Леонид Владимирский

Австралия

Предисловие

Голландец Абель Тасман ступил на загадочную землю в 1642 году, но, заметив на стволах высоких деревьев зарубки, решил, что в этой стране живут великаны, и поспешно уплыл.

Только через сто с лишним лет английский капитан Джеймс Кук выяснил, что зарубки делали местные жители — темнокожие аборигены, ловкие   и смелые охотники.

Не оказалось в Австралии и единорога. Но все же диковинное животное моряки Кука обнаружили. Передвигалось это существо огромными прыжками, имело сильные задние ноги, большой хвост и две головы! Такое не выдумаешь!

«Как оно называется?» — спросили моряки у аборигена.

«Кенгуру» — ответил тот.

Так и осталось это наименование за животным, хотя ответ туземца   означал: «Не понимаю».

Изображение кенгуру стало символом Австралии. Уже не единорога, а кенгуру стали рисовать на  географических  картах.

Первыми, кого послала Англия осваивать новые земли, были 736 каторжан из переполненных английских тюрем в сопровождении солдат.

После восьмимесячного плавания караван из одиннадцати судов пристал к суровым скалам порта Джексон. Это было 26 января 1788 года. С тех пор этот день ежегодно отмечается как национальный праздник Австралии.

Яркие впечатления детства от книг, альбомов и карт остались. И когда представилась возможность посетить Австралию в составе группы членов Общества дружбы СССР — Австралия, я с радостью согласился.

Первые впечатления

Первые впечатления — очень острые. Все вокруг интересно, все хочется нарисовать. Из Москвы я взял с собой краски, кисти, альбомы, цветные карандаши. Мечтал привезти домой как можно больше пейзажей, акварельных портретов.

Как выяснилось позднее, я не учел высоких темпов нашего увлекательного путешествия. За двадцать дней мы посетили шесть городов, встречались с сотнями австралийцев, бывали на официальных  приемах, в частных домах и езде без конца отвечали на вопросы о нашей Родине. Свободными оставались считанные минуты. Рисовать приходилось буквально на ходу. Где уж тут раскладывать краски и наливать в баночку воду.

Здесь, в аэровокзале, пока товарищи давали интервью, я успел авторучкой с черными чернилами нарисовать путешествующую пару, а палочкой, которую макал в тушь, — плюшевого медвежонка коалу. Авторучкой и палочкой я пользовался и в дальнейшей своей работе.

Русские приехали!

Из грузовой машины кипы газет сгружаются прямо на тротуар. Мальчик-газетчик выкрикивает новости: «Таинственное убийство в ресторане», «Столкновение автомашин. Трое убито, двое ранено». И вдруг про нас: «Русские приехали, чтобы найти друзей!»

Покупаем газету. На первой полосе снимок: мы спускаемся по трапу самолета. Поражает оперативность газетчиков. Ведь не прошло и трех часов, как мы прилетели.

Постукивая по асфальту каблучками, перебегают улицу по «зебре» две девушки с модными прическами. Медленно бредет старик в широкополой австралийской шляпе.

У полосатого столба на углу белая дощечка с кнопкой. Если ты очень торопишься, можешь нажать кнопку и красный глазок светофора остановит все движение и даст тебе возможность перейти улицу. Но я не заметил, чтобы кто-либо пользовался кнопкой.

Подъезжает автомашина. За рулем пожилая монашка в черном одеянии и белом крахмальном чепце. Хлопнув дверцей, из машины вышла другая, с большим   портфелем. На тележке продавца фруктов гора ананасов, бананов, апельсинов,  яблок. Сбоку большие весы…

Скорее на улицу!

Распределены номера в гостинице. Тяжелые дорожные чемоданы заняли свои места в стенных шкафах. Скорее на улицу!

Мы уже видели Сидней из окна автобуса, но все равно знакомства еще не было.

Только смешавшись с толпой прохожих, только сделавшись рядовым пешеходом, можно надеяться в какой-то степени стать с городом на «ты», познакомиться с ним поближе. И вот мы в центре города. Вокруг большие каменные дома в пять, шесть, десять этажей; поток автомашин разных марок и расцветок, автобусов, троллейбусов, мотороллеров и мотоциклов; люди, одетые по-европейски, спешат по своим делам. Проходит женщина с большой продуктовой сумкой, папа везет дочку в коляске, на углу задержался парень в кожаной куртке.

