Владимир Колычев

Бархатный капкан

Глава 1

Солнце светит ярко, греет жарко, на море отличная погода и чистейшая вода. Волна легкая, игривая, позолоченная солнечными лучами. Камешки на дне мелкие, отшлифованные тысячелетиями, видно, как они переливаются на свету. Волны накатывают на берег мягко, лаская ноги. А ножки эти безупречны — длинные, стройные, с точеными икрами; кожа нежная, гладкая, загорелая. Тонкая талия, красивая спина, густые русые волосы. Под купальными стрингами — совершенные формы. Девушка стояла к Глебу спиной, он не видел ее лица, но сомнений нет — она идеальна, как сама мечта…

Купальник у нее особенный, стоит ему намокнуть, и он исчезнет. Красавица это поймет не сразу; какое-то время она будет плыть, не замечая своей наготы. Может, и на спину перевернется. А Глеб будет наблюдать за ней с высоты спасательной вышки. Бинокль у него мощный. Но, возможно, девушка начнет тонуть, и тогда он придет к ней на помощь. Настигнет ее, обнимет сзади, вытащит на берег, сделает искусственное дыхание.

Но девушка не утонула. Она просто исчезла. Вместе с морем. И солнце «выключилось»… Глеб с легкой досадой посмотрел на грубые, необрезанные с краев доски над головой. Хороший был сон, жаль, не удалось досмотреть до конца.

Барак спит. Сосед справа храпит, слева кто-то бессвязно бормочет, Глеб глянул на часы — пятнадцать минут пятого. Спать осталось совсем немного. В шесть подъем, в половине седьмого поведут на завтрак, после которого сразу начнутся каторжные работы. Двенадцать часов, и все в одну смену, в холодной шахте, по колено в воде — с ума можно сойти от такого режима, но оно как бы того стоит. За день такого ударного труда можно поднять до ста пятидесяти долларов, на обычной работе в месяц столько не выходит.

А Глебу нужны были деньги.

Он давно уже грезил южными краями. В родной Сибири холода, таежные леса, гнус, люди хмурые, вечно чем-то озадаченные, а на курортах народ расслабленный, там весело и, главное, девчонки доступные. Одно время он всерьез собирался ехать на лето в Сочи, чтобы устроиться там спасателем, даже мышцы под это дело как следует подкачал. Но армия поставила на этих мечтах крест.

Зато после срочной Глеб все-таки отправился на моря. Друг позвал его к себе домой, в курортный городок на берегу Черного моря. Он ничуть не разочаровался в своих юношеских мечтах и еще больше захотел связать свою жизнь с морем. Но рассуждал он уже как взрослый мужчина. Спасателем работать хорошо до поры до времени, пройдет пять-шесть лет, и почувствуешь себя неудачником. Соблазненные красотки быстро выветрятся из памяти, а кроме маленьких над ними побед похвастаться будет нечем. Денег пляжная работа не принесет, а значит, и жить будет негде. И не на что.

Надо было становиться человеком — строить свой мини-отель или кафе на берегу моря и для этого нужны деньги. И для Глеба остро встал вопрос: где их взять? Армия научила его мыслить категориями взрослого человека, туда за деньгами он и отправился. Но вряд ли это решение можно было назвать правильным. В то время в Чечне шла война, за месяц в боевых условиях можно было заработать без малого штуку баксов. И действительно, первое время Глеб получал неплохо, но потом система выплат изменилась, деньги стали начислять за реальные боевые действия, а такое «счастье» было не у всех.

Глеб не трус и воевать умел, но с армией свою жизнь связывать не желал. Он расторг контракт, кое-как получил свои деньги, уволился, вышел на гражданку. С четырьмя тысячами долларов можно было, в принципе, открыть кафе — зарегистрировать предприятие, взять в аренду место, поставить какую-нибудь быстровозводимую конструкцию вроде шатра, закупить инвентарь и оборудование, нанять персонал. Но хороший участок на такие деньги не взять, приличное здание не возвести, значит, придется влезть в долги и из них ему уже никогда не вылезти.

Глеб мог бы начать свое дело и с такой позиции, но все-таки он выбрал более приемлемый, как ему казалось, вариант. В поезде по пути домой он познакомился с рубахой-парнем, который и предложил ему работу на золотых приисках. Дескать, сам он там за три года почти двести тысяч долларов заработал. Работы Глеб не боялся, а мысль о шальных деньгах пьянила и манила.

Он отправился в тайгу за длинным рублем, втянулся в каторжную работу, но скоро понял, что ничем хорошим это не закончится. Люди здесь работали как бы добровольно, но при этом их охраняли, как преступников. Не так чтобы очень уж стерегли, но контроль со стороны ощущался. Насильно здесь никого не удерживали, расчет можно было получить в любое время, причем на месте. Только вот как от кассы отойти? На позапрошлой неделе мужик домой уехал. Полгода отработал, не выдержал каторжного труда, попросился в отпуск, но получил отказ. Или увольняйся, или работай дальше — такие правила. Мужик написал заявление и получил расчет — что-то около двадцати тысяч долларов. Ходил, хвастался… Примерно на такие деньги Глеб и рассчитывал, но радости особой не испытывал — ни за счастливчика, ни за себя. Скорее всего, мужик и не доехал до дому…

Вопросы накапливались в течение всего года, который Глеб провел здесь. Лагерь охранялся, и это не могло не напрягать. Часовых на вышках не было, овчарки по периметру не бегали, но за ограждение выходить категорически запрещалось. За нарушение штраф — полторы тысячи баксов. Деньги немалые, поэтому никто не рисковал. Да и куда идти? Тайга вокруг, до ближайшего поселка не меньше ста верст пути. Работа тяжелая, но вроде как высокооплачиваемая. Кормили хорошо, а по воскресеньям — баня и отдых. Даже баб привозили — для особо озабоченных. В принципе, народ не жаловался и не разбегался. Но все равно, зачем охрана? Если кто-то сбежит, что здесь такого? И отпусков почему нет?

Глеб искал и находил ответы на эти вопросы. Судя по всему, прииск нелегальный, а раз так, то рассекречивать его ни в коем случае нельзя. Поэтому рабочие должны остаться здесь навсегда. Захотел домой — пожалуйста, получай расчет и убирайся. Только вот что дальше?

До железнодорожной станции можно было добраться на машине, которая доставляла в лагерь продукты и новых рабочих. Водитель — мужик суровый, дюжий, такой запросто мог воткнуть нож под ребро. А еще с ним, как правило, ездил кто-то из охраны. Возможно, недавний «счастливчик» покоится сейчас где-нибудь на дне болота, а его денежки уже лежат в сейфе в ожидании очередного расчета…

Глеб мог проверить свою версию, для этого ему нужно было написать заявление и получить на руки заработанное. Там ему что-то около тридцати пяти тысяч причитается — сумасшедшие деньги. Может, потому и не верилось, что их удастся довезти до дому.

Но в то же время уезжать не хотелось. Самый трудный, зимний сезон позади, впереди лето, когда работать и проще, и веселей. Вот закончится летний сезон, тогда и можно уволиться. Получить расчет, сесть в машину к битым волкам, прикинуться дурачком-ягненочком, дождаться момента и превратиться из жертвы в охотника. При благоприятных обстоятельствах он мог справиться и с водителем, и с его сопровождением. И машину он водить умел… Через полгода он будет увозить домой уже пятьдесят «штук»…

И все-таки надо было торопиться. Вдруг рабочим на руки выдают не настоящие, а фальшивые деньги? Выдают затем, чтобы они смогли похвастаться перед своими товарищами, приглушив их возможные сомнения. Глеб проведет на этой каторге лишних полгода, а получит пшик. Уж лучше получить его сейчас, пока еще есть здоровье.

Он закрыл глаза, настраиваясь на море и девушек, но ему приснилась война. Четыре араба набросились на него со всех сторон, оскалы у них волчьи, ножи острые, а Глеб против них с голыми руками. Он понимал, что шансов выжить у него нет, но надеялся на чудо. И оно случилось. Барак подняли на работы, это его и спасло. А после завтрака Глеб заявил протест, он отказался от работ, и его отвели к прорабу. Тот попытался отговорить его от увольнения, пообещал увеличить прибавочный коэффициент, но Глеб не сдался. Тогда его отправили к начальнику приисков.

Офисом здесь называли большое строение из неотесанного бревна со своим двором, отделенным от основной территории высоким забором из колючей проволоки. А в самом срубе находился сейф, где хранилось добытое и уже отлитое в слитки золото. С какой периодичностью и в каких количествах вывозилась добыча, Глеб не знал. Рабочих в такие тонкости не посвящали, хотя интерес у них, конечно же, имелся.

На входе в офис, у самой двери под окном сидел лопоухий парень в теплой куртке. Он дремал, обнимая свое помповое ружье с такой нежностью, как будто это была его любимая женщина. Но стоило только Глебу подойти к калитке, как он поднялся, с недовольным видом зашагал к нему.

Глеба сопровождал охранник из лагеря, на него лопоухий и смотрел. С ним он и поздоровался. Каторжника он, казалось, даже не замечал.

— Вот, на выписку кандидат, — сказал угрюмый тип с плохо выбритым подбородком, кивком показав на Глеба.

— Обыскивал? — Лопоухий зевнул, прикрыв ладонью рот.

При этом он едва не выронил ружье. Глеб усмехнулся. С такими вояками сладить будет нетрудно.

— Так это, тебе надо, ты и обыскивай, а мы тут не боимся.

— Так и мы не боимся, но сейчас надо, — лопоухий показал на черный джип, нос которого выглядывал из-за охраняемого здания.

— Что, приехали? — оживился угрюмый.

Он велел Глебу опереться о столб, расставить ноги, ощупал его с головы до пят.

— Чистый!

Глеб снова усмехнулся. Облажался пес цепной: не нашел вложенную в рукав заточку.

— Ничего, сейчас загрузим, — усмехнулся лопоухий. И насмешливо глянув на Глеба, спросил: — Домой собрался?

— Да надоело, устал. Год отработал, сил больше нет.

— Год это много. И денег много. Как же ты домой их повезешь, если устал?

— Ничего, как-нибудь…

— Ну, пошли!

Лопоухий подвел Глеба к зданию, оставил его у двери, а сам вошел внутрь. Вернулся минуты через три.

— Это, начальник сейчас занят… — усаживаясь на свою скамейку, сказал он. — Через час освободится… Ты это, хорошо подумал? Может, еще поработаешь? Нам люди сейчас позарез нужны.

— Я бы поработал, да говорю же, сил нет.

— Ты все равно подумай, тебе же лучше будет, — зевнул охранник.

— Чем лучше?

— А денег больше увезешь! Мы тут недавно мужика на станцию отвозили, когда в поезд его сажали, знаешь, как он нас благодарил! А знаешь за что? Он год отработал, домой захотел, а мы его отговорили. Так он еще два года отпахал. Знаешь, какой ему коэффициент накрутили! Песня! Он домой двести тысяч увез!.. Меня жаба чуть не задушила… Ну так что, подумаешь?

— Подумаю.

Глеб думал, пока начальник приисков не вызвал его к себе. Это был толстый мужик с жабьими глазами и бульдожьими щеками. Он попросил Глеба не уезжать, но получил твердый отказ.

— Ну, смотри! Сам захотел! А насильно тебя здесь никто держать не станет.

Он отправил Глеба во двор, минут через двадцать снова вызвал к себе, подал ведомость, заставил в ней расписаться. Выдал на руки тридцать шесть тысяч долларов крупными купюрами и велел идти за вещами.

— И поторопись, через полчаса выезд.

В бараке на Глеба насел дневальный. С горящими глазами он попросил показать деньги. Ему, как и всем остальным работягам, хотелось заглушить в себе сомнения насчет своего будущего. Если кому-то заплатили за работу, значит, и его не обманут — такая логика… Видимо, поэтому с рабочими рассчитывались сразу, да еще и давали возможность блеснуть деньгами перед своими товарищами.

А деньги вроде бы настоящие, хотя и могли оказаться искусной подделкой. Глеб не исключал этого.

Он собрал вещи, вернулся к офису. Там его уже ждала готовая к отъезду машина. Возле черного «Ланд Крузера» стояли двое. Еще один сидел за рулем, лицом к открытой двери. Все трое в натовском камуфляже, все при оружии. Эти внушительного вида парни курили, ожидая кого-то. На Глеба даже не глянули. Казалось, нарочно прятали взгляды, чтобы не видеть в нем живого человека. Бездушное тело убивать легче…

Из офиса вышел высокий атлетического сложения мужчина в таком же натовском камуфляже. Он не сгибался под тяжестью кожаного саквояжа, но чувствовалось, что ноша у него нелегкая. И еще короткоствольный «АКС-74у» приходилось нести на плече. Вслед за ним шел начальник приисков, он тащил второй такой же тяжелый саквояж.

Мужчина открыл правую переднюю дверь, поставил саквояж на пол, тут же рядом с первым встал и второй. Не в багажник поклажу поставили, а в салон. Наверняка там что-то ценное. Видимо, золото.

Инкассатор сел на переднее сиденье и вытянул ноги, под которыми у него стояли саквояжи. Водитель еще до этого повернулся лицом к дороге, закрыв за собой дверь.

— Ну, чего стоишь, давай!

На Глеба смотрел накачанный крашеный блондин с пронзительно-синими глазами. Непроницаемое лицо, холодный взгляд. И у этого с плеча свисал короткоствольный автомат. Он взял у Глеба сумку, открыл багажник, бросил ее туда. Ему самому велел садиться на заднее сиденье, где уже разместился один охранник.

— А тесно не будет? — изображая робость, спросил Глеб.

«Ланд Крузер» машина широкая, но и ребята в камуфляже нехуденькие — втроем на заднем сиденье будет некомфортно. А дорога дальняя.

— Нормально.

— Может, я в багажнике?

Крашеный покачал головой. Места в багажнике нет, поэтому нужно делать, как он сказал.

А багажник занят дорожными сумками, которые можно было поставить одну на другую. Можно было бы освободить там для Глеба место, но делать этого никто не будет. Пассажир должен находиться под усиленным контролем, поэтому его посадили в центр заднего сиденья и с двух сторон подперли — не вырваться.

Но и нож ему в бок не сунешь. В грудь можно ударить или в живот, но для этого тому же блондину придется резко повернуться к нему с ножом в руке, а незаметно это не сделаешь.

Еще Глеба мог ударить инкассатор. Повернуться к нему как бы для того, чтобы о чем-то спросить, и резко ударить — кулаком или даже ножом. Но вряд ли он так поступит. У него саквояжи, с которых нельзя спускать глаз. Золото там. Его добывали в шахтах, поэтому работа шла и зимой, и летом, и в дождь, и в град. Драгоценный металл выплавлялся из руды, ради которой Глеб целый год гробил свое здоровье. Как там происходил процесс, он не знал, но золотоплавильное оборудование на базе точно было. Оттуда и уходило золото к хозяину. На этом «Ланд Крузере» в сопровождении четырех вооруженных инкассаторов. Килограммов тридцать-сорок в саквояжах, но Глеба этот куш мало интересовал. Ему бы живым до станции добраться. Но это вряд ли… Не стали бы эти ребята брать с собой попутчика, если бы не собирались избавиться от него при первой же возможности.

Места здесь глухие, дикие, болотистые. И яму рыть не надо — сбросил в болото, и все дела. Да и просто под куст можно сбросить покойника, все равно никто не найдет. Лесные звери быстро труп уничтожат, одни только кости обглоданные останутся, да и те по всей тайге растащат…

Глеб не знал, как его будут убивать, он мог только предполагать. Он бы на месте этих ребят задушил жертву, чтобы не испачкать кровью салон, но удавку сзади на него не набросишь. И сбоку ее так просто не накинешь. Пистолет, нож — это кровь на сиденьях и на полу, а кому это нужно? Скорее всего, Глеба постараются выманить из машины под каким-нибудь предлогом. Он выйдет, там его и сделают… Значит, этого момента и нужно ждать. И готовиться к нему — в ожидании внезапного удара. Может, ему просто шприц со снотворным в ногу воткнут, тот же блондин может это сделать.

— А вы за золотом приезжали? — с наивным восторгом в голосе спросил Глеб.

Благоразумный человек не стал бы задавать такие вопросы, но ведь он же дурачок — ему можно.

— За золотом, — кивнул блондин.

Машина выехала за ворота и покатилась по грунтовой с глубокой колеей дороге.

— И много?

— Тебе не все равно? — через плечо спросил водитель.

В его голове звучала снисходительность. И блондин глянул на Глеба с небрежностью хозяина положения. Он точно не видел в нем серьезного противника. Да и не похож Глеб на супермена. Среднего роста, худощавый. Плечи у него вроде как развиты, мышцы хорошо прокачаны, живот рельефный, но все равно его комплекцию внушительной не назовешь. Тот же блондин мог справиться с ним одной левой, во всяком случае, так могло казаться.

— Ну, все равно… Но интересно! — воскликнул Глеб.

— Может, купить хочешь? — с насмешкой спросил главный инкассатор и зачем-то шлепнул по саквояжу ладонью.

— У меня и денег столько нет!

— Так мы все и не продадим. Пару слитков, больше нельзя. Десять тысяч долларов за слиток.

— Ого!

— В любом ломбарде тебе за каждый слиток двадцать тысяч дадут. А если хорошо крутануться, то и тридцать можно поднять. Но это поднапрячься надо, а двадцатку легко срубишь… Пойми, здесь тайга, здесь золото дешевое.

— А точно двадцатку можно срубить? — спросил Глеб.

Но мужчина ему не ответил. Он все сказал, и ему больше добавить нечего. Хочет Глеб, пусть покупает, нет — разговор окончен.

— Ну, хорошо, я куплю!

— Сейчас место будет, там у нас тайник, — кивнул инкассатор.

— Тайник?.. А в сумке у вас что? — с придурковатым удивлением спросил Глеб.

— Сумка опечатана и опломбирована, из нее нельзя. У нас тут свои запасы.

Не было никакого тайника, Глеб в том не сомневался. Инкассаторам нужен предлог, чтобы вывести его из машины. Отведут подальше от дороги, приставят к голове ствол… Места глухие — стрелять можно и без глушителя.

— А три слитка можно купить? — с лихорадочным возбуждением спросил Глеб.

Но ему никто не ответил. Инкассаторам было просто лень говорить с ним. Да и зачем тратить слова на без пяти минут покойника?

— Я бы мог и четыре слитка взять, но по цене трех с половиной!.. — продолжал дурачиться Глеб. — Оптом же дешевле!

— Хорошо, возьмешь четыре, — с усталым видом сказал главный инкассатор. — Мы как раз приехали.

Последняя фраза была сигналом для водителя, который тут же остановил машину. Теперь Глеб точно знал, что нет никакого тайника.

— Гоша, ты помнишь место? — спросил старший.

— А то! — отвернув от Глеба голову, хищно усмехнулся блондин.

— Сам сходишь?

— Да не вопрос.

Глеб неспроста изображал из себя лоха — пытался сбить с толку своих будущих палачей. Но при этом никак не думал, что противник поверит ему на все сто, и настраивался на серьезную схватку с мизерными для себя шансами.

Блондин Гоша вышел из машины, вслед за ним салон покинул только Глеб. Остальные остались сидеть.

Глеб просто не мог поверить в удачу.

— Ну что, пошли? — Гоша кивком показал в сторону от дороги, на пологую возвышенность, на которой росли высокие и довольно-таки пышные деревья.

Тропинки здесь не было, но почва под ногами твердая, кустарники редкие, и поваленных деревьев по минимуму. Зато за взгорком виднелись полумертвые, почти лишенные хвои деревья — верный признак заболоченной местности. Туда Гоша Глеба и направлял. Заведет его в болото, упрет в трясину и выстрелит в спину… В раю, говорят, много золота, причем все бесплатно.

Глеб кивнул и сошел с дороги. Он мог бы попросить Гошу показать ему направление, но вряд ли тот пойдет первым. А если вдруг и решится на это, то возьмет с собой кого-нибудь из своих дружков, а в двойной капкан попадать не хотелось.

Опасно подставлять блондину спину, но других вариантов у Глеба не было. Он мог атаковать Гошу прямо сейчас, но получится ли у него за секунду-две захватить и привести к бою автомат? Возможно, да, но еще больше вероятности, что нет. Стоит ему замешкаться, и все…

Он двинулся в указанном направлении, но тут же обернулся, махнув рукой на машину.

— А сумку? — с глупым видом спросил он, глянув на Гошу.

— Зачем тебе сумка?

— Ну, не знаю… — продолжая путь, пожал плечами Глеб. И тут же снова обернулся. — А может, и нужна!

Оглядывался он неспроста, ему нужно было держать блондина под контролем. Мало ли, вдруг ему лень будет вести его к болоту.

Но Гоша держал автомат стволом вниз. И с предохранителя его не снимал, и затвор не передергивал. Патрон уже мог находиться в стволе, но даже в этом случае из автомата не выстрелить, пока он стоит на предохранителе. А «собачка» поднята вверх до упора, Глеб точно это знал. И щелчка он не слышал.

— А если у меня деньги в сумке? — похлопав себя руками по бокам, Глеб на ходу обернулся. — Да нет, на месте деньги…

Блондин шел за ним на расстоянии четырех-пяти шагов. Оптимальная дистанция, чтобы держать жертву под контролем. Жертву, от которой не ждешь подвоха…

Глеб шел к болоту, и Гоша его не останавливал. Значит, он правильно все понял. Значит, у него еще есть время. И заточка уже в полной боевой готовности. Сейчас машина скроется из вида, и можно начинать. Уложить блондина будет нетрудно. Забрать у него автомат и деру… А там сам леший выведет к людям. Глеб знаком с этим лесным товарищем, вроде ничего у них отношения. И по тайге он в свое время порядком походил, и в Чечне в «зеленке» чувствовал себя как рыба в воде.

— Гоша, погоди! — донесся сзади голос.

Глеб обернулся и увидел, как со стороны машины к ним бежит мордастый парень, который всю дорогу сидел справа от него. Они не успели уйти далеко, поэтому находились на расстоянии эффективного выстрела от него.

Мордастый обращался к своему дружку, Глеба он не останавливал, поэтому можно было идти дальше. Но Гоша так не думал.

— Стой!

Глеб остановился и снова повернулся к нему, но в этот раз он махнул в его сторону и рукой. Махнул с выбросом всех подконтрольных ему сил, по быстро и точно выверенной траектории… Непростое это дело — метать нож, особенно в живого человека, и очень даже возможна осечка.

Но рука у Глеба не дрогнула, и самодельная, хорошо сбалансированная заточка вонзилась Гоше точно в горло. А мордастый продолжал бежать. Он уже близко, еще секунда-две, и ему станет все ясно. И нельзя позволить ему сориентироваться в ситуации.

Гоша дернул рукой, как будто хотел шлепнуть слепня, который вдруг вонзился в его шею. В первый миг он даже не сообразил, что же произошло на самом деле. Но рука нащупала плоскую рукоять заточки, а из горла хлынула кровь. Глеб в это время уже срывал автомат с его плеча. Гоша конвульсивно дернул рукой, заваливаясь назад, и даже согнул ее в локте, но зацепиться за ускользающий ремень не успел.

Вырвав автомат, Глеб нырнул за ближайшее дерево. Упал с перекатом через плечо, снова нырнул, подстраивая под себя автомат. Он лавировал, пытаясь уйти от огня, но мордастый не стрелял. Видно, торкнуло его от неожиданности, растерялся он, поэтому нажал на спусковой крючок, забыв снять автомат с предохранителя. Зато Глеб не мог позволить себе такую глупость. У него это на инстинктах — предохранитель, затвор, если ствол пустой… Он не знал, в каком состоянии у Гоши автомат, поэтому передернул затвор. И прицелился.

Мордастый растерялся, но все-таки он выстрелил первым. И с предохранителя оружие снял, и на спусковой крючок нажал. Но, во-первых, выстрелил неприцельно, а во-вторых, предохранитель у него встал в положение одиночного огня. Зато у Глеба переводчик огня стоял на автоматическом режиме. Ему хватило одной короткой очереди…

У короткоствольного автомата более низкие точность и кучность, чем у его полноценного собрата, но в руках опытного бойца — это грозное оружие. Глеб еще на гражданке стрелять наловчился. В таежных краях охота не развлечение, а жизненная необходимость. И на войне он прошел суровую школу выживания…

На втором покойнике можно было бы поставить точку, но из машины выпал водитель. Этот не тормозил. Он сразу присел на колено и нажал на спусковой крючок. И автомат у него к бою приведен, и глаз наметанный. Если бы Глеб не сменил позицию, пули бы пригвоздили его к земле. Но у него опыт и умение, а также выстраданное в боях желание выжить любой ценой.

Не должен был водитель стрелять в него, у него сейчас другая задача — несмотря ни на что вывести золото из зоны риска. Но, видно, у парня на этот счет было другое мнение. Что ж, это его выбор.

Глеб дал короткую очередь, нырнул за дерево, снова выстрелил. У водителя оказалась удачная позиция. Во-первых, он владел инициативой, заставляя Глеба отстреливаться, одну его половину скрывало дерево, а другая почти терялась за кустами. Но и положение Глеба нельзя назвать безнадежным. Возвышенность, деревья, кусты, складки местности — все это играло ему на руку. И стрелял он довольно метко. Водитель это почувствовал и решил сменить позицию. Он рванул в сторону, чтобы обежать машину и спрятаться за ней. Ход мысли хороший, а вот само движение подвело парня. Чересчур уж резво рванул он, поэтому споткнулся, автомат стал вываливаться из рук. Он быстро сориентировался, подхватил оружие… Будь на месте Глеба менее опытный боец, водитель смог восстановить свое положение, но, как говорится, он не на того нарвался. Глеб не упустил свой шанс, и парень поймал свою пулю…

Водитель растянулся на земле, и его голова оказалась под колесом у машины. Все бы ничего, но джип вдруг рванул вперед, задним колесом наехав на неожиданное препятствие. Главный инкассатор поступил правильно. Он не стал вступать в бой, а, заняв место водителя, постарался покинуть опасное место. Но Глеб находился в столь выгодной позиции, что палец сам нажал на спусковой крючок.

Джип вильнул в сторону, въехал в дерево и остановился. Глеб метнулся к машине и увидел инкассатора. Он лежал на боку, дырявой головой касаясь правого пассажирского сиденья. И правая его рука лежала на саквояже, который стоял на полу. Получив пулю в голову, он не мог уже думать о золоте, но все-таки потянулся за ним.

Глеб хотел вытолкнуть мертвое тело из машины, но решил повременить. Он опытный боец, и его не мутило от вида покойника, и грех смертоубийства не давил на совесть — голова работала четко. Он сообразил, что нельзя оставлять на месте убийства все четыре трупа. Инкассатора надо было забрать с собой, чтобы тройное убийство списали на него. Нет его, значит, он во всем и виноват. А куда делся работяга? Так его утопили в болоте. Расстрельная команда возвращалась к машине, тут «крыса» и встретила их огнем…

Глеб вернул покойника на его место, сел за руль, сдал назад, выехал на дорогу. Двигатель работал исправно, колеса не спущены — можно ехать. А покойник под рукой — это пустяки. Переживать Глеб сейчас мог только за себя. Ведь он сам сейчас мог быть покойником и греть своим остывающим телом болотную трясину на самой ее глубине.

Глава 2

Музыка, танцы, водка, пиво, пьяное веселье, все хорошо, все замечательно. В среднем все хорошо, а если разобраться, то у кого-то настроение на уровне плинтуса, а у кого-то — выше потолка. Все хорошо, только вот Яну колотит от злости, а Сержа плющит от удовольствия. Он сидел за столиком, обнимая разомлевшую от коктейлей блондинку. Красивая девочка, не вопрос, но Яна ничем не хуже. И лицо симпатичное, и фигурка всем на зависть, а себе в радость. Разве что волосы у нее черные.

Сержа она знала со школы, они учились вместе с разницей в один год. В прошлом году он окончил институт, в этом году вернулся домой, к родителям, открыл юридическую контору. Яна ему в этом помогла. Он ей еще в школе нравился, а сейчас она и вовсе готова была в него влюбиться. Видный он парень, высокий, породистый. И отец, в принципе, ничего не имел против. А если отец не возражает, это не просто плюс, а, считай, путевка в совместную с Яной жизнь. Серж мог жениться на ней, и у них было бы все хорошо. Но он пошел вразнос. Ну да, лето, августовская жара, самый пик курортного сезона, смазливые пляжницы в мини-бикини, как уж тут устоять перед соблазном?..

Яна постаралась взять себя в руки, бросила взгляд на барную стойку и направилась к ней. Она села так, чтобы Серж видел ее. Села рядом с брутальным атлетом в майке-борцовке. Грубые тяжелые черты лица у качка, мощный подбородок. Золотая цепь на шее, массивная печатка на пальце. Типичный «бык». То ли на отдых в Лазурный приехал, то ли его занесли сюда какие-то темные дела.

А может, владелец «Аэлиты» их сюда позвал — для охраны. Проблемы у хозяина этого ночного клуба, ему силовая поддержка нужна. Яна даже знала, кто создал эти проблемы. Знала, но все равно сюда пришла. Во-первых, это чуть ли не самый крутой на всем побережье клуб, а во-вторых, сюда отправился Серж, будь он неладен.

Парень в мрачном раздумье выпил стопку водки, закурил. И только тогда глянул на Яну.

— Привет! — с небрежной усмешкой поздоровался он.

Яна улыбнулась в ответ. Разговаривать с ним ей не хотелось, но и отшивать она его не станет. И если он вдруг решит ее обнять, она отбиваться не будет. Пусть Серж все видит.

— Как зовут?

— Яна.

— Димон. Или Демон. Как хочешь, так и называй… Слышь, пацанчик, ты коктейль сделай, да. «Секс на пляже», да, — осклабился Демон, глянув на бармена. И с похабной улыбкой глянув на Яну, спросил: — Любишь секс на пляже?

— Люблю, только не со всеми.

Если он хотел ее смутить, то у него ничего не вышло. Яне уже двадцать два года, и парни у нее были, и замужем она успела побывать. И на пляже у нее однажды было, ночью, прямо на песке. И в море среди бела дня разок согрешила, ничуть в том не раскаиваясь. И с Демоном она бы смогла. Если бы захотела. Парень он вроде ничего, с пивом потянет. Хотя ей больше нравились мужчины, с которыми хорошо пьются такие благородные напитки, как, например, вино.

Но не захочет она с Демоном, пусть не надеется.

— А с кем любишь?

— Тебе весь список или выборочно?

— Ну, со мной бы пошла? — Демон положил руку на ее плечо.

Рука у него тяжелая, и хорошо, что ему не хватило ума перенести на нее вес своего тела.

— Ну, еще не вечер, — кокетливо улыбнулась Яна.

Она и хотела скинуть с себя руку, но в это время Серж посмотрел на нее. Надо было видеть его физиономию.

— Еще не вечер, — с ухмылкой кивнул Демон. — И вся ночь впереди. А ночью на пляже никого не будет, только ты и я.

— Тебе что, переночевать негде? — съязвила девушка.

И с удовольствием показала «фак» Сержу, который не сводил с нее возмущенно-испуганных глаз. Самого с «поличным взяли», а он еще и ревность изображает.

— Это ты кому? — нахмурился Демон, выискивая взглядом возмутителя ее спокойствия.

— Да пялится тут один! — Яна нарочно посмотрела на Сержа.

— Хочешь, я ему морду набью? — заметив парня, спросил бугай.

— А хочу!

Демон поднялся, крутанул шеей, разминая затекшие позвонки, расправил плечи, поиграл бицепсами. Затем неторопливо подошел к Сержу, склонился над ним, ладонью обжав его шею. Он что-то зло сказал ему на ухо и с силой приложил физиономией о столешницу. И все спокойно так, как будто и не было ничего. Серж даже не дернулся, и голову он поднял, когда Демон уже усаживался на стул рядом с Яной. Он сел, рукой обняв ее за талию.

— Ну как, нормально? — самодовольно спросил бугай.

— Нормально, — усмехнулась Яна, глядя, как Серж подзывает к себе официанта.

Все, вечер для него закончился. Сейчас он заберет свою белобрысую сучку и… Яне все равно было, куда он поведет свою блондинку. Он, конечно, хороший парень, но бегать за ним она не собирается. Чего-чего, а достоинства у нее выше крыши, хоть на базар излишки неси.

— Может, еще?

— Да нет, хватит.

Серж держался за нос и болезненно морщился. Так ему и надо, если Демон сломал ему хрящ.

— А то бы я мог!

Яна усмехнулась, глянув на «быка». Самодовольный болван с одной-единственной извилиной в голове! Она терпеть таких не могла.

Серж ушел, и она поняла, что Демон ей совершенно не нужен.

— Все-то ты можешь! — Она убрала его руку со своей талии, но со стула не встала.

Так вдруг захотелось напиться. Она отставила в сторону коктейль и заказала водки.

— Наш человек! — весело подмигнул ей Демон.

— Чистый продукт, — усмехнулся она. — От слова «чистить». Мозги прочищает…

— И не говори! — Он снова попытался ее обнять, но Яна сказала, что уйдет, если он не успокоится.

