В. Труфанов

50 штук баксов

www.napisanoperom.ru

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© В. Труфанов, 2015

© ООО «Написано пером», 2015

Глава 1

Крик о помощи

Если вы когда-либо читали книгу «Тимур и его команда», вы знаете, что такое сигнал «Общий сбор». И хотя в наше время для его передачи не требуется система веревок и колокольчиков, выдается подобное сообщение только в экстренных случаях, когда ситуация пошла штопором и кто-то отчаянно нуждается в помощи.

Собирались в спешке чрезвычайной. Петька вообще летел из Хабаровска на военном самолете. Как он туда пробрался и с кем договаривался, история умалчивает. Но Петька – прирожденный дипломат. Ему открывалась прямая дорога в МГИМО, но он выбрал профессию эколога и уехал в тайгу спасать уссурийских тигров.

Георгий прибыл прямым рейсом из Кембриджа. Он там, совместно с английскими коллегами и российскими студентами проводит какие-то исследования. Какие именно, я не вникал, своих забот полно. И только я, коренной москвич, добрался до Генкиной квартиры на метро. Вот такой я скучный и банальный.

Генка (в школе он был самый талантливый из нас, или как сейчас говорят, самый креативный) пребывал в состоянии паники, смешанной с отчаянием. Волосы, в которые он то и дело запускал обе руки, стояли у него дыбом, стекла очков затуманились, а домашний любимец – кот Иннокентий, скорбным мявом поведал мне, что его миска уже два дня как абсолютно пуста.

Поскольку Геннадий был неконтактен, я сходил за продуктами, накормил страждущих (Генку – насильно) и слегка прибрался в квартире. Словом, подготовил площадку для того действа, который мы называем «Мозговой штурм» и который способен разрешить любую проблему, если в рамках объективной реальности она вообще имеет хотя бы одно решение.

Когда все собрались, нам была поведана душераздирающая история. Рассказ сопровождался глухими стонами и драматическими заламываниями рук, хотя суть его была проста до чрезвычайности. Геннадий влюбился.

А поскольку он в Москве подвизался на ниве журналистики и вращался в самых разных кругах, то влюбиться его угораздило в дочку олигарха.

Девчонку наш друг легко очаровал байками, на которые был большой мастер, а вот с папой-олигархом вышла заминка. Производить на него впечатление журналистским заработком Генка не стал. Это было все равно, что бегуну на дальние дистанции выйти на ринг против боксера супертяжа. Требовалось найти область, где олигарх чувствовал бы себя неуверенно, а Геннадий – как рыба в воде.

В условиях острого цейтнота, когда папа смотрел на парня, как удав на кролика, и три стоявших за олигархической спиной телохранителя смотрели так же, наш друг не сумел придумать ничего лучше, чем ляпнуть, что он, дескать, выдающийся писатель-фантаст. Пока не признанный, но очень перспективный. И в качестве доказательства привел названия ряда своих несуществующих произведений, так как точно знал, что в обмане его не уличат. Папе читать некогда, он и считать-то еле успевает.

Олигарх выслушал список, ни разу не моргнув. Потом посмотрел на дочь, которая сидела рядом, краснея, белея и взволнованно ломала пальцы. И выдал решение.

Суть сводилась к следующему:

Через месяц Геннадий должен предоставить доказательства того, что он действительно перспективный и выдающийся. Доказательствами олигарх соглашался признать:

а) заработок, полученный исключительно за писательский труд, в сумме не менее 50 тысяч долларов,

б) изданную книгу с фамилией Геннадия, которая будет активно раскупаться в магазинах.

Если через месяц доказательства не будут представлены, девицу увезут в Лондон. Там у папы присмотрен более достойный кандидат в женихи, происходящий к тому же из семьи великого князя (своевременно эмигрировавшей из некогда революционного Петрограда).

* * *

Наше совещание не было долгим. Условия папы-олигарха формулировались четко и не допускали двойного толкований, поэтому требовалось только одно – создать заявленный Генкой шедевр. Причем сделать это немедленно.

Две головы, как известно, лучше одной, а у нас в наличии было четыре. Поскольку никто, кроме влюбленного журналиста, писательским даром не обладал, мы взяли на себя разработку схем сюжета. (Три человека – три схемы.) Геннадий потом, пером мастера, брался вдохнуть в них жизнь. Таким образом мы должны были создать ряд произведений, из которых по меньшей мере одно будет способно прорваться на рынок и произвести там нужный эффект. В виде заработка в 50 тысяч.

Работать начали безотлагательно. Пётр, как человек неприхотливый и не требующий особого шика в быту, поселился в квартире безалаберного жениха, где ему выделили письменный стол и раскладушку. Георгия я забрал к себе. У меня жилплощадь попросторней.

И понеслось.

Через три недели адской работы, мы имели два литературных опуса, претендующие на то, чтобы произвести переворот в умах. Если не у всего населения России, то по крайней мере в семье одного отдельно взятого олигарха.

Выносим эти шедевры на суд непредвзятого читателя.

Произведение № 1

Байки глубокого космоса

Младший лейтенант пространственно-патрульной службы Паша Кулев пил молочный коктейль в баре космической станции. В связи с ранним временем народу в баре было немного, и никто загораживал Паше широкое панорамное окно, через которое открывался роскошный вид на пояс астероидов. Зрелище напоминало бесконечную, залитую солнцем равнину, обильно усыпанную разнокалиберными камнями. Самой равнины, правда, не наблюдалось, но зато камни присутствовали в полном объеме, без обмана.

В дальнем углу, развернув на столе битый жизнью ноутбук, сидел парнишка с длинными волосами. Имени Паша его не знал, но частенько видел сидящим в баре, причем всегда с ноутбуком и всегда в одиночестве.

Два ветерана, похожие как братья-близнецы, вдумчиво пили пиво у стойки и о чем-то негромко беседовали. Судя по их возрасту, они вполне могли застать еще эпоху освоения Луны.

И последним из присутствующих был мужчина в самом расцвете лет, который явно нервничал и то и дело принимался теребить рацию, закрепленную у него над нагрудным карманом.

Поскольку на станции не так много укромных уголков, где может долго скрываться кто-то незнакомый, Паша сделал вывод, что ветераны и нервный мужчина прибыли на недавно пристыковавшемся туристическом модуле, который следовал по стандартному развлекательному маршруту от Луны до спутников Юпитера. Там, с орбиты Ганимеда туристы обыкновенно фотографируются на фоне таинственного красного юпитерианского пятна, после чего, закупившись сувенирами, радостные отправляются домой.

Нервный мужчина не был похож на вояжирующего бездельника, но присматриваться к нему Паше было неинтересно, тем более, что как раз в этот момент дверь бара распахнулась, и широким шагом вошел заместитель начальника станции. Младший лейтенант ППС впрямую ему не подчинялся (служба другая), но вежливость никто не отменял, так что Паша встал и поздоровался.

За широкой спиной замнача обнаружилась молоденькая девушка. Одета она была в стандартный космокомбинезон и удобные ботиночки, но ножки были такие стройные, личико такое нежное, а глазки такие голубые, что Паша залюбовался.

– А, Кулев, – обрадовался руководитель среднего звена. – Удачно, что я тебя встретил.

Ухватив девушку за руку, он подошел к Пашиному столику и первым делом помог девушке сесть.

– Тут такое дело, – замнач извлек из нагрудного кармана обширный носовой платок и тщательно промокнул лоб. – У меня сейчас дел невпроворот, а тут еще туристы, и девчушка эта вот…

Он сложил платок и продолжил:

– В общем, заканчивает она факультет журналистики, и в качестве дипломной практики должна написать статью о героях глубокого космоса.

– Но я…

– Не перебивай. Времени до отлета туристического модуля всего-ничего, а девчонке (ее, кстати, зовут Фрося) надо помочь. Ты тут давно, всех знаешь… ну, расскажи ей пару баек, как ты умеешь.

– Один не справлюсь.

– Да ладно, – начальник снова схватился за платок.

– Помощника дайте.

– Где я тебе сейчас… Впрочем… – руководитель выпрямился во весь рост и орлиным взором окинул пустынный зал. – Товарищи, – произнес он официальным голосом. – Прошу всех подойти сюда.

Братья-ветераны оторвались от своего пива и повернули головы в сторону призыва. Нервный мужчина тоже сделал стойку, но зад со стула не приподнял.

– Прошу-прошу, – настаивал замнач, делая энергичные приглашающие жесты. – И вас, Юрий тоже.

При имени Юрий, длинноволосый с ноутбуком встрепенулся, и на лице его появилось виноватое выражение.

– Давайте, давайте, все сюда.

Авторитет руководителя сделал свое дело. Граждане, прежде совершенно незнакомые и оказавшиеся в баре по совершенно независимым друг от друга причинам, в считанные минуты оказались мобилизованы на общее дело.

– Ставлю задачу, – сказал замнач. – Девушке нужно написать что-то о суровых буднях освоителей космоса. А поскольку все вы, судя по внешнему виду, не новички, то просто обязаны поведать для прессы что-нибудь нетривиальное. Вопросы есть?

– Я вообще-то, – начал длинноволосый, незнакомый с воинской дисциплиной и потому воспринимавший риторические фразы начальства всерьез.

– Понятно, – мгновенно перебил его руководитель. – Раз вопросов нет, приступайте к выполнению.

И он стремительно удалился.

За столом, столь неожиданно соединившим незнакомых людей, повисло неловкое молчание. Но девушка, надо отдать ей должное, миленько улыбнулась всем, сделала нежное движение пушистыми ресницами, и атмосфера перешла из фазы легкого обалдения в фазу, предшествующую сотрудничеству.

– Может быть, вы начнете? – сказала будущая журналистка (Паша вспомнил, что ее зовут Фрося), устремив чистый наивный взгляд в сторону ветеранов.

– Ну, – смутились те, – наши истории, это уж… как говорится, «времен очаковских и покоренья Крыма»…

– Выходит, вы стояли у самых истоков? – не растерялась девушка. – Это очень интересно.

Братья переглянулись.

– Да все это уже писано-переписано… – сказали они. – И даже в учебники внесено.

– А что-нибудь такое, что произошло лично с вами. Или вы тоже уже в материалах школьной программы?

– Да где нам, – приятно зарозовели суровые ветераны. – Так, обычные рабочие лошадки космоса.

– И никогда ничего интересного не случалось?

– Ну-у, – задумались братья, – разве что про Лунный экспресс рассказать? Как мы на нем удирали от Терминатора.

У журналисточки загорелись глазки.

– От Терминатора? Который «I`ll be back»?

– Вообще-то, он всегда возвращается, – вздохнул один из ветеранов.

История 1. Призрак Лунного экспресса

– Вы, конечно, знаете, – начал рассказ старший брат, – что как только на Луне закончилась фаза первичных исследований, и началось массовое строительство, остро встал вопрос снабжения новых поселков электроэнергией.

В период лунного дня, который, как известно, длится 15 земных суток, проблема решалась за счет солнечных батарей. Но потом наступала столь же длительная лунная ночь, в течение которой электроприборы запитывались только от аккумуляторов. Это сильно тормозило все процессы. Идея возить топливо с Земли даже не рассматривалась – слишком дорого, так что в конце концов было принято решение запустить несколько Лунных экспрессов, которые вырабатывали бы энергию постоянно.

Проектировщики наметили несколько параллелей, где поверхность планеты сравнительно ровная, без резких перепадов высот, и строители проложили там кольцевые монорельсы, которые одновременно служили токосъемниками…

– А что такое Лунный экспресс? – несколько невпопад спросила будущая акула пера.

– Ну-у, э-э… Это такое устройство, вроде поезда. Оно движется всегда так, чтобы передняя часть находилась на освещенной территории, где все раскалено до 130ºС, а хвостовые вагоны остаются в тени, где температура падает до минус 170 °C. То есть фактически Лунный экспресс всегда находится на линии Терминатора. И вырабатывает электроэнергию за счет перепада температур.

– Как интересно, – сказала девушка, осияв рассказчика взглядом голубых глаз. – А он быстро движется?

– В районе экватора – порядка 15 километров в час. У полюсов, конечно, медленнее… Но мы-то были как раз в зоне экватора…

– О, продолжайте, продолжайте…

– Помимо основного значения, – подхватил эстафету младший брат, – Лунный экспресс выполнял еще и транспортную функцию. В самом деле, длина его несколько сот метров, он непрерывно двигается… Словом, глупо не использовать столь вместительные самоходные платформы. Вот и возили на нем тяжелую строительную технику, руду на обогатительные фабрики, стройматериалы для больших строек… Кроме того, на линии Терминатора всегда наблюдается много необычных физических процессов, так что пару вагонов обычно выделяли под научное оборудование.

В общем, эпоху начала освоения Луны, эти экспрессы были новинкой, гордостью, техническим совершенством, и многие ученые мечтали поработать в их движущихся лабораториях.

Потом романтика стала рутиной, людей заменила автоматика, а сами поезда начали обрастать легендами. Самая известная из них – легенда о белом призраке.

– Вау! – сказала журналисточка, терзая свой блокнот энергичными штрихами авторучки.

– Собственно, у людей, обладающих экстремальными профессиями, всегда возникают рассказы о неких эфемерных субстанциях, – пояснил старший брат. – У скалолазов распространены поверья о черном альпинисте, который иногда спасает, а иногда заманивает в ловушки; исследователи пещер повествуют о белом спелеологе с аналогичным характером, а на те, кто работал на Лунном экспрессе, стали замечать некий призрак, который получил название «белый селенит». В полном соответствии с канонами жанра этот призрак иногда помогал, а иногда наоборот вредил, путая записи и приводя в неисправность оборудование. В общем, действовал строго в рамках обычных профессиональных легенд. Как говорится, если бы у кошки был бог, он ловил бы мышей.

– Но мы, – продолжил второй ветеран, – были геологами и занимались разведкой грунтов в зонах, где предполагалось новое строительство. Выезжали на луноходе километров на 50 от базового лагеря и квадратно-гнездовым способом размещали повсюду датчики. Наши приборы фиксировали сейсмоактивность, состав газов, которые выделяются из грунта и так далее.

Работа вполне рутинная, так как на Луне нет ни ураганов, ни опасных животных, ни серьезных лунотрясений… В общем, никакой почвы для героизма.

В тот день, когда все произошло, мы устанавливали приборы в Северной части Океана Бурь. Приближалось время, когда лунный день меняется на лунную ночь, Терминатор был на подходе, так что для работы нам оставалась всего лишь пара часов, после чего требовалось срочно уезжать.

– А почему уезжать? – поинтересовалась журналисточка.

– Видите ли, скафандры той поры несли на спине и на верхней части шлема солнечные батареи. За счет этого они являлись автономными и обеспечивали вполне комфортные условия для человека внутри.

Но если бы мы попали в зону лунной ночи, приток энергии прекратился бы, и мы в течение нескольких минут превратились бы в ледяные статуи.

– Какой ужас!

– Ну да. Минус 170 °C это вам не шутки.

– При минус 183 °C кислород становится жидким, – выдал справку длинноволосый Юрий, так и не расставшийся со своим ноутбуком.

– Ну да. В общем, на темную сторону нам попадать никак не хотелось.

И надо же такому случиться, что в тот момент, когда мы уже решили сворачивать ход работ, произошел оползень. Наш луноход, стоявший у края кратера, начал съезжать вниз… А перепад высот там был порядка полуторакилометров. Антон, – тут старший ветеран кивнул на брата, – кинулся к машине, чтобы отвести ее в безопасную зону, но это не удалось. Грунт поплыл, гусеницы беспомощно месили мелкие осколки. Машина неудержимо скатывалась в воронку и, в конце концов, перевернулась.

