Дарья Калинина

Смех и смертный грех

Глава 1

Давненько мы с вами не заглядывали в «Чудный уголок», и вот пришло время для этого. Чтобы навестить двух подруг — Киру и Лесю, живущих тут, мы с вами вновь оказались в поселке, название которого в полной мере ему соответствовало. Жизнь тут и впрямь была чудной для всех его обитателей. А для Киры и Леси — в особенности, ведь в их судьбе нынешним летом наметились глобальные перемены.

В чем же, собственно, дело? А дело было в том, что каждая из девушек наконец-то получила официальное предложение руки и сердца. Эдик позвал Лесю за себя замуж, пригласив ее на специально арендованный по такому случаю речной кораблик, красиво украшенный фонариками, ленточками и воздушными шариками. И там под мелодичную музыку, покачиваясь на волнах неторопливой Невы, на фоне красивейшего городского пейзажа северо-запада, жених попросил Лесю стать его женой.

Разумеется, Леся догадывалась о том, что любимый готовит для нее некий очень важный сюрприз. А уж когда она увидела нарядный кораблик, ей и вовсе стало все ясно. Так что к тому моменту, когда Эдик извлек кольцо с солидным бриллиантом, Леся успела морально подготовиться и бросилась на шею жениху в лучших традициях жанра.

Лисица долго думал, как ему «переплюнуть» приятеля, потому что привык всегда и всюду быть первым и главным. В конце концов он раскошелился и снял на целый день вертолет и до того укатал на нем Киру над окрестностями города, что она уже не понимала, что говорит Лисица и о чем ее спрашивает. Голова у Киры гудела, перед глазами все плыло, болтаться в воздухе ей категорически не нравилось, ее мутило, ей было страшно, и она мужественно терпела эту пытку лишь потому, что догадывалась: Лисица затеял воздушную прогулку неспроста.

Кира целый день ждала предложения руки и сердца, однако оно откладывалось. Были другие предложения, но не это — самое главное. Поэтому в решающий момент Кира ответила на вопрос Лисицы «да» чисто случайно. Она могла бы просто помотать головой или вовсе отказаться, потому что уже ничего не слышала и полагала, что Лисица предлагает очередную глупость, каких она уже за сегодняшний день вдоволь от него наслушалась — искупаться в Финском заливе, не отпуская веревочной лестницы, или высадиться на необитаемом острове, где и пообедать собранными и пойманными собственноручно дарами дикой природы.

На остров они в результате высадились, причем оказалось, что там их поджидает целая компания, коротающая время за богато накрытым столом с цветами, шампанским, горячими и холодными закусками и даже тортом. Берег островка, на котором происходила церемония, был нарядно украшен.

— Это что? — только и смогла пробормотать вконец очумевшая Кира. — Это уже свадьба?

Ее предположение вызвало приступ саркастического смеха у Лисицы, который заверил невесту, что свадьба их будет событием поистине шикарным и запоминающимся.

— Крохотный островок в Финском заливе — это не тот размах, какого ты достойна, моя дорогая, — заявил он Кире, которая от усталости и плохого самочувствия почти не слышала слов жениха и могла лишь кивать головой.

Но после пары бокалов шампанского, да еще вновь ощутив под ногами твердую землю, Кира постепенно пришла в себя и даже смогла поучаствовать в общем веселье. Время от времени она поглядывала на кольцо с внушительных размеров камнем, которое теперь украшало ее левую руку. Оно было подарено упрямым Лисицей на помолвку, хотя Кира сотни раз твердила, что находит этот обычай глупым, и вообще, шумиха вокруг помолвки ни к чему.

— Вполне достаточно и того, что гости повеселятся один раз, но до упаду на нашей свадьбе. К чему еще помолвка? Только лишние траты.

Но Лисица ее не послушал, все сделал по-своему. И теперь уже второй месяц мучился, пытаясь придумать нечто грандиозное, что затмило бы помолвку на необитаемом острове.

— Ну, найми самолет вместо вертолета, — смеялась Леся. — И остров выбери побольше. Желательно, где-нибудь в Тихом океане. А вместо столов поставь шатры или арендуй целый дом.

Однако на такие траты офицерского жалованья Лисицы явно не хватило бы. Поэтому он никак не мог решить, что же такое ему сделать, чтобы, с одной стороны, произвело неизгладимое впечатление на гостей, а с другой — не разорило бы его совершенно. Время шло, а ничего подходящего Лисице в голову не приходило. Наверное, он сто раз пожалел, что в свое время не послушал мудрую Киру и начудил с помолвкой, но признаться в этом ему мешала мужская гордость. Зачем? Дело-то все равно было уже сделано!

У Эдика с Лесей все было гораздо проще. Поездка на кораблике по Неве была приятной, но не обременительной для кошелька новобрачных. Она оставила в сердцах пары исключительно приятные воспоминания. Поэтому свою свадьбу они решили отметить в круизе, в который пригласили также своих родителей, ближайших родственников и нескольких друзей, включая, конечно, и Киру с Лисицей.

Узнав об этом, Кира бросилась обнимать подругу.

— Какие вы молодцы!

— Почему?

— Решились все-таки! И так быстро! Ах, как же я тебе завидую!

— С чего вдруг? Ты тоже помолвлена!

— А что толку? Наверное, я так и умру невестой. Мой-то жених все думает, да до сих пор не придумал, как отметить нашу свадьбу.

— Не надо отчаиваться. Может быть, в круизе он что-то надумает?!

Круиз предполагался по Ладожскому озеру: самый обычный рейс, но молодыми был заранее заключен договор с рестораном на теплоходе, где для новобрачных и их гостей накроют столы, и они отпразднуют свадьбу.

— Фотограф тоже поплывет с нами, — возбужденно делилась Леся подробностями задуманного мероприятия с подругой. — Мы договорились, что за это он бесплатно будет фотографировать нашу компанию на протяжении всего путешествия.

— Повезло.

— Да чего там, это же родственник Эдика, — небрежно отмахнулась Леся. — Кажется, его племянник или двоюродный брат. Да, точно, кузен!

— И что этот кузен? Я его знаю?

— Вряд ли. Но ты бы видела, как он был рад, когда мы сказали ему про свадьбу! А уж когда услышал, что мы ищем фотографа, но никто не соглашается ехать с нами, потому что далеко и надолго, или заламывают безумные цены, то тут же предложил свои услуги.

— А он профессиональный фотограф?

Но Леся считала, что с современными цифровыми камерами быть профессионалом совсем не обязательно.

— Я его работ не видела, — призналась она. — Но все равно, ведь другие фотографы выставляли такой ценник!.. А этот согласился поехать фактически бесплатно.

— Бесплатно?

— Ну да. Сказал, что это его подарок нам на свадьбу. Правда, мы с Эдиком оплатили его тур, но все равно это вышло значительно дешевле, чем нанимать кого-то со стороны. Тогда пришлось бы человеку и тур оплатить, и еще сверху приличный куш отвалить. Но самое главное, он так нас просил! И как обрадовался, когда Эдик дал ему добро на эту работу!

Понизив голос, Леся доверительно сказала подруге:

— Мне кажется, что дела у бедняги идут не очень хорошо. Я слышала, что у него в последнее время возникло множество разногласий с мамой и бабушкой по поводу финансов.

— А как его зовут?

— Игорь. Его зовут Игорь. И конечно, мы с Эдиком все равно что-то ему заплатим за работу. Не совсем же мы бессовестные. И тогда всем будет совсем хорошо. И Игорь заработает, и его бабушка успокоится хотя бы на время, и мы с Эдиком сэкономим какую-то сумму.

Леся еще долго и шумно радовалась их общей удаче. А вот Кира почувствовала нечто вроде тревоги, а потом ей стало и вовсе муторно. Она и сама не могла сказать, отчего это произошло. Но почему-то стоило Лесе начать свой рассказ о том, как все удачно у них получилось с кузеном Эдика, согласившимся поработать у них на свадьбе и в путешествии фотографом, Кира ощутила первые признаки беспокойства. Что-то внутри нее забулькало, забурчало, и ей стало некомфортно.

Но так как Кира не видела никаких препятствий к заключению брака Эдика и Леси и совершению ими свадебного путешествия и полагала, что никаких подводных камней тут вообще быть не может, то она решила, что это просто ее беспокоят желудочные колики. Ох, не надо было ей есть целую банку консервированных оливок, не зря Лисица предупреждал ее, что такое обжорство до добра точно не доведет. И ведь прав оказался!

— Леся, ты меня прости, — перебила подругу Кира на середине фразы. — Но я себя неважно чувствую, я должна прилечь и чуть-чуть отдохнуть.

— Ты и впрямь выглядишь не ахти, — мгновенно озаботилась Леся. — Уж не заболела ли ты? Ты это не смей! Путешествие на носу, свадьба, а ты хандрить вздумала?

— Это все ерунда, оливки просто несвежие попались.

Кира пошла к себе, упала на кровать и заснула мертвецким сном. Ее любимец кот Фантик пришел к ней, устроился в ногах и всю ночь согревал Киру своим теплом. Утром Кире вставать не хотелось, однако она взяла себя в руки, доплелась до аптеки и попросила что-нибудь от желудка. Ей дали красивую коробочку, в которой обнаружилось два ряда симпатичных беленьких таблеточек. Вкус у них был как у зубной пасты, которую Кира в детстве очень любила. Кира даже засомневалась, помогут ли ей эти таблетки, зубная паста точно бы не помогла. Но вскоре проглоченная таблетка растворилась, неприятные ощущения в желудке совершенно пропали, Кира приободрилась и спрятала коробочку в сумку.

С тех пор, как только Кира ощущала приближение неприятных симптомов в животе, как она тут же принимала одну таблеточку, и все снова становилось прекрасно. Ничего больше не крутило, не болело и не мутило. Конечно, она понимала, что таблетки — это не выход, что надо бы пойти к врачу и расспросить, что с ней такое, но все время оттягивала этот поход.

Ну, что поделать, был за ней такой грешок, не любила Кира ходить по врачам. Да и боль не была такой уж сильной, просто неприятные симптомы, и все. Стоило ли идти ради них к врачу, тратить время и все такое прочее? Кира утешала себя, что это проявления легкого гастрита, возникшего на почве отравления недоброкачественными консервами, может быть, даже теми самыми оливками, с которых все и началось.

— Просто надо какое-то время посидеть на диете, и все снова будет как раньше.

Сделать это было несложно — наступило время Успенского поста. Так как Леся с некоторых пор стала вдруг соблюдать церковные праздники, то питались они теперь скромно и постно. Утром кашка на воде, в обед супчик на воде, вечером легкое овощное блюдо, блинчики с фруктовой или опять же овощной начинкой, каша или грибы.

Но лето, как назло, выдалось жаркое и засушливое. Так что грибы имелись лишь в виде консервов, а от последних, как уже говорилось, Кира предпочитала теперь отказываться. Поэтому она питалась исключительно кашами, овощами и макаронами и, как ни странно, чувствовала себя вполне сносно. Остальные ели еще рыбу, но Кирин организм рыбы не хотел, как не хотел он ни мяса, ни яиц, ни творога, ни молока, ни даже шоколадных конфет или копченой колбасы, до которой прежде Кира была большой охотницей.

— Даже не представляю, как ты будешь на теплоходе жить. Там тебе кашу по три раза в день никто варить не станет.

— Лучше о себе подумай. Как вы свадебный стол из одних овощей накроете?

— Пост к тому времени уже закончится. Или ты думаешь, что мы стали бы устраивать праздник в то время, как всем рекомендовано поститься?

Кира ничего не ответила. Она вообще считала, что с тех пор, как Леся решила первый раз поститься, жить с ней под одной крышей стало значительно сложней. И ладно бы Леся делала это, исходя из какой-то особой душевной надобности. Нет, ничего подобного, Леся решила поститься, потому что услышала от кого-то из девчонок у них в фирме, что они постятся уже который год всей семьей и делают это и перед Пасхой, и перед Рождеством.

— А вы? — спросила эта девчонка у Леси. — Соблюдаете посты?

— А мы нет, — растерянно отозвалась Леся, чувствуя, что она что-то упускает в этой жизни.

— Так попробуйте! — посоветовала приятельница. — Это и для фигуры хорошо. Недаром ведь наши предки придумали эти посты, они знали, как заботиться о своем здоровье.

Но так как до двух упомянутых праздников было еще очень далеко, Леся залезла в Интернет и вычитала, что летом тоже имеется целых два поста, один из которых вот-вот начнется.

Она тут же объявила своим близким — Кире, ее Лисице и своему Эдику:

— Петров пост в июне, его мы уже пропустили. Ничего не поделаешь. Но остается еще Успенский пост. На нем мы с вами и потренируемся.

Напрасно Эдик с Лисицей пытались вяло протестовать, вожжи были в руках у Леси. Именно она отвечала у них в доме за все завтраки, обеды и ужины. И если Леся решила, что они все, кроме кошек — Фантика и Фатимы, — будут поститься, то мужикам оставалось только смириться с этим обстоятельством или же самостоятельно жарить себе котлеты. Сначала они так и пытались делать, но Леся всякий раз демонстративно выкидывала все мясные полуфабрикаты, приобретенные в магазине, а никаких других котлет кавалеры готовить не умели.

Барбекю на открытом воздухе было Лесей также категорически запрещено. Когда мужчины попытались ослушаться, да еще привели с собой приятелей для моральной поддержки, Леся уселась возле мангала и завела разговор о том, как много они теряют, отдавая предпочтение пище телесной вместо пищи духовной, и что съеденный ими сейчас кусок мяса будет таким же, как нажарят в аду из них самих черти. Отбивные попа́дали из рук этих бедолаг.

А когда мясо было все-таки готово, Леся принялась так горестно вздыхать всякий раз, как кто-то откусывал кусочек, что есть мужикам совершенно расхотелось. Приятели вспомнили о каких-то своих делах, торопливо попрощались и убрались восвояси. А торжествующая Леся еще долго махала им вслед.

Правда, после этого между Лесей и Эдиком произошла ссора, во время которой они наговорили друг другу много всякого. А так как Кира встала на сторону Леси, а Лисица — на сторону Эдика, то скандал вышел грандиозным. Откровенно говоря, Кире казалось, что это не такой уж хороший способ, чтобы провести пост.

Но теперь это тяжкое для всех испытание наконец осталось позади. И Леся с Эдиком собирались отпраздновать свою свадьбу по всем правилам. Никаких постных кушаний, только все самое вкусное!

— Итак, с банкетом вопрос решен. Спиртное мы закупили. Фотограф у нас имеется. Вопрос с платьем тоже закрыт!

При этих словах подруги Кира едва удержалась от стона. Платье! Вот уж поистине мука мученическая. Лесе, видите ли, требовалось совершенно особенное платье, в котором она была бы не похожа ни на одну другую невесту. И напрасно Кира пыталась вразумить подругу, объясняя, что все невесты разные, ни одна не похожа на другую, обычно скромная в своих желаниях Леся тут закусила удила и ничего не хотела слушать.

В результате подруги потратили на выбор платья, его примерку, подгонку и прочее столько времени, что можно было бы успеть одеть целый полк самых привередливых невест. Только само платье они выбирали целых три дня, являясь в свадебный салон словно на работу.

Но зато Леся в итоге смотрелась в своем подвенечном наряде просто сногсшибательно. Она нашла его не сразу. Первые два дня были потрачены впустую. Но на третий продавщицы встретили Лесю словами:

— У нас есть новинка — платье от талантливого молодого модельера. Чудо, а не платье!

Едва Леся увидела это платье, как она тут же влюбилась в него. Впереди на груди платье было отделано перьями, дальше шло сплошное шитье белым бисером. Кира где-то понимала портного, изобразившего это отнюдь не дешевое великолепие. Надо же было ему хоть чем-то оправдать немыслимую цену платья, потому что вся красота находилась исключительно спереди, а сзади же платья практически не было!

Когда Леся в первый раз повернулась к подруге спиной, у Киры изо рта едва не выпрыгнул леденец, который она сосала от нечего делать в ожидании появления подруги из примерочной.

— А… а что же это с платьем? — с трудом выговорила Кира, когда дар речи вернулся к ней, хотя и не в полном объеме. — А?

— Так оригинально, правда?

— Офигеть! — только и смогла выдавить из себя Кира.

Дело в том, что невеста была прикрыта сзади лишь частично. Очень-очень частично. Сзади на платье словно бы бушевали холодные всполохи. Но этих всполохов, надо признаться, очень красиво извивающихся белоснежными перьями и вышивкой по прозрачному нейлону, было явно недостаточно, чтобы прикрыть хотя бы пятьдесят процентов спины и особенно Лесиного филея.

— Можно будет надеть еще юбку, — принялась объяснять ей Леся. — Специальный фасон, сейчас увидишь.

С нижней атласной юбкой и впрямь стало немного приличнее. Не намного, но все же. Но юбка прикрывала опять же лишь филейную часть Леси, все, что выше талии и ниже попы, было по-прежнему оголено на пятьдесят процентов. Да еще и с юбкой платье стало смотреться как-то совсем не так.

— Ну, ничего, — пробормотала Кира, решив, что приличия важней стиля. — Миленько.

— А мне очень нравится. Жаль, сзади я себя не вижу.

— А ты посмотри!

Леся изогнулась, внимательно осмотрела себя, и Кира затаила дыхание. Она была уверена, что подруга начнет немедленно снимать с себя это платье, но ничего подобного не произошло.

— По-моему, без юбки было лучше.

— Посмотреть бы на этого типа, который это платье сшил! — в сердцах произнесла Кира.

Договорить Кира не успела, потому что в эту минуту в дверях ателье появилась причудливо одетая личность. Худенький белобрысый юноша, похожий на кузнечика и по внешнему виду типичный гей, танцующей походкой и виляя бедрами вошел в помещение.

Кира и не подозревала, что ее желанию суждено сбыться так быстро. Но оказалось, что это и есть творец платья, молодой модельер Николо Субатини, по паспорту — Николай Субботин.

— Мои дорогие, — пропел он сладким словно мед голосом. — Чмоки, чмоки вам всем!

— Привет, Николо, — также расцеловались с ним продавщицы. — Ты как нельзя вовремя.

— А что такое?

— Мы твое платье почти продали! Взгляни!

Николо проворно обогнул зеркало, которое отгораживало его от Леси, лицо его сияло.

— Прекрасно! Платье словно бы для вас сшито!

— Мы чуть-чуть тут можем убрать. А тут прибавить.

— Да, — согласился Николо. — А тут будет хорошо подколоть.

Он попросил Лесю повернуться и застыл.

— Что с вами? — полюбопытствовала Леся.

— Боже! — воскликнул модельер в ответ. — Скажите мне, что это такое?

В голосе его звучала настоящая драма. Он заломил руки, потом прижал их к глазам, словно бы не в силах был видеть то, что представилось им.

— Что такое? — всполошились перепуганные его воплем продавщицы. — В чем дело?

— Вот это! — с отвращением произнес Николо. — Что это за дрянь вы напялили на ее тело?

— Это… это юбочка.

— Какая юбочка!? — вознегодовал Николо. — Это мерзость!

Взглянув на Лесю, он воскликнул:

— Снимите эту мерзость немедленно!

Леся поспешно повиновалась. Николо с омерзением швырнул юбку продавщицам.

— Это пошло! — заявил он им. — Носите сами эти нижние юбки! Мое платье — творение само по себе. И в нем должна находиться одна лишь жемчужина — женщина с прекрасным телом. Никаких преград. Одна лишь прекрасная женская нагота в морской пене. Афродита, поднимающаяся с морского дна! Прозрачная вода, белая пена, волны!

Так вот что означали зигзаги на платье! Кира только сейчас поняла замысел модельера, и он ей понравился. В другой ситуации она и сама не отказалась бы от такого платья, оно было поистине незабываемо. Но на свадьбе?.. Уместен ли там будет такой вызов общественной морали? Все-таки невеста — это символ непорочности. А о какой непорочности может идти речь, если невеста почти голая сзади?

Но Леся ни о чем таком не думала. Она слышала лишь слова про Афродиту, выходящую на землю из пены морской.

— О-о-о! — Леся смотрела на модельера словно завороженная. — И это все буду я?

— Разумеется! Вы! — восторженно воскликнул этот странный тип. — Вы типичная Афродита! И более того, я хочу, чтобы вы стали моим творением! Я лично проведу вас по всем этапам, сделаю вас настоящим совершенством! Ослепительной красавицей. О, нет, не обижайтесь, вы и сейчас хороши в этом платье, но я помогу вашему образу обрести законченность. Вы согласны?

— Согласна! — выпалила Леся прежде, чем Кира успела как-то отреагировать и остановить ее.

— Вот и чудесно, — просиял Николо. — Мы с вами будем неразлучны. И вы засияете у меня как самый драгоценный брильянт!

Затем, взглянув на продавщицу, которая все еще держала в руках юбку, с отвращением произнес:

— Унесите это отсюда! Не желаю это видеть!

Кира с сожалением проводила глазами юбку. Единственная надежда на то, что Леся будет выглядеть хоть сколько-нибудь прилично, пропала вдали. А все по вине этого паяца, который возомнил себя великим эстетом. Кира почувствовала смутное неудовольствие этим клоуном. Бывают люди, от которых одни сплошные неприятности. Похоже, это один из них.

— Как ты считаешь? — повернулась Леся к Кире.

— Это… того… на свадьбе ведь и родственники будут, — только и сумела выговорить Кира. — В том числе мамы — твоя, Эдика… Его тетя… Бабушка!

Но ей не удалось отговорить Лесю от этого безумия. Платье той нравилось невероятно.

— Такого точно ни у одной другой невесты не будет!

Николо не шутил, когда обещал Лесе заняться ею. Он весь пылал и светился, прыгая вокруг Леси и трогая ее своими маленькими, похожими на кукольные ладошками.

— Вы первая, кто оценил мой гений по достоинству! — восхищался он. — О-о-о… У вас есть чувство стиля. Вы понимаете, как пошлы и вульгарны все те наряды, что висят на плечиках в этом ателье. Но мое платье, то есть теперь уже ваше — это нечто невероятное, непредсказуемое, фееричное!

Киру этот юнец раздражал. Она считала, что если бы не голый зад, в том, что Николо считал пенными брызгами, то платье ничем не отличалось бы от сотни других, которые она видела тут, да и в других местах тоже. Да, оно невероятно хорошо, но все-таки за такую цену можно купить платье ничуть не хуже и уж, конечно, гораздо приличнее.

Николо — талантлив, но в то же время слишком самолюбив. Может быть, для модельера это качество необходимо, но все-таки в Николо его чересчур много.

Но говорить об этом юнцу Кира не стала, потому что видела: юноша пришелся ее подруге по душе. Они вдвоем так славно пели в унисон, что совсем забыли про Киру. А ей это было только на руку. Странствия по городу в поисках платья порядком утомили Киру. И она была рада, что Леся нашла нового компаньона.

Николо оказался очень полезен, он и впрямь с охотой и пониманием дела помог Лесе подобрать туфли, нашел ей визажиста и парикмахера, который поклялся, что изобразит на голове у Леси к назначенному сроку целый Версаль. Он именно так и выразился — Версаль. Но Николо и тут проявил свою натуру.

— Версаль — неуместен, — заявил он решительно. — Тут нужны Афины! Изобразишь?

— Изображу!

Поняв, что Леся теперь находится в надежных руках, Кира совершенно выпала из предсвадебной гонки. Каждый вечер они все слышали из уст Леси многочисленные хвалебные оды в честь Николо.

Наконец Эдик даже не выдержал и спросил у невесты:

— Может быть, ты его и на нашу свадьбу пригласишь?

— Я это уже сделала.

Эдик задохнулся от возмущения, а Леся тут же добавила:

— Ты же помнишь, с моей стороны было на одного гостя меньше. Теперь этот недостаток восполнен.

Эдик пошевелил губами, но так и не нашелся, что возразить. Зато нашелся Лисица.

— Я не хочу сидеть за одним столом с геем!

— Как тебе не стыдно! — воскликнула в ответ возмущенная Леся.

Но Лисица ничуть не устыдился.

— Мне?! Почему это мне должно быть стыдно? Это ведь не я тащу к тебе на свадьбу гея!

— Ты так говоришь, словно он убийца или вор! К твоему сведению, быть геем даже модно.

В ответ Лисица завернул такую лихую тираду про геев и вообще лиц нетрадиционной ориентации, что стало совершенно ясно: если Леся настоит на своем и Николо появится на теплоходе, за его жизнь и спокойствие нельзя будет дать и ломаного гроша.

И тем не менее Леся настаивала на своем. Все-таки она была невестой, а значит, пользовалась определенными привилегиями. Эдик не стал с ней спорить. Ну, хочет его невеста видеть у себя на свадьбе приятеля-гея, что за беда, это все-таки лучше, чем пригласить на свадьбу приятеля-натурала.

— А ты что скажешь? — обратилась Леся к Кире.

Кира обрадовалась. Ей было что сказать по этому поводу.

— Не подумай, что я поддерживаю Лисицу, — произнесла она, — но просто на корабле может оказаться много людей, разделяющих его точку зрения. Как знать, будет ли Николо комфортно с ними? Не обидят ли они его невзначай? Ведь люди бывают такими грубыми подчас.

— Мы никому не скажем, что он гей!

— Думаешь, это не заметно по его внешнему виду и манере держаться? Уверяю, все сообразят, что с Николо что-то не то.

— Вот вы как!..

И Леся замолчала, давая понять, что она явно обижена позицией своих друзей. Но до свадьбы еще оставалось несколько дней. И Кира надеялась, что ей удастся образумить подругу. В конце концов, Леся сама говорила, что на теплоходе поплывут только самые близкие ей люди. И даже если взять и отбросить м-м-м… некоторую странность поведения Николо, то все равно он никак не попадает в этот список. Ведь он знаком с Лесей без году неделя.

Глава 2

Тем не менее время бежало вперед. В назначенный день и час все гости, друзья и собственно жених с невестой стояли у дверей Дворца бракосочетаний на Фурштатской улице и возбужденно обсуждали предстоящий праздник и саму поездку.

Как ни странно, многие из приглашенных ворчали.

— Ой, не дело вы с Эдиком, Леська, задумали, — покачала головой Лесина мама — тетя Света. — И что это за причуда такая — прямо из ЗАГСа и на корабль? Почему нельзя было просто снять ресторан в городе и нормально всем вместе посидеть? А потом бы вы уже вдвоем поехали в свадебное путешествие. Все так делают, но у вас ведь вечно не как у людей.

И тетя Света обиженно отвернулась от дочери. Она считала, что дочь у нее получилась какая-то неудачная. Во всяком случае, никто ни разу не слышал из уст тети Светы похвалы в адрес дочери. Леся же сделала вид, что не слышит маминых укоров. А Кира вздохнула. Честное слово, пусть бы Леська пригласила на свадьбу хоть всех геев города, лишь бы взамен она не позвала тетю Свету.

Тетя Света обладала удивительнейшей способностью портить настроение всем окружающим, кажется, даже не прикладывая к этому никаких особых усилий.

— Глупая ты у меня, Леська, — снисходительным тоном произнесла она снова. — Своей головы нет, так хотя бы у меня совета спросила.

Леся снова промолчала, но Кира хорошо понимала, чего стоит ей не сорваться, не обидеться на маму и не расплакаться при всех. Ведь столько труда и нервов было вложено в организацию праздника. Надо было всех родственников собрать, скоординировать, взять у всех паспорта, заказать туры, никого не забыть и ничего не упустить. Конечно, куда проще было бы просто устроить свадьбу в обычном ресторане. Хотя и тогда, наверное, тетя Света нашла бы к чему придраться. Сказала бы, например, что свадьба у дочери до омерзения банальна, надо было не ресторан заказывать, а придумать что-нибудь этакое… оригинальное.

— Не огорчайся, — Кира дотронулась до Лесиной холодной руки. — Все просто классно!

— Ты думаешь?

— Уверена! Сейчас вы распишетесь, и мы продолжим пить шампанское за ваше здоровье.

Шампанского было приготовлено десять коробок, которые сейчас были распиханы по багажникам машин. Даже в лимузине, на котором прибыли Леся с женихом и свидетелями — Кирой и Лисицей, стояло несколько бутылок. По дороге друзья уже распили одну, и теперь Кира ощущала, что ей необходимо на минутку оставить своих друзей. Она запросто может опозориться, если в самое ближайшее время не найдет местечко для уединения. И почему так получилось? Но то ли она не рассчитала дозу, то ли с шампанским было что-то не то. Однако факт оставался фактом: пузырьки как-то слишком уж быстро добрались до выхода.

— Как ты думаешь, где тут у них туалет?

— Я не знаю, — отозвалась Леся и с тревогой добавила: — А тебе очень нужно?

— Очень.

— Может быть, подождешь? — умоляюще прошептала Леся. — Уже скоро роспись.

Но Кира не могла ждать. Ее прямо распирало изнутри.

— Я быстренько, — пообещала она подруге и поспешила внутрь ЗАГСа.

Тут она не стала задерживаться и, быстро сориентировавшись, поспешила в указанную сторону. Вот и дамская комната! Влетев в нее, Кира быстро заперлась в кабинке, и на какое-то время весь остальной мир перестал для нее существовать. Какое блаженство!

Закончив с одним делом, Кира принялась оправляться. Она нарочно надела самое скромное платье, чтобы хоть немного оттенить буйство перьев и стекляруса на платье невесты. Кира остановила свой выбор на светло-зеленом шелковом платье, которое обладало лишь одним недостатком: оно мялось, и чтобы выглядеть в нем прилично, требовалось приложить определенные усилия.

Вот и сейчас Кира старательно расправляла складки, чтобы они расположились живописно, а не абы как, и чтобы не было похоже, что она где-то валялась, а не просто сходила на минуточку в туалет.

Достав флакон духов, Кира основательно себя ими опрыскала. Пусть она будет душистая, словно роза.

Внезапно до слуха Киры донесся какой-то странный звук. Какое-то прерывистое шипение исходило из соседней кабинки. Кира была готова поклясться, что раньше этого звука не было. Точно так же, как она могла бы поклясться, что когда она вбегала в туалет, обе кабинки были пусты. Кира заняла правую, а в левой никого не было. Тем не менее шипение продолжалось. Было в нем что-то жутковатое, отчего у Киры пробежал мороз по коже.

Она тут же взяла себя в руки и решила, что нечего трусить. За дверями туалета полно народу. Так что в случае чего к ней прибегут на помощь.

— Кто это там шипит? — громко спросила она. — А?

К ее удивлению, шипение тут же стихло, зато раздалось ругательство. Кира вздрогнула. За стенкой кто-то был! И более того, этот кто-то был мужчиной. Во всяком случае, голос был точно мужским. Затем дверь хлопнула, по ногам потянуло сквозняком, а затем раздались чьи-то голоса. Это зашли в дамскую комнату подружки невесты с другой свадьбы.

Они вертелись возле большого зеркала, прихорашиваясь и поправляя свои прически. И с интересом посмотрели на Киру, когда она вышла из одной кабинки и тут же заглянула в соседнюю. Кира и сама не знала, что надеется там найти. Но ей хотелось узнать, что за мужчина был в соседней кабинке, и особенно, что за штука издавала такое странное шипение.

Однако в кабинке было пусто. Лишь на полу валялась маленькая круглая железка, не больше копеечной монеты. Она была новенькая, красиво блестела, и Кира, поддавшись какому-то импульсу, подняла ее и поднесла к глазам. Что это такое, она понять так и не сумела, но по внутренней стороне находки шла аккуратная резьба. То ли заклепка, то ли винтик? Кира в недоумении вертела ее в руках.

Девчонки возле раковины начали поглядывать на нее и хихикать. Кира в смущении вышла. Тем не менее находку она не выкинула, а сунула в сумочку. Зачем ей была нужна эта непонятная металлическая штучка, девушка вряд ли смогла объяснить, даже если бы ее о том спросили. Но привычка подбирать и подмечать все странное, что происходит вокруг, не позволила Кире избавиться от этой находки.

Все остальные были уже в здании ЗАГСа. Леся накинулась на Киру, едва увидела ее.

— Куда ты пропала? Нас уже вызвали! Хороша свидетельница, ничего не скажешь!

— Теперь все в порядке. Я готова приступить к своим обязанностям.

— Очень рада это слышать. Ну, пошли!

И Леся первой, словно возглавляющий эскадру эсминец, устремилась вперед, позволив полюбоваться своей кормой всем гостям. И если раньше кто-то еще не видел платья невесты, так сказать, с торца, то теперь всем представилась такая возможность.

Кира услышала, как из толпы гостей позади нее донеслось чье-то отчетливое аханье. Кажется, это было со стороны приглашенных Эдика. Помимо мамы и папы Эдика, на церемонии присутствовала также и его бабушка — высокая, худая старуха со скорбно поджатыми губами. Кажется, она отнюдь не одобряла брака своего внука с женщиной старше его, да еще и не девственницей. Губы бабушки в этот момент прошептали какое-то не очень приличное слово, которое явно услышала мать Эдика, покосившаяся на свекровь с неодобрением.

Ведь если бабушка Эдика не была в восторге от его выбора, то родители жениха в их Лесе души не чаяли. С этой стороны опасности ожидать было нечего. Но все же Кира корила себя за то, что не уследила за Лесей и позволила ей купить это провокационное платье. Впрочем, тут же обнаружилась и еще одна проблема, которая была поважней туалета невесты.

— Где же фотограф?

— Он уже давно должен быть тут!

— Игоря еще нет.

— Ему кто-нибудь звонил?

— Раз двадцать. И все время он в пяти минутах ходьбы.

В это время дверь распахнулась, и в нее влетел красный запыхавшийся толстячок со смешной, похожей на яичко головкой. Он повертел ею по сторонам, увидел призывно машущего ему Эдика и просиял улыбкой:

— А вот и я!

На груди толстячка болталась современная камера, как прикинула Кира, тысяч за сто — сто двадцать, никак не меньше. Поняв, что это и есть тот самый Игорь, который должен фотографировать свадьбу, Кира принялась с интересом его разглядывать.

Первое, что она поняла — что этот человек ей определенно не нравится. Он вызывал антипатию одним своим видом. Бывает же такое, взглянешь на человека и сразу поймешь — нет, дружить с ним я не буду никогда и ни при каком раскладе.

Вроде бы, с одной стороны, Игорь и был похож на Эдика, сказывалось фамильное сходство, ведь отец Эдика и мать Игоря были родными братом и сестрой, а с другой — это был совсем другой человек, на Эдика ничуть и не похожий. Эдик никогда не был ни суетлив, ни потлив, ни излишне улыбчив. Вся добрая сущность Эдика проявлялась в его глазах, а вот глаза улыбчивого Игоря, напротив, были какими-то холодными и пустыми. Но зато он постоянно улыбался, лебезил, успел обнять бабушку, маму — высокую худую женщину с длинным лошадиным лицом, которая попросила их всех звать ее Ларисой без всяких отчеств, а также тетю — маму Эдика, и его отца — своего дядю. Все это отнимало время, невеста нервничала, но Игорю, казалось, не было до этого никакого дела.

Эдик не выдержал и едва слышно попросил Игоря:

— Начинай уже фотографировать.

— Слушаюсь!

Игорь вытянулся во фрунт и шутовски отдал честь Эдику. Почему-то это показалось Кире отвратительным фарсом. Но еще больше ее удивило поведение бабушки Эдика, которая при первых же его словах обратилась к своей невестке с громогласным замечанием:

— Милочка, скажи своему сыну, чтобы он не командовал Игорем. Тут есть и постарше Эдика люди, а все же молчат и ждут.

Старуха явно имела в виду себя. По толпе гостей пронесся легкий гул. Но, кажется, тут все были в курсе неуживчивого нрава старой леди, никто не осмелился ничего ей сказать, намекнуть, что поведение ее, мягко говоря, невежливо. Даже мама Эдика лишь вздохнула тихонько и постаралась переместиться подальше от старухи.

Игорь наконец начал фотографировать гостей, и Кира не могла не признать, что он оказался очень проворным фотографом. Кира никак не ожидала от такого смешного толстячка такой расторопности. В считаные минуты он перефотографировал всех гостей, включая тех, кто не собирался ехать в путешествие, а лишь заскочил ненадолго на церемонию бракосочетания. Таких оказалось несколько десятков человек, так что работы у Игоря было много, однако он прекрасно справлялся.

Как заметила Кира, особенно старательно Игорь фотографировал все же молодых и симпатичных девушек. Он вьюном крутился вокруг них, уверяя, что ищет лучший ракурс для запечатления такой красоты. При этом он вручал каждой из них свою визитку и упоминал, что он может фотографировать не только свадьбы, но и все прочие мероприятия, также осуществляет выезд на природу или может снимать у себя дома. Вроде бы ничего странного, обычный пиар начинающего предпринимателя, все прилично, но вот только свои визитки Игорь вручал исключительно молодым женщинам и, как уже говорилось, выбирал среди них наиболее симпатичных.

Мужчин он начисто игнорировал, а к пожилым господам и дамам подходил лишь по долгу службы, быстро делал несколько снимков и отходил поспешно подальше, выискивая в толпе глазами очередную цыпочку. Девушки же равнодушно относились к заигрываниям Игоря. Ни одна не поблагодарила его, а многие равнодушно возвращали визитки назад.

Если Игорь предпочитает фотографировать одних лишь молодых красавиц, а красавицы, напротив, фотографироваться у Игоря совсем не горят желанием, то неудивительно, что фотограф частенько сидит без работы и, как следствие этого, без денег. На его месте Кира бы все же уделяла внимание и менее сексуально привлекательным клиентам.

Воспользовавшись тем, что регистрация еще не началась, Кира спросила у Эдика:

— Игорь — это твой кузен?

— Да.

— Он холост?

— А как ты догадалась?

— Да уж догадалась, — пробормотала Кира, заметив, что Игорь направляется к ней.

Впрочем, ей не пришлось долго позировать. Игорь сделал лишь несколько снимков, а визитку даже не подумал достать. Кира немного обиделась. Уж не настолько плохо она выглядит, чтобы не дать визитку и ей тоже. Но она тут же утешилась, заметив, что невесте Игорь тоже не стал уделять особо много времени.

— Щелк! Щелк!

И он двинулся дальше.

— Он мог бы уделить нам побольше внимания, да и времени, — заметила Леся, вопросительно глядя на Эдика. — Все-таки главные герои тут мы с тобой.

— Чем ты недовольна? На корабле еще успеешь пощелкаться.

Эдику явно не хотелось вновь указывать Игорю.

— Но я хочу иметь также несколько наших с тобой фотографий и с церемонии, — настаивала Леся. — Эдик, что происходит?

Эдик промолчал. Он явно не желал связываться с бабушкой, открыто заступившейся за Игоря. Лишь после того, как все красивые девушки закончились, Игорь вернулся к новобрачным. Как раз в этот момент заиграла музыка, и новую пару пригласили в зал для торжественной регистрации брака. Следом за ними прошли и приглашенные гости, и Игорь, который увивался возле очередной красотки, вместо того чтобы фотографировать идущих по ковровой дорожке молодых.

Сама церемония не отняла много времени. За дверями томились и другие желающие поставить штамп в паспорте в торжественной обстановке и при свидетелях. Так что регистрация прошла четко по запланированной схеме, дама в элегантном светлом костюме сказала речь, в которой тепло поздравила молодых. Если бы не знать, что она говорит эти слова по несколько десятков раз за день, то можно было бы подумать, что они и впрямь идут у нее от самого сердца.

Затем Эдик с Лесей поставили свои подписи, Игорь, оказавшийся каким-то чудом в этот миг рядом с ними, запечатлел этот момент, и гости кинулись поздравлять молодых. Гости дарили букеты Лесе, а она передавала их Эдику, которого в результате стало совсем не видно. Все гости, словно сговорившись, старались перещеголять один другого и дарили букеты все более и более пышные. Ленты, банты, декоративные вкладки, пластмассовые бабочки, невиданные тропические цветы и даже один ананас, даритель которого уверял, что это символ плодородия и процветания.

Но все когда-то заканчивается, закончилась и эта пытка. Лисица перетащил цветы к машинам, распихав их всюду, где было возможно. Это дало тете Свете повод отпустить еще одну ехидную реплику:

— Цветочки тоже с нами поплывут, да, Лесенька? Боюсь, во всем порту не наберется нужного количества ваз для них.

Сменив тон, она серьезно произнесла:

— Ты уж меня извини, Леся, но неужели ты не могла сказать своим друзьям, что не надо дарить вам столько дорогих цветов, которые все равно теперь пропадут. Пусть бы уж лучше подарили вместо этого деньги!

Закончила свою тираду тетя Света и вовсе страстно:

— Честное слово, ты зря ввела людей в такие расходы! Иногда мне кажется, что ты вовсе не моя дочь!

Что же, тетя Света, как всегда, была прагматична до мозга костей. Сколько Кира помнила маму своей подруги, столько тетя Света экономила всегда и на всем. И это было просто удивительно, ведь в бедности они с Лесей никогда не жили, и острой необходимости экономить на всем у них тоже никогда не возникало. А уж в последнее время, когда тетя Света переселилась в город Турку к своему новому финскому мужу, в ее жизни и вовсе наступили времена благоденствия. И все равно она не могла спокойно смотреть на подобное расточительство.

— Тысяч на сто цветов вам люди подарили, — сокрушалась она. — А может, даже и больше. Эти деньги можно было использовать с большим толком, а не обогащать наглых цветочников.

Сама тетя Света явилась на свадьбу дочери, что называется, налегке. Ни цветов, ни подарка, ни даже финского мужа она с собой не привезла. Зато, как не преминула отметить Кира, тетя Света приволокла с собой в путешествие огромный чемодан с нарядами. Видимо, финский муж перестал ее устраивать, и она решила воспользоваться случаем и подыскать ему подходящую замену, возможно, даже на теплоходе.

Впрочем, официальное объяснение гласило, что супругу тети Светы не позволили приехать на свадьбу падчерицы деловые вопросы, которые обязательно нужно было решить именно сейчас. Но подруги понимали: приехать на свадьбу к Лесе тому помешала элементарная скупость. Ведь если приехать, надо что-то и подарить. А этого финский муж очень не любил. Тут они с тетей Светой были похожи, как родные брат и сестра.

Как только тетя Света отошла от своей дочери, Леся тут же вцепилась в Киру:

— Я тебя умоляю, сделай как-нибудь так, чтобы моей мамы не было бы с нами в лимузине.

— Постараюсь подсунуть ее родителям Эдика в качестве компании.

— Они тоже собирались поехать с нами.

— Так пусть поедут друг с другом. Машин хватает, не обязательно всем набиваться в наш лимузин.

Мама Эдика — Екатерина Леопольдовна — отнеслась к этому предложению без всякого энтузиазма.

— Мы хотели поехать своей семьей, вместе с вами.

Но вот бабушка Эдика — Надежда Сергеевна — неожиданно обрадовалась:

— Отлично! Пусть садится к нам! — воскликнула она. — Мы хотели поехать с Ларисой и Игорем, но Игоря нет, Лариса тоже куда-то запропастилась. Поедем вчетвером. Хоть будет мне по пути с кем поговорить!

При этом она враждебно покосилась на свою невестку, которая ответила ей таким же сердитым взглядом. Эти двое предпочитали друг с другом лишний раз не беседовать, потому что такие разговоры неизменно заканчивались скверно.

Арсений Иванович — папа Эдика, сделал вид, будто бы он временно ослеп и оглох. Ссора двух самых близких ему женщин явно была не первой в его жизни.

— Конечно, если Светлане не с кем поехать, пусть едет с нами, — сказал он в ответ на просьбу Киры.

— Сажайте ее ко мне на заднее сиденье! — обрадовалась еще больше бабушка. — Где она там? Сейчас я ее сама приведу!

Бабушке так не терпелось поближе познакомиться с матерью Леси, что она даже сама отправилась на ее розыски. Старуха нашла тетю Свету в тот момент, когда та уже подняла ногу, собираясь садиться в лимузин.

Но возглас бабушки: «Светлана! Ты едешь с нами!» — заставил тетю Свету ненадолго замешкаться. Этого было достаточно, чтобы Кира юркнула в машину, где уже сидели ее друзья. И Леся торопливо сказала шоферу:

— Поехали скорее!

Уже на ходу она высунулась из окошка и послала матери воздушный поцелуй.

— Пока, мамочка! Увидимся на корабле!

И закрыв окно, она уселась поближе к Эдику:

— Фу-у-у… Кажется, пронесло. Я бы не выдержала, если бы мама всю дорогу читала нам нотации.

Взглянув на мужа, Леся спросила:

— Скажи мне, ты счастлив?

— Конечно! А ты?

— Я тоже.

— Апчхи! — внезапно раздался голос из глубины салона.

— Ой! — взвизгнула Леся. — Кто там?

— Не бойтесь, это я!

Спустя секунду из-под букетов цветов, которыми был буквально забит дальний угол лимузина, появилась замечательная яйцеподобная голова Игоря.

— Уф! — выдохнула Кира при виде него. — Ты-то тут откуда взялся?

— Апчхи! — снова чихнул Игорь и объяснил: — А как же в лимузине и без фотографа? Кто запечатлеет для потомства этот незабываемый поцелуй? Апчхи!

— Что с тобой? Ты заболел?

— Нет. Я здоров, это просто аллергия на цветы.

Игорь снова чихнул, а потом начал как-то странно дышать.

— Твоя астма! — испугался Эдик. — Начинается, да?

— Все в порядке, — прохрипел Игорь, а потом и впрямь задышал ровнее.

Все вздохнули с облегчением. Кира же нахмурилась. Ей показалось, что такие хрипы она уже слышала сегодня один раз. Точно так же хрипел тип в соседней кабинке в туалете Дворца бракосочетания. Неужели там тоже находился астматик?

— И зачем ты там спрятался? — переживал Эдик. — Под цветами? Их запах мог спровоцировать приступ.

— Я не спрятался, — обиделся Игорь. — Я подкарауливал нужный кадр. Только не получилось. Так что, молодые, целуйтесь снова.

Целоваться под пристальным взглядом Игоря никому не хотелось. Леся вяло поинтересовалась:

— Опять?

— А что делать? Я не успел вас нормально сфотографировать. Какая-то ромашка в кадр влезла.

И Игорь брезгливо отодвинул букет красных гербер, которые он и называл ромашками.

После нескольких подневольных поцелуев, которые он запечатлел, Игорь не успокоился, а только еще больше воодушевился.

— А теперь несколько постановочных кадров! — потребовал он. — Вот вы — свидетели, сядьте по обе стороны от молодоженов. Вот так.

В центре сидели Эдик с Лесей, а по краям — Лисица и Кира. Когда Игорь нащелкал пяток таких фотографий, Лисица не без раздражения спросил:

— Достаточно?

— Нет. Теперь пересядьте. Мальчик — девочка, мальчик — девочка.

И видя, что они замешкались, Игорь громко произнес:

— А ну-ка быстренько! А то бабушке пожалуюсь!

Друзья послушно поменялись местами. Кира села рядом с Эдиком, а Лисица устроился рядом с Лесей.

— Меня этот тип просто бесит, — прошептал он ей.

— И не говори, — отозвалась невеста. — Сама о том же самом думаю.

— Отлично, отлично, — приговаривал Игорь, явно не замечавший неприязненных взглядов друзей. — Потом еще сделаем несколько фоток, где только жених со свидетелем, и пару кадров, где невеста со своей свидетельницей.

Чувствуя, что поездка в лимузине будет еще более мучительной, чем в обществе тети Светы и родителей, Кира откупорила новую бутылку и снова налила себе и Лесе шампанского, да побольше.

В речной порт, откуда должно было начаться путешествие на теплоходе, молодожены со своими друзьями успели буквально в последний момент. До отхода корабля оставались считаные минуты, он уже стоял под всеми парами. И потому последние метры пути друзья проделали в нервной обстановке, осаждаемые со всех сторон звонками родных и друзей, которые уже загрузились на теплоход и даже расселились по каютам и хотели знать, куда же подевались организаторы их путешествия.

Вина за такую задержку целиком и полностью лежала на Игоре, которому пришла в голову идея поехать в Петродворец, фотографироваться у фонтанов. Идея, безусловно, сама по себе была неплоха, но только Игорь слишком увлекся, щелкая один кадр за другим. Причем он снова принялся щелкать молодых красавиц, так что из сотни кадров на новобрачных вряд ли пришлось больше пяти-шести, сделанных еще в самом начале. Все остальное время они просто таскались следом за Игорем, ожидая, когда у того проснется наконец совесть.

Да еще на обратном пути лимузин застрял в пробке. Машина была громоздкой, быстро двигаться она была не в состоянии, шофер поделать ничего не мог, лишь беспомощно разводил руками, так что в порт друзья прибыли сильно на взводе.

— Представляете, что будет, если мы опоздаем к отплытию? — изводила себя и других Леся.

Один лишь Игорь выглядел безмятежным.

— Чего улыбаешься? — сердито спросила у него Кира. — По твоей милости, между прочим, мы опаздываем.

— Ерунда.

— А если без нас уплывут? Десятки гостей, которые едут в это путешествие исключительно потому, что хотят поздравить молодых. Без Эдика и Леси поездка теряет для этих людей всякий смысл.

— Никуда они не уедут. Самолеты и те ждут опоздавших пассажиров. А тут какой-то речной пароходик. Пусть кто-нибудь сунет денег капитану и команде. Подождут, никуда не денутся. Небось у твоего богатого папочки денег достаточно.

Последняя фраза была адресована Эдику. Тот невольно огрызнулся в ответ:

— Только эти деньги не для того, чтобы окупать твои выкрутасы!

Игорь прищурился, но ссору начинать не захотел, а вместо этого снова сказал:

— Кто-нибудь обязательно договорится с капитаном.

— Мне бы твое спокойствие.

— А чего волноваться? Понимаю, если бы чья-то жизнь от этого зависела… А так…

И Игорь пренебрежительно фыркнул. Кира посмотрела на него с неприязнью. Она понимала, что ее чувства субъективны, но ничего не могла поделать с собой. Игорь ей категорически не нравился.

Ни Кира, ни кто-либо другой из находящихся в лимузине не подозревали о том, насколько пророческими окажутся последние слова Игоря. Пока что друзья могли думать лишь о том, как бы им не опоздать к отходу теплохода. И молиться о том, чтобы каким-то чудом рассосалась плотная пробка из многочисленных легковых и грузовых машин, скопившихся перед ними.

— Если вы так уж волнуетесь, я могу пошаманить, — внезапно произнес Игорь.

— Что ты имеешь в виду?

— Прочитаю заклинание, которому меня научили, и мы сразу поедем быстрее.

Друзья переглянулись. Никто из них не поверил Игорю. Но так как выбора у них особого не было, то Леся, как наиболее заинтересованная в том, чтобы ехать побыстрее, — мама звонила ей уже семнадцать раз, причем голос ее с каждым разом все больше и больше набирал высоту, рискуя уйти и вовсе в область ультразвука, — сдалась.

— Читай! — разрешила она своему новому родственнику. — Читай свое заклинание.

— Тогда вы все разойдитесь в стороны. Мне нужно свободное пространство.

Получив требуемое, Игорь устроился в центре лимузина прямо на полу, молитвенно сложил перед собой руки, закрыл глаза и забубнил что-то невнятное. Продолжалось это минут десять, на протяжении которых Игорь и завывал, и взвизгивал, каждый раз заставляя всех вздрагивать. При этом он ритмично бил ладонями по кожаной обивке дивана, вызывая дрожь во всех сидящих рядом.

— Что у вас? — заинтересовался даже водитель лимузина. — Что это с вашим фотографом? Чего он на полу сидит?

— Заклинание читает. Чтобы ехать быстрей.

— А-а-а… Ну-ну… Вы бы ему поменьше шампанского наливали, а то как бы он еще чего-нибудь на полу не учудил.

Но Игорь даже глаз не открыл. Он продолжал ритмично ударять по обивке дивана и завывать. Закончил он свое камлание следующим восклицанием:

— Уме-буме крапс, эне-бене бамс! Все готово! Сейчас поедем!

И машина, словно бы только и ждала эти слова, двинулась значительно быстрее.

— Эй, парень! — обернулся к ним водитель лимузина. — Не знаю, как ты это делаешь, но пробка впереди нас и впрямь стала меньше.

— Я же говорил, — спокойно ответил Игорь, вновь поднимаясь на диван и откидываясь на спинку. — Это очень сильная черная магия!

— И где ты ей научился?

— Нигде. Я вообще ничего такого не умею и не знаю. А вы что, мне и впрямь поверили?

Игорь посмотрел на друзей, которые смотрели на него с недоумением, и ухмыльнулся во весь рот. А затем, словно не в силах сдерживаться, совершенно внезапно Игорь разразился мелким, каким-то дребезжащим и очень неприятным смехом.

— Вот дураки вы какие! — ржал он, сложившись пополам. — В такую глупость взяли и поверили! Нет, вы просто форменные идиоты! Ну, и рожи у вас! Вы бы только себя видели, кретины! — Игорь продолжал веселиться, а вот друзьям присоединяться к нему не хотелось. Они начинали думать, что Игорь не совсем тот человек, которого бы им хотелось видеть рядом. Верней, совсем не тот.

Однако дело было сделано. Игорь ехал с ними сейчас. И потом он тоже поплывет с ними. Отказаться от его услуг прямо сейчас уже немыслимо. И все же Кире с Лесей отчаянно хотелось, чтобы этот тип куда-то испарился. В его присутствии они чувствовали себя крайне неприятно.

Тем не менее, с помощью прочитанного заклинания или без него, но они все же успели к отплытию. Когда лимузин затормозил возле теплохода, до его отхода оставалось еще несколько минут. Друзьям даже удалось выгрузить из салона часть подаренных букетов. Какие смогли унести, они взяли с собой на борт, а оставшиеся подарили шоферу на память о сегодняшнем дне.

— Надеюсь, мама этого не видела, — пробормотала Леся с ноткой вины в голосе. — Она была бы очень недовольна.

У трапа их встречали хлебом-солью и частушками. Красивая девушка в народном костюме поклонилась им до земли и пожелала доброго пути. Она не без удивления посмотрела на свадебное платье невесты, задержалась взглядом на съехавшем набок галстуке Лисицы, с улыбкой оценила помятый костюмчик Эдика и кивнула Кире, показывая, что из всей компании она выглядит самой вменяемой, несмотря на открытую бутылку шампанского в руках.

Гости тоже толпились у трапа. Они принялись обнимать молодоженов, никто не стал пенять им за опоздание, одна лишь тетя Света не удержалась и хмыкнула:

— Очень похоже на тебя, Леся. Все ждут! Все волнуются! А тебе хоть бы хны!

— Прости, мамочка.

— Прощения у других проси!

Обняла Лесю и ее свекровь.

— Мы чуть с ума не сошли, — прошептала Екатерина Леопольдовна.

— Мы тоже.

— Куда же вас занесло?

Леся не успела ответить, за нее это сделал Эдик:

— Мама, спроси лучше об этом у Игоря!

— Да? И спрошу. А где он?

Эдик оглянулся назад, и на его лице проступило удивление.

— Должен был быть с нами. Ребята, никто не видел, Игорь поднимался на борт?

Гости ответили нестройным хором. Половина из них не знала, кто такой Игорь. А вторая половина, которая знала, сосредоточила свое внимание на главных героях — Эдике и Лесе, на Игоря его уже не хватило.

Наконец кто-то из родных Леси произнес:

— Вроде бы фотограф поднимался за вами.

— Ну и хорошо, — успокоился Эдик. — Значит, он тут и никуда уже не денется.

В это время, словно в подтверждение слов Эдика, с верхней палубы раздались ликующие крики, означающие, что теплоход отчалил от берега. На берегу тоже закричали в ответ провожающие. И путешествие началось.

Если бы кто-нибудь из них подозревал, каким страшным будет его продолжение, наверное, они бы не задумались и сиганули прямо с теплохода. Благо до берега было еще рукой подать, да и на берегу столпилось изрядное количество народу, кто-нибудь да и вытащил бы их на пристань. Но никто не догадывался о том, каким испытаниям подвергнутся пассажиры теплохода в самое ближайшее время. И поэтому дело обошлось без подобных трюков.

Глава 3

Как только гости немного успокоились, все в очередной раз пожелали молодым счастья и быстро разошлись по своим каютам. Друзьям тоже хотелось хоть немножко передохнуть, чтобы потом спуститься вниз к ужину с радостными и праздничными лицами, как того требовала традиция. А вовсе не с перекошенными и перепуганными, как традиция совсем, напротив, не требовала.

Но если девушки сразу же ушли к себе, то Эдик с Лисицей еще немного побродили по теплоходу, пытаясь отыскать Игоря. Они хотели обсудить с ним план фотосессии, которая предстояла вечером в ресторане. Для компании жениха и невесты был предусмотрен особенный торжественный ужин, но сервирован он должен был быть в открытом и для других посетителей ресторане.

— Мы не можем сделать для вас закрытую вечеринку, — вежливо, но твердо произнесла директор ресторанов теплохода. — Ведь это будет несправедливо по отношению к другим пассажирам. Но когда у нас гостят именинники или юбиляры, мы, конечно, стараемся как-то по-особенному выделить их присутствие на корабле.

Эдику и Лесе пообещали музыкантов, которые будут играть весь вечер для них и их гостей. А также разрешили принести для праздничного стола столько спиртного и продуктов, сколько они сочтут нужным.

Так что стол обещал быть богатым. Музыканты веселыми. Жених и невеста красивыми. Оставалось найти только человека, который бы все это счастье запечатлел для потомства. Эдик с Лисицей обегали весь теплоход, все прогулочные палубы, заглянули во все кафе, бары, побывали в кают-компании и прочих местах, где только мог оказаться Игорь. Но фотографа нигде не было.

— Когда он нужен, его нет. А когда не нужен, сам появляется!

Каюта Игоря, к дверям которой друзья подходили по меньшей мере три раза, также ничем их не порадовала. К тому же Надежда Сергеевна, с которой Игорю — ее внуку — предстояло провести все путешествие, с каждым разом относилась к появлению молодых людей все более и более негативно.

А в последний раз заявила им открытым текстом:

— Дайте же спокойно отдохнуть пожилому человеку! Только прилягу, как вы опять стучитесь. Я и Игорю сказала, чтобы он мне не мешал! Игорь — хороший мальчик, он понимает, как важен для меня покой. Ушел и хлопот с ним никаких. А вы — неугомонные — все время меня дергаете!

