Михаил Март

Подцеплен по-крупному

Глава 1

1

Я обожаю разглядывать лица людей. Не всегда это получается. Можно и по морде схлопотать. Сегодня я разглядывал свою подружку, неизвестно откуда появившуюся. Она не возражала. Может, привыкла к излишнему вниманию мужчин. Яркая красотка лет тридцати, к тому же пьяная. По этой причине мы и познакомились два часа назад и успели натворить массу безумств. Началось с того, что она сбила меня на своей машине. Удачно сбила, что позволяет мне теперь рассуждать о случившемся, а не валяться в морге с номерком на ноге. Конечно, если бы мой труп был обнаружен. Тихая темная улочка, поздний час. Я даже не понял – машина вынырнула из-за угла или с неба свалилась. Обошлось. Переломов нет, но коленка болит, и костюмчик носить уже нельзя. Красотка успела затормозить, а я успел откатиться в сторону. Она оказалась сильной барышней. Схватила меня за рукав, протащила до дверцы и велела сесть в ее серебристый «БМВ». Я бы не сел, но ковылять до отеля с болью в ноге худший вариант. На такси не было денег. Сегодня выдался не лучший день в моей жизни. До этого я немало выпил в баре и вышел из него без бумажника. Повезло, что документы не украли. Приключения продолжались. Красотка представилась Яночкой. Неслась как угорелая по пустынной Москве. Далее дело обернулось катастрофой. Под мостом через Яузу затаился гаишник. Она и его сбила. Дурень выскочил на дорогу, размахивая жезлом, Яночка не сумела объехать. А это уже тюрьма. Что такое зона, я знаю не понаслышке. Освободился не так давно и дал себе клятву больше туда не возвращаться. Не из-за страха перед колючкой: мать без моей помощи недели не проживет. Когда сумасшедшая девчонка затормозила – я оглянулся. Мент лежал на дороге – работал без напарника. Деньги сшибал после смены. Я выскочил из машины, открыл дверцу водителя и, перепихнув девчонку на пассажирское место, сам сел за руль. Она разрыдалась. Пришлось дать по газам, чтобы унести ноги. Вдруг Яночка протрезвела. Голос ее стал жестким и уверенным. Она взяла на себя роль штурмана и диктовала, где делать повороты. Я молча подчинялся, так как голова у меня не работала. В мозгах хаос и неразбериха. Проблемы свалились как снежная лавина. Если бы я мог повернуть время вспять! Ну хотя бы часа на два! В фантастику я не верил, а в судьбу верил. Ничего хорошего она мне не преподносила.

Мы заехали в какой-то двор, с трудом нашли место для парковки. Я думал, Яна живет в этом доме. Оказалось, что ошибся. На улице темень, хоть глаз выколи, но помятый от удара бампер я заметил. Провел по нему рукой, мои пальцы стали липкими. Это кровь.

– Идем, – сказала она. – Забудь о машине. Я ее украла у знакомой. На меня она не подумает. Она даже не знает, что я в Москве.

Я пошел следом за Яночкой, как преданный пес за хозяином, все еще не до конца осознавая, что с нами произошло. По пути вымыл в луже руку. Пока я плелся сзади, успел разглядеть стройные ножки и округлую попку. Настоящая конфетка. К тому же шикарно одетая в фирменные фантики. Одна деталь заставила меня вздрогнуть – темное облегающее платье, белые туфли, белая сумочка и белые перчатки. Перчатки! На руле не осталось отпечатков ее пальцев, только мои. По ним меня легко вычислить. К тому же я остановился в отеле и мое пребывание в Москве легко доказуемо.

Я нагнал ее.

– Не несись как угорелая, у меня нога болит.

Она удивилась.

– Ты еще здесь?

– А где мне быть, по-твоему?

– Дома. В своей постели.

– Нет, подруга. Так дело не пойдет. Мы теперь связаны одной веревочкой.

Она остановилась и очень внимательно на меня посмотрела.

– А если я закричу? Тебя тут же сцапают.

– И тебя. Потерпевший обязан написать заявление. А мне большего не нужно, с ментами я разберусь. Тебе это сделать труднее.

– Элементарно. Ты просто не знаешь, за чьей спиной я прячусь. Ладно. Ты красивый мужик, и я не стану тебя подставлять. Иди за мной. Мы почти пришли.

Переулок вывел нас на площадь, залитую огнями. Напротив находился отель «Бородино», выделявшийся своими архитектурными излишествами. Яна направилась прямо к центральному входу. Сюрприз. От неожиданности я растерялся, но отступать было уже поздно.

Как ни странно, мой не совсем джентльменский вид не смутил швейцара. Яна взяла меня под руку, и нам распахнули двери. Шикарный холл, люстры, мрамор, позолота. Я почувствовал себя бомжем и даже, как мне показалось, покраснел.

– Сначала зайдем в ресторан. Меня колошматит, надо выпить.

Я не стал возражать.

Нас усадили за столик у окна, рассчитанный на двоих. Обслуживали, как королей. Холодненькая водочка совсем не помешала. Первый графинчик мы оприходовали за десять минут, раньше, чем принесли закуску. Заказали еще. Мне удалось немного расслабиться, и я начал изучать свою спутницу. Из меня мог бы получиться хороший психолог или психиатр, но судьба уготовила мне более прозаическую роль.

Женщина, живущая в таком отеле, должна иметь немало средств на свои капризы. Вряд ли я ошибался, предположив с первого взгляда, что Яночка шлюха, а сейчас пришел к выводу, что она очень дорогая шлюха. Внешние данные у дамочки изумительные. Вульгарность, скорее всего, напускная. Своего рода самозащита.

– Так за чьей же спиной ты прячешься, Яночка?

– Тебя как звать-то?

– Антон.

– Местный?

– Нет. Живу в отеле, похожем на конюшню.

– Это не важно. Все дело в удаче, а она, сука, ни разу мне на пути не попадалась. Живу одним днем. Этот стервец вызывает меня в Москву на недельку или две пару раз в году. Я еду. Номер он оплачивает. Денег у него куры не клюют. Как шлюха, продаюсь ему, ублажая его сексуальные фантазии. Тем и живу. Дочь кормить надо и старого отца-алкоголика. В наших краях приличной работы не найдешь. Знаешь, чем я занимаюсь? Картошку на «Газели» развожу. «Газель» купила на деньги хахаля. Чтоб ему пусто было. Это я в Москве королева, а через неделю опять за баранку и по колено в грязи.

Глаза у нее горели от злости и отчаяния. Я поверил. Горечь плохо поддается симуляции. И зачем ей врать мне? В чем-то наши судьбы схожи. Я человек не жалостливый, но к этой красивой холеной женщине испытывал сочувствие.

Она тоже посмотрела на меня сочувственным взглядом.

– У меня в номере висят несколько его костюмов. Размерчик подходит. Тебя надо переодеть. Он все равно не знает счет своему барахлу.

– Ты хочешь, чтобы я пошел к тебе в номер?

– Он в командировке. Уехал на три дня. Меня все равно скоро выгонит, теперь его молоденькая секретарша везде сопровождает. А я что? Рыжая?

Она и впрямь была рыжей. Темно-рыжей с яркими зелеными глазами.

Я глянул на часы. Четверть второго. Просить у нее деньги на такси не очень удобно.

– У меня в баре кошелек стащили, – сказал я, глядя на опустошенный нами стол.

– Не страдай по мелочам. Я твоя должница. Нога болит?

– Встану, узнаю.

Яна подсунула мне портмоне под столом, чтобы не позорить перед официантом.

Я расплатился. Портмоне из лайки, мужское, с монограммой. Справа пачка долларов, слева стопка пятитысячных рублей.

– Положи в карман, – сказала Яна, когда гарсон отошел. – Потом отдашь. Это его бумажник. Он и часы свои забыл. Проспал, а утром как ветром сдуло. Погудим на прощание. Я этого козла не буду дожидаться. Лучше самой уйти, чем быть выброшенной. Подойди к стойке бара и возьми бутылку водки. В номере выпивки нет.

Я так и сделал. Меня смутил вопрос бармена: «Больше никаких указаний не будет?» Я мог лишь пожать плечами.

Яна ждала в холле. Она опять взяла меня под руку и повела к лифту.

– А как же машина? Там вмятина и следы крови, – сказал я.

– Забудь. Она принадлежит одной сводне. Эта крыса меня и свела с моим ублюдком. Сегодня я напилась и решила ей отомстить. Машину угнать легко, я знаю в этом толк. Но после «Газели» садиться за руль «БМВ» не очень хорошая идея, да и с реакцией сейчас не все в порядке после обильного возлияния. – И повторила: – Давай забудем.

Легко ей говорить. О своих отпечатках, оставленных в машине, я решил промолчать.

Номер на седьмом этаже поразил меня своей роскошью. Три комнаты, вазы с цветами и фруктами, мягкие ковры с ворсом по щиколотку и кровать размером с летное поле.

– Раздевайся. Пить будем на полу, в чем мать родила. Это расслабляет.

И опять я не стал возражать. Но от своего тряпья я избавлялся гораздо дольше, чем она от дорогих нарядов. У меня комок встал в горле, когда я увидел ее прелести. Яна включила весь свет, что имелся. Вероятно, ее спонсор уже насмотрелся на ее тело, и ей вновь хотелось кого-то поразить. Акт самоутверждения. Смотри! Только псих может отказаться от такого совершенства. Мне показалось, будто Яна любит своего богача и в этом ее трагедия. Если ей не подыграть, она полезет в петлю. Правда, играть не пришлось, мое восхищение было искренним. Она обняла меня за шею и повалила на ковер.

За последние три часа произошло столько всего! Калейдоскоп потерь, находок, страха и страсти, и все, как одно мгновение. Дурной сон, не иначе. В реальности это невозможно.

2

Утром я проснулся с улыбкой на лице. Подумал – пронесло. Не тут-то было. Я лежал на ковре голый, спина ныла. Вероятно, я так крепко спал в одном положении, что отлежал ее. Приподнявшись на локтях, осмотрелся и понял – все, что со мной произошло вчера, не сон. Голова раскалывалась. Поднявшись, я ощутил боль в колене. Еще одно подтверждение реальности произошедшего.

Я считаю себя человеком уравновешенным, несуетливым, скорость реакции проявлялась только при побегах из зоны. Три побега, три поимки и трижды добавленные сроки. Судьба меня не баловала. Попадался на глупостях и наивной доверчивости.

Осмотревшись, я не нашел своей одежды. На кресле лежал дорогой фирменный костюм, рубашка, галстук и даже ботинки. Яна сдержала обещание, но сама исчезла. На столике возле кресла лежала записка, электронный ключ от номера, все тот же пухлый бумажник, швейцарские часы на золотом браслете, мой паспорт, рюмка водки и гроздь винограда. Я начал с записки.

«Антоша! Никуда не уходи. Дождись меня. Завтрак можешь заказать себе по телефону в бюро обслуживания. Все оплачено. Не суетись! Я знаю, что надо делать! Яна».

Какая забота. Ночью она сказала, будто хочет смыться, бросить своего хахаля, пока он сам этого не сделал.

Было одиннадцать двадцать. Надо поспешить. Я вырядился в то, что мне оставили, надел часы. Браслет сошелся, будто его подгоняли под мою руку. Рубашка, костюм и ботинки оказались моего размера. Невероятно. Но это мелочи. Меня беспокоила машина, которую мы вчера бросили. Я заглянул в бумажник. Все деньги остались на месте. Получается, Яна мне доверяет? Красавица решила, что я потерял от нее голову и никуда не сбегу? В чем-то она права. Мы оба слишком одиноки, и наша встреча стала маленьким лучом надежды в черном тоннеле безнадежности. Мы биты одной и той же плетью, но этого мало для сближения и полного взаимопонимания. Мы слишком разные.

Я взял паспорт, ключ и ушел. Нет, не насовсем. Побег – дело постыдное. Вернусь, чтобы попрощаться по-человечески.

Персонал отеля вежливо раскланивался. Вполне понятно, выглядел я респектабельно. Одежда да и внешность имеют значение. Не буду скромничать, я себе нравился.

Несмотря на то что днем все выглядит иначе, чем ночью, я достаточно быстро нашел нужный переулок и двор. Ноги сами привели меня туда, где я припарковал машину. Сейчас здесь осталось совсем немного автомобилей. Владельцы разъехались по делам. Серебристый «БМВ» исчез. Неподалеку на лавочке мальчишка лет одиннадцати чинил свой самокат. Я присел рядом.

– Ты видел серебристую машину, стоявшую здесь?

Он пронаблюдал за моим пальцем, указывающим на место парковки.

– Ее эвакуатор увез. Менты вызвали. Мятый капот был испачкан кровью. Вы что-то знаете об этой тачке?

Отвечать мне пришлось не ему. Из подъезда дома вышел молодой парень в мундире лейтенанта полиции с планшетом в руках. Скорее всего, местный участковый. Маленький поганец меня тут же сдал.

– Этот дядя интересуется угнанным «БМВ».

Участковый остановился и оценивающе посмотрел на меня. Вряд ли я походил на угонщика. Первое, что он спросил, который час. Я встал, как воспитанный джентльмен, чтобы не смотреть на лейтенанта снизу вверх, и посмотрел на часы. Они тоже могли характеризовать человека.

– Двенадцать десять.

– А почему вас заинтересовала машина? Она ваша?

– Вчера поздно вечером я проходил мимо ворот этого дома, и какие-то психи меня едва не сбили. Чудом успел отскочить.

– Психи. И сколько их было?

– Я видел две черные тени на переднем сиденье. Все произошло в доли секунды. Сейчас решил заглянуть, записать номер машины и передать его своему адвокату. Может, вы объясните, что происходит?

– Машина угнана. Хозяин установлен, но его пока не могут найти.

– Тогда откуда вам известно об угоне?

– Хозяин машины в отъезде, а живет он в другом районе, машине здесь нечего делать. Помят капот, кровь и частицы ткани на бампере… Дверцы были открыты, ключ торчал в замке зажигания. Убегали в спешке. На рулевом колесе отпечатки мужских пальцев, а на коврике, возле педалей, найдены мужские часы. Наверное, соскочили с руки во время удара, треснули и остановились. В котором часу вы видели «БМВ»?

– Трудно сказать. Около полуночи, – пробормотал я.

– Часы остановились за тридцать минут до этого. Можно рассчитать расстояние в радиусе получаса езды на высокой скорости, сверив их со сводкой происшествий.

– Так вам ничего не известно о возможной жертве?

– Мне – нет. Но угрозыску, вероятно, известно. Открыто уголовное дело. Они разберутся. Там опытные ребята работают. Дело-то не сложное, улик и вещдоков больше, чем ожидалось. Скорее всего, угонщики были пьяные.

– Я тоже так подумал.

– А вы как оказались у подворотни?

– Возвращался в отель. Я живу в «Бородино».

На всякий случай показал служителю закона электронный ключ от номера. Глупая выходка, но я уже втянулся в игру, которую следовало закончить.

– А документы у вас есть? Вы можете понадобиться в качестве свидетеля.

– Ну какой из меня свидетель…

– Порядок есть порядок.

Отпираться не имело смысла. Парень попался настырный. Скажи я, будто паспорт забыл в номере, попрется за мной. Чего уж тут кудахтать. Сам напросился. Я подал ему паспорт. Он достал блокнот и аккуратно переписал данные.

– Вы надолго задержитесь в Москве?

– Думаю, что дня три еще пробуду здесь.

Голова хоть немного начала соображать. Скажи я, что уеду сегодня, сыщики тут же нагрянут.

– Извините за формальности, сами понимаете, служба.

– Все нормально, лейтенант.

Похоже, я по-крупному влип. Надо было кое-что проверить, и я поспешил вернуться в номер. После тщательного осмотра всех комнат и ванной я действительно не нашел своих часов. Не зря участковый спросил меня, который час. То, что на мне были часы, его успокоило. К тому же мой вид совсем не давал повода заподозрить во мне человека, угоняющего машины. Как же мои часы оказались в машине? Я хорошо помню, что они были у меня, когда мы сидели в ресторане отеля. И помню, что вырубился я около трех часов ночи. Не исключено, что Яна чего-то подмешала мне в водку, потому я и спал как убитый, даже ни разу не шелохнулся. Она могла взять мои часы, выставить время гибели гаишника и шандарахнуть их о стену, а потом подбросить в машину. Все просто. На часах гравировка: «Любимому сыночку Антоше в день тридцатилетия. 10 декабря 2007 года». Великолепная улика. Убийцу зовут Антон и родился он 10 декабря. В 2007 ему стукнуло тридцать. Чего еще нужно? Об остальном расскажут мои отпечатки. Мент переписал данные из паспорта. Найти меня проще простого. Мать лежит в больнице. Кто ее заберет? На кого ее оставить? Сиделкой могу быть только я сам, других она к себе не подпустит. Но об этом лучше не думать.

Бутылка из-под водки оказалась пустой. Я снял трубку телефона. Нежный голосок проговорил:

– Бюро обслуживания. Слушаю вас.

– Мне нужна горячая еда. Мясо. Лучше с кровью. И холодная бутылка водки. Номер семьсот семь.

– Заказ принят.

Я начал бесцельно ходить по комнатам, вытаптывая белоснежные мохнатые ковры, и внезапно остановился. Мой взгляд уперся в платяной шкаф. Я подошел и открыл дверцы. О том, что здесь могут находиться мужские вещи, я догадывался, но где женские? Ни платьев, ни юбок, ни кофточек. Мужской гардеробчик был не бедный. «Армани», «Версаче» и прочие лейблы. В одном из карманов я нашел золотую зажигалку и кожаный портсигар с тонкими черными сигарами. Моя мечта бросить курить потерпела очередное фиаско. Я закурил и сел на кровать, глядя на вешалки, как обалделый русский турист на витрину миланского бутика. И не сразу услышал стук в дверь. Официантка вкатила в номер тележку с моим заказом. Я взял в руки запотевшую бутылку.

– Что за странная водка? А ничего проще у вас не нашлось?

– Хорошая водка. Ее вам прислали, потому что вы и раньше ее заказывали.

– Возможно. Не помню.

Еще один удар пыльным мешком по голове. Выяснять отношения с обслугой не имело смысла. Тут надо копать глубже или срочно сваливать. Непонятно, но меня что-то держало здесь. Я все еще верил в возвращение Яны. Опасного свидетеля не бросают, тем более что она обо мне ничего не знает. К тому же у меня осталась ее записка. Могла бы сбежать, не оставляя писем.

Девушка протянула мне счет.

– Распишитесь, пожалуйста. Чек будет приложен к вашему общему счету.

Я расписался. Кто сейчас будет сверять подписи? На чеке стоял номер моих апартаментов и имя: «П.С. Потоцкий». Значит, это фамилия того, кто снимал эти хоромы на свое имя, а жила здесь Яна. Но удивительно – его вещами забиты все шкафы, а женских вещей вовсе нет.

Когда официантка ушла, я выпил три рюмки подряд и запихнул в рот кусок горячего мяса, чтобы подкрепиться. Неизвестно, что ждет в ближайшие часы. Снова захотелось курить. Сигары хозяина мне понравились. Крепкие, но горло не дерут. Я достал кожаный портсигар. Рассмотрев его, заметил монограмму «ПСП» и вспомнил о бумажнике, набитом деньгами. На нем те же буквы. То же самое было на зажигалке и часах. Может, господин Потоцкий П.С. и на своих трусах ставил метки? У каждого свои причуды. По словам Яны, он вернется через три дня. Грабить его я не собирался. Деньги, часы и все остальное оставлю, а вот костюмчик придется одолжить. Голым на улицу не выйдешь.

Я пил, ел, ждал и пытался понять, зачем Яна оставила мне записку, деньги и дорогие побрякушки? Ведь если я все это заберу, вернувшийся хозяин обвинит ее в краже. Уж он-то знает, где ее искать. Если она не вернется, придется ждать Потоцкого. Может, вместе с ним удастся решить проблему. Мне грозит обвинение в убийстве гаишника, менты до меня в конце концов докопаются. Тут и к гадалке ходить не надо. Опять я оказался крайним. И так всю жизнь.

В дверь постучали. Кто бы это ни был, уже не спрячешься. Предначертанного не перепишешь. Я открыл. На пороге стоял мужчина лет сорока, высокий, крепкого телосложения. Лицо спокойное, глаза умные, одежда приличная. Так может одеваться сельский учитель, когда собирается пойти на танцы в клуб.

– Вам нужно собираться, Павел Семенович. Мы возвращаемся домой. Здесь оставаться небезопасно.

Я закрыл дверь и вернулся в свое кресло.

– Павел Семенович – это Потоцкий? Вы кто?

– Ваш шофер и телохранитель. Меня зовут Иван.

– И давно меня охраняете?

– Чуть больше года.

Он говорил тихо, но отчетливо.

Странный тип прошел в спальню, достал чемодан из шкафа и начал аккуратно складывать в него вещи.

Я выпил еще рюмку и тоже направился в спальню.

– Во всяком случае, на слепого вы не похожи. Потоцкий в отъезде, как я слышал. Я здесь временный жилец. Пользуюсь халявой. А зовут меня Антон Павлович Кортнев.

Я протянул бесцеремонному телохранителю паспорт. Он взял его, раскрыл, глянул на первую страницу и в открытом виде вернул мне.

– Я не знаю, кто из нас ослеп. Вам надо собираться.

Еще один сюрприз. Кажется, у меня крыша поехала. В паспорте была моя фотография, все остальное ко мне не имело ни малейшего отношения. Там значился Павел Семенович Потоцкий.

Я уселся на ковер.

– Кому понадобился этот маскарад?

Иван прижал крышку и защелкнул замки чемодана.

– Если хотите что-то сказать, говорите сейчас. У нас мало времени.

Я сосредоточился и, соблюдая последовательность, рассказал Ивану о вчерашнем вечере, начав с бара, где у меня украли бумажник, до сегодняшней беседы с участковым.

– Вас крепко подцепили. А теперь послушайте мою версию. Я выполнял задание босса, то есть ваше, и упустил вас из виду на весь вечер. Рано утром мне позвонил один опытный оперативник. Я много лет проработал в милиции, друзьями тоже обзавелся. Так вот, он вызвал меня на опознание. Я приехал. Тихий дворик, тело с пулей в голове найдено между тентовыми гаражами. Голый труп. Ни одежды, ни документов. Таких сейчас много. Отправят в морг, и если в течение месяца его не опознают, похоронят в общей могиле. Убитым был Потоцкий. Оперативникам я сказал, что ранее не видел этого человека. Смерть Потоцкого сейчас никому не нужна. Я найду убийцу. Начинать надо не с поисков некой Яночки, а с заказчика. Если убийство не подтвердится, заказчик повторит попытку. Мне нужна ваша помощь. А главное, что в вас нуждается жена Потоцкого, на которую я работаю. Вы очень вовремя попались под руку убийце. В отеле моего босса видели лишь мельком. Обустройством всегда занимаюсь лично я. Он барин. Приезжает на все готовое. Яну я тоже видел. То ли он ее здесь подцепил, то ли знал раньше, не могу сказать. У меня она не вызвала подозрений. Павел всегда цеплял шлюх, стоило ему вырваться на свободу. Тут моя вина. Вы оказались в капкане и станете Потоцким на определенный срок. Это лучше, чем идти под суд. Машина «БМВ» украдена из того двора, где найден труп. Только вы и я знаем, что убитый – Потоцкий. Вчера вечером Яна вышла с ним из отеля. Приблизительно часов в восемь. Не знаю, каким образом она заманила его в незнакомый двор. Стреляла в висок, чтобы походило на самострел, но почему-то она забрала оружие с собой. Вы попали под ее колеса, когда она удирала. Забрав документы Потоцкого, его часы, бумажник… Вы сказали, что на ней были перчатки. Значит, на всех вещах Павла только ваши отпечатки. Идея привезти вас в отель, скорее всего, пришла ей в голову не сразу, а когда поняла, что жилец отеля не может пропасть бесследно. Вы похожи с Павлом, если не приглядываться. Утром она ушла с алиби в кармане. Переклеить фото в паспорте любой мелкий мошенник может. Сделали это, пока вы спали.

– Я думаю, что главное решение Яна приняла ночью. Мы занимались любовью на ковре, раздетыми. Я бывший авторитет, сидел долго. Славу получил на зоне за побеги. У меня на обоих плечах наколки. Наверное, Яна поняла их смысл, поэтому ей пришлось меня усыпить. Она разбила мои часы, выставила время наезда на гаишника и подбросила в машину.

– Надеюсь, вы понимаете, что Антон Павлович Кортнев должен исчезнуть. Пока вы спали, нежная любовница могла оставить ваши отпечатки и на пистолете. Его еще не нашли, возможно, это лишь дело времени.

– За что убили Потоцкого?

– У меня нет ответа на этот вопрос, но разобраться в произошедшем мой долг. Пора, поговорим в машине.

Вчера я во всем потакал убийце, сегодня незнакомому мужику, знающему больше, чем говорит. Я пошел. Вдруг хоть в чем-то повезет, сколько можно падать мордой в грязь. Ужасно хочется поймать равновесие.

Иван вынес чемоданы, а я пошел к стойке отеля и рассчитался. Бумажник из лайки основательно похудел. На мою роспись-закорючку никто не обратил внимания.

Возле подъезда нас ожидал шикарный «майбах». Иван открыл мне заднюю дверцу, и я с важным видом сел в машину. В это время к отелю подъехали две полицейские машины с мигалками на крышах. Из них вышли пятеро мужчин в штатском и направились к центральному входу.

– Похоже, это за мной… – тихо сказал я.

– У страха глаза велики, Павел Семенович. Отель большой. Не думаю, что вас уже вычислили, ведь участковому вы предъявили паспорт на имя Потоцкого. Вечером его видели в ресторане с девицей, с которой он потом ушел в номер. И бармен запомнил, как вы покупали водку. Даже не вас, а пухлый бумажник Потоцкого.

Мы мчалась к окраине города. Меня удивляли хладнокровие и рассудительность Ивана. Сказывался опыт оперативника. Он знал, что делал. Я же все еще не пришел в себя после сумасшедших событий последних суток, но, кажется, начал что-то понимать.

– Сколько я заработаю на этой афере, Иван? Играть приманку для убийцы – не самое приятное предложение.

– Сто тысяч евро плюс дом, в котором вы прописаны, имя Потоцкого оставите себе. С ним жить безопасней. Ну а поддельный паспорт я обменяю на подлинный. Этот мы случайно зальем чернилами.

На данный момент моя жизнь гроша ломаного не стоила. Сто тысяч – серьезные деньги. Профессор сказал, что необходимая матери операция обойдется в шестьдесят. Их мне взять негде. Но и сейчас это были лишь слова, а словам я давно не верил. Себе-то верил через раз.

– Кто установил ставку в сто тысяч? – спросил я после паузы.

– Екатерина Тимофеевна Горбач. Ее отца зовут Тимофей Валентинович Горбач. Сейчас мы едем в его усадьбу под Серпуховом. Он очень опытный аферист. Сумел законно скупить сельскохозяйственные земли и приватизировать их. Теперь там как грибы растут уникальные элитные коттеджи с участками по сорок соток. И это всего в ста километрах от Москвы. Продавать участки он намеревается с аукциона богатым коренным москвичам. Никаких кавказцев и среднеазиатов. Своего рода русский оазис. Его идея принята акционерами и спонсорами на «ура». Успех обеспечен, а за ним и бешеные деньги.

– Вы считаете, что эти Горбачи признают чужого человека за родственника? С какой стати? – спросил я.

– Что в вас подкупает, так это ваша честность. Не знаю, за что вы сидели, но тюрьма вас не сломила. Вы живете не по понятиям криминального мира, не устали удивляться окружающему миру. Расклад следующий. Тимофей не мог держать в единоличной собственности такое количество земли. Он разделил его на три части. Одна часть записана на имя дочери Екатерины, вторая часть на имя ее мужа Павла Потоцкого. Согласно брачному контракту, в случае смерти земельная собственность переходит во владение выжившего супруга. Представим себе на минутку, что Павел решил по-своему распорядиться землей. Он человек умный и дальновидный. А главное, неординарно мыслящий. В его порядочности можно усомниться. Легко предположить, что Павла заказали его жена или тесть. Цена на землю растет не по дням, а по часам. Если Катя заказала мужа, она получит его земли. На то существует брачный контракт. Но есть определенные вещи, не позволяющие мне так думать. Катя набожный человек. Павел – ее первая и последняя любовь, вполне искренняя. Они жили очень счастливо. Так считает она. К тому же Павел, оставаясь собственником угодий, ничего на земле не делал, если не считать установки заборов из рабицы. Отец же выстроил на своей доле земли уже три поселка высшей категории с бассейнами на участках, соорудил искусственный пруд, где разводят рыбу. И превратился в фанатика нового дела. О прошлой жизни Потоцкого ничего не известно. Знаем только, что он был женат, имеет двух детей и работал в Москве режиссером в детском театре. От семьи сбежал. С Катей они женаты чуть больше года, это тихая влюбленная женщина. Он взял ее девицей, точнее, старой девой тридцати трех лет. Она обеспечена всем и тяги к накопительству не имеет. Убийство мужа никак не могло входить в ее планы. Что касается отца, то смерть зятя ему ничего не давала. Был подписан договор, по которому Горбач может распоряжаться землями как хочет, отчисляя дочери и зятю проценты от прибыли, на которые можно жить в свое удовольствие. Похоже, тут вмешалась третья сила, скорее всего, из прошлого Потоцкого. На наших глазах прошел всего год из тридцати пяти им прожитых. Лично мне Павел нравился. Веселый, с острым умом, настоящий бабник. Вряд ли Катя удовлетворяла все его сексуальные фантазии. Женщина, не привыкшая к мужским ласкам, скорее всего, пугалась откровенных нежностей мужа.

Услышанное вряд ли что-то добавило к пониманию отведенной мне роли. Пришлось спрашивать напрямую.

– У меня возникло два вопроса. Первый. Почему мое появление не вызовет удивления, люди же знают настоящего Павла? Второе. Кто и за что намерен мне заплатить сто тысяч?

– Наконец вас заинтересовало главное. То, что я уже вам рассказал, имеет значение, советую помнить наш разговор. Я звонил Кате. Она в истерике. Но эта женщина умеет брать себя в руки. Это она велела мне найти и привезти двойника ее мужа. Найденный труп Потоцкого так и останется неопознанным. Если нет свидетельства о смерти, Потоцкий числится живым. Значит, его часть земли остается за ним, он хозяин. Вы должны, от имени Павла, переписать имущество на имя жены. За эту услугу вам и предлагают сто тысяч евро.

– Проще убить меня, сделать Катю вдовой. Она получит наследство по закону.

– Вы не понимаете, с какими людьми имеете дело. Вам никто не желает зла. А за помощь предлагают деньги. Теперь отвечаю на ваш второй вопрос – об узнаваемости. Мы едем в усадьбу отца Кати. Павел бывал там очень редко. Его плохо помнят. Легенда такая. Тесть вызвал вас для обсуждения нового макета двух поселков на территории дочери. Она уехала к отцу два дня назад, а вы были в Москве по своим делам и сегодня хотели присоединиться к остальным на вилле ее отца.

– Значит, он тоже в курсе дела?

– Речь идет об интересах общего бизнеса, «легенда» расписана на троих. Будьте нежным со своей женой, приветливым с тестем, больше от вас ничего не требуется. Вилла комфортабельная, двадцать четыре комнаты. Я нарисую вам схему, пока вы будете в парикмахерской. Вам надо закрасить седину и немного подстричься. Усы придется сбрить. Сигары хозяина вам, как я вижу, понравились. Их в России не продают, но у меня есть запас. Их привозят из Аргентины. Это моя забота. Все пройдет гладко. Расслабьтесь, я буду делать подсказки. Вы очень подвижны, постарайтесь сдерживаться. Павел был человеком неторопливым, проще сказать, лодырем. Одевался с иголочки. Его гардеробную вы еще увидите.

– Участковый в том дворе видел паспорт Потоцкого.

– Мелочи. Вас никто ни в чем не заподозрит. Если менты попытаются вас найти, то поедут туда, где у Павла дом. Там он прописан. Вы ближайший месяц проживете под Серпуховом, потом получите свой гонорар и можете ехать на все четыре стороны.

– Деньги нужны позарез, только поэтому я согласился на вашу аферу. В ваших устах звучит все гладко, но в моей жизни даже уличная прогулка кончается неприятностями.

– Меня к вам приставили не зря. Сейчас состоятельные люди имеют водителей и охрану.

– Изображать любовь к старой деве мне еще не приходилось, полагаю, мы будем спать в разных комнатах.

– Не о том вы думаете. Сейчас у меня труднейшая задача. Надо каким-то образом забрать труп Павла из морга и привезти его в усадьбу. Катя хочет, чтобы муж был похоронен достойно. Ее желание для меня закон. Так что пару дней вы останетесь без моей поддержки.

В Серпухове мы остановились у парикмахерской с громким названием «Мужской салон “Аполлон”». Как меня стричь и красить, Иван решал с мастером без моего участия. Настырный мужик. Что ж, он знает, что делает. А я мысленно все время возвращался к операции матери, которая поможет ей прожить еще несколько лет. Остальное меня мало занимало.

3

Мы очень долго ехали по хорошей асфальтированной узкой дороге, минуя сосновые боры и березовые рощи. Наконец перед нами выросли высоченные кованые витые ворота. В ночные часы в них нетрудно врезаться. Общая дорога от Москвы заняла не более двух часов, включая остановку, где закрашивали мою седину и стригли меня под ежик. Я предпочитал удлиненные волосы, закрывающие уши, которые меня портили, так как походили на локаторы. Теперь я стал обычным парнем из толпы. Очень недоставало и усов.

Ворота открылись автоматически. Если нас ждали, то почему не встретили? Я узрел установленные всюду видеокамеры. Особняк поражал своей белизной и узорной лепниной. Состоял он из трех этажей и завершался очень покатой черепичной крышей со множеством труб. Очевидно, хозяин обожал камины, благо в дровах здесь недостатка не было.

Пока Иван доставал чемоданы, я поднялся по мраморной лестнице и позвонил. Дверь открыл швейцар, похожий на старую вешалку для пыльного кителя.

– Здравствуйте. Вижу, меня тут не ждут, – сказал я.

– Еще как ждут, барин. Все в гостиной.

Врать за свою жизнь я научился и умел это делать убедительно. В своих актерских талантах тоже не сомневался. Мог сыграть даже Пушкина или Глинку. О них я много знал, а вот о человеке, которого изображал, практически ничего. На мне была его одежда, часы, в кармане сигары, к которым я уже пристрастился.

– Приехал, кто мог, – добавил старик. – Траур – дело невеселое.

К такой игре я не был готов. Мое появление никогда не приносило людям счастья.

Иван вошел в дом, похлопал по плечу швейцара и направился к широкой парадной лестнице, оставив чемоданы внизу, я следом. Старик остался стоять в дверях.

Внутренняя отделка дома, выполненная из дорогих пород дерева, придает особый уют и тепло, но здесь было слишком много резьбы. Бесконечные завитушки, какие-то фигурки… Только арабской вязи недоставало. У входа в гостиную лестница кончалась и начинался ковер. Огромный зал, уставленный диванами и креслами, создавал ощущение, будто тебя выгнали на футбольное поле. Над гостиной по кругу проходил широкий балкон. Все комнаты находились там. С потолка свисала огромная хрустальная люстра. Такие я видел только в театрах. Она горела очень ярко, плотные шторы были закрыты, а зеркала завешаны черной тканью. В комнате находился мужчина и четыре женщины. Одна из них с закрытым вуалью лицом встала и направилась ко мне.

– Боже, какое горе, Паша. Спасибо, что ты приехал. Наш кормилец покинул нас в расцвете лет. Это такая несправедливость…

Она приблизилась ко мне, обняла и положила голову на плечо. Трогательная сцена. Горе женщины выглядело убедительно, хотя перед ней стоял чужой человек, которого она никогда не видела. Я тоже обнял ее. У моей новоиспеченной жены была тонкая талия и упругое тело. Очевидно, дамочка заботилась о своей фигуре. Лица ее я еще не видел.

– Как это случилось? – спросил я осипшим голосом.

Казалось, меня вывели на сцену во время спектакля, но забыли дать текст. Ничего страшного, мне всегда удавалась импровизация. Надо лишь понять обстановку.

Мы так и стояли в обнимку, и она шептала:

– Утром служанка нашла отца мертвым в своей комнате, – она кивнула на женщину неопределенного возраста в белом чепчике и фартуке. – Это Зинаида Федоровна, мы зовем ее просто Зина. Она в этом доме уже много лет. Отец не вышел к завтраку, и она решила узнать, в чем дело. Он не очень хорошо себя чувствовал в последнее время. Слишком много работал.

– Где он сейчас? – спросил я довольно громко.

– Вызвали полицию и врача. Меня не было, – уже довольно громко сказала Катя. – Я со вчерашнего дня гостила у Марии Федоровны. Она была на нашей свадьбе. Ты ее, конечно, не помнишь. – Дальше продолжила шепотом: – Она сидит ближе всех к тебе, в лиловом платье. Жена Степуна, личного адвоката отца. Его здесь нет. Чуть дальше – главный архитектор проектов отца Дмитрий Марцевич. Он приехал за час до тебя. Мы собирались выставить его макеты для публики. Боюсь, теперь он лишится работы. Рядом с ним в пестром платье – его жена Агнесса, в быту Алла. Никто из них с тобой не знаком, так что мне придется тебя всем представить.

– Ты не ответила. Где тело твоего отца? – повторил я свой вопрос.

– В морге. Так распорядился начальник областной полиции полковник Скирда. – Она перешла на совсем тихий шепот: – Отец дружил с этим оборотнем. Он человек губернатора. Хам и самодур, но отца очень уважал. Отец обещал подарить ему один из семейных коттеджей, и Скирда закрывал глаза на то, как и откуда берутся стройматериалы.

Екатерина взяла меня под руку и повела знакомить с друзьями.

Я успел задать ей тревожащий меня вопрос:

– Я могу доверять Ивану?

– До тех пор, пока выполняешь мои указания.

Знакомство прошло в обычной улыбчивой манере воспитанных людей. Потом я сел в кресло и попытался собраться с мыслями. Что я тут делаю? Изначально задачка казалась простенькой. Приехал, походил по подиуму, получил деньги – и до свидания. А тут похороны родного тестя, человека, чье рыльце в пушку. Угодья таких размеров на зарплату не купишь. Иван сказал, дочь покойного и его зять состоят в доле. Встать и уйти как пришел? Вопрос – куда. И позарез нужны деньги.

Подали вино. Тут самое время водочки выпить, а они компотом балуются. Я взял бокал и начал прохаживаться по гостиной. Моя новоиспеченная жена тихо ворковала с архитектором. Дмитрий Марцевич, попавший вместо открытия своей выставки на похороны, вроде бы не чувствовал себя убитым горем. Тут никто не чувствовал себя убитым горем. Нормальные люди. Лишь ритуал заставлял их говорить полушепотом и не смеяться вслух. Я разглядывал фигурки из фарфора и слоновой кости. После долгого обучения у великого мастера Фомы Елыгина по кличке Спец я мог стать приличным оценщиком антиквариата. Старому вору в законе выделили в зоне целую мастерскую для экспериментов. Получилось это так. Однажды он открыл кабинет кума без инструментов. Майор забыл ключи дома, а попасть туда было необходимо срочно. На лесоповал нужных людей не отправляют. Старику предложили передать свой опыт молодежи. Он набрал группу из четырех зеков, я был среди них. Уж не знаю, чем приглянулся авторитетному вору, но четыре года, до самой его кончины, он не отпускал меня от себя. В зону привозили уникальные сейфы со сверхмудрыми замками. Задача перед нашей «лабораторией» ставилась конкретная – понять, как грабителям удалось вскрыть невскрываемый сейф. Фома находил ответ на все вопросы. Он нас учил разбираться в механизмах замков, принципам их работы, умению быстро определить ловушку. Помимо этого учил отличать золото от меди, а горный хрусталь от бриллиантов. Наша шарашка была известна и на свободе. Мы ремонтировали дорогие украшения, нам присылали продукцию даже самого Фаберже. Правда, большинство фальшивки. Фома объяснял, чем подлинник отличается от фальшака. Он был ходячей энциклопедией. В своей шарашке мы отремонтировали столько браслетов, колье и серег – счету не поддается. Гонорары за работу получал кум и делился с начальством. Как говорится, и овцы целы, и волки сыты. После смерти Фомы мы будто осиротели. Но через три месяца мой срок кончился и меня выпустили на законных основаниях. Началось все с интерната для трудных подростков, кончилось восемнадцатью годами тюрьмы. О какой фортуне можно тут говорить? Я с этой уважаемой дамой не знаком. Хотя, честно говоря, мне крупно повезло: я попал в подмастерья к Фоме, а моим соседом по нарам был учитель словесности из семинарии. К тому же я за зря крутыми словечками не кидался, а по моему виду никто не мог бы определить, что я большую часть жизни провел за решеткой. Меня спасали книги и образованные люди, начальство меня не замечало. До поры до времени.

Когда Фомы не стало, меня вполне могли по-тихому убрать как опасного специалиста. Но близился конец срока, а тут еще пришел запрос из Красного Креста. Больная беспомощная мать постаралась. Скрипя зубами, меня выпустили. Я был и остаюсь последней надеждой матери. Ей шестьдесят три года, она долго болела и совсем слегла после гибели моего старшего брата. Денис старше меня на один час. Мы близнецы. Он разбился на самолете. Мать часто приезжала в колонию. Как только денег скопит, сразу едет. А Денис не приезжал ни разу.

Возле камина я остановился, хотел поставить пустой бокал и замер. На камине стояла фотография в рамке из яшмы. В середине, как можно догадаться, хозяин дома: в гостиной висел его портрет. Слева стояла, судя по всему, дочь. Лица ее не было видно. Ну а справа, положив руку тестю на плечо, стоял я. Именно такой, каким я вышел из парикмахерской, – без усов и подстриженным под ежик, с закрашенной сединой. Я мог бы предположить, что это брат, но он мертв, и матери даже передали выловленный из моря его чемодан с вещами. Знать эту семью до своей гибели он не мог. Пока я сидел, Денис был при матери, не отлучался надолго. А потом эта трагическая смерть. Что я думал, глядя на этот снимок? Фотомонтаж? Меня сфотографировали раньше? Но ежик на голове – я отродясь не носил таких причесок. Иван мог сфотографировать меня выходящим из парикмахерской, он сидел в машине. Помнится, я остановился и потрепал по плечу какого-то забулдыгу, просящего рубль. Допустим. Ну а дальше? Из машины я тут же направился в эту гостиную. Иван здесь не появлялся. Никого, кроме лакеев, разносящих вино, не было.

Брат-близнец? Как так? Что же, двойник валялся на дороге, его подобрали и повезли доигрывать спектакль? Настоящий Потоцкий чист и ни в чем не замешан. Можно мысленно поиграть в варианты. Допустим, суперкиллер Яночка все сделала как надо. Я ей попался случайно, свалившись с неба, как манна небесная. Лучшего алиби не придумаешь. Так ли? Найден неизвестный труп, а у меня паспорт и все вещи убитого, да еще с монограммами. Убийце не поверят. Вот почему Иван уверен в следующем покушении. Что может иметь киллер в качестве доказательства? Фотографию трупа. Ну, на эту удочку только лохов ловят. Старый ментовский способ. Нет. Сегодня заказчики не такие простачки, а жестокости в них в сотни раз больше, чем в исполнителях. Тот стреляет в мишень. А заказчик убивает близкого друга, брата, мужа или врага. В доказательство он может потребовать отрезанную голову убитого, самое неопровержимое доказательство. Стрелять умеешь, значит, и с топором справишься.

Я поставил рамку на камин и, чтобы проверить одну деталь, подошел к даме в черной вуали, своей жене:

– Когда привезут тело отца?

– Его не привезут. Завтра в одиннадцать, прямо из морга, его доставят в поселковый храм на отпевание, а из церкви на кладбище. Я не хочу устраивать шабаш. Здесь нет ни одного человека, любившего отца. Тошно смотреть на это притворство. Да, он был жестким человеком, но сегодня иначе нельзя. Кровью и потом он поднимался к вершине. Враг добился своего, прекрасный момент подобрал. Ты уехал в Москву, я к подруге, а убийца тут как тут.

Я снова начал гулять по гостиной и разглядывать фотографии. Одна мне приглянулась. Подруга Екатерины Мария Федоровна была снята в обнимку с мужчиной лет пятидесяти. Таких снимков я насчитал четыре. И все с тем же мужчиной. Тут не так много чужих снимков. Даже я, муж его дочери, и то удостоился только одного, на общем плане. Похоже, эта пара имела для хозяина большое значение. Странно, что здесь нет этого самого личного адвоката.