И вот представьте наше положение. До базы 50 километров, транспорта нет, до подхода Терминатора остался час и 25 минут. А Антон еще к тому же повредил ногу и утратил способность передвигаться самостоятельно.

Что делать такой ситуации? Мы решили, что единственным нашим шансом было успеть на Лунный экспресс, трасса которого проходила километрах в восьми севернее.

В общем, взвалил я брата на спину, и мы пошли.

– А правда, что на Луне из-за малого тяготения двигаться легче? – вопросила будущая акула пера.

– Легче. Если никуда не торопишься. Но у нас от скорости зависело будем ли мы жить. К тому же не забывайте, солнечные батареи, обеспечивающие температурный режим и вентиляцию, находились на спине. А когда я нес на себе брата, он их закрывал, и я начинал задыхаться.

– Бег наперегонки со смертью, – глубокомысленно высказался нервный гражданин.

– А нельзя было оставить пострадавшего, чтобы потом вернуться с подмогой?

– Никого нельзя было оставлять, его накрыло бы Терминатором!

В общем, следующие полтора часа стали самыми жуткими в моей жизни. Пот заливал глаза, так что я практически ничего не видел. Дышать было трудно. Время от времени, я укладывал брата на грунт и стоял спиной к Солнцу, чтобы хоть как-то восстановить запас энергии. Но время неумолимо поджимало, и мы снова трогались в путь.

Лунный экспресс показался, когда мы уже вступили в зону сумерек. До этой минуты мне было невыносимо жарко и душно, а тут я ощутил обжигающе-холодное прикосновение космической ночи.

– Леденящий поцелуй смерти, – снова добавил нервный товарищ.

– Больше всего наша гонка напоминала ночной кошмар. Когда бежишь, напрягая все силы, а цель, к которой стремишься, медленно, но неумолимо ускользает. Я уже выбрался на насыпь, по которой был проложен монорельс, но остановить поезд не было никакой возможности. Я из последних сил стремился вперед, но платформы и вагоны экспресса неумолимо, чередой проплывали мимо, и я чувствовал, что не успеваю. На какие-то миллиметры не дотягиваюсь!

Еще несколько мгновений, и последний вагон проплыл бы мимо, оставив нас во власти Терминатора, и в этот миг Лунный экспресс дрогнул и начал тормозить.

Я не поверил глазам. Это было невозможно, невероятно! Поезд, вырабатывающий энергию на Луне, вечно и неумолимо движется по раз и навсегда проложенному монорельсовому пути, как планета по орбите. Он так создан. Остановить Лунный экспресс все равно, что остановить Терминатор!

И тем не менее, поезд встал.

Для нас это стало спасением. Буквально на последнем дыхании, мы вползли под спасительную сень последнего вагона и упали на руки лаборанту, который, как оказалось, заметил нас на экранах внешнего обзора и остановил поезд. Так мы спаслись.

Последовала некоторая пауза, в течение которой слушатели ждали продолжения. Потом журналисточка с разочарованием вопросила:

– А где же обещанный призрак?

– А, да! – спохватился рассказчик. – Это мы уже позднее узнали. Оказывается, лаборант, в одиночестве работавший в научном вагоне Лунного экспресса, заметил за монитором своего компьютера какое-то беловатое пятно. Он подумал, что это ему показалось от усталости, и энергично потер глаза. Белесое свечение исчезло, но раздался звук падения чего-то стеклянного. Лаборант оторвался от текста, над которым работал и подумал, что ему уже мерещится какая-то чертовщина и надо передохнуть. В этот момент монитор аккуратно лег на поверхность стола.

Поскольку призраки не обладают возможностью перемещать материальные предметы, лаборант решил, что на поезде спрятался шутник. «Ну, сейчас я тебя, негодяя, вытащу за ушко и на солнышко», – злобно подумал научный сотрудник и включил камеры внутреннего и внешнего обзора.

Увы, техника показала, что все помещения и коридоры поезда абсолютно пусты. И лишь на насыпи в районе последнего вагона медленно ползет какая-то неясная фигура, напоминающая двух еле двигающихся людей в скафандрах. Вот тогда лаборант включил экстренное торможение, и побежал в конец Лунного экспресса, чтобы оказать помощь людям, убегающим от Терминатора. Для нас это оказалось подлинным спасением.

– Классная история, – оценил Паша Кулев и перевел взгляд на длинноволосого Юру. – Теперь ваша очередь.

– Да мне не о чем рассказывать, – тут же принялся отнекиваться тот. – Я тихий домашний человек, всю жизнь занимаюсь исключительно теорией. Самое экстремальное, что мне довелось испытать – это переход улицы перед близко идущим транспортом.

– Ну, а теоретик-то ты в какой области? Химии? Физики? Научного коммунизма? – поинтересовался нервный гражданин. – И зачем на орбитальную станцию забрался?

– О, здесь меньше отвлекают. Народу же меньше…

– И-и?

– В смысле?

– В смысле, колись, теоретик, здесь все свои. Или ты засекреченный?

– А-а, нет конечно. Абсолютно мирная тема. Я, видите ли, охотник за реликтовыми нейтрино.

История 2. Охотник за нейтрино

– Вы, конечно знаете, принцип «Бритвы Оккама»[1]? – начал свой рассказ длинноволосый.

– Разумеется, – не моргнув глазом, подтвердил Павел, который слышал данный термин впервые.

– Согласно этому философскому умозаключению, все законы, действующие во Вселенной, едины. Как для макро, так и для микро мира.

Один из этих законов таков: когда из одной частицы или из одной оплодотворенной яйцеклетки, развивается нечто большое и составляющее нечто целостное, должна существовать информационная матрица, управляющая развитием и ростом.

– Кхм, – кашлянул Паша. – Ты сейчас с кем говорил?

– В смысле?

– Ну, мы поняли, что ты жутко умный. А нельзя выбирать формулировки попроще? На доступном, общечеловеческом языке?

– А-а, – сказал охотник за микрочастицами и закрыл ноутбук. – Ну, смотрите. Когда из яйцеклетки развивается живой организм, вся информация о том, каким он будет, записана в ДНК. То есть ДНК в данном случае выступает, как информационная матрица.

Согласно принципу Бритвы Оккама при развитии Вселенной из одной-единственной частицы (теория Большого взрыва), где-то в непосредственной близости тоже должна присутствовать информационная матрица.

– А разве Вселенная развивается не хаотично? – наивно спросила будущая журналистка.

– Да где же вы тут видите хаос?! – Длинноволосый так возмутился, что даже привстал. – Наоборот, любое наблюдение небесной сферы вызывает удивительное чувство красоты и гармонии. Это совершенство. Музыка сфер!

Предполагать, что все это могло возникнуть случайным образом, хаотичным переборов вариантов просто нелепо. Все равно, что представить, что макака, случайно тыкая по клавишам, с первой попытки напечатает все тома сочинений Льва Толстого, не сделав при этом ни единой орфографической ошибки и не пропустив ни одной запятой. Согласитесь, это невозможно.

Исходя из этих соображений, я поставил перед собой задачу найти информационную матрицу Вселенной.

Простейшие рассуждения приводят нас к мысли, что эта матрица должна обладать следующими свойствами:

1) она должна быть вездесущей. То есть присутствовать всегда и повсеместно.

2) она должна либо возникнуть одновременно со Вселенной, в самый миг Большого взрыва, либо должна была существовать еще до момента возникновения нашего мира.

– А, – озарилась журналисточка. – Так вы Бога ищете!

– Нет, – не согласился длинноволосый. – Если переходить на религиозную терминологию, что информационная матрица – это, скорее, Божий дух. То есть одна из частей триединого Бога.

– «Земля ж была безвидна и пуста», – с чувством процитировал нервный гражданин, – «и тьма над Бездною, и Божий дух носился над водою».

– Примерно так, – кивнул охотник за микрочастицами. – Только термин «Земля» я бы заменил на «Вселенная». Библию писали земляне и, соответственно, они адаптировали текст к уровню понимания соотечественников. Но смысл вложен более глобальный.

– Вселенная ж была безвидна и пуста, – охотно поправился нервный, – и тьма над Бездною, (то есть свет еще не возник), а Божий дух уже был, и он носился над некой субстанцией, которую библеисты охарактеризовали словом «вода». Видимо, подразумевали нечто бесформенное и способное к трансформациям.

– Примерно так, – снова кивнул длинноволосый. – Дальше совсем просто. Из всех ныне известных элементарных частиц, только реликтовые нейтрино считаются ровесниками Вселенной. И они обладают уникальной проникающей способностью, то есть являются «вездесущими». В этом направлении я и начал искать.

– Погодите, – перебила будущая звезда журналистики. – А зачем вам информационная матрица? Вы хотите создать собственную Вселенную? Или изменить уже существующую?

– Нет, так далеко мои планы не заходят.

– А зачем тогда?

Длинноволосый вздохнул.

– Давайте, – предложил он, – снова вернемся к аналогии с ДНК. Представьте, что хирург должен сделать операцию на печени, но не знает, где она находится. Можно, конечно, попытаться найти требуемый орган, делая небольшие надрезы по всей поверхности организма, начиная, например, с ног. Но это не только мучительно для больного, но еще и отнимает массу сил и времени.

Другое дело, если считав информацию с ДНК, мы сразу определим нужное место и там приступим к запланированным действиям.

Понятно, что в случае с пациентом, все нужные органы мы умеем обнаруживать другими, более традиционными методами. Но в случае поисков чего-либо во Вселенной, традиционных методов просто не существует. Пока мы способны только прощупывать мощными радиотелескопами один участок неба за другим в надежде СЛУЧАЙНО наткнуться на что-то интересное. Заметьте! Не на то, что нужно, а хоть на что-нибудь, что окажется полезным и продвинет наши знания вперед.

Затратно, малоэффективно и долго по времени. Согласны?

– А прочитав твою матрицу, – подхватил Паша Кулев, – мы будем открывать внеземные цивилизации по пять штук в день. Так?

– Ну, точно по пять в день не обещаю…

– Понятно. И как же ты ловишь свои нейтрино?

– Методы, собственно, разработаны еще в ХХ веке. Дело не в поимке, как таковой, а в умении считать информацию.

– Ага. Значит, ловишь, надеваешь наручники и бьешь по голове, пока не расколется. Так?

– Кхм, вообще-то… – длинноволосый смутился и потер лоб. – Вообще-то, все знания о микромире ученые получают именно таким способом. Но без наручников, конечно.

То есть изучаемую частицу помещают в синхрофазотрон или в Большой андронный коллайдер. Потом берут другую частицу, разгоняют ее до огромных скоростей. И с размаху, изо всех сил ка-а-ак хрястнут разогнанной по изучаемой… Осколки брызгами летят во все стороны! Вот их-то исследователи фиксируют в специальных камерах и изучают.

– Садисты! Я всегда знал.

– Но я не такой! – поспешил отмежеваться длинноволосый охотник. – Я разработал другую методику.

– Без побоев?

– Без. Суть такова. Как известно, в микромире существует корпускулярно-волновой дуализм.

– По-русски, пожалуйста, – снова попросил Паша.

– В том смысле, что любая частица будь то электрон, фотон, нейтрино или что угодно другое, является одновременно еще и волной.

То есть иногда проявляет себя как частица, обладающая скоростью и массой, а иногда – как волна, обладающая частотой и энергией. Ну это общеизвестно.

– Ясен пень, общеизвестно. – Паша пожал плечами. – Само собой. Давай дальше.

– А если нейтрино – волна, то у нее есть несущая частота и, возможно, модуляции амплитуды. Ну, все как с радиоволнами в радиоприемнике, вы же помните, законы природы едины… А раз так, то остается только настроиться на нужную станцию и можно получать всю вложенную информацию. Как видите, ничего сложного.

– Ну да, легче простого. Непонятно только почему ты сидишь в этом баре уже третий месяц и до сих пор не включен в списки Нобелевских лауреатов.

– Не все сразу, – приятно зарумянился длинноволосый исследователь. – Я еще не публиковал полученные результаты… И потом, это же только разработка методологии. А процесс считывания информации весь впереди. Тут мне на всю жизнь работы хватит!

История 3. Хакер по прозвищу Волчий клык

Третьим рассказчиком стал сам Паша. Он вздохнул, энергичным движением руки потер задорный ершик коротко стриженых волос и начал так:

– Хотя времена героев Джека Лондона и золотой лихорадки на Юконе давно прошли, добыча полезных ископаемых и до сих пор дарит иногда участникам процесса ряд острых ощущений.

Понятно, что сейчас никто не пробивается сквозь горные породы с кайлом в руках и не мчится по замерзшей реке на собачьих упряжках. Однако гонки все же имеют место. А пару месяцев назад произошла история, в которой, прямо как в известном рассказе Джека Лондона, участвовал Волчий клык. Точнее говоря, хакер с таким прозвищем.

Волчий клык прославился у нас тем, что для него не существовало непробиваемой защиты. Любой код он взламывал, сквозь любые преграды проходил как нож через разогретое масло, а любые попытки остановить его или хотя бы отследить, он пресекал с легкостью необычайной.

Большой беды от его проникновений не было. Ну вывесит на сайте уважаемой компании пиратский флаг… Или поставит автозамену современного делового языка на старославянский. В итоге генеральный директор компании с миллиардным оборотом, сам того не ведая, рассылает партнерам письма с таким, примерно, текстом: «Недостойный Андрейка, сын Николаев, челом бьет. Не прибегал еще от Вас со свитком гонец. Прайсы услуг не ведаем мы». И так далее.

Начальство, понятное дело, регулярно испускало грозные приказы в стиле «Найти и обезвредить», но найти не получалось, хотя ясно было, что хулиганит кто-то из молодых-новоприбывших. Старослужащие даже пари заключали на изрядные суммы, ставили то на одного молодчика, то на другого. Я сам, не удержавшись, проиграл на этом деле пару монет… Но всякий раз спорящие попадали пальцем в небо, и загадка так и оставалась нерешенной.

Но к сути.

Всем известно, как происходит добыча полезных ископаемых в поясе астероидов. Все фирмы, имеющие соответствующие лицензии, регулярно запускают роботов-разведчиков. Это такие миниатюрные летающие аппараты, единственная задача которых воткнуться в первый попавшийся на пути астероид, взять пробу грунта и приступить к подаче радиосигнала определенной частоты. После этого каждый желающий по таблице радиокодов может определить состав данного астероида и решить: представляет он интерес для добытчиков или нет.

И вот пару месяцев назад один из разведчиков наткнулся на астероид массой в несколько тонн, основным компонентом которого была платино-иридиевая смесь.

Естественно, сообщение о подобной находке вызвало сенсацию, и объявилось множество желающих заполучить данный объект.

В полном соответствии с традициями конкурс на право обладания организовали в виде гонки. Условия стандартные: каждая из фирм-участниц выставляет на старт робота-эвакуатора, который, ориентируясь на радиосигнал разведчика, должен пробиться к нужному астероиду, прикрепиться к нему и, пользуясь своими реактивными двигателями, отбуксировать в свободное пространство, где можно будет произвести погрузку добычи на транспортный корабль.

Задача сложная, и чтобы робот-эвакуатор не погиб в гуще каменных обломков, его снабжают мощными лазерными пушками, которые активно расчищают путь. Однако в прежние времена бывали случаи, когда некоторые дельцы применяли эти пушки для уничтожения роботов конкурирующих фирм. Чтобы подобное не повторялось, и гонки проходили честно, создали ППС – пространственно-патрульную службу. На нашей станции данную службу представляю я.

