Михаил Март

Три цвета одного убийства

Глава первая

УБИЙСТВО

1

Этот человек не выглядел напуганным. Впрочем, в таком состоянии людей трудно напугать. Степан Александрович хорошо выпил, но старался выглядеть трезвым. У него это получалось, и действовал он адекватно сложившейся ситуации: обнаружив труп соседа, первым делом вызвал полицию.

Оперативно-следственная группа приехала быстро. Возглавлял ее опытный следователь прокуратуры подполковник Денис Иванович Трубецкой. На его счету числилось более полусотни уголовных дел, и большинство относилось к категории особо опасных преступлений. Правда, времена славы отгремели. Сейчас Трубецкому перевалило за пятьдесят, и он уже не участвовал в операциях по захвату. В статусе следователя по особо важным делам его перевели из МУРа в Следственный комитет. Теперь он передавал эстафету молодым сообразительным ребятам. Таким, как капитан Вася Шувалов. Он пришел в розыск после юридического института, и его тут же включили в группу Трубецкого, чтобы он, как говорится, понял службу. Прокуратуру представляла Тоня Чайка. Молоденькая, хорошенькая и очень трудолюбивая. Она уже трижды принимала участие в работе с подполковником Трубецким, и весьма успешно. Они хорошо дополняли друг друга. Девушка страстно отстаивала свою позицию, а Денис Иванович никогда с ней не спорил, давая полную свободу. Но если Тоня попадала в тупик, доходчиво разъяснял ей ее ошибки. На замечания она не обижалась, а впитывала их в себя, как губка воду. В конце концов Антонину закрепили в бригаде, чему она очень обрадовалась.

В криминальную группу также входили два Вити. Чтобы их не путать, одного называли старший, второго – младший. Солидный и очень полный Витя-старший был далеко уже не мальчик, но определить возраст по его женственному лицу было весьма непросто. И голос у майора звучал очень высоко. По этой причине он был единственным, кто всегда носил полицейскую форму. Она придавала ему мужества. Витя-старший считался одним из лучших экспертов-криминалистов. Знал много, говорил мало. Стеснялся собственного фальцета.

Витя-младший, а ему стукнуло уже тридцать, служил медэкспертом. В институт судебной медицины пришел после ординатуры. Трупы вскрывал со студенческих лет. Дело стало привычным. По диагностике даже диссертацию защитил. Что называется, фанат своего дела. В бригаду подполковника Трубецкого сам напросился. Так или иначе, подполковник занимался случаями насильственной смерти.

В итоге получилась не команда, а мощный кулак. За последние три года – ни одного промаха, ни одного незаконченного дела, сданного в архив. Все преступники осуждены.

Знал бы убийца, с кем ему придется соперничать, не решился бы на опрометчивый поступок.

Итак, что мы имеем?

Просторная трехкомнатная квартира на седьмом этаже престижной кирпичной высотки в центре города. На безупречно блестящем паркете лежал мужчина лет сорока с окровавленным черепом, под головой натекла лужа крови. Лежал на спине, с открытыми глазами. Он был мертв. Рядом – тяжелая статуэтка из зеленого камня в виде женщины с завязанными глазами, с мечом в одной руке и весами в другой. Символ правосудия. На подставке осталась кровь. В метре от трупа, под столом, валялся мобильный телефон. О столе отдельный разговор. Мужчина лежал в дорогом красивом костюме, галстуке, белоснежной рубашке. В общем, при полном параде.

Стол был накрыт на двоих: на белой скатерти две тарелки, два бокала с недопитым французским вином, бутылка «Шардоне», ваза с цветами, приборы, закуска, фрукты и ключи от машины.

В общих чертах картина понятная. Каждый видел ее по-своему, но не торопился высказываться. В этой компании любила рассуждать только Тоня, потому что не боялась ошибаться. Картина преступления выглядела слишком очевидной, а это лишь настораживало. Драка и убийство на бытовой почве. Но в таких местах не случаются пьяные разборки.

– К кухонной плите давно никто не подходил, – тихо сказал Трубецкой. – Да и не думаю, что хозяин отлично готовил. Надо бы выяснить, в каком ресторане он заказывал вырезку с кровью и салаты.

Подполковник ни к кому конкретно не обращался. Его ребята сами разберутся, кто займется подобной мелочью. Найти телефон ресторана или визитку нетрудно. Не в поручении дело. Подполковник хотел сказать, что встреча была запланирована и к ней готовились, если был сделан предварительный заказ в ресторане. Стол накрывался для леди, а не для уличной шлюхи. И эта коробочка из-под кольца. На ней стояло золотое тиснение фирмы «Лазурит», а эта компания торгует очень дорогими побрякушками. Кольца в коробочке не оказалось. Значит, подарок был принят. Кем? До ответа на этот вопрос еще далеко. Или же совсем близко.

– В ванной комнате забит воздуховод, – заговорила Антонина. – В воздухе витает аромат французских духов «Каприз». Если он все еще не выветрился, то женщина пробыла там не меньше пяти минут.

Витя-старший добавил:

– Руки мыла. Она запачкала их кровью. В раковине остались капли.

Скорее всего, так и было. Но пора бы освободить свидетеля – он мешал работе, и Трубецкой обратился к нему:

– Как вас занесло в эту квартиру, Степан Александрович?

– Моя квартира дальше по коридору. Я шел от лифта… – Сосед сидел на стуле возле двери, чтобы не топтать, и всячески старался выглядеть трезвым, а потому и говорил чуть ли не по слогам, будто с глухими, умеющими читать по губам. – Дверь Владика была приоткрыта. В квартире горел свет. Вот я и зашел. Он был уже мертв. Не знаю почему, но я глянул на часы. Половина третьего ночи. Я вышел из квартиры и позвонил вам. Остался ждать в коридоре. У нас дурацкая система. Выходишь из лифта в коридор. Он длинный. На этаже шесть квартир. По три с каждой стороны. Моя квартира последняя. Вообще-то все это на кино походит, если не знать деталей. Всегда и везде люди находят трупы в квартирах, где непременно открыта дверь. Так проще. Не нужно тратить время на вызов слесаря, взлом и тому подобное. Проще постучать, и дверь сама откроется. Замызганный штамп. Но Владика не нашли бы. Может, через месяц или два. У него окна открыты – запаха никто не учуял бы.

Подполковник посмотрел на окна. Вся стена была прикрыта шелковыми занавесками. Он подошел и раздвинул их. Огромные окна и впрямь были распахнуты. На улице даже ночью стояла жара.

– Как вы догадались?

– Очень просто. Дверь сквозняком приоткрыло. И потом, занавески шевелятся. Я к тому, что Владика здесь никто не искал бы. Этого адреса никто не знает, кроме его любовниц. Но они сюда не приходят без приглашения. Он никогда не приводил в дом одну и ту же женщину дважды. Каждый роман длился не больше одной ночи. А его жена, как он мне говорил, об этой квартире ничего не знает. В доме нет собственных квартир. Все они сдаются внаем. Живут здесь такие, как я. Те, кто ушел из семьи, оставив свои дома детям и женам. Временное прибежище для состоятельных людей. Владик снимал квартиру для интимных встреч. О ней даже его друзья не знали. Мы с ним познакомились возле лифта. Я поднимался, а он провожал очередную пассию. Очевидно, она ему не дала, и он расстроился. А я нес в руках пару бутылок водки. Он мне сказал: «Может, поделитесь? Я заплачу». А мне тоже не хотелось пить в одиночку. Так мы и просидели до утра. Полтора литра уговорили. Он не держал в квартире крепких напитков. Только фирменное вино для женщин, которое сам никогда не пил.

– Вы начали говорить что-то о двери, – перебил его Трубецкой.

– Да. Замки у нас смешные. Вы не можете захлопнуть дверь. Замок пружинит и не срабатывает. Надо повернуть ручку, прижать дверь, только потом отпустить ручку, тогда она закроется. А так ничего не выйдет. Хлопайте сколько хотите, она будет лишь отскакивать. Убийца об этом не знал и, думаю, торопился. Одно могу сказать. Владик – чистейшей воды интеллигент. У таких людей врагов нет. И быть не может. Ему попалась не та женщина. Промахнулся. Скорее всего, она его обчистила. С этой целью и пришла. У него всегда полно денег в карманах. Я предполагал, что его похождения добром не кончатся. Женщины страшнее мужчин, хитрее и коварнее. А Владик был обычным бабником.

– Спасибо за ваши комментарии, – кивнул подполковник. – Пожалуй, нам стоит поработать, а с вами мы побеседуем завтра.

Сосед поднял руки, словно хотел кого-то остановить:

– Все, исчезаю. Всегда рад помочь.

Он встал со стула и его немного качнуло. Выдержав паузу, он быстро направился к входной двери, которая все еще оставалась приоткрытой.

После его ухода Тоня подошла к двери и осмотрела замок. Потом вышла в коридор и с размаху попыталась захлопнуть дверь, но та ударилась язычком замка о косяк, но не захлопнулась.

– А он прав, – обронил капитан Шувалов.

– Нет, не прав, – резко произнесла Антонина. – На язычке замка не было никаких повреждений. Сейчас я хлопнула дверью, и появились царапины. Убийца умышленно не закрыл дверь. Он хотел, чтобы труп нашли. Может, не так быстро, но нашли.

– Вероятно, так, – сказал Витя-младший. – Убили парня между двенадцатью и часом ночи. Мы приехали в три пятнадцать. Его ударили по затылку два раза подряд. Он тут же упал. Кровь даже не попала ему на костюм. Но раны не были смертельными. Силенок не хватило. Убийца не ушел. Он еще находился в квартире какое-то время. Возможно, мыл руки в ванной. А когда вышел, услышал стон. Вот тут он его добил. Третий удар пришелся в левый висок. Он-то и стал смертельным. После первых двух ударов хозяин упал носом в ковер. Сейчас он лежит на спине. Его перевернули и нанесли последний удар. Не исключено, что он сам перевернулся, но встать не смог. Такое возможно в состоянии болевого шока.

– Почему ты думаешь, что третий удар, смертельный, нанесли позже, а не сразу? – спросила Тоня.

– У трупа не может возникнуть гематома. У него на голове я нащупал две шишки возле ссадин. Они опухли. Трупы опухолями не страдают. Значит, после первых двух ударов он был еще жив. Третьим ударом в висок его добили. И произошло это спустя минут семь-десять.

– Добили мужика, – хмыкнул подполковник. – Значит, убийство умышленное, а не случайное. – Он перевел взгляд на толстяка.

– Ну, а ты что скажешь, старший?

– Начнем с карманов убитого. В бумажнике лежат две кредитные карточки, а должно быть три. Вот листок с кодами от трех карточек. Он их не запоминал, а потому записал. Если одну из карточек сперли, то с нее уже успели снять деньги. По коду мы банк не определим. Утверждать не берусь. В бумажнике более двух тысяч долларов. Деньги не тронуты. Визитные карточки, паспорт, права, документы на «Мерседес». Ключи от машины лежат на столе, а сама она стоит во дворе. Ее тоже следует осмотреть. Нашего подопечного зовут Владлен Евгеньевич Зверев. Он живет на Чистых прудах. Женат. Штамп в паспорте говорит нам, что Зверев расписался три года назад. Жену зовут Гликерия Андреевна Бестужева. Что касается телефона, найденного под столом, то в нем набраны четыре цифры. Восемь, девять, один, шесть. То есть он хотел кому-то позвонить. Цифры нам ни о чем не говорят, кроме того, что он хотел связаться с абонентом МТС. В памяти телефона хранится около двухсот номеров. Странно, у мужчины свидание, а он кому-то звонит. Именно в этот момент он получает удар по голове статуэткой. Падает, телефон выпадает из рук и катится под стол. Из его визитки мы можем понять следующее: Владлен Евгеньевич Зверев являлся генеральным директором рекламного агентства «Сфера». Добавлю от себя: «Сфера» ворочает миллиардами. Они скупили половину московских площадей на размещение рекламы на сумму более шестидесяти миллиардов рублей. Это я в газетах вычитал. На визитке есть адрес их офиса.

– Убийца ждал удобного момента, – предположил капитан Шувалов. – Как только Владлен взялся за телефон, так палач схватился за статуэтку.

– Меня другое беспокоит, – пожал плечами криминалист. – Убийца очень странно себя вел. Если убийство спланировано и продумано, то надо запастись оружием, а не рассчитывать на что попало. Острый нож или бритва в нашем случае идеальное средство. Мотив мне тоже непонятен. Грабитель взял бы сам бумажник, а не копался в нем. Дело не в ограблении. Грабеж надо было имитировать для отвода глаз. И вот что интересно. Если убийца не убежал сразу, а еще и руки помыл, то почему он стер свои отпечатки со статуэтки – орудии убийства и оставил их на бокале с вином? Дилетантство.

– А если убийство совершено в качестве самозащиты? – предположила Антонина Чайка. – Женщина не хотела его убивать, но он ее вынудил. Вот почему она пришла без оружия.

– Некоторые основания так думать есть, – согласился криминалист. – Но в эту минуту он звонил по телефону, а вовсе не стягивал с нее юбку. За это я ручаюсь. И потом, при самозащите достаточно вырубить нападавшего. Он упал и потерял сознание. Убегай. Нет. Она его добила, а потом еще и руки помыла, и пальчики стерла с орудия убийства. Как ни банально выглядит картина, даже если мы эту дамочку найдем, доказательств у нас нет. Ничего, кроме косвенных улик. Если верить соседу, врагов у жертвы не было. Речь может идти о конкурентах. Торги рекламными площадями проходили меньше недели назад. Зверев обошел всех и занял лучшие площади. Возможно, его захотели убрать. Зная его слабости, наняли эффектную женщину. Такое не исключено. Но ее поведение необъяснимо. Или мы чего-то не понимаем. Инициалы женщины А.К.

– Даже так? – прищурился Трубецкой. – Колись, старший, что унюхал.

– У девушки шрам на большом пальце правой руки. Примерно в полтора сантиметра длиной. Скорее всего, старый порез. На бокале он отчетливо виден. Мне даже лупа не понадобилась. Это она сидела с хозяином за столом и пила вино. А в дальнем углу комнаты на журнальном столике лежит раскрытая папка с эскизами. Восемь цветных рисунков по рекламной тематике, подписанных А. К. Она дизайнер или художница. Не знаю, как это у них называется. Тот же пальчик есть на всех эскизах. Четко зафиксированный. Хватала листы, не высохшие от краски.

– Возможно, Владлен воспользовался поводом, – задумчиво протянул Трубецкой. – Он заманил девушку, чтобы обсудить ее дизайнерские способности. Она привезла ему свои работы для оценки. А он приготовил ей сюрприз. Вино, накрытый стол, цветы.

– Не делайте из нее наивную дуру, – усмехнулась Тоня. – Деловые отношения решают в кабинетах офиса. Если мужик приглашает тебя на квартиру, то понятно, что у него на уме. Увидев накрытый стол, она все поняла. Значит, она ему понравилась. И что? Надо радоваться. Рекламные дизайнеры получают большие деньги за свой труд. А стать любовницей генерального директора никто не откажется, если от этого зависит твоя карьера. Мало того, он ей колечко подарил не из дешевых. И она его приняла. Убить такого человека – это срубить сук, на котором сидишь. Переспать с мужиком для современной женщины не проблема. На дворе двадцать первый век.

– Факты говорят о другом, Тонечка, – вмешался Вася Шувалов. – Перед нами труп. Стол накрыт на двоих. В раковине кровь, а в ванной все еще витает запах духов. Я о другом подумал. Нет сомнений, что мы найдем загадочную А. К. Она нам подтвердит свое присутствие в этой квартире. Да, была. Мило общались, а потом ушла. Примерно в полночь. А Владлен остался в квартире. И что дальше? Суд потребует от нас доказательства, а у нас только косвенные улики. Свидетелей мы не найдем. Шторы были задернуты, и из дома напротив никто ничего не видел. Консьержки внизу нет. Кодовый замок не проблема. Соседние квартиры пустуют. Мы их уже проверяли. Наш пьяненький свидетель вернулся к шапочному разбору спустя два часа после смерти. Чистый глухарь. Нам ничего не светит.

– Хватит каркать, – возмутилась Тоня.

– Делаем следующее, – подал голос подполковник. – Младший вызывает труповозку и едет в морг. Старший и Тоня идут осматривать машину. Вася, наведайся в дом напротив. Найди место, с которого есть обзор окон Зверева. Шторы могли задернуть после смерти хозяина. Ну, а я навещу молодую вдову. И заберите папку с эскизами. Думаю, эти рисунки видел не только Зверев.

Приказы в бригаде не обсуждались, но по лицу Трубецкого все понимали, что дело начинает пробуксовывать уже на начальном этапе.

2

Подполковник Трубецкой приехал по адресу, указанному в паспорте убитого. Богатый дом в престижном жилом комплексе, на воротах охрана. Сыщика с его удостоверением пропустили без вопросов, но на звонки в квартиру никто не ответил. Телефон тоже молчал. Трубецкой достал мобильник убитого и просмотрел все его телефонные соединения за последний день жизни. Чаще остальных он связывался с человеком по фамилии Меловани. Долго не отвечали, наконец хозяин взял трубку и ответил раздраженным сонным голосом:

– Дай мне поспать, Владик. У нас весь день впереди.

На аппарате Меловани высветился номер, с которого ему звонили.

– К сожалению, это не Владик. С ним произошло несчастье. Моя фамилия Трубецкой, я представитель Следственного комитета. Стою возле дверей квартиры господина Зверева. Но мне не открывают. Я должен поговорить с его женой.

На другом конце линии пауза затянулась.

– Алло! Вы меня поняли?

– Да, я вас понял. Жена Владлена живет на даче. Они редко появляются в московской квартире. Но адрес я вам дать не могу. Вы же можете сказать, что угодно.

– Тогда дайте свой адрес. Начнем с вас.

– Жилой комплекс «Золотые ключи» на Юго-Западе. Ночью пробок нет. Я живу в шестом подъезде. Пятый этаж, тридцать седьмая квартира.

– Договорились.

Следователь сел в машину и помчался на Юго-Запад. По ходу дела он хотел исключить Меловани из числа подозреваемых.

На территорию жилого комплекса можно было попасть только через ворота – высоченный забор опоясывал весь жилой массив, который хорошо освещался со всех сторон. И тут ходили охранники с собаками. Подполковник подъехал к охранной будке у ворот и застал там троих дежурных. Он предъявил удостоверение.

– Шестой подъезд, квартира тридцать семь. Меловани. Меня интересует, когда этот человек приехал домой. Вы люди не болтливые, как я догадался, но и я человек упрямый. Могу вызвать вас по повестке. Результат тот же, но время потеряно.

Один из охранников взял журнал со стола и открыл его. Пробежав глазами по строчкам, сказал:

– В двадцать три пятнадцать машина Ираклия Георгиевича въехала на территорию. Больше он не выезжал. И не выходил.

– Другим путем уйти можно?

– Нет, – ответ прозвучал твердо.

Других вопросов Трубецкой задавать не стал. С такими людьми трудно разговаривать, он это сразу понял. Жильцы платят им зарплату, никто не хочет терять работу из-за собственной болтливости. Трубецкой отправился к Меловани, человеку, о котором он ничего не знал.

Дверь ему открыл высокий стройный грузин с серыми глазами. Костюм, галстук, выбритое лицо и очень подозрительный взгляд. Подполковник показал ему удостоверение. Взгляд смягчился. Ночного посетителя пригласили в комнату, больше похожую на антикварный магазин. Человек нарочито показывал свою состоятельность. На первый взгляд тут хранилось не менее тысячи предметов из хрусталя, бронзы, фарфора, серебра, если не брать в расчет стены, увешанные картинами в резных массивных багетах.

– Что случилось с Владленом? – спросил Меловани.

– Жестоко убит. Но это не обсуждается. Убийство произошло в съемной квартире на Фрунзенской набережной.

– А как вы туда попали?

Вопрос показался следователю странным. Смерть знакомого Меловани не удивила. Его интересовало другое.

– Вы знаете, о какой квартире идет речь?

– Я знаю. Другие не знают. Эту квартиру нашел для Владлена я. Когда-то ее арендовал мой хороший знакомый из Грузии, и мы бывали с Владленом у него в гостях. Потом друг вернулся на родину, а его место занял Зверев. Он пользуется этой квартирой больше трех лет.

– Вы забыли о тех женщинах, которые бывали в том доме. Они же помнят адрес. За три года их собралось немало.

– Я вашу версию отрицаю. Владлен умел расставаться с женщинами. Прирожденная галантность. Он не рвал отношений, а незаметно отходил в сторону, и никто из партнерш Владлена не держал на него зла. К тому же это были светские дамы, а не уличные шлюхи. Как правило, замужние и не терпящие скандалов. Я бы исключил женщин из списка подозреваемых. Тем более что речь идет о зверском убийстве, если вам верить.

– Кого же вы подозреваете? – наивно спросил Трубецкой.

– Трудно сказать. Наша фирма имеет много врагов. Как-то Владлен мне сказал: «Я сдохну в сточной канаве. Мне упадет кирпич на голову». Предчувствие его не обмануло. Однако он шел напролом. Сумасшедший азарт в работе не давал ему покоя. Работу он называл ипподромом, где делают ставки. Его ставки приносили лучшие результаты. Невероятное чутье. Он никогда не ошибался. Я работаю с ним пять лет. Мы партнеры. Но я никогда с ним не спорил. Наташа тоже не спорила. Мы лишь кивали.

– Кто такая Наташа?

Меловани медлил с ответом, наконец произнес:

– Сделаем так. Я вас отвезу к ним на дачу. Не будем терять времени. Поговорим по дороге. Кира должна знать о случившемся. Правда, она не ждет Владика. Если он не возвращается до двенадцати, то ждать бессмысленно. Она ложится спать.

Они спустились на лифте в подземный гараж. Шикарный «Бентли» был под стать хозяину. Сели в машину и выехали во двор. Начинало светать.

– Как жена реагирует на ночные похождения мужа? – поинтересовался Трубецкой.

– Терпимо. Они женаты три года. Поначалу она раздражалась, потом смирилась. Владлен трудоголик. Нередко ночует в офисе. Кира не верила. Пару раз приезжала ночью и заставала его на месте. Он же во всем везунок. А сейчас его звонки просто автоматически переадресуются на мобильный. Она об этом знает. Но он не сидит в своем кабинете безвылазно. У него всегда находится оправдание. Такого ловкача за хвост не поймаешь. Кира перестала ему звонить. Пришел – хорошо, не пришел – черт с ним.

– Она знает адрес квартиры на Фрунзенской?

– Никто не знает, кроме меня. Этот адрес даже вслух не произносится. Владик называет этот дом «фазендой». Если он произносит это слово, то я знаю, где его искать.

– Вы хотели рассказать о Наташе, Ираклий Георгиевич.

– Нет. Это вы хотели, чтобы я рассказал. Мне и Наташе принадлежит пятьдесят процентов акций, Владлену – вторая половина. Я коммерческий директор, Наталья Павловна Загорская – главный дизайнер. Каждый из нас тянет свою лямку. Мы друг без друга как без рук, тем более теперь, когда получили львиную долю рекламных площадей. Работы – непочатый край. Потеря Владика равна потере рынка. Это как опору выбить из-под колеса телеги, стоящей на холме под уклоном. Ее понесет вниз под откос, и она развалится. Конкуренты это понимают. Мы с Наташей не удержим такую махину. Причем каждый из нас вложил все деньги в бизнес. А значит, нас ждет крах. Полное разорение.

– Понятно. Смерть Зверева вам не нужна. Что думаете о конкурентах?

– Кипят от злости, – хмыкнул Меловани. – Но способ устранения Зверева слишком примитивен. Очевидное убийство с табличкой-указателем. Эти люди так не работают. Через два дня Владлен собирался лететь в Питер. У него свой самолет. Можно было устроить взрыв в воздухе. Экспертиза затянулась бы на год или дольше. А через год новые торги. Такой способ устранения недоказуем, чист и эффективен. И соответствует размаху конкурентов. А кирпичи и перочинные ножи – это для шпаны. Мы не исключали такой вариант, и Владлен хотел ехать в Питер на машине. Но и автокатастрофы у нас не редкость. «Волков бояться – в лес не ходить!» – так рассуждал покойный. Видите ли, я скептик. Всегда жду подвоха. Поэтому не очень удивился случившемуся. Но только не таким образом. Глупая, примитивная и наивная смерть, постигшая гениального менеджера и очень осторожного человека на ровном месте. Я не испуган и не растерян. Я возмущен!

Минут пять они ехали молча. По всей вероятности, до Меловани еще не дошла суть трагедии. Он не видел трупа и слышал лишь слова, звучавшие впустую. Они его не затронули. Возможно, Меловани был человеком словоохотливым, поэтому отвечал на вопросы, которые ему еще не задали. Но возможно, таким образом выражалось его волнение. Люди, в нервном напряжении болтающие без умолку, не редкость.

Трубецкой не мог позволить себе выражать собственные чувства. Чем меньше он понимал, тем более непроницаемым становилось его лицо. Прошло уже два часа с того времени, как он окунулся в случившееся, а у него до сих пор не сложилось своего мнения. Он плавал в невесомости. Редкое состояние для сыщика его уровня, но факт есть факт. И в чем-то Меловани прав. Бизнесменов такого уровня не убивают примитивным образом. Если только Зверева не убили по трагической случайности. И такая версия имела право на существование. Хватаешься даже за соломинку, если нет почвы под ногами. Трубецкой поймал себя на мысли, будто готов подозревать кого угодно в совершении злодеяния, и все потому, что не имел ни малейшей зацепки. Преступник всегда оставляет следы, но отпечатки на бокале и альбом с эскизами – это косвенные улики. На них обвинение не построишь. Запах духов тоже к делу не приложишь. А на орудии убийства отпечатков нет.

Дом стоял на отшибе в лесном массиве. Отдельная дорога, ночь, тишина. Из города можно проехать незамеченным. Смелая женщина жена Зверева, если не боится жить одна в таком месте. Калитка с очень сложным замком оказалась открытой. Причем Меловани об этом знал. Он не стал звонить, а толкнул ее, и она отворилась.

– К чему такой высокий забор, если двери нараспашку? – задал вопрос следователь.

– Забор тоже не помеха. Достаточно веревки с крюком, чтобы на него взобраться. Но в дом вы не войдете. Стекла в окнах пуленепробиваемые, двери не выбиваемые, и есть сигнализация. У станции, в трех километрах отсюда, находится отделение полиции. Они за пять минут приедут. Им за это хорошо платят. К тому же дом напичкан электроникой. Но я не вникал в подробности. Английская поговорка «Мой дом – моя крепость» здесь действует в полной мере.

Они направились по аллее к дому, минуя клумбы и кусты с экзотическими цветами.

– Кто унаследует долю погибшего генерального директора?

– Жена. Гликерия Андреевна Бестужева. Но она предпочитает, чтобы ее называли Кирой. В рекламном бизнесе она ничего не смыслит. Все проблемы свалятся на нас с Наташей. А мы эту гору дел вряд ли сумеем поднять.

– Она может продать свою долю?

– Глупо. Кира получит деньги, но не такие большие, как можно себе представить. Двух лет хватит, чтобы отбить их при грамотной работе. Мы с Наташей не купим. У нас денег нет. А конкурентам она продавать не станет. Ее муж всю жизнь с ними воевал. Такой шаг равен предательству. И потом, она сама по себе женщина не из бедных. У нее под контролем аукционные дома, где торгуют картинами известных живописцев. А там гуляют миллионы долларов.

Дом был выстроен в стиле усадьбы девятнадцатого века. Вот только окна выглядели громадными, а простенки между ними – узкими. Стекла похожи на зеркала, но с медным отливом: вы видите в них свое отражение, и ничего больше. Зато с обратной стороны видно все. Такие Трубецкому уже встречались.

В дверь пришлось звонить. Открыла элегантная женщина лет тридцати. На ней был шелковый приталенный халат до пола василькового цвета, который очень подходил к ее синим глазам и темно-каштановым густым волосам до плеч. Вряд ли ее подняли с постели. Похоже, она еще не ложилась. Фигура изящная. Черты лица неправильные, если разглядывать их по отдельности: нос крупный, губы пухлые – но все вместе очень хорошо сочеталось. Такая женщина, если привыкнуть к ее необычности, могла свести с ума. Подполковник был брошенным мужем и вот уже пять лет жил бобылем. Он умел ценить женские прелести. В первую минуту Трубецкой подумал, что изменять такой женщине – глупо. Но в отличие от Зверева он не был избалован вниманием слабого пола.

– Извини, Кира, за поздний, точнее, ранний визит, но у нас крупные неприятности. Как видишь, я не один. Со мной Денис Иванович Трубецкой, следователь по особо важным делам.

«Надо же, – подумал Трубецкой, – мельком видел удостоверение и все запомнил».

– Что-то произошло с моим мужем? – спросила она низким хрипловатым голосом, совершенно не подходящим к ее нежной внешности.

– Да, сегодня ночью его убили.

Женщина вздрогнула.

– Пожалуй, нам лучше войти, – обронил Меловани.

Кира побледнела еще больше и машинально посторонилась.

Они вошли в огромный холл с колоннами по центру и мягкой мебелью, обшитой бежевой кожей. Хозяйка присела на диван, а гости устроились в креслах. Стало понятно, что в комнаты их не пригласят – не то время и не те новости, чтобы разгуливать по апартаментам.

– Как это случилось? – тихо спросила Кира.

– Позднее вам все объяснят. Это случилось около часа ночи на съемной квартире. Дверь была приоткрытой, и вашего мужа обнаружил сосед, возвращавшийся домой. Убийцу он не застал, – внятно объяснил следователь, видя растерянность женщины. – Утром мы откроем уголовное дело. Пока нам ничего не известно. Вам придется приехать на опознание.

– Догадываюсь. О какой квартире идет речь? – спросила Кира.

– Мы лишь знаем, что в этом доме нет собственных квартир. Жилплощадь сдается в аренду. Детали уточняются. Пока я не готов дать вам прямые ответы на ваши вопросы. В промежутке от двенадцати до двух ночи вы были дома?

– Я выезжала только днем. Около десяти утра. Ездила на рынок. Днем спала, потому ночью не могла заснуть. Смотрела кино, вплоть до вашего прихода. До двух трепалась по телефону с подругами. Убедительного алиби у меня нет. Вас именно это интересует? Владик звонил мне часов в семь вечера. Сказал, чтобы я не ждала его к ужину. Больше мне добавить нечего.

– Для справки. Я приехал сообщить вам о происшествии, а не проверять ваше алиби.

– Понятно. Вас интересовала моя реакция, которую по телефону не увидишь. Спасибо. Я хотела бы остаться одна.

Трубецкой и Меловани встали. Знакомство состоялось.

На дворе уже щебетали птички. Рождался новый день, который не всем было суждено увидеть.

3

Машина Владлена Евгеньевича Зверева была тщательно осмотрена Антониной Чайкой и Витей-старшим. В бардачке они нашли ценник от кольца, который был сорван с предполагаемого подарка. На нем значились название магазина и артикул товара. Удачной находкой оказался и счет из ресторана «Купель вкуса». Заказ соответствовал тому, что они видели на столе в квартире. А еще в бардачке лежали ключи, вероятно от дверных замков, и разная мелочь, в том числе гарантийный талон фирмы «Контроль-сервис» с перечислением непонятной аппаратуры. Но главное – на нем стоял адрес мастерской. Правда, о талоне тут же забыли, когда увидели нож. Даже не нож, а скорее всего кинжал с длинным обоюдоострым лезвием и наборной ручкой из цветных пластиковых колец.

– Осторожно, Тоня. Эта игрушка серьезная и очень острая, – предупредил криминалист. – Лезвие двадцать один сантиметр.

– На глаз определил? – хмыкнула Тоня.

– Стандарт. Такими ножами пользуются криминальные авторитеты. Это произведение искусства очень дорогое, делалось на заказ. Я знаю только трех мастеров, способных выточить такое чудо из обычного напильника. Один мастер уже умер. Другой живет в колонии – безвылазно: ему постоянно накидывают срок. Руководство колонии закрывает глаза на деяния Левши, они сами пользуются его услугами и достают для него материалы, потом его продукцию перепродают. Такой нож равен орденской награде. Если у тебя в руках увидят такую штуку, к тебе никто не подойдет. Но такие ножи на практике уже давно не встречались. О третьем мастере я ничего не знаю – он живет под хорошим прикрытием. Ясно только, что школа у них одна и они знакомы.

– Тут лежат перчатки из лайки. Я думаю, что он их надевал перед тем, как хвататься за нож, – предположила Тоня.

– И без всякого стеснения. Перчатки автомобильные. Некоторые пижоны такие надевают, прежде чем взяться за руль. Машина полуспортивного типа. Мощная тачка.

Они заглянули в багажник. Его содержимое насторожило их еще больше: две лопаты – одна совковая, вторая штыковая – и кайло. Больше в багажнике ничего не было.

– Большой. Тут свободно поместится человек. Даже два, – задумчиво протянула Тоня.

– Все логично, – согласился Виктор. – Нож, лес, яма, труп, могила, заложенная дерном. Но можно ли себе представить богатейшего человека Москвы в роли примитивного убийцы? Молод, красив, талантлив, удачлив. Чего ему не хватало?

– Мы ничего о нем не знаем, Витенька. Чужая душа – потемки. Я не думаю, что он убивал всех своих женщин. Только очень настойчивых, которые пытались его шантажировать. Достаточно убить одного человека и не попасть в руки правосудия. Остальные уже не в счет. Убийство становится механическим упражнением. Но мы можем рассмотреть и другую версию. Есть некто, желающий отомстить Владлену Звереву. Ну, скажем, месть на бытовой почве. Зверев жену увел у хорошего знакомого или подругу. Этот человек тоже не глуп. Готовился. Выжидал. Возможно, даже и статуэтку из нефрита Звереву подарил. Она же олицетворение правосудия. Важно то, что если Зверева убила не та женщина, которая была в его квартире, то убийцей мог быть кто угодно. Но знакомый убитого. Надо же понимать, что Зверев сам открыл ему дверь. Замки не взламывали. Не исключено, что убийца вел за Зверевым охоту не один месяц и успел все продумать. Женщина в квартире была, но ушла. Приходит убийца. Ему открывают. Дальше сценарий может выглядеть по-разному, результат один. Труп. И вот этот убийца подбрасывает в машину Зверева нож и лопаты. Это намек. Ищите в земле.

– У тебя прекрасная фантазия, Тонечка. Но я верю только фактам. Машину надо изучать, а не осматривать. Отправим ее на обследование. В твоей тезе есть одна промашка. Чтобы подбросить улики в машину, ее надо открыть. А это тебе не «Жигули».

– Ключи он взял у трупа, а потом отнес обратно и бросил их на стол. Тут есть еще одна деталь. В машине не осталось запаха духов. А он должен быть, если Зверев привез девушку. В салоне нет вентиляции. Скорее всего, подруга Владлена приехала самостоятельно. А значит, она знала адрес. Возможно, бывала здесь раньше.

Витя-старший улыбался. В глазах девушки горел огонек азарта. Она всегда до последнего отстаивала свою позицию. Вся суть сводилась к спору. Только в споре рождается истина. Если версию Тони разбомбить в пух и прах, на ее месте тут же появится новая, да такая, от которой голова закружится. Не зря Чайку за глаза называли Агатой Кристи.

– Как говорил Козьма Прутков: «Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану!» Не обижайся, дорогуша. В одном ты права. Перчатки подбросили, либо Зверев надевал их только при женщинах, чтобы круче выглядеть. Но только не сегодня. На руле и рычаге переключения передач есть отчетливые следы пальчиков. А вот дверные ручки требуют особого внимания. Может, кто-то, кроме Владлена, открывал машину. Угонщик – вряд ли. Кому нужен двухместный «Мерседес», да еще ярко-красный? Его за версту видно. В машине есть еще одна особенность. Сиденья обтянуты целлофановыми чехлами. Таких я еще не видел. Они легко снимаются.

– Надо вызывать эвакуатор, – холодно сказала Тоня. – Колдуй над машиной, а я схожу в ресторан и ювелирный. Встретимся после обеда в кабинете шефа.

– И не забудь про гарантийный талон, – добавил старший.

На том и порешили. Старший был слишком прагматичным мужиком. Спорить с ним не интересно. Другое дело – Вася Шувалов, тот заводился с пол-оборота. Но сегодня их с Тоней разделили. В любом случае им повезло. Машина была забита уликами, чего не скажешь о квартире.

* * *

Капитана Шувалова тоже поджидал сюрприз. Окна подъезда, в который он вошел, выходили на окна квартиры Владлена Зверева, но были чуть выше, а потому просматривался даже пол. Это место могло быть идеальным для наблюдения, если только на окнах Владлена были раздвинуты шторы. Расстояние между домами составляло не более двадцати метров. И еще одна немаловажная деталь: на площадке возле окна подъезда не горел свет. Плафон с лампочкой находился прямо над окном. Шувалов вскочил на подоконник и уже потянулся к лампочке, но вовремя остановился. Трогать ничего нельзя, нужны перчатки. Они лежали в кармане. В квартире убитого все работали в перчатках – стандартная процедура. Капитан надел их и после этого дотянулся до лампочки. Как он и предполагал, она была вывернута на несколько оборотов. Свет зажегся. Вот тут капитан замер. Человек, выкрутивший лампочку, тоже вставал на подоконник. Значит, должны остаться его следы. Василий посмотрел себе под ноги и увидел на подоконнике черный круглый предмет. Он едва не раздавил его. Капитан спрыгнул на кафельный пол. Кругляшок оказался достаточно большим и был не чем иным, как крышкой от объектива «Canon». Подобные объективы стоят бешеных денег. Не каждый репортер позволит себе такую роскошь. Капитан осмотрел все вокруг. На подоконнике остались только его следы, но разводы пыли говорили о том, что плоскость протирали, очевидно, платком. Аккуратный дядя, но окурки после себя оставил. Василий их убрал в целлофановый пакетик. Четыре «бычка» от сигарет «Наша марка». Дешевые крепкие сигареты. Вряд ли фотографом была женщина. А еще нужно быть очень высоким, чтобы достать до плафона. Василию при росте метр восемьдесят восемь и то пришлось тянуться. Он вновь взобрался на подоконник и открутил лампочку на два оборота. Свет погас. Надо выждать, пока она остынет. Шувалов едва не обжег себе руки даже через перчатки. Значит, и фотограф имел перчатки? А почему нет? Человек приходит на задание подготовленным. Капитан вывернул лампочку и сунул ее в карман.

Окна подъезда располагались на площадке между этажами. Один пролет лестницы вел на восьмой этаж, другой – на девятый. Капитан видел только левую квартиру на восьмом этаже. Соседнюю, которая располагалась по центру, закрывала шахта лифта. Вася набрался наглости, спустился и позвонил. Шел пятый час утра. Скорее всего, его пошлют к черту. Странно, но не послали.

Не спрашивая, кто там, дверь открыла девушка. На ней, кроме прозрачной комбинации, ничего не было. Фигурка хорошая, такой можно гордиться.

– Ты кто? – спросила она, плохо понимая, что происходит, и от нее пахнуло спиртным.

– Меня Василием зовут. Я опер из убойного отдела. Извини за беспокойство, но дело срочное.

– Мне только тебя не хватало. Говори, чего хочешь?

– Ты во сколько домой вернулась?

– А хрен его знает. Поздно.

Вероятно, она еще не протрезвела. Ее немного покачивало, и она не отпускала дверную ручку – какая-никакая, но опора.

– Человека на лестничной площадке у окна видела?

– Только силуэт. Свет не горел. Он даже не повернулся в мою сторону. Я подумала, что Колька решил помириться и обогнал меня. Но у Кольки нет клетчатого пиджака. И потом, Колька не курит.

– А как ты разглядела пиджак?

– Не знаю. Может, и показалось. Но у моего начальника похожий. Он его из Милана привез.

– Может, твой начальник и приходил?

– Нет. Тот шибздик, а этот высокий и плечистый. У нас таких соседей нет. Думаю, он за своей женой следил.

– Вот даже как. С чего ты взяла?

– Иди сюда.

Девушка направилась на кухню. Капитан – за ней. У окна стоял холодильник. Она подошла к нему. Против света все ее формы просматривались еще лучше. Василию пришлось взять себя в руки.

– Видишь окна напротив? Три кряду с бежевыми шторами. Я за пивом полезла в холодильник и увидела женщину в короткой кожаной юбочке и такой же жилетке. Классный костюмчик, все формы облегает. Она расхаживала по комнате, а мужик сидел за столом и слушал ее.

– Ты, кроме костюмчика, что-нибудь еще запомнила?

– Нет. Но этот тип все время таскает к себе баб. Все эффектные.

– Значит, шторы были распахнуты?

– Еще бы! В такую жару. Вот я и подумала, что мужик в пиджаке наблюдает за ними. На улице темно, а в окнах яркий свет горел. Голубки видны как на ладони. Я взяла пиво и пошла в спальню. Это все.

– Ты одна живешь?

– С отцом и матерью. Они отдыхают в Хургаде. Скоро вернутся, и моя лафа кончится.

– А почему своего Кольку в гости не пригласила? – спросил Шувалов.

– Его пригласи, а потом хрен выгонишь. Да еще сопрет чего-нибудь. Таких в дом не приглашают.

– Как тебя зовут?

– Олеся. Ну да хватит с тебя. Я еще поспать должна. Мне во вторую смену на работу идти.

– Где работаешь?

– В ЦУМе. В отделе женской одежды на втором этаже. Хочешь зайти?

– Вероятно. Если возникнут вопросы. Ладно. Не буду надоедать.

– Ишь, какой сознательный. – Она рассмеялась и направилась в одну из комнат.

Шувалову не хотелось уходить, но он ушел. В этой девчонке было что-то магическое, она притягивала. Но по пьянке всякое случается. Пользоваться моментом Вася не хотел, хотя и никуда не торопился.

* * *

Антонина Чайка была первой и единственной покупательницей, как только открылся ювелирный магазин. К сожалению, вместо покупок она предъявила удостоверение Следственного комитета, а потом ценник на колечко. Продавщица оказалась опытной и достаточно любезной.

– Это колечко из каталога, и я вам могу его показать.

Она принесла цветной буклет в несколько страниц и нашла нужное кольцо.

– Вот оно. Белое золото и натуральный рубин из Бирмы весом в 4.47 карата. Оно стоит пять тысяч долларов. Я знаю, кто его купил. Это постоянный клиент Владлен Евгеньевич Зверев. У него есть наша карточка, и он пользуется скидками.

– Вы можете найти копию его чека?

– Конечно. Он был у нас позавчера и оплатил товар кредитной карточкой. На чеке есть номер кредитки.

Девушка долго копалась в папке, но все же нашла чек.

– Подождите. Я сделаю вам ксерокопию. Чек отдать не могу.

Она опять отошла. Тоня долго рассматривала изящное колечко на картинке, но ей больше нравилось другое, более богатое на вид, но стоящее дешевле. Когда продавщица вернулась, Тоня спросила:

– Он выбирал товар по каталогу?

– Нет. Каталог он даже не смотрел. Он сказал, что хочет сделать подарок Овну, и спросил, какой камень подходит этому знаку Зодиака? Я поинтересовалась у него, какого числа родилась его дама. Он сказал, пятнадцатого. Люди, родившиеся с двенадцатого по двадцатое апреля, находятся под влиянием Венеры. Им подходят сапфир, гранат, алмаз и рубин. У нас как раз было кольцо с рубином из последней коллекции. Он его тут же купил. Шестнадцатый размер. Колечко редкой красоты. Бирма поставляет на рынок лучшие рубины. Вот, собственно, и все. Я поздравила его с удачной покупкой, и он ушел.

– Большое спасибо за информацию.

Тоня забрала с собой каталог и тут же ушла. В первую очередь она позвонила в отдел идентификации и попросила пробить номер платежной карточки с чека, а потом поехала в мастерскую фирмы «Контроль-сервис» с найденным в машине гарантийным талоном.

Результатами своей работы девушка осталась довольна: у загадочной гостьи покойного шрам на большом пальце; вероятно, ее инициалы состоят из букв А.К.; теперь к этому можно добавить ее день рождения – 15 апреля и размер кольца – шестнадцатый, а главное, образец кольца; коробка от украшения осталась на столе – значит, девушка надела кольцо. И еще – Зверев знал ее не первый день, если смог определить размер кольца. А день рождения он мог узнать из личного дела. Почему бы не предположить, что они вместе работают?

Эта идея ей понравилась. Тоня позвонила своему шефу и доложила о важных новостях.

Трубецкой внимательно выслушал ее и добавил:

– Это еще не все. Васе тоже удалось кое-что узнать. Девушка была одета в короткую обтягивающую юбочку и жилетку. К сожалению, он не знает цвета. Но узнает. Об остальном поговорим в кабинете.

– Хорошо. Мне еще надо заехать в ресторан, проверить счет. Меню совпадает.

По адресу, обозначенному на гарантийном талоне, располагался сервис-центр некоей фирмы. Чем они занимаются, Тоня так и не смогла понять, пока ее не сопроводили к главному инженеру.

– Майор Чайка из Следственного комитета, – ознакомившись с грозным удостоверением, представил Тоню сотрудник фирмы.

Главный инженер, солидный, с посеребренными висками мужчина, сначала приподнял брови, потом встал из-за стола, подошел к девушке и поцеловал ей руку. Она даже растерялась. Так ее еще никто не встречал.

– Если честно, я не понимаю, куда попала. Убит человек, при нем найден гарантийный талон вашей фирмы. Нас интересует все, что касается убитого. Идет следствие. Я пришла к вам за консультацией.

Элегантный мужчина выслушал ее и предложил присесть.

– Сделаю, что смогу. Талон у вас?

Тоня передала ему квитанцию. Он ее просмотрел, потом сел за свой стол, кому-то позвонил и начал копаться в компьютере. Девушка терпеливо ждала. Наконец хозяин кабинета заговорил:

– Мы установили в доме господина Зверева систему видеонаблюдения. Сейчас придет бригадир команды настройщиков и расскажет подробности. Судя по схеме, работа проведена сложная. Надо сказать, что первую аппаратуру мы устанавливали у него три года назад. На этот раз проводилось полное обновление. Техника такого рода не стоит на месте. Камеры установлены в шести комнатах, по две на каждую, и на крыльце. Как я понимаю, речь идет о большом загородном доме. Тринадцатый километр Минского шоссе, поселок Заречье. Централизованный узел расположен в подвале. Туда идут все коммуникации. Там установлен сервер. Широкоугольные камеры встроены в стены. Вы их не увидите. Запись производится на объемные жесткие диски. Если вы переходите из комнаты в комнату, камеры автоматически включаются и выключаются в зависимости от того, где вы находитесь. Они срабатывают от датчиков движения. Тонкости объяснять не имеет смысла. Я вам только голову заморочу. Такое удовольствие дорого стоит. Частные лица редко позволяют себе подобную роскошь. Могу высказать свое мнение, если оно вас интересует.