Получив такую отповедь от бабушки, Эдик совсем растерялся:

— Где же в таком случае Игорь?

— Скорее всего, на теплоходе, как и мы. Но просто мы с ним ходим кругами. Или же он пошел к кому-то в гости, там и сидит.

Однако после полученного от Надежды Сергеевны нагоняя друзья уже не решились соваться в чужие каюты. Вдруг и прочие родственники, среди которых было немало людей преклонного возраста, тоже хотят отдохнуть, а они им помешают?

— Позвоню ему в последний раз.

Но и этот звонок ничего не дал. Телефон Игоря был по-прежнему выключен.

Признав наконец свое поражение, Эдик с Лисицей разошлись по своим каютам, решив предоставить Игоря самому себе. В конце концов, не маленький, не потеряется. Да и есть захочет, сам найдет и ресторан, и накрытый там стол. Ну а уж они возьмут его за жабры и заставят фотографировать только их компанию, а не всяких там развеселых красоток со стороны.

То время, пока мужчины искали Игоря, Кира провела с пользой. Ей все-таки удалось уговорить Лесю сменить наряд, который раздражал ее все больше и больше. Правда, сделать Кире это удалось не без некоторой борьбы. Ведь вначале Леся и слышать ничего не хотела и намеревалась отправиться к ужину в свадебном платье. Никакие уговоры не помогали. Кире пришлось прибегнуть к крайнему средству. Сделав вид, что она хочет налить себе в стакан лимонада из стоящей на столике бутылки, она неловким движением руки опрокинула полный стакан на подол платья.

— Ай! — вскочила на ноги Леся. — Не могла поаккуратнее!

— Прости.

— Какое прости? Жуткое пятно!

Ядовито-зеленого цвета лимонад и впрямь оставил на платье пятно, по форме напоминающее жабу крупных размеров.

— Ай-ай-ай! — причитала Леся. — Я не могу пойти в испорченном платье! Как думаешь, может быть, отстирается?

— Надо попробовать. Дай мне его!

— Кого?

— Платье!

— Может быть, я сама?

— Нет, нет, я испортила, я и должна исправить.

Кира не успокоилась, пока не отняла у подруги платье и не уединилась с ним в ванной комнате. Ни в коем случае нельзя отдавать Лесе это платье, потому что руки у нее волшебные, кто знает, вдруг и впрямь ей удастся отстирать с белого шелка зеленое пятно? Кире же очень не хотелось, чтобы подруга и дальше щеголяла в этом наряде.

Причиной тому был разговор с тетей Светой, которая получасом ранее заглянула в каюту к Кире и устроила той нагоняй.

— И чем ты, моя дорогая, только думала, когда разрешила Леське купить это вульгарное платье? Бабка на нее и так волком смотрит. И свекровь. Но на свекровь Леси мне плевать, у нее своих денег нет, добытчик в семье Арсений Иванович, а свекру плевать, в каком виде разгуливает невестка. Да и помирать им еще не время. Но вот старуха, судя по всему, пользуется в новой Леськиной семье большим авторитетом. Не стоит ее злить. Бабка очень богата, скоро помрет. Если она невзлюбит Лесю, то лишит их с Эдиком наследства.

— Тетя Света, но Леся и так обеспечена всем необходимым. К чему унижаться перед кем-то?

Но точно так же Кира могла бы разговаривать со стеной. Во всем, что касалось материальной выгоды, тетя Света была необычайно энергична. И сейчас она лишь выразительно покрутила пальцем у виска, показывая Кире, кем она будет ее считать, если та что-нибудь немедленно не придумает.

— В общем, ты меня поняла. Если старуха не полюбит Леську, то я буду считать тебя лично за это ответственной!

И тетя Света удалилась, пригрозив, что зачислит Киру в список своих врагов, если та не избавит Лесю от ее вульгарного платья. Кира испугалась. Насколько она знала тетю Свету, та не шутила. И если Надежда Сергеевна и впрямь помрет, ничего не оставив Эдику и Лесе, то с тети Светы вполне бы сталось обвинить потом в этом Киру. И не только обвинить, но и потребовать с нее материального возмещения понесенного урона.

— Прокляну тебя, так и знай! — раздался голос из коридора.

Кира только вздохнула, закрывая дверь за тетей Светой. Не то чтобы она так уж боялась ее проклятий, но дело в том, что Кира тоже уже наслушалась рассказов о суровом и даже деспотичном нраве Надежды Сергеевны. Старуху уважала и боялась вся ее родня. Уважала за богатство, а боялась за язвительный и злой язык. И хотя Надежда Сергеевна в этой жизни ничего полезного для общества и человечества в целом не сделала, но в своей собственной семье она была безусловной царицей.

— Это пошло еще со времен моего деда, папиного папы, — рассказывал друзьям Эдик. — Он-то как раз был профессором математики, но был безоглядно влюблен в бабушку. Она крутила им как хотела. И все вокруг знали: если хочешь чего-то добиться от деда, действовать надо только через бабушку.

Надежда Сергеевна привыкла к своей значимой роли в жизни семьи. И когда умер ее супруг, даже не подумала от нее отказаться. Впрочем, покойный оставил вдове значительное состояние, которое каким-то чудом не пошло прахом за минувшие десятилетия и частую смену правительства, когда коммунистов отодвинули от власти, а девять десятых населения страны потеряли все свои накопления. Даже в трудный для всех период перестройки бабушке Эдика удалось сберечь накопленные дедом капиталы. И не только сберечь, но и значительно их приумножить.

Надежда Сергеевна вложила все имеющиеся у нее деньги в приобретение так называемых ваучеров, каждый из которых давал россиянину право на выкуп у государства какой-то доли собственности. Ваучеры не пользовались у населения популярностью, люди легко избавлялись от непонятных бумажек в обмен на бумажки вполне конкретные, которых всем в те годы не хватало. И это позволяло с легкостью спекулировать ваучерами. Бабушка действовала среди знакомых и знакомых знакомых, которые в то время нуждались в наличных и потому с удовольствием продали старушке свои ваучеры.

— Знайте уж мою доброту, — вздыхала бабушка, приобретая очередной ваучер. — Последние накопления вам отдаю. А ваучер этот он что… просто бумажка. Только и беру у вас, чтобы не обидеть. Ведь вы же порядочный человек, и в долг вы у бедной старухи взять, конечно, откажетесь. Уж не с моей нищенской пенсией другим людям помощь оказывать. Но вас-то я много лет знаю, как же не помочь в такую трудную минуту?

Таких облагодетельствованных бабушкой оказалось несколько десятков человек, после чего пришла пора вложить ваучеры в дело. Отдать их различным негосударственным фондам, возникающим в те годы как еще один из способов грабежа населения, бабушка не захотела. Она чуяла, что за красивыми рекламными лозунгами кроется обман. Ей удалось вложить ваучеры в приватизацию части НПО, с которым у дедушки были в свое время контакты и директор которого симпатизировал вдове своего старого друга.

Помещения этого научно-производственного объединения находились в центре города, неподалеку от Александро-Невской лавры. Место это было оживленное, и стоимость площадей там была высока.

Однако всех подробностей этой сделки никто не знал. Даже родной сын не был допущен полностью к этим сведениям. Но все знали, что последующие годы, пока страна медленно приходила в себя после политического кризиса, нагрянувшего так внезапно, бабушка безбедно существовала на деньги, получаемые ею от многочисленных арендаторов, устроивших на базе бывшего НПО свои офисы, торговые павильончики и прочие фирмы, приносящие доход им, а следовательно, и Надежде Сергеевне.

Тратила полученные деньги бабушка весьма умеренно, а доход имела приличный. Да еще она разменяла свою роскошную четырехкомнатную квартиру на две поменьше. В одной жила сама с дочерью и ее сыном Игорем. А вторую сдавала.

Всю эту историю Кира слышала и от Эдика, и от Лесиной нынешней свекрови, которая свою собственную свекровь на дух не переносила, считая высокомерной лицемеркой, лгуньей, а может, и кем похуже.

— Своего сына — отца Эдика — она никогда не любила. Он у нее был старший, по справедливости, ему квартира должна была достаться. Но мать рассудила, что сын сам себе дорогу в жизни пробьет. И в семнадцать лет выставила Арсения из дома.

Надо сказать, что Арсений Иванович не пропал. Он выучился, пошел работать, стал хорошим специалистом, получил от предприятия кредит на приобретение квартиры, выплатил его и ныне наслаждался собственной крышей над головой, ни в чем не нуждаясь и даже процветая. Они с женой дважды в год отдыхали на курортах, ели только самые свежие продукты с рынка, раз в три года покупалась новая машина мужу и новая шуба жене.

Но Екатерина Леопольдовна так и не смогла простить своей свекрови того, что она называла жадностью, а Надежда Сергеевна — принципиальностью.

Но каковы бы ни были взаимоотношения между этими двумя женщинами, Кира видела, что и платье невестки Екатерина Леопольдовна кинулась защищать исключительно из желания сделать что-то назло нелюбимой свекрови. В душе мать Эдика тоже осуждала Лесю за излишнюю откровенность наряда. Кира поняла это и по взглядам, которые кидала Екатерина Леопольдовна на Лесю, и по тем нескольким едким репликам, которыми она обменялась со своей сестрой — второй теткой Эдика, и которые подслушала Кира.

Так что слова тети Светы упали на уже хорошо унавоженную почву и побудили Киру к действиям.

«Прости, Леся! — взмолилась она теперь про себя, держа в руках испачканное платье невесты. — Но это я сделала только для твоей же пользы! Ведь иначе ты ни за что не сняла бы это вульгарное платье. А к чему злить новых родственников и настраивать их с самого начала против себя? Тебе в этой семье еще жить».

И Кира постаралась замазюкать платье в воде и мыльной пене как можно больше, причем старательно водила губкой возле пятна, почти не затрагивая его.

— Ну, как у тебя дела?

— Скоро закончу.

— Покажи.

— Что-то оно не очень отстиралось, если честно.

— Ну, все равно покажи.

В голосе Леси не слышалось особого горя. Все же, выходя из душа, Кира была готова оправдываться за испорченное платье. Но Леся, едва глянув, кивнула головой:

— Ну и ладненько. Не отстиралось — и пусть.

— Ты не расстроилась?

— А чего тут такого? Это платье я собиралась надеть один раз в жизни, этот раз уже прошел, к чему горевать? К тому же теперь на платье есть незабываемый автограф. Оно уникально, будет висеть у меня в шкафу до самой моей смерти! Буду глядеть на него и вспоминать этот замечательный день. Вот его предназначение отныне и навсегда!

Слова Леси прозвучали так торжественно, что Кира даже расчувствовалась:

— Леська, если бы ты знала, как я тебя люблю! Мы же с тобой лучшие подруги. Вот только теперь…

— Что?

Кира хотела сказать, что теперь Лесе нечего надеть, чтобы выйти к гостям, но вместо этого произнесла совсем другое:

— Теперь, когда ты вышла замуж, вы с Эдиком официально стали парой, наверное, вы захотите разъехаться с нами?

— Почему? — удивилась Леся. — С чего тебе пришла в голову такая чушь?

— Ну, просто я подумала: у вас теперь семья, скоро пойдут дети…

В голосе Киры звучала легкая печаль. Леся взглянула на нее с недоумением.

— Какие дети?

— Нет, не пойми, будто бы я боюсь появления детей у нас в доме, — поспешно заговорила Кира вновь, — я-то буду только рада, но вдруг вам с Эдиком станет некомфортно, потому что в доме возле ваших детей будут еще посторонние? К нам ведь иногда приходят гости. Я тут подумала… Знаешь, мы с Лисицей могли бы переселиться в соседний коттедж.

— Что об этом раньше времени говорить? — воскликнула Леся. — Когда появятся у нас дети, тогда и поговорим. Пока мы с Эдиком никого не планировали заводить. Может быть, через годик или даже полтора. Надо сначала понять, не изменятся ли наши отношения после брака. А то я слышала много историй о том, как жених внезапно резко менялся после свадьбы — из галантного и милого превращался в тупого и равнодушного.

— Ну, это точно не об Эдике. Вы с ним знакомы уже столько времени, живете под одной крышей больше года…

— Куда там, уже почти три!

— Я считаю, что это достаточный срок, чтобы узнать друг друга поближе.

— Буду надеяться на это, — улыбнулась Леся.

Взглянув на платье, она спохватилась:

— Так, это все хорошо, но мне же скоро идти к гостям. И надо что-то надеть вместо него!

— А что у тебя есть?

Леся хотела ответить, но тут в дверь постучали:

— Лэси! Любовь моя! — сладко пропел за дверью голос, который Кира тут же узнала.

Это был Николо с его незабываемым тембром.

Услышав его, Кира даже подпрыгнула на месте.

— Ты что?! — воскликнула она, таращась на Лесю. — Ты все-таки пригласила плыть с нами этого гея?!

Когда Леся упомянула об этой идее, Кира сразу же высказалась следом за Лисицей против приглашения Николо. Но Эдик повел себя словно мямля, уступил невесте, разрешил ей поступить по-своему. Кира потом имела серьезный разговор с Лесей, после которого подруга пообещала ей подумать. Затем они больше неприятной темы не касались, что дало Кире возможность думать, будто бы Леся смирилась со своим поражением и с тем, что на судне Николо не будет.

Но теперь Кира поняла, что зря она так надеялась на благоразумие Леси.

— Зачем ты его позвала?

— А что мне было делать? — тоже перешла на свистящий шепот Леся. — Он сшил такое чудное платье, столько со мной возился. Он ни копейки с меня не взял за работу советчика-визажиста. Он же всюду со мной ходил, все время советовал, какую будет лучше сделать прическу. Какие туфли выбрать. Как сделать макияж, способный превратить меня в красавицу. Он же профессионал, его время стоит бешеных денег. А деньги он с меня брать отказывался. Что мне было делать? Как еще я могла его отблагодарить?

Кира только вздохнула. Если исключить вызывающее платье, то Леся и впрямь была прекрасна. Что и говорить, Николо постарался на славу. И тем более странным было его отсутствие в ЗАГСе. Отсутствие, которое и позволило Кире думать, что Николо вовсе исчез с их горизонта. Оказалось, что ничуть не бывало.

Едва Леся открыла дверь каюты, как сияющий Николо кинулся к ней с объятиями:

— Леся! Любовь моя! Поздравляю!

Николо очень нежно поцеловал Лесю в обе щеки, а потом еще и прижал ее руку к своей груди, глядя на нее влюбленными глазами.

— Поздравляю! — прочувственно произнес он снова. — Я знаю, как для тебя важен этот день. Буду надеяться, что когда-нибудь и я тоже буду так счастлив!

— Хочешь сказать, что ты выйдешь замуж? — ехидно поинтересовалась у него Кира.

Но Николо ничуть не смутился.

— Да! Но пока что мужчины, которые на моем пути встречаются, одни лишь мерзавцы! Они используют бедного Николо, а потом его бросают!

Николо почти плакал. Чувствительный, нежный, ранимый. Немного эксцентричный, но милый в общем-то человек. Почему же он так раздражал Киру? Обычно она ничего подобного к геям не чувствовала, немного снисходительной жалости к этим чудакам, предпочитающим такое неестественное удовольствие. Нечто похожее на чувство, которое испытываешь к несчастному, прикованному к кровати больному, увечному или калеке от рождения. Но никакой неприязни. А вот Николо был Кире неприятен. Хотя почему это происходило, она сказать не бралась.

— Николо, а почему тебя не было в ЗАГСе? — кокетливо спросила у него Леся.

— Моя дорогая! Я не мог! Поверишь… Такое стечение обстоятельств!

Николо снова чуть не плакал, до того он был огорчен.

— Почему же ты не пришел? — настаивала Леся.

— Я очень хотел, но не смог!

— Наверное, ты просто не захотел.

— Нет, я не смог! — настаивал Николо с жаром. — Представляешь, меня похитили!

— Тебя? — не выдержала и рассмеялась Леся. — Кто?

— Какие-то люди!

— Как похитили?

— Как обычно похищают людей! — воскликнул Николо. — Посадили в машину, я даже пикнуть не успел. Один угрожал мне оружием — огромным ножом. А второй был за рулем. Они велели мне сидеть тихо, иначе тот, который сидел рядом со мной, угрожал меня пырнуть ножом.

Леся перестала улыбаться и со страхом спросила:

— Ты… ты сейчас это придумываешь или как?

— Это все чистая правда! — горячо воскликнул Николо. — Клянусь тебе!

— И когда это с тобой случилось?

— Они подвалили ко мне, когда я вышел из своего дома и шел в направлении стоянки, чтобы сесть в машину и ехать к тебе, моя любовь! Ты же помнишь, мы договаривались, что я приеду к тебе, чтобы прическу и макияж сделали в моем присутствии.

— Конечно. Я ждала тебя, а ты не пришел. Я тебе звонила, но ты не отвечал.

— Я не мог! Говорю же, меня похитили!

Леся недоверчиво смотрела на Николо.

— Похитили?

— Все произошло моментально. Я проходил мимо какой-то черной машины. Внезапно дверь открылась, из нее выскочил какой-то мужчина, схватил меня одной рукой за локоть, а второй крепко ухватил за шею. И запихнул в машину. Я и понять ничего не успел, как второй похититель уже нажал на газ и мы уехали!

— И… и что дальше?

— Дальше вообще мрак! Как я тебе говорил, один из моих похитителей велел мне сидеть тихо. А когда я попытался дернуться, один из них ударил меня кулаком по голове. Не сильно, но я сделал вид, что вырубился. Для правдоподобия даже штаны немножко обмочил.

— Бедный Николо! — воскликнула Леся.

А Кира с сомнением разглядывала как Николо, так и его штаны, на которых и впрямь красовалось какое-то уже подсохшее, но все же достаточно подозрительное пятно.

Трудно было поверить, что этот красавчик способен испортить штаны, пусть даже из страха за собственную жизнь. Нет, все-таки Николо какой-то нехарактерный гей. Все те, что встречались Кире раньше, предпочли бы отдать жизнь, лишь бы не испортить предмет одежды. Каждая вещь была для голубеньких мальчиков идолом, на которые эти странные ребята готовы были молиться и всячески боготворить.

— Тогда они решили, что я не опасен, и немного расслабились. Заговорили о каком-то Бесе, к которому они меня отвезут. Я так понял, что я очень нужен этому Бесе.

— Беся — это он или она?

— Мне показалось, он.

Но знакомство с неизвестным Бесей, к которому его столь грубо склоняли, никак не входило в планы самого Николо. И он решил сделать ноги от своих похитителей как можно скорей.

— Они так увлеклись болтовней, что совсем забыли про меня. Ехали, болтали. Но на одном из светофоров, когда машина затормозила, я оттолкнул от себя соседа, нажал на ручку и выскочил на улицу. Мое счастье, что они не догадались заблокировать двери. Если бы не это, то я даже не знаю, что со мной было бы сейчас!

И голос Николо задрожал.

— Этот Беся — страшный человек, раз на него работают такие головорезы!

— Я тебе так сочувствую! — произнесла Леся.

— В общем, из-за этих гадов, моя любовь, я и опоздал на твою церемонию в ЗАГС. Сначала я просто метался по городу, боясь сунуться куда-либо, а потом болтался возле порта до того времени, как можно было садиться на теплоход.

— Но я не видела тебя, когда поднималась на борт.

— Я прошляпил этот момент, — почему-то покраснел Николо, и Кире показалось, что он врет. Наверное, до того струсил, что из своей каюты и нос боялся высунуть. Впрочем, винить его за это Кира не могла. Неизвестно, как бы она сама себя повела в подобной ситуации.

Но Николо пришел не только для того, чтобы жаловаться на свою судьбу.

— Я принес тебе подарок!

— И что же это?

— Платье.

Услышав про это, Кира невольно вздрогнула.

— Как? Еще одно? — простонала она.

Николо кинул в ее сторону удивленный взгляд, но Леся тут же отвлекла внимание модельера на себя. Она обрадованно закричала:

— Николо! Неужели это одно из твоих волшебных платьев из новой коллекции?!

— Ты же помнишь, я обещал тебе второе платье на смену свадебному.

— Но я думала, что ты это просто так сказал.

— Я ничего просто так не говорю.

— Или забыл о своем обещании.

— На память еще не жалуюсь, — улыбнулся ей Николо.

— И ты сшил его сам для меня! — восхищалась Леся.

— Сшили портнихи, но я контролировал каждый стежок на нем. И могу сказать, что оно идеально!

— Покажи мне его скорее! — взмолилась Леся.

Николо просиял и на мгновение скрылся из виду. Но лишь затем, чтобы тут же вновь появиться в проеме двери. Причем теперь в его руках была зачехленная вешалка. Николо бережно уложил ее на койку, а затем снял верхний чехол.

— Ой! — всплеснула руками Леся. — Золото!

— Блестит, — пробормотала словно завороженная Кира.

Ткань и впрямь буквально светилась. Золотые нити были всюду. Они сплетались между собой, образуя причудливый звездный узор. Впрочем, в красоте ткани заслуги Николо не было. Он же ее не ткал. Но когда он приложил платье к невесте, даже скептически настроенная Кира не могла не признать, что выбор ткани был и впрямь удачный.

Лесино лицо мгновенно озарилось тем светом, который исходил от платья. И Кира не удержалась, попросила:

— Примерь его!

Леся мгновенно скинула с себя легкую пижамку, в которой дожидалась возвращения ей платья. И оставшись в одном нижнем белье с помощью Николо принялась облачаться в новый наряд.

— О-о-о! — вырвалось у Киры, когда процесс одевания был закончен.

— Тебе нравится? — тут же повернулась в ее сторону Леся. — Скажи, нравится? Оно красивое, да?

— Да, — только и смогла произнести Кира.

Ох, не напрасно она боялась какого-нибудь очередного подвоха со стороны Николо! Платье было ослепительно шикарное, что да, то да. Оно напоминало наряд времен последних французских королей. У него была пышная юбка, богато украшенная вышивкой и блестящими камнями, спускавшимися до самого подола. Вот только юбка эта состояла из множества частей, сшить которые между собой Николо почему-то не удосужился. Или это была небрежность портнихи? Но как бы там ни было, когда Леся начала двигаться в этом платье, все желающие могли узреть ее ноги вплоть до самых бедер.

Но пока Леся просто стояла, выглядела она величественно. К лифу у Киры не было никаких претензий, разве что вырез декольте мог бы быть чуточку поскромнее. Но в целом платье Лесе очень подходило. У него был твердый кружевной воротник причудливой формы, открывающий сзади шею дамы. Корсет, делающий талию неправдоподобно тонкой. И изящество линий, скрывающих любой недостаток фигуры.

— Настоящая королева.

И у этого платья был даже шлейф! Шлейф, который тянулся за Лесей почти на метр и делал ее похожей если не на королеву, то на настоящую придворную даму — это уж точно.

— Тебе только короны не хватает.

Кира всего лишь пошутила, но Николо прямо подпрыгнул от ее слов.

— Есть и корона! — тут же воскликнул он. — Вот же она! Как это я про нее забыл!

С этими словами он вытащил из своей сумки небольшой обруч из золотистого цвета металла, который торжественно водрузил на голову Леси.

— Даю тебе ее на время, — предупредил он Лесю. — Потом я должен буду эту вещь вернуть… вернее, отдать ее одному человеку.

— Пожалуйста, как хочешь. Можешь вообще не давать.

— Нет, на сегодня эта корона твоя!

И отступив на шаг, Николо воскликнул:

— Превосходно! Белиссимо! Только прическа… Сейчас я тебе ее подправлю.

Николо принялся за дело. Его быстрые ловкие пальцы весело запорхали над головой Леси. Кира с изумлением наблюдала за его работой. Тут прядку подколол повыше, там локон выпустил, там еще что-то присобрал. В принципе, ничего трудоемкого Николо не сделал, но почему-то теперь казалось, что у Леси совсем другая прическа, куда более подходящая для ее нового платья.

Николо тоже был удовлетворен.

— Вот теперь образ закончен, — объявил он Лесе, отступив от нее на пару шагов. — Теперь ты не Афродита, теперь ты — Королева! Королева праздника. Королева сегодняшнего вечера. Королева нас всех!

И Николо почтительно склонился перед Лесей:

— Ваше Величество, позвольте вам сказать одну вещь.

— Говори.

— Вы — великолепны!

Кира не участвовала в обмене любезностями. Она задумчиво смотрела на модельера и его творение, а потом спросила:

— Николо, а где ты взял это платье?

— В смысле? У себя в мастерской, я же говорил.

— Нет, ты сказал, что тебя похитили прямо у дома. И после того, как ты удрал от похитителей, то болтался по городу.

— Правильно.

— Выходит, ты удирал от них уже с платьем в руках?

— Скажешь тоже, — надулся Николо. — Как бы я от них удрал с таким платьем? Нет, конечно.

— Тогда как?

— Позвонил девочкам из мастерской, они и вынесли. Ты меня в чем-то подозреваешь?

Кира была вынуждена замолчать. Пора откровенности между ней и Николо явно еще не наступила.

Но Николо все равно надулся.

— Вот это красиво! — воскликнул он. — Ничего не скажешь! Я рискую своей головой, иду в то место, где меня могут ждать, забираю платье для Леси… Даже свои вещи из дома не взял, прибыл на корабль без своего набора гелей для укладки волос, пожертвовал собой, а ты меня в чем-то подозреваешь!

— Ни в чем я тебя не подозреваю. Не психуй!

А Леся ничего не слышала. Она не могла оторвать взгляда от своего отражения в зеркале, любуясь им словно завороженная. И наконец взглянула на подругу.

— Я хочу знать твое мнение. Как тебе мое платье? Нравится?

— Пожалуйста, пройдись немножко! — попросила ее Кира.

Леся с удовольствием выполнила просьбу подруги и прошлась по каюте. Из груди Киры вырвался тяжелый вздох. Все так, как она и подозревала. Складки платья развевались, позволяя обозревать ноги невесты почти целиком.

— Николо… А нельзя эти складочки как-нибудь между собою сметать на скорую руку?

Лицо юноши исказила страдальческая гримаса.

— Сметать? Как это — сметать… Сшить?

— Ну да, скрепить как-нибудь, чтобы они так не развевались.

Сама Кира не видела в этом предложении ничего ужасающего. Но Николо смертельно обиделся на нее.

— Сшить! Сметать! — восклицал он, воздевая руки к небесам, а точнее, к потолку каюты. — Сразу видно, что вы не разбираетесь в прекрасном.

— Нет, я…

— Вы не умеете ценить красоту.

— Я могу, но…

— Вы готовы погубить шедевр в угоду своим низменным мещанским представлениям.

— Я не мещанка, но старики…

Однако разобиженный Николо ничего не хотел даже слушать. Горестно постанывая, он вылетел из каюты, уверяя, что его еще никогда так не оскорбляли.

А Леся повернулась к Кире.

— Зачем ты его обидела? — произнесла она с укором. — Он так старался! Сшил своими руками такое сногсшибательное платье.

— Бабку это платье точно сшибет с ног. Она еще не отошла от твоего свадебного наряда, а теперь еще и это. Не надевай его!

Леся задумчиво разглядывала себя в зеркале.

— Нет, я не откажусь от этого платья. Оно мне слишком нравится.

— Тогда, по крайней мере, пообещай мне, что не будешь в нем танцевать. И вообще, постараешься поменьше двигаться. Коли уж ты королева праздника, будь добра, соблюдай королевское величие.

Вместо ответа Леся показала ей язык и беззлобно рассмеялась.

— Ты просто мне завидуешь! У меня целых два таких красивых платья, а у тебя ни одного. Вот так-то вот!

Кира на нее не обиделась. Она вообще почти не услышала слов подруги. Мысли ее были заняты другим, а взгляд был прикован к короне, которую Николо водрузил на голову Леси. Судя по тому, как обруч примял волосы, он должен был быть довольно тяжелым.

— Дай мне посмотреть твою корону, — попросила Кира у подруги.

Леся сняла обруч с головы и покачала ею:

— Фу! Тяжелая штука. У меня даже голова разболелась.

— Может, не будешь надевать?

— Обязательно надену!

Кира с интересом принялась вертеть преподнесенную Лесе корону. Она не слишком хорошо разбиралась в бижутерии, но все же могла сказать, что это была довольно странная вещь. Начать с того, что корона и впрямь была очень тяжелой. В ней было не меньше полукилограмма. Но что это за металл, Кира сказать не бралась.

— Во всяком случае, не латунь. Цвет совсем другой. Хоть и золотистый, но металл какой-то потемневший. Может, ее почистить?

— Пожалуй. Дай мне корону.

Но Кира мешкала, ей хотелось получше рассмотреть сей предмет.

Камни, вставленные в корону, тоже были необычными. Они не были огранены, они были лишь отшлифованы, причем довольно грубо и с сохранением своей первоначальной формы, иногда далеко не идеальной. Тут были рубины, гранаты, аметисты и даже бирюза. Но все камни были какого-то неприятного тусклого цвета, неумелая шлифовка не позволяла раскрыться всей их природной красоте. Да и само изделие смотрелось хорошо лишь издали. Если поднести его к глазам, то становились видны многочисленные огрехи мастера.

Корона вызвала у Киры какое-то неприятие. Ей не понравилась эта вещь. Но сказать это Лесе, которая буквально вцепилась в корону, она не решилась.

Кира лишь со вздохом вернула обруч Лесе и сказала:

— Мне кажется, что такие короны носили в Европе веке этак десятом-двенадцатом. А платье у тебя по стилю более поздней эпохи.

— Ах, да перестань ты ко всему придираться! — воскликнула Леся. — Что с того? Эклектика всегда в моде. Главное, что корона и платье чудно дополняют друг друга!

И она направилась к раковине, где тщательно почистила корону под струей теплой воды с мылом. После этой процедуры металл и камни и впрямь засверкали куда ярче. Леся надела корону на голову, примеряя ее так и этак, а один раз даже надев ее лихо набекрень, словно беретик, а потом задвинула корону почти на затылок, как морскую бескозырку. Леся себе невероятно нравилась.

Но Кира не желала успокаиваться.

— Интересно, где Николо раздобыл эту вещь?

— Спросишь у него сама!

— Думаешь, он придет на твой бал?

— Ну, не станет же он сидеть голодным?! Конечно, придет!

И Леся беззаботно закрутилась вновь перед зеркалом. Она чрезвычайно себе нравилась и хотела, чтобы все окружающие тоже поскорее получили возможность восхититься ею.

Она совсем не хотела разделить озабоченности Киры. А той с каждой минутой становилось отчего-то все больше не по себе. Этот Николо с его непонятной щедростью тревожил ее не на шутку. Может быть, наивная Леся и не замечала в своем новом приятеле ничего странного, но Кира наблюдала за ними со стороны и видела то, что ускользало от ее подруги. Николо никогда не упускал возможности прикоснуться к Лесе. И когда Леся перед ним разоблачилась вплоть до кружевного нижнего белья, взгляд Николо тоже не остался равнодушным. Может быть, Николо и вел себя так, что его с легкостью причисляли к людям нетрадиционной ориентации, но был ли он таковым на самом деле? А если не был, то зачем притворялся?

Но что бы там ни было с Николо, платье он подарил Лесе исключительно красивое. И что бы там ни подумало старшее поколение насчет невесты, было бы невозможной глупостью не надеть его.

Глава 4

Гости уже собрались в ресторане. Они истомились в ожидании появления новобрачных и их свидетелей. Столы были давно накрыты и буквально ломились от изобилия всевозможных закусок. У гостей текли слюнки, пока они чинно дожидались молодых, сидя напротив аппетитно украшенных оливками и зеленью салатов, канапе с красной рыбкой, роллов с красной икрой, сациви, бастурмы, буженины, а также всевозможных овощных закусок, которые тут появились по настоянию Киры.

Чтобы не тратить много времени на описание стола, можно сказать, что на нем было все и еще немножко. При виде появившейся пары все гости дружно вскочили на ноги:

— Леся!

— Эдик!

— Поздравляем!

Гости воспрянули духом. Музыканты громко заиграли. Ведущий выскочил вперед и начал сыпать всевозможными шутками и прибаутками. Некоторые из них были даже смешными. Но Леся улыбалась лишь машинально, все остальное время она сидела с напряженным лицом, рыская глазами по сторонам.

И наконец не вытерпела, спросила у мужа:

— Эдик, а где все-таки наш фотограф?

— Я не знаю.

— Что значит, не знаешь?

— Я буквально несколько минут назад снова попытал счастья у его каюты, там пусто.

Надежда Сергеевна тоже была за столом.

— А что она говорит?

— Бабушка говорит, что Игорь как ушел после отплытия из каюты, так до сих пор туда и не возвращался. Когда она собиралась в ресторан, вроде бы кто-то прошуршал у двери. Она подумала, что это Игорь, даже дверь открыла, чтобы выглянуть, но в коридоре уже никого не было.

Леся начинала злиться. На ней было такое красивое платье, такая замечательная корона, у нее была прическа, жених и гости, но не было человека, который мог бы все это запечатлеть!

— Где Игорь сейчас, это ты мне можешь сказать?

Эдик отвернулся в сторону. Начинать семейную жизнь с ссоры ему казалось не самой лучшей приметой. А он знал, что Леся обязательно припомнит ему тот факт, что их фотограф является родственником Эдика, и значит именно Эдик обязан проследить за тем, чтобы родственник вел себя как полагается.

— Эдик! — позвала мужа Леся нехорошим голосом. — Ты чего отвернулся-то? Посмотри на меня!

Но Эдик старательно делал вид, что он ничего не слышит. Это было не так уж трудно, потому что музыка играла громко.

— Эдик!

— Леся, ну, отстань ты от меня, пожалуйста! — взмолился в ответ Эдик. — Не знаю я, где этот гад болтается!

Заметив, что у друзей не все ладно, Лисица наклонился к Лесе и предложил:

— Хочешь, я всех пофотографирую?

— Ты?

Леся посмотрела на Лисицу с сомнением. В принципе, у него была твердая рука и хорошее чувство вкуса. Сделанные Лисицей фотографии Лесе всегда очень нравились, а Кира так и вовсе говорила про них, что работы можно хоть на конкурс посылать. Но профессионального оборудования у Лисицы, конечно, нет.

На всякий случай Леся полюбопытствовала:

— А что у тебя за фотоаппарат?

— Хороший, — извлек Лисица из кармана смартфон.

Леся побледнела.

— Ты собираешься нас этим щелкать?

— А что такого?

— Ну, уж нет! Я отказываюсь!

Представить, что ее долгожданная свадьба будет снята на телефон, Леся не могла. И пусть даже смартфон так же мало походил на кнопочный телефон, как тигр на домашнего кота, дела это не меняло.

— Эдик, сделай что-нибудь! — снова повернулась к мужу Леся. — Срочно!

— Но что я могу? По-моему, Лисица тебе дело предложил. Соглашайся. Все равно другого…

Но договорить Эдик не успел, осекся на середине фразы, а затем радостно заулыбался. Через секунду и Леся поняла причину быстро поправившегося настроения своего супруга.

— Игорь! Вернулся!

Выглядел Игорь не сказать, чтобы особенно хорошо. Он не успел переодеться, и теперь его рубаха была не только помятой, но вроде бы еще и порванной. Лицо его было раскрасневшееся, словно он только что пробежал длинный кросс, волосы на голове стояли дыбом, а на лбу были крупные капли пота, который Игорь отер, оставив полосу грязи.

— В каком он виде! — прошептала шокированная Леся. — Эдик, отведи его хотя бы умыться!

Но когда Эдик подошел к Игорю и шепотом озвучил предложение, фотограф категорично помотал головой и извлек из чехла свою камеру.

— Приступаю к работе!

И не соврал. Почти полчаса фотографировал жующих и пьющих приглашенных и лишь после того, как запечатлел для потомства, кто предпочел оливье, а кто селедку под шубой, согласился присесть и отведать всех кушаний, приготовленных местными поварами.

Успокоившись, Леся тоже попыталась поесть. Но оказалось, что это не так-то просто сделать. Лиф платья был чересчур тугим, а большой воротник мешал двигать головой. Сидеть в этом платье было возможно, только выпрямив спину и задрав подбородок. Наклониться к тарелке не было никакой возможности. А носить куски ко рту над драгоценным платьем Леся никак не могла решиться. Вдруг какая-нибудь предательская капля или кусок жирного мяса сорвется с вилки и упадет на это великолепие? Хватит с нее одного испорченного платья, это она сохранит в первозданном виде.

Зато Леся могла пить, потому что поднести ко рту бокал — это все же куда менее опасно.

— Ты почему ничего не ешь? — спросил у нее Эдик.

— Не хочу.

Признаться мужу, что она надела платье, в котором не может нормально функционировать, ей не хотелось.

— Платье боюсь испачкать.

Эдик одобрительно покосился на платье, в котором его жена была так ослепительно величественна, и посоветовал:

— Ты все-таки закусывай.

Леся и сама чувствовала, что в голове у нее поплыл легкий дурман от выпитого шампанского. К тому же есть хотелось все сильнее. Но она стоически уговаривала себя, что платье того стоит. Ради такой красоты можно и потерпеть немножко.

— Только я что-то не понял, — произнес Эдик. — Когда это Николо успел подарить тебе платье?

— Сегодня.

— В ЗАГСе его ведь не было?

— А он мне подарил платье уже тут… на теплоходе.

— Тут? — удивился Эдик. — А почему я не вижу среди гостей нашего милого гея?

— Не называй его так! И вообще, давай не будем говорить о Николо. Сегодня наша с тобой свадьба.

— Нет, я что-то не пойму. Что происходит? Платье он тебе подарил, на корабль сел, а на свадьбу почему не пришел? — не унимался Эдик.

— Он немного обиделся.

— За что?

— Кира раскритиковала платье.

— Серьезно? — удивился Эдик. — А почему?

Так как Леся избегала делать резкие движения, то Эдик пока что не увидел всей эффектности наряда своей жены. За столом Леся старательно спрятала ноги под длинной скатертью. А когда поднималась, тоже старалась двигаться с максимальной осторожностью. Во-первых, чтобы корона не съехала с головы, а во-вторых, чтобы не шокировать гостей. Поэтому первый танец новобрачных прошел чинно и величественно, вызвав общее одобрение старшей половины собравшихся.

— Почему же Кира так сказала?

— Ну, не понравилось оно ей и все. А Николо очень болезненно воспринял ее слова. Убежал, и даже не знаю, придет ли он теперь на свадьбу.

— Так ты ему позвони!

— В самом деле…

Леся достала свой смартфон, нашла нужный номер и нажала на вызов. Какое-то время ничего не происходило, а затем раздались длинные гудки.

— Не берет трубку.

— Позвони потом еще раз. Может быть, он не слышит.

— Нет, он обиделся.

— Тем более позвони ему еще! Я хочу, чтобы в день нашей с тобой свадьбы все вокруг были счастливы.

Леся тоже этого хотела. Но увы, к Николо это не имело никакого отношения. Сколько бы ни набирала Леся его номер, модельер на вызов не отвечал.

В конце концов Лесе даже стало не по себе. Воспользовавшись тем, что гости увлеклись каким-то конкурсом, который придумал неутомимый ведущий, она поманила Киру к себе.

— Что еще случилось?

— Николо не берет трубку.

— С чего это? Не может ведь он до сих пор обижаться?!

— А вдруг?

И Леся укоризненно посмотрела на подругу. Понимает ли Кира, что обидела хорошего человека? Кира догадывалась, поэтому виновато произнесла:

— А что я такого сказала? В сущности, ничего особенного я и не сказала.

— Но у Николо болезненно развито самолюбие. Любая критика повергает его в гнев и ужас.

— Я это заметила.

— А ты обругала его шедевр.

В голосе Леси снова прозвучал укор. И Кира, которой меньше всего на свете хотелось в этот замечательный день огорчать подругу, поспешно спросила:

— Что же мне сделать, чтобы все исправить?

— Пойди к Николо и извинись перед ним.

— Я бы с радостью. Но думаешь, это поможет?

Леся кивнула головой настолько решительно, насколько позволяло это сделать платье.

— Уверена, он только этого и ждет!

Чтобы осчастливить подругу, Кира была готова сделать что угодно. К тому же она и сама чувствовала себя неважно, сознавая, что пусть и невольно, но причинила человеку душевную боль. Пусть Николо гей или просто эксцентричный молодой человек, но кто она такая, чтобы осуждать его или его творения? Николо так видит красоту, это его личное дело.

— Но и обижаться на мою критику ему тоже не стоило, — бурчала Кира по дороге себе под нос. — Мало ли что я там сказала! Сколько людей, столько и мнений.

— Что ты там бубнишь? — спросил Лисица, которого Кира попросила сходить с ней.

— Ничего.

— Я не понимаю, почему именно мы должны идти и звать этого типа присоединиться к остальным гостям. Не хочет и не надо. Пусть сидит в каюте.

— Но Леся хочет его видеть за столом.

— Леся хочет, вот пусть Леся его и зовет.

— Она не может уйти от гостей. Поэтому она попросила меня, а я тебя.

— Ладно, — вздохнул Лисица. — Какой хотя бы номер каюты у этого типа?

— Триста сорок пятый.

— Значит, мы пришли.

И Лисица решительно постучал в дверь каюты. Какое-то время ничего не происходило, а затем раздался слабый стон.

— Что это? — насторожилась Кира. — Кто там стонет?

— Тебе послышалось.

— Нет, не послышалось.

— Но сейчас ничего не слышно.

И сколько Кира ни прислушивалась, стон больше не повторился.

— Наверное, это из соседней каюты.

— Да… Наверное…

Однако в голосе Лисицы не слышалось уверенности. Напротив, он выглядел озабоченным. Похоже, он тоже слышал стон, хотя и не хотел в том признаваться Кире.

— Это точно его каюта?

— Да.

— Ты не перепутала номер?

— Как я могу перепутать такой простой номер? — удивилась Кира. — Три, четыре, пять. Удовлетворительные школьные оценки, которые еще и идут в порядке увеличения! Такую элементарную последовательность просто грех не запомнить.

Кира все номера старалась запоминать, привязав к конкретным понятиям. Если, к примеру, запомнить надо число девятьсот двадцать семь, то это надо запомнить, что первая цифра девять, умноженная на три, дает двадцать семь или две последние цифры данного числа. Ну, и так далее. А тут порядок чисел был настолько примитивен, что Кира даже обиделась немножко.

— Может, четыре, три, пять?

— Ты меня совсем за дуру держишь? — разобиделась Кира, а Лисица устыдился.

— Действительно, — пробормотал он. — Что это я… Но странно, черт возьми. Где этот парень болтается? Мы тут стоим, а он по теплоходу гуляет.

— Леся просила его разыскать. И мне кажется, Николо в каюте.

— Слушай, а Леся точно не сможет быть счастливой без него?

— Она с ним за последние дни очень подружилась. К тому же он сделал ей шикарный свадебный подарок — платье и корону.

— Корону тоже он подарил? — заинтересовался Лисица.

— Да. Вернее, не совсем подарил, но дал поносить.

— А где он ее взял?

— В смысле?

— Ну, платье он, допустим, сшил своими руками. Он модельер, ему и иголку с ниткой в руки. А корона? Или этот ваш Николо по совместительству еще и ювелир?

— Ничего такого я про него не слышала, — пробормотала Кира, которая теперь и сама задумалась о том, как корона могла оказаться у Николо.

Этот предмет не был похож на те, которые можно купить в ближайшем магазине в отделе бижутерии.

— Николо вращается в мире моды, знаком со многими кутюрье. Может быть, кто-то из них подарил ему эту вещь? На память по окончании совместного показа?

— Ты же говорила, что у Николо еще не было своих собственных показов. Он пока непризнанный гений, который еще только идет к своей славе.

— Тогда я не знаю. И вообще, что ты прицепился ко мне с этой короной? Я ведь уже сказала: я не знаю! Вот найдем Николо, сам у него все спросишь!

И тут снова раздался стон. На сей раз он был громче. Кире показалось, что звук шел как раз из-за двери каюты Николо. Видимо, Лисице тоже так показалось, потому что он помрачнел.

— Нет, все-таки надо посмотреть, что там у него и как. Пошли!

— Куда?

— Найдем, кто даст нам запасной ключ.

Им повезло. Вскоре они нашли стюарда, которому объяснили ситуацию.

— Потеряли ключ? Открыть каюту? Простите, но мне нужны документы, подтверждающие вашу личность.

— Так они там… внутри. Откройте дверь, мы вам покажем документы.

Стюард колебался долго. Его явно что-то смущало. Но поскольку подходящего повода для отказа он так и не смог придумать, то волей-неволей ему пришлось пойти. Ведь спорить с гостями он был не приучен, а напротив, был приучен помогать им всеми силами, поэтому он достал связку запасных ключей и отправился к нужной каюте.

Дурацкие электронные ключи, по виду напоминающие обычные пластиковые карточки и так легко теряющиеся, мнущиеся, ломающиеся, тут не были в почете. На всех дверях стояли нормальные замки, открывающиеся привычными железными ключами. Пусть и старомодно, но зато надежно.

Правда, замок каюты Николо немного заедало. Но стюард в конце концов справился с ним.

— Вот эта каюта, — произнес он, входя в нее первым. — Вы точно уверены, что она… О! Что это?!

В голосе стюарда слышались недоумение и, пожалуй, что-то еще, очень похожее на страх. И Лисица, который двигался за ним в узком пространстве каюты, не сдержался и рванул вперед.

— Так я и думал! — тут же раздался его крик.

— Что там? — Кира буквально лопалась от любопытства.

Но так как она оказалась безнадежно заблокирована в узком проходе спинами двух отнюдь не хиленьких мужчин, то ей оставалось только прыгать в крохотном тамбуре, надеясь хотя бы таким образом рассмотреть из-за плеч Лисицы и стюарда то, что произвело на них такое сильное впечатление.

Ей удалось увидеть, что в каюте на полу кто-то лежит. Но кто это, она понять со своего места не могла.

— Ему плохо!

— Черт, что делать?

Стюард поспешил к лежащему на полу телу, и Кира получила наконец желанный доступ к информации. Она поняла, что лежащий на полу человек — это сам Николо собственной персоной, без всякого сомнения. Вот только лицо молодого человека было совсем бледным, а из уголка рта сочилась пена отвратительного зеленоватого цвета.

— Что с ним?

— Похоже на отравление или передоз.

Стюард вскочил на ноги.

— Побудьте с ним, а я за врачом! — произнес он и убежал.

Рядом с пострадавшим остались только Лисица и Кира. Лисица подошел к молодому человеку и пощупал у него пульс. Он и без того был мрачен, а теперь и вовсе превратился в черную тучу. Затем он приподнял левое веко и взглянул на зрачок.

— Плохо дело.

— Что с ним?

Вместо ответа Лисица сам спросил у нее:

— Это и есть ваш Николо?

Вопрос был вполне понятен, потому что ни Эдик, ни Лисица до сих пор не имели чести быть представленными будущей знаменитости.

— Да, никаких сомнений, это Николо. Но что с ним?

— Похоже на отравление.

Лисица задрал рукав рубашки и осмотрел сгиб локтя на левой руке, потом точно так же поступил с правой рукой.

— Что ты ищешь?

— Вроде бы следов от инъекций нет, — произнес Лисица в ответ.

— Ты думаешь, что он наркоман?

— Всяко бывает.

— Но ты не нашел следов инъекций?

— Нет. Впрочем, это ничего не означает. Он мог колоться куда-то в другое место, в пах или в ногу. Или принял наркотик внутрь. Надо бы ему промыть желудок, но до прихода врача мы этого делать не будем.

Кира быстро оглядела небольшое пространство каюты. Николо пользовался ею единолично. С одной стороны, Леся очень ценила своего модельера, поэтому и позаботилась о его максимальном комфорте. И с другой стороны, она просто не могла придумать, кого бы ей подселить к Николо. Если кого-то из мужчин, то не случилось бы казуса. А если девушку или женщину, тогда придется открыть той статус Николо. А Леся по понятной причине не хотела лишних сплетен по поводу своего и без того нестандартного приятеля.

В результате Леся так и не придумала подходящего варианта и, махнув рукой на экономию, решила, что будет проще поселить Николо одного. Проще и в конечном итоге дешевле. Для нервной системы, во всяком случае, совершенно точно дешевле.

И вот теперь Кира с интересом оглядывалась по сторонам. Она надеялась найти тут свидетельства присутствия самого Николо, и возможно, кого-то еще, но пока не видела ровным счетом ничего. Койки были аккуратно заправлены. И нигде не было ничего, что свидетельствовало бы о том, что эта каюта обитаема. А ведь с того момента, как корабль отплыл от берега, прошел уже не один час. И за это время можно было бы разложить свои вещи или, по крайней мере, какую-то их часть.

Но столик был совершенно пуст, если не считать графина и двух стаканов, которые входили в стандартный набор во всех каютах точно так же, как и полотенца, наволочки и прочее постельное белье. Похоже, Николо не врал, когда сказал, что прибыл на корабль без вещей. Кира не поленилась и заглянула в шкаф, где обнаружила наконец хоть что-то, не относящееся к оформлению каюты.

— Смотри, что тут есть.

С этими словами Кира извлекла небольшую сумку.

— Это сумка Николо.

Кира хорошо помнила, как Николо появился первый раз в ателье, где они с Лесей примеряли его платье. Эта черная сумка и тогда красовалась у него на боку.

— Ты это точно знаешь?

— Да. Вот тут прицеплен брелок с его именем.

Лисица уважительно посмотрел на брелок и предложил:

— Давай посмотрим, что у него там.

— Разве мы имеем на это право?

— А вдруг мы найдем то вещество, которым парень траванулся? Тогда врачу будет легче провести лечение.

Под давлением этого аргумента Кира была вынуждена отступить. В принципе, она и сама была не против сунуть нос в чужую сумку, но, конечно, куда лучше это сделать, руководствуясь не банальным любопытством, а заботой о ближнем своем.

Открыв сумку, они высыпали ее содержимое на стол.

— Ключи на связке, еще ключ, бумажник, косметичка. Ого, косметика для лица! Похоже, Николо и впрямь гей.

— Я же тебе говорила!

— Странно, что косметичка и вся косметика в ней совсем новые, — заметил Лисица, не поленившийся и сунувший нос внутрь.

— Никаких личных вещей, только две пары носков и трусы. И те и другие находятся в упаковках, их явно еще ни разу не надевали. О! И чек тут же! Смотри-ка, он купил эти вещи сегодня, прямо перед отходом теплохода. И косметичку примерно тогда же. Странно.

— Видимо, Николо и впрямь так и не заехал за вещами домой. Побоялся.

— Побоялся? Чего?

— Его же сегодня похитили какие-то неизвестные. Хотели отвезти к Бесе.

— К кому? — удивился Лисица, еще не знакомый с этой историей.

— Не знаю. И Николо тоже не знал. Только парни этого Беси сегодня утром пытались похитить Николо.

Лисица кинул на Киру внимательный взгляд.

— Похоже, я еще многое должен узнать об этом парне.

— Думаешь, утреннее похищение и… и это…

У Киры не хватило слов, чтобы описать то, что она видела перед собой.

— Что эти две вещи могут быть связаны?

— Пока не знаю.

И Лисица снова повернулся к рассыпанным на столе вещам. Помимо уже упомянутого в сумке была еще маленькая плоская коробочка, увидев которую Лисица немедленно захотел ее открыть. Не без труда он справился с плотно прилегающей крышечкой и обнаружил, что внутреннее пространство было когда-то заполнено белым порошком. Теперь от него остались лишь крупинки, затерявшиеся по углам.

— Что это? — прошептала Кира, в голову которой полезли самые худшие опасения.

— Боюсь даже предположить, — мрачно отозвался Лисица. — Похоже, что наш друг устроил себе не слабую передозировку.

Еще в сумке была шоколадка, упаковка которой была не повреждена. Похоже, Николо собирался перекусить своим любимым батончиком.

— Жаль, не успел, — отозвался Лисица. — Теперь-то уж не судьба ему будет отведать вкусненького.

— Почему ты так говоришь? — ужаснулась Кира.

— Ну, если белый порошок — это героин, как мы предполагаем, и Николо его употребил весь целиком, то он труп.

— Типун тебе на язык! Николо обязательно выживет!

Лисица хмуро покачал головой. Но Кира уже не обращала внимания на трагические пророчества любимого. В данный момент Киру больше всего заинтересовал бумажник. Она протянула руку, чтобы взять его, но посмотреть ничего не успела, потому что в этот момент в коридоре раздались приближающиеся шаги и голоса. А еще через секунду в каюту вошел знакомый им стюард с каким-то человеком, в руках у которого был плоский чемоданчик.

— Ну-с! — бодро произнес этот человек. — Где больной? Отойдите, не мешайте!

Поняв, что это и есть корабельный врач, Кира с Лисицей отодвинулись в сторону, давая врачу необходимое для работы пространство.

— Так, — озабоченно произнес тот, пощупав пульс и приподняв веко, как это только что сделал Лисица. — Он жив, но находится без сознания. Похоже на отравление или передозировку. Вы не знаете, пострадавший употреблял какие-нибудь наркотические средства?

Вместо ответа Лисица протянул врачу маленькую коробочку со следами белого порошка по углам. Врач осмотрел коробочку и кивнул головой:

— Хм… Все понятно!

— Вы сможете ему помочь?

— Постараюсь. Но у меня крайне ограниченный набор препаратов. Впрочем, что смогу, я сделаю. В первую очередь надо промыть ему кишечник.

— Вы сможете это сделать?

— В принципе, это единственное, что я могу в данном случае сделать для бедняги.

— Вы справитесь?

— Если вы мне поможете, то да.

Затем врач повернулся к стюарду и сказал:

— А ты несись к капитану, сообщи о чрезвычайной ситуации, у нас на борту пассажир в крайне тяжелом коматозном состоянии. Пусть капитан свяжется с берегом, выберет место для остановки и требует прибытия туда «Скорой».

Стюард пулей вылетел вон. Вид у него был перепуганный, но, по крайней мере, он был избавлен от участия в процедуре промывания кишечника. А поверьте, это не та процедура, при которой хочется присутствовать или тем более участвовать в ней.

Глава 5

Всего через час с небольшим, если считать от момента обнаружения тела пострадавшего, корабль причалил к берегу. Такой рекордный срок говорил о том, что капитан правильно сознает опасность, угрожающую жизни одного из его пассажиров.

Маленькая бухточка была освещена прожектором, свет его лился на стоящую на берегу карету «Скорой помощи», врачам которой и был передан Николо. Во время промывания кишечника парень несколько раз приходил в себя, но ничего не говорил, а лишь стонал и вновь терял сознание. Однако за час из него вышло столько разной дряни, окрашенной в сине-зеленый цвет, что оставалось только удивляться, как он вообще еще был жив.

— Не знаю, что с ним такое, — откровенно признался корабельный врач. — Вроде бы похоже на пищевое отравление. А может, и еще что-то. Но мы с вами сделали все от нас зависящее. Дальнейшая судьба этого молодого человека в руках врачей, которым мы его передали.

Лисица молчал. Его до сих пор мутило при воспоминаниях о том, как они с врачом спасали жизнь Николо. Дело это оказалось чрезвычайно грязным, и теперь Лисица чувствовал, что ему необходим какой-то допинг, чтобы прийти в себя.

— Пойдемте, опрокинем пару рюмочек? — предложил он врачу, с которым сдружился за этот час. — У моего друга свадьба, так что я вас приглашаю.

— С удовольствием!

Врач был тоже не прочь принять легкий допинг. И все трое, включая Киру, отправились обратно в ресторан. Леся немного удивилась, когда они явились обратно в компании какого-то незнакомца. О случившемся с Николо она еще ничего не знала. И поэтому первый же вопрос невесты был о модельере.

— А где Николо? — спросила она у них. — Я вас посылала за ним.

— А мы вместо него привели тебе Колю.

— Кто это?

— Коля — Николай Зубков, — представил ей своего нового знакомого Лисица. — Наш корабельный врач.

Леся была достаточно хорошо воспитана, чтобы суметь скрыть свои истинные чувства. Она вежливо поздоровалась с врачом и пригласила его быть гостем на ее свадьбе. Но когда Николай в сопровождении Лисицы отправился к остальным гостям, Леся накинулась на Киру.

— Что происходит? — зашептала она. — Я тебя посылала за Николо! Зачем вы притащили этого Колю?

— Коля — хороший парень. Пусть побудет гостем. Что тебе, жалко?

— Пусть. Я не о том говорю. Где Николо?

— Он не сможет прийти.

— В чем дело? Он тебя не простил?

— Ну… не смог.

Леся ахнула.

— Так я и думала! Он обиделся на меня всерьез! Где он? У себя? Я побегу к нему!

— Не стоит, — удержала Кира подругу. — Его сейчас нет ни в каюте, ни вообще на корабле.

— А где же он? Сошел на берег?

— Сошел.

— Но это невозможно! Следующая остановка только завтра утром!

— Для Николо сделали исключение.

И решив, что достаточно истомила подругу неизвестностью, Кира призналась Лесе:

— Николо чем-то всерьез отравился и заболел.

— Чем? Он поел в городе? Или на теплоходе подают испорченную еду?

И Леся с опаской глянула в сторону гостей, многие из которых как раз в этот момент вовсю уписывали угощение за обе щеки. Она даже схватила ближайший к ней салатник и начала подозрительно принюхиваться к его содержимому.

— Мы нашли у него в сумке коробочку с остатками белого порошка, — призналась Кира, чтобы удержать подругу от дальнейшей инспекции поданного гостям угощения. — Если это наркотик и если Николо употребил все, что было в коробочке, то неудивительно, что ему стало плохо.

— Николо не наркоман! — запротестовала Леся.

— Откуда ты знаешь?

— Ну… знаю. Я ведь с ним много общалась. Если бы с Николо что-то было не так, то я бы уж заметила.

— Можно подумать, у тебя было много знакомых наркоманов, чтобы ты могла вывести какую-то закономерность в их поведении!

— Много или не много, а наркомана от нормального человека я всегда отличу! — высокомерно заявила Леся и совсем уж воинственно добавила: — Николо нормален!

— Ладно, ладно. Что ты так разволновалась? Это всего лишь версия. В больнице разберутся, что с ним случилось.