Мне стало совсем неуютно. В глупое дело я ввязался. Надо подышать. Я подошел к своей новой жене, правда, у меня и старой никогда не было, и шепнул ей:

– Здесь я никому не нужен. Пойду прогуляюсь.

– Не заблудись и будь осторожен. Мы не знаем следующего шага убийцы.

У нее был низкий красивый голос. От этой женщины веяло силой и властью. Я всегда боялся таких дам. Глазом моргнуть не успеешь, как попадешь под каблук.

– Иван приглядит за мной.

– Иван оформляет документы в морге.

Минут двадцать я гулял по участку размером с огромный парк, где были речки, мостики, клумбы, голубые ели и небольшие домики для прислуги. Тропинка вывела меня к гаражу. Ворота были распахнуты. Судя по количеству гостей, не хватало одной машины. Другие стояли на месте. В том числе и та, на которой приехали мы. В замках зажигания торчали ключи. Гараж был сквозным. Меня заинтересовали ворота с противоположной стороны. Я сел в скромный «пежо». На переднем сиденье лежал пульт, с помощью которого ворота открывались. Выехав с территории, я увидел дорогу. За дорогой поле, засеянное пшеницей, а за полем лес. Мой взгляд скользнул по заднему сиденью, увидел атлас дорог Подмосковья. Я помню, как мы сюда ехали, последний поворот сделали перед железнодорожным переездом. Шоссе я найду, но дальше задача усложнится. Открыв паспорт Потоцкого со своей фотографией, прочел адрес прописки. Если не плутать в пути, километров сто придется ехать. С ветерком, надо вернуться до темноты.

Ориентировался я очень хорошо. Три бегства из колонии меня многому научили. Дорога заняла не более двух часов, я въехал в охраняемый поселок: охранник открыл шлагбаум, не подходя к машине. Я уже ничему не удивлялся. Со вчерашнего дня жизнь Антона Кортнева сменилась на жизнь Павла Потоцкого, а тому парню везло. Если не считать печальной концовки.

Пришлось сделать два круга, пока я заметил приличный коттедж возле пруда. Номер дома соответствовал паспортным данным. Я поставил машину и позвонил в калитку. Трехметровый кирпичный забор скрывал от меня все, что я хотел бы увидеть.

Ждал долго. Когда калитка наконец открылась, говорить мне ничего не пришлось.

– Разве вы не поехали к тестю? Екатерина Тимофеевна телеграфировала вам в Москву о случившемся, – сказала женщина.

– Заехал переодеться. Покойник никуда не убежит.

– Что с вашим голосом? Простыли?

– Да, продуло. Связки подсели. Когда уехала жена?

– Следом за вами, три дня назад. Отец хотел поговорить с вами обоими. С одной Екатериной Тимофеевной он разговаривать не стал, ждал вас из Москвы. Катя уехала гостить к подруге, а этой ночью случилось несчастье. Кто мог подумать…

Женщина шла к дому, я шел за ней. Дальше придется ориентироваться самому. Кошмарная история – и прислуга не отличила меня от Потоцкого, голос лишь ей не понравился.

Будучи неплохим фантазером, я иногда придумывал версии событий, которые могут быть реальностью или полным бредом. А если представить себе, что жена Потоцкого не знает о гибели своего мужа? Идея подмены родилась у ее врагов, когда они меня увидели. Ивана надо причислить к врагам. Это он дал мне роль Потоцкого. Гонорар в сто тысяч снял все вопросы. Я готов превратиться в черта за такие деньги. Придется помалкивать в тряпочку. Катя первой должна заговорить о подмене, если она в курсе дела. Это я проверю сегодняшней ночью. Вопрос – кому и зачем понадобилась перетасовка – самый сложный. Моя фантазия на него не могла дать ответа. Может быть – рано, я еще не включился в игру. Мое сходство с убитым казалось мне диким. И причина убийства Потоцкого – темный лес. Безумное стечение обстоятельств? В такое поверить невозможно.

Женщина остановилась возле комнаты, очевидно моей, но заходить не стала.

– Если понадоблюсь, Павел Семенович, я у себя. – И пошла дальше. Мне показалось, что я уже видел ее. Правда, на ней был парик, и я не мог предположить, что прислуга носит темные очки и джинсы. Ни фартучков с чепчиками, ни ливрей с погонами. И не спросила меня ни о чем. Может, я голодный или выпить хочу. Мелькнула и пропала.

Дом Кати очень походил на отцовский – опять темное дерево с резьбой, но все в уменьшенном виде. Я открыл дверь и вошел в комнату.

Внутренняя гостиная с элементами кабинета. Книжные шкафы, письменный стол. Диван, кресла, плазменная панель на стене. Справа открытая дверь, ведущая в спальню, где виднелась огромных размеров кровать. Гардеробные, мужская и женская, располагались по разным ее сторонам.

В гардеробной Потоцкого у меня сложилось впечатление, что я попал в салон дома моды. Четыре стены комнаты были увешаны всеми видами одежды, в проемах стояли зеркала в рост человека. Мое внимание привлек белый махровый халат. Пруд с чистой водой, вот что встало у меня перед глазами. Я достаточно сегодня пропотел. Я разделся и накинул халат. Закурив черную сигарету, прошелся по спальне. Моих фотографий с женой тут было не меньше дюжины.

Дорогу до пруда нашел легко. Скинув халат, голышом нырнул в холодную воду. Народа на берегу не было, поселок казался вымершим. Когда я вылез на берег, меня ждал сюрприз. Возле моего халата сидел парень лет тридцати.

– Знатные у вас наколочки на плечах. В зоне большим авторитетом числились.

– Наклей себе такие же и станешь вором в законе.

– Это не наклейки. Мастерство сразу видно.

Я надел халат и закурил.

– А ты что здесь ошиваешься? Где-то я тебя уже фотографировал.

– Точно. Утром. Я тот самый участковый, а вы искали украденную машину.

– Соскучился?

– Так. Люблю все проверять. Соседи о вас высокого мнения. Уважают, значит. А мне вы утром очень не понравились. Нервничали.

– Ты к какому участку прикреплен?

– Центральный округ, тринадцатый микрорайон.

– Вот-вот. А здесь тебе делать нечего. И протоколов я не подписывал. Забудь обо мне.

– Не могу. След от машины тянется странный. Я привык доводить дела до конца.

Парнишка приехал в штатском. В форме он выглядел старше.

– Тебе сколько лет? – спросил я.

– Двадцать девять.

– И все в лейтенантах ходишь.

– Вообще-то я бывший капитан. Был опером. За неуставные отношения с руководством понижен в звании и переведен на участок.

– Как звать?

– Родион Жук.

– Смачно звучит. До генерала дослужишься. Погоди меня здесь, я переоденусь и выйду. Мне к тестю ехать надо.

– Я не тороплюсь.

– Вот и ладушки.

В доме меня ждала встревоженная домработница.

– Вы бы уж ехали, Павел Семенович. Катя подумает, что вы специально сюда приехали, с Наташкой встретиться. Мало вам скандалов. Эта бестия без мозгов, но вы-то человек умный.

Она будто специально встала почти спиной к окну, лицо не разглядишь.

– А где Наташка?

– Она же с вами в Москву уехала. Ждала вас на повороте шоссе.

– Проследите, когда вернется.

– Как? Я ведь не знаю, где вы ее прячете. Она же не местная. Кроме меня ее никто и не видел. Последний раз ночевала на чердаке рыбачьей хижины.

– Вот и наведайтесь туда. Если объявится, пусть ждет. У меня к ней дело есть.

С этими словами я ушел в гардеробную. Одежду выбрал поскромнее. С ботинками получился фокус. В обувной коробке лежал револьвер. Хромированный, шестизарядный кольт с коротким стволом и перламутровой ручкой. Очень красивая безделица. Шестой калибр – по русским меркам не стандарт. Патроны все на месте, но две гильзы пробиты. Значит, пули из них выпущены в цель, из ствола пахнет гарью. Похоже, недавно стреляли. Я решил игрушку перепрятать и нашел подходящее местечко. В другой коробке, на мое счастье, нашлись ботинки.

Я оделся и вышел на улицу. Участковый сидел на пенечке возле машины. В голове вертелось – кто такая Наташка? Любовница, о которой знает жена?

Боюсь, что я со своей ролью не справлюсь. У меня слишком мало информации о Потоцком.

– Послушай, Родион. Как я понимаю, времени у тебя хватает и парень ты пронырливый. Мне нужен частный сыщик. Десять тысяч в день. Работа секретная. В ментовке ничего не должны знать.

– Да я с ума схожу от безделья. Район у нас тихий, даже алкоголиков нет. Либо хорошо маскируются.

– Садись в машину. По дороге поговорим.

Лейтенант добирался своим ходом, я об этом догадался по его ботинкам. От остановки автобуса до поселка надо идти через лес, а дорога там еще не просохла, что подтверждал вид его обуви.

– Только учтите, ничего противозаконного я делать не буду, – заявил с пафосом парень.

– Не будешь. Я твой начальник, ты частный сыщик. Задания даю тебе я, ты их исполняешь. Докладывать будешь в устной форме, но со всеми подробностями, даже если они показались тебе незначительными. Факты плюс психологический анализ могут помочь распутать мудреный клубок из хитроумных гадюк. Вместе нас никто не должен видеть. Ты свободный журналист с фотоаппаратом. Занимаешься видовыми съемками для журнала. Деньги на хороший фотоаппарат я тебе дам. Твое главное убеждение – я никакого отношения к серебристому «БМВ» не имею. Исходи из этой позиции, тогда мы продвинемся дальше. Версий у меня море. Оставить нужно только одну, главную. Самое глупое то, что мы не знаем целей преступников. Если произошло убийство, должен быть мотив.

Я затормозил у выезда на шоссе.

– Через дорогу и по прямой. Там станция.

– Я знаю.

– В поселке пасется девушка по имени Наташа. Она не местная. По слухам, моя любовница. Этого я не знаю, я не Павел Потоцкий, я двойник, играющий его роль за определенное вознаграждение. Это очень смахивает на подставу. Потоцкого кто-то убил. Но он нужен живым очень многим влиятельным людям. Это часть схемы. Нам нужны детали. Я уверен, что Потоцкий не собирался умирать. Он даже не беспокоился о своей безопасности. А значит, не был посвящен в планы своих врагов.

Я взял с заднего сиденья атлас города.

– Ну а теперь найди мне двор, где обнаружен труп и откуда угнана машина.

Парень быстро все нашел.

– Возьми ручку и проведи путь до того двора, где была найдена машина, – велел я.

Жук очень быстро начертил маршрут. Хорошо знал Москву.

– Все логично. Есть некоторые детали, заставляющие меня думать, что машина не собиралась ехать туда, где ее нашли. Водитель находился в смятении. Мне точно известно, что «БМВ» проехал по Троицкому переулку. Это раз. Во-вторых, он почему-то выехал на набережную и проехал под Устьинским мостом. Твоя схема логична, но она нас не устраивает. Первым делом собери справки из отчетов дежурного по городу о происшествиях, зафиксированных в столице в ту ночь и на следующий день. Выясни все о трупе, найденном у гаражей, и о хозяине угнанного «БМВ». Нам нужен трамплин для прыжка.

Я достал бумажник и отсчитал ему несколько пятитысячных купюр.

– Это аванс на три дня работы и деньги на фотоаппарат. Не забудь про Наташу. Она может скрываться на чердаке рыбачьей хижины. Это частная территория моего коттеджа. У самого пруда. С девушкой не разговаривай, мне нужны ее фотографии.

– Задание понятно. Разрешите приступать?

– Действуй, Родя. Работы предстоит много.

Он вышел из машины, а я прибавил газу. Солнце уже клонилось к закату.

4

Машину я поставил на место и зашел на участок через противоположные ворота. Почти стемнело, от дома и деревьев остались только черные контуры. В свете желтой луны тени получались причудливыми и зловещими.

Гости, с которыми меня знакомили, к моей радости, разошлись. Может, уехали, а может, их расселили по комнатам. В гостиной находились четверо. Я знал только двоих: появившегося Ивана и свою жену. Она не переодевалась, лишь сняла вуаль. Ее бледная красота казалась обворожительной. О такой женщине я и не мечтал, но вот в одночасье превратился в ее мужа. Из пешки в дамки. У меня даже сердце защемило. Давно уже я ничего подобного не ощущал. Иван стоял в стороне, а на диване сидели солидный полный мужчина с седыми волосами и капитан с блокнотом. Не полицейский, а капитан юстиции, значит, появился гость из прокуратуры.

– А вот и муж вернулся. Не придется завтра его дергать. У нас будет тяжелый день. Я жду тебя в спальне, дорогой.

Катя встала и ушла.

– Очевидно, ваша жена не хочет знать подробностей, которые интересуют нас, – усмехнулся вполне добродушный с виду седовласый господин. Капитан даже не взглянул на меня.

К ментам я относился с осторожностью, там мало толковых людей. А с прокуратурой общаться интересно. От взяток они не шарахаются, но обучены такту и даже умеют думать и делать выводы.

– Позвольте представиться, я начальник следственного отдела области.

– Жаль. Я думал, мне придется говорить с генеральным прокурором.

– Не смейтесь. Дело-то серьезное.

Я присел на диван, не заметив его протянутой руки. Здороваешься, так встань по меньшей мере.

– Давайте начнем с вас, генерал. Я не ошибся?

– Да. Генерал-лейтенант Глеб Тихонович Тертышников.

– Павел Потоцкий. Так вы решили начать с нас. Правильно. Прежде чем докучать человеку, надо объяснить причину.

Генерал заговорил нараспев:

– Начнем с примитивного умозаключения. Тимофей Валентинович Горбач, ныне покойный, не очень любил свою дочь и зятя. Общались редко, каждый жил своими интересами. Но по завещанию Горбач оставил вам и дочери в равных долях все свое состояние. Огромные застроенные земли для торговли недвижимостью. Последние счета за стройматериалы оплачены. Для оплаты труда строителей открыт отдельный счет, и им распоряжается главный архитектор. Шесть поселков готовы к продаже, задержка произошла по вине энергосбыта, но они ошибки исправили. Еще на двух участках началось строительство. По сути, дело жизни в расцвете, и вдруг смерть. Смерть эта выглядит неуклюже. Вы меня извините за подробности. Человек стоял у камина, поправлял кочергой дрова, схватило сердце, он рухнул лицом на каминную решетку, сделанную в виде наконечников копий, один из четырехгранных наконечников вонзился ему в глаз, прошел через мозг и вышел из затылка. Мгновенная смерть. Зубцы очень острые. Теперь разберемся, к чему я все это… Дело в том, что я приехал сюда сразу после вскрытия. Сердце у Горбача в полном порядке, а на затылке под волосами след от укола. В голову вошла игла с парализующим средством. Эта гадость действует мгновенно. Парализует мышцы человека, он даже на ногах устоять не в состоянии. Доза необходима микроскопическая, шприц не нужен. Достаточно окунуть иголку в раствор и уколоть с помощью удочки, трости, а лучше всего пули. Вы наверняка видели такие пули для пневматических ружей и пистолетов. Многоразовые. На кончике игла, а позади кисточка. Кисточки делают разных цветов. Мы с вами соревнуемся и стреляем в одну фанерную мишень. Мои пули с красными кисточками, ваши с голубыми. В итоге мы знаем, чья пулька куда попала. А выдернуть их из фанеры можно за те же кисточки. Я говорю вам об этом, так как убийца мог стрелять от окна, спрятавшись за шторой. Сделать это мог только очень близкий человек. В три часа ночи хозяин не подпустит к себе малознакомого.

– Даже охрана никогда не заходила в его кабинет без вызова, – добавил Иван, стоявший у лестницы по стойке смирно.

– Я знаю. Горбач не был хлебосольным хозяином. Все дела решал в беседке и прогонял гостей вон. Войти ночью на территорию нереально. В дом и того труднее, а уж про личный кабинет я и вовсе не говорю. Хозяина обезвредили возле стола, потом подтащили к камину, положили глазом на острие и еще кочергу сунули ему в руку. Упавшее полено опалило покойному руку и сожгло манжету на рубашке. Убить таким образом не вопрос. Проблема в другом. Как можно было оказаться на расстоянии выстрела, и еще более непонятно – как пробраться на третий этаж. Решеток на окнах нет, но стены дома красят каждую весну в белый цвет. Залезть по стене и не оставить следов мог только фокусник или невидимка.

– Вы уже перешли к выводам, уважаемый генерал, а я спать хочу. Какие у вас ко мне вопросы по существу?

– У вас есть алиби на прошлую ночь?

– Есть. Но оно затронет достоинство моей жены.

– А мы ей ничего не расскажем. Вы же молодой красивый мужчина, она все понимает, потому и не осталась с нами. Очень многие женщины таким образом берегут свои нервы. Лучше не знать, чем изводить себя.

– Весь вчерашний день я провел в Москве по своим коммерческим делам. С одиннадцати вечера примерно до двух ночи просидел с девушкой в ресторане. Потом пошли в номер. Утром мне приносили завтрак.

– Я могу подтвердить, – вмешался Иван. – Я всю ночь просидел в холле, спать вовсе не ложился. Читал, болтал с администратором, меня видел весь персонал.

– Вам не предоставили номер? – удивился Тертышников.

– Номер у меня был. Этажом ниже. Павел Семенович несерьезно относится к угрозам. Накануне ему подбросили записку без подписи: «Будь осторожен в Москве! На тебя начали охоту». Напечатана на машинке и, разумеется, без подписи.

Иван встал, достал сложенный вчетверо листок и передал следователю. Странно, что он мне ничего не сказал о записке. Скорее всего идея ему пришла позже, когда он побывал в морге. Сам и состряпал мнимую угрозу.

Но верно ли то, что он всю ночь просидел в холле? Ведь мое алиби, как и алиби жены, будут проверять с особым усердием. У следствия нет других зацепок. Будь я на их месте, имел бы тоже много вопросов. Дочь и тесть – наследники. Кому еще нужна смерть Горбача? Их алиби и надо проверять с особой тщательностью.

– Убийство заказное. Это же очевидно. Каждый из нас мог нанять киллера, – сказал я, стараясь быть убедительным.

Генерал кивал, улыбка не сходила с его лица. Веселый сыщик нам подвернулся. Казалось, мы собрались здесь, чтобы придумать сценарий для очередного сериала.

– Думаю, им всегда нужны деньги.

– Конечно. Вы могли бы обещать ему один из шикарных коттеджей. Став наследниками, вы сможете по своему усмотрению распоряжаться имуществом. Тимофей Горбач сделал грубую ошибку. В плане бизнеса он поступил правильно. Земля дорожает, и дальновидные люди это понимают. Горбач решил распродать особняки с аукциона. В этом случае только тот, кто богаче, становится владельцем. Эту идею он хранил в тайне до поры до времени. Ему нужны были связи, сильные властные люди с лохматыми лапами. Они пробивали разрешения на покупку для него земли, доставали стройматериалы по себестоимости, любые, вплоть до мрамора. Все эти люди рассчитывали на благодарность за свое усердие, ожидали существенных скидок. Три дня назад пайщики узнали об открытых торгах в нескольких поселках. Все, что они уже считали своим, пойдет с молотка. Сегодня мы пытались дозвониться до Артура Леонидовича Гейко. Думаю, вы знаете личного адвоката своего тестя. Он недоступен. У вашей жены, как и у вас, никаких документов на этот предмет нет, как я догадываюсь.

– Кроме завещания, ничего, – кивнул я.

– Все верно. Кому-то из партнеров Тимофея Валентиновича такая идея пришлась не по душе. А может быть, всем. Они решили, что с вами договориться будет гораздо проще, значит, Горбача надо убрать. Вы получаете гигантское наследство и продаете особняки тем, кто сделал свой вклад в большое дело. По сути, если вы откажетесь от аукциона, нам придется искать доказательства сговора. Так что подозреваемых больше, чем вы думаете. На родственников погибшего ляжет главное подозрение, именно подозрение, не более того.

– А почему, генерал, вы так легко отмахнулись от мысли о киллере?

– Очень просто. Профессионалы всегда видят, с кем имеют дело: с заказчиком или посредником. Посредников выслеживают и всегда находят истинного заказчика. Киллер должен быть уверен в том, что его не сдадут. Вашим посредником мог бы быть Иван Парфенович Веткин. Опытный и надежный человек. Но киллер тут же просчитает, кому нужна смерть Горбача. Ивану? Нет, конечно. Вам. Во-вторых, киллер сам себе обеспечивает алиби. Вынуждают заказчика лично передавать деньги. Короче говоря, он загоняет вас в ловушку. И когда вы получаете свой куш, он тут как тут. Недоплатили, любезный! И так до конца жизни. С киллерами давно никто не связывается, если только он вам не обязан собственной жизнью. Когда-то я знал преданных людей. Деньги всех сломали. Даже очень честных ментов, прокуроров и судей.

– А как же реформа? – усмехнулся я.

– Реформа может быть только одна. Коммунизм. В этой утопии говорилось о ненужности денег. Сказка не прошла. Человек рождается собственником. Он так создан. Значит, ему нужен рынок. Но наш пролетариат заучил железную советскую истину: «Грабь награбленное», «Кто был ничем, тот станет всем». О чем мы говорим? Цивилизация придет к нам лет через сто, если страна уцелеет.

– Для следователя вы очень оптимистично смотрите на мир, – заметил я, думая о своем.

– Знали бы вы, в каком дерьме нам приходится копаться… Ладно. На сегодня хватит. У вас завтра похороны. Я приеду. Может, адвокат придет попрощаться с хозяином. Ума не приложу, где его искать.

Капитан в течение всей беседы не проронил ни слова, говорил только генерал, вместо того чтобы слушать. Следователь из него хреновый, но оратор неуемный. Это заметил даже Иван, буркнув в спину уходящим: «Трепач».

Мы остались вдвоем.

– Вся твоя история, Иван, с гибелью Потоцкого пахнет керосином. Боюсь, что Потоцкий тут ни при чем. Целью был Тимофей Горбач.

– Куда же, по-твоему, делся Павел? – спросил Иван.

– Тебе ли не знать. Ты же его всю ночь сторожил в холле. И у тебя целый вагон свидетелей. Думаю, что Потоцкий уехал в Москву для алиби. О том, что случится с хозяином дома, знал не один человек. И Потоцкий в том числе. И дочка Горбача вовремя уехала погостить к подруге. Там тоже свидетелей хватает. Может, дочка и зятек и впрямь решили кокнуть старика? Все сходится.

– Кроме исчезновения Павла. Если уж искать логику, то я предположил бы, что Катя решила одним ударом избавиться от отца и мужа. По брачному договору у них все имущество общее. Оно отходит к тому, кто больше проживет.

Я немного задумался, потом не согласился.

– Перебор. Даже с ее железным алиби. Когда мы вернулись, она ничуть не удивилась моему возвращению. Я не верю в то, что она не узнала собственного мужа. Или ты ее предупредил о подлоге заранее. Ты ведь однажды обронил фразу – она твоя главная хозяйка. Потоцкого мог убить ты. До ночи еще было далеко. Могла убить Яна. С этим фруктом придется разбираться отдельно.

– Потоцкий мертв, и я тебе рассказал всю историю. Катя знала, кого я везу сюда.

– Нет, Ваня. Я рассуждаю. Проведи меня в кабинет, где был убит Горбач.

Мы поднялись на этаж выше. Кабинет представлял собой солидный зал с множеством столов, на которых были разбросаны рулоны ватмана и чертежи. На письменном столе – груды документов. Решетка камина выглядела необычно. Копья походили на обоюдоострые четырехгранные штыки. Но зачем же такое острие? Этот вопрос я и задал Ивану.

– У Тимофея Валентиновича были собаки, охотничьи. Играя, они трижды заскакивали в камин. Одна лапу себе подпалила, вторая шкуру. Он сам нарисовал чертеж загородки и заказывал ее кузнецу. Тут винить некого. Соорудил эшафот для себя.

Я подошел к окну, распахнул тяжелые портьеры. За окном был карниз. Щеколда поддалась легко. Сделано на совесть, все подогнано тютелька в тютельку, никакого скрипа, а главное, не нужно прилагать усилий. Я выглянул наружу. Третий этаж выглядел пугающе. Оно и понятно – высота потолков пять метров.

– Посиди здесь, Иван. Хочу кое-что проверить.

Я спустился вниз к центральному входу, возле которого дремал сторож в ливрее. После нежного похлопывания по плечу он открыл один глаз, покрутил зрачком, увидев меня, открыл второй.

– Не сплю я, не думай. Даже когда дремлю, слышу шаги. Ты с третьего этажа спустился.

– Сколько еще входных дверей в доме?

– Теперь ты новый хозяин и отвечать я тебе должен?

– Уж лучше мне, чем кому-то другому. Я, по крайней мере, тебя не уволю.

– А кто уволит? Только я знаю, кому открывать дверь, кому нет. А сюда люд табунами валит. Ну ладно, в общем, лицо у тебя честное, камня за пазухой нет. Я, друг любезный, сорок лет на дверях сижу. Начиная с НКВД. Слыхал небось. Со мной Андропов за руку здоровался, по имени-отчеству называл.

– Вот и представься.

Старик поднялся со своего жесткого кресла, взял со стола, стоящего рядом, фуражку без кокарды и напялил ее на облысевший череп. Он напоминал скелет или вешалку, на которую повесили черную, обшитую золотом потрепанную ливрею.

– Майор запаса Комитета государственной безопасности Петр Якимович Дзюба. Да ты же меня знаешь, барин.

– Молодцом выглядишь, Петр Якимович.

– Дверей здесь три, замок один, – он показал карточку со считывающим устройством. – Это ключ. По прорези проводишь, и дверь открывается. Код замка хозяин менял раз в неделю. Завтра срок этого кода исходит. Но менять пока некому, будем жить по-старому. Вторая дверь с другой стороны. Выходит в сад, к теннисным кортам и бассейну. Есть еще торцевая дверь, но той пользуется только повар. Она рядом с кухней.

– Сколько всего ключей?

– У меня, хозяина, повара и у дочки. Кати, значит.

– А ты не можешь впускать их сам?

– Я заступаю в девять утра, а Каюм приходит в семь. К девяти завтрак должен стоять на столе. Покойник хоть и жилистый был мужик, но ел за пятерых.

– Каюм? Странное имя.

– Каюм Бакмакдуллин. Татарин. Но повар классный.

– Когда же ты отдыхаешь?

– С трех до шести, днем. Мертвый час. Ворота закрыты для всех без исключения. Иногда хозяин приезжает поспать. Он же как проклятый до ночи работал, и все на объектах. Где только силы-то брал.

– Я пойду пройдусь, Петр Якимыч. Дай-ка мне свой ключ. Через полчаса вернусь через другую дверь, и проверим твой чудо-слух.

Старик отдал карточку. Я вышел через центральный вход. Луну затянули облачка, но гараж я нашел без проблем, открыл ворота и впотьмах пошарил по полкам. На мою удачу, попался фонарик. Я включил его после того, как прикрыл глухие створки ворот. На моих золотых было без четверти двенадцать.

Время пошло. Все машины оказались на месте, я осмотрел салон каждой. Везде, кроме одной, лежали такие же электронные дистанционные пульты от внешних ворот, выходящих на улицу. Я открыл ворота, вышел на дорогу, потом закрыл ворота. Днем я улицу не разглядывал, сейчас самое время. Убийца мог попасть на территорию только отсюда. Тем более если это близкий человек. Проход хитрый, но очень удобный.

Ползая на коленях с фонарем, я в конце концов кое-что нашел. Это были следы от машины. След четкий, несмазанный. Мало того, я узнал этот отпечаток, протектор с редким оригинальным рисунком. Когда Яна сбила меня, я упал, и первое, что увидел, было колесо. Я уже говорил, что в зоне занимался ремонтом редких украшений. У меня хорошая память на сложные рисунки. Этот след принадлежал машине Яны.

Я продолжил поиски и сделал еще одно открытие. Семь окурков коричневых сигарет «Moor», которые курила Яна. Ее помада на фильтрах. Окурки я осторожно собрал и сунул в карман. Теперь мои сомнения рассеялись. Яна – соучастница убийства. Скорее всего, она исполняла роль шофера. Ждала убийцу, нервничала и курила одну за одной. Зацепка есть. Клубочек можно попытаться размотать, надо лишь включить мозги.

Я вернулся тем же путем, через гараж, и неторопливо подошел к дому. На третьем этаже горело только два окна – в кабинете, из которого я выглядывал наружу, и одно окно с краю, очевидно, в спальне. Катя не спала. Вероятно, ждала меня для основательного разговора. До нее очередь еще не дошла. Я сунул фонарь за пояс и осмотрел стену. Лепнина, как на Зимнем дворце. Все чистое, белое. Стена для меня не преграда, учитывая опыт моих побегов. Препятствий повидал, они меня не пугали и уж тем более не останавливали. Я снял ботинки и попробовал оставить отпечаток. Следа на стене не осталось. Размяв кисти рук, я ухватился за разинутую пасть гипсового льва. Работа добросовестная, над лепниной не гастарбайтеры трудились. Нельзя допускать две ошибки: смотреть вниз и сомневаться в успехе. Нерешительность губительна. Взбирался я наверх, как кот по дереву. За десять минут мне удалось добраться до окна кабинета. Я усложнил себе задачу и перебрался к соседнему окну, где были задернуты занавески. Сунув руку в форточку, без труда дотянулся до шпингалета и тихо приподнял его. Окно открылось легко, я спустился на пол.

Мне пришлось застыть на секунду, так как я услышал женский голос. Он принадлежал Кате, моей Богом посланной жене, правда, без моего уведомления. Выйти или нет? Она говорила громко и четко.

– Где его носит? Я больше часа его жду.

– Он вышел ненадолго. Мы разбираемся в происшедшем.

Тут я решил проверить их реакцию. Включил фонарь, резко раздвинул шторы и направил луч прямо в лицо Екатерины.

– Никуда я не уходил. Вот, весь перед вами. А луч света, дорогая, – это траектория пули. Она вонзится тебе в голову, после чего ее положат на острую решетку камина. Именно так все и происходило. И уверяю вас, что никаких следов на белой стене вы не найдете.

Они оба потеряли дар речи. Я показал им подошвы, носки были белыми.

– Извините, за ботинками мне придется вернуться во двор. Ну что, схема понятна. Могу, конечно, и по стене спуститься, но пойду по лестнице, потом выйду через гараж на улицу, – я показал пульт от ворот, – и сяду в ждущую меня машину.

Тут я заткнулся. Рассказывать о следах от машины и окурках не имело смысла. Один из этих двоих точно связан с убийством, и я мог стать следующей жертвой. Мне просто хотелось им объяснить, что такие преступления легко раскрываются. Достаточно опыта, фантазии и внимания. Правда, не помешает и желание распутать этот клубочек. А вот желания я не увидел даже в глазах генерала Тертышникова. Горбача больше нет, но его деньги остались. Против денег никто воевать не станет. Господь Бог Доллар правит миром, ему можно лишь поклоняться, но не противиться его власти.

– Вы залезли по отвесной стене? – едва выговорил Иван.

– Чепуха. Развлечение для детей. Если бы у следователей было хоть немного фантазии, они могли сделать правильные выводы и от моего алиби ничего бы не осталось. Из ресторана в номер я ушел около двух часов, мог напоить шлюху клофелином и спокойно уйти из отеля через кухню ресторана. На машине сюда можно доехать за час. От ворот до комнаты добираться – пятнадцать минут. Складываем и получаем, что в отель я вернулся около четырех.

– Но через кухню не выйти, – быстро сообразил Иван.

– А ты на кой черт всю ночь сидел в холле. Не мог на минуту отвлечь портье? Холл можно прошмыгнуть за полминуты и улечься в постель. А утром опять всех удивить своим лоском. Плюс звонок на ресепшен, завтрак в номер, выписка из отеля. Любое алиби можно пробить насквозь. Это всего лишь тонкая корка льда, а не бронированный щит. Для возвращения в номер даже ты был не нужен, Иван. Можно залезть через окно в туалет первого этажа, что рядом с рестораном, кондиционеры там не работают и окна приоткрыты. Я всегда вижу больше остальных. Вся моя жизнь – поиск лазеек. Хобби у меня такое. У тебя, Иван, два пистолета. Один в кобуре под правой рукой, так как ты левша, а второй, короткоствольный, под правой брючиной прилеплен липучкой к голени с внутренней стороны. О тебе, любимая, я могу рассказать больше. Оно и понятно. Муж и жена одна сатана. Скажу лишь, что под халатом на тебе нет женского белья, и меня это радует. Иди в спальню, я скоро приду, лишь ботинки заберу. Не люблю разбрасываться элегантными вещами.

Немного напуганными взглядами они проводили меня до двери. У носков нет каблуков, и вниз я спустился тихо.

Что ж, спектакль получился удачным. Теперь я был убежден, что Катерина и Иван причастны к заговору против своего злого гения, которого все так ненавидят.

Старик дремал в той же позе. Я двигался очень тихо, но он опять открыл свой левый глаз.

– Вы не пользовались ни одной дверью, значит, опять спустились с третьего этажа.

– Я тебе не верю, Петр Якимыч. Такой слух может быть только у собаки.

– Ключ-карточку вы в замке оставили. А стало быть, воспользоваться ею не могли. Может, под пиджаком у вас крылья?

– Идем со мной.

Я включил фонарь, и мы вышли во двор. Свои ботинки я нашел быстро и тут же надел их.

– Это у меня все ловко получается, Петро, а убийца мог использовать купальные тапочки. Они не скользят и побелку не портят. Есть еще один вариант. Убийцу в дом впустил ты.

Старик перекрестился.

– Я старый солдат, а не убийца. А за хозяина готов был глотку перегрызть. Душегуб в доме остался. Днем гостей было много, кто-то мог спрятаться, а утром уйти через сад.

– Составишь мне список всех гостей. Ты же здесь каждую рожу знаешь. Но боюсь, что это не поможет. Убийца должен иметь алиби. Значит, сюда он приехал на полчаса, не больше. Остальное время был на виду, и сто человек его видели. Вот в чем загвоздка, Петро.

– Так ты убивца хочешь найти… Зачем? Теперь ты хозяин.

– Убрали одного хозяина, уберут и следующего. Сорняки надо вырывать с корнем, и ты, дед, будешь моим главным помощником. Вот только ментам ни слова. Пусть копошатся в навозной куче, а мы сами с усами.

Дед опять напялил фуражку и отдал мне честь.

Все время казалось, что Якимыч хочет что-то сказать, но, когда я смотрел на него, он тут же закрывал рот и будто чего-то стеснялся. Временами даже краснел. Он опять перекрестился, а я подумал, что в очередной раз маюсь дурью, придумывая себе занятия, вырабатывающие адреналин. Ну какое мне дело до убитого миллиардера? Я его даже никогда не видел. Мне деньги обещали за роль без слов, я согласился. И куда меня черт понес? Одно я знаю точно – соучастником одного убийства я все же стал. Гаишник под Устьинским мостом сбит насмерть. Сбившая его Яна нигде не оставила своих следов, а моих пальчиков хоть отбавляй. Это как личная подпись под чистосердечным признанием. К тому же на полу в машине нашли мои часы с гравировкой. Ничего более ценного у меня никогда не было. Я прожил тридцать пять лет однообразной, тусклой и поганой жизни. Книги меня переносили в другие миры, оттого и читал много. Но вот в одночасье эта жизнь перевернулась. Надо бы осмыслить, что же произошло. Так нет, я, дурак, в пляс пошел. Просто не понимал еще, что не новый приключенческий роман читаю, все происходит со мной в действительности. Разгулялся по буфету. Никчемная и беспечная я личность без царя в голове. Таким больше всех и достается. Но пока еще мою шею не положили на плаху, продолжу куражиться.

Спальню я нашел без труда. Катя стояла у окна в том же халате. Комната была прокуренной, пепельница полна окурков.

Она повернулась и подошла ко мне.

– И зачем ты устроил эту показуху при Иване?

– Ты ему не доверяешь. Он же смотрит на тебя, как на икону.

– Я никому не доверяю. – Помолчав, добавила: – Даже тебе.

Теперь уже трудно было понять, какую роль я играл. Близость этой женщины действовала на меня магически.

– Сними свой балахон, без одежды ты лучше.

Она скинула халат, и у меня чертики забегали в мозгу.

– Ты можешь взять меня силой. Но если хочешь взаимных чувств, должен поклясться, что с Наташкой у тебя все кончено.

– На Библии?

– Нет. Так поверю.

– Клянусь. С Наташкой у меня все закончилось, и никогда ты о ней не услышишь.

Она сама меня обняла. Да так, что едва не придушила. Странно, ведь не могла не понять, что я не Павел… Бог с ней, сейчас я не мог от нее оторваться. Прошлой ночью я спал с Яной, но она так и осталась для меня куклой. Сейчас передо мной была женщина, о которой я всегда мечтал. Пусть даже не представлял ее лица. Это был образ, что-то неодушевленное. Теперь плод фантазии приобрел плоть. Что больше всего поражало, она не притворялась. Женщинам только кажется, что они могут обмануть мужчину. Пусть думают.

Это была незабываемая ночь. Я чувствовал себя мальчишкой, потерявшим невинность. Может, это и есть счастье? Значит, мне повезло. К тридцати пяти годам я узнал, что это такое.

5

Заснуть я так и не смог. Слишком много эмоций. Я лежал, курил и смотрел на ее красивое сияющее лицо. Для меня красивое. Исходя из канонов классической красоты, может, это и не так. Мода на красоту меняется. Вспомните образы Рубенса или современных кривоногих моделей с селедочными глазами. Так и хочется поставить их на откорм, как оголодавшего дистрофика.

Катя открыла глаза. Увидев меня рядом, улыбнулась. Начало неплохое.

– Который час? – спросила она.

– Восемь. Спи. Ты и часа не спала.

– Дома выспимся. В девять утра панихида.

Она вскочила, открыла шкаф и достала черное платье. Я бы хотел, чтобы она оставалась обнаженной.

Кинув на меня взгляд, сказала:

– Вставай. Мы не можем опаздывать. И смой эту гадость со своих плеч.

Только сейчас я вспомнил о своих татуировках. Рад бы, да только такие штампы не смываются. Она мне всячески пыталась внушить, будто я ее настоящий муж и никакой подмены не происходило. Удивительно, но и другие в это верили. Все, кроме Ивана. Я понял, что серьезного разговора у меня с Катей не получится. Замена Потоцкого ее вполне устраивает. Придется смириться со своей ролью.

Я встал и тоже начал одеваться.

– Не годится. Иди в свою гардеробную и подбери черный костюм.

Либо она запуталась, либо решила меня проверить. Теперь любое ее слово мне будет казаться подозрительным.

– Мы не дома, и у меня нет здесь своей гардеробной.

– Извини, не подумала. Не важно. Возьми отцовскую черную шляпу и черный галстук. Траурные повязки нам дадут на месте… Боже, поторопись, я начинаю нервничать.

Я поторопился.

* * *

Похороны больше походили на митинг. Некоторые даже кричали, били себя в грудь и клялись найти убийцу. На место захоронения пошли тихие и скорбящие, митинговавшие остались на площади перед кладбищем, размахивая букетами, которые так и не донесли до цели. Как я понял, буйствовали пайщики. Странно, они-то должны быть довольны: Катя получит наследство и отменит аукцион. Моя неожиданная жена крепко держала меня за руку. Явно чего-то боялась. Иван держался позади. Я ни черта не понимал. Многие могли не знать Катиного мужа, ну а как же близкая подруга, Маша Степун, у которой она гостила в ночь убийства? Тоже притворяется?

Как только гроб засыпали землей, мы тут же ушли. Возле машины нас догнал генерал Тертышников.

– Соболезную, господа. Адвокат Гейко так и не появился. Это очень странно. Он не выходил с вами на связь?

– Нет, – ответила Катя, – мы его очень плохо знали, у отца редко бывали. Чаще всего по его приглашению. На этот раз он хотел обсудить с нами план строительства на участках, принадлежащих нам. Мы никогда не занимались землей и лишь по документам считаемся владельцами. Но ему требовались наши подписи. Павел задержался в Москве, а без него сидеть рядом с ворчливым отцом я не хотела, вот и поехала сначала к подруге.

– Да-да, это я уже слышал. Куда же подевался адвокат и почему не появился для предстоящего обсуждения сделки… По словам его жены, он уехал в Москву на один день. Мы проверили все отели. Гейко нигде не регистрировался. И вас заодно проверили, Павел Семенович. У вас железное алиби. Но исчезновение Артура Гейко меня очень настораживает. Он муж вашей подруги, у которой вы гостили. Вы не могли его не видеть, Екатерина Тимофеевна.

– Артур Леонидович не любит появляться в нашей женской компании. А когда он уехал в Москву, я не знаю. Мы о мужьях не разговариваем. Как Маша вам сказала, так оно и было. Получив сообщение о смерти отца, я тут же поехала к нему домой. Вместе с Машей. Вы же нас и встретили. В тот момент нам не до мужей было.

– Да. Это я помню.

– Глеб Тихонович, вы же власть, разбирайтесь сами. Нам хватило вчерашнего общения с вами, – тихо сказал я, открыл дверцу машины и усадил Катю. Иван сел за руль.

Катя все еще продолжала держать меня за руку, пальцы ее заметно дрожали.

– Чего хотят эти возмущенные люди? – спросил я, ни к кому не обращаясь.

Катя молчала, ответил Иван:

– День торгов уже назначен. Теперь они будут отменены на неопределенный срок. В этом сезоне никто домов не получит. Оформление наследства займет полгода. Многие внесли задаток, своего рода гарантию на покупку. Как бы ни повел себя хозяин, пятнадцать процентов покупателей готовы были принять все условия. Многие хотели стать акционерами. Горбач понял, что земельный бизнес самый прибыльный, но одному его грандиозные планы не провернуть. Это махина. Идея акционирования в зачаточном состоянии, однако на нее клюнули. У этих психов слишком много денег. Всю жизнь воруют. Да и Москва не под носом. Это же не Рублевка, где все на виду.

– Куда мы едем? – спросил я.

– Поживем в доме отца, – сказала Катя. – Надо разобраться с документами, там черт ногу сломит. Хочу все привести в порядок.

Я промолчал. Чем кончится спектакль? Играть-то уже нечего. Если мне отдадут обещанные деньги и я уеду, всех заинтересует, куда девался муж Кати. Отправился вслед за ее отцом? Если все это ее затея, то красавица ходит по тонкой струнке над пропастью. Адвокату известны детали хлопотных дел Горбача. Без него Катя не разберется. Он должен быть надежным партнером, а значит – в сговоре. Убивать его глупо. Мужем она могла пожертвовать, он конкурент. Парень в доле. Такие всегда становятся лишними. Но убить мужа и отца в один день – идея не из лучших. Вопрос об убийце я себе даже не задавал. Мужа мог прибить Иван, а отца – дочь. В ее алиби я не верю. Пока не поймешь сути всей затеи, не тронешься с места в своих домыслах. В том, что случилось, больше всего заинтересована Катя. Это факт, и с ним не поспоришь. Я человек с улицы. Мне дадут пару монет – и гуляй. А скорее всего, бросят на дно деревенского колодца, чтобы пасть не разевал. В такой игре им нужна гарантия. За всем стоят огромные деньжищи. Да и собственные жизни участников аферы.

* * *

Вернувшись с похорон, Катя ушла в кабинет отца, и я ее в тот день больше не видел. У меня язык чесался с ней поговорить. С какой-то минуты эта женщина стала мне небезразлична.

Для поминок арендовали ресторан, но дочь не захотела помянуть отца, как это принято. Иван тоже куда-то исчез. Меня оставили на попечение самого себя.

Болтаться бесцельно – не для меня. Я спустился вниз, к главному слухачу дома Петру Дзюбе. Бедняга парился в своей ливрее.

– Скажи, Петро Якимыч, а как ты расцениваешь отношения отца и дочери, если Катя даже на поминки не поехала. На кладбище к ней не подошел ни один человек с соболезнованиями. Почему такое неуважение?

– Поминки она для своих дома устроит. А прошедшие похороны – это так… Тимофея перезахоронят. Он фамильный склеп на участке выстроил. Там его жена, туда и он ляжет. Шумиха уляжется, тогда и поминки будут, людей достойных позовут.

– А как Горбач относился к своей дочери?

– С почтением. Катя умница. Она же была его секретарем, если не наоборот.

– Значит, здесь часто бывала?

– А-то как же. И все по ночам. Это Тимофей перед своими шестерками начальника из себя строил. Катя на сходках не присутствовала. Она ему планы составляла, а Тимофей их лишь озвучивал. Головастая. Пришло ее время, теперь она всех в бараний рог свернет.

– В ночь гибели Горбача Катя была в доме?

Старик подал мне бумажку.

– Вот список гостей. Деловые партнеры Тимофея приехали с женами. Были все, кроме жены Гейко, адвоката. Она увезла Катю за день до этого, та осталась у нее на даче. Артур Леонидович приехал один.

