желание повидать бабушку Уильяма зрело в ней эти два дня, и она была рада внезапному приглашению.

Оставшись одна, она попыталась запечатлеть в своем дневнике события прошедших двух дней, но вскоре отложила перо – записи показались ей сумбурными и беспорядочными. На страницах дневника Эмили то принималась обвинять Бланш и Полли, то оправдывала их дурные поступки стремлением выбраться из нищеты и устроить свою жизнь получше, всплакнула, вспомнив снова о Бет, и произнесла несколько неподобающих слов в адрес Рассела и убийцы и отравителя Динклейка…

– Лучше прекратить изводить чернила, – сказала она себе спустя некоторое время. – Завтра мне, должно быть, захочется сжечь эти страницы! И я должна признаться себе, что стараюсь занять себя чем угодно, лишь бы не думать о том, что меня ожидает.

Леди Гренвилл понимала, что нервничает все больше и больше, но была настроена во что бы то ни стало поговорить с леди Пламсбери. Нужно выяснить, была ли смерть старого мистера Рассела для нее неожиданностью. И если не была, что ей делать с этим знанием?

Полночь давно миновала, когда Эмили наконец приняла решение.

После роскошного обеда у леди Пламсбери Уильям должен был встретиться в кабинете с поверенным своей бабушки, приглашенным ею для разговора с внуком. Поверенный хотел сообщить лорду Гренвиллу, что старая леди желает продать участок земли с заброшенным рудником, купленный ею некогда у мистера Рассела. Предлогом послужило известие о том, что молодой Рассел убил своего отца и двух девушек, и леди Пламсбери не желала иметь в своей собственности то, что когда-то принадлежало этому человеку.

Уильям, впрочем, был уверен, что причина кроется совсем в другом – слухи о том, что рудник еще способен приносить серебро, оказались лживыми. Должно быть, сам Рассел и распустил их, желая поднять цену этим владениям.

Леди Пламсбери и Эмили перешли в гостиную, где их уже ждал чайный стол. Старая леди надеялась услышать еще какие-нибудь сведения о недавних происшествиях в Гренвилл-парке, но жена ее внука собиралась поговорить о другом. Достаточно и того, что она пересказывала то грустные, то пугающие подробности на протяжении всего обеда.

Эмили с самого утра думала, как начать разговор, и своевременное появление поверенного избавило ее от колебаний. Продажа бывших владений мистера Рассела пришлась как нельзя более кстати.

– Так, значит, вы решили расстаться с этим участком, – начала леди Гренвилл, для храбрости выпив немного чая.

– Не думаешь же ты, что я захочу иметь что-то общее с этим негодяем? – Почтенная дама резко взмахнула рукой, словно хотела обрубить все нити, связывающие ее с убийцей. Рубин на ее пальце мрачно сверкнул.

– Вы купили лес лорда Мортема, а ведь он тоже совершил убийство, – невозмутимо заметила молодая женщина.

– Он убил горничную, которая шантажировала его. Эта змея получила по заслугам! А что касается Рассела… Я была дружна с его отцом и нахожу это преступление чудовищным. Не говоря уже о смерти этих девиц, которые не заслужили такой участи, – как и всегда, у леди Пламсбери был готов ответ на любой упрек.

– Однако же ваша дружба со старым мистером Расселом не помешала вам посоветовать его сыну избавиться от отца, – недобро усмехнулась леди Гренвилл.

– Что? Что ты такое болтаешь? – Старуха злобно прищурилась, словно впервые видела Эмили, – обычно вторая жена ее внука не спорила с ней, как не спорила и первая леди Гренвилл. – Я посоветовала молодому Расселу убить отца?! Ты не в своем уме!

– Видимо, не только я одна. – Внутри у Эмили все тряслось, словно внутренности превратились в желе, но с виду леди Гренвилл казалась вполне уверенной в себе, Джейн Соммерсвиль гордилась бы ею сейчас. – Вы еще не слышали, что Динклейк во всем признался суперинтенденту Миллзу. Я не стала упоминать об этом во время обеда.

– В чем признался? Кто будет слушать это ничтожество? – несмотря на деланое возмущение, страх проступил наружу, вскинутая рука с рубином задрожала. – Он наболтает что угодно, лишь бы избежать наказания!