— В больнице? Так Николо увезли в больницу?

— Я же тебе говорила. Для этого теплоход и причалил к берегу.

— Кошмар! — схватилась за голову Леся. — Какой ужас! И это в день моей свадьбы! Поверить не могу, что именно со мной такое случилось!

Кира видела, что подруга расстроилась. Да еще Игорь как раз в этот момент сунулся к ним со своим фотоаппаратом.

— Снимочек! — провозгласил он, скалясь во все зубы. — Две лучшие подруги на свадебном банкете.

— Уйди ты! — буркнула Леся. — Не до тебя сейчас.

Но Игорь уже порядком выпил, чего Кира категорически не одобряла. Если уж ты взялся фотографировать праздник, будь добр, держись до последнего гостя. Когда закончатся все конкурсы, танцы и прочее веселье, можешь нажраться хоть до поросячьего визга, если тебе это так нравится. Но только после ухода гостей! Никак не раньше.

— А я тебя все равно сфоткал! — Игорь скорчил гримасу и потешно запрыгал на одной ножке.

Должно быть, он изображал из себя детсадовского мальчишку-хулигана, которому все нипочем. Но то, что ребенку было бы еще простительно, было недопустимо для взрослого мужчины.

— И ничего ты мне не сделаешь! — потешался он над Лесей, делая все новые и новые фотографии и не обращая внимания на ее расстроенное лицо.

— Перестань! — воскликнула Кира.

— А вот и не перестану!

— Игорь, уймись!

— А вот фигушки!

Леся сделала попытку выхватить у Игоря камеру. Но тот оказался проворнее и, показав невесте язык, отпрыгнул от нее и закричал:

— Попробуй! Догони! Куда тебе, корова неповоротливая!

Эдик наконец-то заметил неладное, он поднялся со своего места, но, увы, опоздал. Выведенная из себя выходками противного парня, Леся кинулась в погоню за Игорем. Тот этого не ожидал, он попытался бежать, но запнулся. И Леся ухватилась за чехол фотоаппарата.

— Пусти! — тут же взревел Игорь диким голосом. — Моё!

Голос его был так страшен, что Леся даже попятилась назад. А Игорь наступал на нее, сверкая налившимися кровью глазками:

— Моё! Не сметь прикасаться!

Он дергал чехол так яростно, что от него отломилась какая-то деталь. Она пролетела по дуге и упала прямо к ногам Киры. Девушка не удержалась, из любопытства наклонилась и подняла этот предмет. И в ту же минуту брови ее недоуменно приподнялись. Это была маленькая то ли заклепка, то ли винтик с аккуратной резьбой. Точно такую штучку она подобрала в туалете Дворца бракосочетаний. Кира не поленилась, нашла первую свою находку и сравнила. Один в один!

Неужели Игорь был там? В туалете Дворца бракосочетаний? В женской комнате? Но что он там делал?

И Кира вновь вскинула взгляд на Игоря.

Леся продолжала быстро пятиться от него назад. Но туфли на высоких каблуках очень мало способствовали размеренному движению. А пол ресторана, покрытый ковровым покрытием, и подавно. Если бы на Лесе была надета спортивная обувь, тогда дело другое. Но так как она была вынуждена двигаться на шпильках, то в конце концов один из ее острых каблуков увяз в ворсе, туфля соскочила с ноги, а Леся, позабыв про свое царственное величие, кубарем полетела на пол.

Раздался дружный стон. Окаменев от изумления, гости смотрели на невесту, распростершуюся прямо перед ними. Но не это было самое худшее. Хуже всего было то, что, падая, Леся не могла контролировать свою юбку и все ее многочисленные разрезы. В результате фалды платья взметнулись вверх, оголив ноги Леси полностью.

Случилось то, чего больше всего и боялась Кира.

— О-о-о!

Эдик торопливо подбежал к невесте и помог ей подняться. Кира тоже поспешила к подруге. Туда же прибежал Лисица и многие другие, включая тетю Свету, которая была так потрясена падением дочери, что повторяла все время одну и ту же фразу:

— Позор! Боже, какой позор!

Кира даже была вынуждена шикнуть на нее.

— Да замолчите вы! Никакого позора нет. Подумаешь, споткнулся человек и упал. Со всеми бывает!

Но Кира это говорила специально для Леси, чтобы поддержать подругу. На самом деле в душе она была полностью согласна с тетей Светой. Позор, и еще какой! Невеста шлепнулась прямо перед гостями, сверкнув ягодицами. Наверное, Кира еще долго не забудет лица Надежды Сергеевны, когда прямо перед ее носом оказалась оголенная филейная часть Леси во всей своей первозданной красе, почти совсем не скрытой тонким кружевом шелковых трусиков.

Однако больше всего друзей возмутило поведение Игоря, который при падении Леси радостно заржал и встал над ней, продолжая делать одну фотографию за другой.

— Ну, Игорь… Я тебя сейчас убью!

Эдик был вне себя от бешенства, что случалось с ним крайне редко. Можно сказать, за все время знакомства Кира наблюдала приступы бешенства у Эдика всего лишь дважды. И надо сказать, не хотела бы наблюдать еще раз. Потому что в эти моменты обычно тихий и даже кроткий Эдик совершенно преображался, превращаясь в какое-то дикое, разъяренное и совершенно неуправляемое животное.

— Какой же ты гад!

С этими словами Эдик кинулся на Игоря.

Ухватить Эдика успел Лисица. Именно он и спас Игоря от серьезных увечий. Конечно, в одиночку Лисица не справился бы со своим другом, ему попросту не хватило бы сил. Но тут подбежали дядя и папа Эдика, которые тоже принялись уговаривать его вести себя спокойно и не усугублять и без того некрасивую ситуацию.

— А по чьей вине она некрасивая? — бесился Эдик, делая новую попытку вырваться из окружения. — Пустите меня, дайте душу отвести на этом мерзавце!

Бледный от страха Игорь, которому раньше, вероятно, не доводилось видеть Эдика в таком состоянии, жался поближе к бабушке. Хитрец все рассчитал верно. Когда Эдику удалось каким-то чудом прорваться через кольцо своих друзей и родственников, именно Надежда Сергеевна встала на его пути, заслонив своим телом Игоря.

— Оставь Игоря в покое! — громко и четко произнесла она. — Ты — дурак, виноват во всем сам.

— Я? Я виноват?

— Конечно! — величественно кивнула Надежда Сергеевна. — Нечего тебе было на потаскухе жениться!

Часть гостей окаменела, услышав это заявление бабушки. Другая часть зала дружно охнула, да так громко, как не охала даже при падении Леси. Друзья и родные Леси с возмущением смотрели на старуху. Они были готовы уважать старость, но все-таки не до такой степени. Ведь и старости иногда не мешает проявлять такт.

Но Надежда Сергеевна встала на защиту своего Игоря. Возможность расправы Эдика с любимым внуком возмутила ее до такой степени, что она была готова даже испортить ему свадьбу.

— Мне с самого начала не понравилась твоя невеста, — заявила старуха Эдику, словно они были вдвоем и никто из посторонних не мог их слышать. — Если бы ты потрудился и спросил моего мнения, то я бы запретила тебе жениться на этой девушке.

— Почему это? — пробормотал вполголоса вконец деморализованный Эдик.

— Она вульгарна! — заявила, словно припечатала старуха. — И к тому же я тут случайно узнала, что она старше тебя!

Хитрая рожа Игоря, выглянувшая в этот момент из-за бабушкиной спины, говорила о том, что он и является тем самым источником, откуда старуха почерпнула эту информацию.

— И это не свадьба, это балаган! — вконец разошлась Надежда Сергеевна. — Неужели нельзя было нанять специального фотографа? Зачем было просить об этой услуге Игорька?

— Просить?

Эдик вытаращил глаза на бабушку.

— Да Игорь сам меня умолял разрешить ему снимать свадьбу! Говорил, что это для него прекрасная практика.

— Все равно, — упрямилась бабушка. — Игорь твой ближайший родственник, мог бы пригласить его на свою свадьбу без всяких условий. Но ты заставил Игоря отработать свое путешествие. Я считаю, что ты был невозможно груб с братом. Извинись перед ним немедленно!

— Я?

— Да, ты!

Эдик молчал. И старуха добавила металла в голосе:

— Ну! Я жду!

— Извини, — пробормотал Эдик.

Но это было еще не все.

— И эта твоя… невеста, пусть она тоже извинится перед Игорем.

Леся, которая к этому времени уже полностью успела с помощью друзей и родных привести свой туалет в порядок и даже смогла отдышаться, снова задышала часто и с присвистом.

— Вот уж не дождетесь! — воинственно заявила она.

— Значит, не хочешь извиниться?

— Ни за что и никогда!

— Тогда мы с Игорем уходим! — провозгласила Надежда Сергеевна.

Так как многие кинулись к ней, умоляя остаться, она добавила еще громче, чтобы уж точно услышали все:

— Нет, нет! Мы покидаем этот балаган!

Почему старуха называла вполне милую свадьбу балаганом, так и осталось невыясненным, потому что Надежда Сергеевна сдержала свое слово. Она поднялась на ноги и двинулась в сопровождении Игоря к выходу из зала. Игорь следовал за ней по пятам, иногда обгонял старуху и шел впереди. Лицо у него было недовольное и обиженное, как у ребенка, которого слишком рано строгий родитель отправил в кроватку. Конечно, ему хотелось остаться с остальными. Но после всего случившегося он опасался оказаться вновь возле Эдика, да еще без охраны в лице бабушки.

— Господи, какой же я дурак! — пробормотал Эдик, когда бабушка и Игорь скрылись за дверями. — Забыл, что от Игоря вечно одни проблемы. Забыл, какой он был гаденыш в детстве. Думал, изменился с возрастом. Но нет, горбатого могила исправит!

Отец Эдика тоже был огорчен. Он посмотрел на свою сестру — мать Игоря, которая в ответ подошла поближе к брату, развела руками и виновато промолвила:

— Прости нас, пожалуйста, Арсений. И ты, Катя, тоже прости. Но что я могу поделать с этими двумя? Мать невероятно упряма. Она любит Игоря и до безобразия избаловала его! Мне так стыдно! Наверное, мы трое сойдем на первой же остановке!

Женщина чуть не плакала. И Лесе, несмотря ни на что, стало ее даже жаль. Ну и что с того, что у тетки такой противный сын? Наверное, Игорь допекает мать еще больше, чем остальных. Ведь и видятся они друг с другом куда чаще.

— Это вы нас простите! — от всей души попросила Леся прощения у тетки Ларисы. — И конечно, никуда не надо вам сходить с корабля!

— Думаешь?

— В семье всякое случается. Завтра мы все спокойно обсудим, и я уверена, все будет снова хорошо.

— Ты просто золото, Лесенька! — воскликнула Лариса, обнимая Лесю.

Кира между тем задумчиво смотрела на женщину. Высокая, худая, лицо удлиненное, немного лошадиное, нижняя челюсть слишком массивная для женщины. И поставить рядом с ней Игоря — ее сына. Толстенький, изящные черты лица. У Ларисы волосы густые и жесткие, а у Игоря на голове жалкий пушок. Ну, ни малейшего сходства между этими двумя! А ведь они, между прочим, мать и сын.

— Похоже, Игорь полностью пошел в своего отца, — невольно вырвалось у Киры.

— Что, простите? — удивленно уставилась на нее Лариса, а потом, сообразив, воскликнула: — Да, вы правы! Игорек лицом — вылитый папочка!

— А где он?

— Умер!

Это было сказано очень быстро, словно Лариса заранее репетировала ответ. Или просто много раз отвечала на этот вопрос, так что заучила ответ до автоматизма. Второй вариант, как казалось Кире, был наиболее вероятен.

— О, какое горе, — извинились она. — Простите, что вообще спросила.

— Ничего, — вздохнула Лариса. — Я же понимаю, вы не знали. Да и потом, это ведь случилось уже очень давно. Игорек был совсем крошкой. Иногда я думаю: если бы с нами был его отец, вырос бы Игорь другим человеком? Все-таки отсутствие отца для мальчика — это очень плохо. Отец для мальчика много значит.

— Согласна, — кивнула головой Кира.

— И потому я бы не хотела, чтобы кто-то из вас, девочки, повторил мою судьбу. Остаться без мужа и отца ребенка — это так тяжело! Никому такого не пожелаю, но ведь никто не застрахован. И вы в том числе.

Подругам стало неприятно. Зачем говорить о таких страшных вещах, да еще в форме некоего предсказания? Все-таки семья Ларисы, что мать, что сын, что она сама — все трое на редкость неприятные люди. А вот отец Эдика был совсем другим. Он не был похож на свою тощую сестру и ее неуклюжего отпрыска. Арсений Иванович, несмотря на некоторую полноту, был аккуратно и компактно сложен, Эдик пошел фигурой в него. А вот Игорь, Кира это поняла только сейчас, хоть и был толстеньким и невысоким, но фигура у него опять же была другой. У Эдика были широкие плечи, крепкие руки, а у Игоря фигура была какой-то бабской. Узкие плечи, широкий таз. Да и руки у него висели безвольно, словно две плети.

Кира невольно задумалась. Что за семья такая странная, где один ее член совершенно не похож на другого? Вот и папа Эдика не имеет со своей матерью внешнего сходства. И с сестрой тоже. Единственные, кто тут похож друг на друга хоть немного — это мать и дочь, Надежда Сергеевна и Лариса. Только при взгляде на них можно было сказать: да, это родственницы!

Лариса, решив, что достаточно потратила времени на извинения, вышла следом за матерью и сыном. Остальные родственники после решительного демарша Надежды Сергеевны какое-то время еще приходили в себя. Кире сперва даже казалось, что часть родни со стороны жениха все же покинет вслед за матриархом помещение ресторана. Но нет, обошлось. Любовь к Эдику и его отцу, который бы неизбежно обиделся на них, перевесила чашу весов. Все гости со стороны Эдика остались. Ну а тем, кто был со стороны Леси, тем и вовсе жаловаться было не на что. Главный обидчик и его защитница добровольно удалились со свадьбы, освободив всех от своего тягостного присутствия.

Надо сказать, что под пристальным взором Надежды Сергеевны, строго глядевшей по сторонам и неодобрительно косящейся на всех, кто слишком громко, на ее взгляд, шумел, люди скукоживались и боялись лишний раз рот открыть. В конкурсах участвовали словно бы из-под палки. Даже пили как-то осторожно. А после ухода Надежды Сергеевны веселье наконец-то пошло на славу. Все заметно расслабились, начались зажигательные танцы, конкурсы становились все задорнее.

И никого больше уже не смущало платье невесты. Ну, подумаешь, чуток ножки видны. Так что с того? Почти все из присутствующих в том или ином случае видели ноги Леси вообще полностью обнаженными. Будь то при купании в детской ванночке или летом на пляже. Да и чего стесняться, если на теплоходе собрались только самые близкие? Именно те, кого Леся хотела видеть на своей свадьбе.

Исключением, как выяснилось, являлись лишь Игорь и его бабка. Но избавиться от них до конца путешествия не представлялось возможным. Хотя Надежда Сергеевна и пообещала, что завтра они с Игорем покинут этот «балаган», но вряд ли это случится. Завтра была запланирована остановка в деревне Мандроги, где кроме красот природы можно было вкусно и плотно перекусить, а также посетить любое из длинного перечня развлекательных мероприятий. А вот добраться оттуда до Питера было делом уже куда более затруднительным.

Но Кира с Лесей решили раньше времени не грузиться проблемами. Хватит с них на сегодня и так.

— Поживем, увидим, — решили они. — Возможно, завтра бабушка сменит гнев на милость.

На следующий день была запланирована обширная программа, которая могла отвлечь старушку. Как сообщил друзьям еще раньше любезный экскурсовод, уникальный феномен деревни Мандроги, ныне заселенной мастеровыми ремесел Русского Севера, мог порадовать любого, кто туда приезжал. Всем находилось развлечение по вкусу.

Мужчин обычно привлекал к себе музей водки с богатейшей коллекцией водки из разных уголков нашей страны, и не только, а также дегустация крепких настоек. Дети и молодежь липли к конюшне, где стояли холеные кони. А женщины просто гуляли и любовались памятниками деревянного зодчества, либо посещали мастер-класс от шеф-повара ресторана или же наблюдали за работой мастеровых. Все было очень привлекательно и доступно, вот только сама деревня находилась в трех часах езды на машине от Питера.

Поэтому, если бы Надежда Сергеевна захотела высадиться там, у нее могли возникнуть проблемы с отправкой домой. Такси от Мандрог до Питера должно было обойтись бабуле в приличную сумму. А автобусом или любым другим общественным транспортом вредная бабка не перемещалась уже этак с полвека. Но Леся категорически не собиралась оплачивать старухе такси.

— Это дело принципа! — заявила она воинственно. — Хочет уезжать — пусть катится за свои кровные.

Но дело в том, что свои кровные Надежда Сергеевна тратить очень не любила.

— А потом и вовсе не будет возможности избавиться от бабки, — возразила Кира. — Ведь после Мандрог мы плывем на Валаам.

— Будем вблизи острова уже послезавтра.

— Да уж, там Надежда Сергеевна вряд ли останется.

— В монастыре? Шутишь? Она завзятая атеистка.

— И при этом заядлая блюстительница общественной морали.

— Будем надеяться, что святая земля старуху хоть немного утихомирит, — вздохнула Леся.

Но до острова было еще почти два дня пути. И подругам предстояло еще пережить день завтрашний. Они со страхом представляли себе, как будут пытаться разминуться со старухой и Игорем. Теплоход был недостаточно велик, чтобы полностью исключить такую встречу.

— Если что, сделаем вид, будто бы с ними не знакомы.

На этом подруги и порешили. И дальше уже предались общему веселью, без всяких тревожных мыслей, не заботясь о дне завтрашнем. В конце концов, все ведь хорошо. Николо и впрямь был бы лишним на этой свадьбе, где собрались все свои. И Надежда Сергеевна с Игорем, как оказалось, тоже были лишними. Зато теперь все встало на свои места. На празднике остались именно те, кто и должен был быть тут изначально.

Когда прошел краткий миг замешательства, связанного с отбытием Надежды Сергеевны и Игоря, всем стало наконец-то хорошо и свободно. Каждый расслаблялся по-своему. И Кира не стала исключением. Она так отплясывала, что даже сломала каблук на левой туфле. Но Киру и это не остановило. Она сняла туфли и принялась отплясывать теперь уже босиком.

Впервые за последнее время она чувствовала себя отлично. Видимо, сказывался прилив положительных эмоций. Правда, аппетита у Киры по-прежнему не было. Да и от шампанского ее что-то стало мутить. Так что она продолжала веселье на трезвую голову.

Ресторан обещали закрыть в одиннадцать, но потом Эдик с Лисицей продлили договор до полуночи. Однако, когда часы стали показывать половину первого, директор ресторана взмолился:

— Людям завтра вставать ни свет ни заря, чтобы подать завтрак пассажирам. А тут еще даже не убрано! Имейте совесть!

Из гостей к этому времени остались лишь самые стойкие, кто без лишних слов переместился в бар, где как раз началась ночная дискотека. Появление невесты с женихом и гостями стало для диск-жокея приятным сюрпризом, и он с таким энтузиазмом приветствовал их и приглашал остаться, что Леся в своем платье отплясывала на дискотеке почти до трех утра. Кира с Лисицей ушли пораньше, потому что прилив бодрости у Киры вдруг закончился и ее резко потянуло в сон.

Но хорошо веселье, да тяжело похмелье. И следующее утро у Киры выдалось тяжелое. Она с трудом открыла глаза, а потом с еще большим трудом сфокусировала взгляд на Лисице. Он уже проснулся, оделся, сидел рядом и насмешливо смотрел на Киру.

— На завтрак идешь?

При мысли о завтраке Киру чуть было не вывернуло наизнанку. В голове гудело. Во рту было так пакостно, словно туда насыпали песка вперемешку с металлическими опилками. Она издала страдальческий стон и упала обратно на подушку. А ведь вчера она выпила совсем немного. В ресторане пару бокалов и в течение дня еще столько же. Почему же теперь ей так худо?

— Я все понял! — весело произнес Лисица. — Тебе надо подлечиться!

При этих словах перед Кирой появилась бутылка шампанского и бокал.

— Из Лесиных подарков, — пояснил Лисица. — Хотя они всем сказали, что принимают только деньги, какие-то чудаки все же притащили эти бокалы. Ну, кому на теплоходе нужны бокалы?

— Мне, например.

— Ну, разве что тебе и мне. Это ведь я подумал, что хорошо бы свистнуть нам на время пару бокальчиков.

Говоря все это, Лисица проворно откупорил шампанское, а потом налил из бутылки Кире искрящейся золотистой жидкости. Пить шампанское да еще с утра Кире совсем не хотелось. Но Лисица стоял с таким счастливым лицом, явно радуясь, что смог сделать любимой приятное, что Кира не решилась его разочаровать. Она глотнула вино и с деланым блаженством прикрыла глаза.

— Конечно, лучше бы сейчас пошло пиво, — произнес Лисица. — Но пузырики шампанского тоже сделают свое дело.

В какой-то мере он был прав. После глотка вина Кира почувствовала, что немедленная кончина ее несколько откладывается. Она встала с кровати и доковыляла до ванной комнаты.

После горячего душа она даже смогла самостоятельно одеться и решила накраситься, чтобы не так бросалось в глаза ее состояние. Сунув руку в сумку в поисках косметички, она, к своему удивлению, нашарила там нечто совсем другое.

— Знаешь, а ты забыл свой бумажник у меня в сумке! — сказала она Лисице.

— Что? — удивился тот. — С чего ты взяла? Мой бумажник при мне.

— А чей же тут у меня лежит?

— Я не знаю, чьи бумажники ты носишь у себя в сумке. Вспоминай!

И тут в голове у Киры словно случилась вспышка. Она вспомнила, как вчера машинально сунула бумажник Николо, который держала в руках, к себе в сумку. Карманов у нее на платье не было, до сумки Николо было далеко, путь загораживали Лисица и корабельный врач. А вот ее собственная сумка была рядом, при ней, Кире же в тот момент было нужно освободить руки от ноши.

Кажется, Лисица и доктор, которые как раз в этот время тащили Николо в ванную для промывания, дали и ей какое-то задание. Да, правильно, она должна была найти и принести им все полотенца и постельное белье, которое было в каюте. Мужчины хотели подстелить тряпки под Николо, чтобы тому было не слишком холодно лежать на полу. Чтобы выполнить это задание в максимально быстрый срок, Кире пришлось освободить обе руки. Так бумажник и оказался у нее в сумке, она намеревалась впоследствии вернуть его на место, но потом в общей суматохе просто об этом забыла.

— Как же Николо теперь без бумажника?! — ахнула Кира, всплеснув руками.

Лисица, который тоже пригубил в этот момент шампанского, чуть не подавился.

— Это бумажник Николо?

— Да! Представляешь, сунула его к себе в сумку и забыла!

Лисица загадочно посмотрел на Киру.

— Удивляюсь, как это ты с такой забывчивостью до сих пор гуляешь на свободе.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты совершила кражу. Тайное хищение чужого имущества.

— Да ну тебя! Я же не нарочно!

— На суде будешь это рассказывать.

— Хватит меня пугать! — взмолилась Кира. — Бумажник я Николо, разумеется, отдам.

— Как, — позволь тебя об этом спросить?

— Как…

Кира задумалась. Действительно, как отдать бумажник человеку, который сошел на берег в месте, откуда теплоход с каждой минутой отходит все дальше и дальше?

— Да и жив ли еще парень? — с сомнением произнес Лисица.

— Что?

— Не хотел тебе говорить, но те процедуры, которые мы с врачом проделали, очень мало помогут, если речь идет о введенном в кровь препарате. Кишечник мы ему прочистили, но если препарат был впрыснут в кровь, то этого явно недостаточно.

— Но в больнице разберутся и вылечат!

— Доедет ли он до больницы, вот в чем вопрос.

— Не говори так!

— Я лишь повторяю слова врача. Как я понял, наш корабельный врач сильно сомневается в благоприятном исходе событий.

Видя, что Кира готовится возразить ему, он сказал:

— Ты же видела, в каком маленьком местечке мы причалили. Есть ли в местной больнице оборудование, необходимое для спасения парня? Что-то я сильно в этом сомневаюсь.

Однако сомнения Лисицы оказались неоправданными. Это выяснилось после того, как перепуганная Кира побежала к Лесе и они вместе позвонили Николо. Трубку взял врач, который и уведомил, что состояние пациента тяжелое, он впал в кому, но они делают все возможное, чтобы спасти ему жизнь.

— Мы боремся, организм молодой, есть надежда.

— Скажите, что с ним случилось?

— По всей видимости, отравление.

— Значит, все-таки наркотики?!

— Я не могу сказать, каким образом токсичное вещество попало в организм. Но на теле мы не нашли следов инъекций. Так что если наркотик и был принят, то пострадавший принял его орально.

Или врачи просто не нашли след от инъекции. Если она была единственной, то обнаружить крохотную красную точку на теле у взрослого мужчины не так-то просто.

— Не с лупой же они его осматривали, — проворчала Кира.

Но если Николо был в коме, значит, и возвращать бумажник ему было рано. И снова взгляд Киры обратился к этой вещи. Она не хотела признаться даже самой себе в том, что ей было до чертиков любопытно, что же там находится. Кира покосилась на подругу и заметила, что Леся тоже не сводит глаз с бумажника.

— Как ты думаешь?.. — начала она нерешительно и тут же замолчала.

— Да… Говори…

— Не заглянуть ли нам?

— В бумажник?

— Вдруг там кроется разгадка того, что за люди напали вчера утром на Николо?

Какое-то время Кира осмысливала слова подруги, а потом спросила:

— Думаешь, эти же люди, потерпев утром неудачу, могли выследить Николо, проникнуть следом за ним на корабль и уже тут осуществить расправу над модельером?

— Почему бы и нет?

Кира не бралась судить. Если говорить откровенно, то она изначально не очень-то поверила Николо. История с похищением выглядела настолько неправдоподобно, что Кира сомневалась, стоит ли доверять словам Лесиного дружка-гея. Но с другой стороны, предположение Леси развязывало ей руки.

Поэтому Кира быстро согласилась с версией подруги:

— Заглянем в бумажник, тогда и узнаем.

Вчера Кира с Лисицей уже осмотрели сумку Николо. А вот до бумажника у них руки не дошли. Вдруг там есть что-нибудь интересное?

Леся открыла бумажник и принялась сосредоточенно разглядывать его содержимое. Кира встала рядом и тоже посмотрела. В принципе, ничего неожиданного. Немного наличных денег, тысячи три от силы. Мелочь в специальном кармашке. Дисконтные карты известных супермаркетов, кусочек змеиной кожи — примета для достатка и богатства.

— Ничего интересного.

— А тут что?

Кира извлекла из последнего отделения две фотографии. Видимо, в свое время это была одна фотография, но сложенная пополам, она впоследствии порвалась по сгибу, и получились две отдельные половинки. На обеих фотографиях были запечатлены две женщины — одна совсем малышка в трогательном детском платьице, а вторая лет тридцати. Видимо, она держала малышку на руках, но сейчас фотография порвалась так, что малышка оказалась на одном куске фотографии, а взрослая женщина на другом. Лишь ее руки остались вместе с малышкой. Казалось, что она по-прежнему цепко держит ребенка.

— Слушай, лицо у этой тетки какое-то знакомое! Это не Лариса? Или я ошибаюсь?

Леся тоже взяла фотографию и внимательно всмотрелась в лицо женщины.

— Трудно сказать, — пробормотала она. — Тут она гораздо младше.

И действительно, женщина на фотографии выглядела лет на тридцать. Сейчас же Ларисе было уже за пятьдесят.

— Но похожа. Согласись?

Леся была согласна.

— Но кто тогда этот ребенок?

— Игорь? — неуверенно предположила Кира.

— А почему в девчачьей одежде? И вообще, фотография еще черно-белая и явно старая. Да и одежда очень старомодная… Мне кажется, этому снимку уже лет пятьдесят.

— Тогда я ничего не понимаю.

— А знаешь что… давай покажем эту фотографию Эдику и его родне. Они точно скажут, правы мы или ошибаемся.

Идея показалась Лесе хорошей. Они стали убирать в бумажник обратно все то, что вытащили. Неожиданно Кира снова замерла.

— Что такое?

— Тут какая-то странная монета.

И Кира показала небольшую монетку из серебристого металла.

— Вместе с прочей мелочью лежала.

Монетка была явно иностранной. На ней были латинскими буквами написаны несколько слов, которые подруги смогли разобрать не сразу.

— Король Малкольм, — произнесла наконец Кира. — Номер не разобрать, то ли первый, то ли второй. Года чеканки на этой монете тоже нет.

— Ничего удивительного, в ту пору подобной ерундой люди голову себе не забивали.

Зато на монете был портрет этого самого Малкольма.

— Судя по одежде и прическе, жил этот тип отнюдь не вчера.

— Монетка-то совсем новая.

— Она выглядит как новая. Но судя по наряду этого конунга и короне у него на голове, жил он где-то в глубоком Средневековье.

— Не похоже, чтобы этой монетой активно пользовались все эти годы.

— Возможно, она из какого-нибудь клада?

— Или просто фальшивая.

— Ага! Точно! Новодел.

— Покажем и ее тоже Эдику, — решила Кира, складывая обратно в бумажник все, кроме фотографии и монеты, которая тоже заинтересовала подруг.

Потом подруги поспешили в ресторан, где за утренним завтраком их уже дожидались все остальные. Лисица и Эдик тоже были там. Девушки понимали, что, увлекшись, они непростительно долго заставляют себя ждать.

Глава 6

Едва войдя в ресторан, подруги просканировали его пространство настороженным взглядом. Они опасались увидеть Игоря и Надежду Сергеевну. Общаться с этими двумя после вчерашнего инцидента подругам очень сильно не хотелось. Но горизонт был чист. Ни одного врага не было видно.

Так что девушки мгновенно повеселели, налили себе по чашке кофе и подсели к мужчинам. Ни Эдика, ни Лисицу, похоже, похмелье не мучило. Они оба ели с завидным аппетитом, уминая дары здешнего шведского стола. Подруги посидели немного рядом, а потом пошли и взяли себе по кусочку омлета и тарелочке каши. Только такая легкая пища могла поместиться в них после вчерашнего праздника.

За соседним столом сидели родители Эдика. Покончив с омлетом, Леся подошла к ним.

— Скажите, это ведь Лариса? — спросила она, выкладывая фотографию из бумажника Николо перед Арсением Ивановичем.

Тот взглянул и безразлично кивнул головой.

— Она самая и есть.

Его жена заинтересовалась куда больше. Взяв обрывки фотографии в руки, она принялась восхищаться:

— Ой, какая же тут твоя мама молоденькая!

— Мама? — удивилась Леся. — Чья мама?

— Как это чья? Арсения Ивановича.

— Вы хотите сказать, что на фотографии Надежда Сергеевна?

— Она самая.

— А ребенок у нее на руках? Лариса?

— Совершенно верно.

Не обращая внимания на изумление Леси, которая теперь с еще более повышенным интересом разглядывала фотографию, мама Эдика продолжала допытываться у мужа:

— Как ты думаешь, где это они могли фотографироваться?

У Арсения Ивановича предположений не было. Он вообще куда больше внимания уделял куску окорока у себя на тарелке, чем фотографиям женщины и ребенка у нее на руках.

— Понятия не имею, — пробормотал он с набитым ртом. — Наверное, на даче.

— Ну… скажешь тоже, на даче! Вашу дачу и обстановку на ней я прекрасно помню. Такой мебели у вас отродясь не было. И ковер на стене… разве это ваш ковер?

Арсений Иванович пожал плечами.

— Это восточный ковер, явно очень дорогой. Может быть, он даже ручной работы. Нет, у вас такого ковра никогда не было, я бы знала!

— Значит, в гостях.

На этом Екатерине Леопольдовне пришлось успокоиться. Она вернула обрывки фотографии Лесе, даже не поинтересовавшись, откуда они у нее взялись. В отличие от своей матери, Эдик оказался более любознателен. Подругам пришлось признаться, что фотографии они нашли в бумажнике Николо.

— Ни фига себе! — поразился Эдик. — А вы не врете?

— Зачем нам врать тебе?

— Не знаю… Но странно, откуда у этого гея могут быть наши семейные фотографии? Мама ведь признала в этой женщине бабку, а в ее ребенке — Ларису?

— Да.

— Странно, — повторил Эдик. — А больше вы ничего не нашли?

— Монету. По виду, фальшивую.

Именно к такому выводу пришел и Эдик, рассмотрев монетку хорошенько со всех сторон. Он даже не поленился и слазил в карман за крохотной лупой, с помощью которой и изучил находку.

— Фальшак — сто процентов! — безапелляционно заявил он. — Небось на 3D-принтере сделана. Есть сейчас такие технологии.

— Да ты что? Но ведь это очень дорого.

— Сама монета тоже не дешевая. Я такой никогда и не видел. Оригинал может стоить много десятков или даже сотен тысяч.

— А ты уверен, что это не оригинал?

— Конечно! Видите, какие у нее острые края? Прямо порезаться можно. А сама поверхность монеты идеальна. Несколько крохотных царапинок, вот и все ее дефекты. Остальное поле выглядит так, словно она только вчера из-под пресса. Монета такого почтенного возраста просто не может быть в таком идеальном состоянии. Даже если она лежала в чьей-то коллекции, ее время от времени должны были доставать, любоваться ею, монета должна была менять хозяев, а каждый новый владелец неизбежно должен бы оставить на ней свой след. И вообще, на любой старинной монете обязательно должен быть внушительный слой окислов. А тут ничего нет.

— А что это за металл?

— Похоже на серебро, — с сомнением произнес Эдик. — И будь монета настоящей, она была бы покрыта черной пленкой. Но она чистенькая и блестит.

— Может, ее отмыли?

— Девчонки, говорят вам, будь это подлинник, он стоил бы приличных денег. И просто так в кошельке с мелочью ее бы таскать никто не стал. Это фуфел или фальшак. Монета, которую изготовили специально для того, чтобы обманывать доверчивых простаков.

— Но посмотрите на корону этого короля, — произнес Лисица, тоже вооружившийся лупой.

— А что с ней?

— Вам не кажется, что она похожа на корону, которая была вчера на тебе, Леся?

Леся тоже взяла лупу в руку. Но потом пожала плечами:

— Вроде бы сходство есть. Но монета невелика, корону рассмотреть трудно.

— Что вы носитесь с этой монетой, — буркнул Эдик с раздражением. — Это же ерунда в сравнении с фотографией, которую вы нашли в бумажнике у Николо.

Лисица взглянул на подруг и спросил:

— Вы точно уверены, что не давали ее ему?

— Ее?

— Ну да, фотографию.

Кира пожала плечами:

— Я этого Николо вообще до теплохода видела только один раз, тогда же в ателье.

— А ты, Леся?

— Зачем мне давать ему фотографию родных Эдика?

— Так давала или нет?

— Нет. Я сама эти обрывки фотографии сегодня увидела впервые. Мы с Кирой сначала даже не поняли, кто на них изображен. Сначала подумали, что там Лариса с каким-то ребенком.

Между тем эта ошибка была не случайна. Ведь сходство молодой Надежды Сергеевны с нынешней Ларисой было удивительным.

— Сразу видно, что они мать и дочь. Так похожи!

— Т-с-с… — прошипела Кира и с досадой произнесла: — Вот уж правду говорят, черта помянешь, он тут как тут.

— Что?

— Бабка явилась. И не одна, с Игорем и Ларисой.

Леся мгновенно напряглась. По смущенным лицам родителей Эдика и других гостей девушка поняла, что те тоже увидели Надежду Сергеевну. Величественно, словно флагманский крейсер, ни на кого не глядя и ни с кем не здороваясь, старуха прошла через весь ресторан. Ее отнюдь не смущало, что из свиты у нее в данный момент были лишь дочь и Игорь, покорно шествующие на почтительном расстоянии. Надежда Сергеевна двигалась с видом королевы.

— Ну, все! Аппетит у меня окончательно пропал, — заявила Кира. — Пора уходить.

— Идите, девочки, — произнес Эдик.

— А ты?

— А я все-таки хочу уточнить у бабушки, как ее фотография могла оказаться в бумажнике у Николо.

Леся встревожилась:

— Эдик, не надо! Не суйся ты к старухе лишний раз.

— Почему это? Она, между прочим, моя бабушка.

— Верно. Твоя бабушка, которая не одобряет сделанный тобой выбор и которая вчера вечером громогласно об этом всем объявила.

— А я все же схожу.

Иногда Эдик умел быть очень упрямым. И сейчас, невзирая на просьбы подруг, он поднялся со своего места и направился к столику, за которым уже расположилась его бабушка в ожидании, когда верные вассалы — дочь и любимый внук — принесут ей завтрак.

— Моё! — вдруг разнесся на весь ресторан знакомый голос Игоря. — Уйди!

Подруги с любопытством повернули головы в ту сторону и увидели Игоря, размахивающего руками перед носом какого-то почтенного господина.

— Моя тарелка! — орал Игорь. — Не отдам!

Видимо, пожилой мужчина сослепу взялся за тарелку, которую Игорь ранее облюбовал для себя. И теперь парень впал в неистовство, стремясь вернуть то, что считал своим.

— Ненормальный какой-то, — прошептала Леся.

— Пойдем?

— Нет, останемся, — возразила Леся. — Посмотрим, что будет дальше.

А дальше было следующее. Эдик подошел к столику Надежды Сергеевны, старуха довольно милостиво ему кивнула и даже предложила присесть с ней рядом. Эдик охотно воспользовался полученным приглашением и присел. Вот только разговор у Эдика с бабушкой не затянулся. Не прошло и нескольких минут, как спектакль начался. Взглянув на обрывки фотографии, которые выложил перед ней Эдик и, видимо, выслушав его объяснение, Надежда Сергеевна громко стукнула своей палкой по полу и воскликнула с гневом:

— А я тебя предупреждала насчет этой особы! Она не только вульгарна, она еще и воровка!

Эдик густо покраснел и совершенно смешался. Но его бабушке, кажется, было на все наплевать:

— Сейчас она украла наши семейные фото из альбома! — ярилась она. — А что эта особа возьмет у меня дома в следующий раз? Может быть, планшет Игоря или мои драгоценности? Я не желаю, чтобы мой дом посещала вороватая девка, так и передай своей жене!

— Ну, это уж слишком! — воскликнула Кира, вскакивая на ноги. — Сейчас я ей такое скажу…

— Не начинай хотя бы ты!

Леся едва не плакала.

— Она уже старенькая, пусть…

— Что значит — пусть? Эта злобная мегера оскорбляет тебя, прилюдно называет воровкой, а мне молчать? Да, может, если тут кто и воровка, так это она сама!

Последнюю фразу Кира крикнула так громко, что она невольно донеслась до ушей Надежды Сергеевны и стоящего рядом с ней Эдика. Бедняга от страха даже глаза прикрыл. Эдик явно ожидал нового взрыва эмоций со стороны бабушки, но его, как ни странно, не последовало. Вместо того чтобы возмутиться, начать сыпать проклятиями и оскорблениями в адрес Киры, пройтись снова по поводу воспитания жены Эдика, у которой подруги такие невоспитанные хамки, Надежда Сергеевна промолчала.

Более того, она схватила фотографию, которая все еще лежала перед ней на столе, вгляделась в нее и здорово побледнела. Кире, которая наблюдала за ней со своего места, показалось, что старуха смутилась, когда наконец поняла, что за снимок показал ей внук. Даже более того, Кире показалось, что Надежда Сергеевна испугалась. Хотя это, конечно, была явная глупость. Чего бояться Надежде Сергеевне, если вся ее жизнь была насквозь прозрачна и проходила на виду у многочисленной родни?

Однако этот инцидент тем и закончился. Старуха осталась сидеть за своим столом. А Эдик, поспешно собрав фотографии, вернулся к своим друзьям. Но после отпора, который дала Кира старухе, все четверо друзей покинули ресторан в большом смущении. Им стало совершенно очевидно, что пребывание на одном борту с враждебно настроенной к ним старухой способно испортить даже самое замечательное путешествие.

— Как подумаю, что я своими собственными руками купила для старухи этот тур, прямо такая досада берет, хоть плачь!

— Ты купила, а я еще и заплатил, — пробурчал Эдик. — И хоть бы подарок приличный подарила старая жадина нам на свадьбу. Так и того не было! Отделалась устным поздравлением, даже цветов и тех не купила.

— Твоя бабушка нам ничего не подарила? — удивилась Леся. — Я не знала.

— Не хотел тебе заранее говорить, но я от нее ничего иного и не ждал. Бабушка всегда была прижимиста, а с возрастом и вовсе стала скупа просто до неприличия.

— Но ведь все вокруг говорят, что она страшно богата.

— Так-то оно так, только тратить свои деньги она все равно не любит. Конечно, я надеялся, что на свадьбу она хоть что-нибудь да подарит, но был готов и к тому, что мы останемся вовсе без ее подарка.

— Да черт с ним с ее подарком! — воскликнула Кира. — Лучше скажи, что нам теперь делать? Как разминуться с противной бабкой? Не сидеть же все время в каюте!

— Сейчас у нас по плану зеленая остановка. Можно попытаться попроситься в другую группу.

— Ага! Замечательно! И все гости будут вынуждены делать выбор, с нами им идти или с Надеждой Сергеевной.

— Уверена, гости сделают выбор в пользу нас. Вчера на свадьбе именно так и произошло. Никто, кроме Игоря и Ларисы, не пошел следом за старухой.

— Но тогда это еще больше подстегнет ее враждебность к нам.

— И пусть подстегнет! — воскликнула Кира. — Не собираюсь выслушивать нотации от старой мегеры! И вам не позволю!

— Эй, ты все-таки поосторожнее с выражениями, — вяло запротестовал Эдик. — Речь идет о моей бабушке.

— Знаешь, Эдик, я бы на твоем месте не была бы столь категорична. Ни ты сам, ни твой отец на старуху совершенно не похожи!

Эдик оторопел. Но потом все же нашелся с ответом и произнес:

— Это потому, что мы с папой пошли в моего дедушку.

— А Лариса? Она ведь похожа на мать, а между прочим, она родная сестра твоего отца!

— Не совсем родная.

— В смысле?

— Они единоутробные брат и сестра, — принялся объяснять Эдик. — Мать у них одна — это наша бабушка, а вот отцы у них разные. Разве вы это сами еще не поняли? Ведь у отца отчество — Иванович, а у Ларисы — Сергеевна.

Надо же! И как это Кира сама не догадалась, что разные отчества означают и наличие разных папаш.

— Значит, твоя бабушка была замужем дважды.

— Как минимум.

— И как это понимать? — изумилась Кира.

— Минимум, потому что в молодости до моего деда у нее был еще какой-то роман. Не знаю, был тот брак регистрированным или нет, но был какой-то мужчина, который рано умер. И уже после него бабушка вышла замуж за моего дедушку, и у них родился мой папа. А когда дедушка умер, то бабушка вышла за папу Ларисы. К сожалению, тот тоже недолго пробыл с семьей.

— И он тоже умер?

— Да.

— Твоя бабушка просто черная вдова какая-то.

— Сама она оправдывалась тем, что мужья ей доставались непутевые. Первый супруг бабушки сильно заливал за воротник. Мой дед любил погулять. А отец Ларисы был хуже всех. И он сделал нечто настолько чудовищное, что бабушка даже никогда о нем ничего не рассказывает.

— Совсем никогда?

— Нет.

— И что же такое он сделал?

— Говорю вам: я не знаю. Может быть, он ударил бабушку или что-то в этом духе. Но это лишь мое предположение, бабушка никогда не говорит об этом человеке.

Кира с сомнением покачала головой. Что-то странное было в этом молчании старухи.

— Может, твой отец знает какие-нибудь подробности?

— Подробностей ни он, ни я и никто другой у нас в семье не знает. Слышал только, что Ларисе в ту пору не было еще и годика. Так что своего отца она совсем не помнит, так же как и папа — своего.

— Не поняла, — снова удивилась Кира. — А от кого же старухе тогда досталась четырехкомнатная квартира, которую она разменяла после на две двухкомнатные?

— От папиного папы.

— Который умер почти полвека назад?

— Да.

— А от папы Ларисы что в наследство досталось Надежде Сергеевне?

— Не знаю. Думаю, что ничего.

Надо полагать, это и было самым большим проступком бедняги. Проступком, который жадная старуха так и не смогла простить своему мужу.

— А твой дедушка был человек обеспеченный?

— О да! Он же был профессором. Профессор Завгородцев. Иван Сергеевич Завгородцев. Может быть, слышали о таком?

— Нет, не довелось.

— Он изучал прикладную математику и физику.

— Надо полагать, он был уже в возрасте, когда скончался?

— Да. Конечно. Двадцатилетних профессоров не бывает.

— Но при этом твоя бабушка в ту пору была еще сравнительно молода?

— Раз после смерти моего дедушки бабушка снова вышла замуж, на этот раз за отца Ларисы, да еще и родила ему дочь, то ей не могло быть много лет.

И действительно, на фотографии, которая так смутила Надежду Сергеевну, ей явно было около тридцати. И при этом маленькая Лариса уже имелась в наличии.

— А потом она уже замуж не выходила?

— Нет. Бабушка растила папу и Ларису, их воспитанию она и посвятила всю свою жизнь. Никаких мужчин в ее жизни больше не появлялось. Она всегда говорила, что отдала себя детям.

Кира снова покачала головой. Странно, однако, получается. Со времени смерти мужей, от которых у нее остались дети, прошло уже полвека. За эти годы Надежда Сергеевна не имела никаких романов, однако когда ей понадобилось пристроить накопившиеся у нее в руках ваучеры, то мигом нашелся какой-то старый приятель ее мужа, который и устроил все дело. Но при этом на свадьбе этого самого благодетеля не было видно.

Впрочем, это ладно. Благодетель мог за эти годы тихо-мирно скончаться или куда-то уехать. Или просто отношения между ним и Надеждой Сергеевной прервались. Но если уж говорить совсем откровенно, то со стороны Надежды Сергеевны тут вообще гостей не было, кроме родственников — Игоря, Ларисы и сына с невесткой и внуком. И если со стороны Арсения Ивановича и Екатерины Леопольдовны все же были приглашенные друзья, то старуха явилась в гордом одиночестве, если не считать все тех же Игоря и Ларисы. Неужели за длинную жизнь Надежда Сергеевна не обзавелась друзьями, с которыми бы хотела разделить радостные минуты?

Но это были мысли на отвлеченную тему. Куда больше Киру волновал вопрос, как ей вести себя с Надеждой Сергеевной во время прогулки. Да еще им предстоит совместный обед в Мандрогах. Разминуться во время него со старухой будет еще сложнее, нежели на теплоходе.

— Хоть совсем не ходи!

— Нет, мы с Эдиком не можем не пойти! — встревожилась Леся. — И вы с Лисицей тоже должны пойти с нами для моральной поддержки!

Оказывать моральную поддержку своим друзьям Кира была готова всегда и всюду. Она кивнула головой и выразила полную покорность судьбе.

Но боялась и беспокоилась Кира напрасно. Все решилось само собой, легко, просто и деликатно. Когда все столпились на берегу в ожидании начала развлекательной программы, то быстро выяснилось, что Надежда Сергеевна осталась на корабле. С ними были лишь Игорь и Лариса, которые объяснили, что бабушка после завтрака неожиданно плохо себя почувствовала и на прогулку идти отказывается.

— Она хочет сберечь силы для завтрашнего посещения Валаама, — объяснил всем Игорь. — Мандроги она увидела из окна и назвала вертепом.

Что в деревянных, нарядно украшенных росписью и кружевной резьбой домиках могло вызвать в Надежде Сергеевне такое отторжение, сказать было трудно. Но родственники, похоже, уже давно смирились с чудачествами и тяжелым характером бабушки, так что сейчас все лишь вежливо выразили надежду на скорейшее исцеление бабушки, и на этом дело закончилось.

В отсутствие своей главной защитницы и в обществе одной лишь матери Игорь держался хоть и нагло, но все же значительно тише. Он первый подошел к Эдику и извинился перед ним и Лесей за свое вчерашнее поведение.

— Мне совсем нельзя пить, — сокрушенно признался он. — Как выпью, прямо совсем дураком делаюсь. Представляете, показалось, что Леся хочет забрать у меня камеру. А я буквально сатанею, когда у меня пытаются что-то забрать.

Что же, тут Игорь явно не врал и не лукавил. Подтверждением его слов являлось его собственное поведение за завтраком, где он едва не схватился в рукопашную с каким-то почтенным старичком из-за пустой тарелки.

— Мне так неудобно, что я испортил вам свадебный ужин!

Произнеся эту фразу, он пытливо уставился на Эдика, чтобы оценить, насколько глубоко проникся кузен его словами.

Но Эдик лишь хмыкнул в ответ:

— Не бойся, не испортил. А что бабушку увел, так за это тебе еще и огромное спасибо.

Игорь нахмурился и попытался зайти с другого боку:

— И фотографий я почти не сделал, — с фальшивой скорбью воскликнул он. — Ушел с банкета слишком рано, не успел запечатлеть весь праздник во всех деталях. Вот обидно-то!

— Мы сами справились. Нашли и фотоаппарат, и фотографа. Будет что посмотреть, не волнуйся.

Игорь в ответ улыбнулся, но отошел, как показалось Кире, раздосадованный. Наверное, ему было бы приятнее, если бы ни у кого при себе не оказалось аппаратуры, способной запечатлеть праздник. И она в очередной раз подумала, до чего же неприятный тип является родственником Эдика. Просто удивительно, что они приходятся друг другу кузенами. Ну, никакого семейного сходства, что во внешности, что в характерах! Эдик честный и совсем не конфликтный за исключением тех ситуаций, когда уж его совсем доведут. И взять Игоря… Он был бы счастлив, если бы праздник Леси и Эдика оказался испорчен. Этого не произошло, невзирая на все его старания, и теперь парень явно был раздосадован.

Оказавшись на берегу, гости во время экскурсии по деревне держались кучкой, а когда началось свободное время, все разбрелись в разные стороны. К компании четырех друзей сначала примкнули родители Эдика и Лесина мама, а потом присоединилась еще и Лариса. Игорь направился с другими родственниками, которые пообещали накормить его до отвала шашлыком, если он запечатлеет их компанию на фоне живописных видов деревни.

— Как жаль, что мы тут ненадолго.

— Да, славное местечко. И так живописно!

Друзья уже совершили экскурс в историю создания этой деревни, которая появилась буквально из ничего, как временная стоянка на пути речных теплоходов на Валаам или Кижи. Но теперь деревенька разрослась и стала вполне самодостаточным местом для остановки. Гости прошлись по главной улице, выслушали рассказ об избах и других объектах, которыми полюбовались с явным удовольствием. Также они посетили ремесленную слободу, где понаблюдали за работой гончара, ткачих, увидели, как расписывают матрешек и разные тарелки и ложки-поварешки.

Посещение музея водки лишило их компанию подавляющей части мужской составляющей. Зато для оставшихся и самых стойких наградой были поляна сказок «Лукоморье» и мини-зоопарк, где содержались подранки и попавшие под машины животные, которых по мере их выздоровления выпускали обратно в дикую природу.

Посетили гости и трактир, где оставили еще какую-то часть экскурсантов. Но зато потом оказались у здания усадьбы и смогли осмотреть ее снаружи. Тут выяснилось, что в только что открывшейся кузнице начались показательные выступления двух кузнецов — здешнего и приехавшего, и многие женщины поспешили туда. Видимо, в мечтах им виделись мощные оголенные мускулистые торсы этих мастеров, хотя вслух они уверяли, что просто интересуются древними ремеслами.

Очень довольные экскурсией, друзья отправились немножко побродить по деревне самостоятельно. И вскоре обнаружили ту самую группу родственников, с которыми отправился Игорь в погоне за дармовыми шашлыками. Однако сейчас его с ними не было.

— А где же мой Игорек? — поинтересовалась у них Лариса. — Где вы его потеряли?

Лица родственников изменились.

— А мы не знаем.

— Как это? — удивилась Лариса.

— Он ушел.

— Куда?

— Нам ничего не сказал. Мы не знаем, где он.

Лариса встревожилась:

— Надо его найти. Скоро нам надо возвращаться на теплоход, мы не можем уехать без Игоря.

Лариса заметалась по деревне в поисках своего сына. Что касается друзей, то они были даже рады, что Игорь куда-то запропастился.

— Хоть бы он совсем тут остался.

— Да ты что!

— А что? Молодой парень, не старуха. Сядет в автобус или поезд, доберется до Питера, и все с ним будет в порядке.

В словах Киры был свой резон. Даже добрый Эдик был вынужден признать, что дуэт — бабушка плюс Игорь — выносить становится с каждой минутой все труднее.

По дороге к теплоходу они снова позвонили в больницу, где лежал Николо, но ничего обнадеживающего не услышали.

— По-прежнему без сознания. Когда очнется, я вас оповещу.

— Но вы узнали, что с ним? У него передозировка или что-то другое?

— Если вы насчет белого порошка, то это не наркотик.

— А что же?

— Гидрокарбонат натрия или натрий двууглекислый, в народе известный как сода.

— Сода? Но зачем ему понадобилось таскать с собой соду?

— Я не знаю. Возможно, у него временами бывает изжога.

— И Николо пил соду? Есть же другие средства!

— Многие до сих пор, несмотря на имеющийся в аптеках ряд альтернативных медикаментов, используют для погашения избыточной кислотности именно соду. Некоторые так поступают из экономии, а другие потому, что подходящего лекарства не оказывается под рукой, зато сода есть практически в каждом доме.

— Но я слышала, что это вредно!

— В любом случае не настолько, чтобы здоровый молодой парень впал бы в кому. Что бы он там ни принял, с содой, которую он таскал с собой в коробочке, это никак не связано.

Услышанная новость Лесю порадовала.

— Я так и знала, что Николо — не наркоман! — торжественно заявила она. — Я была права, а вы все ошибались!

Никто не стал с ней спорить. Несмотря на то что все перекусили в Мандрогах кто чем, голодное бурчание в желудках становилось все явственнее. И друзья уже не могли думать ни о чем другом, кроме как об обеде, который дожидался их в ресторане.

Глава 7

Перед тем как идти к столу, друзья разбрелись по своим каютам, чтобы немножко передохнуть, умыться и сменить обувь. Леся хотела даже принять душ, потому что день выдался жаркий, и за время прогулки по деревне она утомилась и запылилась. Но этому ее намерению помешал внезапно раздавшийся в дверь настойчивый стук.

— Кто там?

— Это я — Лариса. Откройте!

За порогом и впрямь стояла тетя Эдика, красная и запыхавшаяся, словно она бегала с самого момента расставания с ними сорок минут назад. Оказалось, что так оно и было.

— Я обегала всю деревню, Игоря нигде нет!

— Значит, он вернулся на теплоход раньше.

— Нет, и на теплоходе его нет!

— Вы в этом уверены? Может, он в каюте с бабушкой?

— Я стучалась в их каюту, никто не открывает!

— А Надежда Сергеевна?

— Видимо, ее в каюте тоже нет. Никто мне не ответил.

Но место пребывания матери Ларису волновало значительно меньше, чем место нахождения Игоря.

— А у вас его нет? — чуть ли не со слезами осведомилась она.

— Нет.

— И он к вам не заходил?

— Нет, конечно.

Учитывая, как холодно Эдик держался с Игорем, когда тот пытался примириться с ним, присутствие у них в каюте Игоря было маловероятным.

— О господи! Я уже обежала всех. Игоря ни у кого нет. Теплоход уже отчаливает. Я умоляла капитана задержать отправление, но он сказал, что может задержаться не больше чем минут на десять. Я просто не представляю, что мне делать!

— Вы пробовали звонить сыну?

— Конечно! Сто раз!

И словно желая подтвердить правоту своих слов, Лариса снова нажала на вызов.

— Слышите?

Сначала раздавались длинные гудки, а потом голос Игоря недовольно ответил:

— Я тут, мама. Чего трезвонишь?

— Да! — закричала Лариса как ненормальная. — Сынок, ты где?! Ты на теплоходе?

— Конечно. Только что поднялся. Представляешь, эта сволочь — капитан собирался отчалить без меня!

— Сынок!

В голосе Ларисы слышалась неприкрытая радость.

— Где же ты сейчас?

— Стою возле своей каюты, собираюсь туда войти.

— Стой там! — закричала Лариса еще громче. — Никуда не уходи! Я уже бегу к тебе!

Последнюю фразу она договаривала уже на ходу, даже не попрощавшись с Эдиком и Лесей. Они посмотрели вслед тетке, и Эдик внезапно произнес:

— Пообещай мне, что когда у нас с тобой появится ребенок, ты не станешь такой же чокнутой мамашей, как моя тетя.

— Ничего не могу тебе обещать.

Леся хотела подшутить над Эдиком, но тот буквально вцепился в нее:

— Нет, ты уж пообещай! Папа говорит, что Лариса до появления Игоря была вполне в себе. Ходила на концерты, очень любила театр. Музеи посещала через выходные. У нее была любимая работа, подруги, друзья… А теперь посмотри на нее! Это же безумие какое-то — так носиться с парнем, которому скоро тридцатник стукнет.

— Просто она испугалась, что Игорь останется в этих Мандрогах. Я ее хорошо понимаю.

— Ну и что? Ну, допустим, остался бы он там. Ничего страшного бы не случилось!

Очень недовольный поведением своей тети, Эдик ловко шмыгнул в ванную комнату, оставив Лесю с носом. А она-то размечталась, как сейчас постоит под прохладными струйками воды. Но вместо этого ей, похоже, придется обойтись банальным умыванием. Это все, на что у нее хватит времени, потому что Эдик никогда не проводил в душе меньше получаса.

— Разве что пойти к Кире с Лисицей? Вроде бы они не такие чистюли?

Захватив с собой полотенце, Леся отправилась в соседний номер. Тут она обнаружила Киру и Лисицу, лежащих пластом на койках и ни о каком душе даже не помышляющих.

— Иди, если тебе так хочется. А у нас нет сил, мы слишком устали.