Когда прошла информация о платино-иридиевом астероиде, желающих поучаствовать в гонках набралось столько, что в операционном зале, откуда компьютерщики управляют своими роботами, пришлось устанавливать дополнительные столы. Теснота образовалась жуткая, все сидели буквально друг у друга на голове. Заявки подали даже две фирмы-однодневки, созданные специально для того, чтобы побороться за ценный приз. Всерьез их никто не принимал – нет опыта, нет достойной техники… В общем, явные аутсайдеры. До конкурса их, конечно, допустили, но многие сетовали, что новички, не имеющие шансов, только зря занимают место, которого и так не хватает.

Но вот настал час Икс. С веселым гиканьем программисты бросили своих роботов в гущу сражения. Демонстрационный экран, занимающий всю стену в операционном зале, озарился вспышками выстрелов.

И понеслось!

Фаворитами гонки считались фирма «Базальт», которую представляла девушка с ником Свирепая лань, и концерн «Север», от которого работал молодой человек с ником Ландскнехт.

Видели бы вы, какой пилотаж демонстрировали эти асы! Я просто залюбовался.

Все остальные-прочие, понимая, что шансы не велики, шли плотной группой, помогая друг другу до поры до времени.

А наши однодневки, скромно плелись в хвосте и, я заметил, ни один из них пока ни разу не применил оружие. Коридор для них расчищали лидеры.

Через какое-то время Свирепая лань и Ландкнехт приблизились к цели настолько, что впереди оставалось не более пяти крупных обломков, которые предстояло обойти. Прочие участники хотя еще не побросали джойстики, но, тем не менее, гулом голосов дали понять, что лидеры определились, и их не обойти.

К этому моменту симпатии операционного зала разделились. Дамская часть аудитории начала болеть за Лань, мужская – за северного Наемника[2]. Особенную остроту ситуации придал пронесшийся слух, что девушка вроде бы обещала парню, что в случае его победы, она прекратит сопротивление и примет его руку и сердце.

В общем, дело явно шло к развязке, экран полыхал сполохами последних выстрелов и тут… И тут вдруг оказалось, что все участники гонки потеряли контроль над своими роботами, а два аутсайдера уверенно мчатся к цели.

Такой крик поднялся!

Кто-то вскочил, кто-то схватился за голову. Клавиатуры трещали под пальцами тех, кто яростно пытался восстановить управление.

Ничего не помогало.

И тут общая догадка озарила всех:

– Волчий клык! Это он, гад!

Между тем, один из аутсайдеров уверенно впился захватами в платино-иридивую махину и, развернув ее в нужном направлении, приступил к буксировке.

Второй, активно вертелся рядом, время от времени отстреливая астероиды, попадавшиеся на пути.

Все прочие роботы болтались в общей массе каменных обломков, как беспомощные куски железа.

– Нечестно! – закричал кто-то. И народ в едином порыве поднялся в направлении двух бледных юношей, представлявших фирмы-однодневки. Но те лишь беспомощно подняли руки, показывая, что ничем не управляют. Что они тоже утратили управление, одновременно с остальными.

Волчий клык присутствовал здесь незримо. И место, из которого он работал, как и прежде находилось неизвестно где.

Между тем, пока в операционном зале бушевали страсти, робот-аутсайдер закончил транспортировку своей добычи и заглушил двигатели. Тут на сцену выступил я и заявил, что поскольку гонка прошла с нарушением правил, ее результаты аннулируются, а астероид арестовывается, и будет храниться в государственном ангаре вплоть до решения суда.

Решение мое приняли с гулом одобрения, но в нем ясно различимы были разнообразные пожелания, адресованные хакеру по прозвищу Волчий клык.

– И чем же закончилась эта история? – полюбопытствовал нервный гражданин.

– Пока не закончилась. Суд решения еще не вынес.

– А Лань и Ландскнехт поженились? – задала главный вопрос журналисточка.

– Пока нет. Но, насколько я знаю, начальнику станции поступило заявление с просьбой разрешить вступление в брак.

– О!

– А почему суд так затягивает решение? – удивился один из ветеранов. – Насколько нам известно, закон отводит на рассмотрение подобных дел всего две недели.

– А, тут вскрылось одно обстоятельство. – Паша снова энергично взъерошил свою коротко стриженную прическу. – Я разве не сказал?

– Нет.

– В общем, при внимательном обследовании необычного астероида выяснилось, что это не астероид. А обломок космического корабля с уцелевшей спасательной капсулой.

– Инопланетного корабля? – ахнула журналисточка, почуяв сенсацию.

– Ну да. Внеземного.

– И что?

– Пока ничего не ясно. Работают специалисты.

– И все?

– Все. Другой информации нет.

– А Волчий клык? Удалось выяснить, кем был этот зловредный хакер?

– Нет. Он так и остался неизвестным.

– Фи, как скучно, – оценила ответ будущая акула пера.

История 4. Контрразведка в действии

Рассказ младшего лейтенанта ППС всех разочаровал. И взгляды с надеждой обратились в сторону нервного гражданина. Может хоть он поведает что-нибудь стоящее?

– Ну, собственно, подробностей я вам сообщить не могу, – начал нервный, теребя в руках изящную зажигалку. – Работа у меня секретная. Я – контрразведчик.

– Оп-па! – оценил Паша.

– И против кого же вы контр-разведываете? – вопросила журналисточка, устремляя на нового рассказчика взгляд наивно-голубых глаз.

– Вам знаком термин «прогрессор»[3]?

– Это который с другой планеты?

– Не обязательно. Он может быть и землянином, посланным к нам из будущего.

– Терминатор-2, Возвращение, – воздел руки длинноволосый.

– Шутки-шутками, но прогрессоры действительно существуют в нашей реальности, и моя задача их выявлять, разоблачать и, в дальнейшем, задерживать.

– А зачем их задерживать? – снова вопросила журналисточка. – Они же вроде нам помогают?

– С их точки зрения помогают. А мы можем оценивать их действия несколько иначе. В любом случае не хотелось бы, чтобы кто-то бесконтрольно шастал по нашей Солнечной системе и творил здесь неизвестно что.

– А как вы их разоблачаете? Они же маскируются. А учитывая тот факт, что они из более продвинутой цивилизации…

– Это уж точно, из продвинутой, – согласился нервный. – Тем не менее, и против них есть методы. Как говорится, на всякого мудреца довольно простоты.

– Ой, расскажите, расскажите, – захлопала в ладошки будущая акула пера.

– Первое, что мы делаем, составляем так называемый профиль подозреваемого.

– Почему профиль? – удивился Паша. – Почему не анфас?

– Потому что именно такой термин сложился в начале XXI века, когда к расследованию серийных преступлений начали привлекать психологов. Психолог изучал весь материал по делу и составлял так называемый «профиль убийцы».

– Вау! – оценила будущая звезда журналистики.

– Тут все просто, – продолжил объяснения нервный. – Вот представьте, что вы – прогрессор, и вам предстоит заброска на Землю. Какую легенду вы себе придумаете?

– Я?

– Ну да.

– Не знаю.

– Я вам помогу. Во-первых, маска, которую вы на себя наденете, должна вызывать у окружающих желание общаться с вами и помогать всем, чем только можно. Во-вторых, ваша профессия должна быть связана с разъездами, встречами с самыми разными людьми и с так называемым «виртуальным присутствием».

– Каким?

– Ну, это когда начальство, друзья и знакомые думают, что знают, где вы находитесь, а на самом деле вы можете находиться где угодно. Представьте, что вы – шофер. Вас отправили в командировку, и все уверены, что вы в дороге. А где вы конкретно в данный момент, не знает никто, верно?

– А позвонить?

– А где гарантия, что вы достоверно обозначите свои координаты?

– Ну, не знаю…

– Другая подходящая профессия, – продолжил нервный, – это журналистика. Человек появляется в редакции несколько раз в неделю, все остальное время он «на сборе материала». Но где точно, и что именно он делает в данный момент – не знает никто. Хотя все думают, что знают.

К тому же журналистика дает право задавать вопросы. И если с шофером не всякий станет откровенничать, что милая девушка с блокнотиком всегда вызывает желание рассказать ей что-нибудь сокровенное. Вы согласны?

– Я…э-э… А вы на что намекаете?

– А вот на что. Как поведал нам доблестный лейтенант пространственно-патрульной службы, два месяца назад в зоне ответственности данной станции был обнаружен фрагмент инопланетного корабля. Естественно предположить, что подлинные хозяева столь удивительной находки пожелают вмешаться в процесс изучения и пошлют своего человека. Который взял бы ситуацию под контроль. Логично?

– Хм, – сказал длинноволосый, наблюдая как нежные щечки журналисточки окрашиваются ярким румянцем. – Насколько я помню, в таких случаях, обычно говорят нечто вроде: «Игра проиграна, полковник Шмультке»!

– Но вы же… – юная красавица поднялась на ножки. – Надеюсь, вы не всерьёз?

– Отчего же, – сказал раскрывший себя контрразведчик, утрачивая нервный облик и гипнотизируя жертву упорным взглядом.

– Но я никакая не…

– А вот с этим мы и разберемся.

– Ничего себе, – переглянувшись, сказали ветераны освоения Луны.

– Вы, вы… – расстроенная девушка не нашла слов. Слезы подступили к глазам, и она, импульсивно швырнув сумочку в голову контрразведчика, кинулась к выходу.

Тот ринулся за ней.

Паша вскочил на ноги.

И в этот момент погас свет.

Во тьме кромешной раздались звуки размашистых движений, испуганные взвизги, энергичное хеканье и грохот рушащейся мебели.

Когда через несколько минут бармен сумел восстановить освещение, барный зал напоминал Куликово поле наутро после сражения. Кругом, словно павшие воины, валялись опрокинутые стулья. В центре композиции лежал плотно спеленанный контрразведчик, а рядом, утираясь большим клетчатым платком, восседал Паша с подбитым глазом. Звезда журналистики сидела рядом и пальцами пыталась удержать на ресницах потекшую тушь.

Пока публика хлопала глазами, пытаясь вместить увиденное в свое потрясенное сознание, в помещении бара появилось большое количество людей в форме и начальник станции лично.

– Молодец, Паша, – заявил он во всеуслышание. – Чисто сработал.

– Вы поосторожнее с ним, – откликнулся доблестный лейтенант, щедро передавая свой носовой платок девушке. – Он экстремально гибкий, и к тому же гнется в неожиданных местах.

– Ничего, Клычок, – проскрежетал спеленанный, – мы с тобой еще побеседуем.

– Всегда рад. Весь к вашим услугам.

Разоблаченного представителя внеземной цивилизации бережно унесли, а Паша помог юной журналисточке подняться и сопроводил ее обратно к столу, за которым все еще сидели остолбеневшие собеседники.

– Это что было? – спросил, наконец, длинноволосый, первым обретая способность говорить.

– Плановая операция по задержанию прогрессора. Видите ли, – лейтенант ППС улыбнулся и снова взъерошил прическу, – мы его ждали с того самого момента, как обнаружили, что платиновый астероид – это корабль.

– А нас вы использовали, как прикрытие?

– Но ведь никто не пострадал?

– Однако… Методы у вас.

Будущая акула пера, обретя утраченную было сумочку, быстро восстановила повреждения, нанесенные ее косметическому убранству, и приобрела прежнюю уверенность.

– Скажите, – произнесла она, пряча зеркальце в кармашек косметички, – а почему он назвал вас «Клычок»?

– Кто?

– Ну этот, задержанный.

– Разве? Я не расслышал.

– Неужели? Зато мы расслышали.

– Верно-верно, – поддержал ее длинноволосый.

– Уж не вы ли тот хакер по прозвищу Волчий клык?

– Да что вы такое говорите.

– Не отнекивайтесь! – возопили одновременно девушка и охотник за нейтрино. – Мы все поняли. Игра окончена, полковник Шмультке!

Паша хотел было что-то сказать, потом махнул рукой, и лицо его озарилось ясной улыбкой.

– Ну что же… Похоже вы меня разоблачили.

Произведение № 2

Смешные вы, пока живые…

Введение

Я с трудом приоткрыл один глаз и увидел прямо над собой… Боже, только не это…

Я снова приоткрыл глаз и тяжко вздохнул. Увы, от правды не уйдешь. Прямо надо мной нависала верхняя часть туловища моего непосредственного начальника.

То есть, поймите правильно, начальник рядом с моим ложем присутствовал в полном объеме, но в силу особенностей моего положения в пространстве, обзору была доступна только верхняя его половина.

– Как себя чувствуешь? – заботливо осведомилось лицо руководителя.

Я обратил мысленный взор вовнутрь и вяло удивился. Ощущений не было. Ни болезненных, ни приятных… Создавалось впечатление, что мое тело как-то незаметно растворилось в пространстве, и в больничной палате присутствует только мой дух в чистом виде. Без телесной оболочки.

В другое время подобное чувство могло вызвать панику, но, похоже, меня обкололи какими-то препаратами, так что сил хватило только на вялое удивление.

– Я умер?

– Пока нет.

– Оптимистично, – пробормотал я и закрыл глаза.

Начальственное лицо обеспокоилось и начало требовать что-то от невидимого мне человека, который в ответ забубнил что-то медицинско-неразборчивое.

– Скажите проще, – вспылило начальство, отмахиваясь от врачебной абракадабры, – он способен понимать то, что я говорю?

– Ну… – задумался невидимый, – минуты три, полагаю, способен.

– Тогда отойдите, – заявил начальник, отодвигая медицину в сторону, и довольно бесцеремонно потряс меня за плечо.

– Леша, ты меня слышишь?

Мысль о том, что я сейчас могу послать его на фиг, и мне за это ничего не будет, позабавила мое угасающее сознание. Но глаза все же пришлось открыть.

– Помнишь Юстаса? – тут же вопросило начальство, упершись зрачками в мои беззащитные зрачки.

Я удивился. Юстас был моим другом и напарником в течение шести лет. Правда, он был старше и опытнее, так что в нашей дружбе не соблюдалось равенства: он – безусловный лидер, я – опекаемый ведомый. Так было всегда, и меня подобное положение устраивало. До вчерашнего дня, собственно.

Потому что вчера Юстаса убили. Кстати, меня, похоже, тоже.

– Ты моргай, моргай, если согласен, – трепетно попросил руководитель, нависая над моим бренным телом.

«Ладно», – подумал я, послушно прикрывая на мгновение веки. Что такого они там придумали?

– Юстас должен был сообщить нам код коррекции орбиты спутника правительственной связи, – торопливой скороговоркой продолжило начальство. – Но не сообщил.

«Естественно», – подумал я. – «Его же взорвали…»

– Если спутник уйдет с орбиты, произойдет потеря управления. Это – угроза национальной безопасности…

– Осталась минута, – напомнил медицинский голос.

– До плановой коррекции орбиты три дня, – ускорился шеф. – За это время ты должен найти Юстаса и узнать код.

«Найти Юстаса?» – удивился я. – «В смысле, собрать кусочки?»

– Тебя на три дня погрузят в кому. Это, своего рода искусственная смерть. Ты окажешься в царстве мертвых.

«Ба! А шеф-то – религиозный фанатик. Не знал…»

– Потом надо вернуться и рассказать.

– Десять секунд, – каркнул медик.

Я почувствовал, как мое сознание начинает таять и становится невесомым.

– Слышишь, Леша? – отчаянно крикнул руководитель. Впечатление было такое, что он остается где-то далеко внизу. – Ты должен вернуться.

«А если не получится?» – подумал я, наслаждаясь ранее не испытанной легкостью.

– С кодом! – надрывался вдалеке начальник. – Надежда только на тебя!

«Ладно», – мысленно откликнулся я. И окончательно воспарил.