– Да, конечно. С удовольствием послушаю.

– Два года назад мы уже устанавливали что-то подобное на вилле одного олигарха. Он часто находился в отъезде. Его очень интересовал вопрос, чем занимается его юная и хорошенькая жена в отсутствие мужа. Это понятно. Олигарх был человеком немолодым, но пылко влюбленным. При такой аппаратуре вы можете вернуться из командировки через неделю и просмотреть записи каждой минуты вашего отсутствия. Я уж не знаю, застукал он свою жену или нет, но конец этой истории был очень печальный. Олигарха убили в собственном доме. И камеры зафиксировали это событие в деталях. В итоге его жена была арестована. На тот день она обеспечила себе алиби: в момент убийства находилась в фитнес-клубе, и у нее было полно свидетелей. Но видеосъемка позволила вычислить убийц. Их поймали. Они и сдали свою заказчицу. Она выписала киллеров из другого города, откуда приехала сама. Ребятки были надежными. Девушка обещала им четверть своего наследства, но они все погорели.

– Любопытная история.

– Я о ней вспомнил потому, что у вас похожая история. Человек тоже погиб.

– Только не у себя дома.

– Конечно. Кто же дважды будет наступать на те же грабли.

Тоня нахмурила лоб:

– Вы думаете, жена Зверева знала историю с убийством олигарха?

– О ней только ленивый не печатал. Я думал, и вы знаете, и лишь напомнил вам о ней. Во всяком случае, состоятельные люди эту историю знали. А у нас начался настоящий бум и длился около года. Клиенты ждали своей очереди по два месяца. Так что кровавый урок насторожил богатеев, а мы начали закупать настоящую фирменную аппаратуру, о которой раньше и не мечтали.

В кабинет без стука вошел невысокий молодой человек в очках и в синем комбинезоне.

– Вы звали, Александр Юрьевич?

– Да, проходи, Валентин.

Парень улыбнулся приятной девушке, сидящей в кабинете, и подмигнул ей.

– Твоя бригада работала на Минском шоссе у Владлена Евгеньевича Зверева?

– Да. Помучались.

– Так вот, эта девушка, которой ты только что подмигивал, – майор полиции. Зверев убит. Она расследует это дело. Сосредоточься и ответь на все ее вопросы.

Парень не смутился. А почему майору нельзя подмигнуть? Тоже мне личность. Но вслух ничего не сказал.

Тоня даже не заметила, как ей подмигнули, и этот вопрос ее вовсе не интересовал.

– Скажите, Валентин, вы видели жену Зверева?

– Нет. Она отдыхала на море. Возвращалась десятого мая, и мы должны были уложиться до ее возвращения. Это и понятно. Она, и только она могла быть предметом слежки. Мы встраивали видеокамеры за картинами на стене. Значит, дамочка внимательная. Могла заметить глазок. Ну, а картины она, как я догадался, не протирает и с тряпкой по комнатам не ходит. Хозяин даже прислугу в отпуск отправил. Еду себе в ресторанах заказывал. Человек солидный, интеллигентный, к ребятам на «вы» обращался, не хамил. Мы же всякий народ повидали. Он оставил о себе хорошее впечатление. Сделали все на совесть.

– Что им управляло, как вы думаете, страх или ревность?

– Нет, этот человек не из пугливых. У него даже калитка не запиралась, и он не ходил с охраной. О жене говорил только в превосходной степени. В доме полно ее фотографий. Необычная женщина. Не красавица, но очень интересная. С изюминкой, я так бы сказал. Мне кажется, он что-то затевал. К нему несколько раз приезжал адвокат. Лысый приятный дядька, очень хорошо одетый, с галстуком-бабочкой и великосветскими манерами. Держался как принц. Они запирались в кабинете хозяина на втором этаже и часами там пропадали.

– С чего вы взяли, что он адвокат? – спросила Тоня.

– Я его по телевизору видел. Он крутых людей защищает. Даже помню его имя. Феликс Шварцман.

– Как управляются камеры слежения?

– Автоматически. Тут другое интересно. В подвале – винный погреб, там много стеллажей с дорогим вином. Первый стеллаж справа – на колесиках, отъезжает в сторону; пол каменный, и следов на нем не остается. За стеллажом – железная дверь, но она не запиралась, хотя, возможно, замок врезали после нас. За дверью – небольшая комната, метров десять. Там и установлена серверная. Хозяин может просмотреть все архивы за две недели, нужное оставить, остальное стереть. И опять уехать на неделю. Но я не думаю, что он хотел следить за женой. На ревнивца не похож. К тому же она одна разгуливает по курортам. Я такую женщину не отпустил бы.

– Значит, жена о камерах ничего не знала, если вы торопились закончить работы до ее приезда?

– Если он не сказал, значит, не знала. А мы умеем держать язык за зубами. Нам за это деньги платят. Удивительно, что вы на нас вышли.

– Я нашла гарантийный талон в его машине. В доме он его не держал. – Тоня встала. – Очень вам благодарна за информацию и инструкции.

– Инструкций мы вам не давали, – ухмыльнулся главный инженер. – А стоило бы, если речь идет об убийстве.

Он выдвинул один из ящиков стола и достал брошюрку.

– Ознакомьтесь. Здесь есть руководство, как работать с нашей программой. С ходу вы не сможете прочесть записанные камерой видеофайлы. Поиск ведите по счетчику. Наберите нужный день и час, и с этого момента начнется показ всех записей.

Тоня поблагодарила вежливых технарей и ушла.

Гостья Зверева по-прежнему оставалась загадкой. Ясно, что он назначил свидание женщине, к которой трепетно относился, и в то же время неплохо ее знал – выбор кольца доказывал это. Но могла ли такая дама убить его столь грубым, варварским способом? Три удара по голове тяжеленной статуэткой. Чем же он ее так разозлил? Тем, что говорил по телефону? Нет, не говорил. Он только начал набирать номер и тут – бах!

Может, ее напугал предстоящий разговор? Она боялась подобного звонка? А если Зверев ее чем-то шантажировал? Она ему отказала, и Владлен пошел на крайние меры. Но женщина не позволила ему довести дело до конца. Своего рода самозащита. Убийство могло быть случайностью. Первый удар отрезвил ее. Она сама напугалась. Но он выжил и пришел в сознание. Пришлось добивать.

Такая версия командой не рассматривалась.

4

Визит в офис рекламного агентства «Сфера» был запланирован. О ночном происшествии уже все знали. Информация здесь распространялась со скоростью Интернета.

К сожалению, с самого утра полил дождь, и довольно сильный. Подполковник домой не заезжал, а потому остался без зонта. Для компании он взял с собой капитана Шувалова – у парня цепкий взгляд, он умеет замечать мелочи, на которые другие не обращают внимания. Они появились в офисе спустя полчаса после начала работы. Лица у людей были опечалены. Их можно понять. По словам Меловани, фирма рассыплется, если ее не держать в сильных руках и не подстегивать кнутом, как это делал Зверев.

Трубецкой с Меловани расстались в начале шестого утра. Ираклий Георгиевич довез следователя до своего дома, где Трубецкой оставил машину, и отправился спать.

Трубецкой не рассчитывал увидеть его на работе – мужик перенервничал и ему следует прийти в себя. Представителей закона в своем кабинете приняла его партнерша Наталья Павловна Загорская, о которой Трубецкой много слышал. Кабинет-мастерская располагался на последнем этаже здания со стеклянной покатой крышей. Повсюду стояли столы, на которых были разложены эскизы разных размеров, возле окна – рабочий стол с компьютером. Светлое помещение украшали огромные кадки с пальмами и другими экзотическими растениями.

Секретарша с длинными ногами доложила хозяйке о визите сыщиков, и Загорская тут же их приняла.

В этой женщине, помимо ее неординарной внешности, чувствовался вкус. В одежде прекрасно сочетались белый, бежевый и коричневый цвета. Они очень подходили к ее чайного оттенка глазам и белокурым локонам. Великолепную форму губ она подчеркивала яркой помадой. Эта женщина умела себя преподнести. Возраст угадывался с трудом. От тридцати до сорока. Но это все мелочи. Трубецкой полагался на первое впечатление. Будь она актрисой, подумал он, ей доверили бы роли роковых женщин.

Загорская поздоровалась. Голос ее звучал загадочно и сексуально:

– Сегодня меня разбудил звонок Ираклия. Кошмарная новость. На меня как будто ушат холодной воды вылили, и я уже не смогла заснуть. Проходите.

Она повернулась и направилась к креслам. Белые пушистые кресла и диван выгодно смотрелись на фоне темного паркета. Между ними стоял круглый стеклянный стол, тоже заваленный рисунками. Шувалов подтолкнул локтем Трубецкого и кивнул на стену. В нее были вбиты деревянные вешалки, расположенные рядом, но на разной высоте. На одной висел прозрачный плащ, а на другой – кожаный костюмчик черного цвета, укрытый целлофаном: юбка и жилетка, по всей видимости, мокрые, но, возможно, бликовал целлофан. Неожиданный сюрприз. Разговор придется начать не так, как было задумано.

Когда все трое уселись, подполковник пошел в атаку:

– В каких отношениях вы были с Владленом Зверевым?

– Как мне к вам обращаться? – спросила хозяйка кабинета.

– Денис Иванович. Я следователь, а рядом капитан полиции Василий Шувалов. Можно без отчества. Мы беседуем без протоколов. Надеюсь, до этого дело не дойдет.

Очаровательная блондинка кивнула.

– Отношения были деловыми на работе и дружескими вне службы. Если вы подразумеваете большее, то ошибаетесь. Одно время я была девушкой Ираклия. Это он познакомил меня с семьей Зверева. Я подчеркиваю, с семьей. Я дружу с Кирой. Сегодня ночью мы около часа болтали по телефону. Обе страдаем бессонницей.

– О каком времени идет речь?

– Точно не скажу. В два ночи, может, раньше. Я только на работе смотрю на часы. Вчера у меня болела голова. Я выпила снотворное и позвонила Кире. Хотела отвлечься на какое-то время, а потом заснуть. Так все и получилось. Уснула, не раздеваясь, а потом меня разбудил звонок Ираклия.

– Вы поддерживаете с ним тесные отношения?

– Только дружеские. Пылкая страсть быстро проходит. Тем более когда люди начинают заниматься общей работой. Может, я не очень хороший художник, но прекрасный организатор и умею ладить с людьми, а также отбирать из толпы самых талантливых.

– Как этот, например? – неожиданно спросил Шувалов.

Он взял яркий рисунок со стола и повертел в руках. Трубецкой заметил на эскизе инициалы: А. К. Такие же стояли на тех, что они видели в квартире погибшего.

– А вы, я вижу, разбираетесь. Сыровато, но талантливо. Эта девушка еще не вошла во вкус. Но у нее есть перспектива. Я недавно взяла Алину на работу. Ее приметила жена Владика. У Киры свои галереи. Она знаток живописи. Алина принесла ей свои работы для молодежной выставки. Они, к сожалению, не подошли, но она связала девушку с мужем, и нам ее творчество понравилось.

– А.К. – это инициалы? – уточнил подполковник.

– Да. Алина Крутицкая. Очень старательная девушка и совершенно неизбалованная. Прекрасное виденье, чувство перспективы, размах и нестандартные решения. Далеко пойдет… Правда, теперь я уже ничего не знаю. До меня все еще не доходит реальность происходящего. Как так? Был человек – и нет его. Будто почву из-под ног выбили. Мы с Ираклием не удержим на плаву фирму. В деле исчезло главное звено. Заменить Владика невозможно.

– Вы знаете, где его убили? – спросил Трубецкой.

– Знаю. Именно в той квартире нас с Владиком и познакомил Ираклий. Владлен был со своей девушкой, а Ираклий привел меня. Тогда никто не предполагал, что мы станем партнерами. Просто зашли к приятелю Ираклия выпить хорошего вина. Все выглядело очень безобидно. Владлен умел создавать о себе хорошее впечатление. Следующий визит мы нанесли к нему домой. Так я познакомилась с Кирой. Тогда-то Ираклий мне и сказал, чтобы я не упоминала при Кире о квартире на Фрунзенской и подружках ее мужа. Я была поражена. Кира – красавица. Ей десяток таких девчонок в подметки не годятся. И у меня появилась какая-то брезгливость к Владлену. Но это никак не отражалось на нашем сотрудничестве.

– Хорошо, – кивнул Трубецкой. – У вас было время подумать. Вы хорошо знали Зверева. Кто, по-вашему, мог его убить?

– Я не верю в то, что его убила взбалмошная девчонка. Он не хватал женщин с улицы и если пытался кого-то заманить в ловушку своего обаяния, то предпочитал взвешивать шансы на победу. Владик не умел проигрывать. Он от рождения лидер. И только будучи уверенным в успехе, мог завлечь женщину в свою берлогу. А это значит, что она не стала бы оказывать сопротивления. И потом, он сильный мужчина и не позволил бы себя ударить.

– А кто вам сказал, что его ударили?

– Ираклий. Он мне сказал, что Владлену разбили голову статуэткой. Владик любил слабых и нежных женщин. А тут речь идет о настоящем зверстве.

– Именно так, – согласился Трубецкой. – Может, конкуренты?

– И что? – пожала плечами Загорская. – После драки кулаками не машут. Убивать надо было до торгов. Недельки две назад. Запоздалая реакция. Конкуренты наняли бы киллера высшей квалификации, а не рисковали бы так глупо. В доме живет много народа. Я уже не помню, на каком этаже его квартира, но высоко. Убийца не пойдет в такой дом. Уж лучше подождать жертву на улице. Или бомбу подложить под машину.

– Вы верно рассуждаете, Наталья Павловна, но это никак не сдвигает нас с мертвой точки.

– Ну, а я что могу сделать? Мне ничего не приходит в голову.

– Скажите, а какими духами вы пользуетесь? – спросил Шувалов. – Очень приятный аромат.

– Да. Мне тоже нравится, – улыбнулась блондинка. – Это французские духи. Называются «Каприз». От Диора.

– У нас такие можно купить? – продолжил капитан.

– Понятия не имею. Мне их подарила Кира. Привезла из Парижа. Она любит путешествовать, а Владлен не препятствовал ей в этом. Так он чувствовал больше свободы.

– У них была не очень крепкая семья? – поинтересовался подполковник.

– Они собирались разводиться. Не знаю, от кого исходила инициатива, я не решалась спрашивать Киру напрямую, но она частенько повторяла: «Вот стану свободной, тогда и отыграюсь». Имелись в виду любовные романы.

– Значит, она жила затворницей, а муж гулял напропалую? – удивился капитан.

– Это же доказать надо. А у Владлена большой опыт конспирации. В их брачном контракте есть какая-то закавыка. Точно не знаю. Спросите у Ираклия. Он в курсе. Я не очень-то вдавалась в подробности.

Тут капитан не выдержал и задал вопрос в лоб. Правда, он не касался Натальи Павловны, но прозвучал нетактично:

– Давайте остановимся на версии, будто убийца – женщина. Абстрактно, разумеется. И возьмем абстрактную фигуру. Мне интересно понять ход вашего мышления. – Василий опять взял эскиз со стола. – Почему не представить, будто Алина Крутицкая убила вашего шефа? Что скажете?

Женщина обомлела. Нахмурившись, долго смотрела на рисунок, потом подошла к телефону и набрала только три цифры.

– Алиночка, зайди ко мне на минуту.

После чего положила трубку и села на место.

– Вам стоит на нее взглянуть, а потом мы продолжим разговор.

Вася понял, что получит хороший нагоняй от Трубецкого. Он явно перегнул палку. Так грубо работать в их бригаде было не принято.

Через несколько минут в кабинете появилось очаровательное создание. Вася был шокирован. О таких девушках мечтают: черные глаза, пышные черные волосы ниже лопаток, вздернутый кокетливый носик, и все это на фоне белой нежной кожи. Экзотическая внешность принцессы из сказки «Тысяча и одна ночь». При этом ни грамма косметики.

– Аличка, возьми кальки на столе. Я их подписала. Они пойдут в производство, но цвета нам еще придется обсудить.

– Хорошо, Наталья Павловна. Это все?

– Да. Я скоро уеду и решила тебе все отдать, пока не забыла.

Чудное явление упорхнуло вместе с кальками.

– Ну вот, вы и познакомились с убийцей. Абстрактное мышление хорошо в творчестве, но не в следствии.

– Расскажите нам об этой девушке?

– Лучше ее сразу связать с предметом нашего разговора. Владлен за ней ухлестывал. Об этом все знают. Она отвечала на его настойчивость. На общих сабантуях они вместе танцевали. Конечно, ей льстило такое внимание. Владлен хорош собой, это все признают. К тому же богат, талантлив, умен. Но этот роман длился не больше недели. Как только Алина узнала, что он женат, тут же прервала отношения. Гордая девушка. Знает себе цену и понимает, что испытывают мужчины, глядя на нее. Она неотразима. Овны все такие. Даже косметика ей не нужна. Природа ей все подарила.

– Овен – это знак Зодиака? – наивно спросил капитан.

– Да, – улыбнулась Наталья Павловна. – Почитайте гороскопы. Но если такие люди что-то решат, то их уже не переубедишь. Кажется, у Алины есть кавалер. Вчера она ходила на свидание. Это я знаю точно. Но она не из тех, кто любит болтать. Захочет – расскажет сама. Не захочет – не допытаетесь. Я жизнью Алины не интересуюсь. Мне ее талант нужен. Моя секретарша о ней знает больше. Они вместе ходят обедать. Вот, собственно, и все.

– Да, – протянул Трубецкой. – На преступницу она не тянет.

– Я рассуждала об абстрактном мышлении.

– Спасибо за беседу, Наталья Павловна, – поблагодарил Трубецкой.

Мужчины встали.

5

Вся следственная группа собралась в кабинете подполковника Трубецкого. Он и начал разговор:

– Что мы имеем? Косвенные улики. Предположительно, убийцей была женщина. Начнем с темной лошадки по имени Алина Сергеевна Крутицкая. Сказочная девушка с открытым взглядом. Привел ее на работу сам погибший Владлен Зверев. Но по рекомендации жены. Кира Бестужева, увидев ее работы, нашла в ней талант. Мы их тоже видели в кабинете партнерши Зверева Натальи Загорской и в квартире, где нашли труп. На всех работах стоят ее инициалы: А. К. Мы с Василием заходили в отдел кадров агентства и просмотрели личные карточки всех работников. Так вот, Алина Крутицкая родилась пятнадцатого апреля. И она не так уж молода, как выглядит. Ей двадцать семь. Одно понятно – кольцо Зверев покупал ей. К тому же он за Алиной ухлестывал, если верить Загорской, но, узнав, что он женат, девушка его отвергла. И это очень странно. Неужели Алина не знала, что Кира, открывшая в ней талант дизайнера, является женой ее шефа, с которым она флиртовала? Нестыковочка получается. В конце концов, Алина все же поставила точку. Тогда зачем приняла колечко? Надо бы уточнить детали. Но главная загвоздка заключается в другом. Виктор Семеныч добавит нам ложку дегтя.

Сегодня Витю-старшего назвали по имени-отчеству. Это означало только то, что совещание проходит строго в рамках следствия. Иногда такое случалось, когда подполковник заблудится в трех соснах и не знает ответов на поставленные вопросы.

– Все дело в том, – начал криминалист, – что мы проверили отпечатки на бокале и эскизах. Они принадлежат некой Веронике Жгун. Сидела за умышленное убийство, за которое получила шесть лет. Адвокат попался паршивый. Изначально обвинялась в превышении самообороны. Заклевали и посадили за убийство. Суд имел только косвенные улики, потому и получила так мало. Выпущена на полгода досрочно. Вышла на свободу три месяца назад и как в воду канула. Вероятно, сменила фамилию. Я запросил ее дело из архива. Но это процесс долгий. Мы все еще утопаем в бюрократии. Девушка родом из Пскова. Сидела в колонии, расположенной в Красноярском крае. После отсидки в Псков не вернулась. Следы потеряны. Нам проще самим найти Веронику Жгун. Понятно, что она в Москве и была в квартире Зверева. Ясно, что она пила вино со Зверевым и трогала эскизы. Но на эскизах полно отпечатков, в том числе и Натальи Загорской. Их мы сняли с дверной ручки ее машины. По этому вопросу у меня все.

– Начальник управления расщедрился, – продолжил Трубецкой, – и дал нам в помощь еще одного человека. Говорят, толковый парень. Молодой еще, но настырный. Ты знаешь, Вася, старшего лейтенанта Игната Погребняка?

Шувалов кивнул:

– Хороший парень. Правда, я с ним не работал, но слышал о нем. С высшим образованием. Юрфак МГУ закончил. А молодость – не значит недостаток. В поисках человека не опыт нужен, а чутье и смекалка.

– Хорошо, не возражаю. Ему и поручим поиски Вероники Жгун. Во второй половине дня он здесь появится. Ладно, поехали дальше. Что мы знаем о госпоже Наталье Загорской? Только то, что в ее кабинете висит кожаный костюмчик черного цвета. Его надо нарисовать и сходить в ЦУМ к продавщице – опознает или нет. Почему Загорская сняла костюм? Может, замывала кровь? Прятать его ей незачем. Она не могла знать о том, что у нас есть свидетель. Второе – это духи. Но такие же есть и у жены нашего героя. Наталья Павловна – самый слабый кандидат на роль убийцы. Фирма потеряла вожака, а Загорская и Меловани, вложив все свои деньги в процветание фирмы, оказались на грани разорения. Но пока это лишь слухи. Незаменимых людей нет. А главное, что я не вижу мотива. Деньги, то есть доля Зверева, переходят к жене. Компаньоны ничего не выигрывают в случае исчезновения своего шефа. Куда больше нас может заинтересовать жена Зверева – Кира Бестужева. Я назначил встречу с семейным адвокатом. Меня очень интересует их брачный договор и сплетни о разводе. Надеюсь получить от него исчерпывающие пояснения. Что мы знаем, кроме того, что у Киры есть духи «Каприз»? То, что у нее нет алиби. И по идее не должно быть. Правда, Загорская нам сказала, что в момент предполагаемого убийства она трепалась с ней по телефону. Причем долго, около часа. Но существует система переадресации звонков. А главное, что только у жены есть мотив. Она получает все деньги мужа.

– Зачем же мелочиться? – спросил криминалист. – Жена не стала бы красть из кармана убитого кредитную карточку. Даже для отвода глаз. Мы могли бы и вовсе не заметить пропажи, но факт кражи доказан. Мы проверили банк Зверева по номеру карточки, с которой в ювелирном оплачено кольцо. Именно этой карточки мы не нашли в бумажнике. Так вот, в ночь убийства с нее снято двести тысяч рублей в четырех различных банкоматах – по пятьдесят тысяч в каждом. Возможно, вор не решался снять всю сумму в одном банкомате, или там не было таких денег. На счету осталось две тысячи рублей. Что интересно, вор не взял другие карточки из бумажника. Мы их проверили. На них денег значительно больше. Причем бумажка с кодами лежала на все карточки, а не на одну. Глупо, конечно, носить такие подсказки там же, где и кредитки, но Зверева, вероятно, еще не грабили, и он не волновался за свои карманы.

– Странный поступок, – согласился Трубецкой. – Убийца рассчитывал на то, что пропажу вовсе не заметят, потому и оставил остальные карточки. А почему? Причина одна. Он не хотел, чтобы мы заметили кражу. Из кошелька деньги тоже не взял. Значит, его задачей было подчеркнуть, будто речь идет о чистом убийстве, без примесей. Почему? Какая разница?

– Есть разница, – возразила майор Чайка. – Она же огрела его по голове статуэткой, а не застрелила. Такое действие можно списать на самооборону или на нервный срыв. Другими словами, на случайность. Но если ты стал шарить по карманам трупа, то это уже не случайность.

– Тут ты права. Но все дело в том, что убийство не выглядит продуманным. Так не готовятся к серьезной акции.

– Почему? – опять не сдержалась Тоня. – Женщина сидела на стуле в глубине комнаты. Там мы обнаружили рюмку с ее отпечатками. Значит, Зверев сидел на ближайшем к двери конце стола. Тумбочка, на которой стояла статуэтка, находилась позади него, приблизительно в метре. Представим себе, что у женщины был пистолет. Она пришла, чтобы убить его. Но, увидев каменную фигурку, решила воспользоваться ею, тем самым спутав нам все карты. Что ей стоило встать, зайти к нему за спину, схватить тяжелый предмет и шарахнуть им по черепу. Идея отличная. Но тут Зверев сам ей подыграл, решив кому-то позвонить. Или звонил по ее просьбе. Так даже лучше. Если речь идет о сидевшей за убийство Веронике Жгун, то она должна знать, как делаются такие дела.

– Она его не убивала, – тихо сказал криминалист. – Отпечатки Жгун хранятся в дактилоскопической картотеке. Она стирает свои отпечатки со статуэтки и с дверной ручки, а про рюмку и рисунки забывает? Пусть она круглая дура, но здесь идет речь об инстинкте самосохранения, который срабатывает на уровне рефлекса. Я не думаю, что эта женщина пошла на убийство, да еще оставила после себя визитную карточку.

– Может быть, в доме Зверева была не одна женщина? – как-то вяло поинтересовался капитан Шувалов. Никто ему не ответил, тогда он продолжил: – Человек с фотоаппаратом из дома напротив знает ответы на все вопросы. Его надо искать в первую очередь. У нас есть на примете четыре женщины: Гликерия, она же Кира Бестужева, жена погибшего; Алина Крутицкая, девушка-загадка; партнер Зверева по бизнесу Наталья Загорская и Вероника Жгун. О трех мы точно знаем, что они не замужем. Предположим, что фотографа могла нанять жена Зверева.

– Зачем? – спросила Тоня. – Она и так о нем все знает. Бога благодарит, что он своих баб в ее кровать не таскает. Мужика с фотоаппаратом искать надо. Тут никто не спорит. Но убийцей, скорее всего, была та, о которой мы ничего не знаем. Возможно, она защищалась. Вы забыли о том, что мы нашли в «Мерседесе» Зверева нож, кирку и две лопаты. Для нас он тоже темная лошадка. Такие предметы у простых людей не найдешь. А главное, что в багажнике – ничего лишнего. Свободное пространство для трупа. И вот о чем еще я вспомнила: сиденья машины накрыты чехлами из прочного целлофана. Когда я их увидела, то решила, что человек очень бережно относится к дорогой коже. Но позвольте, Зверев – транжира, любящий комфорт, ему нужен шик во всем, а тут – такая бережливость. А сейчас я думаю, что он боялся испачкать сиденья кровью. А чехол выбрасывал вместе с трупом. Они явно сшиты на заказ. Возможно, где-то в гараже у него есть запас похожих чехлов…

– Не увлекайся, Тонечка, – тормознул ее пыл Трубецкой. – Ты рисуешь портрет маньяка. Но его уже казнили. А мы хотим найти палача.

– Другими словами, мстителя. А мстить ему мог муж, брат или отец жертвы. Мужчина с фотоаппаратом тоже подходит под эту категорию. Может, он хотел взять его с поличным.

– Сделаем проще. Дай запрос в отдел розыска на всех «потеряшек» за этот год. Отбери тех, кого так и не нашли. Из них выдели молодых и красивых. Из них – незамужних. На оставшихся обрати внимание и покажи их Ираклию. Может, он кого и видел или знает, и кого из девушек он считает во вкусе Владлена. На этом поставь точку. Розыском «потеряшек» ты заниматься не будешь, пока мы не закроем это дело. Лесов у нас полно. Все Подмосковье не перекопаешь.

– На лопатах суглинок с добавлением песка и огородного компоста, – обронил Витя-старший. – Этими лопатами копали на приусадебных участках, а не в лесу. А суглинка много на калужском направлении. Что касается ножа, то он очень хорошо вычищен. Но под рукоятку затекла кровь. Ее еще не обработали. Может, им свиней резали. Анализ ДНК будет готов через две недели, не раньше. Следов крови на целлофане нет. Если Тоня права, то чехлы уже заменили. Версия мести имеет право на существование. Это мотив. По делу мы видели, что мотив есть только у жены. Но против нее мы ничего не найдем, если она сама не даст чистосердечное признание. Не дождемся. Молодая, интересная женщина. Только жить начинает. Причем с большими деньгами. У нас на нее ничего нет. Духи? Чепуха. Алиби? Оно ей не нужно. У дяди Пети из соседнего переулка тоже нет алиби. Это не значит, что он убийца.

Подполковник захлопнул свой блокнот.

– Все свободны. Каждый сам знает, чем ему заниматься.

Глава вторая

КИРА

1

У каждого человека есть своя история, а у этой истории – предыстория. Следователь сталкивается с сегодняшними событиями, в которых участвуют определенные люди. Одни попадают под подозрение, другие – нет. Нередко следователь упирается в тупик. И все потому, что невозможно узнать человека в короткий промежуток времени. Особенно если подозреваемый скрывает свое прошлое. Тайн всегда больше, чем ясности и открытости. Не все тайны легко разгадываются, да и сам герой истории не всегда знает все темные места, окружающие его. Получается многослойный пирог, сделанный разными кондитерами, каждый из которых привнес свои хитрости и опыт. Получилось вкусно, но повторить нельзя, особенно если некоторые участники выбыли из игры.

История Киры так и выглядит. Она родилась в Крыму в богатой интеллигентной семье. Ее отец был очень модным художником, искусствоведом и меценатом. Он курировал Дом-музей Айвазовского, покупал картины великого художника на аукционах и безвозмездно пополнял коллекцию музея. Мать преподавала историю в художественной школе, открытой отцом. Кира тоже окончила эту школу. К тому же с медалью. Девочка очень переживала за то, что одноклассники считали ее блатной, оттого очень старалась. И не зря. Ее успехи были очевидными. Тогда она носила фамилию отца – Мирская. И никто ее не называл Кирой. Гликерию Андреевну Мирскую звали Ликой.

В шестнадцать лет Лика уехала в Санкт-Петербург и поступила на искусствоведческий факультет в Академию художеств. Отец снял дочери прекрасную квартиру в центре города, так что ей не пришлось ютиться в общежитии. Она очень быстро ощутила свободу, а папочка присылал ей денег больше, чем она могла истратить. Первое время Лика приглашала к себе сокурсников, но они ей быстро надоели. Все вечера превращались в пьянки и курение травки. Да и уровень интеллекта студентов оставлял желать лучшего.

Перемены произошли быстро. Лика влюбилась в молодого доцента Парфена Смолякова, преподававшего у них историю зарубежной живописи. Он тоже увлекся юной красавицей и умницей. Между ними пробежала искорка, которую принято называть любовью с первого взгляда. И начался бурный роман. В жизни Лики он стал первым. У ее же избранника романов хватало. Парфену уже стукнуло тридцать, он был невероятно обаятелен и умен. Женщины его боготворили, несмотря на стандартную и непримечательную внешность. Ко всему прочему, он рано начал лысеть. Но такие мелочи Лику не волновали. Она потеряла голову.

Вскоре в ее квартире начали собираться солидные люди – цвет интеллигенции Петербурга. Среди них были не только художники, но и коллекционеры, и черные маклеры. Так Лика узнала истинную стоимость великих шедевров, читала каталоги знаменитых аукционных домов «Кристи» и «Сотбис» и ориентировалась в ценах черного рынка. По мнению аристократов от искусства, в Эрмитаже в большинстве случаев висят копии. Подлинники давно уже осели в частных коллекциях. Такие заявления невозможно проверить без сравнения. Но увидеть оригиналы могли только избранные. В такую компанию даже Парфен не входил, но он все равно был лучшим для Лики, и она впитывала все его знания как губка.

Через год они поженились. Лике едва стукнуло восемнадцать. Ее родители на свадьбу не приехали. Девчонка сделала глупость: жених старше на тринадцать лет и без перспектив. Они видели дочь в объятиях принца. Она того стоила. И вдруг! Да еще своевольно, без благословения. Такое не прощается. Отец перестал присылать деньги и оплачивать дорогую квартиру в центре. Пришлось жить в коммуналке у Парфена. Избалованной Лике было нелегко. Но девушка терпела, стиснув зубы. Она не собиралась уступать родителям и ходить у них на поводу. Гордость не позволяла. Зарплаты доцента на роскошную жизнь не хватало. Однако Лика заслужила любовь отца Парфена Матвея Николаевича. Он боготворил свою невестку и гордился ею. Сыну невероятно повезло. За что только? Старик помогал детям, чем мог. Иногда приносил немало денег. Где он их брал? Над этим Лика не задумывалась. Она знала, что Матвей Николаевич на пенсии, но чем занимался всю жизнь, даже не догадывалась. И еще – они с Парфеном никогда не ходили к нему в гости. Лика даже не знала, где он живет. Но и эти мелочи ее не интересовали. Одним словом, жили как могли.

С деньгами молодые обращаться не умели, быстро все растрачивали, а под конец месяца голодали. В последнюю минуту выручал старик. Жили без мебели, спали на раскладушке, зато в обнимку; полы не мыли, окна – тоже, а в углах потолка свисала паутина. Мучили клопы, но, слава богу, не подвергались нашествию тараканов, которых Лика ужасно боялась. В таком подвешенном состоянии они протянули еще год. Лика превратилась в зрелую женщину, и Парфен понял, что скоро ее потеряет. У нее жизнь только начинается. Какая разница, где ее начинать, главное – как. Что ни предложи, все будет лучше, чем сейчас. К тому же Лика лишь хорошела с каждым днем, а Парфен только лысел. Девичья фигурка превратилась в женскую, а грудь потребовала сменить лифчики с нулевого размера на третий. Он все больше влюблялся в свою жену, а она холодела.

Вот тут и поступило неожиданное предложение. Парфен обмозговал его и понял, что второго шанса не будет. Видя скуку и тоску Лики, он решил втравить ее в предстоящую работу. Она не сможет в полной мере оценить последствия. Слишком далека от таких дел и ничего в них не смыслит. Парфен же не раз прокручивал похожие дела и знал, чем большинство из них кончается, а потому и завязал, встретив Лику.

Главным сейчас было представить все как романтичное приключение. Сказку. Пробудить Лику от серого быта и надеть на нее розовые очки. У Парфена не оставалось выбора. Либо со щитом, либо на щите. Третьего не дано.

В один из дней он чисто выбрился, надел свой выходной костюм и, встретив жену после работы с цветами, пригласил ее в ресторан.

– У тебя есть деньги? – удивилась Лика.

– Есть. И сегодня мы гуляем. Отмечаем дату месячной давности.

– Это какую же?

– Пять лет со дня нашей свадьбы.

– Хватит дурачиться! Один поход в ресторан – это четыре дня жизни и три мешка картошки. Вот над чем надо думать.

– Уже подумал и о картошке. Идем. Два часа посидим вдвоем и обдумаем важное предложение. Потом к нам присоединится мой друг, которого ты никогда не видела, а потом еще один человек. Но все по порядку. Столик уже забронировал и раздумывать поздно.

– Ладно. Черт с тобой. Но пить я буду только шампанское.

– Оно уже заказано в серебряном ведерке со льдом.

Лика не переставала удивляться. Она научилась экономить деньги, а муж теперь перевоплотился в транжиру. Артист!

– У нас может быть много денег. Судьба повернется к нам лицом. Выслушай меня и не перебивай. Представь, что некий коллекционер хочет вернуть свои полотна, когда-то у него украденные. Коллекционеры всю жизнь воруют друг у друга. Но шила в мешке не утаишь. Никто не может прятать шедевры в подвале. Их надо показывать и гордиться ими. До нашего знакомства я уже занимался такими делами. Просто об этом никто не знал. Переговоры вел мой напарник. Он считается лучшим взломщиком. О нем ходят легенды. Но на самом деле всю работу делал я. Мирон был у меня на подхвате. Я вхож в любой дом, а потому имел возможность произвести разведку, а потом составлял план. По сути, мы занимались грабежом. Работали быстро и безошибочно. Как все началось? Однажды один очень богатый человек сказал мне, что если кто-то сумеет вернуть ему коллекцию икон шестнадцатого века, где есть оригиналы Рублева и Грека, то он заплатит смельчаку миллион долларов. А потом назвал имя нового владельца икон. Я хорошо его знал. Побывал у него дома, увидел иконы, узнал все нужные мне детали. Заказчику я намекнул о существовании некоего специалиста. Мол, он готов пойти на дело, но деньги берет вперед. Это его условие, а я – гарантия сделки. Заказчик согласился. Я их познакомил. Мирон Щербина умеет пускать пыль в глаза. Высококлассный артист. Дело мы сделали. Проблем не возникло. Деньги поделили. Мирон встретился с заказчиком и передал ему иконы. Точка. Дальше, по рекомендации нашего заказчика, ко мне начали поступать новые предложения. Я вел себя нейтрально – ничего не знаю, я тут ни при чем. Если найду своего приятеля, то он сам с вами свяжется. И Мирон их, конечно, находил. Что важно, меня никто ни в чем не подозревал. Я был чист, как горный хрусталь, и всегда имел алиби, а мой напарник оставался мифом. Невидимкой. Он жил за городом и приезжал в Москву на встречу с клиентами только по моему вызову. Когда я встретил тебя, мы свернули наше предприятие. Но деньги быстро кончились. Ты знаешь, в каком мы положении. И вот я получаю очередное предложение. На кону лежит миллион долларов. Делим на троих. Теперь ты в нашей команде. Если говоришь «да», приступаем к работе. Если говоришь «нет», допиваем шампанское и уходим. Ответа я никому еще не давал. Скоро придет заказчик. Мирон уже сидит в зале. Он подойдет, когда я подам ему сигнал. Или не подойдет. Решать тебе.

Долгая вступительная речь закончилась. От услышанного Лика не изменилась в лице. Она внимательно слушала мужа, цедила из бокала шампанское и курила. Вероятно, девушка еще не осознавала серьезность предложения.

Парфен молчал, не мешая ей думать, а она и не думала.

– Если нас поймают, то посадят в тюрьму?

– Конечно. Но нас не поймают. И потом, я никогда тебя не сдам.

– А зачем я вам нужна? Вы же профессионалы.

– Есть одна загвоздка. В этом деле нужен форточник – человек, способный пролезть в игольное ушко. Ты сможешь, а мы нет. По этой причине я тебя выбрал. Больше никому доверять нельзя.

– Хорошо, – тихо ответила Лика. – Я согласна.

– План мы обсудим с тобой дома. А сейчас веди себя спокойно, не напрягайся и делай вид, что наш разговор с Мироном и заказчиком тебя не интересует. Ты привыкла жить на широкую ногу и получать от жизни все, что пожелаешь.

Парфен расплылся в улыбке. К столу подошел высокий красивый мужчина, одетый с иголочки. Сейчас таких не встретишь. Рубашка с накрахмаленным стоячим воротничком и немыслимый бант с жемчужиной-булавкой, заменяющий галстук. Вместо пиджака сюртук, а в руках трость с серебряным набалдашником. Пальцы увешаны перстнями. Держался он прямо, высокомерно, с большим достоинством. Все впечатление портили оспинки на лице. Рябой поздоровался и поцеловал даме руку. Лика уже видела этого человека. Он появлялся в свете и ходил на все премьеры спектаклей. Их не знакомили, но они знали, кто из них кто. В этом человеке было что-то демоническое и страшноватое. К тому же она не видела его глаз. Они прятались за темно-синими стеклами пенсне. Трость и темные стекла могли говорить о том, что этот человек слеп. Но Лика знала, что это не так. Слепым шедевры живописи не нужны.

– Где же тот, с кем вы меня должны познакомить? – спросил гость, не садясь за стол.

– Вероятно, в ресторане, – ответил Парфен. – Он всегда приходит последним либо вовсе не приходит. Причин своего поведения не объясняет. Присаживайтесь, Егор Капитонович. В ногах правды нет. К сожалению, я не влияю на решения человека, готового вам помочь. Или не готового. Но на его работу никто не жаловался. Меня он держит в посредниках за пять процентов от сделки.

– Я слышал, будто он берет деньги вперед.

– Верно. Я выступаю в качестве гаранта. Не очень удачный расклад, но приходится соглашаться.

Егор Капитонович достал из кармана кожаный портсигар и вынул из него длинную сигару. На кой черт он выпячивается, как боевой петух? Такой человек хорошо запоминается. Одно дело – театральная ложа, другое – встреча с вором.

Рябой словно прочел мысли Парфена и сказал:

– Не беспокойтесь об этом. Запомнят меня, а не вас. И вашу жену. Она чертовски красива. За такую работу я готов заплатить больше, чем вы требуете. Вы получите один миллион в качестве задатка. После того, как я получу товар, вы получите еще один миллион.

– Я видел картину, Егор Капитонович. Она вызывает у меня сомнение. Я говорю сейчас не как специалист, а как прагматик. «Подсолнухи» Ван Гога никогда не ввозили в нашу страну. Боюсь, мы имеем дело с гениальной подделкой. Как бы вас не постигло разочарование.

– Эту картину привез мой дед из Франции в шестнадцатом году. Подпольно. На холсте с обратной стороны стоит его экслибрис. Речь идет не о подделке. У Ван Гога много «Подсолнухов» и автопортретов. Его работы никем не хронолизировались. Они не имеют собственной истории. За свою жизнь гений продал не больше пяти собственных полотен. Пусть этот спорный вопрос обсуждают искусствоведы. Меня их мнение не интересует. О том, что речь идет о подлиннике, знаю я и владелец картины. Коллекция моего деда была конфискована красными. В музей ничего не попало. Они все осели в домах крупных чиновников. Мне понадобилось больше двадцати лет, чтобы вернуть дедовское наследие, исключая шедевры, осевшие в Кремле. И вот наконец я нашел Ван Гога. Ваш домушник хорошо себя зарекомендовал.

– Он сделает свою работу.

В этот момент к столику подошел незнакомый мужчина. Лика тут же обратила внимание на его неестественный вид. Темные очки, парик, наклеенные усы и брови – этот тип очень не хотел запомниться. Если снять с него весь камуфляж, вряд ли он будет иметь что-то общее с тем чучелом, каким хочет выглядеть.

– Этот господин берется за вашу работу, – тихо сказал Парфен. – Дальше вы должны обсудить детали, но без меня. Тонкости нас с женой не интересуют. Мы, пожалуй, оставим вас наедине. Рад был нашей встрече.

Супружеская пара покинула ресторан.

Парфен знал, о чем и как они будут разговаривать. Все эти детали его не интересовали. Он уже составил схему ограбления.

С этого дня все и началось.

Вечером, когда Парфен с партнером ушли на разведку, раздался звонок в дверь. Лика открыла. На пороге стояли двое мужчин. Молодые, плечистые, хорошо одетые, но без интеллекта в глазах.

– Я вас слушаю, – холодно сказала она.

– Нам нужен Парфен Матвеич Смоляков.

– Его сейчас нет. Я его жена.

– Знаем. Видели вас уже. Не имеет значения. Мы может передать посылку вам. Вы же в курсе дел.

Они вошли в квартиру. Лика не возражала. Она провела гостей в единственную комнату, где никто и никогда не наводил порядок. Сдвинув тарелки и чашки в сторону, один из пришедших поставил на стол старый, видавший виды саквояж, сделанный из добротной рыжей кожи. С такими ходили доктора в девятнадцатом веке.

– Здесь миллион долларов. Деньги прислал Егор Капитонович. Исполнитель ему не понравился. И если ваш муж берет ответственность за ход операции на себя, то пусть сам и передает эти деньги исполнителю.

– Хорошо. Я все передам Парфену. Но срывы исключены. Их еще не было.

– Приятно это слышать. – С Ликой говорил только один тип, что повыше. Второй молчал. – За товаром Егор Капитонович приедет сам к вам домой и привезет вторую половину гонорара. А теперь пересчитайте деньги. Если они вызовут у вас сомнения, то мы готовы отвезти вас в любой банк на ваш выбор для обмена долларов на рубли. Банк фальшивку распознает.

– Нет, спасибо. Я без мужа вскрывать саквояж не буду. Он сам разберется.

– Вам виднее.

Оба мужчины ушли. От них осталось неприятное впечатление. Морщась, Лика закрыла за ними дверь.

Оставшись одна, она захотела взглянуть на то, что им принесли. Девушка раскрыла саквояж, и сердце у нее заколотилось. Он был набит пачками денег. Трясущимися руками Лика достала одну и сняла с нее резинку. Купюры тут же рассыпались по полу. Больше она ничего делать не могла, села на подлокотник кресла и тупо смотрела на усеянный деньгами старый протертый ковер. В глазах появились слезы. В этих бумажках хранилось их спасение. Они смогут вернуться к нормальной полноценной жизни и наконец-то родить ребенка. За такое счастье можно пойти на любые подвиги.

И подвиги начались.

Помещение, в которое следовало проникнуть, находилось в полуподвале. Там имелось три окна. Правда, глядя на них, трудно было их так назвать – высота составляла сорок сантиметров от земли и ширина такая же. Глубина стены – около метра. Лазейка для кошки. Решетки не в счет, они легко выпиливались, а потом ставились на место методом «холодной сварки». Человек в такое узкое и глубокое отверстие пролезть не мог. Так считали все, кроме Парфена. Лике хватило недели тренировок, остальное дала ей природа. Гибкость, прекрасное владение телом и огромное желание.

Но главная хитрость заключалась в подмене картины. Тут сработали мозги Парфена. Он не раз видел картину, так как бывал в доме. С хозяином он состоял в приятельских отношениях. Как, впрочем, и со многими другими коллекционерами. Сигнализация! Все упиралось в нее. Все, что Парфен смог узнать, – это то, что сигнализация срабатывала даже при отключении электричества в доме. Сигнализация имела свой блок питания, который невозможно найти, не будучи хозяином дома. Провода к картинам не подходили. Оставался только крюк, на котором висела картина. И Парфен нашел такую сигнализацию в справочнике. Похожая стояла в национальном музее Стокгольма. Пришлось съездить в Швецию. Вернувшись, Парфен знал все, что ему нужно, кроме веса картины. В углублении крюка имелся маленький рычаг, на него давил шнур рамы, когда вешали картину. Рычаг продавливался и сканировал вес груза. Снимаете картину – рычаг поднимается и раздается сигнал тревоги. Подменить картину можно. Но если подмена не совпадет по весу с оригиналом, тревога не прекратится. Вот здесь началась самая кропотливая работа. Взвешивали полотна соответствующих размеров, искали тяжелые французские багеты, соответствующие времени, рисунку и форме. За основу брался вес одного метра, а потом делился и умножался, но никто не знал и не видел внутреннего подрамника, вставленного с холстом в багетовый корпус. На всю подготовительную работу ушло четыре месяца. За это время Лика ни разу не видела напарника своего мужа. Она не понимала, за что он должен получить свою долю.

Наконец все проблемы остались в стороне. Наступил час «икс».

Решетка была выпилена заранее и держалась на пластилине. Стекло подрезано алмазом, оставалось лишь вытащить его присоской наружу.