– Вы знали, что старый мистер Рассел не продаст вам свои земли, и посоветовали его сыну прибегнуть к помощи Динклейка, чтобы отравить отца. В благодарность за подсказку наследник почти даром продал вам участок с рудником! – Эмили хорошо помнила, как несколько лет назад леди Пламсбери хвалилась всем, что купила у молодого Рассела землю едва ли не дешевле, чем плата за хороший обед.

– Прекрати! – завопила старуха. – Как у тебя только хватает наглости повторять эти сплетни? Рассел и этот его помощник – бесчестные люди, преступники, заслуживающие смерти! Миллз не станет придавать значения этим наветам, и только глупые девчонки вроде тебя могут поверить в подобную чушь!

– Вы так же хорошо, как и я, знаете, что это правда. – Только спокойствие могло спасти Эмили от гнева леди Пламсбери и добиться признания.

Старая дама повернулась к висящему над камином портрету покойного лорда Пламсбери, словно хотела призвать его в свидетели – ее унижают в ее собственном доме, обвиняют невесть в чем! И пол еще не разверзся под ногами, и ад не поглотил бессовестную лгунью! Однако же лорд Пламсбери не спешил прийти на помощь своей вдове, его взгляд оставался недовольным, словно в момент, когда художник запечатлел его, джентльмен получил неприятное известие или страдал от желудочных колик.

– Довольно! – воскликнула леди Пламсбери, она никак не могла справиться с волнением и начать говорить в той же холодно-отстраненной манере, что и молодая леди. – Я пойду в свою комнату и прилягу, весь этот вздор, что ты тут наговорила, утомил меня! И запомни, я не желаю видеть тебя в своем доме, пока ты не вымолишь у меня прощение!

– Вам недолго придется почивать на своей перине! Это я тоже не стала говорить при Уильяме, но в самых последних записях миссис Чемберс сказано, что она подслушала один ваш разговор с молодым Расселом… – Если Эмили собиралась лгать, она не позволяла себе колебаться. Раз уж старуха не испугалась признания Динклейка, придется добавить еще одну ложь. Только бы Уильям не закончил дела раньше времени и не явился в гостиную вместе с поверенным!

Леди Гренвилл не успела сказать, о чем был тот разговор, она боялась ошибиться и хотела лишь намекнуть, но этого оказалось достаточно.

– Старая экономка умерла, мало ли, что она могла написать в своей тетради. – Леди Пламсбери, разумеется, не собиралась сдаваться, но ее слова уже звучали не так уверенно. – Рассудок этой женщины с годами ослаб, и она напридумывала бог знает что.

– Судьи не смогут отмахнуться от этого двойного обвинения, а уж адвокат Рассела и вовсе постарается сделать все, чтобы доказать, что тот действовал по вашему наущению. Если даже вам удастся избежать тюрьмы, ваша репутация погибнет!

«Наконец-то я могу отомстить тебе, старая змея, за разрушенное счастье моей сестры! И за смерть старого мистера Рассела и девушек!» – подумала Эмили, внезапно сознавая, что месть может быть приятна, что бы там ни писали в романах о ее разрушительном влиянии на человеческую душу.

Леди Пламсбери как будто съежилась в своем кресле, она уже не производила впечатление вдовствующей герцогини, величественной даже в старости.

– Миллз будет рад смешать с грязью мое имя, – пробормотала она скорее себе, нежели Эмили. – Этот выскочка только порадуется возможности устроить скандал, в котором будут замешаны самые известные фамилии графства… Но чему ты радуешься? – Кажется, старуха заметила, как от гнева блестят глаза Эмили, и приняла этот блеск за торжество. – Твой муж, ты сама и Лоренс будете опозорены навсегда! Если бы ты была умнее, то предпочла бы разрешить это дело внутри семьи! Ради Уильяма и моего правнука, раз уж тебе не жаль старую женщину, которая всю свою жизнь печется лишь о благе близких!

– Я пока не стала передавать Миллзу эту последнюю страницу. – Леди Гренвилл попыталась придать своему лицу самое коварное выражение, на какое была способна.

Старая дама вновь переменилась в лице.

– Пожалуй, я тебя недооценивала, – прошипела она. – А ведь мне говорили, что ты не так проста, как хочешь казаться! Так чего ты хочешь? Не моих денег, я полагаю, они и так очень скоро достанутся моему внуку, а значит, и тебе!