Леся забралась в душ. Наконец-то она вдоволь насладится чистотой! Увлекшись, она провела в душе даже больше времени, чем планировала. И когда вышла оттуда с намотанной на голове чалмой и в тоге из полотенца, то обнаружила, что ни Лисицы, ни Киры в каюте уже нет.

— Интересное дело, неужели ушли на обед? А как же я? А как же дверь? Ключа у меня нет, как я ее закрою?

Но тут внимание Леси привлекли громкие голоса, раздающиеся из коридора.

— А я требую, чтобы теплоход вернулся назад! Мы отплыли еще не настолько далеко!

Голос принадлежал Ларисе. Леся удивилась:

— Что опять не так? Что она шумит?

— Верните корабль к берегу! — настаивала Лариса.

Леся удивилась еще больше. Зачем Ларисе к берегу?

— Выходит, Игорь не возвращался на корабль? Но я же слышала… Неужели он обманул свою маму?

Не в силах сдерживаться, Леся приоткрыла дверь. Но когда она осторожно выглянула в коридор, то первым, кого она увидела, был именно сам Игорь.

Он тоже ее увидел и закричал, тыча указательным пальцем в сторону Леси:

— Гражданин капитан, это она! Она убийца!

Леся открыла от изумления рот: кого же она убила? А Игорь все не унимался.

— Уже и душ приняла! — ярился он. — Небось следы преступления с себя хотела смыть. Убийца!

Леся перестала понимать вообще что-либо. Она только видела, что Игорь крайне возбужден, буквально пышет негативом в ее сторону. И что Эдик с Лисицей, а также Кира выглядят крайне смущенными и растерянными.

Также тут присутствовал стюард, но не давешний, который помогал им проникнуть в каюту Николо, а какой-то другой. И еще был высокий упитанный мужчина в белой рубашке — капитан судна.

— Что такое? — произнесла Леся, обращаясь ко всем одновременно. — Почему такой шум?

Ее вопрос заставил капитана поморщиться и неприязненно взглянуть в сторону Игоря.

— Вы бы потише себя вели, молодой человек, — произнес он вполголоса, но достаточно внушительно. — Тот факт, что вы нашли труп вашей бабушки, еще не дает вам повода пугать других пассажиров.

— Да это же убийца! — не унимался Игорь. — Как вы не понимаете? Бабушка поставила на место эту аферистку, а она в отместку убила бабулю.

Пока Леся ошеломленно пыталась осознать, что же все-таки тут происходит, Игорь громко потребовал:

— Арестуйте ее!

Капитан хмыкнул:

— Даже будь у меня такие полномочия… На каком основании?

— Она убийца!

— У вас есть доказательства? Свидетели?

— Она ненавидела бабулю. И еще вот он!

Теперь палец Игоря переместился в сторону Эдика. Не стоило ему этого делать, потому что, как уже говорилось, Эдик выходил из себя крайне редко. Но когда выходил, тут уж виновнику этого могло сильно не поздоровиться. Игорь же был у Эдика на плохом счету еще после вчерашней своей выходки. И сегодняшнее его наглое заявление окончательно взбесило брата.

Очень быстро, чего никто не ожидал от Эдика, он бросился на своего обидчика и, прежде чем кто-либо успел вмешаться, вцепился в горло Игоря. Последний захрипел, закатывая глаза. Лариса завизжала и кинулась выдирать сына из рук Эдика. Тот не хотел отдавать свою жертву и случайно заехал тетке в нос. Та взвыла еще громче, после этого из кают начали выглядывать встревоженные шумом пассажиры. Видя такое безобразие, капитан неожиданно вспомнил о том, кто хозяин на корабле. Видимо, когда-то он служил на военном флоте, потому что привычка командовать у него осталась.

— Равняйсь! — необычайно грозно рыкнул он на обоих драчунов. — Сми-и-ирно!

То ли от испуга, то ли по какой-то другой причине, но Игорь с Эдиком застыли на месте. Мать Игоря не растерялась и тут же вклинилась между сыном и племянником. Леся тоже подошла поближе и заблокировала своим телом возможные проявления дальнейшей агрессии с чьей-либо стороны.

И лишь после этого тихо, но внятно спросила:

— Теперь кто-нибудь мне объяснит, что тут случилось?

— Надежда Сергеевна… — ответила ей Кира сдавленным голосом, — она… умерла.

— Не ври! — тут же встрепенулся Игорь. — Не умерла она, ее убили!

— Ну да, — со вздохом призналась Кира. — Убили. Похоже, что она сопротивлялась, но ее все равно задушили.

— Где это произошло?

— Там… в ее каюте.

— И когда?

— Судя по тому, как остыло тело, уже давно. Часа два-три назад, никак не меньше.

В первое мгновение Леся испытала огромное облегчение. Она даже воскликнула:

— Но мы-то с вами были в Мандрогах. Кто угодно это подтвердит!

Она имела в виду, что обвинения Игоря звучат несправедливо. Но сам Игорь так не считал.

— Ну и что с того? — воскликнул он в ответ. — Алиби-то у вас фиговое! Теплоход пришвартовался к берегу, в любой момент можно было как выйти c него, так и войти обратно!

— Значит, ты тоже мог убить старушку!

— Я?! — задохнулся от возмущения Игорь.

— И вообще, любой желающий мог! Почему ты обвиняешь именно нас?

— Да потому что именно вы ненавидели бабушку! Вся ваша компания. И особенно она!

И он снова ткнул пальцем в Лесю. Эдик в ответ набычился. Назревала новая стычка, и капитан поспешил вмешаться:

— Значит, так, дорогие граждане, — произнес он. — Сейчас мы с вами все переместимся в более спокойное место, а я сообщу о случившемся в соответствующие инстанции.

И взглянув на Лесю, он велел ей:

— Оденьтесь, мы вас ждем.

Спокойное место оказалось каютой капитана. А соответствующие инстанции, должно быть, полицией.

— Сидите тут.

И капитан вышел, как заметили друзья, не забыв запереть снаружи дверь.

— Он нас запер! — прокомментировала Кира.

— Подозревает.

— Но почему нас? — произнесла Леся, которая даже еще не успела высушить волосы, поэтому теперь сидела с полотенцем, то и дело промокая их концы. — И вообще, кто нашел тело?

— Мы, — произнесла тетя Лариса. — Мы с Игорьком. Открыли дверь каюты, а там…

— Что?

— Мама, — всхлипнула женщина. — Все вокруг перевернуто. Видимо, она пыталась защищаться. Милая моя мамочка!..

— Но при сопротивлении всегда бывает много шума. Почему же никто и ничего не слышал?

— А кому слышать? Все были на берегу.

— Члены экипажа должны были услышать шум.

— Наверное, они тоже воспользовались моментом и вышли на берег. Но это ужасно… ужасно то, что произошло.

И Лариса заплакала. Подруги с сочувствием смотрели на женщину. Она же не виновата, что у нее была такая деспотичная мать и имеется такой противный сын. В конце концов, родственников не выбирают, они появляются в нашей жизни, совершенно не считаясь с нашими желаниями.

— А она… она точно умерла?

Лариса подавленно кивнула головой.

— Капитан тоже видел тело. Он и сказал, что мамочка уже совсем холодная. И что убийство произошло не меньше двух часов назад.

Убийство! Во время свадебного путешествия! По идее, Леся должна была бы чувствовать себя огорченной, но почему-то этого не произошло. Совсем даже напротив, она чувствовала невиданный подъем сил и боевой настрой.

— Мы должны поймать убийцу! — неожиданно для самой себя воскликнула она.

— Мы?

— Да, мы с вами!

— Наверное, лучше будет доверить это дело полиции, — робким голосом пробормотала тетя Лариса.

— Полиция будет действовать сама по себе, а мы — сами по себе.

Мигом перейдя от слов к делу, она поинтересовалась у матери Игоря:

— Лариса, у вас есть ключ от каюты вашей мамы?

— У меня нет. У Игоря должен быть.

Игорь, на которого Леся посмотрела в свою очередь, тут же принялся шарить по карманам.

— Кажется, он был у меня, — бормотал он. — Не помню точно. Бабушка, бледная, руки скрючены… Все это перед глазами стоит. Я до сих пор в шоке и, наверное, сегодня не усну.

— Ты лучше ключ ищи, а не жалуйся.

— А-а-а… — окончательно разнылся Игорь. — Вам-то легко говорить. А мне каково? Это же первое убийство в моей жизни! Мне еще никогда не доводилось видеть трупы. Я — это не то что вы! Это вы постоянно что-то расследуете.

— Нам тоже нелегко приниматься за такое дело, — возразил ему Эдик. — Хоть мы и распутывали раньше преступления, но чтобы убийство близкого человека… Это у нас тоже впервые.

Игорь наконец извлек из кармана своих брюк ключ от каюты и торжественно показал его друзьям.

— Вот! Только зачем он вам? Мы ведь тут и сами заперты.

— Не будут же нас держать под замком вечно. Сейчас капитан вернется, побеседует с нами и отпустит.

Все замолчали. Ключ лежал на столе. Кира задумчиво смотрела на него и думала про себя: «Вот ключ, он от каюты Надежды Сергеевны и Игоря, они плыли в ней вместе».

Вроде бы ничего особенного в этой ситуации и не было, бабушка и ее любимый внук поселились в одной каюте. Но ведь при этом на корабле плывет еще и Лариса. Почему же бабушка предпочла поселиться не с дочерью, а с внуком? Ведь с молодым мужчиной, наверное, ей было не совсем комфортно проводить много времени бок о бок в тесном помещении. Готовиться ко сну. Вставать с утра. Это все вещи довольно-таки интимного характера, куда комфортнее делать их либо с мужем, либо с существом одного с тобой пола, например, с дочерью. Но все же Надежда Сергеевна предпочла поселиться с внуком. Почему?

Но задать этот вопрос вслух Кира не успела. Вернулся капитан, лицо которого было немного просветлевшим.

— Я сообщил о случившемся в полицию. И хотя дело серьезное, возвращаться в Мандроги мы не будем.

— Почему?

— Во-первых, тамошние обитатели нам все равно ничем не помогут. А во-вторых, тело с места преступления нельзя перемещать. Я говорил сначала с дежурным по части, потом с кем-то из его начальников. И меня заверили, что менять маршрут придется минимально. Полиция прибудет к нам на теплоход сама.

— Как же полиция к нам доберется? Мы же на воде.

— Они приплывут с берега на катере.

— И… и как скоро?

— Думаю, что часа через полтора-два они уже будут тут.

А может быть, и быстрее! Сыщики почувствовали подступающий азарт. Кира даже сглотнула комок, который образовался у нее в горле от волнения. Нельзя терять ни минуты. До прибытия полиции нужно успеть осмотреть каюту Надежды Сергеевны, ее тело и вообще все, что удастся. Потому что потом полиция не даст им такой возможности.

Поэтому Кира нетерпеливо спросила у капитана:

— У вас есть к нам какие-нибудь вопросы?

— Лично у меня нет. Но думаю, полиция захочет вас допросить.

— Именно нас?

— Всю вашу группу родственников.

— Тогда мы пойдем и предупредим их о случившемся. Среди них есть несколько гипертоников, при малейшем волнении у них может случиться приступ болезни. Пусть примут лекарство. Вы ведь не хотите, чтобы на борту появился еще один пострадавший?

Нет, этого капитан точно не хотел. И вообще, после известия о том, что полиция прибудет на корабль в самое ближайшее время и возьмет на себя решение проблемы, капитан заметно расслабился и подобрел.

— Конечно, идите и предупредите, — произнес он. — Пусть ваши больные родственники выпьют валерьянки.

Кира лишь хмыкнула. Видимо, капитан очень здоровый человек, если он думает, что человека, больного гипертонической болезнью, может спасти валерьянка.

Но вслух она заверила капитана:

— Они примут все необходимые им лекарства. Я лично прослежу за этим.

— Только пусть не переусердствуют, — пробормотал в ответ капитан. — А то один уже тут был такой… усердный.

Он явно имел в виду Николо. И Леся тут же заступилась за приятеля.

— Николо — не наркоман. А тот белый порошок — это была сода.

— Сода?!

Капитан ничего больше не прибавил. Похоже, он не поверил Лесе.

Уже выходя из каюты капитана, Кира не удержалась и спросила:

— Скажите, а почему вы нас заперли?

— Когда?

— Только что, когда уходили, чтобы связаться с полицией.

— Простите, — смутился капитан. — Это я машинально.

Ну, хорошо, что так. А то чувствовать себя преступниками, которых запирают, чтобы они чего-нибудь еще не натворили, было не слишком приятно.

Попрощавшись с капитаном, друзья первым делом отправились к каюте Надежды Сергеевны. Но когда впереди показалась дверь, Лариса неожиданно остановилась.

— Не могу.

— Что?

— Не могу это снова видеть! Можно я не пойду с вами?

— Конечно, — разрешил ей Эдик. — Тогда окажи услугу, сообщи всем нашим о случившемся.

— Только деликатно! — прибавила Леся.

Лариса кивнула головой и, прижимая к глазам платок, побрела прочь. Плечи ее судорожно вздрагивали, женщина шла покачиваясь.

— Игорь, может, ты пойдешь с мамой?

— Еще чего!

Игорь враждебно уставился на четверку друзей.

— Чтобы вы тут все следы подчистили? Не дождетесь!

— Какие следы?

— Будто бы вы не понимаете! Нет, даже не надейтесь, что вам удастся смухлевать!

— Ты что, по-прежнему считаешь кого-то из нас виновным в убийстве бабушки?

Эдик нахмурился. Леся, предчувствуя новый виток ссоры между кузенами, поспешила вмешаться.

— Откроет кто-нибудь дверь, в конце концов? — произнесла она достаточно громко, чтобы оба мужчины ее услышали.

Они обменялись еще парочкой враждебных взглядов, но на этом все и закончилось. Кира достала ключ, который успела схватить со стола при первых же звуках, оповещающих о возвращении капитана, и вставила его в замочную скважину.

— Отпечатки пальцев, — прошептала Леся. — На ключе теперь есть твои отпечатки.

Слишком поздно Кира поняла свою ошибку. Надо было срочно ее исправлять. Если полиция захочет получить в свое распоряжение второй ключ от каюты, то не иначе, чтобы снять с него все отпечатки. И если там обнаружатся отпечатки Киры, то будет трудненько объяснить, как они на ключе оказались.

— Я протру ключ салфеткой, — успокоила Кира подругу.

Услышав это, Игорь громко фыркнул:

— Улики уничтожаете!

— Какие улики? Этот ключ все время был у тебя?

— Ну… да.

— И ты никому его не давал?

— Нет.

— Тогда какие улики?

Игорь заткнулся. А друзья наконец вошли в каюту, где находилось тело покойной Надежды Сергеевны. Им было сильно не по себе, но они сознавали свой долг и понимали, что иначе поступить просто не могут.

Глава 8

Первое, что они почувствовали, войдя в каюту, был отчаянно спертый воздух. Тут давно не проветривали, поэтому в каюте витал тот особый старческий запах, который невозможно было спутать ни с одним другим. Наверное, Игорю было тоже не очень-то комфортно обитать в одном тесном помещении с пожилой женщиной. Но между тем он не роптал, когда их поселили вместе. Или он сам этого захотел?

Этот вопрос никак не давал Кире покоя.

— Фу! — сморщилась Леся. — Как тут душно. Пожалуй, я останусь в коридоре.

Никто ей не возразил. В каюте, куда набилось четверо взрослых людей, да еще плюс пятый труп на постели, и впрямь было слишком тесно. Но Кира не захотела остаться в коридоре, она вошла вместе с мужчинами и внимательно огляделась по сторонам. Так, все вещи раскиданы. Тело старухи находится в таком положении, что ясно: она отчаянно боролась за свою жизнь.

Однако два дорогих с многочисленными бриллиантами кольца, украшавших иссохшие пальцы рук Надежды Сергеевны, были на своем обычном месте. Точно так же в дряблых мочках ушей красовались серьги. И даже старинный тяжелый золотой кулон в форме цветка тоже был по-прежнему на своей владелице.

— Драгоценности на месте, — заметила Кира.

Лисица в ответ произнес:

— Что у нее с прической?

На голове у Надежды Сергеевны и впрямь творилось нечто непонятное. Ее шикарные волосы растрепались, а череп с одной стороны был совершенно голый.

— С нее сняли скальп! — прошептал Игорь, бледнея, закатывая глаза и явно готовясь рухнуть в обморок.

— Чушь!

Эдик осторожно поправил каштановые волосы, которые оказались париком. Во время борьбы он сдвинулся набекрень, так что его локоны почти совсем закрыли грудь и плечи старухи.

— Твоя бабушка легко преступнику не далась!

Но кем бы ни был убийца, он оказался сильнее Надежды Сергеевны и успел прикончить старуху до того, как кто-то успел прийти ей на помощь, услышав шум.

— Ран на теле не видно, — произнес Эдик. — И крови тоже не видно. Даже не похоже, что ее убили.

— Но одежда в беспорядке. Надежда Сергеевна яростно боролась за свою жизнь.

— Почему же она не кричала?

Эдик наклонился над телом совсем низко и осторожно потянул парик за длинную густую прядь.

— А вот почему, — произнес он сдавленно.

Кира с Лисицей тоже придвинулись ближе и увидели четкий след, проходящий по горлу старухи.

— Ее задушили!

— Удавкой!

— Она просто не успела закричать!

Уродливая багровая полоса была достаточно широкой. И сыщики невольно завертели головами по сторонам, пытаясь найти орудие убийства. Взгляды их упали на брюки, валяющиеся на койке Игоря. Вроде бы эти брюки были на Игоре вчера днем и на банкете. Но какой-то детали в них сейчас не хватало.

— Игорь, это твои брюки?

— Да, мои.

— Разве ты их носил без ремня?

— Почему? С ремнем.

— Но сейчас ремня нет.

Игорь внимательно посмотрел на свои брюки и вынужденно признал:

— Действительно, ремня почему-то нет. А куда же он делся?

— Ты его не снимал?

— Я? Нет.

— Точно?

— Зачем он мне? Сегодня на мне джинсы, я их без ремня ношу.

Действительно, сегодня пухлые ягодицы Игоря обтягивали тугие светло-синие джинсы. К ним ремень был попросту не нужен, потому что джинсы были Игорю маловаты и без всякого ремня плотно сидели на его упитанных бедрах.

— Значит, ремень пропал, — многозначительно произнесла Кира, поглядев на друзей.

Все промолчали, но в головы им пришла одна и та же мысль. Ремень исчез не сам по себе, кто-то его забрал. А кто? Не исключено, что преступник. И сделал это потому, что ремень был не просто деталью одежды, а еще и орудием убийства.

Сыщики сделали вывод о такой возможности очень быстро. Но вот Игорь соображал куда медленнее. Только через пару минут он произнес:

— Неужели вы хотите сказать, что бабушку задушили… моим ремнем от брюк?

— Вполне возможно.

Игорь побледнел и задрожал, закрыв лицо руками.

— Это ужасно, — пробормотал он сквозь стиснутые пальцы. — Мой ремень… Бабушка…

И выскочил из каюты. Вместо него в каюте появилась Леся, которая объяснила:

— Он там плачет, но я все равно не хочу находиться с ним рядом.

В отсутствие Игоря друзья почувствовали себя значительно свободнее и принялись осматриваться по сторонам куда активнее. Впрочем, они помнили о том, что находятся на месте преступления. Поэтому старались ничего не трогать, не передвигать и даже сами старались не перемещаться особо по каюте. Каждый осматривал тот пятачок, на котором стоял.

Кира поискала взглядом фотокамеру Игоря и нашла ее лежащей на койке. Камера была в чехле с декоративной отделкой из заклепок. Однако несколько металлических кругляшек отсутствовало. Кира не бралась утверждать, что деталька, найденная ею в дамской комнате Дворца бракосочетаний, и деталька, которая отвалилась вчера в ресторане во время стычки между Игорем и Лесей, были детальками от одного и того же чехла. Но то, что они были похожи между собой как две капли воды — это было совершенно точно.

Убедившись, что на поверхности больше нет ничего интересного, Кира опустилась на четвереньки и заглянула под койку. Там было довольно пыльно, видимо, горничная небрежно отнеслась к своим обязанностям. Она пошаркала мокрой тряпкой, оставив грязные разводы, нитки и какой-то мелкий сор. Под койкой Игоря ничего, кроме мусора и грязи, не было. А вот под койкой Надежды Сергеевны сыщица увидела кое-что, привлекшее к себе ее внимание.

Протянув руку, она уже хотела взять эту вещь пальцами, но вовремя спохватилась и попросила:

— Леся, дай мне что-нибудь.

— Что-нибудь — это что?

— Ну, салфетку или тряпочку.

— Сухую салфетку?

— Да.

— А у меня нет.

— Зачем тогда спрашивала? — обозлилась Кира.

— Влажные есть.

— Нет, влажные тут не подойдут. Дай тогда полотенце.

Леся осторожно шагнула в сторону ванной, но тут же, ойкнув, вернулась назад.

— Что там?

— Оба полотенца валяются на полу.

— Тогда не трогай их. Дай мне свой носовой платок.

Платок нашелся у Эдика, он был чистый, и Кира сочла его подходящим для своих целей. Она осторожно просунула руку подальше под кровать и вытащила оттуда небольшую пуговку.

— Вот, — произнесла она, выпрямляясь. — Под кроватью валялась.

Все принялись рассматривать пуговку. Это была очень красивая пуговица от женского платья или какой-то другой женской одежды. В середине ее находился перламутровый цветочек, по краям шел изящный орнамент. Вся пуговица была не больше пятидесятикопеечной монетки, но сделана так аккуратно и добротно, что сразу же становилось ясно: вещь отнюдь не дешевая. Скорее всего, носящая ее дама тоже не из бедных.

— Дай-ка я ее щелкну, — сказал Лисица и действительно сфотографировал пуговицу на камеру своего смартфона.

Кира же спросила:

— У кого-нибудь на теплоходе мы могли видеть такую пуговицу?

Кира рассчитывала, что если у кого-то из пассажиров их судна будет на одежде подобная пуговица, значит, эта женщина была в каюте Надежды Сергеевны. И возможно, эта женщина и есть убийца, которую им необходимо найти.

Но друзья разочаровали Киру, нестройным хором ответив:

— Нет, не видел.

— Не припомню.

Леся тоже заглянула под койку, под которой Кира нашла пуговицу, покачала головой и подытожила:

— Эта пуговица могла остаться еще с прошлого рейса. Судя по состоянию пола, горничная тут большая неряха.

— А если даже она и потеряна кем-то, то совсем не обязательно, что это был пассажир.

— Не пассажир? А кто тогда? Член экипажа?

— Судя по состоянию тела, убийство произошло в то время, пока теплоход стоял у берега, — принялась объяснять Кира свою мысль друзьям. — Вспомните, когда мы с вами возвращались назад, кто-нибудь спросил у нас билет, пропуск или что-то в этом роде?

— Нет.

— В том-то и дело. Любой, приехавший в деревню, мог прийти на причал, взойти на борт нашего теплохода, найти каюту Надежды Сергеевны и задушить тут старуху.

— Так уж и любой? — усомнилась Кира.

— Ну, не любой, а тот, кто знал, кого он должен искать, и знал, где искать. Если этот человек знал, на каком судне отправляется в путешествие Надежда Сергеевна, он мог в нужный день приехать в Мандроги и, дождавшись прибытия нашего теплохода, взойти на борт.

— Но кто мог гарантировать, что Надежда Сергеевна останется в каюте?

— Никто.

Самочувствие Надежды Сергеевны ухудшилось внезапно. И о том, что она не пойдет на экскурсию на берег, все узнали в самый последний момент.

— Да и вообще, кто это мог быть? Что за человек мог желать зла Надежде Сергеевне настолько, чтобы убить ее?

— Надо спросить у Ларисы, не было ли у ее матери каких-то врагов. Возможно, Надежда Сергеевна получала в последнее время какие-нибудь угрозы или что-то в этом духе.

Все были с этим согласны. Но тут вернулся Игорь, который отдышался в коридоре и был способен вновь участвовать в общем расследовании.

Он выдвинул свою версию, произнеся:

— А что, если бабушка специально осталась на теплоходе?

— В смысле?

— В том смысле, что она знала своего убийцу и специально назначила ему встречу у себя в каюте в то время, как все будут на берегу.

— И зачем ей это понадобилось?

— Возможно, она хотела поговорить с этим человеком о чем-то крайне важном. О том, что ей хотелось бы сохранить в секрете. И саму встречу с этим человеком тоже.

Версия Игоря показалась друзьям интересной. Так как в каюте им делать больше было нечего, Кира осторожно положила обратно под койку найденную пуговицу, а потом они все вышли из каюты, закрыв за собой дверь.

Затем Кира торжественно протерла ключ и вернула его Игорю.

— Надеюсь, ты не станешь болтать полиции о том, что мы были на месте преступления?

— Надейся.

Игорь был в своем репертуаре — невыносимо вредный и избалованный маменькин сынок и бабуленькин внук.

— Пойдем к твоей маме, поговорим о бабушкиных врагах.

— У бабушки врагов не было!

— Совсем никаких?

— Совсем!

— Ты же сам сказал, что у нее могла быть встреча со знакомым ей человеком.

— С другом!

— Друзья не убивают. Во всяком случае, так — точно не убивают.

— Бабушка всем делала добро, — талдычил Игорь. — Ее все любили.

За то, что это было, мягко говоря, неправдой, Леся могла поручиться с вероятностью сто процентов. Да и сам Эдик счел нужным напомнить Игорю о том, что Надежда Сергеевна за короткое время дважды оскорбила его жену, его самого и, вполне возможно, еще кого-то.

— Но ни я, ни Леся бабушку не убивали. Мы в это время были на берегу, у нас есть алиби. Мы все постоянно были в обществе друг друга.

Подозрительный взгляд Игоря и его гримаса говорили о том, что он ни черта не верит в алиби друзей, да еще алиби, подтвержденное ими же самими.

Но Эдик мужественно сдержался, не обратил на эти взгляд и гримасу никакого внимания и продолжил:

— Бабушку убил кто-то другой. Но этот человек не взял у нее ни украшений, ни денег. Значит, его целью было убийство исключительно ради самого убийства. Значит, причиной была ненависть к старухе.

Игорь выглядел смущенным. Кажется, раньше ему такие мысли в голову не приходили.

И Эдик усилил нажим на брата:

— Нам надо расспросить твою маму, может, она что-то знает об этом человеке!

— Пойдемте, — хмуро кивнул головой Игорь. — Может, и впрямь вы не виноваты и бабушку убил кто-то другой.

Но при этом в его голосе звучало такое глубокое сомнение, что друзьям даже стало смешно. Хотя, видит бог, в ситуации не было ничего веселого. Та маниакальность, с какой Игорь пытался упрятать за решетку всю их компанию или по крайней мере хотя бы кого-то одного, могла плохо обернуться для четырех друзей.

Тетю Ларису они нашли в каюте у родителей Эдика.

— Вот так-то вот, Арсюша, — твердила женщина, утирая красные глаза и шмыгая носом, — сироты мы с тобой нынче. Нашей дорогой мамочки больше нет с нами.

Арсений Иванович сидел молча. Но его жена была куда более эмоциональной натурой. Она не могла реагировать на полученное ужасное известие подобным образом и, увидев сына, тут же воскликнула:

— Что же теперь будет, Эдик? Кто это сделал?

— Не знаю. Игорь вот, например, думает, что это я или Леся.

— Что?

Екатерина Леопольдовна возмущенно уставилась на Игоря. Да и сама Лариса, утерев в очередной раз слезы, посмотрела на сына с укором.

— Что это значит, Игорь?

Отвага была Игорю совсем не свойственна. Когда он кидал свои обвинения в лицо Эдику и Леси, рядом не было старших, которых он все же побаивался. Но и при них он сдался не сразу:

— А что я?.. — пробурчал он. — Только и сказал, что у Леси и Эдика была причина, чтобы ее ненавидеть. Вот и все, что я сказал.

— Тогда и нас с Арсением тоже в убийцы запиши! — пылко воскликнула Екатерина Леопольдовна. — Приятно ли нам было слышать, как бабушка нашу невестку позорит? И Светлану — маму Леси — тоже во враги запиши! И потом… что же ты про самого себя не упомянешь? Тебе бабушка тоже не раз и не два строгие выговоры учиняла. А в последнее время так еще и с нагоняями.

Игорь окончательно насупился:

— Я бабушку любил.

— И мы любили. И Эдик, и Леся, и даже я! Согласна, характер у старухи был непростой, но ведь все мы с годами лучше не становимся. Надо было терпеть, что мы все и делали.

— Только, видать, у кого-то эта терпелка лопнула.

Вперед выступил Лисица.

— Давайте не будем ссориться между собой, — произнес он разумные слова. — От ссор мало проку. Нам надо обдумать, у кого из посторонних людей, кто совсем не был расположен к вашей бабушке, могло хватить духу ее прикончить. Кто-то, кому была выгодна ее смерть. Кто-то, кто мог извлечь из этой смерти выгоду.

При этих словах Лариса, ее брат и его жена дружно побледнели. Это было настолько заметно, что даже Эдик нахмурился.

— Вы что-то знаете? — спросил он у своих родителей.

Арсений Иванович помотал головой отрицательно. Но его жена не была столь категорична.

— Мне кажется, мы должны сказать детям всю правду о маме, — произнесла она, выделив слово «всю».

— Не надо! — неожиданно взмолилась тетя Лариса.

— Катя, молчи! — приказал жене папа Эдика.

Но камень уже был брошен в воду, круги от него разошлись по всей поверхности. И Эдик приступил к маме:

— Скажи… Ты на кого-то думаешь?

— Не то чтобы это был какой-то конкретный человек. Но версия у меня есть.

И женщина вопросительно взглянула на мужа.

— Арсений, скажи лучше ты.

Тот молчал.

— Арсений, ты что, не хочешь, чтобы убийца был найден?

Снова молчание.

— Сейчас ты, возможно, покрываешь убийцу! — сердито произнесла Екатерина Леопольдовна. — Скажи правду, тут все свои! Или тебе придется выложить правду полиции!

Видимо, упоминание о том, что полиция в самое ближайшее время получит законное право вмешиваться в дела его семьи, возымело свое действие. И Арсений Иванович наконец нарушил затянувшееся молчание:

— В общем так… — пробормотал он. — Скажу, уж коли пришлось. Но хочу, чтобы все, мною сказанное, осталось между нами. Никто из посторонних не должен знать о том, чем занималась мама.

Вступление было настолько жутким, что все невольно затрепетали. Что же такое могла сделать Надежда Сергеевна, чтобы вызвать у своего сына такие чувства? Но все оказалось совсем не так страшно, как ожидали друзья.

Когда Арсений Иванович заговорил, у всех вырвался вздох облегчения:

— Иногда мама давала людям деньги в долг, — произнес он.

— И это все?

— Подчас речь шла об очень крупных суммах. Доходило и до миллиона, и до двух, и даже до нескольких миллионов.

Эдик с удивлением взглянул на отца:

— У бабушки были в наличии такие большие деньги? Я не знал.

— Ну, теперь знаешь.

— Но помочь человеку в трудную минуту — разве за такое убивают? И потом, бабушка никогда не скрывала, что многим в своей жизни она помогла.

Арсений Иванович молчал. Ему на помощь пришла его сестра.

— Мама давала деньги не просто так, — со вздохом призналась она.

— Не просто так? А как же?

— Под проценты. Порой под очень большие проценты.

— Это что же?.. — поразился Эдик. — Бабушка занималась ростовщичеством?

Лариса кивнула и отвела глаза в сторону. Друзья подавленно молчали. Они не были высокого мнения о собственных моральных и нравственных качествах, но все же давать деньги в рост под проценты — это им и в голову не могло прийти. Неужели Надежда Сергеевна этим промышляла?

Кира же думала о том, что не зря старуха не понравилась ей с самого начала. Процентщица! Самое мерзкое из существ рода человеческого. Недаром Достоевский руками Раскольникова убивает именно такую бабку. Если у Киры имелись свободные деньги, которые были нужны ее друзьям или родным и они просили об одолжении, то Кира легко и даже с радостью давала людям требуемую сумму. А дав, никогда не требовала с должника не только процентов, но и вообще возврата. Рассуждала так: если у человека есть совесть и появятся деньги, он их и так вернет. А если совести нет, то нечего с таким человеком и общаться.

Но Лисицу заинтересовало другое.

— А кому Надежда Сергеевна давала деньги в рост? Знакомым?

— Сначала, да, она давала только знакомым. Но потом круг ее клиентов расширился. Стали приходить люди малознакомые или вовсе не знакомые.

— И как давно ваша бабушка этим занимается?

Лариса и Арсений Иванович принялись вспоминать, и получилось, что всю свою жизнь их мать занималась этим бизнесом.

— И в советские годы у нее были клиенты, конечно, не так много, как в последнее время. Но и капитал у мамы в ту пору был еще не так велик.

Хорошенько наладив свой бизнес, старуха выдавала людям кредиты под залог вещей, машин, квартир, домов или любого другого обеспечения.

— А если люди не могли вовремя вернуть ей деньги?

— Она никогда не торопила с возвратом долга, — пробормотала Лариса.

— Но когда сумма долга превышала сумму залога, надо думать, ваша мама свои деньги тем или иным путем все же себе возвращала?

— Ну да. Но это же бизнес! Поймите это!

Хорошенький бизнес — оставлять людей без крыши над головой. Мало того, что этим сплошь и рядом занимаются недобросовестные банкиры, но если еще и рядовые граждане начнут следовать этому примеру, то что же тогда станется со всеми нами? Да еще, если Надежда Сергеевна давала деньги в рост своим друзьям, а потом их обирала? Это уж вовсе ни в какие ворота не лезет. Это не просто бизнес, это уже подлость.

Все были потрясены услышанной новостью.

— Наша бабушка — ростовщик!

Эдик с недоумением смотрел на отца и тетку.

— Почему вы мне об этом не рассказывали?

— Понимаешь… такое дело… не хотелось распространяться особо.

Ситуация и впрямь была не очень красивая. Но вместе с тем друзья отдавали себе отчет, какое богатое поле для сыщицкой деятельности в себе скрывает полученная ими информация.

— И много у бабушки было… м-м-м… клиентов?

Арсений Иванович обменялся с сестрой взглядами:

— Да, прилично…

— Ну а все же? Точное число?

Точного числа ни Арсений Иванович, ни Лариса не знали. Но Лариса, как наиболее близкий Надежде Сергеевне человек, склонялась к тому, что клиентов, которые были должны старушке деньги, было около десяти человек. Из них трое вызывали у Ларисы наибольшие подозрения.

— Про одного из них мне мама даже говорила, что, похоже, придется прибегнуть к услугам Беси.

— Кого? — неожиданно вздрогнула Леся. — К чьим услугам, вы сказали?

Лариса вздохнула и повторила:

— Беся.

— Беся — это бабушкин компаньон? — заинтересовался и Эдик тоже.

— Можно сказать, что и так, — кивнула головой Лариса. — Вообще-то мама старалась не обращаться к услугам Беси, ведь он действовал порой… очень жестко. А мама избегала всякой жестокости, она всегда жалела своих должников и не уставала повторять им это.

Сначала обложить человека, а потом пожалеть о его горькой участи, может, и поплакать над ней. Но будет ли должнику прок от таких слез крокодилицы?

— Но кто это такой Беся? — продолжал любопытствовать Эдик. — Бандит, что ли?

— Я не знаю. Не думаю, чтобы мама общалась с бандитами. Не так она была воспитана. Да и вряд ли бандит стал бы терпеть мамино отношение.

— Она его оскорбляла?

— Ну не то чтобы оскорбляла. Но она учила его жизни… как и всех нас.

Леся понимающе кивнула головой. Она сама была объектом такого вот «учения» и теперь даже почувствовала нечто вроде сочувствия к неизвестному ей Бесе.

— Но как бы мама к нему ни относилась, этот Беся и особенно его люди как-то так умели разговаривать с должниками, что мама всегда получала назад свои деньги.

Милая старушка. У Леси прямо волосы на голове зашевелились от ужаса. Мало того, что Надежда Сергеевна ссужала деньги людям под проценты, она еще и не гнушалась прибегать к услугам бандитов, чтобы выбить из должников их долг.

Впрочем, Лесю заинтересовал этот персонаж по другой причине. Когда Николо рассказывал о своем похищении, то он вскользь упомянул и о некоем Бесе, к которому его должны были доставить похитители. И тут речь тоже шла о каком-то Бесе. Может быть, это был один и тот же персонаж? Но по какой причине Беся заинтересовался Николо?

Но не одна Леся задумалась о личности Беси. Другие шевелили мозгами в том же направлении.

— А ты знаешь, как связаться с этим Бесей? — спросил наконец у тетки Эдик.

Но Лариса в ответ лишь покачала головой.

— Я — нет. Но возможно, если поискать в маминой записной книжке…

— Где эта книжка?

— Так там… В каюте. У мамы в сумочке или в ее телефоне.

И как же это они, осматривая каюту, не подумали о том, что нужно не по сторонам глазами шарить, а раздобыть телефон и вместе с ним список контактов убитой старушки! То же самое касалось и тех должников, которым Надежда Сергеевна ссужала более или менее крупные суммы. Их имена должны были быть занесены либо в список контактов, либо просто иметься в числе последних вызовов.

— Я могу назвать тех троих, кто должен был отдать маме деньги либо в самое ближайшее время, либо уже просрочил свой срок возврата.

— Слушаем.

— Первый номер — это банкир. Почему я про него знаю, так это потому, что мама сначала смеялась, что к ней уже и банкиры обращаются за займом, можно подумать, денег в своем банке мало. А потом ругалась, что зря связалась с этим типом, потому что он не только не вернул ей долг вовремя, но и еще завел разговор о новом займе. А когда мама не согласилась, заявил, что денег он ей не вернет.

— И мама решила обратиться к этому Бесе?

— Да, вроде бы. Только у банкира и у самого служба охраны в банке имелась. И еще вопрос, кто из этих двух команд оказался бы сильнее.

— А как зовут банкира?

— Толя… Анатолий.

— А фамилия?

Фамилии Лариса не знала.

— Ну, а какой банк он представляет?

— Не помню, — наморщила лоб Лариса. — Где-то на Заневском проспекте находится. Небольшой банк, так мне мама говорила.

Небольшой банк без названия, где в совете директоров или на месте управляющего числится некий Толя.

— Легче иголку в стоге сена найти, чем такого человека и его банк.

— Да еще правду ли рассказал о себе этот Толя? Может, он и не Толя вовсе, а Иннокентий или Геннадий?

— Мама наверняка потребовала у него паспорт для начала. И у мамы была специальная книжечка, куда она скрупулезно записывала имена и данные всех своих клиентов. Она называла ее гроссбух и всегда повторяла, что доверяет только ей одной.

— Надежда Сергеевна не пользовалась современными электронными накопителями информации?

— Пользовалась, конечно. Мама вообще была человеком современным. Но она считала, что бумага все равно надежнее. Что написано пером, то не вырубишь топором. Ну а флешки и диски в любой момент могут накрыться вместе со всей информацией. Мама этого очень боялась.

Да здравствует старомодный взгляд Надежды Сергеевны на вещи!

— И где этот гроссбух?

— Он у нас дома.

— И там есть полные данные этого банкира Толи?

— И его, и архитектора, и модельера.

Последнее слово вновь резануло Лесю на слух.

— Модельер? — переспросила она. — Тоже должник?

— Да. Я же говорила, что маме задолжали трое. Банкир, архитектор и модельер.

— И что за модельер?

— Молоденький совсем мальчик, очень талантливый и безумно амбициозный. Мама говорила, что он занял у нее приличную сумму под свой бизнес. И еще она очень сокрушалась, что придется выселить мальчика из отдельной квартиры в коммуналку. Но обещала, что совсем без крыши над головой она его не оставит. Очень уж симпатичный мальчишечка.

— Ты его лично видела?

Казалось, вопрос Эдика смутил его тетку.

— Я? — переспросила она. — Я — нет, я не видела. Мама домой клиентов никогда не приводила. Но я знаю имя этого модельера — Коля.

— Коля? — едва слышно прошептала Леся.

— Но сам он велел называть себя Николо. Считал, что так его имя звучит более стильно.

— Николо? Не может быть!

— Правда, правда, — покивала головой Лариса, явно не понявшая, к чему относится последнее восклицание Леси. — Очень забавный мальчик, во всяком случае, мама так говорила.

Лисица и Эдик тоже поняли, что речь, вполне возможно, идет об их общем знакомом. И постарались побольше вызнать о личности должника-модельера.

— А много он был должен Надежде Сергеевне?

— Около трех миллионов. Учитывая, что его квартира никак не потянула бы больше четырех или четырех с половиной, выход был только один: мальчик должен был перебраться в коммуналку. А с учетом набежавших процентов и оплаты работы Беси, юноша мог и вовсе оказаться на улице.

— Значит, этот Николо уже просрочил платеж?

— Да. Самое меньшее на месяц. Может, уже и больше.

— И ваша мама прибегла к услугам Беси?

— Пока что я ни о чем таком не слышала. Обычно мама по доброте души давала должникам месяц на раздумья. И только потом, если уже ничего не помогало, призывала Бесю.

Добрая старушка! Само милосердие в чистом виде. Месяц на раздумья! И Лариса заблуждается насчет Беси. Процентщица уже прибегла к услугам своего громилы, которому поставила задачу — выбить деньги из Николо. Поэтому-то и пытались похитить молодого модельера те здоровенные парни, от которых он так ловко удрал. Теперь совершенно ясно, что Николо они везли к Бесе отнюдь не на дружескую беседу. Если бы Николо не удрал от людей Беси, еще не факт, что он вообще остался бы жив.

Глава 9

Какое-то время в каюте было тихо. Лариса примолкла, а сыщики сосредоточенно обдумывали то, что им удалось только что узнать.

Затем Эдик спросил:

— Ну а третий?

— Что?

— Не что, а кто… Третий должник бабушки, кто он?

— Я же сказала, он архитектор. Мама вообще предпочитала иметь дело с людьми творческих специальностей. С такими, говорила она, легче договориться — поэты, писатели, художники или скульпторы — вот был контингент, с которым работала мама.

После этой фразы почему-то всем четверым друзьям стало очень жаль неведомых им писателей и художников, вынужденно попавших в финансовую паутину старушки. Наверное, эти люди вначале тоже воспринимали Надежду Сергеевну без всякой опаски, исключительно как милую и интеллигентную даму, вдову профессора, совершенно случайно имеющую на руках нужную им сумму и соглашавшуюся ссудить под процент, меньший чем в банке. Прозрение для них наступало в тот момент, когда приходила пора расплатиться с дамой, денег не хватало, и выяснялось, что ни о каких рассрочках, отсрочках и прочих мелочах, к которым столь охотно прибегают банки, тут речи даже не идет.

— Впрочем, были среди маминых клиентов люди и других профессий.

— Так и что с этим архитектором?

— Про него я совсем ничего не знаю. Мама лишь сказала, что время подходит, а дом, который выставлен на торги, до сих пор никем не куплен. Она даже показывала мне этот дом, спрашивала мое мнение.

— О чем?

— Ну, мама давно хотела поселиться за городом. Вот она и спрашивала, нравится ли мне этот дом, хочу ли я в нем жить.

— А ты что?

— Сказала, что нравится. Впрочем, чтобы я ни ответила, мама все равно поступила бы по-своему. Даже не знаю, зачем ей понадобилось показывать мне этот дом.

Горечь, которая невольно прорвалась в голосе Ларисы, заставила друзей подумать о том, что тетке Эдика было отнюдь не так легко терпеть общество своей мамы, как могло показаться на первый взгляд. Наверное, Надежда Сергеевна продолжала муштровать дочь, не обращая внимания на то, что девочка уже давно выросла и сама стала мамой.

Однако теперь у сыщиков и впрямь было целых трое реальных подозреваемых. И самым весомым из них, казалось бы, должен был стать Николо.

— Если только Николо — должник Надежды Сергеевны и наш Николо — это одно лицо, то мы нашли преступника!

— И ничего не нашли! — возразила Леся. — Когда Надежду Сергеевну убили, Николо был в больнице. Он и сейчас еще там, находится в коме.

— А вдруг это не так? Вдруг он подкупил врача, чтобы тот по телефону давал такую справку? А на самом деле он жив, здоров, взял напрокат машину, прикатил на ней в Мандроги, прикончил старушку и преспокойно вернулся в больницу!

— Где снова лег под проводки и трубочки в палате интенсивной терапии, да? Извини, но это какая-то чушь!

— Но ты же понимаешь, Николо неспроста очутился на теплоходе!

— Конечно! Он тут очутился, потому что я его пригласила!

И тут Леся неожиданно смутилась и замолчала. А смутилась она потому, что вспомнила, каким образом происходило это приглашение. Сначала она и не собиралась звать Николо на корабль, прекрасно понимая, сколько лишних проблем возникнет в связи с появлением его персоны на борту. Леся не была наивной и сознавала, что далеко не все ее гости будут в восторге от того, что вместе с ними плывет юноша-гей. Да, пусть ее родственники узколобые и зацикленные шовинисты, но они такие, какие есть, и ничего с этим не поделаешь. Измениться все разом и за такое короткое время исключительно для того, чтобы угодить невесте, они не смогут, да многие и не захотят.

Поэтому, когда Николо впервые заговорил о том, как он был бы счастлив поплыть вместе с ней в свадебное турне, Леся попыталась свести все к шутке. Но Николо не отставал. И он был так мил, так любезен, он столько времени проводил с Лесей, что та начала чувствовать себя в некотором роде обязанной модельеру. К тому же Николо не скрыл от Леси, что если он окажется в числе приглашенных, то у самой Леси окажется поистине потрясающий туалет на смену ее белому свадебному платью.

Какое-то время Леся колебалась, а потом все же пригласила Николо. Не без тревоги и страха, но все же пригласила. И надо было видеть, как возликовал Николо. Да он прыгал чуть ли не до потолка. Он обнимал Лесю. Он ее целовал. Он клялся и божился, что она самая очаровательная, самая добрая, самая великодушная из всех невест, каких ему только доводилось знать.

Получив приглашение плыть с ними, Николо наговорил Лесе целую кучу комплиментов, один изысканнее другого. И самое странное, что он все время повторял:

— Ты просто настоящая палочка-выручалочка! Такой подруги у меня никогда не было!

А чаще всего твердил одну фразу:

— Ты не представляешь, как это для меня важно!

Тогда Леся не придала его словам особого значения. А вот сегодня задумалась. О чем говорил Николо? Почему для него было так важно попасть на корабль? Может быть, его привлекало не столько само путешествие, сколько общество, в котором ему предстояло его совершить? Вдруг Николо всего лишь использовал Лесю как возможность оказаться на теплоходе бок о бок со старушкой-процентщицей? Поговорить с ней или… или убить?

— Если бы парня не сняли с борта с симптомами крайне тяжелого отравления, то я бы и сам подумал на него в первую очередь. Но если вспомнить, сколько разного дерьма из него вышло тем вечером, то вряд ли он был способен на другой день с утра просто встать с кровати. Не говоря уж о том, чтобы сесть за руль, доехать до Мандрог, а туда ему было часа два — два с половиной езды, и потом еще пиликать на машине обратно в больницу, где ему предстояло снова изображать из себя тяжелобольного пациента.

— Но все же такой вариант возможен?

— Я могу попросить кого-нибудь из своих знакомых врачей, чтобы они навестили Николо, — предложил Лисица. — Если парень подкупил врачей в больнице, мой знакомый это быстро просечет.

— Пожалуйста! — взмолилась Леся. — Сделай это!

Лисица кивнул головой, а потом произнес:

— Как только мы вернемся в Питер, надо будет разыскать этого Бесю. Если у него с Надеждой Сергеевной были какие-то дела, то возможно, были и разногласия, между этими двумя возник какой-то спорный вопрос. А если этот тип Беся связан с криминалом, то не мог ли он или его люди, чтобы разрешить спорный вопрос, убить старушку?

Эта версия всем пришлась по душе. Но Леся сочла нужным напомнить:

— Еще надо найти архитектора и банкира.

— Про этих двоих тоже нельзя забывать. Никто не знает, как выглядят эти личности, возможно, они тоже плывут с нами на корабле.

— Это уж слишком.

— Ну, почему слишком? Если один из должников Надежды Сергеевны нашел способ, чтобы проникнуть на теплоход, почему другие не могли?

— Я больше никого посторонних не приглашала.

— Не обязательно в числе приглашенных. Они могут скрываться под личинами рядовых пассажиров.

Но Лисица все равно считал, что трое должников на одну старушку и на одном корабле — это уж слишком.

— Разве что всем троим одновременно пришла в голову одна и та же сугубо криминальная мысль — расквитаться с кредитором, не прибегая к выплате займа. А попросту — прикончить Надежду Сергеевну.

— Но бабушка возможность появления такого желания должна была предвидеть. Наверняка она позаботилась о мерах на этот случай.

— Пока что мы знаем только о том, что она предпочитала иметь дело с людьми творческих профессий, должно быть, полагая, что они наименее опасны.

— Но должны же были быть и другие меры предосторожности.

Однако Лариса ничего такого не знала. По ее словам, Надежда Сергеевна вела обычный образ жизни. К услугам личного телохранителя никогда не прибегала. Да и вообще, даже в услугах Беси она нуждалась от силы пару раз в год.

— Так, чтобы сразу трое должников за такой короткий период не смогли выплатить свой долг, такое на маминой памяти случилось впервые. Она еще пожаловалась мне, что клиенты нынче уже не те. Берут в долг, а как будут отдавать, совсем не думают. Вот во времена ее молодости люди куда серьезнее относились к тому, сколько берут, у кого берут и как будут отдавать. Ее собственная бабушка почти никогда не жаловалась на подобные проблемы.

Из всего сказанного Леся сделала для себя лишь один вывод: оказывается, старушка занималась кредитованием населения не просто с молодости, а еще и унаследовала этот бизнес от своей собственной бабушки! Хорошая же супруга досталась профессору. Интересно, а он знал об этом хобби своей жены?

— И еще этот Беся… — пробормотал Лисица. — Вот что…

— Да?

— Беся меня заинтересовал больше остальных, — признался Лисица. — Пожалуй, займусь-ка я этой личностью прямо сейчас.

С этими словами Лисица встал и, ни с кем не прощаясь, вышел из каюты. Вид у него был такой целеустремленный, что никто не осмелился его остановить. После того как Лисица ушел, они провели в каюте еще минут пять, а потом к ним пришел человек от капитана, который сообщил, что полиция уже на борту и капитан ждет их всех в кают-компании для беседы.

— Мне сходить за Лисицей? — растерялась Кира. — Или не стоит?

— Какой от него прок? Пока что он знает ровно столько, сколько и мы все. Когда у него будет информация, он сам нас найдет.

Это было в высшей степени справедливо, поэтому все отправились на встречу со следователем без Лисицы, предоставив того любимому занятию — поиску информации на бескрайних просторах Интернета.

В кают-компании полицейских оказалось всего двое. Еще двое работали в настоящий момент на месте преступления. Все эти полицейские появились на борту, переодевшись в штатское.

Старшим над ними, как поняли друзья, был майор. Он показал друзьям служебное удостоверение и сказал:

— Мы держим свое появление на теплоходе в тайне. Мы не хотим, чтобы среди пассажиров поднялась паника.

Не успели друзья умилиться такой заботе майора о людях, как он добавил:

— Дело в том, что это может помешать в нашей работе.

Поняв, что они поспешили приписать майору душевные качества, которых у него, похоже, не было вовсе, друзья сконфуженно молчали. И так как друзья молчали, то майор приступил к допросу.

Вопросы, которые он задавал, были самыми рядовыми. Как их зовут, где родились, где живут. Все эти данные можно было почерпнуть из паспортов, но майор предпочитал услышать ответы из уст свидетелей. Вместе с майором был еще один сотрудник, совсем молоденький мальчишка, по виду стажер, большой любитель неудобных вопросов. Он сразу же взял быка за рога и спросил у Эдика прямо:

— Где вы были в момент убийства?

— Я? А почему именно я?

— Но это же вашу жену оскорбила ваша бабушка?!

— Откуда вы знаете?

Эдик покосился на Игоря, тот проворно отвел глаза.

— Вот гад! — рассердился на брата Эдик. — Уже успел наябедничать. Доносчик!

— Убийца!

— Спокойно оба! — вмешался в разговор майор.

Взглянув на стажера, он строго спросил:

— Что за информация? Почему я ничего о ней не знаю?

Стажер начал неохотно рассказывать, Игорь добавлял детали, и вскоре старая история заиграла новыми красками. Эдик с изумлением услышал, что, оказывается, он прилюдно грозил бабушке, упрекал ее во всех смертных грехах и утверждал, что такой греховоднице, как она, прямой путь в ад.

— Он хотел ее смерти, я это видел в его глазах!

Эдику очень хотелось треснуть Игоря, да желательно посильнее. Но он сдерживал себя, понимая, что драка на глазах у блюстителей порядка будет еще одним козырем в пользу Игоря.

— Они специально избавились от меня, отправили с другой компанией, — твердил Игорь. — И пока меня не было с ними, поднялись на теплоход и убили бабушку.

— Ты сам мог это сделать!

— Неправда, я был на берегу до последнего!

— Правда, правда, — вмешался в разговор капитан, тоже присутствующий тут. — Я этого паренька хорошо помню. Его мать умоляла задержать отправление судна. А он сам поднялся на борт лишь в самый последний момент. Старуха к этому времени была уже давно мертва! Когда через четверть часа после отплытия я зашел в ее каюту, она была уже холодная!

Игорь торжествующе взглянул в сторону Эдика и явно с большим трудом удержался, чтобы не показать ему язык.

— А потом они силой отняли у меня ключ и заставили идти с ними на место преступления.

— Зачем? — заинтересовался майор.

— Наверняка, чтобы уничтожить все улики!

— Это так? — повернулся майор к друзьям. — Вы побывали на месте преступления?

— Да, но не для того, чтобы уничтожать улики.

— Он врет! — воскликнул Игорь. — Конечно, они хотели проверить, все ли они подчистили!

Однако полицейские то ли не очень поверили Игорю, то ли считали, что его информация нуждается в подтверждении других свидетелей, только ограничилось все тем, что они расспросили друзей об алиби на момент убийства, а потом сразу же отпустили их.

— Позови следующих, — распорядился майор, обращаясь к стажеру. Затем снова взглянул на друзей и произнес:

— Не покидайте корабль вплоть до моего разрешения.

— И куда мы денемся? — улыбнулась Кира. — Вокруг же вода!

— Завтра вы прибываете на Валаам. Так вот, если кого-то из вашей компании недосчитаемся при отплытии от острова, я автоматически буду подозревать в случившемся именно этого человека.

Друзья вышли из кают-компании в разобранных чувствах. Игорь, предвидя расправу, сразу же смылся. А друзья не спешили. На них неожиданно нахлынула странная апатия. Они видели, что следом за ними на допрос к следователю были вызваны члены экипажа. Разумеется, не все, но тут были стюарды, обслуживающие палубу, где находилась каюта покойной, а также работники ресторана и даже диск-жокей, который вел вчера дискотеку.

— Плохо дело, — озабоченно произнес Эдик. — Мерзавец Игорь, как он нас подставил!

— Уверена, он сдал нас специально.

— И следователь уже знает, что мы ходили в каюту Надежды Сергеевны.

— Это-то да, — согласился Эдик. — Вопрос в другом… Под каким соусом Игорь подал это блюдо? Сказал, что нам просто было необходимо взглянуть на место преступления, или заявил, что мы постарались его подчистить и уничтожить все улики, которые могли бы указать на нас?

Теперь друзья были уверены: Игорь им совсем не друг. И даже не просто не друг, а откровенный враг. Игорь оказался таким подлым, что даже его матери было за него явно стыдно. Лариса не поднимала глаз, была бледна и скоро попрощалась и ушла.

Друзья же побрели обратно к себе. Но на середине пути они наткнулись на Лисицу. Он держал в руках планшет и выглядел необычайно взволнованным.

— Где твоя корона? — обратился он с вопросом к Лесе.

— Моя… что?

— Корона, — нетерпеливо повторил Лисица. — Твоя корона! Ну, та штука, которая красовалась у тебя вчера на голове! Не помнишь?

— А… Поняла. Она у меня в каюте.

— А монета?

— Какая монета?

— Господи, Леся, та монета, которую вы нашли в бумажнике Николо! Серебряная с каким-то там королем Малкольмом.

— А-а-а… тоже там.

— Можешь мне ее показать?

— Да.

— И корону! — нетерпеливо потребовал у приятельницы Лисица.

— Ты же вчера ее уже видел.

— А сегодня я хочу посмотреть на нее еще раз! Покажешь или нет?

Лисица был сильно возбужден. Глаза у него сверкали. Он нервно облизывал губы и смотрел на Лесю так, словно был готов лично тащить ее за шиворот.

— Покажу, конечно. Только почему такой ажиотаж? Вчера ты так не трясся.

— Вчера — это было вчера. А сегодня у меня есть кое-какие новости.

— Какие?

— Сначала покажи корону, потом скажу!

Спорить с Лисицей, когда он закусывал удила, было бесполезно. Лично кроткая Леся даже никогда и не пыталась.

Вместо этого она спокойно сказала:

— Пойдем. Корона находится в шкафу вместе с моим платьем.

— А монета?

— Она где-то на столе валяется.

— Валяется! — простонал Лисица.

Всю дорогу до каюты Лисица мчался впереди всей компании, время от времени оглядываясь и поторапливая отстающих.

— К чему такая спешка? — спросил окончательно запыхавшийся Эдик, когда они подбежали к дверям их каюты.

— Сейчас объясню!

Лисица сам распахнул дверь шкафа и с нетерпением уставился на платье, которое Леся устроила на плечиках в шкафу.

— Где корона? — требовательно спросил он.

— Должна быть где-то здесь.

— Где именно?

— Ну тут… на полке.

И действительно, над штангой, на которой Леся устроила свое платье, находилась полка для головных уборов или каких-то других не очень крупных предметов.

— Сюда я вчера ее и положила.

— Ты это хорошо помнишь?

— Да.

— Прости, если я ошибусь, но вы с Кирой вчера здорово повеселились. Сначала в ресторане, а потом еще и на дискотеке добавили.