Дом-объект находился на широкой улице-аллее, в лесной зоне на окраине Петербурга. Недалеко залив. На дворе стояла осень, шел дождь, но листья еще не осыпались и служили хорошей защитой и прикрытием. Чугунный забор не служил препятствием. Его витиеватые узоры были сделаны ступеньками, по которым легко взбираться и спускаться.

Лика с мужем приехали на электричке, создав себе надежное алиби. Они были подготовлены к операции, каждый шаг продумали детально. Партнер должен был приехать на фургоне чуть позже.

Все шло гладко. Они перемахнули через забор и прошли через сад к дому. За деревьями их никто не видел. На Лике был эластичный костюм, а сверху накинут обычный плащ. В сумке лежали кроссовки и выточенная из стали гиря в форме цилиндра – она в точности соответствовала весу картины. А также тубус для чертежей. Туда она и положит скрученный в рулон холст гениального мастера.

Тренировки показали прекрасные результаты. Девушка легко проскользнула в «кошачью нору» и рыбкой нырнула в помещение, сделав кульбит в воздухе. Окно находилось в двух метрах от кафельного пола, и падать головой вниз с такой высоты не хотелось. Но это все мелочи по сравнению с главным. Крюк! Противовес должен лечь на него в ту же секунду, как струна с рамой оторвется от крюка. Лицо девушки покрылось потом. Она долго примерялась, а потом резко приподняла раму и опустила стальное кольцо противовеса. Картина села прямо на крюк, и Лика едва не упала с ней вместе, прижав ее к стене в сантиметре от пола. Получилось! Сигнал тревоги не сработал. Самое ужасное во всей этой истории было то, что этажом выше спал хозяин. Он никуда не уехал, но грабители об этом не знали.

Лика разобрала подрамник, сняла холст, свернула его и положила в тубус. Обратный путь был проще. Парфен скинул ей веревку в подвал. Сумку она оставила на месте преступления и лишь забрала из нее туфли. Кроссовки не соответствовали модному плащу, оставленному на улице.

Выбравшись на свежий воздух, девушка свободно вздохнула.

– Вперед, детка! Самое страшное позади, – прошептал Парфен, взял тубус и помчался к забору.

Тут произошла корректировка их гениального плана. У самого забора Лика споткнулась о корягу, упала и ударилась головой. В глазах вспыхнули искры, и на какое-то мгновение она потеряла сознание. Придя в себя, она увидела свет. Яркий свет. Горели фары нескольких машин. Они освещали стоящий у обочины фургон. Парфен не успел к нему подбежать. На него налегли оперативники и скрутили руки. Тубус попал в лапы полицейских. Это конец. Сообщник Парфена исчез. Вероятно, он его и предал. Пойманного вора потащили в полицейскую машину. Лика замерла, лежа на земле, и наблюдала за происходящим. Через десять минут все кончилось. На улицы вновь вернулась тишина, а дорогу освещала лишь скользящая между туч луна. Лика поднялась с земли, перелезла через забор, отряхнулась, надела плащ, туфли, распустила волосы и медленно пошла к станции.

Ночью поезда не ходили. Молодая, красивая женщина, в одиночестве сидящая на платформе, тут же привлекла бы к себе внимание полицейских. Поэтому Лика не стала выходить на платформу, а перешла через железнодорожный переезд и направилась дальше. Эта дорога должна ее вывести к шоссе, а там и машину можно поймать.

Сейчас ее ничего не пугало. После пережитого Лике стало море по колено. Ни темень, ни дождь ее не смущали. Ей повезло. Возле нее остановился старый «москвичонок», в котором сидел пожилой мужчина в брезентовой куртке.

– Садитесь, барышня, подвезу.

Лика не задумываясь села.

– Погодка поганая. Никакого улова. Плюнул и уехал…

С этого он начал и больше не умолкал до Питера. Старичок оказался отзывчивым и довез девушку до дома.

Голова ничего не соображала, из носа текли сопли, глаза покраснели и слезились. Лика выпила стакан водки, залезла под одеяло и заснула.

2

Новый день не принес облегчения. Лика еще не понимала, что с ней произошло. И спросить было не у кого. Парфен так и не вернулся, телефон молчал. Напарник мужа исчез. Она знала только его имя. На второй день девушка отправилась в полицию с заявлением о пропаже мужа. Заявление у нее не приняли, а отвели в кабинет следователя.

Невысокий, лысоватый человек с коротенькими руками усадил ее на стул и достаточно вежливо объяснил:

– Ваш муж арестован на месте преступления. У него мало шансов выкарабкаться. Он себя неправильно ведет. Спасти его может только чистосердечное признание. Но он молчит. Возможно, напуган. Нам трудно судить. Ясно одно: его взяли на месте преступления.

– О каком преступлении идет речь? Парфен – доцент Академии художеств. Умнейший человек, высокопорядочный.

– Вот эти качества и позволяли ему втираться в доверие к жертвам. Владелец картины был также поражен его арестом. Он подозревал многих, но не вашего мужа.

– В таком случае как вы его поймали? – удивилась Лика.

– Абсолютная случайность. Кто-то очень не любит Парфена Смолякова. Надо думать, конкуренты. В полицию пришла анонимка. В ней не было никаких имен, но подробно указывалось место и время ограбления. Оперативники устроили засаду. Не очень удачную, надо признать. Они опоздали. Вашего мужа удалось взять на выходе, но никто не видел, как он входил в дом. Проблема в том, что у нас до сих пор не доверяют анонимкам. Центральный аппарат поручил облаву местному отделению полиции, а у тех нет опыта. К тому же они не предупредили хозяина дома, куда проник вор. Решили брать грабителей на выходе с добычей. Но Парфен работал без сообщников. Я, Гликерия Андреевна, это дело не веду. Просто вы живете на моем участке, а потому интересуюсь ходом следствия. Вы с мужем всегда были мне симпатичны. Жаль, что так получилось.

– Что же теперь будет? – испуганно спросила Лика.

– По логике вещей, ваш муж будет молчать, а значит, пойдет по делу один, а не в сговоре нескольких лиц. Уже легче. Доказательств кражи нет. Припишут взлом. Учитывая связи и влияние жертвы, Парфен может получить от шести до восьми лет. Не больше. В зоне таких дерзких воров уважают. Так что он будет ходить в авторитетах и пользоваться всеми благами.

– Мне от этого не легче, – вздохнула девушка. – А когда я смогу его увидеть?

– После суда. Раньше вас к нему не допустят. Но помните главное. Таких людей, как Парфен, прослушивают. Если вы что-то знаете, то вам лучше молчать. Следствие хватается за любую соломинку. Им нужна информация. И если вам дадут свидание до суда, то только с целью случайного прокола с одной из сторон. Любая неосторожность может плохо кончиться.

– Спасибо вам за напутствие.

– Благодарить меня не за что. А советы лучше брать у вашего свекра.

– У Матвея Николаевича?

– Приятный старик, – улыбнулся следователь. – Но когда-то он гремел на всю страну. Теперь легализовался. Их родственные связи нигде не зафиксированы. Он же редко у вас появляется. Не так ли? Не хочет наследить. А в пятидесятых и шестидесятых это был легендарный человек. Более ста вскрытых сейфов на его счету. А попался только однажды. Но доказать ничего не смогли. Он человек болезненный, и зона ему противопоказана. Теперь консультирует талантливую молодежь. Мать у Парфена умерла молодой, и Матвей воспитывал его с трехлетнего возраста. Мужик стал мальчишке и отцом, и матерью. Думаю, что Парфен перехватил эстафетную палочку отца. Я знаю о девяти виртуозных ограблениях коллекционеров от искусства, которые так и остались нераскрытыми. Если бы не анонимка, произошло бы десятое. Когда-то Матвей жил в той же убогой квартирке, где сейчас обитаете вы. Теперь у него шикарный особняк за городом. Вряд ли он приглашал вас к себе в гости. Матвей превратился в улитку и редко выползает на свет. И очень не хочет отбрасывать свою черную длинную тень на сына. У них даже фамилии разные. Это все, что я могу вам сказать. И будьте очень осторожны.

Лика встала и больше не благодарила разговорчивого следователя, а тихо ушла.

Продолжение событий не заставило себя ждать. В тот же вечер Лику посетил сам Егор Капитонович. Двое его сопровождающих остались стоять в прихожей. Лика их узнала. Это они приносили деньги, от которых у нее крышу снесло. Гость никак не вписывался в убогий интерьер квартиры. Садиться на стул он побрезговал, остался стоять на пороге.

– Я в курсе событий, госпожа Смолякова. Какой выход из положения вы видите?

– Самый простой. Я должна связаться с мужем и узнать, куда он спрятал ваши деньги, если только не передал их исполнителю. Я, так же как и вы, не знаю человека, работавшего с мужем в паре. Видела его мельком в ресторане, и все.

– В ресторане мы имели дело с чучелом. Обычный манекен, нанятый на эпизодическую роль. Это же очевидно. Вряд ли ваш муж имеет напарников. В такой работе надежных партнеров не найдешь. Мы потеряли величайший шедевр мировой живописи самым глупым из существующих способов. Понимая ситуацию и уважая вашу красоту, я дам вам год на возвращение денег. С процентами, разумеется. Вы мне должны вернуть один миллион сто тысяч долларов ровно через год. В противном случае вас убьют.

Ответа он не ждал, повернулся и ушел.

Лика побледнела. Она поняла, что этот человек не шутит. Таких денег девушка найти не сможет ни через год, ни через десять лет. Она выслушала приговор. Жить ей остался год. Лика осталась одна-одинешенька, беззащитна и уязвима. Жизнь пошла под откос. Всю ночь она просидела на кухне с бутылкой водки в обнимку. Не помогло.

Наутро она позвонила свекру. Он давно уже не появлялся в поле зрения. Ей нужен был совет или какая-то поддержка, а где взять? С родителями она уже давно не общалась, другое дело Матвей Николаевич.

Ей ответил женский голос.

– Могу я поговорить с Матвеем Николаевичем?

– Кто его спрашивает?

– Невестка.

– Сейчас узнаю.

В трубке долго царило молчание, потом она услышала знакомый голос свекра:

– Лика, солнышко, рад тебя слышать…

– Ты куда-то пропал, дед, вот я и позвонила.

– Пропадал я в красногорском госпитале. Там у меня друзья. С того света меня вытаскивали. Вроде как получилось. Но пока привязан к койке. Вставать не могу, да и сил нет. Но это временно.

– Ты не хочешь, чтобы я к тебе приехала?

– Живу я не близко. Дорога трудная. У тебя все хорошо?

– Замечательно, если не считать, что Парфена посадили за грабеж, а меня обещают убить.

В трубке повисла пауза. Голос Матвея Николаевича вдруг стал хриплым и тихим:

– С Киевского вокзала доедешь на электричке до Апрелевки, а там тебя встретят. Выезжай прямо сейчас.

Лика тут же оделась и поехала в Апрелевку. Старик был ее последней надеждой. Она даже не знала, чем он может ей помочь, но верила в него. Так часто бывает, когда за спиной сожжены все мосты, а перед тобой лежит бескрайняя пустыня. Стоять на месте невозможно, ноги утопают в песке, а идти некуда.

На платформе ее встретила неприметная пожилая женщина. Она проводила ее до машины, в которой сидел шофер в униформе. Женщина никуда не поехала, лишь открыла девушке заднюю дверцу.

Доехали быстро, учитывая хорошую дорогу и скорость.

Лику встретил богатый особняк с огромным парком. У дверей ее ждал швейцар, тоже в униформе. Девушку провели по богатым залам в одну из комнат с антикварной мебелью. В доме пахло стариной. Ей показалось, она попала в пятидесятые годы прошлого века.

Матвей Николаевич сидел в кресле, укрытый клетчатым пледом, в смешной вязаной шапочке с помпоном. Он очень похудел и выглядел жалким старикашкой с желтовато-серым лицом. Увидев Лику, глаза его ожили, и он, словно птица, распустил крылья.

– Как я рад тебя видеть, деточка.

У девушки на глаза навернулись слезы. Она и не думала, что эта рухлядь ей так дорога. Лика присела на корточки и положила голову ему на колени. Он нежно погладил ее по пышным волосам.

– Значит, Парфен бросил тебя на съедение тиграм?

– Он тут ни при чем. Меня бы тоже сцапали. Просто я споткнулась о корягу и не успела перелезть через забор. Его схватили раньше, чем я очухалась.

– Понимаю. Тебе повезло. Но денег ты не найдешь.

– Так ты знаешь о его планах?

– Нет, но догадываюсь. Он выбрал самую сложную комбинацию. Не смею его осуждать. У Парфена современные взгляды на сегодняшний бизнес. Бог с ним. Будет сидеть. Кто был вашим заказчиком?

– Егор Капитонович. Человек, похожий на Мефистофеля, вот только без остренькой бородки.

– Страшная личность. Его фамилия Могильный. Этим все сказано. Вот почему Парфен решил спрятаться от него в тюрьме. Принеси-ка нам по рюмочке коньячку. Он стоит на витом столике у окна.

Лика поднялась и принесла коньяк на небольшом серебряном подносе. Старик о чем-то думал, потом попросил принести ему газеты и журналы с дивана. О коньяке он забыл. Листая журнал, он остановился на нужной статье.

– Вот человек, который тебе нужен.

Лика взглянула на снимок молодого красивого плейбоя.

– Миллионер из Москвы? Он даст мне денег?

– Деньги ты сама заберешь. А вот фотография его жены. Вы очень похожи, но ты в тысячу раз лучше. Так вот, его жена недавно погибла. Тебе придется влюбить в себя этого парня и выйти за него замуж.

– Но я замужем за вашим сыном…

– Не кипятись. Ты молода и красива, а этот оболтус решил посидеть в тюрьме. Пусть сидит. За это время ты сможешь сменить десяток мужей. Твоя забота – выжить. Ты обязана найти деньги и отдать их Могильному. Это главное. Я соберу все сведения о московском миллионере, и ты будешь знать о нем все. Он бабник. И мимо тебя не пройдет. Ты сможешь его окрутить. От этого зависит твоя жизнь. Потом можешь его бросить, выгнать или убить. У тебя есть голова на плечах. Ты умная девочка. В женских делах я тебе не советчик. Ты рождена, чтобы побеждать, а не проигрывать. У тебя есть год. Я тоже без дел сидеть не буду, если выживу. Но начинать надо прямо сейчас.

– Но я же замужем!

– Езжай в Крым, бери девичью фамилию матери, оформляй чистый паспорт – и вперед. В Питер не возвращайся. Могильный все равно тебя найдет. Но раньше срока он не объявится. Сказал год, значит, год.

* * *

Через месяц в Москве объявилась нежная красавица, которая быстро попала в круги бомонда, так как была умна, образованна и чертовски мила. Новым знакомым она представлялась как Кира Бестужева. Мужчины слетались вокруг девушки, как мотыльки на фонарь. Она кокетничала, улыбалась, допускала небольшой флирт, но этим все кончалось. Матвей Николаевич обеспечил ее деньгами, и она арендовала шикарную квартиру в центре, где часто устраивала светские приемы.

Кира ждала своего принца. По слухам, она искала спонсора, способного открыть для нее художественный салон. Но это не означало того, будто светская львица тут же ляжет с ним в постель. Герой ее романа появился на пороге только через месяц после появления Киры в Москве. К этому времени она уже обросла легендами. При виде девушки у Владлена Евгеньевича Зверева в зобу дыханье сперло, как говорится у классика. В дом Киры его привел известный повеса и вечный светский тусовщик Ираклий Меловани. К тому времени Кира знала о Звереве больше, чем он сам о себе. Молодой, богатый вдовец с очень привлекательной внешностью. Ей он понравился, но Кира пыталась выглядеть равнодушной. Она умела носить маску непроницаемой снежной королевы.

– Да, Ираклий, ты меня удивил, – начал тихо переговариваться с приятелем Владлен, держа бокал с коктейлем в руках. – Сказочная женщина.

– Посмотри, облизнись и забудь. Ни одному из охотников еще не удалось лечь в ее постель.

– На фригидную стерву она не похожа, – не отрывая глаз от Киры, сказал Владлен.

– Деньгами ее тоже не удивишь. По сути, о ней ничего не известно, кроме того, что она приехала из Крыма и хочет организовать сеть художественных салонов наподобие петербургских. Для Москвы такие задумки необычны. Либо она прогорит, либо выплывет. Но ей нужен компаньон или спонсор. Похоже, своими деньгами она рисковать не готова. Если только они у нее есть.

– Она чертовски похожа на мою покойную жену, – не слушая приятеля, произнес Владлен.

– Нет, Владик, Анна была интересной женщиной, но Кире она в подметки не годится. Извини, но я сказал, что думаю.

– И ты прав, Ираклий. Эта женщина будет моей.

– Мечтатель!

– Голову даю на отсечение.

Зверев, словно завороженный, отошел от Ираклия и прямиком направился к Кире. В этот момент она шла к роялю и, вероятно, собиралась музицировать. Владлен поймал ее за руку. Она оглянулась.

– Что-то не так? – спросила девушка.

Ее глаза казались бездонными, и он утопал в них.

– Выходите за меня замуж. Я сделаю вас самой счастливой женщиной на свете.

Она хотела сказать «да», но такой ответ не соответствовал ее имиджу.

– Повторите то же самое через месяц, когда ваши страсти улягутся. Тогда я подумаю, как вам ответить.

Владлен встал на колени и вновь сделал Кире предложение во всеуслышание. Гости замерли, напомнив финальную мизансцену из гоголевского «Ревизора».

– Ответ получите через месяц, – так же громко произнесла Кира.

Через месяц Владлен повторил свое предложение при открытии первого салона авангардного искусства, который стал его свадебным подарком невесте.

Вечером того же дня Кира звонила своему свекру и докладывала о результатах. Старик уже встал на ноги, болезнь отступила.

– Первый этап, детка, прошел успешно. Я не сомневался в твоем таланте. Теперь тебе нужно получить деньги. И ты их получишь любым путем. Я это знаю. Держи меня в курсе событий.

Лика хотела ему сказать главное – что она влюбилась в нового мужа, но так и не смогла решиться на признание. Сейчас Лика была счастлива, и ей не хотелось думать о прошлом, но уйти от него она не сможет.

Глава третья

СЛЕДСТВИЕ

1

Свекор Матвей Огарков был для Киры ходячим справочником. Человек с огромными связями в полиции и криминальном мире. И там и тут его уважали и ценили. Обе стороны он консультировал по разным вопросам. Будь Матвей сыщиком, от него не ушел бы ни один преступник. Но Матвей никого не ловил, и его тоже не ловили. Более двадцати лет рецидивист Огарков не проходил ни по одному из дел. Однако о других делах, если они его интересовали, знал в мельчайших деталях.

Кира позвонила ему две недели назад. Между ними состоялся интересный разговор.

– У меня проблема, дед. Мой ненаглядный Владик хочет со мной развестись. Я против. После трех лет совместной жизни глупо терять все, что успела получить.

– И каким образом ты намерена его удержать возле своей юбки?

– У меня на руках брачный договор. Когда он ползал на коленях, уговаривая меня выйти за него замуж, я сама его составила. Он подписал, не задумываясь. Кабальный документ. Во-первых, в случае своей смерти он все состояние оставляет мне. Ну, это нормально. Правда, есть один хитрый пунктик. В случае своей измены он передает мне семьдесят процентов своего состояния. В случае моей измены я не получаю ничего. Я выяснила, что Владлен хочет подать на развод. В лоб он мне об этом не говорил. Но, похоже, парень вновь влюбился. В такие моменты он теряет голову. Будет жалеть потом, но если я уйду, то уже не вернусь. Так вот, я не хочу уходить с пустыми руками.

– Тебе нужны доказательства? Найдем. Есть один очень толковый парень в делах сыска. Живет в Питере, но Москву знает как свои пять пальцев. Правда, Ладыгин кутила. Сейчас опять сидит на мели. Это тот человек, который тебе нужен. Твой муженек его не расколет.

– Хорошо. Присылай своего сыскаря. Я готова на щедрое вознаграждение при условии положительного результата. Мне нужны доказательства, которые я могу выложить в суде.

– Он тебе позвонит, как приедет в Москву.

– Учти, дед. Мне провалы ни к чему. Я рассчитываю на стопроцентный успех.

– Гарантирую, это беспроигрышный вариант.

Этот человек не заставил себя долго ждать. Он позвонил Кире через день после ее разговора со свекром.

– Мне передали, что вы нуждаетесь в моих услугах. Назначайте встречу, когда и где вам удобно.

– Мне удобно в час дня в центре. Я выйду из метро «Белорусская» и направлюсь в сторону Тверской, на троллейбусную остановку. Сядем в троллейбус вместе. В это время транспорт свободный. Вы сможете меня узнать?

– Конечно. Я видел ваши фотографии.

– Тогда договорились.

Это была их первая встреча. Детектив Кире понравился. Он не задавал вопросов, а только слушал. Рассказ Киры длился шесть остановок, за это время она поставила перед Алексеем Ладыгиным все задачи.

– Я все понял. Тысяча долларов в день плюс расходы и оплата жилья. Я снял дачу в Красково. Вокзальная улица, дом семнадцать. За результатами приедете сами. Теперь все зависит от вашего мужа.

– Не дорого дерете? История может растянуться на месяц.

– Стандартная такса. Я мог потребовать и больше. Но учитывая авторитет человека, нанявшего меня, я делаю вам скидку.

– Хорошо. Я пойму по поведению мужа, когда настанет время обратиться к вам за результатом. Но я не знаю, куда он водит баб. Где-то в городе у него есть гнездышко.

– Это уже не ваша забота.

– Удачи.

Кира вышла из троллейбуса у Телеграфа. Она решила пройтись по магазинам и присмотреть себе легкое платье. Жара ее очень утомляла.

Две недели пролетели быстро. И вот однажды под утро к ней завалились Ираклий со следователем и заявили, будто ее муж убит. Для нее весь мир перевернулся. Пришлось ехать в морг на опознание. Ошибки не было. Перед ней лежал мертвый Владлен. Его голову прикрыли полотенцем, оставив для обозрения только лицо. В свидетельстве о смерти указали: «Черепно-мозговая травма, не совместимая с жизнью». Кира не стала задавать вопросов патологоанатомам, она решила узнать подробности у сыщика и после опознания поехала в Красково на дачу, где остановился Алексей.

2

Олесю капитан Шувалов нашел в ЦУМе на втором этаже. Покупателей толкалось немного. Цены кусались. Олеся встретила капитана улыбкой. Вася не ожидал, что девушка его вспомнит.

– Пришел на меня посмотреть или вопросы задавать?

– Решил убить двух зайцев: и тебя увидеть, и вопросы задать.

– Думаешь, есть на что посмотреть? Я же в униформе, а не в прозрачной комбинации. Извини. Мне стыдно. Будь я потрезвее, знакомство не состоялось бы. Но ты оказался порядочным парнем. По сегодняшним меркам это редкость.

– Спасибо, что оценила. Ты и впрямь мне понравилась. Но любое чувство требует взаимности. Я так смотрю на вещи.

– Считай, что взаимность есть. Ты, конечно, не Ален Делон, но человек сдержанный и порядочный. А это важнее смазливой внешности.

– Не хочешь еще разок позвать в гости?

– Нет. Начинать надо с кино или кафе. А потом видно будет. – Олеся записала на чеке свой номер телефона. – Позвони, когда будет время. Я работаю в вечернюю смену через день.

– Могу тебя встретить сегодня.

– Хороший напор, – ухмыльнулась девушка. – Ладно. В девять пятнадцать у памятника Островскому, что у Малого театра.

– Договорились.

– Ну, а какие вопросы по делу?

Вася достал смартфон:

– Я делал фотки на мобильник. Сейчас покажу тебе кожаный костюмчик. Узнаешь?

– Давай посмотрим.

Шувалов ничего не сказал Трубецкому о сделанных им фотографиях в мастерской Натальи Загорской. Он снял не только костюмчик, но и хозяйку кабинета, и экзотическую красавицу Алину. Костюм Олеся сразу узнала, но женщин не вспомнила.

– Они же такие яркие. Одна брюнетка, другая блондинка.

– Нет, Вася. Была бы трезвая, запомнила. Но мне понравился лишь костюмчик и красивые коленки, выглядывающие из-под юбки. Все остальное из памяти стерто.

– Ладно. И это важно.

– Ты ее нашел?

– Нашел. Но она не вписывается в нашу версию.

– Попробуй еще один вариант. В нашем дворе есть маленький скверик. Мы его называем пятачком. Там от силы пять деревьев растет и клумба, которую затоптали собаки. Так вот, на одной из лавочек постоянно спит один и тот же бомж. Вчера я его тоже видела. Может, тебе его потрясти?

– Хорошая мысль. В скверик я даже не заглядывал. Он каждую ночь там обитает?

Девушка кивнула:

– Его даже наш дворник знает.

– А где дворник живет?

– В соседнем с моим подъезде. В подвале. У него там комнатушка рядом с котельной. Зимой он истопником подрабатывает. Мусульманин. А они не пьют. Работящий мужик. Чистоту соблюдает.

– Да ты просто золото!

– Хочешь на зуб попробовать или так поверишь?

– А это ты сама решишь. До вечера.

* * *

Следующим объектом дознания Шувалова стала секретарша главного дизайнера Натальи Загорской. В отделе кадров он узнал, что зовут ее Ирина Герц. Девушке двадцать четыре года, она закончила электромеханический колледж и хорошо знает компьютеры. Незамужняя, страшненькая, но с потрясающими длинными ногами. С ней надо поговорить, решил капитан. Во-первых, она секретарша самой Загорской. Во-вторых, если верить Наталье Павловне, дружит с Алиной Крутицкой. Почему Трубецкой обошел девушку стороной, Вася не очень понимал. Не хотел смутить Загорскую? Ерунда. Следствие есть следствие и допросу подлежат все, невзирая на свое положение.

Все, что он успел узнать, так это то, что Ирина выполняет все поручения начальницы – как служебные, так и личные.

Вася решил ждать Ирину на улице возле офиса. Куда-нибудь ее да пошлют. Он угадал. Ждать пришлось недолго. Ирина вышла и стала ловить такси. Тут он вовремя среагировал и, подъехав к девушке, распахнул дверцу своей «Калины»:

– Садитесь, Ирина. На ловца и зверь бежит. Я капитан Шувалов. Для вас – просто Василий.

Девушка осмотрелась по сторонам, будто искала помощь, но, не найдя ее, села в машину.

– Куда вас отвезти?

– Мне нужно на художественный комбинат. Но это далеко. Я должна оставить заявку на рекламные панно.

– Без проблем. Доедем. А заодно и поболтаем. Если говорить не захотите, то вызовем повесткой на Петровку и будем допрашивать под протокол.

– Боже упаси! Но я же ничего не знаю. Чем могу вам помочь? Офисные сплетни пересказывать?

– Я обратил внимание на кожаный костюм в кабинете вашего шефа госпожи Загорской. Она держит гардеробчик в своем кабинете?

– Вы едете не туда. Мне нужно на улицу Талалихина. Развернитесь.

– Прошу пардону, сей момент.

Надо сказать, Вася вовсе не думал, куда едет. Пришлось разворачиваться.

– Нет. Наташа не держит гардероб на работе. Она живет рядом с офисом. Я пришла на работу с опозданием. Костюм уже висел на стенке. Полагаю, ей его вернули. Она любит давать свои вещи напрокат. У нас работают в основном женщины, а роскошные наряды есть только у Наташи. Одежда – ее слабость, на которую у нее хватает денег. Она даже мне предлагала вечернее платье для похода в ресторан. Только я не посмела надеть такую роскошь. Не дай бог еще пятно посадишь.

– Женщин у вас много работает. Это вы точно подметили. Но если учитывать фигуру Натальи Павловны, то ее платья смогут натянуть на себя человека три от силы. Перечислим фамилии кандидаток?

– Не стоит. Они замужем. У Алины вчера было свидание. С кем, я не знаю. У нее много ухажеров. Она девушка эффектная. Но держит мужчин на дистанции.

– Вы об Алине Крутицкой говорите?

– Да. Наташа ее ценит. Девушка с задатками и очень трудолюбива.

– Покойный хозяин фирмы ухлестывал за Алиной. И это не сплетни. Вашей конторе Алину порекомендовала жена Зверева Кира. Выходит, будто Алина не знала о том, что Зверев женат. Петрушка получается.

– Ничего у вас не получается, – фыркнула Ира. – Это я ей сказала, что он женат и отпетый бабник. После чего она его стала избегать. Девчонке нужна работа, а такую найти нелегко. Вот она и не решилась отшить его как полагается. Приехав в Москву, она пошла со своими работами в художественный салон, а не домой к Звереву. И Кира ей не объявляла о своем семейном положении. К тому же у них разные фамилии. Она позвонила своей подруге Наташе и предложила посмотреть работы девушки. Кира знает толк в нашем бизнесе. У нее чутье. Алину приняла Наташа и взяла ее на работу не задумываясь. А с Владленом она познакомилась на вечеринке в честь больших новых контрактов спустя две недели после того, как уже работала у нас. Владлена снесло с катушек, как только он ее увидел. А когда я рассказала Алине о Владлене всю правду, то она и вовсе хотела уволиться. Ее Наташа удержала, не дав девчонке сбежать.

– И больше они не встречались?

– Думаю, что нет. Алина – девушка жесткая. Решила – значит, так и будет.

– Но он мог ее припугнуть?

– Чем? Лишить работы? Но она и так хотела уходить. Зверев никогда не выставлял свои проблемы напоказ. Фирма важнее любых любовных драм. А девчонка нужна фирме.

Шувалов так и не услышал того, что хотел услышать. По сути, он топтался на месте.

Неожиданно Ира спросила:

– А вы что, арестовали Ираклия?

Вопрос застал капитана врасплох.

– С чего вы так решили?

– Не знаю. Наташа звонит ему целый день по всем телефонам, а он не отвечает. На сегодня назначена встреча с дирекцией производственного комбината, который должен подготовить площади под рекламу. Эти вопросы курирует Ираклий. Без него ничего не решается. Наташа даже ездила к нему домой. Охранники ей сказали, будто Ираклий уехал со следователем еще ночью. С тех пор его не видели.

– Может, на даче?

– Бросьте. Если бы у него была дача, то кому о ней знать, как не Наташе. У них же был в свое время роман. Они встречались, пока она не стала здесь работать. Отношения перетекли из любовных в деловые. Так часто бывает. Просто я подумала, что Ираклий у вас.

Капитан ничего не ответил. Он опять сбился с дороги.

3

На полную откровенность адвоката подполковник Трубецкой не рассчитывал. Его интересовали факты, а не рассуждения, потому он в первую очередь потребовал показать ему документы, в частности брачный договор. Трубецкой сам был хорошим юристом и разбирался в тонкостях.

– Зверев подавал документы на развод? – в лоб спросил следователь.

Тут Феликс Адамович Шварцман не стал юлить. Он понимал, какие факты можно проверить, а что недоказуемо.

– Да. Документы уже готовы. Осталось подать заявление в суд. Оно у меня. Не успел. Надо сказать, решение о разводе принималось не одной стороной, а обеими. Кира не возражала. Согласно брачному контракту, при расторжении брака по инициативе мужа он должен разделить свое имущество и деньги пополам. Исключение – фирма Владлена. В свою очередь он не претендовал на художественные салоны, принадлежащие жене. Хотя деньги в их создание и содержание вкладывал Владлен. Я считаю его поступок очень благородным.

– Конечно, – улыбнулся Трубецкой. – Особенно если учесть, что делить уже нечего. Он весь капитал вложил в фирму, так же, как и его партнеры, чтобы выиграть аукцион по аренде лучших рекламных площадей в Москве. И выиграл. Доходы с вложений он должен был получать уже после развода.

– Согласен, – кивнул адвокат, ерзая на жестком стуле казенного кабинета. – На то он и бизнесмен. Успешный бизнесмен. К тому же Кире отписывался загородный дом и квартира на Чистых прудах. Она не осталась бы внакладе.

– В документе указано о потере Зверевым семидесяти процентов от общего состояния при его неверности. Тут и фирма включается в дележ?

– Да, вы правы. Поставить подпись под таким пунктом было равно самоубийству. Но он подписал. Виной тому любовная лихорадка. Но с другой стороны, Владлен соблюдал конспирацию. Конечно же, он не был святым, и о его связях ходили легенды. Кира не могла не знать об этом. Но не думаю, что она хотела подловить его на измене.

– Фотографии могли служить доказательством в суде?

– Конечно. Но речь может идти только о пленке. Цифровые снимки в учет не берутся. И они проходят очень дорогую экспертизу на фотомонтаж. При наличии сегодняшних технологий и фотошопа можно подделать что угодно. Хотя снимки могут быть сделаны со старых негативов.

– Но ведь на пленках есть дата выпуска.

– Хороший аргумент. Он имеет право на существование.

У Трубецкого родилась совершенно неожиданная идея. Адвокату он о ней не сказал, а сделал пометку в блокнот: «проверить».

– Хорошо, Феликс Адамович. Каково положение дел сегодня?

– Завещания как такового не существует. Владлен не собирался умирать. Родственников у него нет. Во всяком случае, мне о них ничего не известно. Все состояние автоматически переходит к жене покойного. Кира теперь миллиардерша.

– Годится ли она на роль убийцы?

Адвокат не удивился заданному вопросу:

– Не уверен. По логике вещей, лучше получить все и без проблем, чем довольствоваться крохами. По сути дела, Зверев весь свой капитал вложил в фирму. Но Кира и убийство – вещи несовместимые. Она слишком гордая женщина, независимая и порядочная. Ради денег убиваться не станет. Конечно, она оскорблена. Но такие женщины умеют мстить по-умному, не таким примитивным способом. Я с глубоким уважением отношусь к Кире и осуждаю поведение Владлена. Но, как говорится, горбатого могила исправит.

– Я хотел бы поговорить с одной из его женщин. Вы можете кого-то порекомендовать?

– Сожалею, – пожал плечами Шварцман, – я их не только не знаю, но и не видел. Своих женщин он скрывал. Полагаю, большинство из них – дамы замужние. С такими проще. Они ничего не требуют и сами избегают скандалов. У них все есть. Вот только мужья ни на что не способны.

– Вы так думаете?

– Владлен часто бывал в клубе «Золотой мальчик». Преимущественно его посещают женщины. Там в моде мужской стриптиз. Клуб закрытый, очень дорогой и престижный. Сопливым девчонкам не по карману. Но светские дамы могут себе позволить такую роскошь. В таких местах легко заводить знакомства, так как нетрудно догадаться, с какой целью там собираются люди. Но в любом случае надо понимать, что ни одна из любовниц Зверева не стала бы его убивать.

– Да. При стандартной договоренности пара преследует самые примитивные цели. Каждый знает, чего хочет получить в результате. Для этого нужно лишь выбрать удобное время. При таком раскладе нет необходимости заказывать ужин в ресторане, покупать цветы и дарить дорогие кольца.

Адвокат немного потупился. Он понимал, что разговаривает с умным опытным человеком, и лучше показаться ему откровенным и прямым. Но Трубецкой копал глубже и ждал большего. По сути, Шварцман лил воду, говорил много, но ничего конкретного.

– Ну, если честно, Владлен влюбился. Очередное сумасшествие. Развод ему был нужен, чтобы жениться на Алине Крутицкой. Эта девушка свела его с ума. Но она не стала с ним встречаться, узнав, что Зверев женат. До встречи с Алиной брак Владлену не мешал. Он успешно совмещал любовные связи с семьей. И не собирался разводиться. Кира – потрясающая женщина, умница, и с ней не стыдно появиться в свете. Доходило до смешного. Видя пару на приемах, все говорили: «Кира с мужем пришла», а не «Владлен с женой». Благодаря Кире и ее умной дипломатии его карьера резко пошла в гору. Я пытался отговорить Владлена от глупости, но ничего не получилось.

Трубецкой услышал то, чего хотел. Дальнейший разговор не имел смысла, и они распрощались.

4

Шувалов отвез Ирину по нужному адресу и вернулся к офису фирмы. Не раздумывая, он отправился в кабинет Натальи Загорской. К счастью, она оказалась на своем месте, копаясь в огромных папках с бумагами.

– Наталья Павловна, у меня к вам срочный разговор, – начал капитан, пересекая огромный кабинет-мастерскую. – Думаю, нам придется обсудить некоторые подробности.

Женщина приподняла глаза, а Вася уже сидел напротив. Выглядела она очень растерянной и озабоченной.

– Что случилось? – тихо спросила Загорская.

– Ираклий пришел на работу?

– Думаю, не придет.

– Почему вы так решили?

– Это не я, это он так решил. Я должна была оплатить счет за работу художественного комбината. Они не приступают к исполнению без предоплаты. Финансовыми делами заправляет коммерческий директор. Я позвонила Ираклию, но его телефоны молчали. Села в машину и поехала его искать. Зря промоталась. Его нигде нет. И сегодня его никто не видел. Я поехала в банк. Меня там знают. Решила обойтись без Ираклия. Мне сообщили, что счет фирмы заблокирован. Я отправилась к управляющему банком. Он-то и открыл мне глаза. Сегодня утром они получили письменное уведомление о перечислении денег фирмы на офшорный номерной счет в Танзании. Письмо с пометкой «срочно». Они вскрыли его в девять утра, а в половине десятого деньги были переведены. Сорок два миллиона долларов. Мы остались ни с чем. На эти деньги фирма должна была жить полгода. Я не говорю о таких мелочах, как зарплата, но нам предстоит гигантская работа по изготовлению рекламных баннеров, щитов и плакатов. Все это стоит больших денег. У нас есть площади под рекламу, но нет самой рекламы. Мы не могли сделать ее заранее, так как, не имея площадей, не знали размеров. Заказчики начинают выплаты с момента появления щитов в городе. И это правильно. За пустые фасады домов платить никто не обязан.

– А деньги украл Ираклий?

– Я этого не говорила. Письмо подписано генеральным директором Зверевым и Меловани. Без подписи гендиректора деньги никто не тронет. Директор банка сделал мне ксерокопию. Вот она. Подписи подлинные. Счет номерной, так что его не проверишь и владельца не установишь.

– А банкирам не пришло в голову позвонить Владлену?

– Это же не новость. Такие фокусы проворачиваются постоянно. Биржевые маклеры, работающие за проценты, все время подкидывают горячую информацию Владлену. Он за гроши скупает акции в Лондоне, а через день продает их с процентами в Париже. На этом и строился наш капитал. Маклеры не рискуют работать с соотечественниками. С чужаками из России надежней. Их не сдадут. Так что деньги постоянно гуляют по свету. Они лишь свои проценты снимают за транзит крупных сумм. Такие операции проводятся по несколько раз в год и никого не удивляют. Но банкиры не в курсе событий. Владлен ни при каких условиях не стал бы оголять счет. И сейчас не время для темных операций. Нам предстоят большие выплаты. С другой стороны, денег все равно не хватило бы для изготовления всей рекламной продукции. Мы закупили слишком много площадей. Нам надо завесить хотя бы половину, а уже с новых поступлений готовить следующий пакет заказов на свободные места. Такая система называется лестничной – с нуля по восходящей. Прибыль мы смогли бы оценить через год, не раньше. Я не верю, будто Владлен решил пойти на такой непродуманный риск.

– Путаная история, – кивнул Шувалов. – Я не коммерсант, но в общих чертах вас понял. Значит, вы утверждаете, будто подпись Зверева подлинная. А мог он подписать письмо, не читая его?

– Вполне. Ираклий приносил ему горы бумаг на подпись. Владлен никогда их не читал, полностью доверяя своему заместителю. Они же работали на общий карман. Но сегодня истина вышла наружу.

– Вы полагаете следующее, – нахмурил брови капитан. – Если Зверев поставил подпись не глядя, то Меловани знал, что подписывал?

– Конечно. Кто же, кроме него, мог составить письмо? Печать фирмы есть только у Зверева и Меловани. Но дело в том, что секретарша Зверева, в отличие от шефа, прежде чем шлепать печати, все документы внимательно просматривает. Я уже с ней говорила. Письмо в банк через ее руки не проходило.

– Меловани может выехать за границу?

– Безусловно. У нас троих стоит шенгенская виза. Мы очень часто мотаемся за кордон.

– Значит, он мог купить билет в кассе и вылететь в Европу без всяких проблем?

– Конечно. Только концов не найдешь. Вот простой пример. Однажды Зверев собрался поехать на недельку в Монако. Просто так. Поиграть в казино, покрутить рулетку. Он не садился на самолет, а на машине поехал в Одессу, там купил билет на шведский теплоход, совершавший круиз по Черному и Средиземному морям, и через неделю сошел на берег в Каннах. А там рукой подать. Дорогое удовольствие, но сколько впечатлений! Они мужики ушлые. Могут уехать и через Прибалтику. Когда границы открыты, это не проблема. От Питера каждый час уходит автобус в Финляндию, а там до Швеции рукой подать.

Наталья Павловна разгорячилась, и ее понесло.

– Хорошо, хорошо, – попытался ее успокоить капитан. – Я уже все понял. Но вы можете поверить в то, что Ираклий способен убить друга из-за денег?

Она ухмыльнулась:

– Их дружба зиждилась на деньгах. Больше их ничего не связывало. Может, еще вкусы на женщин совпадали. Но Ираклий не мог быть конкурентом Владлену. Я бы тоже предпочла Владлена как мужчину, но не сделала этого – просто прекратила наши отношения, и все. В последнее время они меня и за женщину-то не принимали. Деловой партнер – и не более того.

– В каком положении оказалась фирма на сегодняшний день?

– В плачевном. Я одна. И должна искать выход. Если Кира узнает об этом, то продаст фирму. Тогда я потеряю все деньги и окажусь на улице. Она женщина не бедная, но деньги тратит на аукционах и не будет вкладывать в предприятие мужа. Но сейчас она больших денег за фирму не получит. Вот если бы мы развесили всю рекламу на наших площадях, то цена возросла бы втрое.

– Вы можете достать деньги? – спросил Шувалов.

– Не знаю. У меня голова идет кругом. Надо остыть и все взвесить и рассчитать. Слишком сильный и неожиданный удар я получила.

– Давайте немного отвлечемся.

– Хотите вновь перейти к абстрактному мышлению, капитан?

– Да. Я живу ассоциациями, а не ретроспекциями. Мой шеф – железный логик. Но мир вокруг нас давно живет по другим законам: сплошные противоречия и никакой логики. Вы живете где-то рядом с офисом?

– Да, в двух шагах, что называется.

– А как кожаный костюм оказался в вашей мастерской? Я видел его у вас на вешалке в прошлый раз. Он выглядел как инородное тело и засел в моей памяти.

Наталья старалась сосредоточиться. Вопрос ее ошарашил. Слишком резкий переход с темы на тему.

– Черт! Я даже сообразить не могу, о чем вы?

Василий достал смартфон и показал снимок костюма.

– Бог мой! Чем же он вас привлек? Вы очень странный молодой человек. Этот костюм вернула мне Алина. Девушка ходила на свидание, и ей хотелось хорошо выглядеть. Вот я и предложила ей выбрать что-то из моего барахла. У меня шкафы ломятся от одежды. Она выбрала кожаный костюм.

– Вы и духи свои предложили?

– И не только духи, но и всю косметику. Но она лишь носик попудрила и реснички подкрасила. Девушка не пользуется косметикой. Она и без нее хороша. Мужчины ценят естество, если оно есть, разумеется.

– А с кем у нее намечалось свидание?

– Она не говорила, а я не спрашивала. Алина – девушка скрытная. Допытываться бесполезно. Если только сама не раскроет рот. А потом, я не очень любопытна.

– Понятно. Вы не помните, о чем говорили с Кирой в день смерти Владлена? Точнее, в ночь смерти.

– О головной боли, которая не дает мне заснуть. Кира продиктовала рецепт коктейля, который я тут же сделала. Правда, у меня не было ликера «Амаретто», и я заменила его «Бейлисом». Хороший коктейль получился, крепкий и вкусный. Я выпила его, не выпуская трубки из рук, и докладывала Кире о своем состоянии. Полегчало.

– Сколько длился ваш разговор?

Наташа пожала плечами:

– Не могу сказать. Но не меньше часа.

– Она не заводила речь о муже?

– Нет. Но я поняла, что Владлена нет дома. При нем Кира долго не болтает по телефону. А вдруг он захочет ее среди ночи? Она всегда должна лежать под боком. Кира – образцовая жена. Какие бы отношения между ними ни складывались, свой супружеский долг она выполняет.

Больше вопросов у Шувалова не возникло. Он вышел на улицу, позвонил Трубецкому и сообщил о пропаже Меловани и снятии денег со счета. Об Алине Крутицкой Василий ничего не сказал. У него все еще не укладывалась в голове версия с участием прекрасной девушки в убийстве. Тут было что-то не так.

5

Список оказался слишком большим. Тоня понятия не имела, сколько женщин пропадает в Москве. Мало того, лишь пять процентов от общего числа находились и возвращались к нормальной жизни. Она собрала все заявления на «потеряшек», к каждому из которых прилагались фотографии. Отбор Тоня вела очень строгий. Выбирала только красивых женщин, дурнушки ее не интересовали. Замужним отдавала предпочтение, если они были состоятельными. Возраст от двадцати до тридцати пяти. В итоге у нее осталось восемь фотографий женщин, которые ее устраивали в качестве возможных жертв. С этим багажом майор Чайка отправилась в клуб «Золотой мальчик». Кое-что о нем она уже узнала. Лицензию клуб получил в мэрии. Закрыть его можно только через суд, предъявив конкретные обвинения в серьезных нарушениях устава. Но это пустой номер, и на испуг владельцев клуба не возьмешь. Нужен подход.

В дневные часы заведение не работало, однако обслуживающий персонал готовился к вечернему представлению. Директор клуба тоже находился на месте. На удостоверение он отреагировал спокойно. Видимо, на него уже не раз пытались давить правоохранительные органы. Безуспешно. Очень самоуверенный тип и, надо полагать, с большими связями не только в мэрии. Одет простенько: джинсы, кроссовки. Бритая голова и куча цепей на шее, несмотря на солидный возраст. Старался выглядеть своим парнем среди обслуги.

– Могу уделить вам минут пять, если устроит, – сказал он майору Чайке.

– Главное – начать, а там видно будет.

Директор хмыкнул и повел девушку в свой кабинет, который выглядел очень респектабельно для такого хозяина. Но, увидев висящий на вешалке смокинг, Тоня поняла, что к вечеру этот человек преображается. Он жестом пригласил гостью сесть в кресло, а сам устроился на диване.

– Учитывая то время, которое вы мне дали, я начну без вступлений. Отвечайте быстро и четко на поставленные вопросы, чтобы не пришлось вызывать вас повесткой в Следственный комитет.

– Постараюсь. Прошу.