– Вы правы, мне не нужны ни ваши деньги, ни ваши земли. – Эмили еще не могла поверить, что ей удастся одержать победу. – И Уильяму они не нужны тоже!

– Не говори о том, чего не понимаешь! После моей смерти он станет богатейшим землевладельцем! В нынешние времена мало кто может похвастаться таким состоянием! Я доподлинно знаю, что через некоторые из моих земель хотят строить эту новую железную дорогу. Представляешь, сколько эти участки будут стоить через два или три года?

– Уильям – человек чести! Вы думаете, он сможет принять ваше кровавое наследство? Да он застрелится, если узнает, что вы натворили!

Леди Пламсбери охнула и замолчала. Она не хуже Эмили знала о щепетильности своего внука, унаследованной им от отца, покойного лорда.

– Что тебе нужно? Говори быстрее, пока он не пришел сюда, – почти шепотом сказала старуха.

– Вы продадите полученный от Рассела участок земли, как и собирались, и отдадите эти деньги на нужды торнвудского прихода, в том числе пансиона миссис Рэйвенси, который из-за ваших преступных планов лишился двух самых добрых и светлых натур!

– Ты представляешь, что станет с вашим викарием? Это же огромная по его меркам сумма! – взвилась старуха.

– Что ж, если вы хотите уничтожить собственного внука и закончить свои дни в тюрьме…

– Хорошо, я сделаю, как ты хочешь! – Ненависть во взгляде леди Пламсбери напугала Эмили. – Но ты никогда не покажешь Уильяму этих записей! Они еще у тебя?

– Вчера я отправила их поверенному моего отца, – так Бланш написала Расселу, и леди Гренвилл воспользовалась тем же способом, чтобы защитить и себя. – Если со мной произойдет что-то… неожиданное, в моем письме, приложенном к записям, он найдет объяснение случившемуся.

– Ты же не думаешь, что я могла бы…

– Вы сами понимаете, что этим страницам из дневника миссис Чемберс лучше не оставаться в Гренвилл-парке, – беззаботным тоном заявила молодая женщина.

– Не думаю, что этого достаточно, Уильям все равно будет расстроен, когда узнает о болтовне Динклейка! – Старая леди вспомнила о другой лжи Эмили. – Что, если Миллз ему поверит? А Рассел, этот трусливый пес, может оговорить меня, лишь бы переложить свою вину на мои плечи!

– Вы немедленно напишете мистеру Расселу и сообщите, что обеспечите будущее его жены и дочери, если он ничего не скажет о сговоре с вами и заявит, что Динклейк солгал, чтобы опорочить вас. Я найду способ передать это послание Расселу, а деньги – его семье. Если его казнят, в чем я уверена, поместье отойдет кому-то другому, и молодая миссис Рассел с дочерью окажутся на улице, как и мать этого чудовища.

– Твоя предусмотрительность поражает меня! – Кажется, впервые со дня свадьбы своего внука леди Пламсбери начала испытывать к его супруге что-то вроде восхищения.

– И еще одно… – это произнести было тяжелее всего, и Эмили знала, что не простит себе этих слов до конца своих дней, но ради Уильяма она готова была и на большее.

– Ну, говори! – Казалось, старая леди с каждой минутой теряет силы, скрючивается в своем кресле, как будто тяжесть обвинений придавливает ее.

– Я не уверена, что эти земли – единственные, которые достались вам преступным путем. И я бы предпочла, чтобы вы вовсе лишили Уильяма наследства, но тогда наши соседи измыслят какие-нибудь постыдные слухи, например, о его рождении…

– Еще бы, после истории о неожиданном обретении твоей подругой мисс Соммерсвиль богатого батюшки! – фыркнула леди Пламсбери. – Даже и не думай, что я лишу внука всего, что собирала для него больше тридцати лет!

– Что ж, он сам распорядится этим наследством, и я надеюсь, что долго ждать ему не придется.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду?

– Мне бы не хотелось, чтобы вы и дальше продолжали воплощать подобные замыслы. Того, что вы уже сделали, более чем достаточно. – «В том числе и с Луизой, и с Уильямом», – но об этом Эмили говорить не стала. – Вы могли бы попросить у доктора Вуда порошок от бессонницы, в вашем возрасте нет ничего удивительного, что вы долго не можете заснуть…

– Я поняла тебя, – коротко ответила леди Пламсбери. – Если ты думаешь, что мой час пришел, я не побоюсь сделать это. А твоя совесть позволит тебе спать спокойно? Ты еще так молода, и до старости тебя ждет много ночей…

– Пусть вас это не беспокоит. Мне придаст силы уверенность, что я уберегу Уильяма и Лори от позора, от краха всех их надежд и мечтаний. И, может быть, спасу еще чью-то жизнь.