Глава 1. Курс молодого бойца

Через какое-то время (ориентиров не было, так что сообразить трудно), я ощутил себя на некой просторной площади в незнакомом городе.

Было довольно сумрачно, но снующие вокруг люди не обращали на это внимания и двигались бодро. Кое-где ненавязчиво светились огни реклам, а за широкой аллеей просматривалась трасса с потоком транспорта.

«Прикольно», – подумал я, пытаясь сообразить на каком нахожусь свете.

Город, в целом, производил приятное впечатление и не имел ничего общего с изображениями загробного мира. Никаких тебе языков адского пламени, сатанинских морд… Кстати, золотой лестницы, ведущей праведников к божественному престолу тоже не наблюдалось.

Может это просто параллельная реальность?

– Простите, – обратился я к ближайшему прохожему. – Не подскажете…

Тот на мгновение притормозился и окинул меня быстрым взглядом.

– Новичок?

– Да. Не поможете ли сориентироваться?

– Вон указатель. Идите по стрелке.

– Сердечно благодарю. (На всякий случай я решил быть максимально вежливым. Кто знает, какие меры принимают тут к гордецам и грубиянам. Думаю, вы на моем месте тоже не стали бы рисковать).

Прохожий кивнул и целеустремленно двинулся дальше.

Я вздохнул и повлекся в указанном направлении. Как-то тут все было того… э-э, как бы это сказать… не того… В общем, ничего, что пробуждало бы энтузиазм и желание петь и смеяться, как дети.

Хотя город вокруг казался симпатичным. Куда не взглянешь – роскошные дома, дворцы… а над ними тысячи минаретов. Большинство – разноцветные, но другие сугубо по-мусульмански зеленые. Тут и там высились купола храмов, которые были облицованы яркими глазурованными плитками, сливающимися в причудливый узор. А иные – щедро покрыты золотом. Все это сверкало и искрилось удивительным изяществом и богатством, а город казался необъятным и полным сокровищ.

В жизни мне довелось попутешествовать, но подобного не видел никогда. Даже не подозревал, что где-то на земле есть подобная красота.

Впрочем, я же не на земле, все время забываю.

Ладно. Указатели, направлявшие новичков к местам сбора, были выполнены из светящегося материала и хорошо выделялись на фоне общей пестроты улиц. Путешествуя от одного украшенного табличкой столба к другому, я почувствовал себя эстафетной палочкой, которую опытные спортсмены передают из рук в руки.

Как бы то ни было, уже четвертая стрелочка направила меня к небольшой двери, над которой красовалась уютная надпись «Бар».

«Ишь ты», – подумал я, пытаясь осознать глубину замысла организаторов. – «А может и правда, каждому вновь прибывшему требуется для начала опрокинуть стаканчик? Просто, чтобы прийти в себя?»

Колокольчик на двери мягко звякнул, и я шагнул в теплое нутро бара.

И сразу зажмурился.

Впечатление было такое, словно я, беззаботно гуляя за кулисами, неосторожно вывалился на сцену и оказался в роли примы-балерины, на которую из полутемного зала устремлены все прожектора.

Свет лился со всех сторон, обтекая меня наподобие светового кокона. Мелькнула паническая мысль, что это тот самый пресловутый тоннель, по которому души воспаряют к горнему миру, из которого нет возврата… Но к счастью, шарахнувшись назад, я уперся лопатками в закрывшуюся дверь, и это помогло сориентироваться.

– Добро пожаловать, – донеслось из темноты. И я, мгновение поколебавшись, шагнул на голос.

А нет, ничего страшного не произошло. Внутри оказалось довольно мило: небольшой зал, дальние стены которого тонули в интимном полумраке, на переднем плане барная стойка, (сверкающие бокалы, бутылки причудливых форм с яркими этикетками) и дородный бармен, чем-то похожий на добродушного бульдога.

– Добро пожаловать, – повторил он и выставил на поверхность стойки высокий бокал со свеженацеженным пивом. – Прошу.

Походкой Буратино, только что родившегося из бревна, я подошел, механически цапнул предложенное и пригубил.

Вкусно.

И главное, мозги просветляет.

Бармен, демонстрируя такт и понимание, и принялся копошиться под стойкой, решая какие-то свои хозяйственные дела. А я, предоставленный самому себе, прикрылся бокалом, медленно осмотрел зал.

Народу было немного.

Недалеко от входа, попадая левым локтем в круг света, ярко озарявшего пятачок перед входом, сидел пышнотелый мордастый мужчина, с усами, как у Тараса Шевченко.

Перед ним на столе лежала большая тетрадь (по фигуре – больше подошел бы кистень), в которую он время от времени что-то вдумчиво записывал.

Я перевел взгляд на персонажа за соседним столиком. Этот выглядел еще колоритнее: в полумраке над ним колыхались какие-то перья, искрами вспыхивали блестки костюма и (судя по контуру) на плечи его было наброшено нечто вроде звериной шкуры.

– Простите, – не вытерпел я и, отставив бокал, повернулся к бармену. – Не подскажете, как называется это место?

– В смысле, город? – уточнил работник прилавка, который, к счастью, выглядел вполне обиходно. Без экзотики.

– Да.

– Это Москва.

– Не может быть! – вскричал я, взмахнув руками, и расплескал пиво. – Как коренной москвич…

– Ну-ну, – мягко произнес бармен, делая успокаивающий жест. – Поначалу тут всем немного непривычно… Но нужно понять одно: мы здесь… в некотором смысле э-э-э…

– Покойники, – подсказал я.

– Можно и так сказать, – признал пивоторговец. – Но обычно этот термин не употребляется. Просто мы э-э-э… на том свете.

– Альтернативно живущие, – блеснул я толерантностью.

– Ну, это еще разбираться надо, – мягко поправил меня бармен, – кто альтернативный, а кто живущий. Но суть не в этом.

Тут он слегка наклонился и, не глядя, привычным движением извлек из-под стойки брошюрку с почти знакомым названием: «Царство божие».

– Вот, – сообщил он, делая приглашающий жест, – новичкам полезно ознакомиться.

– Нет-нет, – поспешно отстранился я. – Свидетели Иеговы и на том свете достали. В смысле – на том, ну, вы понимаете.

– О, не беспокойтесь, это не реклама. Это… своего рода путеводитель. Без него в загробном мире…

Я снова сделал отрицательный жест. Все-таки почти тридцать лет прожил сознательным атеистом, сложно в один миг перестроиться.

– Вы все же возьмите, – проявил настойчивость бармен. – Мало ли как сложится. В иных местах здесь…

– А на словах нельзя? Коротенько. Так сказать, курс молодого бойца, а?

– Ладно, – покладисто кивнул торговец, – Можно и так.

Он уютно сложил перед собой пухлые ручки и начал монотонно, как профессор, сотый раз читающий надоевшую лекцию перед вертлявыми первокурсниками:

– Как известно, всех нас в конце концов ожидает процедура Страшного суда. Когда Христос приидет во славе Своей, и все святые ангелы с Ним. И воссядет на престол и будет судить, отправляя грешников в ад, а праведникам открывая путь к райскому блаженству.

– Вы уверены, что это краткий вариант? – уточнил я.

– Абсолютно. Так вот, Страшный суд состоится в конце времен. То есть еще не скоро. А до той поры души умерших находятся в месте, которое католики называют «чистилище».

– Типа СИЗО?

– Нет, – с бесконечным терпением помотал головой бармен. – Типа «чистилище».

Как вы уже заметили, у нас вполне обычная жизнь. Можно работать, учиться…

– Блин, а это зачем?

– Чистилище предоставляет уникальную возможность исправить ошибки земной жизни. Что-то улучшить, доработать. Чтобы к моменту суда…

– Понял.

– Как вы понимаете, – продолжил лекцию пивоторговец, – здесь обитают души.

– А дома? Машинки я видел, мебель вот эта, пиво, наконец… Принято считать, что в гроб с собой ничего не возьмешь. А тут…

– Разве вы не знаете, что некоторые вещи бывают одухотворенными? Когда мастер вкладывает в свою работу душу… Или пользователь… Он ведь тоже может вносить какие-то измерения, дополнения…

– М-м-м, – я взялся рукой за подбородок. – Кстати, что-то подобное я слышал. Чаще всего от автовладельцев. Типа машинка капризничает, не заводится, но в трудную минуту всегда выручит и из беды вывезет.

– Да, и таких примеров масса. Некоторые вещи даже имеют собственные имена. И речь не только о бриллиантах или скрипках Страдивари. Мастер, который строит дом, или краснодеревщик, создающий уникальный гарнитур…

– Я понял. Но хотелось бы уточнить: вещи, которые мы наблюдаем вокруг, – я приблизил голову к бармену и понизил голос: – они тоже умершие?

– Вы очень точно уловили суть! – обрадовался мой собеседник. – Предметы, как люди, старятся, умирают… Кстати, именно по этой причине вы не узнали Москвы.

– Серьезно?

– Да. Все, что вы видели, пока шли сюда, погибло в пожаре 1812 года. Вы почитайте воспоминания офицеров наполеоновской армии о том, какой они впервые увидели нашу древнюю столицу[4].

– Кхм, неожиданно, – произнес я, почесав макушку. – Выходит, все вокруг реальность, только перенесенная в прошлое.

– Точнее сказать: перенесенная в мир иной.

– Угу. Выходит, мужчина с усами, как у Шевченко, тоже настоящий?

– Разумеется. Это Гиляровский. Пишет новые главы своей книги «Москва и москвичи»

– А индеец в перьях? – я осторожно показал на другого посетителя бара. – Он мне не мерещится?

– Это не индеец, – деликатно улыбнулся бармен. – Это король неаполитанский.

– В смысле, сумасшедший?

– В смысле – Мюрат. Маршал Наполеона и его зять.

– О как! А что он не в Неаполе?

– Там его расстреляли. А здесь… Москва и местные девицы поразили когда-то его воображение. Вот и сидит, ждет очередную.

– Некрофил.

– Ну-ну, – обиделся бармен. – И, кстати, те, кто умирает на постоянной основе, обычно прибывают в другие места. А в бары забегают те, кто еще в реанимации, и к нам попал ненадолго.

– О! – последнее сообщение меня чрезвычайно воодушевило. – Выходит я…

– Да, если будете вести себя правильно.

– А если нет?

– Тогда можете нарваться на полицию или на бандитов. Которые развеют вашу духовную сущность так, что вы перестанете существовать даже здесь. А на земле останется лишь пустая оболочка, подключенная к аппаратам жизнеобеспечения.

– Сурово, – озадачился я и оглянулся на книжечку, которая все зазывно еще лежала передо мной на прилавке. – Вы не передумали мне ее подарить?

– Берите-берите.

В этот момент в бар ворвался мужчина в кожаном костюме, живо схватил со стойки бокал с пивом, который мгновенно подал бармен, залпом выпил и тут же, развернувшись, убежал.

– Что это было? – вопросил я, едва не выронив из рук книжицу-путеводитель.

– Постоянный клиент, – вздохнул пивоторговец. – Водитель-лихач. Забегает к нам где-то раз в полгода.

– Какое постоянство…

– Да, – пробормотал бармен. – Вы там, на земле все чудные. Смешные, пока живые…

Глава 2. Первое столкновение

В баре было темновато для чтения, так что, поблагодарив гостеприимного хозяина, я выбрался на улицу и, присев на ближайшую лавочку в сквере, раскрыл подаренную книжицу.

Первые же прочитанные строки убедили меня, что все здесь организовано просто и разумно, я мог бы и сам обо всем догадаться.

В самом деле, даже атеистам доводилось слышать, что граждан, прибывающих на тот (этот) свет на постоянной основе, всегда встречают любимые родственники. Причем, полным составом, включая неродившихся братьев и сестер.

А какое место лучше всего приспособлено для длительного ожидания и встреч большого количества людей? Вокзал, разумеется.

То есть это не означает, что души умерших прибывают эшелонами (сейчас не война, слава Богу), но… В общем, понятно.

Теперь, когда с местом определились, осталось сообразить, как туда добраться. Нет, я хорошо знаю современную Москву, но город, раскинувшийся перед глазами, не имел ни одного привычного ориентира. Более того, из-за отсутствия на небосклоне солнца невозможно было сообразить, где запад, где восток. И куды бечь в таких обстоятельствах?

В глубоком раздумье я поднялся и добрел до ближайшей трассы, по которой взад и вперед бойко двигались разнообразные повозки. Преимущественно с моторной тягой.

Фанат антикварного авторынка скончался бы здесь от восторга, потому что все наблюдаемые машинки, независимо от года выпуска, казались совершенно новыми (душа не стареет!) и сверкали лаком, словно только что сошли с конвейера.

Пока я хлопал глазами, дивясь на экзотику всемирного автопрома, ко мне подкатил небольшой автомобильчик, чем-то напоминающий горбатый «запорожец». Несмотря на скромный размер, он был исключительно ухоженный, чистенький, гладенький, веселый, и имел вместо номерного знака табличку с именем: «Жоржик».

– Э-э-э, – сказал я, наклоняясь к раскрывшейся дверце. Водителя внутри не было.

«Буду рад вам помочь», – сформировалась в моем сознании приветливая фраза. Вероятно, она исходила от Жоржика.

– Сможете подбросить до вокзала? – спросил я, надеясь, что выгляжу не слишком нелепо.

– «Легко», – бодро ответил автомобильчик и с некоторым нетерпением качнул дверкой.

Что было делать? Я полез в салон.

В современной столице России целая куча железнодорожных и автобусных вокзалов, плюс аэропорты и речные причалы (Москва – порт пяти морей!). Но, к счастью, они пока не разрушены. К тому же я не уверен, что эти сооружения обладают той особой одухотворенностью, которая позволила бы им существовать в загробном мире.

Как бы то ни было, в той реальности, где я сейчас находился, в Москве существовал только один вокзал – Николаевский. И он был конечной станцией второй в России железной дороги, соединяющей столичный Санкт-Петербург и сердце нашей Родины.

Когда мы подрулили к зданию, я сначала принял его за знаменитую Сухаревскую башню. Успел даже удивиться.

Но быстро сообразил, что башня была повыше и больше напоминала колокольню. А вокзал по определению должен иметь внутри обширные залы и строиться не столько вверх, сколько вширь.

– «Подождать?» – поинтересовался Жоржик, высаживая меня возле центрального входа.

– Сам не знаю, – ответил я, задумчиво оглядывая привокзальную площадь. Бог его знает, куда здесь идти и что именно искать. Юстас опередил меня прибытием почти на сутки. И совершенно не факт, что, прибыв к месту назначения, будет 24 часа отираться на вокзале, ожидая неизвестно чего.

– «Минут 15 у меня есть», – сообщил автомобильчик.

Машинка отъехала, а я несколько замешкался, разглядывая историческое здание. Что-то в нем чудилось такое… не могу сказать… знакомое, что ли?

И лишь минуты через две меня осенило: Ба, да это ж Ленинградский вокзал! Сейчас он перестроен, конечно, расширен… Но фасад до сих пор вполне узнаваемый.

Ё-мое, что ж получается? Я на Комсомольской площади стою? Кто бы подумал! А на вид пустырь-пустырем!

В несколько ошарашенном состоянии я вошел в широкие двери и снова был потрясен.

Во времена Николая I, когда в России только началось строительство железных дорог, этот транспорт был чем-то сродни современной космонавтике. То есть все здесь было удивительно, роскошно, и первые пассажиры испытывали примерно те же чувства, какие переживают нынешние космические туристы. Тут крутились большие деньги, соответственно был оформлен и вокзал: пространство заполнено светом высоких окон, расположенных в два яруса, дубовый паркет натерт до блеска, печи-камины облицованы торжественным белым мрамором … Не вокзал – дворец.