— Может, оно и так, только это была моя свадьба.

— Я говорю это не в укор тебе, — слегка смутился Лисица. — Просто, не могла ли ты забыть, куда положила корону? Или… или вовсе ее потерять?

— Нет, — вмешался в разговор Эдик. — Я тоже помню, как Леся раздевалась. Как только мы пришли, она сняла корону с головы, пожаловалась, как устала от нее и какая эта штука тяжелая.

— Прекрасно, — нервно произнес Лисица. — Ну а куда вы, друзья, эту тяжелую штуку сунули, а?

— Да сюда в шкаф на полку и положили.

— Но теперь ее тут нет.

— Может, закатилась в глубину?

Лисица встал на цыпочки и благодаря своему высокому росту сумел обозреть все пространство шкафа.

— Нет, — озабоченно произнес он. — Короны тут нет.

— Как нет? — изумилась Леся. — Она была там!

— По-видимому, действительно была, — согласился с ней Лисица. — Уборщица тут не надрывается. Пыли на полке предостаточно. И след в пыли вполне отчетливый. Корона тут была, это факт.

— Ну?

— Но теперь ее тут нет! И это тоже факт.

Взглянув на друзей, Лисица строго спросил у них:

— Кто-нибудь из вас ее брал?

Так как все молчали, он начал спрашивать поочередно:

— Леся, ты трогала?

— Нет. Как положила, так и забыла. Если бы не ты, то и вовсе бы о ней не вспомнила.

— Ты, Эдик?

— Аналогично.

— Не брал?

— Нет.

— А ты, Кира?

— Мне-то зачем?

— Отвечай, трогала ты корону или нет?

— Нет. Ничего я не трогала.

Лисица схватился за голову.

— Вот беда! Я тоже не трогал. А кроме нас в каюту никто не заходил. Значит, корона пропала! Ее украли!

Отчаяние его было велико, но друзьям совершенно непонятно.

— По какому поводу скорбь? Ну, пропала бижутерия и ладно. Может, горничная польстилась.

— Точно! — поднял голову Лисица, но тут же затих. — Нет, судя по беспорядку в каюте тут сегодня не убирали. И вообще, я сам с трудом дотянулся до верхней полки. Еле заглянул. Впрочем, все равно… мне надо проверить, не служат ли тут какие-нибудь особенно долговязые девицы!

С этими словами Лисица выскочил из каюты, оставив друзей в полнейшем недоумении.

— Что это с ним такое?

— Он очень странно себя ведет.

— Странно — это не то слово. Кира, ты не знаешь, что с ним?

Но Кира была точно в таком же замешательстве, как и Эдик с Лесей. Впрочем, долго мучиться неизвестностью им не пришлось. Лисица вскоре вернулся и с огорчением в голосе оповестил всех:

— Ни одной выше метра семидесяти!

— Что?

— Говорю, что ни одной горничной выше метра семидесяти на судне нет!

Потом он встал к шкафу и с еще большим огорчением прибавил:

— А тут нужен метр восемьдесят, да желательно еще с лишком! Хотя есть ведь еще стюарды и другие пассажиры. А с другой стороны, откуда у пассажиров может взяться ключ от чужой каюты?

— О чем ты все время толкуешь? Объясни нам, в конце концов, почему для тебя так важна эта корона!

— Смотрите!

Вместо ответа Лисица развернул к ним планшет, который до сих пор бережно прижимал к себе. Темный экран осветился, и друзья с удивлением увидели ту самую корону, которая еще вчера украшала голову Леси. Рядом с короной шел какой-то текст на английском.

— Ты закачал фото нашей короны в сеть?

— Да еще снабдил ее комментариями на английском?

— Это не английский — это шотландский.

— И зачем ты поместил комментарии к нашей короне, да еще на шотландском языке?

— Это не я! Читайте!

Нажав на переводчик, Лисица предложил друзьям уже русский текст сообщения. Все принялись послушно водить глазами по строчкам. И очень скоро поняли, что данная корона — это один из предметов с выставки, посвященной истории королевских династий Шотландии. Выставка проходила в прошлом году в Эдинбурге, а эта корона являлась ее экспонатом, и фотография была одной из многих, сделанных в преддверии выставки.

— Что скажете? Похожа? — поинтересовался Лисица у своих друзей.

— Да, сходство есть.

— Сходство? — прямо оскорбился Лисица. — Скажете тоже! Да она же один в один как наша! Сейчас я выведу на экран фото нашей, и вы сможете сами убедиться, что я прав!

Лисица легко поводил пальцами по экрану, и теперь друзья могли видеть обе фотографии рядом.

— Ну! А теперь найдите хотя бы одно отличие!

Конечно, фотографии были сделаны с разных ракурсов, освещение и фон тоже были другими. Но если отбросить все эти маловажные детали, то короны были и впрямь не просто похожи, они были идентичны.

И все же Кира проворчала:

— Наша слегка поновей будет.

— Это потому что я ее почистила, — призналась Леся. — Мне показалось, что надевать такую тусклую штуку не очень-то хорошо, да и пыль на ней была, так что я ее помыла.

— Поздравляю! — весело произнес Лисица. — Ты смыла с нее пыль веков! А заодно и отпечатки пальцев грабителей!

— Грабителей?

— Да. Корона не первый раз меняет своих хозяев. Тогда же на выставке в Эдинбурге она была украдена. Заинтересовавшись этой штукенцией, я начал рыскать по сайтам и нашел упоминание об ограблении выставки. Кроме короны украдены были и другие предметы искусства, но, безусловно, корона являлась жемчужиной этой коллекции.

Обведя друзей торжествующим взглядом, Лисица произнес:

— А хотите, я расскажу вам еще кое-что интересненькое?

— Да!

— Хотим.

— Корона носит название — корона Малкольма. Говорят, что именно этой короной короновался Малкольм Первый, а следом за ним и все его потомки и преемники вплоть до середины одиннадцатого столетия.

— Малкольм? Король Малкольм?

— Не тот ли это король…

— Совершенно верно! — воскликнул Лисица, схватив серебряную монету со стола и показывая ее всем. — Он самый! И корона на нем та же самая! Правильно мы это сходство с самого начала заподозрили.

Друзья смотрели на него совершенно ошеломленные. Кто бы из них мог подумать, что найденный в бумажнике Николо серебряк, который Эдик признал фальшивым, имеет такое важное значение для их расследования? Конечно, в чем именно заключается это значение, друзья сказать пока что не могли. Но они чувствовали, что корона, монета и Николо могут привести их к чему-то очень важному.

— Если вернуться к самой короне, — продолжил Лисица, — то одно время ходили даже слухи, что это происки англичан, которым словно кость в горле стремление Шотландии к независимости.

— А при чем тут корона?

— Дело в том, что эта корона королей Шотландии времен ее независимости. Это не просто драгоценность, а история страны. В газетах даже писали, что английские радикалы не остановятся ни перед чем, лишь бы лишить Шотландию ее идентичности. И что кража национального достояния не что иное, как попытка лишить шотландцев последних предметов их национальной гордости.

Леся с отчаянием смотрела на обе фотографии.

— Но я ничего не крала у бедных шотландцев! — произнесла она почти жалобно. — А в Шотландии даже не была никогда. И в Эдинбурге тоже не была. Я ничего не крала! Мне корону дал поносить Николо, Кира свидетель!

— Да, я присутствовала при этом!

— Возможно, в Шотландии был сам Николо?

— И украл на выставке корону древних шотландских королей? — недоверчиво уточнила Леся. — А потом не нашел короне лучшего применения, кроме как вручить ее мне, чтобы я поносила ее на своей свадьбе? Она ведь должна стоить бешеных денег! Даже на время дать такую ценность в чужие руки — это огромный риск. Не говоря уж о том, что корона краденая и давать ее кому-то рискованно вдвойне.

Версия и впрямь звучала странновато. Но Лисица не спешил сдаваться:

— Все равно надо узнать, как эта корона очутилась у твоего Николо.

С этим никто не рискнул спорить. Однако звонок в больницу не прибавил друзьям информации.

— Николо вышел из комы, но пока еще он слишком слаб, чтобы разговаривать. Врачи держат его на снотворном. Вот и сейчас он спит.

— По их словам, спит? Или действительно спит?

— Я уже созвонился с одним человеком, который согласился нам помочь в решении этой дилеммы. Сейчас он в получасе езды от больницы, где находится Николо. Как только прибудет на место, я попрошу, чтобы он поговорил с модельером поподробнее насчет этой короны.

— Но если Николо и впрямь худо, разрешит ли его лечащий врач такую беседу?

Лисица в ответ лишь ухмыльнулся. А Леся покраснела. В самом деле, что она за дурочка? Забыла, в каком ведомстве служит Лисица? Да и ее Эдик тоже. Если уж от них едет человек, то он наверняка снабжен полномочиями, которые убедят врача обычной сельской больницы в чем угодно.

Друзьям оставалось лишь ждать, когда они получат ответ на свои вопросы. Звонок раздался спустя полтора часа. Однако человек Лисицы смог лишь подтвердить и впрямь крайне тяжелое состояние Николо, тут парень не притворялся.

— И мысли не держите, будто бы он мог куда-то удрать из больницы. Удивительно, что он вообще выжил. Врачи говорят, что с тех пор, как парня привезли к ним, он боролся за свою жизнь. И судя по тем результатам обследований, которые я вижу, это так и есть.

— Но чем он отравился?

— Это какое-то вещество растительного происхождения. Пока сказать трудно, результаты придут позднее.

— Когда?

— Может быть, через пару дней, может быть, через несколько.

— А нельзя как-то поторопить этот процесс?

— Я попытаюсь.

Что касается короны, то тут сотрудник Лисицы, явившийся к больному под видом следователя по особо опасным делам, сказал лишь следующее:

— Парень говорит, что купил эту корону с рук.

— Как? У кого?

— У какого-то пьяницы.

— А его имя?

— Николо ничего не знает. Говорит, что заплатил за корону сто рублей. Ценности она никакой не имеет.

Когда Лисица передал эти слова друзьям, все с недоверием переглянулись. Поверить в то, что с рук у пьяницы за сто рублей можно вот так запросто купить корону шотландских королей, прибывшую прямым ходом из Эдинбурга, они не могли.

— Нет, простите, но даже я в такое не поверю! — заявила Леся.

— Тут одно из двух… Либо Николо бессовестно врет, и корона попала к нему каким-то иным путем. Либо же он преподнес Лесе все же подделку! Тогда он мог и впрямь купить ее и у пьяницы, и по сходной цене.

— Но откуда взялась такая фальшивка?

— И этому может быть простое объяснение. Корона была украдена почти год назад. За это время злоумышленники могли изготовить множество ее копий.

— Зачем?

— Ну, хотя бы для того, чтобы, распространив эти подделки по всему миру, совершенно запутать полицию.

— Ты нашел упоминания в газетах о появлении подобного рода фальшивок?

— Нет, — смутился Лисица. — Но ведь все когда-то бывает в первый раз.

Однако его друзья отнеслись к этим словам с сомнением. Для подделки корона выглядела слишком уж правдоподобно. Все-таки новую вещь очень трудно сделать похожей на древнюю. А эта была очень похожей. Даже несведущие в таких делах подруги, едва получив корону в свои руки, сразу же заподозрили что-то неладное. К тому же если каким-то умельцам иной раз все же удается изготовить удачную подделку, то уж они явно постараются использовать ее в целях куда более значительных, чем просто запутать полицию и позволить торговать каким-то там маргиналам своими изделиями за сто рублей в розницу.

— Возможно, копий этой короны и впрямь было сделано несколько.

— Но явно не просто так. А для того, чтобы продать копии украденной короны в несколько разных мест и соответственно заработать тоже не один раз!

Подобная сделка практически безопасна для продавца. Ведь если корона числилась в списке украденных и объявленных Интерполом в розыск вещей, то новый ее владелец не станет афишировать свое приобретение. Он будет тихо радоваться своей удачной покупке. А о том, что купил подделку, может узнать не сразу или вообще никогда не узнать.

И уж точно, что этот человек, даже обнаружив, что его надули, не станет поднимать шумихи. Да и чего шуметь? Против кого? Торги наверняка были нелегальны и шли через Интернет. А отыскать человека, скрывающегося во Всемирной паутине и не желающего, чтобы его обнаружили, ох, какое нелегкое дело!

Глава 10

Следующий день для Леси начался рано. Уже на рассвете она проснулась с таким чувством, словно ее распирает изнутри. Поворочавшись немного, она поняла, что просто не в силах лежать, ее как будто что-то толкало, заставляя выбраться из кровати.

Несмотря на то что за окном едва светало, она поднялась и вышла на палубу. Теплоход уже стоял на приколе. Озерная вода за бортом была спокойной и гладкой. Воздух был свежим, дышалось необычайно легко. Они уже пришвартовались у берега острова, и теперь Леся с интересом смотрела по сторонам.

Та часть палубы, где она оказалась, смотрела не на сам остров, к которому они причалили, а на озеро. Но тем было лучше. Множество маленьких островков, из которых и состоял сам архипелаг и которые видела сейчас перед собой Леся, образовывали удивительно живописную картину.

Вдоволь налюбовавшись ею, Леся двинулась дальше. Огибая судно с кормы, она увидела впереди мужскую фигуру. Мужчина был из числа пассажиров, он разговаривал по сотовому телефону и не слышал, как к нему приблизилась Леся. На мужчине была белая майка, которая туго обтягивала его пузо. Время от времени мужчина нервно почесывал живот, отчего на майке даже образовалось неровное жирное пятно.

— Теперь слышно? — с некоторым раздражением в голосе осведомился он у невидимого Лесе собеседника. — Нормально, да? Я на палубу вышел, теперь можно поговорить. Я вам чего звоню-то… проблема тут одна нарисовалась. Полиция на борту.

Видимо, собеседник поинтересовался, что на борту делает полиция, потому что мужчина быстро и каким-то виноватым голосом ответил:

— Нет, моей вины в этом нет. И вовсе это не потому, что я перестарался! Что вы мне все время о старом напоминаете? Говорю же, это не по моей вине. Там все чисто прошло. Но я тут со стюардом посекретничал, он говорит, что старуху какую-то убили.

Видимо, собеседник ляпнул что-то не то, потому что мужчина возмутился:

— При чем тут я? Я эту бабку даже и не знал! Почему убили? А шут ее знает. Родни у нее половина теплохода, небось кто-то из них и прикончил старушку. Говорят, она характер имела мерзкий, близких своих допекла, вот кто-то из них и того… Убил ее.

Вот тебе и секретность, о которой так пекся майор. Лесе стало даже смешно. Выходит, команда уже знает, что произошло, и даже делится этим с некоторыми пассажирами. Нетрудно предположить, что если этот мужик знает, значит, скоро узнает и еще кто-то, а потом еще и еще. Не успеешь оглянуться, как все судно будет в курсе случившегося убийства.

Но пока что собеседник неизвестного мужчины потребовал подробностей, на что пассажир ответил ему уже с нескрываемым раздражением в голосе:

— Плевать я хотел на бабку и кто ее там пришиб. Вы лучше мне скажите, что мне-то теперь делать? Как это меня не касается? В том-то и дело, что мой стукачок говорит, что менты скоро все каюты на судне шмонать будут. Орудие убийства искать или что-то в этом роде. Да, вот именно. Могут найти. Понял теперь наконец, в чем все дело?

Последовала небольшая пауза, а затем мужчина произнес:

— Нет, мне такие пироги ни к чему. Лучше я скину товар за борт, чем за решетку сесть.

Похоже, это решение очень не понравилось собеседнику, потому что он начал вопить так громко, что мужчина отстранил телефон от уха, и даже Леся услышала некоторые звуки, вылетающие из мембраны. Впрочем, смысловой нагрузки они никакой не несли и могли лишь говорить о состоянии повышенной эмоциональности, в какой находился собеседник мужчины.

— …Меть!..Ать!..Рвать!

Потом собеседник несколько угомонился, крики тоже затихли, и мужчина в майке вновь поднес трубку к уху.

— Так чего делать-то посоветуете? — спросил он вполне миролюбиво.

Собеседник тоже малость успокоился, выкричался и начал давать инструкции, на которые мужчина отвечал односложно:

— Да… Да… Понял…

Таким образом он «дакал» минуты две, а потом уточнил:

— Значит, вторая ель?.. Где говорите?.. Ах, от камня… Ладно, как сделаю, сразу же вам отзвонюсь!

Закончив разговор, мужчина сунул руки в карманы джинсов и принялся покачиваться с пятки на носок. При этом он насвистывал мотивчик, вид у него был довольный, он даже начал улыбаться. Белая майка с глубоким вырезом позволяла видеть курчавую шерсть, которой густо поросла его грудь.

— Доброе утро, — поздоровалась с ним Леся.

Мужчина вздрогнул и тут же перестал свистеть. Видимо, до сих пор он полагал, что находится в одиночестве. Теперь же он затравленно взглянул на Лесю, потом выругался, повернулся и быстро зашагал прочь.

— Псих какой-то, — пожала плечами Леся. — Чего побежал?

А она-то хотела за неимением других собеседников побеседовать хоть с этим о красотах здешних мест. Вот и побеседовала, называется. Нет, мужик точно ненормальный. В поисках более подходящих собеседников Леся двинулась дальше. И вскоре с удивлением увидела перед собой знакомую фигуру. Это была Лариса. С ней был мужчина. Эти двое стояли на корме, тесно прижавшись друг к другу.

Общение с тетей Ларисой отлично укладывалось в планы Леси. Вот только тетя Лариса была не одна. Уместно ли тревожить женщину, когда она так славно воркует с кавалером? Наверное, не стоит им мешать. Леся сделала уже несколько шагов назад и только тут подумала: а что делают эти двое тут в такую рань?

Издалека казалось, что Лариса и ее друг просто смотрят на воду, слов на таком расстоянии не было слышно. Но потом до слуха Леси донесся приглушенный бубнеж. А значит, о чем-то эти двое все же между собой разговаривали, только очень тихо. Слов на таком расстоянии было не разобрать, и внезапно Лесе стало любопытно. Она снова сделала несколько шагов вперед, приблизившись настолько, что могла кое-что слышать.

— Мне кажется, следователь все-таки подозревает Игоря, — произнесла Лариса.

— Но у него же алиби, ты говорила.

— Ах, алиби — это еще не самое главное. У Игоря был мотив!

— Не у него одного, — буркнул мужчина. — Старуха была еще той пройдохой. Я лично считаю, что она получила по заслугам.

От удивления Леся окаменела на месте. Она ожидала, что Лариса сейчас залепит негодяю, посмевшему оскорбить память ее матери, звонкую оплеуху или как-то иначе отреагирует на его слова, но Лариса ничего на это заявление не ответила. Она продолжала стоять, тесно прижавшись к мужчине.

— Как ты думаешь, теперь ты сможешь уйти от жены?

— Теперь? Когда старухи не стало? Ясное дело! Почему же нет? Мне всегда этого хотелось, а тут жилплощадь освободилась! Конечно, я уйду, даже можешь не сомневаться.

— О! Как я рада!

— Ну, пришло твое время, — похлопал мужчина Ларису по тощей заднице. — Радуйся.

После этих слов Лесе стало очень интересно взглянуть на самодовольного типа. Вот бы взглянуть на его физиономию! Есть там чему Ларисе радоваться или же нет?

К сожалению, с ее места это не очень-то получалось. Но все же она поняла, что мужчина упитан и обладает какой-то бабской фигурой. Совсем такой же фигурой, как у…

— Как там мой сынок? — произнес в этот момент мужчина, сбив Лесю с мысли. — Не очень он переживает?

— Как тебе сказать, — отозвалась Лариса. — Игорь был очень близок с бабушкой. Несмотря на то что она порядком его допекала, он все равно был к ней привязан. Конечно, он переживает ее смерть.

Игорь? Сынок? Выходит, этот тип и есть отец Игоря? Тот самый, про которого Лариса говорила, будто бы он умер? А он, выходит, совсем не умер, а просто дожидался все эти годы жилплощади, которая теперь со смертью старухи — Надежды Сергеевны, освобождалась!

— Хорошо, что ты позвала меня в это путешествие. Дома все надоело, ты себе не представляешь! А тут и старуха ласты склеила, удачно все получилось.

От всего этого в голове у Леси пошла легкая круговерть. Но на обдумывание услышанного времени не оставалось:

— Привет!

Леся вздрогнула и перевела взгляд. Так и есть, сюда приближается Игорь. Он тоже увидел ее, лицо его скривилось. А губы прошептали:

— Убийца!

Леся поняла, что Игорь по-прежнему считает их виновными в смерти старушки, и ей стало совсем неприятно. Между тем Лариса и ее кавалер тоже услышали голос приближающегося Игоря. Мужчина нервно вздрогнул и кинулся прочь. Игорь проводил его изумленным взглядом, а потом вопросительно взглянул на мать.

Но Лариса ничего не сказала в свое оправдание.

— Где ты был? — спросила она у сына вместо этого. — Я пришла к тебе, а тебя нет.

— А кто это тут с тобой был?

— Кто? — делано удивилась Лариса. — Тут? Просто спросил, когда будет завтрак.

Почему она врет? Этого Леся не понимала. Она видела, что и Игорь не поверил матери.

— Здравствуйте, тетя Лариса! — громко произнесла Леся. — Привет, Игорь!

Желать «здравствия» противному Игорю она не стала нарочно. И без того ее голос произвел на Ларису впечатление разорвавшегося снаряда. Она подпрыгнула на месте так высоко, что Лесе на секунду даже показалось, что Лариса сейчас свалится в воду. К счастью, этого не произошло. Но Лариса уставилась на Лесю с таким выражением, как давеча тот мужик в майке.

— Вот прогуляться вышла, — как ни в чем не бывало произнесла Леся. — Воздухом подышать.

Игорь и тетя Лариса молчали.

— А вы что же? — продолжала разговор Леся. — Тоже воздухом дышите?

Ответила ей тетя Лариса.

— Да воздуха-то нам уж хватило, — почему-то сварливым голосом произнесла она. — Бедный Игорек всю ночь был вынужден провести на палубе. Капитан только и распорядился, чтобы ему несколько одеял выдали. Вот и вся помощь! Лежи и дыши! Небось на всю жизнь воздухом бедный мальчик надышался.

И Лариса сделала попытку погладить Игоря по голове, но тот дернулся, и рука бессильно упала.

— Тут Игорек и спал.

Лариса кивком головы указала на шезлонг, на котором и впрямь лежало несколько одеял, скрученных неопрятным комком.

— Почему же Игорь тут спал? — удивилась Леся.

— Потому что места ему не нашлось. Игорь ведь в каюте с бабушкой ехал. А теперь там место преступления.

— Неужели другой каюты нет?

— То-то и оно! Никакого другого места капитан ему не предоставил. Сказал, что все занято. Те свободные места, что были, он полицейским отдал. А Игорька тут поселил. Хороший сервис, нечего сказать!

Лесе стало стыдно. Каким бы противным ни был Игорь, они должны были подумать о том, где он проведет ночь. Все-таки родственник.

— Скажите, я давно хотела вас спросить, а почему Игорь поехал в одной каюте вместе с бабушкой? Помню, я еще удивилась, когда узнала, что он намерен поселиться с ней.

Леся помнила, что тогда ей была озвучена версия, будто иначе Игоря не с кем будет поселить. Целую каюту пришлось бы выделить ему одному. Лариса поселилась с какой-то дальней родственницей, а вот Игоря поселить с кем-то в паре не удалось. Найти подходящего мужчину, чтобы они заселились в каюту вдвоем, не случилось.

— Мы тебе деньги решили сэкономить, — объяснила ей Лариса. — А ты совсем нам не благодарна. И вместо того, чтобы спасибо сказать, теперь вопросы какие-то задаешь непонятные.

Тем не менее, несмотря на вполне внятное полученное объяснение, Леся видела, что ее вопрос вызвал замешательство как у Ларисы, так и у Игоря.

— В конце концов, захотел да и поехал! — буркнула Лариса, словно бы этим восклицанием подводя некий итог.

А Игорь еще добавил:

— Любил я очень бабушку! Не то что некоторые!

Он не продолжил, но Леся и так поняла, что он хотел сказать. Это был очередной камень в огород Эдика и в ее собственный садик.

Ничего не сказав этим двоим, Леся молча повернулась и пошла прочь. Тон, в котором шел у них разговор, был Лесе неприятен. Она чувствовала враждебность, которую излучал в ее сторону Игорь, и не хотела находиться с ним рядом. Такие дивной красоты места, которые окружали ее со всех сторон, требовали совсем иного состояния души.

Она также понимала, как Ларисе сейчас приходится трудно, и не обвиняла ее. В той ситуации, которая сложилась у ее сына, Эдика и его друзей, Лариса находилась где-то посредине. Ей нужно было вести себя очень осмотрительно и осторожно, чтобы не обидеть ни тех, ни других. С одной стороны, ей не хотелось ссориться с родней, а с другой — она очень боялась обидеть своего сына, которого любила искренне и горячо.

Вот только Лесе казалось, что Лариса, любя Игоря, не очень хорошо знала своего сына. Ведь занятая на работе, она совсем мало времени проводила с ним. Лариса считала, что карьера — это самое важное. И Надежда Сергеевна целиком и полностью разделяла это мнение дочери.

— Муж у меня был видный ученый, — твердила она. — А ты — хоть и не его родная дочь, тоже пойдешь по его стопам, прославишь мое имя. Кандидатский минимум ты уже защитила. Теперь пора взяться и за докторскую. Ах, Игорек часто болеет… Что же, им займусь я.

И действительно, воспитанием Игоря по большей части занималась бабушка. Каким-то непостижимым образом Надежда Сергеевна умудрялась успевать все. Дом ее всегда был безупречно вылизан. С финансами был полный порядок. И внук рос ухоженный, чистенький и аккуратненький. Правда, деньги в семье водились благодаря растовщичеству, а с хозяйством управлялась приходящая женщина. Но внуком Надежда Сергеевна занималась самолично, что да, то да.

Впрочем, и тут не обошлось без посторонней помощи, которую Надежда Сергеевна была такой мастерицей привлекать. У Игоря всегда была нянька, которая брала на себя всю рутинную работу. Надежда Сергеевна лишь занималась общим развитием внука, водила его в музеи, развивала, а также помогала делать уроки, следила за тем, чтобы он усваивал материал в полном объеме.

— Ты тоже должен стать ученым, — твердила она ему. — Может быть, даже великим.

Однако, несмотря на все ее усилия, отличник из Игоря не получался. Гордиться своим внуком, как гордилась она когда-то мужем, а потом и дочерью, Надежде Сергеевне было не суждено. Но благодаря бабушке Игорь все же кое-как тянул в школе на четверки. Вот только сам он никакой благодарности по отношению к ней не испытывал, а напротив, явно тяготился многочасовыми занятиями.

И все же какая-то информация после многочасовой долбежки у Игоря в голосе задерживалась. Но те усилия, которые прикладывала для этого Надежда Сергеевна, оказывались поистине титаническими. Леся помнила, как отец Эдика рассказывал, что его мама занималась с Игорем буквально часами, вдалбливая в него одно и то же. Лишь какое-то великое чувство могло подвигнуть даму на такой тяжкий и не слишком благодарный труд.

Все вокруг восхищались Надеждой Сергеевной:

— Она так любит Игорька! Обожает своего внука!

Но Леся считала, что наряду с любовью в поведении Надежды Сергеевны присутствовало и еще одно чувство, куда более важное для этой дамы — самолюбие. Муж — великий ученый, дети — успешные, дом — полная чаша. Вот были три кита, на которых основывался собственный мир Надежды Сергеевны. Уважение соседей, друзей и просто знакомых людей ей было очень важно в этой жизни. И она была готова прикладывать огромные усилия, чтобы этого уважения добиться.

Да, сила воли у старухи было, но вот дальше этого дело не продвинулось. Ни в одном институте Игорь учиться не желал. Он вырвался из-под бабушкиной опеки, стал подрабатывать съемками и, видимо, не бедствовал. Во всяком случае, даже если у него и не случались неудачи со съемками, дома его всегда ждал сытный обед, чистая рубашка и теплая постель. Лишать любимое детище самого необходимого Надежда Сергеевна не решалась. Она ограничивала Игоря в средствах — это да, наличных она ему с тех пор, как внук отказался повиноваться ей слепо и глухо, старуха не выдавала. Но Игорь не так уж многого и хотел. Казалось, он вполне доволен жизнью и той работой, какую имеет. Но так ли это было на самом деле?

Все эти мысли пронеслись в голове у Леси, и она в очередной раз вздохнула. Все-таки как непросто устроена жизнь. Игорь любил бабушку. Лариса любила Игоря. Они оба любили Надежду Сергеевну. Но эта любовь не помогла спасти жизнь старушке.

Появление на теплоходе мужчины, по всей видимости, давнего знакомца Ларисы и, возможно, отца Игоря, тоже добавляло неизвестных в и без того перегруженное уравнение.

— Что же это за папочка такой, которого Лариса предпочитала от всех прятать? Она его даже похоронила, лишь бы не афишировать. Но почему?

Ответа у Леси на этот вопрос не было.

Однако, хотя Лариса официально и «похоронила» своего возлюбленного, окончательно связи с ним она не теряла. И все эти годы, как понимала Леся, эти двое держали друг друга в поле зрения. И отец не только знал о существовании Игоря, но даже в какой-то степени интересовался его жизнью.

Поеживаясь от рассветного холодка, Леся решила в конце концов вернуться в свою каюту. Хватит ей уже шататься по палубе. Нагулялась.

Каково же было ее удивление, когда она обнаружила в каюте Лисицу. Именно он и открыл ей дверь.

— Ты? Ты что тут делаешь?

— Вот… зашел.

— Так рано? Солнце еще даже не взошло.

Но глаза Лисицы сверкали ярче всякого солнца.

— Кира спит, — сказал он. — Вставать не желает. Слушать меня тоже не хочет. Послушайте хотя бы вы.

— Ну?

Леся видела, что Эдик хоть и накрылся одеялом почти до подбородка и зевает, но уже не спит и готов выслушать приятеля. Ну а ей спать и вовсе не хотелось. Отчего бы и не послушать Лисицу, коли у него важные сведения?

— Ну, рассказывай. Что у тебя там стряслось?

— Я нашел Бесю!

Глаза Лисицы снова сверкнули. А вот Эдик спросонок не понял и переспросил:

— Кого?

— Бесю!

— Ах, вот ты о ком! — протянула Леся, и в самом деле припоминая, что о каком-то Бесе уже дважды заходила речь в их расследовании.

Один это человек или два разных с похожими кличками? И вообще, кличка это, имя или вообще фамилия? Леся с интересом уставилась на Лисицу, который, похоже, знал ответы на все эти вопросы.

— И что ты узнал про Бесю? — спросил Эдик, снова позевывая. — Кто он такой? Разбойник? Бандит?

— Ни то, ни другое, он нынче законопослушный бизнесмен, имеющий довольно внушительный по размерам и доходности бизнес — авторемонтный сервис, где всем заправляет его племянник. И мебельное производство, где руководящую должность занимает дочь. Но хотя эти двое и числятся начальниками, но доход от этих предприятий получает не кто иной, как Беся.

— Это прозвище?

— Как ни странно, нет. Это его фамилия. Беся Андрей Семенович.

— Говоришь, дочь управляет… Значит, сам Беся уже не молод?

— Ему пятьдесят два. Еще далеко не стар, хотя, конечно, уже и не мальчик.

— И этот человек занимается тем, что выбивает для старухи долги из ее должников? — искренне удивилась Леся.

Даже Эдик перестал зевать и тоже с недоумением произнес:

— Имея два своих бизнеса, стабильное положение в обществе… Зачем ему это нужно?

— Кто его знает, — пожал плечами Лисица. — Может быть, адреналина мужчине не хватает? Знавал я добропорядочных бизнесменов, которые еще и не такие штуки отмачивали. И на живых людей в карты играли. И свою собственную жизнь, случалось, на кон ставили и проигрывали.

— Если ты про «Клуб самоубийц», то мы все читали Стивенсона, — усмехнулась Леся, которую всегда забавляло, когда Лисица принимался важничать.

— Да при чем тут Стивенсон! Я про наше время говорю.

Лисица был возмущен, что его слова не вызвали прилива заинтересованности у слушательницы, и тут же надулся:

— В общем, если вам не интересно слушать мой рассказ…

— Нет, нет, нам очень интересно.

Но Лисице уже пришла охота поломаться. Такое с ним случалось, и пока само не отпускало, подступиться к Лисице было невозможно. Вот и сейчас он обиделся, уставился на стену и затих. Впрочем, пробыл он в таком состоянии недолго. Лисица как легко обижался, так же легко вновь приходил в хорошее настроение. Тем более что сведения, которые у него накопились, требовали выхода.

И Лисица начал рассказывать дальше:

— Так вот, почему Беся корчил из себя перед старухой разбойника с большой дороги, я не знаю. Если такое с ним в молодые годы и случалось, то уже давно и прочно похоронено под личиной добропорядочного гражданина. Да и вообще, я сунулся в архив полиции, там много интересных фактов можно найти, так вот, даже в молодости Беся никогда не привлекался. Никакого отражения его противоправной деятельности, если таковая бывала, в картотеке полиции я не нашел. Другими словами, гражданин Беся чист перед законом, аки агнец.

— Но если бы он продолжал выколачивать деньги из должников старухи, наверное, эта ситуация рано или поздно изменилась бы, — осторожно предположила Леся.

Но ее перебил Эдик:

— Все равно я не понимаю, если он хотел пощекотать себе нервы, то почему связался именно с бабушкой? Более неподходящей кандидатуры и придумать невозможно!

Старуха была самолюбива, невоздержанна на язык. Лариса сказала, что ее мать постоянно отпускала шпильки в адрес своего компаньона, учила его жизни, не считая нужным выбирать выражения. Общаться с ней даже родственникам было делом затруднительным. Что уж говорить о том, кого она презирала в душе?

Между тем Лисица продолжал рассказывать дальше:

— Личность этого Беси примечательна еще и тем, что сам по себе он сирота, воспитанник детского дома. Никакой родни у него не было, однако способности были столь значительны, что он самостоятельно поступил в один из экономических вузов страны, выучился, получил диплом и прочно встал на ноги.

Диплом экономиста позволил Бесе правильно сориентироваться в девяностых годах. Когда подавляющее большинство ахало и охало, озираясь по сторонам и не понимая, куда в одночасье исчезла их спокойная, пусть и небогатая жизнь, Беся занялся сколачиванием первоначального капитала.

— Но даже и тогда все обошлось без криминала. Начинал Беся с палатки, в которой торговал сладкой ватой и газировкой. Минимум затрат, максимум прибыли. Затем он приобрел ларек, потом еще один, потом занялся еще каким-то бизнесом, результат которого ныне более чем впечатляющий.

Леся покачала головой.

— Наверное, это не тот Беся, какой нам нужен.

Но Лисица стоял на своем, что Беся тот, и другого не надо.

— Я ведь не с пустого места это взял. Сначала я поговорил с нашим майором, который ведет дело об убийстве Надежды Сергеевны. Мое служебное удостоверение быстро настроило его на откровенный лад. Признав во мне если не коллегу, то, во всяком случае, близкого по духу, он предоставил мне кое-какие сведения из записной книжки покойной. Телефон Беси там был. Ну а имея телефонный номер человека, мне было легко выяснить всю его подноготную.

— Что же, как только вернемся в Питер, первым делом надо будет с этим Бесей пообщаться, — произнес Эдик, явно намереваясь еще чуток подремать.

Но не тут-то было.

— Погоди, я еще не все вам рассказал. Как только у меня на руках оказалась фотография Беси и досье на него, я сразу же позвонил Прохору.

— Кому?

— Человеку, которого я отрядил в больницу к Николо.

— А-а-а… И что же, он до сих пор там?

— Конечно. Я попросил его подежурить возле палаты пациента.

— Зачем?

— Ну, просто так… На всякий случай.

Однако Лисица немного лукавил. И его сотрудник дежурил у палаты пострадавшего не просто так, от нечего делать, а по причине особой значимости самого Николо. Модельер был слишком ценным свидетелем, чтобы предоставить его самому себе. И как только Лисица раздобыл фотографию Беси, он тут же отослал ее Прохору. А тот, не теряя даром времени, отправился к Николо.

— И Николо узнал этого человека!

— Значит, они знакомы? Беся и Николо?

— Да. Знакомы. Но вот что интересно! Николо считает Бесю своего рода товарищем по несчастью.

— Как это?

— Беся представился ему должником жадной старухи, которая обложила его непомерными процентами, а теперь еще и запугивает какими-то санкциями. Назвался он Алексеем, именно под этим именем Николо и опознал по фотографии Бесю.

— А на самом деле этого Бесю как зовут?

— Андрей Семенович.

— Так, так… А Николо назвал его Алексеем?

— Да. Но вот вопрос: я не знаю, можем ли мы верить словам самого Николо?

Леся тоже не знала. Но считала, что пока не доказано противного, человеку всегда надо верить.

— Беся представился Николо, как оценщик ювелирных украшений и антиквариат. Фамилии своей не назвал, сказал лишь, что зовут его Алексей. Тем не менее, Николо заинтересовался, и Беся даже показал ему фотографии нескольких шедевров из своей собственной коллекции, которую он собирал многие годы и экспонаты из которой он вследствие жизненных трудностей был вынужден заложить под проценты.

— Кому? Надежде Сергеевне?

— Ей самой.

— Лариса ни о чем таком не упоминала, — растерялся Эдик. — Она не говорила, что Беся и сам был в должниках у бабушки.

— Я это помню. Но почему твоя тетка нас обманула? То ли потому, что сама была не осведомлена, то ли потому, что кто-то из них троих врет.

— Зачем Ларисе врать? Она любила бабушку, она больше других заинтересована, чтобы убийца был найден и наказан.

Но выпалив это на автопилоте, Леся невольно задумалась. Как-то не укладывался подслушанный ею на палубе разговор Ларисы с отцом Игоря в привычную схему поведения покорной и любящей дочери.

Однако Лисица об этом разговоре ничего не знал и продолжил:

— Тогда нам остается предположить, что врет либо Николо, либо сам Беся.

— А Бесе-то этому зачем врать?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю. Пока что могу сказать лишь то, что узнал от Прохора, а тот — от самого Николо. По словам модельера, этот Алексей показал Николо несколько фотографий — диадемы, броши и один очень красивый гарнитур, состоящий из пары серег, браслета и подвески, а потом присовокупил со вздохом, что, видно, придется все их оставить в руках процентщицы. Мол, выкупить их денег у него нет. А рассчитывать на чудо он не может.

— На какое чудо?

— Видимо, имелось в виду то, что деньги откуда-то сами свалятся на голову Андрею Семеновичу.

— Но при этом ты говоришь, что его финансовое состояние вполне стабильно и даже благополучно?

— Да.

— Зачем же он жаловался Николо на свою бедность?

Пока мужчины обсуждали, Леся молчала. Но не потому, что задумалась над рассказом Лисицы или странном поведении Ларисы. Нет, Леся думала уже совсем о другом. Если этот Прохор совсем недавно разговаривал с Николо, значит, ее милый друг модельер уже не спит и в состоянии общаться. Не позвонить ли ему? Лесе казалось, что позвонить обязательно надо. Хотя бы для того, чтобы лично осведомиться о здоровье Николо. А еще, чтобы сказать модельеру, что его бумажник находится у нее, что с ним все в порядке, Леся вернет вещь в целости и сохранности при первой же возможности.

Но стоило ей об этом подумать, как раздался звонок. Спустя несколько секунд Леся услышала слабый, но узнаваемый голос Николо:

— Привет, это я. Пока я один, решил тебе позвонить.

— Николо! — обрадовалась Леся. — А я как раз думала тебе сама звонить. Как ты?

— Не очень хорошо, — признался пациент. — Врачи говорят, что я чудом остался жив.

— А что с тобой случилось?

— Долго объяснять.

— Но ты уж попробуй.

— Честно, я и сам не знаю. Мне стало как-то не по себе уже на борту корабля. Но я все равно собирался пойти на свадьбу. И вдруг пришел стюард, сказал, что мне передали шампанское. Я его выпил… и больше ничего не помню.

— Зачем же ты пил это шампанское?! — удивилась Леся.

— Как зачем? Я думал, что это ты мне прислала бутылку!

— Нет, я ничего не присылала.

— Но я так понял. Кто еще мог бы передать мне шампанское, если на всем теплоходе я был близко знаком лишь с тобой?

— А кто тебе доставил вино?

— Стюард.

Помолчав немного, Леся решила кое-что уточнить и спросила:

— А бутылка была уже открыта?

— Горлышко у нее было обмотано полотенцем, так что я не могу сказать точно. Но хлопнуло оно не так громко, как могло бы. Так что, может, оно и было открыто раньше. Стюард стоял таким образом, что я не мог хорошо видеть. Да если честно, то и не приглядывался.

Леся хотела еще кое о чем спросить Николо, но тот перебил ее.

— Лучше скажи, — произнес модельер, — как там поживает корона?

— Корона?

— Да, с ней все в порядке?

В голосе Николо звучало неприкрытое волнение.

— Она у тебя?

— В общем, да, — промямлила Леся.

Леся не решилась признаться, что короны у нее больше нет. Ведь Николо предупреждал, что дает ее подруге лишь на время. Впрочем, если корона ему не принадлежала, зачем он дал ее Лесе? Но пенять на это человеку, который только что одной ногой стоял в могиле, добрая Леся не стала и вместо этого воскликнула:

— Кстати, твой бумажник тоже у нас!

— Бумажник?

Теперь в голосе Николо уже не слышалось особенной заинтересованности. Кажется, на возможную потерю бумажника ему было глубоко наплевать. Чего нельзя было сказать по поводу короны.

— Ладно, хорошо, — произнес он слабым голосом. — Мне пока трудно много разговаривать. К тому же у меня только что был посетитель, я очень устал.

— Ну, отдыхай, конечно.

— Но я очень прошу тебя, Леся, береги ее!

— Кого?

— Корону!

Голос Николо и впрямь звучал страдальчески. Леся предприняла еще одну попытку выяснить, что с ним случилось.

— Николо, а какой именно яд был добавлен в шампанское? Врачи тебе этого еще не говорили?

— Я не знаю. Но это и не важно. Главное ты помни, о чем я тебя просил. Как только смогу, сразу же заберу у тебя эту корону.

— И бумажник.

— Ну да, — вяло согласился Николо. — И бумажник тоже.

Николо отключился. Леся убрала телефон обратно, подняла глаза и увидела, что Эдик с Лисицей смотрят на нее.

— Это модельер звонил?

— Да.

— Что же ты не спросила у него по поводу фотографии из его бумажника? — спросил у нее Эдик. — Ну той, где бабушка совсем молодая, а Лариса крошка?

— Ой! — всплеснула руками Леся. — Я и забыла совсем.

— А про монету?

— Из головы как-то все вылетело, — оправдывалась Леся. — Бедненький Николо, он так слаб. Только и смог, что повторить, чтобы я присматривала хорошенько за его короной. Когда он про нее спросил, я совсем растерялась. Что мне было ему сказать? Я про фотографию и монету и думать забыла. Только и думала, чтобы он не понял, что корона-то пропала!

— Значит, Николо интересовался короной?

— Только о ней одной и говорил, — доложила ему Леся. — С неприкрытым волнением.

— Это интересно, — задумался Лисица. — Пожалуй, даже более интересно, чем я себе представлял.

И сколько ни пытали его Эдик с Лесей, он больше ничего не пожелал прибавить к сказанному. А вскоре, сказавшись занятым, и вовсе покинул их. Впрочем, за стенами каюты уже слышались голоса других пассажиров, корабль пробуждался ото сна. И в каком бы состоянии ни находилось расследование друзей, нельзя было забывать о главной цели их путешествия.

Сегодня им всем предстояло удивительное путешествие по сказочному острову Валаам, где и птицы пели как-то особенно мелодично, и вода ласкала взор, и даже сам воздух был напоен какой-то особой сладостью и даже, можно сказать, благодатью.

Глава 11

После завтрака на теплоходе всей компании гостей предстояла поездка в Спасо-Преображенский мужской монастырь, в центральную усадьбу, где располагались основные достопримечательности острова. Ехать туда предстояло на небольшом монастырском катере, который пришвартовался к их теплоходу и на который загрузились все гости со свадьбы, а также несколько посторонних пассажиров.

В их числе Леся заметила того самого типа в майке, с которым столкнулась сегодня рано утром. Только теперь на нем была надета рубашка, прикрывающая густую поросль на груди. От нечего делать — дорога до усадьбы должна была занять около получаса — Леся принялась разглядывать этого мужчину. Она и сама не могла сказать, по какой причине он так ее интересует. Но было в его внешности что-то притягательное.

Нельзя было сказать, что мужчина был симпатичен. Совсем даже напротив. Лицо у него было грубое, а выражение лица недовольное. Он что-то жарко втолковывал своему соседу — приличного вида дядечке, сидящему рядом с ним на лавочке.

Леся прислушалась и услышала несколько фраз:

— Я не понимаю, почему мы должны ехать на катере? Ведь была обещана пешеходная экскурсия!

— Она будет для нашей группы после обеда.

— Но мне еще при покупке билета обещали экскурсию по острову! Пешком!

— Успеете вы еще находиться пешком, — пытался утихомирить его сосед. — До центральной усадьбы идти два часа. Кроме вас, желающих не нашлось, поэтому монастырь экскурсовода и не прислал. После обеда пойдете пешком.

— Но я хочу прямо сейчас! Как вы этого не понимаете!

Сосед отвернулся к окну и, кажется, выругался себе под нос. Леся разделяла его чувства. Этот грубиян и хам ее тоже обидел. Ведь что она ему такого утром сказала? Просто пожелала хорошего дня. А он драпанул от нее, словно она готовилась в него гранату кинуть.

Тетя Лариса, сидящая рядом, неожиданно промокнула глаза и вполголоса произнесла:

— Как жаль, что мамочка не сумела побывать на острове. Она так хотела поставить свечку в главном храме.

— Поставьте за нее.

— Я так и сделаю, — неожиданно горячо произнесла Лариса. — И еще за упокой ее души закажу службу. Хотя мне кажется, что это ненужная трата денег. Мамочка была праведница, чтобы ей попасть в рай, никакие молитвы не нужны.

Леся не осмелилась возразить, хотя у нее самой на этот счет имелось прямо противоположное мнение. Вместо этого она по доброте сердечной сказала:

— Я тоже помолюсь за вашу маму.

— И за меня!

Просьба Ларисы прозвучала так горячо, что Леся даже вздрогнула.

— Хорошо, — кивнула она, придя в себя. — И за вас тоже.

— И за Игорька.

Вот уж за кого Лесе молиться совсем не хотелось! Более противной рожи она давно не встречала. Но вспомнив, что они находятся в святом месте, где всех надлежит любить и прощать, она все же хоть и через силу, но кивнула головой:

— Хорошо, за него я тоже помолюсь.

Лариса кинулась благодарить Лесю:

— Спасибо тебе! Огромное спасибо!

Лариса даже посветлела лицом. Когда они спустились на берег, она первая устремилась следом за экскурсоводом — невысокой худенькой девочкой, одетой очень скромно и просто. Звали ее Таней. И как она сама объяснила, на Валаам она приезжает не первый раз. Каждое лето работает тут по месяцу экскурсоводом, денег за свою работу не требует, считает, что работа в таком месте уже сама по себе награда.

Рассказывала она интересно, чувствовалось, что человек она интеллигентный, с образованием. Так оно и оказалось. Таня имела диплом филолога, закончила государственный университет, но глядя на нее, никак нельзя было предположить, что перед ними выпускница одного из самых престижных вузов города. Длинная темная юбка, кофта с длинными рукавами, на голове простенькая косыночка, полностью скрывающая волосы. На лице ни грамма косметики, в глазах ни искры лукавства. Скромность, добродетельность, простота и безыскусность. Таня очень соответствовала той среде, в которой им всем довелось очутиться.

Из всей экскурсии Лесе больше всего запомнился монастырский сад, где до сих пор плодоносил куст красной смородины, которому, по рассказу Тани, было больше ста лет. Также тут было много яблонь, буквально усыпанных крепкими плодами, обещавшими превратиться в большие румяные яблоки.

— Несмотря на то что остров находится на севере, до революции у монахов тут в огороде росли арбузы, виноград и прочие заморские плоды и ягоды. Но надо понимать, что в те времена монастырская братия состояла главным образом из людей деревенских, бывших крестьян. А в наши дни в монахи уходят преимущественно люди, имеющие высшее образование, городские. Им трудно справляться с непривычными для них делами, возиться с навозом, сорняками и землей. И все же они успешно учатся. В прошлом году братья высадили несколько дынек, которые прижились и активно плодоносили все лето, их плоды пробовали все в трапезной. Размером они получились невелики, но душисты, как и полагается дыне.

Леся слушала ее вполуха. Куда больше ее интересовало поведение пузатого типа. Он по-прежнему озирался по сторонам все с тем же неодобрительным видом. И изо всех сил прижимал к боку свою сумку, провожая каждого, кто к нему подходил, враждебным взглядом.

— Ну, точно, псих!

Но Лесе не удалось продолжить наблюдения, им предстояло двигаться дальше к зданиям центральной усадьбы. А к ней подошла Лариса.

— Помнишь, ты обещала помолиться за меня и Игоря? — сказала она Лесе.

— Да, я все помню.

Лесю снова охватили сомнения. Стоит ли молиться за человека, за которого молиться совсем не хочется? Не будет ли это выглядеть в глазах Господа лицемерием? Но ведь она уже пообещала. После экскурсии по храму Леся купила в лавочке несколько свечей и задумалась. К какой же иконе ей лучше поставить свечу?

— А вот надгробие одного из живших на острове братьев — Антипы Валаамского, — донесся до нее голос очередного экскурсовода, которых тут было в избытке.

В главный храм экскурсанты заходили группами одна за одной. Так что побыть в уединении удавалось далеко не всегда и не всем.

— Святой Антипа известен тем, что всегда с особым сочувствием относился к женщинам и их скорбям житейским. Вообще, обитель Валаамская славится своим строгим уставом. Женщинам тут запрещен вход во многие скиты, где монахи ведут затворническую жизнь. Но Антипа, когда скончался, завещал похоронить себя за оградой скита, отдельно от других монахов, только для того, чтобы его духовные дочери могли по-прежнему приходить к нему за духовным наставлением и утешением. Этому святому молятся о супружеском счастье.

Услышав это, Леся немедленно поспешила к указанному надгробию. Дождавшись, пока группа экскурсантов отойдет, она прикоснулась к надгробию и попросила счастья для себя и Эдика. После чего поставила три свечи, опять же за себя, за Эдика и за их будущую счастливую жизнь. Поставила и залюбовалась их горением. Все три свечи стояли ровно, огоньки на них были яркими, без всякого копчения.

— Значит, все у нас будет хорошо! — обрадовалась Леся. — Спасибо тебе, добрый Антипа.

Так как в руках у нее оставались еще две свечи, а пора было уже уходить, их ждал катер, чтобы плыть обратно, Леся решила не мудрствовать и за Игоря и Ларису поставить тут же.

— Дорогой Антипа, — прошептала она торопливо, — может быть, Игорь и не самый приятный человек, но я обещала его матери, что помолюсь за него. Ты уж сам рассуди, что Игорю нужно. А я прошу за Ларису, мне кажется, она человек неплохой.

И Леся поставила еще две свечи. Но что за диво? Эти две свечи никак не хотели становиться в отведенные для них углубления. Они кренились, падали, а когда Леся все же с огромным усилием втиснула их, принялись гореть с таким треском, дымом и даже чадом, что Лесе стало откровенно не по себе.

— Ох, Антипа, похоже, тебе эти двое тоже не нравятся, — с огорчением пробормотала она.

Уже поворачиваясь, чтобы уйти, она заметила краем глаза, что одна из свечей, пошипев искрами, все же погасла. А воск на второй образовал такой уродливый подтек, что Лесе стало уже окончательно не по себе. С чего погасла первая свеча? В церкви не было сквозняка, все другие свечи спокойно горели. Ну, ладно, допустим, сквозняк был такой слабый, что задул только одну свечу. Но почему на второй образовалась целая гроздь застывших капелек воска, напоминающих собой козлиную бороду? И ведь все остальные свечи по-прежнему горели ровно, на них не было даже маленькой застывшей капельки?!

— Должно быть, свечи из разных партий, — успокоила саму себя Леся. — Воск попался бракованный или фитиль неправильный.

Но утешение это было слабое, ведь она хорошо помнила, как служительница при ней распаковала новую пачку, а потом, не перемешивая, взяла для нее пять свечей с самого верха. Будь у Леси чуточку больше времени для пребывания в храме, она бы помолилась усерднее за Ларису и Игоря, которым, по-видимому, это было необходимо. Но в сумке у нее уже вибрировал телефон. Друзья спешили вниз к причалу, чтобы отплыть обратно на корабль.

Лариса была уже на катере.

— Ну что? — первым делом спросила она у Леси. — Помолилась за Игорька?

— Свечку поставила.

— Хорошо. А я, смотри, что купила.

И Лариса показала симпатичную кружку, на которой огромными кривыми буквами было выведено название острова.

— Это тебе.

И Лариса сунула Лесе кружку в руку.

— Да что вы! — растерялась Леся. — Не надо. Я вам ничего не покупала, просто не успела.

— Бери! Я десять штук таких купила, — похвасталась Лариса. — Получилось оптом, а оптом всегда дешевле. Будет что подарить знакомым, когда вернемся из путешествия. А то вечно налетят со всех сторон — что привезла? Неудобно с пустыми руками на работу приходить.

Суетность поведения Ларисы неприятно покоробила Лесю. Разве можно в таком месте, где довелось провести столь короткий срок, думать о подобной ерунде?

Но вслух Леся лишь кивнула:

— Спасибо за подарок, тетя Лариса.

Когда Лариса раскрыла сумку, демонстрируя Лесе приобретенные ею подарки, девушка заметила красиво упакованную продолговатую коробочку. Леся видела, покупая свечи, как служительница убирала в нее красивый крест с перегородчатой эмалью. Крест был крупный, предназначался для того, чтобы его носил мужчина. Наверное, Лариса купила его для Игоря. Тем более что у Игоря никакого, даже самого простенького серебряного крестика не имелось. Вместо него на шее болтался на шнурке какой-то солярный знак.

Ларису можно было понять, если она хотела дорогим подарком заставить сына снять эту полуязыческую штуку. Хотя если подарок для сына, чтобы тот носил крест, а не что-то вроде свастики, зачем тогда так старательно и красиво упаковывать покупку? Ведь Игорю подарок можно вручить уже прямо сейчас. Даже лучше сделать это именно здесь. Если где-то в другом месте Игорь еще и заартачился бы, не захотел принять подарок и надеть его, то тут, на святой земле, наверное, он бы не осмелился столь явно проявлять свое недовольство.

Вернувшись на корабль, Леся с удивлением обнаружила, что в ее каюте снова побывали посторонние. Но Лисица тут же ее успокоил.

— Это полицейские по моей просьбе осмотрели тут все, что можно.

Леся указала рукой на шкаф, в котором лежала когда-то злополучная корона.

— Зачем они в шкаф-то лазали? Неужели заинтересовались короной?

— Я показал им фотографию твоей короны, потом показал фото из Интернета, показал монету, рассказал про отравление Николо. Наш майор далеко не дурак, мигом смекнул, что тут пахнет если не повышением, то уж похвалой от начальства — это точно. Так что каюту они осмотрели. Да почему бы и нет? Делать им все равно особо нечего. Пока плывут, глядишь, и второе преступление тоже раскроют.

— И что им тут удалось установить?

— Пока что они зафиксировали все отпечатки пальцев, которые им удалось тут обнаружить. Может, со временем они еще пригодятся.

Леся не стала спорить. Она немножко устала, ей хотелось отдохнуть, собраться с мыслями, подумать о чем-то крайне важном. Но, к сожалению, этому благому намерению не суждено было сбыться. Не успела Леся прилечь, как прозвучало приглашение идти на обед. А после обеда, даже не передохнув, надо было уже мчаться на очередную экскурсию.

У выхода с корабля Леся случайно столкнулась с упитанным дядечкой, который тоже собирался сойти на берег.

— Извините, — отступил тот в сторону и галантно шаркнул перед Лесей ножкой, демонстрируя хорошие манеры. — Дамы вперед.

Леся поблагодарила и хотела пройти, но тут ее взгляд упал на крест, который красовался на груди у мужчины. Тот самый эмалевый крест, который на ее глазах упаковывала старушка-служительница. Тот самый, коробочку с которым Леся увидела затем в сумке Ларисы. Догадка промелькнула в голове у Леси, и, подняв взгляд, она в упор уставилась на этого мужчину.

— Вы проходите? — все еще вежливо, но уже с оттенком удивления поинтересовался тот.

Леся машинально кивнула и прошла вперед. Однако, спускаясь по трапу, она несколько раз оглянулась назад, пытаясь понять, похож этот мужчина на Игоря? Может ли он быть его отцом? Фигуры были похожи. Насчет лица Леся сказать не бралась, но, бесспорно, что-то общее в чертах этого сытого дядечки и Игоря все же наблюдалось. Неужели ее догадка верна, и перед ней отец Игоря?

Тогда присутствие его на теплоходе, где совсем недавно произошло убийство Надежды Сергеевны, весьма и весьма подозрительно.

На этот раз предстояло идти пешком.

— Путь предстоит неблизкий, экскурсия длится почти три часа. За это время мы с вами обойдем скиты острова и начнем с Воскресенского.

Толпа с воодушевлением принялась карабкаться следом за гидом по крутым ступеням, идущим вверх. Вообще, местность острова была очень каменистой. Выходы породы тут встречались на каждом шагу. Жителям монастыря стоило немалых усилий проложить среди этой дикой природы сначала тропинки, потом дорожки, а теперь в некоторых местах и основательные, засыпанные щебнем, битым камнем и крупным песком дороги.

Но таких было все же немного. В подавляющем большинстве случаев приходилось пробираться через лес, подниматься на кручи, а потом снова спускаться вниз. Так что прогулку легкой нельзя было назвать. К тому же экскурсовод поминутно предостерегала желающих свернуть с тропы.