– Я сделаю, как ты хочешь. А теперь подожди немного, я напишу записку Расселу и приготовлю чек для миссис Рассел.

Сгорбившись, но не опуская головы, старая дама вышла из комнаты.

Настал черед молодой леди корчиться в кресле и судорожно вздыхать, сдерживая истерические рыдания. Леди Пламсбери права хотя бы отчасти – навряд ли Эмили удастся заснуть этой ночью, после того как она приговорила человека к смерти. Пусть даже эта кара заслуженна.

Впереди леди Гренвилл ожидали слезы и сетования, и ей не с кем будет поделиться тяжестью принятого на себя груза, даже дневнику она не сможет доверить этот секрет. Ведь его случайно может найти кто-то из домочадцев! Пусть даже и через много лет, когда самой леди Гренвилл уже не будет. Она все равно не хотела, чтобы Лори и его дети или внуки узнали о том, какая черная душа была у их прародительницы. И о том, что сама Эмили ничуть не лучше ее.

Лорд Гренвилл вошел в гостиную один, поверенный леди Пламсбери задержался, собирая бумаги.

– Что с тобой? Ты такая бледная и дрожишь? – Уильям остановился над ней и посмотрел сверху вниз, в глазах его она прочла одно лишь беспокойство, без любви.

– Я плохо себя чувствую, – призналась Эмили, мечтая поскорее уехать из этого дома и никогда больше не видеть его хозяйку.

– Ты не хочешь прилечь? И где бабушка?

– Вернемся в Гренвилл-парк, – тон ее был умоляющим. – Леди Пламсбери пошла написать записку, я должна передать ее миссис Пауэлл.

Сколько же она лгала сегодня и сколько еще будет лгать? Бланш и Полли могли бы у нее поучиться!

– Хорошо, мы сейчас же уедем. У леди Пламсбери, как всегда, слишком сильно натоплено, я и сам чувствую себя неважно. – К ралости Эмили, лорд Гренвилл не стал спорить.

В ожидании бабушки он выпил немного чая, даже не присев, и, как только леди Пламсбери появилась с письмом в руках, сообщил ей, что они с женой возвращаются домой.

– Кажется, вы тоже нездоровы, – при виде бабушки Уильям встревожился еще сильнее – теперь леди Пламсбери казалась еще старше своих семидесяти семи лет. – Может быть, за обедом подали испорченное блюдо? Эмили тоже плохо себя чувствует…

– У меня не подают несвежую еду! – гневно воскликнула старуха. – Здесь душно, только и всего!

Эмили поднялась на ноги и недрогнувшей рукой взяла письмо из высохших пальцев старухи. Домой, скорей домой, подгоняла она себя, когда, прихрамывая, пересекала холл под руку с Уильямом. Леди Пламсбери медленно шла следом, позади семенил поверенный, довольный тем, что лорд Гренвилл одобрил некоторые его предложения.

Уже на крыльце старая дама вдруг обняла внука, хотя обычно позволяла лишь поцеловать себя в щеку.

– Храни тебя Бог, – прошептала она, но ни слезинки не появилось между сморщенных век.

Удивленный Уильям лишь кивнул на прощанье и помог Эмили забраться в карету. Начинался дождь, и путь до Гренвилл-парка обещал быть долгим.

32

В первые дни сентября дождь, посланник осени, уверенно заявлял о наступлении нового сезона, но спустя неделю солнце опомнилось и вернулось, к радости любителей долгих прогулок под золотистыми кронами.

Эмили сидела в гостиной с тетушкой Розалин. Леди Боффарт разложила на столике свои записи и с удовольствием пересказывала племяннице сюжет будущего романа. Несмотря на то что до завершения истории о Феллоузах и убийстве мистера Ходжкинса было еще далеко, леди Боффарт уже начала делать заметки для следующего шедевра мистера Мартинса. Отравление старого мистера Рассела и два убийства молодых девушек казались ей теперь более привлекательными, нежели замена умершей наследницы на другую девушку и убийство ее вымогателя, узнавшего семейную тайну.