Причем, это было помещение для рядовой публики. А с правой стороны виднелись массивные двери из резного дуба, возле которых застыли статные охранники-жандармы. Видимо, там располагались залы повышенной комфортности. Для членов царской семьи.

Народ, заполнявший пространство удивительного вокзала, находился в состоянии этакой эмоциональной приподнятости. Как бы в ожидании скорого праздника. Впрочем, то тут, то там внезапно обнаруживался некий ошарашенный гражданин, который диковато озирался по сторонам. К нему тут же устремлялась группка радостно взволнованных людей, и диковатый терял свой испуганный вид и начинал растерянно улыбаться.

«По крайней мере, на том свете мы будем не одиноки», – подумал я и тоже стал озираться.

Увы, никого из знакомых обнаружить не удалось. Никто издалека не дарил мне приязненные взгляды, никто не спешил навстречу с радостными восклицаниями. (Что, впрочем, неплохо, ведь я еще не умер!)

А вот группа граждан в темных костюмах с мрачно-сосредоточенными лицами мне не понравилась. Особенно, когда они стали вроде бы случайно, но довольно целенаправленно двигаться в моем направлении.

Полицейские? Бандиты? Я вспомнил предостережение бармена и решил не искушать судьбу. С вокзала уходить было рановато, но кто мешал мне перейти на перрон?

Зрелище, открывшееся на железнодорожных путях, умилило. Здесь стоял миниатюрный паровозик с огромной пузатой трубой, чем-то неуловимо напоминающей тульский самовар. Паровозик пыхтел, по-взрослому испуская клубы пара и дыма из трубы. Но все равно с трудом верилось, что подобный агрегат способен тащить вагоны от Москвы аж до Питера.

Впрочем, (я мысленно одернул себя) глазеть по сторонам времени не было. Нужно выполнять задание и, стало быть, срочно сообразить, где искать Юстаса. Или, за неимением такового, следы его пребывания, какие-нибудь тайные знаки… Словом, все, что каким-то образом помогло бы нам встретиться.

В том, что следы и знаки будут, я ни на секунду не сомневался. Мой напарник – человек крайне ответственный, и сам наверняка обеспокоен проблемой передачи важнейшей информации, единственным носителем которой он являлся.

Ситуация отягощалась тем, что публика вокруг была исключительно приличная, а на перроне справа и слева торжественно блистали пуговицами два рослых жандарма. И потому нигде не наблюдалось ни настенных надписей, столь обыденных в нашем мире, ни пустых бутылок (Юстас – известный пивоман), пристроенных возле урны… Непонятно вообще, как в такой обстановке могли работать секретные службы.

Между тем темные костюмы, которые мне так не понравились внутри вокзала, выбрались на перрон. В мою сторону вроде бы не смотрели, но…

Я сделал вид, что непринужденно гуляю и спрятался от них за телефонную будку. Хм… за будку. А предмет-то, если вдуматься, резко выделялся из общего благостного фона. Во-первых, будочка принадлежала совсем к другой эпохе. Во-вторых, выглядела стандартно обшарпанной, с традиционно выбитыми стеклами и не до конца закрывавшейся скрипучей дверцей… Как такое чудище вообще могло попасть в здешний одухотворенный мир?

Укрывшись за обиходный предмет советской эпохи, я поневоле вынужден был смотреть на мир сквозь него. И в поле моего зрения попали надписи, выполненные на внутренних стенках разнообразными пишущими предметами. В основном – гвоздем.

Разумеется, не обошлось без знаменитой пиктограммы из трех символов, воспетой еще Маяковским. Вы помните? «В общественном парижском туалете, – фиксировал наблюдательный поэт, – есть надписи на русском языке».

Прочие настенные знаки, в основном, представляли собой цифры – видимо, какие-то важные номера. А некто «Коля» трепетно начертал бессмертную формулу «Коля+Зина=Л». И кто знает, возможно именно эта строчка придала всему сооружению ту особую духовность, которая позволила ему продолжить земное существование в мире душ и теней.

Отвлекшись на надписи и размышления по их поводу, я несколько выпал из обстановки. И невольно вздрогнул, когда почувствовал, как кто-то дернул меня за штанину.

– Чего тебе, мальчик? – спросил я, обернувшись.

– Дядя, – прошептал незнакомый ребенок, уцепившийся за мои джинсы, – бежим!

– Э-э… – я несколько заполошно огляделся и внезапно уперся взглядом прямо в черные зрачки черного человека, в упор смотревшего на меня сквозь выбитые стекла телефонной будки. Чёрт! Прозевал!

Ребенок снова дернул меня за штаны, и мы побежали.

В обход вокзала, благо здание не велико, на пустынную площадь, где вяло кучковались извозчики…

Никогда не думал, что могу так бежать.

Никогда не думал, что мелкий мальчишка может мчаться с такой скоростью.

Топот многих ног, раздававшийся буквально за спиной подгонял нас.

Но на открытом пространстве, где некуда спрятаться, у нас не было шансов. Тем более, что я почувствовал, что начинаю задыхаться.

Сознание мое раздвоилось. Я одновременно осознавал себя бегущим по площади, и лежащим в кровати в земном госпитале, где присоединенные к бренному телу датчики зафиксировали учащение пульса и дыхания.

Медики, услышав сигнал тревоги, сбежались к постели, в которой забилась в судорожных усилиях моя телесная оболочка. Раздались тревожные голоса. Врачи пытались понять, что происходит. «Два кубика успокоительного», – отдал приказ старший доктор.

– Нет, не надо, – закричал я, делая отчаянные усилия, чтобы оторваться от преследования.

Но меня схватили за плечи, бережно и сильно повалили на кровать и вонзили иглу во вздувшуюся вену.

– Нет!

Медсестра, не слыша моих криков, беспощадно надавила на поршень шприца.

К счастью, именно в этот момент откуда-то вывернулся юркий «Жоржик», и я с облегчением нырнул в его распахнутую дверцу.

Мальчишка заскочил с другой стороны, и маленький «Запорожец» отчаянно жужжа мотором, ринулся прочь, обойдя преследователей, как стоящих.

В зеркало заднего вида я разглядел, как они остановились, глядя вслед. Потом один с досадой взмахнул рукой и плюнул на мостовую.

То-то!

Глава 3. Алекс – Юстасу

В незнакомой Москве ориентироваться было сложно. Тем более, что в процессе нашего бегства я (в основном) лежал лицом вниз на заднем сиденье маленькой машинки и думал прежде всего о том, как бы освободить скрюченную ногу.

Дорога оказалась не длинной. К тому же пробок в этом городе не было, и мы единым духом домчались до Ваганьковского холма. Это возле Кремля, если кто не знает.

В старой Москве все выглядело совершенно по-другому, так что сам бы я никогда не сориентировался. Но мой мелкий проводник, помогая мне выбраться из тесного салона «Жоржика» на простор улиц, деловито сообщил куда именно мы прибыли.

– Ага, – сказал я. Оправил сбившуюся в неудобном путешествии одежду и огляделся.

Сейчас наименование «Ваганьково» ассоциируется в первую очередь с престижным кладбищем. Но в старой Москве было два места с подобным названием. Старое – на холме возле Кремля, где сейчас возвышается Дом Пашкова. И новое – где сейчас кладбище.

Этимологию слова ученые выводят от слова «ваганить», что означает (по мнению В. Даля) «баловать, шалить, играть, шутить». Объясняют это тем, что в Старом Ваганьково находился «государев потешный двор», а в новом – селились преимущественно шуты, скоморохи и прочие комики средневековья.

Позднее, во время чумы селение вымерло и превратилось в кладбище. Старое Ваганьково избегло столь трагической участи, но и здесь нет-нет, да и обнаруживаются древние захоронения, оставшиеся, как полагают, еще с языческих времен. Нередки случаи, когда местные жители, выйдя солнечным утром прибраться во дворе, обнаруживают вдруг чьи-то полуистлевшие останки многовековой давности.

В общем, жизнь и смерть в Ваганьково слились воедино.

Между тем мальчик-проводник торопил двигаться дальше. Я только успел оглянуться на Кремль и удивился, что стены у него тройные. Прям, как в Константинополе. А между первой и второй промежуток довольно большой, и там располагался ров, заполненный стоячей водой. Кто бы мог подумать!

Мы нырнули в какой-то кирпичный сарайчик, построенный по средневековому обычаю довольно вычурно, и обнаружили белокаменную лестницу, ведущую в подземные глубины.

Я не большой знаток загробного мира. Но пути, ведущие в здешних краях вниз, у любого вызовут настороженность и сомнения. Потому как даже атеисты знают, что ад расположен отнюдь не на горных кручах, а как раз таки под землей.

– Нам точно туда?

– Да, – бестрепетно ответил ребенок. – Если ты, конечно, хочешь увидеть Юстаса.

– Господи боже мой! – я почувствовал, как волосы шевельнулись на голове. – Уж не хочешь ли ты сказать…

– Не хочу, – отрезал мальчик. – Там просто подземная Москва. Типа метро, только без электричек.

– Надо же, как далеко техника шагнула, – пробормотал я.

И мы начали спускаться.

Сооружение подземной Москвы приписывают «магу и чародею» Аристотелю Фиораванти (Fioravanti), призванному царем Иваном, дабы построить нечто прежде невиданное.

И это удалось. Современники в воспоминаниях указывали, что палаты, галереи, лестницы и переходы, спрятанные итальянским архитектором под землю, намного превосходили числом и роскошью то, что возводилось на поверхности.

То есть центральная часть нашей столицы задумана была по образу дерева. Видимую часть составляют могучий ствол, узловатые ветви, раскидистая крона… Вроде бы все. Но специалисты биологи знают, что спрятанная в глубине корневая система уходит на большую глубину и по объему практически не уступает надземной части. Другое дело, что видеть это дано не каждому. Мне вот, благодаря маленькому проводнику, довелось.

Шли мы довольно быстро. Воздух в подземелье был прохладен и довольно свеж, видимо Фиорованти озаботился и системой вентиляции.

Коридоры, выложенные тесаным белым камнем, располагались на разных уровнях. Нам приходилось то спускаться ниже, то карабкаться по высоким ступеням вверх… Стены казались однообразными, так что я скоро потерял ориентировку. Единственное что помогало как-то определиться в пространстве – свет. Верхние коридоры имели естественное освещение – через какие-то отверстия в них проникали бледные отсветы дня. Нижние освещались лампами типа «летучая мышь», подвешенными на расстоянии метров в десять.

Пропутешествовав с полчаса, мы вошли в просторный круглый зал с невысоким сводчатым потолком. Здесь горело сразу несколько ламп, но их силы не хватало на все пространство – края зала тонули в сумраке. Впрочем, можно было различить, что все помещение заполнено разнообразными сундуками, большими и маленькими. В центре находился ярко освещенный стол, заваленный рукописями и огромными старинными книгами. Крышки сундуков кое-где были открыты, и в полумраке неожиданными искрами вспыхивали драгоценные камни, которыми, похоже, эти древние емкости были набиты под завязку.

Возле стола, в эпицентре скопления сокровищ возвышалось кресло, в котором спиной к нам, восседал человек. Мне был виден только его правый локоть, прижимающий к столешнице упругий пергамент. И я сделал вывод, что неизвестный книгочей полностью погружен в чтение.

– Мы пришли, – сообщил маленький проводник, останавливаясь в почтительном удалении.

Человек заворочался в кресле, передвинул что-то тяжелое, мешающее сразу встать и, наконец, повернулся.

– Здравствуй, Юстас, – радостно выпалил я.

– И тебе не хворать, – ворчливо ответил мой погибший напарник.

Похоже, он тут неплохо устроился!

Глава 4. Наши мертвые нас не оставят в беде

– Ты прямо как Кащей бессмертный, – сообщил я, неудержимо кося взглядом на мерцающие тут и там сокровища. Язычки пламени от старорежимных светильников подрагивали в неподвижном воздухе, и в этом неровном свете драгоценные камни в сундуках, казалось, жили собственной таинственной жизнью.

– При чем тут Кащей, – дернул бровью мой старый товарищ. – Просто Софья Витовна, хозяйка здешних мест, пустила меня в свою библиотеку.

– А это библиотека? – не поверил я.

– Разумеется. Старинные книги всегда были исключительно ценной вещью. Во-первых, пергамент – тонко выделанная кожа телят, это дорогой материал. Во-вторых, труд переписчика, художника… Каждая книга – подлинное произведение искусства! И в довершение всего – обложки. Тут тебе и украшения из узорного золота, и драгоценности…

– А-а, – сказал я, продолжая озираться. – А Софья Витовна это кто?

– Мда, – досадливо крякнул старший товарищ. – Слабо вам историю преподавали в школе.

– Можно подумать, что вам преподавали лучше. Итак?

– Софья Витовна – жена Великого князя Василия I. Сноха Дмитрия Донского. Ее терем был в Старом Ваганьково, откуда вы зашли в подземелье. А здесь…

– А я подумал, что это библиотека Ивана Грозного, – невежливо перебил я. – Она ведь погибла. Стало быть, сейчас находится в этом мире.

– Погибла небольшая часть, – отверг мои предположения Юстас. – Это же ценность неимоверная! У кого бы рука поднялась! Так что при смене династии большую часть просто продали и вывезли за границу. И она находится как раз в вашем мире. А здесь имеем жалкие остатки.

Старший товарищ горестно вздохнул и покачал головой, как бы призывая меня присоединиться к своей скорби. Но я немного запутался в эмоциях. Нужно ли мне грустить, что здесь доступна лишь малая часть исторической библиотеки, или стоит порадоваться, что большая часть уцелела и осталась в мире живых?

Чтобы отвлечься от ненужных размышлений, я решил перейти к делу, ради которого прибыл.

– Юстас, меня прислали, чтобы передать коды…

– Все знаю, – тут же перебил меня напарник. – И как раз работаю над этим вопросом.

– Да?

– Разумеется. Ты думаешь, так просто передать информацию из здешнего мира в тот?

– Э-э… Просто скажи мне, и я пойду.

– Ну да. Но вернувшись, ты все забудешь. В лучшем случае останутся отрывочные воспоминания о том, как ты видел свое тело откуда-то сверху, и о полете через заоблачный тоннель к горнему свету.

– Э-э…

– Ты думаешь, ты один тут такой? Полно народу прибывает и возвращается. А много ли информации от них поступает?

– Но я думал…

– И я думал. А вот теперь решаю, как быть.

Далее Юстас поведал мне такое, что я загрустил, не шутя.

Оказывается, связь между этим и тем светом возможна. Но ограничена целым рядом условий, превращающих передачу данных в сложнейшее, поистине головоломное дело.

Во-первых, границу между мирами могут преодолевать лишь избранные. А таковых надо найти и уговорить.

Во-вторых, посланцы прибывают в мир людей не в собственном облике, а в виде неких перевоплощений. Не всегда тривиальных. В результате живые либо не замечают их, либо замечают, но вместо того, чтобы вступить в контакт, пугаются, и это приводит к разрушительным последствиям.

Юстас, как человек (дух?) чрезвычайно ответственный, со времени прибытия на этот свет, предпринял уже две попытки передать спутниковые коды руководству нашей организации. Казалось бы, от компетентных органов можно было ожидать понимания. Но увы.

Первую попытки предприняла хозяйка здешних мест Софья Витовна, которая прониклась проблемами новоприбывшего и любезно согласилась помочь. Великая княгиня обладала способностью являться живым в виде отражения в зеркале. Юстас живенько начертал коды на листке бумаги и передал даме, чтобы та показала их нужному человеку.