Я быстро поднялся наверх, снял со стены одну из фотографий и вернулся. Показал снимок Дзюбе.

– Кто здесь изображен?

– Так это и есть Гейко и Маша. Они живут тут неподалеку. В поселке «Голубые сосны». Там тоже сплошные дворцы. Первое детище Тимофея. С него все и началось. Катя гостила у Маши, и утром я ей позвонил. Сообщил о случившемся. Маша ее привезла сюда. Гейко плохо жил с женой. Говорят, у него есть любовница, а у Маши любовники. У нее понятно, но ему-то больше полтинника, а Машке чуть за тридцать, да еще красавица.

– И куда же подевался Гейко? Менты с ног сбились.

– Небось у бабы застрял. Что с ним могло произойти? Тот еще волчара. Хитрющий, умный. Его даже Тимофей побаивался.

Мне почему-то показалось, что все намного сложнее. Я снова подумал – лезу в дело, которое мне не по зубам. Допустим, Иван не врет и настоящего Павла Потоцкого уже пришили. Две смерти кряду – это скандал, так просто не отмоешься. Меня взяли на подмену. И что? Я тоже не нужен. Временная игрушка. Мою смерть надо обставить красиво, эффектно и даже найти виновника, тогда скандала можно избежать.

Размышляя, я смотрел на термос, стоявший на столе. И вдруг меня осенило.

– Кофе пьешь по ночам, Якимыч?

– Нет. Травку завариваю для снижения сахара в крови. Диабет, ничего не поделаешь.

– Значит, в ночь убийства ты спал?

– Грешен.

– Не ты грешен, а тот, кто тебе зелья подмешал.

Я поднялся наверх, вернул рамку на место и направился в гараж. Хотелось еще раз посмотреть на дом, в котором я живу с женой. В одной из машин снова торчали ключи. Я отправился в путь. По дороге меня мучили всякие дурацкие мысли. Ни хрена я не понимаю в деле сыска, элементарные вещи склеить не могу.

Тимофея Горбача, если верить генералу Тертышникову, убили в три часа ночи. Я уже к тому времени видел десятый сон, а моя ненаглядная Яночка поехала убивать Горбача. Отпечатки шин, окурки… Идиот! На такое ответственное дело она берет побитую, испачканную в крови машину? Едет за город, через два десятка постов ГИБДД, делает одна или с сообщником свое дело, без проблем возвращается в город и ставит изуродованную машину на то же место. Бред! И второй вопрос. Кого моя ненаглядная Яночка хлопнула во дворе возле «ракушек», где и украла машину. Почему ей под руку попадаюсь я, двойник мужа Кати, которого можно использовать за тридцать сребреников. Послушный великовозрастный обалдуй, которым можно крутить, как хочешь. Так не бывает. Но факты есть факты.

Пора бы мне поумнеть, только не получается… Если человек идиот, это надолго.

6

Женщина, имени которой я не знал, вновь открыла мне дверь дома. И теперь я ее узнал. Я видел ее при первом появлении в доме Горбача. Она была без парика, в белом фартучке и чепчике. Типичная прислуга. По словам Кати, именно она обнаружила труп хозяина утром. Зовут ее Зина. Когда черт дернул меня приехать сюда, она встретила меня, но была в парике, джинсах и темных очках. Прислуга другой формации. Как ей удалось опередить меня? Успела еще и переодеться. Сейчас я явился неожиданно. Она была сегодня на кладбище и не успела снять черное платье. Парик в спешке надела косо, а про темные очки и вовсе забыла. Одна прислуга на два дома? Странно. Она точно знает, что я подставное лицо. Выполняет указания своей хозяйки. Посмотрим, что будет дальше.

– У вас парик набок съехал, Зина.

Мои разоблачающие слова ее ничуть не смутили. Скинув парик, она пошла в атаку.

– Бог мой, а где же Катя? Она осталась на поминках?

– Катя вернулась в дом отца разбираться с бумагами. Поминки мы сами устроим, когда отца перезахороним в фамильном склепе.

– Тимофей никаких бумаг в доме не держал. Ими занимается Гейко. А то, что его похоронят рядом с Ниночкой, так это правильно.

Тут я притворился лохом, за которого меня все принимали.

– С какой Ниночкой?

– Вы ее не застали. Нина Александровна Лаврушина. Жена хозяина, мать Кати. Погибла три года назад. Выпала из окна. Тогда-то Тимофей Валентинович и выстроил склеп на территории своей усадьбы. Его даже освятили.

Все это она мне рассказывала, пока мы шли к дому по широкой кафельной дорожке с чугунными фонарями, напоминавшими пушкинские времена.

– Как она могла выпасть из окна? В доме высокие подоконники, двойные рамы.

– Трудно сказать. Ниночка по полгода в больнице лежала. Психиатрической. Мечтала свою больницу выстроить, цивилизованную, с хорошими врачами, внимательным персоналом. Не успела, а ведь еще молодая была. Ее наблюдал профессор Валерий Николаевич Пермяк.

– А как Катя относилась к матери?

– После ее смерти был построен этот дом и Катя уехала от отца.

– Я хочу переодеться и найти некоторые чертежи для Кати. Где искать?

– На чердаке, разумеется, в Катиной мастерской.

Она не удивилась моему вопросу.

Чердак оказался огромным помещением со стеклянной покатой крышей. На полу развернутые чертежи. На стеллажах рулоны ватмана, несколько чертежных досок, на деревянных столах карандаши, краски. Между столами мольберт. На стене несколько этюдов, сделанных акварелью. Там же подробная карта области с прочерченными фломастером зонами. Красный квадрат, самый большой, помечен номером один, зеленый, многим меньше, номером два и синий, граничащий с зеленым, имел третий номер.

Я уже неплохо ориентировался в этих местах, нашел на карте дом Горбача и тот, в котором находился. Зоны, отмеченные на карте, не были ровными, и одну я узнал по чертежу, лежащему на полу. Это схема застроенного поселка. Навскидку там изображено не менее ста строений. Участок Горбача. Тот, за который сейчас все дерутся. Но меня куда больше увлекли другие схемы. На одной из них синяя и зеленая границы были перечеркнуты, и я насчитал всего пять больших строений. Вряд ли это жилые дома. Никаких пояснений на карте не было. Кругом зеленая зона. Может, здесь собирались строить пансионат. Голубой круг, очевидно, обозначал озеро. Отличная идея. Вряд ли она принесет такую же прибыль, как строительство частных замков. Этим занималась моя жена, а не Горбач. Я поймал себя на том, что невольно начал мысленно называть Катю своей женой. Не рановато ли наемный муж напрашивается в родственники? Одна сладострастная ночь еще не повод для знакомства, как гласит старый французский анекдот.

Я нашел несколько интересных вещиц, положил их в карман, забрал карту района и ушел. За воротами меня ждал сюрприз. Детектив Родион Жук болтался возле моей машины. Заданий я дал ему немало, но времени и места встречи не назначал.

– Привет, Родя. Давно здесь тусуешься?

– Нет. Только приехал. Правда, вчера вечером сюда заскакивал, но боюсь, зря время на дорогу потратил.

– Ладно. Садись в машину, по дороге поболтаем. И не светись больше у моего дома. Тут места хватает.

Мы сели и поехали. Родион показал мне несколько фотографий.

– Ничего не получилось. Только силуэт.

– Кто это? – спросил я, разглядывая заходящую в воду голую девушку с длинными, до копчика волосами.

– Это Наташа. Ваша любовница. Так люди говорят. Солнце садилось с той стороны пруда, и я фотографировал против света. Контур четкий. Фигурка классная. Могу добавить, что она рыжая. Из рыбацкой хижины не выходила, так что ближе подобраться я не мог, только вот когда искупаться решила на закате. Ну а теперь о более важном. Под Устьинским мостом был сбит насмерть гаишник. Шум поднимать не стали. У него смена кончилась, он использовал служебную машину и не сдал значок. Бомбил, другими словами. Есть один свидетель, старик. Прогуливал собаку перед сном. Он видел, как уезжала машина. Иномарка. И в нее садился высокий мужчина. Может, сначала хотел помочь, но, поняв, что перед ним труп, сбежал. Кровь на бампере и кровь гаишника совпадают, так что сбил его тот, кто угнал «БМВ». Хозяина машины нашли, точнее хозяйку. Мертвой. В ее квартире. Убита выстрелом в лоб. Квартиру вскрыли, потому что кошка людям спать не давала. Теперь о трупе во дворе у «ракушек». Похоже, тут есть какая-то связь. Самое кошмарное произошло этой ночью. Труп бездомного отвезли в морг. А сегодня утром он лежал на том же столе, но без головы. Кто-то отрубил ему голову и унес. Сторож никого не видел. Остались лишь следы бахил на кафельном полу. Причем укравший голову не шел, а шмыгал бахилами, словно на лыжах ехал, даже размер обуви определить не смогли. Делом занялась прокуратура, а туда у меня допуска нет. Да и свои со мной не очень-то откровенничают. Одно знаю точно, пистолета в машине не нашли. Часы – да, но оружия нет. Что касается переулка. Какие у меня соображения… Что могло произойти? Несколько человек собрались на квартире у убитой женщины. Ее зовут Ксения Хван. Ее машину и угнали впоследствии. Не знаю, что они не поделили, но Ксению убили выстрелом в голову. Потом вывели во двор мужчину, раздели и пустили пулю в висок. Труп не опознан. А этой ночью из морга его башку унесли. С пулей вместе. Труп еще не вскрывали. Я вот о чем подумал. Убитый у гаражей мужик не судимый, иначе его личность по отпечаткам можно было определить. Голову отрезали – значит, его кто-то мог опознать. Стало быть, личность известная. Вот и кумекайте. Если вашей истории, что вы мне рассказывали, поверить, то вы влипли по-крупному.

– Да, Родион, сыщик ты отменный. Ну и что нам делать с этой историей? Роман писать?

– Вам виднее.

Я затормозил у выезда на шоссе и высадил своего спутника. Родион побрел к железнодорожной станции. Все, о чем он рассказал, выглядело убедительно. Итак, что я имею на сегодняшний день? Угнанный серебристый «БМВ», хозяйка которого убита в своей квартире. В том же дворе найден труп неизвестного без одежды. Наверняка обоих убили из одного оружия. Учитывая, что в замке зажигания «БМВ» торчали ключи, которые можно взять лишь у хозяина машины, напрашивается вывод – убийцей может быть Яна. Она взяла машину у убитой. Но я не могу себе представить, как стройная девушка вынесла из дома труп, раздела его и бросила в узкую щель между ракушками. А главное – зачем? Если стреляли из одного оружия, то связь очевидна. Убийца попросту терял время. Мои часы найдены в угнанной машине, там же мои отпечатки. Меня уже ищут. Гибель гаишника под мостом, его кровь на бампере… Вышка! Пожизненного не избежать. У меня нет никакого алиби. Из дома я уехал два дня назад, и с тех пор меня никто из знакомых и близких не видел. Для защиты есть только один аргумент – отсутствие мотива преступления. Никого из погибших я не знал и даже в глаза не видел. Слабое оправдание. Киллеры тоже не знают своих жертв.

Я попробовал взглянуть на случившееся иначе. Яна могла и не выносить труп. Человек сам вышел, находясь под прицелом. И сам мог раздеться. Оставалось лишь выстрелить. И второе. Если убийство совершила Яна, как она попала в дом Кати и положила револьвер в обувную коробку? Это так, мысли… Оружие может быть другим, его полно на рынке. Я вспомнил о револьвере лишь потому, что из ствола пахло гарью и в барабане остались две стреляные гильзы. Киллеры используют стандартное оружие. Но Яночка не стандартный киллер. Может, хотела показать заказчику, что работа выполнена, вот и выбрала раритетный револьвер с необычным калибром, которым в нашей стране не пользуются. В общем, сплошные ребусы.

Я достал вещицу, найденную в мастерской Кати. Это был серебряный портсигар моего отца с дарственной надписью: «Хорошему человеку и настоящему другу в день сорокалетия от коллектива». Конечно, портсигар не уникальный. Вытесненные три богатыря не редкость. Черненое серебро тоже не раритет. Но эта надпись… Портсигар мог достаться брату? Безумная мысль. Знаю, что после смерти отца мать все ценное вынуждена была относить в скупки, ломбарды и комиссионки. Нашел я его не в комнате хозяина, а в мастерской хозяйки. Может, Катя его купила, это ведь чистое серебро. Но если сделать фантастическое предположение, будто мой брат жив и живет новой жизнью… Что тогда? Двойника с безупречным сходством найти невозможно, а близнецы – другое дело. Возникает закономерный вопрос. Кем бы ни был Павел Потоцкий, куда он делся? Иван утверждает, у гаражей нашли его труп, но я не верю Ивану.

Почему бы Кате не избавиться сразу от всех ненужных ей людей. Отец – главный фигурант, муж – следующий. Теперь она одна царица всех полей. Но даже если это так, то мое появление на горизонте заговорщиков не иначе, как волшебство. Катя знала о брате-близнеце? Допустим. Но меня же никто не выкрал из дома. И я никому не сказал, что поехал в Москву, решение это не планировалось загодя. Совпадение? Случайность? Нет. Я в такие басни не верю.

Голова шла кругом, ни одной здравой мысли.

Прямо перед моим носом на проселочную дорогу свернула серая «девятка» и тут же затормозила. С момента ухода Родиона я так и не тронулся с места и стоял у поворота на шоссе. Из «девятки» вышел парень лет тридцати. Невысокий, коренастый, с модной небритостью и немного заведенный, будто я, стоя на месте, ему крыло машины помял. В руках он держал бумажный пакет размером с лист писчей бумаги. Он подошел к моей машине, не церемонясь открыл водительскую дверцу и бросил мне на колени конверт.

– Все, Паша. Я свои деньги отработал, больше ко мне не обращайся. Репортеров и без меня пруд пруди. Я выбываю из игры. Завтра на месяц еду в командировку. Далеко. На Урал. И не ищи меня.

Парень резко захлопнул дверцу и направился к своей машине, номер которой я тут же запомнил. Он назвался репортером, а на пакете стоял фирменный лейбл «МК». Остальное – мелочи. Понадобится, я его без труда найду.

«Девятка» развернулась и выехала на шоссе, взяв курс на Москву. Я решил, что и мне пора, а то еще гранату в машину подбросят так называемые друзья. Только я завел двигатель, как открылась другая дверца, у пассажирского сиденья.

– Вы в город? Не подвезете?

Мне показалось, что мы знакомы. Если меня здесь знают, в этом нет ничего удивительного, но я не мог никого знать.

– Да, садитесь.

Девушка села. Она очень походила на лубочный персонаж времен царя Дадона. Именно такими художники-сказочники изображали принцесс. Синеглазая, румяная, кровь с молоком, но главной ее особенностью была рыжая коса в руку толщиной. Она перекинула ее вперед, на высокую грудь, кончик опустился ниже пояса. Девчонка была совсем молоденькая, не больше двадцати лет.

– Вы что, на дороге стояли? – спросила она, желая, вероятно, начать разговор.

– Еду издалека. Устал, решил немного подремать. Сейчас опять в форме. Вам в Москву?

– Да. Если не трудно, то прямо к дому. Я живу в центре. И тоже устала, не спала, мечтаю о ванне и чистой постели.

Платьице на ней казалось простеньким, но туфли на шпильках никак не подходили к ухабам этой местности.

– Да уж. Вы совсем не похожи на любительницу походов, палаток, костров и гитарного занудства. Что вас занесло в эту дыру? Красная Шапочка везла пирожки больной бабушке и даже без машины?

– Разовая фотосессия. Я модель. Заплатили прилично, думала, условия создадут. Фотограф привез меня на своей развалюхе вчера. И довольно поздно. Снимал в воде на фоне заката. Должно хорошо получиться. Я, конечно, снималась без одежды, но это не эротика. Для «клубнички» я не позирую. После съемки он отвел меня на чердак какого-то сарая с соломой и велел там переночевать. Мол, утром продолжим, и потом он отвезет меня домой. А сам уехал. Я ждала… Надоело. Решила ехать домой. Я же не робот, а человек.

– И вы полезли с ним на чердак сарая? Рисковая девушка.

Она рассмеялась.

– Бросьте. Он же голубой. Я их за версту вижу. Лучшие фотографы, снимающие ню или эротику, на девяносто процентов голубые. И это правильно. Его должна волновать работа, а не модель. Кстати, меня Таней зовут.

– А меня Антон, – сказал я и сам удивился, что назвал настоящее имя. – В интернете есть ваши снимки?

– Не больше десятка. На сайте «Рунетки». Мне их редактор нашего журнала показала. На этом твиттере только шлюхи. Заказ девочек через интернет или по телефону. Представляю, какие крокодилы там работают. Они пишут свои данные, рост, объемы, возраст, а фотографии размещают ворованные. Некоторые дуры выставляют портреты всемирно известных порнозвезд. На что они рассчитывают? Мужик заказал себе телку по фото, а к нему приезжает черт знает что. Многих выгоняют, а кому невтерпеж, берут, что дали.

– Я думаю, увидев ваши фотографии, в очередь выстраиваются.

Девушка улыбнулась.

– Приятно слышать это от нормального интересного мужчины, а не от тех сексуально озабоченных, которые за шлюхами в очереди стоят. Вот здесь направо, пожалуйста, и в конце, точнее, в начале проспекта остановитесь. Дом три. На кофе приглашать не буду, у меня мама строгая.

Она достала визитную карточку и положила на «торпеду».

– Захотите пригласить на ужин, позвоните. Иногда у меня случаются свободные вечера. Но предупреждаю, на квартиру я не пойду.

– Приятно было познакомиться, Танечка. Успехов.

Как только она ушла, я тут же достал фотографию, переданную мне Родионом. Девушка, заходящая в воду при закате, несомненно, Таня. Как это объяснить? Вряд ли ее привез Родион. Участковый мент не способен на такие спектакли. Он просто следил за рыбачьим домиком, куда заманили модель. Зачем мне показывают любовницу Потоцкого, а не знакомят с ней? Что это дает? И кому?

Домработница Зина ее тоже видела. Но, может, она видела настоящую, а не куклу по имени Таня? Катя тоже говорила о какой-то Наташе и требовала, чтобы я покончил с ней отношения. Кому и зачем нужна такая фигура, как любовница Потоцкого? Что это меняет в раскладе сил?

Я вспомнил о репортере и открыл его пакет. В нем лежали качественные цветные фотографии и негативы. После их просмотра я окончательно потерял голову.

Первый снимок ни о чем не говорил. Угол дома с номером и названием улицы. Следующий снимок – женщина, выходящая из подъезда. Вполне приятная дама бальзаковского возраста, хорошо одетая, с ухмылочкой на лице. На улице еще светло. Потом снимок – возвращение этой дамы. На оборотной стороне обоих снимков шариковой ручкой указано время съемки. Очевидно, женщина ходила в магазин, судя по сумке в ее руках и короткому промежутку времени между уходом и возвращением. Далее шли три снимка мужчины. На одном отчетливо видно его лицо, но оно мне ни о чем не говорило. Мужчина средних лет, полноватый, с портфелем. Он шел к подъезду. Следующие снимки делались уже поздним вечером. Только фонари и свет из окон освещали двор, однако кадры получились полноценными. Вот что значит профессионал. Один снимок меня шокировал. Выходящий из подъезда мужчина нес на плече другого, который, судя по всему, был в бессознательном состоянии. Человека нес Иван Веткин, и нес он того, что пришел в дом с портфелем.

Дальше шла серия, сделанная у гаражей. Веткин раздевал труп догола и складывал вещи в сумку. Следующий снимок был сделан после ухода Ивана, репортеру удалось снять лицо трупа, видимо, со вспышкой. Далее он фотографировал из окна подъезда уже утром, когда возле гаражей стояла «скорая помощь» и милицейская машина. Но один ночной снимок добил меня. Из того же подъезда выходил я с портфелем убитого. На обратной стороне было написано: «Этот негатив я оставил себе. Так, думаю, вы сообразите, что к чему, и забудете обо мне. Сотрудничество закончено!» Дурак парень. Он же опасный свидетель. Кто теперь оставит его в покое? Решил, будто командировка его спасет. Такие люди, как Иван, свое доводят до конца.

Следующие снимки подтвердили это. Сплошной кошмар. Съемка велась через окно морга. В зале горел яркий свет. Среди столов с покойниками Иван с ножовкой в руке и в резиновом фартуке. Надо иметь крепкие нервы, чтобы смотреть на такое. Голову трупа он унес с собой.

Я убрал фотографии в конверт. Вывод абсолютно ясен. Денис жив и живет под именем Павла Потоцкого. Теперь я занял его место, а он мое – у него мой паспорт. Если даже предположить, будто Катя намеревалась и от него избавиться, во что я мало верю, то меня ей убивать нет смысла. Я подсадная утка. Если Денис на своей афере погорит, в тюрьму сяду я. Навсегда. А если его план сработает, Иван и мне голову отпилит и утопит в озере. Беспроигрышный вариант. Денису понравилось, что однажды я взял его вину на себя и полжизни провел за решеткой. Он решил, что близнец только для того и существует, чтобы брать грехи брата-гения на себя. Силы на данный момент не равны. Он меня видит, я его нет. Все, что у меня есть, при мне. Фотографии попали в мои руки случайно, но они могут стать временной защитой.

Я завел машину и поехал. Сейчас все равно ничего не придумаешь. Тут нужен план, продуманный до деталей.

Глава 2

Немногим больше года назад

1

Денис был неравнодушен к слабому полу. Он часто терял из-за этого голову, но, к счастью, она всегда возвращалась на свое место и предстоящая свадьба отменялась. В конце концов куда торопиться, если тебе тридцать четыре года, ты перспективный специалист с большим будущим и все-то у тебя на мази. Небольшое преувеличение. На мази не все. Денег маловато. Их всегда не хватает, особенно когда попадается на глаза хорошенькая милашка.

В кармане осталась пара сотен, он травил анекдоты в ресторане аэропорта Адлера с малознакомыми парнями. Рейс откладывался уже в четвертый раз по техническим причинам. Кто-то предложил пойти в кабак. Денис согласился, что это отличная идея, но признался – у него нет денег. Оказалось, у одного из троих весельчаков после отпуска осталась их куча. Он простудился и половину отпуска провалялся в изоляторе дома отдыха. Звали его Паша. Он был режиссером московского театра, и у него завтра открывался сезон. Бывший больной очень нервничал, опоздание грозило крупными неприятностями.

Девушка зашла в бар за сигаретами. Сплошное очарование – загорелая, в мини-юбочке, на каблучках. Глаз не оторвешь. Денис тут же в нее влюбился.

– Так, мальчики. С анекдотами перекур, через десять минут вернусь, – сказал он новым приятелям и ринулся в атаку.

Девушка оказалась приветливой и разговорчивой. Правда, кавалер тоже был сплошное очарование и деликатность.

– Я по вашему говору понял, что вы из Москвы. Значит, мы земляки? – начал он свое наступление. – Да к тому же товарищи по несчастью. Рейс все откладывается.

– С небольшой поправкой. Вы сегодня уезжаете, а я остаюсь еще на три дня. Подругу провожала, с которой отдыхала. У нее ребенок заболел, его надо забирать из санатория.

– Что делать, отпуска не вечность, пролетают, как один день. Оглянуться не успел, уже пора домой.

– Приятно познакомиться. Меня Лара зовут. Точнее, Клара, но это имя мне не нравится, вот я и решила первую букву отбросить.

– А я Денис. Может, кофе выпьем? Я с утра здесь торчу. Три раза рейс откладывали.

– Но у вас, как мне кажется, есть компания?

Денис понял: девушка заметила его раньше, чем он ее. Это было приятно.

– Ну какая компания! Так, собратья по несчастью. Тоску разгоняем.

Денис заказал две чашки кофе, и они устроились у стойки.

– Значит, вы из Москвы?

– Не совсем, – улыбнулась девушка. – Из Подмосковья. Работаю медсестрой в больнице и учусь заочно.

– Так мы еще и коллеги. Я врач.

Идиллию разрушил голос диспетчера, объявившего посадку на долгожданный рейс Дениса. От злости он даже зубами скрипнул.

– Ваш? – спросила Лара.

– Будь он проклят!

– Никогда так не говорите, вдруг сбудется. Вон ваш приятель за вами бежит.

Возле него вырос Павел и позвал:

– На секундочку можно тебя?

– Ну, всего хорошего, – сказала девушка.

– Нет-нет, Ларочка, погодите, – взмолился Денис.

Парни отошли в сторонку.

– Денис, выручай. Мой бумажник сперли. Там билет, дай мне свой, а ты улетишь через день-два. У меня заначка есть – сто сорок две тысячи. Все отдам. Смотри, какую кралю подцепил, покайфуешь, а у меня открытие сезона!

– Я ведь багаж уже сдал…

– Я твою сумку заберу. Красная, кожаная, с белыми ручками. Помню, – он похлопал себя по карманам, достал визитную карточку и отдал Денису. – Тут адрес и все мои телефоны. Сумка будет в целости и сохранности. Ну, решайся.

– Секундочку.

Денис вернулся к Ларе.

– Подруга уехала, значит, ее койка освободилась? – спросил он, будто она его уже пригласила к себе.

– Пустует. Мы домик на двоих снимали.

– Пустишь меня, если я останусь?

Он перешел на «ты» и резко пошел в атаку. Иногда такая тактика себя оправдывала.

– Пущу, если будешь хорошо себя вести.

– Заметано!

Денис подошел к Павлу.

– Гони все до копейки, тогда получишь билет.

Обмен состоялся.

Когда они пили шампанское в приморском ресторане, а потом занимались любовью на тихом отдаленном пляже, девушка не скрывала радости.

Потом в арендованном «курятнике» они сдвинули в одну две больничные койки, коими приходится довольствоваться курортникам-дикарям.

Так начался их сумасшедший курортный роман.

* * *

Сладкая жизнь длилась до следующего вечера. Новость они услышали в баре по телевизору. Для остальных сообщение уже не было новостью. Рейс № 1434, вылетевший с двенадцатичасовым опозданием из Адлера в Москву, разбился. Взлет прошел нормально, лайнер делал разворот над морем в трех километрах от берега. Во время виража произошел взрыв. Самолет разломился на две части, упал и затонул. Береговая охрана и спасательные катера продолжают свою работу. Проверяются списки пассажиров. Кто-то говорил о теракте, кто-то о халатности служб аэропорта. Денис остался жив благодаря Ларе. Или своей любвеобильности.

Они радовались тому, что судьба свела их, и через два дня поехали в Москву. На поезде. Лара сдала билет на самолет, и Денис через спекулянтов достал билет в СВ. Купе на двоих – еще кусок счастья на целые сутки.

Лара отправилась домой, под Серпухов. Денис тоже жил не в Москве, а во Владимире, но решил сначала зайти к вдове Паши. Его же в списках не было, он летел по билету Дениса. Женщина даже не знает, что он лежит на дне моря. Так уж сложилась судьба. У Дениса она всегда складывалась наилучшим образом, хотя он ничего вроде бы для этого не делал. Все само собой складывалось.

Денис с детства мечтал быть богатым. Друзья из обеспеченных семей могли позволить себе кино, мороженое, имели велосипеды, коньки. А у них всегда не хватало денег. Они жили без отца, мать работала в нескольких местах, выбиваясь из сил.

Когда братья учились в пятом классе, Денис как-то зашел в учительскую, которую забыли запереть, и украл кошельки из сумочек. Не думал, что училки так быстро среагируют. Комиссия очень скоро явилась к ним в класс, и он сбросил ворованное в портфель соседа. А соседом был его родной брат-близнец Антон. Антон, конечно же, догадался, кто это сделал, но промолчал. Его отправили в детскую колонию на три года. С тех пор мать и моталась по колониям и тюрьмам с передачками. Отбыв свои три года, Антон вышел и тут же получил второй срок. Опять выручал брата. На Дениса напали трое. Из-за девчонки, разумеется. У одного придурка был нож. Так, попугать собирался. Антон из булочной шел и увидел драку. Тут же вмешался. Даже нож отнял у придурка, схватив его за лезвие. Руку поранил, а потом окровавленной рукой кепку сорвал у одного из нападавших. Подоспела милиция. Нож приписали Антону, открыли уголовное дело. Нападавших родители отмазали, у одного из них отец в прокуратуре работал. Итог прост – еще пять лет за решеткой.

С тех пор Денис не видел брата. В колонию он не приезжал. У него учеба и много других неотложных дел. Антон, по его мнению, был полный дурак. Свободы жаждал, хитроумные побеги устраивал. И сбежал бы, но свои же его и предавали. Слишком доверчив. За побег двойной срок полагается. Он его и получил.

Когда случилась история в аэропорту Адлера, Антону оставалось сидеть еще год. Денис знал, что мать мечтает дожить до его возвращения. Но вряд ли это удастся. Если не сделать операцию, она умрет, но бесплатно никто не возьмется. Денис любил мать и не мог видеть, как она угасает на глазах. Иногда думал – лучше бы поскорее пришел день, когда она заснет и больше не проснется.

Ему никогда не хотелось возвращаться домой, а сейчас, когда уехала Лара, и вовсе навалилась нестерпимая тоска.

Денег в кармане осталось не много, но пару дней он в столице сможет прожить. Когда родилась идея навестить вдову Паши Потоцкого, решил, может, заночует там и на гостиницу тратиться не придется. Жизнь научила Дениса быть расчетливым в мелочах. Деньги тратить он умел, особенно чужие. Его мечтой была женитьба на богатой вдовушке. Это не значит, что он откажется от таких лакомых кусочков, как Лара. Язык у него хорошо подвешен, затащить куколку в постель для такого мужика ничего не стоит. Сладострастие – одно, а женитьба – другое. Не идти же ему под венец с медсестрой, она и так никуда не денется. Жениться надо на мешке с деньгами.

Денис взял такси и назвал адрес, указанный в визитной карточке.

2

Дверь ему открыла дама лет сорока со строгим взглядом и одетая так, словно только что пришла с улицы или собирается уходить.

– Я хотел поговорить с вами о Павле.

– Что с ним? Загулял? Говнюк. Его из театра отчислили. Пять выговоров за год. На сбор труппы не явился, это стало последней каплей.

От злости ее голос звучал надрывно.

– Я могу зайти?

Женщина посторонилась. В скромной стандартной квартире, в кухне, обедал мужчина лет под сорок, чем-то похожий на хозяйку, и Денис решил, что они родственники. Не переставая жевать, мужчина кивнул и представился:

– Иван.

– Денис Кортнев.

– В списках погибших Павла нет. Я уже наводил справки, а о Кортневе вроде что-то слышал.

– Потому что я есть в том списке. Мы должны были лететь одним рейсом, но я остался в Адлере. Решил выручить Павла. У него бумажник украли, а в нем билет. Он мне сказал о сборе труппы, и я ему отдал свой билет. Мы подружились на юге. Но видите, как все обернулось.

Иван перестал есть и начал разглядывать гостя. Хозяйка стояла у серванта, сложив руки на груди, и тоже не спускала глаз с Дениса. Казалось, они думают об одном и том же. И похоже, что смерть Павла их ничуть не огорчила.

– Десять тысяч долларов заработать хочешь? – спросил Иван.

– Кто же от денег отказывается.

– Ты должен проделать одну аферу. Работа несложная. В Германии у Пашки умерла богатая тетка. Она оставила ему крупное наследство. Он об этом так и не узнал. Представитель посольства приезжал сюда, когда Пашка в море бултыхался. Нам нужно его оживить. Поедешь в Германию вместо Пашки. Получишь деньги, переведешь их на указанный мною счет, свой паспорт оставишь мне. За это получишь гонорар.

– Десять процентов, а не десять тысяч, – сказал Денис, не задумываясь.

– Хваткий малый, – усмехнулась женщина. – Нанять можно любого. Делов-то.

– Любому наследство не доверишь. Я ведь к вам пришел, а мог бы эту историю рассказать комиссии по расследованию авиакатастрофы. У меня отпуск кончился. Я врач. Что же получится: погибший врач выходит на работу. У меня мать. Небось, уже похоронку получила, а я тут болтаюсь.

– Мужик деловой, такой нам и нужен. Отдадим ему десять процентов, Раиса, а то и вовсе на бобах останемся.

– Как быть с документами? – напрямую спросил Денис.

– Мой брат работает в райотделе, он майор милиции. Проблем с паспортом не будет.

– У меня тоже, – кивнул Иван. – Я поеду твоим сопровождающим, тем более что по-немецки неплохо кумекаю. Служил там пять лет при штабе наших войск и даже друзей завел. Помощь со стороны немцев нам не помешает. Паспорт будет готов за два дня, а пока ты должен позвонить в посольство и сказать, что вернулся из отпуска. И помни, со мной шутки плохи. Либо я тебе опора, либо я твой враг. Второе – опасно для жизни.

3

Через два дня Денис получил гражданский паспорт, а через две недели – заграничный. Теперь он Павел Семенович Потоцкий. Еще через неделю была готова виза. Его все устраивало, кроме мелких деталей. Иван забрал его подлинный паспорт, и теперь он был женатым человеком. Конечно, весь этот спектакль займет не много времени, но тревожило то, что у него не было гарантий получить обещанные деньги. Иван – человек опытный, с этим не поспоришь, в своей области он остался профессионалом, хоть и расстался с милицейской службой. Что касается интриг высшего порядка, то тут он профан. Дениса интригам учили вдовушки, которых он сопровождал по светским вояжам. Красив, галантен, воспитан, неглуп и даже остроумен. Вдовушки его одевали, давали деньги, но в мужья не звали. Обворует. Как сопровождающий, он вызывал у одиноких женщин зависть, вот его и перекупали пожилые барышни, одна у другой. Появиться с таким на вечеринке или в театре – одно удовольствие. Сразу видно, что еще имеешь успех, к тому же можно показать свои наряды и бриллианты. Конечно, все понимают, что кукла купленная. Вдовушки интересовались двумя вещами: сколько он стоит и ложится ли в постель. Денис понял, чего он стоит. Одна из охотниц выкупила его и открыла аукцион. Ей было чуть больше сорока, и она не страдала алчностью, добычу делила пополам со своим партнером. Аукцион проходил без особых фантазий. В квартире собиралось до двадцати женщин. Моложе сорока не попадались. Денис выходил на сцену голым. Хозяйка расписывала его достоинства, а потом прилюдно устраивала с ним половой акт, демонстрируя способности своего дружка. Далее объявлялась цена – тысяча долларов за ночь. График расписывался на месяц вперед. Через месяц проходили новые торги.

Дениса хватило на полгода. Он сбежал, но сейчас уже подумывал о возвращении. Деньги слишком быстро таяли. При вспоминании о том времени к горлу подкатывала тошнота, а жить-то надо! Теперь при необходимости он легко отделывался от назойливых женщин. Предлог придумал весомый: у него якобы другая ориентация, он любит мальчика. Мальчиком был аспирант и практикант его больницы. Хороший парень, симпатичный, к тому же действительно гомосексуалист, да еще влюбленный в Дениса. Денис держал его на расстоянии, однако не гнал, использовал в своих целях. Такое положение его устраивало. Он был единственным мужчиной, которому позволялось присутствовать на девичниках замужних светских дам. Слушая их разговоры, Денис понял, что миром правят женщины, и извлекал из этого немалую пользу для себя.

* * *

Собеседование в посольстве прошло нормально, он получил полугодовую визу, сопровождающий его Иван – только месячную.

Поездка в Германию была сказочной. Денис… Извините. Никакого Дениса больше не существовало, появился наследник усопшей тетушки Ханны Павел Потоцкий. Старушка жила в полном одиночестве, не считая девяти кошек. Ее немецкие подруги имели свой дамский клуб, и наследнику без особых трудностей удалось добиться их расположения. Очаровательный мужчина и здесь пришелся ко двору.

Наследство тетушки составляло полтора миллиона евро наличными, не считая недвижимости – конюшни с лошадьми, поля для гольфа и здания того самого клуба, в котором собирались светские дамы. Усложнять ситуацию не рекомендовалось. Павел Потоцкий передал здание клуба в дар его обитателям. Безвозмездно. На совещании у адвоката тоже повел себя грамотно. Уезжая из России, открыл счет в банке и сто пятьдесят тысяч перечислил на него, остальное на счет, предоставленный Иваном. Сделка состоялась. Свои десять процентов он получил уже в Германии. Иван даже не спорил. Мечтая о нескольких тысячах, получил больше миллиона.

Месяц пролетел быстро. Благодаря связям подруг «тетушки», Денис открыл счет в немецком банке и нанял менеджеров по продаже унаследованной им недвижимости. Лошадей продал сразу и махнул на недельку в Париж, о котором мечтал всю жизнь. Обаятельные старушки не зря называли его «Милый друг». Он ни в чем не уступал герою мопассановского романа. Гулял от души. Из Парижа на родину вернулся довольным, сытым и счастливым. Остановился в отеле «Бородино» и уже не думал появляться у больной матери во Владимире. Строил новые планы.

Однажды утром его ждал сюрприз. Открыв глаза, он увидел сидящего в кресле Ивана, поигрывающего пистолетом. Спросил:

– Я что-то сделал не так?

– Ты должен пришить мою сестренку.

– Вот тебе на! Родную сестру, да вдруг убить.

– Она ждет деньги. Ты свои проценты получил. Мне она предлагает столько же. У нас с ней была договоренность. Когда Пашка вернется из отпуска и получит наследство, я должен его пришить. Он собирался разводиться с этой стервой. Жить с ней невозможно, уж я-то ее знаю. Она предложила десять процентов от наследства. Хлопнуть Пашку требовалось до официального развода. В завещании сказано: «Мои деньги могут достаться только честному, благородному человеку». Пашка не стал бы портить свою репутацию до поездки в Германию. Ты же помнишь вопросы в посольстве о семье, работе.

– Рискованно. Человек получает наследство и погибает… Ты же сыщик, Иван, неужели не ясно, что дело белыми нитками шито.

Иван достал паспорт и протряс им.

– А ведь эту бумажку я тебе нарисовал. Забыл уже? Без паспорта ты не получишь свои деньги со счета. И дубликат тебе в моем районе не выдадут. Бумажка оказалась дорогой, сто пятьдесят штук стоит. Это те проценты, которые ты с меня снял.

К счастью, все деньги и загранпаспорт Денис оставил в личной ячейке отеля. Виза у него еще не кончилась. Он мог сесть на самолет и улететь в Германию. Там у него скоро будет немало денег. Плевать он хотел на сумасшедшую семейку. Вдовушки там побогаче и помоложе, можно и жениться. Но такой примитивный способ действия не для него. Человек с его умом бежит из России от обычного тупого мента и его алчной сестренки? Нет, Денис привык играть по-крупному. Он понимал, в России лохов втрое больше, чем нормальных людей. Здесь Денис чувствовал себя королем. Вот когда утроит свой капитал, тогда и уезжать можно. Он женат, если оставаться в роли Павла Потоцкого. У него на руках оба паспорта. Один фальшивый, другой принадлежал покойному.

– За дубликатом, Ваня, я не пойду. А в прокуратуре историей с наследством очень заинтересуются. Вот тогда и убивать никого не придется, делить будет нечего. Ты думаешь, я из-за своей мелочевки торговаться буду? Подумай о том, кто чего теряет?

– Раиса в любом случае не получит ни гроша.

– Ладно-ладно, в чем-то ты прав.

Денис начал одеваться.

– Ну и что скажешь? – спросил Иван.

– А то. Наследник я, а не ты. Получишь половину, вторую половину отдашь мне. Деньги серьезные. Будешь ломаться, ничего не получишь. Итак. Райка обещает десять процентов. Всего-то сто тридцать пять тысяч. Если мы эти деньги забираем, каждому достанется больше шестисот.

– Пойдет.

– Деньги вперед.

– А вот так не пойдет. Сначала труп Раисы, потом деньги.

– Тебе нельзя верить, ты явился ко мне с пистолетом, выкрал паспорт, да еще условия диктуешь. Я, как честный человек, обещание выполнил. Причем быстро, без проволочек. История с получением наследства могла длиться год, но я познакомился с нужными людьми и все сделал в минимальные сроки.

– Ладно. Я отдам тебе тридцать процентов вперед. Так нормально?

На большее Денис не рассчитывал. Этим парнем можно вертеть, как захочешь. Нужно лишь подход найти.

Денис взял у Ивана паспорт.

– Так-то лучше.

4

Все же Денису пришлось поехать во Владимир, для этого он устроил целый маскарад. Телогрейка, сапоги, парик, наклеенная борода, усы и огромные очки сделали его совсем другим. На стене больницы он увидел собственный портрет, обвитый черной ленточкой. Долго болтался по парку, пока не увидел своего милого дружка Родинку. Так он называл аспиранта Родиона Жука. Тот его не узнал, и это Дениса позабавило. Он разыграл перед парнем сценку из «Золотого теленка», где Паниковский в образе нищего просит у Корейки миллион. И только потом скинул очки и парик. Родион потерял дар речи.

– Шутки шутками, Родинка, но у меня к тебе серьезный разговор. Отойдем в сторону.

– Бог ты мой! Значит, ты жив?

– Это еще вопрос. Вместо меня в самолет сел чужой человек. Произошел теракт, что почти доказано. Я не полетел без веской причины и вхожу в число главных подозреваемых. Настоящих террористов они никогда не найдут, а из меня сделают козла отпущения. Так что лучше числиться мертвым. Даже паспорт чужой сумел достать. Теперь меня зовут Павел. Запомни и не путай. Ты, Родинка, мой самый близкий человек. Только тебе я могу доверять. Надо убить одну женщину. Она знает обо мне и в любую минуту может сдать.

Родион как-то странно хмыкнул.

– Трупов мы с тобой повидали много. Труп, он и есть труп. А живых обычно лечили и даже от смерти спасали. А тут взять и хлопнуть…

– Струсил?

– Боже упаси. Я ради тебя готов на все. Не в этом дело. Она действительно опасна?

– Я ее мужа подставил. Он погиб. Переговоры с ней ни к чему не привели. Как жить? Сдаст, сучье отродье.

Они вошли в парк и какое-то время шли молча.

– У тебя есть план? – спросил Родион.

– Да. Тут мудрить не надо. Убийство с целью ограбления. В центре города. Все будет выглядеть обычно. Есть старый выселенный дом, подъезды на замках. Один надо взломать. Моя задача сделать так, чтобы она в него вошла. После семи вечера там ни души. Спрячешься под лестницей. Удар по голове сзади, не смертельный. Должно быть очевидно, что убить ее не хотели. Не забудь забрать сумочку. Думаю, что денег в ней будет немало. Весь фокус в другом. В шею под волосы вколешь ей две ампулы инсулина. Она здоровая баба, но такой дозы даже слон не выдержит. В себя она так и не придет. Пока найдут, пока то да се, из комы не выйдет и к утру сдохнет. На вскрытии причину смерти определить не смогут.

– Толково. Что тебя с ней связывает сейчас?

– Только ее муж. Покойный. Ни я, ни уж тем более ты в поле зрения не попадем. О мелочах я подумаю сам. Жду тебя завтра в Москве. Возьми отпуск и купи билет на поезд. На юг. Место не имеет значения. Приедешь, тут же позвони. Телефон тебе я оставлю.

Денис еще раз взглянул Родиону в глаза. Парень был спокоен. «Еще одна сволочь родилась на свет!» – подумал Денис, улыбнулся и похлопал его по плечу.

5

Иван, как бы случайно, забрел в закусочную за сигаретами. У стойки пил пиво его новоявленный зятек Паша. Иван тоже заказал себе кружку холодненького.

– Ну что, решил вопрос? – спросил Денис, он же Павел.

– Да. Вечером в шесть нас с тобой ждут. Все официально. У Сашки сын родился. Весь отдел у него гулять будет. Даже полковника позвали, начальника райотдела. Он бобыль. Я сказал, что с тобой приду. Мол, у тебя хороший глаз. Согласились.

– Отлично. К пяти тридцати подъеду к тебе на работу. Алиби нам обоим нужно.

– Заметано. Я пошел, напарник ждет в машине.

* * *

Телефон зазвонил ровно в пять. Раиса долго копалась в сумке, наконец нашла аппарат и ответила.

– Привет, солнышко. Задержи дыхание и только слушай. Имен произносить не надо. Братец твой на полу валяется. Квартира чужая. Я могу сделать так, что он не очнется, тогда ты получишь его долю. Улик никаких. Если согласна, десять процентов от того, что у тебя есть, привезешь сейчас и отдашь мне в руки. Только тогда его вынесут отсюда вперед ногами.

– Я давно согласна. Ты думаешь, я такие деньги дома держу?

– У Клавдии Николаевны, что живет этажом выше. Не делай из меня дурака, я не твой брат. Слушай дальше. Возьмешь деньги, иди в какой-нибудь супермаркет. С кассиршей поскандаль. Короче, тебя должны запомнить. Для алиби. Потом сядешь в такси. Улица Жуковского, рядом с Чистыми прудами. Дом восемь. Во дворе. Первый подъезд, третий этаж. Квартира справа, номеров нет. Без твоей помощи я не обойдусь. Все поняла?