– Убит член вашего клуба Владлен Евгеньевич Зверев. Так что вы не должны выкручиваться, а обязаны сотрудничать со следствием. Пока в качестве свидетеля.

– Свидетеля чего? В моем клубе убийств не происходило, а я здесь, можно сказать, живу и нахожусь под пристальным вниманием.

– Меня не интересует ваше алиби. По нашим данным, убийцей была женщина. Нужно ее опознать. Сейчас я покажу вам фотографии, а вы мне скажете, нет ли на них знакомых вам лиц.

Тоня достала из сумочки восемь фотографий и разложила их на крышке столика, инкрустированного перламутром.

Хозяин очень внимательно отсмотрел каждый снимок.

– Троих из этих женщин я попросту не знаю: их в моем клубе не было, – он отложил три снимка в сторону. – Еще две тоже отпадают: эта и эта.

– Почему? – спросила следователь.

– Брюнетка не знакома с Владленом. Она увлекается молодыми, агрессивными в постели мальчиками со спортивной фигурой. Владлен относится к другой категории мужчин. Вторая дама убить его не могла: она пропала полгода назад. Ее разыскивал муж, здоровый грубоватый мужик. И невероятно настырный – офицер ФСБ. И нам пришлось его терпеть. Но его жена была знакома с Владленом. Сам он к женщинам не подкатывал – посылал Ираклия, свою «шестерку». Они всегда приходили вдвоем. Из вашей коллекции остается три кандидатуры. Этих женщин я видел в компании Владлена, однако в клубе их давно не было.

– И они знали друг друга?

– Возможно. Никто не афиширует свои отношения. Тут ведут переговоры. Все выглядит очень прилично. Остальное происходит – или не происходит – за стенами клуба. Наша забота – обслуживать гостей на высшем уровне и стричь с них купоны и членские взносы. В личные отношения мы не вмешиваемся. Но я не могу себе представить, будто кто-то из этих дам убил человека. Из этих трех две – замужем за состоятельными людьми, третья – вдова и очень богата: один лишь гарнитур из бриллиантов весит на полмиллиона долларов. У входа в клуб ее всегда ждут телохранители с машиной. Халдеев мы не впускаем. У нас своя служба безопасности, и за всю историю ни у одного из клиентов не пропал кошелек или часы, не говоря уже об украшениях.

– Клуб играет роль сводни. Здесь каждый подбирает себе партнера для секса. Так я поняла.

– Ну, члены клуба сами решили устроить здесь междусобойчик. Мы им не можем запрещать общение. Наше дело – развлекать людей за их деньги. У нас очень красивые программы, вполне дозволенная эротика и очень талантливые исполнители. Могу предложить вам пригласительный билет. Сами все увидите. Мы – дети по сравнению с нашими гостями. Их нравы могут кого угодно шокировать.

– Давно вы видели этих женщин? – Тоня пододвинула три снимка, оставленные на столе.

– Не могу сказать. Не покажи вы мне их фотографии, я о них и не вспомнил бы.

– Хорошо. Я приду к вам, но вы должны познакомить меня с одной из клиенток Владлена, которая все еще посещает ваш клуб. И не беспокойтесь, я ее не спугну. Просто поинтересуюсь у опытной женщины, насколько хорош Владлен в постели.

– Попробуйте. Но вы должны выглядеть на миллион долларов. Здесь встречают людей по одежке и провожают по ней же. Умом тут не принято гордиться. Он и не нужен, когда кипят страсти.

Тоня встала:

– Вы обещали билет.

Хозяин направился к рабочему столу.

Сев в свою машину, Тоня вновь просмотрела фотографии женщин. Сейчас ее заинтересовала та, которую разыскивал настырный муж. Некая Лолита Спивак. На обратной стороне снимка значился ее адрес. Несмотря на то что Трубецкой запретил ей заниматься «потеряшками», Тоня уже зацепилась за ниточку и не могла остановиться.

Имени мужа Лолиты в досье не имелось. Но майору было достаточно и адреса.

6

Охранники подтвердили Трубецкому, что последний раз видели Ираклия Меловани ночью, когда он вернулся вместе с подполковником. Свою машину Трубецкой тогда оставил возле ворот, шагах в сорока от будки охранников. На дачу к Кире они ездили на машине Меловани. Потом он привез его обратно, и следователь, пересев в свою машину, тут же уехал. Трубецкой не видел, как Ираклий заезжал в ворота. В это же время Меловани позвонил Наташе и сообщил ей об убийстве шефа. Мало того, он сказал ей, что Звереву проломили голову, а об этом никто не говорил. Каким образом Меловани узнал подробности?

Что дальше? Дальше был банк, письмо и снятие денег со счета, после чего Ираклия никто не видел. Трубецкой не стал объявлять его в розыск, а велел проверить все билетные кассы, где требовалось предъявление паспорта. Но на успех он не рассчитывал. Сейчас Трубецкого другой вопрос интересовал. На письме в банк стояла подпись Зверева – значит, он подписал бумагу за день до смерти, а может, и за минуту. Исчезновение денег обнаружилось на следующий день после убийства Зверева. Навязывался неприятный вывод: Владлена убил Меловани. Вот почему Трубецкой приехал к нему домой, прихватив с собой новичка из своей команды, старшего лейтенанта Игната Погребняка.

Их пропустили на территорию. У Трубецкого уже был ордер на обыск, но он не торопил события.

Ворота подземного гаража открывались с помощью пульта. Это Трубецкой вспомнил. Сейчас все детали всплывали в памяти: они вошли в дом, вызвали лифт и спустились на подземную парковку, где сели в машину Меловани. И вот что странно – подполковник, опытный сыскарь, прекрасный физиономист, верил каждому слову Ираклия.

Сейчас Трубецкой и Погребняк в точности повторили весь путь.

В гараже стоял полумрак. Два ряда машин по правой стороне, два ряда – по левой. Они прошли метров тридцать, и подполковник остановился.

– Пусто. Здесь стоял «Бентли» Меловани.

– Я бы удивился, если бы мы его здесь увидели, – спокойно ответил Погребняк. – Что мы делаем в гараже?

– Я хочу понять, Игнат, как можно выйти за территорию жилого комплекса незамеченным, минуя ворота.

– Вертолета у Меловани нет. Значит, под землей. Тут же полно люков. Может, это не лучший способ и не самый чистый, но надежный.

– Давай попробуем. Главное – точно знать направление.

– Это не сложно. У меня к вам другой вопрос, Денис Иваныч. Мы же не знаем, возвращался Ираклий домой или нет. Он уехал с вами на машине. Зачем ему по подвалам лазить?

– Объясняю кратко. Меловани вернулся домой в одиннадцать часов. Я приехал к нему около четырех. Из дома через ворота он не выходил. А Зверев был убит около часа ночи. По сложившейся ситуации, на данный момент Меловани в числе подозреваемых под первым номером. Я хочу понять, мог он незаметно выйти из дома от двадцати трех часов до четырех утра и так же незаметно вернуться?

– Понял. Гляньте, Денис Иваныч. Люк находится прямо под машиной Меловани. Надо только его чем-то подцепить.

– Вон на стене пожарный щит. Сними-ка с него лом. Удобная штука. Только перчатки надень – на нем могут быть отпечатки.

– Вряд ли. Он ржавый. Никто не захочет пачкать руки и уж тем более оставлять свои следы.

Тем не менее Погребняк все же надел перчатки и снял крышку люка. Трубецкой достал два фонаря и один передал лейтенанту. Тот понял, что подполковник заранее запланировал лезть в канализацию, и это была не его, Игната, идея. Просто Трубецкой устроил ему тест на сообразительность.

Погребняк спускался последним и прикрыл за собой крышку люка.

Тоннель оказался широким, стены облепили сотни изолированных проводов и труб с вентилями. Сыщики определили местонахождение ворот и двинулись в нужную сторону. Шли долго, по щиколотку утопая в журчащем вонючем потоке воды. На пути то и дело попадались железные лестницы, ведущие наверх, к люкам. У одной из лестниц им повезло – две неожиданные находки. Первая лежала на виду. Это была замшевая куртка с разорванным рукавом. Очевидно, человек за что-то зацепился, порвал куртку и сбросил ее. К тому же он ее перепачкал. На светло-бежевом материале были видны масляные пятна. Осматривая куртку, Игнат уронил фонарь в воду. Фонарь он нашарил, но вместе с ним достал со дна и зажигалку. Не простую безделушку, а сделанную из золота, с клеймом фирмы Dunhill.

– А окурков я тут не вижу, – озираясь, сказал Игнат.

– В такой духоте не курят, – хмуро ответил Трубецкой.

– Зажигалкой можно освещать дорогу.

– Вероятно. Но человек знал, куда идет, и, скорее всего, позаботился о фонаре. Одно понятно. Вылезал на поверхность он здесь.

Сыщики тоже полезли вверх. Люк пришлось приподнимать плечами, уперевшись в него спиной. Чугунный блин сошел в сторону без особых усилий. Они выбрались на улицу. Будка охранников оказалась по другую сторону дороги.

– Вот тебе и выход, – сев на газон, произнес Трубецкой.

– Но они могут нас увидеть.

– Могут. Но только не в двенадцать ночи. Надо бы выяснить, где можно купить такую уникальную зажигалочку. Это не копеечная игрушка. Но сначала я хочу съездить в банк.

Они перешли дорогу и направились к машине.

7

Василий не спешил уезжать от офиса рекламного агентства. Немного подумав, он вернулся в отдел художников, чтобы встретиться с Алиной Крутицкой. Но ему сказали, что Алина сегодня ушла рано и вообще предпочитает работать на дому. Адреса девушки никто не знал. Пришлось ждать секретаршу Загорской. Ирина приехала обиженной. Василий ее не подождал, и ей пришлось возвращаться в офис на такси.

Шувалов успел перехватить Ирину до того, как она вошла в здание.

– Вы меня извините. Срочный вызов. Я же на работе.

– Что вам еще нужно? Я ответила на все ваши вопросы. Может, угомонитесь?

– Конечно. После того как вы мне дадите адрес Алины. Она же не москвичка и живет без прописки.

– Будете ее выдворять, как гастарбайтера?

– Нет, у меня к ней есть вопросы. Я не хотел бы таскать ее в полицию по повесткам. Лучше поговорить без протоколов.

– Вы же занимаетесь убийством. А она тут при чем? – возмутилась девушка.

– А вы, а Наталья Павловна? Все ни при чем, но по долгу службы я обязан допросить всех без исключения.

– Ладно, поверю. Фирма предоставила ей служебную квартиру. Филевский парк, дом восемь, квартира девяносто один.

– Отлично. Только не надо ее предупреждать о моем приезде. И еще вопрос. А из какого города она приехала в Москву?

– Из Питера. Бросила Художественную академию. Нужда вынудила. Диплома нет, справку об окончании трех курсов предъявила. Кажется, у нее был неудачный роман, и она попросту сбежала. В Питере с ее талантом работы больше, чем в Москве. Могла бы и там устроиться. Это я вам рассказала затем, что в разговоре с мужчиной она о таких вещах умолчит.

– Я уже наслышан о ее скрытности. Спасибо, – заторопился Шувалов.

Отправляясь к Алине Крутицкой, он очень волновался. Не знал, как начать с ней разговор.

Капитан застал ее дома, и Алина не удивилась его появлению. Вероятно, Ирина все же ее предупредила. Шувалов заметил перевязанные бинтами пальцы девушки и даже смутился.

– Что с вашими руками?

– Горячую кастрюлю с плиты схватила. Борщ готовила. Но бросить уже не могла. Ноги ошпарила бы кипятком. Не знаю, как работать буду. Сплошные неприятности.

– Сочувствую.

– Чего же на пороге стоять. Проходите.

Квартиру девушке предоставили шикарную. Простому смертному о такой мечтать не приходилось. Королеве – королевский дворец, но Василий предпочитал любоваться девушкой, а не ее жилплощадью.

– Вы, как я понимаю, пришли задавать вопросы. Задавайте. Это не очень приятная процедура, а потому с ней лучше покончить как можно быстрее. Хотите выпить?

– Хочу, – непонятно почему ответил Шувалов.

Алина налила ему полстакана коньяка, а себе – вина, после чего села на длинный полукруглый диван невероятных размеров со множеством цветных подушек.

Капитан выпил коньяк залпом, как водку в подворотне.

– Вы были в ночь убийства в квартире Зверева на Фрунзенской набережной? – задал он вопрос в лоб.

– Да, была. Но я его не убивала, – спокойно ответила девушка.

– О вашем свидании кто-то знал?

– Нет, не думаю. И Владлен вряд ли кому рассказывал о предстоящей встрече. Он сам просил меня не афишировать наше свидание.

– Хорошо. Но вы знаете, чем это свидание закончилось?

– Да, знаю. А потому ничего от вас не скрываю, а говорю совершенно откровенно, что ездила к нему на квартиру. Разговор у нас не получился. Зверев сделал мне предложение. Даже кольцо пытался подарить. Но эту песню я уже слышала. Полагала, что он придумал что-то новенькое. У меня железный принцип: я с женатыми мужчинами дел не имею. Он клялся, будто уже подал на развод. И что? Подал – это не значит развелся. Я ему сказала конкретно: разведись, а потом будем разговаривать. Просто ему не терпелось затащить меня в постель. Не получилось. Около двенадцати или в начале первого я ушла.

– И кольцо не взяли?

– Нет, конечно. Пусть подарит жене.

– Как вы возвращались домой?

– На машине. Наташа выдала мне «Мазду» седьмой модели. Она принадлежит фирме.

– Я вижу, Владлен вас разозлил. Вы до сих пор искрите. Зачем же пошли на свидание?

– Он меня обманул. Начал с того, что уже свободен. Я уши развесила, а потом потребовала показать паспорт со штампом о разводе. Он начал юлить. Тогда я разозлилась.

– И шандарахнули его по голове статуэткой?

– Ну, вы дурак!

Шувалов даже вздрогнул. Девушка вспыльчивая. Такой палец в рот не клади. Но реплику пропустил мимо ушей.

– Не сговорились со Зверевым и ушли?

– Когда он полез целоваться, я его оттолкнула и выбежала из квартиры. Села в лифт и уехала.

– Вас кто-нибудь видел?

– Не знаю. Я-то точно никого не видела. Меня трясло. Скажу честно, я даже не расстроилась, узнав о его смерти. Еще совсем недавно Владлен мне очень нравился, но потом во мне что-то перевернулось.

– Сочувствую. Но надо же понимать, что его убили сразу после вашего ухода и вы – подозреваемая номер один.

– А я могла вам и не говорить, что была у него. Вы это можете доказать?

– Могу, Алина. Занавески на окне были раздвинуты. Свидетель живет напротив. Он даже кожаный костюмчик запомнил.

– Тогда я вас не понимаю. У вас есть свидетель. Значит, он видел, как я ушла, и знает, что я не убивала Владлена. И потом, чтобы убить человека, нужна веская причина. А я даже не знаю толком, что из себя представляет Зверев. Мне многие делали предложения. От женихов отбоя нет. И что? Я всех должна убивать? Наоборот, я хочу выйти замуж. Тем более за миллионера и москвича. Карьера, прописка, выход в свет, полезные связи. Но я никогда не буду связываться с женатыми. К тому же Кира мне очень помогла. Милая интеллигентная женщина. Но Владлен мне говорил о том, что их брак держится только на печати в паспорте. Они уже не живут как муж и жена и давно решили расстаться. Он лишь ждал подходящего момента. Согласно брачному договору, Кира не имеет права претендовать на его агентство, а он – на ее салоны живописи. Теперь он все свои деньги вложил в фирму. У него остались гроши, которыми он может поделиться с женой. Расчетливый мужик. Меня это настораживало. А что касается убийства, то я бы подозревала его жену. Она получила в наследство агентство со всеми деньгами. Мотив очевиден. Подозревать кого-то другого просто глупо.

– В ваших рассуждениях есть своя сермяга. Но у жены Владлена алиби.

– Да черт с ним. Неужели вы думаете, что состоятельная женщина не может нанять киллера?

– Вероятно, может. Значит, вы ушли в полночь или около этого времени. Во дворе стояла «Мазда», вы сели в машину и уехали. Может, вас кто-то видел или вы кого-то видели?

– Нет.

– Хорошо. Прошу вас никуда не уезжать. Следователь захочет с вами поговорить. Он человек умный и опытный. Обвинения предъявляет только с мешком доказательств. Вам арест не грозит.

– Да уж, надеюсь.

От девушки все еще пахло духами. Теми самыми, аромат которых они уловили на месте преступления.

К тому же девушка курила. Пока они разговаривали, она выкурила две сигареты. В пачке оставалось еще три, и Шувалов как бы по ошибке сунул сигареты в карман. Алина этого не заметила. Спички он тоже прихватил. Это были отрывные спички с рекламой бара «Светлячок».

Василий ушел.

Разговор с Алиной навел его на мысль о непричастности девушки к убийству. Был кто-то еще. И не обязательно женщина, на которой они все зациклились.

8

Дверь Антонине открыл мужчина крепкого телосложения в майке и шортах. От него за версту разило водкой.

– Вы муж Лолиты Спивак?

– Был им когда-то. А ты кто такая?

– Я из прокуратуры. Майор Чайка. Интересуюсь пропавшими женщинами. Теми, что были членами клуба «Золотой мальчик». Но я очень мало знаю об этой шарашке. Слышала, будто вы занимались этим делом.

Мужчина повернулся и направился в комнату. Тут давно никто не убирался, и воздух в помещении стоял спертый.

– Не обращай внимания на бардак. Кончится запой, я наведу порядок.

Он плюхнулся на диван. На столе стояла батарея пустых бутылок. В стакане оставалась водка, и он ее допил.

– В клубе орудует маньяк. Может, не один. Вычислить его очень трудно. Там больше сотни мужиков разного покроя. Люди не бедные. А все бабы – шлюхи, в том числе и моя жена. Бог ее наказал. Попалась на крючок маньяка. Он очень хитро расставляет свои силки.

– Почему вы считаете убийцу маньяком?

– Он женоненавистник. Убивает только замужних женщин. Это же просто. Потанцевал с бабой, договорились поехать к нему на ночь. Из клуба ушли по раздельности, чтобы не привлекать внимания свидетелей. Я наблюдал за выходом. Мужчины и женщины всегда выходят раздельно, а потом бабы садятся в определенную машину, где их уже поджидает хахаль. И они сматываются. Схема примитивная, но очень удобная. Так делают все. Но один из постоянных клиентов увозит женщин предположительно за город, и они уже не возвращаются. На лбу у потрошителя не написано слово «убийца» или «маньяк». Он наверняка интересный воспитанный мужчина с галантными манерами и богатый. Клуб очень дорогой. Вот только комнат для свиданий не предоставляет. Но если заплатить, то можно и ключи от квартиры получить. Услуги оказывают на любой вкус. И еще одна деталь: каждая баба, идущая в клуб, берет с собой не меньше тысячи долларов. Лолита перетаскала все деньги с нашего семейного счета. Мы собирались купить домик за городом, а потом я обнаружил, что на балансе осталось три тысячи долларов. За полгода спустила все. Но я не думаю, что маньяк клюет на деньги.

– Вы проводили свое расследование. Что-то удалось нащупать?

– Нет. Сначала я подозревал мальчишек-стриптизеров. Вот те на деньги клюют. У всех квартиры рядом с клубом. Работают по расписанию. За ночь принимают две-три клиентки. Деньги гребут лопатой. Они не станут никого убивать. Зачем? И куда девать труп? Тогда я стал выслеживать женщин. Просто записывал номера машин, в которые они садились. Я уже всех знал по именам. Если бы кто-то пропал, я бы знал, в чью машину она садилась. Но проморгал. Пропали сразу две женщины. Я видел, как они выходили из клуба. Решил, что им сегодня не повезло и они поехали домой. Но нет. Маньяк оказался хитер. Он свою машину не оставлял на клубной стоянке, как все. Вероятно, женщины зашли во двор и там их ждал автомобиль.

– Зачем ему две женщины? – удивилась Тоня.

– А почему ему, а не им? Мы с ребятами из моего отдела следили за всеми после того случая, но, вероятно, чем-то себя выдали. Женщины перестали пропадать. Через месяц пришлось прекратить слежку. Нас загрузили более важной работой. А в залах клуба повесили видеокамеры – штук сорок, причем на самом виду. Полагаю, маньяк сменил дислокацию. «Золотой мальчик» стал опасной точкой. Никто точно не знает, сколько женщин пропало. Началось все два года назад с молоденькой стриптизерши. Там же два зала: в одном мальчики кочевряжатся, в другом – девочки. Говорят, девочки приносят клубу хороший доход. В один прекрасный момент одна из девушек исчезла. Ее даже не искали. Решили, будто красотку переманили в другой клуб. Через неделю приехала ее сестра. Она и заявила о пропаже. Поехали к стриптизерше на квартиру, но ее там и след простыл. Исчезла. Я думаю, она была первой жертвой. Вывезти труп из Москвы небезопасно, поэтому женщин стали вывозить за город и там их кончать. Но вы опоздали. Теперь уже концов и вовсе не найти. Или есть новые жертвы?

– Мы не занимаемся розыском женщин. Клуб проходит по делу по касательной. Погиб мужчина. Член клуба.

– Значит, нашелся мститель умнее меня и вычислил гада.

– Наш покойник мало похож на маньяка.

– Можно подумать, майор, ты каждый день с ними общаешься и они с тобой делятся своими планами. Маньяк не значит сумасшедший. Это человек, не способный отказаться от своего хобби. Стоит остаться один раз безнаказанным за противоправные деяния, и человек тут же мнит себя богом. Убивать страшно в первый раз. А потом убийство становится чем-то естественным. Совесть, страх, тревога засыпают. Их больше нет. Людей из внешней разведки никогда не командируют в горячие точки. Люди там ломаются. Разведчик обязан владеть аналитическим умом, а не пистолетом.

– А если объединить человека с аналитическим умом и боевика с кровожадными мыслями?

– Временная конструкция. Они не сработаются.

– А им и не надо срабатываться, – задумчиво протянула Тоня. – Эпизодическое сотрудничество.

– Не берусь судить. Ладно, подруга. На сегодня хватит. Мне пора в магазин топать, водка кончилась.

Тоня услышала все, что хотела услышать. Она ушла в задумчивости. Перед глазами стояло содержимое багажника Зверева. Кирка и две лопаты. Если есть неизвестная им дача, то зачем инструменты возить с собой? Для этого и сарай сгодится. С другой стороны, по утверждению криминалиста, лопатами копали приусадебные участки или участок. На них обнаружен компост и удобрения. Леса не удобряют.

Тоня села в машину и позвонила Васе Шувалову. Ей пришла любопытная идея.

9

Бар «Светлячок» оказался самым заурядным заведением. Уютный, с настольными лампами, столы накрыты скатертями в крупную клетку. Закуска отсутствовала, зато напитки – на любой вкус. На барной стойке в больших белых блюдах горкой были насыпаны яркие коробки с отрывными спичками. Значит, Алина здесь была, если только кто-то не оставил у нее коробок. В этом баре имелся важный плюс: столики отделялись друг от друга перегородками, что позволяло гостям не мешать отдыху друг друга. Своеобразные кабинки с высокими стенками походили на лабиринт. Осмотрев зал, невозможно определить, много ли в нем посетителей.

Шувалов устроился за барной стойкой и заказал коньяк. Сегодня он уже выпил и заезжать в управление не собирался. У него хватало планов, но все же решил позвонить шефу.

– У вас есть телефон? – спросил он у бармена.

Тот достал аппарат и поставил его на стойку.

Трубецкой сообщил Василию, что был в банке. Письмо директору банка доставил курьер в девять утра. Молодой мальчишка, зовут Юрой. Банкир его знает. Мальчик работает курьером уже около года. Письмо никаких подозрений не вызвало. Удивительно другое: парень на работу не вернулся, и сегодня его никто не видел. Адреса его тоже никто не знает. Мальчишка пропал. Василий о своих похождениях докладывать не стал. Скорее машинально, чем обдуманно он достал свой смартфон и показал бармену фотографию Алины.

– Вы эту девушку видели?

– Да. Такая красотка не может остаться незамеченной.

– Расскажите о ней.

– А должен?

Шувалов показал свое удостоверение.

– Мог бы догадаться. Ходит сюда один тип. Неделю назад объявился. Раньше я его не видел. Одет прилично, в итальянском пиджаке, лет сорока трех, с сединой, крупный. Думаю, коммерсант. Он тоже звонил с этого телефона. Так вот, девушка приходила сюда на встречу с ним. Но я не слушаю чужих разговоров. Они сидели за одним из столиков около получаса. Потом она ушла. Больше я ее не видел, а он появлялся. Похоже, ему наш бар приглянулся. Он назначал здесь свидания. С кем, не видел. Так, мелькал кто-то.

– Почему вы решили, что он с кем-то встречался?

– Он постоянно сидит за двенадцатым столиком. Удобное место – мимо никто не ходит. Заказывал бутылку вина, два бокала и орешки. Я приносил. Но когда и с кем он уходил, я не видел. И так повторялось раза три. В последний раз видел его сегодня днем. Но он ничего не заказывал.

– Вы внимательный человек. Может, помните, какие сигареты курил ваш гость?

– Конечно. В пепельнице лежала смятая пачка «Нашей марки». Кошмарная гадость. Мы такими не торгуем.

– Спасибо и на этом. Пиджак-то в клетку?

Бармен кивнул.

За баром надо понаблюдать. Клиент «Светлячка» очень походил на того типа из подъезда, который наблюдал за окнами Зверева. Может, его Алина наняла? Тогда она знает, кто за ней наблюдал. Этот тип мог создать девушке алиби.

Мысли капитана оборвал звонок Тони. Ее просьба повергла Василия в шок.

– Ты что задумала?

10

Тоня дождалась выхода Загорской из офиса, проводила ее до дома, идя следом, переждала минут десять, потом позвонила ей в квартиру.

Наташа тут же открыла дверь.

– Здравствуйте. Меня Тоней зовут. Я Васина девушка. Он вам звонил?

– Да, да, звонил, заходите. Вот видите, я и вам пригодилась.

Они прошли в хоромы. Тоня с восторгом осматривалась по сторонам.

– Я рассказала Василию о том, что люблю одевать своих девушек. Вот он и зацепился за эту идею. Вы в Большой театр собираетесь?

– Да, причем первый раз в жизни. Хотя я коренная москвичка.

– Я весь репертуар пересмотрела, но в Москве живу около двух лет. Ничего, наверстаете. Главное – положить начало.

Наталья Павловна провела девушку в спальню и открыла дверцы трех огромных шкафов.

– Не стесняйтесь. Выбирайте любое платье. Советую темное. Вечером в светлом ходят редко. Не буду вам мешать. Мне пора перекусить, в желудке уже урчит. Хотите есть?

– Маленькую чашечку кофе, если можно.

– Конечно. И бутерброд с икрой тоже не повредит. Я буду на кухне. – И Загорская вышла.

Тоня огляделась. На стенах висело много фотографий в рамах, но ее привлекла лишь одна: хозяйка квартиры в купальнике сидела в плетеном кресле, рядом в таком же сидел Ираклий в белых шортах; фоном служил сад, а справа выглядывал угол кирпичного дома, на нем была видна табличка: … ского, № 16; на пляжном столике стояли бокалы с коктейлями, посредине лежали золотой портсигар и такая же зажигалка – чьи они? Фарфоровая пепельница полна окурков, половина из них тонкие и коричневые.

Тоня вернулась к шкафам. Она выбрала оригинальное запоминающееся платье с зелеными листьями и глубоким вырезом. Нижнее белье пришлось снять, но у Тони была красивая грудь, и она могла не носить лифчик. Не хватало только прически и макияжа. За это умелой рукой художницы взялась Наталья Павловна.

Тоня взглянула в зеркало и не узнала себя.

Последним штрихом стали духи «Каприз».

– У вас есть деньги? – спросила Загорская. – На метро в таком виде ехать нельзя. Порвут.

– У меня машина. И деньги есть.

– Ваша сумочка никуда не годится. Я дам вам другую, соответствующую наряду.

– Спасибо огромное. Завтра я все верну в целости и сохранности.

– Бросьте! Рада, что смогла чем-то помочь. Надо же, такую красоту под скорлупой прятать.

Тоня окончательно растаяла. Женщина есть женщина.

Когда она приехала в клуб, ее пропустили без пригласительного билета. Такие женщины случайно сюда не попадают. Теперь майор Чайка сама себя стеснялась. Уж слишком привлекала внимание. С одной стороны, такой эффект ей нравился. Во всяком случае, никто не мог даже представить, что такая красавица имеет какое-то отношение к правоохранительным органам, поэтому Тоня могла рассчитывать на откровенность некоторых расфуфыренных дам. С другой стороны, к ней липли мужчины, с которыми ей не хотелось общаться.

К восьми часам вечера клуб заполнился. Заведение пользовалось большой популярностью. Тоня легко знакомилась с женщинами. Подсаживалась за чужие столики, непринужденно начинала разговор, и ее даже угощали французским шампанским, которое стоило заоблачных денег. Впрочем, о деньгах здесь никто не думал. Тоня говорила о пропавших женщинах, как о своих подругах. Кто-то должен был клюнуть на ее удочку. Одна миленькая молоденькая девушка и клюнула. Внешне она напоминала Алину, такая же яркая брюнетка с огромными черными глазами. Звали ее Нателлой. Девушка разговаривала с небольшим кавказским акцентом.

– Ксеню я помню, – сказала она. – Мы с ней часто выступали в паре. Мужики предпочитают устраивать оргии на своих дачах. Одна я побаивалась ездить – слишком много извращенцев. А извращенцы предпочитают работать в одиночку. Так что мы подбирали себе пару. Две пары интереснее. Можно поменяться для разнообразия. Один придурок в меня даже влюбился. Но он мне быстро наскучил.

– И такое бывает?! – удивилась Тоня.

– А что, в меня и влюбиться нельзя, – оскорбилась Нателла.

– Можно. Ты сладкая девочка. Но он же снял тебя в клубе, значит, понимал, с кем имеет дело.

– Он страдал самозавышенной оценкой. Считал себя королем. А по сути, ничего особенного. Мне его приятель больше нравился. Красивый грузин. Но ему досталась Ксения. А Владик так в меня вцепился, что не хотел меняться.

– А грузина звали Ираклий?

– Что-то в этом роде. Сейчас уже не помню. Ты у него тоже на даче была?

– Приходилось. Только забыла, где эта дача находится.

– В Ватутинках. Мы с Ксюшей туда раза три ездили. Потом они нам надоели. Мне нравятся звероподобные мужики, а эти неженки. Владлен как-то сказал: «Не будь ты шлюхой, я бы на тебе женился!» Идиот. Я бы от него еще больше гуляла, чем от своего мужа. На кой черт он мне нужен? Мой старикашка меня на руках носит, пылинки сдувает. Я как сыр в масле катаюсь. А что мне делать с этим самоуверенным придурком?

– Что-то я давно Ксению не видела.

– И не увидишь. Она пропала. Я заболела – бронхит замучил, из дома две недели не выходила. И тут мой котик пришел с работы и сказал, будто Ксения пропала. Наши мужья вместе работают. Ксения всегда после бурной ночи возвращалась домой. Дня на три мы устраивали перерыв. Но она так и не вернулась.

– Может, одна поехала на дачу к Ираклию?

– Нет. Мы с этой парочкой к тому времени уже завязали. У нас новые мальчики появились. Конечно, Ксюша ходила в клуб без меня. У девушки повышенные потребности. Но грешить на клуб я бы не стала. Тут все люди проверенные и надежные. Все уже между собой переспали и хорошо знали друг друга.

– Послушай, Нателла, за два года пропало восемь женщин. Нельзя все сводить к случайности.

– И что? Клуб вне подозрений. Если маньяк и существует, то сюда он не вхож. Может, подстерегает жертв на улице. Мало ли сумасшедших? Нет, тут собирается элита, а не маньяки.

– Маньяки ничем не отличаются от обычных людей. Потому их и ловить трудно. Приятные во всех отношениях люди, многие женаты, хорошие работники, а по вечерам малолеток в кусты таскают.

Нателла фыркнула:

– С таким настроением лучше сюда не ходить. – Встала из-за стола и ушла. Через десять минут она уже танцевала с каким-то высоким рыжим мужчиной и весело смеялась.

Тоня почувствовала в себе некоторую уверенность. Мужчины на нее заглядывались, но быстро поняли, что эта девушка не их поля ягода, и уже не приставали. Майор села за дальний столик у стены и стала приглядываться к публике. Минут через пять к ней подсела женщина лет тридцати пяти с грубоватыми чертами лица, но очень ухоженная и увешанная драгоценностями.

– Как я поняла, Наташа все же нашла тебя?

Этот вопрос загнал Чайку в тупик.

– Ты ясновидящая? – ответила она вопросом на вопрос.

– Вовсе нет. Но не думаю, будто в Москве есть два одинаковых платья. Наташа купила его на миланском показе. Она носит только эксклюзивные вещи. Почему бы и нет, если есть такая возможность.

– И давно ты ее знаешь? – спросила Тоня. Она быстро усвоила, что в клубе принято разговаривать со всеми на «ты».

– С тех пор как она начала твои поиски. Я, к сожалению, не застала тебя у шеста. Но говорят, ты имела большой успех. Не мудрено, что тебя выкрали. Однако ты не пострадала, как я вижу. Другим везло меньше.

– Умею за себя постоять.

– Полтора года отбивалась? Крепкий характер.

– На характер не жалуюсь. Но мне Наташа не говорила о том, что начала поиски с клуба.

– Она не начинала с клуба. Ее сюда следы привели. Подробностей не знаю. Она кого-то вычислила, проследила и оказалась здесь. Так и узнала, что ты работала в клубе. Хочешь вернуться?

– Еще не решила.

– Эллочка, у тебя богатая сестра, такая же красавица, как и ты. Иди на подиум, по ее следам. Хватит уже голой задницей вилять на потребу этих уродов. А для души я тебе найду занятие. – Она выложила на стол визитную карточку. – Спросишь Машу. Я там хозяйка. Наши девушки получают большие деньги. Не то что здесь. Работа по вызову. Тысяча долларов за сеанс. Ты их заслуживаешь.

Дама встала и растворилась в толпе.

Тоня сделала выводы и отправилась к директору клуба. В кабинете она его не застала, нашла в зале. Он ее не узнал. Пришлось о себе напомнить. Директор был восхищен перевоплощением. Впрочем, увидев его в смокинге, Тоня тоже его не сразу узнала.

– Мы говорили с вами о женщинах, которые странным образом исчезли. Но вы мне ничего не рассказали о стриптизерше по имени Элла. Что скажете?

– Не доказано. Она не вышла на работу. Мы выдержали трехдневную паузу, потом поехали на ее квартиру. Мы предоставляем девушкам служебные квартиры. Дверь нам никто не открыл. Вещей тоже не нашли. Девчонка сбежала, вот и все. Ребята врезали новый замок, и в квартиру вселили другую девушку. Редкий случай. Обычно от нас не сбегают. Мы хорошо платим. Если кто-то хочет уйти – скатертью дорожка. Вы бы видели, что тут творится, когда мы проводим кастинг. К клубу подойти невозможно.

– Как ее фамилия?

– Квашнина. Эльвира Квашнина.

– А ее сестра к вам не обращалась?

– Нет, но что-то припоминаю… Ах, да. Девушка, которая вселилась в квартиру Эллы, рассказывала. К ней приходила интересная женщина и представилась сестрой Эллочки. Не помню ее имени. Расспрашивала о сестре. Но Эльвира была скрытой дамочкой. Себе на уме. Мало с кем общалась. Только с клиентами по мере необходимости. Проработала у нас не больше месяца и свалила. Вот и все. Первый и последний случай в нашей практике.

– Когда это случилось?

– Полтора года назад. Я решил, что девчонка загуляла, потому мы не сразу среагировали.

Тоне хватило информации для размышления, и она ушла из клуба. Сидя в своей машине, она пыталась сосредоточиться. Если Загорская разыскивала свою сестру в клубе, значит, она могла знать Владлена и Ираклия. Тоня никогда не задавалась вопросом, где и когда Наталья Павловна с ними познакомилась. К женщинам из клуба приятели относились как к шлюхам. Вряд ли одну из них они сделали партнером. Скорее всего, Загорская вышла на друзей другим путем. Странно, но следствие до сих пор ничего толком не знает о трех женщинах, которых подозревает в убийстве. Да и то без всяких оснований. Косвенные улики говорят о том, будто в преступлении замешана женщина. Что еще? Есть факт исчезновения некой Ксении Долгополовой. Она с подругой Нателлой трижды ездила на дачу к Ираклию. Потом девушки оборвали связь. О существовании дачи у Ираклия Тоня услышала впервые. Правда, в квартире Загорской видела фотографию, сделанную на приусадебном участке. Дом шестнадцать, улица «… ского». А теперь выясняется и место. Нателла говорила о Ватутинках.

Тоня достала с заднего сиденья атлас Подмосковья и зажгла свет в салоне.

Ватутинки находились рядом с Троицком, километрах в сорока от Москвы по Калужскому шоссе. Тоня вздрогнула. Ей вспомнились слова криминалиста:

«На лопатах суглинок с добавлением песка и компоста. Такой земли много на калужском направлении».

Она отложила карту и опять вздрогнула. Через ветровое стекло на нее смотрела кошмарная рожа. Такими себе и представляют маньяков. Несмотря на жару, на нем была надета вязаная шапочка. Масляная улыбочка и бешеный похотливый взгляд.

– Я с тобой поеду, крошка, – прохрипел он. Его рука в перчатке потянулась к дверной ручке.

У дверцы лежала монтировка. Тоня могла справиться с полоумным налетчиком, но вместо этого сорвала машину с места и скрылась.

11

Олеся рассчитывала на приятное свидание. Парень ей понравился. Простоватый, конечно, но благородный. Она помнила его ночной визит. Пьяная девчонка с соблазнительными формами одна в пустой квартире с толстыми стенами. А он не воспользовался моментом.

Вася ее уже ждал и даже цветочки купил, но тут же все испортил:

– Я попал в дурацкое положение. Давай наши планы сдвинем часа на два. Мне позарез надо поговорить с вашим дворником, а потом я свободен.

– Черт бы тебя подрал. А я уже настроилась отдохнуть.

Что она вкладывала в эти слова, он не догадывался. Просто хотел закончить свои дела. Нельзя упускать след, пока он горячий.

– Ладно, поехали, – кивнула Олеся.

Через полчаса Шувалов вновь оказался в знакомом дворе на Фрунзенской набережной. Ему показалось, будто он только что ушел из него. Время летело незаметно. Девушка проводила его в подвал, где жил дворник. Она сама постучала в дверь, и ей открыл уже немолодой мужчина в тюбетейке, с раскосыми глазами.

– Дядя Рахим, я полицейского привела. Он хочет задать тебе вопросы.

– Долго шел. – Старик выбрался из своей конуры, и они вышли на улицу.

Дворник указал Василию на окошко, едва возвышающееся над землей.

– Это мое окно. Ночами я сплю плохо. На каждый шорох реагирую. А после того как обчистили пятую квартиру, я вообще перестал ночами спать. Слышимость у нас хорошая. Слышу даже, как Яшка храпит. Он здесь, в скверике, на лавочке спит. Безобидный малый. Бомжует. Жена умерла, так ее дети от первого брака мужика на улицу выгнали. Зачем он им? А он так и не прописался в квартире. Все думал, что раньше жены помрет. Он же инвалид. Но той ночью все не так было. Какой-то хрен машину поставил перед моим окном. Чужак. Своих-то я знаю. Окно перегородил, так что подъезда напротив я не видел. Да и пришел поздно. Двухцветная «Волга» здесь уже стояла. Номер не разглядел, но машину запомнил. Двадцать первая «Волга» в отличном состоянии. Как с конвейера. И олень на капоте. Багажник, крыша и капот бежевые, а двери и крылья вишневые. Краска заводская. Одним словом, редкий экземпляр. Я шел домой. Двенадцатый час был. Я в пятом доме проводку одной семье менял. Меня здесь все знают. Я даже часы умею чинить. Кому что надо, сразу же ко мне идут. Беру недорого. Во дворе еще две машины стояли. Красный «Мерседес» двухместный. Он убитому принадлежит. Потом его ваши люди обнюхивали и на эвакуаторе увезли. И еще «Мазда» синего цвета. Обычно Владик баб на своей машине привозил. Уезжали, как правило, утром. Дома я чай сел пить, потом Коран читал. Звук мотора раза два слышал, но за «Волгой» ничего увидеть не мог. Так вот, «Волга» как-то резко уехала, а минуты через три из подъезда напротив выходят двое. На часах было уже без пятнадцати два. Сначала вышла фигуристая брюнетка в кожаном костюмчике. Она-то и направилась к «Мазде». Не успела дверцу открыть, как из подъезда вышел Додик. Это Давид Семенович с девятого этажа. С чемоданом. Он направился к своей машине. У него черная «Вольво», восьмидесятка. Его номер я знаю. Но вряд ли девица выходила от него. Он женщин к себе не водит. Скупой мужик. Живет один и мотается по командировкам. В торгпредстве работает. Обе машины уехали одновременно. Машины Додика и сейчас нет. Значит, еще не приехал. А «Мазда» больше не приезжала. А потом и вы приехали, после того как Степан Саныч домой вернулся. Вероятно, он вас и вызвал. Они же с Владом на одном этаже живут.

– Еще раз уточните, в котором часу уехала девушка в кожаном наряде?

– Без пятнадцати два. Это точно. Думаю, что Додик ее видел. Вернется, сможете уточнить.

– Ладно. Спасибо, дядя Рахим. Завтра составлю протокол, а на сегодня все.

Шувалов позвонил с мобильного телефона домой криминалисту.

– Витя, ты снял отпечатки с предметов, которые я приволок?

– Да. Ты ее нашел?

– Кого ее?

– Отпечатки принадлежат Веронике Жгун, как и те, что мы нашли в квартире. Где она?

Шувалов, ничего не ответив, отключился. Теперь он понял, зачем Алина перебинтовала себе руки. Никаких ожогов она не получала. Боялась, что с ее пальчиков снимут отпечатки.

Вася обнял Олесю за плечи, и они направились в сторону сквера. Девушка не возражала против объятий, но парень сделал это скорее машинально, его взгляд казался отстраненным.

– Это та самая девица? – спросила Олеся.

– Да, – кивнул Шувалов. – А я ей поверил. Полагаю, ее придется арестовать. Но врет она очень убедительно. Такую непросто вывести на чистую воду.

– Бог мой, ну и работенка.

Вася остановился. Бомжа в скверике еще не было. Он решил застать его позже, на обратном пути.

– Пойдем в какую-нибудь забегаловку и выпьем.

– Давно пора.

Глава четвертая

АЛИНА

1

Отец Парфена Смолякова ничего за сына не решал. Но прежде чем ехать к нему, он посетил женскую колонию, где сидела Вероника Жгун. Свидание старому лису Матвею Огаркову дали. Он достал себе удостоверение адвоката. Документы для него никогда не были проблемой. К счастью, в женских колониях о нем ничего не знали, чего не скажешь о мужских, где знаменитый вор в законе разве что на Доске почета не висел. За трехчасовое свидание в семейной комнате, где не прослушивались разговоры, пришлось заплатить. Но и деньги для Матвея не были проблемой.

Девушку ему привели. Она удивилась:

– Господи! Ты же старый. И что мне с тобой делать?

– Речь пойдет о деле, а не о сексе. Я тебе заплачу, разумеется, за время, но трогать тебя не буду.

– Три тысячи в час.

Вероника села на кушетку. Телогрейка, кошмарный платок, грубые тюремные ботинки, черные рейтузы – соблазнительного мало. Но Матвей видел записи с тюремного конкурса красоты, где эта девушка завоевала корону «Мисс зона». Эти видеокассеты за хорошие деньги пересылали в другие зоны и с мужчин брали деньги за показ. Какой-никакой, а бизнес. Тут не только на водке, травке и продуктах зарабатывали.

– Письма теперь мешками получаешь?

– Я их не читаю. Одно и то же. Мне год остался. И обо всем забуду, как о страшном сне.

– Без гроша в кармане путь только на панель.

– У меня высшее образование с красным дипломом.

– Устарело твое образование, деточка. Ты отсидела пять лет. За это время мир перевернулся.

– Я не на Марсе живу. Все газеты читаю. Бюллетени бирж просматриваю. Держу руку на пульсе.

– Уважающая себя фирма зэков на работу не берет. Имея за спиной статью за убийство, нельзя рассчитывать на достойное существование.

Девушка достала «Беломор» из кармана телогрейки. Матвей тут же положил перед ней «Мальборо» и зажигалку:

– Настоящие, американские. Крепкие. То, что ты любишь.

Она взяла сигарету, закурила и строго взглянула на него:

– Ты зачем приехал, умник? Чего хочешь, если тебе моя задница не нужна?

– Мне нужна красивая умная напарница. Речь не идет об убийствах и грабежах. Легальные аферы без нарушения законов за очень приличные бабки. Я видел тебя на сцене. Ты не зря получила корону. Ты очень артистична. В тебе есть то, чего нет в других. Поверь моему опыту. Работенка не пыльная. Статью к ней не подошьешь, Вероника. Документы я тебе достану. Выйдешь из зоны и исчезнешь. Искать тебя не будут. В свою родную Тверь тебе возвращаться не нужно. Жить будешь в Москве.

– Сколько платишь?

– За работу – сто долларов в день. За успех в работе – полмиллиона долларов. За идеальный результат – миллион. И все это без налогов.

Сигарета Вероники повисла в воздухе, она замерла, пока не обожгла пальцы тлеющим огоньком.

– Это прикол? – спросила она шепотом.

– Нет. Ты получишь одну десятую от прибыли. Речь идет о больших деньгах. Придет время, и ты все узнаешь, а пока сидишь, найди себе новое увлечение. Займись изучением живописи, поинтересуйся рекламным бизнесом, на чем строится дизайн и маркетинг. Ты девушка умная, тебе все под силу. Я буду с тобой переписываться и консультировать по всем вопросам. Читай письма, присланные от имени Мирона Щербины. Все, что не надо знать цензуре, будет написано невидимыми чернилами между строк. Нагрей письмо над огнем свечи, и текст проявится. Прочтешь – и сожги. Ничего не храни.

– Я должна тебе верить, старик?

– По-твоему, я из Питера приперся в Новосибирск, чтобы тебе мозги парить? Да и от Новосибирска до колонии на перекладных чуть ли не сутки кантовался. И займись собой. Ты обабилась на баланде. Скинь килограммов десять. Из зоны должна выйти стройная красавица, талантливый дизайнер, хваткая деловая леди, убивающая мужиков одним взглядом, а не кухонным ножом, как ты убила своего мужа.

– Ты можешь позаботиться о моем сыне?