Казалось бы, все просто. Зеркало в кабинете нашего начальника есть, являйся и показывай.

Однако, как выяснилось, увидеть Софью Витовну в зазеркалье могла только женщина.

Ладно. Решили являться жене нашего начальника. Людмила Степановна – верная боевая подруга, прошедшая с мужем не одну горячую точку, увидев в зеркале что-то необычное, должна была догадаться, что дело важное, и скопировать надпись.

Поскольку дело было секретное, женщину ждали дома, внутри большого трюмо в ее спальне.

В два часа дня, вернувшись из салона красоты, Людмила Степановна поспешила к любимому зеркалу, чтобы по достоинству оценить работу косметологов.

И неожиданно вместо своего лица увидела объемное отражение Софьи Витовны – мудрой и доброй женщины, 1371 года рождения.

В результате шок, обморок… Дама находится в больнице.

Вторая попытка была предпринята с помощью колдуна, проживавшего в Новом Ваганьково. Этот человек при жизни хорошо умел понимать животных, а после смерти обрел способность вселяться в тела ныне живущих котов.

Получив подробные инструкции от Юстаса, он перешел границу миров, и в облике кота попытался проникнуть в здание, принадлежащее нашей службе.

Но был изгнан охраной.

Как существо ответственное, кот вскарабкался на дерево и повторил попытку, просочившись в здание через решетку приоткрытого окна на втором этаже.

Ему удалось добраться почти до самого кабинета руководства, но там он был замечен комендантом учреждения, который вызвал дежурного и потребовал навести порядок.

Кот кинулся бежать. Началась погоня.

На стороне беглеца были кошачья ловкость и человеческая сообразительность, на стороне дежурных – хорошее знание местности и помощь сотрудников.

Крики и беготня в коридорах привлекли внимание персонала. В том числе женского.

Запыхавшееся животное, увидев в одной приоткрывшейся двери фигуру девушки, сделало ставку на женское сострадание, и кинулось сотруднице секретариата на грудь.

Его ожидания отчасти оправдались. Девушка действительно предоставила беглецу убежище. Но заперла его в дамском туалете.

Так что сейчас бедолага сидит среди кафеля, фаянса и пластика, не имея возможности ни выбраться, ни нацарапать когтем на стене какую-либо надпись, сообщающую о его сложной миссии.

Таковой на настоящий момент была печальная действительность.

– Как все сложно, – закручинился я, выслушав повествование товарища. – А я раньше думал, что привидения способны проникать сквозь стены и преодолевать любые препятствия.

– Способны, – мрачно кивнул Юстас. – Я ведь не зря сижу в библиотеке. Уже нашел несколько заклинаний.

– Да?

– К сожалению, все они низкоинформативны. Наш начальник, конечно, крепкий мужик, но если ты или я в облике привидения явимся к нему в кабинет и начнем дышать холодом, греметь цепями или даже протянем ему свои оторванные головы… Вряд ли он из этого сумеет считать нужные знания.

– А если греметь цепями по азбуке Морзе?

– Подумаем. Только учти, колдовство здесь не приветствуется. И мы, и те, кто нам помогает, серьезно рискуют. Можно попасть на заметку к черным, и тогда они начнут охоту, чтобы развеять наши бессмертные сущности.

– Какой ужас!

– Ну, рисковать нам не впервой, – оптимистично заявил Юстас. – Что-нибудь придумаем. Не зря же Высоцкий пел: «Наши мертвые нас не оставят в беде»!

Глава 5. Одна нога здесь, другая – там

Времени до срока корректировки орбиты спутника оставалось все меньше, а решение о том, как передать нужные сведения в мир живых, всё не давалось. Всю ночь мы просидели в библиотеке, изобретая различные способы. Лишь под утро, я забылся тревожным сном, но покоя не обрел. Снились всяческие фантасмагории. То мнилась огненная рука, выводящая на стене начальственного кабинете бессмертные «Мене, текел, упарсин», то являлся из небытия говорящий ворон, восседающий на шефовом жидкокристаллическом мониторе и диктующий нечеловеческим голосом спутниковый шифр в стиле: «S, как доллар, V, как галочка»…

Впрочем, долго спать нам не дали. Софья Витовна, проникшись нашими проблемами, как своими, подняла все связи, поставила на уши подданных и к рассвету явилась порадовать нас результатом.

В материальном (материальном?) плане результат был представлен двумя колоритными личностями. Первый – низенький, сухой старикашка в древних неуклюжих очках и заношенном лапсердаке, выглядел этаким хрестоматийным книжным червем. Второй – коренастый, усатый, с разбойничьими глазами, был, похоже, казачьим атаманом. Во всяком случае все необходимые атрибуты, такие как чуб, сабля, широкие, как море, шаровары, вышитая косоворотка и сапоги со скрипом, были налицо.

Царственная дама величественно опустилась в единственное в комнате кресло, а старикашка протиснулся к столу, на котором громоздились недочитанные нами за ночь книги, и извлек из складок своего одеяния еще один здоровенный том.

– Так, – произнес книжный червь, с заметным усилием водрузив фолиант на бесцеремонно расчищенный участок, – вам придется отправиться в Долину Слёз.

Название мне категорически не понравилось. Как-то пессимистично звучит…

– Зачем?

Старикашка распахнул свою книженцию на заложенной странице и, поводив крючковатым пальцем по рукописным строчкам, нашел нужное место.

– Вот. Здесь написано.

Он пошевелил губами, как бы для разбега и, поймав нужный ритм, заунывно начал воспроизводить старинный текст, привычно переводя древние закорючки в понятные нормальному человеку слова.

– Семьдесят их было, семьдесят… Древний род в долине Глен у тихоструйной реки Коэ… Суровые горцы, чтившие обычаи гостеприимства… Семьдесят их было, включая женщин и детей …

Мы переглянулись с Юстасом. Толщина книги, в которую погрузился очкастый ученый, внушала серьезные опасения, что дело затянется надолго.

– Кхм, а нельзя в двух словах? Самую суть?

Софья Витовна кивнула и жестом пресекла негодование книгочея, возмутившегося столь прозаическим подходом к делу.

– Если говорить кратко, – произнесла она великокняжеским, официальным тоном, – то зимой 1692 года в Долине Глен у реки Коэ произошла трагедия. Отряд правительственных войск, две недели гостивший у местных жителей, в ночь на 13 февраля вероломно напал на хозяев. Солдаты не щадили никого. Врывались в дома к спящим людям и резали всех подряд: мужчин, детей, женщин…

Жуткая ночь! Люди выбегали спросонок, пытались чем-то вооружиться, дать отпор. Кто-то кричал, метался, кто-то бежал, в надежде укрыться в горах… Но вокруг бушевала февральская метель. И все, кому удалось спастись от разъяренных солдат, вскоре погибли, заблудившись в снежном буране.

Юстас потер покрасневшие от бессонницы глаза.

– Что-то я не улавливаю связи, – сказал он осторожно.

– Все просто, – ответила царственная дама. – Преступление, свершившееся в Долине Слёз было столь вопиющим, что глава погибшего рода сэр Аласдар Мак-Иэн решил оставаться привидением до тех пор, пока последний из его врагов не погибнет страшной смертью.

– А поскольку его враги, – воткнулся в разговор книжный червь, – принадлежали к клану Кэмпбеллов…

– Ну да, – кивнула княгиня. – В общем, до тех пор, пока последний из Кемпбеллов…

– Все понял, – вновь перебил Юстас. (Что-то он смело тут, как я погляжу, держится). – Но не совсем ясно, какое отношение столь давние события имеют к нашим заботам.

– Ну, вам же нужен кто-то из нашего мира, способный оказывать воздействие на живых, разве не так?

– Так.

– Сэр Аласдар Мак-Иэн как раз это и умеет. Вам нужно только встретиться и узнать, как именно он это делает.

Я поймал себя на том, что невольно потянулся почесать в затылке. Вообще-то мы не планировали подвергать нашего шефа страшной смерти. Нам бы попроще что-нибудь, записку, например, передать…

Юстас же озаботился сугубо практической стороной вопроса.

– А как мы попадем в Долину Слёз? Это ведь, если не ошибаюсь, в Шотландии?

– Все продумано, – отмела его сомнения княгиня. – Вам поможет Иван.

При этих словах лихой казак, до сих пор державшийся в сторонке, сделал движение вперед и шевельнул усами.

– Неожиданно, – оценил Юстас. – Он умеет управлять самолетом?

– Лучше. Он – легкоступ.

– Кто?

Из дальнейшего, довольно-таки бурного обсуждения, выяснились потрясающие вещи. Оказывается! В эпоху, когда никаких телефонов (не говоря уж о сотовых) не было и в помине, важные вести переносили гонцы. Это были отважные выносливые люди, способные сутками скакать на лошадях, сплавляться по горным рекам, преодолевать огромные расстояния бегом… Но это не всё!

У каждого крупного правителя помимо штата обычных гонцов имелись еще и секретные. Да, вы угадали, они назывались «легкоступы».

Главной особенностью этих уникальных порученцев было умение преодолевать огромные расстояния мгновенно. За один шаг. То есть буквально: отсюда шагнул, там, за тысячи километров – вышагнул. Точно, как в поговорке: «Одна нога здесь, другая – там».

– Это телепортация, что ли? – ошарашенно уточнил я.

– Это по-вашему теле-еле, – гордо ответил казак. – А по-нашему – легкоступ.

Далее было сказано, что хотя самолет – сложная машина, созданная специально для дальних перелетов, человек устроен гораздо сложней. И возможности его намного шире. Так что если не сидеть тупо за компьютером (как это делаем мы), а изучать и развивать возможности, вложенные в нас Богом (как то делали древние), то можно получить и не такие результаты.

В общем, потратив минут десять на теоретическую часть, которая мало что прояснила, но дала ощущение, что «есть много, друг Горацио, на свете, что и не снилось нашим мудрецам», мы приступили непосредственно к практике.

– Все очень просто, – сообщил нам казак Иван. – Нужно только сосредоточиться.

– Сосредоточиться на чем?

– На Шотландии, разумеется, – пояснил секретный гонец. – Вам ведь туда надо?

Затем поглядев в наши далекие от понимания лица, он вздохнул, выстроил нас в рядок и, придержав саблю, чтоб не болталась, встал в центре.

– Значит концентрируемся и делаем шаг.

С этими словами он дернулся, как политик в телевизоре, у которого вырезали часть интервью, и каким-то образом оказался стоящим лицом к нам.

– И чё встали? – спросил он.

– Не понял.

– Я сказал: «Делаем шаг». А вы тормозите.

– Боюсь, что у нас…

– Вздор! – Рявкнул казак, разворачиваясь и обхватывая нас за талии. – Ну-ка, вперед, марш!

Увлекаемые его могучими руками, мы невольно подались вперед и…

Я, лично, споткнувшись о камень, не удержался на ногах.

Блин! Подземная библиотека с древними фолиантами исчезла. Вокруг нас раскинулась каменистая равнина горной Шотландии.

Глава 6. Долина Слёз

Было холодно. Перед нами простиралась широкая панорама уходящей вниз безжизненной и довольно мрачной местности. Скудные водные потоки, струящиеся с холмов, почти не оживляли пейзаж. Повсюду был камень, и лишь кое-где, чередуясь с неприхотливым мхом, пробивалась зелеными островками робкая травка.

Впереди и справа величественно вздымались седые холмы, каменистые склоны которых не изменялись, наверное, со времен динозавров. Низкое облако, словно шевелюра призрачного великана, возлежало на их вершинах, и все вокруг было настолько пронизано влагой, что, казалось, эту атмосферную воду можно потрогать рукой.

Я невольно поежился.

Невысказанной печалью веяло здесь отовсюду.

– Это и есть нужное нам место? – поинтересовался Юстас, поднимая воротник пиджака и втягивая руки в рукава.

– Не совсем, – пробормотал казак, оглядываясь с некоторой растерянностью. – Я тут прежде не бывал, так что мог слегка промахнуться.

– Слегка?

– Ну, не больше, чем на пару десятков вёрст.

Ё-моё! Я закатил глаза.

– Пустяки! – наш проводник был полон энтузиазма. – Сейчас доберемся.

И он отважно тронулся в путь.

Некоторое время мы плелись за ним молча. Легкоступ был обут в крепкие сапоги и, в полном соответствии со своим прозвищем, шагал легко. Мы же в городских ботиночках, приспособленных только к передвижению по асфальту, быстро сбили ноги.

– Есть анекдот про шотландского горца, – решил подбодрить нас Иван. – Призвали его в британскую армию, и сержант в первый день захотел показать новобранцам почем фунт лиха. Весь день гонял их со склона на склон, заставлял взбираться на вертикальные стенки, перебираться через ущелья… А вечером спросил о впечатлениях. «Неплохо, – ответил молодой шотландец, – но у нас в горах мы все это проделываем просто для того, чтобы сходить в туалет».

– Ха-ха, – оценил я, растирая лодыжку.

– Да, – сквозь зубы процедил Юстас. – Крепкие парни.

Примерно через полчаса, следуя по дороге, устойчиво ведущей в гору, мы вошли в зону сплошного тумана. Мир вокруг погас – справа и слева, сверху и снизу, впереди и сзади осталась только белая пелена водяных паров. Пелена густая настолько, что ее хотелось резать ножом. Наш проводник продолжал двигаться вперед, но непонятно было, как он умудряется ориентироваться в этом однородном пространстве. Я лично с трудом был способен разглядеть ладонь собственной, вытянутой вперед руки. Но идущего впереди было слышно, и мы изо всех сил старались не отставать. Чтобы не потеряться.

Блуждание в тумане – занятие не для слабонервных. Очень скоро возникло ощущение, что мы барахтаемся в густом молоке и, несмотря на все усилия, не продвигаемся вперед ни на метр. Некоторое время мы пытались бороться с подступающей паникой, но, в конце концов, Юстас остановился. Причем так резко, что я ткнулся ему в спину.

– Ты уверен, что мы не заблудились? – спросил мой товарищ, обращаясь к пелене тумана впереди нас.

– Конечно нет, – ответил спокойный голос. – Дорога всё время в гору, это направление единственное.

– А не получится так, что дойдем до верхней точки и… чебулдых!

– Но мы же по тропинке идем! – искренне удивился нашей непонятливости Иван. – Разве вы ногами не чувствуете?

Ногами? Он что, наощупь нас ведет?

Но прежде чем мы успели вымолвить хоть слово, выражая переполнявшие нас эмоции, окрестности вдруг пронзил странный протяжный нечеловеческий звук.

Начавшись с невнятного стона, этот звук постепенно усилился, переходя в глухой хриплый рев и через несколько минут, как бы исчерпав силы, постепенно спал до душераздирающего стенания.

Я почувствовал, как волосы зашевелились на голове. В жизни не слышал ничего более жуткого.

– Это воет собака Баскервиллей?

– Да что вы! – радостно ответил наш легкоступ и, похоже, затанцевал на осыпающемся склоне. – Это сэр Аласдар Мак-Иэн играет на волынке. Мы почти пришли!

* * *

Легкоступово «почти пришли» вылилось еще в добрый час скакания по камням, но, в конце концов, мы добрались до хижины и колоритный хозяин в традиционном шотландском килте, пригласил нас погреться у очага.

Иван, чувствовавший себя, как рыба в воде, оказался знакомым сэра Аласдара, который по-дружески обнял его и назвал Айвенго.

– Почему «Айвенго»? – тихо спросил я, пока мы с Юстасом, толкаясь у пылающего камина, пытались отогреть филейные части тела. – Это про него что ли Вальтер Скотт роман написал?