Супруга покойного мистера Рассела была давней подругой леди Боффарт, и тетушка Розалин хотела пощадить несчастную женщину, чей сын оказался чудовищем, убившим собственного отца. Чтобы избежать пересудов после того, как роман будет напечатан, в сюжет нужно было внести изменения, и леди Боффарт как раз делилась с Эмили своими замыслами, когда Хетти доложила о миссис Рэйвенси. Писательница тут же сложила бумаги и сделала вид, что читает письмо – тайну мистера Мартинса леди Боффарт собиралась хранить как можно дольше.

За последние десять дней леди Гренвилл виделась с подругой всего один раз и была очень рада видеть Агнесс. Тут же последовали вопросы о том, какое впечатление произвели на директрису новые ученицы, как справляется с временными обязанностями учительницы Джемайма Кастлтон, не тоскует ли Диана слишком сильно по Бет и, наконец, как повезло мисс Гунтер, которой суперинтендент Миллз позволил вернуться домой после того, как она сделала свои мрачные признания.

Всех этих тем хватило на полчаса, а после того, как они были исчерпаны, миссис Рэйвенси осведомилась о лорде Гренвилле.

– Он пошел прогуляться после завтрака и, должно быть, все еще бродит в аллее, не так давно я видела его в окно, – ответила Эмили.

– Думаю, он очень переживает из-за болезни леди Пламсбери, – с сочувствием заметила Агнесс.

– После того как старую леди хватил удар, мы думали, она не выживет, и Уильям выглядел по-настоящему потрясенным, – заметила леди Боффарт. – Он, наверное, считал ее бессмертной.

– Это неудивительно, она казалась такой энергичной, и это в ее-то годы! – подхватила миссис Рэйвенси. – Я часто говорила своим девушкам, когда они не хотели работать, ссылаясь на усталость, что им бы поучиться у леди Пламсбери, чья деятельная жизнь в таком возрасте способна вызвать у меня лишь зависть!

– К радости лорда Гренвилла, его бабушка сумела побороть недуг, хоть и не оправилась полностью. – Леди Боффарт терпеть не могла старуху, но говорила без злорадства. – У нее онемела левая рука, одно плечо теперь выше другого, а ноги стали очень слабыми, и она навряд ли будет покидать дом так часто, как прежде.

– Как печально! И все же она осталась жива!

Эмили молча кивнула. Разговоров о болезни леди Пламсбери невозможно было избежать, и молодая женщина научилась сохранять безмятежный вид с оттенком легкой грусти. По ее виду никто бы не догадался, что леди Гренвилл винит себя в том, что произошло со старой дамой. Удар случился в тот же вечер, вскоре после отъезда внука и его жены, и у Эмили не было никаких сомнений относительно его причины.

Леди Пламсбери не вынесла нервного потрясения, но упрямство не позволило ей умереть. И, похоже, она считала себя достаточно наказанной за свой проступок, чтобы искать смерти во сне, как ожидала леди Гренвилл.

Она до сих пор не знала, рассказал ли кто-нибудь старухе о том, что Динклейк на самом деле не упоминал о ней Миллзу, и поняла ли леди Пламсбери, что угрозы леди Гренвилл были основаны на лжи. Через тетушку Эмили удалось передать старой миссис Рассел записку для ее сына до того, как задержавшийся из-за разбирательств с помощником аптекаря Миллз арестовал его, и негодяй ни слова не сказал о совете, полученном от леди Пламсбери. Обе миссис Рассел вместе с малышкой покинули поместье и собирались остановиться в Лондоне, пока суд решит участь отцеубийцы и его пособника. Горе сплотило их.

Лорд Гренвилл и его сын были спасены от позора и всеобщего осуждения, и Эмили не собиралась требовать у леди Пламсбери исполнения ее обещания – дни старой леди и без того уже сочтены, а на совести у самой леди Гренвилл и лежит тяжкий груз.

Желая переменить тему, Эмили предложила послать Хетти за лордом Гренвиллом – он всегда рад встретиться с миссис Рэйвенси и будет недоволен, если ему не сообщат о ее визите.