– А если наколешь?

– Это из-за десяти процентов, что ли? Дура. Я жить с тобой собираюсь, а этот прихлебатель нам всю малину испортит. Пора обрубать концы. Прямо сейчас вынешь из телефона сим-карту, сломаешь и выкинешь в сортир. Действуй. Даю тебе час времени.

Денис оборвал связь.

«Все же он клюнул!» – подумала Рая. Новый приятель Ивана ей нравился. Он получил свои десять процентов и мог уезжать, но, видно, что-то его здесь держало. Раечка давно к нему приглядывалась, и ей показалось, будто она ему нравится. Почему нет? Одни округлые бедра чего стоят. Деньги требует? Черт с ними, с деньгами, если ей достанется доля брата. Она устала ходить под его контролем. Что она, собачонка? Хватит! Теперь она хозяйка положения. Если еще заполучить такого мужика, как Денис, можно начать настоящую жизнь, полную удовольствий.

Переодевшись, Раиса поспешила к соседке. Полусонная старуха не знала, как отблагодарить Раечку. Она давно не выходила из дома, дети о ней даже не вспоминали. Соседка, добрая душа, носит ей продукты, а иногда и готовит. То, что Раечка крадет из шкатулочки соседки мелкие золотые побрякушки, старушка не замечала. Она давно уже не носит украшения. А что мужчин приводила к ней в спальню, дело житейское. Надо лишь телевизор сделать погромче и пусть развлекаются. В молодые годы хозяйка тоже грешила, муж вечно в командировках пропадал.

Раиса пришла возбужденная, с горящими глазами.

– Извини, Клавдия Николаевна, я на секундочку. Мне в мой чемоданчик заглянуть надо. Срочное дело.

– Ты что это такая красная, Раечка, словно из парилки выскочила?

– И не говори. Наконец-то мужика себе достойного нашла. Подвалило счастье на старости лет.

Раиса вошла в спальню и заперлась. Старушка вернулась в любимое кресло к телевизору. Любопытство свое она удовлетворила раньше. Под кроватью лежал чемодан, полный денег, но не русских. Клава в молодости была «наводчицей». Ей везло, знала, с кем работать. Сыщики так до нее и не добрались. Сейчас, в семьдесят семь лет, деньги ее уже не интересовали. Будь она помоложе хотя бы лет на тридцать, давно бы смылась вместе с чемоданом. И концов бы не нашли. Жизнь осталась позади. Райка неплохая девка, вот только Бог ее умом обидел. Ничего путного из нее не выйдет. Ни рожи ни кожи, а мнит себя красавицей. Кроме мужиков, ничего в башке нет. Озабоченная.

Раиса вышла с небольшой спортивной сумкой на плече.

– Все, бабуля! Я побежала.

Выполняя инструкцию, она устроила скандал в кассе супермаркета «Перекресток». К счастью, ее видели и две соседки по подъезду. Заведующего вызывали. А еще она не могла не запомниться запахом духов. Иван ей из Германии привез, Рая на себя полфлакона вылила.

Дальше все было просто. Поймала частника и поехала. Добрались быстро. Дом ей не понравился. Но, загасив сигарету, она вошла в подъезд.

Едва успела подняться на ступеньки лестницы, как на голову ей обрушилось что-то тяжелое. Рая покачнулась и упала. Родион бросил бейсбольную биту. Лицо парня скрывала борода, глаза – темные очки, на голове был парик. Все это ему дал Денис. Рядом с ним стояла девушка. Она тоже, как могла, попыталась себя изменить. Накрутила шарфов вокруг талии и груди, чтобы стать полнее, парик на голове был точной копией волос Раисы.

– Быстренько раздеваем и сталкиваем под лестницу, – скомандовал Родион.

Они вместе раздели Раису, девушка натянула на себя ее вещи, а Родион достал шприц, приподнял волосы на затылке и сделал укол.

– У нее даже раны на голове не осталось, – сказала девушка.

– Бита обмотана резиновым шлангом, чтоб было понятно – мы не хотели убивать. Мы грабители, а не убийцы. Бери ее сумку. – Он оценивающе глянул на подругу. – А что, похожа. Вполне.

– Стараюсь. Но на хрена эта дура накупила продуктов?

– Светилась в магазине. Ничего, съедим, нам сейчас не до магазинов.

Родион надел строительный комбинезон и взял ящик с инструментами. Выйдя из подъезда, повесил замок на дверь и защелкнул его. Все выглядело естественно. Находившуюся справа школу они обошли так, чтобы сторож мог видеть только их спины. Для большего эффекта Родион хромал на правую ногу. Женщина несла спортивную сумку на плече, женскую сумочку и два пакета с продуктами. На улице их ждала машина. Девушка села за руль. В конце улицы она затормозила, сняла с лица грим. Теперь она стала похожа на фотографию в водительском удостоверении. Это была Лара, курортная возлюбленная Дениса. Она просила его не называть ее настоящего имени и была представлена Родиону как Яна. Надо вспомнить одну деталь. Родион, молодой красивый аспирант нетрадиционной ориентации, как и Лара, был влюблен в Дениса. Вряд ли друзья могли стать любовниками, но Денис не хотел терять надежного друга, готового пойти на что угодно ради любви, а потому не давал повода для ревности и скрыл истинные отношения с Ларой. Для нее он снял квартиру. Там они провели две ночи, когда девушка по первому же зову примчалась в Москву. Она не забыла курортный роман. Мало того, поняла, что ее чувство не проходит. Влюбилась по-настоящему. Были две ночи счастья, а потом случился странный разговор о том, что любимого нужно спасать от кошмарной угрозы. Она согласилась. Не колеблясь и даже не вникая в суть. Нужно, значит нужно!

Родион и Яна, она же Лара, приехали на квартиру, снятую для них Денисом. По поводу сказанного Денисом у девушки возникли сомнения, когда она увидела в наплечной сумке пачки с деньгами, но всерьез об этом не задумалась. Ее больше беспокоило то, что она вынуждена ночевать с молодым парнем в одной квартире. Ей этого не хотелось, но что делать…

Родион к ней не прикоснулся, мирно спал на диване. Утром Лара тихо ушла.

6

Труп женщины нашли на следующий день, и уже вечером в кабинете полковника Доли шло оперативное совещание. Среди его участников был и майор Иван Веткин.

– Труп опознан? – спросил его Доля.

Иван встал.

– Так точно, Игорь Зиновьевич. Найденная женщина – моя родная сестра Раиса Парфеновна Веткина. Я прибыл на место происшествия вместе с опергруппой. Опознав сестру, самоустранился от дела и лишь корректировал работу оперативников как старший по званию. Лично никого не допрашивал и протокола не вел. Хотел бы остаться в деле в качестве консультирующего эксперта, знающего положение дел и покойную лично.

– Соболезную, Ваня. Отстранять я тебя и не думаю. Ты один из самых опытных наших сыщиков и кроме пользы от тебя ничего не жду. Присаживайся. – Полковник перевел взгляд на медэксперта.

– Когда наступила смерть и в чем ее причины?

– Удар, полученный женщиной по голове, не мог стать причиной, – не вставая, заговорил пожилой мужчина с бархоткой седых волос на голове. – Даже рассечения черепа не произошло. Короткая потеря сознания. Ее никто не собирался убивать, но она так и не пришла в себя. Вскрытие причин смерти не установило. Мозг, сердце, легкие, все в полном порядке. В желудке никаких отравляющих веществ. В крови яда нет. Удушье исключено. Загадка. Ударили ее по затылку из-за спины. Непонятно зачем раздели, ран на теле нет. Изнасилование также исключено. Стандартный налет с целью ограбления. Орудием служила бейсбольная бита, обтянутая резиновым шлангом, чтобы не довести участок удара до рассечения. Если вы настаиваете, мы можем сделать повторное вскрытие.

– Почему же я должен вам не доверять, профессор? – покачал головой полковник. – Вы сорок лет в органах. Но человек не может умереть ни с того ни с сего…

– Сам в замешательстве, – печально произнес профессор. – Первый случай в практике. Следственный комитет мой отчет принял на ура. Убийство как факт не зафиксировано, а это значит, что они тут ни при чем.

– Ты говорил о каких-то свидетелях, Иван? – Доля вновь обратился к Веткину.

– Показания свидетелей противоречивы, товарищ полковник. История началась вчера около семи вечера. Меня дома не было…

– Ладно, я знаю, где все вчера были. За нами грехов нет.

Иван взглянул на молодую женщину в погонах капитана.

– Доложи, Галя.

– В районе шести вечера, вопрос лишь в минутах, Раиса Веткина поднялась к соседке, живущей этажом выше, пожилой подслеповатой женщине семидесяти семи лет. Она взяла деньги и сказала, что нашла себе нового мужчину. Вид имела возбужденный и очень торопилась.

– Деньги взяла в долг? – спросил полковник с удивлением.

– Нет. Веткина хранила чемодан со своими деньгами под кроватью у соседки. Чемодан мы изъяли. В нем больше миллиона евро в банковских упаковках.

– Вы что, ребята, белены объелись? – ошалел полковник.

– Разрешите пояснить, Игорь Зиновьевич, – вмешался Веткин. – Деньги легальные. Не знаю, заплачен ли с них подоходный налог, но речь идет о наследстве. Муж моей сестры получил огромное наследство от умершей в Германии тетушки. Он поехал туда и получил деньги. Вы его вчера видели, он был со мной на крестинах. Можно запросить немецкое посольство. Они вели переговоры с Павлом Потоцким и выдали ему визу. Через полтора месяца Потоцкий вернулся и привез сестре названную сумму. Об этом все знали, сестра не умела держать язык за зубами. Потом испугалась, что ее обокрадут, и спрятала деньги у соседки. Парень поступил честно. Но при этом он сказал: «Тебе деньги, мне развод. Я нашел себе женщину в Германии и буду жить с ней». Потоцкий был плохим мужем. Его даже с работы уволили. Но поступил он очень порядочно. Рая согласилась, взяла деньги, один миллион триста пятьдесят тысяч евро. Деньги при мне передавались. Я свидетель. За это Рая и обещала мужу быстро оформить развод, но не успела. Кто-то ее обхитрил. Думаю, речь идет о мелком мошеннике. О том человеке, в которого она влюбилась. Он мог заманить ее в ловушку и ограбить. Если он не собирался убивать Раису, познакомился с ней под вымышленным именем. Давайте еще послушаем капитана.

Галя продолжила:

– Тут есть поправка. В чемодане лежал один миллион двести тысяч евро. А значит, Раиса Веткина забрала из чемодана сто пятьдесят тысяч. Я разговаривала еще с двумя соседками, которые видели Раису Веткину за полчаса до того, как она приехала в пустой дом на улице Жуковского. Они видели ее в супермаркете.

Иван слышал уже эту историю трижды. Он до сих пор не мог понять, как Денису удалось провернуть такую операцию. Весь вчерашний вечер они вместе, в том числе и с полковником, пропьянствовали на другом конце Москвы. Мало того, что Денис нашел тех, кто согласился совершить убийство, он сумел выманить Райку из дома, да еще хапнул при этом сто пятьдесят тысяч за ее же собственную смерть. И еще требует половину всего наследства с него, Ивана, за убийство сестры. Вот тебе и лох. Но как все состряпал?! Комар носа не подточит. Иван рассчитывал увидеть море крови, а тут даже профессора пожимают плечами, не могут найти причину смерти. В прокуратуре разводят руками. Факт кражи денег не доказан. Хулиганство в супермаркете, чей-то удар по башке дубинкой. Все! Больше ничего нет. Феноменальный трюк!

Иван понимал, не за просто так его половина составит шестьсот тысяч, а не сто пятьдесят, обещанных сестрой. На полмиллиона больше. Таких денег он даже не видел.

Доклад Гали продолжил другой следователь.

– Замок от подъезда пропал еще днем. Так думают рабочие. На дверях петли, на них висячий самозащелкивающийся замок, его открывают ключом и вешают на ручку, не защелкивая. После работы замка на месте не оказалось, но кому он нужен без ключа? Украсть мог любой из рабочих первого подъезда, у них у всех есть ключи. Из-за пустяков не стали поднимать шум. Наутро тот же замок висел на месте. Предположение было простым – кто-то хотел бабу привести на ночь. Тот, у кого не было ключа. К примеру, рабочий из соседнего подъезда. Все это может иметь отношение к убийству или нет, сказать трудно. В школе работает сторож. Практически он там и живет. Спит днем, а вечера и ночи сидит у окна. Никуда не выходит. У него перелом, нога в гипсе. В магазин для него узбеки бегают. Он видел убитую в семь вечера. Время знает точно, потому что новости начались по «Маяку». У старика дряхлая «Спидола». Женщина подошла к дому, глянула на часы, но не вошла в подъезд, а стояла и курила, все время оглядываясь по сторонам, словно на шухере. Выкурила две сигареты и только потом зашла в подъезд, от которого пропал замок. Вышла она минут через пятнадцать, но не одна, а со строителем. Приехала неизвестная с кожаной сумкой через плечо, средних размеров. В руках у нее были два полных пакета с лейблом «Перекресток». Сторож решил, что кто-то хочет пирушку устроить в пустом доме. Но женщина вышла со всеми сумками. Рабочий запер подъезд, и они пошли вдоль дома дальше, потом свернули за угол. Там арка ворот. Рабочий лет пятидесяти, славянин, с бородой, в очках, немного сутулится и прихрамывает на правую ногу. Выше женщины на полголовы. Шли тихо, мирно разговаривали. У рабочего была коробка с инструментами. Очевидно, плотник. Больше сторож никого не видел.

– Хозяйка квартиры, где Раиса хранила деньги, утверждает, что Веткина пришла с пустой черной спортивной сумкой, а ушла с полной, – добавила Галя. – И в «Перекрестке» у нее видели эту сумку соседки по дому.

– В таком случае чей же труп мы нашли? – удивился полковник Доля.

– Моей сестры, – уверенно заявил Иван. В нем разгорелся огонь соперничества с Денисом. – Ясно, что она приехала на такси. Ясно, что ее ждали двое в подъезде. Мужчина и женщина. К ограблению они готовились. То, что мы нашли труп без одежды, говорит о том, что в ее одежде вышла грабительница. Значит, место преступления они готовили заранее и проверили округу. Сторож был ими замечен, и весь спектакль разыгрывался для него. В таком случае возраст, сутулость и хромота рабочего не обязательно соответствуют действительности, так же, как внешность женщины. У главного зачинщика была одна цель – заполучить деньги Раисы. План удался. Она купилась на приманку. Это не спонтанное ограбление, а целенаправленный акт. На погибшей остались золотые кольца, часы и серьги, обычно грабители забирают все. Мы имеем дело не с вором, а с аферистом, у которого есть сообщница. Я хотел проверить связи сестры, но ее мобильный телефон пропал, а по распечатке номеров звонивших по городскому номеру мне все адресаты известны.

– Очень жаль, Иван, – хмуро сказал полковник, – но иголку в стоге сена мы не найдем. Такие случаи не раскрываются. У нас нет отправной точки. Будем оформлять дело как несчастный случай. А ты, Ваня, отправляйся в месячный отпуск, тебе надо все это пережить. Я знаю, что такое потеря единственного родного человека.

– Вынужден согласиться с вами, Игорь Зиновьевич.

– Деньги, найденные под кроватью у соседки, скорее всего, передадим тебе, если будет доказано, что они получены официальным путем. Других претендентов на наследство нет?

– Нет, товарищ полковник.

– Уладим. Печальная история. А где сейчас ее муж?

– Утром уехал к своей подруге. Я его до вокзала подвез. Думаю, он больше не объявится. Моя сестра перестала для него существовать еще до своей смерти. Большие деньги очень сильно меняют людей.

Полковник встал.

– Совещание закончено.

7

Полночи Денис и Лара праздновали успех мероприятия в той квартире, которая предназначалась только для нее, вторую половину ночи они занимались любовью.

– Ты очень талантливый человек, Денис, – неожиданно сказала Лара за завтраком.

– Теперь я Павел, молодой вдовец, – улыбнулся Денис.

– Для меня ты есть ты. Я люблю тебя, а какое у тебя имя, не имеет значения. Значит, вдовец? Да и богатый теперь. Завидный жених.

– Это еще не деньги. Когда заработаю настоящий капитал, тогда женюсь на тебе. Сейчас, как никогда, я понял, что с женщиной стоит жить только по любви. Ради денег можно притворяться, но меня надолго не хватит.

– Я думаю, что ради очень больших денег тебя и на год хватит, а я готова потерпеть. Даже снести твою измену ради большого и долгого счастья.

– Ты это о чем, красотуля?

– О следующем нашем деле. Оно требует ума и таланта. Результат – миллиардный гонорар.

Денис даже поперхнулся.

– В долларах? Мы должны убить Абрамовича?

– В психушке, где я работаю, лежала некая Нина Александровна Лаврушина. Очень красивая интеллигентная дама лет шестидесяти. Может, она и была немного тронута, но не до такой степени, чтобы ее два раза в год за решетку сажать. Мы с ней подружились. В больницу ее клал муж. Отец Нины когда-то был первым секретарем области. Времена изменились, он сжег свой партийный билет, стал губернатором и начал прибирать к рукам землю. Хорошие, плодородные земли оформлял как непригодные болота. Потом у Нины появился муж, ее отец привлек его к семейному делу. Кажется, зятек переплюнул тестя. Сейчас у него в собственности тысячи гектаров земли. Он строит там элитные коттеджи и продает их за сумасшедшие деньги. Отец умер, и все связи теперь у зятя. Муж Нины всему хозяин, хотя наследство оформлено на нее. Она была единственной дочерью магната. Муженек решил доказать, что она сумасшедшая, а значит, недееспособна. С его связями он кого угодно может упрятать в психушку. Но Нина по-настоящему любила этого прохвоста. И говорила, что за него боится. У них тридцатилетняя дочь. Пока Нина жива и земля принадлежит ей, ничего не случится. Нина была уверена, что дочь ненавидит отца и хочет от него избавиться: слухи об этом давно ходят. Тимофей, отец Кати, им не верил. Понимаешь, какой клубочек завязался?

– Нет. Не совсем.

– Скоро поймешь. От такого мужика, как ты, ни одна женщина не откажется. Катя не замужем, ты должен жениться на ней, и срочно.

– Она наследница? Но этого наследства можно ждать годы.

– Уже нет. Развязка на подходе. Нина выбросилась из окна. Разбилась насмерть. И это произошло не в больнице, а дома. Следов насилия на теле не обнаружено. Учитывая ее психическое состояние, следствие вести не стали. Муж очень горевал, даже склеп построил на территории своей усадьбы. Правда или нет, но говорят, Нину сбросили с третьего этажа. Муж это сделал или дочь, не имеет значения. На наследство могут претендовать и он, и она. Ты должен вмешаться. Безотлагательно.

– Идея любопытная. Надо подумать. Ты знакома с Катей?

– Я? Я медсестра. Ноль. Но три года общения с Ниной дали мне больше информации, чем если бы я прожила все это время вместе с ее семьей.

– Ладно. Это нам пригодится, а сейчас мне нужна романтическая встреча с Катей в нейтральной обстановке. Она должна поверить, что я сошелся с ней не ради денег, а по любви. Что я ничего о ней не знаю и сам успешный предприниматель. Не миллионер, но и не беден. Очевидно, Катя не дура, потому и не замужем, во всех мужиках видит только охотников за ее состоянием. Этот момент ключевой.

– Я тебя поняла, Денис, и ты опять прав.

8

Иван долго кричал и возмущался. Мало того, что Денис его дважды обобрал, так еще и у сестры вытянул деньги. Солидная сумма получилась.

– А если я расскажу об убийстве? Как ты тогда запоешь?! – вопил он.

Денис слушал его и улыбался, так как ждал подобной реакции и оказался прав. Он вообще мог больше не встречаться с Иваном, но решил, что тот пригодится в новом деле.

– Преступления никакого нет, – спокойно заговорил он. – Убийство доказать не смогли. К тому же у меня железное алиби, я находился вместе с тобой и всем твоим отделом на крестинах. Раскрыть мое имя ты не решишься. Ведь это ты чужому человеку сделал паспорт на имя своего родственника. Я же могу пойти к полковнику Доле и сделать заявление. Я – Павел Потоцкий, вдовец Раисы. Покажу ему подписанный мною и немецким нотариусом документ о получении наследства, а также квитанции на полтора миллиона евро, которые я переслал на имя жены в Россию. То, что ты отнял у нее половину, выяснится быстро, у меня есть запись вашего скандала из-за денег. С такими людьми, как вы, это никогда не лишнее. Учитывая смерть моей жены при невыясненных обстоятельствах, я попрошу вернуть мне все деньги, посланные жене. В итоге чемодан, изъятый у соседки, вернут мне. Твою долю найдут и тоже мне отдадут. Тебя сажать не станут. Тебя выкинут на улицу. А если сознаешься в умышленном подлоге, то посадят. Я пошлю статью в прессу, она раскроет всю аферу с наследством. Тогда твою шкуру даже министр не спасет. Ты станешь подозреваемым номер один в убийстве своей сестры. Вот такая тебя ждет перспектива, майор. Жизнь-то кончится не начавшись.

Иван рухнул на диван и долго молчал, краснея и скрипя зубами.

– Убирайся к черту! – выдал он наконец.

– Нет, дружок. Я тебе послужил, теперь ты мне послужишь. Не бесплатно, конечно. Только мои проценты намного солиднее твоих. Ты получишь сто миллионов по моим примитивным подсчетам. Ради них придется уйти из органов. Пойдешь в телохранители. Жизнь только начинается, надо лишь вовремя это почувствовать.

Иван обреченно смотрел на подставного зятя-вдовца и даже не думал отказываться. Такой своего добьется.

Глава 3

1

С момента знакомства Дениса с Катей прошел год. Он женился на ней. Все вроде бы шло по задуманному плану, но с Ларой они не виделись уже два месяца. Девушка начала подумывать, что он к ней не вернется. И вот объявился. Опять вызвал в Москву и опять заказал тот же номер в шикарном отеле.

У Лары был свой взгляд на происходящее, так что в отель она не поехала, а позвонила Денису и назначила встречу в шашлычной, дорогу к которой даже таксист не сразу найдет. Как ни странно, Денис ни о чем не спросил, коротко сказал: «Жди, я скоро», и Лара ждала. Ждала уже час, а его все не было. Наконец он появился. Осмотревшись, выбрал свободный столик и сел за него. Лара решила, что за ним следят, что он плутал по улицам, пытаясь оторваться от хвоста, и теперь, придя сюда, все еще не уверен, избавился ли от слежки. Денис был одет в дешевый костюмчик, отпустил длинные волосы. Когда он начал делать заказ официанту, Лара не выдержала. Что за фокусы? Мог бы подать ей знак, она сидела за столиком у самых дверей, не заметить ее невозможно. Лара успела сделать два шага, как наткнулась на входящего в шашлычную мужчину. Она оцепенела, оказавшись в его объятиях. Это был Денис, он улыбнулся.

– Решила завалить меня прямо здесь? Оригинально. На полу в шашлычной! Нам пришьют аморалку и посадят на пятнадцать суток. И все из-за зависти.

Лара не могла произнести ни слова. Она лишь тыкала пальцем в мужчину, сидящего к ним спиной в конце зала. Денис глянул на него, нахмурил брови, потом криво усмехнулся, будто кого-то с легкостью обыграл в кости.

– Этого человека я могу и со спины узнать. Дождался парень свободы. Надолго ли? Увидим.

– Кто это?

– Мой родной брат Антон. Но что он делает в Москве? Выйдем на улицу и подождем его там, напротив этой шарашки есть лавочки.

Усевшись на скамейке, они очень хорошо видели двери шашлычной. Денис не спускал с них глаз.

– Ты мне говорил о своем брате, но я не думала, что такое сходство возможно.

– Мы близнецы. Я старше его на один час или того меньше. По моим прикидкам, он должен был выйти из тюрьмы месяцев восемь назад, а то, что появился здесь и сейчас – большая удача. Он может стать моим алиби. Если что, посадят его, а не меня. Если моя женушка решит меня прихлопнуть раньше, чем я ее, пусть убивает Антона.

Лара рассмеялась.

– С какой стати он будет подставлять себя?

– Я знаю, зачем он приехал в Москву. Встретиться в клинике с профессором. Я у него однажды был. Только он может сделать операцию матери, чтобы продлить ей жизнь. Он потребовал шестьдесят тысяч долларов. Этот хапуга задарма палец о палец не ударит.

– Я не врубилась, дорогой. Ты хапнул столько денег и не мог помочь матери?

– Как? Я же погиб. Меня нет. Есть Павел Семенович Потоцкий. Но паспорт брата мне не помешает, если придется делать ноги. Тут возникает вопрос – где Антон достал деньги. Ответ – украл. Это для него не проблема. Все просто. Профессора надо предупредить, а Антону предложить сто тысяч за спектакль, тогда он согласится на все. Но обо мне он и догадываться не должен. Я для него умер. О профессоре ему рассказала мать, о великом хирурге и его условии она узнала от меня, когда я вернулся из Москвы ни с чем.

– Ты сам-то понял, что сказал?

– Вот что, Лара. Убийство тестя я возложил на Ивана, но я ему не верю. У него до сих пор на меня зуб. Он мог пойти на сговор с моей женой. У нее денег куры не клюют, и она очень умная баба. Ее отец пригласил нас к себе на разборки, а это значит, что пришло время застраивать участки. Мы можем остаться на бобах. Тимофей еще лет двадцать проживет, если не вмешаться. Я должен их всех переиграть. Смешать карты.

– А Катя в курсе того, что ждет ее папашку?

– Катя ненавидит его. Она уверена, что Тимофей убил ее мать. Мало того. Катя обещала на завещанных ей участках выстроить больницу для душевнобольных и санаторий. Ни о каких больницах ее отец и слышать не хочет. Его дворцы приносят бешеные прибыли, он и куска болота не отдаст. Вот почему Катя идет на крайний шаг. Ее мать ошибалась, доверяя своему мужу больше, чем дочери. Акт намечен на завтрашнюю ночь. Я успею переиграть ситуацию, у нас будет железное алиби.

– Красивая песня, Дениска. Но что-то я о себе не услышала ни одного слова. Уже год жду, а воз и ныне там.

– Считай, что дождалась. После похорон Тимофея все документы окажутся в моих руках. Завтра у меня назначена встреча с адвокатом хозяина. Он привезет бумаги. Но сейчас не об этом надо думать. Катюша уберет меня следом за отцом. Я ведь тоже дольщик и тоже против строительства больницы. Правда, еще не стучал кулаком по столу. Но она баба дальновидная, все понимает. Моя задача – пришить ее раньше, тогда ты станешь настоящей королевой. Но риск слишком велик. С папашей история может сойти, если же следом погибает его дочь и я становлюсь владельцем целого царства, тут уж все всполошатся не на шутку. Требуется очень тонкая игра, безукоризненный расчет. Малейшая оплошность погубит все. Надо срочно вызывать в Москву Ивана и Родиона. Ты тоже будешь участвовать в деле. Важно, что Иван не знает ни тебя, ни Родинку. И даже не догадывается, кто убил его сестру.

– Ты все еще лелеешь этого педика?

– Тебе не идет быть хамкой, лапуля. Родион надежнее самой надежности. И к тому же не глуп. У тебя есть машина?

– Конечно. Ты же мне купил «БМВ».

– Отлично. Смени номер. Будешь играть роль элитной проститутки. Сценарий сочиним сегодня же.

Денис увидел, что брат вышел из шашлычной.

– Я должен за ним проследить, мне нужен его адрес. Удача нас не покинет, крошка.

Он поцеловал девушку, бросил ей ключи от своего номера в отеле и пошел следом за близнецом.

2

После ночного звонка Иван рано утром приехал в Москву. Денис его не ждал в семь утра, а потому Ларе пришлось прятаться за шторой в спальне.

Денис открыл дверь и вернулся в постель, успев схватить платье девушки и запихнуть его под одеяло.

– Ты что, спятил, парень? – войдя, возмущенно заговорил Иван. – У нас все на мази, а ты меня с места срываешь. Я уже винтовку у твоего тестя спер. Лежит заряженная на позиции.

Денис зевнул.

– И что у тебя на мази?

– Катя уехала вчера вечером к подруге на пару дней. Я остался в усадьбе отца, он просил проверить движок на его джипе. Практически мы остались вдвоем. Ночью только Якимыч сидит у входа. Я уже нашел подходящее дерево. Пальну через окно. Короче, у меня все готово.

– Где винтовка?

– На дереве. Ель точно против окон его кабинета.

– Хорошо. Но планы изменились, Ваня. Сорока на хвосте принесла мне весточку, что Артур Гейко заходил вчера в банк. А это значит, что он достал из ячейки подлинники документов. Мы встречаемся с ним сегодня вечером у его любовницы на квартире. У нее есть пистолет. И вообще она не робкого десятка. Один на один Артур со мной встречаться отказался. Мне нужны гарантии. Этот лопух думает, будто я не знаю, где живет его баба. Обещал позвонить вечером, назвать адрес и велел приехать одному. Адресок я тебе дам. Поедешь туда после обеда и будешь что-нибудь чинить на лестничной клетке. Как бы подружка Гейко не привела в дом подмогу на всякий случай. Осмотри замки ее квартиры, ты у нас по таким делам спец. И еще. Достань мне милицейскую форму, в криминальную историю она не попадет. Покончим с адвокатом, займемся папашей. Любовницу Гейко зовут Ксения Яковлевна Хван, возможно, понадобится. Ждать будешь моего сигнала. Подвернется момент, я включу автоматический набор твоего сотового. Услышишь звонок, сразу начинай действовать по обстановке. На чем приехал?

– На лимузине твоего тестя. Сказал, что надо ехать за тобой в Москву, он мне его и дал. Велел: «Прокати его с шиком!»

– Его тоже скоро прокатят с шиком, на катафалке. Ладно. В номер ко мне больше не поднимайся. Милицейскую форму в сумке оставишь, у портье. Они тебя знают как моего телохранителя. Год здесь тусуемся. Теперь все, Ваня. Иди, мне надо еще поспать пару часиков, день предстоит трудный.

Иван догадывался, что Денис все еще ему не доверяет. Фантазий у парня, как у Жюля Верна. Разгадать его шарады невозможно. Надо же такое придумать – пули с кисточками и отравленным острием. И все сходит ему с рук, будто он заговоренный.

Как только дверь за Иваном закрылась, из-за занавески вышла Лара.

– Господи! Ну ты нагнал страстей. Я ничего не поняла из того, что ты наплел.

– А тебе и не надо понимать. Лишний мусор в голове только мешать будет. У тебя другая роль и другая задача. Надо позвонить профессору, пока до него Антон не добрался.

* * *

Профессор Могильный начинал прием в девять часов утра. У кабинета его уже ждал посетитель, на вид вполне здоровый молодой человек. Доктору показалось, что он его уже видел. Зазвонил телефон. Хорошенькая секретарша сняла трубку и почти сразу передала ее профессору. Тихо шепнула: «Управление внутренних дел».

– Доброе утро, Яков Михайлович, – услышал Могильный. – Говорит полковник Доля. Все, что я скажу сейчас, является тайной следствия. Если к вам еще не пришел пациент, то скоро придет. Рост сто восемьдесят пять, волосы светлые, глаза голубые, на вид лет тридцать пять. Не требуйте у него документов. И не делайте вид, будто вы раньше его не видели. Вы его видели год назад. Тогда у него не было денег на операцию, необходимую его матери. Суть сводится к следующему. Этот человек совершил тяжкое преступление, чтобы достать деньги. Мы наблюдали за ним и собираем доказательства. Вы должны его выслушать, не вызывая никаких подозрений, потом назначить цену операции, но сделать одну оговорку – никаких наличных. Деньги должны быть переведены со счета конкретного лица через банк на лицевой счет больницы. За оказание медицинских услуг. И еще можете его поторопить, мол, с осени услуги подорожают.

– Спасибо. Я вас понял.

Профессор положил трубку и пригласил ожидавшего человека в кабинет.

Предложенные условия Антон выполнить не мог и решил побродить по Москве, а к вечеру напиться. Ему и в голову не приходило, что за ним неотступно следует какой-то тип в неприметной одежде, в бейсболке, натянутой на лоб, и в темных очках.

* * *

Как и было велено, Иван работал на лестничной клетке, когда из квартиры, за которой он должен был наблюдать, вышла хозяйка. У нее погас свет. Черт с ним, в дневное время свет не нужен, но отключился холодильник, а август выдался жарким. Увидев мужчину в униформе ЖКХ, она спросила:

– Что у нас со светом?

Монтер оказался очень любезным, вежливо ответил:

– Через час электричество будет, Ксения Яковлевна. Оплетка начала плавиться. За час справлюсь.

– Хорошо бы, я за продукты беспокоюсь. Ладно, пока схожу в магазин.

Иван не знал, что пять минут назад ей звонил Денис и попросил купить коньяк «Хеннеси» и лимоны. Тут был один секрет. Он когда-то за определенную плату проводил ночи у стареющей вдовы, а потом познакомил с ней Гейко. За год Денис, а для всех других Павел, очень подружился с адвокатом, узнал его слабости. У жены пятидесятилетнего адвоката был букет женских болезней, и они спали в разных комнатах. Артуру Леонидовичу приходилось пользоваться проститутками. Это удовольствие дорогое и небезопасное, а Ксения в свои пятьдесят с лишком выглядела прекрасно, к тому же очень любила мужчин. Особенно Дениса. Она согласилась обслуживать адвоката, если Денис ее не бросит и не будет брать с нее денег. На том и сошлись. Согласилась Ксения и участвовать в афере. Теперь она называла Дениса Павлом, и они нередко встречались втроем у нее на квартире. Денис вовремя уходил, а Ксения часто рассказывала Гейко о своей подруге, матери Павла, которого якобы помнила с детства. Адвокат верил. Ксения ему нравилась. Он не уточнял ее возраст, в постели Ксюша любой молодухе давала фору.

Артур мог приходить в любое время, предварительно позвонив, разумеется. Перед ним ставилось только одно условие – соседи не должны знать, к кому он ходит, Ксения дорожила своей репутацией вдовы генерала. Отправляясь к ней, Гейко преображался. Шляпа, поднятый воротник, темные очки и наклеенные усы меняли его облик. Он всегда поднимался на лифте на два этажа выше, а потом спускался пешком к квартире любовницы. Эта катавасия длилась уже полгода. И сегодня деловую встречу Гейко и Павел Потоцкий назначили у Ксении, самом безопасном месте, где можно совместить приятное с полезным.

Как только хозяйка ушла в магазин, Иван быстро подобрал нужную отмычку и проник в квартиру.

Это было богатое, хорошо обставленное жилье. Мебель из карельской березы, хрусталь, фарфор, серебряные приборы. Иван имел большой опыт обысков, знал, где и как надо искать. Две комнаты, гостиная и спальня. Сидеть они будут в гостиной за большим круглым столом. Иван заглянул под стол. И не ошибся. К крышке стола на липучке был прикреплен никелированный револьвер с коротким стволом. Веткин осторожно отлепил его, откинул барабан и проверил патроны. Все шесть боевые. Он решил по-своему. Если дело доверили ему, то он сработает по своим правилам. Лишнее оружие здесь ни к чему, могут и в него пальнуть, сегодня никому доверять нельзя. Он сунул револьвер под комбинезон.

На обыск ушло семь минут. Времени было еще достаточно, Иван решил осмотреть все подробнее. Когда он открыл шкатулку, стоявшую на трюмо, у бывшего майора отвалилась челюсть. В неприметной коробочке лежали дивные украшения. Жемчужное ожерелье, кольца с бриллиантами, серьги с рубинами, браслет из белого золота с изумрудами и алмазной россыпью. На любование ушло гораздо больше времени, чем на обыск. Он с большой неохотой закрыл коробочку, поставил ее на место и ушел.

Теперь Веткин ни о чем другом думать не мог. Все вещи старинной работы, девятнадцатый век или того раньше, в них Иван знал толк. Он три года проработал в отделе хищений госимущества и занимался музеями, церквями и частными коллекциями. Ради такого состояния стоит рисковать. Если Денис задумал шлепнуть адвоката, то надо и хозяйку пришить. Денису его идея понравится. Ему лишь бы пальчики не испачкать и документы о наследстве хапнуть.

Вскоре хозяйка с сумками вернулась домой, следом позвонил Денис.

– Что слышно, мастер?

– Ствол под столом на липучке. Я отклеил и забрал. Можешь чувствовать себя уверенно, они остались без оружия.

– Таким, как ты, Ваня, можно доверять важные дела. Квартиру быстро открыл?

– Пустяк.

– Если я подам тебе сигнал, значит, нужна помощь. Врывайся немедля. Используй их же оружие и брось его там.

– Понял.

Иван убрал мобильник. Он все давно понял.

Вскоре и адвокат появился. Иван уже убрал стремянку, переоделся и стоял на один лестничный пролет выше. Через полчаса пожаловал Денис.

«Кажется, началось», – подумал Веткин.

* * *

Родион сообщил, что Антон засел в баре и, видимо, надолго. Лара, она же Яночка, ждала звонка в машине, и не одна. Рядом сидел мальчишка лет двенадцати. Она его одолжила у рыночных карманников за умеренную плату, ей требовался хороший щипач. Кто знал, что лучшим из лучших окажется этот сопляк. Правда, мальчишка попался смышленый и рассуждал по-взрослому.

Лара подъехала к указанному бару через двадцать минут.

– Иди, Мишутка. Парень в вельветовом пиджаке покажет тебе клиента. Сидит за стойкой и нажирается, кошелек у него в заднем кармане. Бабки твои, а сам кошель и содержимое отдашь тому, что в вельветке. Запомнил адрес, который я тебе назвала?

– Запомнил, принцесса.

– Завтра в девять утра будешь на месте. Остальное тебе объяснит парень в вельветке.

Мальчишка зашел в полуподвальный бар, а уже через пять минут на его месте сидел Родион.

– Ну? – спросила Лара.

– Пацан просто гений. Пару раз прошел мимо стойки, не притормаживая, и все. – Родион достал портмоне. – Тут визитка гостиницы, несколько квитанций, визитная карточка врача и билет на поезд до Владимира на завтра. Еще какой-то жетон. Из театральной раздевалки, что ли?

– От камеры хранения, умник, – усмехнулась девушка. – Возьми сумку с заднего сиденья, там форма и железные накладки. Наложишь на левую ногу сбоку. К железкам примотаешь бинтом целлофановый мешочек с кровью. Настоящая. Сама у себя выкачивала. Стала донором на пользу дела, сработало бы только. Удар может получиться сильным. Обхвати голову руками, не дай Бог башкой об асфальт треснешься.

– С таким водилой, как ты, Яночка, ничего не страшно.

– Сплюнь!

– Я не суеверный. Вот «жигуленок», который мне достали, выглядит неубедительно. На ментовский не похож.

– Вопрос решится за доли секунды, не до «жигуленка» будет. Готовься. Тебе еще переодеться надо и занять позицию.

Родион вышел из машины. Лара развернулась и отъехала в сторону.

Ей пришлось ждать еще час. За это время она дважды прополоскала рот водкой. Наконец Антон вышел из бара. Уже смеркалось, улицы опустели. Пятница, вся столица выехала на дачи. Маршрут Лара выучила назубок, отбирала самые пустынные улицы. Не дай Бог остановят настоящие гаишники. С запахом спиртного и фальшивыми номерами, да еще со старым передним бампером, купленным на рынке и основательно подпиленным, не отвертишься.

Девушка включила двигатель. Антон, слегка пошатываясь, начал переходить дорогу. Лара сорвала машину с места и ударила по тормозам в нужную секунду. Все получилось идеально. Антон валялся на земле. Лара облегченно вздохнула и вышла из машины. Ее тоже покачивало. С лица ручьями катил пот.

* * *

Разговор как всегда шел в мягких дружеских тонах. Артур то и дело поглядывал на Ксению и водил рукой по ее коленкам под столом. Ему хотелось поскорее покончить с делами и заняться любовью. Он достал из портфеля папку.

– Вот, Паша, смотри. Что касается завещания, тут чисто. Тимофей все оставляет своей дочери. Но когда это будет? Он здоровее молодого жеребца.

Павел надел тонкие резиновые перчатки.

– Извини, Артик, но моих отпечатков на этих документах не должно остаться.

Гейко с восхищением взглянул на приятеля.

– Черт, а ты прав, я даже не подумал об этом.

Павел взял из рук адвоката документ и внимательно изучил его.

– Завещание и меня касается в полной мере.

– И я о том же, Пашенька. – Адвокат откинулся на стуле. – По брачному договору, который кто-то из вас придумал, думаю, ты, а не Катя, все имущество у тебя с женой общее. Все, что у вас есть, считается совместным и достанется тому, кто проживет дольше. То есть при наличии брачного договора Катя не может ничего никому завещать. Для этого она должна с тобой развестись, а уж потом писать завещание. Но при разводе ей придется отдать тебе половину своего имущества. О существовании у тебя каких-либо средств никому не известно, значит, и взятки гладки. Более хитрых и грамотных людей я еще не видел, а потому, Паша, я верю в успех.

Ксения вздохнула.

– Павлик с детства был гением.

– Тут все понятно, но меня еще интересует загвоздка с двумя участками, которые Тимофей отдал нам, а теперь собирается застраивать.

– Договор с подрядчиком пока не подписан. А документы на ваши два участка действительны, и о них все знают. Один отписан на твое имя, второй – на имя Кати. Но Тимофей и не думал делать вам столь дорогостоящие подарки. Хрен вам с маслом. Это якобы подарок. – Глаза у Гейко загорелись. – Кровопивец решил таким образом уберечь себя от лишних налогов. Налоги платила Катя. Есть два документа, которые вы подписали на следующий день. Тимофей назвал их перестраховкой и заморочил вам головы, а вы не могли ему отказать. Вот две бумажки, которые ставят крест на вашей собственности.

Адвокат похлопал ладонью по документам.

– Эти акты прилагаются к тем, что говорят о передаче вам земель. Тут много казуистики, а потому объясню. Акт первый гласит – все документы, касающиеся передачи земли Екатерине Тимофеевне Горбач, с сегодняшнего дня аннулированы и считаются недействительными. Второй акт касается участка, переданного Павлу Семеновичу Потоцкому. То есть тебе. Он точная копия первого. Оба акта подписаны тобой и Катериной, а также адвокатом и нотариусом. Так что земля принадлежит Тимофею, а не вам. И строить он может что хочет и когда захочет. Эти акты вы подписали на следующий же день после того, как получили подарок. Тем самым отказались от земли. Но их Тимофей никому не показывал. Такие вещи предъявляют суду, если вы начнете качать права. Это последний документ, имеющий юридическую силу.

– Но если Горбач сдохнет, то земля все равно достанется нам, – пожал плечами Павел.

– Нет. На это есть третий документ, Тимофей все предусмотрел. – Адвокат взял еще один лист гербовой бумаги. – В нем сказано, что оба участка, тут даже и размеры, и номера указаны, в случае его безвременной кончины передаются дольщикам, внесшим деньги на застройку главных территорий. В качестве компенсации ущерба. Речь идет о том, что Горбач только стрижет купоны, даже в строительство не вкладывается. На чужом горбу ездит. И чтобы его труп не разорвали на куски и не скормили бездомным псам, он сочинил эту бумагу.

– Здесь подлинники? – спросил Денис.

– За кого ты меня принимаешь, Паша? Мои условия просты. Я уничтожаю последние три документа, о них, кроме меня, никому не известно. В обмен получаю один из ваших участков. Договор я уже заготовил. Ты его подпишешь, Катин участок переходит в мое владение. Со своим участком ты можешь делать, что хочешь. Он твоя собственность.

– А ты не боишься Тимофея? – спросил Денис.

– Я? Нет. Это он меня боится. Знаешь, сколько у меня на него нарыто компромата. Ахнешь.

– Отлично. Приведи пример, но только подтвержденный документами. Чем ты по-настоящему можешь напугать его?

– Официальный отказ губернатора продать птицеферму на четыреста двадцатом участке. Участок находился в собственности хозяйства. Через два дня губернатор разбился на машине, а участок был захвачен рейдерами. И никто не пикнул. Фермеры давно уехали из этих мест. Прокуратура и глазом не моргнула. Таких документов у меня полный сейф. Тимоха об этом знает, вот только к моей ячейке ему не подобраться. Мой банкир – надежный человек.

– Но у тебя можно украсть ключ.

Гейко улыбнулся, вынул из кармана ключ и положил на стол.

– Бери. Можешь отдать его Горбачу. У ячейки два замка. Один мой, а второй ключ у Гены Комарницкого, директора банка. Если я потеряю свой ключ, мне сменят замок.