– Вполне возможно, – ответил старший товарищ, приподнимая для лучшего прогрева фалды пиджака. – Всякий русский Иван на латинице пишет своё имя, как Ivan. Для англоязычных это читается, как Айвен. А Иванко – это, соответственно, Айвенго.

– Хм… Баллада о доблестном рыцаре Иванко… Как-то не романтично звучит.

– Что поделать…

Дождавшись, когда мы смогли отлипнуть от камина, а наша одежда перестала испускать облака пара, шотландский тан пригласил гостей к столу. Там уже была выставлена простая крестьянская еда: целиком запеченный поросенок, большой котел с вареной, посыпанной зеленью картошкой, частично нарезанный каравай хлеба и жбан пива. Из столовых приборов предлагались жуткого вида ножи, вилки с двумя зубьями, напоминающие острогу, и деревянные кружки емкостью чуть меньше литра.

Когда все положили себе по куску мяса (вместо тарелок использовались ломти хлеба), гостеприимный хозяин встал и провозгласил тост:

– За непокоренных горцев!

– Аминь! – возвестил Айвенго.

Мы припали губами к кружкам. Хорошо пошла!

Через некоторое время я заметил любопытную особенность – стены шотландского дома, традиционно сложенного из дикого камня (а из чего же еще? Других стройматериалов в округе не наблюдается) как-то странно подрагивали. Словно бы мерцали.

Сначала я приписал сей феномен действию местного пива и принялся с пьяной внимательностью рассматривать содержимое своей кружки. Вроде выпил не много…

Кружка, кстати, не мерцала. Как и стол. А стены, пол, потолок и камин… Они вели себя не традиционно!

– Э-э, – начал я, желая поинтересоваться у гостеприимного хозяина о причинах необычного явления. Но обнаружил, что мне трудно собрать нужные слова в одно предложение.

– Заметили? – пришел на помощь Иван.

– Что?

– Мерцание.

Я посмотрел на хозяина. Тот ухмылялся.

– Да.

– Это из-за того, что дом этот существует сразу в нескольких измерениях.

– ??

Казак откинулся на спинку стула и, легко помахивая ладошкой, в два счета всё объяснил. Оказывается, современные нам шотландцы, желая сохранить историческую память, восстановили в Долине Слёз все разрушенные дома. Причем сделали это в полном соответствии с горской архитектурой XVII века и строго на древних фундаментах. Так что деревня, уничтоженная Кэмпбеллами в 1692 году, существует одновременно и в мире живых, и в мире мертвых. Отсюда мерцание.

– А там есть люди? – заинтересовался я.

– Конечно. Туристы, экскурсионные автобусы, сувенирные лавочки… В полном объеме.

– Ишь ты…

Я поднялся и подошел к окну, как бы желая через оконное стекло увидеть описанное казаком туристическое буйство.

Окно запотело, и я, не долго думая, протер его рукавом.

– Оп-па! – сказал Иван.

– Что такое?

– Ты не понял?

Я обернулся и обнаружил, что все присутствующие отвлеклись от трапезы и внимательнейшим образом смотрят на меня.

– Да что случилось?

– Ничего. Просто в XVII веке рама была мозаичной. Маленькие кружочки в свинцовом переплете. По другому просто не умели делать.

Я обернулся к окну и потрогал влажное стекло руками. Хм, совсем как настоящее…

– Оно из мира живых, – пояснил Иван на тот случай, если кто не понял с первого раза. – И ты его протер.

Я провел пальцем по запотевшей поверхности. На стекле проявился отчетливый след.

– Но ведь это…

– Точно! – Юстас вскочил. – Это способ передать информацию. Мы сделали это!

Глава 7. Драма последнего мгновения

Каждый, кому доводилось более-менее плотно общаться с каким-нибудь крупным руководителем, знает, что за стенами его кабинета всегда спрятана комната отдыха.

Речь идет, понятное дело, не о руководителях новой волны – молодых, легконогих, готовых сидеть в общем зале и при необходимости хоть мебель разгружать вместе с грузчиками. Я сейчас о тех, кто должности получал от Державы!

Итак, комната отдыха.

В официальной части начальственной территории все строго – офисная мебель, стеллажи с документацией, графики, показатели. Но за скромной дверью, ведущей в скрытые недра, обстановка совсем другая: там мягкие диваны, плазменная панель телевизора, бар с эксклюзивными напитками…

И это ещё не всё!

По-настоящему крупный руководитель имеет в своих владениях ещё и индивидуальный санузел, где расположены не только привычные каждому удобства, но и душ, а в особо тяжких случаях джакузи… А вы, наверное, удивлялись: почему начальник в любую жару свеж, бодр и не выглядит упревшим под пиджачной парой, а?

Наш с Юстасом руководитель принадлежал к касте управленцев старой волны. А будучи фанатом русской бани, не погнался за пузырьками новомодных сантехнических достижений, а оборудовал в своем закутке настоящую парную. Чем, с одной стороны, повысил свой статус, а с другой – вызвал зависть вышестоящих. Что, как известно, чревато.

Но сейчас речь не о том.

Парная начальника стала нашей надеждой. Мне нужно было лишь явиться туда и на запотевшем стекле или зеркале, которое возле бани наверняка есть, написать пальцем символы, составляющие спутниковый код. Нет ничего проще, верно? Вот я и отправился.

Для начала, разумеется, пришлось немного поколдовать. Всё-таки мне предстояло прибыть не в соседнюю деревню, а с того света на этот – путь, осилить который удается не каждому.

Поскольку оживать было нельзя (забуду всю информацию), меня решили превратить в привидение. Прибыл колдун – огромный, заросший бородой дядька в широченной русской рубахе до колен. Он глянул на меня зверским глазом и сразу начал пугать. Дескать, дело наше незаконное, надо соблюдать осторожность и постараться пройти максимально незаметно. Потихонечку. Если службы местной, потусторонней безопасности (те, что уже цеплялись ко мне у вокзала на Комсомольской площади) засекут мертвого в мире живых – тут же развеют сущность без возможности восстановления. Так что сталкиваться с ними категорически не рекомендуется.

В общем, дело было опасное, и при других условиях я бы ещё подумал стоит ли рисковать. Но ситуация не оставляла выбора. По сведениям, поступавшим от кота, прижившегося в секретариате, нашего начальника собирались снимать, так что, не передав информацию, мы теряли не только спутник, но и хорошего человека, посвятившего жизнь служению Отчизне.

До предела напичканный инструкциями и советами, я принял от Юстаса записку с кодом. Мы присели на дорожку, потом колдун взмахнул руками и… я обнаружил себя стоящим перед центральным входом в наш департамент.

Интересные, оказывается, возможности существуют в нашем большом и малоизученном мире!

Но к делу. Можно было войти в здание обычным путем – через парадный вход и турникет мимо охраны. Привидений не замечают ни внимательные стражи, ни электронные системы слежения.

Но ради любопытства, я прошел сквозь стену – впечатление специфическое.

В предбаннике начальственного кабинета было пусто. Никакой очереди жаждущих попасть на прием. Более того, даже старой мегеры Эльзы Германовны, вышедшей, судя по характеру, прямо из недр фашистского гестапо, на секретарском месте тоже не наблюдалось. Очень странно.

Я миновал двойные двери кабинетного тамбура и увидел картину, более всего напоминающую живописное полотно «Обыск в квартире пропагандиста». Большой начальственный стол был завален документацией, ящики шкафов выдвинуты, а секретарша со скорбно поджатыми губами складывала имущество шефа в большую картонную коробку.

Помимо Эльзы Германовны в помещении присутствовали два застегнутых на все пуговицы типа, имеющих стандартно постное выражение лица. Внутренняя безопасность. В данном случае – этого света. Нигде от них спасения нет. Присматривают, чтобы из казенного имущества ничего не пропало. Вот блин, не доверяют нашему брату что на том свете, что на этом…

Но к делу. Итак, шефа конкретно выселяют.

Хотя до крайнего срока корректировки орбиты еще остается… я посмотрел на настенные часы… времени хватает с запасом. Не верит руководство в чудеса. Ну, это мы сейчас поправим.

Дверь во внутренние помещения была заперта изнутри. Обычного человека это могло задержать, но для привидений замки не преграда.

Без проблем одолев препятствие, я огляделся… и услышал плеск льющейся воды. Похоже, шеф спешил в последний раз насладиться своими сантехническими достижениями. А потом, переодевшись в чистое, как смертник перед последним боем… господи, надеюсь стреляться он не собирается?

Я подобрался к зеркалу и, стараясь не отвлекаться на зрелище обнаженного начальственного зада, греющегося под струями воды, приступил к ответственному делу написания кода на зеркале.

Дело оказалось не слишком простым. Код – длинный, площадь стекла ограничена, а палец – достаточно неудобный инструмент. Им трудно писать мелким почерком.

К тому же шеф был поглощен процессом омовения и на зеркало не глядел. А капельки водяных паров, на которых я вычерчивал надпись, это вам не каменные скрижали Моисея. Минута – и знаки тают, растворяясь в новых порциях конденсата.

Как человек терпеливый и ответственный, я достаточно долго простоял у стекла, бесконечно возобновляя длинную цепочку символов. Но потом понял, что это не метод. Слишком высока вероятность, что в конце концов я где-то ошибусь, пропустив или переврав какой-либо знак. А это фатально – код не пройдет, и все труды окажутся напрасными. Требовалось как-то привлечь внимание адресата.

Какие приемы есть в арсенале привидений? Дыхнуть холодом? Не почувствует – здесь довольно-таки жарко. Издать замогильный звон цепей? Не покатит – в нашем здании постоянно что-то звенит, шуршит и сверлит дрелью.

Перебрав все доступные в моем состоянии звуки, я спрятался за зеркало и максимально громко издал душераздирающий звон.

Начальник встрепенулся и застыл с поднятой мочалкой в руке.

Действует! – порадовался я и повторил воздействие.

Глаза шефа расширились, волосенки, обрамляющие лысину, заметно шевельнулись.

И он медленно, словно зачарованный обратился в сторону источника звука.

И тут я не сплоховал!

Энергично, отработанными движениями я принялся, как заведенный чертить на стекле заветную надпись.

Шеф сначала моргнул. Потом взгляд его сфокусировался, обретая осмысленность…

Yes!

Дальнейшее было вполне предсказуемо, но эффект всё равно превзошел все ожидания.

Сообразив, какие именно знаки появляются перед ним на зеркале, начальник ринулся в кабинет за блокнотом и пишущими принадлежностями.

И представьте зрелище, открывшееся потрясённым взорам Эльзы Германовны и строгим офицерам внутренней безопасности. Дверь из внутренних покоев распахнулась во всю ширь, и оттуда вывалился голый распаренный шеф.

С радостным воплем подскочив к столу, он схватил ручку, бумагу, кивнул (вежливый человек!) всем присутствующим и, прикрыв запретные места развевающимся листом формата А4, умчался назад в баню.

Пока граждане в кабинете приходили в себя, шеф, приложив бумагу к стене, стремительно скопировал возобновленную мной надпись.

Получилось!

Помахав драгоценной запиской, начальник послал мне (а по факту – своему отражению в зеркале) воздушный поцелуй и снова помчался в кабинет давать указания Эльзе Германовне.

Я пошел следом и от души позабавился, глядя как он инструктирует секретаршу, одновременно торопясь натянуть симпатичные такие семейные трусы.

Эльза Германовна не дрогнувшей рукой (говорю же – она из гестапо!) скрупулезно записала всё в свой блокнот. А вот на физиономии внутренней безопасности стоило посмотреть.

Когда я вышел в коридор, настроение было самое радужное. Труднейшее задание, подобного которому никто никогда не выполнял, исполнено, ценное оборудование спасено, начальник восстановлен в должности… Честное слово, был повод гордиться собой.

В состоянии легкой эйфории я огляделся по сторонам… И с некоторым раздражением заметил в стенах родного учреждения очередную парочку субъектов из внутренней безопасности. Выглядели они точь-в-точь, как те, кабинетные. Те же наглухо застегнутые пуговицы, те же постные лица… На конвейере их делают, что ли?

Я развернулся, не желая смотреть в их сторону, и пошел прочь.

Вот же гады, испортили настроение!

За спиной зазвучали шаги. Ну что еще? – я обернулся.

И обнаружил, что постные морды целенаправленно двинулись за мной следом.

Они что, меня видят?!

Мама дорогая! Я с ужасом осознал, что это не местная, а наша, потусторонняя безопасность! Они меня засекли!

Метнувшись сквозь стену, я пробежал через чей-то кабинет, случайно (ей-богу не хотел) смахнув там все бумаги со стола. Но субъекты, цепкие, как бультерьеры, промчались сквозь этот бумажный вихрь, даже и не думая отставать.

Ситуация усугублялась тем, что парни были явно натренированы настигать беглецов, а я находился не в лучшей физической форме и уже начал задыхаться.

Что делать?

Нет, сдаваться – это не наш путь. Мало того, что сам лишусь своей бессмертной сущности, так еще и хороших людей подведу. Неизвестно, конечно, как здесь поставлено сыскное дело, но на мой взгляд выявить всех, кто мне помогал, снаряжал и консультировал – проще простого.

Я попытался спрятаться за шкаф. Бесполезно! Пустые глаза преследователей, не замечая преграды, смотрели, казалось, прямо мне в душу.

Я снова ринулся наутек, лихорадочно перебирая небогатый спектр своих возможностей.

Они догонят – это дело времени. А вырваться из их цепких объятий… не с моим здоровьем!

Оставалось только попробовать фокус средневекового гонца-легкоступа. Всё-таки дважды мне, хотя и не без помощи, удалось выполнить трюк мгновенного перемещения в пространстве. Почему бы не попытаться сейчас?

Я постарался привести дыхание в норму и сосредоточился. Мое местонахождение в данный момент (третий этаж, наружная стена здания) очень способствовало прыжку в неведомое. Надо было только собраться с духом.

Я прошел сквозь толстые слои кирпича и остановился так, что носки моих ботинок нависли над краем бездны.

Ну-ка, как там говорил казак Иван? Делаем шаг? Ну!

Я шагнул, как неумелый прыгун с десятиметровой вышки и почувствовал, что низвергаюсь куда-то вниз.

Перед глазами вертелся целый хоровод искр и темный спиральный тоннель, ведущий, казалось, прямо в преисподнюю.

Что со мной?

Что будет?

Спасу ли я этим отчаянным прыжком своих друзей?

Удастся ли сохранить ту бесценную сущность, которую мы так легковесно и обыденно привыкли называть душой?

«Господи, – пробормотал я, чувствуя, что теряю остатки сознания, – помилуй меня, грешного».

И тьма поглотила меня.

Эпилог

А хорошо, знаете ли, проснуться ранним прохладным утром в морге…

В собственном теле, бережно укрытом несвежей казенной простынкой. С биркой, привязанной к большому пальцу правой ноги…

Есть в этом что-то жизнеутверждающее.

Есть, есть, вы зря не верите…

P.S.

Кстати, чуть не забыл…

Когда вы, забавляясь, пишете что-то на запотевшем окне, присмотритесь внимательней. Только ли ваши знаки проступают среди капелек осевшего на стекле тумана?

Может быть, как раз в этот миг кто-то из неведомого далека пытается подать вам сигнал? Сообщить что-то важное?

О, наш мир так переполнен тайнами… Его ещё изучать и изучать.

* * *

Итак, наши верные друзья сдержали слово. Три недели адского труда, и в результате они сумели создать два опуса, вполне достойных выдвижения на какую-нибудь не слишком раскрученную премию. (К раскрученной без рекомендаций заматеревших в известности авторитетов не стоило и соваться. А к авторитетам так просто не подъедешь).