– О, я могу сама сходить за ним, – тут же вызвалась Агнесс. – Ваша аллея сейчас так красива, что я с удовольствием пройдусь и найду лорда Гренвилла. Я буду только рада, если он отошел достаточно далеко, чтобы можно было забраться подальше в глубь аллеи!

Леди Гренвилл с улыбкой кивнула. Вчера она сама с удовольствием провела не меньше часа на скамье в аллее, наблюдая, как падают листья, из которых Лори пытался соорудить шалаш.

– Что ж, позовите его, а я попрошу Хетти накрыть на стол. Надеюсь, Уильям не откажется посидеть с нами за чаем.

– Пусть только попробует, уж я-то сумею его уговорить, – усмехнулась леди Боффарт. Лорд Гренвилл уже перестал сердиться на тетку своей жены за ее бестактные слова о разводе, и в Гренвилл-парке воцарился долгожданный мир.

Миссис Рэйвенси вышла, и тетушка с племянницей несколько минут обсуждали пришедшее вчера письмо от Кэролайн, в котором молодая миссис Рис-Джонс описывала первые дни своего супружества.

– Кажется, она по-настоящему счастлива. – Эмили не могла выразить словами, какую радость испытывает при мысли, что у Кэролайн и Филиппа все сложилось благополучно.

– Постоянство ее чувств было вознаграждено, – улыбнулась леди Боффарт. – Однако же миссис Рэйвенси пора бы уже вернуться, чай остывает.

Леди Гренвилл осторожно встала и подошла к окну – из окон ее гостиной была видна лужайка, за которой начиналась аллея. В тени самых крайних деревьев Эмили увидела мужчину, который стоял, обеими руками обнимая прижавшуюся к нему женщину. Уильям. И Агнесс.

– Как ты думаешь, не пригласить ли нам погостить мисс Оуэнс со своей матушкой? Ходят слухи, что Реджи увлечен этой девушкой, и мы могли бы… – Леди Боффарт не успела договорить – в комнату непривычно стремительно ворвалась Джейн Соммерсвиль.

– Эмили! Я приехала поделиться с тобой прекрасными новостями! Сьюзен сказала мне, что Дафна ждет ребенка! Доктор Вуд, наконец, сообщил Сьюзен об этом и позволил открыть эту тайну нам! Вот почему Даффи была такой бледной и капризной в последние недели! – с порога выпалила Джейн. – А я помолвлена! Джентльмен, о котором я тебе говорила, вчера приехал к отцу и попросил моей руки!

Ошеломленная увиденным, Эмили все никак не могла отвести взгляда от тех двоих. Из оцепенения ее вывела тетушка Розалин, которая принялась с воодушевлением поздравлять мисс Соммерсвиль и радоваться будущему счастью Пейтонов. Джейн в ответ извинилась за то, что не сразу заметила леди Боффарт, и с благодарностью ответила на поздравления.

Лорд Гренвилл и Агнесс разомкнули объятья и медленно направились к дому. Эмили, наконец, смогла оторваться от окна и подошла поцеловать Джейн.

– Это чудесно, дорогая! – Ей не надо было стараться, чтобы слова звучали искренне, она была рада за подругу, но часть ее сознания все еще пыталась осмыслить увиденное в аллее. – А ты беспокоилась из-за того, что от него нет известий!

– Он писал отцу, но в письмах речь шла только о делах, и я подумала, что он не хочет продолжения нашего знакомства. – Щеки мисс Соммерсвиль порозовели. – Поверить не могу, что я выйду замуж за человека, который одновременно и привлекателен, и богат!

Эмили понимающе улыбнулась. Джейн так долго искала подходящую партию, что уже почти отчаялась когда-нибудь вступить в брак. И вот наконец-то ее мечта осуществится!

– И как же зовут вашего избранника, мисс Соммерсвиль? – спросила леди Боффарт, когда обе молодые леди присели к столу. – Вы знакомы с его семьей?

– Мистер Эдмунд Стоунвилль! Его семья… – мисс Соммерсвиль повернулась к тетушке Розалин и осеклась, увидев выражение ее лица.

– Но ведь это невозможно, дорогая! – Леди Боффарт смотрела на Джейн так, словно увидела привидение.

– Почему? – одновременно спросили Эмили и Джейн, озадаченные поведением леди Боффарт.

– Потому, что Эдмунд Стоунвилль уже восемь лет покоится в могиле!

Content

Мередит Митчел
Пансион благородных убийц