Демон притих. Действительно, зачем форсировать события, если девчонка сама напивается? Сейчас Яна дойдет до кондиции, и ее можно брать голыми руками.

Яна возмущенно дернулась, когда Демон провел рукой по ее груди. Оказалось, сделал он это мимоходом, протягивая руку такому же атлету, который подсел к Яне справа.

— Здорово, братан! — прогрохотал он над левым ухом.

— Ага, давно не виделись!.. — глядя на Яну, хмыкнул кривоносый громила с лысой головой и модной «небритостью» на щеках. — Телку снял?

— Знакомься, ее Яна зовут! — обняв ее за плечи, осклабился Демон!

— А у меня голяк! — Кривоносый вдруг зацепил пальцем верхний срез ее майки, оттянул его на себя, взглядом оценивая не обремененную бюстгальтером грудь. — Нормально!.. Слышь, кроха, как насчет на троих сообразить? Мы с Демоном и ты? Тебе понравится!

— Легко!.. Только трусики сниму!

Яна поняла, что ей пора уходить.

— Я сейчас, мальчики! — поднимаясь со стула, сказала она и рукой показала в сторону туалета.

В эту сторону она и направилась. Но зашла она только за перегородку, за которой начинал вход в туалет. Яна пропустила двух парней, пристроилась за ними, вышла в зал, смешалась с толпой и незаметно пробралась в холл, к главному входу.

Еще не вечер — так говорила она совсем недавно. Ночь над морем — так она могла сказать сейчас. Луна в звездном небе, золотистая дорожка на темной воде, фонари вдоль набережной. Клуб этот построили прямо на берегу моря, он как нос корабля нависал над самой водой, а к набережной от главного входа вела длинная каменная лестница, с которой можно было спрыгнуть прямо на галечный пляж. Именно это Яна и захотела сделать, когда увидела Демона и его лысого дружка. Они стояли у балюстрады набережной и, ухмыляясь, смотрели на нее.

Но на пляж Яна не спрыгнула. Во-первых, высоко, а во-вторых, «быки» спрыгнули бы за ней. Пляж хоть и освещен, но там никого нет, а по набережной прогуливаются люди. И ментовская машина в любой момент может появиться. Набережная в Лазурном длинная, красивая. И сосны здесь с высокими раскидистыми кронами, и пышные кусты, в которые могли затащить Яну. Заткнут ей рот, повалят в траву. Мимо будут проходить люди, но никто ничего не увидит. И не услышит, потому что музыка громко играет.

В клуб Яну обратно уже не пустят. Да и нет смысла туда идти, ясно же, что «быки» последуют за ней. Но все-таки Яна подалась к главному входу. И телефон из сумочки достала. Раньше надо было звонить, но ведь она думала, что сможет обмануть громил.

— Папа, у меня проблемы! Два каких-то амбала!..

— Где ты? — кряхтящим голосом спросил отец.

Но Яна не успела ответить. Демон вырвал у нее телефон, отключил его, сунул себе в карман. И, схватив Яну за руку, потянул за собой.

— Пошли!

— Эй, руку оторвешь!

Он действительно мог сломать ей руку, поэтому она вынуждена была идти за ним.

— Пошли, говорю!

Они сошли с лестницы на тротуарную гладь набережной, и Демон прижал ее к бортику.

— Слышь, кроха, ты где лохов здесь увидела? — дыхнув на нее перегаром, нахраписто спросил он.

— Так это, я на троих не соображаю! — мотнула головой Яна.

Мимо прошли какие-то парни, но никто из них не обратил внимания на подозрительных «быков». Вернее, все они сделали вид… А ментов, как назло, не видно.

— А придется! — осклабился лысый. — За твое бухло мы платили! Придется отрабатывать!

— Мне папа на троих не разрешает… Он сейчас подъедет и вам все популярно объяснит.

— Папа?! — ухмыльнулся Демон.

— Папа. Роберт он.

— Папа Роберт? Это круто! — глумливо ухмыльнулся лысый.

Он вдруг оттолкнул Демона от Яны, сгреб ее в охапку и потащил к морю.

— Помогите! — крикнула она.

Но Демон рукой зажал ей рот. И еще взял ее за ноги. Они вдвоем отнесли Яну на пляж, уложили на деревянный стеллаж.

Она хотела сказать, что Роберт — это кличка ее отца. Она хотела напугать насильников его жестоким нравом. Но, во-первых, они не знали, кто такой Роберт, а во-вторых, она не могла говорить.

Демон ее держал, закрывая рот, а его дружок стал стаскивать с нее джинсы. Яна извивалась, дрыгала ногами, но это мало помогало, хотя и отодвигало финал. Море возмущенно шумело, накатываясь на берег, но помочь Яне, увы, не могло. И людей поблизости нет, и фонари горят где-то в стороне.

— Успокой ее! — потребовал лысый.

Демон схватил Яну за волосы, намотал их на кулак. От боли у нее из глаз брызнули слезы, но сопротивляться она не перестала. Лысый все-таки стащил с нее джинсы, но Яна с силой сжимала ноги, не позволяя ему втиснуться между ними.

— Врежь ей!

Продолжая держать девушку за волосы, Демон оторвал руку от ее рта и замахнулся.

— Вас убьют, уродов! Вы покойники! — успела выкрикнуть Яна, пока тяжелая ладонь с размаху не опустилась на ее лицо.

Из глаз брызнули искры, в нос ударил запах ржавчины, зубы пронзила дикая боль, но сознания она не потеряла. И продолжала сопротивляться.

— Придуши эту тварь!

Демон повиновался, и Яна почувствовала, как его рука пережала ей горло. Изнемогая от недостатка воздуха, она развела ноги, и насильник оказался между ними. Яна думала, что ее перестанут душить, но Демон крепко держал ее за горло.

Она уже теряла сознание, когда воздух хлынул в легкие. Сначала послышался шум шагов по гальке, затем кто-то что-то крикнул, и Демон разжал руки. И тут же сильный удар в голову опрокинул его набок. И лысого сорвали с Яны.

— Ну, вы и уроды! — взревел чей-то голос.

— Болото, гаси его, падлу! — заорал Демон.

Отползая в сторону, Яна оценила обстановку. Оказывается, ее спасатель был один. Он сбил с нее насильников, но не вырубил их. И теперь они вдвоем набросились на него.

Впрочем, схватка была недолгой. Сначала парень вывел из игры Демона — четким и точечным ударом в горло, затем лысого, врезав ему коленкой в грудь. Бил парень мощно, быстро, уверенно — на загляденье. Яна не могла не залюбоваться им.

— Ну, не уроды! — Глядя на нее, он покачал головой.

Роста выше среднего, в плечах так себе, а двух амбалов отключил чуть ли не играючи. В лунном свете Яна видела густые черные брови, коромыслами окаймляющие маленькие глубокие глаза.

— Твари! — кивнула она.

— Джинсы надень!

— Да, конечно.

Со стороны набережной послышался топот ног. Наверняка это бежали люди, посланные отцом.

— Стас, все нормально! Это я, Дик! — махнув рукой, назвался парень.

— И что здесь за дела? — послышался трубный голос.

К Яне подходил здоровенный лет сорока Стас, начальник личной охраны ее отца. Высокий, широкий, но какой-то нескладный. И лицо у него сикось-накось — как будто он в предсмертных муках рождался и до сих пор от этих давних страданий не отошел.

Яна, натягивая на бедра майку, отошла в сторонку. Темно, и не видно, где валялись джинсы. Впрочем, Стас рассматривать ее не стал. Он занялся Демоном и Болотом. Не позволяя им подняться, отцовские «быки» обрушили на них град ударов.

Пока их избивали, Яна нашла джинсы, оделась.

— Да не было ничего, пацаны! — простонал Демон. — Она сама!

— Сама?! — Яна взвыла от возмущения.

Она осмотрелась, заметила камень покрупнее, взяла и швырнула его Демону в морду.

Кто-то взял ее за руку. Она обернулась и увидела отца.

— Что здесь было? — потребовал он объяснений.

Немолодой он уже, давно за пятьдесят перевалило. На лбу две глубокие и длинные морщины. Нездоровый цвет лица, мешки под глазами. Невысокий он, грузный, руки короткие, но сила в них неимоверная. Подкову согнуть — запросто.

— Да что, затащили сюда! Как будто я им что-то должна!.. Если бы не Дик… Еще бы чуть-чуть…

Яна с благодарностью глянула на своего спасителя. Глаза у него маленькие, лицо широкое, с грубыми чертами, но все равно он показался ей симпатичным. И было в нем нечто притягательное.

Отец подошел к Демону, которого «быки» поставили перед ним на колени.

— Знаешь, кто я? — густым хриплым голосом спросил он.

— Да нет… Но вижу, что в авторитете…

— Яна, ты говорила про меня? — не оборачиваясь к дочери, спросил он.

— А то!..

— Сказала, кто я?

— Сказала. Они тебя не знают.

— Не знаете? — глядя на Демона, спросил отец.

— Так это, не в курсе… Не местные мы, — мотнул Демон. — Из Питера мы!.. Славу Петрозаводского знаешь?

Отец пропустил вопрос между ушей.

— Отдыхаете?

— Ну да.

— Не так вы отдыхаете. Раз уж вы мою дочь тронули, я покажу вам, как надо отдыхать… Стас, катер подгонишь, прокатишь их, а потом в море. Пусть дальше отдыхают.

— Эй, Роберт, ты чего? — задергался Болото. — Ты хоть знаешь, кто мы такие? Да вас тут за нас на флаги порвут!

Отец лишь презрительно глянул на парня и повернулся к нему спиной.

— Пошли, дочка! — взяв Яну под руку, он увлек ее за собой, но тут же остановился, подозвал к себе Стаса и велел ему выяснить, что за гости, откуда и зачем приехали.

— Ты из «Аэлиты» звонила, — глянув на Яну, сказал он. — Что ты там делала?

— Да Серж какую-то шлюху привел. А эти там были, привязались…

— В «Аэлите» были?.. Стас, разберись, может, они на Казая работают? Может, спецом к Яне подъехали?

— Да по-любому предъява, Роба.

— Ну, предъявлять мы не будем… Разве что тихо… — усмехнулся отец и повел Яну дальше.

Они вышли на набережную и столкнулись с милицейским нарядом.

— Так, что здесь такое? — грозным голосом начал капитан в белой рубашке, но, увидев Роберта, осекся. — Добрый вечер, Роберт Маркович!

С тех пор как Лазурный назвали поселком, он разросся до размеров небольшого, но города. Людей много, и не все местные знают друг друга. Но Роберт Маркович Газаров личность известная, и местным стражам порядка полагалось знать его в лицо и относиться с почтением. Потому как за Лазурным он смотрит давно и многих вывел в люди — в том числе и главу администрации, и начальника местной милиции. А в прокуратуру он скольких своих людей протолкнул…

— Да какой уже вечер, Юра? Ночь уже…

Яну всегда удивляла способность отца запоминать имена и лица людей. Увидел человека, узнал, как зовут, и запомнил намертво.

— Там все в порядке? — капитан кивнул в сторону пляжа, в темноте которого можно было разглядеть людей.

— Абсолютно.

Наряд повернул в одну сторону, а отец повел Яну в другую, к машинам, которые стояли у памятника красным военморам. Время действительно уже позднее, отдыхающие все еще сновали по набережной, но воспринимались они как бесплотные тени.

— Тихо как! — вроде как бы невзначай сказал отец. — И спокойно!

— Ну, спокойно, — Яна косо глянула на него. Она-то знала, что неспроста он завел этот разговор.

— Уличная преступность минимальная, можно ночью весь поселок насквозь пройти, никто не тронет.

— А меня вот угораздило! Такая вот я у тебя непутевая!

Яна глянула на отца так, что у него отпала всякая охота читать морали.

— Ты у меня самая лучшая! — обняв дочь за плечи, сказал он.

Он сам открыл дверь, помог девушке сесть в свой «Мерседес», устроился рядом.

— Этих уродов утопят? — спросила она, когда машина выехала на главную в поселке улицу.

Отец многозначительно промолчал. Приговор уже вынесен, и он будет исполнен, Яна могла в этом не сомневаться.

— Они же не успели… — нерешительно сказала она.

К ненависти к насильникам примешивалась и жалость к ним. Они хоть и уроды, но люди.

— А если бы успели?

Яна пожала плечами. Эти скоты действительно могли успеть, и ее бы сейчас выворачивало наизнанку от омерзения и ненависти. С ней они не смогли, а кого-то изнасилуют. Нет, таким подонкам не место на этом свете.

И все равно, убивать — это слишком.

— А может, их самих бабами сделать? Ну, обрубить там по самое некуда…

— Обрубить и отпустить?.. А они вернутся. И отомстят. Нельзя оставлять врагов за спиной.

Яна вздохнула. Демон и Болото хоть и выродки, но все-таки люди, а их смерть будет на ее совести. Она же довела дело до крайности. Сразу надо было позвонить отцу.

— Нет, если ты скажешь, их отпустят, — сказал отец.

Яна резко глянула на него. Его явно удивил этот ее взгляд.

— Что такое, дочка?

— Может, я у тебя и непутевая, но не дура. И не надо меня лечить! Я тебя знаю, ты их не отпустишь!

— А ты все равно скажи, — усмехнулся он. — Ты скажешь, а я не сделаю. Но тебе все равно станет легче.

— А кто тебе сказал, что мне станет легче? Я хочу, чтобы их убили. И пусть их убьют!

Отец обнял Яну за плечи, привлек к себе.

— Этого хотеть не нужно. Но если так надо, то пусть так и будет.

— Пусть так и будет, — кивнула девушка.

— И не раскисай.

— Не раскисаю.

— Ты моя наследница, ты должна быть сильной и жесткой. Если вдруг со мной что-то случится, тебе придется рассчитывать только на себя. Столько воронья слетится…

— Что с тобой может случиться? — Яна с тревогой посмотрела на отца. Раньше он не поднимал такие темы. Уж не предчувствия ли его терзают? — Ничего не может! Все говорят, что ты вечный.

— Даже горы не вечны, — сказал он, кивком показав на север. — Что уж про меня говорить… Ну да ладно, не будем о плохом.

Машина без остановки проехала через ворота охраняемого поселка, также без задержек вкатилась во двор отцовского особняка.

— Сейчас примешь ванну, выпьешь горячего молока, — сказал отец. — И ляжешь спать.

— Я согласна, — кивнула она. — Горячим молоком хорошо запивать…

Больше всего Яне сейчас хотелось выпить. И отец понял ее.

— Ты уже взрослая девочка. Поступай как знаешь. Но лучше просто молока.

Яна покачала головой. Она действительно взрослая, а раз так, то как ей хочется, так и будет.

Глава 3

Солнце светит ярко, но уже совсем не так жарко, как летом. Небо вроде бы чистое, светлое, но море темное, как будто воду в нем смешали с дегтем. И волны вовсе не игривые, они агрессивно накатывались на берег, пытаясь смыть с него все пристройки.

И никакой девушки в купальнике на берегу нет. А так хотелось бы увидеть прекрасную диву с пшеничными волосами до пояса. Впрочем, Глеб не расстраивался. Курортный сезон уже закончился, но в новом, ноль пятом году он снова начнется. Ему всего двадцать четыре года, и у него еще вся жизнь впереди. Он молод, а главное, живой. И еще у него есть деньги…

Это лето он провел дома у родителей. Ушел с каторги, вернулся в родное село, там и затаился в ожидании опасных гостей. Не мог он оставить без присмотра отца, мать и младших сестер. Им несдобровать, если хозяин рудника доберется до них. А этот человек мог обо всем догадаться и отправить боевиков к родительскому дому Глеба.

Если бы это случилось, гостей ждал бы горячий прием. Оружие у Глеба было, и он запросто мог дать им отпор. Но лето прошло, а его никто так и не хватился. Поэтому в Москву он отправился с легкой душой. Там Глеб и наткнулся на объявление о продаже ночного клуба в Лазурном и воспринял это как знак свыше. Поэтому он здесь, хотя его намерения сложно назвать серьезными. Он еще точно не знал, нужно ему это дело или нет. В Лазурный он стремился, но можно было купить или построить мини-отель.

Глеб стоял возле клуба, глядя на море. Волны бились о бетонные пирсы, над которыми возвышалось оригинальной конструкции здание, но им явно не хватало силы, чтобы разрушить их и смыть клуб в море. Крепко стоит клуб над водой, монументально.

К парадному входу Глеб поднялся по одной из двух белых, красиво изогнутых лестниц. Стеклянные двери, витринные окна, полукруглый козырек на столбах, исполненных в виде танцующих девушек. Здесь же и объявления в стильных рамках. Диджей Фантомас, эротический балет, мужской стриптиз — и все это из Москвы.

Глеб приблизился к дверям, и тут же отошел в сторону, освобождая путь высокому, плотного сложения мужчине в черной водолазке под кожаным пиджаком. За ним, неспешно осматривая пространство вокруг себя, шли накачанные парни тоже в кожаных пиджаках, но более дешевых. Один зацепился взглядом за Глеба, но тут же потерял к нему интерес.

Агрессии Глеб не выказывал, ствола при нем не было, а интерес его к ночному клубу вполне понятен. Вечереет, и скоро под крышей клуба начнет пульсировать жизнь. Бухло, музыка, девочки, все дела…

Глеб подождал, когда троица сойдет на тротуар набережной, повернулся к дверям, из которых выходил еще один бугай. У этого под обычным пиджаком белая сорочка, бейджик на лацкане.

— Рано еще! — смерив его взглядом, сказал вышибала. — К шести подходи.

— Я насчет объявления.

— Насчет работы?.. Так это еще неизвестно, будет работа или нет.

Парень достал из кармана пачку «Мальборо», сунул в рот сигарету. Глеб мог бы поднести ему зажигалку, но сделал он это лишь после того, как вышибала похлопал себя по карманам.

— Спасибо, — выдохнув дым, небрежно поблагодарил он.

— А что с работой?

— Да закрывать нас вроде бы собираются.

— Чего так? Нерентабельно?

Именно этого Глеб боялся больше всего. Смешно покупать убыточное заведение за свои же, причем немалые деньги, но, увы, это вполне реальный вариант. Ночной клуб на побережье — палка о двух концах. Летом выручка большая, а зимой ее нет. Эти два показателя нужно сложить, подвести под общий знаменатель и высчитать среднее арифметическое. Тогда и станет ясно, стоит овчинка выделки или нет. Но как найти данные для, в общем-то, простой формулы? Какой продавец в здравом уме станет забраковывать свой товар?

— Да нет, с этим все нормально. Тут к нам со всего побережья съезжаются, даже зимой в работе… С братвой проблемы… — вышибала глянул вслед подозрительным типам, которые только что покинули заведение.

— А чего так?

— Ну, ты, брат, даешь! Кто ж тебе об этом скажет!

— Тут объявление о продаже было. Или клуб не продается? — нерешительно спросил Глеб.

— А ты что, купить его хочешь? — как на сумасшедшего глянул на него вышибала.

— Ну, цена вроде ничего…

Четыреста тысяч долларов — сумма очень большая, однако, судя по тому, как клуб выглядел со стороны, он стоил этих денег. Но Глебу не нужны были проблемы, которые возникли у хозяина клуба. А проблемы, видимо, серьезные, если вопрос встал о закрытии.

К тому же у Глеба не было на руках таких денег, сейчас он мог предложить только часть.

— Ты это серьезно? — озадаченно спросил вышибала.

— Да уже не знаю…

Вроде бы золото — денежный эталон, к нему привязываются и от него пляшут все валюты мира, но, увы, не все так просто. Золото можно сдать в банк, обменять его на деньги, но для этого нужна подробная история его происхождения. Если клад нашел, то надо поделиться с государством, если украл — добро пожаловать в тюрьму. А если вдруг удастся объясниться, придется заплатить налоги.

Можно сдать золото ювелирам, но и здесь придется объясняться. Подпольные мастера в милицию за содействием не обратятся, но где таких найти? И к скупщикам золота обращаться опасно, эти ребята запросто могут навести на продавца криминал. Да и цену они дают небольшую.

Так думал Глеб по пути в Екатеринбург. Там мелкими партиями, потихоньку, не спеша он сбыл три килограмма золота. Затем перебрался в Москву, там продолжил дело. В общей сложности он продал одиннадцать килограммов, в среднем — по двести восемьдесят рублей за грамм, в принципе, не так уж и плохо. Одиннадцать килограммов — это три миллиона восемьдесят рублей, или сто шесть тысяч долларов. Еще три тысячи долларов он мог взять из денег, заработанных честным трудом на каторге.

Он-то думал, что с ним расплатились фальшивками, но нет, не обманули его. Глеб должен был похвастаться перед своими товарищами настоящими деньгами, а то вдруг среди работяг спец по фальшивым купюрам объявится.

Из этих денег он часть оставил родителям, на них жил, но, главное, купил себе машину. Еще летом взял, в Омске. Не пожалел денег на подержанный «Фольксваген Пассат». С такой машиной он чувствовал себя человеком, а именно к этому он и стремился. И в Чечню по контракту пошел, и на каторге побывал, чудом избежав смерти.

Глеб не торопился в Лазурное, он продолжал сбывать золото в Москве с прицелом на Питер. Нельзя долго светиться на одном месте — такую установку он дал себе изначально. Впрочем, Питер никуда не денется. А он пока отдохнет на берегу моря. Пусть сейчас и не сезон, но ему и так в радость. Да и устал он за последнее время. Не простое это дело, сбывать левое золото, и крутиться надо, и нервы постоянно в напряжении, а это выматывает.

Килограммовые слитки Глеб еще летом переплавил на более мелкие. Клейма на похищенном золоте не было, но форма у них нестандартная, и на этом он мог попасться. Он не боялся разоблачения, но все-таки на рожон не лез. И торопиться со сбытом не будет. И клуб «Аэлита» он собирался взять лишь в том случае, если хозяин согласится подождать до лета. Сейчас не сезон, продать недвижимость непросто, на это Глеб и рассчитывал. А сейчас он и вовсе готов был отказаться от этого варианта с клубом, у него и без того проблем с бандитами хватает. А разве не с бандитами он имел дело на прииске?

Глеб уже собирался уходить, когда из клуба вышел невысокий немолодой толстяк с курчавыми волосами и крючковатым носом.

— Ты чего здесь куришь? — на ходу спросил он у охранника.

И вопрос он задал скороговоркой, и шел быстро, торопливо. Но, возможно, он даже никуда не спешил, просто у него манера такая — все делать быстро.

— Рудольф Автандилович, тут к вам покупатель, — спрятав сигарету за спину, сказал вышибала.

Мужчина, казалось, не услышал его. Он сделал несколько шагов, прежде чем до него дошло. Он остановился, резко повернулся к охраннику.

— Покупатель?!

Похоже, он ждал, когда Глеб сам отзовется. Ждал, но на него не смотрел. Видимо, это был какой-то психологический прием, чтобы поставить собеседника в зависимое положение. Но Глеб на такие уловки не поддавался. Да и не хотел он уже покупать клуб… В общем, он промолчал.

Рудольф Автандилович повернулся к нему, смерил его взглядом. Костюм у Глеба не из дешевых, сидел на нем хорошо, но все-таки курчавый не очень впечатлился. Однако руку ему все-таки подал. И назвался по имени-отчеству. Глеб кивнул, удовлетворенный этой любезностью, но сам не представился.

— Откуда приехал?

— Из Москвы.

— Из Москвы, из Москвы… — держа палец у подбородка, в раздумье проговорил Рудольф Автандилович. — Москва — это хорошо… Машина есть?

Глеб кивнул. Клуб стоял у самого моря, в центральной части набережной, проезд через которую был закрыт. Машину пришлось оставлять на ближайшей, примыкающей к набережной, улице. Это недалеко, но все равно нужно пройти метров двести пешком.

— Что за машина?

Глеб назвал марку.

— Новая?

— Четыре года.

Бесцеремонность Рудольфа Автандиловича имела под собой логическое обоснование. Скажи, какая у Глеба машина, и он скажет, с кем имеет дело. Ему нужно было знать, стоит ли вообще начинать с незнакомцем серьезный разговор.

Об этом Глеб подумал, когда мужчина провел его в холл клуба. В Москве он видел заведения и покруче, но и этот клуб впечатлял. Отделка не самая дорогая, но вполне приличная. Три уровня — на первом кухня и прочие подсобки, на двух верхних — танцевальные залы с барами. Была еще открытая терраса с видом на море. Кабинет директора находился на верхнем, четвертом уровне — куполообразная с витринными окнами надстройка, из которой открывался чудесный вид — как на море, так и на главную площадь. И еще отсюда хорошо видны пирсы с надстроенной над ними танцевальной площадкой, которая похожа на палубу катамарана. С этой палубы можно нырнуть прямо в море. Выпил, потанцевал, разогрелся и тут же охладился. Зона купания огорожена мостками, лесенки там, спасательные круги. Море сейчас штормило, а в этой заводи относительно спокойно.

И кабинет директора впечатляющий — просторный, полукруглый, со стеклянной крышей.

— Нравится? — в какой уже раз спросил Рудольф Автандилович.

Глеб кивнул. Хотел бы он владеть таким клубом… Только ничего у него не выйдет. Не нужна ему эта головная боль, и зря он позволил увлечь себя осмотром. Он-то и не прочь пройтись по клубу, но человек время потерял, а оно у него наверняка в дефиците.

— И всего-то четыреста пятьдесят тысяч!

— А разве не четыреста? — усмехнулся Глеб.

«Вот и предлог отказаться от предложения», — подумал он.

— Четыреста было, когда я объявление давал, — Рудольф Автандилович нервно моргнул одним глазом. — А недвижимость растет в цене… А клуб не в аренде, клуб в собственности! Покупаешь клуб — покупаешь здание!

— А земля?

— И земля в собственности!.. Документы есть, даже не сомневайся!

Глеб выразительно посмотрел на хозяина кабинета. Слова — это одно, а реальность — другое. И Рудольф Автандилович понял его. Изобразив на лице досаду, он поднялся, открыл сейф, достал оттуда папку с документами.

— Свидетельство на землю, свидетельство на здание…

Свидетельства были копиями, но заверенными по всей форме. А паспорт настоящий, на имя Рудольфа Автандиловича Казаяна.

— Видишь, здесь никаких хитрых схем. И земля на меня оформлена, и постройки, все чисто, никаких подвохов. Можешь съездить в регистрационную палату, получить подтверждение. Знаешь, сколько я денег вложил в это дело! О-о! А нервов!..

— Душу вложили?

— Душу! — Казаян ударил себя кулаком в грудь — не сильно, но с пафосом.

— Зачем же тогда продаете?

— Продаю! Дело продаю! Реальное дело!.. Зима на носу, а у нас народу как летом. Сегодня, правда, мало, а в субботу верхний зал полный будет. Со всего побережья съедутся.

— А братва? — усмехнулся Глеб.

— Ну, и братва будет… А при чем здесь братва? — Рудольф Автандилович настороженно глянул на него.

— Да, говорят, у вас проблемы с братвой.

— Кто говорит? — вскинулся Казаян.

— Говорят! — отрезал Глеб, пристально глядя на него.

— Ну, есть проблемы…

— Что за проблемы?

— Да так, ничего особенного.

— Ничего особенного, а клуб продаешь… — Глеб поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Что, так и уйдешь? — Казаян смотрел на него, как утопающий на спасательный круг, который ветром вырвало из руки.

— А кому нужны проблемы с братвой?

— Так это у меня проблемы, а не у тебя. Тебе-то ничего не будет. — Рудольф Автандилович усердно махал рукой, собираясь броситься за ним, схватить за руку и удержать. Во всяком случае, так могло показаться.

— Ну, не знаю… — опускаясь в кресло, пожал плечами Глеб.

— Тут личные проблемы, они тебя не касаются.

— Не убедили вы меня, Рудольф Автандилович.

— Роберта знаешь?

— Слышал, — соврал Глеб.

— Роберт за Лазурным смотрит, если что-то поставить хочешь, с ним нужно решать. А я в обход пошел. За мной тогда реальные люди стояли, они мне очень помогли. Роберт ничего не мог с ними сделать. А сейчас этих людей нет, времена изменились. Теперь меня некому прикрывать, а Роберт злопамятный, он ничего не забывает. В общем, не дает он мне работать.

— Закрывать вас тут собираются, да?

— Думаю, до этого дело не дойдет! — Казаян смотрел Глебу прямо в глаза.

Вроде как не бегают у него глазки, значит, не врет он. Но ему явно приходилось делать над собой усилие, чтобы сохранять хотя бы внешнюю невозмутимость.

— Дошло уже. Закроют клуб. А потом откроют, но рулить здесь будет Роберт… Если мы возьмем этот клуб, закрывать будут нас.

— А мы — это кто?

— Есть люди. Я их представляю.

— Если серьезные люди, то проблем точно не будет. Роберт на рожон обычно не прет… А кого ты представляешь?

— Я же говорю, есть люди.

Глеб и не хотел производить впечатление на собеседника, запугивать его, но и от удачной, как ему показалось, мысли не отмахнулся. Действительно, почему бы не обозначить себя как представителя братвы.

— Криминал?

— Это неважно… По-любому нам проблемы с братвой не нужны.

— Ну, хорошо, четыреста тысяч!.. — встрепенулся Казаян. — Очень выгодное предложение! Поверь, года через два этот клуб будет стоить миллион!

Рудольф Автандилович не очень верил в покупательскую способность Глеба, но сейчас он готов хвататься за любую возможность, чтобы сбыть заведение. Видимо, крепко прижал его Роберт. Возможно, братва собирается отжать у него клуб задаром, вот он и бьется как рыба об лед, пытаясь выручить хоть какие-то деньги.

— Недвижимость в цене растет?

— И недвижимость в цене растет, и золото рвануло…

— Золото?

— Да, золото? А что? — Казаян внимательно посмотрел на Глеба.

— Да так, ничего… Четыреста тысяч за проблемы — это слишком.

— Хорошо, триста пятьдесят!

Глеб покачал головой.

— Триста!

Все та же реакция.

— Ну, за двести пятьдесят я отдать не могу! — зло глянув на Глеба, сквозь зубы процедил Казаян.

— Чего так?

— Не так уж все и плохо, чтобы за двести пятьдесят продавать… У нас же не Чикаго! И Роберт — не Аль Капоне! Не все так страшно.

— Не так страшен черт, а за полцены продаете, — усмехнулся Глеб.

— Ну, хорошо, двести восемьдесят! — Казаян с кислым видом глянул на дверь.

Если Глебу не нравится, то пусть проваливает. И без того он много времени на непонятного гостя потерял…

— А почем нынче золото?

— Не знаю.

— Вы же сказали, что золото рвануло. Это действительно так. В мае по триста пятьдесят было, сейчас четыреста десять.

— Это по курсу Центробанка.

— Так мы вам по этому курсу и толкнем.

— Мне?

— Золото у нас. Из Якутии. С левых приисков.

— Э-э… Хотите расплатиться золотом?

— Чистое золото, самой высокой пробы. По четыреста рублей за грамм. — Глеб деловито достал из кармана сотовый телефон, перевел его в режим калькулятора. — Триста тысяч умножаем на двадцать девять… Делим на четыреста. Двадцать один килограмм семьсот пятьдесят грамм. Ну, округлим до двадцати двух. Мы вам двадцать два килограмма золотом, а вы нам клуб.

Всего Глеб увез с приисков тридцать пять килограммов. Одиннадцать из них он уже продал, осталось двадцать четыре килограмма. На клуб вроде бы хватало. Только нужно ли ему это?

— Ты это серьезно?

— Не совсем… — с самым серьезным видом покачал головой Глеб. — Мы же договорились на двести восемьдесят тысяч, а я считаю за триста. Если рассчитать на двести восемьдесят, будет меньше.

Он снова нажал на кнопку телефона.

— Если золотом, то пусть будет триста! — Казаян протянул к нему руку, пытаясь удержать его от расчетов.

— И по четыреста десять рублей за грамм?

— Ты же сказал, четыреста… — Рудольф Автандилович нервно жевал несуществующую соломинку. — Но и это много… Давай так: двадцать пять килограммов, и клуб твой!

— Двадцать два, и точка.

Казаян мог отказаться, и Глеб даже надеялся на это.

— Ну, хорошо, пусть будет двадцать два.

— Я подумаю.

Глеб озадаченно смотрел на Казаяна, удивляясь самому себе. Нельзя ему покупать «Аэлиту», а он обещает подумать. Зачем ему это?

В принципе, все складывалось как нельзя лучше. Четыреста рублей или около того за грамм — цена хорошая, за такой в той же Москве надо побегать. А тут прямой обмен, золото на недвижимость. Но, избавляясь от одной проблемы, Глеб приобретал тут же другую. С бандитами, как известно, лучше не связываться.

Но в то же время клуб мог достаться ему за полцены. Чтобы поднять четыреста пятьдесят тысяч долларов, ему нужно продать больше сорока килограммов золота, а сколько времени убить и нервов. Да и не было у него столько металла. А тут всего двадцать два килограмма, и никаких проблем со сбытом.

— Некогда думать… — заявил Казаян и тут же спохватился: — Да, конечно, нужно подумать…

Он явно спешил избавиться от клуба, пока не поздно… Или уже поздно, но еще есть смутная возможность выскользнуть из бандитской мышеловки с кусочком сыра в зубах. Смутная возможность, если не мифическая. Что, если Глеб какой-то городской сумасшедший? Вряд ли Рудольф Автандилович исключал это.