– Уже позаботился. Он в приюте. Тебе его отдадут. Мы со всеми договоримся. У меня большие связи. Но в первую очередь ты должна сделать дело, а потом и сына заберешь, и квартиру себе купишь. Подберем тебе хорошее жилье в Питере. В Москве надолго не задержишься.

Так называемый адвокат дал Веронике десять тысяч за свидание. Она не побежала в буфет, как делала это обычно после секс-визитов, а вернулась в барак, где завалилась на нары и задумалась. Такое предложение ей поступило впервые. Вероника не осознавала его в полной мере, оно не вписывалось в ее сознание. Пять лет жизни коту под хвост. За эти годы, кроме издевательств и унижений, она ничего не видела. Ей исполнилось двадцать восемь, но чувствовала она себя старухой. Сын ее уже не вспомнит. Тогда ему было пять, сейчас десять. Он стал в два раза старше. На глаза навернулись слезы. В кромешном аду, какой была зона, люди не очищаются и не добреют. Сюда попала наивная светлая душа, живущая нараспашку, а выйдет покалеченный комок нервных окончаний, сгусток ненависти, презирающий весь мир.

2

Мирон Щербина был человеком грамотным и профессиональным, дослужился до подполковника полиции и работал в отделе по розыску произведений искусств, в начальники не лез, любил оперативную работу и преуспел в ней.

Сначала это выглядело как обмен информацией. Известный копиист, мастер подделки и большой знаток искусства, кандидат наук Парфен Смоляков едва не погорел на одной из афер. Опытный Щербина сумел его прижать, но доказательной базы не хватало. Они просидели всю ночь в мастерской Смолякова и пытались сломать друг друга. Наконец Щербина понял, что Смоляков умнее и хитрее его и такого за понюх табака не возьмешь. Финал этой встречи был неожиданным. Они решили сотрудничать. Каждый имел свою базу данных о хранящихся в подполье шедеврах. Щербина сдавал Смолякову коллекционеров, которые были ему не по зубам. Смоляков Щербине – откровенных грабителей, которых тот с успехом ловил и сажал за решетку. Все бы так и продолжалось, если бы не жалкая зарплата подполковника, вернувшего государству ценностей на миллионы долларов. Обида и амбиции свернули его с прямой дороги на узкие улочки криминальной наживы. Он попросту стал подручным Парфена и пустился во все тяжкие. Деньги потекли. Сначала ручейком, потом стали бить ключами. Планы Парфена не обсуждались, они исполнялись. Мирон следил за собственным отделом, чтобы туда не поступала информация от стукачей. В таком узком мире, как искусство, невозможно утаить крупные задумки. А Парфен по мелочам не работал. Один лишь подготовительный период занимал не менее полугода. Никто не будет брать товар, пока не найдет покупателя или не получит заказ на определенное полотно или антикварное изделие. Переговоры, оценка, доставка, подлинность, гарантии. Во всей цепочке было занято немало людей.

Последняя афера, с «Подсолнухами» Ван Гога, должна была кончиться скандалом, иначе никто не поверил бы в правдивость затеянного. Пришлось Парфену пожертвовать собой и сесть в тюрьму. Картину так и не нашли. Разумеется, все прошло по плану Смолякова. Но оно того стоило. Помимо музея «Орсе» в Париже, «Подсолнухи» висят в одном из крупнейших банков Японии, и не для красоты. Это же вложение средств. Картина оценивается в восемьдесят миллионов долларов и дорожает с каждым днем. Другими словами, Смоляков совершил ограбление века за шесть лет лишения свободы. И вся эта история была тщательно спланирована. Только его жена Лика не знала подробностей. Кто же думал, что она решит так круто изменить свою жизнь? Вот почему Парфен мог доверять только самому себе. А еще своему отцу. Тот должен был держать ситуацию под контролем.

Для начала Матвей переправил жену Парфена подальше от ненужного скандала. Смена фамилии и новое замужество служили прикрытием. Лика не поняла главного: Парфен никогда не стал бы связываться с известным мафиози Могильным, который прекрасно разыграл свою партию и забыл о мелкой афере. Он был слишком обязанным Парфену за то, что его не посадили раньше. Задача Могильного сводилась к тому, чтобы напугать Лику и, что называется, поставить ее на счетчик.

Лика напугалась до смерти и честно выполняла все инструкции. Но теперь эта ситуация повернулась к Парфену боком. Смоляков все еще безумно любил свою жену. Но он сидел за решеткой, а его жена жила в роскоши и любила нового мужа.

Впервые Парфен ощутил свою беспомощность и неспособность влиять на ситуацию. Он просидел лишь три года, и в лучшем случае его выпустят через два за хорошее поведение. Тогда будет поздно кулаками размахивать.

Мирона Щербину жизнь тоже не радовала. С уходом со сцены партнера он остался без приработка и понял, что последняя затея была глупой. Жить надо сейчас, пока тебе сорок, а не копить на пенсию. С работой тоже не ладилось. С потерей важного источника информации он превратился в оперативника-импотента. Его не уволили, но перевели на архивную работу. Временно. Но нет ничего более постоянного, чем временное. И тут Щербина осознал, что Парфен был его ангелом-хранителем, без которого он не может обходиться, как безногий без костылей.

Положение требовалось исправлять. Тогда старый лис Матвей и предложил Щербине поехать в Москву.

– Лика тебя вряд ли вспомнит. Парфен тебя прятал от всех. Таких агентов, как ты, даже в разведке нет. Я хотел найти девочке теплое местечко на несколько лет. Теперь Лика стала Кирой и удачно вышла замуж. Для Парфена она потеряна, а он жил ради нее. Присмотрись и подумай, можно ли ее вернуть. Что за хмырь этот Владлен Зверев? Так ли он хорош? Мне его рекомендовал Егор Могильный. А хороших людей в обзоре Могильного нет и никогда не было.

– На крайний случай, мужа Лики можно убрать, – тут же предложил Мирон.

– Зачем же злить Лику? Так людей под свое крыло не возвращают. Убрать его можно, но не нашими руками. Ты сначала разберись, с кем мы имеем дело, а потом и подумаем.

Щербина уехал в Москву.

Наблюдение за Ликой, а теперь Кирой, никаких результатов не дало, но ее муж Мирона заинтересовал. И чем больше он за ним наблюдал, тем больше этот человек заставлял его задуматься. Внешне брак Лики и Владлена выглядел блестяще. Он доверял своей жене. Она любила путешествовать, и Владлен потакал ее слабостям. Светская дама посетила все музеи мира, где хранились шедевры живописи, покупала картины на аукционах и с выгодой продавала их в России. А что же Владлен? В отсутствие жены он ни одной ночи не ночевал дома и путался с женщинами. Но стоило Кире вернуться домой, как Владлен становился пай-мальчиком. Развод Лики с Владленом не решил бы проблем. Она встала на ноги, повзрослела и уже не вела себя как взбалмошная девчонка, будучи женой Парфена. К Смолякову она вряд ли вернется и уж тем более не будет ждать первого мужа из тюрьмы.

Парфен решится на побег только ради Лики. Он должен поверить в сказку о восстановлении семьи и новом счастье. Помехой номер один являлся Владлен Зверев. В первую очередь надо было развязать этот узел. Лика должна понять, с каким подонком живет. Мирон начал собирать на Зверева компромат.

Владлен для своих утех пользовался тремя точками. Во-первых, бордель Маши, она же Мария Федоровна Бережная. Мамочка. Сорокалетняя дама, содержащая притон с дорогими проститутками по вызову. Машу прижать к стенке ничего не стоило. Она ходила под полицейской крышей, а ее девочки отрабатывали так называемые субботники, обслуживая высшее полицейское начальство. Мирон сделал сотню снимков полковников и генералов в объятиях шлюх. Если они вступятся за Машку, он их быстро поставит на место. Фото самого Владлена с женщинами имели свою цену: если этот материал показать Кире, то мир перевернется в ее сознании. Но делать этого Щербина не собирался – всему свое время. Вторым гнездышком была квартира на Фрунзенской набережной, туда Зверев водил самых красивых женщин. И третьим местом стала дача партнера Зверева Ираклия Меловани, сюда они привозили женщин из заведения «Золотой мальчик»». На первый взгляд обычный стриптиз-клуб, а на деле – вполне официальный притон под прикрытием мэрии. Но настоящие оргии друзья устраивали на даче Меловани. Место подходящее, но Мирону пришлось поработать, чтобы к нему подобраться. Зверев и Меловани приезжали сюда не чаще двух раз в неделю. Помехой служил высокий забор, из-за него хороших снимков не сделаешь. Но главным препятствием были собаки, злые и вечно голодные псы. Их пришлось прикармливать. Собаки быстро привыкли к новому хозяину. Вскоре он уже не сбрасывал им кости с дерева, а сделал себе лазейку в заборе и кормил собак с рук. Следующим этапом стал подбор ключей к навесному замку. И с этой задачей Мирон справился. Наконец он проник в дом, установил видеокамеры и жучки. Теперь Щербина получал всю информацию из «осиного гнезда»», как он его называл. И, надо сказать, вовремя. В следующую ночь на даче Меловани произошло убийство. Зверское убийство.

3

Из новосибирской колонии Матвей Огарков отправился в омскую, где сидел его сын. Старик уже все распланировал, обдумал и просчитал. Пришло время приступать к делу.

Встретились отец с сыном в санчасти, где Парфен пригрелся на тепленьком местечке санитаром. Человек, совершивший кражу века, пользовался заслуженным уважением. Претензий по дисциплине к нему не было, к тому же он быстро освоился и научился оказывать первую медицинскую помощь и делать уколы. Талантливый человек талантлив во всем.

Для встречи им выделили процедурный кабинет. Такие места не прослушиваются. Они обнялись, помолчали, потом расселись по табуреткам.

– Ну, что Лика?

Отец пожал плечами:

– Ты сам хотел отправить ее подальше. Я так и сделал. Могильный ее пугнул, и она согласилась на мое предложение. Теперь Лика превратилась в Киру Бестужеву, бизнесвумен. Богата, свободна, спокойна. Я ей сказал, будто Егора Могильного и его подручных убили. Так что она никого больше не боится. Есть во всей этой истории и минусы. Начать надо с того, что она не будет тебя ждать. За три года твоего отсутствия девочка стала женщиной. Но мозги в нее вкладывал ты, и воспитание твое. Теперь она в опасности. Ее муж – убийца. Убийца в белых перчатках. Свидетельств – хоть отбавляй. Мирон привез из Москвы тысячи фотографий, ауди– и видеозаписи. Лику надо спасать. Сделать это можешь только ты.

– Уйти из зоны мне нетрудно, – подумав, сказал Парфен. – Меня даже искать не будут. Я не опасный преступник. Никакой угрозы для населения не представляю. Меня расконвоировали. Я уже сам езжу за медикаментами. Заплатишь куму, и мое исчезновение обнаружат через три дня после моего ухода.

– Не проблема, Парфеша. Завидев меня, он козырнул. Помнят еще легенды о старом воре. Но мы должны провести операцию без мокрухи. Мы никогда не использовали силу. Наш козырь – мозги.

Старик выложил на стол три фотографии:

– Взгляни на этих женщин. Что скажешь?

– Ничего, кроме того, что они похожи.

– Глаз художника все замечает. – Матвей стукнул пальцем в правый снимок. – Это первая жена Владлена Зверева Анна. Погибла при загадочных обстоятельствах. Следствие зашло в тупик, дело закрыли и отправили в архив. Он ее очень любил и только через три года женился на Лике. Она знала, чем его можно взять, и у нее все получилось. – Матвей указал на среднюю фотографию: – Эта девочка случайная. Шлюха. Но он к ней прикипел из-за схожести с женой. Кончилась история убийством. Теперь можно предположить, что и свою жену Зверев угробил самолично. Дело не заводилось. Девчонка до сих пор числится в «потеряшках»», но Мирон знает, где лежит ее труп. Что касается третьей красавицы, то она еще не знакома со Зверевым. Сидит в зоне под Красноярском. Я уже с ней виделся. Она согласна на нас работать. Выйдет через год, но я приложу все силы, и ее выпустят через полгода.

– Хочешь сделать ее приманкой?

– Подумаем над этим вместе. Но она на все пойдет. У нее десятилетний сын томится в приюте, а перспектив никаких. Полный голяк.

Парфен взял фотографию Вероники и долго всматривался в красивое лицо девушки.

– На чем она погорела?

– Убила мужа, спасая себя и ребенка. Превышение самообороны. Адвоката ей предоставил суд, а тот палец о палец не ударил. Дали шесть лет. Пацан остался сиротой.

– Глупей ничего не придумаешь, – хмыкнул Парфен.

– Судьей была баба в тридцать лет – инвалид с клюкой, и без мужика. Какой-то козел надел на нее судейскую мантию, понимая, что она ненавидит весь белый свет. А на скамье подсудимых – здоровая цветущая красавица двадцати трех лет от роду. Приговор можно было предугадать, как только они встретились взглядами.

– Загубили девчонку! – процедил сквозь зубы Парфен. – Ладно, батя! Через месяц встретимся на свободе. Готовь документы.

4

Перед тем как принимать радикальные меры, Парфен решил самолично удостовериться в положении дел. Для этого он приехал в Москву и посетил один из салонов бывшей жены. Когда он ее увидел, у него закололо сердце. Лика изменилась. Со времени их расставания прошло немного времени, но Лика из девочки превратилась в даму. У нее даже походка стала другой, более уверенной, резкой и в то же время женственной. Эта женщина не нуждалась в мужской поддержке и широкой спине, за которой можно спрятаться. Что он мог ей предложить взамен того, что она уже имела?

Лика, заметив Парфена, ничуть не удивилась его появлению. Она понимала, что такие люди, как Парфен, недолго сидят на нарах. Они не умеют бездельничать и пускать жизнь на самотек. Сейчас она к нему охладела, и ее сердце не забилось сильнее. Одно Лика осознавала: обратного пути нет.

Подойдя к нему первой, она тихо сказала:

– Мы можем поговорить в моем кабинете. Там нас никто не побеспокоит.

Парфен лишь кивнул. Радостной встречи и объятий не произошло. Впрочем, он и не рассчитывал на теплый прием.

Гостю предложили водки, сама хозяйка предпочитала коньяк. Выпили молча.

– Ты был важным этапом в моей жизни. Но он прошел. Теперь у меня новый этап. Возможно, и он пройдет. Я не знаю, сколько их будет. Но я знаю, что к старому возврата нет. Это невозможно, как дважды войти в одну и ту же реку. Я способна принять любой удар с твоей стороны, но в корне это ничего не изменит.

– Не жди от меня мести. Я не собираюсь ломать тебе жизнь. Владлен Зверев – опасный человек. Пока ты ему не мешаешь, он тебя терпит. Но если ты станешь помехой, он тебя сотрет в порошок.

– Извини, Парфен, но я люблю мужа и не боюсь его. О похождениях Владлена я знаю не меньше твоего. Полагаю, у тебя есть доказательства, но можешь не предъявлять их. Владлен в лучшем случае попытается со мной развестись. Надо лишь доказать, что я ему изменяю. Я дала ему повод так думать. И что он сделал? Связал себе руки. Установил в нашем доме камеры видеонаблюдений и микрофоны. Теперь все записывается. А наш дом – единственное место, где он может со мной разделаться безнаказанно. Демонтировать аппаратуру невозможно. Установлена намертво. Одна я никуда не выезжаю – у меня личный шофер и телохранитель, и подловить меня невозможно…

– Ты решила прогуляться по лезвию бритвы?

– Владлен никогда со мной не разведется. Я ему нужна. Он лишь хочет усовершенствовать подглядывающие устройства. Значит, строит на меня планы. И хватит говорить о моем муже.

– Тогда нам не о чем говорить. – Парфен понял, что словами он ничего не добьется.

– Странно. Ты же можешь на меня капнуть куда надо, и мой брак признают недействительным. Мы же с тобой не разведены. Я достала новый паспорт и сменила фамилию. Обычная афера. Меня даже посадить могут.

– Штамп в паспорте не панацея. И я не из тех, кто капает. Со временем ты меня поймешь. А пока мне придется тебя подстраховать.

Лика закурила и долго смотрела на бывшего мужа. Да, она не может его понять. Он и раньше был для нее загадкой. Но тогда она его любила. А первая любовь всегда проходит. Тут уж ничего не поделаешь, такова природа вещей.

– Чем больше я думала о наших приключениях, – перевела Лика разговор на другую тему, – тем больше мне казалось, что в последний раз ты все подстроил. Это ведь так?

– Конечно. Я два года работал над копией «Подсолнухов». Мне оставалось лишь увидеть обратную сторону холста. Тогда-то я и узнал, как устроена ловушка сигнализации. На холсте есть штампы трех музеев, и над ними я работал дольше, чем над самой картиной. Существовало два тубуса: один – с моим Ван Гогом, второй – с подлинником, который достала ты. Пока ты за ним лазила, я натянул проволоку между деревьями. Я ее перепрыгнул, а ты об нее споткнулась, потому и не попалась. У забора находился прикрытый дерном тайник. Там я и поменял тубусы. Все прошло гладко. Меня тут же взяли, а картину вернули хозяину. Он даже на секунду не сомневался в ее подлинности и повесил на место. Как только шумиха улеглась, приехал отец и забрал оригинал из тайника. Процесс получился скандальным. Но умные люди поняли, что за подлинником надо обращаться ко мне. И он до сих пор находится в надежном месте.

– А как же заказчик? Егор Могильный заплатил миллион. Потом его убили.

– Егор – мой старый напарник. Он в деле не участвовал. Как дал миллион, так его и забрал без потерь. Просто мы с отцом решили тебя пугнуть, чтобы ты жизнь свою устроила и не подвергалась риску. Охотников за Ван Гогом очень много. И они понимали, что ты можешь знать, где находится подлинник. Без моей защиты ты подверглась бы опасности. А я должен был сесть за решетку до затишья скандала.

– Бог мой, как все просто и гениально. Одна я осталась полной дурой.

– И не очень-то поумнела, если не понимаешь, в какую западню попала. Прости, мы этого тебе не желали. Но всего предвидеть нельзя.

Лика встала и отошла к окну.

– Я ни о чем не жалею. Судьба человека предопределена. Не верю, будто кто-то может ее изменить.

Ее философские измышления растянулись надолго. Когда она оглянулась, Парфена и след простыл.

5

Парфен встретил девушку у ворот колонии в слякотное мартовское время. Она вышла досрочно, как и обещал ей старый лис Матвей. Вокруг колонии была голая степь, поросшая ковылем. Из-под снега торчали желтые стебли. Гиблое местечко, подумал Смоляков, оглядываясь. А главное – не сбежишь. С вышки тебя и за километр будет видно, а собаки тут же возьмут след. До ближайшего городка больше тридцати верст и ни одного укрытия или реки, по которой можно уплыть на бревне, заметая следы. Городок тоже не спасение. Чужака там тут же приметят. То, что Парфен думал о побеге, не было странным. Он привык решать неразрешимые задачи. Его мозг постоянно находился в работе и, сидя во взятом в аренду джипе, он сочинял план побега, просчитывал все плюсы и минусы. Дорога до колонии имела кошмарный вид, и, разумеется, никто не ставил указателей, так что беглец город найти не смог бы, а скорее попал в тайгу, где встретил бы смерть. Машина для побега тоже не пригодна. Случайные автомобили тут же попадают в поле зрения. В сутки ходит лишь один автобус в семь утра, который привозит на работу обслуживающий персонал и увозит в город тех, кто отдежурил. Задачу с побегом Парфен так и не решил.

За километр до зоны стоял шлагбаум. Там находился пост внутренней охраны. Машину Смолякова и его документы проверили, выяснили цель приезда, потом связались с дежурным по колонии и проверили список освобождающихся на сегодняшний день. В списке значилась только Вероника Жгун.

Вот калитка открылась, и из нее вышла женщина. Увидев джип, она смело направилась к машине. Походка у женщины была уверенная, а больше Парфен ничего на расстоянии не разглядел. Телогрейка, платок, сапоги – бесформенное существо. Сама идея подключить к делу женщину Парфену не нравилась изначально. Но отец умел убеждать. В конце концов сын согласился.

Вероника подошла к машине. Теперь он видел ее лицо.

– Ты за мной приехал?

– А ты все еще думаешь, будто Матвей с тобой шутил?

– Одежду привез?

– Чемодан на заднем сиденье.

Она так и не села в машину, а вытащила чемодан и бросила его на землю. Парфен ничего не покупал. Он взял Ликины вещи. Вероника написала в письме, что ей нужно, и указала размеры. Они совпадали с размерами Лики. Очень редкое совпадение. Лика всех поражала своей изящностью. Найти девушку с похожей фигурой было очень трудно. Да и отец ему говорил об излишнем весе кандидатки на работу. Однако Матвей дал Веронике задание – привести себя в порядок. Неужели ей удалось это сделать в тюремных условиях?

Девушка встала перед машиной так, чтобы ее было видно со всех сторон, и начала сбрасывать с себя казенное барахло. У Смолякова отвисла челюсть. Под кошмарным платком прятались длинные шикарные волосы цвета воронова крыла, но с огненным оттенком. Это Матвей посылал ей шампуни и хну вместо халвы и сгущенки – по две передачи в месяц. Заботился о ней как о дочери. Матвей был добрым стариком, но больше всего он хотел доказать Лике, что ее нынешний муж – предатель и она для него не больше, чем кукла для капризного ребенка.

На земле оказалось все, что было надето на девушке. По степи гулял промозглый ветер с колючими иголками дождя. Обнаженная Вероника поражала своей красотой и формами. Парфен не мог оторвать от нее взгляда, будто яркая звезда упала с неба на пустынную грязную землю и засветилась яркой радугой.

Вероника не торопилась. Пусть сопляки с вышек ее хорошенько рассмотрят. Похоже, и погода ее не смущала. Кровь кипела в жилах девушки, и ей стало жарко. Этот стриптиз был похож на отчаянный протест и, переливаясь через край, выплескивался наружу.

Она открыла чемодан и начала надевать красивое белье, платье, белое кашемировое пальто, превращаясь в Лику, если не замечать ее лица.

У Парфена екнуло сердце. Брошенные женой при побеге вещи обрели плоть и сидели на девушке так, будто были для нее сшиты.

Вероника повернулась к ветровому стеклу и сказала:

– Нужен бензин и спички.

Он ее понял. Достал канистру из багажника, облил брошенное тряпье и поджег его.

В машину они сели вместе. Парфен завел двигатель, развернулся и уехал прочь от проклятого места. Вероника дрожала и курила сигарету за сигаретой. Он старался не смотреть на нее. Молча они добрались до города. Уже темнело. До Новосибирска пять часов пути. Придется переночевать в местном городке. Гостиница, похожая на куриный насест, была только одна. Администратора на месте не оказалось. Пришлось его вызывать колокольчиком. Судя по доске, увешанной ключами, они могли стать единственными постояльцами. Этаж и номер значения не имели. Тут все комнаты стандартные.

– Как я понял, буфета у вас нет? – спросил Парфен.

– Магазин напротив. Там все есть, что нужно. Дешевую водку и коньяк не покупайте. Паленка.

Парфен отдал девушке ключ, а сам ушел в магазин. К его удивлению, тут имелся приличный выбор всевозможной снеди. Он решил не шиковать. Вероника еще успеет привыкнуть к хорошей еде, а пока надо придерживаться привычного рациона.

Селедка, грибочки, квашеная капуста, водка, большой пакет жареной картошки фри, хлеб, сало, пластмассовые стаканы и вилки – набралось два полных пакета. Напоследок он купил еще кофе и кипятильник.

Войдя в номер, Парфен увидел всю одежду, развешенную на стульях. Вероники нигде не было. Это его напугало. Он обреченно сел на единственную в комнате кровать, и ему пришла шальная мысль: «А ведь это хорошо, что она сбежала! Баба с возу, кобыле легче». Парфен понимал, какую роль для Вероники приготовил Матвей. Роль пушечного мяса без гарантий на жизнь. Глупо лишать мир такой красоты ради поимки одного подонка.

Хуже всего то, что Мирон Щербина мог бы покончить с этой историей после первого убийства. Нет, Щербина с этого ничего не получил бы, а на Лику ему наплевать. Он хотел заставить Парфена уйти с зоны и предоставить другу подробный отчет с фотографиями. Мол, свои проблемы ты должен сам решать. И его можно понять. Мирону был нужен партнер. Обнищал, бедолага, зубы на полку положил. Так или иначе, но Парфен не собирался сидеть на нарах до конца срока. Бесполезная трата времени.

Дверь открылась, и вошла Вероника, босая, обмотанная полотенцем, с мокрыми волосами. Смоляков даже вздрогнул от неожиданности.

– Здесь душ один на этаж. Хотелось смыть с себя всю мерзость. Но, боюсь, одной воды для этого мало. Ну, и что сидишь? Я думала, ты уже стол накрыл.

Вероятно, в этот момент он чувствовал себя полным идиотом. Тихая и непонятная радость согрела ему сердце.

Стол был накрыт в считаные минуты. Они сели.

– Ты не хочешь одеться? – спросил Парфен.

– Чтобы потом опять раздеваться? Зачем? Мне и так удобно. И хорошие вещи мять не хочу.

– Я к тому, что у нас с тобой деловые отношения. Таковыми они и должны остаться.

Вероника налила себе полный стакан и тут же выпила.

– Вот что я тебе скажу. Ты, конечно, не мужчина моей мечты, но не старик и не импотент. И я видела, как ты на меня пялился, когда я разделась. В жены к тебе не набиваюсь. Как я поняла, ты будешь моим партнером в новом деле. Работа есть работа. Речь идет о сексе. Я – здоровая молодая баба, и мне нужен секс. Уж лучше ты, чем похотливые юнцы. Пока нас что-то связывает, я не хочу отвлекаться, а потому ты будешь меня обслуживать. Я пять с половиной лет провела за решеткой.

– Я думал, что с сексом у тебя не было проблем.

– Мужики никогда умом не отличались. Это тебе Матвей мою легенду рассказал? Старый осел мне поверил. Просто я хотела вытянуть из него деньги, а заодно и проверить его. К таким, как я, адвокаты из Питера не приезжают. Смешно. Хотелось понять, чего старику от меня нужно.

– Ладно, как скажешь. Но никаких привязанностей.

– О чем ты? Посмотри на себя в зеркало, потом на меня.

– Ты права. Давай поедим. И я тоже хочу выпить.

Вероника разлила водку по стаканам.

– Тебя как зовут-то?

– Парфен.

– Догадалась, что не князь Мышкин.

Проснулись они вместе в крепких объятиях. Выдался первый солнечный день, без единого облачка на небе. Вероника открыла глаза, улыбнулась и опять их закрыла. Парфен смотрел на нее и любовался. Надо же, какие чудеса творит природа. Во сне Вероника напоминала беззащитного ребенка. Может, все, что девушка выставляла напоказ, было защитной маской? Парфену хотелось в это верить.

6

Девчонка три дня обивала пороги салона, но Кира привыкла иметь дела только с рекомендованными художниками, а не с кем попало. Настырность победила.

Девушка при ближайшем рассмотрении оказалась настоящей красавицей восточного типа, вот только кожа у нее была слишком белая.

– Как тебя зовут, милая?

– Алина Крутицкая. Или просто Аля.

– Ну, хорошо, Аля. Показывай, чем ты хочешь покорять человечество.

Они подошли к большому белому столу в кабинете Киры, и девушка открыла папку размером с ватманский лист.

У Киры по телу пробежала дрожь. Она увидела осенний пейзаж, выполненный в стиле Ван Гога, широкими длинными мазками, но не маслом, а темперой. Парк и одиноко стоящая скамейка, засыпанная осенними листьями.

Это место ей было хорошо знакомо. На этой скамейке в Зимнем саду они познакомились с Парфеном. Вот уже полгода она ничего о нем не слышала. Однажды он свалился как снег на голову, а потом так же неожиданно исчез. С тех пор Кира стала думать о нем все чаще и чаще. В памяти всплывали разные эпизоды из их совместной жизни.

– Дальше, – резко сказала Кира.

Три следующих пейзажа так же пробудили ее воспоминания. Любимые места их прогулок. Сделано виртуозно и достойно вернисажа. Но Парфен не для того прислал к ней девчонку. У нее есть цель, и Кира начала понимать, чего добивается Парфен. Что ж, она мешать ему не будет. Даже поможет, если он все еще не успокоился.

– Ты из Питера приехала? – спросила Кира.

– Да. А как вы догадались?

– Места знакомые. Хорошие работы, Аля. Но вернисаж тебе ничего не даст. Даже если твои работы купят, много не заработаешь. Ты, как я догадываюсь, бросила академию из-за нужды?

– И опять угадали. Три курса закончила, даже справка есть.

– Кто бы сомневался. Я порекомендую тебя своей подруге. Она работает главным дизайнером в крупной рекламной фирме. Там художники хорошо зарабатывают. А главное, постоянно.

– Вы так добры, я даже не знаю…

– Рано благодарить. Тебя возьмут, если я позвоню, но на испытательный срок. На месяц, а там все зависит от тебя.

– Я постараюсь.

Кира написала на бумажке адрес и передала девушке.

– Завтра к десяти утра придешь по этому адресу и найдешь художественный отдел. Спросишь Наташу. Она будет о тебе знать. Получишь задание. Работать можешь дома. Твое присутствие в мастерских необязательно. Художник – вольная профессия. Ну, и хватит на сегодня, у меня еще дел полно. Звони, если понадоблюсь, сюда, в салон. Домашний телефон я никому не даю. Вперед, девочка, и удачи тебе в твоих начинаниях.

Все получилось так, как предсказывал Парфен, будто он написал пьесу, а все остальные разыгрывают по ее сюжету спектакль.

Через полчаса Вероника вернулась на съемную квартиру, где ее ждал Парфен. Он лежал на диване с газетой в руках.

– Как прошло знакомство? – спросил он тихо.

– Будто ты не знаешь. С той лишь разницей, что послала она меня не к своему мужу, а к некой Наташе, главному дизайнеру фирмы. Похоже, твоя бывшая женушка тебя раскусила. О муже слова не сказала. Значит, я, наивная дура, могу считать его холостяком?

– Тем лучше. Ты можешь допустить Владлена до своих трусиков, но не дальше. Он должен пускать слюни, глядя на тебя, но ничего не получать взамен.

Вероника достала из холодильника бутылку водки.

– А почему бы мне не снять трусики? Слышала, он классный мужик. Да еще и миллионер в придачу. Почему я должна отказываться? – Она сделала несколько глотков прямо из горлышка, будто пила воду. – Я в сто раз красивее твоей жены! Это для тебя она бесценна. Протри глаза.

Парфен встал, достал из шкафа сумку и начал снимать с вешалки свои рубашки. Вероника тут же замолчала.

Когда сумка была собрана, она произнесла:

– Только попробуй уйти! Я тебе такой компот устрою… – Но в ее словах не чувствовалось угрозы, лишь злость с оттенком испуга.

Парфен остановился на полпути к двери:

– Ничего личного. Всего лишь работа. – И ушел.

– Скатертью дорожка, урод! – крикнула Вероника в закрытую дверь.

Сев на кровать, она сделала еще несколько глотков водки и процедила сквозь зубы:

– Убила бы эту стерву!

7

Со стороны роман Алины и Владлена выглядел как мелодрама. Зверев очень трепетно относился к новой художнице и даже настоял на предоставлении ей служебной квартиры и выдаче аванса. Он – красивый интеллигентный мужчина, умеющий красиво ухаживать. Она – сама скромность, неженка, по-детски наивная. Ее чистый непорочный взгляд проникал в самую душу. В то же время в венах девушки кипела кровь. Алина отвечала на ухаживания Зверева, но была недоступна. Владлен искал лазейки. И вот когда до цели оставался один шаг, все сорвалось. Алина узнала о семейном положении Зверева и стала избегать его. Он приходил к ней домой, но она не открывала ему дверь, телефон молчал, на работе ее выловить он тоже не мог. Секретарша Загорской предупреждала Алину всякий раз, когда Зверев направлялся в мастерские, и девушка тут же исчезала. Своим поведением она напоминала ему Киру, которая все же стала его женой. На душе скребли кошки.

Однажды он поймал Алину возле ее дома.

– Я хочу прояснить наши отношения, Аля. Что я сделал не так? Почему ты меня избегаешь?

– У нас с вами нет никаких отношений, Владлен Евгеньевич. Вы мне нравитесь, но это же ничего не значит. С тем же успехом можно влюбиться в лицо с обложки журнала. А я в том возрасте, когда пора устраивать жизнь. Я мечтаю о семье и детях. Мне нужен крепкий тыл, а не любовные приключения.

– Понимаю. Меня с женой давно уже ничего не связывает. Мы даже спим в разных комнатах. И у нас нет детей.

– В разных комнатах, но не в разных домах. Я уже обожглась однажды. Влюбилась как последняя дура, а он оказался женатым. Полтора года морочил мне голову разговорами, пока я не собрала барахлишко и не удрала из Питера, так как стала посмешищем в глазах друзей и врагов. Я не собираюсь рушить чужие семьи. На чужом горе счастья не построишь.

– А если я разведусь, ты выйдешь за меня замуж? У моей жены есть другой мужчина, и она богата. Квартира и дача останутся ей. А мне придется искать себе новое пристанище. Но это не проблема. Мы начнем жизнь с чистого листа. Ты согласна?

– Я ничего не обещаю женатым мужчинам. Больше мне нечего вам сказать.

Алина быстрыми шагами вошла в подъезд, после чего с облегчением вздохнула.

Дома, завалившись на кровать, девушка уставилась в потолок и задумалась. Итак, со своей задачей она справилась. Даже не думала, что у нее все так легко получится. Владлен бросит жену, в этом нет никаких сомнений. А что дальше? Парфен заполучит свою любимую Кирочку. Она же получит обещанные деньги. Миллион по результатам. Может, выйти замуж за Владлена? Нет. Ее стошнит, если она ляжет с ним в одну постель. Грязный, слащавый прохвост. Он еще больше раздражал Веронику, потому что от нее ушел Парфен. Теперь они общались через посредника – какого-то мальчишку лет двадцати. Задания, полученные от Наташи, выполнял Парфен и присылал их через этого мальчишку. К эскизам прилагалась записка, в которой объяснялась идея того или иного творения. Сама Вероника не то что кисть, карандаш в руках держать не умела. И ни одного теплого слова в качестве приписки. Девушка себя проклинала за грубость. А Парфену была нужна нежность – та, которую она подарила ему в первую ночь в глухой гостинице забытого богом городка на краю света. Этот чертов номер снился Веронике каждую ночь, и она хотела туда вернуться. Девушка закрыла глаза, чтобы не видеть комфортные хоромы, в которые ее поселили. Ее губы начали что-то шептать, и она тихо уснула.

8

В один прекрасный день Вероника поняла, что ее победа не за горами. Владлен опять поймал ее возле дома. Он сверкал, как лакированный ботинок. С предыдущей встречи прошел месяц.

– Я должен тебе многое сказать и объяснить, Аля. Но для этого ты должна приехать ко мне на свидание. – Он протянул ей записку с адресом. – Там мы все с тобой и обсудим.

Девушка и не думала отказываться. Она месяц ждала новой атаки Владлена и уже начала нервничать. Неужели она ошиблась в боссе? Неужели он так легко сдал позиции? И вот Зверев наконец-то нарисовался.

– Я приеду к вам. Не знаю, о чем вы хотите поговорить, но я покажу вам свои последние работы. Наташа уже видела и одобрила. Если вы их утвердите, то они пойдут в производство. А сейчас, когда нам надо завешивать рекламой огромное количество площадей, это будет очень своевременно.

– Да-да, согласен. Ты талантливая девушка. Я сделаю тебя главным дизайнером.

– А как же Наташа?

– И для нее место найдется. Жду тебя завтра вечером.

– Рано я не смогу. У меня много дел. Приеду часов в десять или чуть позже.

Зверев поцеловал ей руку и побежал к своей машине.

Как только Вероника поднялась в квартиру, раздался телефонный звонок. Она сняла трубку.

– Говорит человек, связанный с вашим делом. Я представитель Матвея Огаркова. Того старика, который вытащил вас из клетки.

– И что вы хотите мне сказать?

– Спросить. Владлен назначил вам свидание?

– Назначил. Завтра вечером. Точного времени мы не определили. – Вероника заглянула в записку, переданную Зверевым. – Квартира на Фрунзенской набережной…

– Я знаю. Сегодня вечером в девять часов приедете в бар «Светлячок» и получите детальные инструкции на завтрашний день.

– Хорошо.

У девушки появился предлог позвонить Парфену. Она уже несколько раз пыталась набрать его номер, но в последний момент бросала трубку. Гордость не позволяла.

Сейчас был повод. Но Парфен оказался недоступен. В течение всего вечера девушка пыталась до него дозвониться, но ничего не получалось. Пришло время ехать в бар.

Высокий плечистый мужчина в клетчатом пиджаке встретил ее возле входа. Ничего примечательного, кроме того, что она едва доросла до его плеча.

– Рад вас видеть, Алина. Вам идет это имя. Тут угощают хорошим красным вином. Давайте выпьем по бокальчику и немного поболтаем.

Вероника постаралась его запомнить. Этот верзила ходил в сапогах на высоких скошенных каблуках, в узких джинсах, подпоясанных ремнем с огромной медной бляхой. Не хватало только «кольта» и шляпы. Вылитый ковбой. Ей показалось, будто он носит парик, а очки скрывали его глаза.

Бар «Светлячок» имел свои особенности. Столики скрывались за перегородками, получался своеобразный лабиринт с проходом между кабинками. Они уединились в одной из них, и бармен тут же принес им вино и бокалы.

– Так вот, Алина, я постоянно держу Зверева под наблюдением. Он – мой главный объект. Теперь довожу до вашего сведения. Завтра он должен сделать вам предложение.

– Он его уже делал месяц назад, – ответила девушка.

– Уровень не тот. За этот месяц он подготовил и сдал документы в суд. Иначе говоря, подал на развод. Процесс будет долгим. Им есть что делить. Но он уже считает себя холостяком. Сегодня купил тебе кольцо с дорогим камнем, а потом заказал ужин в ресторане с доставкой на дом. Человек настроен серьезно.

– Спасибо за заботу, но я знаю, как себя вести.

– Вопрос не в этом. Матвея интересует другое. И меня тоже. Вы готовы выйти замуж за Зверева?

– Господи! А кому какое дело! Работу я выполнила.

– Если вы хотите связать с ним жизнь, тогда мы его не догола разденем. Но если он вам безразличен, то пощады ему не будет. Матвей ценит своих партнеров и не желает вам проблем.

– Я скорее удавлюсь, чем свяжу свою жизнь с Владленом.

– Отлично. Тогда делаем так. Первое: кольцо вы от него не примете; только когда он предъявит свидетельство о разводе, вы дадите ему окончательный ответ. Второе: вы не любите сидеть при свечах, предпочитаете яркий свет, включите все лампы и люстры; если шторы будут задернуты, откройте их – нынче душно. Третье: не противьтесь поцелуям, позвольте ему залезть под юбку – три-четыре коротких эпизода, не больше. И главное: вы должны уйти до двенадцати часов; будет удерживать, дайте ему по роже – такие по-другому не понимают.

– А вы весь спектакль заснимете на пленку?

– Разумеется. Жене Зверева нужны в суде доказательства его неверности. Он потеряет семьдесят процентов капитала. Но ему и тридцати хватит.

– Что ж, раз начала игру, придется довести ее до конца.

– И это еще не все. Я слышал ваш сегодняшний разговор. К костюму Владлена был приколот микрофончик. Так, неприметная булавочка. Вы согласились прийти к нему, чтобы показать новые эскизы. Отлично. Сначала подразните его коленками, а потом дайте подписать новый договор с вами. – Ковбой достал из кармана пиджака сложенные листы бумаги: – Первые три страницы и есть самый стандартный договор. Четвертая – страница хитрая. Зверев может пробежать взглядом по первой, остальные подпишет автоматически. Это я снимать не буду.

– Значит, Матвей не только обо мне заботится, но и о Кире?

– О вас обеих. Она его бывшая невестка. Можно сказать, он ее воспитал.

– И мечтает восстановить разрушенный брак?

– Матвей смотрит на вещи трезво. Легче выстроить новый дом, чем отремонтировать старый.

– Много философствуете, консультант. Что еще?

– Одолжите у Наташи красивое платье и шепните ей по секрету, куда идете и с кем встречаетесь.

– А Наташа тут при чем?

– Она тут же передаст новость Кире. О вашем свидании должно быть известно каждой дворовой собаке.

Мужчина сделал непонятный жест, и медная бляха отошла от ремня. Под ней находился тайничок. Ковбой достал деньги, бросил их на стол и вновь поставил бляху на место. Замок защелкнулся.

– Кажется, мы все обговорили. Удачи!

Глава пятая

ЖЕНЩИНЫ

1

Наташа приехала к Кире за полночь. Они прошли в гостиную, где на столике стояло множество бутылок. Кира уже выпила, но держала себя в руках. Нервозное состояние она тоже пыталась скрыть.

– Садись, Наташенька, и выпей со мной. Надоело пить в одиночку.

– Конечно, я выпью. Но думаю, ты не за этим меня вызвала. Тебя беспокоит что-то?

– И да, и нет.

– Послушай, Кира. Я справлюсь с работой одна. Плевать мне на Ираклия. Этого придурка скоро найдут…

Кира остановилась, держа бутылку на весу, и строго посмотрела на подругу.

– Ты хочешь сказать, что Ираклий сбежал?

– Да. И по подложному письму снял деньги со счета фирмы и перевел их в офшорный банк где-то в Танзании. У нас нет денег на оформление рекламы. Но я могу взять кредит. Мне нужен поручитель, такой, как ты. Через год мы вернем все деньги с лихвой. Стопроцентная прибыль гарантирована.

– Сколько нужно денег?

– Миллионов пятьдесят. В долларах.

– Это больше, чем стоят все мои салоны. Я на аукционах не получаю столько денег за год. Сумасшедшая идея.

– Ничего подобного. Прибыль начнет капать уже через месяц.

– Агентство надо продать, – твердо заявила Кира.

– Глупо. Мы потеряем половину уплаченных за площади денег. Их придется продавать оптом. Конкуренты тут же почуют запах жареного и сбросят цену.

– Надо сделать хитрее. Площади мы сдадим в аренду. Распределим места по разным фирмам. Все очень просто. Мы откусили кусок, который не способны проглотить. Почему бы не поделиться?

– Но вскоре правда выплывет наружу.

– Какое это имеет значение, когда мы получим деньги. И потом, они добровольно возьмут места в аренду. Я же сдаю свои залы под выставки. У меня очередь. Залов мало, художников много. Тем более что Москва сократила площади под рекламу чуть ли не вдвое. Сейчас каждый клочок стоит денег. Мы можем конкурс устроить. Тот же аукцион. Кто больше даст, тот и получит заветное место. Конечно, заработают на рекламе те, кто ее выставит, но мы останемся без потерь, и нам не придется залезать в долги. Вся прибыль уйдет на банковские проценты.

– Я вложила в дело все до копейки. В результате смогу вернуть лишь собственные деньги.

– Плохо считаешь, Наташенька, – горько усмехнулась Кира. – Если Ираклий сбежал как ничтожный вор, то его долю я отдам тебе. С меня и половины хватит. Я никогда не рассчитывала на бизнес мужа. Коли Богу было угодно прибрать Владлена к рукам, я тут ничего не могла бы сделать.

– Щедрое предложение, – удивилась Наташа.

– Я тебе доверяю. Ты женщина честная и трудолюбивая. Составь контракт, я его подпишу. Но я не понимаю, как Владик мог подписать письмо для банка?

– А ты не думаешь, что Ираклий убил Владлена? Он мог насильно заставить его подписать письмо, а потом убить. Ираклий меньше всех вложил денег в фирму. И еще одна деталь. Он, как коммерческий директор, вел все дела с нашими конкурентами. Они тоже могли его подкупить. И думаю, не жадничали. И что в итоге? Ты принимаешь решение в пользу конкурентов. Теперь они будут получать прибыль с рекламы. Этот ход был ими просчитан. Все логично. Да и ты поступаешь правильно: тебе плевать на фирму, у тебя свой бизнес. Залезать в долги никто не любит.

– По поводу убийства у меня есть свое мнение, Наташа. Сейчас я тебе кое-что покажу.

Кира достала из сумочки конверт с фотографиями и высыпала их на стол.

Наташа начала разглядывать снимки. На них были изображены Владлен и Алина в объятиях друг друга.

– Бог мой! Они кому-то позировали?

– Да. Но фотографа они не видели. Он находился в подъезде дома напротив и работал с профессиональным объективом.

Наташа была поражена увиденным.

– На Алине мой костюм! Я дала его ей на свидание. Но не знала, с кем она встречается. Этой ночью Владлена убили.

– Да. К сожалению, здесь нет постельных сцен. Шторы в спальне были задернуты, но свет там не зажигался. До постели дело не дошло. Но я не верю, будто он отпустил девушку, а потом его навестил убийца.

– Кто делал эти снимки? И зачем? Как они у тебя оказались?

– Я наняла частного детектива. Владлен собирался подавать на развод, и мне нужен был компромат. Если бы я доказала в суде его измену, он потерял бы семьдесят процентов своего состояния. Сыщик должен был достать этот компромат. Он в этом деле собаку съел.

– Ну, а где же само убийство?

– Его на снимках нет. И никто не знает, что произошло в этой квартире дальше. Детектив сделал только эти фотографии, а потом ушел, понимая, что сцены в спальне снять не сможет. Во всяком случае, он выследил любовное гнездышко Владлена. Еще пара сеансов – и я получила бы все, что мне требуется.

– Где ты откопала этого сыщика?

– В газетах о нем прочитала. Он раскрыл крупную махинацию. Человек умный и хитрый, но слишком жадный. Он не москвич, но Москву знает хорошо. Снимает шикарную дачу в Красково, за которую плачу я. Но он того стоит.

– И ты думаешь, он не зафиксировал на пленку убийство? – поинтересовалась Наташа.

– Когда он передавал мне эти снимки, то даже не знал о гибели Владлена. В газетах ничего не писали. Он собирался продолжать слежку. Я промолчала. Парень толковый. Может докопаться до истины. Он же угодил в лужу и захочет себя реабилитировать.

Наташа отбросила снимки:

– Я не могу поверить в то, что Алина его убила. Она на это не способна. И у нее нет причин для столь зверского преступления.

– Я тоже так думаю. Конечно, между ними была любовная связь. Тут нет сомнений. Он пришел в квартиру раньше нее. Она приехала позже. Значит, бывала там уже не раз.

– И об этих встречах никто не знал, – подтвердила Наташа. – Наоборот, все считали, что Алина послала Владлена к черту, узнав о его семейном положении. Их ничего не связывало – так думали все. По идее, девушку никто не должен подозревать. Черт! В тихом омуте черти водятся.

– Давай выпьем. У меня глотка пересохла, – предложила Кира.