— Собирать в лесу что-либо без благословения настоятеля — нельзя! — твердо сообщила им Таня. — Все лесные богатства острова считаются собственностью монастыря. Грибы, ягоды и прочие дары леса можно собирать лишь для нужд монастыря.

Запрет более чем разумный, учитывая то количество туристов, которые посещали Валаам в теплое, да и не только теплое время года. Если каждый вздумает топтаться и бродить всюду, где ему вздумается, то очень скоро многотысячные толпы изуродуют самобытную красоту острова.

Так что все быстро смирились с этим запретом, тем более что отставать ни у кого особого желания и не возникало. Таня двигалась быстро и проворно. Ей были явно хорошо знакомы все эти тропинки, она неслась вперед легко, не оглядываясь. И многим, особенно тучным пожилым дамам, было трудно успевать за этой шустрой девочкой.

— Уф! — пыхтел, обливаясь потом, папа Эдика. — Ну и егоза! Куда она так мчится? Ведь не пожар!

— У нее большая программа, — заступилась Екатерина Леопольдовна, которая, надо сказать, и сама дышала несколько чаще, чем обычно. — Девочка хочет показать нам как можно больше.

— Вечно ты за всех заступаешься!

Четверо молодых друзей относительно легко поспевали за экскурсоводом. К тому же на всем протяжении пути случались остановки, то на горной круче, откуда открывался поистине замечательный вид на бухту, то у отвесной каменной гряды, то у молочной фермы. И конечно, возле скитов, всего их Леся насчитала пять штук. Некоторые были обжиты и внутрь пускали туристов. Иные были закрыты для посторонних, на них можно было смотреть лишь снаружи.

Леся обнаружила в толпе экскурсантов того самого пузытого дядьку, который сегодня утром с таким недовольным видом рассматривал яблони в монастырском саду. Он и сейчас был недоволен. Хотя они стояли в красивейшем месте возле Гефсиманского скита, где был разбит одноименный сад.

— Именно в Гефсиманском саду Спасителя задержала римская стража и иудейские священники, которых привел туда Иуда. В память об этом событии монахи острова разбили здесь сад.

Сад был замечательный, хотя находился он за оградой, и полностью осмотреть его было нельзя.

— Опять яблони! — услышала Леся недовольное бормотание за своей спиной. — И чего они всюду эти яблоки пихают?

Она оглянулась и увидела своего знакомого ворчуна. Он на Лесю не смотрел, был занят своими мыслями, и настроение у него было явно препаршивое. Бывают же такие люди, все им не по вкусу!

Впрочем, Леся отметила, что теперь этот товарищ двигался рядом с экскурсоводом, стараясь не отставать от нее ни на шаг. И поминутно о чем-то осведомлялся у нее. Таня отвечала ему сначала с улыбкой, потом просто миролюбиво и наконец начала потихоньку ускорять шаг, чтобы отделаться от докучливого собеседника.

Лесе стало любопытно, о чем этот тип допытывается у их экскурсовода. Она тоже прибавила шагу. Вскоре ей удалось догнать эту парочку, и она услышала:

— Когда же будут ели? — спрашивал недовольный у Тани.

— Они тут повсюду.

— Нет, я имею в виду, когда же возле скитов мы увидим ели?

— Чуть дальше будет аллея из вековых дубов.

— Нет, дубы меня не интересуют. Скажите, а ели там будут? — упрямо интересовался этот товарищ.

Видимо, такой интерес к елям был для экскурсовода в новинку, так что она лишь недоуменно косилась на странного гостя и все ускоряла и ускоряла шаг, стараясь отделаться от его общества. Благодаря этому их группа неслась с такой скоростью, что скоро стало ясно — добром это не кончится.

— Стойте! — внезапно раздался сзади громкий голос. — Человеку плохо!

Все резко затормозили, причем многие, как заметила Леся, тут же попадали на обочину. Кто-то устроился прямо на травке, единственное лежащее вдоль дороги бревно оказалось густо облепленным усталыми путниками. Другие сидели на корточках, так что на призыв о помощи бросились лишь сама экскурсовод и наши друзья. Первую призывал долг, а друзьям показался знакомым голос зовущего.

— Это не Игорь кричал?

— То-то и оно, что мне тоже так показалось.

На помощь звал и впрямь Игорь. Он стоял посредине дороги, беспомощно глядя на упавшую в пыль мать.

— Лариса! — подбежали к ней друзья. — Что с тобой?

Но женщина не отвечала. Лицо у нее было бледное до синевы, а губы мелко дрожали.

— Мне кажется, она без сознания.

— Что же делать?

— Надо возвращаться назад.

— Мы прошли уже больше половины пути, — возразила экскурсовод. — Назад возвращаться дольше. Надо продолжать двигаться вперед.

— А как же мама?

— Соорудим носилки и понесем ее на руках. Пойдем коротким путем и через полчаса будем в Никольской бухте, где стоит ваш теплоход.

С помощью курток и другой одежды, которую пожертвовали родственники пострадавшей, Ларису удалось уложить на импровизированные носилки, и четверо наиболее крепких мужчин понесли ее вперед. Леся поискала глазами в толпе толстячка — приятеля Ларисы. Но он держался поодаль и попытки приблизиться к Ларисе не делал. А когда Леся предложила ему понести носилки, он странно замялся и отошел в сторону, не сказав ни слова.

— Что ты к человеку пристала? — шепотом попенял ей Эдик. — Не видишь, неохота ему тяжесть тащить.

— Но это не просто человек! — возразила Леся. — Это…

Она хотела сказать, что это отец Игоря, но вспомнила, что у нее нет никаких оснований говорить это, кроме своих личных предположений.

— Что «это»? — допытывался у нее Эдик.

— Это мужчина!

— Тут много мужчин. Ты ко всем приставать станешь? Не хотят люди, и не надо.

— На ферме нам дадут лошадь и повозку, — успокоила всех Таня. — Пройти осталось меньше километра.

Услышав это, все приободрились. Мужчины, сменяя друг друга, дотащили больную до фермы. В последней партии, как не без удивления заметила Леся, был даже вечно недовольный тип. Он уже где-то избавился от своей сумки, которую до того прижимал к боку, словно опасаясь, что в нее может влезть карманник. Лицо его тоже удивительным образом переменилось. Теперь, когда он не просто шагал сам, а еще и тащил тяжесть, и казалось, у него были все основания для недовольства, лицо его светилось радостью и облегчением. Казалось, что он сбросил с себя тяжелый груз, который давил на него всю дорогу, и теперь волен вести себя как ему заблагорассудится.

Но Лесю это отчего-то не порадовало. Напротив, она нахмурилась.

Ей на память невольно пришли слова этого странного типа: «Скину товар за борт!»

Какой именно товар он имел в виду? Может, наркотики? Или что-то иное? Но что бы это ни было, мужчина явно уже избавился от порученного ему задания. Выражение облегчения, разлившееся по его довольной физиономии, говорило само за себя. А где же его сумка, которую он все время столь старательно прижимал к себе? Нет, сумки больше при нем не было.

И тут Лесю озарило. Так вот по какой причине он так интересовался произрастающими возле скитов елями! Он оставил свою сумку где-то там на пути экскурсии, а Леся и не заметила, в каком месте это произошло.

Чтобы проверить свою догадку, она подошла к мужчине и спросила:

— А где же ваша сумка? Уж не потеряли ли вы ее?

Ее вопрос произвел на мужчину сильное впечатление. Он побледнел. И если бы не угол носилок, который он сам вызвался поддерживать, и не лежащая на них Лариса, наверное, задал бы стрекача. Но сейчас он мог лишь враждебно покоситься на Лесю и проскрежетать.

— Не было у меня никакой сумки!

— Ну, как же? Была! — настаивала Леся. — Я видела.

— Утром была! А сейчас я ее с собой не брал!

Мужчина лгал так убедительно, что Леся была вынуждена отойти от него. Но она чувствовала, что тут что-то не так. И поспешила сообщить об этом Эдику. Но тот, больше занятый тем, что произошло с его теткой, лишь отмахнулся:

— Какая еще сумка! Пусть хозяин сам следит за своим имуществом!

Вскоре Ларису удалось погрузить на повозку, в которую был впряжен крепкий коняга. И процессия двинулась в направлении пристани.

Причем, как с огорчением заметила Леся, похожий на Игоря мужчина ни разу так и не подошел к носилкам с пострадавшей.

Глава 12

На борту их уже встречал врач, предупрежденный о том, что с одной из пассажирок случился удар или что-то в этом роде. Он поспешно осмотрел Ларису и озабоченно нахмурился:

— Состояние очень тяжелое.

— Да мы и сами это видим. Но, доктор, что с ней?

— Похоже на инфаркт или инсульт. Точней сказать не могу, не имею необходимой аппаратуры.

— И что же нам теперь с ней делать?

— Оставлять ее тут никак нельзя, — решил врач. — Повезем больную в город.

— А довезем?

— Завтра утром мы уже будем дома. Авось она переживет эту ночь.

И хотя в голосе врача слышалось неприкрытое сомнение, никто не стал оспаривать его слова. Да и что тут скажешь, если ничего лучшего никто из пассажиров все равно придумать не смог.

С максимальной осторожностью Ларису подняли на борт, перенесли в лазарет и оставили там под присмотром врача, который обещал, что не отойдет от пациентки ни на минуту. Впрочем, у него было много помощников. Родственники распределили между собой дежурство таким образом, чтобы не оставлять Ларису одну ни на миг.

Эдик и Леся тоже вызвались подежурить. Им досталась одна из ночных смен.

— Будете дежурить с полуночи до двух часов ночи. А до тех пор можете пойти и передохнуть, — сказал Арсений Иванович, составлявший список. — Я вас позову, когда будет нужно.

Эдик с Лесей вернулись к себе в каюту. Ноги после долгого путешествия так и гудели. Головы напекло на солнце. Хотелось прилечь и просто полежать. Но долгожданного перерыва так и не случилось. Едва корабль отошел от берега, как к ним немедленно заявилась Кира, а вместе с ней и Лисица.

— Я только что общался с майором. И у меня потрясающие новости! — заявил он.

— Какие новости?

— Среди отпечатков, которые были сняты в вашей каюте, нашлись совсем свежие. И не просто свежие, но еще и хорошо знакомые полиции.

Леся ощутила легкий трепет. В их каюте побывал не просто вор, а уголовник со стажем, чьи отпечатки есть в базе данных полиции!

— И знаете, кому принадлежат эти отпечатки?

— Кому же? Кому-то из наших родственников?

— Совсем даже нет! Это отпечатки некоего Игнатова Виктора Алексеевича по кличке Бобр. Личность в высшей степени примечательная и криминальная. Трижды судим, дважды за кражу, один раз за мошенничество. В последний раз вышел из колонии два года назад и с тех пор в поле зрения властей не попадал, что для него своего рода рекорд. Прежде уже через пару месяцев у полиции появлялись новые доказательства, что Игнатов принялся за старое. Его объявляли в розыск. И через какое-то время, когда через несколько дней, когда через несколько месяцев, ловили. А тут целых два года и все без происшествий! Полиция уже полагала его мертвым, а тут вдруг снова герой проявил себя!

— И что… отпечатки пальцев этого Игнатова были у нас в каюте?

— На шкафу, где лежала корона, и на дверной ручке. А еще на чемоданах!

— Выходит, что этот тип рылся у нас в вещах? И он мог взять корону?

— Запросто.

— Выходит, он плывет вместе с нами на корабле?

— Да. И сейчас я покажу вам его фотографию.

Морально Леся была уже готова к тому, что ей предстояло увидеть. И едва увидев фото, она сейчас же воскликнула:

— Я его знаю!

Она и впрямь узнала своего пузатого типа. И узнав, что он матерый уголовник, ничуть этому не удивилась. Физиономия у того была самая подходящая для этой роли.

Лисица насторожился:

— Ты видела этого типа у нас на корабле?

— И на корабле, и на острове!

Эдик тоже всмотрелся в фотографию.

— Действительно, мне кажется, я тоже припоминаю этого типа. На каком-то этапе он помогал нести Ларису, правда, потом отпал. Его уже задержали?

— К сожалению, нет, не получилось.

— Почему?

— Полиция дежурит у него в каюте с момента отплытия. Но он там до сих пор не появлялся.

— И не появится, — мрачно произнесла Леся. — Я его спугнула.

— Это каким же образом? — поинтересовался Лисица. — Позволь у тебя узнать?

— Я спросила, где его сумка.

Лисица недоуменно покачал головой:

— И что? Не понял… Почему этот вопрос его так напугал?

— Долго объяснять, — вздохнула Леся.

— А мы никуда и не торопимся. Говори!

Пришлось Лесе поведать и о подслушанном ею сегодня рано утром телефонном разговоре, и о том, как странно вел себя Игнатов во время экскурсии.

— Он все время интересовался, где возле скита растут ели. А утром я слышала, как он по телефону тоже упомянул про эти деревья. Видимо, Игнатов получил задание спрятать свой груз под елями неподалеку от какого-то скита. Но я подумала, что речь идет о наркотиках или о чем-то в этом роде. Про корону мне и в голову не пришло подумать. Ну, к чему, скажите на милость, красть корону, если потом прятать ее на острове?

— Подальше положишь, поближе возьмешь, — пробормотал Лисица. — Видимо, Игнатов испугался, когда увидел на борту полицию. Он стреляный воробей, его на мякине не проведешь. Это другие пассажиры могли не узнать переодетых полицейских, Игнатов же их чует за версту. Он струсил, решил избавиться от краденой вещи и с этой целью позвонил своему сообщнику.

— А тот посоветовал спрятать корону на острове, чтобы впоследствии он сам смог ее забрать, или кто-то другой по его поручению сделал бы это.

Друзья переглянулись между собой, а потом Лисица вздохнул:

— Эх, знать бы еще, где именно спрятана эта корона.

Леся наморщила лоб.

— Я пытаюсь вспомнить. Игнатов говорил что-то про скит, про камень возле него, и про ели, которые должны быть в каком-то количестве шагов от этого камня.

— А про какой именно скит шла речь?

— Я не знаю.

— А как выглядел тот камень?

— Не знаю.

— Ну а хотя бы сколько елей там росло? Или сколько шагов до них надо сделать от камня?

Но и этого Леся тоже не знала. Сокрушенно она была вынуждена признать, что не знает ровным счетом ничегошеньки, что помогло бы им найти тайник, сделанный Игнатовым на острове.

— Не говоря уж о том, что если Игнатов остался на острове, то он запросто может перепрятать корону в другое место.

— А мне кажется, что Игнатов на острове задерживаться не стал бы. Что ему там делать? Тайник он устроил. Он мог отплыть на каком-то другом теплоходе, ведь у пристани, помимо нашего корабля, стояло еще три других. А при подъеме на борт ни у кого из входящих людей не спрашивали никакого документа.

— Надо сделать запросы на эти корабли!

— Есть и другая версия. Игнатов попросился с кем-то из местных на его лодку, заплатил немного и поплыл себе преспокойно в Приозерск или в любой другой населенный пункт побережья. Ну а оттуда уже куда угодно.

— И что теперь делать? — растерялась Леся.

— Есть у меня одна зацепка, не знаю, сработает ли.

— Какая зацепка? Какая?

— Телефонный разговор Игнатова с его сообщником. Если номер, которым пользовался Игнатов, оформлен на его имя, то нам удастся восстановить список его разговоров за последние дни, и мы засечем второго злодея. Во всяком случае, узнаем номер, которым он пользовался.

— И как эта история может быть связана с убийством Надежды Сергеевны?

— Думаю, что никак.

Произнося эту фразу с важностью, Лисица не догадывался, насколько сильно он ошибается. Его друзья тоже об этом не догадывались, а потому повздыхали и признали, что пока преступники опережают их как минимум на несколько шагов.

— Но я буду работать, — пробормотал Лисица, вновь включая планшет и двигаясь к выходу.

Когда Лисица в сопровождении Киры ушел, Эдик увидел, что у Леси на глазах стоят слезы.

— Что с тобой? Ты так переживаешь за Ларису?

— Да. Вернее, нет. Не знаю.

— Не знаешь? А почему тогда слезы?

— Просто, — всхлипнула Леся, — все вместе так навалилось… Сначала Николо отравился…

— Но он остался жив. И сейчас успешно поправляется.

— Пусть так, но зато умерла твоя бабушка.

— Знаешь, может быть, так и нельзя говорить, но бабушка была не очень-то приятным человеком. И потом… она уже была немолода. Представь, вскоре ее стали бы мучить всевозможные старческие болячки, жизнь перестала бы приносить ей радость. А так она ушла из жизни, оставшись в нашей памяти сильной личностью.

— Но ее убили! — воскликнула Леся, шокированная словами мужа.

— Мы найдем преступника.

Но Лесю это не слишком утешило.

— А теперь еще и Лариса…

— Лариса обязательно поправится.

В голосе Эдика не слышалось уверенности, и Леся разрыдалась.

— И все это во время нашего свадебного путешествия! Вот что ужасно!

— Пусть уж лучше все плохое случится с нами сразу и сейчас, зато потом будем жить и наслаждаться.

— Если кого-нибудь на обратном пути еще не убьют!

— А я тебе говорил, не надо звать родственников. Поехали бы вдвоем, ничего бы такого и не случилось.

Но так как Леся продолжала рыдать, то сердце Эдика дрогнуло. Он подошел к ней, обнял и прижал к своей груди.

— Не плачь, родная. Лучше подумай, что бы с нами было, вздумай мы пригласить всю родню, как ты намеревалась вначале. Если уж только самые близкие доставляют нам столько хлопот, что было бы, пригласи мы вообще всех?!

— Ой, да! — содрогнулась Леся. — Это ты прав. Но все равно… Кража, убийство, отравление — это не самые лучшие предзнаменования нашей с тобой будущей семейной жизни.

— Не придумывай. Это все случалось с нами и раньше. Было бы даже странно, не случись этого с нами сейчас.

Леся взглянула на дело с позиции Эдика и почувствовала, как горечь ее понемножку отпускает. Вряд ли возымели действие слова, скорее подействовало то, что Эдик был к ней так добр, так нежен и так заботлив. Если он и дальше будет рядом с ней, то им двоим не страшны никакие невзгоды.

Словно прочитав ее мысли, Эдик произнес:

— Пусть вокруг нас происходит что угодно, лишь бы мы с тобой всегда были вместе, жили бы в мире и согласии.

Обнявшись, они постояли так некоторое время, наслаждаясь теплотой и близостью друг друга.

— Всю жизнь простояла бы вот так, — пробормотала Леся.

— И я тоже, — признался Эдик. — Но, к сожалению, пора идти на ужин.

Мысль о том, что после всего случившегося Эдик еще способен думать о ужине, огорчила Лесю невероятно. Но когда они пришли в ресторан, то оказалось, что и она проголодалась не меньше мужа. Кира и Лисица уже сидели тут. Причем Лисица присутствовал тут лишь физически. Его тело находилось за столом, оно даже поглощало пищу, которую заботливо подкладывала ему на тарелку Кира. Но сам Лисица из окружающей его реальности начисто выпал, он погрузился в просторы виртуального мира, который дарил ему куда больше позитивного, чем мир реальный.

— И давно это с ним?

— Как от вас вернулся, так я его и потеряла. Даже удивительно, как он до каюты добрался.

— Всего-то и нужно, что пересечь коридор.

— В таком состоянии он и от кресла до кровати не всегда удачно добирается. Запросто может заблудиться.

Но сегодня провидение в лице Киры хранило Лисицу. Именно Кира довела своего милого практически за руку до ресторана, усадила за столик, а теперь еще и кормила его чуть ли не с ложечки. Процесс этот ее так увлек, что Кира скормила Лисице не только его порцию, но и большую часть своей собственной.

— А ты почему ничего не ешь? — спросила у нее Леся.

— Так… не хочется.

— На тебя это не похоже.

— Сама удивляюсь. Но если не хочется, так чего напрасно в себя пихать?

Кира не стала говорить подруге, что отсутствие аппетита мучает ее уже давно. И что тошнота и боли в желудке становятся с каждым днем все более пугающими. Но Лесе это знать совсем не обязательно. Тем более сейчас, когда огорчений и без того предостаточно.

— А где он сейчас? — спросила Леся у подруги.

Кира заглянула в планшет к Лисице.

— Не знаю. Похоже, на сайте какого-то ЗАГСа.

— Он все-таки решил сделать тебе предложение?! — обрадовалась Леся.

Но Кира это предположение решительно отвергла.

— Мне кажется, что он скорее копается в архиве.

— И что ему там понадобилось?

— Непонятно.

Подруги могли разговаривать совершенно спокойно, потому что погрузившийся в свою работу Лисица обычно не реагировал на внешние раздражители. Но зато и результаты его работы всегда впечатляли.

Покончив с ужином, Леся произнесла:

— Я все думаю, что мы скажем Николо, когда он поправится…

— О чем ты?

— Да об этой короне. Бедный, он так просил меня хранить ее. А я…

— А что ты? Чем ты виновата? Если Николо знал, что корона такая ценная, надо было так прямо и сказать. Но он же промолчал!

— Наверное, потому что сам не был уверен до конца.

— Все равно! Если у него были сомнения, то нечего было ее тебе давать.

— Может, надо было остаться на острове… — продолжала терзаться Леся.

— Остаться и что?

— Поискать корону самим.

— Где поискать?

— Ну, пройти по той же дороге, по какой мы шли сегодня.

— И заглядывать под каждую елку? Ты хоть видела, сколько их там?

Леся вздохнула. Она понимала абсурдность ею же самой предложенного плана, но чувство вины перед Николо было сильней чувства благоразумия.

— Будь я одна, я бы осталась на острове, — заявила она наконец.

На что Кира доходчиво ей объяснила, что Леся больше не одна, так нечего забивать себе голову несбыточными вещами.

К огромному облегчению Леси, транспортировка Ларисы до родного города закончилась благополучно. Она доехала живой, может быть, благодаря тому, что всю ночь возле нее дежурили родственники, сменяя друг друга. Чем они смогли бы помочь несчастной в случае крайней необходимости, никто из них внятного объяснения дать не мог. И тем не менее никто не сомневался в необходимости этих действий.

Явившись на свое дежурство, Леся поинтересовалась у сменявшихся родственников, не приходил ли сюда такой круглолицый упитанный дядечка с красивым крестом на груди. Но получила на свой вопрос отрицательный ответ. Также и во время их с Эдиком дежурства, а также дежурства Киры и Лисицы знакомец Ларисы к ней так и не заглянул. То ли не нашел времени, то ли желания, то ли просто не считал делать это нужным.

Надо сказать, что врачи в больнице тоже искренне удивились тому, что пациентка доехала до них живой, и сочли это просто чудом.

— У нее сильнейший инсульт. Парализована левая половина тела. В правой чувствительность еще сохраняется, больная может шевелить рукой. Но ситуация крайне тяжелая. Поистине удивительно, что она до сих пор жива. Ведь никакой специальной помощи ей оказано не было?

У врача на теплоходе из арсенала подручных средств были лишь аспирин, йод и поливитамины. Ни одно из вышеперечисленных средств не могло бы помочь Ларисе в том состоянии, в каком она находилась.

В больнице ей была оказана вся необходимая помощь, но все же эскулапы велели родственникам готовиться к самому худшему.

— Мы вас не пугаем, но будьте готовы ко всему.

Тем не менее на следующие сутки после прибытия с острова Лариса все же пришла в себя настолько, что смогла поговорить. Она узнала всех окружающих ее людей, и хотя речь ей не вполне повиновалась, она смогла донести до окружающих, что ей нужно. Ларису явно сильнее всего волновало, что же с ее Игорем.

— С Игорем все в порядке, — бодро заверил сестру Арсений Иванович.

А Екатерина Леопольдовна добавила:

— Твой сын такой молодец! Он заявил, что сам будет заниматься похоронами бабушки. И действительно, занимается ими!

Лариса сделала попытку улыбнуться. Ей была явно приятна похвала Игорю. Но все же она была еще слишком слаба, чтобы общаться с родственниками. Узнав для себя главное, она вновь закрыла глаза, давая понять, что не желает никого больше видеть. Все потихоньку вышли из палаты.

— Эдик! — раздался возглас из конца коридора.

Оглянувшись, Эдик с удивлением увидел спешащую к нему Лесю, за которой быстро двигались Лисица и Кира.

— Ну что, молодежь? — весело произнес Арсений Иванович, настроение у которого здорово улучшилось после того, как Лариса пошла на поправку. — Чем после приезда занимались?

— Так… съездили в одно место.

Арсений Иванович не стал расспрашивать дальше. А если бы спросил, то друзьям пришлось бы ему рассказать о том, как вчера, едва сойдя на берег и приведя себя в порядок, Лисица громким кличем созвал их всех на очередной совет.

Кошки — Фантик и Фатима — тоже явились, услышав призыв. Но смекнув, что дело пойдет об очередной дурацкой авантюре хозяев, неодобрительно фыркнули и быстренько, насколько позволял их преклонный возраст, ретировались. Кошки не одобряли увлечения хозяев всякими там сыщицкими делами, которые отвлекали друзей от их единственной и прямой обязанности — следить за пожилой кошачьей четой, угождать им и всячески потакать их старческим прихотям.

— Фатима, — позвала Леся свою любимицу. — Не обижайся, иди ко мне.

Но Фатима лишь на мгновение замерла, оглянулась на нее, а потом, поняв, что хозяйка не собирается менять свое решение, а просто хочет ее приласкать, дернула хвостом и вышла из комнаты следом за своим супругом. Что касается Фантика, то тот даже не оглянулся. Он двигался тяжело, приволакивая заднюю лапку. Хотя еще минуту назад, прибежав в комнату на зов Лисицы и не подозревая, о чем пойдет речь, двигался вполне резво и без малейшего усилия.

Одним словом, кошки вели себя как и полагается хорошо пожившим пенсионерам, которые теперь не имеют других развлечений, кроме как третировать близких и доводить их до сумасшествия своими многочисленными капризами.

Не надо думать, будто бы друзья не отдавали себе в этом отчет. И все же им было сложно видеть своих маленьких друзей в таком состоянии, которое к тому же ухудшалось с каждым прожитым кошками днем. Особенно сложно было видеть это Лесе с Кирой. Они были сильнее привязаны к своим питомцам. И сейчас с тревогой смотрели вслед ушедшим кошкам, в то время как Лисица с Эдиком уже занялись делом.

— У меня из головы не идет эта фотография, — произнес Лисица, выложив перед друзьями два кусочка злополучной старой фотографии, так напугавшей Надежду Сергеевну еще на теплоходе.

А ведь на фотографии не было ничего пугающего. На ней сравнительно молодая еще Надежда Сергеевна держала на руках упитанного улыбающегося младенца — Ларису. Казалось бы, что тут страшного? Ровным счетом ничего.

Не будь эта фотография найдена в бумажнике Николо, никто из друзей и внимания-то на нее не обратил. А так они все по очереди еще тогда хорошенько рассмотрели ее и признали, что сам по себе факт нахождения этой семейной фотографии в вещах постороннего человека занимателен.

Теперь эта фотография снова появилась перед глазами друзей. И они не понимали, каким образом она очутилась в руках у Лисицы.

— А что тут такого? — развел тот руками. — Я заинтересовался, потому и взял ее себе. И ее, и монету.

— Но зачем?

— Да фотография-то занятная! — с досадой отозвался Лисица. — Разве не помните, как наша старушка-покойница изменилась в лице, когда ее увидала?

— Мы помним.

— И вот поэтому я все время думаю, почему она так затрепыхалась? И где мог быть сделан этот снимок?

— Где и самое главное, кем?

— «Кем» — это вообще отдельный разговор, — отозвался Лисица. — Пока что для начала давайте решим, где был сделан снимок.

— А что? У тебя есть на этот счет какие-то версии?

— Есть.

— И какие?

— Посмотрите вот сюда… Мне кажется или тут видны какие-то буквы?

Все друзья уставились на то место на фотографии, на которое указывал Лисица.

— Вроде бы «Е» и следующая за ней «Ж». Или это «К»?

— Так видно плохо, — согласился Лисица. — Почти совсем не видно. А что, если так?

И он показал друзьям свой планшет, на котором был выделен фрагмент фотографии, причем с такой четкостью, что были совершенно отчетливо видны две первые буквы названия на табличке за спиной Надежды Сергеевны.

— «Е» и «Ж», — теперь согласились все. — А следующая вроде бы «О»? Или «С»?

Третья буква поместилась на фотографии лишь наполовину, так что даже волшебный гений Лисицы не мог тут ничего поделать.

— Мне кажется, что это буква «О». И тогда получается название «Ежовка».

— Где же это такая? — заинтересовался Эдик.

— Ежовка — это маленькая деревенька в Лужском районе. Причем, я смотрел, по состоянию на прошлый год постоянного населения в ней всего пять человек. Четверо зарегистрированы там постоянно лишь с прошлого года, некие Муслимовы, отец, мать и два взрослых сына. И также имеется некая Алферова Вероника Степановна, она зарегистрирована в Ежовке уже семьдесят два года, собственно говоря, именно столько сейчас старушке и есть.

— И что?

— Если фотография, которая меня заинтересовала, и впрямь сделана в Ежовке, то Вероника Степановна должна помнить семью Надежды Сергеевны. А может, и саму Ларису.

— И ты предлагаешь поехать туда, в эту Ежовку?

— Именно.

— Но… но зачем? Даже если фотография и впрямь сделана в этой, а не в какой-нибудь другой Ежовке, скажем, где-нибудь под Сочи или Анапой, все равно шанс, что эта Вероника Степановна вспомнит Надежду Сергеевну, ничтожно мал. Ведь с тех пор прошло почти полвека!

— И что? Думаете, мало шансов, что одна старушка вспомнит другую?

— Думаю, что мало.

— А я все равно рискну! — обиженно заявил Лисица. — Если не хотите, поеду один!

Увидев, что приятель надулся, добрая Леся поспешно сказала:

— Я могу поехать с тобой.

— Если ты едешь, то и я поеду! — поспешил присоединиться Эдик.

А что оставалось делать Кире? Она лишь пожала плечами и спросила:

— И когда выезжаем?

Лисица предлагал выехать немедленно, чтобы уже сегодня успеть доехать до Ежовки и выяснить там все, что возможно.

— Отличное продолжение вашего свадебного путешествия, вы не находите?

Эдик с Лесей не находили, но Лисицу это ни капли не смущало. Он был буквально заряжен энергией и лучился энтузиазмом.

— Старики обожают вспоминать при всяком удобном случае свои молодые годы, — твердил он всю дорогу. — Алферова младше Надежды Сергеевны на добрый десяток лет. Когда Надежда Сергеевна была в этой Ежовке, то Алферовой было около двадцати лет. Самый чудный возраст! Те годы не забываются!

— Лисица, замолчи, а? — попросила у него Кира, у которой разболелась голова от его постоянной трескотни.

Но Лисица и не думал обращать внимания на ее просьбы.

— Только бы эта Алферова была еще жива! — воодушевленно вещал он. — Впрочем, данных о ее смерти в архивах Лужского ЗАГСа я не находил. Так что думаю, мы найдем старушку в добром здравии.

И Лисица оказался прав. Вероника Степановна была живехонька и отличалась удивительной памятливостью на разного рода бытовые мелочи, касающиеся ее самой или житья-бытья ее близких в далекой юности. Так что старушке при некотором старании удалось вспомнить о семье Надежды Сергеевны и Ларисы такие подробности, на какие друзья не могли рассчитывать даже в самых смелых своих надеждах.

Глава 13

Друзья въехали в Ежовку, когда уже наступал вечер. Первые жители, которых они тут встретили, были овцы, возвращающиеся с пастбища. Огромная отара стриженых овец, перебирающих тонкими ножками и оглушительно блеющих неизвестно на кого и почему. За отарой следовали две пастушьи собаки и мужчина со смуглым широкоскулым лицом, мигом выдававшим в нем выходца из Средней Азии. Он с любопытством проводил взглядом машину друзей, но вот его собаки ни на минуту не оторвались от своих дел.

Маленькие и подвижные, они делали всю работу за пастуха. Подгоняли отстающих овец, покусывали ослушниц, посмевших забраться в посевы, также тянущиеся вдоль дороги. Вообще, местность в окрестностях Ежовки выгодно отличалась от тех заброшенных деревенек, которые уже проехали по дороге сюда друзья. По крайней мере, какая-то часть земли тут была вспахана и засеяна люцерной, клевером и еще какой-то травой, видимо предназначавшейся скоту на корм.

Домов в поселке было около полутора десятков. Но лишь некоторые выглядели обжитыми. Возле многих из них стояли детские велосипеды и коляски. Было лето, а значит, сезон дачников.

— Зимой тут вряд ли так оживленно.

— Но где нам найти нашу Алферову?

Друзья остановились возле молодой женщины, прогуливающейся с годовалым карапузом, едва научившимся ходить. Все усилия матери были направлены на то, чтобы не дать ребенку плюхнуться на землю, а сделать это было трудненько. Так что друзьям она ответила не очень приветливо.

— Какая еще Вероника Степановна? — огрызнулась на них молодая мамаша. — Не знаю я такой!

Сердца у всех четырех друзей буквально упали. Неужели они проделали такой длинный путь напрасно?

— Ну как же? — не сдавался Лисица. — Она постоянно живет в Ежовке уже семьдесят два года.

— Так вам баба Вера нужна? — все тем же грубым голосом произнесла женщина. — Сразу бы так и сказали! Вон ее дом!

Махнув рукой в нужную сторону, женщина снова занялась своим малышом. Несмотря на все ее усилия, он все же плюхнулся в пыль, чем вызвал новый всплеск неудовольствия у своей матери.

— И за что мне горе такое! — взвыла эта особа. — Прямо в овечьи какашки уселся! Дебил! Урод! А все эти овцеводы косорылые! Развели тут грязь, с ребенком теперь и на улицу не выйти! Они развели, а ты и рад в г… вляпаться! Чтобы пропасть и им всем, и тебе заодно с ними!

Друзья поспешно поехали подальше от этой сварливой особы. И бывают же такие неприятные люди, которым все не по нраву. Но все-таки, что бы ни творилось на душе, так орать на малыша — это ни в какие ворота не лезет.

— Если и Вероника Степановна тоже такая злая, не знаю, получится ли у нас с ней разговор.

— У меня есть коробка конфет, — сказала Леся. — Может, сладкое заставит бабульку подобреть?

Но Вероника Степановна к конфетам даже не притронулась. И более того, посмотрела на них с большой подозрительностью.

— Не знаю, кто вы такие, поэтому и брать у вас ничего не стану, — холодно произнесла она.

На какой-то момент друзьям показалось, что старушка вовсе выставит их за дверь, но этого не произошло. Видимо, любопытство все же оказалось сильнее неприязни.

— Зачем прибыли-то? Если комнату на лето искать, так я не сдаю. Мать моя, пока жива была, сдавала сарайчик и часть дома, если удавалось. А я не хочу. Мне посторонние люди в доме не по нраву. Пенсии хватает, огородик свой имею, курей держу, а никого больше у себя видеть не желаю.

Друзья тоже не хотели бы поселиться в квартирантах у Вероники Степановны. Дом ее требовал ремонта. Пожухлые обои вызывали чувство какого-то уныния. Старая проводка была в угрожающем состоянии. Сам дом уже перекосило, и в ближайшее время этот процесс должен был еще усугубиться.

Однако мебель, которая стояла тут, знавала когда-то лучшие времена. Она была добротной и, наверное, когда-то стоила немало. На полу лежал ковер, при виде которого сердце Леси радостно дрогнуло. Она толкнула Киру в бок и указала взглядом на ковер.

— Что? — прошептала Кира.

— Я помню, этот ковер был на фотографии.

Кира покосилась на ковер уже более уважительно, но Леся все равно видела — подруга ковра не помнит. А она вот запомнила ковер. Запомнила благодаря тому, что мама Эдика, взяв фотографию в свои руки, обратила внимание на это узорчатое чудо, теперь, впрочем, тоже изрядно потертое и в некоторых местах даже побитое молью.

Между тем Эдик оповестил старушку о цели их визита в ее дом.

— Мы хотели расспросить вас о семье, которая жила в Ежовке во времена вашей молодости.

Старуха удивилась.

— Это кто же такие? Раньше-то тут летом настоящий вокзал был. Да и сейчас народу хватает. О ком спросить-то хотели?

— Вот фотография этой женщины и ее ребенка.

И Лисица показал фотографию Надежды Сергеевны и маленькой Ларисы. Старуха взяла обрывки, поискала очки, нашла их, водрузила себе на нос и погрузилась в изучение фотографии. Ожидание было для друзей долгим и томительным. Время шло, а старуха не говорила ни «да», ни «нет».

— Ну что? — не выдержал наконец Эдик. — Узнаете вы этих двоих? Женщину и ее дочку?

— Надю узнала, — произнесла наконец старуха. — А вот ребенок это не ее. Вы что-то путаете. Это профессора малышка.

— Профессора? Какого профессора?

— Ученый такой из себя весь был, — произнесла старушка. — Как же его фамилия была?.. А! Вспомнила! Завгородцев!

Эдик удивился:

— Завгородцев? А звать его как? Иван Сергеевич?

— Почему же Иван? Сергей Иванович, так мне кажется, его звали.

Эдик хмыкнул, но не стал возражать старухе. Пусть думает, что его деда звали Сергей, сам-то он знает, что его звали Иван. Друзья приуныли. Если старушка путает имена, можно ли доверять ее показаниям? Впрочем, перепутать имя с отчеством человека, которого не видел и не слышал уже полвека, — это еще не означает впасть в маразм.

— А девочку эту Ларисой, кажется, звали, — продолжила вспоминать старушка. — Да что кажется! Так оно и есть. И платьице-то я узнаю, это моя мать покойная ей подарила.

— Чужому ребенку?

— Вот то-то и оно, уж надо ей было на чужое дитя деньги тратить! Почти половину пенсии своей истратила, а тем и дела нет. Взяли, словно бы так и надо, даже спасибо, если правильно помню, матери не сказали!

Застарелая обида прозвучала в голосе Вероники Степановны. Она явно осуждала свою мать, столь безрассудно потратившую деньги на чужого ребенка, когда у нее под рукой была своя собственная дочь. Но друзьям не было дела до личных переживаний старухи. Услышав ее ответ, они лишь обменялись недоумевающими взглядами. Правильно рассудил Лисица, пожилые люди подчас не помнят того, что с ними было пару минут назад, но зато хорошо и во всех деталях помнят свои молодые годы, и те переживания, которые они испытали тогда, остаются с ними на всю жизнь. Вот только порой старческая забывчивость все же накрывает их. И тогда, хорошо помня что-то одно, они в другом случае начинают путать людей и события.

Но хоть что-то узнать у этой бабушки все же можно. Надо с ней поговорить, не зря же они тащились к ней в такую даль.

— Значит, ваша мама общалась с этой семьей?

— Кухарила она у них, — охотно ответила бабуля. — У профессора жена молодая была, ничего по хозяйству делать не умела и не хотела. Вот профессор и начал среди местных женщину искать для домашней работы. Моя мать и нянькой была, и по дому хозяйничала, а плата за все про все три копейки. Уж я ей и говорила: чем на чужих людей горбатиться, лучше ремонт у нас в доме сделаем. А она — ни в какую. Не хотелось ей для себя жить, все для других старалась. Но зато мебель да обстановка нам достались. Тоже не бесплатно, конечно, но все же и недорого с нас Надя взяла. Хотя после случившегося с семьей профессора я вообще удивляюсь, как она о каких-то там деньгах думать могла.

— А что случилось с семьей профессора?

Вопрос неожиданно насторожил Веронику Степановну.

— А вы, собственно, по какой причине интересуетесь? — сурово спросила она у друзей. — Может, я вам сейчас расскажу, а вы после мои слова с недоброй целью используете? Откуда мне знать? Кто вы такие? Почему этой семьей интересуетесь?

— Мы вам объясним. Не волнуйтесь, мы не злодеи, мы сыщики.

— Сыщики? Ишь ты! И что же вам, сыщики, у нас в Ежовке нужно?

— Мы расследуем убийство Надежды Сергеевны.

Лисица показал старухе свое служебное удостоверение. Он не очень-то любил его доставать, но похоже, со старухой иначе нельзя было поступить.

— Ишь ты, — проворчала та снова, внимательно изучив корочку. — Настоящее али поддельное?

— Не сомневайтесь, самое настоящее.

— Ладно уж, поверю тебе, — проворчала старуха. — Только рассказывать-то мне вам и нечего. Почитай, как полвека они тут не появляются. Как профессор помер, так Надя дом сразу же и продала. Хорошие тогда деньги за него выручила. Ну а мебель — нам с матерью. Те люди, что дом купили, со своей обстановкой переехали. Деревня-то наша в ту пору еще не то что теперь была. Тут и люди многие постоянно жили, школа в полутора километрах, наши дети туда бегали. Магазин, почта в трех километрах. Нет, не то что теперь. Надя и нам с матерью тогда же предлагала наш дом продать, в город перебираться. Я этого очень хотела. Да мать моя заартачилась, а я без нее тоже на такое дело решиться не могла. Так и застряла в Ежовке. Видать, тут родилась, тут и помереть мне суждено.

В словах старухи не звучало никакой горечи, одна сухая констатация факта. Видимо, состарившись вместе со своим домом, Вероника Степановна не замечала его ветхости и убожества. А сейчас, вспомнив свои молодые годы, она и вовсе приободрилась, оживилась и заговорила куда охотнее, чем вначале.

— Профессор-то наш совсем не бедный был. Дом этот, в котором теперь овцеводы живут, он построил. В те годы со стройматериалами сложно было, а он все-таки сумел и материалы, и рабочих найти. Все повторял, что сам родом из Луги, в здешних местах свое детство провел, лучше ему ничего и не надобно. Но его жена, вот запамятовала, как ее звали, сдается мне, иного мнения была.

— Значит, Надежда Сергеевна не любила бывать в деревне?

— Кто? А-а-а… Надя-то… Ну, а ей-то чего? Ее мнения вообще никто не спрашивал. Надя от первого брака у профессора родилась.

— Что? Кто родился? О ком вы говорите?

— Да вот о ней, о Наде.

И старуха ткнула пальцем в половинку фотографии, где и в самом деле стояла Надежда Сергеевна.

— Дочка она профессорская. Старшая. А на ручках у нее младшенькая профессора девочка — Лариска.

— А вы ничего не путаете?

— Чего мне путать-то? — даже удивилась старуха. — Отлично помню. У Нади у самой в ту пору уже сынок был — Арсений, на годик всего старше Лариски, да только на фотографии его не видать что-то. Ну а мужа Надиного сам профессор терпеть не мог, иначе как лоботрясом пустоголовым он его и не звал. Так что муж Нади тут редко показывался.

— И Надежда Сергеевна, несмотря на такое отношение отца к ее супругу, все равно приезжала к отцу на дачу?

— Так профессор богат был, а у Надиного мужа ни шиша не было. Где ей ребенка летом пестовать? То-то и оно, что только у отца на даче. Может, ей тут и не нравилось многое, да она помалкивала.

Друзья с недоумением уставились на старуху.

— И вы хотите сказать, что Надежда Сергеевна была не женой профессора Завгородцева, а его дочерью?

— Старшей, — уточнила старушка. — От первого брака.

Не замечая взглядов, которыми обменялись между собой друзья, она продолжила увлеченно болтать:

— Надя мне про свою мать рассказывала. С той своей женой профессор уже давно развелся. Ну а с дочерью общался, не забывал, к себе приглашал. Она в семье отца вроде как в няньках должна была быть.

— Как нянькой?

— Ну да, — подтвердила старуха. — Тут как раз Надя и эта девчонка их… Лариска это… за-пе-чат-ле-на.

Было заметно, что сложное слово далось Веронике Степановне с трудом. Но она все же справилась с задачей и теперь была горда собой.

— Но вы это точно помните? — упорствовал Лисица. — Надежда Сергеевна не жена профессора, а его дочь?

— Еще из ума не выжила, чтобы не помнить. Да если вы мне не верите, так у Леонида Семеновича спросите.

— А это кто же такой?

— Ученик профессора. Он в Надю влюблен был. Тихий такой парнишка. Не думаю, что Надя была им увлечена, но ухаживания его принимала. Правда, ей по вкусу больше другой был. Тоже у профессора работал, красивый из себя малый, но дурак. А вот Леонид Семенович — умница. И добряк. И холост. Несколько лет назад приезжал, сказал, что хочет домик для себя приобрести. Вот и подумал о здешних местах, где был так счастлив.

— И что? Приобрел?

— Нет, сдается мне, разочаровался. Наверное, думал, что Наденька его до сих пор тут бывает. А как узнал, что в ее доме давно другие люди живут, погрустнел и сказал, что на его памяти тут веселей было. Телефон свой мне оставил, а приезжать, больше не приезжал. Если мне не верите, ему позвоните да и спросите про семью профессора. Из тех, кто в Ежовке бывал, Леонид Семенович с Надей чаще других общался.

— Обязательно, так и поступим. Спасибо. Давайте его координаты.

Старуха подошла к зеркалу и извлекла оттуда визитку.

— Вишь ты! Важным господином Леня вырос. Визитка у него.

И она показала ее Лисице, к которому после увиденного служебного удостоверения почувствовала большое уважение.

— Преподаватель кафедры прикладной математики, — прочитал Лисица. — Негосударственная высшая школа математики. Интересно.

— Да уж, интересно… Небось подтвердит вам Леня, что не жена Наденька была профессору, а дочь. Стыдно вам тогда будет, что мне самой не поверили.

— Мы вам верим! — запротестовал Лисица, стараясь, чтобы его голос звучал правдиво. — Что вы! Просто у этого Леонида Семеновича могут быть и другие сведения насчет профессора и его семьи. Вы-то их только летом у себя в Ежовке видели. А он мог и в другое время года свободно их наблюдать.

— Ну ладно, — смягчилась старуха. — Но только, если насчет этой фотографии говорить, то вот к этой малышке Надю на лето няней и звали. Только мама моя не любила ребенка Наде давать. Сама возилась, если нужно, а Наде не давала.

— Почему?

— Говорила, что не любит Надя с детьми возиться. При людях вроде как сюсюкает с младенцем, а как одни останутся, ущипнуть или как-то иначе обидеть малыша норовит.

— А профессор и его молодая жена об этом знали?

— Не знаю, о чем они там знали, — проворчала старуха. — Профессор вечно где-то в своих мыслях витал. Как приедет, немного посидит со своими, потом в кабинете запрется, да и давай строчить на бумаге. Что уж он там писал, не знаю, но мать говорила, что он видный ученый и большой ум в науке.

— А его жена?

— Та вертихвостка была. Ей вовсе не до детей, лишь бы наряды примерять с утра и до вечера. Что и говорить, нарядов у нее много было. А все одно, ей в деревне и вовсе скучно жить было. Она при каждой возможности норовила отсюда удрать. Только пока детей у них в семье не было, ей это удавалось. А как приплод появился, тут уж профессор строгость проявил. Ребенку, говорил он, нужен свежий воздух. Будь добра, дорогая, с мая по сентябрь живи в деревне.

Слух Киры царапнуло слово «детей». Почему старуха употребила его во множественном числе? Ведь ребенок у профессора был один? Или были еще другие дети? Наверное, бабуля имеет в виду маленького Арсения. Ведь если Ларисе на фотографии около года или чуть меньше, то Арсений уже должен был бегать.

Но Кира не успела ничего спросить, потому что Лисица продолжил диалог со старушкой:

— И что? Молодая супруга мужа слушалась?

— А куда деваться? Сама-то из себя она ничего не представляла, все деньги у мужа. Как он скажет, так и делала. Только недолго ей тут маяться довелось. Небось знала бы, какая ей дальше злая доля суждена, не так бы выпендривалась. Сидела бы да помалкивала. Только кто свою судьбу знает? То-то и оно, что не дано такой власти человеку.

— Что же с ней случилось?

— Погибли они, — равнодушно проронила старуха.

— Как! — ахнул Лисица. — Все?

— И муж ее, и она сама погибли. На машине разбились. Во всяком случае, когда Надя приехала дом отцов продавать, так она мне сказала, что сестренку ей удочерить пришлось.

Она замолчала, глядя на друзей своими выцветшими от старости и прожитых лет глазами. А друзья смотрели на нее и не знали, что и сказать дальше. Если верить этой бабушке, то жизнь Надежды Сергеевны, оказывается, смолоду была полна лжи и обмана. Все, что она рассказывала о себе, было неправдой. И замужем за профессором она никогда не была, и дочь ее была ей вовсе не дочь, а сестра. И бог весть что еще было в ее жизни неправдой.

— Бабка из ума совсем выжила, — прошептал Эдик едва слышно, чтобы старушка не услышала и не обиделась. — Чушь какую-то несет. Моя бабушка вовсе не жена профессора, а его дочь!

— Не знаю, не знаю, — пробормотал Лисица. — Я бы не был столь категоричен.

Эдик нахмурился и первым вышел из дома.

Поблагодарив Веронику Степановну, которая все же согласилась в итоге принять у них коробку шоколадных конфет, друзья повернули в обратный путь. На выезде из деревни они невольно обратили внимание на дом, в котором когда-то жила семья профессора. Большой и добротно выстроенный из качественных сухих бревен, он и сейчас выглядел основательным. Вот только люди, обитающие в нем, были совсем чужими его первым хозяевам, чья жизнь оборвалась так внезапно и трагически.

— Правду ли старуха сказала, что у профессора был еще младший ребенок и что этот ребенок — наша тетя Лариса?

— Я не верю! — быстро заявил Эдик.

— А я вот проверю, — пробормотал Лисица. — Теперь я знаю, где копать. Так что я все проверю. И с этим Леонидом Семеновичем поговорю обязательно.

— Время только зря потратишь! — сердито произнес Эдик. — Мой дед был профессор. Завгородцев! И звали его Иван Сергеевич, а не Сергей Иванович! Мне папа об этом сто раз рассказывал. А соседка все путает.

— Скажи, а сам ты читал какие-нибудь труды своего дедушки-профессора?

— Нет, я же ни математикой, ни физикой никогда особо не увлекался. К чему мне?

— Но его учебники или какие-то изданные научные статьи ты видел? Такие, чтобы с полным именем профессора?

— Нет, — смущенно признался Эдик.

— А хочешь, прямо сейчас влезем в сеть и поищем упоминание о твоем деде?

Эдик был не против. Лисица остановил машину и нырнул в Интернет.

— Профессор Иван Сергеевич Завгородцев — результат поиска ноль. А вот на Сергея Ивановича Завгородцева ссылки имеются.

Эдик долго молчал. А потом все же произнес:

— Как же так?

В голосе его слышалась растерянность. Он смотрел на Лисицу с недоумением.

— Как так могло получиться?

— Думаю, что авторитет Надежды Сергеевны у вас в семье был так велик, что ни твоему отцу, ни Ларисе, ни тем более тебе или Игорю и в голову не приходило усомниться в том, что твоего деда звали именно Иван Сергеевич, а не Сергей Иванович. Вы все просто приняли на веру то, что она вам сказала. А Надежда Сергеевна позаботилась о том, чтобы убрать из дома все научные работы профессора, чтобы вам не бросились в глаза его инициалы и не заставили бы задуматься, правду ли говорит вам бабушка. Впрочем, если бы какую-то книжку вы случайно и обнаружили, объяснить несходство инициалов можно было простой опечаткой. Ну, перепутали в типографии, поставили С.И. Завгородцев вместо И.С. Завгородцева.

— Даже не знаю… — пробормотал Эдик. — За последнее время я столько всего узнаю о бабуле…

— Хочешь, чтобы я раскопал все до конца?

— Да! — решительно произнес Эдик, а потом уже куда менее уверенно добавил: — Может, и я могу тебе чем-то помочь?

— Все сам сделаю, — отозвался Лисица. — Понимаю, что тебе будет неприятно рыться в грязном белье своей бабушки.

— Да уж. Если честно, то удовольствия не испытываю.

— Поэтому я все сделаю сам. Ну а о результатах своих поисков тебе сообщу.

На том друзья и порешили. Лисица пересел на пассажирское сиденье, погрузившись в Сеть. А вернувшись домой, и вовсе заперся у себя в кабинете, где принялся за работу. К себе он никого не пускал, а когда кто-то стучался, лишь сердито рыкал и гнал прочь. Так что в конце концов Кира даже немного обиделась на Лисицу за то, что тот хочет присвоить все лавры победителя себе.

— Как в Ежовку эту тащиться, так один не захотел, всех потащил, — ворчала Кира. — А как новостями поделиться, так не хочет!

Но Эдик и Леся держали нейтралитет. Эдик вообще был словно нокаутированный. И общаться на тему своей семьи и в особенности бабушки не хотел ни с Кирой, ни с Лесей, ни вообще с кем-либо. Вернувшись из Ежовки, Эдик первым делом подошел к книжному шкафу, достал с полки альбом с фотографиями, а потом извлек оттуда снимок элегантно одетого старика в очках, с седой аккуратной бородкой. На этого старика Эдик так долго и задумчиво смотрел, что подруги тоже заинтересовались.

— Кто это у тебя?

— Мой дедушка, профессор Завгородцев, — ответил Эдик и тут же печально прибавил: — Впрочем, теперь я уж и не знаю, кто он мне? Дедушка или прадедушка?

После этих слов Эдик поднялся и, не выпуская фотографии из рук, сразу же поехал в больницу к Ларисе. С тех пор, он если и выходил от тети, то лишь на самое короткое время. Видимо, Эдик хотел дождаться, когда Лариса придет в сознание, чтобы первым поговорить с ней о личности профессора Завгородцева. Вот только, когда это произошло, бедная Лариса оказалась слишком слаба для подобных разговоров. Да и родни вокруг толкалось слишком много. Поэтому Эдику удалось лишь пожать Ларисе руку и коротко пожелать ей скорейшего выздоровления.

И вот теперь, когда четверо сыщиков уже побывали в Ежовке и знали, что Лариса совсем не та, за кого ее выдавала Надежда Сергеевна, им не терпелось обсудить ситуацию со старшим поколением. Узнав, что Лариса пришла в себя, друзья примчались в больницу. Лисица первым делом попросился к ней в палату. Пробыл он там совсем недолго, а выйдя, сказал:

— У меня есть потрясающие новости!

А потом еще и прибавил, глядя на родителей Эдика:

— Это касается в первую очередь вас.

— В самом деле? — удивилась Екатерина Леопольдовна. — Может быть, в таком случае, нам всем пройти тогда куда-нибудь в более подходящее место?

И в самом деле, разговаривать в больничном коридоре было не очень-то удобно.

— Тут есть кафе неподалеку, — предложил Арсений Иванович. — Можно и перекусить, и поговорить.

Кафе оказалось очень симпатичным и чистеньким. На полу, на окнах и вообще на всех поверхностях стояли живые цветы в нарядных кадках и кашпо. На накрытых клетчатыми скатертями столах тоже стояли небольшие букетики в вазочках со свежей водой. Безупречно вежливая официантка разложила перед гостями аккуратно переплетенные папочки с меню и деликатно отошла в сторону, ожидая знака, чтобы помочь с выбором блюда.

Народу в кафе было совсем немного. Никто не мог бы отвлечь компанию от разговора. Вот только дело с заказом еды шло у них всех очень туго. Кире не хотелось есть вовсе. Как уже говорилось, все последние дни она избытком аппетита не страдала. А сегодня при мысли о какой-либо еде к горлу у нее и вовсе подкатывала тошнота. А Леся да и все прочие тоже были заинтригованы до крайности, так что им было не до еды. В результате все заказали лишь напитки, кто кофе, кто чай, и слегка разочарованная официантка отошла за их заказом.

— Ну, рассказывай! — поторопили друзья Лисицу. — Что у тебя за новости?

Но Лисица не был бы самим собой, если бы не помариновал всех немножко. Он дождался, когда официантка расставит на столе чайно-кофейные принадлежности. И лишь после того, как сам отхлебнул глоток черного чая, произнес, глядя на родителей Эдика:

— Скажите, а вы знали, что ваша мать удочерила Ларису?

Вопрос был адресован Арсению Ивановичу. И тот, ясное дело, оторопел:

— Удочерила? С чего ты взял?

— У меня есть информация. Так, ответьте, вы знали об этом или нет?

— Нет! — помотал головой Арсений Иванович. — Я этого не знал.

— Я так и думал, — удовлетворенно произнес Лисица. — Ваша мать скрывала правду от всех. Она очень боялась, как бы кто-нибудь и тем более Лариса не прознал истинное положение вещей.

— Истинное положение? О чем ты вообще говоришь?

— Сейчас я все вам объясню. А пока разрешите небольшой экскурс в историю вашей семьи. Не беспокойтесь, исключительно архивные данные, сухие и точные.

И Лисица взглянул на Арсения Ивановича:

— Вы ведь старший ребенок в семье, не так ли?

— Мы с Ларисой погодки.

— И вас никогда не удивляло, как это, овдовев в первый раз, ваша матушка так быстро нашла замену вашему отцу, да еще и умудрилась выйти за отца Ларисы замуж и от него забеременеть? И все это меньше чем за три месяца?

— Почему за три месяца?

— Да потому что разница между вами и Ларисой всего лишь один год. Вы сами это сказали только что.

— Ну да, верно, — кивнул головой Арсений Иванович. — Сказал. Ну, наверное, мама как-то успела… нашла…

Он был в явном смущении, потому что Лисица задал ему вопрос, на который у Арсения Ивановича ответа не было.

— Ваша мать всегда утверждала, что вы являетесь отпрыском профессора Завгородцева Ивана Сергеевича?

— Да! Она мне много рассказывала о его работе, учениках.

— А кто-нибудь из них бывал у вас дома?

— Н-н-нет… — немного поколебавшись, все же признался Арсений Иванович.

— А труды профессора вам лично знакомы?

— Ну… я много слышал о них от мамы.

— И она всегда утверждала, что это ваш отец был выдающимся профессором, а вовсе не отец Ларисы?

— Да. Но только я не понимаю, к чему все эти вопросы?

Арсений Иванович был расстроен. Но Лисица все не унимался:

— Скажите, а вообще-то вы помните отца Ларисы?

— Если честно, то нет. Совсем его не помню.

— А свою маму вы помните беременной, на сносях?

— Нет. Не помню. Но я был слишком маленьким, чтобы запомнить это. Мне был всего годик или около того.