— Золото в слитках, но без клейма. Экспертизу провести надо, — сказал Глеб.

— С этим разберемся, — махнул рукой Казаян.

Глеб в напряженном раздумье глянул на него. Этот тип мог не только спеца по золоту привести, но и лихих людей. Как бы чего не вышло… Впрочем, у Глеба был «ТТ», один из тех пистолетов, которые он нашел в машине у покойных инкассаторов. Ствол лежал в той же сумке, где и золото. Если вдруг что, стрелять он умел… Но, может, лучше всего будет отказаться от сделки?

В дверь постучались, и тут же появилась белокурая мисс в короткой плиссированной юбке. Белый верх, темный низ, телесного цвета колготки, туфли на шпильке. Лицо, глаза… Именно так должна была выглядеть незнакомка из его снов. Во всяком случае, фигура соответствовала…

— Рудольф Автандилович, я пришла! — белозубо улыбнулась девушка.

— Хорошо, Аллочка, хорошо… — Казаян небрежно махнул на дверь.

Девушка скрылась, но впечатление осталось, и оно отразилось на лице у Глеба. Рудольф Автандилович это заметил.

— Аллочка, моя секретарша. Понравилась?

Он правильно все понял, но Глебу не хотелось признаваться в своих симпатиях.

— Ну, таких много…

— Видел бы ты, как она «гоу-гоу» танцует!..

— Она еще и у шеста зажигает?

— По настроению. Девочка она веселая, разогреть ее нетрудно, — загадочно улыбнулся Казаян.

Заинтригованный Глеб кивнул. Аллочка действительно занятная штучка, и он хотел бы видеть ее своей секретаршей. А еще у него в штате будут администраторши, официантки, стриптизерши.

А с бандитами Глеб разберется. Если надо будет за крышу заплатить, сопротивляться не станет. Раз уж так заведено, то без проблем. Но если у него попытаются отобрать клуб, то пусть Роберт пеняет на себя. С беспредельщиками у Глеба разговор короткий.

Глава 4

Договора купли, продажи, выписки из кадастрового реестра, доверенности, разрешения — все это уже не имело особого значения. Ключевым фактором были свидетельства на право владения землей, постройками. Свидетельства, выданные регистрационной палатой.

— Спрячь это все так, чтобы ни одна живая душа не нашла, — сказал юрист, передавая Глебу закрытую на замок кожаную папку.

Глеб не стал пускать дело на самотек и обратился в юридическую контору. Сергей Протас энергично взялся за дело, проверил законность основания сделки, взялся за оформление и регистрацию документов. И так ловко у него все это получилось, что Глеб нисколько не жалел о выплаченных комиссионных.

— А чего так?

— Да так, — Протас подал плечами и отвел в сторону взгляд.

— Ты что-то знаешь? — Глеб впился в него взглядом.

— Что я знаю?

— Что ты знаешь про клуб?

Глеб кивнул на закрытое кафе с яркой стильной вывеской. Холодно на улице, ветер с гор ледяной. Сейчас бы в тепло и горячего чего-нибудь бы похлебать. Можно было бы и в клубе перекусить, но Глеб туда пока не торопился. Вдруг там уже братва его ждет, а сейчас ему не хотелось портить себе настроение.

— Да так, есть одна проблемка, — переступая порог, невесело сказал Сергей.

— Поговорим.

Глеб хлопнул по плечу своего армейского друга, пропуская его вперед.

С Левой Саватеевым он тянул солдатскую лямку полтора года. Как запряглись с ним после учебки, так и тащили службу до самого дембеля. Лева и пригласил его к себе на побывку, с тех пор Глеб и грезил Лазурным. Но дембельнулись они уже давно, четыре года назад. С тех пор Глеб и повоевать успел, и на приисках побывал, а Лева за это время женился, дочь у него маленькая. Брюшко он отпустил, но с его комплекцией это можно. Мощный он парень — рослый, косая сажень в плечах. Глеб с ним в армии никаких дедов не боялся, хотя и за его спину никогда не прятался. Вместе отбивались…

Глеб заявил себя представителем далекой братвы, и ему нужно было держать рамку, поэтому он и попросил Саватеева о содействии. А тот еще человека привел, такой же фактурной внешности. Глеб не пожалел денег на дорогие кожаные плащи, в которых и щеголяли сейчас его ребята. Может, здесь и не Чикаго, но вид у них как у классических гангстеров, и это им, судя по всему, нравится.

Витя Петыгин был одного роста с Левой, но хотя и уступал ему в объемах, смотрелся более брутально. И плащ ему очень шел.

Симпатичный он — правильные черты лица, но на вшивого интеллигента не смахивает: склад лица у него для этого слишком жесткий и взгляд сильный. Молчаливый парень, но какой он в драке или в другой экстренной ситуации, Глеб не знал. Так вроде бы он держался неплохо, но вдруг струхнет, когда запахнет жареным. А ему сейчас очень нужны надежные люди. А Леве и Вите нужна работа, и Глеб готов был ее предоставить.

И у Сергея черты лица правильные, даже аристократические, но какие-то мягковатые. И во взгляде жесткости не хватает, зато хитромудрости через край. Но так он и не пытался выглядеть крутым, а хитрость для юриста — профессиональная черта.

Глеб велел Саватею сделать заказ на четыре персоны, а сам впился взглядом в Протаса.

— Так что там за проблема?

— Братва глаз на клуб положила, — замялся юрист.

— Роберт?

— Да. Он хотел в долю войти, а ему не дали. Он зуб заточил. Казаян же не зря клуб тебе продал. Как бы теперь братва на тебе не отыгралась.

— Почему сразу не сказал?

— Э-э… Ну-у…

— Понятно, — криво усмехнулся Глеб.

Если бы он отказался от сделки, юрист остался бы без комиссионных. С работой в поселке сейчас туго, а деньги всем нужны… Пройдоха сорвал свой куш, деньги у него в кармане, теперь можно и облегчить душу.

Впрочем, Америку он для Глеба не открыл.

— И что теперь?

— Не знаю. Может, Роберт захочет в долю войти… У него тут все в доле с ним работают. Он свой процент от бизнеса берет, ему дивиденды платят. Если разобраться, то никакого криминала.

— А в долю он как входит? С вазелином или без? — мрачно усмехнулся Глеб.

— Я не знаю…

— За деньги или как?

— Вроде бы за деньги.

— А Казаян, значит, в долю его не взял?

— Выходит, что так.

Глеб пристально посмотрел на Петыгина.

— Роберта боишься?

— Ну да… — с заметной растерянностью кивнул тот. — Он тут реально все держит.

— Знаешь, кого-нибудь из его… э-э… команды?

— Одного знаю, но мы с ним не кенты, — пожал плечами Витя.

— А ты? — Глеб обратился к Леве.

— Да нет, не знаю никого.

— Я знаю, — произнес Сергей. — Если надо, могу сказать про вас. Ну, мол, вы без понятия были. Теперь вот в курсе, но не знаете, как быть… Может, и не тронут вас. Ну а если тронут, то не сильно…

— В долю войдут?

— Ну, так все здесь живут. И нормально все, никто не жалуется.

Глеб кивнул. В принципе, он мог бы уступить десять-пятнадцать процентов от своей собственности. Не велика потеря, если учитывать цену, по которой он взял клуб. А он его взял, в этом у него не было никаких сомнений. Но мало взять добычу, нужно еще защитить ее от шакалов. А безопасность удовольствие не из дешевых.

— И с кем ты хочешь поговорить?

— Есть один человек. Очень важный! — Сергей с многозначительным видом закатил глаза.

— И сколько ты хочешь?

— Я бы не отказался от вознаграждения, — заюлил юрист. — Тем более об этом рано еще говорить. Дело-то неофициальное, утвержденного прайса нет. Но если я договорюсь о приемлемых условиях, то вознаграждение будет кстати.

— Сколько?

— Пятьдесят тысяч… — выдавил из себя Протас. — Нет, не долларов, конечно.

Глеб кивнул. Он готов был раскошелиться за приемлемые условия. Но что это такое само по себе? Приемлемые условия — понятие растяжимое. Если разобраться, то и пять процентов от общей доли — слишком много. Не хотел он раскошеливаться на этого прощелыгу, но все-таки сделает это, если тот реально принесет ему пальмовую ветвь мира…

* * *

Если у мужчины маленькие глаза, то это вовсе не значит, что у него и душа такая же. С этим у Дика как раз все в порядке. Он и щедрый, и великодушный, и слова от него грубого не услышишь. И душа у него широкая, и как любовник он Яну устраивал. Вот и сейчас он так потрудился, что Яне кроме отдыха ничего и не нужно. И в клуб не хочется, и по бутикам не тянет. Лежать бы в постели, счастливо глядя в потолок, потом подняться и приготовить ужин для любимого мужчины.

— Тебя сегодня ждать? — спросила она, в приятном изнеможении глядя на Дика.

Маленькие у него глаза, зато глубокие. Эти черные густые брови, объемные глазницы с блестящими в них антрацитами. Не сказать, что Яна была влюблена, но Дик ей очень нравился. Даже Серж рядом с ним не стоял.

И еще Дик был мужиком от корней волос до кончиков ногтей. Брутальная внешность, тестостероновая начинка, а как он дрался. И смелый он, за Яну хоть в огонь, хоть в воду, хоть во все разом.

— Ну, если я тебе не надоел, — застегивая свою любимую черную рубашку, сказал он.

— Гонишь?

Дик иронично улыбнулся и подмигнул ей. Он знал, что Яна без ума от него. И еще он знал, что отец двумя руками «за» их отношения.

Что-то неважно чувствовал себя отец, то давление скачет, то сердце отказывает. Отец понимает, что когда-нибудь пробьет его час, потому сам сосватал ей Дика. Она всего лишь спросила про него, а он все понял. Посмотрел в ее глаза и понял. А она действительно хотела познакомиться с Диком.

Дик был далеко не самым авторитетным звеном в системе отца, но и последним его не назовешь. Толковый, шустрый, коммуникабельный, быстрый на расправу. Именно такой зять и нужен был отцу. Зять, который в случае чего смог бы перенять его дело. Яна прямая наследница, а Дик распорядитель — в таком тандеме они бы и продолжили дело Роберта. И Лазурный бы остался за их семьей.

Но Яна и сама хотела рулить. Это сейчас ей хочется заняться домашним хозяйством, а завтра она отправится в боулинг-клуб, который подарил ей отец. Хватит бить баклуши и прожигать жизнь, пора заняться реальным делом. Сначала она освоит управление отдельно взятым заведением, а потом все возьмет в свои руки.

А еще отец собирался отдать ей клуб «Аэлита». Претензии давно предъявлены, счет выставлен, и Казаян уже согласился отдать свою собственность за сто тысяч долларов. Собственность, реальная стоимость которой по нынешним раскладам — шестьсот-семьсот тысяч. Отцу сейчас не до клуба, он приходит в себя после шунтирования, но как только он вернется к делам, клуб перейдет к нему. Деньги есть, сделка пройдет без проблем. Как сказал отец, так и будет.

Дик ушел, а Яна завалилась в постель. Погода на улице ужасная, зима на носу, в спячку тянет. А если серьезно, сейчас она немного полежит и возьмется за дело. Телячьи отбивные к ужину приготовит, салат из креветок. Может, и на яблочный пирог сподвигнется, чем черт не шутит.

Она уже засыпала, когда запиликал домофон. Яна потянулась к пульту, включила телевизор, вывела на экран изображение.

— Яна Робертовна, тут к вам одноклассник! — хлопая глазами, говорил широкоплечий дегенерат в униформе.

Не так давно отец купил ей пятикомнатную квартиру на последнем этаже нового элитного дома, строительство которого он спонсировал. Центр города, великолепный вид на море; отделка, обстановка — все как в лучших домах. И двор охраняется, и подъезд, Яна, разумеется, здесь на особом положении. Муху к ней без доклада не пропустят.

— Кто? — Яна сначала спросила, а потом увидела Сержа. — В холл его проведи.

Яна потянулась за халатом, но передумала и надела футболку и джинсы, а то еще Серж решит, что его соблазняют. Халат у нее с эротическим уклоном, носится без нижнего белья. Для Сержа это слишком.

Межквартирный холл был размером с большую комнату, и обстановка здесь домашняя — паркетный пол, идеально покрашенные стены, кожаная мебель. И в единственной соседней квартире никто не живет. А сам холл под наблюдением. Охранник не услышит, о чем Яна будет говорить с Сержем, но ему достаточно видеть их. Дик, он ревнивый, и может поинтересоваться, чем это Яна занималась без него. Можно, конечно, наплевать на него, но сейчас она точно этого не сделает. Слишком свежа в памяти последняя их встреча, чтобы в ней проснулся бунтарский дух. А вот на Серже она может оторваться. И с удовольствием сделает это.

Яна вышла в холл с чашечкой кофе и сигаретой в пальцах. Серж был уже здесь. Он суетливо подался к ней, щелкнул зажигалкой.

— Ну и какого лешего?

Яна точно знала, что Серж ей не нужен, но хотела, чтобы он униженно попросил у нее прощение. Но попросит ли? Столько времени прошло после случая в «Аэлите», а он так и не подошел. Может, боялся? Она ведь отцовских псов могла на него натравить.

— Да это, давно хотел зайти, — замялся Серж. — Извиниться хотел. Глупо все вышло.

— В тебя еще не заходило, — зловредно усмехнулась она.

— Да я понимаю, ты на меня злишься…

— Кто ты такой, чтобы на тебя злиться?

— Ты меня прости, Яна!

Серж извинился, но не униженно. Выражения лица заискивающее, но на колени он падать не собирался. Впрочем, ему ничего уже не поможет.

Она сделала глоток, затянулась сигаретой. Серж должен был понимать, что именно на перекур она и вышла в холл, а он сам — дело десятое. Яна курила с таким видом, как будто его здесь и не было, а он все ждал, когда к нему вернутся.

Она затушила сигарету, допила кофе и собралась уходить. Он должен был понять, что в дом его не позовут.

— Яна, у меня к тебе один вопрос…

Не оборачиваясь к нему, она подняла руку и пошевелила пальчиками. Пока, пока!

— Тут насчет «Аэлиты» вопрос…

Она остановилась, повернулась.

— Меня твои Аэлиты не интересуют, но если ты насчет клуба…

— Ну да, насчет клуба. Тут такая история… Короче, клиент у меня, он этот клуб купил.

— Клиент?! Какой клиент?

— Парень один, я документы оформлял, сегодня вот регистрацию оформили.

— На клуб?! — Яна непонимающе смотрела на Сержа. — Сегодня?

— Ну да, у «Аэлиты» новый владелец.

— А Казаян?

— Продал он клуб.

— Как продал?!

— Ну, так и продал. За триста тысяч долларов.

— И у клуба новый хозяин? — Яна не могла в это поверить.

Отец сказал, что клуб уже практически в кармане, а тут такое! Может, речь шла о каком-то другом клубе?

— Да, Глеб Андреевич Кайманов, восьмидесятого года рождения.

— У нашей «Аэлиты» новый хозяин? У «Аэлиты», где ты со своей сучкой был?

— Марина не сучка.

— Сучка! Твоя Марина — сучка! — Яна зло ткнула пальцем ему в грудь. — А ты сучонок!

Дверь вдруг открылась, и в холл со стороны лифта вошел Дик. Яна едва глянула на него.

— Ты почему не позвонил мне? — сказала она, пытаясь прожечь Сержа своим пальцем. — Не сказал, что клуб уходит?

— А надо было позвонить?

— Да, надо было позвонить! Надо было сказать! А ты сделку провернул! Ты хоть представляешь, что с тобой будет?

— Что с ним будет? И за что? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Дик.

Видно, ему позвонили с охраны, сказали, что к Яне зашел бывший, вот он и примчался. Но предъявлять ей нечего. А вот она может предъявить!

— Казай «Аэлиту» продал! За триста штук! Какому-то козлу!

— Как продал? — опешил Дик.

— А это я у тебя хотела бы спросить!

— Так это, я не при делах. Не моя сфера. Я со Стасом на днях говорил, он сам про клуб сказал. Мол, на мази все, Казая, сказал, конкретно прижали.

— Не знаю, как его прижали, а клуб ушел! И никто никому не помешал!

— Ну, разберемся.

— А у вас какие-то планы на клуб? — бледнея, спросил Серж.

— И на клуб планы! — хищно сощурилась Яна. — И на тебя планы! И клуб попал! И ты попал!

— Не, ну я же не знал… Если бы я знал, я бы сказал…

— Где Казай? — спросил Дик.

В его глазах столько было холода, что даже Яне стало не по себе.

— Так я откуда знаю!.. Я его позавчера видел, и все… Там неувязочка одна вышла, он должен был подтвердить, что получил деньги, все такое, я ему позвонил, а он уже не отвечал. Пришлось договариваться, без подтверждения продвинули.

— Разберемся.

Дик достал из чехла телефон, но Яна его остановила.

— Погоди!

Он удивленно посмотрел на нее. Девушка махнула рукой — дескать, потом объяснит. Дик пожал плечами, но телефон на место вернул.

— Значит, сделку оформили? — глядя на Сержа, спросила Яна.

— Ну да, свидетельства у Кайманова на руках.

— А что за подтверждение нужно было?

— В регистрационной палате, человек, занимавшийся документами, хотел увидеть Казаяна и поговорить.

— Но не увидел и не поговорил, а сделку зарегистрировал?

— Ну да.

— Сделку можно признать незаконной?

— Вряд ли… Антон Васильевич для подстраховки спросил, в принципе, он не обязан был спрашивать. Договоры купли-продажи в порядке, заверены нотариусом.

— Но Казаян должен был присутствовать при регистрации?

— Совсем не обязательно.

— А если его и в живых-то нет? Может, документы силой заставили подписать?

— Все возможно… — кивнул Серж.

Наконец-то до него дошло, куда клонит Яна.

— В принципе, если очень захотеть, можно назад завернуть.

— Я очень этого хочу!

Она практически не сомневалась, что Казаян, хапнув куш, залег на дно, и его теперь так просто не найти. А если Дик его найдет, то сразу же и похоронит. В любом случае Казая на суде не будет, и законность сделки он не подтвердит. И с нотариусом, в принципе, можно вопрос решить. Он же может сказать, что его принудили заверить договоры…

— Ну, я мог бы заняться… — пробормотал Серж.

— Займешься. И показания против этого, как его… против Кайманова дашь, и работу организуешь. Клуб должен быть нашим! Ты меня понимаешь?

— Как скажете… — Серж с опаской глянул на Дика, который волком смотрел на него.

— И этому Кайманову ни слова!.. Ты вообще зачем приходил? — спросила Яна.

— Так это… — начал и осекся Серж.

— Что это?

— Это, Кайманов узнал, что там, в клубе, какие-то проблемы, с братвой порешить хочет, ну, чтобы на него не наезжали…

Яна презрительно усмехнулась, глянув на парня. Похоже, Серж сам сказал клиенту о проблемах, но ему теперь страшно в этом признаться. Она могла бы ткнуть его носом в это дерьмо, но некогда разводить антимонии. Закруглять разговор надо и переходить к делу. Дик должен будет заняться Казаем.

— Ты через меня порешать хотел? Удачно зашел! — криво усмехнулась девушка.

— И не говори! — вымученно улыбнулся Серж.

— Наезжать на него никто не будет. А клуб отберут. А ты пока скажешь ему, что проблема решена, пусть расслабится.

— Ну, там какие-то условия должны быть. Он согласен на пятнадцать процентов от доли!

Яна покачала головой. Доля в бизнесе — это к отцу, ему решать, сколько и чего, а ей нужен весь клуб. Отец обещал. И если Роберту сейчас не до «Аэлиты», то Яна сама займется этим делом. Для этого у нее есть Дик и желание действовать. Отец не вечен, и кто-то должен продолжить его дело. Она сама хотела возглавить работу отца, но для этого ей нужно учиться побеждать. С «Аэлиты» она и начнет…

Определенно она должна отбить клуб и этим восстановить справедливость. Триста тысяч долларов — это насмешка над здравым смыслом. Слишком просто некто Кайманов сорвал ценный приз, так же легко он от него и уйдет. Да и слишком он молод, этот парень, чтобы владеть такой жемчужиной.

Глава 5

Ветер южный, с моря, но для местных он холодный, нехороший. Зато Глебу этот бриз мог показаться теплым и даже дружеским. После каторги на рудниках, где порой приходилось работать по колено в ледяной воде, его сейчас радовало все — и свинцовые тучи над морем, и промозглый ветер, и холодные дожди. В такую погоду он мог чувствовать себя комфортно даже на летней площадке, откуда давно уже убрали столы и тенты. Но туда он как-то не очень стремился, в кабинете все-таки лучше.

Он сидел в рабочем кресле, спиной к столу; шторы раздвинуты, вид на бухту открыт — красота. А дождь пройдет, тучи разойдутся, море успокоится. Да и нет особого шторма, так, бегают барашки по темной, «взъерошенной» воде.

Дверь за спиной открылась почти бесшумно, но Глеб и услышал, и уловил движение. И в оконном стекле отразились пшеничного цвета волосы, розовые губы, белый верх, темный низ.

— Глеб Андреевич, можно? — спросила Аллочка.

Он развернулся к ней, не поднимаясь с кресла. С легкой усмешкой посмотрел на девушку, которая уже подходила к столу с подносом в руках.

— Зачем спрашиваешь, если ты уже здесь?

Роскошные волосы, аквамариновые глаза, красивое лицо, чувственный рот. А эти чудные ножки, в босоножках на шпильке. Легкая, грациозная походка, чарующая белозубая улыбка. Правильные черты лица, в фигуре стандартные девяносто-шестьдесят-девяносто. Все в ней стандартное, даже сама красота. Внешность эталонная, но неодухотворенная. Живая кукла без души. Глаза глубокие, но как будто пустые… Во всяком случае, так подумал Глеб, глядя на девушку. Впрочем, это не мешало ему восхищаться этим дивом.

Аллочка поставила поднос на стол, который располагался в так называемой зоне отдыха. Стол ресторанного типа, мягкие кожаные кресла. Кабинет большой, комфортный, продуманный — здесь можно и работать, и отдыхать. Была даже отдельная комнатка с полутораспальной кроватью в ней.

Вчера весь вечер Глеб наводил порядки. Начал с охраны. Начальника менять не пришлось, поскольку он исчез вместе с Казаяном. Вакантное место занял Саватеев, Петыгин стал его замом. Два человека из старой охраны уволились по собственному желанию, удерживать их никто не стал; остальные согласны работать под новым началом.

Глеб разобрался с охраной, сейчас он усиленно вникал в систему организации клуба и управления. Старший администратор — парень сообразительный, толковый, но глупо было бы доверять ему целиком и полностью. Глеб вникнет в систему и возьмет дело в свои руки. Оптимизация рабочего процесса, учет и контроль, качество услуг, дебеты-кредиты… Он, конечно, профан во всем этом, но голова на плечах есть, желание работать тоже.

Он долго шел к своей мечте, по трупам, с риском для жизни. Добился своего, но добытое еще нужно удержать в руках. Репутация у клуба серьезная, работа идет в плюс даже в несезон, и Глеб должен сохранить этот уровень, а еще лучше, превысить его. И рентабельность клуба Глеба волновала, и отношения с местным криминалом беспокоили. Протас встречался с дочерью самого Роберта, с которой он, как оказалось, учился в одной школе, заручился ее содействием. Глядишь, и решится проблема…

Народу в клубе вчера было немного — повара на износ не работали, официантки с ног не сбивались, танцовщицы к шестам не выходили. Стриптиз сейчас только по субботам и то не всегда. Клуб вчера работал в спокойном режиме, без суеты, и ничто не мешало Глебу разговаривать с людьми прямо на их рабочем месте. Он уже вчера многое узнал.

Спать он лег в половине пятого, а проснулся в одиннадцать. Сейчас уже полдень, но для клуба это раннее утро. Кухня закрыта, персонал отдыхает, двери на замке — под присмотром охранника. И еще Петыгин здесь для усиления. Саватеев скоро должен подъехать, сменить его…

Глеб уже на ногах, и Аллочка в работе. А вчера ее не было, причем никто не мог сказать, где она.

Девушка поставила на стол блюдо с чем-то аппетитным. При этом она грациозно полуприсела, демонстрируя крутизну округлостей под юбкой. Булочки появились на столе, сыр, масло, йогурт, большая фарфоровая кружка с какао.

— Я тут похозяйничала на кухне, — воркующим голосом сообщила она. — Омлет с сыром и ветчиной…

— Ты просто чудо! — Глеб поднялся, подошел к ней.

Она выпрямила спину как та кошка в ожидании ласки, на губах заиграла блудливая улыбка, но взгляд при этом не заискрился.

— Может, позавтракаешь со мной? — Он взглядом показал на стол.

— Как скажете… — кокетливо улыбнулась она.

Аллочка ушла и через минуту вернулась с подносом. Сыр, йогурт, какао — и больше ничего. Или она уже позавтракала, или у нее диета.

Глеб вырос в деревне, есть с ножа и вилки его там не научили. И в армии такие премудрости в список обязательных дисциплин не входили, о приисках и говорить нечего, но в грязь лицом он не ударил. И салфетку на колени постелил, и нож взял в правую руку, и кусочек с вилки отправил в рот, не опуская головы. Хотя при этом он очень напрягался и даже пожалел о том, что не позволил Аллочке уйти.

— Вкусный омлет, — стараясь держаться раскованно, похвалил он.

— Старалась! — мило улыбнулась девушка.

— Вчера тебя не было, — как бы невзначай заметил он.

— Так это, у меня отгул был. Рудольф Автандилович разрешил.

— А где Рудольф Автандилович?

— Ну, мне очень надо было… — Аллочка посмотрела на него виновато, но без раскаяния. — Да и с вами не ясно было, где вы, когда будете…

— Здесь я. И теперь я твой начальник.

— Да, я знаю! — закивала девушка. — Мне уже сказали. Вы же видите, я уже здесь!

— С Казаяном долго работала?

— Два года. И всю кухню здесь знаю, если там что-то подсказать надо, ты не стесняйся, спрашивай.

Аллочка перешла вдруг на «ты», но Глеб сделал вид, что не заметил этого. Неважно, как она будет к нему обращаться, главное, чтобы работала хорошо и на голову не садилась.

Да и разница в возрасте у них небольшая. Если она младше его, то не больше чем на год-два.

— Рудольф Автандилович далеко уехал?

Глеб хотел, чтобы Казаян исчез из этих краев надолго, а еще лучше — навсегда. Рудольф Автандилович знал о золоте, и это его напрягало. Если Роберт узнает, чем расплатился Глеб, он станет наводить о нем справки по своим каналам, как бы тогда хозяева золотых приисков на него не вышли.

— Далеко, — кивнула Аллочка. — В Италию. Там у него дом. Семью он туда еще летом отправил. Ну, как только все это началось…

— Что началось?

— Проблемы с братвой… — Она посмотрела на Глеба выразительно и с сожалением.

Дескать, кота в мешке он купил. Сбежит этот кот, ничего не останется.

— Я в курсе, что там за проблемы.

— Рудольф тоже был в курсе, поэтому сбежал. Дом сразу продал, а с клубом не заладилось… Через Москву продавал, там на продажу выставил, а здесь нельзя, здесь бы его сразу вычислили. А ты, значит, из Москвы?

— В какой-то степени, — покачал головой Глеб.

— А я смотрю, номера у тебя омские.

Проезд к морю через набережную был закрыт, но Глеб все-таки проехал и загнал машину во двор клуба. И когда только Аллочка успела номер разглядеть. Шустрая она, судя по всему, девушка. И знающая, и опытная…

— Правитель омский, — невесело усмехнулся он.

— Правитель? — непонимающе посмотрела на него девушка.

— Мундир английский, погон российский, табак японский, правитель омский. Это про Колчака.

— Ах да. Мундир сносился, погон свалился, табак скурился… Что там с правителем стало? — блеснув эрудицией, спросила она. — Кажется, правитель смылся?

— Ну да, большевики — народ суровый, — в раздумье кивнул он.

А здесь свои «большевики», и как бы они не объявили Глебу войну. Если она уже не идет…

— Ты, Глеб Андреевич, не переживай, нормально все будет, — улыбнулась Аллочка. — Со мной не пропадешь.

— Я в этом почему-то не сомневаюсь.

— Я так понимаю, ты здесь жить будешь? — Она взглядом указала на дверь, за которой находилась спаленка.

— Пока да.

— У меня тетка недвижимостью занимается, если квартиру купить надо, только скажи. Или квартиру, или дом…

— Квартира — это хорошо, — в раздумье протянул Глеб.

У него осталось около ста тысяч долларов и два килограмма золота — он запросто мог взять хорошую квартиру. Но спешить с этим не надо: вдруг придется смываться из поселка. И клуб он потеряет, и квартиру.

— Цены на недвижимость растут, — предупредила Аллочка, — весной обещают взрыв, так что подумай.

— Думаю.

Глеб готов был драться за место под солнцем, но, в принципе, он мог бы и отказаться от клуба. Война с мафией — это кровь, а он и без того достаточно ее пролил в своей жизни. Но если у него будет дом в Лазурном, то никакая сила не заставит его убраться отсюда. Он будет биться за свой дом, а это святое… Потребуется, он устроит здесь Чикаго…

— Есть вариант. Двухкомнатная квартира в элитном доме, всего девяносто тысяч долларов. Мужик из Москвы срочно продает. Она уже сейчас сто пятьдесят тысяч стоит, а летом все двести будет, если не триста. Элитный дом на Морской улице… Или двухкомнатной мало?

— Да нет, нормально. Семьи у меня нет… А деньги есть.

— Молодой, холостой, симпатичный и при деньгах… Представляю, как девки за тобой бегать будут! — с кокетливым восторгом воскликнула Аллочка.

Но при этом она сама за Глебом бегать как бы и не собиралась. А ведь она незамужняя, во всяком случае, обручального кольца не видно.

— Я надеюсь, ты будешь сдерживать их в приемной.

— Даже не сомневайтесь, Глеб Андреевич! — Аллочка поднялась со своего места и вдруг села на подлокотник кресла.

И даже подалась к нему, когда он несмело обнял ее за талию. Тело у нее упругое, горячее, и в жилах у Глеба забурлила кровь. А от запаха ее духов пошла кругом голова. Кайманов почувствовал желание, но Аллочка вдруг резко поднялась и, качнув бедрами, оправила юбку, а потом деловито сказала:

— Если вам нужен отчет о текущем состоянии дел, я подготовлю.

— С комментариями? — вроде как в шутку, но всерьез спросил Глеб.

— Письменный отчет с устными комментариями… Ты не думай, Глеб Андреевич, я не какая-то там секретутка, на мне здесь все держится. — И ее голос звучал совершенно серьезно, хотя в нем угадывалось и кокетство.

Она уже сейчас готова была помогать новому боссу, но стелить постель ему еще не собиралась. Он куда предпочтительней, чем немолодой, толстый и семейный Рудольф Автандилович, но его будущее просматривается пока смутно. Сегодня Глеб на коне, а завтра его выгонят из клуба. Не верила в него Аллочка, потому и не торопилась к нему в постель. Хотя и намекнула на возможную близость.

Аллочка ушла, и Глеб собрался покинуть кабинет. Надо было обойти клуб, еще раз осмотреть свои владения. Глаз обязательно найдет что-то новое, а ум получит пищу для размышлений. Но в клуб пожаловал Саватеев, и не один, а вместе с Протасовым.

Глеб принял их в своем кабинете. Аллочка подала кофе и, уходя, выразительно посмотрела на него. Дескать, она здесь, рядом, у нее все под контролем. Что, если кабинет стоит у нее на прослушке? Глеб покосился на интерком — связь с секретаршей вроде бы выключена, а вдруг нет?

— Ну, рассказывай! — Лева весело и панибратски хлопнул Протаса по плечу.

— Так это, Яна звонила, сказала, что с отцом поговорила. Не будут вас трогать, — как-то не очень весело выдал парень.

— И в какой процент это нам встанет?

— Ну, сколько ты предложил, столько и будет. Пятнадцать процентов, — Протас угрюмо глянул куда-то в сторону.

— А чего такой кислый?

— Да деньги нужны, — вздохнул он.

— Пятьдесят штук?.. А где результат?

— Так в том-то и дело. Роберт сказал, что все нормально, но ему сейчас не до клуба. После операции он. Сердце у него больное.

— Сердце больное, а организм здоровый. Подошел бы какой-нибудь организм, решили бы проблему.

Глеб вспомнил троицу, которая, наехав на Казаяна, с триумфом покидала клуб. Где сейчас эти организмы, почему их нет? Может, сегодня и подойдут?

— Так Яна сказала, что будут… Когда-нибудь… Я же говорю, проблема не в тебе была, а в Казаяне. С него спросить хотели, его наказывать будут, а не тебя. Ты Роберту не нужен. И клуб ему не нужен. Ну, долю он свою возьмет… Пятнадцать процентов… Ты бы это, выплатил мне хотя бы половину… — Протас жалостливо глянул на Глеба. — А когда вопрос решится… Да он и так уже решился… Ну, почти…

Глеб поднялся со своего места, открыл сейф, вмонтированный в гарнитурную стенку. Это был не просто сейф, а ключ к самому клубу, кто им владел, тот и заказывал здесь музыку. И сейф ему Казаян оставил, и секретаршу. Код к сейфу он уже сменил, и к Аллочке ключик подберет. И тянуть он с этим не будет.