У входа в магазин стоит автомат — лошадь-качалка, на которой важно восседает карапуз. Пока мать занята, он успевает вдоволь накататься.

Выставка художников-аборигенов

Про Центральную Австралию говорят, что это одна из самых живописных частей мира.

— Сходите на выставку художников-аборигенов, — посоветовали   нам   в   Мельбурне.

За все время пребывания в Австралии мы встретили только несколько аборигенов и знали, что правительство заставляет их жить далеко от городов  в  центре  и  на севере  Австралии. Там плохо с водой, а температура летом достигает плюс 40 градусов. С каждым годом аборигенов остается все меньше и меньше. Голод, нищета и   болезни делают свое страшное дело.

Перед экскурсией на выставку австралийские товарищи показали нам цветной фильм про аборигенов. Мы увидели черных, полуголых людей, живущих среди красных скал Центральной Австралии.

Около шалашей из коры деревьев матери возились с малышами, ребятишки таскали за хвост большую ящерицу, мужчины, вооружившись копьями и бумерангами, собирались на охоту. (Под впечатлением от просмотренных кадров я и сделал  рисунок.)

Неграмотный абориген, погонщик верблюдов Альберт Наматжира оказался столь талантлив, что после нескольких недель учебы стал рисовать картины не хуже своего белого учителя. Его пейзажи находятся теперь во всех музеях страны. Картины, которые увидели мы на выставке, написаны учениками и последователями Наматжиры.

Мы поднялись на лифте на третий этаж большого здания и очутились в продолговатой комнате, временно снятой под выставку. На стенах висели разукрашенные бумеранги, щиты, копья, но больше всего было пейзажей, выполненных с большим мастерством акварельными красками.

Это была Центральная Австралия: суровые синие горы, причудливые по очертаниям темно-лиловые скалы, красные дюны, желтая трава пустынь, и над всем этим знойное голубое небо.

В сиднейском зоопарке

В сиднейском зоопарке прежде всего мы захотели увидеть кенгуру. Мы уже много раз встречались с этим «главным» австралийским животным, видели его изображение в гербе страны, на марках, значках и даже на фюзеляже реактивного самолета. Живые кенгуру оказались очень нескладными, но милыми животными.

В зоопарке они живут целыми семьями в открытых вольерах. Кенгуру совсем домашние, и мы кормили их с рук.

Маленькие кенгурята прыгают вокруг матерей и забираются к ним в сумки на животе. Оттуда они забавно выглядывают и снова прячутся. Иногда из сумки высовываются только ножки с копытцами. Это значит, что малыш завтракает.

Не следует думать, что кенгуру вымирающее животное, экземпляры которого можно встретить, скорее всего, в зоопарке. По всему материку их десятки миллионов. На них разрешена охота, так как стада кенгуру наносят большой вред полям, съедают и   вытаптывают посевы.

Дикие собаки динго в клетках выглядят вполне миролюбиво. Но это опасные   хищники. Однако самый страшный враг фермеров — это знакомый всем кролик. Его привезли в Австралию на свою беду сами люди. В благоприятных природных условиях кролики быстро размножались, и теперь количество их достигает баснословной цифры — семьсот пятьдесят миллионов. Травы они съедают столько же, сколько съели бы сто миллионов овец. Фермеры вынуждены окружать овечьи пастбища проволочными заграждениями, применять против кроликов ядовитые  вещества.

Мы мечтали погладить настоящего коаленка. Но только нам, советским гостям, разрешили взять его на руки. Каждому хотелось посадить его к себе на плечо.

Сделал это и я, и вдруг услышал позади себя невежливый, насмешливый хохот. Я обернулся: оказалось, что эти звуки издавала птица.

— Не обижайтесь на кукабару, — сказал служащий. — Эту веселую птицу у нас очень любят. Еще ее называют смеющимся ослом. Но главное, она оказывает нам большую услугу, так как поедает змей.