Наташе тоже захотелось выпить. События разворачивались очень неожиданным образом.

2

Напуганная кошмарной рожей, Тоня, сама того не осознавая, оказалась на Калужском шоссе и неслась по нему с сумасшедшей скоростью. Она постепенно приходила в себя и уже думала, что совершила глупость. Этого психа надо было арестовать. В конце концов, в сумочке у нее лежал пистолет. Она вооруженный оперативник, а не похотливая красотка из клуба. Ей стало стыдно за себя. А если это тот самый маньяк, подстерегающий женщин на улице? Вряд ли. У него слишком глупая морда. Такой давно бы прокололся. Но на чем? Полиция, разыскивающая пропавших женщин, никогда до клуба не добиралась. Свое членство все девицы хранили в тайне. И если среди членов клуба есть маньяк, то он понимает, как трудно его вычислить. Тоня только за сегодняшний вечер видела пару сотен мужчин. А сколько их сегодня не пришло? Всех невозможно проверить. Тем более все люди солидные, сливки общества. И эти извращенцы-подонки считают себя элитой! Мерзость. Дорвались до свободы. При советской власти все сидели на цепи, а теперь ударились во все тяжкие.

Тоня резко затормозила. Сдав немного назад, она увидела указатель на Ватутинки. Проселочная бетонная дорога шла вправо. Теперь она поняла, куда привело ее подсознание.

Девушка не планировала сюда приезжать. Она привыкла составлять для себя расписание и четко его придерживалась. Но сегодня на ее голову свалилось слишком много информации, и Тоня ее не переварила в полной мере, а потому и не строила планов. Сработало внутреннее чутье. О даче Меловани никто не упоминал. Возможно, о ней не знали, если он устраивал здесь оргии. Но не исключался и тот факт, что Наташа приезжала именно сюда. Впрочем, это легко установить. Надо найти улицу с окончанием «…ского». И такая улица нашлась. Это была улица Чайковского, на которой располагалась музыкальная школа имени великого композитора. Дом под номером шестнадцать был последним и упирался в опушку леса. Калитка заперта, забор высокий. Пришлось перелезать, задрав шикарное платье.

Дом находился в глубине сада, в одном из окон первого этажа горел свет. Рядом с крыльцом стояла собачья будка. Тоня затаилась, но пес ее заметил. Громадная овчарка начала лаять, но не на девушку, а на деревья в саду. Сейчас выйдет хозяин и схватит ее. Она заранее достала удостоверение. В конце концов, Меловани уже объявили в розыск. А если еще не успели, то можно что-то и соврать.

Тоня ждала, но из дома никто не выходил, а пес продолжал лаять на яблони. В саду никого, и поведение собаки было необъяснимо. Девушка подошла ближе. Овчарка замолкла, глядя на нее с любопытством. Будто чего-то ждала.

Тоня достала телефон и позвонила Трубецкому:

– Денис Иваныч, это Тоня Чайка. Я в Ватутинках. Улица Чайковского, шестнадцать. Предположительно по этому адресу находится дача Меловани. В одном окне горит свет. Если он здесь, то меня не видел. У вас есть его телефон. Попробуйте ему позвонить.

– Звонили, и не раз. Он не берет трубку, – ответил подполковник.

– Значит, телефон включен. Если Меловани здесь, я услышу звонок. Тут стоит гробовая тишина.

– Интересная идея. Удивительно, почему он не выключил телефон. По нему можно определить его местонахождения. Мы об этом не подумали. Ладно. Я наберу номер его мобильника и отключать не буду. Услышишь звонок, тут же мне перезвони.

– Будет сделано.

Тоня убрала свой аппарат и, пригнувшись, подошла к собаке. Пес завилял хвостом и жалобно заскулил.

Оказавшись у крыльца, Тоня увидела на двери висячий замок. Такой с ходу не вскроешь. Значит, она ошиблась. Из дома уезжали днем, а потому не заметили оставленный включенным свет. В доме никого нет. Меловани не так глуп, чтобы прятаться на даче. Он уже далеко. Задерживаться в Москве глупо.

Она прислушалась. Звонок звучал, но очень приглушенно, словно его положили под подушку. Пес навострил уши и вновь начал лаять в сторону сада. Собака не может ошибаться. Тоня сделала несколько шагов в сторону яблонь. Звонок не затихал. Она пошла смелее и очутилась под деревьями. Здесь было не так светло, ветки загораживали лунный свет, но звонок был слышен. Казалось, он звучит отовсюду. Тоня спотыкнулась о корень дерева и упала. Подумав об испорченном платье, она хотела вскочить на ноги, но замерла. Телефон Меловани играл свой мотивчик из-под земли. Мороз пробежал по коже. Девушка вскрикнула, но тут же закрыла рот ладонью. Что это? Она начала разгребать вокруг себя тяжелые комья земли, и ее рука коснулась ботинка. Он находился в полуметре от ее лица. Увиденное потрясло Антонину. Она вскочила и выбежала на открытую площадку перед домом, хватая ртом воздух, словно достигла финишной ленточки марафона.

Девушка с трудом дошла до крыльца и села на ступеньки, достала из сумочки сигареты и закурила. Придя в себя, она сообразила, что Трубецкой ждет ее звонка. Тоня набрала номер подполковника и произнесла:

– Кажется, я его нашла. Приезжайте. Но нам потребуются эксперты.

– Труп? – спросил подполковник.

– Вероятно. Его еще откопать надо. Дом в конце улицы, возле леса. Я вас жду.

Тоня посмотрела по сторонам. Ее внимание привлек сарай, стоящий на отшибе. Тоня выбросила сигарету и направилась к хозпостройке. Замок ее не смутил. Она нашла камень и сбила его с петель. Тут лежали дрова, аккуратно распиленные и расколотые на четыре части. Вероятно, они предназначались для камина. Если судить по трубам на крыше, он в доме есть и, возможно, не один. Электричества в сарае не было. Тоня подожгла одно из поленьев, послужившее ей факелом. Тут ее ждали новые сюрпризы. Она увидела такие же лопаты, как и в багажнике «Мерседеса» Зверева, такую же кирку да еще два лома.

Слева стоял старый комод. В нем хранились инструменты, а в нижнем ящике лежали пластиковые чехлы для автомобильных сидений. Две упаковки, туго перевязанные веревкой, по пять комплектов в каждой. Тоня напророчила: запас чехлов действительно существовал. В углу сарая стояли мешки, на которых было написано: «Негашеная известь». Странная вещь для огородников и садоводов. Удобрений тут тоже хватало, а в углу находилась яма для перегноя и компоста. От нее исходила невыносимая вонь.

Девушка набралась храбрости, взяла лопату и вернулась в сад. Ей даже копать не пришлось. Достаточно было снять тонкий слой земли с того места, где могло находиться лицо покойника. Мужчина был мертв. И хотя Антонина видела Меловани только на фотографии, у нее не оставалось сомнений в том, что убитый – хозяин дачи. Меловани был убит выстрелом – в глазу зияла кровавая дыра. Тоня понимала свою ошибку: раскопками должны заниматься эксперты, а не она. Но ей хотелось убедиться в своей правоте. Меловани никуда не сбежал – ему не дали уйти. Убийца тоже никуда не сбежал. Он рядом. Его можно вычислить. И Чайка была уверена в том, что Зверева и Меловани убил один и тот же человек.

Последним Меловани видел убийца. До него Трубецкой с Ираклием ездили к вдове Зверева, от нее они вернулись к дому Меловани и простились. Но Ираклий домой не пошел, а поехал на дачу. Вот тут его и поджидал убийца. Такой вывод напрашивался сам собой, но истина очень часто не совпадает с выводами, сделанными человеческим мозгом. По сути, никто из следственной бригады ничего не знал о людях, которые прожили долгую и сложную жизнь. Одного взгляда со стороны очень мало для оценки незнакомого человека.

Тоня решительно вернулась в сарай, взяла лом и направилась к дому. Собака все еще жалобно смотрела на нее, но не лаяла.

– Бедняга, ты же голодный. Я что-нибудь тебе найду.

Ломом майор легко сорвала замок. Она не могла представить картину преступления, и это выводило ее из себя. От злости она даже скрипела зубами.

Проникнув внутрь, Тоня тут же забыла о собаке. В доме все подчинялось одному смыслу – как бы получить удовольствие. В комнатах первого этажа стояли громадные кровати на водяных матрацах с подогревом. Шкафы ломились от женского нижнего белья, чулок и туфель. Тут были плетки, цепи и наручники, ошейники с шипами, латексные костюмы, сапоги на платформе… Стены сплошь увешаны плакатами с голыми девочками. Одно слово, притон разврата.

Тоня села на одну из кроватей и задумалась. Она понимала, как использовалась эта дача. Конечно, ее не следовало афишировать, потому никто и не знал о ее существовании. Но у девушки из головы не выходила фотография, увиденная в доме Натальи Загорской. Может, она уже старая и в то время, когда Наталья Павловна здесь бывала, дом выглядел вполне респектабельным? Загорская же упоминала о том, что, устроившись на фирму, прекратила близкие отношения с Ираклием, и они стали друзьями. Надо полагать, Загорская знает гораздо больше, чем говорит. Но такую дамочку не заставишь откровенничать, если она по собственной воле не откроет рот. Их следственно-розыскная группа нарыла лишь кучу косвенных улик, и на сегодняшний момент они никому не могут предъявить обвинения. Тем более Наталье Загорской. От гибели Зверева и Меловани она не получает выгоды. А без заинтересованности никто на двойное убийство не пойдет. Преступник очень умен. На первый взгляд убийства совершены самым варварским и примитивным способом. А по сути, они ни до чего не докопались. И здесь ничего не найдут. Сплошная показуха. Тоня вспомнила про найденную в машине Зверева связку ключей. Наверняка на ней есть ключ от его дома. Если отвлечь Киру, то можно проникнуть в дом, добраться до подвала и просмотреть все видеозаписи. Начинать надо не с момента убийства, а с того, что происходило до него. Шаг противозаконный, но официального разрешения на обыск дома Зверева суд им не даст. Он жертва, а не подозреваемый.

Тоня прошла в соседнюю комнату. Ее внимание привлекли фотоаппараты. Две профессиональные камеры Canon стояли на каминной полке. Крышки на объективах отсутствовали, рядом их тоже не нашлось. Она вспомнила, что Шувалов нашел крышку от Canon в подъезде дома напротив любовного гнездышка Зверева. Флешки в камерах отсутствовали. Напротив камина стояла кровать. Фотограф любил снимать девочек? Если так, то где фотографии? На втором этаже Тоня не нашла ничего интересного. Обычная дачная обстановка, без излишеств. На стенах, так же как и в доме Натальи Павловны, висели вполне достойные снимки в рамках, в том числе и фотография с Загорской, сделанная в саду. Складывалось впечатление, будто в одном доме жили разные люди: один наверху, другой внизу.

Майор спустилась на первый этаж. Только сейчас она вспомнила о голодной собаке. Нашла кухню, пробежала взглядом по столу. Здесь кто-то недавно ел: колбаса и сыр не успели засохнуть, рядом с тарелками стояли недопитая бутылка коньяка и рюмка, а по центру стола лежал золотой портсигар фирмы «Данхилл». Тоня ничего трогать не стала. Вероятно, трапезничал сам хозяин. Простившись со следователем, он поехал на дачу, так как в квартиру не возвращался. Сюда же явился убийца. Собранных вещей нет. Значит, уезжать Меловани никуда не собирался. А если он сам назначил свидание убийце? Тоне пришла бредовая на первый взгляд идея: Меловани заказал Зверева и позвал сюда киллера, чтобы расплатиться с ним; но вместо этого показал фотографии, сделанные из подъезда дома напротив, на которых заснят весь процесс убийства; киллер убил Меловани как опасного свидетеля, а потом зарыл его тело в саду, не очень старательно – торопился. Если все происходило именно так, то убийцу они не найдут. Опытные киллеры не оставляют следов. Их и нет.

Тоню смущал еще один странный факт: если Владлен и Ираклий убивали девушек из клуба, то зачем Владлен возил в своей машине лопаты, нож и надевал на сиденья чехлы? Все то же самое, за исключением ножа, она нашла в сарае. И зачем Звереву квартира на Фрунзенской, если есть прекрасный притон за городом? Не все соглашались сюда ехать? Интеллигентных приятных девушек в притон не повезешь. Такую, как Алина, надо угощать ужином из ресторана и дарить ей цветы и колечки. Вполне резонный подход.

В холодильнике лежало продуктов на неделю автономного питания. Майор взяла кусок буженины и отправилась во двор. У дверей остановилась. Что-то ее смущало. Тоня сделала несколько шагов назад, потом вперед. Под ногами скрипели половицы. Внизу пустота. Возможно, подвал. Значит, в него должен быть вход. Но искать его она не стала. Трубецкой разберется.

Тоня вышла во двор и положила перед псом огромный кусок буженины.

– Ешь, малыш, ты заслужил. Редкий деликатес.

Собака принялась за дело, а Тоня услышала вой других псов. Учуяли мясо. Она обошла дом и увидела клетку, в которой маялись еще два пса невероятных размеров. С такими не подружишься. Кавказские овчарки – лучшие сторожа, но очень агрессивные животные. Таких и полным холодильником не накормишь. Ей повезло, что они сидели в клетке. Но судя по следам на земле, хозяин их не держит в клетке, они бегают по участку. Значит, он их запер. И что? Ждал гостей? Мысль о встрече Меловани с киллером не такая уж бредовая. Мало того, он его не опасался. Значит, наемник был ему хорошо знаком.

В доме раздался звонок. Телефона тут нет. Это звонили в калитку. Похоже, приехал Трубецкой с экспертами. Им надо открыть ворота, чтобы они не оставляли машины на улице. Рано еще привлекать внимание посторонних.

3

Они возвращались из кафе во втором часу ночи. Время провели прекрасно, правда, Вася иногда мыслями был где-то далеко, но быстро возвращался и опять становился общительным и веселым. Олесе он нравился все больше и больше.

Очутившись во дворе, они заглянули в скверик. Бомжа Яши на месте не оказалось.

– Это какая-то закономерность, – разозлился Шувалов. – Как только начинается следствие, все свидетели исчезают, словно их кто-то предупреждает или пугает. Видишь человека каждый день, но как только к нему возникают вопросы, он испаряется.

– А может быть, Яшку и впрямь напугали?

– Бомжа найти практически невозможно. Он ни к чему не привязан. Куда ветер подует, туда и идет.

Олеся перевернула мусорную урну, стоящую рядом с лавочкой, на которой спал бомж.

– Что ты делаешь? – Капитан не сразу понял ее идею.

– Рахим – строгий дворник. Он бы выгнал Яшку со двора, если бы тот мусорил. Днем здесь только жильцы с собачками гуляют. Значит, им нечего выбрасывать в урну. Все, что здесь есть, мог выбрасывать только Яшка. А по мусору можно многое узнать о людях. В доме алкоголика ты найдешь пробки и бутылки, в доме шлюхи – презервативы.

– Что я найду в твоем мусорном ведре? – усмехнулся кавалер.

– А ты поройся. Но сначала надо проверить эту урну.

К их удивлению, в урне оказалась упаковка от дорогой еды, даже банки из-под икры, а также проездной билет на метро за прошлый месяц и чек из магазина «Охотник», расположенного на Семеновской улице. В нем значился камуфляжный костюм ценой в пять тысяч рублей и указана двадцатипроцентная скидка. Интересная находка, но она ни о чем не говорила. Проездным билетом пользуются те, кто постоянно ездит на транспорте. Но куда мог ездить бомж?

– Пойдем ко мне и подумаем, – предложила Олеся. – И кофейку попьем.

– Не возражаю.

На лестничной клетке, сидя на ступеньках перед квартирой Олеси, их ждал Рахим.

– Я знал, что вы вместе вернетесь. Решил здесь подождать, чем у окна стоять.

– Что-то вспомнили? – спросил Шувалов.

– Нет. Додик вернулся. Машина его на месте стоит, и свет в окнах горит. Он видел ту девушку.

Новость их порадовала. Решили сходить к свидетелю, пока тот не лег спать.

Дворник сам позвонил в дверь, сказав, что посторонним хозяин не откроет. Ему он открыл. Маленький лысенький шарик с выпученными испуганными глазами.

– Со мной человек из полиции. К вам есть вопросы, Давид Семеныч. Это очень важно.

Шувалов тут же предъявил свое удостоверение.

– Я только что приехал. Ничего не знаю, ни в чем не замешан…

– Нас интересует ваш отъезд, – мягко, почти нежно произнес капитан.

– Уезжал ночью. Утром шоссе перегружено, до Шереметьева не доберешься, а ночью свободно. У меня рейс на семь десять утра. Могу билет показать.

– А во сколько уехали из дома?

– В час тридцать футбол по кабельному закончился, я переоделся, взял чемодан и поехал. Очень боюсь опоздать. Уж лучше в зале ожидания подремать.

Он все еще стоял на пороге и не собирался приглашать в квартиру поздних гостей.

– Вы кого-нибудь видели, выходя из дома?

– Нет. То есть да. Я спустился на лифте, и он тут же уехал наверх. Странно. Кто еще может выходить в такое время на улицу. Лифт поднялся на седьмой этаж, а потом поехал вниз. Я никого не знаю с седьмого этажа. Хотел достать из почтового ящика газеты, но у меня замок заел. Пока я с ним возился, из лифта вышла очень красивая девушка, брюнетка с длинными волосами – вылитая Джина Лоллобриджида. Я даже обомлел. Она была очень напугана, как мне показалось. Я вежливо поздоровался, но она меня даже не заметила, а пулей выскочила на улицу. Я вышел через полминуты. Она садилась в «Мазду», стоящую у подъезда. И тут же уехала. Вот и все.

– Вы ее видели около двух? Примерно без пятнадцати два.

– Вероятно, так.

– Хорошо. На сегодня все, а завтра мы ваши сведения запротоколируем. Извините за беспокойство.

– А что случилось-то? На воровку она не похожа, и у нее, кроме сумочки, ничего не было в руках.

– А вы и руки ее рассмотрели?

– Обручального кольца она не носила – значит, незамужняя – и вообще была без украшений. Изящную фигурку обтягивал кожаный костюмчик с короткой юбочкой.

– До завтра.

Слова дворника подтвердились, а слова Алины были ложью. Но она могла не сознаваться в том, что была у Владлена. Это же просто. Свидетель, видевший ее через окно, ошибся. Слово против слова. В случае убийства так не рискуют, если только она не знала о том, что ее фотографируют. Бармен из «Светлячка» очень хорошо описал фотографа из подъезда дома напротив. Даже в марке сигарет не ошибся. Но он и Алину запомнил. Фотограф встречался с Алиной в «Светлячке» до убийства Зверева. Зачем? Хотел узнать адрес конспиративной квартиры? Или предупредил Алину о слежке? Она могла знать о наблюдателе. Тогда не стала бы убивать человека, позируя перед объективом. Но и это не главное. У Алины нет мотива. Она независима и в любой момент может плюнуть на всех вместе взятых и уехать. И еще – свидетель не видел на руке девушки кольца. Тогда кто же его взял? Под маской Алины скрывается Вероника Жгун, уже отсидевшая срок за убийство. Она понимает, что входит в число подозреваемых. Даже руки перевязала бинтами, чтобы с нее не смогли снять отпечатки. Девушка ходит по лезвию бритвы и не думает удирать. Откуда такая уверенность в собственной безопасности?

Они вышли на улицу.

– Скажите, Рахим, а на какие деньги живет бомж Яша? Гляньте, его до сих пор нет на месте. Может, он в «Националь» переселился?

– Яшка – мужик непростой. Деньжата у него водятся, это точно. Но он очень жадный. Зимой арендует однокомнатную квартиру на первом этаже этого дома. Недешевое удовольствие. А с середины мая по октябрь спит в скверике. Это ему ничего не стоит.

– Где он деньги берет?

– Артист хороший. Инвалидом прикидывается. Деньги в метро собирает, по вагонам с гармошкой на инвалидной коляске шастает. А вечерами в парке Горького в шахматы на деньги играет. Так что он человек занятой.

– Но спать-то сюда ходит?

– Всегда. А сегодня куда-то запропастился. Я даже беспокоюсь.

– Может, в участок забрали?

– Таких не трогают. Полиция от него мзду получает.

– Он мне нужен, Рахим.

– Увижу, дам знать.

Шувалов подал дворнику свою визитную карточку.

– Тут все мои телефоны. Найти меня не трудно.

На том и порешили.

Вася с Олесей направились к девушке домой. Надо же когда-то дойти до места. Поднимаясь на лифте, Олеся вновь проявила смекалку:

– Я завтра выходная. Если Яшка не придет, мы его найдем.

– В нашем-то метро? Шутишь?

– Магазинов «Охотник» везде полно. Но он заходил в тот, что на Семеновской. Значит, работает на Измайловской линии. А там пересадок мало. Вряд ли он до центра доезжает. На «Курской» ментов полно. Самый тихий участок – от «Щелковской» до «Электрозаводской». Там и надо его ловить.

Васю восхищала его новая подружка. Но им опять не повезло: не успели они войти в квартиру, как в кармане Шувалова затрещал мобильник.

– Черт бы их побрал!

Сообщение было коротким: «Найден труп Меловани. Срочно приезжай!»

4

В подвале дома Меловани расположилась целая фотолаборатория: компьютер, сканеры, принтеры, журналы с записями и многое другое. Здесь же нашлись фотографии трех женщин, пропавших из клуба «Золотой мальчик». Общий список пропавших с данными и фотографиями Тоня выложила на стол. Девушка всех удивила. Точная, быстрая и качественная работа. Но еще больше Трубецкого и экспертов удивил внешний вид майора. Тоню привыкли видеть в синем мундире майора юстиции с затянутым хвостом светлых волос на затылке и очень скромным макияжем. Сейчас перед ними была светская дама в дорогом наряде, с притягательной внешностью и очень соблазнительными формами. Только приехавший на место преступления Шувалов не удивился виду Чайки, так как именно по его просьбе Наталья Загорская помогла Тоне с нарядом.

– Бог мой, во что ты превратила платье! – первое, что сказал капитан. – Это в Большом театре ты так измазюкалась?

Никто ничего не понял.

– В нашей лаборатории полно химиков, приведут в порядок лучше, чем в химчистке, – парировала Тоня.

– Может, вы и нас введете в курс дела? – предложил Трубецкой.

Тоня рассказала о своем походе в клуб, упустив лишь эпизод с налетом на нее сумасшедшего на стоянке.

Трубецкой сравнил фотографии, выложенные Тоней, с порнографической серией тех же женщин в доме Меловани. Но ни хозяина дома, ни Зверева на фотографиях не было. Только обнаженные женщины в разных позах.

– Я не могу понять, с какой целью их убили? – удивился следователь. – Они же послушно выполняли все прихоти Меловани. И никто из них не стал бы поднимать скандала, имея на себя такой компромат. Все они замужние женщины с определенным статусом в обществе.

– Убивали не всех, – сказала Тоня. – Одна из девиц по имени Нателла до сих пор ходит в клуб. Она приезжала сюда с некой Ксенией Долгополовой. Ее нет в «собрании сочинений» Меловани. Тут только три женщины из списка. Нет и самой первой из пропавших – стриптизерши Эльвиры Квашниной. Она пропала полтора года назад. Примерно через неделю после исчезновения Эльвиры в клубе появилась ее сестра. Она разыскивала девушку. Так вот, это платье, которое надето на мне, в клубе опознали. Второго такого нет. Именно в нем в «Золотом мальчике» появилась Наталья Загорская. Это она искала пропавшую сестру.

– Месть? – спросил Василий. – Серьезный мотив, но недоказуемый.

– Мы проверяли все телефонные соединения Загорской. Она действительно звонила в ночь убийства Зверева Кире Бестужевой. И это был звонок с ее домашнего телефона на дачу Киры. Они разговаривали с часа ночи до двух часов десяти минут. И речь не идет о переадресации звонков. Ни Кира, ни Наталья не могли в это время находиться в квартире на Фрунзенской.

– Там находилась Алина Крутицкая, – уверенно заявил Шувалов. – Она мне в этом призналась. Но сделала одну поправку – сказала, будто ушла от Зверева в полночь или начале первого. На самом деле я нашел свидетеля, который утверждает, что видел ее выходящей из дома без четверти два.

– Она могла и не сознаваться в этом. Зачем ей это надо? – удивилась Тоня.

– Дело в том, что за день до убийства она встречалась в баре «Светлячок» с фотографом из подъезда дома напротив. Этот человек не случайно там оказался. Высокий мужчина лет сорока с приятной внешностью, в итальянском клетчатом пиджаке. Ездит на двухцветной двадцать первой «Волге» с оленем. Такую машину вычислить нетрудно. Возможно, Алина ему сказала, где у нее назначено свидание со Зверевым.

– Я думаю, что фотографом был Меловани, – предположила Тоня. – Если он убил Зверева, то ему нужны были снимки Владлена с женщиной с места преступления. Мы же знаем, что он ушел из дома через канализацию. Там найдена его куртка, а главное – зажигалка. На кухонном столе лежит золотой портсигар той же фирмы. Комплект. Все сходится. И Зверев ему мешал, так как утром он уже узнал бы об исчезновении денег со счета.

– Красиво и логично, – согласился криминалист Витя-старший. – Но есть некоторые мелочи. Если Зверева убил Меловани, то кто убил его самого? Причем той же ночью или утром. Второе: Меловани не был фотографом, и цифровыми камерами в качестве доказательств никогда не пользуются. Лучшим доказательством может стать негатив. Значит, съемка велась на пленку. В доме пленочных камер нет. Если кто-то знал о задумке Меловани убить партнера и нанял для этого фотографа, то зачем убивать Меловани? Проще его посадить. Убийство плюс кража в особо крупных размерах – это минимум пятнадцать лет. И наконец, Меловани ездит на «Бентли», машина стоит во дворе под навесом, а фотограф, если верить данным капитана Шувалова, имеет раритетную «Волгу».

– Темный лес, – пожал плечами Шувалов. – Давайте не будем гадать, кто мог убить Зверева и Меловани. Понятно, что оба сами могли быть убийцами и нашелся умный мститель. Может быть, Наталья Загорская входит в их число. А если ее сестра нашлась? Смерть партнеров Загорской невыгодна. Она теряет все свои деньги. Женщина, привыкшая к роскоши, вдруг в одночасье остается голой. А главное, найденные у Меловани фотографии нам ни о чем не говорят. Женщины такого сорта любят фотографироваться. Да они постоянно меняли партнеров, о которых нам ничего не известно.

– Убийцы они или нет, можно проверить, – тихо сказал Витя-старший. – Надо перекопать сад.

– Ты думаешь, Меловани из своего сада сделал кладбище? – спросил Трубецкой.

– А для чего же ему такой высокий забор из трехметровых досок? На других участках – рабица или штакетник, а у Меловани – крепость. И это при том, что у него самые злые собаки. Лучших сторожевиков не найти. В сарае стоят мешки с негашеной известью. Для чего? Возможно, посыпать ею трупы. Под известью они моментально превращаются в скелеты, да и собаки в местах захоронения не будут рыть землю. А еще используют солярку, но ее я не видел. Зато лопаты есть.

– Что ж, господа, – хлопнул себя по коленкам Трубецкой, – придется покопать. А ты, Тонечка, перебери фотографии. Тут солидный архив. Да и платье у тебя неподходящее для огородных работ.

Мужчины направились к сараю за лопатами.

5

Наташа ушла от Киры в первом часу ночи. Они мило поболтали, выпили, обсудили все новости. Наташа знала: все, о чем они говорят, записывается. Когда-нибудь эта запись попадет к следователям, и они будут ее тщательно изучать, просматривать и прослушивать.

Женщина села в свою машину и полезла в сумочку за сигаретами. Не нащупала. Включила свет. Пачка сигарет лежала на виду, но она нащупывала портсигар, а его на месте не было, как и зажигалки. Прикуривать пришлось от отрывных спичек. Посмотрев на пакетик, она вспомнила о вчерашнем разговоре в баре «Светлячок». К сожалению, в доме задавать Кире наводящие вопросы она не могла, а провожать ее Кира не вышла. Впрочем, это уже не имело значения. Сейчас надо восстановить в памяти все события.

Наташа нашла на карте пригорода поселок «Красково». Ехать недалеко, искать долго. У нее не было точного адреса, но ориентиром могла стать двухцветная «Волга».

Сегодня ей повезло. До места добралась за полтора часа. Забор тоже не стал препятствием. Обычная рабица. В доме горел свет, он и освещал престижную машину, стоящую у крыльца. Все складывалось совсем просто. Наташа проехала дальше по улице и, остановившись, погасила фары. Пустынная улица плохо освещалась.

Сегодня она удачно оделась: черные брюки и темная ветровка. Из багажника достала монтировку. Другого орудия самозащиты у нее не нашлось.

Наташа с легкостью перемахнула через забор и подобралась к дому. Заглянув в окно, она увидела Алексея Ладыгина. Он смотрел телевизор и пил пиво. Но приглядевшись, она узнала в нем другого человека, и ее прошиб озноб.

Наташа достала мобильный телефон Киры, который унесла якобы по случайности, и нашла в нем номер частного детектива, но звонить ему стала со своего мобильного. Наташа услышала, как в доме зазвонил телефон. Ладыгин встал, выключил звук у телевизора и взял трубку со стола.

– Привет, Алеша. Это Наташа Загорская. Не удивляйся. Твой телефон мне дала Кира. Я не стала дожидаться твоего звонка. Меня устраивает твое предложение.

– Хорошо. Я готов встретиться.

– Ладно. Приезжай в бар «Светлячок». Мне понравились тамошние перегородки.

– Отлично. Мне тоже приглянулся этот уголок.

– Сделка состоится только при наличии негативов.

– Догадываюсь. Пленка цельная, не резанная, так что себе я ничего не оставляю. Все сама проверишь.

– Люблю деловых людей. Я тебя жду.

Лжесыщик сел перед зеркалом, надел парик, наклеил усы, брови и нацепил темные очки. Теперь он стал тем, с кем она встречалась в баре.

Наташа хотела проследить за действиями парня в окно, но он погасил свет в комнате и перешел в другую. Рыскать по окнам она не стала. Ее трясло, она нервничала, и ей требовалось взять себя в руки. Если сейчас она сорвет задуманное мероприятие, то ей крышка. Надо собрать все силы в кулак и действовать. Наташа встала за дверью и затаила дыхание.

Глава шестая

НАТАША

1

На третий день показа высокой моды в Милане все планы полетели к черту. Наташа Загорская считалась самой яркой моделью. Она рассчитывала на международные контракты с лучшими домами моды. К ней уже присматривались, и она ждала предложений. Все надежды рухнули, как только она получила телеграмму. Умерла мать. Удар оказался очень тяжелым. Пришлось все бросить и вернуться домой, в Краснодар. Мать Наташи не дожила двух лет до своего шестидесятилетия. Полина Квашнина молодо выглядела, хорошо одевалась, к тому же имела яркую внешность. Поздним вечером на нее напали, изнасиловали и перерезали горло. Сумасшедшего маньяка поймали. На его счету было более десятка жертв. Настоящий изувер. Родные жертв готовы были разорвать его на куски. Не получилось – его признали невменяемым и упекли в психушку для злостных преступников.

Наташа испытывала двойную боль. Год назад убили ее мужа. Он был известным предпринимателем и успешно вел все дела. Заказное убийство. Дело так и осталось нераскрытым. Все подозреваемые предъявили железное алиби, а наемного киллера найти не удалось. Теперь новый удар.

Похороны носили семейный характер. Присутствовали только самые близкие. Что самое удивительное, на прощание с матерью не приехала младшая сестра Наташи Эльвира. С младшей дочкой мать чаще общалась: они перезванивались чуть ли не каждый день. Соседка рассказала Наташе, как за два дня до трагедии они с Полиной пили чай у нее дома, и в это время позвонила Эльвира.

– Полина очень обрадовалась: Эллочка прошла кастинг в качестве модели. Но где, я так и не поняла. После этого кошмарного убийства мы звонили Эллочке. Нет связи. Абонент недоступен. Звонили ее мужу. Тот бросал трубку, когда речь заходила об Эльвире, а потом вовсе перестал подходить к телефону.

Наташу эта новость насторожила. На третьи сутки после похорон и пустых попыток связаться с сестрой Наташа выехала в Санкт-Петербург, где жила Элла с мужем.

Роман встретил ее враждебно, хотел захлопнуть перед ней дверь, но Наташа с силой оттолкнула его, и он едва не упал.

– Послушай меня, говнюк, я за свою сестру глотку перегрызу.

Она достала из сумочки небольшой никелированный пистолет и направила ствол в лоб мужу Эльвиры.

– Черт! Откуда у тебя пистолет?

– Я еще и стрелять из него умею. Тренировалась. Он предназначен для убийцы моего мужа. Я его найду рано или поздно. Тут шесть патронов крупного калибра и две обоймы в запасе. На всех хватит. Где моя сестра?

Роман поправил галстук и прошел в комнату. Там творился хаос. Судя по пустым бутылкам, мужик пьянствовал несколько дней.

– Смылась Эллочка-людоедка. Денег у меня не хватало на ее содержание.

– Хватит врать, Рома. Это она тебя содержала, а не ты ее. Альфонс! Любому терпению приходит конец.

– Можешь забрать ее деньги. Они мне не нужны. Шкатулка на трюмо стоит.

Наташа убрала пистолет в сумочку, подошла к шкатулке и открыла ее. В ней лежало немало денег. Рубли, доллары, евро.

– Я к ее деньгам не прикасался. И она их от меня никогда не прятала.

– Смылась, говоришь? А деньги оставила тебе на бедность? Ты заявлял в полицию?

– Нет. Она забрала чемодан, вещи и демисезонное пальто, а также норковую шубку. Чего тут непонятного?

– Шубку? Март на дворе. Снег уже растаял.

– Она ушла в первых числах февраля. Больше месяца назад. – Роман налил себе виски.

– И ты молчал?

– Я должен орать на всех углах, что от меня жена сбежала? Я думал, что вы знаете, где ее искать.

– Должны были знать. Мама наверняка знала, но ее убили. Попалась под руку одной сволочи. Нет больше матери. Они разговаривали неделю назад. Потом телефон Эллы замолчал. Это не в ее стиле. Что-то случилось.

– Иди в полицию и подавай заявление. Она прописана здесь, так что искать ее должны местные.

– А ты заявлять не собираешься?

– А что я им скажу? Собрала вещички и смылась? Так ее искать никто не будет. О вещах помалкивай. А я не в курсе. Завтра же умотаю в Сочи. Не знаю, не видел и не слышал. Точка.

– Найдут.

– И что? Пусть найдут. Может, на нее выйдут раньше, чем на меня.

Наташа ушла. Подозревать Романа она и не думала. Слабовольный трус. Мелкий пакостник. На серьезное преступление такие не способны.

Заявление у нее приняли. Обещали позвонить.

Наташа жила в хорошем отеле, никуда не ходила, целыми днями валялась в постели и плакала. Эллочка была младше ее на пять лет. Наташа обожала свою младшую сестренку, как любимую куклу. Тем более что Элла и росла как куколка – с белыми кудряшками и огромными голубыми глазами. Чудо-ребенок! И что теперь? Годом раньше убили мужа Наташи – мужчину ее мечты. Встретив его, она сияла от счастья. Она достигла всего! Получила высшее образование, стала одним из лучших дизайнеров одежды. Сама вышла на подиум. Ей рукоплескали. Удача за удачей и вдруг – карточный домик рушится. Сначала муж, потом мать и теперь сестра. Такое невозможно осознать. Это какой-то страшный невыносимый сон.

Жизнь продолжалась по инерции, без почвы под ногами. Ей хотелось очнуться от навалившегося ужаса и повернуть время вспять.

Обедать Наташа ходила в ресторан при отеле. Ела мало и много курила, подолгу глядя в окно на слякотную погоду. Однажды за ее столик подсел пожилой мужчина с приятным добрым лицом. Он заказал себе салат, яичницу и двести граммов водки.

– Вы подавали заявление в полицию, Наталья Павловна?

Наташа вздрогнула. У этого человека был мягкий, почти ласковый голос, и говорил он тихо и вкрадчиво.

– Да, подавала. Пропала моя сестра. Но вы не похожи на полицейского.

– Мы по разные стороны с блюстителями порядка. Я вор в законе. Зовут меня Матвей. Просто у меня есть связи в полиции, и я в курсе всех событий, которые меня интересуют. В нашем мире тоже есть свои сыщики, и мы ведем свои расследования. Методы отличаются, но суть та же.

– Какое отношение это имеет ко мне?

– Прямое.

Он достал фотографию и положил на стол. На ней была изображена Элла, танцующая у шеста в обнаженном виде. Не об этом ли кастинге Элла говорила матери? Хотя вряд ли у нее повернулся язык сказать о стриптизе. Но Наташу снимок ничуть не удивил. Эллочка обожала танцевать перед зеркалом.

– Она работает в каком-то глянцевом журнале для мужчин?

– Нет. До журнала дело не дошло. Решила сделать себе имя, набить цену, а потом заключить контракт на своих условиях. Таковы амбиции. Фотография сделана в московском клубе «Золотой мальчик» чуть меньше месяца назад. Пятнадцатого февраля.

– Кем?

– У меня много сыщиков. Мы ведем свое расследование, не связанное с вашей сестрой. Она случайно попала в поле нашего зрения. Просто я решил вам немного помочь. Это же не трудно. Воры в законе мало похожи на тех монстров, которых описывают в романах, а жизнь намного сложнее, чем беллетристика.

– Что вы еще знаете? Я могу хорошо заплатить за информацию.

– В отличие от ментов мы мзду не берем. У нас много своих денег. Что касается информации, то и ее хватает. Но вы будете ее получать дозированно. Вы человек импульсивный, носите с собой оружие и можете много бед натворить. Рано еще. Ведите следствие сами. Я буду приходить на помощь, когда вы уткнетесь в тупик.

– Сестра жива? С ней все в порядке?

– Собирайте вещи и поезжайте в Москву. Следствие – дело муторное и совсем не похоже на кино с погонями и перестрелками. Желаю удачи.

Старик встал из-за стола и ретировался, так и не дождавшись официанта с заказом.

2

Женщина не могла налюбоваться на платье Натальи.

– Такую роскошь я вижу впервые. О расцветке и говорить не приходится.

– С миланского показа «весна – лето».

Столы в клубе «Золотой мальчик» стояли полумесяцем, и все, кто за ними сидел, хорошо видели, что делается на сцене. Наташа обрадовалась, что привлекла внимание. Будучи хорошей физиономисткой, она сразу поняла, какая публика здесь собирается. Желание с кем-то заговорить у нее пропало. К ней тоже никто не обращался – слишком высокомерна и недоступна.

– Вам нравится эта блондинка? – Наташа кивнула на танцующую стриптизершу.

– Фигурка хорошая, но слишком глупа.

– На ней не написано.

Женщина засмеялась:

– Они же здесь до пяти утра танцуют, а потом в мой клуб попадают. Заработок у меня приличный. Интересует? Пройдешь по высшей категории.

– Нет. Я по другой части. А эта у тебя не работает? – Наташа показала фотографию сестры.

– Хорошенькая. Я ее на афишах видела. Но сейчас она здесь не работает. По крайней мере я ее давно не видела.

– Вот-вот, и я ее найти не могу.

– Прикипела?

– Это моя сестра. Из дома сбежала.

Женщина опять засмеялась:

– Такая не пропадет. А карточку ты бы стриптизершам показала. Они-то должны ее помнить.

Идея Наташе понравилась.

* * *

Девушка вернулась домой под утро. Красивая женщина в дорогой шубе дремала на ступеньках возле ее квартиры, у ног собралась куча окурков. Она тронула ее за плечо. Наташа проснулась:

– Ты Галя? Я тебя жду.

– Я женщин не обслуживаю.

– Меня есть кому обслуживать. Хочу поговорить с тобой о своей сестре. Эльвиру Квашнину знаешь?

– Слышала. Она до меня в этой квартире жила. Но я ее даже не видела. Говорят, она с кем-то сбежала.

– Могу я взглянуть на твою квартиру?

Девушка помялась. Ей не хотелось никого впускать.

– Я могу прийти с ментами. Ты этого хочешь? Моя сестра находится в федеральном розыске.

Галя неохотно открыла дверь. Ее строптивость стала понятной. В шкафу висели фирменные вещи Эльвиры, которые сестра привозила ей из-за границы, в том числе и норковая шубка.

– Я ничего не надевала, – начала оправдываться хозяйка квартиры. – Вернется – все цело. Мне чужого не нужно.

– Врешь, голуба. Кофточка на тебе Элкина и сапоги ее. Все вещи привозила я и знаю каждую мелочь.

– И что? Жалко, что ли? Она же все это бросила.

– Все брошенное осталось дома. А эти вещи – эксклюзив, снято прямо с моделей.

– Забирай! Мне ничего не надо!

Девушка начала скидывать с себя сапоги.

– Хватит истерики! – крикнула гостья. – Давай по делу. Что ты еще нашла? Деньги, документы, фотографии? Ну?

Девчонка замерла:

– Точно. Две фотки нашла. Они завалились за спинку кровати. Я их в тумбочку бросила.

Это было уже что-то.

На одной из фотографий Элла сидела на кровати в этой комнате рядом с интересным мужчиной лет сорока или чуть меньше. Причем он не видел, как их фотографировали, а она смотрела в объектив.

– Ты его знаешь? – спросила Наташа.

– Видела в клубе несколько раз. Он все время ходит с приятелем. К стриптизершам не цепляются, предпочитают клубных баб.

Наташа взглянула на другой снимок. Элла в наушниках сидела на той же самой кровати и что-то отстукивала по колену. Вероятно, музыкальный ритм. Сестру удивило другое: вся стена за кроватью была увешана фотографиями – сейчас она была голой.

– Где фотографии?

– Очевидно, забрала с собой. Когда я въехала, на стене ничего не было. Только кнопки торчали в нескольких местах, – ответила Галя.

– Срывали в спешке, вот почему эти снимки завалились за спинку. Но это не Элла их снимала. Она очень аккуратная. С детства приучена к порядку. Тут побывал кто-то другой.

– Никого здесь не было. Дубликат ключа мне дал комендант клуба. Если бы этот ханыга сюда заходил, то он тут нитки не оставил бы. Я обалдела, увидев полный шкаф дорогих вещей.

– Я тебе их оставлю. Но ты мне о типе на фотографии узнаешь все, и даже больше. Через пару дней доложишь в деталях – кто он, откуда и с чем его едят.

Девушка испуганно посмотрела на Наташу:

– Хотите, чтобы я пропала?

– Это еще почему?

– Ваша сестра не первая пропала и, думаю, не последняя. У одной пропавшей муж – чекист, он уже поднимал шухер. Но никого так и не нашли. И вы поостерегитесь. В клубе слухи разлетаются быстрее молнии. Шандарахнут по башке – и в омут головой.

– У страха глаза велики. – Наташа села на кровать и закурила. – Конечно, на рожон лучше не лезть. Одно ясно, что Эллочка гардероб свой бросить не могла. Но где фотографии, паспорт? О деньгах я не говорю. Ты их проела. Но у нее и водительские права были, и письма. Она берегла открытки, которые я присылала ей из Парижа, Венеции, Рима. А сейчас – ничего.

– Ладно, я узнаю все, что смогу. Послезавтра у меня выходной. Можем встретиться.

– Хорошо. Только не в центре. У метро «Измайловский парк» есть кафе «Черемуха». В два часа дня я буду там тебя ждать.

– Я приеду. Как хорошо иметь сестру!

– Ты откуда?

– Из Липецка.

Наташа посмотрела на девушку с жалостью и ушла.

3

Это произошло на ее глазах. Наташа не стала входить в кафе, а решила подождать Галю на улице. Девушка приехала вовремя. Она узнала ее по шубке сестры. Если ей хватило наглости надеть дорогой мех, значит, она уверена в своем праве на наследство – заслужила его, выяснив все, что от нее требовалось. Галя тоже ее увидела и стала перебегать дорогу. Она не добежала. Ее сбил тяжелый джип. Удар был таким сильным, что девчонку подбросило вверх метра на два. На землю упал уже труп. Машина скрылась.

Наташа не видела номера – джип был заляпан грязью со всех сторон так, что даже его цвет не удалось разглядеть. Вокруг сбитого пешехода тут же собралась толпа. Наташа заметила Галину сумочку, отлетевшую в сторону на несколько метров. Она подняла ее и тут же спрятала под подол шубы. Скорее всего, она сделала это машинально, не преследуя определенных целей, после чего сразу ушла.

Ноги принесли ее в Измайловский парк. Под деревьями еще лежал снег, а по сухим дорожкам гуляли молодые мамы с колясками и старики с собачками. В глазах Наташи то и дело всплывал момент кошмарного удара, и она вздрагивала, словно от укола. Голова плохо соображала, щеки горели. Она присела на грязную скамейку, не подумав о своей белой песцовой шубке. В эту минуту Наташа осознала, что не готова к настоящей борьбе за истину. Ее так же легко стереть с лица земли, как и Галю. Чем она лучше ее? Обычная периферийная красотка, достигшая определенных высот и возомнившая себя той самой статуей с завязанными глазами, держащей в одной руке меч, в другой – весы. Она вспомнила лица людей, которых видела в клубе «Золотой мальчик». Прожженная публика. С такими в коварстве лучше не тягаться. А сколько самоуверенности в глазах! Им сам черт не страшен.

Тут Наташа вспомнила о сумочке Гали. Осмотрелась, достала ее из-под шубки и открыла. Женские мелочи, но среди них лежали уже знакомые фотографии. На обороте той, где Элла была изображена с мужчиной, появилась надпись: «Владлен Евгеньевич Зверев. Генеральный директор агентства по рекламе «Сфера». Его дважды видели возле нашего дома».

Торжествовать Наташа не стала. Этот человек не походил на похитителя молодых девушек и уж тем более на убийцу. С таким любая сама пойдет без особых приглашений. Наверняка женат, и на его свободу претендовать никто не станет. Так, увлечение на одну ночь. Но Элка со своими амбициями могла потребовать большего. Зверев был всего лишь зацепкой. С другой стороны, Наташа требовала от Гали узнать все о Звереве. За двое суток девушка не могла сделать большего. И вот ее убивают. О том, что это было умышленное убийство, сомнений не оставалось. За девушками наблюдают. Излишне любопытных убирают. Порочный круг. С Наташей может произойти то же самое, если она чем-то себя выдаст. Придется искать тонкий подход.

И она его нашла. Правда, к своей задумке ей пришлось подключить целую организацию.

4

Никакое выгодное предложение не могло пройти мимо Зверева. С ним связался известный Дом моделей и предложил сотрудничество. Он согласился на переговоры. По ходу дела навел справки. Выяснился интересный факт. Модные показы регулярно проходили за границей, и не где-нибудь, а в Париже, Милане, Венеции и Каннах. Интерес возрос. А когда в кабинете Зверева появилась представительница Дома моделей, то он понял, что ее лицо украсит любой рекламный баннер.