Глеб отсчитал двадцать пять тысяч, передал их Протасу.

— Смотри, если ты мне наврал, я тебе горло перережу, — с леденящим спокойствием сказал он.

Юрист дернулся так, как будто через него пустили электрический ток.

— Глеб может, — с той же невозмутимостью кивнул Саватей. — Он в Чечне головы духам резал. Это нетрудно. Если крови не боишься. А Глеб не боится. И я тоже.

Лева служил вместе с Глебом в воздушно-десантных войсках, но в Чечне воевать ему не пришлось. Это Глеба на контрактную службу понесло, а он домой вернулся — брюшко наедать. Это Глеб выгрызал из жизни свое будущее, а Саватей сидел на попе ровно, но глупо его за это осуждать.

— Да за что голову резать? — с бледным видом спросил Протас.

— Если не за что, живи спокойно, а есть за что, сразу скажи, — Саватей с размаху опустил на его плечо свою могучую руку.

— Так нечего говорить, нормально все!

— Ну, тогда свободен, — сказал Глеб. — Если что, звони.

Протас ушел, а Лева отправился на кухню. Парень он здоровый, аппетит у него лошадиный, а время уже — обедать пора. И повар появился. Глеб не боялся, что Лева его объест, но и злоупотреблять своим положением он никому не позволит. Каждая копейка должна быть на счету. Так и будет. Но не сейчас.

Аллочка появилась, едва только Лева покинул кабинет. Она пришла с подносом, но на пустые кофейные чашечки даже не глянула. Все внимание на Глеба.

— Хорошие новости? — спросила она.

— По мне видно или сама догадалась?

Он не исключал, что Аллочка банально подслушала их разговор. Если так, наказывать он ее не станет, но кабинет с прослушки снимет.

— По тебе видно.

— Думаю, вопрос с братвой решился.

— Думаешь, или решился?

— Что ты на счет своей тети говорила? — поднимаясь со своего места, спросил Глеб.

Зачем говорить, если есть возможность доказать свою уверенность в будущем на деле? Он не боится за клуб, поэтому готов еще глубже пустить корни в лазурскую землю.

— У нее масса вариантов, — повеселела Аллочка. — Но двушка на Морской — самый реальный. Цена вопроса — девяносто тысяч.

— Нормально.

— И еще шестьдесят тысяч долларов, — с озадаченным видом вздохнула она.

— А это за что? — нахмурился Глеб.

— Рудольф кредит в банке взял. Если у тебя в сейфе нет, значит, он их с собой увез.

— Не было в сейфе денег.

— Значит, он тебя кинул. Кредит на клуб, значит, на тебе, считай, повис. Через неделю выплата, полторы тысячи долларов.

— Надеюсь, это не критично?

— В принципе, нет. Но есть еще долг, — Аллочка заглянула в свои записи. — Там двадцать две тысячи ежемесячно, выплаты к лету закончатся.

— Надеюсь, на жизнь мне останется?

— Ну, мы и сейчас работаем с прибылью, и по налогам рассчитаемся, и по выплатам закроем. Если хочешь, я сама подробно все распишу, потом по бухгалтерии проверишь.

— Квартиру смотреть будем?

— Если ты такой богатый… — загадочно улыбнулась девушка.

Она позвонила, и они пешком отправились на Морскую улицу.

Красивый с большими лоджиями дом находился сразу за главной площадью, и увидеть его можно было, не выходя из клуба. Неспешным шагом весь путь они прошли за пять минут.

Двор охранялся, но возле шлагбаума их уже ждала немолодая бойкая женщина.

— Девяносто тысяч — это предел, ниже торговаться бесполезно, — с милой улыбкой, строго предупредила она.

Глеб поднял руки, принимая условия.

— А вариант очень хороший… Сейчас сами убедитесь.

Женщина хромала на одну ногу, но шла так быстро, что Глеб едва за ней поспевал.

Они подходили ко второму, среднему подъезду, когда оттуда стремительным шагом вышла красивая девушка с замечательной фигурой. Волосы цвета воронова крыла, тонкие смоляные брови, черные глаза, чистая смугловатая кожа. И сама она во всем черном — короткая кожаная куртка с меховым воротником, черные джинсы в обтяжку, изящные сапоги на золоченой шпильке. Выглядела она очень эффектно и казалась недоступной. Впрочем, Глеб и не стал бы ее завоевывать. Девушка хоть и красивая, но не в его вкусе.

За брюнеткой следовал крепкого сложения парень с повадками профессионального телохранителя. Девушка прошла к своей машине, никого не замечая, зато парень успел за это время прощупать взглядом всех, в том числе и Глеба.

Красотка села в черный «Мерседес» представительского класса, а Глеб с Аллочкой прошли в третий, следующий по счету подъезд.

— Знаешь, кто это был? — тихо спросила она. — Дочь Роберта.

— Яна? — удивленно повел бровью Глеб.

— Она самая.

Аллочка ничуть не удивилась тому, что Глеб знал дочь Роберта по имени. Похоже, она действительно прослушивала их с Протасом разговор.

Они вошли в лифт, и Маргарита Витальевна переключила внимания на себя. Они еще не зашли в квартиру, а она уже обрисовала ее преимущества. И, конечно же, предупредила, что цены на недвижимость вот-вот взлетят за облака.

А квартира Глебу понравилась. Восьмой этаж, отличный вид — но не на море, а на горы, на вершинах которых громоздились тяжелые тучи. Вместительная прихожая, просторные комнаты, большая кухня, в ванной запросто могло поместиться джакузи, широкая длинная лоджия застеклена. Стены оштукатурены, ошпаклеваны, на полу стяжка.

— Ремонт почти закончен! — отрапортовала Маргарита Витальевна. — Осталось только стены покрасить, паркет настелить. Ну, и двери врезать.

— Всего ничего, — усмехнулся Глеб.

— Стены два дня красятся, — невозмутимо посмотрела на него женщина. — А штукатурятся за две недели. Плюс шпаклевка. Чистовая отделка — это как минимум десять тысяч долларов.

— С документами все в порядке?

Квартира отличная, но Глебу расхотелось отдавать за нее девяносто тысяч. После такой покупки у него останется всего ничего, а с клуба он будет иметь не так уж и много, как хотелось бы. В сезон, правда, барыши солидные пойдут, если, конечно, он доживет до этих светлых дней.

— Да, конечно. И квартира свободна, никто в ней не прописан. И вселяться можно сразу. Подпишете договор, внесете аванс, и вселяйтесь. Я бы вам советовала не тянуть с договором, цены растут, хозяин в любой момент передумать может.

Глеб кивнул. Действительно, эта квартира стоила того, чтобы отдать за нее последние деньги. Это в самом деле элитный дом, если в нем жила дочь самого Роберта. А если Яна живет здесь, то это хороший знак на будущее. Значит, ее отец и правда пойдет им навстречу. А деньги он найдет, остатки золота, если надо будет, продаст…

Договор Глеб подписал в клубе, там же внес и предоплату. Правда, ключи Маргарита Витальевна пообещала отдать только на следующий день. Впрочем, это его не расстроило. Квартира без ремонта, без мебели, жить в ней можно, но не обязательно.

А с ремонтом он разберется. На обои, полы и двери у него денег хватит. Ванну поставит, унитаз, купит диван и будет жить себе потихоньку.

— Ты чего такой грустный? — спросила Аллочка, когда ее тетка ушла.

— Да как-то навалилось все, — пожал он плечами. — Клуб, квартира…

— А это плохо? — удивленно повела она бровью.

— Хорошо. Даже очень. Только ощущение такое, как будто я это все не заработал.

— А ты заработал?

— Еще как!

— Даже не буду спрашивать как.

— И не надо.

— И не буду… — Девушка села на подлокотник его кресла, обняла его за плечи.

Глеб захмелел от ощущения близости ее тела.

— Надо бы обмыть сделку, — сказала она, поднимаясь. — Заодно хандру одолеешь… Должен же кто-то позаботиться о тебе.

Она вышла из кабинета, вернулась с бутылкой коньяка, поставила на стол два бокала.

— Еще не вечер, — сказал он, в сомнении качая головой.

— Вечером я не смогу. У меня рабочий день до шести. С утра и до вечера. Рудольфа это устраивало. Я, конечно, могу задержаться, но ненадолго. И не сегодня… — с сожалением сказала она.

— Семеро по лавкам? — в шутку спросил Глеб.

Но Аллочка не ответила. Она наполнила бокалы, один подала ему.

— Могу нарезать лимон, — сказала девушка. — А можешь закусить сладко.

— Это как?

Аллочка загадочно улыбнулась, чокнулась с ним, и когда они выпили, оказалась вдруг у него на коленях. А губы у нее действительно сладкие, и закусывать ее поцелуем — одно удовольствие.

А после третьего бокала она сказала, что ей пора домой. И действительно, часы показывали без пяти шесть. Глеб даже и не заметил, как пролетело время в ее компании.

Она ушла, но обещала вернуться завтра утром. И намекнула, что завтра она может задержаться. С блудливой улыбкой намекнула.

Аллочка ушла, а Глеб занялся делами. Народ в клуб прибывает, и он должен быть в курсе всех событий. Проблемы с мафией уладились, квартира у него есть, с Аллочкой все на мази. Жизнь удалась, и мысль об этом не просто радовала, а вселяла восторг и вдохновляла на трудовые подвиги.

Глава 6

Зима на побережье, отдыхающих кот наплакал, в кафе и ресторанах мертвый сезон, зато в «Аэлите» жизнь если не кипит, то как минимум теплится. Температура для декабря здесь отличная — тридцать шесть и шесть, как у живого организма. Почти все столики в большом зале заняты, официанты снуют, народ на танцполе зажигает, повышая температуру организма, мужики потягивают вино и пиво в ожидании стриптиза.

Никто и не думал, что «Аэлита» окажется настолько жизнеспособным проектом, но Казаян довел его до логического завершения — создав уровень, смог прославить свое заведение на все побережье. Местные сюда из Большого Сочи приезжают, из Туапсе и даже Краснодара — чтобы отдохнуть с субботы на воскресенье. И сервис здесь отличный, и программа зажигательная…

И все это богатство досталось какому-то выскочке. С чем Яна и не смогла смириться, и правильно сделала. Справедливость уже торжествует, правда, некто Глеб Кайманов этого не знает. Что ж, сейчас ему предъявят счет. А завтра о победе узнает отец. Об их с Диком победе…

— Вы куда?

Беспородный «бык» в дешевом черном костюме перекрыл им путь к лестнице.

— Я от Роберта, — смерив его холодным хищным взглядом, тихо и с достоинством сказал Дик.

— Э-э… — замялся парень.

Дик решительно шагнул на него, и тот растерянно сдал назад. Но не посторонился и проход не освободил.

— Я должен разрешение спросить… — Он приложил трубку радиостанции к щеке, связался с директором, сказал, что к нему человек от Роберта.

И, разумеется, получил добро. Одно имя Роберта должно было послужить паролем. И хорошо, что парень не сдрейфовал. Возможно, Яна оставит его в штате…

Кайманов принял их в кабинете, права на который у него давно уже истекли. Он даже не догадывался об этом, и Дика с Яной нисколько не боялся. Он-то думал, что проблемы с братвой утрясены. А с мыслью о пятнадцатипроцентной доле он уже смирился.

Он был примерно такого же роста и сложения, как и Дик. Черты лица не совсем правильные, даже с нарушенной симметрией, но при этом четкие, притягательные. Склад лица жесткий, но внешность располагающая и уж точно не угрожающая. Брутальный типаж с крепким внутренним стержнем. Яна постаралась скрыть свой к нему интерес. Может, этот парень и произвел на нее впечатление, но это ничего не значит. Сегодня его выставят за дверь, а завтра он исчезнет из города, и больше она о нем и не вспомнит.

— Я вас знаю? — сухо спросил он, не зло, но холодно глядя на Яну.

— Знаешь! — отрезал Дик.

Глеб на него даже не глянул. Его интересовала исключительно Яна. Он видел ее, знал, кто она такая. И она знала про него если не все, то многое. Это ее город, и здесь у нее на каждом шагу глаза и уши.

Она даже знала, чем Кайманов занимался пару часов назад. И знала, с кем… Аллочка — девочка красивая, и Кайманову очень с ней повезло. Но в село Покрова Омской области он отправится без нее…

— Да, знаю, мы с вами в одном доме живем, — кивнул парень.

— Ты еще не живешь, ты только ремонт делаешь, — усмехнулся Дик.

Глеб нехотя глянул на него. И легонько кивнул в знак приветствия. Как будто он только что его заметил. Это была своего рода издевка. Яна усмехнулась краешком губ; не такой уж он и простой, этот парень.

— Я вас слушаю, — Кайманов показал на мягкие кресла за столиком.

Яна сначала положила на стол папку, которую держала в руках, только затем села. Дик остался на ногах. Он должен был отреагировать на возможный выпад Кайманова, а тот мог взбеситься — ситуация к этому располагала.

— Вот ознакомься, — Яна достала из папки стопку бумаг и небрежно выпустила из рук, глядя, как листы веером рассыпаются по столу.

— Что это? — напряженно спросил Глеб.

— Решение суда. Ваша сделка с господином Казаяном незаконна, можешь в этом убедиться, — усмехнулась она.

— Почему это незаконна? — Кайманов ослабшей рукой собрал бумаги, унес их за рабочий стол.

Яна демонстративно зевнула, прикрыв ладошкой рот. Ей даже не понадобилось обращаться к отцу, чтобы склонить суд в свою сторону. Достаточно было сказать, какое отношение она имеет к Роберту, чтобы суд вынес решение в ее пользу. Ну, и заплатить кое-кому пришлось, не без этого…

— Да, решение суда… Да, сделка незаконна, — со скрипом признал Кайманов. — Но почему меня не вызвали на суд?

— Вызывали, да ты занят был, — усмехнулся Дик.

— Не знаю, не было ничего.

— Все было. И суд был, и ты попал…

— А это что такое? — Кайманов впился взглядом в дарственную на клуб.

Казаян сделал всех и смотался за границу, в Италию. Эта ошибка природы искренне считала, что итальянцы и армяне одной породы. Дик не стал его в этом разубеждать, не для того он его искал. Он поговорил с Рудольфом, объяснил ему ситуацию и взамен на неприкосновенность взял с него дарственную на клуб. И сделал это уже после того, как суд фактически расторг его сделку с Каймановым. Так что «Аэлита» теперь принадлежала Яне, осталось только выгнать лису из дома. Дик тот самый медведь, который это сможет сделать.

Яна усмехнулась. Кажется, в сказке лису из заячьего домика выгнал петух.

— Тебе же ясно сказали, что ты попал, парень, — заявил Дик.

— Это филькина грамота… — Кайманов небрежно отшвырнул от себя дарственную. — Решение суда можно оспорить.

— Обратись к Протасу, он поможет, — фыркнула Яна.

— Я так понял, он уже помог! — волком глянул на нее Глеб.

— Ты это, клыки спрячь! — резко надвинулся на него Дик.

— А то что? — дернулся Кайманов.

Дик ударил его ногой, прямо через стол — как будто косой махнул. Яна уловила это движение в тот момент, когда его пятка въехала жертве в лоб.

Кайманов упал вместе с креслом, но тут же поднялся. Глаза съехались на переносице, тело повело в сторону, но все-таки он бросился на Дика, ударил его кулаком.

Дик упал на пол, но не от удара, а чтобы провести подсечку. Кайманов плашмя рухнул на спину. На этот раз Дик подняться ему не дал. Он со всей силы ударил его кулаком в солнечное сплетение и тут же ладонью врезал по шее, вырубив жертву.

Он обыскал беспомощного Кайманова, усадил его в кресло за приставным столом, привел в чувство и на всякий случай отошел в сторону.

— Что тебе не понятно, лох? — презрительно спросил он.

— Решение суда можно оспорить, — озлобленно глянул на него Кайманов.

— Как?

— Разберемся.

— Пока ты разберешься, тебя десять раз грохнут.

— Грохнут?

— А ты сомневаешься?

— Ну-у… вряд ли, — пожал плечами потерпевший.

— Это наш город, и тебе здесь ловить нечего. Мой тебе совет, парень, уезжай в свои Покрова. И маме своей привет передавай, и сестрам. Сколько там вашей старшенькой, шестнадцать? Самый смак!

Кайманов со злостью дернулся, но и Дик тоже пришел в движение. Несчастный и опомниться не успел, как снова оказался на полу. И снова его пришлось приводить в чувство.

— Я все про тебя, лох, знаю, — презрительно усмехнулся Дик. — Ты, говорят, в спецуре служил, по чехам работал. Что-то не верится. Врут, наверное.

Он хотел спровоцировать противника и добился этого. И даже схлопотал по физиономии. На этот раз Кайманов смог провести быстрый и сильный удар, но развить успех не успел. Дик ответил ему молниеносной атакой и снова опрокинул на спину.

— Точно, врут… Вот я в спецуре служил, по мне видно, — усмехнулся он, торжествующе глядя на Яну, которая медленно и беззвучно хлопала ему в ладоши.

— Откуда у тебя золото, Кайманов? — спросила она.

— Золото? — вытирая кровь с разбитой губы, озадаченно глянул на нее несчастный.

— Ты за клуб золотом расплатился. Откуда оно у тебя?

— Места надо знать.

— Казаян сказал, что мафия у вас. Нет никакой мафии. Нет за тобой никого, ты сам по себе. Только не говори, что это не так, — усмехнулась Яна, хищно всматриваясь в жертву.

Золото на дороге не валяется, его нужно или добыть, или украсть. Может, Кайманов где-то скрысятничал и теперь боится расплаты по старым счетам.

— Я сам по себе. А золото дед всю жизнь мыл. Он мне наследство оставил.

— Про дедушку расскажешь своей бабушке. А про золото расскажешь ментам… Организовать встречу? — ухмыляясь, спросила Яна.

— Не надо.

Секс — это круто, но есть более острые и яркие ощущения, которые можно получить, например, втаптывая противника в грязь. Глядя на униженного Кайманова, Яна испытывала физическое удовольствие, сравнимое с оргазмом.

— Давай договоримся, ты собираешь свои манатки и сваливаешь в свою деревню, а мы забываем про тебя и твое золото.

— А клуб? — исподлобья глянув на нее, спросил потерпевший.

— Все, ты уволен!

— Это мой клуб.

— Твой. Но только в твоих снах. И золото тебе приснилось, и клуб. Ты меня понимаешь? — наслаждаясь своим превосходством, любуясь собой, спокойно спросила Яна.

— Попал ты, мужик! Конкретно попал! — рыкнул на Кайманова Дик. — Теперь понятно?

— Теперь понятно.

— Сейчас ты уйдешь и навсегда исчезнешь. А если напомнишь о себе, мы поднимем вопрос. Откуда золото? И кого ты кинул? Тебе нужны проблемы?

— Никого я не кидал, — мотнул головой бедолага. — А проблемы мне не нужны.

— Квартиру мы у тебя забирать не будем. Это слишком, — заявила Яна. — Мы ее у тебя купим. За девяносто тысяч долларов. За что купил, за то и продал…

Кайманов подавленно кивнул, соглашаясь.

— Поезжай домой, будь там. Завтра к тебе подъедут. Подпишешь договор, получишь деньги. И уезжай. Машина на ходу?

— На ходу.

— И мой тебе совет, сломай заднюю скорость, — усмехнулась Яна. — Чтобы тебя обратно сюда не занесло. В следующий раз уговаривать тебя не будем. Ты меня понимаешь?

Кайманов понял все, поэтому без лишних слов освободил помещение. Собрал свои вещи, погрузил их в машину и уехал.

— Ну, вот и все! — усаживаясь к Дику на колени, сказала Яна. — Враг разбит и повержен.

— Я ожидал серьезного сопротивления, — потирая скулу, выказывая противнику пренебрежение, сказал он.

— Ну, с тобой никто не может тягаться.

— Да нет, он реально слабак. А говорят, в спецназе служил. Если он и стреляет так, как дерется… Тьфу!

— Может, он стреляет лучше?

— Не знаю… Ты правильно сделала, что на хату его отправила. Завтра человечка зашлем, он ему девяносто штук отгрузит. В свинцовом эквиваленте. А труп ночью вывезем.

— Не надо его убивать. Пусть живет. И девяносто штук ему реально выплатим.

— Шутишь? — Дик возмущенно дернулся, и Яне пришлось подняться с его колен.

— Нельзя загонять хищника в угол.

— Какой он хищник? — презрительно скривился он. — Шакал!

— Тем более. А потом с этой покупкой мы отберем у него фарт. Это умудриться надо было такой клуб за триста штук взять. И квартиру он по дешевке купил…

— Что-то ты не то говоришь! — поморщился Дик.

Яна и сама понимала, что слишком уж расщедрилась. Кайманов знал, на что шел, когда заключал сделку с Казаяном, но все равно сунул свое свиное рыло в калашный ряд. За это и поплатился. В наказание у него можно было забрать все, даже машину.

Но Яна сказала свое слово; и уже неважно, прав Дик или нет: она в любом случае не отменит своего решения.

— Я сказала! — Она резко глянула на него.

— Э-э… — начал было Дик, но осекся, не выдержав ее взгляда.

— Завтра он получит свои деньги и уберется, — закрепляя свое преимущество, сказала Яна. — А если нет… Если его завтра не будет, значит, он что-то задумал. А если он что-то задумал, ты найдешь его и убьешь. Ты его убьешь, а не кто-то!

— Ну-у, ты, мать, даешь! — Дик смотрел на Яну возмущенно и с удивлением, но при этом он принимал ее волю.

— Даю! — по-лисьи лукаво усмехнулась она. — Но только избранным. И я прошу тебя, сделай так, чтобы я не избрала кого-то другого!

Яна двумя руками схватила Дика за лацканы пиджака, сама потянулась к нему и больно поцеловала его в губы. И тут же оттолкнувшись, сплюнула в сторону.

— Я сделаю так, — кивнул он, завороженно глядя на нее.

— И никогда не спорь со мной! — потребовала Яна.

— Э-э!.. — большими глазами посмотрел на нее Дик.

Не ожидал он от нее таких заявок, поэтому собирался возмущенно возразить, но Яна закрыла ему рот поцелуем. На этот раз она не пыталась его укусить, но и на диван не увлекала. Сегодня это еще чужой кабинет, и здесь не совсем безопасно.

Яна велела ехать домой, и Дик не стал возражать.

А утром она отправила к Кайманову человека, который вручил ему девяносто тысяч в обмен на квартиру. В тот же день парень исчез из города. Преследовать его Яна не стала. Она ничуть не сомневалась в том, что неудачник смирился со своим положением.

* * *

Хорошие эмоции — бальзам на больное сердце. Так сказал отец, покидая клуб. Он осмотрел его снизу доверху, вдоль и поперек, все ему понравилось. И техническая оснащенность на уровне, и внешний декор в лучшем виде, и организация работы на высоте. Но больше всего отца радовала сама дочь. Яна сама поставила себе трудную задачу и справилась с ней без его участия. Значит, и во всем другом на нее можно положиться.

— Да, забыл спросить… — Отец остановился у открытой двери в свою машину. — Ты Кайманова под контролем держишь?

— А нужно? — нахмурилась Яна.

Она и сама все знает, но и к совету отца готова прислушаться. Именно эта мысль и отразилась на ее лице.

— Ну, парень он непростой. Золото там какое-то, не с неба же оно свалилось… В спецназе, говоришь, служил… Казай уже дохлый, и у него все есть. А у этого вся жизнь впереди. Он эту жизнь строить будет…

— В деревне Кайманов у себя, сидит, не дергается.

— Уверена?

— Есть сведения…

— Это правильно. Врагов или в расход нужно, или под колпак. В расход не нужно, кровь на себя брать не следует. Если он у себя в деревне, то все в порядке. Пусть там и сидит… — думая о чем-то о другом, с важным видом сказал отец.

— Может, золото моет. Там у них его много. Наверное.

— Золото… Золото — это хорошо. Ну все, поеду я.

Отец поцеловал Яну в щеку, легонько хлопнул Дика по плечу и сел в машину. Домой он поехал по набережной, через главную площадь. Он в Лазурном самый главный, кто посмеет предъявить за нарушения правил дорожного движения? Дураков нет. И Яна когда-нибудь станет центровой осью, вокруг которой все будет крутиться.

Отец уехал, а она отправилась в клуб. Вышибала вышел ей навстречу, открыл дверь.

Яна умела держать свое слово, поэтому Лева Саватеев не вылетел из клуба, как пробка. Но если раньше этот крендель был здесь начальником охраны, то сейчас он — низовое звено в этой системе. А как можно сохранить столь важный пост за предателем?

Яна скользнула по нему холодным пренебрежительным взглядом, прошла мимо, но в холле остановилась и кивком подозвала его к себе. И Дик остановился, с интересом наблюдая за ней. Он как будто понял, зачем ей понадобился Саватей.

— Как там твой дружок?

— Э-э… дома он сейчас, в Покровах.

— Точно?

— Ну, наверное, — пожал плечами Саватеев.

Не хотела бы Яна иметь такого друга. Он с Каймановым в армии служил, должность от него хорошую получил, а продал при первом же шухере. Дик наехал на него, грубо и популярно обрисовал ситуацию. Роберт со своей мафией — это в Лазурном все, а Кайманов — никто. И никто не поможет Саватееву, когда братва возьмет его в оборот. А пострадать мог не только сам Лева, но и его близкие. И над женой могли надругаться.

Саватей все понял и сдал Кайманова с потрохами. Правда, о происхождении золота ничего не сказал, поскольку сам не знал. Эту тайну Кайманов держал за семью печатями.

— Собирайся, в командировку поедешь, — решила Яна. — К своему Кайманову.

— Э-э… А если он знает, что я с вами? — в смятении спросил Саватей.

— Откуда?

— Ну, мало ли…

— Он звал тебя с собой?

— Нет. Просто сказал, что уезжает. Извинился даже.

— Тогда какие проблемы?

— Ну…

— Командировочные — сто долларов в сутки.

— Э-э… Ну, хорошо! — решился Саватей.

— Съездишь к нему, узнаешь о его планах. Может, и про золото что-то выяснишь.

Яна хотела поскорее прибрать к рукам «Аэлиту», поэтому о золоте думала как о чем-то второстепенном. Сибирь, тайга — это все казалось таким далеким и нереальным. Но если она хочет владеть здесь всем, то должна мыслить масштабно. Может, Кайманову известна какая-то секретная золотая жила. Говорил же Казаян, что золотые слитки произведены по кустарно-пещерной технологии. Было бы неплохо прибрать эту золотую жилу к своим рукам.

Но, главное, надо было взять Кайманова под контроль. Потому что так хотел отец. Если Яна этого не сделает, то в Покрова отправятся специальные люди, чтобы зачистить Глеба. Он хоть и неудачник, но Яна не желала ему смерти. Она не такая жестокая, как отец. Хотя и стремится стать такой.

Она выразительно глянула на Дика и едва уловимым кивком указала на Саватея. Пусть займется им, проинструктирует его, придумает легенду, чтобы Кайманов не учуял подвох. Дик — парень толковый, он все может. Да и не женское это дело — работать с тупоголовыми вышибалами.

Яна поднялась на верхний этаж, зашла в приемную. Секретарша Аллочка легко и непринужденно поднялась ей навстречу.

Можно сказать, Аллочка не предавала Кайманова, она просто смирилась перед волей нового хозяина. Дик организовал встречу с ней, а Яна изложила суть дела. Аллочка поняла, что шансов на будущее у Кайманова нет, поэтому приняла ее предложения. Ее даже уговаривать не пришлось. Девочка она грамотная, коммуникабельная и без комплексов. И с Казаяном она спала, и с Каймановым крепко подружилась. И с Яной бы легла, будь на то ее воля. И не брезгливая она, и деньги ей очень нужны. А старалась она не для себя. Через нее и Саватеева Яна держала Кайманова в поле своего зрения, знала все расклады вокруг него, потому с такой легкостью убрала эту фигуру с шахматной доски. Только вот про золото так ничего и не узнала: не смогла Аллочка выпытать этого секрета.

Яна могла бы уволить эту сучку, но зачем? Во-первых, она слово дала, а во-вторых, Аллочка была ценным сотрудником. Она знала о клубе все и могла помочь советом. А то, что она Кайманова сдала, так по-другому и быть не могло. Кайманов — чужак, и у него просто не было шансов найти опору на земле, которая по праву принадлежала семье Роберта Газарова. На земле, которая когда-нибудь будет принадлежать Яне.

Глава 7

Строевой лес нужно рубить зимой. Осенью перед наступлением холодов дерево через корни сбрасывает излишки влаги. И еще зимой в древесине минимальное содержание крахмала. А значит, бревно менее подвержено гниению. И еще в мороз из дерева выходят лишние смолы и соки, а также его покидают вредители-насекомые. Во всяком случае, так считается.

А некоторые, напротив, считают, что зимой дерево, как раз наоборот, более влажное, чем летом, а потому менее устойчиво к возникновению трещин и разрывов. В любом случае дерево нужно сушить, делать это можно на тщательно проветриваемых складах, где лес уложен в правильные штабеля. Но лучше всего сушить лес прямо в срубе. Зимой бревно рубится легче, чем летом, и этим нужно пользоваться. Тем более фундамент для дома Глеб заложил еще летом. Верней, он дал отцу денег на этот проект, и тот его начал.

А сейчас отец ставил сруб. И лес привез, и срубщиков нанял. Работа идет полным ходом, топоры стучат, молотки цокают. Хороший лес, без брака. Лиственница, около сорока сантиметров в диаметре. Полтора этажа, три печи, шесть комнат — из них четыре теплые… Большой будет дом, добротный. Только не радует это Глеба.

Отец очень хотел, чтобы он остался в деревне. И дом начал строить для него. Глеб говорил, что изба строится для них, для родителей, а он и слушать не хотел… Как знал, что Глеб скоро вернется. И ведь вернулся…

Все-таки обул его Роберт со своей чертовой дочерью. И ловко так все провернули, оставив с носом. Обидно. До боли обидно.

И хуже всего, что Глеб ничего не смог сделать с дружком Яны. Драться он, в принципе, умел, но против Дика оказался полным нулем. Не тот у него уровень подготовки, чтобы на равных тягаться с профессионалами. Стрелять у него получается лучше, чем драться. Гораздо лучше…

А стрелять надо. Бешеных собак отстреливают — других вариантов и быть не может. Но не хочется ввязываться в войну. Если бы Яна не выкупила у него квартиру, он бы ввязался. Во всяком случае, он себя на это настраивал. Но что-то сломалось в нем после общения с Диком. Не хочется лезть на рожон.

Да, может, и не надо пытать судьбу. Деньги у него есть, найдет себе девушку, женится, дом в деревне поставит и будет жить не лучше и не хуже других… Ну, не получается у него с красивой жизнью, значит, не судьба. То с одними бандитами проблемы, то с другими. А у него родители, две сестры. Как бы с ними чего не вышло.

Домой Глеб ехал переждать момент, остыть, а уж потом с холодной головой отомстить. Но сейчас он почти уговорил себя. Нет, не выроет он топор войны, не вернется в Лазурный. У Анюты подружка есть, довольно-таки симпатичная девчонка, на ней он и женится.

Аллочку же он забудет как старый сон. Красивая она, доступная, но ненадежная. Не захотела ехать с ним в деревню. Да он ее особо и не уговаривал. Хорошо с ней было, но влюбиться в нее он не смог. Да и не пытался. Любовь — как высокая волна, накроет, и не выберешься. Жаль, что и с Варварой так не будет. Хорошая она девчонка, но не очень-то лежит к ней душа. Но все равно на ней можно жениться. Можно, только нужно ли? Да и не хотел он оставаться в деревне. Вот если бы отомстить лазурской братве и с победой вернуться в родные края, тогда бы он, возможно, успокоился и бросил якорь. Но ведь не отомстит. И не успокоится. Во всяком случае, в ближайшее время…

Глеб тесал бревно, аккуратно обстукивая его топориком. Он мог и не работать, но стоять на морозе без дела глупо. Без работы замерзнуть можно… Кто-то тронул его за рукав.

— Глеб, к тебе гости! — возбужденно сообщила Анюта.

Чуть в сторонке стояла Варвара, ее подружка. Белый пуховый платок на ней, заячья шуба, валенки. В Лазурном так не ходят, но там и холода не чета здешним. Щечки у Варвары румяные от мороза, глазки блестят. Глеб не собирался засылать к ней сватов, но кто-то уже пустил слух о его намерениях. На них уже смотрели как на жениха и невесту. В принципе, он-то и не против…

— Кто, Варя в гости заехала? — подмигнув девчонке, спросил он.

— Да нет, парень из Лазурного!

Глеб увидел, о ком шел разговор. По улице неспешным шагом шел Саватей. Дубленка на нем теплая, шапка меховая, но холодно ему. Южный он человек, к сибирским холодам непривычен.