Лишь я сачканул и всё время, отведенное на творчество, безжалостно потратил на бизнес. Но договор есть договор, так что в последний вечер я сел и, не особо напрягаясь, набросал несколько миниатюр. Насколько хорошо это получилось, судите сами.

Произведение № 3

Короткие истории для чтения на ночь

Крадущийся в ночи

Он долго лежал без сна, неподвижно уставившись в темноту широко открытыми глазами. Сполохи света от редких автомашин время от времени скользили по потолку, усиливая чувство одиночества и заброшенности. Ночные звуки большого дома, не различимые днем… Как давно он изучил их до малейших подробностей…

Холодный спазм сдавил желудок. Он прислушался: заворочавшись во сне, вздохнула жена. Пора!

Он медленно поднялся. Мерцающие зеленые цифры электронных часов дрогнули и превратились в четыре нуля. Безвременье! Полночь. Что ж он решился. Осторожно, остерегаясь малейшего скрипа, слепо вытянув вперед руки и ощупывая путь босыми ступнями, он двинулся вперед. Путь на кухню, такой простой и знакомый днем, теперь казался таинственным и полным препятствий. Дверь в детскую… Он на мгновение остановился. Дети были отрадой его жизни. Что с ними станет? Какими они вырастут?

Нож, с вечера оставленный в нужном месте, удобно лег в ладонь. Длинное, отточенное лезвие слабо светилось, отражая бледный свет уличного фонаря. Мужчина вздохнул. Он понимал, что совершает преступление, но не мог остановиться. Таинственная власть зла влекла его с неудержимой силой. Да! Он сделает это. Сделает, а дальше будь, что будет.

Белая дверь отворилась бесшумно. Он мгновение помедлил, впившись взглядом, потом занес руку и… с коротким выдохом вонзил нож!

Боже! Это было именно то, о чем он мечтал! Запах одурманил. Мужчина содрогнулся, ощутив через рукоять ножа упругую плоть, и в сумасшедшем экстазе, в неистовстве, все кромсал и кромсал, резал и резал, с вожделением глядя на растущую груду розовых ломтей.

Внезапно вспыхнувший свет ударил его по глазам. Мужчина отпрянул и выронил нож.

Жена в бигудях, в измятой ночной сорочке, избоченясь, стояла в дверях кухни.

– Негодяй! Так ты опять всю колбасу из холодильника съел!

Грязное дело

Жара изнуряла.

Крепкий черноволосый мужчина еще раз оглядел себя в зеркале и с отвращением натянул на голову вязаную шапочку, оставляющую открытыми только глаза. То, что ему предстояло сделать, вызывало омерзение. Но выбора не оставалось.

Струйки пота неприятно защекотали виски. Болели раны, полученные накануне, ныли мышцы. Боже, но есть же другая жизнь! Море, прелестные девушки, терпкое вино, наслаждение…

Мужчина коротко вздохнул. Увы.

Инструменты, которыми предстояло орудовать, тяжелой грудой лежали на полу. О, почему он ввязался во все это…

Ладно, не время жалеть себя. По крайней мере, в этом костюме его не узнает даже родная мать.

Собрав все свое мужество, он направился к месту. Было непросто, но он хорошо изучил путь и сегодня проделал его без ошибок и падений. Первый удар едва не сбросил его на землю, но он был готов и удержался.

Теплые липкие капли упали на глаза. Он мгновенно ощутил тошноту и спазм в желудке. Нет, нельзя быть таким брезгливым… Он покрылся потом. Сердце билось, как загнанное, но с упорством маньяка он продолжал и продолжал, уже не реагируя на то, что лилось сверху… Единственная мысль, как спасательный круг, удерживала его в сознании: то, как она войдет, как увидит все это… Какое у нее сделается лицо!

Наконец, все осталось позади. Он бессильно уронил руки. Удивительно, но радости не было. Просто не осталось сил.

Шум открывающейся наружной двери привлек его внимание. Он устало прикрыл глаза. Сейчас!

Быстрые шаги. Дверь распахнулась… Она.

– О, – воскликнула коротко, как будто задохнулась. – Так ты все-таки побелил потолок!

Ночная драма

Была темная грозовая ночь, и дождь лил, как из ведра. Порывы ураганного ветра, пытаясь прорваться внутрь, сотрясали рамы огромной двенадцатиэтажной башни. Старые тополя, неосмотрительно посаженные когда-то у ее подножия, стонали и грозили обрушиться своими тяжелыми старыми стволами на площадку перед входом.

Лишь в одном окне, под самой крышей посеревшего от дождей здания, теплился огонек. В комнате, на широкой постели, застланной алыми шелковыми простынями, лежала обнаженная девушка. Ее прелестная фигура живописно выделялась на блестящем шелке, а нежная кожа, матово отражающая свет изысканного ночника, была нежной и притягивающей прикосновения, как белая атласная лента.

Возле постели, занимающей центр комнаты, приютился небольшой столик, сплошь уставленный вазами с фруктами. В центре возвышалась бутылка темно-красного, как рубин вина, а рядом стояли два изысканных по форме бокала, в которых еще оставалось несколько капель пьянящей влаги.

Юноша, который только что занимался с девушкой любовью, минуту назад поднялся с ложа любви и скрылся за дверью, задрапированной тяжелой портьерой, на которой были вышиты золотистые павлины.

Юная красавица чуть приподнялась и, ожидая, когда возлюбленный вернется, взяла бокал. Томным движением она прикоснулась губами к тонкому стеклу, и капля волшебной жидкости легко, как бы сама собой, скользнула к ее губам.

В этот момент сверкнула молния, и раздался ужасный удар грома!

Гроза, всю ночь расцвечивающая небо извилистыми вспышками небесного огня, приблизилась вплотную, и теперь башня оказалась в самом ее эпицентре. Дождь ударил в окно так, словно хотел пробить преграду, ворваться внутрь и затопить все внутри своими потоками.

Комната снова озарилась вспышкой голубого небесного пламени. Стало жутко.

И тут юная невеста услышала из соседней комнаты, в которую удалился ее супруг, частые яростные удары. О Боже!

Похоже, там шла битва. И не на жизнь, а на смерть!

Набросив на плечи легкий, расшитый драконами халат, полы которого развивались за ней, как крылья ангела, юная дева бросилась на помощь возлюбленному.

Предчувствия ее не обманули!

Стоя посреди кухни в семейных трусах, молодой человек, вооружившись тапком, яростно бил тараканов, которые воспользовавшись ночным временем, выбрались на прогулку по кухонному столу.

Но были пойманы на месте преступления, и теперь поверхность стола покрывали трупы жесткокрылых и осколки чайной посуды, неосторожно подвернувшиеся под руку.

– О Боже, – сказала дева, запахнув полы халата. – Я же говорила тебе, надо купить китайский карандаш.

Отвращение к убийству

Он застонал и в отчаянии сжал голову руками. Невыносимо! Он помнил всё в мельчайших подробностях. Все расчлененные трупы, могилы… Десятки жертв задушенных, утопленных, отравленных, сбитых машиной… И он получал за это деньги! Этим жил!

Как он докатился до подобного? Благополучный ребенок, любимец бабушки… И теперь единственное, что его окружало – насилие, смерть, извращенный секс. Он с ненавистью взглянул на телефон. Тот, кто платит ему за весь этот ужас, снова позвонит и закажет новое убийство, еще более кровавое и изощренное. И так без конца, без надежды, без исхода…

Дрожащими руками мужчина нащупал сигареты, закурил. Листы белой бумаги, лежащие перед ним, манили возможностью покаяния. Да, покаяться и покончить со всем… Покончить? он мгновение поколебался и решительно взялся за ручку.

Телефонный звонок разорвал тишину.

– Да?

– Вы продумали план? – спросил ненавистный голос.

– Нет, – ответил мужчина и внезапно испытал чувство освобождения. – Я не буду больше заниматься убийствами.

– А вы подумали о последствиях?

– Да!

– Негодяй! Ты думаешь, это сойдет тебе с рук?

– Я готов понести наказание.

– Подохнешь под забором, как собака!

– И ничего подобного! – злорадно и тонко вскричал вдруг мужчина. – Я договорился с другим издательством и пишу для них сказку про двух белых зайчиков. Я никогда больше не буду писать детективы!

Глава 2

Бонус к имиджу

В последний вечер оговоренного срока мы все собрались на квартире влюбленного журналиста и разложили на столе листы с созданными шедеврами.

Сюжет, предложенный Петром («Байки»), производил впечатление некой основательности и даже определенного научного предвидения.

Георгий в своей разработке («Смешные») продемонстрировал знание не только старой Москвы, но и некоторых легенд Великобритании. Не зря торчит в своем Кембридже, времени там даром не теряет.

И только мои миниатюры выглядели как-то чересчур скромно.

– Ну, и на каком конкурсе ты рассчитываешь занять первое место? – строго спросил Георгий, ознакомившись с текстом на моих листочках.

Я пожал плечами и, как двоечник на экзамене, принялся рассматривать потолок.

– По-моему, – поддержал Пётр, – ты отнесся к делу несерьезно. В то время как мы, не щадя ни сил, ни здоровья…

– Чем ты вообще занимался эти три недели?

– Встречался с деловыми партнерами, – честно признался я.

– И тебе не стыдно?

– Почему мне должно быть стыдно? Я ведь еще не сказал, по какому поводу проводил встречи.

– Ты нарочно тянешь из нас жилы? – замучено вопросил Геннадий.

– Нет. Просто для начала хотел спросить: знаете ли вы, мои трудолюбивые друзья, что такое литературный конкурс?

Не дождавшись внятного ответа, я продолжил:

– Конкурс – это некая кормушка для писателей, которых в настоящий момент в нашей стране гораздо больше, чем читателей.

На лицах моих друзей отразилась мучительная работа мысли. Они пытались понять к чему я клоню.

– А возле всякой кормушки, – назидательно продолжил я, – всегда, плотно сомкнув ряды, стоят всяческие авторитеты и ветераны жанра. Так?

– И?

– И я подумал: если к старым, уже существующим конкурсам пробиться нереально, что мешает нам организовать свой, новый конкурс с искомым призовым фондом?

– У тебя есть 50 тысяч долларов?

– Почему у меня? Я же говорю – встречался с деловыми партнерами.

– Погоди, – озарился Геннадий. – Так ты что… договорился?

– Да.

На некоторое время в комнате стало очень шумно.

Я молчал и спокойно ждал, когда всеобщий гам и махание руками прекратится.

– Но послушай, – влюбленный журналист сел напротив и пристально уставился мне в глаза, – ведь это нечестно.

– Что именно?

– Ну… мы оказываемся в неравных условиях с остальными.

– О, конечно. А во всех прочих конкурсах мы на равных?

– Но ты организовал конкурс специально под меня.

– Ничего подобного. Мой партнер заинтересован в том, чтобы его имя приобрело такое дополнение, как «меценат». И конкурс будет проводиться ежегодно.

– Значит, будут и другие участники?

– Разумеется. Но есть два требования. Во-первых, произведения, принятые к рассмотрению, должны отличаться высоким художественным мастерством. Вы, полагаю, именно такое произведение создали?

Опять стало шумно и несколько агрессивно. Мне несколько раз пообещали набить морду, но в конце концов я смог продолжить.

– И во-вторых, поскольку организатор не намерен ждать долго, сроки установлены так, что в этом году никто кроме нас подать заявку не успеет.

– Ты прожженный циничный делец, – заявил Геннадий.

– Так же, как твой будущий тесть, – пожал я плечами. – Кстати, он вполне может оценить деловую хватку. И это послужит своеобразным бонусом к твоему имиджу.

– Ну ты и…

– Знаю, – перебил я, вставая. – Так где ваши бессмертные творения? Сроки поджимают, надо представлять их на суд жюри…

Георгий молча подал мне распечатанные листы.

– И флешку.

Мне подали флешку.

– Ну всё. О результатах ждите сообщений в прессе.

Сопровождаемый неподвижными взглядами, я пошел к двери, но на пороге остановился, чтобы выдать последнюю сентенцию:

– Американцы говорят: «Как много можно сделать по знакомству. Так давайте же знакомиться, чёрт побери!»

Пётр замахнулся на меня снятой с ноги тапочкой. Но я успел улизнуть на лестничную площадку прежде, чем этот метательный снаряд врезался в косяк.

Гороховец, 2014 год

Примечания

1

Бритва Оккама. Формулировка принципа: «Non sunt entia multiplicanda praeter necessitatem», что означает: «Не умножайте сущности без необходимости».

2

ЛАНДСКНЕХТЫ (нем., ед. ч. Landsknecht от Landa – страна и Knecht – солдат), немецкая наемная пехота в 15–17 вв.

3

Прогрессоры – представители высокоразвитых разумных рас, в чьи обязанности входит содействие историческому прогрессу цивилизаций, находящихся на более низком уровне общественного развития. Термин был изобретён братьями Стругацкими.

4

«Вид на эту столицу с холма, откуда Москва предстала перед нашим изумленным взором, – записал в дневнике 21 сентября 1812 года Фантен дез Одар, – как будто перенес нас в детские фантазии об арабах из сказок тысячи и одной ночи. Мы были внезапно перенесены в Азию, так как [то, что мы видели] уже не было нашей архитектурой… В отличие от устремленных к облакам колоколен наших городов Европы, здесь тысячи минаретов – одни зеленые, другие разноцветные – были закруглены и блестели под лучами солнца, похожие на множество светящихся шаров, разбросанных и плывущих над необъятным городом. Восхищенные этой блестящей картиной, наши сердца забились сильней с гордостью, радостью и надеждой»[Fantin des Odoards L.-F. Op.cit. P. 331–332.].

Польский граф майор П. Дунин-Стжижевский в письме жене отметил, что город «нам показался в высшей степени великолепным… Все дворцы огромны, обладают непостижимой роскошью, их архитектура, их колоннады восхитительны. Интерьеры этих огромных строений украшены с отменным вкусом; начиная с вестибюлей, лестниц, вплоть до чердака – все совершенно. Я видел очаровательной работы статуи в натуральную величину из античной бронзы, держащие канделябры в 20 свечей». И далее: «Французы, сами столь гордящиеся Парижем, удивлены величием Москвы из-за ее великолепия, ее роскоши, которая соответствует найденным здесь богатствам». [П. Дунин-Стжижевский – жене. Москва, 12 октября 1812 г. // Ibid. P. 79.]

«Мы были поражены чудным видом Москвы, и авангард с восторгом приветствовал город криком: Москва! Москва! – пишет Labaume. – Все бросились на высоту и наперерыв один перед другим открывали и указывали друг другу новые красоты. Дома, выкрашенные разными красками, купола, крытые железом, серебром и золотом, удивительно разнообразили вид; балконы и террасы дворцов, памятники и особенно колокольни давали нам, в общем, картину одного из тех знаменитых городов Азии, которые до тех пор мы считали существовавшими только в воображении арабских поэтов»

Content

В. Труфанов
50 штук баксов

Глава 1 Крик о помощи

Произведение № 1 Байки глубокого космоса

Произведение № 2 Смешные вы, пока живые…

Введение

Глава 1. Курс молодого бойца

Глава 2. Первое столкновение

Глава 3. Алекс – Юстасу

Глава 4. Наши мертвые нас не оставят в беде

Глава 5. Одна нога здесь, другая – там

Глава 6. Долина Слёз

Глава 7. Драма последнего мгновения

Эпилог

Произведение № 3 Короткие истории для чтения на ночь

Крадущийся в ночи

Грязное дело

Ночная драма

Отвращение к убийству

Глава 2 Бонус к имиджу

Примечания