— Правильно.

Лисица выглядел довольным, хотя никто и не понимал, почему он доволен.

— Вы были маленьким ребенком, когда в вашей семье появилась Лариса. Но вы не помните отца Ларисы не потому, что были маленьким. А потому, что вообще никогда его не видели. И вы не помните свою мать беременной, потому что она никогда не была беременна Ларисой!

— Откуда же тогда взялась у нас Лариса?

— Я вам уже сказал, ваша мама ее удочерила.

— Да, допустим. Но откуда вообще взялась Лариса? — настаивал Арсений Иванович.

— Она родилась от любящих друг друга мужчины и женщины. Но не от вашей матери и какого-то мужчины, а от ее собственного отца и его новой жены.

— Предположим, это даже и так. Но почему эти люди отдали своего ребенка моей матери?

— Они и не собирались это делать. Но судьба распорядилась так, что они оба погибли, когда малышке не было еще и года. И если говорить совсем уж откровенно, то именно смерть вашего деда и положила начало той череде лжи и обмана, в которой жила ваша матушка все эти годы и в которой, пусть и невольно, приходилось жить всем вам.

— Я ничего уже не понимаю, — покачал головой Арсений Иванович. — Вы что хотите сказать, что Лариса родилась от моего деда Завгородцева Сергея Ивановича?

— Именно. И это также верно, как и то, что ваш собственный отец никогда не был профессором ни в одном вузе или вообще где-либо.

— Что?

Теперь Арсений Иванович выглядел возмущенным. Если рассказ о происхождении своей сестры он выслушал относительно спокойно, то когда Лисица коснулся его собственного происхождения, Арсений Иванович взбесился:

— Ну, знаешь ли! — воскликнул он возмущенно. — Выбирай, будь добр, выражения!

— А я и выбираю! Ни у нас в стране, ни за рубежом никто не слышал о таком профессоре. Ваш отец — Иван Сергеевич Завгородцев был рядовым лаборантом, обладал весьма средним уровнем интеллекта и, к сожалению, любил приложиться к бутылке.

Внезапность, с которой его отец превратился из всеми уважаемого профессора в никчемного выпивоху-лаборанта, была для Арсения Ивановича невыносима. Он покраснел и, если бы не жена, которая повисла у мужа на рукаве, наверное, влепил бы Лисице звонкую оплеуху.

— Да вы не ершитесь так, — усмехнулся Лисица. — Были и у вашего отца отличные качества, за которые его ваша матушка и выбрала из многих других.

— А именно? — прохрипел Арсений Иванович.

— Он был красив. И он умел нравиться женщинам. Во всяком случае, ваша матушка увлеклась им не на шутку. Думаю, она рассчитывала на то, что ее собственный отец, в лаборатории которого трудился Завгородцев, сможет как-то поспособствовать карьерному росту ее супруга. Она даже в браке заставила вашего отца взять ее фамилию. Так и появился на свет Иван Сергеевич Завгородцев. Но к огромному разочарованию вашей матери, ваш дедушка был человеком принципиальным, он считал, что в науке и так болтается слишком много случайных людей. И позволить присосаться еще одной случайной пиявке к здоровому телу науки он не позволил. На этой почве у вашей матушки и произошел с ее отцом скандал, после которого они больше не виделись до самой его смерти.

— Откуда вы это знаете?

— Я проделал большую работу и нашел человека, который работал с вашим отцом и вашим дедом в той самой лаборатории. Он уже не молод, но хорошо помнит их обоих. И вашу матушку, как ни странно, он тоже хорошо помнит. Он и рассказал мне эту историю.

— Значит, мой отец был простым лаборантом? Иван Сергеевич Завгородцев никакой не профессор, а простой лаборант?

— Зато ваш дед… Тот да, тот был профессором. И очень даже знаменитым, на его счету много открытий, совершивших в науке настоящий переворот. И вот Лариса его родная дочь!

После сделанного Лисицей заявления за столом надолго воцарилась тишина. А когда Арсений Иванович заговорил, то голос его прозвучал хрипло от волнения:

— Откуда… откуда у тебя такие сведения?

— Я уже сказал — из архивов. А еще я поговорил с Леонидом Семеновичем, близким другом вашей матушки и несчастным отвергнутым ею претендентом. Рассказывать дальше?

— Да! Расскажи!

Лисица пустился в повествование. Несмотря на данное им раньше обещание излагать лишь факты, Лисица не смог отказать себе в удовольствии немного пофилософствовать.

— Ваш дед и по совместительству отец Ларисы был гениальным ученым. Тут ваша матушка не солгала, Ларисе и Игорю было в кого быть умными. Но если Лариса еще в какой-то степени оправдала славу своего родителя, то на Игоре природа уже отдохнула.

— И основательно, — не удержалась Леся от колкого замечания.

Арсений Иванович покосился на невестку — он не одобрял распрей в семье. Но сейчас сведения, которыми располагал Лисица, были куда важней, чем выговор Лесе. Поэтому Арсений Иванович лишь произнес:

— Я что-то не совсем понимаю, как же такое возможно? Кем же приходилась моя мать Ларисе?

— Сестрой. Единокровной сестрой. У них был общий отец, но разные матери.

— Это значит… что Лариса — не сестра мне… Она — моя тетка?

— Получается, так.

— И она же — бабушка Эдика?

— Двоюродная.

Арсений Иванович все еще не мог свыкнуться с мыслью о крутом переделе родственных связей у них в семье.

Пришлось Лисице снова подтвердить то, что он уже сказал ранее:

— Совершенно не из-за чего тут переживать. И вы все поняли правильно. Ваш дед, отец вашей матери, был также и отцом Ларисы.

— Но… но это невозможно!

— Почему?

— У них двоих колоссальная разница в возрасте! Я имею в виду, у матери и Ларисы!.. Между ними почти тридцать лет!

— И что с того? Ваш дед, по свидетельству тех, кто знал его лично, был мужчиной хоть куда. Он до самого конца пользовался большой любовью дам. И просто удивительно, что у него было лишь трое детей. При его любвеобильности их могло быть в десять раз больше.

— Трое? — удивился Арсений Иванович. — Ты сказал, трое?

— Верно. Ваша матушка, Лариса и…

— Кто же третий?

— О нем будет речь впереди.

— Надеюсь, что это не я, — проворчал Арсений Иванович.

— Не беспокойтесь, — заверил его Лисица. — Думаю, что это не вы.

— Думаешь? Уф! — выдохнул Арсений Иванович. — Еще не легче!

— Да вы не волнуйтесь так. Главное, что теперь вы узнаете всю правду.

— Ну, ты прости меня, братец, — несколько смущенно произнес Арсений Иванович. — Прости, что я на тебя накричал вначале. Но сам понимаешь, такие новости, да еще без подготовки. И зачем же мать все это от меня скрывала?

— Я расскажу, — кивнул головой Лисица. — Но не заказать ли нам все же что-нибудь поесть?

На сей раз его вопрос вызвал живейший отклик. Услышанные новости взволновали всех, усилив кровообращение, а вместе с тем вызвав аппетит.

— Давайте закажем.

Лисица сделал знак официантке, приглашая ее вновь подойти к их столику. Девушка радостно встрепенулась и, быстро убрав со стола остатки чая и кофе, вновь предложила им папочки с меню. Одна лишь Кира отрицательно покачала головой, когда официантка подошла к ней.

Кире по-прежнему не хотелось никакой еды. И причину этого, как ей думалось, она теперь знала. Она и Лисице хотела рассказать об этом еще пару часов назад, когда они были дома. Но ей помешал разговор Лисицы с каким-то почтенным седовласым старичком, который они вели по скайпу. Лисица был так увлечен этим диалогом, что просто выставил Киру за дверь вместе со всеми ее новостями. А новости были таковы, что Лисица должен был потом здорово пожалеть, что не выслушал Киру.

Но если Лисице с этим не повезло, то нам повезло значительно больше.

Вернувшись из поездки в Лугу, Кира решила наконец заняться собой и своим здоровьем вплотную. Свадьба Леси и Эдика осталась позади, можно было вздохнуть посвободнее. Киру же не могло не беспокоить ухудшавшееся состояние ее здоровья.

Ведь если раньше ее просто мутило при виде еды, то теперь к этим симптомам присоединились еще и слабость, вялость, сонливость и апатия. Та активность, какую Кира продемонстрировала на Лесиной свадьбе, стоила ей огромного напряжения всех ее сил. Танцы выматывали. Музыка раздражала. И даже мысли в голове у Киры прежде неслись резвыми сайгаками, а теперь больше напоминали неторопливых бегемотов. Пусть эти звери и способны развивать значительную скорость, но чтобы это произошло, им нужно приложить большие усилия. Так и мысли Киры — да, она могла заставить их шевелиться, но по своей воле они предпочитали теперь иное занятие — сладко дремать.

Уже и Лисица стал обращать внимание на необычное поведение подруги. И надо сказать, что оно его забавляло, но и раздражало тоже.

— До сих пор спишь? — прикрикнул он на Киру этим утром, появившись в их спальне, после того, как всю ночь провел в своем кабинете. — Ты не заболела?

Кира с трудом продрала глаза, глянула на часы и убедилась, что упрек Лисицы вполне справедлив. Часы показывали половину двенадцатого, впору было скоро обедать, а она еще даже не завтракала и вообще еще не вставала и желания такого, надо признаться, отнюдь не испытывала.

Но когда она призналась в том Лисице, он покачал головой и произнес:

— С тобой точно что-то не так. Иди-ка ты к врачу!

И не успокоился, пока не вытолкал Киру из дома. Тогда Кира умилилась, приписав такую внимательность заботе Лисице о ее персоне. Но вернувшись домой и застав Лисицу разговаривающим по скайпу со старичком, которого он называл Леонидом Семеновичем, она задумалась: а не потому ли Лисица ее выставил из дома, что хотел сохранить этот разговор в тайне? Подумать так ее заставило поведение Лисицы. Услышав, что Кира пришла, он запретил ей входить в комнату, сказавшись крайне занятым.

Разумеется, услышав запрет, Кира, как и полагается всякой нормальной женщине на ее месте, тут же вознамерилась этот запрет нарушить. Но идти на открытое столкновение с Лисицей ей тоже не хотелось, поэтому она приняла компромиссное решение. В комнату не пошла, но осталась у дверей и подслушала, о чем говорит Лисица. К сожалению, разговор она смогла подслушать лишь отчасти, потому что слышимость из-за плотно закрытой двери была неважнецкая. Но все же Кира уразумела, что Лисица говорит с тем самым старым ученым, прежде работавшим с профессором, телефон которого Лисице удалось получить в Ежовке.

И хотя ничего кроме имени упомянутого профессора Кире в процессе разговора услышать не удалось, сейчас она этот разговор вспомнила и подумала: уж не о дедушке ли Арсения Ивановича шла у тех двоих речь?

— Я тогда еще совсем молодой был, но хорошо помню эту историю. Вся лаборатория на ушах стояла. Что Сергей Иванович свою супругу был старше на тридцать лет — это уж мы все давно знали. Что жена и старшая дочь у него ровесницы, мы тоже знали. И что погуливает Сергей Иванович от молодой жены, несмотря на родившихся малышей, тоже знали. Сергей Иванович еще тот гуляка был. Сколько у него женщин за всю его жизнь было, не пересчитать! Пальцев ни на руках, ни на ногах не хватит. Но он всегда говорил, что официально в ЗАГС сходил лишь дважды — на заре своей юности и уже будучи в преклонных годах. То есть это мы его годы преклонными считали, сам-то он им счета не вел. До ста двадцати лет собирался дожить. Да вот не довелось.

— А что с ним случилось?

— Жуткая драма. Поистине жуткая. Сейчас я вам все, молодой человек, расскажу. Вот уж не думал, что спустя полвека эта история еще кого-то волнует. Но раз уж вы меня каким-то образом нашли, значит, и в самом деле вам это нужно. Слушайте!

После такого захватывающего вступления противный старик понизил голос настолько, что Кире почти совсем ничего не удалось разобрать. А когда она сунулась в комнату к Лисице, тот замахал на нее руками и даже, извинившись: «Простите, Леонид Семенович! Я на минуточку!», выставил Киру из комнаты без всяких церемоний.

Ясное дело, что после этого Кира затаила на своего суженого глубокую обиду. Но продемонстрировать ее Лисице ей так и не удалось. Лисица оставался у себя в кабинете вплоть до того момента, как им сообщили о том, что Лариса очнулась. Лишь после этого Лисица из своего кабинета выскочил и протрубил им с Лесей сбор, а потом повез их всех в больницу, где уже были Эдик и его родители.

Но и вчера вечером, когда они вернулись из Ежовки, Лисица тоже был невозможно загадочен и таинствен. Из кабинета не выходил, общаться с друзьями отказывался.

— Отстаньте, не до вас сейчас.

Кажется, он и спать лег возле компьютера. Во всяком случае, к Кире он не пришел. А Кира специально не пошла его звать к ним с спальню, потому что хотела, чтобы Лисица хоть что-нибудь бы почувствовал.

Неизвестно, почувствовал ли Лисица, а вот сама Кира провела бессонную и не слишком приятную ночь. И когда Лисица появился сегодня утром в дверях их спальни, приготовилась уже устроить ему легкую истерику. Но не пришлось. Лисица ее опередил и сразу же выставил к врачу.

А когда после обеда Кира вернулась от врача с удивительной новостью, он опять же не захотел ее слушать. И выскочил из кабинета, лишь услышав, что Лариса очнулась, и для того чтобы воскликнуть:

— Хочешь узнать всю правду о нашей старухе? Если хочешь, зови Лесю, и поехали со мной!

И Кира поехала. А кто бы на ее месте не поехал? Она благоразумно решила, что узнать тайну Надежды Сергеевны куда интереснее, чем дуться и дальше на Лисицу. Подуться она сможет и потом, а если не отправится с Лисицей сейчас, все локти себе искусает.

Сейчас Кира слушала Лисицу с не меньшим интересом, чем Арсений Иванович, его жена, сын и невестка.

Но им всем пришлось подождать, пока Лисица сделает заказ. А он, как нарочно, долго выбирал, что ему взять, а потом еще чуть ли не четверть часа колебался с выбором гарнира. Остальные с заказом определились очень быстро, даже Кира согласилась взять зеленый салатик, хотя и сомневалась, сумеет ли проглотить хотя бы один листик из него. И теперь все они изнывали от нетерпения, наблюдая за колеблющимся Лисицей.

Наконец Лисица остановил свой выбор на свиной отбивной и гарнире из дикого риса с травами.

Арсений Иванович, увидев, что Лисица наконец освободился, осмелился задать ему следующий вопрос:

— Но скажи, зачем же мама всю жизнь выдавала Ларису за свою дочь?

— В принципе, она не так уж лгала. Ваша матушка и впрямь удочерила Ларису, став по закону ей матерью.

— Но зачем она это сделала? Почему она не могла просто взять Ларису к себе? Ведь, как я понимаю, Лариса осталась без родителей?

— Боюсь, что мотив, который двигал вашей матушкой, был далеко не оригинален — деньги.

— Деньги?

— Профессор Завгородцев — ваш дед и отец Ларисы — был весьма обеспечен материально… весьма! У него была собственная дача, квартира, машина. По тем временам он мог считаться богатым человеком. И наследницей всего этого становилась одна-единственная крошка — Лариса.

— А… а моя мать? Она ведь тоже была его дочерью.

— Да, но дочерью нежеланной, рожденной нелюбимой и быстро опостылевшей женой. Да к тому же в момент смерти профессора Надежда Сергеевна уже была взрослым совершеннолетним человеком, замужней женщиной. Профессор считал, что она в состоянии позаботиться о себе сама.

— Но все же главное было в том, что мою мать ее собственный отец не любил?

Лисица кивнул и продолжил:

— В отличие от Надежды Сергеевны Лариса была желанным и любимым ребенком. Поэтому именно в ее пользу и было составлено завещание.

— А было и завещание?

— Да, было. И чтобы завладеть всем, что было завещано грудному младенцу, ваша мать пошла на хитрость. Сначала она, пользуясь тем, что являлась ближайшей родственницей, взяла малышку к себе в дом, а затем сумела официально удочерить ее.

— И надо понимать, присвоила себе все, что иначе принадлежало бы Ларисе?

— Совершенно верно.

Арсений Иванович слегка покраснел.

— Не могу отрицать, мама очень любила деньги. Наверное, она могла бы пойти на подобный поступок. Тем более что она никогда Ларису не обижала и ни в чем ее не ущемляла. У Ларисы всегда было все самое лучшее. Сестра… я буду по-прежнему называть ее своей сестрой, имела все!

— Все, кроме свободы распоряжаться своей жизнью по-своему.

— Что ты имеешь в виду?

— Кто беден, тот не имеет возможности жить своей жизнью. Лариса во всем зависела от Надежды Сергеевны и ее прихотей.

— Ну… наверное, — был вынужден признать Арсений Иванович. — Лариса зарабатывала немного. Мать содержала и ее, и Игоря. Но Лариса была ей благодарна за поддержку!

— Вряд ли ей это давалось так уж легко. Насколько я успел изучить характер вашей матери, она была не из тех людей, кто легко расстается с деньгами. Если она и поддерживала Ларису материально, то потом дорого брала с нее за это. К тому же она лишила вашу сестру ее доброго имени. Она настолько ненавидела и завидовала сироте, что лишила ее родного отца. Выдумала какого-то несуществующего негодяя, про которого даже не хотела ничего рассказывать девочке. Думаю, что Лариса тяготилась своей зависимостью от Надежды Сергеевны. И если в ту пору, когда она считала ее своей матерью, такое положение дел ее более или менее устраивало, то когда она узнала правду, боюсь, в ее душе воцарился настоящий ад.

— Но кто же мог сказать Ларисе правду? Вы?

— Нет, я сам узнал все окончательно только сегодня.

— Тогда кто?

— Вот об этом речь у нас с вами еще впереди.

Но в это время им принесли заказ. И Лисица вновь умолк, так как принялся за еду. Всем прочим не оставалось ничего другого, кроме как последовать его примеру. Они взялись кто за вилки и ножи, кто за ложки, и дело сдвинулось с места. Однако единственный, кто тут искренне наслаждался трапезой, был Лисица. Только он ел с видимым удовольствием, все прочие были больше заняты рассказанным Лисицей, чем тем, что лежало у них в тарелках.

Кира и вовсе смотрела на салат с отвращением. И зачем они полили его маслом? Да еще, кажется, оливковым? Кира поднесла к носу кусочек огурца, но тут же поспешно положила его обратно на тарелку. Может, если поковырять, станет лучше? И Кира принялась ворошить зелень на тарелке, стараясь найти кусочек, который бы вызвал в ней наименьшую неприязнь.

На Лисицу, который поглощал огромную, в половину тарелки отбивную, она старалась вовсе не смотреть. К счастью, Лисица покончил с трапезой очень быстро и снова заговорил:

— А сейчас я хочу сказать вам еще об одном ребенке, который был у профессора.

— Третий ребенок? Ты о нем уже упоминал.

— Да, дело в том, что когда маленькая Лариса в своем нежном возрасте осталась круглой сиротой, у нее, помимо Надежды Сергеевны, был еще один близкий родственник — брат.

— Брат? Родной брат?

— Да, самый что ни на есть родной. Ведь этот ребенок родился с Ларисой в один день и от одних и тех же родителей.

— Двойняшка?

— Редкий случай, но далеко не исключительный. Иногда женщина рожает не одного, а двух детей, причем разнополых.

— И где же этот мальчик сейчас?

— Вот это мне и хотелось бы знать.

И Лисица уставился на Арсения Ивановича.

— Мне ни о каком мальчике ничего не известно, — пробормотал тот, явно находясь в еще большем замешательстве, чем раньше. — Я и про Ларису-то всегда думал, что она моя родная сестра. А никаких маленьких мальчиков у нас в доме, кроме меня, никогда не было.

— Вот именно. Кроме вас.

— Что? — вздрогнул Арсений Иванович. — Все-таки я… все-таки я — брат Ларисы? Родной? Надежда Сергеевна и меня усыновила?

— Нет, не думаю. Хотя… Хотите узнать это точно? Пока тело вашей матери еще не захоронено, это можно сделать.

— Вы что… шутите?

— Вовсе нет. Зная теперь, какой великий махинатор скрывался под маской вашей матушки, я бы не стал доверять тому, что она говорила насчет вас. Я бы также не стал доверять в полной мере записям в актах гражданского состояния. И даже показаниям Леонида Семеновича я бы не стал верить до конца. Старик показался мне весьма наивным во всем, что касается вашей матушки. Она вертела им всю жизнь, как ей заблагорассудится. Он верил ей во всем, а она… сдается мне, она частенько его использовала в своих корыстных целях.

Арсений Иванович был в сильном смущении.

— Я даже не знаю, — пробормотал он. — Вы тут мне такого наговорили… Голова идет кругом. Конечно, я сознавал, что моя мать далеко не ангел, но…

— Но у вашего деда во втором браке родилось двое детей. И мальчик куда-то пропал.

— Пропал?

— По документам он умер. Но… но у меня есть основания полагать, что это не совсем так.

Взглянув на жену, Арсений Иванович спросил:

— Что скажешь, дорогая? Соглашаться мне на экспертизу?

У Екатерины Леопольдовны сомнений на этот счет не было.

— Соглашайся! — сразу же кивнула она головой. — Соглашайся, иначе потом всю оставшуюся жизнь будешь терзаться неопределенностью.

— А вдруг я и есть тот самый пропавший малыш? — переживал Арсений Иванович. — Вдруг на самом деле я — брат собственной матери?

Он так разволновался, что у него на лбу даже выступила испарина. Лисице пришлось поклясться, что какой бы ни была правда, Арсений Иванович обязательно узнает ее в полном объеме.

— И обязательно первым!

Лисица пообещал ему и это. Заключив соглашение, эти двое ударили по рукам. После чего Арсений Иванович встал и, пошатываясь и опираясь на руку своей супруги, удалился прочь. Услышанные им сегодня новости явно были из разряда сенсационных.

Глава 14

Попрощавшись с родителями Эдика и оставшись одни за столиком в кафе, друзья подступили к Лисице с вопросами.

Особенно негодовал Эдик:

— Какого лешего ты так напугал папу? Ты слышал, кем он себя вообразил?! Брат своей собственной матери. Не стоило ему все так выкладывать!

Эдика легко можно было понять. Бедный Арсений Иванович ушел из кафе бледный и на трясущихся ногах.

— Ты ведь не можешь утверждать, что он в самом деле и есть тот якобы погибший братик Ларисы, каким-то чудом уцелевший?

— Не могу. Более того, я почти уверен, что этот ребенок не имеет к Арсению Ивановичу никакого отношения.

— Почему? То есть здорово, но все-таки почему?

— Объясню. Надежда Сергеевна не любила своих маленьких братика и сестричку. Так что она не захотела бы видеть их рядом с собой постоянно да еще и называть «сынок» и «доченька».

— Но Ларису-то она все-таки удочерила.

— Потому что для реализации своего плана Надежде Сергеевне было достаточно одной лишь Ларисы, которую она и удочерила.

Чтобы забрать себе все имущество отца, ни с кем не делясь, Надежде Сергеевне было достаточно взять одну лишь Ларису. А маленького мальчишку она «умертвила».

Когда Лисица озвучил эту мысль, все не сдержались и дружно ахнули:

— Убила?

— Ребенка?!

— Ну, знаешь, это уж слишком! — возмутился Эдик. — Все-таки ты говоришь о моей бабушке!

— Нужно было бы, так и убила, — проворчал в ответ Лисица. — Ты прости, Эдик, но очень уж покойница любила деньги. От этого и все беды. Но я полагаю, что судьба избавила Надежду Сергеевну от такого испытания, как убийство ребенка. Тем не менее по всем документам он погиб, и руки у Надежды Сергеевны оказались развязаны. Так что ей в вину можно поставить то, что она всего лишь воспользовалась тем, что так услужливо предоставляла ей жизнь.

— Деньгами своего отца!

— И его связями, — кивнул головой Лисица. — Несмотря на все ваши усилия помешать мне сделать свою работу, я все же потратил немало времени на то, чтобы разговорить этого старого чудака — Леонида Семеновича. И в конце концов он признался мне в том, что помог Надежде Сергеевне или как он ее до сих пор называет, Наденьке, с приватизацией помещений того самого НПО, в котором ныне процветают ее арендаторы. У него были связи, у Надежды Сергеевны — возможности, и пожалуйста, нынче она владелица небольшого, но доходного и стабильного бизнеса в центре города.

— А Леонид Семенович?

— А Леонид Семенович по-прежнему бедный преподаватель, работающий за зарплату и читающий лекции туповатым студентам.

— Этот Леонид Семенович… Он работал у профессора Завгородцева?

— Да.

— А этот Леонид Семенович тоже утверждает, что детей у профессора было трое — Надежда Сергеевна, Лариса и еще ее брат?

— Да. Младших детей было двое. Мальчик и девочка. Это точно.

— Мальчик погиб вместе с родителями, девочке удалось выжить?

— Не совсем так, — покачал головой Лисица. — По словам Леонида Семеновича, еще на похоронах профессора детей было двое. Пардон, трое, если считать с Надеждой Сергеевной. Она была одна — без сына и мужа. Мальчик у Надежды Сергеевны был слабенький, часто болел. Не смог он быть с матерью и в этот раз, отцу тоже пришлось сидеть с ребенком, на похоронах его не было. Впрочем, этому никто не удивился и не придал особого значения. Все знали, что муж Надежде Сергеевне достался никудышный — любил выпить, так что приглашать его в приличное общество знакомые давно уже перестали.

— И это мой родной дед, — пробормотал потрясенный до глубины души Эдик. — Никчемный выпивоха!

— Зато он был добрым малым, — утешил его Лисица. — Никогда и ничего не жалел для друзей. Всегда был готов поделиться последним, что у него было.

— Даже удивительно, как моя бабушка могла остановить свой выбор на таком человеке.

— Ошибка молодости. С кем не бывает! Но твоя бабушка активно работала в плане улучшения благосостояния собственной семьи. И еще до истечения сорока дней после смерти профессора Надежда Сергеевна снова организовала похороны и поминки.

На сей раз церемония была совсем скромной. Лишь сама Надежда Сергеевна да еще пара-тройка самых близких ей людей.

Вспоминая этот миг, сентиментальный Леонид Семенович до сих пор не мог удержаться от слез.

— Бедный малютка! — прижимая к своему лицу огромный носовой платок, говорил он. — Погиб от вирусной пневмонии. Наденька говорила, что ничего нельзя было поделать. Ах, как она корила себя, что не взяла мальчика вместе с Ларисой! Конечно, она должна была усыновить их обоих, что там говорить. Но Наденька не смогла решиться взвалить на себя двойную обузу. У нее уже был один ребенок — Арсений. И пока она раздумывала, сын профессора заболел и умер!

Вообще, разговоры с Леонидом Семеновичем оказались малопродуктивными, несмотря на то, что старик был знаком с Надеждой Сергеевной вот уже почти полвека, а по молодости лет даже числился ее поклонником. Но старый чудак искренне заблуждался, считая Надежду Сергеевну честной и порядочной женщиной. Любовь заставляла Леонида Семеновича приписывать даме своего сердца те качества, каковыми Надежда Сергеевна отнюдь не обладала.

— Разумеется, Наденька знала о моих чувствах к ней. Я неоднократно говорил ей об этом. Но она всегда чтила память своего покойного супруга. Правда, одно время я рассчитывал… надеялся… Мне казалось, что и она тоже расположилась ко мне. Но когда о нас пошли слухи, порочащие ее честное имя, она была вынуждена прекратить наши едва наметившиеся отношения.

— И когда же это случилось? — спросил Лисица, чисто для того, чтобы окончательно обрисовать для себя моральный облик покойницы. — Наверное, где-то в начале девяностых? Когда шла приватизация помещений бывшего НПО?

— Откуда вы знаете? — искренне удивился этот чудак, явно так и не понявший, что милая «Наденька» попросту использовала в своих целях его чувства к ней.

Но Лисица не стал разочаровывать беднягу. Он лишь пообещал, что когда будет определен день похорон Надежды Сергеевны, он сообщит ему лично. И Лисица намеревался сдержать данное обещание. Но сейчас его куда больше занимал другой вопрос. Как и где найти братика Ларисы? Лисица был почему-то уверен, что этот ребенок остался жив и еще даст о себе знать.

Вернувшись домой, Лисица снова заперся у себя в комнате и пустился в путешествия по Всемирной паутине. Впрочем, на сей раз ему не пришлось долго странствовать. Друзья даже не успели соскучиться по нему, как он вернулся и заявил:

— Пора наконец вернуть Николо его бумажник и монету!

— А корону?

— Погоди, если корона именно такая, какой мы ее считаем, то Николо не имеет на нее никаких прав.

К этому времени состояние Николо стабилизировалось уже настолько, что врачи согласились выписать его из сельской больницы и вернуть в город. Это, с одной стороны, радовало друзей, но с другой — и тревожило. Особенно переживала Леся.

— Что я скажу Николо, когда он спросит у меня про корону?

— Скажешь ему правду, что корону у тебя украли.

— Он будет очень огорчен.

Но это было еще мягко сказано. Потому что когда Николо узнал, что короны нет, что она пропала, в его глазах появился настоящий ужас.

— Леся! Ты говоришь мне правду?

— Увы, да. Корону украли.

— Караул!

Николо побледнел так, что стал одного цвета с белоснежной рубашкой, которую он надел.

— Но полиция ищет эту вещь. Есть надежда, что они ее найдут и вернут.

— О нет! Ты не понимаешь! Полиция не должна ее найти!

— Почему? — быстро спросил у Николо Лисица, также присутствующий при этом разговоре.

— Я не могу этого сказать.

— Уж не потому ли, что корона краденая?

Николо кинул на него испытующий взгляд, а потом, уронив руки, бессильно прошептал:

— Значит, вы все знаете, да?

— Знаем.

— Я не хотел говорить правду.

— Но мы все равно ее узнали. Корона украдена в Эдинбурге во время проводившейся там выставки. Меня интересует, каким образом украденная драгоценность попала к тебе в руки?

— Я ее купил.

— Где?

— На улице, у одного пьяницы.

Эту версию Николо озвучивал и раньше. Но теперь Лисица откровенно заявил ему:

— Не говори ерунды! Ты купил с рук вещь стоимостью, по самой скромной оценке, в несколько сотен тысяч фунтов стерлингов? Историческую реликвию? Корону шотландских королей?

— Да, да, — твердил потерянный Николо. — Именно так и было. Верьте мне!

— Извини, но в такое поверить просто невозможно.

— Почему?

— Хотя бы потому, что у тебя в бумажнике мы нашли вот это!

И Лисица положил перед Николо серебряк с изображением короля Малкольма.

— Знаешь, кто это такой на монете?

— Да.

— И корону у него на голове узнаешь?

— Ну да, это та самая корона. А монета фальшивая, подделка под старинную.

— А откуда у тебя эта монета?

— Мне… мне ее дали.

— Кто?

— Алексей.

— Снова этот Алексей! — воскликнул Лисица с досадой. — И зачем он тебе ее дал?

— Просто так. Подарил. Рассказывал про эту корону, а потом подарил монету с ее изображением. Ее и короля, который ее носил.

— Какой-то бред.

— Но все именно так и было! Клянусь!

На какое-то время воцарилась тишина, а потом Лисица заговорил вновь:

— Николо, ты пойми, — начал он, и от этого проникновеннейшего из всех доступных приятелю голосов у Леси и остальных сыщиков по спине пробежала холодная дрожь.

Они хорошо знали, что такой голос их приятеля говорит лишь о том, что человеку, к которому в данный момент обращается Лисица, угрожает опасность, и нешуточная.

— Ты пойми, приятель: если бы корону у Леси не украли, то тебе светил бы срок, и приличный!

— Срок? — встрепенулся Николо. — Мне? За что?

— За скупку и хранение краденых вещей. И каких вещей! В дело замешан Интерпол. Корона представляет собой такую ценность для шотландцев, что ее объявили в международный розыск. Смекаешь?

— Что? Я? — залепетал Николо. — Я мог бы попасть в тюрьму?

— Запросто! Так что тебе еще повезло, что корона пропала и полиции нечего тебе предъявить. Иначе ты бы сейчас не с нами разговаривал, а со следователем в СИЗО.

— Но я ничего такого не хотел! — взмолился Николо. — Да, разумеется, я знал, что вещь может оказаться краденой!

— Знал?

— Ну да, я же видел ее фотографию.

— Любопытно, — прищурился Лисица. — И где же это ты мог ее видеть? В Интернете?

— Да, и там тоже. Но сначала мне показал ее Алексей.

— Это кто такой?

Лисица сделал вид, что впервые слышит об этом человеке.

— Я уже рассказывал, — прохныкал Николо. — Алексей — антиквар или что-то в этом роде. Он относил старухе в залог драгоценности из своего магазина. А потом не сумел их выкупить обратно, и они оказались у старухи.

— И корону он тоже ей приносил?

— Корону — нет. Корону, я же вам говорил, я у одного пьянчуги приобрел.

— И дорого с тебя взяли?

— Сто рублей.

— Сто рублей?

— Ну, сначала тот мужик триста просил, опохмелиться ему жутко хотелось. Но потом согласился и за сто отдать.

Лисица не сдержался и весело хмыкнул:

— За сто рублей корону из сокровищницы королей! Нет, приятель, либо я что-то не понимаю, либо ты чего-то не договариваешь.

— Я правду говорю, — заканючил снова Николо. — Все так, как и было. Сначала Алексей показал мне фотографию этой короны. И еще сказал: вот было бы славно найти такую штучку, она бы мигом все мои проблемы решила.

— А потом к тебе на улице подошел какой-то незнакомый тебе мужик…

— Пьяница.

— Незнакомый тебе пьяница и предложил за сто рублей купить точно такую корону?

— За триста. Но в целом да, все правильно. Так оно и было.

Лисица молча смотрел на Николо. Тот не производил впечатления законченного преступника и лгуна. Глаза у Николо были вполне правдивые. И Лисица невольно заколебался. Если верить Николо, то все концы сходились на некоем Алексее. Но за личностью Алексея скрывался Беся, с которым у убитой старухи опять же были какие-то свои дела. И Лисица решил выяснить, что же известно Николо об этом человеке еще.

— И кто этот Алексей, который присоветовал тебе корону? Расскажи-ка о нем поподробнее.

— А чего рассказывать? Говорю же: он драгоценности из своей коллекции старухе закладывал. А потом не смог долг вернуть и точно так же, как и я, к ней в черный список попал.

— Это он тебе сказал или кто?

— Он. Сам.

— А как ты с ним познакомился?

— Так у старухи. Я от нее выходил, а он к ней шел. На лестнице мы с ним столкнулись. Он сам ко мне обратился.

— Сам, говоришь, — пробормотал Лисица.

— Ну да, мне-то особо не до разговоров было. Старуха мне в отсрочке отказала. Вот я шел и голову ломал, как же мне ей долг вернуть, если денег у меня нет.

Спохватившись, Николо воскликнул:

— То есть пока нет! Но я обязательно найду и все отдам.

Последнюю фразу Николо прибавил очень поспешно. Но Лисица, в намерения которого не входило пугать Николо, успокоил его:

— Никто у тебя теперь возврат долга не потребует.

— Почему?

— Потому что старуха мертва.

Николо, которому никто до сих пор не проговорился о том, что случилось на корабле после его госпитализации, выкатил глаза до такой степени, что если бы у сыщиков еще оставались сомнения в его непричастности к убийству Надежды Сергеевны, то теперь они отпали бы сами собой.

— Мертва? Она что… умерла?

— Точнее сказать, ее убили.

— Это не я! — быстро воскликнул Николо. — Я ей ничего не сделал!

— А ты был в ее каюте?

— Нет! Не был я там!

Но Николо произнес это так, что всем сразу же стало ясно: он врет.

— Боже мой! Пуговица! — воскликнула внезапно Леся.

— Что?

— Красивая пуговка, которую Кира нашла в каюте Надежды Сергеевны. Это же пуговка от костюма Николо! Как я сразу не сообразила!

— Вот где я ее потерял, — пробормотал Николо и смущенно потупил взгляд. — А я-то все думал…

— Значит, ты был в каюте старухи?

— Да. Был. Но не для того, чтобы ее убить!

— А зачем?

— Я просто хотел с ней поговорить.

— И как? Удачно?

— Она и слушать меня не захотела. А узнав, что я гость со стороны невесты, сказала, что теперь ей многое становится понятным. И вытолкала меня взашей.

— Она решила, что раз у меня такие неблагонадежные и некредитоспособные друзья, то и я сама вроде них, — с грустью произнесла Леся и даже с немым укором посмотрела на Николо, словно это что-то могло изменить в случившемся.

Но тому не было дела до переживаний Леси. Николо угнетало собственное положение, в которое он попал.

— Наверное, когда старуха меня выпихивала из каюты, одна из пуговиц и оторвалась. Но я ее не убивал! Честно! Клянусь вам в этом!

— Тебя никто и не обвиняет, — успокоил его Лисица. — Когда ее убивали, ты уже лежал, опутанный капельницами, в больнице, тебе явно не до того было. Так что, можешь считать, тебе повезло.

— Да уж, если так взглянуть на вещи, и впрямь повезло.

— Но вот Алексей, который присоветовал тебе эту корону… Расскажи-ка мне о нем все, что знаешь.

Николо послушно наморщил свой лобик и постарался вспомнить, но, увы, знал он о таинственном своем советчике до обидного мало. Внешность, возраст, в чем был одет. Вот, пожалуй, и все.

— Где же он тебе фотографии показывал? На коленке?

— Зачем на коленке? В кафе мы с ним зашли.

— И там он рассказал тебе про корону короля Малкольма, дал монету с его изображением и посоветовал, если корона окажется у тебя, отнести ее к Надежде Сергеевне?

— Ну, не так прямо. Выводы я сам уже потом сделал. Через несколько дней, когда тот пьяница продал мне похожую корону.

— Ну а скажи, тот пьяница, который тебе спустя несколько дней предложил купить у него корону, он не был похож на Алексея?

— Да что вы! — искренне изумился Николо. — Алексей холеный такой, одет с иголочки, все вещи у него с большим вкусом подобраны. И не дешевка какая-нибудь, уж мне-то вы можете поверить. А тот пьяница грязный весь был, воняло от него даже. Когда он ко мне подошел, я чуть не удрал. Даже повернулся, чтобы убежать. Но тут он достал из своих лохмотьев корону… и я остался.

— А что этот пьяница тебе при этом сказал?

— Не помню. Что-то вроде: бери, парень, не сомневайся, вещь хорошая, а мне на опохмелку не хватает.

— За сто рублей сейчас бутылку не купишь, — заметил Лисица.

— Я знаю, — кивнул головой Николо. — Наверное, у него уже была какая-то сумма, не хватало какого-то пустяка. Потому что мне даже показалось, что он бы мне корону и дешевле, чем за сто рублей, все равно бы отдал. Когда он сказал: «Триста», я ему чисто машинально ответил: «Сто!» А он тут же сказал: «Идет!», сунул мне корону, взял деньги и убежал!

Лисица долго смотрел на Николо. История, которую поведал им модельер, без всякого сомнения, была невероятной. Но именно потому-то Лисице и казалось, что сказанное Николой — чистая правда.

— Чтобы такое нарочно придумать, надо быть полным идиотом. А Николо немножко наивен, немножко легкомыслен, но в целом производит впечатление вменяемого человека. И конечно, если бы он наврал нам о том, как корона попала к нему в руки, то придумал бы более правдоподобную историю. А тут…

Подумав еще немножко, Лисица заявил своим друзьям так, чтобы его не слышал Николо:

— Надо найти этого Алексея-Бесю. Чувствую, что неспроста он начал совать Николо фотографии этой короны.

Но как подобраться к Алексею-Бесе, чтобы у того не осталось иного выхода, кроме как начать откровенничать со следствием, никто из сыщиков, и в том числе сам Лисица, решительно не представлял. Николо не сумел ничем им помочь в этом вопросе. Кроме того, что Алексей был хорошо одет, ухожен и от него приятно пахло дорогим парфюмом, молодой гей не сумел ничего сказать.

— Хорошо, — произнес Лисица. — Тогда у меня для тебя еще одно поручение.

— Какое?

— Съездишь с нами в одно место?

— Съезжу. А куда?

— Ты рассказывал, что в день свадьбы Леси и Эдика тебя пытались похитить какие-то люди?

— Было такое, — кивнул головой Николо.

— И ты говорил, что они хотели отвезти тебя к некоему Бесе?

— Да, — кивнул головой Николо. — Они говорили «Беся будет рад». Или «Беся будет доволен». А что?

— А то, что в тот раз ты к этому Бесе в гости не попал, а сегодня поедешь.

— Ой, я не хочу! — вздрогнул Николо. — Я боюсь!

— Странный ты человек. Не один ведь поедешь. Мы тоже с тобой будем.

— А-а-а… Ну, если вы тоже будете, тогда я не боюсь.

И все же голос Николо звучал не слишком-то уверенно. Кира заметила, что юноша стремился держаться поближе к Лисице. Сначала ее это лишь слегка позабавило. Но когда Николо и в машине занял место, которое раньше принадлежало ей, к веселью примешалось легкое раздражение. Еще больше Киру поразило, что Лисица даже не сделал попытки согнать Николо с ее места. Кажется, он даже не обратил внимания на то, что теперь рядом с ним сидит вовсе не Кира, а кое-кто совсем другой. Вот это уже довольно сильно задело Киру за живое.

Леся заметила, что подруга стала как-то особенно задумчива и поинтересовалась причиной ее настроения. Ответить Кире было нечего, и она отговорилась каким-то пустяком. Но на деле, если бы они с Лесей были одни, Кира призналась бы подруге в том, что ее гнетет. Однако подобный разговор при посторонних был немыслим. И Кира всю дорогу смотрела в окно, стараясь не смотреть вперед, где расположились Лисица и Николо.

Приехали они быстро. Господин со странной фамилией Беся жил в центре города, его квартира занимала половину третьего этажа старинного здания. Когда-то тут могла быть квартира купца или промышленника. Внизу сидел охранник, и попасть в дом без предварительной договоренности с обитателем квартиры было бы невозможно. Но оказалось, что такая договоренность у Лисицы уже была, о чем он своих друзей предупредить не посчитал нужным или просто не захотел.

Назвав свое имя и получив разрешение пройти, он повернулся ним и сказал:

— Нас уже ждут. Не стоит опаздывать.

Для Николо тот факт, что их ждут, тоже явился сюрпризом, заставившим его снова задергаться.

— Нет, ну все-таки… Зачем мы идем к этому человеку? — запоздало затрепыхался он. — Я его не знаю. И не знаю, что ему от меня было нужно!

— Вот это мы сейчас и выясним.

— Он ничего вам не скажет. А меня выставит лжецом. У меня ведь нет свидетелей того похищения. И в полицию я не заявлял.

— А кстати, почему ты этого не сделал?

— Не знаю, — потупился Николо. — Некогда было.

Но вид у него при этом был до того виноватый, что все четверо сыщиков заподозрили неладное.

— Рассказывай все без утайки, — велел Лисица, строго глядя на Николо. — Это касается короны?

— Ну, может быть. Отчасти.

— Говори, почему ты решил, что похищение каким-то образом связано с покупкой короны?

Тон Лисицы был категоричен, и Николо не осмелился молчать.

— Те люди… Ну, те ребята, которые пытались меня похитить… мне кажется, что я уже видел их машину и их самих раньше.

— Когда раньше?

Глаза Николо снова забегали. Он здорово трусил. На лбу у него даже выступили мелкие бисеринки пота. Однако, взглянув на невозмутимого Лисицу, модельер задышал уже спокойнее. Казалось, уверенный вид Лисицы дал ему необходимый глоток мужества.

— Мне кажется… я почти уверен… Уверен, что видел этих ребят и их машину, когда тот пьянчуга продавал мне корону.

— То есть ты хочешь сказать, что в тот момент люди Беси крутились поблизости от места сделки?

— Да. Совсем рядом были. Из машины на нас смотрели. Я еще подумал: чего это они так таращатся. Может, сами хотели эту корону приобрести, да я у них товар перехватил?

Лисица задумался.

— Хм… Это несколько меняет дело. Но все равно пойдем, на месте разберемся.

— Подождите! — вцепился в него Николо. — Сначала пообещайте: как бы ни повернулось дело, вы меня ему не отдадите!

— Кому?

— Ну, этому… Бесе. Я ведь не знаю, что ему от меня нужно. Вдруг он сам имел виды на эту корону? А теперь у меня короны нет.

— И ты в этом совершенно не виноват, — заверил его Лисица.

— Но вдруг он разозлится?

— Все будет в порядке. Как мы все вместе войдем, так все вместе и выйдем. Я тебе это обещаю.

Успокоенный его обещаниями Николо все же старался держаться как можно ближе к Лисице. Он крутился то возле одного его бока, то с другого. То забегал вперед, то, словно испугавшись, забивался назад. Одним словом, вид у Николо был как у нашкодившей собаки, которая знает за собой вину, хотя и не вполне понимает, в чем именно она провинилась.

Первый этаж здания был отдан под магазины и салоны. На втором шла реконструкция, его выкупила какая-то организация, которая собралась переделать помещения под свои нужды. Но начав ремонт и перепачкав побелкой ступени лестницы и дверь, мастера куда-то запропастились. То ли у заказчика закончились финансы, то ли по какой-то другой причине, но ремонт приостановился, и теперь за дверями было тихо и безлюдно.

— Нам еще выше.

Лифт в этом доме ходил со второго этажа. Друзьям надо было на третий, так что они решили не затевать эпопеи с погрузкой и выгрузкой в кабину и из кабины, которая для их многочисленной компании была явно мала. Они стали подниматься по ступеням, и внезапно перед ними встали двое крепких мужчин в темных костюмах и с выправкой, выдававшей в них бывших военных, возможно, даже спецназовцев.

Эти двое молча загородили путь и уставились на друзей. Кира покосилась на Николо. Тот хотя и выглядел напуганным, но на этих стражей взирал без особого ужаса. Было ясно, что кто бы его ни похищал, это были явно другие люди.

— Мы к господину Бесе, — произнес Эдик. — Нам назначено на полдень.

Один из стражей остался на лестнице, второй пошел наверх впереди друзей, показывая им дорогу. У дверей квартиры их встретили еще двое, такие же безмолвные и величественные. Лестничный стражник сдал всю компанию друзей своим уже квартирным коллегам, которые опять же разделились. Один повел друзей вперед, второй остался на своем посту.

— Строго у вас тут, — с невольным уважением заметил Лисица. — Похоже, я где-то ошибся в оценке вашего хозяина.

Уровень охраны и впрямь больше тянул на министра или другого крупного государственного чиновника. Беся же был всего лишь предпринимателем средней руки, откуда же у него могла взяться такая охрана?

Но это было еще не все. Возле дверей кабинета, за которыми их ждал господин Беся, друзья увидели еще двоих охранников.

— Шесть! — прошептала пораженная до глубины души Леся. — Шесть телохранителей на одного бизнесмена. Какого же размера должен быть у него бизнес? Лисица, ты уверен, что у него только диваны и автосервис?

Лисица молчал. Он и сам был удивлен не меньше своих друзей. Один из охранников распахнул перед компанией дверь и гулким басом объявил:

— К вам посетители.

Друзья вошли и увидели мужчину лет пятидесяти с симпатичным округлым лицом и ямочками на щеках. Но прежде чем они успели обдумать, почему этот человек кажется им таким симпатичным, хотя на деле он вполне может оказаться преступником, Николо шагнул вперед и с удивлением в голосе воскликнул:

— Алексей! И вы тут! Вас тоже привезли к этому Бесе?

Алексей! Он же Беся! Тот Беся, которого так боялся Николо. Но сейчас Николо держал себя так, как будто бы знал этого человека и не имел оснований его опасаться. Модельер смотрел на этого мужчину, тепло ему улыбался и, не переставая, говорил:

— Алексей, как я рад вас видеть! Я всю голову сломал, пытаясь придумать, как вас найти. А вы и сами нашлись. Но теперь-то вы подтвердите, что это от вас я узнал про дурацкую корону. Правда? Подтвердите? А то мне никто не верит, а ведь я говорю чистую правду.

Но мужчина, казалось, совсем не испытывал той радости, какую чувствовал модельер. И даже совсем наоборот.

— Ты — глупец! — сердито произнес он, обращаясь к Николо. — Запорол такой отличный план!

— Что? — попятился от него Николо.

— Тебе всего-то и надо было, что отнести корону старухе и сдать ее в заклад. А ты вместо этого что наделал?

Николо молчал, пораженно глядя на своего рассерженного знакомого, которого только что называл Алексеем.

— Я?.. Был должен?.. Отдать корону старухе? Но почему?

— Это было логично для всякого, у кого на плечах голова, а не горшок с тряпьем, как у тебя!

Николо молчал. Вид у него был до того несчастный и потерянный, что всем стало его жалко.

— Что тут происходит? — громко произнесла Леся, обращаясь к мужчине. — Кто вы такой? И по какому праву обижаете нашего друга?

Но прежде чем мужчина успел ей ответить, Лисица тоже шагнул вперед и встал рядом с Николо.

— Друзья! — торжественно произнес он и, протянув руку, указал на мужчину, которого Николо назвал Алексеем. — Позвольте представить вам господина Бесю собственной персоной!

Все молчали. Один Николо покачал головой:

— Нет, вы ошибаетесь. Это не Беся. Это Алексей. Тот самый…

— Тот самый, который вложил в вашу голову идею с ворованной короной, — перебил его Лисица. — Знаю. Что же, поздравляю, вы его нашли. И могу сказать во избежание недопонимания, что ваш таинственный Алексей и господин Беся — это одно и то же лицо. То самое лицо, которое с непонятной мне пока что целью сначала купило украденное у бедных шотландцев национальное сокровище, а потом пыталось пристроить ворованную вещь нашей милой Надежде Сергеевне, которую мы все с вами хорошо знали.

Тирада Лисицы оставила господина Бесю невозмутимым. Вместо того чтобы испугаться или начать оправдываться, он лишь хмыкнул.

— А вы неплохо осведомлены, господин майор, — произнес он. — Но я тоже подготовился к вашему приходу.

— Мне, в отличие от вас, скрывать нечего, — отрезал Лисица. — Я ворованные вещи старушкам в заклад чужими руками пристроить не пытаюсь. И эти самые чужие руки потом отравить тоже не пытаюсь.

Беся смотрел на него со странным выражением. Он явно хотел что-то сказать, но колебался. Пока он колебался, из глубины комнаты раздался еще один голос:

— Не горячитесь, молодой человек. Я сейчас попытаюсь вам все объяснить.

Следом за этим из полумрака на свет вышел мужчина, лицо которого показалось друзьям смутно знакомым. Леся с недоумением смотрела на него: где она могла видеть это лицо? Может быть, по телевизору? Да, по телевизору вполне возможно. Но если сейчас этому типу прибавить элегантную бородку… И тогда получается… Получается вылитый профессор Завгородцев!

Тот самый, чью фотографию с такой любовью вертел в руках и показывал девушкам Эдик. Его отец считал профессора Завгородцева своим отцом, а тот был его дедом и соответственно прадедом Эдика. Но если у Арсения Ивановича и Эдика внешнее сходство с дедом было минимальным, то у этого мужчины оно прослеживалось очень явно.

Пока друзья пытались осмыслить, что же может значить сходство между покойным профессором и этим мужчиной, тот широко улыбнулся им и велел замершим у дверей охранникам оставить их. Судя по тому, с какой скоростью люди повиновались его приказу, именно этот мужчина, а вовсе не господин Беся, был их настоящим хозяином.

Глава 15

Оставшись наедине с друзьями, этот странный господин прошествовал к большому креслу и расположился в нем с максимальным комфортом. Он также кивнул Бесе, предлагая тому устроиться в соседнем кресле. Оглядевшись по сторонам, друзья убедились, что кроме нескольких стульев и дивана сесть в комнате не на что.

Что же, они люди не гордые, посидят и на стульях.

— Наверное, я должен вам кое-что объяснить, — произнес мужчина, когда наконец все расселись более или менее удобно.

— Да уж, пожалуйста, — буркнула в ответ Леся. — И в первую очередь мы хотим знать, кто вы такой?

— Моя фамилия вам ничего не скажет. К нашему делу, по которому мы тут собрались, она вообще отношения не имеет.

— Но вы похожи на профессора Завгородцева. Вы его… родственник?

— Скажу вам правду: я его сын.

Друзья с изумлением взглянули на него.

— Неправда, — возразил Лисица. — У профессора не было сына. Вернее, был, но он погиб еще крошкой.

— Как видите, не погиб. Наверное, моей старшей сестрице, которая удочерила Ларису, очень бы хотелось, чтобы я умер, но этого не произошло. Я не только не погиб, но вырос и вполне преуспел в этой жизни.

— Да, мы это видим, — произнес Эдик, а потом спросил: — Выходит, вы знаете, кто мы такие и по какому делу тут?

— Знаю, внучок.

Сказано это было с насмешкой, но без всякой злобы в голосе. Что бы ни натворила Надежда Сергеевна в отношении этого человека, он не имел претензий к ее собственным отпрыскам.

— Беся рассказал мне, что вы добиваетесь встречи с ним. И я решил, что должен тоже присутствовать при разговоре.

— Но как вас зовут? Как нам к вам обращаться?

— Зовите меня Сергеем, как и моего отца.

— И вы утверждаете, что являетесь тем самым младшим отпрыском профессора Завгородцева, которого все считали погибшим?

— Я — это он и есть.

— И какие у вас имеются доказательства?

— Я так понимаю, внешнего сходства моего с отцом вам недостаточно?

— Да, вы похожи на профессора, спора тут нет, — вынужден был признать Эдик. — Но есть у вас другие доказательства родства с ним?

— Доказательства имеются. Если вам любопытно, я потом покажу их вам. Но пока просто прошу поверить в то, что мне нет нужды выдавать себя за сына профессора.

— Скажите в таком случае сразу, вы каким-то образом причастны к смерти Надежды Сергеевны?

Этот вопрос задала Леся, остальные сыщики покосились на нее с неудовольствием, но Сергей ничуть не обиделся, а вроде бы даже обрадовался.

— Вот это по мне, — произнес он. — Вот это я понимаю! Сразу быка за рога. Ну, и чтобы между нами не оставалось недопонимания, я сразу же хочу вам сказать: нет, к убийству этой женщины я не имею никакого отношения. Я собирался ей отомстить, но… но иначе.

— А… а ваш компаньон? Может быть, он?

И Лисица взглянул на господина Бесю.

— И он тоже не виноват, — произнес Сергей. — У нас с ним был другой план, как наказать негодяйку.

— Вы хотели отомстить ей за то, что она отняла у вас имя, понимаю. Но за что господину Бесе мстить ей?

— Не за что. Он просто помогал мне.

— Помогал?

— Да, мы с Бесей вместе росли в одном детском доме. А такое, уверяю вас, не забывается. Жизнь в подобном заведении учит детей очень крепко держаться друг за друга. И как видите, наша связь с Бесей не оборвалась даже спустя годы.

— Один за всех и все за одного?

— Что-то в этом роде. Только из всех нас было только двое. И мне кажется, мы здорово отличались от этих других. Хотели учиться, вырасти хорошими людьми, приносить пользу себе и другим. И если в детском доме к нашим мечтам относились с пониманием, то потом нам не раз приходилось отстаивать свою позицию с кулаками. К счастью, мы с Бесей были довольно крепкими физически ребятами, так что нам удалось жить так, как хотели мы, а не окружающие.

Друзья с интересом смотрели на этого явно неглупого и успешного человека. Неужели он и впрямь является родственником Эдика и Арсения Ивановича? Если правда то, что он говорит, то перед ними родной брат Ларисы и дядя Игоря! Ну а Эдику он приходится… двоюродным дедушкой! Неспроста он назвал его внучком, с самого начала он знал, кто они такие.

— Скажите, Сергей… А Сергей — это ваше настоящее имя?

— Это имя, которое мне при рождении было дано родителями. Моя старшая сестра украла его у меня.

— Заодно с вашим состоянием?

— Полагаю, для нее это была главная цель, — согласился Сергей. — Но я в своей вендетте преследовал иную цель. Я не гонюсь за деньгами, их у меня предостаточно. Мой мотив в преследовании сестры — это месть.

— Ага! — воскликнула Леся. — Значит, вы признаетесь!

— Признаюсь в чем? В том, что я хотел отомстить сестре? Да, признаюсь, конечно, хотел. Но дело в том, что я не хотел ее убивать.

— Нет?

— О нет. Она обрекла меня на жизнь нищую, жизнь страшную, жизнь брошенного и никому не нужного сироты. Но все-таки — это была жизнь! Поэтому я не собирался убивать Надю, я лишь хотел подвергнуть ее такому же унижению, какому она подвергла меня.

— Упечь ее в дом престарелых?

— Возможно, но для начала я собирался лишить ее всяческой поддержки близких, их уважения, их любви. Да, я хотел всем показать истинное лицо моей сестры, ее хищный оскал! А убивать я ее не хотел. Смерть в ее возрасте — это, знаете ли, слишком легко.

— Но если вы не хотели ее убивать, то каким образом хотели ей отомстить?

Сергей помолчал. Казалось, он колебался. Он взглянул на Бесю, тот явно ничем не смог помочь своему приятелю, и Сергей предложил друзьям:

— Поговорим о другом.

Что же, о другом, так о другом.

— Скажите, Сергей, а как вам удалось узнать, кто вы такой на самом деле? Ведь Надежда Сергеевна наверняка постаралась как можно лучше скрыть от вас правду.

— Как удалось? Не скрою, эта мысль мне пришла в голову не сама по себе. Дело в том, что мои родители… не мои родные родители, а те, которые были когда-то у бедного маленького сироты, чье имя я ношу. Так вот, они, мягко говоря, умом не отличались. И я многократно слышал от директрисы в нашем детском доме, что я удивительный мальчик, что я совсем не похож на своих родителей. Что моим способностям мог бы позавидовать и сын академика.

— И это было очень близко к истине. Вы и в самом деле сын ученого.