Кайманов ущипнул себя за кончик носа, разгоняя начавшую стынуть кровь, и прямо с топором в руке направился к гостю. Глеб радушно улыбался, и со стороны могло показаться, будто он просто забыл про топор в своей руке. Но нет, он все помнил…

Глеб подошел к Саватею, резко поднял правую руку, в которой сжимал топор.

— Ну, здорово, дружище!

Лева пугливо шарахнулся от него.

— Эй, братан, ты чего? — с растерянной улыбкой спросил он.

— Извини! — Глеб неторопливо переложил топор в левую руку. Но правую ему не подал.

Пришлось Леве самому тянуть ему руку; Глеб ее нехотя пожал.

— Ты что, не рад мне? — удивленно спросил Саватей.

— Почему не рад? Рад. Какими судьбами?

— Ну, если гора не идет к Магомету… Проблемы у меня.

— Чего так?

Глеб взял Леву под локоть, развернул к дому. Анюта и Варвара обогнали их, сестра на ходу крикнула, что пора уже обедать. И отца она уже позвала…

— Чего, чего… — буркнул Саватей, угрюмо глядя вслед убегающим девчонкам. — Я же у тебя начальником охраны был. Наехали на меня. Сказали, что жизни мне в Лазурном не будет. Думаю, может, к тебе податься?

— Куда ко мне? — Глеб удивленно обвел рукой вокруг себя.

Избы у них на селе в основном добротные, большие, большей частью из лиственницы. Хорошо стоят, основательно, без перекосов, стройными рядами. Дымки в небо из труб струятся, пахнет жжеными березовыми дровами. Снег с дороги счищен, вдоль домов громоздятся сугробы … В принципе, живописная картинка, но в Лазурном по-любому лучше. И цивилизация там, и море… А здесь глушь и тайга. И трудно было поверить, что Саватей говорит всерьез.

— Ну, нормально у вас. Холодно, правда, — поежился Саватей.

— Ты человек южный, для тебя это не холод, для тебя это немецкая смерть.

— Почему немецкая?

— А что русскому хорошо, то для немца…

— Я русский человек! — гордо сказал Саватей и ударил себя в грудь.

— А жена?

— Тоже русская!

— Жена захочет сюда ехать?.. Ребенок у вас маленький?.. Где они сейчас?

— В Лазурном… Там рядом, — немного подумав, уточнил Саватей. — Я их к тетке вывез.

— Вот у тетки бы и оставались, а здесь им не выжить.

— Ну, да, холода лютые. Будем считать, что на разведку съездил.

— Далеко забрался, — усмехнулся Глеб.

— И не говори!

Они подошли к дому, мама вышла на крыльцо, улыбнулась гостю и махнула рукой, приглашая к столу.

— Мы сейчас, дров только возьмем, — сказал Глеб.

Что-то не было у него желания сажать Саватея за стол. Он завел его в сарай, загрузил поленьями. И со всей силы ударил кулаком в подбородок. Лева упал на спину, дрова из рук вывалились на него. И еще с поленницы на него просыпалось.

— Эй, ты чего? — возмущенно простонал он.

Глеб не позволил ему подняться. Он схватил вилы и приставил их к горлу.

— Ты что творишь? — Саватей смотрел на него большими от ужаса глазами.

— Да вот, грохнуть тебя решил! Село у нас большое, но здесь все свои. Я твой труп на санки положу, за околицу вывезу, и никто ничего не скажет. Потому что все свои! — словно высекая слова, проговорил Глеб.

— Это ты о чем?

— И в Лазурном все свои!.. Я думал, ты со мной будешь, но Роберт для тебя больше свой, чем я! Ты предал меня, урод! — Глеб с ненавистью смотрел на Саватея.

— Кто тебе сказал?

— Дочь Роберта сказала! — с самым серьезным видом соврал он. — Яна! Позвонила, сказала, что ты едешь! А знаешь, зачем позвонила? Чтобы ты здесь остался навсегда. Ты же на нее работаешь?

— Я?! — Щека у Саватея задергалась от нервного тика. — Ну да, на нее… В смысле, у нее в клубе работаю… Я не хотел сюда ехать, она сказала, что надо…

— Зачем?

— Посмотреть, как ты здесь…

— Про золото спросить?

— Ну-у… Она что, реально тебе звонила?

— Идиот ты, Лева… И как я мог тебе довериться? — криво усмехнулся Глеб, возвращая вилы на место.

— Что, не звонила? — потирая горло, спросил Саватей.

— С какого хрена она будет мне звонить?

— На пушку меня взял? — Лева глянул на него с беспомощной злостью во взгляде.

Парень он здоровый, а Глеб не из лучших бойцов. Но Лева даже думать боялся о реванше. Ну, свалит он Глеба или даже убьет, а дальше что? Места здесь глухие, зима к тому же — не уйти ему отсюда. Нагонят его мужики, прямо в снегу и закопают…

— Зачем ты предал меня, Лева? — устало, с осуждением спросил Глеб.

— Да не предавал я… — скривился Саватей.

— А на Яну зачем работаешь?

— Так это, не на нее, а у нее. Вышибалой в клубе остался. Жить-то на что-то надо…

— Информацию на меня сливал?

— Ну-у… Они моей семье угрожали.

— Приехал зачем?

— Яна сказала… Она боится, что ты мстить будешь… Ну, не то чтобы боится… И еще про золото просила узнать. Ты что-то там про деда говорил…

— Нет здесь никакого золота. И никогда не было. Так этой суке и скажи.

— Если отпустишь, скажу… — успокаиваясь, сказал Саватей.

— Было бы из-за кого грех на душу брать, — презрительно скривился Глеб. — И твоим хозяевам я мстить не собираюсь.

— Они не хозяева…

— А кто?

— Ну, хозяева… — понуро согласился Лева.

— Плетью обуха не перешибить. Здесь останусь, женюсь, буду жить. Дом вот ставлю.

В дверь постучали.

— Долго вы там? — с кокетливым возмущением спросила Анюта.

Запала она на Саватея, жениха в нем увидела, Глеб сразу это понял.

— Сейчас! Лева мне про жену и сына сейчас расскажет!

На этот раз Анюта выразила возмущение своей походкой. Глеб услышал, как скрипит снег под ее нервными торопливыми шагами.

— Погостишь пару дней. — Глеб угрюмо глянул на Леву. — Отдохнешь с дороги. А потом проваливай. Будешь клеиться к Анютке, убью!

— Да нет, не буду. Зачем это мне?.. Я свою Галку люблю. Я ж ради нее и повелся. Ты правильно сказал, у нас там в Лазурном все свои. Все свои, пока сам чужим не станешь. А с тобой я чужим стать мог…

— Ну, не стал же. Сдал друга, всего-то делов, да?

— Не сдал… — насупился Лева.

— Откуда Яна про Покрова знает?

— Там у тебя в паспорте было… — понурился Лева.

Глеб с пренебрежением махнул рукой — не нужны ему жалкие оправдания.

— Петыга тоже меня продал?

— Витя? Да нет. К нему даже не подъезжали. А так бы и он! — неловко развел руками Саватей. — Ты правильно все сказал, чужой ты в Лазурном. Аллочка знаешь, где сейчас работает? Так и осталась секретаршей. Угадай, почему?

Глеб усмехнулся. И для Аллочки он тоже оказался чужим. И она помогала лазурской мафии выбить его из директорского кресла. А он еще с собой ее звал. Ну, не идиот!

— Никому в этой жизни нельзя доверять. Угадал?

— Извини, не стали мы для тебя своими, — виновато сказал Саватей.

— В этом есть и моя вина, — поморщился Глеб. — Много на себя взял.

— Хорошо, что ты это понял. Хорошо, что с Яной не сцепился… Здесь хоть и холодно, но жить можно. А в Лазурном не выживешь…

— Это угроза?

— Да нет, случай тут был, пацаны рассказывали… Знаешь, из-за чего эта беда с «Аэлитой» началась? За Казаяном серьезные люди стояли, Роберт его терпел, а потом в «Аэлите» на его дочь серьезно наехали. Два каких-то хмыря на пляж ее затащили, изнасиловать хотели. Их, говорят, прямо на месте и утопили. В море вывезли, и все. И с Казаяна за этот беспредел спросили. Он, может, и не при делах был, а все равно спросили. Предлог нашли. Роберт этот клуб на дочь отжимал, а ты влез. Ты же знал, что там за беда, а все равно влез! — распалился Лева.

Глеб сильно хлопнул его по плечу.

— Охолонись! Что было, то было!.. Пошли к столу, ждут нас!..

Все правильно сказал Саватей. Была на клубе табличка «Не влезай — убьет». А он влез. И его чуть не убило. Сам во всем виноват, но все равно до коликов обидно. Однако не об обидах сейчас надо думать, а о будущем. Неспроста Яна отправила к нему Саватея, переживает она за свою безопасность. Вряд ли Лева приехал, чтобы убить его, но все возможно. А еще вполне вероятно, что вслед за ним в этих местах появится реальный киллер. А может, он уже здесь…

Глава 8

Шторм на море — колючий ветер, злые волны, мерзкий дождь. И это — июль месяц, разгар сезона. Вчера еще было жарко, безветренно, народ вовсю веселился на открытой летней площадке, а сегодня с гор налетел ветер, тучи с той же стороны нахлынули.

— Кошмар, а не погода! — глядя в окно, не зло, но нервно сказала Яна.

И еще атмосферное давление резко поднялось, а как еще объяснить то, что ей вдруг стало тяжело дышать? Хотя была и другая версия…

— У природы нет плохой погоды, — перекатывая в руке стальные шарики, отозвался Дик.

Он только что приехал из боулинг-клуба, которым по-прежнему владела Яна. Нельзя было там пускать дела на самотек.

— А если это не к добру? — Она ладонью потерла между ключицами.

— Это ты о чем?

— Да предчувствие нехорошее.

На столе запиликал мобильник, и Яна вздрогнула. И к телефону она рванула подстреленной птицей.

— Яна? — тяжелым гнетущим голосом спросил Стас.

— Ну а кто еще? — вскричала она.

Не зря он спросил, кто у телефона. Этот вопрос — предисловие для тяжелого разговора.

— Яна, ты должна взять себя в руки…

— Что с отцом?

— Его больше нет.

— Как нет?! Что с ним, сердце?.. — Яна почувствовала, как у нее отнимаются ноги. И рассудок затуманивался… Какая разница, сердце у него отказало или что? Ясно же сказано, что нет его больше.

— Нет, не сердце… Убили его.

— Как убили?

— Это моя вина, — вздохнул Стас.

— Где он?

— Шашлычная «Козерог»… Он еще там…

Стас хотел сказать еще что-то, но Яна отключила телефон.

— Отца убили! — Пространство, казалось, вращалось вокруг нее, а Дик извивался, как дым из трубы, и расплывался перед глазами.

Ей пришлось сделать усилие, чтобы сфокусировать на нем взгляд. Но при этом Яна потеряла равновесие и стала падать. Дик подхватил ее на руки, усадил в кресло.

— Я сейчас!

Он рванул в приемную, принес стакан холодной минералки, валерьяновые капли.

Воду Яна выпила, а валерьянку отшвырнула в сторону. И решительно поднялась.

— Поехали!

Отец погиб, но жизнь продолжается. И по этой жизни Яна должна идти твердой походкой, несмотря ни на что!

Она вышла из клуба, увлекая за собой Дика, села в машину. Телохранитель чуть замешкался — он выбежал из клуба, когда она уже сорвала с места свой «мерс». Останавливаться она не стала, не до него.

— Куда едем? — спросил Дик.

— Шашлычная «Козерог», там его… Стас извинился, а толку?

— Место поганое. Площадка открытая, а справа сразу гора. И лес.

— Да знаю… И хрена он в эту забегаловку сунулся?

С этой шашлычной для отца когда-то все началось. В середине восьмидесятых вместе со своими друзьями он поставил за поселком железную будку, сколотил брезентовый навес, и дело пошло. До сих пор шло, пока на той же шашлычной и не закончилось. Если, конечно, Стас ничего не напутал. Или Яна не так его поняла.

Но, увы, Стас ничего не напутал. Яна еще только подъезжала к шашлычной и уже увидела лежащее на носилках тело, с ног до головы накрытое простыней. Труп укладывали в машину с красным крестом.

Яна остановила машину, бросилась к носилкам, человек в милицейской форме попытался ее остановить, но куда там. Откинув простыню, она увидела отца. Он был мертв. Вместо правого уха зияла жуткая дыра…

— Кто это сделал?.. — сжимая кулаки, взвыла Яна. — Проклинаю эту мразь!

Стас нервно дымил сигаретой, не решаясь подойти к ней. Он уже давно бросил курить, а сегодня не сдержался. Но это его не оправдывало!

Яна рванула к нему, остановилась в шаге, замахнулась и влепила ему пощечину. Стас мог бы блокировать руку, но он не стал этого делать. Но как должное этот удар он воспринимать не стал. На Яну он глянул с пониманием, а на Дика зыркнул волком. Дик шел за ней, он должен был остановить ее, но этого не произошло. А Стас не один, Кармаль с ним, а он мужик авторитетный. И менты здесь рядом, они все видят и делают выводы.

— Почему?

— Мы ничего не смогли сделать, — Стас кивком указал на гору, у подножия которой стояла шашлычная.

Железная будка и кондовый навес давно уже канули в Лету. Сейчас на их месте располагалось солидное здание, выполненное в стиле восточной крепости с большим внутренним залом и вместительной верандой, к которой вплотную подступали кривобокие лесные деревья. Отец очень любил это место, он часто бывал здесь.

— Что вы не смогли сделать?

— Парни стояли, смотрели, а он из-за куста… Подкрался, дал очередь и бежать… — Стас опустил голову, и его «быки» последовали его примеру.

— А вы где были?

— Азамата зацепило.

— Да мне плевать, что с Азаматом! Почему отца не уберегли?

— Там профи работал.

— Ты плохой кот, Стас! Был хорошим котом, да разжирел на сытных харчах! Мышей перестал ловить!

Стас не перечил Яне, но зло глянул на Дика, который соглашался с ней. Не нравилось ему поведение бывшего подчиненного. Да и вообще, он завидовал Дику, которого Роберт прочил на свое место. Не зря же он выдал за него Яну. Еще недели не прошло, как они вернулись из Испании, где провели медовый месяц…

— А что я мог сделать? Я говорил твоему отцу, опасно здесь. Место гиблое. Спустился с гор, отстрелялся и обратно.

— А догнать не судьба?

— Говорю же, Азамата зацепило. Через него стреляли, он все видел. Пока он в себя приходил, киллер далеко ушел. Мы след взяли, да поздно уже было.

— А почему вы здесь? Почему этого козла не ищут?

— А это что? — Стас многозначительно повел рукой в сторону «Паджеро», за которым вереницей стояли «Гранд Чероки», «Ланд Крузер» и старый «шестисотый» «мерс». — Братва подъехала, по горам рыщут. И менты там, собака у них. Мы этого гада по-любому найдем.

— И кому от этого станет… — Яна запнулась и замолчала.

Легче ей не станет. Но на душе полегчает, если братва найдет убийцу. Боль не уляжется, но вздох облегчения вырвется. Она лично пристрелит этого подонка!..

— Найди этого ублюдка! — озлобленно глядя на Стаса, потребовала она.

— Надо найти, — с важным видом кивнул Дик.

— Так подключайся! — уколол его Стас.

— Мне самому по горам бегать? — удивленно вскинулся Дик.

— А почему бы и нет!

— Ты ничего не попутал?

— Я?! — Стас дернулся, но сам же себя и осадил.

— Роберта больше нет, а его слово осталось. Теперь оно за Яной.

— А чего так скромно? — скривился Стас. — Так и скажи, за тобой слово!

— И за мной тоже!

— А это сход решит, за кем слово!

— Какой сход? — Дик пристально смотрел на Стаса. — Сход уже давно ничего не решает. Все чисто на Роберта было завязано… Э-э, что-то рано мы об этом заговорили.

— О чем болит, о том и говоришь!

— Стас, я тебя уважаю, но ты на поворотах тормози, а то занесет ненароком!

— Ты мне угрожаешь?

— Э-э, чо за дела, братва! — встрял в разговор Кармаль. — Такое горе, а у вас грызня. Я не знаю, решает там сход что-то или нет, но собраться надо, — сказал он, с осуждением глянув на Дика.

— Так никто и не против, — хищно усмехнулся тот. — Сегодня в доме у Роберта и соберемся. Узнать надо, как это так вышло, что Роберта больше нет. И как жить дальше, обсудим. Сегодня у Роберта в половине девятого!

— Так люди в работе, — Стас кивнул на гору, с которой спустился убийца.

Поиски там шли, останавливать их нежелательно.

— Какая работа? Прощелкал ты свою работу! Все равно ничего не найдешь!.. Короче, в половине девятого! — поворачиваясь к Стасу спиной, через плечо бросил Дик. — У Роберта!

— В полдевятого! — повторила Яна и последовала за своим мужем.

Она почувствовала, как Стас вонзил ей в спину острый взгляд. Похоже, он метил на место отца, но Дик с Яной ему очень в этом мешали. Но так и она хочет стать президентом страны, да место уже занято.

Дик сам сел за руль. Яна думала, что он сорвет машину с места, не дожидаясь ее, поэтому поторопилась присоединиться к нему.

Супруг действительно рванул с места в карьер. А дорога извилистая, опасная, чуть зевнул, и все — или в поворот не впишешься, или навстречу под «КамАЗ» выскочишь…

— Вот урод! — сквозь зубы процедил Дик. — Сам, падла, Роберта подставил, а нам вправляет! Ты хоть понимаешь, что происходит?

— Понимаю!

Яна очень хотела, чтобы он сбавил скорость, но не решалась попросить его об этом. Не хотела выказывать свою слабость. Сама обстановка требовала от нее мужества и решительности.

— Думаешь, подъедет братва?

— Если не подъедет, Стасу можно будет предъявить. Отца не уберег, братву не собрал. Будет братва… Бли-ин! Я не могу!

Сначала Яна обжала пальцами виски, а когда из глаз хлынули слезы, закрыла руками лицо. И страх перед опасной дорогой куда-то делся.

В себя она пришла у отцовского дома. Но тут же снова из глаз брызнули слезы. На этот раз она сделала над собой усилие, взяла себя в руки. Она сильная женщина и вести себя должна соответствующе. Но глаза подкрашивать не стала. Пусть Роза видит, как горько она оплакивала своего отца.

Роза была ее мачехой, и с отцом она жила уже давно. Яне было десять, когда она поселилась в их доме. За тринадцать лет она привыкла к ней и даже привязалась. А сейчас и вовсе готова была назвать ее мамой.

Роза была моложе, чем Яна сейчас, когда отец привел ее в дом. Сейчас ей тридцать четыре, и выглядела она молодо для своих лет. Вчера выглядела великолепно, а сегодня была похожа на квашню. Так же как и Яна — слезы смыли с лица всю косметику, а черное платье типа «Шанель» смотрелось на ней как дешевый халат на станичнице из глинобитной халупы.

Увидев друг друга, они, не сговариваясь, снова разрыдались. И обнялись, как овдовевшая мать и осиротевшая дочь. К ним подбежала маленькая Альбина и тоже заплакала, обняв мать за ногу. Яна ревновала к отцу его младшую дочь, но сейчас она сама обняла девчонку, прижав ее к себе.

Какое-то время Дик стоял рядом, а потом отправился в дом. Нужно было распорядиться насчет стола для гостей, которых должно быть много. Дик собирался собрать всех, кто имел хоть какое-то отношение к системе отца. Были люди, которые вроде как отошли от дел, но занимались бизнесом с благословения Роберта. Отступниками их никто не считал, так почему они не должны быть здесь? Дик стремился разбавить сход людьми, которым по барабану Стас с его наполеоновскими планами. Он делал все правильно, и Яна целиком полагалась на него. Не до того ей сейчас, чтобы заниматься делами.

Народ стал собираться начиная с восьми вечера. Грузные пузатые дядьки подъезжали на дорогих иномарках, выражали жене и дочери покойного соболезнования, усаживались за стол. Потом стали появляться люди помоложе, те, кто и сейчас реально работал на Роберта, выполняя разные, в том числе и опасные поручения. А ровно в половине девятого подъехал Стас, а с ним с десяток бойцов, преданных ему если не по-собачьи, то близко к тому. Ему явно не понравилось, что за общим столом собралась и старая гвардия, к которой он, в общем-то, принадлежал и сам. И он сам, и Кармаль, который также считал Дика выскочкой.

В конце дня выглянуло солнце, потеплело, поэтому стол накрыли во дворе под виноградным навесом. Отец Яны очень любил собирать здесь гостей, пить с ними домашнее вино собственного производства. Но сейчас вино никто не предлагал. Сначала разговор, а потом все остальное.

Из женщин за столом была только Яна, она и взяла слово. Сначала сказала несколько теплых слов об отце, затем выразила сомнение в его смерти. Дескать, не верит она, что Роберт мертв. Поэтому и обратилась к Стасу.

— Брат, скажи, что это неправда! Скажи, что отец не погиб!

— Сам не хочу в это верить, — вздохнул тот.

— Ты извини, брат, что я на тебя сегодня набросилась… Тебя никто ни в чем не обвиняет… Упрекаем, но не обвиняем, — уточнила она.

— Да каждый может облажаться, не вопрос, — кивнул Дик. — И на старуху, как говорится… Ну да ладно, чего уж там…

— А чего там? — обозленно сказал Стас. — Я людей как надо расставил… Ну, хотел как надо. Там если по уму ставить, рота нужна, а у меня всего трое.

— Ты не оправдывайся, брат, не надо, — с наигранной милостью к нему сказала Яна. — Отец любил это место, а оно опасное, и ты его предупреждал…

— Предупреждал!

— Вот и успокойся. А то люди подумают, что мы у тебя бизнес отобрать собираемся. — Она с укором глянула на Стаса.

— Бизнес? — нахмурился он.

— У тебя две гостиницы на Солнечной улице. Или это не так? Ты поправь меня, если что не так! — Яна с вызовом смотрела на него.

— Ну, мини-гостиницы там…

— Но ведь есть. Отец сам жил хорошо и другим жить давал. Или он кого-то обидел?

Она с улыбкой, но строгим взором оглядела всех, кто сидел за столом, но не нашла среди них тех, кто выказывал обиду.

— Может, он кому-то чего-то недодал? — спросила Яна.

И снова никаких возражений.

— Если кому-то что-то не нравится, он может взять и уйти, — заявила она. — Сейчас каждый волен определять свою судьбу сам. Выходишь из дела, выводишь свой бизнес, и никаких проблем. А те, кто остается, должны держаться вместе. У Роберта своя доля в нашем общем бизнесе, у вас — своя, все вместе — единое целое. Все вместе это сила, на которой держится наша система. И в этой силе был свой контрольный пакет, и принадлежал он Роберту. Кому он будет принадлежать, скажет завещание. Но я не хочу сейчас говорить об этом, — опустив голову, сказала Яна. — Это сейчас не так важно, за кем контроль. Гораздо важней найти убийцу.

— Да, но кто-то должен рулить этим процессом, — сказал Дик.

— Я буду! — дождался своего часа Стас. — Я начал, я и закончу…

— Само собой, — со скрытой усмешкой глянул на него Дик. — Это твоя обязанность, и ты от этого никуда не денешься. А если не найдешь убийцу, ответишь… Ответишь перед советом директоров.

— Какой совет директоров, о чем ты?

— Совет директоров закрытого акционерного общества, — Дик обвел рукой всех присутствующих. — Авторитетные люди, серьезный бизнес, что тебе не нравится?

— Что-то ты не то говоришь! — скривился Стас.

— Тебе же ясно сказано: кому что не нравится, может выйти из общего бизнеса.

— Из какого общего? У меня чисто свой бизнес… Чего ты мне здесь гонишь?

— Бизнес свой, а крыша общая. Мы сами себе крыша, и если ты выходишь, то ты сам по себе. Но если ты выйдешь, наезжать на тебя никто не станет. Работай дальше, но сам по себе.

— Эй, я не собираюсь выходить! — растерянно мотнул головой Стас.

— Тогда ты остаешься в директорах. Тогда ты член… совета директоров. А председателем этого совета должна стать Яна, за ней контрольный пакет. Она не хочет сейчас об этом говорить, но я скажу. Потому что сам Роберт мне поручил сказать… Свой бизнес Роберт оставил за ней, а это самый большой куш, считай, контрольный пакет. Она должна стать председателем совета директоров, а я должен проследить за этим. Такова воля покойного.

— Не говорил Роберт ничего такого! — вспылил Стас.

— А зачем он Яну за меня выдал? Ей нужна была опора, и она за мной как за каменной стеной. Если сомневаешься, можешь попробовать меня на прочность! — яростно глянул на него Дик.

— Все правильно он говорит, — поднялся со своего места Додик.

Яна с надеждой глянула на него. Этот пожилой уже мужчина начинал вместе с ее отцом. Они вместе жарили шашлыки в «Козероге», а затем насаживали на шампуры весь поселок. Додик вышел из дела еще в девяностых, но Роберт все равно продолжал считать его своим верным соратником. Додик и раньше был в большом авторитете, и сейчас имел вес в отцовской общине. И бизнес у него весьма серьезный — мини-отели, кафе, продуктовые магазины…

— Раньше мы не думали, кто будет главным, все было ясно и так, — с легким акцентом, слегка манерно проговорил он. — Роберт был нашим солнцем, светил нам с высоты, и все думали, что так и должно быть. А сейчас Роберта нет, а его душа взывает к мести! Мы отомстим, обязательно отомстим! — Он свирепо сжал крепкие волосатые кулаки и резко разжал их, как будто демонстрируя массивные золотые с камнями печатки на пальцах. — Но прежде всего мы должны решить, кто нам будет светить дальше. Совет директоров очень хорошая идея. Совет директоров — это наша семья, во главе которой должен всегда незримо присутствовать Роберт. И во главе этой семьи я вижу его любимую дочь. А поддерживать ее должен этот молодой человек! — Додик глянул на Дика покровительственно, но вместе с тем явно надеялся на выгоду для себя.

— Яна еще молодая! — мотнул головой Стас.

— Мы все когда-то были молодыми, — сочувственно глянув на него, вздохнул Кармаль.

Вздохнула и Яна — с облегчением. Если уж Кармаль подписался за них, то дело, считай, в шляпе. У него тоже бизнес, и он очень переживал за него, поэтому согласился с идеей об акционерном обществе, в котором главное слово должно было принадлежать обладателю контрольного пакета.

— И Роберт когда-то был молодым, — поднимаясь со своего места, скорбно сказал Дик. — И он очень хотел жить… А какая-то падла! Кто эта падла?.. — Он резко глянул на Стаса. Казалось, он заподозрил в убийстве Роберта его самого.

— Скажи, брат, кто это мог быть? — Но Дик смягчил и тон, и взгляд.

— Да пока непонятно, — с заметной растерянностью отозвался Стас.

Похоже, он уже был близок к тому, чтобы принять волю Дика. Главное слово еще не сказано, но все шло к тому, что власть Роберта должна была перейти к его дочери и зятю, к семье…

— Мы ни с кем в последнее время не воевали, у нас нет явных врагов, — взяв пальцами свой подбородок, в раздумье проговорил Дик.

— Казаян мог… — пожал плечами Стас.

— Он в Италии.

— А связи здесь, в России… Раджа зимой откинулся, к нему в Италию ездил…

— Займись им! — распорядился Дик.

Стас люто зыркнул на него, но промолчал.

— Как на счет питерских? — будто не заметив этого взгляда, спросил Дик.

— Все возможно.

Яна в раздумье посмотрела на мужа. Дик собирал до кучи всех, кого за последний год обидел ее отец. В этом списке был еще один человек…

— А Кайманов? — спросила она. — Он в Чечне служил, горы для него — дом родной.

— С ним уже решили, — покачал головой Стас.

— Как решили?

— Роберт человека к нему отправил.

— Как отправил? Я к нему человека отправляла.

— Ну, ты просто поговорить отправляла, — усмехнулся Стас. — А Роберт точку в этой теме поставил. За тебя переживал, поэтому подстраховался.

Яна озадаченно глянула на Дика, и он едва заметно кивнул, подтверждая слова Стаса.

— Ты знал?! — она пыталась, но не смогла сдержать возмущение.

— Теперь и ты знаешь. Ты все должна знать, ведь тебе решать с нашими общими врагами, — отчеканил Дик, беспощадно глядя ей в глаза.

Яна кивнула, соглашаясь с ним. Отныне она должна была быть такой же жестокой, как отец. И если он принял решение уничтожить Кайманова, она должна была поддержать его и одобрить. Более того, она рада, что Кайманова больше нет. Решение суда по ее клубу сомнительное, но теперь некому будет оспаривать его. И в спину Кайманов не выстрелит.

А она должна была думать о своих тылах. Она еще не взошла на престол, а уже появились желающие нанести ей удар в спину. Тот же Стас, например. Но ничего, вместе с Диком они разрулят ситуацию.

Глава 9

Волны бились об огромные камни где-то внизу, под скалой, на вершине которой стоял дом. С большой полузакрытой террасы видна была только спокойная часть моря. Был еще балкон, с которого хорошо просматривался поселок, но Яна предпочитала террасу. Синее море, белые чайки, прозрачный воздух.

Дик вышел к ней, с легкой тревогой во взгляде осмотрелся, достал сигарету. Яна знала причину его беспокойства. Теперь она за главную в отцовской общине, и он переживал за ее безопасность. Отца убили из автомата, но, можно сказать, снайперской очередью. Здесь снайпер бессилен: с моря не выстрелишь, а справа двухметровый забор, за которым нет высоких деревьев, только низкорослый колючий кустарник. Но в этой жизни возможно все.

Впрочем, убийца мог выстрелить из-за кипарисов, которые плотной стеной росли вдоль забора с внутренней его стороны. Охрана в доме пока неважная, Дик еще не успел усилить ее.

Этот особняк подарил им отец — на свадьбу. Дом сам по себе обошелся в большую сумму, но и коммуникации влетели в копеечку, в одну только дорогу от поселка к воротам вбухали миллионы. Место здесь было труднодоступное, дикое, необжитое, зато сейчас его украшал роскошный дом, похожий на фигурное пирожное с кремовым основанием и шоколадной верхушкой.

Этот дом можно было превратить в неприступную крепость, но без хорошей охраны Яна и Дик могли стать легкой добычей для преступников. Горный лес вплотную подступал к дому с двух сторон, а забор не казался надежной защитой.

Отец, похоже, уверовал в свою неуязвимость, потому и об охране думал как о чем-то второстепенном. За это он, в общем-то, и поплатился. И об охране дома он позаботился плохо. Видеокамеры были, но их еще не связали в единую систему, а охранники подъехали только сегодня утром. За домом до сих пор смотрел только сторож.

Но, в принципе, они с Диком сами были в том виноваты. И надо было сразу перебраться в этот дом, а они продолжали жить в ее квартире на Морской улице. Только вчера и переселились сюда. И об охране позаботились тогда же. Впрочем, ночь уже прошла, ничего не случилось, а охрана прочешет двор, и все тревоги улягутся…

Вчерашний день вымотал Яну до предела, как морально, так и физически. В морг пришлось ехать на опознание, со следователем общаться, соболезнования принимать, еще и проблемы надо было улаживать. У отца был бизнес, которым он владел единолично, но еще имелись доли в коммерческих предприятиях, разбросанных по всему поселку. Обычные деляги на это не жаловались, но дело в том, что отцу принадлежала часть бизнеса его людей. Яна должна была унаследовать двадцать процентов от общей доли в бизнесе того же Додика. Ему это не нравилось, и вчера он уже подъезжал к ней с предложением продать ему эту долю, причем по льготной цене. Додик поддержал ее на сходе и требовал за это вознаграждения. И Яна, скорее всего, пойдет ему навстречу.

Но больше всего Яну напрягал Стас. Он взял под себя всех реальных бойцов, без которых ее власть не стоила и выеденного яйца. Он вроде бы занимается розыском убийцы, но как оно обстоит на самом деле, неизвестно. Возможно, он собирается натравить этих людей на Яну. А они злые, голодные. Своего бизнеса у них практически нет, а Стас мог наобещать им золотые горы…

— Я с людьми поговорил, они все знают… — глядя на море, сказал Дик. — Здесь ты будешь в безопасности. Здесь и оставайся, а я к Стасу, посмотрю, как у него дела. И с пацанами надо поговорить, чтобы он их на себя не перекручивал.

Яна кивнула. Ситуация со Стасом напрягала Дика не по-детски. И хорошо, что он не уходит от проблем.

— Все будет нормально, не переживай. А со Стасом я решу вопрос. — Дик многозначительно посмотрел на жену.

— Как?

— Я его убью. Одно слово против нас, и он труп… А он скажет это слово, я знаю. Постараюсь убить его с одного удара. — Дик в раздумье погладил пальцами костяшки сжатого кулака. — Он мужик здоровый, но я знаю как. Скажу, что переборщил. Кто меня за это осудит?

— Я с тобой! — нерешительно вызвалась Яна.

— Нет, ты мне будешь только мешать! — отрезал он.

— Ну, как скажешь.

— Не бойся, все будет путем! Отвечаю! — ободрительно улыбнулся Дик.