– Да, Артур Леонидович, ты основательно подготовился к войне.

– Ха! – нагло усмехнулся Гейко. – Горбач мне хорошо платит, воевать с ним я не собираюсь. Это твоя забота, Павел. Победишь, встану на твою сторону. Горбач всего добился, но уже прогнил насквозь. Чуть толкни, посыплется. А ты человек свежий и незапятнанный. К тебе никто никаких претензий предъявить не может. Придешь на все готовое и с чистыми руками. Ты из тех ребят, на которых можно и нужно делать ставку.

Ксения захлопала в ладоши, а Гейко расплылся в улыбке, как всегда довольный собой.

Денис нажал на кнопу в кармане пиджака и посмотрел на Ксению.

– Мне жаль, что так получилось, дорогая тетушка.

Он взял со стола большой нож, лежавший рядом с тортом, и взмахнул рукой. Артур ничего не успел понять. Ксения схватилась за горло, сквозь ее пальцы полилась черная венозная кровь. Захрипев, женщина рухнула на пол.

В ту же секунду в квартиру ворвался Иван с револьвером и выстрелил Гейко в висок. Смерть наступила мгновенно.

– Теперь так, Ваня. Забирай труп этого козла, тащи его к ракушкам и там брось. Раздень догола, вещи унеси с собой. Ждать меня будешь у отеля. Сам ко мне не подходи. Я приеду со шлюхой и буду кутить в ресторане. Мне нужно алиби. Действуй быстро. Старухой я займусь сам. Брось револьвер на пол, он больше тебе не нужен.

– Инсценируем ограбление! – воскликнул Иван и, бросив оружие, побежал в спальню, схватил шкатулку, сунул ее за пазуху, вернулся, закинул на плечо труп адвоката и ринулся к дверям. Он действовал, как в бреду. Шкатулка, вот что занимало его, перед глазами переливались драгоценные камни.

* * *

Ночью под мостом было совсем темно. Когда на дорогу выскочил гаишник с жезлом, тут и трезвый водитель мог не вывернуть вовремя руль. Удар получился приличным, но Родион сделал все как надо – прикрыл руками голову и упал на бок. Однако железная пластина основательно помялась и сдавила ногу. Парень лежал не двигаясь, несмотря на боль. Приходилось терпеть. Приоткрыв глаза, он видел, как «БМВ» затормозил метрах в десяти и брат Дениса выскочил из машины. Неужели этот олух подойдет к нему и будет терять время? Антон повел себя очень странно. Он сел за руль, сдвинув Яну на пассажирское сиденье, и машина умчалась. Получилось все так, как предсказывал Денис. Он знал своего брата и был уверен – Антон не бросит подвыпившую бабу, эта дура может еще десяток пешеходов передавить.

Родион поднялся на ноги и, хромая, дошел до своей машины. На заднем сиденье он переоделся и снял железки с ноги. На месте удара образовался синяк. Главное, кости целы, но брюки испорчены, пакет с кровью промочил их насквозь, образовалось огромное пятно. Надо срочно что-то делать. Родион спустился по гранитной лестнице к лодочному причалу и смыл пятно в реке. До утра штаны надо высушить и успеть погладить, а у него еще куча дел. Сначала содрать с машины бездарные наклейки из цветной изоленты. Только сейчас он заметил свою оплошность. Составляя слово из вырезанных букв, написал на дверце привычное «милиция» вместо сегодняшнего – «полиция». Мелочь? Возможно, но если бы Антон не уехал так поспешно, он мог бы заметить.

Разложив брюки на заднем сиденье, Родион открыл окна, сел за руль и поехал на следующую точку.

Следующей точкой был двор неподалеку от гостиницы, в которой снимал номер Денис. Машина Яны стояла там, где и предполагалось. Значит, она все же достигла цели. Родион принялся за работу. В первую очередь отвинтил фальшивые номера и, достав из багажника настоящие, установил их. Потом свинтил побитый окровавленный бампер и вынул из того же багажника родной, чистенький. Покончив с Яниной машиной, поехал на свою квартиру готовиться к утреннему спектаклю.

* * *

Поднимаясь с пола, Ксения сказала:

– Я боялась, что этот кретин решит меня добить. Ему пальнуть в человека ничего не стоит.

– Нет, милая Варенька. Его интересовали только бриллианты и больше ничего. Он тут же помчался за шкатулкой. На этих камешках Иван может погореть. Этого нельзя допустить, он все еще мне нужен.

Ксения, которую Денис назвал Варенькой, направилась в ванную и начала смывать краску.

– Признаюсь, было страшновато.

– Ты замечательная актриса. И в Иване я не ошибся. Забыть не могу его жадные глаза при виде драгоценностей. У наших миллионеров жены одинаковы – в голове солома, а от мордашки и ножек глаз не оторвешь. Ивана не интересуют ни мордахи, ни ножки, он от украшений доходит до оргазма. Я покопался в его прошлом. Парень три года занимался поиском пропавших ценностей, насмотрелся. Слюни до сих пор текут.

– А во что они тебе обошлись? – спросила женщина, скидывая с себя платье и вставая под душ.

– Гроши. Они из наследства князей Голицыных, значатся во всех каталогах. Ни один вор не будет связываться со всемирно известными раритетами. Их невозможно продать, вот почему профессионалы взяли с меня немного.

– Да ты транжира! Кидаешь деньги налево и направо. Старушку из этой квартиры отправил в Италию на лечение. Полгода лечится. А сколько это стоит?

– Недешево, – усмехнулся Денис и, раздевшись, тоже полез в ванну. – Но настоящей Ксении Хван пора возвращаться домой. Квартира не должна пустовать.

– Ты отвезешь меня на дачу? – спросила она, обнимая Дениса.

– Твоя машина под окнами, сама доедешь. У меня еще полно дел, но клянусь, на днях приеду.

– Не хочется уезжать. Я уже привыкла к этой квартире. Смешно, меня никто из соседей так ни разу и не увидел.

– Потому я и доверил тебе это дело. У тебя очень много талантов. Один из них тот, что я стою с тобой в ванной, а не занимаюсь делами. А квартиру эту я тебе подарю. За неоценимую заботу Ксения обещала мне ее завещать. Но я настаиваю на дарственной, хотя долго она не проживет.

– Догадываюсь. Потом, если тебя заподозрят, ты козырнешь – покажешь счета, оплаченные тобой за лечение в Италии.

– И все-то ты знаешь, – усмехнулся Денис.

– Я знаю, что задарма ты ничего не делаешь. Италия старушке дорого обойдется, да и бриллианты Ивану поперек горла встанут.

Она прижалась губами к его губам, он ее обнял.

* * *

Болтая в пустом холле с портье, Иван случайно глянул на стеклянные двери. Ему показалось, что у него крыша поехала: на улице стоял Денис и подавал ему какие-то знаки. Веткин закрыл глаза, вновь их открыл, но Денис не исчез. Это не галлюцинация, невозможно выйти из отеля, минуя холл. Он же своими глазами видел, как Денис вернулся с какой-то шлюхой, больше часа сидел с ней в ресторане, а потом они поднялись к нему в номер. С тех пор прошел час, может, меньше…

– Пойду гляну на машину, – сказал Иван дежурному администратору и направился к выходу.

Подойдя к Денису, спросил:

– Как ты здесь оказался?

– Шлюха меня в окно выкинула, – усмехнулся Денис. – Меньше вопросов, я должен вернуться в номер незамеченным. Иди в мужской туалет, налево по коридору до конца, откроешь окно.

– Ладно. Я пошел, – ответил ошалелый Иван.

Денис залез через окно.

– Ну, как у тебя дела, Ваня?

– Я все сделал, как ты сказал, а шмотки в Москву-реку выбросил. Но ты-то как вышел?

– У меня есть особый лаз, но работает только на выход. Давай все вопросы утром, а сейчас от портье не отходи и пусть тебя все видят. Зайди в бар, купи себе колы, общайся с людьми. Ты мой телохранитель, пес на привязи. Играй свою роль убедительно.

– А куда ты дел женщину? Хозяйку квартиры.

– Оставил на месте. Мы же ее ограбили. А грабители трупами не занимаются. Когда начнет разлагаться, соседи вызовут ментов. Но это будет не скоро. Там окна открыты, сквозняк. Все. У меня дела.

Денис сел в лифт, находящийся в коридоре, поднялся на седьмой этаж и тихо открыл дверь запасным ключом.

Лара ходила по номеру голой, собирала вещи Антона и складывала их в сумку. Антон спал на ковре и тоже в чем мать родила.

– Ты что, с ним трахалась? – зарычал Денис.

– Нет, мы в шахматы играли. Не будь идиотом, пьяная баба привела в номер мужика, чтобы поговорить о погоде? Я тебе вот что скажу, ты не сможешь его выдать за себя. Мужикам да, но не жене. Он нежный, как теленок, а ты с баб одежду срываешь, как оголодавший кобель. И потом, посмотри на его плечи. Зековские татуировки. Взгляд другой, голос хрипловатый. Надо хотя бы подстричь его под тебя и волосы подкрасить, он наполовину седой. Натерпелся, видать, мужик.

– Ладно, прическу мы ему изменим. А то, что Катька не может не заметить подмену, нам на пользу. Когда папашка сдохнет, а я исчезну, оставив вместо себя куклу, вот тогда посмотрим, как она запоет. Все документы у меня. Адвокат сбежал. Его нет. Испарился. Но я-то смогу дотянуться до ее горлышка, а она до моего нет. Она примет мои правила игры. Сейчас ей нужен живой муж.

– Убьет Антона, и ты тут же появишься?

– Нет. Его она не тронет. Ей сейчас не резон рисковать. Не зная моих замыслов, она шагу не сделает. Нам ехать пора, твоя машина готова.

– Только я, Денис, за руль не сяду. Твой брат водку глушит, как воду, и ему ничего, а я едва на ногах держусь.

– Хорошо. Часы его забери. И напиши записку, чтобы ждал тебя. Его барахлишко по дороге в Москву-реку бросим. – Денис вынул свой портсигар и зажигалку. – Брось в карман какого-нибудь костюма. Ему будет нечем заняться, по карманам шарить начнет. Зек он всегда зек, долго не выдержит. Ему твой «БМВ» поперек горла, пойдет на разведку. Он видел кровь на бампере?

– Конечно, видел. Даже штанину в крови испачкал. Остальное прошло гладко.

– Закончим дело и заляжем на дно. Дальше Иван вступит в игру.

– Не продаст? – спросила Лара.

– Теперь он у меня, как в капкане. Вякнуть не сможет. И женушка моя без документов полный ноль. Руки у нее связаны, поэтому она станет играть по моим правилам. И Антона примет как полагается.

Покончив с мелочами, Денис поменял паспорта. Себе взял паспорт Антона, а брату оставил свой, на имя Павла Семеновича Потоцкого.

Из отеля они с Ларой уходили через окно туалета на первом этаже.

3

Машина остановилась на проселочной дороге возле гаражей. Стояла тихая лунная ночь.

– Ну, дорогуша, молись за меня. Я иду решать нашу главную проблему.

– Наша главная проблема, Денис, твоя жена. А со стариком ты явно перемудрил. Можно сделать все гораздо проще.

– Не лезь в то, к чему твои мозги не приспособлены.

Денис вышел из машины, достал пульт дистанционного управления и открыл автоматические ворота. Проникнув в гараж, достал с полки фонарь и осмотрел машины. Все были на месте, кроме лимузина и «мерседеса» жены. Он прошел к калитке, выходящей в сад. Пригнувшись, миновал дом, подобрался к соснам и ловко взобрался на дерево. Винтовка с оптическим прицелом висела на колючей ветке. Он снял ее и только тут увидел, что в окне кабинета хозяина дома не горел свет. Денис достал мобильный телефон и набрал номер Горбача. Тот сразу же ответил.

– Это я, отец. Есть срочное дело.

– Почему вчера не приехал? Президентом себя возомнил? Какие дела ночью, если тебя днем ждали. Думаешь, мне делать нечего?

– Сейчас поймете. Я здесь, у гаражных ворот, но заходить не стану. Тут же возвращаюсь в Москву. Меня никто не должен видеть. Вечером я встречался с Артуром. И убил его. Было ради чего. За обещанный мной участок он показал весь компромат на вас. Я его прикончил и забрал портфель. У меня есть алиби, и я должен находиться в Москве. Выходите к воротам сами. Времени в обрез.

– А ты не врешь, Пашка? – прохрипел бас Тимофея.

– Читаю то, что сверху лежит. Официальный отказ покойного губернатора на приобретение вами птицефермы. Мне все документы зачитывать?

– Жди, я иду.

Резиновые перчатки на руках были почти не видны. Очень тонкие, телесного цвета. Он достал из кармана пузырек, откинул ствол, смочил в растворе игольчатую пульку. На всякий случай. В таких вопросах не грех подстраховаться. Вернув ствол на место, положил его на толстую ветвь для упора и прильнул к объективу, направив на центральный вход. Главной помехой в этом деле оставался сторож. Он сидел на месте и не спал, несмотря на снотворное, подсыпанное в термос с чаем. Старик преданно служил хозяину много лет, в соучастники такого не возьмешь. На столе у старика горела настольная лампа, над дверями подъезда – яркий фонарь. Видимость прекрасная.

И вот момент настал. Горбач вышел из подъезда порывистой походкой, с двустволкой в руках. На ходу его не сбить, слишком шустрый. Но его окликнул старик Дзюба. На мгновение Тимофей Валентинович остановился и повернул голову к дверям. Денис выстрелил. Пневматическая винтовка тихо хлопнула. Звук был похож на удар по руке, на которой сидел комар. Цель пошатнулась и замертво упала на газон.

Денис тихо слез с дерева и положил винтовку на землю. Пока он мог только наблюдать. Бедный старик носился вокруг тела и завывал, как щенок, не зная, что делать. Наконец взял лежащего под руки и поволок в дом. Теперь пора.

Денис вошел в тот момент, когда сторож поднял телефонную трубку. Старик бросился к нему.

– Паша! Паша! Что делать? Хозяина удар хватил. Точно, инсульт. Лицо-то как покраснело.

– Не суетись, Петр Якимыч.

Денис подошел к убитому и приподнял его голову. Чуть выше шеи, за ухом, нащупал кисточку пули и осторожно выдернул ее. Конечно, он рисковал. Он мог просто сбежать. Но игла содержала паралитическое средство, не яд. Через час труп ожил бы. А этого очень не хотелось.

– Он мертв, Якимыч. Боюсь, что сердце не выдержало. Я его здорово напугал.

– Это как?

– Попросил выйти к гаражу. За мной велась слежка. На него готовилось покушение, и я приехал предупредить.

– Это потому-то он ружье прихватил?

– Вероятно. Но теперь тебя зачислят в сообщники. Многие уже знают о готовившемся покушении.

Дед заметался.

– Чур тебя! Не приведи Господь! Уж я-то знаю, что такое тюрьма, столько лет надзирал за «полосатыми».

– Тихо. Не части, Якимыч. Тут думать надо. Кроме тебя-то в доме никого нет. С тебя и весь спрос. Бери его за ноги, а я за руки – и к лифту. Его надо в кабинет отнести.

Взяли и потащили.

– Но вскрытие покажет, что я тут ни при чем, – пыхтя, едва выговорил сторож.

– Катька кого хочешь посадит.

– Катя? Дочка?

Тело занесли в лифт. Денис нажал на кнопку третьего этажа.

– Ты помалкивай, Якимыч. Нам обдурить ее надо. Она решила завладеть хозяйством, значит, завладеет. Я на такси приехал и в чужой одежде. В моей машине и во всей одежде чипы и микрофончики стоят. Так что потом разговаривай со мной осторожно. Нас будут слушать, а я буду делать вид, будто следствие веду. Сам. Понял?

– Кумекаю. А сейчас-то что делать будем?

– Ничего. Ты хозяина сегодня вечером не видел. И никого не видел. Случился с мужиком удар, и он неудачно упал. Вот тогда к тебе уже никто не прицепится. Все знают, что наверх ты никогда не поднимаешься и что там происходит, не знаешь. Понял? Стой на своем, и точка. Главное, все валить на случай. Я не хочу, чтобы кто-то из своих пострадал. Тимофею уже никто не поможет.

– В доме Зинка ночует, она вчера Катю привезла. Позже Машка заехала, и они вместе укатили. Зинке Катя велела ждать здесь и потом за ней заехать.

– Зинка нам не помеха.

– Если только она не спит в постели хозяина.

– Думаешь? Ладно. Обратного пути у нас все равно нет. Вперед!

То, что произошло дальше, не поддается человеческому пониманию. Павел Потоцкий подтащил Горбача к камину, положил его голову на решетку и надавил коленом. Каминная решетка состояла из острых, как ножи, прутьев и была достаточно высокой. В лицо впились два острия, один из них проткнул череп насквозь.

Денис поднялся на ноги.

– Вот здесь, на этом месте, где я стою, Тимофея хватил удар. Он упал головой на решетку. На этом все, Якимыч. Виноватых нет. Несчастный случай. Горбача Бог наказал за его прегрешения. А теперь иди вниз, садись на свое место и хорошенько подумай. Только что я тебя от тюрьмы спас. Помни, меня ты сегодня не видел. Я ухожу. И хватит трястись. Нам еще жить и жить. Не вздумай заговаривать со мной на это тему. И на мои странности не обращай внимания. Я весь увешан микрофонами. Теперь тихо уходим.

Денис вышел из кабинета. Про оставленную под деревом винтовку он не забыл. Ее стоило спрятать, а потом повесить на место.

Лара ходила возле машины и курила. Она нервничала и уже выкурила полпачки.

Увидев Дениса, девушка бросилась к нему.

– Ну что?

– Все нормально. Сколько времени?

– Три часа ночи.

– Хорошо. Едем в Москву.

* * *

Они стояли в подъезде на третьем этаже и в бинокль смотрели на то место, где ночью Лара, она же Яна, бросила машину с окровавленным бампером. Сейчас это место пустовало, а рядом на скамеечке сидел мальчишка лет двенадцати, что-то вырезал или чинил.

– И долго еще будем ждать? – спросил Иван.

– Он придет. Я бы на его месте пришел. Значит, и он придет.

– Кто он-то? – раздраженно снова спросил Иван.

– Человек, с которым тебе придется работать. Он умен, а главное, опытен. Пока поговорим вот о чем. Сегодня ночью ты должен проникнуть в морг на территории Боткинской больницы. В пятой секции хранят трупы неопознанных лиц. Проникнешь туда и отрубишь голову пристреленному тобой адвокату Гейко.

– Ты спятил?

– Там никого нет, кроме сторожа. По ночам он спит. Не забудь надеть бахилы и возьми целлофановую и обычную сумки. Голова нам еще понадобится. Боюсь, что Артура могут опознать, он был личностью известной.

– И что мне делать с его головой?

– Для головы существует отдельный сценарий, мы с тобой предварительно прорепетируем. Твоим оппонентом будет очень серьезный артист. Ты не должен сесть в лужу. Мы дошли до такого момента, когда любая оплошность может нас погубить.

– А как быть с хозяином?

– Быть с ним не надо. Его надо хоронить.

– Как? – едва выговорил Иван.

– А так. Моя женушка ни мне, ни тебе не доверяет. Она сама решила вопрос. Только не спрашивай ее, не то следом за хозяином отправишься на кладбище. Главное, что я на эту ночь сделал тебе алиби, Ваня. Тебя видел весь персонал отеля.

Денис замолчал и передал бинокль Ивану.

– Он пришел. Смотри на того парня, что вошел во двор. Он в моем обличье.

Увидев человека, на которого указал Денис, Иван чуть не задохнулся.

– Черт! Так не бывает.

– Бывает, Ваня. Это мой брат-близнец. Зовут его Антон. У него мешок судимостей. Подстрижешь его под меня, закрасишь седину и отвезешь в дом тестя.

– Думаешь, Катю можно обхитрить?

– Даже хорошо, что она поймет подлог. Где я, ей неизвестно. У меня на руках все документы. Посмотрим, как моя женушка будет выкручиваться из сложившейся ситуации. Во всяком случае, она не начнет устраивать истерик по поводу подмены мужа. Сейчас в кармане Антона мой паспорт, на нем моя одежда. Все его вещи пропали. Я нанял вчера шлюху, чтобы она затащила его в мой номер. Ночью Антон сбил на машине мента, насмерть. Машина краденая и в крови. Он бросил ее в этом дворе. Я следил за ним. Надо было бы уносить ноги, но ему позарез нужны деньги. Наша мать тяжело больна, требуется дорогостоящая операция. Пообещай ему сто тысяч долларов, он клюнет.

– Глянь, мент!

– Обычный участковый. Это его не напугает, он умеет держать себя в руках. Машину я отогнал ночью, ее никто не видел, но Антон должен думать, что ее забрали менты. Он потерял в машине часы с монограммой. Побольше страха нагони, а на другую чашу весов положи сто тысяч. Все! Парень в ловушке. Сейчас он вернется в отель. Иди в мой номер. Ты его телохранитель и шофер. Ты все знаешь и понимаешь, но мужа Кате обязан вернуть. Должно сработать. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

* * *

Дверь открыл сонный парень, на вид ему и тридцати нет.

– Привет, Кеша. Я от Павла. День уж на дворе.

– Я ночью работал, если Павел помнит. Снимки напечатаю позже, и передай, что я на такие дела не подписывался. Фотографировать убийц и трупы – не мое. Я репортер.

– Ты взялся за это дело, так доведи его до конца. Тебе столько баксов отвалили! Сколько лет за такие деньги в своей многотиражке работать будешь?

– Что вам еще надо? – недовольно спросил парень, так и не пустив на порог гостью.

– Ты проследил, куда отвезли труп? – спросила Лара.

– Я же звонил Паше и сказал, где жмурик.

– Нужны снимки, в качестве доказательной базы. Убийца ночью пойдет в морг. Его цель – отрезать голову трупу, чтобы убитого не опознали. Голову он унесет с собой.

– Блин! – парень воздел руки к потолку. – Ужастики наяву снимать! Обалдели.

Лара достала конверт.

– Здесь еще пять штук. Премиальные.

– Проще пареной репы, – сменил тон Кеша. – Морг в полуподвале, окна под потолком. Снаружи можно лечь на землю, и все будет видно через окна. Убийце по-любому придется включить свет. Труп надо еще опознать и потом, не у селедки башку отрезаешь. Если он включит свет, фотки получатся классные. Но на этом все. И денег ваших мне больше не нужно. Мое имя нигде не упоминайте, я в свидетели не пойду. Мне только судов не хватало.

– Боишься, что в редакции о твоем прошлом узнают? – усмехнулась Лара.

Кеша вздрогнул.

– А ты чего знаешь?

– Наивный ты, Иннокентий Щербинин. Наше детективное агентство лучшее. С улицы людей не нанимаем, работаем с проверенным контингентом. Но ты не дрейфь, мы тебя не сдадим.

– Снимки будут готовы к завтрашнему вечеру. Снимаю на пленку, как договаривались, так что негативы тоже получите. Все, бывай.

Кеша взял пакет с деньгами и захлопнул дверь перед носом Лары. Она осталась довольной. Пусть ворчит. Важно, что дело сделает.

4

Геннадий Аркадьевич Комарницкий хорошо разбирался в людях, поэтому, когда открыл дверь, сразу понял, что к нему явился полицейский. К тому же на вахте в охраняемом подъезде могли пропустить только полицейского. Но вот зачем ему дорожная сумка, непонятно.

– Меня зовут Шайтан, – представился гость. – Это, как понимаете, кличка, после короткой беседы вы поймете, почему я именно так решил называться.

– У меня не больше пятнадцати минут времени, – коротко бросил Комарницкий и посторонился.

Гость вошел как к себе домой и тут же направился в кухню. Хозяин последовал за ним. Странный тип положил свою сумку в раковину.

– Садитесь, Геннадий Аркадьевич. Времени у нас мало, так что говорить буду я, а вы будете слушать.

Хозяин сел на табурет.

– Вот и славненько. Я представляю клан «Неприкасаемых». Это чиновники очень высокого ранга и неограниченных возможностей. Я знаю, что вы лично не были знакомы с Тимофеем Валентиновичем Горбачем. Его вчера похоронили. Сейчас идет борьба за его наследство. Это сотни тысяч гектаров застроенной земли. Вы же понимаете, что борьба идет не между колхозниками. Теперь нам нужна вся документация, хранящаяся в сейфе адвоката Гейко Артура Леонидовича. – Пришедший показал ключ от банковской ячейки. – Второй ключ у вас. Сейчас я вместе с вами поеду в банк и мы откроем его ячейку. Это все.

– И вы думаете, я на такое способен? Кроме Гейко, свою ячейку никто открыть не может. Ваших «Неприкасаемых» я не боюсь. Договаривайтесь с Гейко.

– Какой опрометчивый ответ. А у вас большая семья. Внучка учится в балетной школе на Пречистенке, внук во французской школе на Якиманке. Младшая дочь летает в облаках в должности стюардессы. Самолеты падают, балерины ноги ломают, а языковеды лишаются языка. Да и вы можете поперхнуться своим любимым вином из Франции и больше не очнуться. А ведь жизнь прекрасна, особенно если ты богат и успешен. Да и охрана у вас примитивная.

Банкир все еще ухмылялся.

– Я вам все сказал. Договаривайтесь с Гейко, его и пугайте.

– Не договорились.

Гость расстегнул молнию на сумке, достал тяжелый целлофановый пакет, а из него вынул за волосы голову адвоката с пятнами засохшей крови.

– Как видите, у головы нет ног, и в банк она не придет.

Несколько секунд банкир сидел неподвижно, потом завизжал, как поросенок, и упал с табурета на пол, потеряв сознание. Пришлось воспользоваться нашатырем.

Через пятнадцать минут Иван уже ехал в машине вместе с Комарницким в банк. Банковская ячейка была открыта без лишних слов.

Через час после знакомства с банкиром портфель с документами лежал в его машине, а голова адвоката – на дне Москвы-реки.

Глава 4

1

На эту девицу Катя давно положила глаз. Именно такая подойдет для ее задумки.

Весь вечер Катя провела в дорогом престижном ресторане со своим телохранителем. Кавалеров очень богатая девушка не заводила. Скоро тридцать, а она старая дева, уверенная в том, что мужчин интересует ее кошелек, а не она сама. Вряд ли это было правдой. Катя имела немало достоинств. Не будучи красавицей, она привлекала каким-то особым женским очарованием. К тому же в ней чувствовалась порода, к такой на улице не подойдешь. Но Катя и не ходила пешком, ездила в сопровождении охранников. Папочка настоял, очень боялся, что ее похитят. Врагов у него целая армия, друзей же быть не могло. Он никому не верил. Недавно у него умерла жена, мать Кати, при очень странных обстоятельствах. Старик хотел, чтобы дочь родила внука, наследника его империи. Для этого нужен муж, надежный, послушный, умный. И к тому же склонный к афере, рисковый. Но где такого найти? Особенно среди аферистов. При удобном случае он сдаст тебя со всеми потрохами и переметнется на сторону более сильных. А еще хуже – придумает собственную игру. Когда речь зайдет о больших деньгах, гнилое нутро покажет себя непременно.

Девушка, за которой наблюдала Катя, за столик не садилась. Она крутилась возле барной стойки и цепляла клиентов. Понятное дело, богатых, с пустым карманом в такой ресторан не пойдешь. Договаривалась с мужчинами быстро и уводила их. Через час возвращалась одна. Что в этой красотке нравилось Кате, так то, что она не походила на проститутку. Если будет правильно себя вести, сможет вскружить голову приличному мужику. В ней угадывалась доброта, даже какая-то наивность. Подходящий вариант, но необходимо проверить.

Катя подозвала официанта.

– Вы хорошо знаете ту рыженькую у бара?

Официант даже не обернулся, он понял, о ком идет речь.

– Конечно. Между прочим, дипломированная штучка. Ее уволили из Склифа за подпольные аборты. Работает здесь через день. Квартиру снимает в доме напротив. Муж выгнал, застав ее в постели со своим отцом. Пользуется спросом. Кажется, новая работа ей больше нравится. Да и доход несоразмеримый.

Официант был откровенен. Катя – постоянная клиентка ресторана и оставляла большие чаевые. Столик у окна в дальнем конце, на двоих, всегда считался забронированным, даже если она не приходила.

– Пригласи ее за мой столик.

– Будет сделано, Екатерина Тимофеевна.

– Подожди в машине, Степан, – приказала Катя своему спутнику.

– Я постою у стойки, чтобы к вам не липли. Народ уже накачался.

– Хорошо. Но не мешай нашему разговору.

Степан отошел, а официант подвел девушку. Вблизи она выглядела еще эффектней. Одета богато, косметикой не злоупотребляет. Никакой вульгарности.

– Есть хочешь? – спросила Катя.

– Дома поем. Мое время денег стоит. Что вам от меня нужно? Лесбисом я не занимаюсь.

– Сколько ты берешь за час?

– Сто баксов.

Катя вынула из сумочки деньги и положила на стол.

– Бери и садись. Один час мой, и ходить никуда не надо. Можешь заказать себе, что хочешь. За мой счет. Время пошло.

Катя сняла с руки часы-браслет, усыпанные бриллиантами, и положила перед собой.

– Начнем со знакомства. Меня зовут Катя. А тебя?

– Здесь – Яна, а вообще Лара. Точнее, Клара.

– А дальше?

– Клара Георгиевна Мельняк. От мужа ушла. Снимаю квартиру напротив.

– Удобное место. Вокзал рядом, отели, центр.

– Уж ясное дело не Жулебино или Выхино. Я ведь тоже кое-что кумекаю, – усмехнулась девушка.

– Вижу. Я хочу предложить тебе работу. Месяца на два. Получать будешь по пятьсот долларов в день, жить на всем готовом, а начнем мы с отдыха в Ялте или Сочи. Недельки на две махнем на море. Ты должна найти мне мужа. Знакомиться с ним будешь ты, а я просто твоя подруга. Можешь с ним спать.

– И ты думаешь, что он после этого уйдет к тебе? – Лара усмехнулась. – Если я беру мужика за жабры, он мой, пока не сдохнет. Но я в постоянстве не нуждаюсь, сама себе хозяйка.

– Мой папочка, ни дна ему ни покрышки, свихнулся на почве денег. И кого бы ты ни нашла, любой ко мне переметнется, узнав о моем состоянии. Мне нужен мужик, способный на убийство. Без души и без принципов. Он должен считать, что умнее меня и держит все под контролем. Самоуверенный самодур должен поверить, что я влюбленная в него кошка. Все инициативы должны исходить от него. Помимо гонорара, я подарю тебе два дома. Один, из двадцати комнат, получишь по окончании дела. Второй, возле серпуховской больницы, где будешь числиться медсестрой, сразу. Ты должна собрать подробнейшее досье на этого человека. Мне необходимо знать о нем больше, чем он сам о себе.

– Согласна без всяких предварительных условий. Меня уже тошнит от этой забегаловки.

– Я не сомневалась в твоем благоразумии.

– Может, ты мне скажешь, кого должен убить красивый аферист, которого нам следует найти?

– Придет время, Ларочка, все узнаешь. Не торопись.

* * *

В Сочи они поселились в небольшой пристройке из фанеры. Для Кати отдых на море казался каторгой, Лара была довольна всем. Мужики липли как мухи, но ни один не подходил Кате. Она их насквозь видела. Женатых определяла одним взглядом, идиотов Лара сама отшивала. Она быстро поняла требования Кати и старалась понапрасну времени не терять.

Через две недели миллионерша заявила:

– Ты уже знаешь, что я ищу. Продолжай одна, а меня вечером отвези в аэропорт. Я выдохлась. Мне нужен отдых от этого отдыха. Дома я приду в себя. Теперь можешь таскать мужиков сюда, а не как собачонка скрещиваться на пляже по ночам.

Вечером Лара отвезла Катю в аэропорт. Черт ее дернул зайти в бар ресторана. Там он и объявился. Высокий, красивый, галантный, выглядящий на миллион долларов. Аферист и бабник. Даже свой билет отдал какому-то растяпе, чтобы не упустить очередную юбку. Лара всяких повидала, влюбляться она не умела. Выработался иммунитет за последние годы. Продолжительных связей с мужчинами не поддерживала, если речь не идет о богатых клиентах. Самолет Кати еще не взлетел, а она уже нашла то, что искала ее богатая хозяйка. Но торопиться не стоило, надо хорошенько прощупать этого фрукта.

Его решительность ей понравилась. Бесшабашный, не жадный. За два дня, что они провели в Сочи, просадил все до копейки. Разумеется, Лара заглянула в его паспорт и выписала нужные данные. Не женат, что важно, и к тому же не так хорош, как кажется. Когда стало известно, что самолет, на который он так и не сел, разбился, он ляпнул: «Надо бы к вдове Павла смотаться, который за меня полетел. Глядишь, деньжат выбью!» И вторая фраза: «Мне опостылела моя занудливая умирающая мать и эта больница, в которой я убиваю лучшее время своей жизни». Денис – врач, как мог такое сказать порядочный человек? Этого Лара не понимала, так как долго проработала в больнице. И еще. Денис увлекался ядами. Некоторые делал сам и испытывал на собаках. Хорошее в этом парне было, но плохого больше. Ей казалось, лучшего кандидата они не найдут, но она должна ответить на любой вопрос хозяйки, ведь ей платят хорошие деньги, поэтому решила поглубже изучить свою «находку».

* * *

Афера с наследством немецкой тетушки отняла у Дениса очень много времени. Пока он находился в Германии, Лара посетила родные края прохвоста и даже подружилась с его матерью, которая большую часть времени проводила в больнице. Девушка даже устроилась к ней сиделкой на две недели. Бесплатно, из человеческого сочувствия. Тогда же узнала подробности о родном брате Дениса, Антоне. За что сидит, сколько ему еще осталось, о его побегах и как попал в тюрьму, защищая брата. Мать показала фотографии сыновей. Лара была поражена. Вероятно, только мать и могла их различать. Было видно, что она больше переживает за Антона, а Дениса считает баловнем судьбы. Может ли мать так чувствовать своих детей, Лара не знала, но ее поразили слова женщины: «Я не верю известию о смерти. Денис не погиб. Он просто избавился от меня. Такие не гибнут, такие других губят». Лара даже внесла сказанное в свое досье. Папка с характеристиками на Дениса уже напоминала судебное дело.

* * *

Главные события начали происходить после возвращения Дениса из-за границы. Всех деталей аферы Лара не знала, расспрашивать не отваживалась, так как вопросы настораживают. Она использовала привычку Дениса, который теперь превратился в Павла Потоцкого, рассуждать вслух. Слушала и делала выводы. Денис-Павел стал богат и ворочал большими деньгами. Ларе купил новую машину и хорошую квартиру, хотя она ни о чем не просила.

Этот парень и впрямь везунок. И за что Господь дарит таким счастье. Вместо него погиб человек, так он поехал к вдове якобы с соболезнованиями и срубил кучу денег. Сказка. Ему показалось мало. Теперь вместе с братом вдовы решил убить ее. К этой безумной истории и Лара имела отношение. Стало понятно, на что этот человек способен.

Первая встреча с Катей была короткой. Она лишь передала два тома досье и фотографии.

– Сначала изучи документы, а потом я буду отвечать на твои вопросы. Я никуда не исчезала, трудилась в поте лица. Поймешь по результатам. Это тот, кто тебе нужен, подходит по всем статьям. Кроме одной. Он может оказаться умнее тебя.

– Поживем – увидим, – холодно бросила Катя.

Встретились они через три дня.

– Знакомить его со мной не надо, – сказала дочь миллионера. – Такой энергичный и самоуверенный тип этого не захочет. Он пожелает сам взять меня голыми руками, но, разумеется, если я буду выглядеть тихой, смирной овечкой. С таким волком трудно справиться. Он неординарен и может вести себя непредсказуемо. Важно отслеживать его планы. Ты продолжишь на меня работать, Лара. У вас ведь роман, он от тебя ничего не скрывает. Ну а я затворница.

– И ты мне доверяешь? – удивилась Лара. – Он подарил мне машину, квартиру. Старается во всем угодить…

– Денег ему хватит на год, он транжира. А дальше будете прозябать в нищете? Пойдешь снова на панель, чтобы своего красавчика прокормить? Вот только он уже не захочет жить такой жизнью. Деньги развращают.

– Ты права, Катя. Я все понимаю. Понимаю даже, что он мне не нужен, как и остальные проходимцы. Меня подкупает то, что он мне доверяет.

Катя закурила и стала прохаживаться по огромной гостиной.

– Этот дом подарил мне отец, жаждущий наследника, чтобы сделать его подобным себе. В делах отца я незаменима, проекты всех его застроек мои. У меня богатая фантазия, я многое вижу наперед. Твой Денис мыслит неординарно, умеет фантазировать. Тебя он держит возле себя, потому что ты верная собачонка, влюбленная в него по уши, а ему нужны компаньоны для выполнения черной работы. Его дружок Родион тоже в него влюблен. Любовь – тот самый цемент, на котором крепится их дружба. Надежный крепеж.

– Во мне ты можешь не сомневаться, Катя. Я свою работу выполню до конца.

– Конца я пока не вижу.

Катя разлила вино по бокалам и один протянула Ларе.

– Это хорошее вино. Меня смущает страсть этого типа к ядам. Придется завести собак и проверять на них еду. Отца он уберет без особых проблем, тут его фантазии хватит. Но следующей должна стать я. Наша история затянется. Начнем издалека. Ты работала сиделкой в больнице для умалишенных. У тебя была пациентка Нина Александровна Лаврушина. Вы с ней подружились, она доверяла тебе все свои тайны. Сценарий мы продумаем. В нашем доме тебя никто не знает, ты тоже ни с кем лично не знакома, но знаешь о нашей семье все. Ну а главная идея остается прежняя – есть незамужняя миллионерша, к тому же недурна собой. Этот козырь должен сыграть. Хочу посмотреть, на какой кобыле он ко мне подъедет без твоей помощи. Посмотрим, на что он способен.

– Но ты же не хочешь, чтобы он знал о твоем состоянии…

– Пусть узнает от тебя, со мной он должен познакомиться, как с обычной девушкой. По логике вещей, это должно меня подкупить: я ему понравилась, а не мои деньги. Ведь из-за корыстных интересов всех претендентов я и хожу в старых девах.

– Хорошо, с этим понятно.

Лара налила себе еще вина.

– Говорить ли мне о твоем отце и о том, что ты его ненавидишь?

– Нет. Он сам придет к такому выводу и сам его прикончит. Твой парень любит многоходовые комбинации, надо не мешать ему делать свое дело. До того момента, пока он не положит руку на мое горло.

– А ведь ты рискуешь, Катя, – тихо заметила Лара. – Он очень хитер.

– Все понимаю, – кивнула Екатерина, словно очнувшись от сна, – но времени на поиски другого кандидата у нас нет. Отец каждый день привозит мне новых женихов.

– Где он тебя найдет? Ты же домоседка, над своими проектами колдуешь.

– Будем менять мой образ жизни. Фитнес-клубы, парикмахерские, бутики, рестораны.

– Бедные так себя не ведут. Осваивай вещевые рынки, парки, за волосами ухаживай сама. Они у тебя длинные, красивые, так и ходи без причесок. И не надевай вещи от мировых домов моды. Про украшения тоже забудь.

– Попытаюсь.

Лицо Кати стало серьезным. Обычно она говорила о быте обычных смертных с сарказмом или со смехом, но сейчас их жизнь касалась ее лично. Игра, которую она затеяла, могла довести до полного краха. Катя ставила на кон все. Возможно, и свою жизнь тоже.

2

Эффектно? Да! Правдоподобно? Нет. Избитый сюжет, который тысячи раз использовался в кино и книгах! Несколько хулиганов нападают на девушку, и тут появляется он, рыцарь без страха и упрека. Одним словом, Катю знакомство с Денисом не впечатлило. Она была о нем более высокого мнения. Правда, выродки на нее напали, похожие на настоящих. Их было трое. Они позарились на ее сумочку, вышитую черным бисером. Затащили в подворотню. Уже стемнело. То, что за ней по пятам идет Денис, Катя знала. Пару раз доставала зеркальце из сумочки и видела его. Останавливалась у витрины, там отражение не менее четкое. Она специально свернула на малолюдную улицу, и тут все началось. Дрались они красиво, результат был понятен, но Денису рассекли губу и поставили фингал под глазом. Для убедительности. Патрульная машина появилась вовремя, хулиганы убежали. Они знали, куда бежать, тут десяток подворотен. Ради чего они старались? Ради добычи. Но убегая, бросили сумочку. Нелогично. Это Кате не понравилось. Менты погонь не устраивали, значит, тоже проплаченные. Ее и Дениса отвезли в участок, но ими долго никто не занимался. Им дали время. Они сидели на скамейке в коридоре. Конечно же, Катя восхищалась героем, но ему-то чем было восхищаться? Девушка в скромном платьице, без макияжа, никаких духов, однако Денис болтал без умолку, потом сказал, что зовут его Павел, Катя назвала свое имя. Он долго что-то говорил о голоде, она поняла: сейчас потащит ее в ресторан.

При оформлении протокола Катя назвала себя архитектором, а Денис представился Павлом Потоцким, поставщиком медоборудования для столичных больниц. Значит, он хочет жениться на ней по чужому паспорту. Причина пока не совсем понятна. И второе. Лара сболтнула лишнее. Только она знала о планах Кати по завещанию матери построить больницу на одном из незастроенных участков. Ей понадобится человек, способный поставлять медицинское оборудование.

Протокол, который швырнут в корзину после их ухода, помогал им познакомиться ближе. Лейтенант пролистал Катин паспорт и с удивлением спросил:

– Сиреневый тупик, дом один, а какой номер квартиры?

– Там нет квартир, господин полицейский. Это частный дом в пригороде Серпухова. Почти в лесу. Оттого и назван тупиком. Деревня, другим словом.

Когда их отпустили, это было уже не уличное знакомство. Они услышали ложь друг о друге, вокруг которой будут строить свои отношения, но они знали и правду. Настоящую. Знали, что будут жить вместе, а пока продолжали разыгрывать партию в «дурачка».

Конечно же, он пригласил ее в ресторан, и, конечно же, она не отказалась. У Кати язык чесался спросить, почему он ходит пешком, да еще по темным улочкам. Но чтобы не ломать придуманную схему, нужно было искать «родство душ». Попытались оба. Павел восхищался архитектурой. Готовился серьезно, даже пару книг прочитал, однако на вопрос, кто ему ближе, Баженов или Казаков, ответить не смог. Похоже, и фамилий этих раньше не слышал.

В какой-то момент Катя почувствовала, что ведет себя слишком высокомерно для скромной девушки, а он терпит, потому что знает, с кем имеет дело. Она сменила тон. А сама думала: «Парень разыграл хороший спектакль, даже по роже получил для правдоподобия. Спрашивается, если он знает, кто я такая, почему ему не кажется странным появление светской избалованной женщины на темной улице без охраны, да еще в таком виде. Свихнулась от одиночества? Гуляющая по Москве среди ночи молодая богатенькая девушка – фантастика». Но он этому верил. Не первый день за ней следил, даже банду налетчиков подготовил и с ментами договорился. «Эй, парень, ты угодил в ловушку! Не слышит он моего внутреннего голоса, – продолжала размышлять Катя. – Добился своего! Считаешь, что поймал меня в капкан».

– Пятый день хожу в бухгалтерию проектного бюро, – вдруг начала Катя нести околесицу, – и каждый день мне говорят: «Приходите завтра». Деньги они мне должны. Я не бедная и не нуждающаяся, это дело принципа. Прикидываюсь несчастной. Сегодня я их добила. Заплатили.

Катя сидела не напротив, а рядом с кавалером и сделала не свойственный ей жест. Она задрала подол платья до трусиков. На ней было дорогое откровенное белье, подвязка удерживала под чулком пачку долларов. Денис обомлел. Скорее всего, от ее ног, а не от вида денег. Катя одернула платье.

– За ресторан плачу я, у меня сегодня праздник.

Павел молчал, с изумлением глядя ей в глаза. Такого он никак не ожидал. Да и при чем тут деньги? Ему казалось, что он знает об этой женщине все, а тут такой фортель.

Кате тоже захотелось расслабиться. Она положила щеку на ладонь, чуть склонила голову и, не отрывая от него взгляда, вдруг спросила:

– Давай с тобой переспим?

Это прозвучало не вульгарно, а как обычное предложение наподобие «Давай закурим».

– Ты мне ничем не обязана, – начал он ошалело-хрипловатым голосом. – Мне твое предложение по душе. Но только если ты этого искренне хочешь.

– Дурак ты, братец. Я же не шлюха. И вообще такое предложение делаю впервые.

– Опустим оправдания, чувства и прочее. Покупаем выпивку и едем ко мне. Утром тебе все станет ясно. Я сплю крепко. Либо ты уйдешь, либо разбудишь меня пить кофе.