– Я Наталья Загорская, модель и главный дизайнер.

Она села на диван у двери, чтобы стол не загораживал ее точеные ноги. От дамы трудно было оторвать взгляд, впрочем, этого и не требовалось.

– Рад вас видеть, Наташа. Странно, что не знал вас раньше.

– Ну, если вы не гуляете по Парижу или Риму, то ничего странного. Там меня узнают прохожие.

– Не удивительно, вы того стоите.

– Пошлая фраза, пригодная для домохозяек, достойных куска мыла. А вот достоин ли он моей кожи – большой вопрос. Наша фирма пришла к выводу, что пора завоевывать российский рынок. Люди стали более состоятельными, и уже нет надобности бегать по миланским магазинам. Начнем с легкого платья. Лето не за горами.

– Согласен, – кивнул Зверев. – Меня зовут Владлен. Я тут командую в некотором роде. Сколько площадей вы готовы арендовать? Мне придется их изыскивать, так как все уже распределено.

– Десять процентов с прибыли, если пойдут продажи. Это больше, чем обычная аренда грязной стены дома. Но деньги по результату, а не авансом. Чем лучше место, тем больше денег. У нас такой подход. Таким образом, вы в рекламе будете заинтересованы не меньше нашего.

Зверев впервые не знал, что ответить:

– Мы еще не встречались с подобными условиями. Тут есть над чем подумать.

– Думайте. А я проконсультируюсь с вашими конкурентами. В России трудно найти дальновидных партнеров. Все привыкли хапать. Как можно больше и сразу. Цивилизация сюда еще не скоро придет. Думаю, мы поторопились.

– Ну, зачем же так сразу. Я отвечу вам вечером за ужином в неформальной обстановке. Согласны?

– Против хорошего ресторана ничего не имею против. Но только ужин – и ничего больше.

– Разумеется. Жду вас в восемь часов в «Национале».

Наташа встала и вышла из кабинета.

5

Приятный старикашка поджидал ее в номере отеля.

– Извините за визит, но нас не должны видеть вместе.

– Вы меня даже не напугали, Матвей.

Наташа бросила сумочку и начала раздеваться, не обращая на мужчину никакого внимания. Он ждал молча. Наташа надела шелковый халат, налила себе «Мартини» и устало плюхнулась в кресло. Сделав несколько глотков, она спросила:

– Вы, как я догадываюсь, в курсе дела?

– След взят верно. Двигаетесь быстро и легко. Мы прослушиваем разговоры Зверева. Сегодня он придет на свидание не один, а со своим партнером Ираклием Меловани. У меня не хватило бы фантазии описывать вас в течение получаса так, как это делал Владлен. Вы взяли быка за рога. Но своей задумки вам быстро не осуществить. Тут важен не только подход, хороший план, но и самой остаться невиновной и получить компенсацию.

– Эльвира мертва? – резко спросила Наташа.

– К сожалению, это так.

Женщина разрыдалась. Матвей терпеливо ждал, пока она сможет взять себя в руки. «Мартини» был заменен водкой, и она выпила полстакана залпом.

– Где она? – выдавила из себя Наташа.

– Мы найдем подходящее время и перезахороним ее. У меня есть друзья на Троекуровском кладбище. Они и гроб достойный достанут, и местечко найдут.

И опять слезы. Матвей молчал.

– Бог мой! Ну почему я? Все сразу! – взвыла девушка.

– Давайте немного отвлечемся, Наташа. – Матвей достал фотографию и показал ей. – Вы знаете этого человека?

Она взглянула на снимок:

– Виталий Котляр. Приятель моего мужа, но я его практически не знала.

– Где он находился в момент гибели вашего мужа?

– В Москве.

– Свидетелями выступали Зверев и Меловани. Тот самый Ираклий Меловани, который придет сегодня к вам на свидание. Так вот, свидетели авторитетные, и им поверили, но их самих никто не проверял. Ни Зверева, ни Меловани в то время в Москве не было. Они отдыхали на Французской Ривьере.

– И вы думаете, они создали алиби убийце?

– Следствие по вашему делу мои люди не вели. Все детали проверялись задним числом. Тут есть еще один любопытный факт. – Матвей достал новую фотографию: – Всмотритесь в эту женщину.

Наташа долго ее разглядывала:

– Она похожа на мою сестру. Очень похожа.

– Да. Типаж тот же. Это первая жена Владлена Зверева Анна, родная сестра Виталия Котляра, погибла при загадочных обстоятельствах. Сейчас Зверев женат на Кире Бестужевой. Вот с ней я вам советую подружиться. Умная женщина и, возможно, согласится вам в чем-то помочь. Она знает, что муж ей в открытую изменяет. Богатая и гордая женщина. Непонятно, чего она ждет? Давно бы развелась – нет, о разводе речь не идет.

– В этой каше трудно разобраться, – хмуро заявила Наташа.

– А вы не торопитесь. Разберемся. Так вот. Вам надо войти в компанию Зверева, а лучше всего стать его партнером.

– Вы с ума сошли? Я ничего не смыслю в рекламе.

– Он так не думает. Из разговора с Ираклием стало понятно, что такой человек, как вы, им очень нужен. Зверев в восторге от ваших взглядов на современный бизнес. К тому же вы можете стать лицом фирмы. Но главное – не продешевить. Никаких гонораров. Вы в доле. И они согласятся. Очутившись в их муравейнике, мы сможем распутать весь клубок.

– Хорошая идея. Над ней стоит подумать.

Матвей указал на часы.

– Вам пора собираться на ужин. И не смотрите на них как на врагов. С сегодняшнего дня вы должны стать их партнером и другом.

Наташа лишь стиснула зубы.

6

Все прошло слишком гладко. Наташе везло, фортуна была на ее стороне. Через месяц после знакомства со Зверевым и Меловани она уже работала в их рекламном агентстве на правах партнера. Теперь эти люди постоянно находились в ее поле зрения. Она кокетничала с обоими, но к себе не подпускала. Взять ее штурмом мужчины не пытались. Гордая красавица могла послать к черту. Друзья стали предполагать, будто Наташа лесбиянка и мужчины ее не интересуют. Тем более что она легко сходилась с женщинами и даже подружилась с женой Владлена Кирой. Нелюдимая и малообщительная Кира говорила о Наташе в превосходных тонах. Редкое явление. Владлен и Меловани, казалось, смирились с таким положением.

Однажды, гуляя по парку недалеко от дачи Зверева, Кира сказала Наташе:

– Если тебе есть что мне сказать, то разговаривать мы можем только на природе. В доме откровенничать нельзя. Кругом стоят микрофоны и видеокамеры. Их установил Владик. Я делаю вид, что не знаю об этом.

– Он тебя подозревает в измене?

– Не знаю, чего он добивается. Пока не догадываюсь. Но ему нужен компромат на меня.

– Может быть, мой вопрос покажется тебе глупым, – заговорила Наташа после паузы, – но ты помнишь, что вы делали пятнадцатого июля прошлого года? Где была ты, а где Владлен?

Кира ответила, не задумываясь:

– Вопрос несложный. Мы путешествовали по Европе на машинах. В шести странах побывали. Я, Владлен, Ираклий и его девушка. Месячный круиз. Конкретно по дням не помню, но это не проблема. Я веду дневник. Погода, экскурсии, посещение ресторанов, заповедников. Даже храню билетики от музеев и открытки с приглашениями. Могу проверить детали по дневнику. Знаешь, Наташа, а я сразу поняла, что ты не случайно появилась в агентстве. Женщины твоего калибра летают выше.

– Нет, работа мне нравится. Творческая. Но дело в том, что пятнадцатого июля убили моего мужа. Он был коммерсантом, и подозреваемых оказалось слишком много. Среди них и Виталий Котляр. Как выяснилось, в момент убийства он находился в Москве по делам, а алиби ему предоставили Зверев и Меловани. Но вы же в то время находились в Европе, а не в Москве.

– Понятно. Я проверю. Два или три раза мой муж и Ираклий уезжали в Россию по делам. На сутки, не больше, и мы с Оксаной оставались одни. Не скучали, разумеется. А фамилия Котляр мне знакома. Где-то я ее уже слышала.

– Родная сестра Виталия Котляра была первой женой Владлена. По слухам, она тоже погибла. Подробностей я не знаю.

Кира нахмурилась. Немного подумав, она сказала:

– Смерть жены Владлена на несчастный случай не похожа. Дело происходило так. Поздним вечером Анна и Владлен возвращались на дачу, сюда, в этот дом, возле которого мы гуляем. Внезапно у Владлена сломалась машина. Они встали на обочине. Владик не решился бросить дорогую машину на дороге. Он вызвал эвакуатор и остался ждать. А Анна решила поймать попутку. У нее болела голова, и она хотела попасть домой как можно быстрее. Зверев полез под капот. Анна отошла метров на пять вперед и начала голосовать. Вот тут все и произошло. Какой-то псих на полной скорости сбил женщину насмерть и даже не притормозил, а умчался. Владлен машину не запомнил. Уже стемнело, а дорога в том месте не освещалась. Он вызвал «Скорую» и полицию. Виновника происшествия не нашли. Удалось выяснить, что ее сбил высокий джип. Скорее всего, «Шевроле» или «Линкольн». Удар пришелся по бедру. На машине стоял так называемый «кенгурятник» – трубчатые дуги безопасности, которые легко снимаются. Значит, бампер машины не был поврежден. Шофер мог быть пьяным, а мог ее просто не заметить, если она вышла на проезжую часть. Владлен копался в двигателе и столкновения не видел. Ясно то, что он свою жену не сбивал. «Скорая» приехала быстро, полицию ждали долго. О погоне не было и речи, а план-перехват результатов не дал. Это все, что известно. Остальное – на совести Владлена.

Слушая Киру, Наташа видела перед собой картину гибели стриптизерши Гали. Она даже «кенгурятник» вспомнила.

– А ты не думала о том, что твое замужество опасно для жизни? – спросила Наташа.

– Уверена в этом. Если Владлен влюбится, то его в семье ничего не удержит. Он вспыхивает, как бенгальский огонек. Искры летят в разные стороны. Разводиться со мной ему невыгодно. Я его раздену догола. В порыве страстей он подписал кабальный брачный договор. У него нет выбора. Меня похоронят рядом с Анной. А у Зверева еще много жен будет. Если он выживет.

– Прямо Синяя Борода, – засмеялась Наташа. – Тебе не приходила мысль сработать на опережение? Останешься живой и богатой.

– Я и без его денег обойдусь, – с ухмылкой произнесла Кира. – А на такой подвиг у меня мужества не хватит. Я женщина терпеливая. Меня надо прижать к стенке, тогда я дам сдачу.

– Смотри, как бы поздно не было. Просто я такого отношения к себе не вынесла бы.

– Любопытный разговор у нас получился, – загадочно улыбнулась Кира. – Нам надо почаще гулять в парке. Тут свежо и красиво. Особенно весной, когда листочки распускаются.

7

Они приехали на дачу Меловани поздним вечером на «уазике» с железным кузовом, называемом в простонародье «буханкой». Люди Матвея должны были убедиться в том, что Ираклий и Владлен в этот вечер здесь не появятся. Наташа бывала у Меловани пару раз в качестве гостьи, сделала слепки ключей от ворот и от дома, а Матвей сделал по слепкам ключи. Наташа приезжала сюда и одна, чтобы прикармливать собак. Вот только она не понимала, зачем Матвею понадобилась эта дача.

Матвей остался в машине с надписью «Ветеринарная служба», а Наташа прошла на участок.

Посадив собак на цепь, она открыла ворота, и машина въехала на территорию. Когда старик вышел из машины, она спросила:

– Ваше распоряжение выполнено. А теперь объясните, какого черта мы здесь забыли?

– Вы хотели перезахоронить свою сестренку. Вот мы за ней и приехали. На кладбище нас уже ждут. Мы должны приехать туда к полуночи.

– Эллу похоронили в саду? – Наташа побледнела и села на газон.

Матвей выдержал паузу. Сейчас ему требовалась помощница, а не истеричка. Серьезному испытанию он подверг молодую женщину. Такое не любому мужчине под силу.

– Зверев убил ее в квартире, которую снимает на Фрунзенской набережной и куда водит женщин, заслуживающих особого внимания. Сюда, на дачу, они возят шлюх из клуба. Зверев завернул Эльвиру в одеяло, погрузил в багажник и привез сюда. Тут уже были две могилы. Ираклий в это время развлекался с бабой. Ее пришлось усыпить при помощи клофелина. После этого они вдвоем захоронили тело на дальнем конце участка. Мой человек сидел на этой березе. Отличное место для наблюдений. Он давно следил за кровожадной парочкой и делал фотографии. Благодаря его снимкам я знаю, где твою сестру закопали.

– Покажите снимки, – прохрипела Наташа.

– Не сегодня. Вам надо собраться с силами. У нас много работы. В сарае есть лопаты, кирка, лом, все, что нам может потребоваться. Не будем терять времени.

Они принялись за дело. Труп откопали. Известь сделала свое дело: от сестры Наташи остались лишь кости. Она опознала Эльвиру по одежде и крестику на шее. В карманах нашли всякую мелочь, включая мобильный телефон. Яму закопали, землю разрыхлили и положили дерн. Теперь оставалось отвезти покойницу на кладбище.

– Я несколько раз бывала на этой даче, – заговорила Наташа по дороге, – и даже не предполагала, что нахожусь рядом с Эллой.

– Жизнь преподносит много сюрпризов.

– Вот я и преподнесу один из таких Владлену. Он сдохнет на том же месте, где убил Эльвиру. Как это произошло?

– Ударил ее статуэткой по голове. Она оказалась слишком тяжелой. Из нефрита. Может, он и не хотел ее убивать, но так уж получилось.

– А если бы не получилось, то он извинился бы, вытер кровь с лица и отвез ее домой. Так?

– Вряд ли. Я его не пытаюсь оправдать. – Помолчав, старик добавил: – Придется потерпеть. Скоро в городе появится красивая девушка, она сможет вас подстраховать.

– Как? На стреме постоит?

– Нет. Он приведет ее в квартиру, но она сбежит, а вы ее подмените. Однако свидетели запомнят ее, но не вас. Это важно.

– Подстава?! А с чего вы взяли, что Зверев клюнет на нее?

Матвей достал фотографию и передал ее Наташе. Она сама все поняла. Девчонка на снимке очень походила на Эллу, но была еще красивее и нежнее.

– Для справки, – продолжил старик. – Еще больше она похожа на Анну, первую жену Зверева. И Элла имела с Анной много общего, вот почему он на нее клюнул. Три женщины одного типа. Беспроигрышный вариант. Зверев по-настоящему любил свою жену, но она ему мстила и вела себя точно так же, как и он. Первую систему видеонаблюдений он установил на даче, чтобы следить за Анной, а не за Кирой. С тех пор он ее лишь модернизирует. И жена попалась.

– Теперь понимаю, – кивнула Наташа. – Ее брат Виталий Котляр раскусил Зверева и стал его шантажировать. Владлен с Меловани уезжали из Ниццы в Россию на два дня. Кира показывала мне их авиабилеты. Но они ездили не в Москву, а в Краснодар и находились там в день гибели моего мужа.

– Вы все же докопались до истины. Молодец. Они выполняли заказ. А Виталий Котляр мог находиться в это время в Москве. Так что Ираклий и Владлен в первую очередь делали алиби себе. Тем, что в момент убийства в Краснодаре, находились в Москве. Если проверить внутренние авиалинии, то можно найти корешки билетов Котляра, но не Меловани и Зверева. Никому и в голову не пришло проверять международные линии. Убийцы прилетели в Краснодар из Франции. Кому такая чушь придет в голову? Сделали дело и улетели в Ниццу. А Котляр в это время устраивал скандал метрдотелю московского ресторана по поводу плохого обслуживания.

– Вы знаете, почему Котляр заказал моего мужа?

– Долг. Очень крупная сумма. Ваш парень его спас. Выручил друга в трудный момент. Тот смог исправить свои ошибки и дела вновь пошли в гору. Вот только деньги возвращать не хотелось. И Котляр принял банальное решение. Но Бог его наказал: он вновь разорился и вылетел в трубу, живет мелкими аферами.

– Откуда вам это известно, Матвей?

– Поговорим о нем позже. Сейчас у вас есть более важная работа.

– Ладно. Отодвинем его в сторону. А теперь представьте, что Владлен влюбится в эту девчонку, – она потрясла фотографией Вероники Жгун. – Кира тут же окажется в опасности.

Матвей кивнул:

– Существует определенный риск. Как только девушка согласится стать его женой, Кира тут же окажется лишней. Но девушка даст согласие тогда, когда я ей об этом скажу.

– Черт вы, а не Матвей. Ни один паук не сплетет такую паутину.

– Венецианские кружева, милочка. Их не плетут, их создают.

Наташа замолчала.

Машина въехала на территорию Троекуровского кладбища, и смотритель запер ворота на замок.

– Я пригласил священника, – сказал Матвей. – Сделаем все по христианским традициям.

8

После перезахоронения сестры прошел год. Наташа в строгом костюме, в широкополой шляпе черного цвета, в дымчатых очках и длинных перчатках приехала на Фрунзенскую набережную. Машину оставила на улице и во двор пошла пешком, цокая каблучками. Стрелки часов подбирались к полуночи.

Наташа прошла к скверику, разбитому посреди двора, и села на лавочку. Тишина, темень, глухой двор, похожий на колодец, и очень мало светящихся окон. Она подняла глаза и увидела окна квартиры Владлена. Они светили очень ярко. Наташа усмехнулась: Звереву не удалось создать интим. Ничего у него не получится с этой капризной девчонкой. Алина сегодня была у нее, и Наташа предложила ей любой наряд из своего гардероба, но девчонка выбрала скромный кожаный костюмчик, а могла бы надеть что-то более эффектное и сразить мужика наповал. Не захотела. Владлен ее не интересует. Она морочит ему голову и открыто насмехается над ним. Алина даже не скрывала, к кому идет на свидание. Наташа попыталась ей объяснить: «Запомни главное: ты должна ему что-то обещать. Если резко обрубишь все концы, он тебя просто изнасилует, а потом и прибить может. Держи его на привязи!» Кажется, Алина поняла, как надо себя вести.

Спектакль продлился недолго. Через пятнадцать минут дверь подъезда резко открылась и из него вышла Алина. Владлен в одной рубашке без пиджака выскочил следом и что-то бормотал. Алина подошла к своей машине, открыла ее и, повернувшись к кавалеру, громко сказала:

– Следующий разговор состоится, когда я увижу в вашем паспорте штамп о разводе.

Девушка села за руль, завела двигатель и выехала из двора. Владлен со злостью ударил кулаком о ладонь левой руки и вернулся в подъезд.

Наташа не торопилась. Она выкурила сигарету, потом встала и направилась в дом Зверева.

Как она и рассчитывала, он сразу же открыл ей дверь. Наивный! Полагал, будто Алина одумалась и вернулась. Наташа сняла очки, а шляпу держала в руках, чтобы не пугать своим таинственным видом хозяина. Улыбка сползла с его лица.

– Как ты узнала, что я здесь?

– Очень просто. Алина мне рассказала о вашем свидании. – Загорская отодвинула Владлена в сторону и вошла в квартиру. – Тут уютно. Боже, что я вижу? Какое чудное колечко! Не приняла?

– У меня нет настроения, Наташа. Говори, зачем ты пришла сюда, да еще в такое время?

– Твой друг и партнер Ираклий Меловани решил тебя кинуть. Как только откроется банк, управляющий получит письмо о переводе всех средств в офшорный банк на номерной счет Меловани. У него уже куплены билеты в Европу. Он вылетает завтра.

– Я не подписывал никаких писем. Чушь собачья!

– Уверен?

– Не считай меня идиотом.

– Алина давала тебе подписывать новый договор с нашим агентством?

– И что из этого?

– Ты его читал?

– Разумеется.

– Слепец! Ты прочел в лучшем случае первый лист. Письмо лежало последним. Она в сговоре с Меловани.

Владлен побелел, потом покраснел и стиснул зубы.

– Этот ублюдок вот у меня где, – и Зверев сжал кулак. – Я могу его засадить. На всю жизнь упрятать за решетку. Он слишком жаден. Джип до сих пор стоит у него в подземном гараже.

– О чем ты, Владик?

– Меловани сбил насмерть несколько человек, а «кенгурятник» прячет в собачьей клетке на даче. Ему крышка.

– Готова с тобой согласиться. Так скажи ему об этом.

Владлен достал телефон и начал набирать номер, отвернувшись к окну.

– Тебе тоже крышка, зверь!

Наташа схватила со столика нефритовую статуэтку и что было сил ударила Владлена по затылку.

– Это ответный удар от моей сестры, подонок! – И тут же ударила его еще раз: – А это от моего мужа!

Зверев выронил трубку и упал на ковер. Наташа бросила статуэтку и прошла в ванную смыть кровь с перчатки. На этом ее работа не была закончена.

Вернувшись к трупу, она достала из его брюк ключи от машины и вышла из квартиры, поставив замок на «собачку». Дальнейшие ее действия были непонятны. Наташа достала из багажника своей машины лопаты, кирку, нож, привезенные с дачи Меловани, и переложила их в багажник «Мерседеса» Зверева, а нож бросила в «бардачок» салона. Туда же кинула квитанцию на гарантийное обслуживание видеоаппаратуры, которую ей дала Кира. Захлопнув дверцу, она увидела прямо перед собой хилого мужика в пятнистой униформе.

– А ведь эта тачка не твоя, дамочка, – усмехнулся он.

Мужик не напугал Наташу. Сейчас она любого здоровяка могла сбить с ног. В груди все кипело. Она раскрыла сумочку и выхватила из нее пистолет. Два шага вперед, удар коленом в пах, и мужичок согнулся, как перочинный ножик. Схватив его за волосы, Наташа приставила ствол к подбородку перепуганного субъекта.

– Если я тебя еще раз здесь увижу, гнида, ты у меня пуль наглотаешься полной пастью. Понял?

Он все понял, да так, что штаны стали мокрыми. Женщина резко оттолкнула его, и мужик, перелетев через бордюр, упал на газон.

Наташа вернулась в квартиру и, не глядя на труп, бросила ключи от машины на тумбочку, после чего сняла замок с предохранителя и закрыла за собой дверь.

Выйдя во двор, она осмотрелась. Никого. Неизвестный в камуфляже пропал.

Наташа села в свою машину, отъехала на несколько кварталов и позвонила к себе домой. Занято. Дальше ее маршрут пролегал к ночному кафе «Звездочка». Оставив машину подальше от входа, она сняла шляпу и очки, чтобы не привлекать к себе внимание обычных обывателей, и вошла в заведение. Здесь гремела музыка и тряслись в танце полупьяные девицы с парнями. Дым коромыслом, никто никого не видел и вряд ли что-то соображал. Наташа прошла в туалет. Нужная ей третья кабинка оказалась занята – одна из посетительниц отчаянно блевала. Пришлось ждать. За бачком на жвачку был приклеен пакет, а в нем лежало заветное письмо с подписью Зверева.

Выйдя из кафе, Наташа долго пыталась отдышаться после невыносимых запахов забегаловки. Тяжелая ночь. Она такой и должна быть. Полтора года терпеливого ожидания – и вот настал час расплаты.

Наташа села в машину и поехала к Меловани. Нет, она не собиралась к нему заходить. Он сам к ней придет в нужное время. Машину она оставила на другой стороне улицы, взяла пакет, монтировку и вышла из машины. Город спал, движение транспорта замерло. И опять ей пришлось столкнуться с отвратными запахами. На этот раз Наташа спустилась в канализационный колодец. При помощи фонарика она нашла отмеченное на схеме место, достала из пакета замшевую куртку Меловани, гвоздем порвала рукав и бросила ее. Затем достала золотую зажигалку и уронила ее в лужу.

Наташа действовала по плану, разработанному Матвеем. Многого она не понимала, но спорить с криминальным авторитетом не имело смысла. Она была убеждена, что зажигалку никто и никогда не найдет. Матвей лишь усмехался. «Нельзя подыгрывать сыщикам, – говорил он. – Нельзя их недооценивать и никогда не считай себя умнее других. Ты можешь лишь навязывать им свои схемы, можешь ставить им подножки, уводить в сторону, но предугадать результат никто не способен. Под подозрение попадут три совершенно разные женщины. У каждой найдется мотив для убийства. В этой игре дозволено все, кроме одного: доказательств у следствия не должно быть. Ни одного. Тогда они окажутся бессильны. Их расчет будет строиться на психологическом давлении, а целью станет получение чистосердечного признания. Они умеют ломать людей. Месяц в холодной камере-одиночке – и ты готов. Но я верю в каждую из вас. Вы победите. Только нельзя оставлять следствию шанс взять бразды правления в свои руки».

И Наташа поверила Матвею, а потом поверила в себя и в своих сообщниц.

* * *

Он позвонил в половине шестого утра. Наташа тут же взяла трубку.

– Это я, Ираклий. У тебя все получилось. Я со следователем ездил к Кире. Выдержка у нее железная. Сыщики в полной растерянности.

– Письмо подписано. Приезжай на свою дачу. Я тоже выезжаю.

– Может, встретимся в Москве?

– Нет. Уверена, что за тобой наблюдают. Ты сможешь уйти от слежки только за городом. Дача – лучший вариант. Глупо рисковать, когда главное позади.

– Ладно. Я еду.

Наташа убрала телефон. Она находилась на даче Меловани уже более двух часов и наводила здесь свой порядок. Из подвала достала порнографические снимки больших размеров и оклеила ими спальню и коридор первого этажа, всю аппаратуру унесла в подвал. Найдут. Матвей прав, нельзя недооценивать противника. Свой золотой портсигар она оставила на кухонном столе и вложила в него сигареты «Парламент». Те, что курил Меловани. Этот портсигар и зажигалку он подарил ей на тридцатилетие. Наташа смекнула, как поступить с этим подарком, и попросила у него чек. Желая похвастаться дороговизной подарка, Ираклий показал ей чек. Она оставила его у себя. Вся эта история походила на шутку. Теперь чек на купленный товар лежал в кармане одного из костюмов Меловани. Его тоже найдут. Никто из сослуживцев никогда не видел в руках Наташи ни портсигара, ни зажигалки. Правда, на портсигаре не было отпечатков Меловани. Наташа исправила этот недостаток. Когда грузин приехал на дачу, она первым делом предложила ему покурить, и Ираклий взял в руки портсигар.

Не заходя в дом, Наташа показала ему письмо:

– Распишись.

По их плану, Меловани должен был на следующий день вылететь в Танзанию и получить деньги, после чего переложить их на другой счет и вернуться. Так проследить ход денег стало бы невозможно. Разумеется, Ираклий не собирался возвращаться, а потом делить деньги с Наташей. Она же разыгрывала из себя дурочку, доверяя ему целое состояние.

Месяц назад Кира встретилась с Наташей и Меловани в парке возле своей дачи. Эта встреча и стала роковой. Кира тогда объявила:

– Я собираюсь продать агентство вместе с площадями. Владлен рано или поздно оголит счет фирмы, и мне нечем будет платить за выполнение заказа художественным комбинатам. Переведенные за границу средства останутся вам. Делите их по-своему. Это уже не мое дело.

Ираклий тут же возразил:

– Владлен не сумасшедший. В ответственный момент он не станет оголять счет.

– За его подпись я ручаюсь. Это мои проблемы. Свою подпись ты поставишь сам. Такие случаи уже бывали.

– Он тут же узнает об афере. Мы пользуемся счетом ежедневно.

Кира оставалась спокойной и хладнокровной:

– Владлен будет к тому моменту мертв. Его убьет Наташа, а я прикрою ее. Подозрения в первую очередь падут на меня, во вторую очередь – на тебя, Ираклий. И у нас должно быть железное алиби. Так что твой выезд за границу ни у кого не вызовет подозрений, тем более на пару дней.

Ираклий с удивлением глянул на Наташу:

– И ты пойдешь на убийство?

– Конечно. Таким, как Владлен, не место на земле, – уверенно заявила Загорская.

– Но мы лишаемся фирмы, – возмутился он.

– Никаких дивидендов тебе не светит, – жестко сказала Кира. – Владлен держит тебя на крючке.

Она достала из сумочки конверт с фотографиями и отдала Меловани.

– Где он прячет негативы, я не знаю. Но и этого достаточно. Кто делал снимки, я тоже не знаю. Фотографировали только тебя. И делал это профессионал.

Первая же фотография повергла Ираклия в шок. На ней была изображена обнаженная женщина, сбегающая с крыльца его дачи. Меловани бежал следом и замахивался для удара лопатой. Следующий снимок зафиксировал сам удар. На третьем был изображен уже труп с окровавленной головой.

– Это вышка, Ираклий, – заявила Кира. – И таких снимков у Владлена целая коллекция. На тебя повесят всех пропавших женщин. Их нетрудно опознать.

– Сволочь! Он же убил их больше, чем я, – проскрипел зубами Меловани.

– Но на снимках изображен только ты. И не советую тебе говорить с ним на эту тему. Тогда твоя участь предрешена. В прошлом году я была в Танзании и открыла в офшорном банке номерной счет. Остальное – вопрос техники. Что скажешь?

– Тут и говорить нечего. Я согласен. У меня нет выбора.

– Соображаешь, – усмехнулась Кира. – Владлен не должен ни о чем догадываться. Ведите себя правильно, тогда все пройдет гладко.

День «Икс» был назначен. Меловани должен был собрать в своем доме компанию и всю ночь играть в преферанс. Ничего не получилось. Владлена убили за день до назначенного времени, и он лишился твердого алиби.

– Почему сегодня, а не завтра? – спросил он Наташу.

– Потому что сегодня Зверев назначил свидание Алине, а я узнала об этом в последний момент. Глупо было упускать такой шанс.

– Ладно. Что сделано, то сделано.

Меловани поставил подпись в письме для банка. Этим он подписал свой приговор. Наташа убрала бумагу в сумочку и достала пистолет:

– А теперь прогуляемся по кладбищу.

– Что ты задумала?

– Исполнить свой долг. Вы убили моего мужа по заказу Виталия Котляра. За рулем джипа, как всегда, сидел ты. Натренировался убивать людей «кенгурятником». Потом вы убили стриптизершу Эллочку из «Золотого мальчика». Она была моей сестрой. Теперь я осталась одна.

Меловани побледнел, и на лбу выступили капельки пота. В отчаянии он попытался броситься на женщину. Но пуля остановила его, угодив в правый глаз. Наташа убрала пистолет, отнесла портсигар с отпечатками на кухню, а снимки убийства женщины, переданные ей Кирой, смешала с другими фотографиями, после чего направилась в сарай за лопатами.

9

Телефонный звонок ее озадачил. Звонивший представился частным детективом Алексеем Ладыгиным.

– Я веду расследование гибели господина Зверева и хотел бы задать вам несколько вопросов. К тому же у меня есть очень любопытные материалы. Вам будет небезынтересно с ними ознакомиться. Жду вас в баре «Светлячок» возле метро «Новокузнецкая». Если не приедете, я дам ход всем документам.

– Я приеду.

Наташе стало не по себе. Доказать ее причастность к убийствам невозможно. Она в точности исполняла все инструкции, данные ей Матвеем – ни одной промашки не допустила. Наташа ни о чем не жалела. После совершения правосудия, у нее камень с груди свалился.

Бар пустовал. Наташа подошла к бармену:

– Меня здесь ждет человек по имени Алексей.

– Кабинка номер двенадцать.

Она вынула из сумочки стодолларовую бумажку и положила на стойку.

– Дайте мне пачку «Мальборо», красную, а сдачу оставьте себе. И главное, вы меня никогда не видели.

– Как прикажете.

Бармен дал ей пачку сигарет, а отрывные спички она взяла сама.

В двенадцатой кабинке ее ждал странный тип. Как опытный дизайнер, Наташа поняла, что он всячески пытался скрыть свою внешность. Об этом говорили парик, приклеенные усы и темные очки, к тому же он прилепил себе горбинку на нос. Наташа уже догадывалась, о чем пойдет разговор. У бара стояла двухцветная «Волга» с оленем. Она ее вспомнила. Вчера эту машину она видела во дворе у дома, где снимал квартиру Владлен.

– Присаживайтесь, Наташенька. Мы люди деловые, так что не будем терять времени зря.

Наташа села и закурила. От предложенного вина она отказалась – не хотела оставлять следы на стакане. Где-то она уже видела этого человека. Но не могла вспомнить где. Его дурацкая маска действовала ей на нервы.

– Вот мой материал.

Мужчина выложил на стол десяток фотографий высокого качества, сделанных телеобъективом. На них были изображены Владлен и Наташа в момент убийства. Она била его статуэткой по голове. Вот почему в квартире горел яркий свет, а она не обратила внимание на окна. Похоже на подставу. Этого парня наняли не случайно, а свет могла включить только Алина.

Всей операцией руководила Кира. Значит, алиби Наташи ничего не стоит. На ночь убийства Зверева Наташа наняла надежную девушку. В ее задачу входило позвонить Кире в час ночи и положить трубку на кровать. О чем говорит Кира, слушать было не обязательно. После двух ночи надо было положить трубку на рычаг. Вот и вся работа за хорошие деньги. Девушка все сделала. Утром Наташа вернулась домой, расплатилась и отпустила девчонку. Одежду и туфли она выбросила в Москва-реку, сделав крюк по пути на работу. Пистолет передала Кире, но без своих отпечатков. Теперь вся эта история не стоила и ломаного гроша.

– Что скажете, Наташа?

– Каковы ваши требования?

– Сто тысяч долларов за негативы.

– Где я их возьму? Вы хорошо подумали?

– Вам дадут лет десять за умышленное убийство. При всех смягчающих обстоятельствах, которые вы сможете предоставить. Так просто всемирно известная модель на убийство не пойдет. Значит, на то были веские причины. А деньги вам может дать жена Зверева. Она женщина богатая.

– Может быть, если она не хочет меня утопить. Это она вас наняла?

– Я давно слежу за Зверевым. Вы случайно попались мне под руку. Так иногда случается. Я бы назвал это удачей для себя и провалом для вас. Но если есть проигравший, то должен быть и выигравший.

– Все правильно. Мне надо подумать, проверить обстановку и взвесить свои возможности. Нужна неделя времени.

– Неделю я вам не дам. Пять дней. Будьте готовы. Я позвоню сам. Деньги должны быть у вас. В противном случае я начинаю действовать.

Он встал, забрал свои вонючие сигареты и ушел. Наташа сделала вывод, что этот человек знает намного больше, чем говорит. У него еще не один козырь в рукаве. Рубить с плеча нельзя. Надо все обдумать. Тут важен каждый штрих.

Крепкий удар она получила. Рано еще торжествовать победу.

Глава седьмая

РАЗВЯЗКА

1

Ответственный момент настал. Наташа уже знала, с кем имеет дело и не собиралась договариваться с этим человеком. Когда он вышел на крыльцо, она ударила его монтировкой по голове, потом еще и еще раз. Частный детектив качнулся и упал со ступенек на землю. Наташа спустилась вниз, села на корточки и неторопливо сняла с него очки, сорвала усы и содрала горбинку с носа. Ее предположения оправдались: перед ней лежал Виталий Котляр – тот самый подонок, который заказал ее мужа. Не зря же Матвей рассказал ей историю с убийством, вот только об этом негодяе умолчал. Старый черт все подстроил.

Наташа обыскала труп, но пленку не нашла. Обыск в доме тоже ничего не дал. В любом случае Котляр уже не заговорит. Наташа закопала труп в саду, забрала из дома всю фотоаппаратуру, пленочный принтер и жесткий диск компьютера. Следов пребывания здесь любителя фотосъемки не осталось. Лишь на участке стояла яркая машина, но сейчас и она уже не играла никакой роли.

Наташа села в свою «Вольво» и тут же позвонила Кире. Та быстро подняла трубку, значит, спать так и не ложилась.

– Ну что, ты его нашла?

– Его уже нет. Так ты знала, что я к нему поеду?

– Конечно. И знала, что ты сделаешь все, как надо.

– Как мне найти Матвея? Ты знаешь, о ком я говорю.

– Полагаю, он ждет твоего звонка.

Кира продиктовала Наташе телефон старика.

* * *

Алина была счастлива: Парфен вернулся. Она на это очень надеялась. Девушка выполнила все требования. Сделала все точно и безошибочно.

– Скажи мне, Парфеша, теперь ты меня бросишь? Твоя жена свободна. К тому же очень богата.

– Нет, от меня ничего не зависит. Она сама не хочет возвращаться. Для кого-то разлука оказалась глубокой болью, для кого-то – переоценкой ценностей. Мой мир не изменился. А она стала совершенно другим человеком. Я ей не нужен, Аля.

– Для тебя я была и остаюсь Вероникой. Спектакль закончен. – Она подошла к нему и обняла: – Просто я хочу знать, ты хоть капельку меня любишь? Может, я еще на что-нибудь сгожусь? Мне не нужны деньги. Главное – быть рядом с тобой.

Он ее тоже обнял:

– Разлука нам была полезна. Теперь и я понимаю, что мне без тебя будет трудно. А может, и невыносимо. Изгои всегда друг друга находят.

– Значит, мы можем уехать? Я задыхаюсь в Москве.

– Уедем. Но сначала тебя арестуют, а потом отпустят на все четыре стороны.

Вероника нахмурила брови:

– Арестуют? За что?

– За убийство Владлена Зверева.

Девушка вздрогнула, а он еще крепче прижал ее к себе.

* * *

Копатели вернулись в дом.

– Это не сад – это настоящее кладбище, – заявил Трубецкой. – Мы обнаружили шесть трупов, не поддающихся опознанию. Витя-младший считает, что идентификация может сработать только через анализы ДНК. А где мы найдем родственников? Кого искать-то?

Тоня разложила на полу все фотографии, среди которых были ужасающие снимки.

– В правой стопке – фотографии женщин, которые были членами клуба «Золотой мальчик». Я знаю их имена, так что с родственниками проблем не возникнет. А в этой кучке лежат другие снимочки. Очевидно, Ираклий и Владлен не хотели пачкать кровью дом. Они убивали женщин прямо на участке. Меловани – лопатой, а Зверев ножом – тем самым, что мы нашли в его машине.

Капитан Шувалов нагнулся и поднял с пола стопку фотографий. Лицо его исказилось гримасой ужаса:

– Черт! Они же звери!

– У четырех найденных трупов проломлен череп, – добавил медэксперт, – возможно, лопатой или топором.

– Ни один убийца не станет хранить в своем доме такие снимки, – сказал Шувалов.

– Их нам подбросил тот, кто застрелил Меловани, – вмешался Трубецкой. – Речь в первую очередь может идти о мстителе. И я думаю, что снимки делал другой человек, а потом продал фотографии одному из родственников. Нам надо установить имена всех погибших. И всех пропавших. Сад придется еще раз перекопать. Мы нашли не всех.

– Сейчас мы уже знаем, Денис Иваныч, что Алина Крутицкая и есть недавно освобожденная из мест заключения Вероника Жгун. По месту жительства она не вернулась, – медленно, но упорно разъяснял Вася Шувалов. – Девушка появилась в Москве и каким-то чудом устроилась в рекламное агентство. С ее появления все и началось. И главный факт – она нам соврала: из дома Зверева Вероника ушла около двух часов ночи, а не в полночь, как она утверждает. У меня есть свидетели: дворник и сосед с девятого этажа. Я полагаю, медлить нельзя. Пора ее задержать.

– Во всяком случае, необходимо взять у барышни пробу для анализа ДНК. Не исключено, что среди трупов есть ее родственница, – добавил медэксперт. – Хотите вы того или нет, но она сидела за убийство.

– Превышение самообороны, – поправил Шульгин.

– Проверить надо всех, – строго заявил Трубецкой. – Кира тоже имеет свою выгоду: она получит в наследство империю мужа.

– Хорошо, – согласилась Тоня. – Раз вы ее тоже относите к категории подозреваемых, нам нужен ордер на обыск ее особняка. В подвале находится система прослушки и видеонаблюдения, которой мы до сих пор не занимались.

– Ордер будет, – кивнул подполковник.

– Наташу тоже придется проверить, – сказала Тоня.

– Но она уже полтора года варится с подонками в одной кастрюле. Могла бы и раньше их прибить. Чего ждала-то? – возразил Шувалов.

– Подходящего момента, – предположила Тоня. – Такая крупная операция требует тщательной проработки. Мы приехали на место происшествия и нашли труп. Ничего сложного, похоже на бытовую драку, в которой один из участников погиб. А что потом? Такой букет развернулся, аж в глазах рябит. При этом у нас до сих пор даже подозреваемых нет. Тут не женские мозги думали. Мы спотыкаемся на каждом шагу. Вероника Жгун? Обманутая жена? Или творческая личность и бизнес-леди Наталья Загорская? Дались они вам! Не того калибра ум над схемой работал.

Все как-то сразу умолкли.

2

Матвей никогда не отказывал Наташе во встречах и консультациях. Чего ему стоило столько времени держать ее в узде! Но старик умел продумывать каждый шаг и ошибок не допускал.

В тихом ночном скверике Наташа показала Матвею снимки убийства Зверева.

– Это вы, старый черт, наняли Виталия Котляра сделать эти снимки?

– Конечно, милая. А чем они вам не нравятся?

– Я этого ублюдка убила, но пленку у него не нашла. Теперь эти кадры могут оказаться в полиции. Зачем я ждала полтора года этого момента? Чтобы меня посадили?

– У Котляра пленки нет. Он-то считал, что она надежно спрятана, но ошибся. После вашей встречи в баре «Светлячок» за ним следил мой сын. Он и намешал ему в вино клофелина, а когда Котляр вырубился перед телевизором, Парфен забрал у него пленку. Виталий хранил ее в пряжке брюк, которая имела двойное дно. По глупости он показал тайник Веронике, которую ты знаешь как Алину Крутицкую.

– Значит, девчонка тоже из нашей компании?

– Все идет по плану, Наташенька. А вот еще один любопытный снимок.

Матвей передал девушке фотографию. На ней Котляр стоял над трупом Владлена с фотоаппаратом, даже его ботинки попали в кадр.

– Так, минуточку. Но я не била Зверева по виску.

– Верно. Этот снимочек трупа Котляр сделал для своей жены. Хотел показать ей, что с шантажистами покончено. Зверев и Меловани вытянули из Котляра все деньги и довели его до нищеты. Дело в том, что у них была аудиозапись, на которой Котляр нанимал их в качестве киллеров для твоего мужа. Правда, он не называл их по именам, ему это запретили. Котляр просил неких людей убрать одного человека, которому он был должен крупную сумму, и обещал им заплатить половину. Они согласились. Убийство было совершено, но потом они предъявили ему запись – в итоге раздели догола. Эту запись Кира нашла в тайнике Зверева. Тогда она и стала подозревать мужа в грязных делах. Я выслал ей в помощь профессионального сыщика Мирона Щербину. Он и сделал все снимки на даче, где убили не только твою сестру, а еще и других женщин. Так впоследствии я вышел на тебя. Кира возненавидела своего мужа, но умело это скрывала. Мне ничего не стоило убрать Зверева, Меловани и Котляра, как только я понял, что они из себя представляют. Но ты хотела мстить. Я дал тебе зеленый свет. Женщина с твоими амбициями должна была получить полное удовлетворение, чтобы всю оставшуюся жизнь прожить без камня на сердце. Вот тогда я и нанял Виталия Котляра. Я знал, что он обязательно сделает какую-нибудь глупость. Обычный алчный трус с широкими замашками.

– А если бы он отказался? – спросила Наташа.

– Исключено. Его не просили никого убивать. Он должен был стать свидетелем убийства. И кого? Своих заклятых врагов, превративших его в нищего. Жена от него ушла, назвав тряпкой. Вот почему ему понадобился этот снимок. И он специально сфотографировал не только труп, но и свои ботинки, которые она ему подарила. Уж их-то она узнала бы. Так он решил доказать жене свою состоятельность. К тому же я сказал ему, что убийцей будет богатая женщина. Эти слова не могли пролететь мимо его ушей. Чутье меня не подвело. Вот почему я предложил тебе взять у Зверева ключи от его машины и подбросить ему в багажник лопаты, а в «бардачок» – нож. Когда ты пошла за лопатами к своей машине, Котляр тут же покинул свой пост и побежал в квартиру Зверева. Его место у окна в подъезде моментально занял мой сын, который ждал нужного момента двумя этажами выше. Теперь он фотографировал Виталия. Тут произошло то, чего никто не ожидал. Ты не убила Зверева, а только сильно оглушила. Зверев начал приходить в себя. И Котляр понял, что все его замыслы рушатся. Он схватил статуэтку и ударил Зверева в висок. На этот раз смерть настигла ненасытного маньяка. Но тут возвращаешься ты. Котляр спрятался в спальне. Твое счастье, что ты бросила ключи на стол и, стараясь не смотреть на труп, сразу ушла. Котляр мог и тебя убить. Оставшись в одиночестве, он сделал снимки, своровал кредитную карточку, нашел бумажку с кодами и, прихватив кольцо, оставленное в коробочке на столе, побежал снимать деньги. Но он не сумел запереть дверь и оставил ее открытой, чем привлек внимание соседа, а тот вызвал полицейских. На кольце Котляр мог засветиться. Тогда он подбросил его в машину Алины. По его разумению, у следствия не осталось бы выбора, и на Алину свалили бы все. Остальное тебе известно. А это сувенир.

Старик достал еще один снимок, на котором был изображен Котляр со статуэткой в руках.

– Кстати, – добавил Матвей, – «Волгу» Котляра мы отогнали на площадь трех вокзалов. Таких следов за собой не оставляют.

– Кира проговорилась, где снимала для него дачу.

– Верно. Только она снимала совершенно другую дачу. А эту Котляру предоставил я. Промахи и ошибки не наш профиль. На даче, снятой Кирой, ничего не найдут. А о моей даче никому не известно.

– Скажи, Матвей, а за что ты сидел?

Он расплылся в улыбке:

– За семьдесят лет своей жизни я не провел в тюрьме ни одного дня.

3

Кольцо, купленное Зверевым, нашли в машине Алины, под ковриком в багажнике. Девушку задержали. На первом же допросе она вела себя очень сдержанно.

– Да, я Вероника Жгун. И что из этого? Да, я отсидела срок за превышение самообороны. В ваших глазах я убийца, но в глазах моих друзей я честная и порядочная женщина, которая прибила мужа-алкоголика, спасая своего сына от пьяного разгула.

– Почему суд счел вас убийцей? – спросил Шувалов, проводивший дознание.

– Мне не поверили. Каждодневные пьяные скандалы мужа в учет не принимались. И что я с ребенком пряталась у соседей, когда он носился с «розочкой» по этажам подъезда и орал как резаный, что убьет нас, тоже. А соседей даже в суд не вызывали.