— Я тебе верю. А Кайманова что, реально убили?

— Торпеда была, Роберт засылал.

— И ты знал?

— А что здесь такого? Тылы нужно зачищать… Казаяна вот не зачистили, и нет Роберта.

— Думаешь, он?

— Не хотелось бы так думать. Казаяна я должен был зачистить.

— Да нет, не мог он…

— Разберемся…

Дик уже собирался уезжать, когда к дому вдруг подъехали две милицейские машины и микроавтобус, из которого неторопливо стали выходить крепкие ребята в камуфляже, бронежилетах и с автоматами.

— Что-то я не понял! — озадаченно протянул Дик, недоуменно глядя на экран монитора.

Из милицейского «Мерседеса» вышел высокий пузатый мужчина с полковничьими погонами на плечах. В нем Яна узнала начальника местной милиции. С ним был его заместитель и еще двое в штатском, которых она не знала. Но больше всего напрягали спецназовцы. Неспроста же высадился здесь вооруженный десант.

Дик велел пропустить делегацию во двор, сам направился навстречу. И Яна не могла остаться дома.

Полковник Скиба увидел ее, виновато улыбнулся.

— Яна Робертовна, не поймите превратно! — Казалось, он вот-вот униженно приложит руку к груди и начнет кланяться.

Она заметила, с каким презрением глянул на него уже немолодой широконосый мужчина в штатском.

— Поступил сигнал, товарищи из Краснодара должны его проверить… — Скиба всем своим видом давал понять что к нему лично претензий быть не должно.

— Майор Карпов, — небрежно представился широконосый. — Управление по борьбе с организованной преступностью…

— Я вас слушаю, — Яна старалась сохранять спокойствие.

— Да пока нечего сказать… — Он достал из папки лист бумаги, протянул ей. — Вот постановление на обыск, ознакомьтесь, если какие-то претензии, говорите.

Карпов подал знак, и спецназовцы направились в дом.

— Вы нас в чем-то подозреваете? — возмущенно спросил Дик.

— Вам же сказали, поступил сигнал…

— Какой еще сигнал?

— Если мы ничего не найдем, я принесу вам извинения. — Майор зевнул, прикрыв ладонью рот. И направился к дому.

Яна выразительно посмотрела на Скибу, но тот лишь развел руками. Не в его воле остановить обыск.

— Что они собираются найти?

— Не знаю. Сигнал к ним поступил, а не к нам.

— От кого?

— Ничего не могу сказать.

— А беспредел этот остановить можете?

— Есть постановление прокурора, я ничего не могу поделать… Но уверен, что у вас ничего запрещенного не найдут.

— Откуда у нас может быть что-то запрещенное? Мы только вчера сюда въехали.

Яна обернулась к Дику, чтобы он подтвердил ее слова, но его рядом уже не было. Все правильно, кто-то должен был наблюдать за ментами.

Вскоре подъехала еще одна машина — привезли понятых. И, как оказалось, не зря. В гараже дома, в канале воздуховода нашли автомат с коротким стволом. Яна понять не могла, как он там оказался. И Дик ошалело смотрел на невероятную находку.

— Что это такое? — вне себя от возмущения спросил он.

— Это я у вас хотел спросить, — с тихим торжеством смотрел на него Карпов. — Разрешение на оружие есть? Нет!

— Это не мое!

— А чье? Ваше? — Майор со сдержанной усмешкой глянул на Яну.

— Нет! Может, строители оставили?

— Строители?

— Ну, дом новый, мы только вчера въехали.

— Из автомата вчера стреляли. — Карпов раздул ноздри, давая понять, как он определил срок. Он уже обнюхал ствол, а повторно это делать не стал.

— Или позавчера… Позавчера убили вашего отца, я правильно понимаю?

— Да, моего отца, — растерянно кивнула Яна. — Позавчера…

Также растерянно она посмотрела на Скибу, но тот отвел взгляд в сторону. Увы, он ничем не мог ей помочь. И охранники представляли собой жалкое зрелище — стоят у сторожки, как в штаны навалили. И со стороны поселка помощь не подойдет. А если Стас и подвезет бойцов, то лишь для того, чтобы предъявить Дику. Он не упустит возможности обвинить его в убийстве Роберта. И его, и даже Яну.

— Предположительно из такого автомата и убили гражданина Газарова, — сказал Карпов.

— Вы же не думаете, что это сделали мы? — дрожащим от волнения голосом спросила Яна.

— Экспертиза даст ответ… — Майор выразительно глянул на пакет, в который уложили автомат.

Яна и сама не поняла, как оказалась во дворе. Как будто кто-то невидимый взял ее за руку и вывел из пристроенного к дому гаража. Она вышла во двор и глянула на крышу гаража, на трубу воздуховода.

Ей не нужно было возвращаться в гараж, Карпов сам вышел к ней. Достал сигарету и закурил.

— Я думаю, это тот самый автомат! — в лихорадочном возбуждении сбивчиво проговорила девушка.

— Может, сразу и признание сделаете? — с победной усмешкой спросил майор.

— Нас подставили! Тут же все ясно! Убийца проник во двор дома, забрался на крышу гаража, сбросил автомат в трубу, он скатился до самой решетки. Вы его и нашли. Обследуйте крышу, обязательно найдете там следы!

— Дом охраняется. — Карпов покачал головой, разыгрывая сочувствие. — Охрана, видеокамеры…

— Видеокамеры вчера не работали.

— А почему?

— И охраны не было. Только сторож. Дом не охранялся, любой мог попасть во двор.

Яна махнула рукой, подзывая к себе охранников, и когда они подошли, велела обследовать крышу и забор. Она хотела, чтобы нашли следы человека, который подставил их с Диком.

Карпов даже не пытался останавливать Яну, но наблюдал за ней со скептической усмешкой. А когда охранники ушли, даже не стал задавать вопросов.

— Нас подставили, вы должны это понимать!

— Кто?

— Я не знаю, но есть предположения…

Подставить мог Стас. Он и отца мог убить, и автомат в дом подбросить, не сам, конечно. В его случае нанять киллера нетрудно.

— Предположения есть и у нас.

Карпов подошел к Дику, который также вышел из гаража. Судя по его растерянному виду, у парня наступили не лучшие времена. И менты круто наехали, и Стас поддержку не пришлет. Да и какая могла быть поддержка, когда в доме с десяток собровцев?

— Вы подумали, чей автомат мы у вас нашли? — обращаясь к нему, спросил майор.

— Я не знаю, — нервно ответил Дик.

— Тогда нам придется задержать владельца этого дома. Разрешения на оружие нет, это само по себе статья. На кого дом оформлен?

— На меня. — Яна постаралась унять дрожь в коленках.

Ситуация жуткая, но ведь и она не обычная девушка, и ей никак нельзя впадать в панику. За ней отцовское дело, и она должна вести себя подобающе.

— Вот вы с нами, гражданка… э-э… — Карпов глянул на Дика.

Он знал фамилию ее отца, но не мужа.

— Газарова. Так и осталась Газарова.

Она и во время первого замужества сохранила девичью фамилию, и во время второго. Отец настоял, но какое это сейчас имело значение?

— Есть предложение собрать вещи, гражданка Газарова.

Яна в панике посмотрела на Дика. Она встала во главе мафии, ей не престало бояться тюрьмы, но как же она не хотела туда ехать.

— Оставь ее, майор! — Дик правильно понял жену. — Это я автомат нашел, я в гараж его положил.

— Нашел? — усмехнулся Карпов.

— Да, там валялся…

Дик показал рукой в сторону забора, но майор туда даже не глянул. Не верил он Дику.

Парня посадили в машину и увезли, а Яну оставили дома и велели никуда не выходить. Более того, к ней приставили экипаж патрульно-постовой службы. Впрочем, она не возражала. Ей сейчас нужна была хоть какая-то защита от Стаса. Она не сомневалась, что их встреча на узкой дорожке — дело ближайшего будущего.

Глава 10

Дурные мысли лезли в голову всю ночь, не давая покоя. Кто убил отца? Кто подбросил автомат? Кому это нужно? Зачем? Заснула Яна очень поздно, да и спала беспокойно. А утром у нее разболелась голова. И на ее больную голову свалился Серж. Охранники сообщили о нем, и Яна велела спустить его с лестницы, вернее, с крутой извилистой дороги, которая вела к дому. Но тут же спохватилась и передумала. В прошлый раз, когда Серж приходил к ней без приглашения, вслед за ним пожаловал Дик. Приревновал его к ней и вернулся. Вдруг и сейчас он вернется?

Одним словом, она впустила его в дом, испытывая головную боль. И вышла к нему в халате, хорошо хоть не на голое тело.

— К тебе пока доберешься!.. — бодро начал Серж и осекся, глянув на нее. — Я тут к тебе по делу. Я слышал, мужа твоего арестовали?

— Откуда ты слышал?

— Я адвокатской практикой занялся! — с гордостью сообщил он. — Есть определенные связи…

— В адвокаты набиваешься?

Яна еще вчера позвонила человеку, который мог бы организовать работу в этом направлении, но пока тихо. А ей надо торопиться.

— Нет! Я себе цену знаю!.. В смысле я еще не очень опытен в этих делах. А тебе волкодавы нужны! Если хочешь, могу помочь. Есть человек в Краснодаре, гигант! Ну и меня тоже можешь нанять. Я, конечно, не мастер, но в подмастерья сгожусь, свидание организую, связи у меня есть. Петр твой в изоляторе РОВД, я мог бы содействовать… — Серж самодовольно улыбался и в то же время заискивающе глядел на Яну.

— Свидание?.. — задумалась она.

— Или передачу. Я так понимаю, ты сама под домашним арестом?

— В какой-то степени.

— Я узнавал, дело серьезное, — деловито сообщил Серж. — Автомат у вас нашли. Если тот самый автомат, то дело дрянь. Хотя не безнадежно! Пальчиков-то на стволе нет!

— Каких пальчиков? — не сразу поняла Яна.

Боль в голове мешала соображать.

— Отпечатки пальцев! Не было их на оружии. Да и зачем, спрашивается, твоему мужу тащить в дом орудие убийства?

— Зачем?

— Вот и я говорю, что незачем! Верх глупости! На это и надо давить! Я бы мог этим заняться!

— Ты?

— Если не доверяешь, не надо. Имеешь право… — Серж сделал вид, как будто ничуть не обиделся. — Считай, что это бесплатная консультация. Алиби у твоего мужа есть?

— Есть, — кивнула Яна.

Дик находился у нее в кабинете, когда убили отца. Верней, когда позвонил Стас. А отца убили немногим раньше. В момент убийства Дик находился в боулинг-клубе. Кстати, надо бы узнать, был он там или нет? Но если не был, то что?.. Это же смешно, убить отца и принести в дом себе же приговор.

Да и не мог Дик убить отца… А если мог?..

— Тем более! — воскликнул Серж.

У Яны возникло такое ощущение, будто ее ударили молотками по вискам.

— Ты тише можешь? — скривилась она.

— Извини. Просто я так бурно реагирую.

— Заработать хочешь? На чужой беде? Знаешь, кто ты?

— Э-э… Ну, это ты зря!.. Значит, есть алиби у мужа?

— А если нет?

— Что, нет алиби? — встрепенулся Серж.

Яна зло взглянула на него. Может, он для того и появился здесь, чтобы выяснить насчет алиби.

— Зачем ты сюда пришел? Кто тебя нанял? На кого ты работаешь?

Серж оторопело захлопал глазами.

— Извини, что неудачно зашел.

Он повернулся к ней спиной, но Яна уже не хотела, чтобы он уходил.

— Стоять!

Серж послушно застыл на месте, но к ней не повернулся.

— Если ты такой шустрый, организуешь передачу. И узнаешь, что Дику нужно.

Как это ни обидно, но Серж был одним из немногих, кто предложил ей свою помощь. Чуть ли не единственный. Еще вот Додик позвонил Яне и предложил содействие, правда, при этом не забыл напомнить о ее доле в его бизнесе… И от Стаса ни слуху ни духу, а сама ему звонить Яна не решалась.

Дик уехал вчера с вещами, но Яна все же нашла, что ему передать. Чистые носки, белье, кое-что из продуктов.

— Это, если там какие-то пожелания будут, я могу докупить, — красноречиво глянул на нее Серж.

— Да, конечно… — Она сунула ему в руку жгут из тысячных купюр. — Может, ему наличные нужны.

— Ну, много ему не разрешат. Тысяч десять, не больше.

— Остальное возьмешь себе, — махнула рукой Яна.

Серж готов был помогать ей за деньги, но по-другому и быть не могло. Близкие отношения между ними канули в Лету, а школьную дружбу можно было засунуть в одно место — после того, как Яна послала его далеко и в грубой форме. Он очень помог ей с клубом, но благодарности за это никакой не получил. Предателей не награждают. Но ведь он предал не ее.

— Ну, я поехал? — выжидательно глянул на девушку Серж.

— Что ты там про маститых адвокатов говорил?

— Есть варианты… Берут, правда, дорого.

— Любые деньги!

Серж ушел, а она снова приняла таблетку от головной боли.

Отец оставил ей свой бизнес, но дом и почти все сбережения завещал жене и младшей дочери. Яне досталось всего полмиллиона долларов с его банковских счетов, и то снять она их не могла, пока не вступила в наследство. И с баланса предприятий, которым владел отец, она взять ничего пока не могла. А своих сбережений у нее кот наплакал… В принципе, можно было продать свою долю Додику, но прав на эту сделку она, опять же, не имела. Такой вот замкнутый круг. И где, спрашивается, взять деньги? Маститый адвокат мог заломить цену и в сто и двести тысяч долларов. А Серж возьмет гораздо меньше. Но что скажет Дик? Скажет, что Яна фуфло ему подсунула. И еще будет ревновать ее к Сержу.

Парень ушел, а она осталась ждать Стаса. Он должен был подъехать или хотя бы позвонить. Но время шло, а Стас не давал о себе знать.

Казалось бы, недавний сход вознес ее высоко, на самую вершину власти. За ней признали право на место отца, и еще позавчера она ощущала свою значимость. Потому что с ней был Дик, а с ним Стас не казался таким страшным и опасным, как сейчас.

Стас должен был подчиняться ей, окружать заботой и охраной, как это было с отцом, но не было ничего подобного. И Дик в тюрьме. А без их помощи она не могла чувствовать себя хозяйкой положения. Сейчас Яна больше ощущала себя жертвой обстоятельств. И чтобы избавиться от этого унизительного ощущения, ей нужна была хоть какая-то ясность. Возможно, все не так уж и плохо. Возможно, Стас признал за Яной роль ведущей и готов следовать за ней в фарватере. Если так, она должна как можно скорее это услышать.

Она сама собиралась звонить Стасу, когда появился Серж.

— С какой новости начинать? — спросил он, с усталым видом усаживаясь в кресло.

Яна исподлобья глянула на него. На дурные вопросы она не отвечает.

— Начнем с хорошей. Посылку я передал, с Диком поговорил. Новость плохая. Официального заключения пока нет. Но будет! Твоего отца убили из того самого автомата! — сокрушенно сказал Серж.

— И что теперь? — разволновалась она.

— Ну, давай подумаем, как здесь оказался автомат?

— Подбросили его.

— Как?

— Перелезли через забор, залезли на крышу, сбросили автомат в трубу.

— Следы проникновения есть?

Яна покачала головой. Охранники осмотрели забор, крышу, но ничего подозрительного не обнаружили… Может, и не было никого?

— Видеозапись?

— Ничего не работало. Один только сторож был.

— Может, он подбросил?

— Сторож?

— Его могли попросить?

— Кто?! Убийца?

— Или он был с ним заодно.

Яна пожала плечами. Стас, в принципе, имел влияние на сторожа, но стал бы он светиться? А если сторож предан ему, то Стаса он не сдаст…

— Может, он просто видел, как кто-то проник на территорию. Видел, но побоялся сказать… — наседал Серж.

— Я не знаю.

— А надо знать. Где он, как его найти?

— Нет его сейчас. Завтра должен быть… Наверное… А Дик что говорит?

— На счет сторожа он не знает. Да и не получился у нас разговор, — Серж отвел в сторону глаза.

— Ревнует? — усмехнулась Яна.

Он поджал губы.

— Этого следовало ожидать.

— Сказал, чтобы духу моего не было. Но все-таки я готов оказывать содействие! — Он вскинул голову в героическом порыве. — Тем более Владимир Алексеевич сможет подъехать только завтра… Владимир Алексеевич Жаров, адвокат из Краснодара. С гостиницей я уже договорился…

— Сколько?

— Плата за гостиницу?

— Нет, гонорар.

— Зависит от сложности дела, от количества человек. У Владимира Алексеевича своя контора, очень солидное учреждение, скажу я тебе.

— Сколько?

— Он попросил аванс — шестьдесят тысяч долларов. Если ты согласна, я ему позвоню, он подъедет.

— А если он такой же шарлатан, как и ты?

— Я не шарлатан! — вскинулся Серж.

— А вдруг?.. Твой Жаров знает, что с ним сделают, если он не отработает свои деньги?

— Я ему говорил, — неуверенно произнес он.

— Ты еще раз скажи, объясни ситуацию…

— Ну, хорошо.

На столе запиликал телефон. Оказывается, к Яне пожаловал следователь. Отказать ему в визите она не смогла. Да и Серж не советовал. В случае отказа ее могли доставить в прокуратуру — со всеми «почестями».

Следователь прибыл к ней в сопровождении печально известного майора Карпова. Прибыл пока только для разговора. Серж составил ей компанию, как ее личный адвокат. И надо сказать, он неплохо справился со своей задачей, грамотно отсекая провокационные вопросы.

Следователь ничуть не сомневался в виновности Дика, а Яну крутил на причастность к убийству. Это ее возмущало, она протестовала, но тем не менее ответила на все вопросы. К убийству отца она отношения не имеет, о приготовлениях к преступлению ничего не знала. И еще во время убийства Дик находился рядом с ней. Правда, в этом месте Карпов поставил ей подножку. Оказывается, Дика на момент убийства в клубе не было, и он точно это знал. И в боулинг-клубе его не было.

Яна готова была усомниться в невиновности Дика, но на истинный путь ее направил вопрос, который она задала сама. Зачем Дику нужно было везти домой орудие убийства? В ответ на этот вопрос Карпов отделался какой-то нелепицей, которая, похоже, не могла убедить даже его самого. И еще он не смог толком объяснить, почему на орудии убийства не оказалось «пальчиков». Если Дик стер их, значит, он заботился о своей безопасности. Но если он заботился об этом, то зачем притащил домой автомат?.. Но менты не захотели кружить по этому замкнутому кругу, они разорвали его неумолимым фактом. Орудие убийства найдено было в доме у Яны, Дик признал свое отношение к стволу — значит, он виноват. Или он, или сама Яна.

Менты поставили ее перед фактом. Но к стенке не приперли. Не нашли они оснований для задержания, и она осталась дома.

И не успели они уехать, как появился Стас. Причем о его приезде Яне даже не доложили. Это говорило о том, что охрана восприняла его как своего босса. А ведь этих людей отбирал Дик, и они должны были сейчас повиноваться только Яне.

После общения с ментами у нее вдруг появилась потребность снять стресс, а Серж составил ей компанию. Они сидели на кухне за барной стойкой, когда к ним нагрянул Стас. Вздрогнув от неожиданности, Яна невольно соскочила со стула, оправляя полы халата. Вид у нее был такой, как будто ее застали за чем-то непотребным. Хотя ничего и близко не было. Серж даже не прикасался к ней, не говоря уже о том, чтобы обнимать.

— Извини, что без предупреждения, — сказал Стас, едва глянув на Сержа.

Он подошел к Яне и сделал движение, собираясь поцеловать ее в щеку. Так они обычно здоровались в добрые старые времена. Она могла бы уклониться от поцелуя, но подставила щеку.

— Знакомое лицо, — Стас пристально и со скрытой насмешкой посмотрел на Сержа. — Не обижает?

— С чего бы это? — возмутилась она.

— Ну, были времена…

— Что было, то прошло. Серж мне помогает. Он адвокат, а где Дик, ты знаешь.

— Ну, знаю… — Стас неторопливо почесал пальцами ямку на своем подбородке. — Знаю, хотя ничего не понимаю. Как у него мог оказаться автомат?

— Только не надо!.. — закатив глазки, поморщилась девушка. — Следователь только что ушел, все уши высушил. Как? Почему?.. Подбросили ствол.

— Кто?

— Нечистая сила… Ты что нарыл? — начальственным тоном спросила Яна.

И Стаса это ничуть не покоробило.

— Киллера видели.

— Где? Когда? — встрепенулась она.

— Да в районе Денисовки.

— Это же совсем рядом.

— Всего два километра. Он в горы ушел, а потом сделал крюк и обратно спустился. Мотоцикл из кустов вытащил и в сторону Сочи ушел.

— Кто такой?

— Костюм у него кожаный был и шлем. Его поэтому не опознали.

— А мотоцикл?

— Номеров на нем не было. А марка… Вроде какая-то японская.

— А выглядел он как?

— Среднего роста, худощавый. — Стас нарочно сделал паузу, чтобы Яна продолжила за него — хотя бы мысленно.

Дик был среднего роста, худощавым, и Яна сама должна была дойти до этого.

— Это не Дик, — мотнула она головой. — Как он в Лазурный мог попасть, если он в сторону Сочи ушел?

— Так я и не говорю… Хотя, конечно, подозрительно все это. И телосложение как у него, и автомат в доме…

— Я бы его собственными руками задушила, если бы это был он!

— Да знаю, — кивнул Стас так, как будто ничуть в том не сомневался.

— Подстава это!

— Если честно, мне тоже так кажется. Не смог бы Дик. Да и видели его в городе, ну, когда все это происходило.

— Видели?

— Там возле одного дома… — Стас отвел в сторону взгляд.

— Возле какого дома?

— Видели его. Я этого человека к следаку отправил, он показания даст. Не знаю, поверят ему? Все-таки из одной команды…

Замялся Стас, и Яна должна была помочь ему.

— Возле какого дома его видели? — снова спросила она.

— Ну, есть там одна…

— Кто?

— Я бы не стал говорить, но эта девчонка должна дать показания. Ну, типа, алиби.

— Девчонка?! — вскипела Яна.

Вроде бы и ожидала она услышать что-то в этом духе, даже подготовила себя к шокирующей новости, но эмоции захлестнули.

— Это сейчас неважно… — скривив губы, сказал Стас. — Сейчас главное — Дика вытащить.

— Да пошел он к черту! — психанула она.

И тут же Стас обнял ее за плечи своими крупными крепкими ладонями. И легонько встряхнул, глядя ей в глаза.

— Ты если взялась за гуж, то давай без истерик! — вразумляющим тоном сказал он. — Дик сейчас не твой муж! Дик сейчас — наш человек! А своих людей мы не бросаем. Мы его вытащим, а потом ты уже решай, что там да как. Ты меня поняла?

— Поняла, — буркнула Яна.

— Вот и умница! — Он глянул на нее как добродушный и любящий отец на двоечницу-дочь.

— Ты вытащишь Дика?

— Даже не сомневайся!

— Ну, если у него есть алиби!.. — встрепенулся Серж.

— Заткнись! — не зло, но внушительно бросил Стас, даже не глянув на него.

Яна рассмеялась. Она и сама хотела сказать что-то в этом духе.

— Все будет хорошо. И Дика мы вытащим, и киллера найдем, — не сводя с нее глаз, гипнотически звучащим голосом сказал Стас. — И за отца отомстим.

— Как думаешь, кто мог его убить?

— Не знаю. Версий много.

— Много?

— Твой отец был хорошим человеком. И мы его очень любили. Но у него была куча врагов. Он многих в этой жизни обидел.

— Кого? Казаяна? Питерских?.. Кайманова?..

— Не только. Ты всего не знаешь. Да тебе и не надо знать.

— Я должна знать!

— Должна… — нехотя, но согласился Стас. — А если должна, то узнаешь. Но не сейчас… Давай помянем твоего отца. Четвертый день пошел, в землю пора, а не дают. Надо ускорить процесс. Завтра поеду, поговорю.

— Да надо бы, — кивнула Яна.

У ментов свои заморочки, но есть еще и христианские законы, и они обязаны с ними считаться. Да и сама Яна не успокоится, пока тело не будет предано земле… Стас и Дика вытащит, и убийцу найдет, и похороны организует. И за своей широкой спиной ее подержит, пока она не окрепнет. А если он вдруг займет отцовское место, ничего страшного не случится. Он с Диком на ножах, а с Яной у него очень хорошие отношения. Он ее в обиду не даст.

«А Дик сволочь!» — эта мысль пронзила сознание после очередной поминальной стопки.

Стас не стал задерживаться. Он ушел сам и увел с собой Сержа — от греха подальше. А то вдруг Яна согрешит с ним от расстройства чувств? А она могла. Она действительно могла!

С первым мужем она рассталась, потому что он ей изменил. И с Диком она разведется из-за этого. Да и сам Серж загулял от нее. Но Серж не был ее мужем. И она, в принципе, могла бы отомстить с ним Дику.

Серж не был ее мужем. Поэтому он до сих пор жив. А за Давидом она была замужем. И где он? Ей сказали, что Давид сбежал из Лазурного из-за страха перед Робертом. А вдруг он не успел сбежать? Вдруг его утопили в море так же, как Демона и Болото? И Кайманова отец заказал…

Если так, то Роберт был самым настоящим чудовищем. Если так, то убили его в наказания за смертные грехи. Но Яна не хотела об этом думать! Она не желала ни в чем винить своего отца! И тем более проклинать его. Сейчас она нуждалась в нем, как никогда раньше. Она очень хотела бы, чтобы отец защитил ее от убийственных реалий, которые обрушила на нее беспощадная жизнь. Но не вернется он с того света и не защитит. А почва трясется под ногами, и Яна не удивится, если завтра на нее обрушится очередная беда. С этой мыслью она и легла в постель. Дурное предчувствие не помешало ей заснуть. Слишком тяжелой выдалась для нее прошлая ночь. Да и устала она переживать и бояться. Чему бывать, того не миновать.

Глава 11

Чистое белье, носки, новый спортивный костюм, зубная паста, одноразовые бритвы, одеколон, продукты, в том числе и горячие сырные лепешки… Все для Дика. Хотя он этого и не заслужил. Одеколон в камере не полагался, но Яну это не волнует: ей можно все. Краснодарские менты еще не уехали, но режим содержания они уже не контролируют. Главное, что Дик под стражей, а как он сидит — до лампочки. У него в камере и кондиционер, и холодильник, и телевизор. Сам Скиба Яне позвонил, предложил организовать удобства.

Дик один в камере — соседи ему не досаждают, но спокойствия он сегодня пусть не ждет. Яну проведут к нему в камеру, и она останется там, пока не вытянет из него всю душу. Кто такая Валя? Почему он был у нее тем днем, когда убили отца? Зачем? Почему?..

Измены она ему не простит, но мириться надо — само положение обязывает. Он как был, так и оставался ее надеждой и опорой, к тому же Дик по-прежнему выгораживает Яну. Это он нашел автомат и спрятал его в шахту, а она ни при чем. Прощения он пусть не ждет, но и чересчур обострять отношения она тоже не будет. Разобьет телевизор и успокоится.

Менты отстали от нее, сняли домашний арест. А если бы и не сняли, то плевать. Она хозяйка в Лазурном, а не кто-то там. И все у нее здесь в руках…

— Я разговаривал с судьей, — деловито сказал Серж. — Как это так, спрашиваю, автомат нашел, спрятал, а отпечатков пальцев на нем нет? Может такое быть, спрашиваю? Он сказал, что не может… Да и не мог Дик сам стрелять, он в это время… Алиби у него… А если он кого-то нанял, почему автомат у него нашли? Киллер оружие принес, да? Это реально?

Яна вела машину, а Серж сидел рядом. Сейчас он ее раздражал, но при этом она уже не могла обходиться без него. Он сам все сейчас организует, и к ментам сходит, и дверь ему в камеру откроют, Яна всего лишь пройдет по проторенному им пути, без остановок. И еще он хорошо справляется со своими адвокатскими обязанностями. И защиту грамотно организовал, и к суду подходы ищет — мосты для денежных потоков наводит. Он еще не вытащил Дика, но уже казался незаменимым.

— А с этой Валей ты разговаривал? — скривилась Яна.

Она собиралась помириться с Диком, но эта сучка никогда не выйдет из головы.

— Да, конечно… Он с ней еще до тебя встречался, так что…

— Это не оправдание!

— Возможно, — пожал плечами Серж.

— Если он продолжал с ней, значит, со мной он по расчету…

— Ну, не знаю…

— Ты со мной тоже по расчету был!

Телохранители ехали в отдельной машине, поэтому это ее заявление мог слышать только Серж.

— Я?! Не-ет!

— И сейчас по расчету!

— Сейчас да…

— Я что, такая уродина? — зло глянув на Сержа, капризно спросила Яна.

Измена Дика не просто была плевком в душу, с нее начал свое развитие комплекс неполноценности. Ели раньше Яна считала себя красивой, то сейчас она уже так не думала. Мужикам от нее нужно было положение и богатство. Дик, например, получил это сполна. И неважно, что он за это пострадал.

— Ну, какая же ты уродина! Ты супер!

— Тогда почему ты изменял мне?

— Ты брюнетка, а меня иногда тянет на блондинок. И у Дика так… Ну, наверное… Валя блондинка.

— И красивая?

— Да я бы не сказал. Поверь, из брюнеток ты самая красивая. Да и надоели мне блондинки. Если бы повернуть все назад, я бы не дал повода… — Серж с покаянным видом посмотрел на нее.

— Заткнись!

Он вздохнул и посмотрел в сторону. Она ему нагрубила, а он терпит. И дальше терпеть готов — ради денег, которые мог от нее поиметь. Да и женился бы он на ней из корыстных побуждений. Дик в этом плане ненамного лучше. И первый муж жил с ней, как сыр в масле катался, и второй. Серж к тому же стремился. И все они ей изменяли. Вот и думай, то ли все мужики сволочи, то ли в ней самой что-то не так…

Машина подъехала к зданию милиции, рядом остановился джип, из которого вышли крепкие парни в белых рубашках. Они взяли Яну под охрану, а Серж отправился в здание.

Вернулся он минут через десять. Бледный, растерянный, нижняя челюсть отвисла. И ноги его, казалось, с трудом сгибались в коленях.

Он сел в машину, оцепенело глядя перед собой.

— Даже не знаю, как сказать… — плывущим от волнения голосом пробормотал он.

— Что с Диком? — Яна резко повернулась к нему, схватила его за ворот сорочки.

— А тебе не звонили? Не говорили?

— Что с Диком? — Девушка заорала ему на ухо, но Серж, казалось, не услышал ее.

— Странно, должны были позвонить… Сказать… Дело такое, серьезное…

Яна отпустила его и разжатым кулаком ударила в челюсть. Как будто пощечину влепила.

Он с благодарностью глянул на нее. Она обидела его и этим дала право на ответный ход.

— Дик повесился!

— Что?!

— Утром надзиратель заходит, а он в петле…

— Этого не может быть! — Яна двумя руками схватила его за ворот и лихорадочно тряхнула, требуя опровергнуть свои слова.

— Я знаю, что не может быть…

Ей вдруг страстно захотелось вернуться в тот день, когда Дик был жив. Она отправилась бы к нему в камеру, провела с ним ночь, успокоила и тогда он не посмел бы наложить на себя руки. Но время назад не повернешь. И еще неизвестно, почему он полез в петлю. Может, он осознал безнадежность своего положения? Может, не смог простить себе убийство Роберта? А может, повесился из-за своей шлюхи?.. В любом случае он повел себя ужасно глупо.

— Он предал меня!.. Да, он меня предал! — простонала она, безумно глядя на Сержа. — Ты хоть понимаешь, что он предал меня?

— Тебе видней… Ты мне рубашку порвала!

— Какую рубашку? — разжимая руки, недоуменно протянула Яна. — У меня жизнь рвется, а он о какой-то рубашке!

— Ничего, сошьем…

— Что сошьем? Жизнь? — спросила она, продолжая глядеть на него как полоумная.

— Тебе надо успокоиться и взять себя в руки.

— Да, мне нужно успокоиться… — Яна, соглашаясь, кивнула, села, двумя руками взялась за руль. — Да, надо успокоиться… Дик предал меня с этой шлюхой… Дик предал меня сейчас… Может, он и отца моего убил?

— Вряд ли…

— А вдруг он меня собирался подставить? Потому и автомат в дом принес. Хотел, но решился… Или на потом отложил? — бормотала она, невидяще глядя перед собой.

— Все возможно.

— А если эта сука наврала! Вдруг не было у нее Дика, когда отца убивали?

— Я не знаю… — сказал Серж, хотя она в его ответе и не нуждалась.

— Надо разобраться. Надо во всем разобраться…

Она не видела, как из здания вышел Скиба, как подошел к ней. Она заметила его, лишь когда телохранитель открыл дверь.

— Яна Робертовна! Даже не знаю, как это произошло! — приложив руку к груди, виновато проговорил он. — Недоглядели!

— А что произошло?

— Ну, с вашим мужем…

— Где он?

— В камере пока еще, там работают. Я как раз собирался вам звонить, а тут вы сами… Если хотите посмотреть…

— А воскресить его можно?