Они оба рассмеялись.

Утром Катя разбудила Павла и позвала пить кофе, но кофе так и остыл, потому что она запрыгнула в постель. Такой свободы каменная леди еще не испытывала.

* * *

Шофера и верного слугу Кати в доме хорошо знали, хотя Степан Зубровец оставался человеком-невидимкой, появлялся, если хозяйке грозила опасность. Когда-то он работал в органах и хотел отца Кати вывести на чистую воду. Но что он мог сделать с сильными мира сего. На каждом шагу ему затыкало рот собственное руководство. Пыжился-пыжился, но ничего не добился. Правда, он считался прекрасным специалистом, дослужился до подполковника. Таких не выгоняют, сделать это помог случай. Разгуливая по стройке очередного особняка, он увидел падающую несущую балку. Под ней шел пацан лет восьми, отцу обед принес. Парня Степан вытолкнул, приняв удар на себя. Получил перелом ноги и ключицы. Два месяца провалялся в госпитале. Вину за собой признала архитектор, дочка того самого Горбача, на которого Зубровец охотился. Она к нему чуть ли не каждый день в больницу ходила, с цветами и фруктами. Конечно, такая девушка ему не ровня, но сорокалетний вдовец в нее все же влюбился. Для него Катя была не только самой красивой, но и самой умной на свете. Из органов Зубровца уволили, но с почетом. Грамоту дали и право носить форму. Всем легче стало. Когда Степан начал ходить, к нему даже сам Горбач явился.

– Извини, Степан, я, конечно, виноват перед тобой. Ты настоящий мужик, вот только не в свое время родился. В пятидесятые цены таким не было. Трудно теперь тебе будет. Профессии-то нет. Вот я и подумал, иди-ка ты шофером к Кате. Заодно приглядывать за ней будешь. Она же бесшабашная. Гуляет, как обычная девчонка. У нее дважды сумочку отнимали, так она еще и в драку полезла. Зарплату положу, как три твоих бывших, для дочери денег не жалко. Ты подумай. А на меня не дуйся. Не по твоим зубам орешек. Ты же знаешь, кто за мной стоит.

– Я согласен, если Катя не будет возражать, – сказал Зубровец.

– Так это она и попросила меня с тобой поговорить, – признался Горбач.

– Заметано.

Степан и представить себе не мог, что сможет каждый день видеть Катю. Да он ради нее готов был в лепешку разбиться.

С тех пор прошло больше года. Отношения между ними сложились доверительные. Катя часто советовалась со Степаном, он даже отваживался что-то предлагать.

Сегодня она пришла в гараж, где Зубровец натирал воском ее лимузин.

– Ты прочитал досье на Дениса, ставшего Павлом Потоцким?

– Прочитал. Составлено неграмотно, но общая картинка просматривается. Ты очень рискуешь. Этот парень способен на все, и все ему с рук сойдет, потому что уверен в себе.

– Теперь будешь жить в доме у озера. Лара тебя не видела, Павел тоже. Я в ней не уверена. Хочу понять их истинные отношения. Эта девчонка всегда встанет на сторону победителя. Первый шаг сделан, и отступать я не буду. Денис уже сделал мне предложение, я ответила согласием. Глаз не спускай с этой парочки. Ты это умеешь делать по-умному. У меня складывается впечатление, будто я поднимаюсь по скрипучим ступеням на эшафот, где меня ждет гильотина.

3

Свадьба прошла пышно, громко, с фейерверками. Первой неожиданностью, которая ждала Дениса, стал брачный контракт. Составлен он был без его участия, юристы Кати постарались. Отныне все имущество, движимое и недвижимое, разделялось поровну и все было общим до гробовой доски. На такой шаг ни одна невеста не пойдет, понимая и трезво оценивая свое богатство и зная, что ее муж, по меркам того общества, в которое попадает, попросту нищий. Денис во всем искал подвох и здесь заподозрил неладное. Второй неожиданностью стал подарок тестя. При гостях, во всеуслышание, Тимофей Валентинович преподнес неслыханный подарок новобрачным – каждому по огромному участку земли под строительство. На таких можно выстроить село с храмом Божиим, да еще каждому селянину выделить сад и огород. Денис понял, что это была всего лишь публичная акция, когда на следующий день тесть принес два документа и попросил подписать их. Сказал, что подпись – незначительная формальность. Денис и Катя подписали. Документы гласили, что дарственные недействительны.

К отцу семейства молодожены ездили не часто. Старик, которого Денис, он же Павел, называл папой, воспитывался в приюте, родителей своих не помнил. Однако сумел выбиться в люди, всего себя вкладывая в работу. Он заставил дочь поступить в архитектурный институт, и девушка закончила его с отличием. Тимофей Валентинович мечтал построить город для избранных. Первый поселок, своеобразный Беверли-Хиллз в Подмосковье, застроенный дворцами, он считал лишь началом и хотел увидеть Лос-Анджелес, но без бедных кварталов. Оставалось мечту превратить в быль. Грандиозную мечту. Фешенебельные отели, суперкинотеатры, деловые центры, офисы известных фирм, казино, подвесные дороги, вертолетное такси и… Вот только на больницы, дома для престарелых и детские сады его фантазия не распространялась. Университет – да. Школы не обязательны. Поле для гольфа – престиж. Лечебницы – лишние хлопоты. Он находил поддержку своих идей среди высоких чиновников и, конечно, новой элиты.

Денис очень хотел войти в близкий круг тестя, но тот не брал его даже в секретари. «Ты дурак, Паша! Каждая вакансия в моем бизнесе требует не только мозгов, но и особого склада ума. Не вылезай из Катькиной кровати. Мне нужен наследник, настоящий мужик».

Денис же считал себя умнее их всех, вместе взятых. Он очень скоро понял, что Катя не собирается убивать отца. Эта дура Лара напутала. И еще одно – Катя его не любит, просто ее отцу нужен внук. А ведь с женщиной можно делать что угодно, только если она тебя любит. Денис хотел вызвать ревность. Вот тогда и появилась мифическая Наташа. Катя никак не реагировала, хотя слухи становились все упорнее.

Денис начал искать себе союзников среди тех, кто ненавидел Горбача. А таких хватало. Союзники должны иметь власть и влияние. Он подобрался к адвокату Артуру Гейко, полуимпотенту с амбициями сильного мужчины. Денис поступил очень просто – переспал с женой адвоката и подставил своего тестя. Сработало. Гейко возненавидел жену. Правда, та ни о чем не догадывалась. Предусмотрительный Денис тут же подсунул адвокату под видом своей тетушки Ксению Яковлевну Хван. Таков был псевдоним его старой подружки почтенного возраста Варвары Пелецкой. Она недавно освободилась из мест лишения свободы, где сидела за содержание притона. Шлюхам легче, те штрафом отделались, а Пелецкая получила три года. Впрочем, и в лагере она организовала притон. Для надзирателей.

Итак, у Гейко появилась очень страстная любовница бальзаковского возраста. На этом альянсе Денис и строил свои планы. Но время шло, а дело стояло на месте. Он, правда, не знал, что Катя выслала во Владимир телохранителя Степана Зубровца, и уехал он в тот день, когда родной брат Дениса Антон вышел из тюрьмы. И это не случайно. Катя понимала, что Денис постарается использовать брата в своей игре и вовлечет его в грязное дело. О последствиях, которые могут быть опасны для нее самой, тогда девушка не думала. Не понимала, чем все может кончиться.

Очень опытный сыскарь Степан, напротив, умел просчитывать ситуацию. Он считал, если Антон, закоренелый преступник, договорится с братом, Кате их не одолеть. Имея двойника, Денис обойдет ее на всех поворотах. Лару он будто загипнотизировал. Бывший мент Ванька Веткин работает на Дениса, тот держит его за глотку. Его можно обвинить в убийстве сестры. Уж Денис об этом позаботился, не зря постоянно носит диктофон в кармане. Был и третий. Лара вскользь упоминала о «голубом» мальчике. О нем Катя знала немного. В любом случае надо готовиться к войне. К битве не на жизнь, а на смерть.

4

Это был тот человек, которого он искал. Со старым завязал, в тюрьме не сидел, отлично знал криминальный мир города, лишнего не болтал, да и вообще считался хорошим парнем. Работал сварщиком на заводе. С ним Степан и решил пообщаться. Но как? Степан – мент, подполковник, имеет право на ношение формы, у него сохранилось и действующее удостоверение. То, что он уволен из органов, нигде не говорилось.

Зубровец подошел к нему поздним вечером, когда возвращалась с работы вторая смена.

– Привет, Рома. Хотелось бы поболтать.

– Понял. Уже больше десяти минут сидишь у меня на хвосте, – сказал сварщик.

– Слов нет, профессионально улавливаешь хвост.

– Оттого и не попадался.

– Мой низкий поклон. Ты сам из малины ушел, никто тебя не преследовал, но бывших в криминале не бывает. Как ты решился покончить с этим? – спросил Степан.

– Дедок один меня на кармане взял. Ручища крепкая, точно в тиски зажал. Тыр-пыр, и наши не пляшут. В ментовку сдавать не стал, домой к себе привел. Осушили банку, макаронами по-флотски угостил. «Иди-ка ты к нам на завод, парень. Нам хорошие ребята нужны!» Я-то хороший? Классный вор – это да. Всю ночь думал и подался на завод. А ты что от меня, майор, хочешь?

– Подполковник.

– О, как я расту, меня уже подполковники пасут. Только теперь вам меня не испачкать, от грязных дел отмылся. Не трать время.

– А ты меня не интересуешь, я другого на твое место мечу. Почему бы и ему человеком не стать? Я говорю об Антоне Кортневе.

– Знаю такого, виделись. Месяц как освободился. Только Антошка не профи. Криминал такими не интересуется. Дурак – это его главная черта. Да еще невезучий. Он любое дело завалит. Около года назад у него брат погиб. Близнец. Вот тот гадом был настоящим. Из-за него Антон и сидел. Теперь у него мать больная на руках. Денис ездил в Москву, Антон тоже собирается. На операцию деньги нужны. У нас по нынешним временам бесплатно никто не работает. Сейчас санитаром устроился в больницу, где мать лежит. Сидит на вахте в приемном покое с шести вечера до шести утра. За такую работу и на укол не заныкаешь. Майор его пристроил. Есть у нас такой, Стасик Житинский. Молодой еще, но к людям относится с пониманием.

Степан погасил мелькнувшую было улыбку.

Они дошли до автобусной остановки и остановились.

– Ты что крутишь, подполковник? Говори прямо.

– Антона хотят впутать в грязное дело, и он на него пойдет из-за того, что ему нужны деньги. Парня подставят, и это идеальная подстава. Полжизни в зоне отсидел, туда и вернется.

– Я могу помочь?

– Можешь, Рома. А пока помалкивай. Антону знать ни о чем не надо.

После этого разговора Степан поговорил еще с некоторыми людьми. Он внимательно следил за Антоном, но ничего особенного не замечал. Парень вел затворнический образ жизни. После дежурства возвращался домой и редко выходил на улицу.

У Антона была феноменальная память. Он здоровался с людьми, называя их по имени-отчеству, а они его не помнили. Он знал город, как свои пять пальцев, хоть не бывал там уже много лет.

На днях к Степану пришел майор Житинский. Вид у него был озабоченный.

– Я могу тебе чем-то помочь, Стасик? – спросил Зубровец.

– Тут такое дело, Степан Николаевич… Речь идет о той больнице, где работает Антон Кортнев. Другие каналы мы уже проверили. У нас пятый труп умерших от передозировки морфия. Доступ к наркотику имеют двое – главврач больницы, человек проверенный, в его порядочности мы не сомневаемся, и Айзикович Марк Львович. Под его началом хранилище медпрепаратов. Вот он может сбагривать морфий.

– Там что, нет учета?

– Больница получает большие партии, так как кроме хирургии там и онкологическое отделение. Целый корпус. Мы выяснили, что морфию есть замена – сильное снотворное. Человек вырубается, и точка. Может и не проснуться. Зелье это сочинил брат Антона Денис. Он работал в этой клинике вместе с Айзиковичем. Я думаю, Денис не погиб, а почуял запах жареного и смылся. Айзиковича мы пока не трогали. Доказательной базы не хватало. Подключили ФСБ, и один из фокусов Марика раскрылся. В ампуле вместо морфия обнаружили обычную глюкозу. Больным он колет глюкозу, а потом дает таблетки Дениса Кортнева. Люди попросту вырубаются, а морфий идет на рынок. Нам в первую очередь надо узнать, кто ему поставляет ампулы с начинкой глюкозы вместо морфия. Речь идет о серьезном производстве. Это цех или артель. Кустарь-одиночка с таким объемом не справится.

Степан соображал недолго.

– Не перебивай и слушай, Стас. Я закажу у Марика партию морфия. В городе меня никто не знает. Дашь мне десяток оперов с бандитским прикидом. Нам важно напугать этого типа. Когда привезут очередную партию морфия, нужно его ценой убить, тысяч сто долларов предложить. Он клюнет, тогда возьмем его с поличным.

– Вам-то зачем такая морока, Степан Николаевич?

– Мне надо Антона в Москву вытянуть, там работает чудо-профессор, куда же ему еще ехать. Он в первую очередь думает о матери. Ему позарез нужны деньги, пусть думает, что он их нашел.

– Зря вы так. Антон – хороший парень. И матери он нужен. Это Денису на все плевать, он душу дьяволу за полтинник продаст. Внешнее сходство – единственное, что объединяет братьев. На самом деле между ними огромная пропасть.

– Ничего с Антоном не случится, это я беру под свою ответственность.

– Что ж… У вас голова, вы и кумекайте. Я так, на подхвате.

– Ты трус, майор?

– Не хочу участвовать в таких делах, вы собираетесь закон наизнанку вывернуть.

– Поживем – увидим, – сказал Степан.

* * *

Встреча была устроена подобающим образом. Марк, как человек осторожный, без оглядки не жил и, когда увидел в собственном дворе человек восемь крепких мужиков и машины с подозрительными номерами из чужих регионов, решил развернуться и уйти. Но уйти не удалось. За его спиной возникли два молодца с боксерскими физиономиями. Один из них сказал:

– Вам надо пройти в машину. Черный «лексус». Сядете на заднее сиденье, с вами поговорят.

Парень говорил вежливо, но это не успокаивало.

В машине уже сидел человек, довольно крупный, если судить по силуэту. Лица тоже не разглядишь. Уличный фонарь слабо светил ему в затылок, и задержанный без причины профессор видел лишь контур головы.

– Ты получил сегодня большую партию морфия, Марик, – сказал он. – Я плачу сто тысяч за весь товар. Местная шелупонь столько не даст. Операцию провернешь за двое суток.

– Шесть полных коробок. Чем я их заменю?

Айзикович не мог предположить, что ему строят ловушку. О поставках знали единицы. Этот, похоже, не из местных, здешней шелупони, как он выражался, не боится. Правда, Марик и сам их не боялся. Трусливые фраерочки. Непросто найти надежного покупателя. Этот подошел бы, но как можно доверять чужаку?

– Заполнишь теми, что с глюкозой. Как всегда, – сказал незнакомец.

И это он знает. Опасный тип.

– Ее еще надо достать, – тихо сказал Марк.

– Твои проблемы. Секундомер включен. Либо товар, либо кладбище. У меня на твое место полно кандидатов. Чистых, не связанных с местной шпаной. Будешь работать на меня, я тебя избавлю от придурков. Дашь мне имя главного, я сделаю из него шашлык, остальные не полезут.

– Как состоится передача товара? – спросил Айзикович.

– Погрузишь его в санитарный «уазик», вывезешь в любое время в любое место и дашь мне знать. Я привезу бабки. Товар мой, бабло твое, и разбежались. Вышли заявку Минздраву. Тебе ее подпишут, это я устрою. Получать товар будешь каждый месяц. Забираю весь объем, так что о глюкозе подумай, теперь тебе понадобится вдвое больше. На этом пока все, Марик. У тебя двое суток. Мои люди будут держать с тобой связь. Проваливай.

Айзикович вышел из машины. «Лексус» тронулся с места, за ним еще пять машин. Сила!

Марк Львович не спал всю ночь, ломал голову, но ничего оригинального придумать так и не смог. Придется идти на поводу у нового покупателя. Жена профессора уже два года как жила в Италии, Марику было сказано коротко и ясно: «Без денег не приезжай!» Вот он и трудился в поте лица.

* * *

Степана не интересовал Марик Айзикович, он наблюдал за сторожем больницы – Антоном Кортневым. Этот неприметный парень не только умел слушать, он умел наблюдать. Ворота больницы тоже находились в его ведении. Он точно знал, сколько машин въехало и сколько выехало, по накладным – что привезли и что увезли. Чтобы понять надписи на коробках, не поленился и купил справочник фармацевта. Правда, он никому об этом не рассказывал. Скорее всего, не хотел выглядеть идиотом – зачем сторожу латынь… До и после дежурства он всегда заходил к матери в палату и приносил какой-нибудь гостинец. Мать расцветала, завидев сына. Похоже, его приход действовал лучше лекарства. В пустяковой болтовне больных он как-то услышал о подмене наркотиков. Больному после укола стало хуже. Мать тогда шепнула: «Забыли дать таблетку Дениса» – и рассказала, как Денис перед гибелью ночами просиживал с Мариком Айзиковичем у них на кухне. Они придумывали состав какого-то лекарства, которое могло заменить дорогостоящий морфий. Но она в их дела не лезла. Антон стал наблюдать за Айзиковичем и все понял. Морфий в накладных не значился. «Состав 2N», вот как он назывался. Это парень в Интернете откопал. И точно. В один из дней Айзикович сам привез медикаменты. Случай редкий. Из «уазика» выгрузили не все, оставалось шесть коробок, когда Марик захлопнул дверцы. На коробках был индекс «Состав 2N». В тот же вечер Антон подговорил своего дружка Жору, у которого был мотоцикл, проследить за машиной. Марик в этот день приехал на работу на общественном транспорте. По своему должностному положению он имел право воспользоваться машиной клиники. Все произошло именно так, как предположил Антон. Уехал он на служебном «уазике» через задние ворота.

Закончив дежурство, Антон встретился с мотоциклистом.

– Заехал он в двадцать четвертый бокс гаражного кооператива «Светоч», тот, что неподалеку от станции Товарная, – начал свой рассказ приятель. – Что-то выгрузил, ворота не закрывал, потом выехал на том же «уазике» и умчался. Машину бросил у станции. Для отвода глаз. Мол, чужие сработали и укатили на поезде. Знаешь, сколько товарняков тормозят в нашей дыре? Двенадцать!

– Ты машину достал?

Жора нервничал, а Антон оставался совершенно спокойным.

– Да. Фургончик. Одолжил на ночь, до пяти утра. В пять приятель начинает развозить по магазинам молоко с фермы.

– Нам хватит и часа.

Сказано – сделано. Замок был открыт и закрыт без царапин. Коробки с морфием из гаража исчезли.

За всей придуманной Антоном операцией наблюдал Зубровец. По мнению Степана, человека можно проверить только в экстремальной ситуации. Сейчас он был в растерянности: Антон со всем справился самостоятельно, ему даже подсказок не потребовалось. Сработал оперативно и чисто. Об очкарике Жоре он ничего не знал. Не знал, что еще в школе они с Антоном дружили и что Антон всегда заступался за беззащитного друга. Жора это помнил и даже в колонию ездил. А когда мать друга совсем ослабла, доставал машину и возил ее к сыну.

На следующий день в прокуратуре появилось сообщение об исчезновении из больницы крупной партии морфия. Отреагировали очень быстро. К приходу на службу профессора Айзиковича оперативники находились уже в клинике. Конечно, профессор был крайне растерян и ничего вразумительного сказать не мог. Сначала он решил, будто оперативники побывали у него в гараже и его взяли «на понт». Если разговор с незнакомцем записывался на пленку, ему конец. Сторожа, дежурившего вчера, дома не застали, сказали, уехал к подруге за город, у него набрались отгулы за переработку. Адреса не знают. Кортнева никто не подозревал. Он ушел поздно вечером через парадный вход, а на верхние этажи, где находится хранилище лекарств и холодильники, никогда не поднимался. Это легко проверить, камеры видеонаблюдения расположены в лифтах и на лестничных клетках. Марика ни в чем не обвиняли, но все же взяли подписку о невыезде. Он окончательно потерял дар речи, на его брюках в интересном месте появилось мокрое пятно.

Обыск ничего не дал, хотя нашли даже гараж, Айзикович арендовал его у знакомых. Там тоже ничего не нашли. Шесть коробок, по сто упаковок в каждой, исчезли. Это двенадцать тысяч инъекций. Бешеные деньги. Артельщики обещали сделать копии с глюкозой лишь через три дня. Ситуация складывалась патовая. Его невозможно обвинить в хищении, но Марик остался ни с чем, а секундомер тикает. И что будет, когда найдут машину на вокзале? Сдал товар на станции, потому и обыск ничего не дал. Сторож видел, как он уезжал. Нужно найти его и дать в «лапу». Его мать лежит в больнице, парню нужны деньги. Тихий безобидный мужик, с ним можно договориться. Другого выхода Айзикович не видел.

* * *

Как говорится, на ловца и зверь бежит! Случайность это или судьба? Не важно. Марик умел избавляться от слежки. Он всю сознательную жизнь ходил под чьим-то прицелом. Опыт накопился. Избавившись от хвостов, хотел позвонить посреднику, увидеться с главным и рассказать о случившемся. И надо же, в этот момент он встречает сторожа на улице.

– Бог мой, Саша, а я тебя ищу!

– Здравствуйте, Марк Львович. Только я не Саша, я Антон.

– Да-да, извини. Голова плохо соображает. Давай заглянем в закусочную, тяпнем по рюмочке. У меня есть к тебе выгодное предложение.

– Почему бы не выпить, у меня выходной.

Нашли тихую забегаловку в полуподвале, водку купили в супермаркете, чтобы «паленкой» не травиться, заказали шашлыки и соленые грибочки. За определенные чаевые официант даже рюмочки принес. Обстановка располагала к задушевной беседе.

– На клинику менты наехали. Вроде бы пропал морфий. Шухер подняли. Нужна одна услуга. Лично мне. Плачу сто долларов. Менты тебя искали. Ты не должен им говорить, что я вчера вечером выезжал из служебных ворот на чертовом «уазике» с красным крестом. Понял?

– Ваш выезд записан в журнале, вы же ни о чем меня не предупреждали.

– Думаю, что в журнал они не заглядывали.

– Заглянут. Правда, мы не указываем водителя машины. Только номер и время прибытия и отбытия.

– Слушай, Антоша. Еще сотня сверху, если ты не упомянешь моего имени.

– Деньги тут ни при чем. Я должен сказать правду. Виноваты вы в хищении или нет, это сыщикам разбираться, лгать я не буду.

– Хорошо. Договоримся на тысячу баксов.

– Спасибо. Но я остаюсь при своем мнении.

– Что за глупый разговор. Хорошо. Назови свою цену, хотя дело-то пустяшное.

– Как я слышал, оно вовсе не пустяшное. Похищен морфий, предназначенный для больницы, где лежат люди, которые в нем нуждаются. Причем квартальная поставка. За такие вещи надо сажать. Я за мелочь отсидел, вроде Жана Вальжана, укравшего булку. Ясно же, что кроме тебя, Марк Львович, никто морфий вывезти не мог. Ты же его и привез, но не разгрузил. Об этом тоже есть отметка. Накладные мы проверяем при разгрузке. Не сегодня, так завтра тебя арестуют. Вопрос времени. Суета уляжется, сыщики начнут думать и раскладывать все по полочкам. Тогда мелочи и всплывут.

Профессор покачал головой и повторил:

– Назови свою цену.

Антон достал из кармана диктофон и выключил его.

– Того, что записано, суду хватит. А теперь поговорим как люди, Марик. Морфий я перепрятал, его теперь с собаками не найдешь. Тебя выручил. Сколько тебе обещали за ампулы, мне наплевать. Ты человек богатый, мне нужно шестьдесят тысяч долларов на операцию матери. У тебя такие деньги есть. Мне шестьдесят тысяч, тебе коробки с ампулами, и я буду молчать. В противном случае запись попадет куда надо. Диктофон оказался у меня случайно, друг принес починить. Я починил. Вот несу возвращать. У меня, Марик, на любой вопрос есть ответ, а у тебя ни одного.

– А ты, я смотрю, парень не промах. Вот только не понимаешь, с кем мы дело имеем. Да, я сработал неуклюже и глупо. Но заказчики мне дали двое суток. Я могу им описать ситуацию. Попадусь я или нет, вряд ли кого интересует, а вот тебе деваться некуда. Мамочка к койке привязана, а ее ты не бросишь.

Антон усмехнулся.

– А зачем мне прятаться? Я в доле. Наши личные проблемы заказчиков не интересуют. Им нужен товар. Пусть приходят ко мне, но тогда я все заберу. Ты же ничего не заработал и теперь ходишь под колпаком у прокуратуры. С тобой лучше дел не иметь.

– Ладно. Сегодня вечером, часов в десять, я принесу тебе деньги. Ты вернешь коробки и прикроешь меня. На этом ставим точку.

– Где встречаемся? – спросил Антон.

– Там, где ротозеев поменьше. Ты прав, за мной наверняка следят, мне лучше не светиться. Подъезжай к центральному парку. С наступлением темноты там народ не появляется.

– Заметано. Деньги должны быть при тебе.

На этом они расстались.

Айзикович на встречу не явился. Антон с приятелем следили за входом в парк из машины. Сорвалась сделка или нет, было неясно. Обстоятельства могли складываться по-разному.

* * *

Заступив на смену в восемь утра, Антон узнал последние новости. Труп Марка Львовича Айзиковича найден вчера в восемь вечера на огороде собственной дачи. Убит ударом по голове. Скорее всего, лопатой, которую там же и бросили. Рядом с трупом вырытая яма. Кто ее копал, неизвестно. Полицейских вызвала соседка, видевшая происходящее из окна второго этажа своего дома, что стоит поблизости. Деталей полицейские не разглашали. Антон мог выдернуть из журнала страницу с записью, но не стал этого делать. Если Марика убили покупатели, во что трудно поверить, он мог успеть назвать имя похитителя товара. Сейчас шесть коробок с ампулами морфия повисли на нем, и что с ними делать, Антон не знал. Выходить на рынок с таким добром невозможно, весь город знает о хищении. Это не коробка спичек, чтобы ее вывезти в кармане на электричке. По сути, его затея провалилась.

На следующий день во всех газетах опубликовали продолжение истории: «Арестован сосед Айзиковича, Терехин. Трижды судим. Его соседка и видела. Участок Айзиковича находится между участками Терехина и свидетельницы. Терехин отпирался, но когда в его подполе нашли мешки со следами земли, он все рассказал. Молчать уже не имело смысла – в мешках лежали деньги. Валюта. Около миллиона долларов. Терехин давно подозревал Айзиковича в грязных делах. К профессору на дачу часто приезжали подозрительные типы. Двоих он даже знал, так как имел связь с криминальным миром. После отъезда гостей Айзикович всегда выходил в огород с лопатой. На этот раз гостей у профессора не было, но он опять отправился на грядки с лопатой. Терехин перелез через забор и стал следить. Уже темнело, от любопытства он чуть не свалился в яму. А там стоял Айзикович с пачками денег в руках. Бес попутал – Терехин схватил лопату и огрел хозяина участка по черепу. Убивать не хотел, скорее с испуга ударил. Кто же знал, что он умрет. Мешки с деньгами отнес к себе, не пропадать же добру. Дело об убийстве можно считать закрытым. Но откуда у врача, даже у профессора, миллион долларов? – спрашивал автор статьи. – Не связано ли это с таинственным исчезновением крупной партии морфия? Следите за нашими публикациями. Следствие продолжается!»

Степан тоже прочитал заметку и решил возвращаться в Москву. Антону дорога лежит туда же, ведь главный целитель его матери живет в Москве. Наркотик ему спать не даст, нужно искать возможность сбыта. Позарез необходимы деньги.

5

Доклад Степана Катя слушала очень внимательно.

– Сидел Антон за брата. Не раз брал вину на себя, учитывая, что их практически невозможно различить. Вероятно, у него появился огромный опыт, тем не менее он остается доверчивым мальчишкой. Афера с морфием была на грани фола. Невероятно, но он вышел победителем. Когда убили Айзиковича, я и на секунду не мог представить, что это сделал он. Антон не преступник. Жизнь так сложилась. Парню патологически не везет. Настоящий преступник – его брат Денис, теперешний ваш муж. Вот он не знает границ. И самое кошмарное – его безнаказанность. Он возомнил себя Богом и решил, что ему все под силу…

– О своем муже, Степан, я все знаю. Меня интересует, насколько может быть опасным его брат.

– Все зависит от Дениса, он его опять подставит. Но на этот раз Антон не пойдет у него на поводу. Ему нужны не только деньги, но и свобода. Парень решил всеми правдами и неправдами спасти мать. Где-то он спрятал партию морфия и попытается реализовать наркотик. Значит, скоро здесь появится. В Москве врач, способный спасти жизнь его матери. Надо столкнуть лбами братьев и посмотреть, какие идеи появятся у Дениса. Уверен на сто процентов, что он вновь захочет подставить брата. Зачем рисковать, если есть надежное прикрытие?

Катя вскочила и начала расхаживать по комнате, сложив руки на груди.

– Слишком примитивно.

– Вы все еще доверяете Ларе? – спросил Степан.

– Не знаю. Но пока она не врет. Рассказывает о своих свиданиях с Денисом, хотя я не спрашиваю. Может, хочет меня позлить? Денис уже стал частью меня, а ему плевать, с кем ложиться в постель. У него нет сердца, его заменили деньги.

До таких откровений Катя еще не доходила. Видимо, девушка серьезно увлечена.

– Я прослежу за появлением Антона в Москве, – скрыв удивление, сказал Степан. – Думаю, что ему ничего знать не надо. Считает брата погибшим, пусть так и считает. На Антона должна выйти Лара. Случайно. И показать его Денису.

– А почему она, если их можно перепутать? Увидит Антона и бросится ему на шею, как Денису?

– За день у Дениса не могли отрасти волосы, и он не мог поседеть. Жизнь у братьев была разной. Антон наполовину седой, и взгляд у него иной, чем у брата. Ваш муж мне с первого дня не понравился, а Антону я сочувствую и готов вмешаться, если ему будет грозить опасность. И не только я, а любой, кто его знает.

Катя внимательно посмотрела на своего телохранителя.

– Что я слышу, Степан? Ты и сентиментальность несовместимы.

– Я лишь высказал свое отношение к братьям.

Катя, помолчав, закурила.

– Пожалуй, идея встречи Лары с Антоном мне нравится. Денис ей доверяет и наверняка втянет в новую аферу. Она себя уже проявила, когда брат с сестрой глотки грызли друг другу из-за наследства. Чутье Дениса не обмануло, он встал на сторону Ивана. Теперь Иван носит цветочки любимой сестре на кладбище. Как бы и наша история не закончилась кладбищем.

– Так оно и будет. Но хоронить будут вашего отца.

– А следом и меня.

– До этого дело не дойдет. Вам нужно продумать, какими могут быть следующие ходы Дениса. Предположим, хозяин мертв. Каковы дальнейшие действия афериста?

– Кирпич падает мне на голову, и Денис – хозяин империи. Точка. – Катя расхохоталась.

– Слишком примитивно и опасно. Одну смерть еще можно принять как стечение роковых обстоятельств, но две просто разрушат замысел Дениса. Он – наследник. Этим все сказано.

– Хорошо. Ступай. Я буду думать.

6

Время шло. Катя в разговорах с мужем обрушивалась на отца. Говорила, что старый черт помешался на деньгах, о других не думает, и все в том же ключе. Никаких намеков на убийство она не делала, полагая, Денис сам все придумает. Надо только разыгрывать из себя дурочку, идти у него на поводу.

События разыгрались неожиданно и очень быстро. Первый звоночек прозвенел, когда Денис, а точнее, муж Кати Павел, предложил ей съездить к подруге на дачу и погостить у нее пару дней. У него срочные дела в Москве, его дня три дома не будет. Катя покорно согласилась. Павел уехал. Сразу же позвонил Степан и сообщил о приезде Антона в Москву. Он остановился в дешевой гостинице «Останкино» и записался на завтрашний день на прием к профессору Могильному. Следом позвонила Лара, сказала, что Денис ждет ее в Москве в своем номере в отеле. «Значит, она все же на моей стороне, – подумала Катя, – иначе не сообщала бы подробности своих похождений». И тут же приняла решение.

– Слушай меня внимательно, Лара. Ты должна разыграть сценку из водевиля. Близнец мужа в гостинице «Останкино». За ним следят. Как только он зайдет в какую-нибудь харчевню, я дам тебе знать, скажу адрес. Будь готова к выезду. Тут же перезвони Денису и вызови его туда. Скажи – срочно. Покажешь ему двойника, но так, чтобы Антон не видел своего ожившего брата. Это все. Остальное придумает Денис. Выполняй все его поручения и держи меня в курсе. Звони на мобильник.

Катя по просьбе мужа собралась ехать к подруге, но сначала решила навестить отца. Она позвонила Маше и попросила ее заехать за ней на виллу отца. Потом вызвала свою горничную.

– Зина, ты отвезешь меня к отцу. Я не могу вести машину, у меня мигрень. Останешься в его доме на пару дней, а я уеду к Машке. Она за мной заедет. У меня такое чувство, будто что-то должно случиться. В доме кроме отца, тебя и Якимыча никого не будет. Не спи, смотри в оба. Возможно, ты станешь свидетелем чего-то важного. Не пугайся ничего. Рот откроешь только с моего позволения. Превратись в невидимку, свидетелей у нас не любят. Поняла?

– Конечно. Когда выезжаем?

– Сейчас.

Отец не удивился появлению дочери.

– Ну наконец-то и ты соизволила меня навестить. Завтра Павел обещал заглянуть. Сказал, что у него ко мне конфиденциальное дело.

– Хорошо, папочка. Сейчас сюда приедет Маша с мужем. Мы сто лет не виделись. Переночую у них, а утром вернусь, поболтаем. Я дождусь Павла, и мы уедем домой.

Катя проверила весь дом отца. Никаких хитроумных ловушек она не нашла, хотя механик Иван по-прежнему вызывал у нее чувство тревоги и недоверия. Прихвостень Дениса убил родную сестру за наследство. Об этом человеке она Зину не предупредила.

После ужина Катя уехала. Ей требовалось твердое алиби. Они с Машей позвали соседа и всю ночь играли в карты. Прислуга оставалась на ногах, разносила напитки игрокам. Трижды Катя выходила из-за стола в другую комнату, ей кто-то звонил. На следующий день она позвонила отцу. Горбач был жив и здоров, а Павел еще не приезжал.

Все случилось следующей ночью. Нервный доклад Лары обескуражил Катю.

– Антон в номере Дениса. Спит. Я подсыпала ему снотворное в водку. В отеле все принимают его за Павла Потоцкого. Денис подложил ему свои документы. Мы с ним у твоего отца. Он прошел в дом через гаражи. Похоже, сейчас все кончится. Жду его в своей машине на улице. Иван в отеле. Думаю, что он ни о чем не знает. Денис ему не доверяет, опасается шантажа.

– Я все поняла. Но фокус с документами мне непонятен.

– Денис к тебе не вернется, ты слишком опасна. Вместо себя он Антона пришлет. Тот согласится, ему очень нужны деньги. Денис разбил нас на группы. Иван знает свою роль, я – свою, а его голубой Родинка – свою. Общей картины я не знаю.

– Выходит, теперь моим мужем станет Антон?

– Уверена. Это перестраховка. Если что, опять загребут Антона. Теперь, Катюша, не ты смотришь на происходящее со стороны, а Денис. Ты становишься действующим лицом в его игре.

– Да… Он же в двух лицах, и у него всегда есть алиби. Антон разговаривает с соседями, а я в это время вылетаю из окна. Денису очень понравилась история с моей матерью. Вот только у моего отца никогда не было двойников, при его богатстве и власти он в этом не нуждался. Убийство матери сошло ему с рук.

– Теперь, Катюша, тебе придется думать на ходу. Конец связи. Ворота открываются, значит, твой отец уже мертв.

Раздались короткие гудки, но Катя еще долго держала трубку в руках. Раньше ей все казалось игрой, плетением паутины интриг. Неужели это случилось? Ее кожа покрылась мурашками. Денис одержим стремлением к богатству. К осуществлению своей цели он шел целый год. Ничто не может заставить его свернуть с выбранного пути. Теперь надо ждать любых сюрпризов.

Катя до утра не спала, глядя в потолок.

Глава 5

1

Я точно не знаю, как это произошло. Я думал о своем, а управлял машиной будто кто-то другой. И понял я это, когда увидел шлагбаум перед въездом в коттеджный поселок под названием «Голубые сосны». Мелькнула мысль – где-то я уже о нем слышал и даже отмечал его на карте области.

К машине подошел охранник, козырнул:

– Приветствую вас, Павел Семенович. Гейко так и не появлялся, но его жена дома. Думаю, она будет вам рада.

– А ты меньше думай. Слышал о смерти моего тестя?

– Конечно. Об этом весь поселок говорит. Следователь дважды к Марии Федоровне приезжал.

– В ночь смерти тестя Катя у Маши ночевала?

– Да. Они приехали днем, а Артур Леонидович вечером. Уехал он на следующий день утром, с тех пор мы его не видели. Объезжайте правой стороной, слева дорогу перекопали.

– Ладно. Открывай задвижку.

Охранник направился к шлагбауму. Эти люди очень внимательны, но у мужика и тени сомнения не возникло, что перед ним не сам Потоцкий. Значит, он часто бывал в доме адвоката своего тестя. Зачем? Если речь идет о Денисе – Павле Потоцком, то он без определенной цели с Гейко связываться не станет. Домработница сказала, что Гейко занимается деловыми бумагами Горбача. Если Денис причастен к убийству Тимофея, то его должны интересовать документы, связанные с недвижимостью как оружие против жены. Он ее боится. Вероятно, и меня подставил, чтобы обезопасить свою шкуру.

После того как я отвез фотомодель Таню домой, я намеревался ехать к Кате и вызвать ее на серьезный разговор, но вместо этого приехал к Катиной подруге Маше, жене адвоката Гейко. Адвокат был мертв, поэтому я здесь. Фотографии Гейко и его жены в гостиной Горбача я запомнил, поэтому и узнал в трупе у гаражных «ракушек» адвоката. Нет сомнений, что Денис убрал Гейко руками Ивана и нанял репортера, чтобы сбить следователей. Для этого понадобилось вынести труп из дома и раздеть его. Фотографии, попавшие ко мне случайно, могут сделать Ивана вечным рабом Дениса. Правда, брат не мог предполагать, что и он будет заснят. Причем с портфелем, с которым пришел Гейко. Скорее всего, Гейко принес Денису документы. Довольно глупый поступок.

Что-то мне в этой комбинации не нравилось. Какими калачами Денис заманил адвоката в ловушку?

Дом Гейко я узнал сразу, на фотографии муж и жена стояли на фоне весьма своеобразного дворца. После моего звонка долго никто не появлялся. Наконец-то открыли. На пороге стоял крепкий мужик с раскосыми глазами и в узбекском халате.

– Хозяйка вас примет. Но учтите, охрана вооружена, не советую делать глупости.

Значит, здесь ждут неприятностей от Павла Потоцкого. Я еще не думал о том, как буду себя вести и что вообще мне надо в этом доме.

Узбек проводил меня в дом, но провел не в гостиную, а в спальню. Больше половины комнаты занимала кровать. Правда, здесь и пуфиков хватало, так что я мог присесть. Хозяйка сидела у трюмо в полупрозрачном пеньюаре золотистого оттенка. Под ним ничего не было. С такой фигурой можно не стесняться. Она не оглянулась, расчесывая густые, ниже плеч, волосы. На столике лежал пистолет. Когда я впервые появился в особняке Горбача и увидел там Катю, Мария не обратила на меня никакого внимания. Все сидели с постными рожами и изображали горе. Кто как умел. Сейчас она выглядела значительно привлекательнее. Тогда ее глаза скрывали темные очки, а волосы были стянуты в пучок.

– Сядь у двери и ко мне не подходи, – сказала она.

Я решил, что больше узнаю, если буду молчать, а не задавать вопросы. Похоже, у этой дамочки были близкие отношения с Денисом. Мужа своей подруги встречают иначе.

– Значит, ты все-таки пришил моего муженька?

– Хороший вопрос под микрофоны, – заметил я.

Она встала, вынула из-под подушки диктофон, выдернула из него провод и выключила аппарат. С моей школой жизни смешно меня обманывать такими трюками. Предполагаю, что главный разговор госпожа Степун намеревалась провести в постели, где мужчины теряют бдительность.

– Доволен?

Перед такой женщиной трудно устоять. Но сейчас я был влюблен в свою собственную жену, подаренную мне случаем, другие женщины меня не интересовали. В отличие от брата я был и остаюсь однолюбом.

– Неужели Артур имел для тебя какое-то значение? Теперь ты стала хозяйкой всего нажитого. Тебе мало? Больше все равно никто не даст.

– Ты врал мне весь год. Артур не собирался меня бросать и брать в жены молодую телку. Тебе удалось меня напугать. Уложив меня в постель, ты каждый раз оставлял после себя следы. Но не свои, а Горбача. И Артик их находил. То перстень Тимофея в ванной, то окурки сигар. Ты убедил его, что я сплю с Тимофеем. Знал бы он правду, раздавил бы тебя, как таракана. Ты выставил нас обоих идиотами, но это так, бытовая травма. В делах Артура обойти невозможно, он слишком расчетлив и хитер. Ты сделал немало, чтобы Артик возненавидел своего хозяина, интриги плетешь не хуже бабы, но желаемого результата не получишь, Пашенька. Все документы в целости и сохранности, тебе достались лишь копии на настоящих бланках, подписи там фальшивые.

Я помолчал для приличия, потом тихо спросил:

– А что ты можешь об этом знать, Маша?

– Все. Я боялась, что Артур вышвырнет меня на улицу. Мы уже давно не спим вместе, он завел себе бабу на стороне. Только не молодую дурочку, а старую шлюху, которую ты ему подсунул. Я даже знаю, кто она. Что же касается документов… Видишь ли, дело в том, что я храню все свои побрякушки в банковском сейфе в том же банке, где хранит свои бумаги мой муж. Однажды я не нахожу своего ключа от сейфа. Ну все, думаю, Артур решил лишить меня всего, даже личных денег и драгоценностей. Я знала, где он прячет свой запасной ключ, нашла его. У меня очень хорошие отношения с директором банка. Я занималась с его внучкой и подготовила ее к поступлению в престижную балетную школу при Большом театре. Мы с ним открыли ячейку мужа. В ней моих вещей не было, но его бумаг и денег тоже. Был там только старый портфель с документами Тимофея Горбача. Я их полистала. Чушь собачья, выдуманный компромат. Я уговорила Гену Комарницкого открыть мою ячейку. Мои деньги и бриллианты оказались на месте. Мало того, Артур сложил в мой сейф все важные документы. Там было и завещание Горбача. Я нашла кое-что интересное для себя. Артур не собирался меня бросать. По документам все имущество принадлежит мне. Даже банковский счет у нас общий. Только тогда я поняла суть твоей интриги. Артур раскусил тебя раньше. Я слышала, как он разговаривал с тобой по телефону. Он сказал, что утром заедет в банк, а вечером вы встретитесь где всегда. Это многозначительное «всегда» находится на Рогожском Валу, дом семь, квартира тридцать три. Мой человек давно уже проследил Артура. Там живет некая Ксения Хван. У меня даже есть ее фотография. После вашей встречи адвокат Гейко исчез. А как же иначе. Тебе нужны документы, а не свидетели. Но ты их не получил. И не получишь. Не все коту масленица. Посмотрим, как теперь ты будешь выходить из положения.

– Скажи мне, Маша, а какое значение для меня имеют эти документы? И почему ты уверена, что они у меня?

– Продолжаешь валять дурака?

– Нет. Учусь логическому мышлению. Мне нравится ход твоих мыслей. Нельзя просто обрывать такой спич и ставить многоточие. Я жду финального аккорда.

Маша рассмеялась. Казалось, дамочка прилично выпила.

– Во-первых, мне на следующий день позвонил Комарницкий. Он рассказал о появлении в банке одного из твоих прихлебателей. По описанию, приходил Иван с ключом Артура. Он и забрал из сейфа мужа портфель с фальшивками. Вряд ли умный и осторожный Артик мог предположить, что его убьют. Живым он свой ключ не отдал бы. Он знал, что ты подлец, но не убийца же! Портфель ты, конечно же, получил и уничтожил. Сжег, утопил или еще чего-то с ним сделал. Без адвоката и документов наследство в любом случае достанется Кате. Но по брачному договору все имущество принадлежит вам обоим. Развод никому не выгоден. Застроенные земли сложно делить, значит, Катюшу убивать еще рано. Тебе нужны гарантии, время работает против тебя.