Только в лесах Австралии живет и другая замечательная птица. Хвост ее похож на музыкальный инструмент — лиру, и потому ее так и называют: лирохвост, или птица-лира. Она умеет имитировать лесные звуки и голоса других птиц; может также подражать лаю собаки и жужжанию пчелы.

На австралийской ферме

Овец в Австралии в пятнадцать раз больше, чем людей, и они основное богатство страны. Экспорт шерсти приносит немалые барыши. На аукционах овец продают целыми стадами. Издали покупателей трудно отличить друг от друга. У всех широкополые шляпы, белые рубашки с засученными рукавами и яркие галстуки. Это традиционная одежда австралийских фермеров.

Были мы на ферме, и нам показали, как стригут овец. Замечательные мастера своего дела — стригали, или ширеры, как их называют, обрабатывают за рабочий день 150–200 овец. Конечно, такой высокий темп работы зависит не только от ловкости парикмахера, но и от поведения клиентов.

Не знаю, удалось ли это передать в наброске, но овцы принимали процедуру освобождения от шубы с удовольствием.

Театральная жизнь

Театральная жизнь Австралии оставляет желать лучшего. Недаром известная прогрессивная писательница Димфна Кьюсак назвала австралийский театр «загнанным в болото». Дельцы от искусства не пускают на сцену произведения прогрессивных австралийских драматургов. Исключение составляет Новый театр в Сиднее. Но как трудно его коллективу работать! Очень характерен хотя бы такой факт: театр этот, пользующийся большой популярностью, имеет возможность платить жалование только одному человеку — режиссеру. Все остальные служат где-либо еще, а в театре работают бесплатно.

Недавно у Нового театра был большой праздник. Силами актеров и зрителей удалось построить постоянное помещение для театра с залом на сто мест!

Сиднейцы очень ждут окончания затянувшегося строительства оперного театра. Строится он также на средства общественности. Я видел макет здания, и он мне понравился. Куполообразные формы придают ему легкость, динамичность. Видимо, в здании будет много света, воздуха.

Канберра — молодая столица

Канберра — молодая столица Австралии непохожа на все другие города. Получилось так, что два самых крупных города страны — Сидней и Мельбурн — поспорили, кому из них быть столицей Австралийского союза. Долгие споры кончились компромиссом. Решили построить новый город между Мельбурном и Сиднеем. Был объявлен международный конкурс, и, наконец, в 1913 году началось строительство города по плану американского архитектора Уолтера Гриффина.

Сейчас Канберра — тихий зеленый городок в долине между невысокими горами. В нем уже 50 тысяч жителей. Интересно, что застраивается он современными зданиями, но по тому же плану тринадцатого года. Уже есть парламент, университет, министерства, жилые корпуса и огромная многоэтажная гостиница «Канберра-Рекс» с абстрактными панно у входа.

Домой, в Москву!

Самолет взмывает в воздух и берет курс на северо-запад, домой, в Москву! Вот и закончилось мое второе, настоящее путешествие в Австралию.

Да, Жюль Верн был прав. Край этот удивительный: безводные пустыни и вечнозеленые луга, красные скалы и непроходимые тропические леса, высыхающие реки и необъятные просторы океанов, древние животные коала и кенгуру и страшный  зверь — кролик… Можно продолжить и дальше: сталелитейные заводы и бумеранги, уютные домики и ограды на скалах… Но не буду повторяться.

И все же самое удивительное в Австралии — это подвиг людей, сумевших за какое-нибудь столетие создать на диком континенте современную цивилизацию. Эти трудолюбивые и мужественные люди, как и мы, хотят мира и дружбы на земле.

И в заключение — австралийский анекдот:

Один абориген жалуется другому:

— Хочу завести себе новый бумеранг, но не получается.

— Почему? — спрашивает тот.

— Да никак старый не выброшу!

Content

Леонид Владимирский
Австралия

Предисловие

Первые впечатления

Русские приехали!

Скорее на улицу!

Выставка художников-аборигенов

В сиднейском зоопарке

На австралийской ферме

Театральная жизнь

Канберра — молодая столица

Домой, в Москву!