— Нет, конечно.

— Тогда смотреть зачем?..

Не хотела она смотреть на Дика. Он мертв, и его не оживить. А психика у нее уже на пределе. Сначала отец, потом муж. А завтра еще отца хоронить.

Яна закрыла дверь, завела машину, выехала на дорогу.

— Ты бы это, не разгонялась… — Серж коснулся пальцами ее руки. — Пешеходы тут!

— Не разгоняюсь… — сбавляя скорость, кивнула она.

Курортный сезон, масса народа, приезжие снуют с улицы на улицу. И нельзя никого давить. В поселке должен быть образцовый порядок, иначе люди перестанут сюда приезжать, а это — убытки… Дика нет, но жизнь продолжается, и она должна думать о будущем — как в частностях, так и в общем.

— Мне в права наследства вступать надо, — сказала она.

— Да, конечно, я в курсе, — оживился Серж.

— Займешься этим?

— Без проблем! — Его голос зазвенел от восторга.

— Увижу с блондинкой — убью!.. — пригрозила она.

Сначала сказала, потом подумала. А зачем сказала? Какое ей дело до Сержа?.. А может, и есть дело? Ей сейчас нужна хоть какая-то опора. Ей нужен был мужчина, который не предаст.

— Да нет, даже не думаю! — Он смотрел на Яну глазами счастливца, который нежданно-негаданно сорвал джек-пот.

— Я и не думаю. Забудь.

Ей действительно нужен мужчина, но не Серж. Слишком слабый он, чтобы заменить Дика. Так что пусть гуляет… Но без баб.

Машина мчалась под гору, сама по себе набирая скорость, вот она прошла нижнюю точку спуска и стремительно рванула вверх. Яна поддала «газу», не позволяя силе тяжести сожрать набранную скорость. Крутой подъем, затем короткий серпантин под пологим подъемом, рывок по прямой над морем. Эту дорогу к дому Яна окрестила «американскими горками», но сравнение не совсем верное. Ощущения сопоставимы, но в аттракционе состав движется по рельсам, путь заранее определен, а здесь — одно неосторожное движение руля, и машина рухнет под откос.

Ворота открылись, машина влетела во двор дома, остановилась возле самого крыльца. Но Яна выйти из нее не смогла. Ноги вдруг отказались повиноваться ей, руки словно прилипли к баранке. Только сейчас до нее дошло, насколько опасна дорога, ведущая к дому. Если вдруг рулевое управление откажет или тормоза, то шансов выжить у нее не будет. А отказать они могут, если кто-то очень этого захочет…

— Что с тобой? — встревоженно спросил Серж.

— А если я следующая? — выдавила она. — Сначала отец, потом Дик. Откуда я знаю, что он сам повесился?

— Думаешь, помогли?

— А вдруг?

— Ну, хорошо, я сейчас съезжу, узнаю. Я как-то не подумал. Он же один в камере был…

— Не надо никуда ехать, — Яна порывисто схватила Сержа за руку.

Он хоть и слабак, но все-таки мужчина, а ей сейчас нужна была хотя бы какая-то поддержка. Она боялась оставаться одна. Телохранители есть, но это не родные души. Тем более они подчинены Стасу. А Серж хоть и никчемный мужчина, но свой. И в постели она с ним была…

— К тебе гости! — кивнув на ворота, сказал он.

Во двор одна за другой въехали две машины. Стас пожаловал со своей свитой.

Яна кое-как выбралась из машины, на негнущихся ногах шагнула к нему. Стас оказался намного быстрей — подошел к ней темнее тучи, взял под руку и поцеловал в щеку.

— Крепись, девочка моя!

— Ты знаешь? — Яна едва сдержалась, чтобы не расплакаться у него на груди.

Как бы она сейчас хотела окропить жалобной слезой крепкое мужское плечо. Но Стас мог оказаться предателем. В этой жизни все мужчины предают ее, и она не должна забывать об этом.

— Да мне сказали…

— А если его убили?

За смертью Дика мог стоять сам Стас, и если так, то сейчас он будет отрицать ее версию убийства.

— Не исключено. — Стас даже не стал вилять.

— Кто мог его убить?

— Я дал команду, будем разбираться. Узнаем, кто дежурил в эту ночь, проверим этих людей. Если Дика убили, значит, все гораздо сложней, чем я думаю. Если его убили… Я попрошу тебя… Нет, я, пожалуй, потребую… Ты должна оставаться дома. Внутри охрана есть, надо выставить снаружи. Что-то не нравятся мне эти движения, — нахмуренно, с озадаченным видом сказал он.

— А если Дика не убивали? Если он сам?..

Яна не хотела, чтобы над ней кружил черный ворон. Ей нужно было успокоиться, а для этого следовало придерживаться утешительной версии.

— Может, и сам, — неуверенно кивнул Стас.

— Может, у Дика не было алиби?

— Ну, его видели на Железняка… Машину его видели возле дома.

— А его самого?

— Девчонка сказала, что Дик у нее был.

— А если соврала? Если она была в сговоре с Диком?

— Думаешь, у меня не было такой мысли? — усмехнулся Стас. — Была. И давили на нее… Может, еще надавить? Может, действительно сговор?

— Если это был сговор, то не только против него. Но и против меня. Его на кладбище, меня в тюрьму!

— Спокойно, девочка моя, спокойно. Все уже позади… Если Дик виноват, его уже нет. И тебе ничто не угрожает. Пока я с тобой, тебе ничто не угрожает…

— А если угрожает? А если Дика убили?.. Отца нет! Дика нет! — истерично взвыла она. — Ну почему так? Почему судьба меня прокляла!..

— У тебя стресс, тебе нужно успокоиться.

Стас обнял ее, повел в дом, но на крыльце Яна вырвалась.

— Ну почему все так хреново! — размахивая руками, заорала она.

— Возьми себя в руки, на тебя смотрят, — попытался приструнить ее Стас.

— Да плевать! Хреново мне! Понимаешь, хреново!

— Пожалуйста, без истерик! Потом сама жалеть будешь!

Он все-таки завел ее в дом. Там Яна снова попыталась вырваться, но Стас удержал ее. И еще в плечо ей вдруг вонзилась игла.

Засыпая, она подумала о том, что пришел ее смертный час. Сейчас Стас свяжет ее, сунет в багажник, вывезет к морю и…

Но проснулась она в каминном зале, на кожаном диване, в одежде. Никто не собирался ее топить на дне морском. Рядом в кресле сидел Серж, тихонько работал телевизор, пахло дорогим коньяком.

Парень смутился, когда она глянула на бутылку «Хеннесси», извинился за то, что взял выпивку без спроса. Но Яна и не собиралась его ругать. Она сама выпила, и ей снова захотелось спать. Да она и не пыталась взбодриться: сон спасал ее от страшной действительности, в которой она осталась без отца и мужа.

Яна отправилась в спальню, расправила постель, разделась. Она уже легла, когда позвонил Стас. Сначала он извинился за свою самодеятельность, а потом сказал, что, судя по всему, Дик сам полез в петлю. Только непонятно, зачем он это сделал. Стас был у его любовницы, разговаривал с ней, и она не подтвердила алиби Дика. Не мог он убить отца и не участвовал ни в каком сговоре.

А ведь Стас мог надавить на Валю, она бы отказалась от своих прежних показаний, и Дика можно было бы обвинить в гибели отца. Но Стас не пошел на подлость. Значит, ему можно доверять.

И Дик сам наложил на себя руки. В это также хотелось верить. Не желала Яна бояться киллерской пули. Впрочем, сейчас ей было все равно. Спать, спать…

Глава 12

Бизнес — понятие растяжимое. Причем на всю ширину Черного моря. От причала в Одесском порту до винного завода в Абхазии. Даже доля в цементном комбинате окрест Новороссийска у отца имелась. Гостиницы, рестораны, кафе — это само собой. И все это теперь принадлежало Яне.

В небольшом неприметном офисе в жилом секторе Лазурного находился центр паутины, откуда можно было дергать за ниточки единой сети. И люди работали там толковые, а главное, преданные отцу. Яна могла даже не вмешиваться в процесс управления, и без нее все шло своим чередом. Да она и особо и не вмешивалась. Организм солидный, прочный, но тонкой организации — одно неосторожное движение, и механизм заклинит. Во всяком случае, Яна всерьез так считала. Палки в колеса не совала, но за процессом следила, вникая в самую суть. Правда, в отцовский офис она не переезжала. Маленький там кабинет, неудобный, да и вид из окна не впечатлял. То ли дело кабинет в «Аэлите». Там она и заседала, время от времени наезжая в старый офис.

А Серж время от времени наезжал к ней самой.

— У нас проблемы! — с порога деловито сообщил он.

— Рада слышать! А то скучно вдруг стало! — саркастически сказала она.

На самом деле спокойная обстановка вокруг ее бизнеса устраивала Яну на все сто. Механизм работал как часики, Стас обеспечивал охрану и порядок на территории, даже не пытаясь претендовать на ее наследство. Единственное, что денег занял под строительство нового, большого отеля. Сам же и деньги под это дело нашел. Тот же Додик выкупил у нее свою долю, но не по льготной, как он хотел, а по рыночной цене. Стас позаботился об этом. И Кармаль избавился от ее долевого участия по реальной цене, и многие другие из отцовских людей. Сделки проходили без эксцессов, деньги поступали на счет в полном объеме и в срок. А долг Стас отдаст, ему можно верить. Яна в том не сомневалась… А если вдруг не сможет отдать, она ему простит — в знак благодарности за верную, хотя и не долгую пока службу. Всего два месяца прошло с тех пор, как погиб отец. Бархатный сезон в Лазурном, отдыхающих в поселке все меньше, впрочем, это ее не напрягает.

— На тебя в суд подали!

— Ух ты!.. Кто?

— Санаторий «Шишкин лес». Кафе у нас там, на их территории, у самого моря. Арендную плату требуют.

— А разве мы не платим?

— Выходит, что нет…

— И много требуют?

— Дело не в том, дело в прецеденте. Как-то не очень тебя боятся, Яна Робертовна. Отца твоего боялись и уважали. А тебя не боятся…

— И не уважают. Ты это хотел сказать?

Яна взяла телефонную трубку, набрала номер Стаса, но тут же передумала ему звонить.

Стас, конечно, съездит в «Шишкин лес», наедет, поставит на вид, пригрозит. Но будет лучше, если она сама решит этот вопрос. Отбила же она когда-то клуб у Кайманова. После смерти близких ей людей у нее опустились руки, но пора уже выходить из состояния анабиоза. Пора расправлять крылья и действовать решительно. А то людям только дай волю, вмиг страх потеряют.

— Да, Яна Робертовна, — услышала она в трубке чей-то незнакомый голос.

— Кто это? — в недобром предчувствии нахмурилась она.

Трубку мог взять телохранитель Стаса, но Яна знала его голос.

— Майор милиции Браженов… Нет больше Станислава Анастасовича.

— Как нет? — Яна разжала пальцы, телефон выскользнул у нее из рук, и вопрос прозвучал в пустоту.

Она подняла трубку, но там слышны были короткие гудки. Она снова набрала номер, связалась с Браженовым. Оказалось, что Стаса застрелили в душевой спортзала «Буревестник». В подробности ее посвящать не стали.

— Собирайся! — глянув на Сержа, потребовала Яна. — Поехали!

Перед глазами кадрами из старого немого кино пробежала картинка двухмесячной давности. Этот же кабинет, Дик в кресле, ей сообщили о гибели отца, она сорвалась с места и отправилась в «Козерог». А сейчас она тянула в «Буревестник» Сержа. История повторялась. Снова из-под нее выбили опору.

— Куда поехали? — Серж поднялся со своего места, но вместо того, чтобы следовать за ней, перегородил путь.

— Я же сказала, Стаса убили!

— Я слышал… Сначала отца, потом Дика, теперь Стаса. Что, если следующая ты?

— Я?! — Девушка почувствовала, как у нее похолодело под коленками и возникло непреодолимое желание вернуться в кресло.

— А вдруг?.. Вдруг тебя заманивают?.. Ты сейчас отправишься к Стасу, а тебя там ждут!

— Думаешь? — Она растерянно посмотрела на Сержа.

— Не исключено!

Яна вызвала белобрысого Гяура, который заправлял ее личной охраной. Надо было усилить охрану клуба и в частности ее кабинета.

— Собирай людей, едем в «Буревестник»! — сказала она совсем другое.

Все, нет больше Стаса, некому прикрывать ее задницу, значит, Яне нужно действовать самой.

— Ты со мной? — спросила девушка, когда Гяур ушел «запрягать лошадей».

— А куда я от тебя денусь? — вымученно улыбнулся Серж.

Не хотел он ехать, боялся, но и остаться в кабинете не мог. Яна церемониться не будет и очень громко скажет, как плохо она о нем думает. И трусом назовет, и ничтожеством, а потом и на нецензурные выражения перейдет.

Люди Стаса стояли перед входом в клуб, у машин. Стояли как в воду опущенные. Милицейский «уазик» здесь, «Форд» Скибы рядом с ним припаркован. Автоматчик у входа стоит… Яну бы пропустили в спортзал, но она туда не рвалась. Как-то не очень хотелось смотреть на покойника. Она приехала сюда, чтобы продемонстрировать свой крутой нрав.

— Ну и как это случилось? — с ходу наехала она на Бобрика — старшего телохранителя в свите Стаса.

Она смотрела на него так, как будто собиралась схватить за грудки. Смотрелось бы это смешно. Бобрик двухметрового роста, с перекачанными плечами, а Яна безнадежно мечтала быть высокой. И худосочная она. Но Бобрик от испуга выронил сигарету. И даже шарахнулся от нее.

— А кто знал, что так получится!

— Киллер знал!.. Чего стоишь, будто обмочился? — накинулась она на громилу, который стоял рядом с Бобриком. — Хочешь, чтобы меня завалили?.. Работай, давай!

Она глянула на Гяура, который должен был взять парня в свою свиту. Пусть по сторонам смотрит, тылы и фланги охраняет, нечего сопли жевать. Стаса уже не вернешь, а у Яны все еще впереди. Место открытое, как бы чего не вышло…

— Как вы Стаса прозевали?

Ей бы в здание зайти или в машину сесть, но Яна оставалась на месте. Нельзя выдавать свой страх. Никто не должен усомниться в ее смелости.

— Да не прозевали. Лелик в дверях стоял, а на душевой решетка. Если киллер в душевой спрятался, как он уйдет? А он спрятался.

— А как ушел?

— Так решетка подпилена была. Он ее снял и тю-тю. Спрыгнул на гараж, через забор сиганул, только его и видели. Вернее, не видели. Никто не видел. Место там такое… Лагерь пионерский, детей нет, пусто.

— А выстрел вы не слышали?

— Так через глушак стрелял. Там профи работал, его теперь хрен возьмешь.

— Хрен ты, Бобрик, возьмешь! Если так дальше работать будешь! Отца профи сделал, Дика — профи, и сейчас — профи! Кругом профи одни, а вы олухи царя небесного!

— Ну, кто ж знал… — подавленно сказал Бобрик.

— Здесь пока будь! А вечером ко мне подъедешь, я скажу, что делать!..

— К тебе домой?

— Не к тебе, а к вам! Понятно?

Бобрик удрученно кивнул. Он готов был на все, лишь бы не оказаться не у дел.

Глядя на него, Яна поняла, что самостоятельной единицей, как Стас, он не будет. С одной стороны, это хорошо, а с другой — теперь она должна полагаться только на себя. Надо будет собирать вокруг себя всех бойцов, ставить их на жесткий контроль, чтобы ни одна душонка чихнуть без ее разрешения не могла. С этой мыслью она и отправилась домой.

— Вот видишь, а ты боялся, — с презрительной усмешкой сказала она. — Никто в меня не стрелял.

— Еще не вечер! — буркнул Серж.

— Ты еще заплачь!.. Валдай, давай в «Шишкин лес»! — неожиданно для себя распорядилась она.

— Зачем в «Шишкин лес»? — недоуменно глянул на нее Серж.

— А чтобы ты спросил!

Яне нужно было снять стресс, и она знала один безалкогольный способ, как это сделать.

Серж остался в машине, а она с охраной прошла на территорию, нагрянула в административное здание, ворвалась в кабинет директора.

— Ну и кто здесь кляузу на Яну Газарову подал? — глядя на дородную бабу со старомодной высокой прической, спросила она.

— Нет, не кляузу… — пробормотала директорша.

— А Стаса зачем замочила?

— Какого Стаса?! — Женщина обморочно закатила глаза.

Яна понимала, что эта дура не решилась бы на столь жестокий и опасный ход, но ей нужна была более серьезная причина для наезда, чем жалоба в суд. Если вдруг дело дойдет до прокуратуры, ее обязательно поймут. Погиб, можно сказать, близкий человек, это ввело ее в состояние аффекта. Да и не дойдет дело до прокуратуры…

— А такого! — Она схватила со стола хрустальную вазу с цветами, бросила ее на пол.

И монитор компьютера с удовольствием швырнула в стену. Начатый разгром завершили ее телохранители. Пусть знает старая сука, каково катить бочку на саму Яну Газарову!

Ей действительно полегчало, а дома вдруг захотелось напиться. Но Яна взяла себя в руки. Она усилила охрану, а когда закончила с этим делом, подъехал Бобрик со своими бойцами.

Недолго думая, она замкнула этих ребят на Гяура, а через него — на себя. И велела составить подробный список бойцов с комментариями: кто и чем занимается. И главное, она велела бросить все силы на поиски киллера. Только тогда она села за стол.

— Не найдут же гада! — в сердцах бросила она.

Стас так и не смог найти и наказать убийцу отца. Возможно, за это он и поплатился. И Яна станет следующей, если не сможет остановить серию убийств.

— Не найдут! — кивнул Серж.

Яна глянула на него с возмущенным удивлением. Пока она занималась людьми, он успел набраться. Глаза осоловелые, язык заплетается. Неужели от страха его так торкнуло? Странно, раньше он так не боялся.

— Найдут. Если я взялась за дело, то найдут.

— Ты уверена?

Яна зло глянула на Сержа. В том-то и дело, что уверенности не было. У нее и у самой кошки на душе скребут. Кто-то коварный и опасный потихоньку подбирается к ней. Может, ей и жить осталось всего ничего. Не верила она, что сможет найти убийцу, именно поэтому и разозлилась на Сержа.

— Завязывать тебе с криминалом надо. Ничем хорошим это не закончится. Тебе же ясно дали понять, все, хватит!

— Кто дал понять?

— Не знаю, но дали! Все, приехали, конечная остановка, расходимся по домам! — Серж поднял руки, как будто сдавался в плен.

— По каким домам?

— А это не твой дом?.. Живешь здесь нормально, живи. Бизнес в собственности, так в чем проблема? Занимайся бизнесом, решай проблемы. Цивилизованно решай. Не так, как ты это сегодня. А если эта дура в милицию заявит?

— А с чьих рук милиция кормится? — усмехнулась Яна.

Она сама налила себе, выпила, не приглашая Сержа. Он и без того уже вмазался, пока его догонишь. А она не прочь была его догнать, душа этого просила.

— С чьих?.. Роберт ментов прикармливал, а ты всего лишь его дочь. Когда Дика арестовали, много тебе менты помогли? А с Диком что стало? Менты — это палка о двух концах.

— Что-то ты разговорился!

— А душа болит! — Одну руку Серж приложил к груди, а другой наполнил бокал. — За тебя болит!

— А может, за себя? — хмыкнула она.

— И за себя тоже. Ты вот в «Лесу» шороху навела, а если шишки на тебя посыплются, что делать будешь?

— Обратно эти шишки в дупло засуну.

— А по закону это можно? За изнасилование сажают, если ты не знаешь. Возьмут «быков», которых ты наняла, они тебя сдадут, вместе с ними сядешь. Хорошо, если Костицына тебя испугалась, а если нет? Если она уже заявление накатала? Ты же не знаешь, какая она? Может, она до конца стоять готова!

— Не нагоняй тоску!

— Да хрен с ней, с этой дурой!.. Ты подумай, кто братву отстреливает?.. Может, и ты на очереди!

— Я же сказала! — прикрикнула Яна.

— Что, страшно? — Серж взял ее за руку. — Слезай с трамвая, пока не поздно, не жди конечной остановки, вдруг там погост.

— Тебя не поймешь, то дом этот на конечной остановке, то погост. Ты уж определись!

— Вот только не надо! — Серж пьяно погрозил ей пальцем.

— Эка тебя развезло!

— Что у трезвого на уме, то у пьяного, сама понимаешь…

— Что-то ты ничего не боялся, когда Дика взяли. И когда повесился он, не боялся.

— Не повесился он! Повесили его!

— Кто тебе такое сказал? — встрепенулась Яна.

— Знаю!

— Откуда?

— Ниоткуда… — Серж спохватился и прикусил язык, но было уже поздно.

— Ну, хорошо…

Яна вышла из комнаты и вернулась с помповым дробовиком в руках.

— Колись!

— Да это я так, ляпнул, не подумав… — Серж смотрел на нее трезвыми глазами.

Яна передернула затвор и прижала ствол к его промежности.

— Клянусь, выстрелю!

— Э-э, а как я… мы потом!.. — Он взмахнул ладонями на неподвижных, поднятых кверху руках, как будто взлететь собирался. — Ну того!..

— Никак! И не надо мне!.. И не надо было!.. Считаю до трех и смываю свой позор кровью! Твоей кровью! Два! — заорала Яна.

Дик изменял ей, и она имела полное право переспать с Сержем. Но произошло это недели через три после его смерти. Траур она не выдержала, но Дик этого не заслужил. И Серж соблазнял ее очень грамотно. Не устояла она, а сейчас об этом вдруг пожалела.

— Не надо! Я скажу!

— Откуда ты про Дика узнал?

— Я так понял!

— Ну, смотри, сам напросился… Три!..

— Нет!

Серж был в светлых брюках, и хорошо было видно, как по ним расползается мокрое пятно.

— Тьфу на тебя! — презрительно скривилась Яна.

— Это Стас! Он мне сказал!.. То есть про Дика он мне не говорил, но я не дурак, понял… — с жалким видом пролепетал Серж.

— А что он тебе говорил?

— Ну, он подъехал ко мне, вызвал на разговор. Работу предложил, надо, говорит, Дику помочь. И за тобой заодно присмотреть. Я к тебе потом пошел…

— Значит, он тебя направил?

— Да.

— Думаешь, ты меня удивил? Нисколько!

— А что мне оставалось делать? Я же знаю, как это бывает. Море глубокое, а гири тяжелые.

— Значит, отца он грохнул? — зло спросила Яна, продолжая вдавливать в обмоченную плоть ружейный ствол.

— Да нет!.. Но он боялся, что ты так подумаешь. Во всяком случае, он так говорил, а как на самом деле было, я не знаю.

— Так и было!

— А кто его самого завалил?.. Ты?

— Очумел? — от возмущения она хватанула ртом воздух.

— Вот то-то и оно! Может, Стас всего лишь подставил Дика. Он же преследовал киллера? Преследовал! И автомат мог найти. Он же знал, куда можно подбросить автомат, вот он и сделал. А потом сигнал подал в милицию.

— Зачем?

— Там проблемы какие-то были, между ним и Диком. Мешал ему Дик.

— Мешал.

Яна убрала ружье и села, положив его себе на колени. Пусть только Серж дернется, прикладом в ухо получит.

— Он его подставил, закрыл, а потом самоубийство устроил. А тебе тут втирал, что Дик ни в чем не виноват. Я же знаю…

— Что ты знаешь?

— Если я скажу, ты меня убьешь, — мотнул головой Серж.

— Я тебя и так убью!

Яна вскочила с места, чтобы направить на него ружье, но дробовик оказался вдруг у него в руках. Целиться в нее Серж не стал, но ему ничего не стоило это сделать. И прицелиться, и выстрелить, и даже убить ее.

Она вдруг остро почувствовала свою уязвимость перед всем миром. Если даже Серж смог справиться с ней, то любой сделает это.

— Не было никакой Вали! — сказал он.

— Что?! — возмущенно простонала она.

— Девка была, только Дик с ней не спал. Это все Стас придумал…

— Зачем?

— А чтобы ты от Дика отвернулась и со мной закрутила.

— Ну, ты и урод!

— Да я не хотел!

Яна бросилась к нему, вырвала у него ружье из рук, наставила на него ствол.

— Вот я не хочу тебя убивать!

— Ну, хватит! — И снова ружье вдруг оказалось у него в руках. — Это не шутка!

— А я не шучу!.. — Она осмотрелась в поисках чего-нибудь тяжелого.

Взгляд наткнулся на кочергу для камина.

— Это Стас не шутил! Он бы меня точно в расход!

— Мог бы и мне сказать, урод!

— Мог бы, но я слово дал. И не урод я.

— Значит, Дик не изменял мне?

— Точно не скажу, но, скорее всего, нет.

Яна села за стол, схватила бутылку и прямо из горлышка выпила все, что в ней оставалось. Ей нужно было переварить услышанное, собраться с мыслями.

Значит, все-таки Стас вел игру против нее. Убрал отца, подставил Дика, тихой сапой влез к ней в доверие. И денег на бизнес одолжил. С тем, чтобы не отдать. Потихоньку он бы и бизнес ее к рукам прибрал…

— Если Вали не было, зачем Стас алиби Дику придумал? — спросила она.

— Ну, Валя была, просто с Диком у нее ничего не было.

— И алиби было?

— Было… Она должна была отказать Дику в алиби. Но потом… Однако не отказала. Дика убрали, а она не отказала.

— Почему?

— Не знаю, Стас передо мной не отчитывался. Я думаю, он не хотел упрощать ситуацию. Это слишком просто, что Дик и отца твоего убил, и сам повесился. Кому надо, тот догадается, почему Дик повесился. Дело же закрыли? Закрыли. В связи с гибелью обвиняемого…

— Значит, и отца он убил?

— Он говорил, что нет. Но сказать все можно, что угодно.

— А кто его самого убил?

— Чего не знаю, того не знаю.

— Надо узнать.

— Ну, ты же поставила задачу.

— Кому поставила, тот и найдет. А ты убирайся!

— Э-э… Но я же сам тебе все рассказал! — в расстроенных чувствах промямлил Серж.

— Уходи! — чуть ли не умоляюще глянула на него Яна. — Если не уйдешь, тебя уйдут. И ты никогда не всплывешь. Хотя и дерьмо!

Серж убрался, а она рухнула на диван и обхватила голову руками. Ощущение такое, как будто самосвал подъехал и выгрузил на нее твердокаменную породу. Теперь она знала, кто убил отца.

Стас был бы идиотом, если бы признался Сержу в содеянном. Чем-чем, а кретинизмом он не страдал, и Серж вовсе не тот человек, которому можно было бы довериться целиком и полностью. Стас заказал отца. Он и наводку киллеру дал, и отступление с места убийства обеспечил. И чтобы Дик не ставил ему палки в колеса, вывел его из игры. А к Яне поставил соглядатая. Смешно не смешно, а Яна доверилась ему и на всех парах неслась в расставленные сети. И это так здорово, что Стаса больше нет.

Но кто убил его? Яна готова была возвести этого человека на пьедестал почета, но делать этого не станет. И приказ свой не отменит. Пусть ищут его, пусть отправят в расход. Возможно, этот человек угрожает ей самой. Возможно, он еще нанесет удар.

Глава 13

Поздняя осень за окном, вторая половина ноября, а за окном солнечно, тепло. Даже мухи проснулись, летают по кабинету, бешено жужжат. Полковник Скиба едва ли обращал на них внимания, но в руке у него мухобойка. Возможно, это не просто хлопушка, что, если это намек?

Он мог сам нанести Яне визит, однако вызвал ее к себе. Позвонил, вежливо, но с холодком сказал, что хочет видеть ее в своем кабинете, назвал время и положил трубку. Она, конечно, могла забить, но вряд ли это было бы умным решением.

— Яна Робертовна, я очень уважаю вашего отца и не хотел бы оказывать давление на его дочь, — начал он, стараясь не смотреть на девушку.

— А есть причины оказывать давление?

Скиба взял со стола лист бумаги, взвесил его на руке и небрежно сбросил на место.

— Вот заявление гражданина Борисова. Подъехали, избили, сломали ему нос, выбили зубы. Ну, куда это годится!

— Кто подъехал? Кто избил? — изобразила удивление Яна. — О чем это вы, Николай Анатольевич?

— Яна Робертовна, давайте не будем ломать комедию! — покривился полковник. — Ну мы же все прекрасно знаем… У вас был конфликт с Борисовым. Он подъехал к вам, предложил деньги за вашу долю в его бизнесе, вы наорали на него.

— Кто вам такое сказал? — Яна возмущенно закатила глазки.

Конфликт на самом деле имел место быть. Своей с Додиком сделкой она запустила цепную реакцию. Сначала из-под ее финансового влияния вышли соратники отца, а потом потянулись ходоки от подконтрольного бизнеса. А Яна не хотела отпускать поселковый бизнес в свободное плаванье, поэтому пресекала эти поползновения. И Борисову она указала на дверь, но этот недоумок посмел говорить с ней на повышенных тонах. Яна озадачила Бобрика, и тот принял меры. У Борисова действительно сломаны ребра, но ведь он сам во всем виноват. И непонятно, зачем он сунулся к ментам. Ясно же, что у Яны здесь все схвачено… Или нет? Или ей кажется, или Скиба повел свою игру? Неужели последнее? Только этого ей не хватало!

— Гражданин Борисов опознал человека, который его бил. Это человек… Евгений Полозов, кличка Полоз… Яна Робертовна, мы же прекрасно знаем, откуда дует ветер! — болезненно поморщился полковник.

Дескать, он еще готов спустить все на тормозах, но если Яна будет упорствовать, пусть пеняет на себя. У него есть власть, и он может воспользоваться ею в полной мере.

— Ну, хорошо, я поговорю с Полозовым, он больше так не будет.

— Дело не в Полозове, Яна! Дело в тебе! — Скиба вдруг перешел на «ты». — У тебя конфликт с Борисовым вышел, ты отмашку на него дала. Полоз всего лишь исполнитель. А случай с Костицыной? Зачем ты ворвалась к ней в кабинет и устроила погром? Или не было такого?

— Ну, это сгоряча. Затмение нашло, Николай Анатольевич, бес попутал. Думала, что Костицына за убийством Стаса стояла. Сама понимаю, что глупость. Сейчас понимаю, а тогда зло взяло.

— А может, зло из-за жалобы в суд взяло?

— Ну да, Костицына в суд на меня подала, — кивнула девушка. — Вот поэтому я на нее и подумала. Я узнала об этом, а тут Стаса убили. Убийцу, кстати, так и не нашли.

Это был камень в огород Скибы. Делом занималось краевое управление, но и с поселковой милиции ответственности никто не снимал.

— Это общая наша головная боль… — с сожалением развел руками полковник.

— Сначала отец, потом муж, затем Стас. Вы уж поймите мое состояние!

— Ну, с Костицыной мы, допустим, замяли. А вот что с Борисовым делать? Он заявление забирать отказывается, а я должен принять меры.

— Вы уж как-нибудь заверните это дело. А мы, разумеется, в долгу не останемся.

Скибу «вырастил» отец. Взял над ним шефство, когда он был всего-навсего старшим лейтенантом, возвел его в ранг начальника РОВД, даже полковничью звезду ему организовал, хотя должность не позволяла ему претендовать на это звание. Но лично Яне он ничем не обязан, потому и особо не церемонится с ней. Волком смотрит на нее и в любой момент может наброситься. А кто его остановит?

— Ну, завернуть, конечно, можно, — замялся Скиба.

— Сколько?

Яна прекрасно все поняла. Она уже давно занимает отцовское место, а Скибе так ничего от нее и не перепало. Вряд ли он согласен покровительствовать ей задаром.

Но полковник пропустил ее вопрос мимо ушей.

— Насколько мне известно, Борисов собирался заключить с тобой какую-то сделку.

— О да, он собирался, — усмехнулась она.

— И ты уж, пожалуйста, соберись. Ты уступишь ему, он успокоится, заберет заявление.

— Нормально! — фыркнула Яна.

Похоже, Скиба решил стать защитником обиженных и обездоленных. Но не бескорыстно. Он поможет Борисову и получит от него вознаграждение.

— Если нет, будем работать по заявлению — со всем отсюда вытекающим! — угрожающе насупился полковник.

— И не страшно?

— Мне страшно?! — недоуменно вскинулся он. — С чего это? За мной закон, а за тобой что? Отцовский бизнес и с десяток бестолковых «быков»? Ты, Яна Робертовна, еще молодая, у тебя еще возрастные иллюзии. Поэтому я скажу тебе, девочка, начистоту. Не надо выдавать желаемое за действительное! Твой отец да, держал всех здесь в кулаке. И сила за ним была, но, самое главное, Роберта Марковича уважали за его авторитет. Да, он был жестоким, но справедливым, к нему обращались за помощью. Скажи, кто к тебе в последнее время обращался за помощью? А я скажу — никто! А кто ты такая, чтобы к тебе обращаться? Никто! Да и не сможешь ты ничем помочь.

— Все сказал? — хищно сощурилась Яна.