– Ладно. Не будем говорить о вашем прошлом. Как оказалось кольцо в вашей машине?

– Понятия не имею. Я уже говорила, что не приняла подарок. Хотя могла бы сказать обратное. Что бы это изменило? Не цепляйтесь к мелочам, когда речь идет об убийстве.

Шувалов подводил девушку к главному вопросу и понял, что пора его задать:

– В котором часу вы ушли от Зверева?

– Я уже говорила вам, в начале первого.

Вася положил на стол два заявления: одно от соседа, другое от дворника.

– Эти люди видели вас выходящей из дома Зверева около двух часов ночи. Одного из них и вы видели. Он возился у почтового ящика. Рядом стоял чемодан. И как такое могло случиться?

– Очень просто. Уйдя от Зверева, я заехала в кафе «Звездочка» на набережной. Выпить захотелось. Выпила пару рюмок вина, а потом вспомнила про забытую у Зверева папку со своими эскизами. Утром мне надо было их сдавать Наталье Павловне. Я вернулась, вызвала лифт. Один стоял на седьмом этаже, второй – на третьем. Когда я села в подошедший лифт, второй спускался с седьмого этажа. Мне надо было его дождаться. Наверняка это был Владлен. Позвонила в дверь, но Владлен мне не открыл, хотя в квартире горел свет. Позвонила еще. Глухо. Я спустилась вниз, села в машину и уехала.

Девушка могла говорить правду, а могла и врать. Шувалову хотелось ей верить. Но она хамелеон: такая нежная и красивая, с одной стороны и настоящая урка – с другой. Две разные женщины. Впрочем, дворник говорил, что от его окна отъехала «Волга», а через несколько минут из подъезда вышла девушка. Шофер «Волги» мог спускаться с седьмого этажа. Тут все сходится. И этого человека никто не видел, так же как и его машину.

– Почему вы раньше не говорили о том, что возвращались в дом Зверева? – спросил капитан.

– А кто меня об этом спрашивал? Я сама об этом забыла.

Они действительно нашли альбом с эскизами в квартире Зверева. Девчонка не врет. Но отпустить ее без разрешения Трубецкого Вася не мог, а подполковник выехал на обыск к жене Зверева.

– Вы устроились на работу по поддельным документам, – продолжил Шувалов.

– Хотите мне еще одну статью повесить? Нет. Документов у меня никто не спрашивал. Так, на слово поверили. Им мои рисунки понравились, а мне нужна была работа. Я из зоны без гроша в кармане вышла, кроме таланта – ничего. Своим именем щеголять не стала. Могли проверить. Я порвала с прошлым и решила начать жизнь с чистого листа. Почти получилось. Работа, квартира, машина – и все сразу. И на кой черт мне нужно еще убийство в качестве прицепа? Морочила мозги мужику, он мне новый контракт предлагал, а я в знак благодарности не придумала ничего лучшего, как взять и грохнуть его?

– Это могла быть месть за близких. Зверев – убийца.

– Бог мой! Час от часу не легче. О каких близких идет речь? Мой сын в приюте. У меня нет никого. И послушай меня, опер. Я вышла за месяц до приезда сюда. Что, за один месяц разыскала убийцу своих родственников и помчалась ему мстить? Вешай мне генеральские погоны. Я гений! Сколько времени вам всем потребовалось, чтобы распознать в Звереве убийцу? Или вас на него шальная дорожка вывела? Я не гений и не монстр. Я женщина, нуждающаяся в своем ребенке и, может быть, в новой семье. А убивать подонков не моя забота.

И опять она была права.

– Посидите сегодня в камере. Пусть начальство решает с вами все вопросы.

– А чего от тебя еще ждать, салажонок.

Вероника встала и завела руки за спину, как это принято делать в тюрьмах.

* * *

Кира совершенно нормально отнеслась к появлению людей из прокуратуры с ордером на обыск дома. Трубецкого хозяйка уже знала, девушку с погонами майора видела впервые, а на рыжего лейтенанта и вовсе не обратила внимания.

– Заходите, ищите. Следствие есть следствие, я вам мешать не буду.

– Это формальность, Гликерия Андреевна, – улыбнулся Трубецкой. – То, что захотите, сами покажите.

Они вошли в дом. Девушка с лейтенантом тут же отправились в винный погреб, точно зная, где он находится. Значит, люди подготовились и имели поэтажный план дома. Но разве они могли знать о тайниках Зверева? Нет, конечно. Да и найти такие нелегко. Надо все стены простукивать и полы проверить на пустоты. Никто этим заниматься не собирался.

Кира подала чай в красивом фарфоровом сервизе на маленький столик перед камином.

Утро только началось, и у них имелась масса времени. Подполковник не вел допрос в привычном смысле слова. Он предложил формат дружеской беседы. Никаких протоколов.

– Каждое мое слово может обратиться против меня, как я догадываюсь, – произнесла она своим приятным бархатистым тоном.

– Я не веду протокол, Гликерия Андреевна, и не записываю нашу беседу. Мы разговариваем без свидетелей. Впоследствии вы легко можете отказаться от своих слов.

– Мягко стелете. Но это не имеет значения. Мне нечего скрывать. Я чиста перед законом. Но могу и вас понять. Я по-прежнему главная подозреваемая. Любое преступление, тем более убийство, должно предполагать в первую очередь мотив. У меня он есть, и не один. Вряд ли вы считаете, что это дело рук маньяка. Маньяки размахивают топорами без всякого мотива.

– В первую очередь они работают спонтанно, не заботясь о заметании следов. Как правило, после маньяка находят уйму улик. Но они не помогают. В их действиях нет логики, это гуляющие на воле волки в овечьей шкуре. Сегодня здесь, а завтра там. Но не будем о маньяках. Я ими никогда не занимался. В нашем случае речь, скорее всего, идет о женщине. Удары, нанесенные по голове, не сильные. У нас есть подозреваемые, и не только вы. Мы задержали девушку, известную вам как Алина Крутицкая. Настоящее ее имя Вероника Жгун, и она недавно освободилась из мест заключения, где отбывала срок за убийство. Вероника была в квартире вашего мужа в ночь его гибели, и у нас были все основания ее задержать.

– Я знаю о том, что девушка была у него, – совершенно равнодушно сказала Кира, – но она его не убивала. А на ее прошлое оглядываться не нужно. Люди умнеют и дважды на одни грабли не наступают. Просто сумасбродный миллионер влюбился в нее. И какой же у нее мотив?

– Мотив не проглядывается, – пожал плечами Трубецкой.

– Вот такой вариант меня устраивает. Я нанимаю девушку. Обещаю ей миллион долларов за убийство своего мужа. Она его влюбляет в себя и заманивает в капкан. Бац – и готово! Ну, чем не сюжет для романа? Мотив – деньги. И еще. Ведь это я рекомендовала агентству взять ее на работу. До меня Алину никто не знал. Как вам такой вариант?

– Такой вариант мне кажется неправдоподобным. Вы наняли бы профессионала.

Кира засмеялась, встала с кресла, подошла к роялю и взяла из широкой вазы пакет. В нем лежали фотографии.

– Сейчас я удовлетворю ваше любопытство, Денис Иваныч.

Кира высыпала фотографии на стол. Следователь начал рассматривать их с любопытством. Все они были сняты через окно. Но понять это можно было только по дальним планам, а при увеличении складывалось впечатление, будто фотограф находился в комнате и стоял в метре от действующих лиц. Трубецкой уже знал о съемке, но никак не мог связать ее с женой Зверева. Парочка на снимках целовалась, Зверев при этом задирал Веронике юбку, но три последние фотографии поразили подполковника. На одной из них Вероника открывает входную дверь, на другой Владлен и девушка разговаривают на улице, на третьей она садится в машину.

– Она от него уехала? – спросил подполковник.

– Он ее даже проводил до машины. Так что ваши обвинения рассыпаются, уважаемый Денис Иваныч. Отпустите девушку. Она к его убийству непричастна.

– Но… минуточку. А кто делал эти снимки?

– Частный сыщик из Санкт-Петербурга. Я прочла о нем в газете. Позвонила и предложила работу. Наших московских легко перекупить. А этот человек со стороны и имеет опыт. Его зовут Алексей Ладыгин. У меня есть его визитная карточка.

И Кира протянула подполковнику визитку.

– И зачем вам все это нужно? – удивился Трубецкой.

– Владлен подал документы на развод. Эти фотографии, – она отобрала у подполковника снимки Вероники с задранной юбкой, – я предоставила бы в суде. По брачному контракту, в случае измены с его стороны Владлен обязан был отдать мне семьдесят процентов от всех своих доходов. В этом и состояло главное наказание. Мне и в голову не приходило убивать мужа. Пустить по миру – другое дело. И я бы выиграла процесс.

– Согласен. В женском коварстве я мало смыслю. Но этот сыщик мог видеть настоящего убийцу. И даже сфотографировать его. А потом попытаться шантажировать.

– И этим подписал бы себе смертный приговор. Я платила сыщику тысячу долларов в день и снимала ему дачу в Красково. Вокзальная улица, дом семнадцать. Если он еще не уехал, то вы его там найдете. Он принес мне эти снимки и сказал: «Большего я для вас сделать не смогу. Мне надо уезжать». Я с ним расплатилась и больше его не видела. Вел он себя нервозно и очень торопился. Возможно, вы правы, и он видел убийцу.

– Вы сказали о смертном приговоре. Как вас понимать?

– Так, сболтнула. А в общем-то, сейчас уже нет никаких секретов. Однажды я нашла в тайнике мужа диктофонную пленку. Из любопытства я ее прослушала. Владлен был большим любителем всяких афер, связанных с женщинами. Сейчас вы сами все поймете.

Кира сдвинула картину на стене, за ней находилась обычная ниша без дверцы. Она достала диктофон и маленькую кассету.

– Человек нанимает убийц для уничтожения своего друга. Имен убийц он не называет, но я их узнала по голосам. В киллеры записались Владлен и Ираклий. Где происходит разговор, я не знаю.

Кира вставила кассету в маленький аппарат и включила его.

Следователь услышал мужской голос:

«– Этому пройдохе во всем везет, а я жилы напрягаю за каждую копейку. С огромными усилиями восстановил свои позиции. Так он теперь требует проценты с долга. Раз я сумел восстановиться, значит, и деньги есть. Да, есть. Но мне же надо вложиться в дело. Рекламные места на юге стоят не меньше, чем в Москве. Я ваш партнер, ребята, и вы можете меня выручить…

– Короче, Виталик, – заговорил мужчина с кавказским акцентом. – Ты хочешь завалить своего друга?

– У меня другого выхода нет.

– Ты писал ему расписку на деньги? – спросил другой голос, низкий с хрипотцой.

– Нет. Вряд ли он кому-то об этом говорил. Просто перевел деньги со своего счета на мой. Банковскую операцию можно проследить, но кому это нужно?

– Следствию, если у тебя не будет железного алиби. Мы тебе сообщим заранее о своем приезде. Ты же улетишь в Москву. Забронируешь номер в отеле и устроишь скандал в ресторане. Так, чтобы тебя запомнили. Понял?

– У меня есть связи в гостинице «Балчуг». Там меня знают и точно подтвердят мое пребывание на день убийства.

– Сколько заплатишь за услугу? – спросил голос с акцентом.

– Половину от того, что ему должен. Хорошие деньги.

– Ладно, – хмыкнул голос с хрипотцой. – Договорились. Кого хороним?

– Станислава Григорьевича Ваганова. Фирма «Лазар» на улице Гоголя. Уходит из офиса всегда в восемь вечера. До дома ему ехать полчаса. Двор дома глухой. Место идеальное.

– Сами разберемся, – послышался голос с акцентом. – Лучшее время – июль. Будь готов. Твое алиби мы подтвердим. Скажешь, будто приезжал в нашу фирму. Мы тебя видели и два дня общались.

– Я ваш вечный должник, ребята. По гроб жизни.

– Вот, вот. И не забывай об этом».

Запись кончилась. Трубецкой провел рукой по лицу, словно проверяя степень небритости.

– Вычислить заказчика нетрудно. Мы знаем, кто покойник, и место определим. И вы думаете, так называемые «ребята» выполнили заказ?

– Вероятнее всего. Когда речь шла о деньгах, они ни перед чем не останавливались.

– Как же можно идентифицировать голоса вашего мужа и Меловани?

– По записи на автоответчиках. Владлен и Ираклий постоянно оставляли друг другу сообщения. Я их не стирала.

– К сожалению, исполнители мертвы. А почему вы вспомнили об этой записи?

– Я думаю, этот Виталик решил убрать опасных свидетелей, которые его шантажировали. Владлен как-то, не помню по какому поводу, сказал: «Люди, не отдающие долги, в итоге платят вдвое больше». Извините, я не следователь. Я просто делаю свои выводы из того, что вижу. А вы, как говорят французы, «ищите женщину». Мы ведь невинно болтаем о пустяках.

– Смерть, по-вашему, пустяк?

– Конечно. Мы же рождаемся, чтобы умереть. Одни раньше, другие позже, но вечных нет.

– Вы еще очень молоды и так пессимистически настроены.

– На то есть свои причины. Но это не тема для разговора.

В гостиной появились Тоня и лейтенант.

– Мы обнаружили в подвале потайную комнату, где установлено видео– и аудионаблюдение за домом. Вы знали об этом, Гликерия Андреевна?

Хозяйка непонимающе пожала плечами:

– Даже не слышала. Я не пью вина и в подвал не спускаюсь. И зачем оно нужно?

– Вероятно, чтобы следить за вами, – ответила девушка.

– Глупо. Это у меня был повод следить за мужем, а у него… Впрочем, он всегда отличался странностями.

– Вы не возражаете, если мы снимем с компьютеров жесткие диски для экспертизы?

– Нет. Возражаю против того, чтобы мужчины подсматривали, как я переодеваюсь в спальне. Остальное смотрите.

– Я вам это обещаю, – улыбнулся следователь.

Диктофон с кассетой и кассеты с автоответчика они тоже забрали. На этом визит с обыском закончился.

4

Девушку пришлось отпустить. Вася Шувалов с облегчением вздохнул. Он изначально не верил в виновность Вероники Жгун. Трубецкой с Тоней занялись каким-то срочным делом, и Вася под шумок смылся из управления. Сегодня у Олеси был выходной, и они встретились в метро. На нормальное свидание у капитана не хватало времени, а он так мечтал побыть с Олесей наедине. Скоро вернутся ее родители, и они лишатся такой возможности. Да и Шульгин жил с матерью и младшим братом в малогабаритной двушке.

Девушка с увлечением помогала капитану, будто сама служила в полиции. Что называется – втянулась.

– Будем искать? – спросила Олеся.

Она научилась его понимать, Василий даже рта не открыл, а вопрос уже был решен.

– До упора. Без этого Яшки мы так и будем блуждать среди трех сосен.

– Измайловская линия. Сделаем пересадку на «Курской». Поехали.

Олеся взяла капитана под руку, и он улетел в небеса от радости.

Им сегодня везло. Около часа молодые влюбленные катались на поездах Измайловской линии. На станции «Первомайская» в вагон въехала инвалидная коляска, в которой сидел одноногий ветеран в камуфляжной форме, увешанной медалями, и заиграл на губной гармошке. По описанию инвалид походил на того, кого они искали.

На «Щелковской» он выехал из вагона. Конечная. Тут его и задержали.

– Не дергайся, приятель. Ответишь на мои вопросы – и я тебя отпущу. Будешь валять дурака, поедем на Петровку. Без костылей. Они тебе для спектакля нужны. И нога тут же вырастет.

Шувалов показал свое удостоверение.

– Что, люди с Петровки уже инвалидами занялись? Работы нет?

– Я занимаюсь убийством на Фрунзенской набережной. Ты – один из свидетелей. Полагаю, знаешь, о чем идет речь.

Яша побледнел. Он все понял.

– Она же и меня пришьет.

– Вряд ли.

Его доставили в отделение станционной полиции, где инвалида хорошо знали, но капитан из Главного управления удивил дежурного не меньше, чем калеку:

– Я должен допросить этого парня. Выделите мне комнату. Девушка – наш сотрудник.

Начался допрос.

– В скверике меня за деревьями не видно, – начал свой рассказ Яша, пока Шувалов изучал его паспорт. – Черненькая девушка уехала в начале первого. Мужик, чей спортивный «Мерседес» стоял во дворе, выбежал вслед за ней на улицу и просил остаться. Что-то лепетал еще, но она уехала. Он вернулся в подъезд. Меня они не видели. Темно. А я сидел тихо и ужинал. Тут из темноты появилась эта дама. Шикарная баба, будто с обложки журнала сошла, но описать я ее не смогу. На ней была шляпа с большими полями и темные очки. Она села на одну из лавочек рядом, но меня не заметила. Когда девушка уехала, дама выкурила сигарету и вошла в тот же подъезд. Вышла она минут через пятнадцать, возможно, не застала кого-то дома, и пешком направилась к воротам. На этом кино не кончилось. Из подъезда дома напротив показался высокий мужик. Я его не разглядел. Но когда он подошел к тому же подъезду и оказался под фонарем, я увидел фотоаппарат, накинутый на шею, с большим объективом и запомнил клетчатый пиджак. Раньше я этого парня никогда не видел. Впрочем, других тоже, кроме хозяина «Мерседеса». Тот постоянно баб возил к себе. Каждый раз новых. А эта черненькая ему не дала. Строптивая девчонка. К такой на кривой козе не подкатишь. Сериал продолжался. Красавица в шляпе вернулась с двумя лопатами. Что-то еще у нее было в руках. Она подошла к «Мерседесу», открыла багажник и бросила лопаты туда. Потом открыла переднюю дверцу машины. Тут меня черт дернул. Я подошел к ней и что-то ляпнул. Типа – «не твоя машина». Она не напугалась, а достала из сумочки пистолет – и пальнула бы, но не стала. Она меня не боялась, а я аж штаны обмочил от страха. Вот тогда я ее немного разглядел. Красивая. А из-под шляпы виднелись белокурые волосы. Вероятно, длинные, убранные в пучок. Губы красивые. Вот только палец такой красотке в рот не клади – всю руку оттяпает. Потом она заперла машину и вернулась в дом.

– Но ты же мог позвонить в полицию?

– Мне только этого не хватало. Она ничего не боялась. Я так понял, что мужик сам дал ей ключи от машины. Чего лезть не в свои дела? В доме она пробыла минут пять, потом ушла. Очевидно, ее машина стояла на улице. Больше я ее не видел. А еще через десять минут вышел мужик с фотоаппаратом. Вот он вел себя очень нервозно. Оглядывался по сторонам. Сел в стоящую возле дома напротив «Волгу» и уехал. Машина выглядела новенькой, двухцветной, старого выпуска. С оленем на капоте.

– Значит, последним уехал мужик в клетчатом пиджаке?

– Нет. Спустя полчаса или раньше вернулась брюнетка в кожаном костюмчике. Зашла в дом и через десять минут вышла. Очевидно, не договорились. На этом кино закончилось. А потом в половине третьего приехала полиция. Я тут же смылся от греха подальше.

– И это все?

– Когда я уходил, то оглянулся. Дверь подъезда дома напротив хлопнула. Я видел только спину мужчины в черном. Он вышел из того же подъезда, где сидел фотограф. Человек без примет. Не маленький и не высокий, в бейсболке. Он вышел, когда полицейские вошли в дом. Могу лишь сказать, что такие в нашем дворе не живут. Я людей по походке узнаю. Всех знаю, и меня все знают. Этот чужак. Но мне уже не до него было.

– Ладно, Яков Александрович. Завтра утром явишься на Петровку, и мы составим протокол. Позвонишь с проходной по добавочному сто тридцать восемь, и тебя встретят. А паспорт пока останется у меня. Жаль, что я не нашел тебя раньше. Если ты увидишь блондинку, но без шляпы, узнаешь ее?

– Если только по голосу. Темно же было.

– Хорошо. Потом подумаем.

– Нет, капитан, это ты думай. В лицо я этой крале не скажу, будто признал ее. Вы дело закроете, а мне еще жить охота.

По описанию, речь могла идти только о Наташе. Но Вася не понимал мотива преступления.

– Ты мрачнее тучи, Васенька, – обронила Олеся.

– Все надо начинать сначала. На первый взгляд обычное бытовое убийство. Такие раскрываются в момент. А тут такие подробности выясняются, что волосы встают дыбом. Убитый Владлен Зверев не зря носил свою фамилию. Отпетый маньяк, как и его приятель Ираклий Меловани. Его тоже убили. Может быть, я скажу то, чего не должен говорить капитан полиции, но туда им и дорога. Я бы сам расстрелял этих гадов.

Олеся открыла рот от удивления.

5

Вероника приехала на дачу к Кире. Она уже протянула руку к звонку, но в этот момент дверь отворилась. Кира вышла проводить адвоката Феликса Шварцмана. Шварцман вежливо поздоровался и направился к калитке.

– Я к вам, Гликерия Андреевна, – сказала девушка.

– Вижу. Называй меня Кирой. Оставь условности.

Они вошли в дом.

– Долго вас не задержу. Меня зовут Вероникой. Я хотела сказать вам спасибо за помощь. Вы меня выручили.

– А почему невинная девушка должна сидеть в клетке?

– Я не наивная и прекрасно все понимала, не знала лишь имени убийцы.

– Узнала? А теперь забудь. Ты молода, красива…

– Красота еще ничего не значит. Должна вам признаться: я люблю вашего мужа, а он до сих пор любит вас. И с этим ничего не поделаешь.

Кира села на диван, закурила и после паузы сказала:

– Вы будете счастливы. Я уверена в этом. Береги его, девочка, таких людей очень мало. И если вас свела судьба, то борись за него.

Вероника села рядом:

– Бог мой, вы его до сих пор любите! Почему же прогнали?

В глазах Киры появились слезы. Она их резко смахнула.

– Я не заслуживаю прощения. Есть ошибки, которые невозможно исправить. И поздно уже. Теперь есть ты. Уверена, он тебя любит. Просто еще не понял этого. Поймет. Но Парфен не умеет говорить о любви, и не жди от него признаний. Он молчун. Но в душе его клокочет вулкан. Ступай, девочка, ты будешь счастливой. На прощание я сделаю тебе скромный подарок. Не удивляйся ему. Со временем ты и эту загадку разгадаешь.

Кира принесла девушке сверток, большой и мягкий.

– У нас с тобой один размер. Ты такая же изящная, как я была в лучшие времена. Для меня они кончились, для тебя лишь начинаются.

– Одежда?

– Потом сама все увидишь.

Вероника ушла, ничего не поняв.

Кира поднялась на второй этаж и вошла в спальню. Достала из тумбочки шприц и ампулу морфия, перетянула руку жгутом и сделала себе укол – не первый, если судить по исколотым венам. Потом выпила стакан водки, легла на кровать и долго смотрела в потолок. Выкурив несколько сигарет, она опять открыла ящик тумбочки и достала пистолет – точно из такого же был убит Меловани, такой же видел Яша в руках женщины возле «Мерседеса» Зверева. Кира передернула затвор и приложила ствол к сердцу. Она не могла выстрелить в голову. Женщина даже в гробу хотела выглядеть красивой.

Она улыбнулась, а через несколько секунд выстрелила. Так оборвалась еще одна жизнь, о которой можно сожалеть.

6

Наконец-то Трубецкой дозвонился до Питера и застал частного детектива Алексея Ладыгина на месте.

– Вас беспокоит следователь Трубецкой из Москвы. Скажите, Алексей Ильич, вас нанимала некая Гликерия Андреевна Бестужева из Москвы?

– Да, а что-то не так?

– Вы выполняли для нее какую-нибудь работу?

– К сожалению, сам выехать не смог. Мне поступило более выгодное предложение, но я направил к ней своего помощника Виталия Котляра. Дело-то плевое. Надо было проследить за ее мужем и сделать снимки. Для такой работы любой подходит.

– Да, но Котляр представился вами.

Ладыгин рассмеялся:

– Цену хотел набить. Мои визитные карточки лежат на столе. Бери кто хочет, это не проблема.

– Котляр вернулся?

– Нет, не появлялся. Я о нем уже забыл. Он у меня меньше месяца работал. Взял парня на испытательный срок. В нашем деле он соображает слабо. На побегушках его использовал. Приехал из Краснодара. Здесь квартиру снимал. Едва сводил концы с концами. Но парень видный, высокий, с амбициями. Прилично одевается. Представительный, одним словом.

– У него есть клетчатый пиджак и машина «Волга»?

– О машине ничего не знаю, а пиджачок видел. О себе ничего не рассказывал. А как заказ из Москвы поступил, тут же загорелся сам поехать. Я не возражал.

– Какие сигареты он курил?

– Кошмарную гадость – «Наша марка».

– Вы внимательный человек. Обувь тоже помните?

– Еще бы. Рыжие ковбойские сапоги с высокими скошенными каблуками и острыми мысами. Сейчас такие никто не носит. Мы так его и прозвали – Ковбоем.

– Спасибо. Возникнут вопросы, я еще позвоню.

– Рад помочь.

Тоня открыла на компьютере карту Краснодара и нашла улицу Гоголя.

– Все совпадает, Денис Иваныч. Фирма «Лазар» находится в Краснодаре. В диктофонной записи упоминается некий Виталик. Вероятно, речь идет о Котляре. Думаю, Котляр и нанимал Зверева и Меловани для убийства бизнесмена. Тот тоже из Краснодара.

– Откуда Котляр мог знать, что Кира Бестужева позвонит сыщику из Питера и наймет его? И если это продуманная акция, то в ней все участвовали. А в это я не могу поверить.

– Надо взять кровь у Натальи Загорской. Помните, ее сестра тоже пропала.

– Но Загорская полтора года проработала с убийцами. Почему раньше их не уничтожила? А Котляр – вполне реальный мститель.

– Мы ищем женщину, – с ехидством сказала Тоня.

– Я уже думаю, что не женщину, а женщин и примкнувших к ним мужчин. Но за всеми стоит серый кардинал, который и придумал для нас головоломку.

* * *

Шувалов принес Наталье Павловне вычищенное и выглаженное платье. Она встретила его приветливо. На диване стоял собранный чемодан.

– Вы уезжаете?

– Да, ненадолго. По заданию Киры. Теперь я на нее работаю. Она продала рекламное агентство конкурентам. Мне так и не удалось ее отговорить.

Тут Василий увидел на столе отрывные спички из бара «Светлячок».

– Вы встречались с детективом Алексеем Ладыгиным? – спросил он в лоб, ожидая реакции Загорской.

Наталья Павловна оказалась невозмутимой:

– Да. Он занимается тем же, чем и вы. Ищет убийцу. Назначил мне свидание в баре и задавал вопросы. Я мало чем смогла ему помочь. Его нашла Кира. Так он мне сказал. Но я ее об этом не спрашивала. Просто забыла о нем. Ничего интересного.

Нормальный ответ. Прямой, без хитростей. А что Василий хотел услышать? Почему она должна что-то скрывать и врать? Или он уже не сумеет узнать правду?

– У вас есть оружие, Наталья Павловна? Пистолет «Вальтер», к примеру.

– Нет, Василий. Я боюсь оружия. Но такой есть у Киры. Она мне его как-то показывала. Красивый. Никелированный, похожий на игрушку.

Кира была невысокой и очень худенькой. Под описание бомжа никак не попадала. Еще один ребус. Сплошная ложь, но звучит очень убедительно. Противоречия на каждом шагу. На задержание Загорской у него не было ни ордера, ни оснований. Капитан даже не мог взять с нее подписку о невыезде. Шувалов видел картину преступления, но у него не хватало фактов и твердых доказательств.

– Извините, Василий, но мне пора. Мы еще увидимся, если у вас найдутся ко мне вопросы по существу, а не всякая ерунда.

Пришлось убираться восвояси. На улице его ждала Олеся. Вот только лицо капитана стало еще мрачнее.

* * *

Доклад Антонины Чайки был самым неожиданным для следственной бригады. Майор сделала неожиданные открытия:

– Бизнесмен, которого Виталий Котляр заказал Звереву и Меловани, а эксперты по идентификации голосов сумели подтвердить принадлежность голосов этим людям, погиб в Краснодаре. Он был сбит машиной, скрывшейся с места происшествия. Предположительно, джипом. Розыск преступника ничего не дал. Виталий Котляр был одним из подозреваемых, но он предоставил алиби. Билеты на самолет до Москвы и обратно, справку из отеля «Балчуг», о котором говорится на аудиозаписи, и свидетельства своих коллег из Москвы Зверева и Меловани. Но ни того, ни другого в Москве в это время не было. Это подтвердила секретарша Зверева Ирина Герц, которую впоследствии перевели на ту же должность к Наталье Загорской. Тут все более-менее понятно. К этому следует лишь добавить, что погибший бизнесмен Станислав Григорьевич Ваганов был мужем Натальи Павловны Загорской. Знала ли она Виталия Котляра, мы не в курсе. Но в любом случае в то время с него сняли все подозрения. В конечном итоге Котляр разорился и, судя по аудиозаписи, не без помощи того же Зверева и Меловани. У него был повод убить бывших друзей, ставших врагами. Поисками Котляра занимается уголовный розыск. Пока мы его не найдем, деталей не узнаем. Загорская также становится подозреваемой. Мы знаем, что и она, и Котляр были в квартире Зверева. Кто-то из них двоих его убил.

– Как же, по-твоему, Загорская вычислила Зверева? – спросил Шувалов.

– Когда разыскивала свою сестру Эльвиру Квашнину в клубе «Золотой мальчик». Зверев и Меловани были членами этого клуба. У меня есть одно предположение, но о нем чуть позже. Я вспомнила о гибели первой жены Зверева. И лишь потому, что женщина погибла под колесами машины. Предположительно, джипа. Муж ее сбить не мог. Значит, Меловани. Точно так же погиб и муж Наташи. Я подняла все сводки автопроисшествий за последние два года, которые остались нераскрытыми. Полтора года назад у метро «Семеновская» погибла девушка. Свидетели видели джип «Шевроле», скрывшийся с места происшествия. Результаты заключения медиков меня поразили. Складывалось впечатление, что Галю Заботкину из Липецка и жену Зверева сбила одна и та же машина. Так вот, Галя Заботкина жила в той же квартире, что и сестра Натальи Павловны. В то же самое время Загорская разыскивала в Москве свою сестру. Думаю, Галя назвала ей имена Зверева и Меловани. Или одного из них. После чего Наталья Павловна сумела войти к ним в доверие и стать их партнером. Ей повезло. Ее не убили, но у нее хватало поводов прикончить подлецов. Ужасающее стечение обстоятельств. Одни и те же люди убивают мужа в Краснодаре, а через год сестру в Москве. Таким образом, у Натальи Павловны был мотив для убийства. И еще одна деталь, о которой мы не знали раньше. Девичья фамилия Анны, жены Зверева, Котляр.

Разволновавшаяся Тоня села на место.

– А если Загорская привлекла Котляра в качестве сообщника? – предположил Шувалов. – Они же встречались в баре «Светлячок» на следующий день после убийства Зверева. Для чего?

– Для шантажа, – уверенно заявил Трубецкой. – Проследите цепь событий. После отъезда Вероники Жгун в дом заходит Загорская. Владлен ее впускает. Она бьет его по голове дважды, но не убивает. У живого Зверева растут шишки на голове. У трупов гематома не развивается. И все это она делает под объективом Котляра. Потом уходит за лопатами, чтобы оставить нам подсказку. Но не запирает дверь. Ей же надо вернуть ключи от машины, которые мы нашли на столе в квартире. Котляр видит, что девушка ушла, и тут же идет в квартиру Зверева. Он не знает, что Загорская вернется. Но Зверев оказывается живым. И тут он его добивает. Как и предполагал наш эксперт Витя-старший, третий удар, ставший смертельным, наносился позже. Становится понятно, кто украл кредитную карточку у Зверева. Котляр остро нуждался в деньгах. Состоятельная Наталья Павловна не стала бы делать подобных глупостей. Вот почему я не рассматривал ее в числе подозреваемых. На следующий день Котляр вызвал Загорскую на переговоры и предъявил ей фотографии. И ушел целым и невредимым, так как тем же вечером приехал к Кире и передал ей снимки Зверева с Алиной. То есть с Вероникой Жгун. Эта запись есть на домашнем компьютере Зверева. Загорская не испугалась Виталия Котляра. Возможно, она напомнила ему о заказе своего мужа. Не знаю. Но на сговор с убийцей она не пошла бы. Это очевидно.

– Картина в общих чертах понятна, – заявил Шувалов. – Надо задержать гражданку Загорскую и Виталия Котляра.

– Ты их сначала найди, – хмыкнула Тоня.

– И предъяви доказательства, – добавил Трубецкой. – Твой бомж – слабое утешение.

7

Через два дня вещи были уже собраны, билеты куплены. Парфен с Вероникой возвращались в Санкт-Петербург, но предварительно должны были заехать за ребенком Вероники в приют. Вопрос о возвращении ей сына был решен положительно. Девушка радовалась такой удаче, а еще она была счастлива возвращению Парфена. Он ей сказал очень важную фразу: «Теперь мы уже не расстанемся». А если Парфен сказал, значит, так и будет. В один момент ее жизнь перевернулась.

Их радостную суету прервал звонок в дверь. Они ожидали увидеть Матвея, но на пороге стоял незнакомый мужчина в галстуке-бабочке с постным выражением на лице.

– Здравствуйте. Я адвокат Гликерии Андреевны Бестужевой. Меня зовут Феликс Шварцман. Разрешите войти?

– Да, конечно, – посторонился Парфен.

Человек с портфелем вошел в скромную квартирку и присел за стол.

– У меня неприятные новости, – произнес он, доставая из портфеля папку. – Киры больше нет. Она умерла.

Парфен вздрогнул. На лбу появились капельки пота.

– Кто? – хрипло спросил он.

– Сама. Освободилась от мучений. У Киры был рак крови четвертой стадии. Последние полгода она поддерживала силы с помощью морфия. Жить ей оставалось недолго, но выдерживать боль она уже не могла. Ее решение уйти из жизни стало закономерным. Она сделала на этом свете все, что ей оставалось сделать, после чего ушла.

Парфен и Вероника сидели молча. Никто не находил слов.

– Согласно воле умершей, – продолжил адвокат, – я обязан передать вам ее завещание. Гликерия Андреевна перед кончиной продала рекламное агентство и все вырученные средства оставила первому мужу, Парфену Матвеевичу Смолякову. Сумма очень значительная. Через полгода вы вступаете в права наследства. А Веронике Жгун она оставляет художественные салоны и коллекцию картин с надеждой, что она будет пополняться. У меня все. В папке все документы и моя визитная карточка. Могу быть вашим консультантом.

Адвокат встал и ушел. Его никто не проводил. Молодая пара так и не сдвинулась с места.

Такого финала никто не ожидал.

8

Они видели, как Наталья Павловна вышла из машины, купила цветы и направилась к воротам Троекуровского кладбища. Их догадка подтвердилась.

– Я пойду один, – твердо заявил подполковник Трубецкой.

Тоня и Василий Шувалов остались в машине.

– У нее может быть пистолет, – предупредила Тоня.

– И вы думаете, она будет в меня стрелять? Нет. Ей не за что мне мстить. К тому же она умная женщина и понимает, что против нее у нас нет твердых доказательств. Сознается – значит, мы выйдем вместе. А нет, так пусть уходит.

Подполковник пошел следом за женщиной. Так он оказался на могиле Эльвиры Квашниной с красивым памятником из белого мрамора. Наташа возложила цветы и стояла к следователю спиной.

– Ваша сестра? – спросил подполковник.

Наташа оглянулась. Ни испуга, ни удивления, будто они приехали сюда вместе.

– Да, – тихо ответила красавица в черном.

– Ее убил Зверев или Меловани?

– Нет. Она умерла от сердечной недостаточности. Так написано в свидетельстве о смерти.

– Как же вы ее нашли?

– Сестра пропала. Я приехала в Москву ее искать. В клубе «Золотой мальчик», где она работала, не нашла. Посетила квартиру, где Элла жила, но туда вселили другую девушку. Зовут ее Галина Заботкина. Вот она мне и помогла найти сестру. Когда Элла пропала, в клубе посчитали, будто она сбежала с любовником, и в ее квартиру поселили другую девушку. Но даже не соизволили проверить жилище. Все вещи сестры находились на месте, а через неделю и она объявилась. Элла действительно сбежала с любовником, но они быстро разошлись, и она вернулась домой. Той же ночью у сестры случился сердечный приступ. Галя вызвала «Скорую», но Элла умерла по дороге в больницу. Я ее нашла в городском морге и опознала. Такова печальная история моей сестры. У меня никого нет. Я решила остаться в Москве, где похоронила Эллочку. Почему вы ею заинтересовались?

– Зверев и Меловани убили несколько женщин из упомянутого вами клуба. Их трупы опознали. О других жертвах нам ничего не известно.

– Да, я наслышана об этих свихнувшихся маньяках. Меня они тронуть не посмели. Я оказалась ценным работником.

– Значит, у вас не было причин их убивать?

Наташа усмехнулась:

– Я даже не догадывалась, чем они занимаются. Несколько раз ездила на дачу к Меловани, где мы устраивали пикники, и не боялась их. Ко мне они относились по-джентльменски.

– Вы куда-то уезжали? Мы не могли вас найти.

– Да. Летала в Танзанию. Те деньги агентства, которые перевели со счета Владлен и Ираклий, жена Зверева решила отдать мне в качестве компенсации за вложенные мной средства. Теперь она генеральный директор и решила продать агентство нашим конкурентам. Но это ее дело. Я пыталась ее отговорить, но не получилось. Теперь и я достаточно богата. Открою свою фирму.

– Удачный расклад, – хмыкнул следователь. – Такими деньгами не швыряются. Напрашивается идея о вашем сговоре с Кирой.

– Вероятно, у сыщиков болезненная фантазия. Вы сами себя ни в чем не подозреваете?

– Вас видел свидетель во дворе дома Зверева в ночь убийства. Это же вы подложили лопаты в багажник его «Мерседеса»?

– Ваш свидетель обознался, – равнодушным тоном заметила Наталья Павловна. – Вы же сами говорили о времени смерти. Я была дома. Тут, конечно, можно поспорить. Но, Денис Иваныч, вы же понимаете, в столь серьезном обвинении одного свидетеля мало. Я знаю, кто убил Зверева и Меловани. Просто не хочу влезать в эту грязную историю.

– Сокрытие улик тоже попадает под статью, – неожиданно возмутился Трубецкой.

– А кто сказал, что они у меня есть? И опять вы остаетесь без доказательств.

– Как хорошо вы подкованы юридически.

– Да. Пришлось брать уроки. Своевременно. Когда следствие заходит в тупик, оно цепляется за последнюю соломинку и обвиняет всех, лишь бы заполучить обвиняемого. Ваша изначальная ошибка заключается в том, что вы зацепились только за одну версию: убийца – женщина. В ваше поле зрения попали три женщины. Осталось лишь выбрать одну. Вот мне и пришлось искать консультанта. Я же должна защищаться.

– Зачем же, если вам известно имя убийцы?

– Оно всплыло не сразу. Я решила уехать из Москвы и написала вам письмо, которое вполне может заменить протокол дознания. Оно у меня с собой. Я готова вам рассказать подробности и отдать письмо, но не буду этого делать в стенах прокуратуры. У меня аллергия на вашу организацию.

– Допрос на кладбище?

– Нет. Короткий рассказ. Остальное – ваши проблемы. Я вам уже говорила о том, что Меловани разбудил меня своим звонком в шестом часу утра в ночь убийства Зверева. Это он мне рассказал, как был убит Владлен, и попросил приехать к нему на дачу. Я согласилась. Находясь в шоковом состоянии, я поехала к нему. Он меня уже ждал. Когда Ираклий передал мне письмо для банкиров, где были указания о переводе всех денег на офшорный счет, я поняла, что он сам замешан в убийстве. Зверев не стал бы оголять счет агентства. Я должна была передать письмо в банк, а Меловани утренним рейсом вылететь в Танзанию. Я не смела противоречить. Одно лишнее слово – и мне конец. Ираклий по моему лицу понял, что я его подозреваю. Он усмехнулся и показал эту фотографию.

Загорская достала из сумочки конверт, а из него извлекла снимок. На нем был изображен мужчина в клетчатом пиджаке со статуэткой в руках. Он наклонился к лежащему на ковре Звереву. Снимок был сделан из подъезда дома напротив, как догадался Трубецкой.

– «Вот убийца, – сказал Ираклий, – и теперь он в моих руках. А тебе, Наташа, надо держаться меня. Теперь я твой начальник. Делай все, что я скажу, и ты останешься на плаву». В ответ я лишь кивнула. Он ждал какого-то человека, и мне показалось, что речь идет об исполнителе заказа. Уехать я не успела. В калитку позвонили. Ираклий приказал мне сидеть тихо и не высовываться. Он взял из стола нож, убрал его под куртку и пошел открывать. Я видела всю картину в окно кухни. На участок зашел неизвестный мне мужчина в клетчатом пиджаке. Он сразу же направился к дому, но в какой-то момент оглянулся, выхватил пистолет и выстрелил в Меловани. Сделал он это быстро и профессионально, после чего вошел в дом. Я спряталась за шторой. Мужчина положил что-то на стол и тут же ушел. Он не подозревал, будто кто-то еще мог быть в доме. Переждав некоторое время, я все же высунулась. На столе лежал второй снимок.

Наталья Павловна передала следователю второй снимок. Фотография трупа Зверева, сделанная сверху. Фотограф стоял над ним, и в кадр попали его ботинки. Те самые рыжие сапоги с острыми мысами, о которых рассказывал сыщик из Питера.

– Когда я выглянула в окно, то увидела этого типа, закапывающего тело Меловани в саду. Я смогла выйти только после того, как он уехал. Все, что я сумела заметить, так это его машину. Старая «Волга», но в очень хорошем состоянии, бежевая с бордовым. Номера не видела. Я уехала в Москву, позвонила Кире, и она со мной встретилась. Я все ей рассказала. И фотографии показала. Не думаю, что ей было жалко мужа. Кира высказала свое предположение: убийца в клетчатом пиджаке – это тот, кого Ираклий и Владлен шантажировали. Она не назвала его имени, но он выдавал себя за другого, так как предъявил ей визитную карточку на имя частного детектива Алексея Ладыгина, которого она наняла следить за мужем. Что касается письма, то ее этот вопрос не волновал. «Передай в банк, раз велели. Меловани уже не сможет снять деньги с этого счета». Вот ее слова.

Трубецкой очень внимательно выслушал Наталью Павловну. Под конец она передала ему конверт:

– Тут я описала в подробностях все, что рассказала вам. Это и есть мое письмо.

– А вам не приходила мысль, будто Кира наняла убийц, а не Меловани?

– В таком случае Меловани ничего об убийце не знал бы. Однако детектив следил за Зверевым, а Меловани – за детективом, если занял позицию фотографа в подъезде после его ухода. И он должен был знать, что парень в клетчатом пиджаке пошел убивать Зверева. Иначе зачем ему фотоаппарат? Кира не стала бы подключать к делу чужих людей. Зачем ей шантажисты? Тем более после получения громадного наследства. Она и без того была не бедная женщина. Половина капитала при разводе ее вполне устраивала.

– Вы умеете быть очень убедительной, Наталья Павловна. И вы правы. Доказательств у меня нет.

– Будут, если найдете убийцу в клетчатом пиджаке.

Трубецкой усмехнулся:

– Полагаю, этот человек уже мертв. Приношу свои соболезнования в связи с безвременной кончиной вашей сестры. Обойдемся без протоколов, мне вашего письма и фотографий достаточно. Прощайте.

Трубецкой направился к выходу. У него имелось свое видение преступления, но лишь в сознании, а не в уликах и вещдоках. К тому же эта женщина ему нравилась. А главное, ей уже некому больше мстить.

Но Трубецкой не знал одной важной детали: по земле еще ползал полоумный маньяк, убивший мать Наташи и спрятавшийся за решеткой тюремной психушки.

Увидев одиноко выходящего с кладбища следователя по особо важным делам Дениса Ивановича Трубецкого, Вася Шувалов, глядя в окно машины, сказал:

– Он ее отпустил.

Тоня улыбнулась:

– Правильно сделал. Я бы тоже ее отпустила.

9

Они гуляли, шутили, веселились. Муж, жена, ребенок – и все счастливы. Остановившись возле одного из красивейших домов Санкт-Петербурга, Парфен спросил:

– Видишь окно на третьем этаже, третье справа?

– Вижу. Большая форточка, но улица многолюдная.

– В три часа ночи она пустует. Наш Ван Гог висит справа.

– Он еще не наш, – ответила Вероника.

– Будет нашим. Спускаться будешь с крыши на лебедке.

Девушка улыбнулась:

– Покойная Кира в последний день своей жизни сделала мне подарок. В свертке лежал черный обтягивающий костюм и кроссовки. Сказала, что у нас с ней один размер. Поразительно! Как хорошо она тебя знала. И дело вовсе не в миллионах, которые она тебе оставила.

– Дело в искусстве, милая, и больше ни в чем. Я отдал ему всю жизнь.

– Оставь и мне немного, и я сделаю для тебя все. А костюмчик Киры и вправду сидит на мне как влитой.

Они пошли дальше, продолжая весело смеяться.

* * *

Очень приятный седой мужчина в белом халате внимательно прочитал все бумаги, потом посмотрел на красивую девушку и сказал:

– Но диплом вы так и не получили. Жаль, четыре года трудного обучения, отличные оценки – и не дотянули.

– Деньги кончились. Надо же как-то жить. Поработаю года два и восстановлюсь в институте, потом вернусь с дипломом.

Он улыбнулся:

– Верю. По глазам вижу вашу настойчивость. Но психиатрия – очень сложная стезя. Тут нужны трудолюбие, внимание и аналитический ум.

– У меня есть все эти качества. Не пожалеете.

– Полагаю, что нет. На первое время могу взять вас только медсестрой, а потом посмотрим. И вы должны понимать, какой контингент больных у нас проходит лечение.

– Я знаю. И мне это очень интересно.

– Я прочел все в ваших глазах. Выходите на работу завтра. Вы приняты. И удачи, Наталья Павловна.

– Она мне очень пригодится!

Наташа улыбнулась и вышла в серый длинный коридор. Ее передернуло от увиденного, и только на улице она смогла свободно вздохнуть, глядя на мрачное здание с решетками на окнах.

Табличка у подъезда гласила:

«Спецучреждение.

Психиатрическая больница № 5».

Content

Михаил Март
Три цвета одного убийства

Глава первая УБИЙСТВО

1

2

3

4

5

Глава вторая КИРА

1

2

Глава третья СЛЕДСТВИЕ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Глава четвертая АЛИНА

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава пятая ЖЕНЩИНЫ

1

2

3

4

5

Глава шестая НАТАША

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Глава седьмая РАЗВЯЗКА

1

2

3

4

5

6

7

8

9