– И как ты думаешь, кто кого убьет, я Катю или она меня?

Маша растерялась, она смотрела на меня как на сумасшедшего.

– Хорошо, – продолжил я. – Давай по-другому. Допустим, что я убил своего тестя. А если я это сделал по предварительному сговору? Катя заказала отца, я не возражал. Это же выгодно нам обоим. Горбач уже принял решение застраивать наши земли. Дворцами, разумеется. А Катя создала проект крупной больницы и реабилитационного центра на тех участках.

– В это я верю, – тихо сказала Маша. – Так хотела ее мать, которую она безумно любила. Это своего рода завещание.

– Теперь она хозяйка всех земель. Но дело в том, что ее муж, то есть я, тоже жаден до денег. И буду ей мешать. На этих двух участках можно город построить, а она хочет такие деньги коту под хвост бросить. Не лучше ли и меня прикончить?

– Вы оба на виду. С вас глаз не спускают, никто не верит в случайную смерть Тимофея. Еще одно убийство – это слишком.

– Я тоже так думаю. А почему бы не убить по-тихому? Сбросить тело в колодец, а мужа заменить двойником. Отвалить дураку тысяч сто и пусть радуется жизни.

– Ты сумасшедший, Павел. Такое бывает только в книжках.

– А если уже нет человека по имени Павел Потоцкий? Существует лишь паспорт на это имя? И есть два близнеца. Одного зовут Денис, второго Антон. Пока Антон сидел в тюрьме, Денис превратился в Павла Потоцкого и женился на Кате. Полгода спустя из тюрьмы вышел Антон. Его хорошо подставили и завлекли в дом Горбача. Как раз на следующее утро после убийства. Ему обещали хорошо заплатить за роль некоего Павла Потоцкого. А теперь скажи мне, кто из супругов создал этот немыслимый план? У Дениса сейчас мой паспорт, а у меня документы Потоцкого.

– Я тебе не верю! Не верю! Бред! Чушь собачья, – она на секунду замолкла, потом выкрикнула: – А ну-ка, задери правую штанину!

Я послушно выполнил ее приказ.

Маша забыла о безопасности и о пистолете, подбежала ко мне, опустилась на корточки, начала разглядывать мою ногу, а потом села на ковер и покачала головой.

– Это невозможно! Так не бывает!

– Чего не бывает?

– За день до приезда Кати ты был у меня. Схватился за кастрюлю, но ручки оказались слишком горячими. Бульон выплеснулся тебе на ногу, через несколько секунд возник диких размеров волдырь. Кошмарное зрелище. Такой ожог не мог пройти за несколько дней. Скорее всего, на всю жизнь след останется.

– Поправка. Я – Антон, и у тебя никогда не был. Вместо ожогов могу показать тюремные татуировки. Но вряд ли мне стоит раздеваться, у нас уже есть один раздетый.

Маша долго приходила в себя, потом опять покачала головой.

– Такой план Паше не по зубам. Он умный мужик с большой фантазией и везучестью, но для таких идей слабоват. Его даже Артур с документами наколол. А Катюша у нас девушка мудрая, на убийство она не пойдет.

– Твои рассуждения нас вновь заводят в тупик.

Она подняла голову и очень внимательно посмотрела мне в лицо.

– А ты красивее Пашки. Взгляд только тяжеловат. Я думаю, Катька ничего не потеряла, скорее нашла то, что искала. – Хмыкнув, добавила: – Тебя она точно не убьет.

– И на том спасибо. Ты хочешь знать, что с твоим мужем? Он не только мертвый, но и без головы.

Маша вскрикнула, закрыла лицо руками и заплакала. Кажется, я перестарался. Точно обварил ее душу кипящим бульоном. Я не умел утешать женщин. Моя мать даже при сильных болях пыталась улыбаться. О других женщинах я ничего не знаю.

– Я не пойду его опознавать, – всхлипывая, заговорила Маша. – Он ушел и все. Я буду помнить его живым.

– Ты считаешь, что Павел уничтожил все документы?

– А зачем они ему? – Наконец-то она признала, что не я ее любовник, и сказала «ему». – Все документы выписаны на имя Кати. Она прямая наследница. Процедура оформления наследства длится около полугода, не меньше. Это если все бумаги в порядке. – Голос Маши начал выравниваться. – Кате нет смысла его убивать. В тебе заговорило твое криминальное прошлое. Ты все видишь в черных красках. Прежде чем получить от Артура предложение, я два года работала у него секретаршей. Ему покоя не давали мои короткие юбки. Он решил на мне жениться, потому что без обручального кольца я его к себе не подпускала. Через мои руки прошли тысячи дел. Я знаю толк в юриспруденции. Пока вопрос с капиталом отца висит в воздухе, Катя подаст на развод. Оснований у нее хватает. Думаю, доказательства в неверности мужа тоже имеются. Свидетели всегда найдутся. У Кати свои адвокаты не хуже Гейко. И что в итоге получит Паша? Имущество Кати разделят пополам. Но то, что они приобрели во время брака. А значит, ничего. Дом и машины у нее уже были до замужества. В права наследства она еще не вступила, так что о миллионах батюшки и говорить нечего. Паша получит гроши. Если он подставил тебя вместо себя, Катя разведется с тобой. Паспорт на имя Павла Потоцкого у тебя? Так вот, спрячь его подальше. Твой брат скоро объявится и в первую очередь уберет тебя. Ты лишний, свою роль уже сыграл. Он подставил тебя на случай, если прокуратура докопается до сути. Вряд ли Катя могла предвидеть такой ход с его стороны.

Маша очень четко обрисовала положение, в котором я оказался. И не только я. Похоже, мои мозги не способны распутывать сложные интриги.

– Зачем ему меня убивать? Я и так могу вернуть ему паспорт. Он эту кашу заварил, пусть теперь ее и расхлебывает. Катя не моя жена, а его. К сожалению.

Маша опять посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

– Кажется, мальчик влюбился. Боже, ты даже покраснел как ребенок.

– Такие женщины, как Катя, не для меня.

– Значит, у меня остается надежда, Антон. Я была безумно влюблена в твоего брата. Он оказался подонком. Теперь я вдова и свободная женщина. Если Катька с тобой расстанется, мы оба будем свободны. Я не так богата, но тоже не бедствую.

– Это предложение? – спросил я.

– Хочешь, я принесу цветы и встану на колени?

– Нет, не хочу, а пару рюмок водки выпью.

Маша оживилась. Через пару минут на мохнатом ковре у кровати появился поднос с водкой, закуской и красной розой в узком стаканчике.

Я выпил сразу две рюмки, и напряжение немного спало.

– Ты не закончила свою мысль о Павле Потоцком.

– Дело в том, Антоша, что ты слишком много знаешь. Паша или Денис – нет разницы – рассчитывал на твое бездействие. А ты полез во все это дерьмо и погряз в нем по уши. Тебя надо убрать, чтобы ему вернуться на свое место. Следующей жертвой станет Катя. У Павла нет выбора. Убив жену, он может рассчитывать на наследство. По цепочке он следующий. Но Катя должна погибнуть у всех на глазах, а он окажется в стороне и с железным алиби. Вот какого финала спектакля он ждет. Развод его не устроит. Береги себя.

– Тебе осторожность тоже не помешает. Если Денис поймет, что ему подсунули туфту вместо подлинных документов, он в первую очередь придет к тебе.

– У меня шесть человек охраны. Настоящие боевики. Все прошли школу в горячих точках, муж отбирал их поштучно. Он тоже жил как на пороховой бочке. Из дома я никуда выходить не собираюсь, дождусь твоего возвращения. Ты ведь вернешься?

– Вряд ли. У меня больная мать во Владимире. Ей требуется уход.

– Готова поехать с тобой на край света.

– Не торопись, я еще не развелся. Ты говорила, будто видела ту женщину, к которой ходил Артур.

– Да. Ее даже сфотографировали.

Маша выдвинула ящик тумбочки, стоящей возле кровати, и достала конверт со снимками. Я узнал эту даму.

– Это не ее дом, – продолжала Маша. – Я сегодня ездила туда. Там живет совсем другая женщина. Настоящая Ксения Хван. Я даже с ней познакомилась. Она только что вернулась из Италии. Прожила там полгода в богатом пансионате, спонсировал ее Павел. Фамилии его она не знает, но собирается завещать ему свою шикарную квартиру. Что делалось в ее квартире, она не знает, ключи оставляла Павлу, чтобы тот поливал цветы и кормил кота.

Тут я наткнулся на снимок, где самозванка садится в машину. Даже номера видны. Но это был не «БМВ», а «Пежо-407» черного цвета.

– А у настоящей Ксении есть машина? – спросил я.

– Отродясь не было. Ей же около восьмидесяти, и ходит она с палочкой. Твой брат сделал из ее квартиры дом свиданий. Для Гейко персонально. Он знал, что Артур должен умереть. Знал полгода назад, когда искал квартиру. А теперь не осталось никаких следов. Чисто. Я ходила по двору и показывала жильцам фото этой шлюхи. Ее никто не знает и никогда не видел. Мои ребята пробили номер машины. Черный «Пежо-407» принадлежит некой Варваре Пелецкой. Сейчас пытаются установить ее личность. Адрес уже добыли. Я хочу знать, кто она, соблазнившая моего мужа. На вид ей лет сорок семь, сумела сохранить фигуру и недурна собой. Но чем она могла привязать к себе Артура? Он спутался с ней от злости на меня. Не мог пережить моей измены. Все верно, я потеряла голову. Но Пашка подставлял Горбача, а Артур не мог такие темы обсуждать с хозяином. Он просто молчал, а Паша подливал масла в огонь. Я его не интересовала. Я маленький винтик в созданном им механизме разрушения.

Мы допили водку, и я ушел. Договорились перезваниваться. Маша предупредила охрану – меня даже к воротам не подпускать, ведь вместо меня мог прийти Денис.

Я сел в машину и поехал в особняк тестя. Уже вечерело, Катя может решить, что я попросту сбежал. Наверняка так и надо было сделать, но я же упрямый как осел. Одного побега из зоны достаточно: добавили три года. Вроде бы хватит. Нет, я еще дважды делал попытки. Теперь и вовсе сую голову в петлю. Ладно. Мне в жизни нечего терять, кроме самой жизни, похожей на тоннель без просветов.

Итак. Никакая женщина на Рогожском Валу в доме семь не погибала, как рассказывал мне участковый Родион Жук. И с того самого двора, где найден труп Гейко, серебристый «БМВ» никто не угонял. Угон придумала Яночка. Дальше мой сыщик Жук фотографировал модель в озере. Скорее всего, он и привез Таню на фотосессию. Но это легко проверить, девушка оставила мне свой телефон. Надо полагать, что Родион Жук вовсе не участковый. А если и авария под мостом была всего лишь спектаклем? Родион, Иван, Яна могли все это подстроить, чтобы меня напугать. Яна притащила меня в номер Дениса, Иван предложил деньги за мою роль, а заодно и выход из положения, в которое я попал. Жаль, что я чужой в этом мире. Нормальные люди смотрят новости по телевизору, я же его вообще не включал, а там наверняка сказали бы о гибели гаишника, трупе у «ракушек» и зарезанной женщине, у которой украли машину. И в чем же главный итог? А в том! Если машина не краденая и гаишника не сбивали, то Яна могла на этой машине привезти ночью убийцу Горбача. Я спал, она смыла кровь с бампера, села с сообщником в машину, которую никто не ищет, и приехала к усадьбе Горбача, где я нашел окурки и следы протекторов. Дело сделано. Преступники разбежались. А Родион напяливает милицейскую форму и ждет моего появления во дворе, наблюдая из окон подъезда. Преступник всегда возвращается на место преступления. Мальчишку можно за сто рублей нанять и дать ему короткий текст для зубрежки. План сработал. Да, подцепили меня по-крупному. Все происходившее в Москве было подстроено Денисом, тут нет сомнений. В отеле меня знали. Точнее, его. Он запустил туда своего двойника. Даже генерал Тертышников не сомневается в моем железном алиби: Павел Потоцкий находился у всех на виду. Яночка меня вырубила в номере. Она же вышла из отеля через окно, Иван в это время веселил администратора. Денис ждал Яну возле машины.

Вот теперь все сходилось.

Внезапно моя машина остановилась – кончился бензин. До усадьбы пешком десять минут. Я сунул конверт с фотографиями за пояс, прикрыл его пиджаком и пошел, решив, что за машиной пришлю своего верного слугу Ивана, пока он меня еще не убил, как адвоката Гейко. Надо успеть выложить все факты Кате. Все. Пусть знает, что я не пустышка и готов ей помочь, чем смогу, если она расскажет мне свою правду. Пусть даже и не очень вкусную. С ее мужем я разобрался. Теперь и нам пора разложить пасьянс.

2

Они не могли меня заметить, слишком высокий орешник рос у самой дороги. На раздумье времени не оставалось, я нырнул в кустарник, как в речку, и затих. Земля здесь была мягкой, но я обжегся крапивой, выросшей с метр. Этих красоток на велосипедах я тут же узнал, а когда они проезжали мимо меня, не только их разглядел, но и услышал голоса. Одной из них была Катя, второй – легка на помине, Яночка. Катя почему-то назвала ее Ларой.

«Найди его убежище, Лара!» Та ответила: «Он ни с кем не выходит на связь…» Все. Большего я услышать не мог.

И опять у меня мозги перевернулись вверх тормашками. На крючок меня поймала Яна или Лара, большого значения не имеет. Если эта Лара работает на Катю, то, значит, Катя и расставляла сети, а вовсе не Денис. Но как она могла меня вычислить? Уверен, Денис никогда ей не говорил о существовании брата-близнеца. Всю затею он придумал еще до свадьбы, иначе зачем ему было жениться. Но в то время я еще сидел и он не мог на меня рассчитывать. Голова отказывалась соображать. Я выбрался из кустов и побрел по дороге, пока не уперся в ворота усадьбы.

Старый лакей, он же надзиратель Лубянки, встретил меня настороженным взглядом.

– Хозяйка очень нервничала. Каждые десять минут спускалась и спрашивала о вас.

Понятно, я нужен ей живой. С покойниками не разводятся.

– С кем это она катается на велосипеде? – спросил я.

– Не знаю. Видел эту девушку пару раз, но к дому она не подходила. За домом есть мост через узкое горло пруда. Когда-то там плотина была. Она приезжает с того берега. А там, кроме поселка Камыши, ничего нет. Молоко из поселка нам на велосипедах привозят. Лучший транспорт, в объезд далеко. Лес в тех местах не вырубался, ноги сломаешь.

– Хорошо, Петр Якимыч. Ты меня не видел. Я вернусь позже.

Конечно же, сыщик из меня никакой, но я привык доводить начатые дела до конца. Надоело ходить в дураках. Куда бы я ни совал свой нос, мне обязательно его прищемят.

Я прошел через мост. Совсем стемнело, и видеть меня не могли. Шел по лесистой тропинке в нескольких метрах от дороги, чтобы не столкнуться с Ларой, или все же Яночкой, и вышел к полю, по другую сторону которого были видны черные контуры домов. В окнах горел свет.

Поле я решил обойти, подходить с тыла всегда безопаснее. Мне даже не пришлось долго искать. Через невысокий штакетник я увидел до боли знакомую машину. Тот самый серебристый «БМВ», который увез меня с незначительного дорожного происшествия в царство неописуемого хаоса, где я и сейчас пребывал. Опыт вечного беглеца из тюрем и мастера по уникальным замкам позволил мне без проблем приблизиться к машине, отключить сигнализацию и забраться в салон. Как я и ожидал, сумочка хозяйки валялась на сиденье. Свой участок все считают безопасным местом. Удивительное заблуждение. На крыльце дома горел фонарь, так что дополнительный свет мне не понадобился. В доме тоже горел свет. Подружка Кати меня опередила, если только живет одна. Одна ли? В любом случае, если она так думает, то ошибается. Я бы такой красотке не стал доверять, будь она агентом Кати или Дениса, за ней необходимо наблюдать. Ставки слишком высоки. Эта кукла может в любой момент переметнуться на чью-то сторону и провалить грандиозный план. Если она не понимает степени угрозы, мне ее жаль. И тут есть очень важный аргумент – не важно, чью задачу девушка выполняла, Кати или Дениса, сейчас она опасный свидетель.

Чтобы покончить с вопросом об имени, я заглянул в ее сумочку. В ней лежал паспорт и права. Какая беспечность. Оказывается, мою ненаглядную Яночку зовут Кларой Георгиевной Мельник и прописана она в Москве. В паспорте штамп о выписке и штамп о разводе, с мужем рассталась больше года назад. Спустя три месяца купила себе квартиру. Мобильного телефона в сумочке не было, но была увесистая записная книжка. Оружия я не нашел, да и вряд ли она умела им пользоваться. Стрелком был Иван.

Я услышал скрип открывающейся двери, захлопнул сумочку, бросил ее на место и, перевалившись на заднее сиденье, лег на пол. Если меня не искать, то заметить непросто, слишком темно. К машине кто-то подходил. Скорее всего, двое. Сначала открылась водительская дверь, затем соседняя. Голос Яны я узнал, да и голос брата мне был очень хорошо знаком. Я знал, кто сидит впереди, но легче от этого мне не стало. Здесь, на полу, меня нетрудно прибить одним махом. Я даже рукой не мог пошевелить, о сопротивлении не могло быть и речи.

Яна-Лара выезжала из ворот задом, поэтому оглянулась и, возможно, меня заметила. Если она работает на Дениса, должна меня сдать. Если же предана Кате, промолчит. А может, я нужен как свидетель, только непонятно перед кем. Назови данную ситуацию рулеткой, я бы ни на одного игрока не ставил.

– Остановишься у шоссе. Там меня подберут.

Денис говорил приказным тоном, как с рабыней.

– Кто тебя встретит? – спросила Лара. У меня возникло такое ощущение, будто она хочет, чтобы я слышал их разговор.

– Родинка. Из парня получился неплохой сыскарь. Но Антон не так прост. Он слушает с вниманием и должной учтивостью, но это не значит, что верит собеседнику.

– Он ноль, стоит ли ему уделять внимание. Сегодня этот человек есть, завтра его нет.

– Антон мне нужен. Ему и в страшном сне не предвидится то, что его ждет. Это моя последняя ставка, Лара. Я обязан выиграть, иначе грош мне цена.

– Ты выиграешь, Денис. Я это знаю. Очень скоро все кончится. Сухим из воды должен выйти ты. Подумай о своем окружении, слишком много лишних толчется у кормушки.

– Ты в том числе. – Денис рассмеялся.

– Без моей наживки и головастика не выловишь.

– Я шучу, детка. Мы вместе будем праздновать победу! Ну все. Притормози здесь. Минут через пять за мной приедут.

Машина остановилась, и я услышал хлопок двери. Мотор Лара не выключала и, развернувшись, поехала назад. Кочки давали о себе знать. Я все бока отбил, но терпел. Лара голоса не подавала. Может, все же не видела? И вдруг она сказала:

– Лежи, не двигайся. Нам навстречу идет яркий фонарь, бьет мне прямо в глаза.

Она остановилась и вышла из машины. Очевидно, чтобы к ней не привлекать внимание, точнее, ко мне. Я попытался приподняться, но ничего не получилось. Меня крепко заклинило в тесной ловушке.

Тут раздались два выстрела подряд. Стреляли с расстояния, выстрелы прозвучали глухо. И это был пистолет, а не винтовка. Я закрутился юлой и вырвался из клещей. Когда вылез наружу, вокруг никого не было. Конечно же, я не стал подниматься во весь рост, а ползал вокруг машины на четвереньках, пока не наткнулся на тело Лары, моей Яночки. Она лежала без движения. Куда угодила вторая пуля, я не знаю, но первая попала ей в глаз. Спасти девчонку уже не представлялось возможным. Вероятно, убийца нырнул в море травы и пропал из виду. Он знал, что она едет одна. Знал ли? Вот в чем вопрос. Вряд ли кому-то было известно, что Лара принимала у себя Дениса. Если только Кате и подручным самого Дениса. Он ее убить не мог. Она высадила его у дороги, которую даже при луне не разглядишь, и он не побежал бы следом. Но это могли сделать его шестерки. Тот же Иван, знающий местность, или Родинка. Родион за все время не сказал мне ни слова правды. Это ему надо было знать, что творится в моей башке, и докладывать Денису. У меня не находилось ответа на главный вопрос – чьим агентом была Лара? Возможно, она получала информацию с обеих сторон, тасовала ее и раскладывала по-своему. Такое не исключено. Но убивать ее зачем? Денису это явно ни к чему, даже если она закладывала его Кате. Он никогда никому не говорил всего. Девушка могла знать лишь об отдельных эпизодах. Кстати, в этом и есть преимущество Дениса перед Катей. Мое тихое, ползающее на коленях следствие уперлось в тупик, и он оказался с сюрпризом. Чуть в стороне от дороги, в траве, прямо у меня под носом лежал револьвер. Луна отражалась на никелированном стволе. Руками я его трогать не стал, а нос пододвинул поближе. Ствол вонял порохом. Эта милая игрушка была мне знакома. Точно такой же я нашел в коробке из-под обуви в гардеробной брата. Помнится, я его хорошо перепрятал и, скорее всего, на нем остались мои отпечатки. Тогда в барабане не хватало двух патронов. Остались лишь пробитые гильзы. Этим револьвер выгодно отличается от пистолета, на месте стрельбы не остается гильз. Я снял с себя рубашку и взял револьвер, обмотав пальцы рукавом. На этот раз не хватало четырех пуль, все гильзы оставались на месте. Я считал, что Иван убил из него Гейко и его любовницу. Но женщина цела, а чем и как был убит адвокат, мне неизвестно, басням Родиона веры нет.

Убрав револьвер в карман, я направился к дому.

Уверен, горничная Зина не могла видеть, как я нашел револьвер в коробке и как его перепрятывал. Она с кем-то говорила по телефону, я слышал ее голос в коридоре. И потом я умею делать такие вещи незаметно. Меня с заточкой в камере взяли во время облавы, но ничего не нашли. Опыт богатый.

Пистолет уже использовался и удачно. Так будет продолжаться, пока не кончатся патроны. Их еще два. В дом, где сейчас одна горничная, может заходить только Денис. Горничная не в курсе событий. Если не хитрит. От такой холеной дамы лет пятидесяти, со строгим, благородным лицом я бы пакостей не ждал. Кто еще мог найти револьвер? Катя? Я понятия не имел, как она проводит время. И тут – бамс! Нежданчик: Катя и Яночка на велосипедах. Может, Катя и с Денисом встречается?

Домой я вернулся в первом часу ночи. Пора поставить точки над i и прекратить этот балаган. Меня уже не интересовали деньги. Стоит мне загреметь за решетку и моя мать ляжет в гроб. Сейчас ее хоть что-то держит на этом свете.

Представляю, какой видок у меня был, когда я ворвался в спальню Кати.

Она рыдала. Увидев меня, бросилась мне на шею и начала меня целовать, а я не смог проронить ни слова. Либо эту женщину учили мастерству обольщения мужчин, либо ее порыв имел какие-то неведомые мне причины. Я понял лишь одно. Мой долг – взять ее под свою защиту. Смешно звучит. Беззащитный лопух хочет кого-то защитить. Ну что поделаешь, таким уродился.

3

Когда рассвело, я ничего не придумал более умного, как спросить:

– И когда мы будем разводиться?

Дремавшая Катя вдруг резко распахнула свои и без того огромные глазищи и посмотрела на меня, будто я держал в руках топор и хотел замахнуться.

– С какой стати? Я вышла замуж навсегда.

– За моего брата, а не за меня. Давай без притворства. Все, кому надо знать об этом, знают. И Денис в первую очередь.

– Мне плевать, кто о чем знает. Ты мой муж и будешь им всегда. Во всяком случае, при моей жизни. Я тебя люблю, а ты любишь меня. Вчерашняя ночь это доказала, сегодняшняя подтвердила. Я весь вчерашний день не находила себе места. Думала, свихнусь, а тебя где-то черти носили. Ты мне нужен. Больше я ни о чем слышать не хочу.

Я сел и закурил.

– Только дурак может отказаться быть твоим мужем. А я ко всему прочему влюбленный дурак. Но вся эта история должна иметь конец. Самое опасное для Дениса – развод. Ему придется прекратить борьбу за наследство, если он не будет иметь к твоей семье никакого отношения.

– Развод – это не выход.

– Я не знаю, где выход. У меня была своя меркантильная цель – заработать легкие деньги. Яночка, она же Лара, меня подставила. Задумка оказалась грамотной, и я попался. Потом в дело вмешался Иван. Это он учил меня таблице умножения и привез сюда. Ты им подыграла. Вряд ли жена могла перепутать мужа с другим человеком. Даже если они похожи. Это он убил Гейко, и они похитили деловые бумаги твоего отца. Денис к бою готов. А ты?

Я ничего не сказал о Маше и о том, что подлинные документы у нее. Привел только некоторые факты. По сути дела, Кате сейчас не до романов, решается ее дальнейшая судьба. Останется она самой богатой наследницей или пойдет на кабальные условия моего брата. Денис – человек жадный, он ей и нитки не уступит.

– Почему я должна признавать Дениса своим мужем? – задала Катя неожиданный вопрос.

– Потому что так оно и есть, – ответил я, не задумываясь.

– Скажи, Антон, а ты хотел бы, чтобы я была твоей женой? Я говорю о женщине, а не о деньгах.

Она впервые назвала меня по имени. Дурачество закончено. Начался разговор по существу.

– Мне плевать на деньги. Я никогда их не имел. Так уж сложилось. Если говорить о женщине, то ты лучшее, что мне встречалось в жизни. Дай мне Господь выбор, я не стал бы колебаться. И это не жадность или страсть выпущенного на волю оборванца. За день до нашего знакомства я провел ночь с твоей подругой. Но когда ты приблизилась ко мне в своей черной вуали, я понял, что попал в капкан. Поэтому сейчас я здесь, а не из-за мифических денег, обещанных Иваном.

Катя долго на меня смотрела, потом подошла к старинному комоду и достала из верхнего ящика две бумажки.

– У тебя есть выбор, Антон. Или ты со мной до конца, или тихо уходишь, и тебя больше никто не увидит. В том числе и я.

Она передала мне бумажки.

– Это справка о выписке твоей мамы из больницы во Владимире, а вторая о том, что она лежит в Московском онкологическом центре. Операция оплачена и состоится со дня на день. Но посещать ее в эти дни не рекомендуется. Ей нужен покой, никаких стрессов. Ей сказали, что операцию оплатил ты, так что Иван тебя не обманывал, он выполнял мои инструкции.

– Спасибо за заботу. Я никуда не уйду, если ты считаешь, что я тебе нужен.

– Ты всегда был мне нужен, но я не знала, где тебя найти. Судьба все расставила по местам.

Я не мог оторвать от Кати взгляда. Сейчас она была особенно красива. С растрепанными волосами, без макияжа, в ночной сорочке. Такая, как есть.

– Подруга Лара тебе или нет, но вчера поздним вечером ее застрелили.

Только такие, как я, могут преподносить подобные сюрпризы без предупреждения. Нары воспитали, тут уж ничего не поделаешь. Катя вскрикнула, схватившись ладонями за щеки.

– Кто стрелял, я не знаю. До этого у нее был Денис. Она отвезла его к шоссе. Ее убили на обратном пути. Не Денис. Он бы не смог догнать машину. Кто-то сильно светил ей в глаза, когда она подъехала к деревне Камыши. Фонарем, не фарами. Я лежал на полу у заднего сиденья и не успел выскочить из машины.

– Это мог быть Иван, – уверенно сказала Катя.

– Иван убил адвоката Гейко. У меня есть доказательства. Но он не знал Лару, не знает и еще одного дурачка из команды Дениса. И какой ему смысл убивать девчонку, которая мало чего значит в большой игре?

Катя сняла телефонную трубку.

– Степа, на дороге между деревней Камыши и шоссе лежит мертвая Лара. Замети следы. Сделай так, чтобы все было чисто.

– Кто этот Степа? – спросил я, когда Катя положила трубку.

– Твой опекун, человек, работающий на меня много лет. Это с его помощью тебя выманили в Москву и показали Денису. Заказ морфия тоже его работа. Он знает о тебе все с момента твоего выхода на свободу. Это моя идея подсунуть тебя Денису. Так я могла контролировать ход событий. По мнению Степана, ты порядочный человек. Я в этом и сама убедилась. Кто-то убирает подручных Дениса. Не он ли сам?

– Я нашел пистолет в гардеробной Дениса. Там не хватало двух патронов. Я его перепрятал. Надежно. А вчера нашел на дороге. Полагаю, впопыхах выронили. Редкая игрушка, и калибр нестандартный. Его мог найти только Денис или ваша домработница во время уборки дома.

– Зина?

– А есть еще кто-то?

– Зинаида Федоровна досталась мне от отца. Когда он купил мне дом, я забрала ее с собой. В его доме она работала подавальщицей. Хозяйственная, деловая женщина. И выглядит прилично, а ей около шестидесяти. Я росла девочкой внимательной и заметила, что отец таскал Зину в свою комнату. Правда, он не только ее таскал. Весь женский персонал через его постель прошел. Когда стал приглашать только молоденьких, Зину, к моему удивлению, не выгнал. У нее есть очень хорошая черта, она не лезет в хозяйские дела. Если бы нашла револьвер, оставила бы его там же. Этой женщине я доверяю. Пистолет – улика серьезная. Мог ли Денис передать его Ивану?

– Извини, но я не понимаю твоей логики.

– Иван выстрелит в кого угодно, не задумываясь. Но мне кажется, Денис не станет обрывать ниточку, связывающую его с тобой. – Катя расплакалась. – Вы мыслите одинаково. Не зря же вы близнецы. Денис тоже предполагает, что я подам на развод. И не подумаю. Ивана мы уволим. Ты говоришь, что можешь доказать его участие в убийстве адвоката?

– Могу.

– Как?

– Денис нанял репортера, и тот все заснял на пленку. Денис собирал компромат на Ивана, хотел сделать его своим рабом.

Я вышел в коридор и достал из-под шкафа пакет с фотографиями. Иногда срабатывает моя интуиция. Я достал только снимки, а негативы оставил в конверте и положил его на место, после чего вернулся в спальню.

– Вот. В тайнике есть дубликаты. Их можно подарить Ивану.

Катя разглядела фотографии и прочла надписи на задней стороне.

– Этого достаточно. Идем в гостиную и вызовем Ивана.

– Я бы все же оделся для приличия.

Моя увлеченная новой идеей жена только теперь обратила внимание на свой наряд. Точнее на то, что на ней ничего не было.

4

Иван, как полагается, прибыл по вызову в униформе шофера.

– Я решила тебя уволить, Иван, – начала Катя без вступления. – Какое-то время я тебя терпела. Но сейчас, когда заговор против меня начал набирать обороты, тебе следует уехать как можно дальше от Москвы и затаиться. А главное, не попадаться на глаза Денису, если не хочешь угодить за решетку. Считай, что я тебя спасаю.

Иван попытался что-то сказать, но Катя треснула кулаком по столу.

– Заткнись, когда я говорю. Чтобы дело об убийстве твоей сестры не раскрыли, ты отдашь мне паспорт Дениса Кортнева. Теперь он тебе больше не нужен, а мне еще пригодится. За свое спасение скажи спасибо Антону. Сыщик, работающий на Дениса, передал ему компромат на тебя, приняв его за Павла Потоцкого. На, любуйся.

Катя взяла со стола конверт со снимками и бросила на пол. Жесткая досталась мне женушка, такой я себе ее даже не представлял. Видимо, отцовские гены сказывались. Если честно, Ивана мне было жаль.

Иван все понял по первым же кадрам. Фотографии он оставил на столе и молча вышел. Катя начала разжигать камин, остывший кофе не лез мне в горло. Минут через десять Иван вернулся и положил на стол паспорт. Катя пролистала его и бросила в огонь. Следом полетели фотографии.

– Учти, Ваня. Следующие ошибки я тебе не прощу, – сказала она, глядя на огонь. – Чтобы через полчаса ты исчез из дома и больше близко к нему не подходил. С Денисом счеты не своди, все равно проиграешь. Прощай.

Иван подошел ко мне и пожал руку. Куда девалась его уверенность и стать, он выглядел поникшим и растерянным.

Когда он ушел, Катя повернулась ко мне.

– Итак, мой любимый муж Павел Потоцкий… Надеюсь, паспорт ты еще не потерял. Так зачем же мне разводиться с человеком, которого я люблю?

– Я думал…

– Он думал! В этом доме думаю я. Одна за всех. Твой родной брат Денис Кортнев погиб в авиакатастрофе. Есть свидетельство о смерти. Антон Кортнев где-то болтается, сочиняя новые махинации. Думаю, свободе он недолго будет радоваться. Его дом – тюрьма. Ты же – мой муж Павел Потоцкий, наша свадебная фотография выставлена в витрине дворца бракосочетания, потому что мы признаны самой красивой парой года. Тысячи свидетелей бросали нам цветы под ноги. И ты хочешь сказать, что какой-то аферист, имеющий с тобой общие черты лица, посмеет претендовать на твое место? Я еще не сумасшедшая и могу отличить своего мужа от двойника. Мы самые счастливые на свете и такими останемся до конца жизни.

Она вдруг разбежалась, сбила меня с ног и начала целовать, как безумная. Я о таком безумстве мог только мечтать.

Глава 6

1

Один из самых богатых и опытных ювелиров жил в центре Москвы. У него была мастерская, там он и общался со своими клиентами. На дому принимал только лиц особой важности. Тех, кто по должности или роду службы не мог в открытую посещать ювелирные салоны, избегая огласки. Некоторые заказчики приносили свой материал, часто он был сомнительного происхождения. Таких Платон порой закладывал: у него существовал письменный договор с Главным Управлением внутренних дел. А как иначе. С его профессией приходилось дружить и с теми, и с другими, иначе работать не дадут. Отчеты он составлял в письменной форме, попадали они лишь в руки высшего руководства.

Очередному гостю дверь открыла секретарша. Она знала всех нужных людей в лицо. На этот раз перед ней стоял мужчина лет сорока или моложе. Одет примитивно, в глазах пустота. Таких Рита отваживала. Незнакомец будто знал, что его в святая святых не пустят, подал девушке конверт.

– Пусть глянет на эти снимки. Если товар подойдет, может позвать меня, я постою на площадке минут десять.

Девушка, закрыв за собой дверь, отнесла конверт хозяину.

– Я так поняла, что у человека за дверями есть то, что изображено на фотографиях. Он ждет ответа на лестничной клетке.

Платон отложил газету и без особого интереса взял конверт. Первые же снимки потрясли его. Это были украшения княгини Голицыной, украденные из музея три месяца назад. Сокровищам не было цены. В броши сверкал огромный изумруд, по слухам, он когда-то украшал статую золотого Будды. Ожерелье собрано из уникальных жемчужин. Голубой бриллиант имел богатую историю. Его подарил князю император, а прежде он принадлежал королеве Виктории.

«Если это реальность, а не сон, не бред сумасшедшего, в моих руках может оказаться неслыханное состояние», – подумал Платон и крикнул:

– Рита, зови клиента!

«В этом деле никто не копался, – прищурив глаза, продолжал размышлять Платон. – Кражей не занимались, просто уничтожили опись. Грабители хапнули все, что блестит, оставили кучу следов, но их даже искать не стали, решили, сами себя выдадут. Скорее всего, это дилетанты, которым нужны деньги. Со дня на день товар появится на барахолке, а там уже готовы к встрече. Но если эти ребята работали под дилетантов и у них есть свободный коридор за кордон, Россия много потеряла». Платону было плевать на российские проблемы. Надо было решать, что ему-то делать. Вопрос не из легких.

Он даже не заметил, как вошел клиент, и резко обернулся, когда услышал:

– Да, вы правы. Вопрос не из легких. Витязь на распутье?

– Здесь нет снимка с перстнем.

– Тот, что с голубым булыжником?

– Да. Иначе коллекция будет неполной.

– Я его своей бабе подарил. Не отнимать же теперь.

Иван рассмеялся, как юродивый. Он играл забулдыгу, человека мало на себя похожего. Ни достоинства в глазах, ни стати, так, обычное отребье.

– Если вернете перстень, заплачу больше.

– Сколько?

Иван подался вперед, и хозяин отпрянул: мужик при разговоре брызгал слюной.

– Сто тысяч за полный комплект. После экспертизы.

– Из-за ста тысяч ты меня сдавать не станешь, – нормальным голосом сказал Иван и сел в кресло. – Значит, Платон, у тебя есть коридор на Запад. Здесь ты этот товар не пристроишь. А что касается цены… За украшения княгини Голицыной ты мне заплатишь два миллиона долларов. Это в сто раз меньше, чем они стоят. Прикидка простая. Японский банк предлагал два подлинника Ван Гога за эту коллекцию. Россия отказалась. А «Подсолнухи» на аукционе стоят сто двадцать миллионов. Все-то ты знаешь, Платон. Черные собиратели тебе и больше дадут, если суетиться не будешь. Теперь о главном. Менты могут взять грабителей и даже заказчика. Но я стоял посередине и лишь наблюдал. Маленький секрет, Платон. Заказчику эти побрякушки не нужны, он еще мелко плавает, а кражу затеял, чтобы одного важного человека подставить. Мешал он ему. Тут я немного подсуетился и перехватил коробочку. О том, что коллекция у меня, знают только двое. Ты и я. Узнает третий – тебе конец. А жаль. Золотые руки у старого подагрика. Удачи, Платон! Позвоню через пару дней. И готовь два миллиона. Скидок не будет. Ты, поди, уже понял, что я не из породы шутников. До скорого.

Внизу Ивана ждало такси. Он велел отвезти его на вокзал, но потом сел на электричку, а не на поезд дальнего следования, как велела Катя.

2

Варвара Пелецкая не ожидала гостей. Сегодня ее посетил генерал в отставке, человек немолодой и малополезный, но у него водились деньги. Когда-то он заведовал снабжением воинского корпуса и умел делиться с руководством, поэтому, уйдя с почетом в отставку, в деньгах не нуждался. А Варечкино гостеприимство недешево стоило. Появление кого бы то ни было еще сегодня никак не входило в ее планы. Гость с порога предъявил милицейское удостоверение. Хорошо, что у него хватило такта пройти на кухню, а не лезть в гостиную.

– Милиция в моем доме? Это какое-то недоразумение! – возмутилась Варя.

– Не преувеличивайте, Варвара Николаевна. Три года за содержание притона – это не пятнадцать суток за мелкое хулиганство.

Варя прижала указательный палец к губам и прикрыла дверь.

– И что? Вы теперь меня вечно будете преследовать?

– Ваши новые связи хуже старых.

Степан сел за стол и разложил фотографии.

– Рогожский Вал, дом семь. Там вы прожили полгода в квартире Ксении Хван, выдавая себя за нее. На снимках и вы есть. Вот поход в магазин и обратно… А это уже поздний вечер после убийства адвоката Гейко, которого застрелил Иван.

Варвара вздрогнула.

– Присядьте и успокойтесь, – сказал гость. – Шкатулку унес Иван?

– Да. Его больше ничего не интересовало.

– Мы так и думали. Он уже сегодня навестил крупного ювелира. Бриллианты ему карманы жгут.

– Но я-то никого не убивала!

– Соучастия в убийстве достаточно, имея за спиной непогашенную судимость. Кража, а точнее, грабеж государственного имущества в особо крупных размерах, мошенничество с недвижимостью. Тут лет на десять потянет.

Варя была человеком опытным. Она понимала, чего от нее хотят.

– Я готова идти на сотрудничество. Но я не играю вслепую. Мне нужно знать детали. Найдется еще один умник, который и вас обойдет.

– На ваши дела можно закрыть глаза, если возьмем главного преступника. Его зовут Антон Кортнев.

– Антон? Не знаю такого. Дениса знаю, это его заморочки. Он хотел добыть документы, хранившиеся у Гейко. Готовил аферу полгода.

– Все верно. Антон выдавал себя за брата-близнеца. Денис погиб год назад в авиакатастрофе. На то есть официальные документы. Антон освободился из тюрьмы несколько месяцев назад. Полжизни провел на нарах. Кстати. В зоне он занимался ювелирным промыслом, как ни парадоксально это звучит. На свободе ему показали парня, очень похожего на него. Очень богатого. Антону понадобились документы на имущество. Подмена мужа давала ему возможность выплыть. Жена Павла Потоцкого пошла на сделку. Все срослось бы, но Антон переусердствовал, пытаясь полностью подчинить себе своих помощников. Вас в том числе. Эти фотографии для Ивана тупик. Он работал в милиции и когда-то занимался розыском государственных ценностей, поэтому быстро выяснил, кому принадлежат побрякушки и понял – на них только его отпечатки. Иван любит камешки, разбирается в них и знает им цену. Я не уверен, что он еще раз пойдет к ювелиру. Доказать, что украшения украдены в обычной квартире, невозможно. След настоящих грабителей давно остыл. Заказчиком был Антон, это еще можно доказать. Трудно, но можно. Ваша версия такова. Вас нанял Антон пять месяцев назад для того, чтобы соблазнить адвоката Гейко. Смысл идеи вам непонятен. Вам предоставили квартиру на Рогожском Валу, куда вы приходили на любовные свидания. Это все. В день убийства вы приезжали днем и закупали продукты для встречи Антона и Гейко. Вечером вас здесь не было. Последнюю фотографию мы уничтожим. Создайте себе алиби на тот вечер. Ивана вы не видели никогда. Если поведете себя неправильно, правдивая версия вылезет на свет. И помните, кроме меня, вам никто помочь не сможет. И еще. Иван сейчас в бешенстве. Он непредсказуем. Может поехать на Рогожский Вал и увидеть другую женщину. Старайтесь не выходить на улицу. Вы важный свидетель.

– Уеду на дачу к генералу. У него там целая стая громадных собак.

3

Они встретились на лестнице между вторым и третьим этажами. Антон не ожидал увидеть Машу Степун в их доме. Он ясно дал ей понять, что не собирается замещать брата в ее постели. Зачем она приехала? Катя все знает. Притворяться подругами дальше не имело смысла.

На секунду Маша приостановилась.

– У этих людей, кроме денег, в голове ничего нет. Здесь ты любовь не найдешь. Уходи, пока еще не поздно. Не сумеют убить Дениса, похоронят тебя. А может, обоих. Я ничего от тебя не жду, просто хочу, чтобы ты жил.

Вдова адвоката Гейко пошла наверх, Антон – вниз. Он не придал значения ее словам. Воспринял их как порыв влюбленной женщины.

Маша открыла дверь кабинета покойного хозяина дома. Катя все еще носила траур, но черное платье слишком уж обтягивало ее фигуру, талия казалась осиной, вот-вот переломится. Катя подняла на подругу темные глаза, похожие на омуты.

– Если ты попытаешься и Антона затащить в свою кровать, я выплесну на тебя ведро кислоты. Ты меня знаешь. Твои узбеки для меня не помеха.

Маша стояла в дверях и не двигалась с места, но испуга на ее лице не было.

– Антон в чужую постель не полезет. Похоже, он любит тебя, – сказала она.

– Я это знаю. И тот, кто встанет на нашей дороге, сдохнет.

– Рада это слышать. Но я еще поживу. Что ты сделаешь с Денисом, мне наплевать. Можешь отдать его под суд. Я буду свидетелем и назову его тем именем, которое тебя устроит. Он недавно ногу ошпарил. Почти до колена. Сейчас это главная примета. Мне твой муж не нужен, сволочей я за свою жизнь насмотрелась. Мой Артурчик был не лучше и не хуже других. Его убил Денис из-за документов.

– Уже слышала. Что ты хочешь за подлинники?

– Жизнь Антона. Ты его не тронешь и получишь все подлинники отца. За исключением одного – свидетельских показаний человека, который видел своими глазами, кто и как убил твою мать. Этот документ никто никогда не увидит, пока Антон будет жить. И помни, я не дура и при себе таких бумаг не держу. Но они всплывут в определенных обстоятельствах.

Маша подошла к столу и положила поверх других бумаг папку.

– Здесь все, что тебе нужно. В руках Дениса только фальшивки. Артур многое предвидел, не знал только, что Денис способен на убийство.

4

Как говорят киношники, многое из нашей истории осталось за кадром. Попытаемся восполнить пробел незначительным эпизодом. Когда конец предрешен, мелочи теряют свой смысл, но не исключено, что они могут и повлиять на главные события.