— Да. Но чтобы это доказать, мне понадобились многие годы упорной работы и учебы. Я вырос, преуспел, основал бизнес и не один. В те годы, когда мое состояние только еще закладывалось, я был очень сильно занят, и мне было не до поиска своих корней. Много раз бывали такие ситуации, что я был рад тому, что я сирота и никто не будет горевать по мне. А когда жизнь немного успокоилась, я вдруг задумался: кто же я все-таки такой, и мне захотелось это узнать точно.

— И что вы предприняли?

— Собственно, я понимал, что подмена могла произойти только в доме малютки.

— Почему?

— Как я уже говорил, директриса в нашем детском доме была превосходнейшая женщина. Она очень тепло ко мне относилась, да и не только ко мне, а ко всем другим воспитанникам. Подозревать эту женщину мне и в голову не пришло. Напротив, мы все ее обожали. Благодаря ей в нашем детском доме царила особенная атмосфера. Никто никого не обижал, старшие опекали младших. Так что я не могу пожаловаться на свою жизнь. Но все же сознавать себя сиротой — это горько. Сразу же кажется, что жизнь к тебе несправедлива изначально. Что ты не такой, как другие люди. Что ты изгой.

— Но это же неправильно.

— Все наше общество, в котором появляются такие вот никому не нужные сироты, уже неправильно, — печально отозвался Сергей. — Если общество здорово, то сирот в нем попросту нет и быть не может. Любого оставшегося без родителей ребенка сочтет за счастье принять к себе любая семья. В старину считалось, что принять сироту к себе в дом, значит, получить особое благословение свыше.

— Но вас никто не усыновил?

— Нет, по документам мои родители были живы, хотя и лишены родительских прав. Впрочем, от них я все же получил прописку и в наследство квартиру — грязную и загаженную до невозможности двушку. О том, чтобы в ней поселиться, я даже помыслить не мог, настолько там было все убого. Денег на ремонт у меня тоже не было, так что я ее продал и на полученные деньги основал свой первый бизнес. Дела у меня пошли хорошо, так что со временем я здорово поднялся.

Он мог бы этого и не говорить лишний раз. Это было заметно невооруженным глазом. Дорогой костюм. Стильная стрижка. Манера держаться. И то особое состояние кожи лица, какое бывает только у людей, которые много времени проводят на теплых южных курортах, следят за своим здоровьем, хорошо питаются и не надрываются на работе.

— Мне не составило труда «подружиться» с сотрудниками дома малютки, в котором я оказался в свое время. И одна из них — милая старушка «вспомнила», как к ним почти одновременно привезли двух малышей. Один был крепенький бутуз, а второй — слабенький и какой-то совсем вялый. Старушке даже показалось, что у малыша температура, но так как ее смена заканчивалась, она сообщила сменной медсестре о симптомах и пошла домой. Когда она вернулась на следующую смену через сутки, то оказалось, что слабенький малыш умер. Но когда она стала заполнять соответствующие документы, то поняла, что хоронят они совсем другого ребенка. Заведующая, к которой она обратилась за разъяснениями, велела ей молчать. А иначе пригрозила уволить с такой записью в трудовой, по какой ее больше не возьмут в лечебное учреждение даже полы мыть.

— Мне хорошо заплатили за то, чтобы заменить одного ребенка на другого, — сказала она медсестре. — Если промолчим, получим по тысяче рублей!

В ту пору тысяча рублей — это были большие деньги. Зарплата медсестры почти за год. Отличный бонус, против которого медсестра не смогла устоять. Да и какая разница, под чьим именем будет жить на этом свете никому не нужный сирота?

— Но это же было не совсем так! — порывисто воскликнула Леся. — У профессора было много учеников, кто-то из них мог усыновить вас в память о дорогом учителе.

— Возможно, это и могло случиться. Но моя сестрица не дала мне такого шанса. Она не дала мне счастливого детства, а я решил, что не подарю ей счастливой старости. Баш на баш, все справедливо.

— Но как вы узнали, что причиной подмены вас на другого младенца была именно ваша сестра?

— Тут уж мне пришлось побеседовать с директрисой дома малютки, где все это и произошло. Сначала она никак не хотела признаваться в содеянном, но когда я пригрозил ей судом и дал прослушать запись нашего разговора с медсестрой, она быстренько изменила свое намерение. А уж когда я в свою очередь предложил ей денег, она и вовсе «раскаялась». После чего призналась мне в том, что за три тысячи рублей, прошу отметить, тысячу она не поделила с медсестрой, зажала ее для себя, она подменила одного младенца на другого. И она же назвала заказчика, вернее, заказчицу. Я здорово удивился, когда узнал ее имя. И вообще узнал свою историю. Злодейкой оказалась моя старшая сестра, которой при иных обстоятельствах полагалось бы заменить мне мать.

— Нет, этого не произошло. Надежда Сергеевна удовольствовалась одной лишь Ларисой.

— Наверное, она полагала, что и от нее со временем ей удастся избавиться. Но то ли рука не поднялась, то ли случай не представился.

А возможно, что случилось и так, что Надежда Сергеевна просто постепенно привязалась к маленькой сестренке, стала считать ее в какой-то мере своей дочерью. Да и имущество Ларисы ей не удалось переписать на себя все сразу. На это понадобились годы ухищрений и манипуляций, чтобы все, чем владел профессор, оказалось в руках его старшей дочери, в обход двух младших детей, которым он и завещал свое состояние.

В принципе, ничего нового Надежда Сергеевна не совершила. Подобного рода подлые и гнусные поступки совершали старшие дети по отношению к младшим сплошь и рядом на протяжении всей истории человечества. Еще у истока времен Каин уже убил Авеля. Завистливые братья предали любимца отца — Иосифа — в рабство, надеясь, что они больше никогда его не увидят. Святополк Окаянный убил двух своих братьев — князей Бориса и Глеба. Можно продолжать и дальше, приведенные примеры — лишь самые яркие и хорошо знакомые всем.

Так что если Надежду Сергеевну поставить в один ряд с этими личностями, то окажется, что ничего особенного она и не совершила. Ну что же, присвоила себе деньги, которые принадлежали ее брату и сестричке. Подумаешь! Бывали в истории человечества случаи и похлеще. Ничто не ново под Луной, все злодеяния, совершаемые ныне, уже когда-то были совершены.

Между тем Сергей продолжал рассказывать:

— Когда я понял, кто виноват в моих несчастьях, я задумался о том, как бы мне подобраться поближе к моей сестрице. И мой выбор пал на Бесю.

— Почему именно на него?

— Потому что мы с ним вместе росли, и я знал, что могу доверять ему. Этот человек меня не сдаст и не предаст. К тому же он хорошо знал мою историю и охотно согласился помочь мне отомстить лживой гадине, лишившей меня честного родительского имени и сделавшей сыном отпетых алкоголиков. Изгоем и ничтожеством!

Последнюю фразу Сергей произнес с особым надрывом. Видимо, потеря доброго имени удручала его больше, нежели потеря состояния отца.

— Но сейчас у вас вполне преуспевающий вид, — заметила Леся. — Вы многого достигли в жизни и сам по себе.

— И что? Поэтому я должен был простить Надю?

Леся замолчала, не зная, что ей сказать. Если бы спросили ее, то она бы сказала: да, этому человеку надо было простить старшую сестру. Но она понимала, что Сергей никогда не согласится с ее мнением. Он убежден в том, что око за око, зуб за зуб, злодеяние за злодеяние. А ведь так можно продолжать до бесконечности. Потом, глядишь, и Игорь захочет отомстить Сергею за смерть бабушки.

Так как Сергей не рассказал, в чем заключался их с Бесей план мести Надежде Сергеевне, друзья по-прежнему подозревали этих двоих в убийстве старухи.

Беся, повинуясь знаку своего друга, уже начал говорить. И друзьям пришлось слушать его.

— Я сумел без особого труда втереться в доверие к старухе. Даже задолжал ей для пущей убедительности изрядную сумму, а потом был неприятно удивлен, когда меня вызвали в суд, где мне было предъявлено обвинение в несостоятельности. У Надежды Сергеевны дело было поставлено на поток. Судебные приставы уже готовились описать мой бизнес и другие активы. Если бы мне не удалось уговорить судью на отсрочку в один час и я бы прямо тогда не выложил старухе всю сумму, которую ей задолжал, то мог потерять несравнимо больше. В разы или даже десятки раз больше, потому что цена, по которой они собирались оттяпать у меня мое имущество, была значительно ниже рыночной.

Это не добавило Бесе любви к старухе, он получил личную причину ненавидеть ее.

— Но зато это дало мне шанс окончательно втереться к ней в доверие. Я сказал, чтобы расплатиться с ней, мне пришлось занять деньги в другом месте. Теперь я почти нищий, готов работать на нее и предложил услуги якобы своих людей для выбивания долгов.

— Но зачем Надежде Сергеевне были нужны услуги ваши или ваших людей, если она раньше так хорошо действовала через суд и приставов?

— Объяснение чрезвычайно простое — деньги. С моей помощью старуха получала свои деньги со всеми процентами и очень быстро. Суды же — это дело затяжное и долгое. К тому же иной раз ее должникам удавалось уходить от ответственности. Это было в тех случаях, когда заложенное имущество не покрывало всех их долгов. Да, они оставались должниками старухи, но платить им было уже нечем.

— А корона? При чем тут она?

На этот вопрос Беся не смог ответить. Он взглянул на Сергея, и тот заговорил снова:

— С помощью Беси я обложил сестрицу со всех сторон. Вырваться из расставленного ей капкана было уже невозможно. Но я хотел нанести последний удар. Такой, чтобы он стал главным самоцветом в короне мести.

— Можете говорить конкретнее?

— Корона должна была стать венцом моей мести. Мне хотелось, чтобы за мое полуголодное детство и носки с таким количеством дырок, что они казались мне сетчатыми, сестра понесла бы от меня достойное наказание.

— Но каким образом вы хотели ее наказать?

— Корона — ворованная, это вы правильно разузнали. И если бы моя сестрица приняла ее в качестве залога, а она бы ее обязательно приняла, надо знать ее жадность, то это обернулось бы для нее большой бедой.

— Ну что тут особенного? — пожал плечами Лисица. — Призналась бы ваша сестра в том, что приняла корону в залог. Ну, грозил бы ей за незаконное занятие ростовщичеством небольшой срок. Что тут такого?

— Что такого? А позор? А клеймо скупщицы краденого? И уж не сомневайтесь, я позаботился бы, чтобы всем стало известно, что Надежда Сергеевна знала, что берет краденую вещь. Я хотел, чтобы все вокруг сочли ее скупщицей краденого, чтобы отвернулись от нее, чтобы она осталась на старости лет одна, отвергнутая всеми, одинокая, несчастная и бедная!

— Бедная?

— Самое главное, что бедная! Моя сестра всю свою жизнь так стремилась к накоплению богатства, что шла ради него на всяческие подлости и даже преступления. И вот каково бы ей было сознавать, что под старость она осталась без гроша в кармане, что все ее имущество описано без шанса получения назад. Ведь занятие ростовщичеством для частных лиц незаконно. А моя сестра из-за своей жадности и чтобы не платить налоги никак не оформляла свой бизнес. Если доказать, что она занималась дачей денег под проценты систематически — это тюрьма. А я бы уж добился, чтобы срок она получила с конфискацией. И в итоге Надя оказалась бы у разбитого корыта. Все, что было нажито ею неправедно, было бы ею потеряно.

— И в этом заключалась ваша месть?

— Да.

— И все?

— Для меня этого было бы достаточно. И для моей сестры тоже. Вот чего я хотел — раскрыть ее истинное лицо. Беся по моей просьбе втерся в доверие к старухе. Нанял нескольких отморозков, которые выполняли для нее грязную работу, а Бесю называли своим главарем. Старуха была в восторге. Раньше деньги у своих должников ей приходилось выбивать долго и нудно, а ребята Беси работали четко и слаженно. Старуху даже не смущало то, что теперь она занимается откровенно криминальным бизнесом. Стоит за многочисленными похищениями людей, истязаниями и избиениями.

— А ваш Беся, выходит, не стоит? — ехидно поинтересовалась Леся.

— Беся был моим резидентом на вражеской территории. Разумеется, ему приходилось играть перед старухой роль жестокого злодея. Но уверяю вас, Беся — добряк, он и мухи не обидит.

— Ну, одну-то муху он чуть было не прихлопнул, — произнес Лисица и указал на Николо. — Вот его! Это же ваш человек едва не отправил бедного парня к праотцам? Как его там… Бобр?

— Я уже отказался от услуг этого кретина, — с досадой произнес Беся, молчавший до сих пор. — Он не сумел выполнить ерундовое задание, перестарался, сыпанул слишком много порошка и вместо того, чтобы усыпить парня, чуть было не убил его!

— И убил бы, потому что мы спасли Николо, буквально в последнюю минуту оказав ему помощь.

— Сняли грех с души, — отозвался Беся, приложив руку к сердцу. — Искренняя вам за это моя благодарность. А с этими уголовниками я больше дел не имею. Старуха умерла, так что и корчить из себя злодея мне больше не перед кем.

Он был так откровенен, что друзья почти поверили ему.

— Но все же, как же так получилось с короной?

— Корона — это вообще отдельная песня.

— Она настоящая?

— Обижаете, — надулся Сергей. — Конечно, настоящая. Самая что ни есть настоящая ворованная вещь. Я так или иначе собирался вернуть ее шотландцам, которым искренне сочувствую, но почему бы перед этим короне было не послужить для доброго дела? С ее помощью я рассчитывал вывести на чистую воду большую гадину. А этот обмылок все испортил! Взял корону и драпанул с ней!

И он сердито взглянул на Николо, который сжался под его взглядом.

— Но я же не знал. Я же не думал!

— Понятное дело, что не думал. А иногда надо думать. Вот почему ты не отнес корону старухе в тот же день? Ты же понимал, сколько она стоит?

— Предполагал.

— И зачем ты потащил многотысячную вещь к себе домой? — напустился на него Беся. — Мой человек передал тебе эту вещь, взял за нее смешные деньги, что ты должен был делать? Ты должен был отнести ее старухе! Тут же! А вместо этого ребята звонят мне и говорят, что ты почесал к себе домой вместе с короной. Что я должен был думать?

— Что я решил зажилить корону себе, — пролепетал Николо.

— Вот именно, — отозвался Беся. — Мои ребята следили за тобой все время. И я приказал им: как только ты появишься на улице, сразу же хватать тебя и везти ко мне.

— Зачем?

— Хотел объяснить тебе, раз уж ты не понимаешь намеков, все популярно — что корону надо отдать старухе. Но вместо этого ты и тут проявил фантазию, взял и удрал от моих ребят!

— Я испугался.

— Ты пустился в бега, да еще вместе с короной, которая стоит дороже, чем ты сам со всеми твоими потрохами.

— У меня был план.

— Да, когда ты сел на теплоход и пустился в плаванье вместе со старухой, я вздохнул посвободнее, — признался Беся. — Я был даже уверен, что раз уж ты на борту вместе со старухой, то корону ты ей отдашь. Но ты и там умудрился начудить.

— Я не мог сразу отдать старухе корону. Все-таки это было еще и свадебное путешествие Леси.

— Но ты должен был отдать корону старухе сразу, в тот же день! — настаивал Беся.

— Я и собирался это сделать. Не сразу, но собирался. Старуха ведь тоже была на борту. Никуда бы она не делась, получила бы корону через день.

— Погодите, — вмешалась в разговор Леся. — Но откуда Николо вообще мог знать, что Надежда Сергеевна, которой он задолжал, будет на теплоходе?

— От меня. Я сам ему об этом сказал! И даже указал, кто может ему помочь оказаться на борту теплохода. Вот ты!

И Беся указал на Лесю.

— Я? — удивилась девушка.

— У Николо был отличный шанс сначала подружиться с тобой, а потом и напроситься вместе с вами в плаванье.

Именно это и произошло. А Леся-то думала, что все происходит само собой. Что Николо искренне заинтересован в дружбе с ней, а он, оказывается, всего лишь выполнял чужие указания и действовал из корыстных побуждений.

Леся с укором взглянула на Николо:

— Значит, ты подружился со мной для того, чтобы подобраться поближе к старухе?

— Леся, прости меня! Я же не знал тебя сначала. Думал, окручу девчонку. Даже для безопасности притворился геем. Девчонки почему-то охотнее дружат с геями, чем с нормальными ребятами.

— Так ты еще и не гей!

Теперь девушка была поражена по-настоящему.

— А зачем тебе была нужна косметичка? — спросила она у Николо. — У тебя в сумке мы нашли совсем новенькую косметичку со всем содержимым.

— Я купил ее для тебя, — пробормотал Николо. — В качестве еще одного свадебного подарка.

— Вот оно что!

— Дело в том, что ты мне очень симпатична. И я хотел тебя порадовать.

— Симпатична?

Леся мигом вспомнила все те случаи, когда ей пришлось предстать перед Николо в неглиже, и она залилась румянцем. Кира же вспомнила свои подозрения насчет ориентации Николо и удовлетворенно улыбнулась. Все же правильно она заподозрила в нем натурала. Глаза Николо, когда он видел перед собой обнаженную Лесю, выдавали в нем нормального мужчину. Да здравствует ее собственная проницательность!

Эдик тоже заволновался:

— Эй, так ты не гей? — начал придвигаться он к Николо. — А чего жену мою тогда лапал?

— Я не лапал! Я снимал с нее мерки!

— Больше не смей так делать!

— Не буду, — покаянно пообещал Николо, и Эдик остыл.

Но зато снова подал голос господин Беся:

— Ладно, на теплоход ты сел, но почему корону не отдал старухе? Ты мог сделать это сразу же!

— Я решил, что могу это сделать и потом. По возвращении из плавания. Я же не знал, что старуха помрет. А на теплоходе ей корона все равно была без надобности. Да и деньги она бы мне за нее тоже не отдала. Так что я решил, что раз уж корона у меня, то я могу распоряжаться ею, как мне заблагорассудится.

— Ага, молодец! Распоряжаться он вздумал! И когда это потом ты собирался отдать корону старухе, если ты уже на теплоходе подарил ее своей приятельнице? Мой человек плыл на корабле и заметил, что она щеголяет в обновке.

— Не подарил, а дал поносить, — внес свою поправку Николо. — Леся, подтверди, пожалуйста, что это было именно так.

Но Леся не успела ничего сказать, вмешалась Кира:

— Да, в самом деле, так и было! — произнесла она. — Я тоже присутствовала при этом. Николо четко дал понять, что корону он дает Лесе на время свадебного торжества для законченности ее королевского образа. По окончании праздника Леся должна была вернуть корону модельеру.

— Корона была такая красивая! Я хотел, чтобы Леся порадовалась ей хотя бы один вечер.

— Это очень мило, но в наши планы твои романтические ухаживания за чужой барышней, знаешь ли, как-то не укладывались. Мы — деловые люди и решили, что раз ты такой скользкий тип, то корону у тебя изъять, а на твою роль нанять кого-нибудь другого.

— Что вы накинулись на бедного Николо? — заступилась Леся за своего друга. — Он же не знал, что у вас насчет него такие грандиозные планы. Вы сочли нужным с ним ими поделиться? Нет? Ну и нечего тогда на него пенять. Сами виноваты, что не раскрылись перед ним до конца!

— Может, вы и правы, — вздохнул Беся. — Но поставьте себя на мое место. Корона не моя, стоит огромных денег. Получается, что я у Сергея ее взял, а куда дел — непонятно. Надо было срочно корону возвращать.

— И вы послали следом за Николо своего громилу, который его едва не отправил на тот свет?

— Громилу я послал, он изначально должен был присутствовать на теплоходе для подстраховки и координации действий Николо и старухи. Но убивать я никого не хотел.

Повернувшись к Николо, господин Беся произнес:

— Надеюсь, ты понимаешь, что мне нужна была только корона, а вовсе не твоя жизнь.

— Ну… да.

В голосе Николо особой уверенности не слышалось. Но господин Беся не обратил на это внимания и продолжал рассказывать:

— Однако после распития шампанского у тебя в каюте короны не оказалось.

— Значит, отрава все же была в бутылке шампанского! Мы так и думали!

— Не отрава, а снотворное, — возразил господин Беся. — Легкий наркотик, который должен был усыпить его. Если бы в вине был яд, вам бы не удалось откачать парня. А так, посмотрите на него, он снова бодр и весел. С ним все прекрасно!

— Ага, если не считать, что он провалялся на больничной койке все это время, все и впрямь просто прекрасно.

Но господин Беся обладал счастливой способностью не слышать вещей, которые ему не нравились или просто были не по вкусу.

Он невозмутимо продолжал рассказ:

— Мой человек осмотрел все пространство каюты Николо, пока тот дрых, но короны так и не нашел.

— Но если вы считали, что корона по-прежнему находится у Николо, зачем было его усыплять? — перебила Леся.

— Затем, что я решил: пусть корона пока побудет у моего человека.

— Значит, этому Бобру вы доверяли, а Николо нет? — усмехнулась Леся. — Странно доверять уголовнику, но не верить честному человеку, всего лишь попавшему в трудную жизненную ситуацию.

— Хорошо, скажу всю правду. Мой человек подслушал, как Николо ведет переговоры об оценке короны. Мне категорически не понравилось, что парень собирается впутать в дело кого-то еще.

— Это правда? — повернулась Леся к Николо.

— Ну… да. В общем, да. Но я всего лишь хотел оценить корону. Узнать, правда ли, что она настоящая, прежде чем отдавать ее старухе.

— Ясно, — произнесла Леся и, повернувшись теперь уже к Бесе, сказала: — Что же, тогда я где-то могу вас понять.

— Так вот, — продолжил Беся. — Как я уже говорил, короны в каюте не оказалось. Я был в панике. Хорошо, что Бобр случайно увидел корону на какой-то девице, которая перемещалась из ресторана в ночной бар, где полным ходом шла дискотека. Он разузнал, кто эта девица и окружающая ее молодежь, узнал, что это невеста и ее гости, и на следующий день во время остановки, когда на теплоходе оставалось мало народу, сумел влезть в каюту к невесте, где и достал наконец драгоценность из ее шкафа.

Да, Леся в отличие от Николо не таскала корону с собой, спокойно оставила ее в шкафу в своей каюте, даже не подозревая о ее ценности. Похоже, в этой истории все беды произошли оттого, что кто-то что-то не договорил, а кто-то так и вовсе что-то приврал.

— А каким образом ваш человек проник в нашу каюту? — поинтересовался Эдик, которому именно этот факт казался наиболее значимым.

— Проник… Хм… Полагаю, он сумел найти взаимопонимание с кем-то из членов экипажа. Для этого ему была выделена специальная сумма.

Небось человек Беси сумел договориться не с одним членом экипажа. Наверняка первым подкупленным им членом команды был тот самый стюард, который принес Николо бутылку шампанского. То-то парень был таким бледным, когда друзья начали ломиться в каюту к Николо. И позеленел не хуже самого Николо, когда обнаружил в каюте почти мертвое тело. Смекнул, что с шампанским было что-то не то, и если всплывет его участие в этой истории, то ему не поздоровится.

— Мой человек имеет опыт в такого рода делах, — разглагольствовал Беся. — Так что я не сомневался — он не подведет. Не понимаю, почему Николо стало так плохо.

— Врачи сказали, что у меня было пищевое отравление. Перед теплоходом я поел в уличном кафе. Видимо, там я и отравился.

— А та дрянь, которой напоил Николо ваш человек, усугубила состояние больного.

— Так я и думал, что произошло недоразумение, — с удовлетворением произнес Беся. — Но потом, когда корона была уже в руках у моего человека, началась сущая чехарда. Старуху убили. На судне появилась полиция. Мой человек запаниковал. По определенным причинам он не очень любит попадать в поле зрения полиции.

Ну, еще бы! С таким-то количеством судимостей — и любить полицию! Ха-ха!

В этот момент Лесе захотелось рассказать о том, что она слышала, как этот преступный тип трезвонил самому Бесе и допытывался, как ему быть, но потом она передумала. Если она скажет, что слышала, как Беся велел своему человеку запрятать корону под елью, которая находится за камнем возле одного из монастырских скитов на Валааме, и что этот человек избавился от опасной короны во время экскурсии по острову, а потом корона куда-то денется, то с кого будет спрос? Не с нее ли? Попробуй потом, объясни этому Бесе, что корону никто из их компании не брал.

Вон они и Николо едва не убили, хотя и клянутся теперь, что смерти его не хотели, а желали лишь обыскать его каюту. Но кто в такое поверит? Каюту можно было обыскать и просто в отсутствие Николо.

И Леся не удержалась, спросила:

— Зачем же этому вашему Бобру понадобилось усыплять Николо? Он мог влезть в его каюту и на остановке!

— Так ведь Николо всюду таскал корону с собой в сумке! Тут было одно из двух — открытое нападение или элегантная кража. Второе мне показалось более деликатным. В конце концов, я не хотел причинить вред Николо.

— Правда? — радостно пискнул Николо.

— Конечно, — подтвердил господин Беся. — Ты же ни в чем не виноват. Конечно, я был уверен, что все отлично срежиссировал, что ты будешь моей послушной марионеткой и сделаешь все так, как я спрогнозировал. Но видно, режиссер — это не моя стезя. Ты поступил совсем не так, как я ожидал. Моя вина, надо было сразу же объяснить тебе твою задачу.

— Вот именно, — снова пискнул Николо. — Рад, что вы это понимаете.

— Но даже когда ты начал чудить, я был раздосадован, но не собирался причинять тебе вред. Тот тип должен был усыпить тебя и изъять корону. Утром бы ты проснулся и понял, что обеднел на сто рублей, вот и все. Я же не знал, что этот остолоп сыпанет тебе тройную дозу. Рука у него, видите ли, дрогнула! Да еще пищевое отравление, которое усугубило дело. Одним словом… Прости меня, парень.

И Беся протянул руку Николо, который тут же ее радостно пожал.

— Ладно, я не сержусь, — произнес он. — Долг мой старухе списан. Сам я остался жив. Все хорошо, что хорошо кончается.

Николо произнес эту фразу, а друзья задумались. Кончается ли? Ведь если убийство Надежды Сергеевны — это не дело рук Беси и его компаньона, то кто же тогда прикончил старуху?

Этот вопрос был основным, но ответа на него по-прежнему не было.

— Это не мог быть ваш громила — Бобр?

— Ему-то зачем?

— Затем, что вы ему так велели.

— Бобр на мокрое дело не пойдет, — решительно запротестовал Беся. — Он по убийствам не специалист. И потом, я же вам уже объяснял: я — порядочный человек.

Понятие порядочности у господина Беси было сильно размыто. Но убийство, видимо, и впрямь было не из его арсенала. Его громиле убивать Надежду Сергеевну без приказа хозяина также было не с руки. Ну а Сергей объяснил, в чем заключалась его месть.

— Единственное, что тяготит мою совесть и в чем я хочу признаться вам, так это то, как убийство совпало по времени с моим знакомством с сестрой.

— С сестрой? — воскликнул Лисица. — С Ларисой?

— Да, с ней.

— Вы признались Ларисе, кто вы такой?

— Да. Мне захотелось познакомиться с той, с которой мы провели в утробе матери целых девять месяцев. Увы, когда я познакомился с ней, то сразу понял, что влияние мачехи оказалось на сестру слишком сильным. То ли сама Лариса по натуре человек слишком мягкий, чтобы противостоять такому чудовищному давлению, то ли в ее характере изначально были схожие со старшей сестрой моменты, но мне она показалась совсем чужой.

— И тем не менее вы признались ей в том, кто вы такой?

— Признался.

— И рассказали, что с вами случилось?

— Да. Все рассказал. И как поступила со мной и с ней наша старшая сестра, описал во всех деталях.

— И как она это восприняла?

— Сначала не поверила. Но когда я предоставил ей доказательства своей правоты, она задумалась.

— И когда это случилось?

— Около месяца назад.

— И вы виделись с Ларисой после?

— Еще однажды она позвонила и попросила о встрече.

— И о чем вы говорили?

— Главным образом Ларису интересовал размер состояния нашего отца. Мне были неприятны ее расспросы, но так как я имел на этот счет достоверную информацию, то удовлетворил любопытство сестры.

Что же намеревалась делать Лариса с полученными сведениями? Сердца друзей наполнились самыми черными подозрениями. Эдику невольно вспомнились слова родственников, что в последнее время Лариса часто ссорилась с матерью, что обычно мирное их сосуществование нарушилось. И Эдик помрачнел окончательно.

Глава 16

Однако события дальше стали развиваться стихийно и независимо от чувств и желаний самих друзей. Едва они вышли от господина Беси, простившись с ним и пообещав Сергею всяческую помощь и поддержку, если он все же решится раскрыть свое инкогнито и предстать наконец перед всеми членами своей семьи, а не только перед одной Ларисой, как им позвонила Екатерина Леопольдовна:

— Твоему папе плохо, — лаконично проинформировала она Эдика. — Боюсь, как бы с ним не случился удар, как с Ларисой!

— Что случилось? Это из-за вчерашнего нашего с ним разговора в кафе? Он до сих пор переживает, что он не сын профессора?

— Вчера папа был просто потрясен, что верно, то верно. Но он держался. А вот сегодняшняя беда его просто сразила.

— Какая беда?

— Ты разве ничего не знаешь?

— Что произошло?

Екатерина Леопольдовна помолчала, а потом все же призналась:

— Игоря арестовали.

— Почему? — удивился Эдик.

— Его обвиняют в убийстве бабушки.

Сердце у Эдика упало. Что-то в этом роде он и ожидал услышать. Но конечно, даже сейчас он не мог всерьез поверить в то, что Игорь способен на такое чудовищное преступление.

— Но как? — воскликнул он. — Почему?

— Прости, милый, — попрощалась мать с сыном. — Кажется, папа меня звал. Его эта новость просто ужаснула. О, бедный! Ему так плохо!

И она повесила трубку, не пожелав ничего ни объяснить, ни прибавить. Возможно, что Екатерина Леопольдовна и сама не знала подробностей. Она относилась к тем людям, которые умеют абстрагироваться от вещей, которые напрямую их самих не касаются. Игорь был ей всего лишь дальней родней, да еще не слишком любимой к тому же. А вот Арсений Иванович был мужем, и мужем любимым. Мама Эдика умела очень точно расставлять приоритеты и сейчас сосредоточила свои усилия на том, что считала действительно важным.

Но Эдик не мог вести себя подобным образом. Да, Игорь был ему неприятен, но признать его виновным в убийстве бабушки… Это было уже слишком.

— Может, какая-то ошибка?

Однако следователь, которому они позвонили, развеял все их сомнения.

— Игорь не просто так нами задержан. Есть веские причины. Ему уже предъявлено обвинение в убийстве Надежды Сергеевны Завгородцевой.

— Но на каком основании вы ему предъявляете такое серьезное обвинение?

— Во-первых, он и его мать являются прямыми наследниками убитой.

— Мой отец и я — тоже. Вы и его, и меня арестуете?

— Вовсе нет, — заявил следователь. — Завещание написано лишь на Ларису и Игоря.

Пока Эдик переживал этот новый удар судьбы, следователь продолжил:

— Кроме того, и косвенные улики также говорят о виновности Игоря.

— Какие именно улики?

— Отпечатки пальцев в каюте убитой.

— Он там жил.

— А как вы объясните найденные нами отпечатки его рук на теле убитой? В частности, в области шеи?

— Возможно, Игорь трогал тело? Обнимал мертвую бабушку, будучи не в себе от горя?

— За шею? — усомнился следователь.

— Пытался нащупать пульс у яремной вены.

— К тому же рост и телосложение убийцы, продиктованные нами экспертами, говорят о том, что этим человеком мог быть Игорь. Он идеально подходит на эту роль по своим физическим характеристикам.

— Но этого же все-таки недостаточно. Мало ли кто еще такого же роста и телосложения мог быть на теплоходе!

— Кроме того, мы побеседовали с соседями, — продолжал говорить следователь. — Все они в один голос утверждают, что в последнее время где-то на протяжении месяца у внука и дочери было много разногласий со старухой.

— Характер у бабушки был не сахар. Она обожала поучить своих близких. Наверное, Игоря это изрядно доставало.

— Тут дело в чем-то другом. Характер у старухи испортился не за один день. Но прежде они трое жили вполне мирно. Однако в последний месяц с ними что-то случилось. Не только Игорь настойчиво требовал от бабушки денег, его мать тоже в этом не отставала.

На это Эдику было нечего возразить.

— Мало ли для каких нужд, — только и пробормотал он.

Но душу его снова наполнили самые черные мысли. Слова Сергея о том, что он открыл Ларисе правду, не шли у Эдика из головы. И случилось это месяц назад, как раз совпадало по времени с начавшимися военными столкновениями между Надеждой Сергеевной, с одной стороны и ее дочерью и внуком — с другой.

— А что, если Лариса стала требовать у старухи деньги? Так сказать, свое наследство, которое Надежда Сергеевна когда-то у нее украла?

Взаиморасчеты в данном случае должны были представлять собой вещь крайне затруднительную. Ведь времени прошло немало. И Надежда Сергеевна, конечно, могла бы справедливо возразить, что часть денег из пусть и присвоенного ею наследства отца она все же потратила на Ларису, а потом и на Игоря.

— Как ни крути, а именно Надежда Сергеевна вырастила Ларису, а потом помогла поднять на ноги и Игоря.

Но если этот факт еще и мог остановить Ларису от крайних мер, то Игорь вряд ли был способен на подобное благородство. Услышав, что деньги, которыми распоряжается старуха, отчасти и его тоже, он мог прийти в неистовство. Игорь вообще очень трепетно относился к любой вещи, которую считал своею. Если вспомнить, как он сражался с Лесей за свою фотокамеру, а с незнакомым старичком — за тарелку, которую опять же считал своей, то что же он мог сделать с Надеждой Сергеевной, которую, без сомнения, счел виновной в краже состояния своей матери, а значит, и своего состояния?

— Неужели следователь прав? — ужаснулся Эдик. — Неужели у нас в семье все же завелся убийца? И этот убийца… Игорь?!

Эдик был сражен наповал последними известиями. Но тут ему снова позвонила мама:

— Мы с отцом едем к Ларисе, — сказала она. — Врачи говорят, что состояние ее вновь ухудшилось. Можно ожидать самого скверного. Ты с нами?

— Разумеется.

У палаты Ларисы собралось несколько человек, все они стояли с такими печальными лицами, понурившись, что у сыщиков упали сердца.

— Уже? Она умерла?

— Пока нет, но все идет к тому. Врачи говорят, возможно, ей осталось жить меньше суток.

— Она хотя бы в сознании?

— Да. И хочет видеть Игоря.

— Но это невозможно. Игорь арестован, он находится в полиции.

— Лариса об этом ничего не знает, — покачал головой Арсений Иванович.

— Мы пытались придумать подходящую отговорку, но она нас выгнала и заявила, что единственный, кого она хочет видеть, это ее сын! Что нам делать? Эдик, как ты думаешь, может быть, полицейские согласятся отпустить Игоря, чтобы он попрощался с матерью?

— Не знаю.

— Но ты можешь попытаться?

— Не думаю, что это хорошая затея. И вот что… Я пойду к Ларисе сам.

— Она тебя выгонит.

— И все же я попытаюсь.

Эдик вошел в палату, где умирала женщина, которую он считал своей тетей, которая оказалась его двоюродной бабушкой и которую он любил, невзирая на степень родства с ней. И вот теперь он, похоже, терял ее навсегда. Думать об этом было невыносимо. Но Эдик понимал: он должен облегчить Ларисе переход в иной мир.

— Тетя Лариса, — прошептал он, подойдя к кровати больной. — Ты меня слышишь?

Лариса открыла глаза, увидела Эдика и слабо ему улыбнулась.

— Игорек… — едва слышно прошептала она, сделав действующей рукой слабый жест, словно звала к себе кого-то.

Эдик понял, что она просит позвать к ней сына, и развел руками.

— Лариса, я не могу его привести. Игорь в полиции. Его задержали за убийство Надежды Сергеевны.

Эдик сознавал, что идет на риск. Получив такое страшное известие, Лариса могла скончаться прямо на месте. Но с другой стороны, если жить ей все равно остались считаные часы, то не лучше ли сказать ей правду, чем водить за нос и дурачить? Лично Эдику, если бы он умирал, не хотелось слышать в свои последние часы ложь, какие бы благие цели эта ложь ни преследовала.

Но Эдику повезло. Лариса не только не умерла, но даже не потеряла сознания. Она стойко выдержала очередной удар и прошептала:

— Я знала… Ах, плохо…

— Ты знала?

— Игорь… — едва слышно шептала Лариса. — Бабушка… теплоход. Убийство!

— Значит, это он… ее?.. — ужаснулся Эдик. — Да? И ты знала о том, что он задумал?

Эдику не хватило сил, чтобы выговорить страшные слова. Но Лариса поняла его и так.

— Нет, нет, — поспешно забормотала она. — Это я… это все я… сама…

— Ты? — еще больше изумился Эдик. — Лариса, ты хочешь сказать, что это ты убила бабушку?

Но Лариса, казалось, не слышала его вопроса.

— Сле…следователя, — торопливо произнесла она срывающимся шепотом, от которого у Эдика по спине пробежал озноб.

Лариса говорила невнятно. Речь еще не вернулась к ней в полном объеме. Но все же Эдик сумел понять, что она от него хочет.

— Следователя позвать? Сюда?

— Да, да!

— В чрезвычайных обстоятельствах следователи ведь приезжают и в больницу, верно.

— Да. Позови!

— Но зачем? Что я ему скажу? Чего ты хочешь добиться от следователя?

Лариса напряглась и с трудом произнесла:

— П-признание.

— Ты хочешь сделать признание? — догадался Эдик. — Не надо! Следователь все равно поймет, что ты выгораживаешь Игоря.

— Пускай! Я напишу признание. Он подпишет. Все законно. Игорь будет свободен.

Лариса произносила слова с огромным напряжением сил. Но Эдик сообразил, что задумала его тетя. Она хочет взять на себя вину Игоря. Хочет выгородить своего сына даже такой ценой.

— Да. Но Лариса… ты уверена, что можешь… Что ты должна все взять на себя…

И тут неожиданно Лариса произнесла целую фразу, причем обратилась к Эдику по имени, и голос ее прозвучал очень ясно:

— Эдик, я умираю. Я видела ее, она меня ждет.

— Кого?

— Ее, — произнесла Лариса с таким непередаваемым выражением, что Эдик сразу понял, о ком идет речь.

Лариса говорила о Надежде Сергеевне.

— Я ее видела… На остров ее не пустили, а меня вот сподобили.

— Тетя Лариса, что ты такое говоришь?

— Теперь я пойду к ней… — как безумная бормотала Лариса. — Но Игорь тут… он не должен пострадать! Это все я… я все сделала. Мне теперь и ответ нести.

И откинувшись на подушки, Лариса совсем уже слабым голосом продолжала настойчиво требовать:

— Следователя… Бога ради, следователя!

— Хорошо, — встал на ноги Эдик. — Я все сделаю, как ты меня просишь. И я знаю, почему вы с Игорем возненавидели бабушку. Она всегда выдавала тебя за свою дочь, а на самом деле просто украла у тебя имя и… и деньги. Игорь тоже об этом узнал, да? Ну, конечно, такое ведь не утаишь. И вы с Игорем стали требовать от Надежды Сергеевны вернуть вам украденное, а она не хотела. Жадная была старушка, не хотела расстаться даже с малой толикой. Игорь не выдержал и поступил так, как всегда поступал, когда ему казалось, что у него отнимают его собственность.

Но на Ларису эти слова не произвели впечатления. Для нее, умирающей, все мирские дела были уже страшно далеки. Единственное, о чем она могла думать, так это о своем сыне. О ребенке, которого хотела защитить вопреки всему.

— Спеши… — шептала она. — Время… его мало.

С этими словами Лариса закрыла глаза. Сил, как и времени, у нее и впрямь оставалось очень мало. Поэтому она должна была расходовать их с умом.

Эдик вышел, думая, что как он ни будет спешить, а все равно вряд ли успеет. Настолько Лариса выглядела в этот момент худо. Он даже оглянулся, желая напоследок увидеть ее живой, ведь к его возвращению она уже может умереть.

Но Эдик ошибся. Следователь прибыл в больницу в течение часа. Лариса была еще в сознании, и она сразу же заявила, что не хочет умирать, унося на совести страшный грех, и потому, умирая, признается в содеянном злодеянии.

— Это я убила свою мать, — постаралась произнести она максимально четко для своего состояния.

Следователь ее понял и возразил:

— Но все улики указывают на вашего сына.

— Игорь не виноват! Эдик, скажи ему!

Эдик понял, о чем его просит Лариса. Ему пришлось рассказать следователю о том, что он сам узнал лишь недавно. О том, как Надежда Сергеевна удочерила свою сестру, присвоив себе ее состояние. И как Лариса узнала правду от своего брата, который разыскал ее спустя столько лет.

— Детектив какой-то, — хмыкнул следователь. — Вы меня не дурачите?

— У нас полно доказательств. Мы их вам предъявим.

— Что же… это несколько меняет дело. Но все же улики… Они указывают на Игоря, а не на Ларису!

— Она же вам призналась! Сама!

Повинуясь умоляющему взгляду Ларисы, Эдик усилил нажим на следователя:

— Видимо, с тех пор, как Лариса узнала, что Надежда Сергеевна лгала ей всю жизнь и в действительности она ей не мать, а сестра, обокравшая ее в детстве, в душе Ларисы поселилась дикая ненависть к ней. И при первой же подходящей возможности она ее утолила.

Следователю некуда было деваться. Лариса чистосердечно призналась, и следователь записал показания умирающей. Рядом с ним стоял Эдик, который и проследил, чтобы предсмертная исповедь Ларисы была запротоколирована слово в слово, как и следует по закону. Так что хотел того следователь или нет, но признательные показания Ларисы теперь были записаны по всей форме и должны были являться оправдательным приговором для Игоря.

А Лариса, уже впадая в забытье, продолжала твердить свое. Это она убила свою мать, потому что узнала правду о ней. Сознание у Ларисы путалось, но она продолжала бормотать:

— Она мне не мать, она только моя сестра. Подлая, гадкая воровка! Она украла мое имя, украла деньги, украла жизнь! Я наказала ее, а теперь небо наказывает меня.

Поставив свою подпись, Лариса словно бы отрешилась от этого мира.

Но следователь, прощаясь с Ларисой, все же сказал ей:

— Не думайте, будто бы я не понимаю, что происходит. Вы пытаетесь выгородить своего сына.

— Игорь невиновен, — услышал он в ответ неистовый шепот умирающей. — Все сделала я.

— Да как же вы, если ваших следов на покойнице нет ни одного! — сердито произнес следователь.

Но Лариса уже вновь закрыла глаза. Ей не было больше дела до того, что происходит вокруг нее. Она исполнила то, что считала необходимым. И все разговоры для этой женщины, готовящейся встретиться с вечностью, были сейчас лишними.

Выйдя в коридор, следователь сказал Эдику:

— Вообще-то вы сами знаете, отпустить Игоря из-под ареста немедленно я не могу. Но учитывая обстоятельства… Я не чурбан и постараюсь дать ему шанс попрощаться с матерью. Видимо, она его очень любила.

— Очень.

Следователь снова вздохнул и сказал:

— Я ведь понимаю, зачем она написала это признание. Она только что подарила сыну вторую жизнь, может, хотя бы это заставит его раскаяться в содеянном.

И следователь ушел. А друзья остались, им хотелось побыть рядом с Ларисой до конца. Время шло, минуты складывались в часы. Наступила ночь. Состояние больной оставалось стабильно тяжелым. Внезапно Леся увидела в больничном коридоре знакомую фигуру, а когда та приблизилась, то и физиономию.

— Ой! — тихонько пискнула она. — Это же он!

— Кто?

— Ну… он.

И Леся тихонько кивнула в сторону упитанного толстячка, который важно шествовал по коридору, сжимая в руках чахлую гвоздичку.

— И что это за мужик? — спросил у нее Эдик. — Рожа какая-то неприятная.

Но Леся не успела ему ответить. Мужчина в этот момент остановился рядом с ними и спросил:

— Где тут палата номер пять?

В пятой палате лежала Лариса. И лежала она там в одиночестве. Разумеется, поняв, к кому идет этот типчик, Эдик немедленно насторожился.

Глядя на незнакомца в упор, он спросил у него:

— А зачем вам?

— Знакомая моя там лежит, — пояснил мужчина. — Лариса Завгородцева. Где она?

— Здесь, — со вздохом произнес Эдик. — Но она уже никого не узнает.

— Помирает, значит? Верно, мне внизу сказали? Состояние крайне тяжелое?

— Да.

— Надежды на выздоровление нет?

— Нет. Никакой.

Он ожидал, что мужчина как-то проявит свою скорбь. Но произошло нечто совсем иное.

— Вот ведь! — с досадой стукнул себя по колену толстячок. — Устроил свою личную жизнь, называется! А все Лариска! Заманила меня обещаниями, а сама помирать решила. Нет, ну надо же до чего мне всю жизнь с бабами не везет!

— Вы это о чем? — пораженно пробормотал Эдик. — Вы вообще кто?

— Дед Пихто! — грубо ответил ему мужик. — Хахаль я ейный! Ясно тебе? Сынка она от меня прижила. Да бабка, стерва, не позволяла нам с Лариской вместе жить. Дескать, рожей я не вышел. Да не рожа ей моя не понравилась, а что квартиры у меня собственной нет. Вот в чем вся заковыка!

— Значит, вы… вы давно знаете Ларису?

— Да уж немало. Все эти годы мы с ней тайком встречались. Сынок слабенький уродился, с астмой. Она мне часто плакалась. А я что? С меня не убудет, если про ее горькую жизнь послушаю. Сядем в кафе, она мне всего закажет и плачется. А я жую, как все прожую, прощаемся и до следующей встречи. Интеллигентно, мне нравилось. Кабы не бабка, я бы с Ларисой жить стал. А тут она мне около месяца назад вдруг говорит: если хочешь, вместе жить будем. Как же, говорю, а бабка? А она мне в ответ: мать скоро помрет, все ее добро мне и сыну нашему достанется. Втроем мы шикарно заживем, добра у старухи много.

— Так и сказала?

— Примерно. Может, слова и другие были, но суть я уловил верно.

— И вы согласились?

— А чего бы и нет? Лариса мне всегда сильно нравилась. Только жилья у нее своего не было, да и зарабатывала мало, вот что плохо. Поэтому я со своей бабой жил. Та пусть и дура, и уродина жирная, зато с квартирой. Но коли у Лариски своя жилплощадь бы появилась, то я завсегда к ней со всей душой.

Леся смотрела на этого типа, назвавшегося отцом Игоря, и понимала, что он ей отвратителен. Так вот в кого Игорь пошел такой мерзкий и подлый! В этого типа! На жилплощадь Ларисы он, видите ли, клюнул! Гад какой!

Но финал выступления этого типа был еще впереди.

— А теперь я со своей бабой пересрался, заявил ей, что ухожу. И что! Лариска помирать вздумала!

— Но вы ведь видели, что Ларисе стало плохо еще на острове. Зачем же сжигали мосты?

— Так я думал — отлежится чуток и дальше нормальная опять будет. Она ведь молодая еще баба, меня на два года младше. Это что же получается, и я тоже могу… как она?

В голосе мужчины прозвучал лишь страх за свое собственное благополучие и никакого сочувствия к состоянию Ларисы. Большего эгоиста Лесе в своей жизни видеть не доводилось. А ведь Лариса, похоже, сильно любила этого типа. Ее последний подарок — красивый золотой крест с перегородчатой эмалью до сих пор был на шее у этого мужчины.

— Ну, ладно, коли помирает, тогда чего мне тут… Пойду я!

— И вы даже не хотите заглянуть к Ларисе?

Мужчина, который уже шагнул прочь, остановился:

— А зачем?

— Проститься.

— Нет, не хочу, — решительно заявил этот субъект. — Одно расстройство от таких прощаний, а мне расстраиваться совершенно ни к чему. Мне еще с бабой моей объясняться. Да ладно, небось не впервой, совру ей что-нибудь. Она дура, всему поверит.

И ушел. И чахлую гвоздичку и ту забрал с собой. Наверное, хотел подарить той женщине, с которой намеревался мириться.

Леся с Эдиком молча смотрели ему вслед. Слов они найти решительно не могли.

— Так я все равно не понял… — наконец произнес Эдик. — Кто это был?

— Не понял? Это был отец нашего Игоря. Я ведь говорила, что этот тип был с нами на теплоходе. Но ты мне не поверил. А Лариса, похоже, знала, что задумал ее сынок. Может, даже помогала ему. Поэтому она так глубоко и переживает теперь.

— Но с чего ты решила, что это был отец Игоря?

— Он же сам сказал… сынок у него от Ларисы… с астмой. Кто это, как не Игорь?

— Да ты что?! — ахнул Эдик. — Ну, теперь понятно, в кого Игорь такой…

Он не договорил, и Леся тоже промолчала. Просто невероятным образом Лариса умудрялась любить не тех людей. Игорь был негодяем. Но этот тип, пожалуй, еще и переплюнул его.

При мысли об Игоре на лбу Леси появилась морщинка. Скоро Игорь должен был появиться в больнице. А она не знала, как ей вести себя с ним.

Впрочем, Игорь опоздал на прощание с матерью. Когда он приехал, Лариса уже никого не узнавала. Игорь мужественно вынес последние минуты жизни матери, он не проронил ни слезинки. И вообще, вид у него был не слишком-то скорбный.

— Ты что, не понимаешь, мать все на себя взяла! Теперь, благодаря ее лжи тебя освободят.

— И правильно, — важно кивнул головой Игорь. — Она же все равно помирала, что бы напоследок для меня доброе дело не сделать?

Обведя глазами их компанию, он неожиданно прибавил:

— К тому же она знала, что я задумал. Так что виновата не меньше моего.

— Знала?

— Ну, не точно знала, но догадывалась. Мать меня хорошо понимала. Только мы с ней оба не виноваты.

— А кто виноват?

— Бабка во всем одна виновата. Это ведь она все деньги матери себе зажилила. А я такое не прощаю. Деньги матери — все равно что мои. А бабка нам по копейке в день выдавала, да еще каждый раз попрекала этим. Жадина! Выжига! Жалею, что я раньше ей шею не скрутил!

— Это когда же раньше? — неожиданно прищурилась на него Кира. — Уж не в ЗАГСе ли?

— Да, и там тоже! Я ее в туалете ждал. Дома в нее три чашки мочегонного чая влил, надеялся, что она в сортир пойдет, там я ее и встречу. А она, гадина, по дороге опорожнилась. Напрасно я ее в бабском сортире ждал. Только время потерял. Да еще духами там какими-то воняло. Приступ у меня начался, чуть сам не задохнулся.

Вот откуда в туалетной комнате Дворца бракосочетаний взялась заклепка с чехла камеры Игоря, которую нашла Кира! Она не ошиблась — в туалете был именно Игорь. И свистящие звуки, которые Кира там слышала, — это были звуки приближающегося астматического приступа. А шипение — это был звук ингалятора, которым Игорь снял приступ и выскочил вон.

— Значит, ты ее еще на берегу убить хотел?

— Ага, — жизнерадостно произнес Игорь. — И свадебку вам бы заодно испортил. Да не удалось. На теплоходе пришлось дело сделать. Сначала я хотел старуху с борта скинуть, весь теплоход облазил, так и не придумал, где это лучше сделать и как ее в то место заманить, чтобы никто больше нас вдвоем не увидел. Нет, всюду народу полно, свидетели же мне были совсем не нужны.

Вот почему Игорь исчез сразу же, как поднялся на борт! И потом его не могли найти, потому что он был занят делом — обшаривал все потайные закоулки, чтобы найти безопасное местечко, где бы прикончить старушку.

— Потом я решил, что в каюте лучше всего будет. Никто мне не помешает. Уговорил старуху на стоянке в каюте остаться. Потом незаметно на корабль вернулся, дело сделал, и обратно. Нарочно потом по этим Мандрогам до самого отплытия теплохода шарахался, чтобы все запомнили: я последним на борт вернулся, ждать меня еще пришлось. Хотел, чтобы все хорошенько запомнили: я все время остановки на берегу провел.

— И ты не боялся, что тебя увидит кто-нибудь из членов команды или пассажиров?

— Кепку в Мандрогах купил. Козырек нарочно побольше выбрал, чтобы все лицо закрывал. А одет я был в джинсы и белую футболку. В таком каждый второй мужчина ходил. А когда назад возвращался, то от кепки уже избавился. Тогда мне надо было, чтобы мое лицо капитан хорошо запомнил.

Психологический ход Игоря сработал. Даже капитан заступился за него, заявив, что Игорь не может быть убийцей, ведь он вернулся на теплоход, когда старушка была уже давно мертва. И хотя следователь на основании косвенных улик все же заподозрил в убийстве Игоря, но признательных показаний он от него добиться не успел. Лариса выручила сына, сознавшись в убийстве матери, которого не совершала.

— Может, на этот раз ты и сумел выкрутиться, мать тебя спасла от тюрьмы, но ты все равно свое еще получишь.

— Когда это будет? — легкомысленно фыркнул в ответ Игорь. — А пока что я — богач! Если бы вы знали, сколько у старухи денег… Даже лучше, что когда-то она ограбила маму. Иначе мама могла бы все наследство за эти годы растратить. А так получилось, что она бабке сама его под проценты ссудила. Вот забавно получилось: бабка всю жизнь с людей три шкуры драла, а теперь ее деньги все мне достались. И квартиры тоже!

— И помирать будешь, не побоишься?

— А чего бояться? — самонадеянно возразил Игорь. — Со всеми можно договориться, и с Богом тоже.

— Как договариваться-то будешь? На тот свет деньги тоже с собой возьмешь?

— Возьму!

— Да карманов-то ведь у тебя не будет!

— Договориться всегда можно, — упрямо возразил Игорь.

О будущем он явно предпочитал не задумываться, жизнь казалась ему бесконечно долгой, умирают только другие, он будет жить вечно. Говорить ему, что это не так, что наказание рано или поздно его настигнет, было бесполезно. Игорь упивался тем, что считал своей победой. И если раньше он был неприятен, то теперь стал друзьям просто отвратителен.

— Учти, пока ты не одумаешься, я с тобой общаться больше не буду, — предупредил его Эдик. — Хоть тебе и удалось избежать тюрьмы, но для меня ты все равно останешься убийцей.

— Ой, ну и пожалуйста! — скорчил отвратительную гримасу Игорь. — Теперь у меня полно денег, обойдусь и без вас!

Повернулся и ушел. Впрочем, друзья были уверены — жизнь вскоре сама накажет самонадеянного убийцу.

— Хоть и противный, а мне его все равно почему-то жаль, — произнесла Кира.

Никто ей не возразил. На душе у всех было тяжело.

— Ну, по крайней мере, позора мы избежали, — попытался утешить самого себя Эдик. — Бедная Лариса все взяла на себя, а ее смерть все списала.

— Позора-то избежали, да ведь преступник на свободе остался жить.

— А вдруг ему покажется мало тех денег, которые он уже получил, — осторожно предположила Кира. — И он еще кого-нибудь убьет?

И как показало будущее, такая идея у Игоря и впрямь возникла. Вот только в следующий раз он связался с жертвой, которая оказалась ему уже не по зубам.

Но об этом другая история. А пока что вернемся снова к нашим друзьям.

После похорон Надежды Сергеевны и Ларисы, которых родственники решили похоронить не только в разных могилах, но и вообще на разных кладбищах, друзья вернулись наконец к себе домой. Теперь они снова могли располагать собой и своим временем, как им заблагорассудится. И Кира сочла, что пришло время для того, чтобы открыть друзьям свою тайну.

— Ребята, — произнесла она, собрав всех в гостиной. — Произошла странная штука. Наверное, вы не поверите. Но я… Я — беременна!

Леся поперхнулась яблоком, которое жевала в этот момент. Эдик широко открыл глаза. И даже Фантик и Фатима, словно поняв слова хозяйки, прекратили наводить чистоту, подняли мордочки и внимательно взглянули на Киру.

Что касается Лисицы — главного виновника торжества, так тот и вовсе окаменел, глядя на Киру таким взглядом, словно бы она при нем сначала рассыпалась на молекулы и атомы, а потом быстренько воссоздалась в прежнем обличье. Ну, или совершила что-то в этом же роде — удивительное и невероятное.

— Не понимаю, — пробормотала Кира, когда молчание друзей слишком уж затянулось. — Так вы рады за меня или нет?

Эдик с Лесей тут же вскочили и кинулись ее поздравлять. А вот Лисица сидел на своем месте словно приклеенный.

— Что с тобой? — обернулась к нему Леся. — Поздравляй!

Но Лисица молчал и не спускал глаз с Киры.

— Я… не могу в это поверить, — произнес он наконец. — Ты… ты не шутишь?

Кира отрицательно помотала головой. Леся и Эдик, чувствуя, что им лучше оставить друзей одних, потихоньку вышли из комнаты.

— И когда ты об этом узнала? — спросил Лисица у Киры.

— Уже несколько дней назад.

— И молчала?

В голосе Лисицы слышался легкий укор.

— Я пыталась тебе сказать, — стала оправдываться Кира. — Но ты все время был занят. Говорил, чтобы я отстала. Вот я и отстала.

— Глупая! — воскликнул Лисица в сердцах, привлекая Киру к себе. — Любимая, но все равно глупая! Да разве может быть что-то важнее того, что с нами произошло!

— Так ты рад?

— Рад?! — завопил Лисица, обнимая Киру еще крепче. — Да я счастлив! Дико! Невыразимо! Бешено!

И он закружил свою любимую в объятиях, твердя, что у них все будет очень хорошо, что у них родится самый замечательный ребенок на свете. Он сам будет ему лучшим отцом. А их семья станет просто образцово-показательной.

— О нас еще будут писать книжки и снимать телепередачи.

Так ли это оказалось на самом деле или жизнь все же внесла свои неумолимые коррективы в благие намерения Лисицы, мы с вами узнаем потом. А пока что нам надо прощаться. Ведь эта история закончилась, а другая пока еще не началась. И у наших друзей есть время для короткого перерыва, который им, поверьте, сейчас просто необходим.

Content

Дарья Калинина
Смех и смертный грех

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16