Поздним вечером Степан приехал в дом Кати, где, как нам известно, жила лишь домработница Зина. Антон сталкивался с ней уже трижды. Катя здесь не появлялась, но этот адрес был известен Родиону Жуку, играющему роль участкового, а заодно и нанятого Антоном сыщика. Кто есть кто, для Степана секретом не было. Он многое знал, даже больше, чем проницательная Катя. Степан прошел огородами и вошел в дом с черного хода. Зина ждала его и, встретив, поцеловала. Она позволяла себе это только без свидетелей. Тогда Степан называл ее мамой, но при посторонних – только по имени-отчеству. А посторонними были все.

Около сорока лет назад пьяный богатей и гуляка Тимофей Горбач затащил в баню несовершеннолетнюю девчонку, еще подростка, и изнасиловал ее. Девчонку звали Зиной, она забеременела и родила Степана. Отец девочки узнал о надругательстве и чуть ли не с вилами пошел на обидчика. Возможно, и убил бы подлеца, но его остановила пуля. До суда дело не дошло, преступление назвали самообороной. Зина воспитывала сына одна. Тимофей Горбач ничего об этом не знал. Он девчонку-то и не помнил. Мало ли у него таких было.

К двадцати годам Зиночка стала очень хорошенькой и неглупой девушкой. Однажды Тимофей заметил ее. Тогда Зина устроилась домработницей к Артуру Гейко. Он ее не интересовал, но она знала, что Горбач ее перекупит. Так оно и вышло. С тех пор много воды утекло. Зря Тимофей старался, Зину в постель он так и не затащил. А когда получил по морде рукой в тесте, и вовсе бросил приставать. Зина сумела себя правильно поставить, она знала, с кем имеет дело. Условие у нее было одно – в постель только через обручальное кольцо. Но Тимофей был женат, благодаря тестю в люди выбился. И что же делать? А ничего. Романа не получилось, однако Зина успела отвоевать для себя особое место в доме. Катя, не знавшая истории отца и горничной, с уважением относилась к Зине и взяла ее к себе, когда переехала в свой дом.

– Иван явился час назад, – начала отчитываться перед Степаном мать. – Свет на чердаке рыбачьей хижины не зажигает. Думает, никто его не видит и не замечает. Вторую ночь торчит там.

– А куда еще дураку податься? Вся его надежда – бриллианты, но к ювелиру он не вернется. Слишком большой риск. Нужен выход за кордон, а его у парня нет. Здесь он с камешками погорит. Ни один псих за них гроша ломаного не даст.

Зина проводила сына на кухню и начала подогревать остывший ужин.

– Ты с такой жалостью говоришь о головорезе, будто хочешь ему помочь, – возмутилась Зина.

– Это он может помочь общему делу, матушка.

– Для тебя Катька – общее дело? Но ты такой же наследник, как и она.

– О том, что она моя сводная сестра, ей знать ни к чему. И не беспокойся, с голоду мы не умрем.

Зина едва не выронила тарелку из рук.

– Жить на подачки хочешь? Мало нищеты видел в детстве? Я тебя грудью кормила до трех лет, потому что в печи пустой котелок стоял.

– Хватит о прошлом. Думай о сегодняшнем дне, а о завтрашнем я подумаю. Мне надо распутать этот клубок. Генерал Тертышников не такой простачок, его на кривой кобыле не объедешь.

– Тогда простись со своей ненаглядной сестричкой.

Рука Степана с вилкой зависла в воздухе.

– Ты это о чем?

– Я тебе поражаюсь, Степа. Умный мужик, но бываешь таким наивным, как ребенок. Катька приезжала сюда вчера днем. Антон нашел ее револьвер и перепрятал его. Я знала куда. Катька на меня чуть ли ни с ножом полезла, когда не нашла его в коробке из-под обуви. Я отдала. А вечером была застрелена Клара. Утром менты нашли труп, но следов убийца не оставил. Не ты ли, Степочка, подчищал за Катькой?

– Подчищал, ну и что? О револьвере я ничего не знал. Оружие не нашел.

– А почему ты не выбросил труп Клары в болото?

– Вместе с машиной? Глупо. Обычный висяк, им никто заниматься не будет. И я не верю, что это Катя. Лара ей не мешала.

– А ей теперь никто не нужен. И ты тоже. Клара, Лара или как там еще, ее теперь нет, Ивана вышибла… Остался только Денис.

– Ты это о чем?

– О том, что Катюша уродилась в отца. У нее тот же принцип – не смей посягать на ее собственность. Лара нашла Антона и переспала с ним. Получи, подружка, за это пулю в лоб. Следующей будет Маша. Она, дура, тоже положила глаз на Антона. Он того стоит. Я этого парня видела дважды, и если бы у меня не было сына старше его, втюрилась бы. Он настоящий мужик, только сам об этом не догадывается. Таких нельзя обманывать. Они не терпят лжи и фальши.

– Да, маманя, у тебя точно крыша поехала. Антон обычный зек, просидевший большую часть жизни за решеткой.

– Но при этом остался человеком. И помни, Степан. В барабане револьвера осталось два патрона, я не знаю, в чей лоб они полетят. Пули для того и существуют, чтобы убивать, а нежные пальчики Кати любят стрелять.

Мать разошлась, и Степан больше не хотел ее слушать, взял кепку и вышел во двор. Тишь. Лишь кузнечики стрекочут. Он подкрался к рыбачьей хижине с большой осторожностью: одно неправильное движение, и ты покойник. Бывший опер, подполковник, против бывшего опера майора. Почти ровесники, с большим опытом, они были даже чем-то похожи. Вот только Ивана понесло вразнос, а Степан оставался человеком цельным и бескомпромиссным.

Осторожность Степану не помогла. Внезапно вспыхнул свет фонаря. Он зажегся сам. В руках его не держали, дернули за леску, он и включился.

– На тебя направлен охотничий карабин, мой палец на спусковом крючке. Стой и не шевелись. Тебя кто послал? Катька или Денис?

Два выстрела прозвучали одновременно. Степан успел выхватить пистолет и выстрелом погасил фонарь, еще и отпрыгнуть успел. Пуля карабина угодила в опорную стойку.

– Вот теперь мы на равных, Иван, – сказал он. – Ты слишком болтлив. Я за бетонной перегородкой, а ты не защищен. Меня никто не нанимал. Я пришел поговорить. Всего лишь. Денис меня никогда не видел. Катю ты не интересуешь, пока не мешаешь ей жить. У тебя есть два выхода. Сматываться или идти к своему бывшему начальнику и сдать ему бриллианты. Тебе это зачтется.

– Денис мне не даст уйти.

– Эта палка о двух концах. Тут кто кого быстрее схватит за хвост.

– Он убил мою сестру и может доказать, что я ее заказал.

– Не может. Потому что его зовут Антон Кортнев, и когда убили твою сестру, он сидел в тюрьме. Денис Кортнев погиб в авиакатастрофе. Такого человека больше не существует. Его паспорт ты отдал Кате, а она его сожгла. Есть еще Павел Потоцкий, вот его могут заподозрить. Но не больше. Он муж Кати, она его любит и ментам не отдаст. С ней даже спорить не станут. Вдовец Потоцкий женился на ней после трагической гибели твоей сестры. Тебя он взял в шоферы. И вот тут на свободу выходит Антон Кортнев. Кто-то из старых дружков показывает ему Павла и решает его подставить. С твоей помощью. Кто грабил музей, ты знаешь. Драгоценности тебе передал Антон на хранение. Он на виду. Могут и обыскать. Твоя задача – вывезти украшения князей туда, куда укажет Антон.

– Ты меня запутал. Антон живет с Катей.

– Можешь это доказать? С паспортом Антона ходит Денис. Вот он и есть Антон. Если ты принесешь драгоценности на Петровку и расскажешь эту историю, поверят тебе, старому опытному менту, а не зеку. Денис сам себя загнал в угол. Перемудрил. Пора ему на нары. А ты и без бриллиантов проживешь. Кстати, тебе не на что жаловаться. Сестрицыно наследство ты еще не пропил? Не успеешь вовремя и правильно раздать карты, сам загремишь в зону. Я думаю, ювелир уже дал твое описание ментам. Играй на опережение. Это все, что я хотел сказать.

– Ладно. Я подумаю, – услышал Степан и ушел.

5

«Неудачник превратился в счастливчика», – так думала об Антоне Катя, покидая больницу. Она навещала его мать после операции. На нее ей было наплевать, она хотела показать Антону, что умеет держать слово. Ему обещали сто тысяч долларов за роль Потоцкого, он с ней справился, она оплатила операцию. Обычная сделка. Кто же мог знать, что фальшивые муж и жена влюбятся друг в друга, да еще как!

Катя ходила в больницу, чтобы узнать у матери, чем все же отличаются Антон и Денис. Татуировки Антона не могут стать препятствием для осуществления ее планов. Она воспротивится осмотру, а с наследницей Горбача никто спорить не станет.

Чутье Катю не подвело. Она получила необходимый козырь, разыграв трогательную сцену. Катюша прослезилась и пожаловалась будущей свекрови на коварство ее сына Дениса. Мол, тот жив, живет под чужим именем, лишь бы к больной матери не возвращаться. А теперь задумал новую аферу и надеется опять посадить Антона вместо себя. Как быть?

Мать даже вскрикнула. Успокоившись, рассказала то, что могло решить проблему.

– У Дениса обнаружили пневмонию, потом туберкулез, – тихо заговорила она. – Ему делали продувание легких. Намучилась я… Идея не мне принадлежала, а Денису. Его с такой болячкой в институт не брали, так мы карточку оформили на Антона, который уже сидел. Я взяла выписку, снимки легких и поехала в колонию. Предъявила начальству, и Антона освободили от тяжелого физического труда. Он попал в бригаду «ювелиров», так их там называли. К чему я все это говорю. В личном деле Антона все данные о его болезни сохранились. Но Антон-то здоровый, а у Дениса до сих пор следы болезни остались. Если медики проверят обоих, то признают бывшим зеком Дениса, но не Антона.

Теперь Катя знала, что ей делать. Дениса отправят на медобследование, и в этой истории будет поставлена точка. Нужен лишь повод для его обвинения в чем-то. И Катя тут же придумала, как повернуть рулетку.

6

Сам, лично, Степан никого не убивал, но нес ответственность за жизнь женщины, которая способна на все. Он вовремя отворачивался, делал вид, будто ничего не видит. Какие чувства он к ней испытывал, его личное дело.

Найти Родиона Жука не составляло большого труда. Дело в том, что Жук следил за Антоном. Денис дал ему задание любыми путями забрать у Антона паспорт на имя Павла Потоцкого. Степан это вычислил. То, что Антону опять досталось, мелочи. Когда Родион огрел его резиновой дубинкой по голове, Зубровец и не думал вмешиваться. Жук паспорта в карманах не нашел и быстро ретировался. Степан сумел его проследить, и вечером у Кати уже был адрес псевдоучасткового. Она решила не медлить. Велела отвезти ее к Жуку и постоять на стреме.

Степан, как всегда, подчинился. По дороге в Москву они не проронили ни слова. Катя не была расположена к болтовне.

Телохранитель остался чуть ниже лестничной клетки, а смелая дама позвонила в квартиру. Дверь открыл хозяин, на нем был шелковый китайский халат с драконами. Жук опешил.

– Да-да, Родинка, это я. Не ждал? Ну ничего, я долго тебя не задержу.

Произнося свою тираду, Катя шла прямо на хозяина, а он пятился назад. Входную дверь захлопнул кто-то другой. Жук уперся в диван и сел, а Катя достала револьвер и взвела курок. Он успел заметить, что на ней были перчатки телесного цвета.

– Выбор простой. Адрес Дениса или пуля в лоб.

– Высотка на Котельнической набережной. Подъезд шестой со двора, пятый этаж, сто восемьдесят первая квартира. Два звонка длинных, один короткий.

– Допустим. Сейчас напишешь ему записку.

– Проще позвонить.

Голос у парня дрожал.

– Мне виднее. Садись за стол и пиши, если жить не раздумал.

Родион долго искал ручку и бумагу, наконец сел. Он панически боялся огнестрельного оружия, а еще ненавидел женщин, считая, что кроме зла они ничего не несут.

– Пиши: «Любимый! Катя догадывается о твоих планах и боится за своего мужа. Пора действовать или надо срочно сваливать. Решать тебе. Твой Родинка».

Писал парень быстро, так что над изменением почерка думать не успевал. Письмо Катя положила в карман. Сделав два шага к двери, вдруг развернулась и подошла к Родиону.

– А ты ведь прав. Можно и позвонить. Особенно когда за мной захлопнется дверь.

У парня перед глазами опять сверкнул никелированный ствол револьвера. Раздался выстрел. Так оборвалась молодая, полная глупостей жизнь.

Глава 7

1

Когда я бездельничаю, то много думаю. Безделье иногда полезно, поэтому людям и отпуска дают. С Катей мы виделись только ночью. Днем ее одолевали дела, навалившиеся горой после смерти отца. Она либо уезжала, либо принимала высоких персон в кабинете покойного магната. Хватка у моей женушки была железной. Такие о ней ходили слухи. Тем приятнее было чувствовать ее нежность и беззащитность в постели. Когда она была настоящей? Днем или ночью? Я не находил себе места. В больницу меня не пускали. После операции матери нельзя нервничать, так объяснили врачи. Катя сказала, что ее выпишут уже на днях и мы возьмем ее к себе. Она уже подыскала сиделку, и месяца через два мать окончательно встанет на ноги. Хотелось бы. Но сейчас меня беспокоило еще одно. Из тайника пропал револьвер, который я нашел на месте убийства Лары, и все негативы, переданные мне репортером. Кроме Кати в потайное место залезть никто не мог. В доме не осталось никого, кроме Якимыча, Катя всех уволила. Ветерана не тронула, потому что он ей говорил, кто пришел на прием. Она не могла знать всех клиентов отца, а Якимыч помнил каждого. Остался еще приходящий повар Каюм, но он появлялся ранним утром, готовил на весь день и исчезал до того, как мы вылезали из постели.

А еще мне не давало покоя убийство Лары. Одно я знал точно: Денис ее не убивал. Второе. Убийца потерял револьвер, который я нашел в гардеробной брата, перепрятал, а теперь он вновь исчез. Найти его мог Денис или Зинаида Федоровна. Нашли и передали убийце. И сделано это умышленно. Обычный «ТТ» заводит следствие в тупик, а тут уникальный ствол. Он должен иметь какое-то значение, возможно, ритуального характера. Когда я его нашел, в барабане находились две пробитые гильзы. Из него могли убить адвоката Гейко. Потом из него же дважды стреляли в Лару. Значит, в барабане осталось два целых патрона. Катя звонила какому-то мужику по имени Степан, когда я рассказал ей о гибели Лары. Просила замести следы. Мне показалось, что ее совершенно не интересует, кто убил подругу.

Я все еще валялся в постели. Катя никогда не будила меня по утрам. Мы вместе завтракали, если просыпались вместе. Сегодняшний день опять пройдет впустую. Если честно, мне надоело копаться в семейных делах Горбачей. Ничего доступного моему пониманию я не находил. Сплошная фальшь. А ведь многие живут в такой атмосфере и радуются. Каждому свое!

Я оделся и выпил кофе. Есть не хотелось. Тоска сдавливала горло. Даже в зоне я понимал свою нужность и полезность, а сейчас полная пустота.

Спустившись вниз, решил погулять по парку, посмотреть склеп, построенный Горбачом для своего семейства. Катя наметила в ближайшие недели перезахоронить отца, и мне почему-то захотелось увидеть, где покоится ее мать.

Якимыч дремал на своем месте, но, услышав мои шаги, тут же очнулся. Удивительное чутье у старика. Не знаю, как мне пришла в голову эта идея, но я спросил старика:

– Петро Якимыч, а что ты знаешь о короткоствольном никелированном револьвере?

Тот как-то странно посмотрел на меня.

– Кольт калибра шесть с половиной. Красивая вещь. Хозяин мне его показывал. Он иногда брал его с собой. Это ему генерал Тертышников подарил. Прокуратура конфисковала незаконную коллекцию у одного старого оружейника. В опись конфискации и половины не вошло из того, что взяли. Уникальные вещи. Ну, генерал один из раритетов и пожертвовал Тимофею. Каталожный револьвер. Их выпустили не более десяти штук. Оружейников не устроил калибр, и производство остановили. Генерал дополнил подарок полным барабаном патронов. Ты же эту пушку видел, и не раз. Что спрашиваешь-то?

– Да так. Пропал подарочек.

– Кому он нужен, он ведь на видном месте в кабинете хозяина висел.

– Висел? Это как?

– Да так. Вбил в ковер гвоздь и повесил. У него там много оружия висело. Винтовки, сабли, шпаги.

– И пневматическая винтовка?

– Та, что с пульками, у которых цветные кисточки? Так Тимофей из нее во дворе по воронам стрелял. Промахнуться невозможно. Оптический прицел. На пятьдесят метров бьет, не теряя убойной силы. Дорогущая игрушка. Фирменная. «Маузер» ручной работы.

– Да, Якимыч. Пора тебя убивать. Слишком много знаешь.

Я рассмеялся, а старик перекрестился.

Я хорошо помнил кабинет Горбача. Ковер висел между окнами. Холодное оружие я видел, а вот об огнестрельном не помню.

– Катя дома? – спросил я.

– На кухне. С едой разбирается. Все плиты кастрюлями заставлены. Что-то на обед пойдет, а что-то в холодильник.

Воспользовавшись тем, что жена занята, я поднялся в кабинет покойного хозяина. Стол завален бумагами. Тут и за год не разгребешь.

Ковер висел на своем месте, оружие тоже. Его было так много, что, если стащить одну шпагу, потерю не сразу заметят. Пневматическая винтовка «маузер» висела над потолком, добраться до нее было непросто. Самое удивительное, что она все же вернулась на свое место. Я не сомневался – в Тимофея стреляли из нее. Осмотревшись, увидел стремянку у стеллажей с книгами, передвинул ее к ковру и полез наверх. Винтовку я снять успел, но стремянка меня подвела, выскользнула из-под ног. Она была на колесиках, их надо было заблокировать специальной задвижкой, чего я не сделал.

Падая, я уцепился за штору, что смягчило мое приземление. Упал я, упала винтовка, сверху нас накрыла штора, сорвавшаяся с прищепок. Не хотелось, чтобы меня застали в таком виде. Вскочив на ноги, я первым делом закрепил колеса на стремянке, придвинул ее к окну и вернул тяжелую штору на место, прицепив ее железными зажимчиками. Закончив со шторой, я спустился и осмотрел винтовку. Вряд ли Денис оставил на ней свои отпечатки. Ствол нечищеный, по большому счету придраться не к чему. Потом я нашел гвоздик посредине ковра. Вероятно, отсюда и был снят злополучный револьвер. Вряд ли его украли при жизни хозяина, это могли сделать после убийства. Я не сомневался в том, что Денис убил тестя здесь же, а потом положил его голову на острую решетку. Надо понимать, что речь идет о придуманной мной версии. Теперь целью убийцы остались я и Катя. Но как он сможет реализовать свой сумасшедший план в одиночку? Иван из слуги превратился в его врага. Лара мертва. Из Родиона помощник никудышный.

Я пошел вниз. По пути мне встретилась Катя. Она обняла меня и поцеловала.

– Звонила Изольда Макаровна, соседка из дома возле леса. Его хорошо видно отсюда. Они с мужем собрали мед со своей пасеки, налили нам целую банку. Сходи забери. Заодно и познакомишься. Хорошие уважаемые люди. Ты не против?

– Какие проблемы! Когда?

– А иди прямо сейчас. Ужасно хочется свежего медку. Я дома и сегодня никуда не собираюсь.

Я вышел на улицу через калитку, но не взял с собой ключей, оттого и не захлопнул ее, а лишь прикрыл. Меня не покидало ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Я уже один раз получил по башке чем-то тяжелым, шишку до сих пор нащупать можно, но волков бояться – в лес не ходить. Трусом я не был, к тому же, чему быть, того не миновать. И все же ощущение было не из приятных.

Соседи, пожилые муж и жена, встретили меня очень приветливо. Хорошо, что не пришлось представляться, хозяйка сразу же назвала меня Павлом. Через забор, а точнее, сетку-рабицу, отлично просматривался наш дворец.

Изольда Макаровна неожиданно вскрикнула и выронила банку с медом. Я обернулся. Из окна третьего этажа нашего дома вылетела Катя вместе с занавесками, будто их ветром выдуло. В последний момент она успела ухватиться за штору и повисла в воздухе. Я бросился назад. Мелькнула мысль – Катя повторяет судьбу своей матери!

Влетев на территорию, я крикнул:

– Держись! Я тебя поймаю. Прыгай на меня!

– Беги в дом и держи штору, я сама по ней заберусь.

Я вбежал в дом, не придав значения тому, что дверь была распахнута, хотя всегда запиралась на электронный замок. Якимыч лежал на полу с дыркой во лбу. Он был мертв. Я проскочил мимо и помчался на третий этаж, бросился к открытому окну и лег всем телом на натянутую штору. Катя начала цепляться за ткань и медленно подниматься. Я молчал, понимая ее состояние. Да, у этой женщины была железная воля. Скрипя зубами, она медленно двигалась вверх, пока, наконец, я не ухватил ее за руку и не втащил в окно. Катю качало, и она прилегла на кровать. Оглядевшись, я понял, что никогда не был в этой комнате, очень аскетичной, без излишеств: кровать, тумбочка, лампа, комод и множество икон в дальнем углу у окна, где горела лампада.

– Это комната мамы, – заметив мое недоумение, сказала Катя. – Я захожу сюда помолиться за нас. Злодея я так и не видела. Я стояла спиной к двери, вдруг кто-то схватил меня за талию и швырнул в окно. Шторы были задернуты, и я вылетела вместе с ними. Ничего не понимаю…

– Тебе надо немного выпить и успокоиться.

– Да. Не помешает.

Решили пить что покрепче. Раньше Катя пила коньяк, с моим появлением перешла на водку. Она всячески старалась подстраиваться под меня, я это чувствовал.

Мы выпили полбутылки, когда в гостиной появился генерал Тертышников, несколько высоких милицейских чинов, эксперты с чемоданчиками и еще какой-то мужчина в штатском.

– Степан поймал мерзавца! – начал генерал, не здороваясь. – Он пытался уйти через гаражи, там его ждала машина. Всё! Отбегался! Кстати, Павел Семеныч, он точная ваша копия. Я сначала решил, что Степан поймал вас. У преступника найден паспорт на имя Антона Кортнева, недавно освободившегося рецидивиста. Мы знали о его существовании.

– Я вас не совсем понимаю, – сказала Катя.

– Сейчас все объясню, но сначала отправим экспертов к тому злосчастному окну.

– Третья дверь направо по коридору третьего этажа, – объяснила Катя.

Полковника из свиты Тертышникова я вспомнил. Егор Скирда. Это его сын поставлял кирпич на стройки Горбача. Другие были не знакомы. Надо же, все высшее руководство собралось за считаные минуты. Будто за воротами ждали.

– А зачем ему убивать мою жену? – спросил я, изобразив недоумение.

– Чтобы впоследствии занять ваше место, – пояснил Тертышников. – Ситуация подвернулась на редкость подходящая. У вас железное алиби. Семья Салтыковых нам только что рассказала, как вы все вместе видели падение Екатерины Тимофеевны. Уж бывшему заместителю обороны мы не можем не верить. Но дело в том, что Антон Кортнев вошел через калитку, которую вы не захлопнули, Павел Семеныч. А Степан возился в гараже и не видел, как вы ушли. Сторож Дзюба Кортнева впустил, перепутав его с вами, и тут же получил пулю в лоб. Ну а с женщиной справиться нетрудно. Тем более что он выпил для храбрости, да дозу не рассчитал. Будь он трезвым, ушел бы тем же путем, а тут рванул к гаражам и нарвался на Степана.

Вероятно, это был тот самый Степан, которого Катя просила замести следы после убийства Лары. И как я понял, этот человек обо мне все знает.

– Скажи, Степан, – обратился я к нему, как к своему, – а с чего ты решил меня задержать? Говорят, этот тип на меня похож как две капли воды?

– Все очень просто. Я увидел бегущего человека с револьвером в руках. До этого слышал хлопок, но не придал значения. И потом он был в джинсах, а вы джинсы не носите. Он влетел в гараж, я подкатился ему под ноги. Он упал и выронил револьвер. Я его и скрутил и только тогда увидел лицо. Позвонил в милицию и прокуратуру. Вот и все.

Я не верил ни одному его слову. Денис не лох, а очень умный преступник. И он не мог знать, что я уйду из дома, что Катя останется одна. И еще. Зачем ему брать с собой паспорт?

– Вы что-то еще нашли в его карманах? – спросил я.

– Да. Записку от сообщника, по адресу которого уже выслали опергруппу. Некий Родион Жук.

– А где оружие? – не унимался я.

Катя стала давить каблуком на мой ботинок. Конечно, я разошелся, но зачем же таким высоким начальникам разыгрывать из себя дураков.

Генерал достал из папки револьвер в целлофановом пакете.

– Вот. Кольт двадцать пятого года выпуска. Я лично подарил его покойному Тимофею Валентиновичу. Из него была убита некая Клара Мельник, а сегодня еще и сторож Дзюба.

– Сделайте милость, генерал, не вынимая револьвера из пакета, переломите ствол с барабаном и скажите, сколько там целых боевых патронов.

Тертышников обычно разговаривал с улыбкой, словно насмехался над своими собеседниками.

– Все гильзы стреляные, – сказал он, удивившись своему открытию. Улыбка погасла.

– Так зачем же надо было бежать к гаражу с револьвером без патронов? Последний, как надо понимать, он выпустил в сторожа. Всё, можно выкинуть. Нет, он убрал его в карман, затем нашел Катю, выкинул бедняжку в окно, потом вышел на улицу и опять достал уже бесполезное оружие. И как к нему попал револьвер Горбача?

– Револьвер из огнестрельного оружия превратился в психологическое, – пояснил Степан. – Меня же он им напугал.

– Прислушайтесь к Степану, – подал голос полковник. – Я его знаю около двадцати лет. Степан ушел из милиции подполковником, по состоянию здоровья.

– А револьвер преступник украл, – ответил на второй вопрос Тертышников. – Он бывал в этом доме и не раз, пользуясь поразительным сходством с вами. Поэтому быстро нашел Катю. Этот человек знал, что делает.

– Ну а как вы себе представляете его на моем месте? Думаете, моя жена не отличит чужого мужчину от своего мужа?

– Вчера у меня был Иван Веткин. Тоже опер со стажем, – сказал полковник Скирда. – Кортнев доверил ему на хранение ценности, украденные из музея. Веткин их сдал нам и рассказал о его планах. Вас он собирался убить, а труп закопать. Говорил о каких-то документах, содержащих компромат. Мол, Катя пойдет с ним на сделку и даст несколько миллионов. Он якобы обещал передать ей компромат и вернуть вас. Вы будто бы в плену, сидите в клетке. И если она его сдаст, вас уморят голодом.

– Интересная идея. И что ему мешало?

– Когда он узнал, с какой женщиной хочет играть в кошки-мышки, то понял, что ничего у него не получится. Тогда решил убить сначала Катю, а следом и вас. В итоге все наследство досталось бы ему.

– Вот теперь мне все понятно. Благодарен вам за оперативность. Интересно только, куда ушли другие патроны. Ведь весь барабан расстрелян.

– Когда следователи это узнают, они нам расскажут, дорогой, – сказала Катя. – А теперь проводи меня в спальню, я плохо себя чувствую.

2

Катя уснула, я дал ей успокаивающее. Орава защитников в погонах исчезла. Труп бедного сторожа увезли. В доме вообще никого не осталось, кроме меня и жены. Возможно, я найду таинственного Степана в гараже. Странный телохранитель, которого я никогда в доме не видел. Мало того, он еще для меня аферу с морфием подстраивал. Фигаро здесь, Фигаро там. Иван, играющий ту же роль, никогда о нем не говорил. То, что сказали представители закона, походило на бред. Денис – человек малопьющий, к тому же умен. На ответственное дело не пошел бы пьяным. Единственное, чему я поверил, это намерению брата убить Катю и меня. Но не так же глупо! И почему он не взял с собой Родиона? Ну хотя бы в качестве шофера. Парень ему предан и готов на все.

В гараже Степана не оказалось. Инструменты разложены по местам, машины на месте. Тут явно никто не работал. Я сел на корточки и осмотрел кафельный пол. Степан сказал, что бросился под ноги преступнику, тот упал, тогда он сумел его повязать. Не сомневаюсь, Денис выглядит бледно на фоне этого громилы, да еще бывшего подполковника. Но где следы борьбы? Пыль лежит ровным слоем. Еще я не мог понять, каким образом у брата оказался револьвер, который я спрятал в доме пару дней назад. Найти его могла только Катя. Но она не стала бы отдавать его своему врагу. Правда, его могли подбросить Денису. Кто? Только Степан. Все так вовремя. Цепь событий предугадать нельзя, но ее можно выстроить и следовать плану с точностью до секунды. И это невозможно! Никто не знал, что я пойду за медом…

Достав из стоящей поблизости машины пульт, я открыл автоматические ворота, вышел и опустил ворота на место. Обойдя усадьбу, вернулся к нашим соседям.

Мужа Изольды на участке я не увидел, хозяйка была неподалеку, собирала малину. Я ее окликнул. Увидев меня, она открыла калитку.

– Бог мой, что Катя? Мы видели, как вы ее вытаскивали.

– Пережила небольшой шок, сейчас спит.

– Какое счастье, что у нее такой муж. А вот Ниночке, ее матери, не повезло. Никого рядом не оказалось.

– Вы видели, как ее мать падала?

– Кошмарное зрелище. И кошмарный крик. Душераздирающий. На крик мы и среагировали.

На глаза женщины навернулись слезы.

– Ходят нехорошие слухи, будто Тимофей ее столкнул. Вы в такое можете поверить? – отважился спросить я.

– Нет. И у меня есть доказательство. Когда Нина с диким воплем падала из окна, на крик не только мы среагировали. Тимофей высунулся из окна своего кабинета. Он не мог выбросить жену, выбежать из ее комнаты, пролететь до конца коридора, ворваться в свой кабинет и подбежать к окну. На это требуется какое-то время.

– Зря я тогда ушел из дома. Да еще калитку не запер…

– Нет, нет, нет, – замахала руками Изольда. – У нас же установлены видеокамеры вдоль улицы. Мы показывали запись полицейским. Как вы выходили из дома, на записи зафиксировано. В калитку никто не входил, кроме вас, но уже после трагедии.

– Да… Скажите, а кому в голову пришла идея с медом?

– Катенька мне позвонила и спросила, собрали ли мы мед. Я ей ответила, что уже неделю как все ульи вычистили. Она попросила баночку, сказала, что муж сейчас забежит. Я полезла в погреб и достала мед. Как откажешь, она у нас на глазах росла.

– Спасибо большое, извините за беспокойство.

– Постойте! А как же мед?

– Катюша сама за ним придет. Ей полезно будет погулять после сна.

Я медленно побрел назад. Куда ни кинь, получается одна глупость. Пистолет Денису мог подложить только Степан. Он нашел Дениса. И вообще Денис не заходил в дом и не трогал Катю. Его привез сюда Степан, напичкав наркотиками, поэтому тот показался пьяным и ничего не мог сказать. С паспортом, запиской от сообщника и пистолетом он, может, валялся связанный, в машине. Нет. Пистолет ему подбросили позже, после того как грохнули Якимыча. Сторож видел, что Степан пришел в дом. Вероятно, телохранитель доложил Кате, что ее задание выполнено, мнимый убийца доставлен. Катя отправляет меня к соседям для алиби. Так она обыграла Дениса и нанесла ему упреждающий удар. Я же остался в стороне. Меня в свои планы не обязательно посвящать, муж должен оставаться лохом, а то еще шантажировать начнет. Не зная сути, я вел себя очень естественно. Даже когда полицейских выставил дураками. Катю мои вопросы раздражали, значит, перебрал немного.

Я не заметил, как оказался в комнате, где разыгрывались трагедии. Первая – настоящая, вторая – мнимая, но сыгранная блестяще. Браво. Тут и я выступил. Народный артист, не меньше.

Что же меня сюда привело? Подсознание. Оно иногда выручает меня. Я делаю что-то, как мне кажется, не думая. Потом доходит смысл. Я подошел к шторе и дернул. Она не сорвалась. Несколько часов назад в кабинете Горбача штора меня не спасла, а накрыла с головой. Катя же минут семь, если не больше, провисела на ней. Эта дурацкая мысль появилась, когда я сделал вывод, что Денис в дом не заходил. Кто же выкинул Катю из окна?

Я встал на подоконник, осмотрел крепеж шторы и не нашел никаких прищепок. Ткань была прикреплена к карнизу толстой леской. Я взялся за карниз и по его холоду понял, что он сделан из металла, и только покрашен под дерево. Оба конца держались на мощных кронштейнах. Я ухватился за штору и повис на ней. Карниз даже не прогнулся, а крепкая плотная ткань лишь натянулась, как струна. Я спустился и проверил все шторы. Они висели на прищепках. Комната с такими странными занавесками была лишь одна. Кате не требовался убийца. Она ухватилась за нижний конец шторы и с криком выпрыгнула из окна. Смелый поступок, рискованный. Чтобы поверить в это, надо знать Катю. Умно, эффектно, красиво! Снимаю шляпу, мадам. Но жить во лжи я не могу, не умею и не хочу. Останусь в ее воспоминаниях лохом. Видимо, Кате очень льстит, когда ее окружают недоумки и подхалимы. Королева, что тут сказать. Виват!

Я ушел из дома, в гараже сел на знакомый мне «пежо» и уехал. Вот только золотые швейцарские часы забыл оставить. И видимо, опять рулем управляло мое подсознание. Я очутился у Катиного дома, где жила лишь домработница. Вместе с Катей я здесь ни разу не был.

Калитку вновь открыла Зинаида Федоровна.

– Почему вы здесь? Вам надо быть рядом с женой, – сказала она строго.

– Я не женат. И у меня есть к вам вопросы. Когда вы мне на них ответите, я уйду. И почему вы постоянно указываете, где мне быть? Я взрослый мальчик, уже сам себе чищу зубы.

– Что вы хотите узнать?

В ее взгляде появилось смятение.

– Леску к шторе пришивали вы? Катя не умеет держать иголку в руках.

– Да. Что еще?

Складывалось впечатление, будто она гордится подвигом, совершенным на благо человечества.

– Кому вы отдали револьвер? Кате или Степану?

Женщина вздрогнула.

– Степан к оружию не прикасается с тех пор, как ушел из милиции.

– Когда вы отдали Кате пистолет?

– Два дня назад. Она настояла.

– Значит, это она стреляла в Лару?

– Вопрос не по адресу. Я за ней не слежу.

– В Лару она выпустила две пули. В барабане оставалось еще две. Одной сегодня убит сторож. Куда же делась другая?

– А вы телевизор смотрите? Сегодня в своей квартире полиция обнаружила труп Родиона Жука. С пулей во лбу.

Женщина опустила голову. Я думаю, она знала, кто стоит перед ней. И вообще знает все, что можно и нельзя знать обычной домработнице.

– По-вашему, Катя – монстр? Маньячка? – спросил я.

– Незачем совать нос в ее дела. Вам не дано понять, что такое деньги. Деньжищи. Горы денег.

– Вы правы. Не дано. Но может быть, вы никому не отдавали револьвер, а сами из него стреляли? За те же деньги. Зачем Кате пачкать свои пальчики?

Женщина посмотрела на меня с ненавистью. Вот-вот убьет.

– Иди за мной, умник!

И я пошел. Аллея, дом, прихожая, пара сквозных комнат, в третьей она указала мне на диван, а сама пошла дальше. Я сел, где приказано. Она появилась через три минуты с диктофоном в руках.

– А теперь слушай. – И нажала кнопку. Сначала я услышал невнятное шептание, похожее на описание событий, состоящих из глаголов: зашла, увидела, ушла и так далее. Потом резкий женский вскрик. Голос, несомненно, принадлежал Кате: «Молишься, старая ведьма? Бог тебя не спасет! Это ты писала? Говори! Ты?» – «Конечно. Тут все правильно написано, – произнес тихий женский голос. – А кому еще я должна все оставить? Конечно мужу!» – «А на кой черт ты меня рожала? Мне шиш с маслом, а этому жлобу все?» – «Но потом-то ведь тебе достанется…» – «Дура! Он обанкротится через год с его куриными мозгами. Я за него думаю, а он лишь руками махать может. Вот что я сделаю!» – Послышалось что-то похожее на звук разрываемой в клочья бумаги. – «Ничего этот увалень не получит, а ты ничего больше не напишешь». – «Катя! Катя! Что ты делаешь? Мне же больно». – Дальше послышался удаляющийся дикий крик. Вскрикнул и другой женский голос. – «А ты что тут делаешь?» – завопила Катя. – «Чай принесла». – «Пошла вон! И помни, ты ничего не видела. Иначе я из тебя сделаю убийцу, а сама стану свидетелем. Все знают, что ты с отцом…»

Зина выключила диктофон. Я ничего не мог сказать. Вероятно, мой вид был так красноречив, что она достала из буфета бутылку виски, налила полный стакан и влила мне в рот эту мерзость. Глотать я еще мог.

– Понял, дурачок, что деньги с людьми делают? В зверей превращают. Диктофон-то был включен. Нина дневник вела. Писать ей было тяжело, так она надиктовывала. Я потом его нашла, случайно. А ты говоришь, я стреляла. Для Катьки людей не существует. Она одна – люди! Остальные тараканы. Надоел – придавила. Вся в отца пошла.

– И вы еще живы? – Я едва ворочал языком.

– Она ничего не знает об этой записи. Но в нужный момент узнает. Пусть сначала на ноги встанет.

– Зря она старалась заменить меня братом. Мудреные коварства придумывает, а об элементарных вещах не знает. Его завтра же выпустят. В дактилотеке МВД есть мои отпечатки пальцев. Они не совпадут с отпечатками Дениса. Одинаковых не существует даже у близнецов. А я к ним на поклон не пойду. Пусть ищут.

– За Катькиной спиной ты как за каменной стеной.

Я сумел встать.

– Нет. С этой женщиной мне не по пути.

Тут одна из дверей открылась, в комнате появился Степан.

– Честь тебе и хвала, Антон. Я за тобой наблюдаю очень давно. Возвращайся во Владимир. Я тебя прикрою. И еще. Операция с морфием разрабатывалась мной. Пока его не трогай. Я куплю его у тебя для новой больницы. Забирай мать и уезжайте. Только ты должен понять, что обратного пути у тебя не будет. На твои поиски Катя пошлет меня. Один раз я тебя нашел, в следующий раз не найду.

– Зачем ты работаешь на такую… – Я даже слово не мог подобрать.

– Она моя сестра. А Зина – моя мать. Но об этом Катя не знает. Дня два поживете с матерью на моей московской квартире. Ваше исчезновение тут же поднимет волну. Утихнет, я сам отвезу вас на вокзал.

Он передал мне ключ от квартиры и назвал адрес. Я снял часы и положил на стол.

– Катя может знать, что я приезжал сюда. А машину я оставлю в городе. Потом скажу, где.

Выпивка мне помогла. Во всяком случае, я пришел в себя и, уезжая, уже не думал о Кате. Она стерлась из моего сознанная, будто мыльной губкой провели по грязному стеклу.

К вечеру я уже был в больнице.

Эпилог

В кабинет генерала вошла элегантная дама лет тридцати. Красивых женщин Тертышников не забывал. Пожалуй, она рано надела траур. Конечно, он не сомневался, что адвоката прихлопнули. Такие люди не живут после смерти своих хозяев, но официально Гейко числился среди «потеряшек». «Сейчас начнет давить, пугать своими связями и обвинять нас в бездействии», – подумал Тертышников. Ответ у него был готов, мол, прокуратура не занимается розыском, это компетенция полиции.

– Присаживайтесь, Мария Федоровна. С чем пожаловали ко мне?

Дама пересекла длинный кабинет и села напротив вельможи. Заговорила тихо, так, что приходилось напрягать слух.

– Наличными у меня только два миллиона долларов, но думаю, сумма вас устроит. Миллион вам, миллион тем, кто имеет доступ к центральной дактилотеке, где хранятся отпечатки пальцев преступников. Вы получите деньги и упростите себе работу. С пойманного убийцы уже сняли отпечатки и, как я понимаю, они вас разочаровали. Так вот, замените их на пальчики настоящего Антона Кортнева, а полученные уничтожьте. Дел на минуту, а денег немало. Затребуйте уголовные дела Антона, где есть отпечатки на бумажных носителях, и замените их на полученные от арестованного. Все это в ваших силах. Договорились?

– Катя заботится о своем муже. Мы это понимаем и трогать его не собираемся. Если только он сам не вляпается в новую историю.

– О Кате я не сказала ни слова.

– Да я ничего, так, с языка сорвалось. Пожалуй, ваша просьба выполнима. Да и нам удобней сажать рецидивиста. Думаю, вопросов не возникнет.

– И еще. В старых делах должны остаться медицинские заключения. Отправьте задержанного на медобследование легких. Тогда все вопросы отпадут. Деньги получите завтра в девять утра в банке «Восток», отчитавшись лично передо мной.

– Все будет сделано, Мария Федоровна. Я тронут вашей заботой о правосудии.

Маша достала конверт с фотографиями и положила на стол.

– Можете воспользоваться этим или нет. Моего мужа убил Иван Веткин. На следующий день он отпилил ему голову в третьем морге. Но у Артура были шрамы и родимые пятна, его и без головы опознать можно. Голову Иван, очевидно, закопал или утопил. Я оставляла заявление, где описаны все приметы Артура Гейко. Остальное ваше дело. На опознание я не пойду, но подпись свою поставлю. Мне нужно свидетельство о смерти. Я собираюсь выйти замуж. В голове Гейко две пули. Вы не нашли тех, что выпущены из найденного револьвера. Теперь, кажется, все. Проглотите и переварите. До завтра, в девять, в банке «Восток».

Маша встала и вышла из кабинета.

На улице ее ждала машина с шофером.

– Он клюнул? – спросил Степан.

– Еще бы. А вот я столько денег теряю!

– Когда я женюсь на Кате, половину верну.

Маша рассмеялась.

– Вы с мамочкой чокнутые. Катька тебя за человека не считает.

– Ничего. Моя мать сумеет объяснить, что кроме Кати и другие люди существуют. А ты думаешь, твоя задачка проще? Антон тоже фрукт еще тот. Он однолюб.

– Я даже не мечтала увидеть мужчину-однолюба. Вот и стану его любовью. Я помню, как он на меня смотрел. Бабы все чувствуют.

– Мечтательница, – усмехнулся Степан.

* * *

Как и обещал, Степан отвез Антона с матерью на вокзал и даже проводил до вагона. Он купил им билеты на поезд дальнего следования, который останавливался во Владимире. В купе можно лечь, ведь женщина только что вышла из больницы. Электричка в данном случае не подходила.

«Счастливые люди, – думал Степан, – едут в паршивый городишко, а радуются, будто летят в Париж». Нет, ему не дано этого понять.

В купе сидела девушка. Антон ее не сразу узнал. Обычная девушка с волосами, заплетенными в косу, красивая и без косметики. Одета скромно, но на верхней полке лежал огромный чемодан.

Девушка встала.

– Здравствуйте. Меня зовут Маша. Я еду во Владимир и буду жить у вас.

Антон решил, что это очередная провокация, а мать засияла от удовольствия. Может, просто от радости жизни, избавленной от вечных болей.

– Хорошо, голубушка, живи на здоровье. Дом у нас большой, – радушно сказала она.

– Это мне Степа посоветовал, – улыбнулась Маша. – Я медсестра, сейчас без работы. Муж недавно умер. Захотелось куда-то уехать. Вам же не помешает сиделка? Я и готовить умею, даже пироги печь.

– Остановись, дай отдохнуть фонтану, – резко оборвал ее Антон.

Мать огорчилась.

– Ну зачем ты так, сынок. Очень милая девушка.

Он и сам это видел, оттого и бесился.

Поезд тронулся, матушка прилегла. Маша тихо сказала:

– Не гони меня. Я тебя по-настоящему люблю и никогда не буду тебе лгать. Я бы и на Северный полюс за тобой поехала.

– Ты любишь Дениса.

– А за ним я и в золотой замок не пойду.

Антон не умел разговаривать с женщинами. Ему с женами не везло, как и во всем остальном. Он отвернулся к окну, за которым мелькали деревья с пожелтевшей листвой.

Девушка положила ладонь на его руку. Он улыбнулся. Нельзя же не верить всем людям, особенно если так хочется верить.

Кто сказал, что Антон невезучий? Да он просто счастливчик!

Content

Михаил Март
Подцеплен по-крупному

Глава 1

1

2

3

4

5

6

Глава 2 Немногим больше года назад

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 3

1

2

3

4

Глава 4

1

2

3

4

5

6

Глава 5

1

2

3

4

Глава 6

1

2

3

4

5

6

Глава 7

1

2

Эпилог