— А зыркать на меня не надо! Я тебя, девочка, не боюсь! Твоего отца боялся. А почему? Потому что уважал. И все его уважали. Если бы я пошел против твоего отца, на меня бы ополчились все уважаемые люди поселка. Да что там поселка! По всему побережью волна бы прошла. А кто за тебя заступится? Кого из уважаемых людей ты знаешь?.. Отец оставил тебе прорубь, в которой ты болтаешься, как… Окружила себя «быками», думаешь, за ними сила? Сила была за Робертом! Сила была за Стасом! А твой Гяур, извини, пустое место! Я завтра его закрою, и никто слова мне не скажет! И его закрою, и Бобрика, и Полоза… Ты меня понимаешь?

Яна и хотела кивнуть, но сдержалась. Она все понимала. Прежде всего Скиба мог закрыть ее саму.

— Скажи спасибо, что я уважаю память твоего отца. Поэтому и не поднимаю волну. А мог бы поднять! Кто Роберта Марковича убил? Твой муж! А муж и жена — одна сатана! Тебя собирались привлечь за соучастие, скажи, кто тебя отстоял? Я!

— Мой муж отца не убивал!

— Ну, себя ты в этом убедить можешь! А у людей своя голова на плечах. И люди эти на тебя косо смотрят. Если ты думаешь, что ты заняла место своего отца, то ты глубоко заблуждаешься. Нет у тебя его власти. И не будет! Я не позволю! Да и ты сама по себе не тот человек!

— А вот это мы еще посмотрим! — вскипела Яна.

— Хватит!.. — Зло глянув на девушку, Скиба со всей силы шарахнул по столу раскрытой ладонью. — Я твои выходки здесь терпеть не намерен! Поедешь сейчас к Борисову, извинишься перед ним и примешь его условия.

— Нет!

— Ну, хорошо, отправишь своего человека… — Скиба смягчил тон, но продолжал смотреть на нее суровым взглядом. Дескать, еще одно «нет», и она отгребет по полной.

А Яна должна была сказать «нет». Но не сказала.

— Хорошо.

Как это ни обидно было осознавать, но Скиба прав. Не было за ней реальной власти, поэтому и рвалась сотканная отцом паутина. Она выпустила из-под контроля тех самых уважаемых людей, о которых говорил Скиба и которые в свое время утвердили ее на пост председателя совета директоров образно созданного ЗАО «Лазурный». В благодарность за это она выпустила их из отцовской паутины. И все, теперь она не имела на них никакого влияния. А они действительно могли думать, что Яна причастна к убийству отца.

Бизнес почувствовал слабину, поэтому и потянулись к ней ходоки вроде Борисова. Она пыталась противодействовать, но дело вышло на новый уровень. Борисов заручился поддержкой Скибы, а вслед за ним к полковнику потянутся и остальные. И что Яна сможет сделать?

Отец держал Скибу за горло, но у нее такой возможности, увы, не было. Не располагала она компроматом на главного лазурского мента, нечем было выбить опору из-под его ног. Он это знал, потому и был таким смелым. А ей оставалось скрипеть зубами, проклиная свою беспомощность.

— И Костицыной уступишь! — потребовал Скиба. — Она хочет, чтобы ты убрала свое кафе с ее территории.

— Разговор шел об арендной плате, — недовольно глянула на полковника Яна.

— Время идет, условия меняются…

Как будто кто-то дернул ее за язык, и она даже открыла рот, чтобы спросить, сколько должен ему «Шишкин лес» за содействие, но в самый последний момент сдержалась.

— Что-то не так? — почуяв в ней слабину, ехидно спросил полковник.

— Ну, хорошо… Я у Костицыной в долгу, поэтому решим вопрос в ее пользу, — стараясь держать себя в руках, сказала Яна.

— И перед гражданином Каймановым ты тоже в долгу.

— Перед кем? — девушке показалось, что она ослышалась.

— Кайманов Глеб Андреевич, владелец клуба «Аэлита». Знаешь такого?

— Клуб знаю… — растерянно кивнула она.

— А Кайманова?

— Ну-у…

— Знаешь, знаешь… Он купил клуб, а суд признал сделку недействительной.

— Ну, было такое…

— Я разбирался с этим делом. Твое решение суда — полное фуфло! И держалось оно исключительно на авторитете твоего отца. И ты сама это понимаешь!

— Я не задумывалась, — пытаясь собраться с мыслями, покачала она головой.

— Ты стояла за этим делом! Ты продавливала решение! А твой муж ездил в Италию за филькиной грамотой. Дарственная от Казаяна не стоит и выеденного яйца, и ты должна это понимать.

— Ну, не знаю…

— Все ты знаешь, все ты понимаешь.

— И что теперь?

— Варианты есть. Первый — ты добровольно освобождаешь незаконно занятое помещение. Второй вариант — суд признает законность сделки, опять же, обязывает вернуть клуб прежнему владельцу и возместить нанесенный ущерб в размере… Сколько времени прошло, год?.. В размере годовой выручки. Есть еще третий вариант: прокуратура возбуждает уголовное дело по факту мошенничества со всем отсюда вытекающим. Я не думаю, что это самый лучший вариант.

— Самый лучший вариант — отказаться от клуба добровольно? — совсем не весело улыбнулась Яна.

— Да, Кайманов получает клуб обратно и отказывается от финансовых претензий. Он готов простить тебе упущенную за год прибыль.

— А разве он жив? — сорвалось у нее с языка.

— А почему он должен быть мертв? — вцепился в нее взглядом полковник.

— Э-э…

— Вы что, пытались избавиться от него?

— Да нет, просто слух пошел…

— Значит, все-таки пытались, — Скиба осуждающе покачал головой.

— Да нет, не было такого…

— Ну, не было, и не было, а клуб я бы рекомендовал освободить. Иначе Кайманов обратится в суд. И в два счета выиграет дело. Как бы этим вопросом не занялась прокуратура… Тебе это нужно?

Яна рассеянно смотрела на собеседника. Ей же ясно дали понять, что Кайманова больше нет. И Стас это знал, и Дик… А Кайманов, оказывается, жив. И еще претензии предъявляет.

— Ну так что? — спросил Скиба.

— Не было никакого мошенничества. А если было, то со стороны покупателя. Если вы не в курсе, нотариуса силой заставили заверить договор.

— Если нотариус это подтвердит, то, может, ты и выиграешь суд. А если не подтвердит… Может, его кто-то другой заставил силой? — спросил полковник, пронзительно глядя на нее. — Как бы это не вышло тебе боком.

— Это угроза?

— И даже не предупреждение! — Скиба откинулся в кресле, раскинув руки. — В принципе, Кайманов мне ни кум, ни сват. Как рассудит суд, так пусть и будет. Лишь бы только вы не стали выяснять отношения… Мне тут Чикаго не нужно!

— С кем выяснять отношения? С Каймановым? — презрительно поморщилась Яна.

— Я смотрю на тебя, девочка моя, и вижу, что ты не владеешь ситуацией, — снисходительно сказал Скиба. — Высоко сидишь, а далеко не глядишь. Кайманов организовал в нашем поселке фонд «Содействие», он предлагает охранные услуги и юридическое сопровождение людям, пострадавшим… ну, скажем так, от незаконной деятельности криминальных и прочих структур. Борисов и Костицына в числе его клиентов. Теперь понятно, откуда дует ветер?

— Теперь понятно, — криво усмехнулась Яна.

— Кайманов оказывает содействие пострадавшим, а сам за содействием обращается в органы правопорядка. И я считаю, что поступает он абсолютно правильно…

— Ну, если вы так считаете, — поморщилась Яна.

Все-таки вернулся Кайманов. Почувствовал слабину и вернулся. Какой-то фонд, какие-то охранные услуги. Цель его проста и ясна — вернуть клуб, но воду он мутит основательно. Скибу на свою сторону привлек наверняка за деньги. И зачем она только за квартиру ему заплатила?

А может, он снова золото свое в ход пустил?

— Хочешь ты этого или нет, Яна Робертовна, но ты всего лишь бледная тень своего отца. Не по Сеньке шапка. А по этой шапке и настучать могут. Объединит Кайманов наш лазурский бизнес вокруг себя да предъявит тебе, Яна Робертовна, по полной программе. Уже предъявляет. Заявление вот есть, которому я обязан дать ход. В общем, не все так просто, как тебе может показаться. Мой тебе совет, отдай ты Кайманову его клуб, глядишь, он и успокоится.

— Я подумаю.

Яна пришла к компромиссному решению. Сначала она встретится с Каймановым, посмотрит ему в глаза, выслушает его, а затем примет решение. Возможно, с ним не стоит связываться. Не так уж он и прост, если сам Скиба принял его сторону.

— Думай. Только резких движений не делай. Я буду внимательно смотреть за тобой… И за Каймановым тоже. За вами буду смотреть! И если вдруг возникнут беспорядки, пеняй на себя. И с ним я тоже разберусь. Он хоть человек заслуженный, церемониться с ним не стану.

— Кто человек заслуженный? Кайманов? С каких это шишей? Может, с этих? — Собрав пальцы в щепотку, Яна выразительно пошевелила ими.

— А вот это ты зря, — нахмурился Скиба. — Кайманов кавалер двух боевых орденов, сейчас такие люди в почете.

— А раньше? — усмехнулась она. — Раньше что было в почете?

Она снова стала пересчитывать пальцами невидимые деньги.

— Что было, то прошло! — подобрался полковник. — Новые времена, новые веяния!.. Объявлен курс на борьбу с криминальными явлениями… И все очень серьезно! — Скиба, похоже, сам разволновался от собственных прогнозов.

— Ух ты, ох ты! — съязвила девушка.

Какое-то время полковник молча жег ее своим суровым взглядом, затем указал на дверь.

— Я тебя предупредил! Выводы делай сама!

Из кабинета Яна выходила понурившись. Все, не было больше поддержки со стороны ментов, не могла она уже надеяться на снисхождение начальника РОВД. И если она преступит закон, то пощады не будет.

А еще надо решать проблемы с Борисовым и Костицыной. Сама она извиняться не станет, пошлет человека, но все равно это будет удар по ее авторитету. Впрочем, отчаиваться не стоит. Да, упустила она момент, не смогла удержать всю полноту отцовской власти, но у нее есть бизнес и деньги. Плюс боевая команда. И с поселковым главой она в хороших отношениях. Надо задействовать все свои ресурсы и обрушиться на Скибу. Он должен заплатить за свое самодурство.

Что бы ни случилось, главное — не сдаваться. Отец учил ее этому, и она все еще верна его заветам.

Глава 14

Фирма без офиса, что душа без тела. Юридический адрес у фонда «Содействие» имелся, но там Яна никого не нашла. И непонятно, где искать Кайманова. И сам он к ней на встречу не набивался.

Перед Борисовым извинились, она согласилась продать ему акции по рыночной цене, он забрал свое заявление, но про Кайманова толком ничего не сказал. Да, подъезжал к нему парень, похожий на него, предложил защиту и содействие. Даже охрану к нему приставил. Где Кайманов сейчас, неизвестно.

Гяур взял в оборот двух бойцов, которых Кайманов приставил к Борисову. Парни простые, деревенские, но вид у них не колхозный. И на вид они крепкие, жилистые, а главное — молчаливые. Напрасно их спрашивали про Кайманова, они ни словом о нем не обмолвились. Гяур мог наехать на них в жестком варианте, но Яна отговорила его от этого.

И Костицына тоже не смогла навести на след Кайманова. И ее телохранители ничего не говорили. И к Борисову Кайманов людей приставил, и к ней. И в одном случае деревенские сибиряки, и в другом. И не факт, что их всего четверо. Возможно, Кайманов привез с собой из Сибири с дюжину бойцов. С местными он связываться не стал. Хотя исключения, возможно, были.

Костицына обмолвилась о шустром молодом юристе, который появился после разговора с Каймановым. С ним она и обсудила все тонкости возможного судебного процесса против Яны.

И почему Яна подумала про Сержа? Найти его было нетрудно. Гяур вытащил проныру из дома, доставил в клуб.

— И что это значит?

Гяур остался в приемной, а Серж нервно дергал рукой, как будто избавлялся от захвата. Видно, его вели к ней под руки, но так церемониться с ним никто не велел.

— Где Кайманов?

— Я откуда знаю? — Серж отвел в сторону глаза.

— А кто Костицыну на меня натравливает, знаешь? Кто адвокатом на судебном процессе будет?

— Ну-у…

— Кто тебя нанял? Кайманов?

— Да.

— И кто ты после этого? — презрительно скривилась она.

— Хочешь жить — умей вертеться, — тоскливо сказал он.

— Вот тебя и накрутят!

— А вот это зря! — вскинулся Серж. — Кайманов дал мне гарантию! Если со мной что-то случится, дело будешь иметь с ним!

— Ух, как страшно!

— Он не один, с ним таежники! Все охотники! Знаешь, как стреляют!

— Как?

— Белку в глаз бьют.

— Ты видел?

— Нет, но говорят…

— Ты же юрист, а на слово веришь.

— Там реально суровые ребята. И дисциплина у них серьезная.

— И стволы есть?

— Говорю же, охотники. Волка убить или медведя — без проблем… — От переживаний у Сержа задергалась щека.

— И как этих охотников найти?

— Я не знаю… — Серж соврал, достаточно было глянуть на него, чтобы это понять.

— Хорошо, мы сейчас тебя в горы вывезем, там грохнем и будем ждать, когда охотники за тобой придут. Или не придут?

— Ну-у…

— Что, поздно будет? Какое же ты чмо, Сережа! Я же тебе доверилась, а ты снова меня предал.

— Я не предавал!

Яна вызвала Гяура и велела приготовить бетонный раствор, при этом подмигнув ему.

— Зачем раствор? — с бледным видом спросил Серж, когда Гяур ушел.

— В правом пирсе трещина образовалась, бетоном залить надо. Там в эту трещину человек поместится, тебя туда и засунем. Накажем тебя, а заодно расход цемента снизим.

— Зачем снижать? У тебя этого цемента, у-у! — Серж нервным движением очертил круг над головой.

— У меня много чего есть, — усмехнулась она. — И мозги на месте. Чего не скажешь о тебе… Жить хочешь?

— Хорошо, я скажу, где можно найти Кайманова, — сдался Серж.

Уже через два часа Яна подъезжала к базе отдыха «Южный приют». Он располагался в трех-четырех километрах от поселка, на поросшем буково-грабовым лесом склоне, круто обрывающимся над морем. Живописное место, но непопулярное. Море вроде бы рядом, но пока к нему спустишься. А еще и подняться надо. Здесь и летом с отдыхающими проблемы, а сейчас и вовсе — дохлый номер. Зато прятаться здесь хорошо.

Яна могла бы взять базу штурмом. Место глухое — можно было сделать все тихо и быстро. И бойцы у нее для этого были, и оружие, но она не стала рисковать. Глупо соваться в воду, не зная броду. К тому же помимо Кайманова с его бойцами здесь мог находиться персонал базы, а убивать ни в чем не повинных людей — это слишком.

Железные сварные ворота были закрыты, из сторожки вышел запойного вида мужик, кислым взглядом окинул подъехавшие машины. Полоз крикнул, чтобы он освобождал проезд, и сторож его послушался.

Машина еще не проехали мимо, а он уже зашел в сторожку, на столе в которой стояла портативная рация. И Яна ее заметила, и Гяур. Наверняка сторож сейчас свяжется с начальством, а может, с Каймановым напрямую.

Дорога вывела их к симпатичным бревенчатым домам с большими террасами под черепичными крышами. Новые дома, в современном стиле, территория ухоженная, облагороженная, но безлюдная. Жизнь теплилась только на баскетбольной площадке. Один парень в спортивных шортах оборонял корзину, а другой пытался забросить в нее мяч. Со стороны могло показаться, что игроки не замечают подъехавшие машины.

Но так только казалось. Не успела Яна выйти из автомобиля, как со стороны столовой к ним вышли люди в спортивных костюмах. Три плотного телосложения парня и Глеб Кайманов во главе них. И еще баскетболисты отбросили мяч, правда, за оружие не взялись.

И люди Кайманова были безоружны, но, возможно, в одном из домиков находился кто-то из охотников, о которых говорил Серж. А может, снайперов было несколько, и все с карабинами. А иначе как объяснить непоколебимую уверенность, с которой Кайманов приближался к ней? С Яной шесть бойцов, и у всех под пиджаками пистолеты, а ему хоть бы хны. И его люди не выглядят встревоженными.

— Это не моя база, — с ехидной усмешкой сказал Кайманов, останавливаясь перед Яной. — Мы ее в аренду взяли, так что не отберешь.

Темно-серый найковский костюм отлично смотрелся на его спортивной фигуре. Но все-таки ему больше подошел бы строгий черный костюм в тонкую светлую полоску. И шляпа в стиле а-ля гангстер. Уж очень он похож был на классического американского мафиозо, еще бы волосы бриолином для блеска смазать. Взгляд у него жесткий, холодный, но при этом живой и завораживающий.

Если бы Яна захотела, она бы с легкостью повелась на его суровое мужское обаяние. Но зачем ей это нужно? И вообще, она терпеть не могла этого человека. Более того, ненавидела его.

— А я пришла отбирать эту базу? — с ехидцей и свысока спросила Яна.

— Откуда я знаю?

— Я пришла поговорить с тобой.

Кайманов кивнул. Его ничуть не удивила цель ее визита. И само ее появление не застало врасплох.

— Очень серьезно поговорить, — добавила она.

— Тогда придется взять тебя в заложники, — краешком губ усмехнулся он.

И повернулся к Яне боком, кивком увлекая ее за собой в сторону столовой. Она должна была последовать за ним, и он ничуть в том не сомневался. Да она и не боялась остаться с ним наедине. Вид у него хоть и внушительный, но не угрожающий.

Телохранители остались у машин, а Яна прошла в небольшой уютный зал столовой, села за столик с белой накрахмаленной скатертью. За барной стойкой появилась миловидная девушка в белой рубашке под клетчатой жилеткой. Глеб велел подать кофе.

— Я тебя слушаю, — сказал он, сухо глянув на Яну.

— Что это за понты такие, Кайманов? — недовольно спросила она.

— О чем это ты?

— И понтах. И фондах. Что это за самодеятельность такая?

— А у тебя не самодеятельность? Тебя государство назначило за Лазурным смотреть?

— При чем здесь государство?

— При том, что самодеятельность. На каждое действие должно найтись противодействие. Или хотя бы содействие. Я не дам тебе спокойной жизни, Яна Робертовна, — спокойно, без пафоса, но с непреклонной уверенностью в себе сказал он.

— Я смотрю, ты команду собрал!

— Наши ребята, сибирские. Неотесанные, зато крепкие.

— Чем больше в армии дубов…

— Этого добра и у тебя хватает, — в том же духе ответил он, усмехаясь.

— Я думала, ты успокоился.

— Ты думала, я упокоился. — Взгляд у Кайманова стал холодным.

Глядя на него, Яна чуть не поежилась. С трудом сдержала предательский порыв, уличающий ее в слабости.

— В смысле?

— Ты все знаешь. Сначала ты прислала Саватея, потом появился киллер. Неужели ты думала, что меня так просто взять?

— Я присылала только Саватея.

— А киллера кто прислал?

— Э-э…

— Ты знаешь, что киллер был?

Яна прикусила нижнюю губу. Она выдала себя с головой. Да, она все знала. И попробуй докажи, что киллера по его душу выслал отец…

— С ним я договорился. Теперь я собираюсь договориться с тобой. Ты должна вернуть мне клуб.

— И что еще?

— А этого мало? — удивленно повел бровью Глеб.

Он мог праздновать маленькую победу. Совсем недавно Яна думала, что клуб — это слишком много, а сейчас, под его влиянием, она сменила мнение на противоположное. Клуб — это, конечно, не полцарства, но коня в придачу она бы отдала, лишь бы поскорее убраться отсюда.

— Ну, есть еще такое понятие, как упущенная прибыль…

— Это само собой! — отрезал Кайманов.

Яна нервно глянула на него. Зря она согласилась на разговор с глазу на глаз. Зря она вообще приехала сюда!..

Яна вдруг сообразила. Кайманов же нарочно заманил ее к себе. Скормил Сержу информацию о «Южном приюте», и она сломя голову ринулась сюда. И оказалась заложницей ситуации. Кайманов определенно переигрывал ее.

— Но это еще не все? — спросила она, встревоженно глянув на него.

— Фонд «Содействие» продолжит свою работу, — кивнул он. — Охранные услуги, юридическая помощь. Это чтобы ты не заигрывалась.

— И что ты с этого будешь иметь?

— Ну, ты же не глупый человек…

— Деньги, власть?

— А ты стремишься к другому?

— Ты вторгся в чужой монастырь!

— Да, но со своими монахами. Я сделал вывод из тех уроков, которые ты мне преподала.

— Ты и в этот раз проиграешь!

— Жизнь покажет.

— Покажет! — Яну злила непробиваемая невозмутимость этого бог весть что возомнившего о себе колхозника.

— Документы мы собрали, работу провели.

— Какие документы? — не поняла она.

— В суд. Клуб должен вернуться ко мне через суд. Так будет вернее.

— Ты же собирался договориться со мной.

Яна снова прикусила нижнюю губу. Снова она дала слабину. Определенно этот человек подавлял ее.

— Можно и так, — пристально глядя ей в глаза, сказал Кайманов.

— Хорошо, я верну тебе клуб, — через силу выдавила она.

— И выплатишь упущенную прибыль. Сколько там за год набежало?

— А ты не знаешь? — усмехнулась она.

— Нет.

— А я думала, знаешь. Ты же шустрый малый…

— Шустрый. Но не малый… Значит так, ты отказываешься от своих претензий на клуб, представляешь мне подробный отчет за год, возвращаешь деньги в полном объеме…

— Где ты раньше был? — скривилась она.

— Не понял.

— Где ты находился, когда Дик был жив? Ты бы не вел сейчас себя так нагло. Он бы тебя здесь по стенке размазал!

— Твой Дик — отличный боец. Я ему проиграл, но это меня не смущает. Совершенно никаких комплексов… — сказал Кайманов, демонстрируя превосходную выдержку.

— Отец бы тебя в порошок стер!

— Да, я знаю. Твой отец был глыбой. Но ведь его нет. И я отталкиваюсь от существующей реальности… Я реалист, и знаю, во что ввязываюсь…

— Скотина ты! — психанула Яна.

Как это ни странно, но Кайманов посмотрел на нее с пониманием. И еще в его глазах угадывалось сожаление, ни на грамм не смешанное с насмешкой. Он не видел в Яне реальную опасность, для него она была избалованной капризной девчонкой, для которой мафия не более чем игра, способ потешить свое тщеславие. Он, казалось, понимал, что Яна не сможет проехаться по нему танком, как это сделал бы отец. Ни решительности ей не хватит, ни ума, ни мощи. Она, конечно, попытается доказать ему, что это не так. Но что, если эта попытка будет стоить ей жизни? Кайманов не видел в ней красивую женщину, предмет восхищения и преклонения для настоящего рыцаря. Он видел в ней соперника, которого нужно уничтожить или хотя бы взять в плен. Он не станет церемониться с ней.

Он имеет опыт боевых действий, умеет убивать, возможно, и его бойцы ему под стать. Если так, то его команда представляет реальную боевую силу. Но и это не самое опасное. Кайманов не играл в крутого пацана с блатной романтикой в душе. Ничуть не смущаясь, он обратился за поддержкой к ментам. Неважно, как ему это удалось, но содействие полковника Скибы он получил. И суд он подключит. Проведет предварительную работу, настроит судей на нужную ему волну и только тогда сделает ход. И вряд ли Яна сможет ему чем-то ответить. Опасный он соперник, с таким лучше не связываться.

— Ты забрала у меня клуб. Ты пыталась меня убить. Ты прислала ко мне киллера. И на какое отношение к себе ты после этого рассчитываешь? — жестко, хотя и не зло спросил он.

— Хорошо, я верну тебе клуб, — снова сказала она. — И упущенную выгоду ты получишь, в полном объеме за год. Но есть условие. Ты отказываешься от своего «Содействия».

— Это условие? — обдумывая слова Яны, спросил он.

— Да, это условие.

— А если нет?

— Тогда война!

— Хорошо, согласен.

— Значит, никакого «Содействия»?

— Значит, война, — как о чем-то само собой разумеющемся заявил Кайманов.

— Ты хоть понимаешь, что это значит? — стараясь взбодрить себя, воинственно спросила Яна.

— «Содействие» остается за мной. Если люди станут обращаться ко мне, я буду им помогать. И мне все равно, что ты об этом думаешь… — Глеб смотрел на нее пристально, но без особого нажима. — А клуб я заберу через суд.

— У тебя ничего не выйдет!

— Все, разговор окончен, — отрезал он.

— Ты об этом пожалеешь! — резко поднимаясь, Яна ткнула в него пальцем.

Но Кайманов даже бровью не повел. И взглядом ее не проводил.

Яна шла к машинам быстрым нервным шагом, ее так и подмывало дать отмашку своим бойцам. Стволы у них есть, стрелять они не откажутся. Одна команда, и сибирякам крышка, всех в одном месте положат. Но у Кайманова мог оказаться козырь в рукаве, да и сам он остался в тылу, а это — вполне реальный выстрел в спину. Этот выскочка злил ее, а чувство беспомощности бесило.

Яна велела сматывать удочки, села в машину и, когда ее бойцы последовали за ней, поняла, что теперь у Кайманова может возникнуть желание расправиться с ней одним махом. И она с опаской покосилась на заросли колючего кустарника, мимо которых проезжала машина — как бы оттуда не ударил гранатомет.

Машина беспрепятственно выехала на шоссе, только тогда Яна вздохнула с облегчением.

— Кайманов объявил мне войну! — зло сказала она, обращаясь к Гяуру.

— Война так война, — невозмутимо отозвался тот.

Он готов был сражаться и умирать за своего босса, и это успокаивало.

— У него своя бригада.

— Да, ребята серьезные, — кивнул Гяур.

— Ты с ними говорил?

— И так видно. Не знаю, какие они бойцы, но за Кайманом они пойдут.

— А какие они бойцы?

— Да плевать! Завалим Каймана, и все разбегутся. Наша земля для них чужая.

— А как его завалить?

— Я не думаю, что это легко. Место он хорошее выбрал, так просто к нему не подойдешь. Зато от поселка далеко и место глухое. Можно по-тихому его здесь сделать.

— А сможешь?

— Не знаю. Он же на шухер встал. По-тихому может не получиться. Но так можно и громко.

— Скиба на дыбы поднимется.

— Это плохо. Плохо, что Скиба борзеет. Тут или скипидара ему под хвост плеснули, или он какую-то игру начал… И за Каймана подписался… А зачем ему это? Тут что-то нечисто.

— Может, они заодно? — вслух подумала Яна. — Может, это у них уже давно… Что, если Кайман отца моего завалил?

— Кайман?! — вскинулся Гяур.

— Сначала отца, потом Дика. Если Кайман в сговоре со Скибой, то запросто. Кайман подбросил Дику ствол, а Скиба его потом убил…

— Ну, не знаю, — пожал плечами Гяур.

— И Стаса он мог сделать, чтобы я одна осталась. Я для него слабый противник.

Яна в раздумье качала головой. Почти пять месяцев прошло с тех пор, как погиб отец. Это сейчас Кайман дал о себе знать, а летом он мог находиться в тени. Опыт боевых действий у него был, стрелять он и ездить на мотоцикле умел. И ствол он мог подбросить… Но кто убил Дика? Для него это слишком. Если, конечно, ему не помогал Скиба.

Но когда погиб отец, Скиба еще не помышлял о своей игре. Яна видела его, разговаривала с ним. Нет, не мог Скиба стоять за убийством отца и Дика. Тем более у Яны уже был подозреваемый. Стас хотел занять место отца, он и организовал его убийство. И от Дика избавился… А вот самого Стаса запросто мог убрать Кайман. Расправился с ним и пошел при поддержке Скибы в атаку. Яна для него слабый противник, он ее не боится. Чувствует за собой силу, потому не воспринимает всерьез. У него своя бригада, и Скиба за ним. И еще Серж на него работает, а этот иудушка много чего мог рассказать про Яну, про слабые места в ее системе.

— Я так не думаю. Ты не слабая… — не очень убедительно сказал Гяур. — Я в тебя верю. И ты в меня верь.

— Верю. И в тебя верю, и в себя… верить хочу… Не надо пока трогать Каймана, есть другой вариант. Назовем его «Троянский конь», — с коварным видом усмехнулась Яна.

Она знала одну девушку, которая могла взять на себя Каймана — втереться к нему в доверие, ублажить его и подготовить к закланию. А за мясником дело не встанет.

Глава 15

Солнце вверху, море внизу, а «Орлиное гнездо» где-то посередине. «Орлиное гнездо» — это кафе на высокой горе, к которому ведет крутая извилистая дорога. Дух захватывает, какой вид отсюда, и ветер задиристый — так и норовит сковырнуть человека со скалы вниз. И дорога сама по себе очень опасная — отказал двигатель, ослабли тормоза, и все, считай, пропал. Но тем не менее кафе пользовалось популярностью. Два столика были заняты, когда Глеб сюда приехал. И это в первых числах декабря, в мертвый сезон.

Правда, случайные посетители поспешили убраться, когда подъехала Яна со своей свитой. Бойцы Глеба их не напугали, но когда появилась противоборствующая сторона, воздух, казалось, наэлектризовался от повеявшей опасности.

Глеб не знал, что ждать от этой дикой штучки, поэтому на всякий случай поставил засаду из двух снайперов. Костя Ревун и Яша Строганов профессиональные охотники на волков. Их отцы занимались этим, и они выбрали ту же стезю. Сейчас бы они шастали по лесам в поисках добычи, если бы Глеб не позвал их с собой. Тайга — хорошо, но на море интересней. Да и работа здесь прибыльней. Глеб не жалел денег на зарплату. Клуба у него еще нет, но охрана уже имеется.

Три бойца с ним в кафе. Еще четверо в поселке — у этих уже реальная работа: охранять конкретных людей. С Вовой Градовым и Сеней Капитоновым он служил в Чечне, один жил в Челябинской области, другой — в Красноярским крае. И тот сибиряк, и другой. Остальные все — земляки, обычные деревенские парни. Ни боксеры они, ни каратисты, но драться умеют. А главное, не предадут, как это сделал Саватей…

Яна умела произвести впечатление. Худенькая, изящная, женственная, но при этом хищная и опасная. Брюнетка в черном. Красивая она, фигура если не идеал, то близко к тому. Приличных размеров грудь, узкие бедра, длинные стройные ноги в облегающих джинсах. Смотрелась она эффектно, но Глеб далек был от мысли влюбляться в нее. Во-первых, Яна — его враг, а во-вторых, она не в его вкусе.

— Я думала, ты не приедешь, — усмехнулась она.

Глеб удивленно повел бровью.

— Вдруг испугаешься?

В ответ он понимающе кивнул. Яна пыталась унизить его, но ему все равно.

— А ты приехал. — Она села за стол, щелкнула пальцами в сторону бармена.

Мужик дернулся, поспешил к ней, но Яна на него даже не глянула. Разговором с ним занялся ее телохранитель.

— Не знаю зачем.

— Что, и сдаваться не собираешься?

— Шутишь?

— Конечно, шучу, — краешком губ усмехнулась она.

А губы у нее красивые, сочные, изящно выгнутые, как лук амура. Глаза — черная бездна с мириадами в ней светлячков.

— Ты упертый. Я это сразу поняла. Ты уехал, а я знала, что ты еще вернешься. Поэтому Саватея за тобой прислала.

Глеб ухмыльнулся. Саватеев не доставил ему хлопот. Погостил пару дней и убрался. А через месяц после этого в соседних Овинах появился человек из города. Таежная охота его, дескать, увлекала. Яша Строганов предложил ему свою помощь, но получил отказ. Дескать, он привык охотиться в одиночестве.

А Глеб уже ждал гостя, поэтому и в Овинах побывал, и с Яшей говорил. Строганов и сдал ему городского охотника. Во-первых, говор у мужика был не омский, а во-вторых, охотиться в тайге в одиночку это как минимум глупо. А говор у гостя был южный, с мягким объемным «гэ». И по документам он прописан в Туапсинском районе Краснодарского края. А после нескольких ударов по морде он во всем признался.

Предчувствие Глеба не обмануло, Яна действительно выслала по его душу киллера. Видимо, Саватей не смог убедить ее в лояльности Кайманова. Киллера убивать не стали, его отправили домой. А заказчику он сообщил, что заказ исполнен. И еще Анюта позвонила Саватею, сказала, что у нее больше нет брата. А Глеб в это время собирал команду. Он должен был ответить ударом на удар. Все-таки вынудили его.

Много интересного произошло с тех пор, как у него в Покровах побывал Саватей, но Яне он ничего говорить не стал.

— Чего ты хочешь? — жестко спросил он.

Яна глянула на него с искренней обидой. Как будто она душу ему раскрыла, а он плюнул в нее. Она протянула руку, и мощного сложения белобрысый парень отдал ей папку, которую держал под мышкой. Эту папку она положила на стол, раскрыла.

— Здесь решения суда, дарственная, свидетельства на собственность. Я отказываюсь от клуба в твою пользу.

Глеб даже не глянул на папку.

— С чего бы это? — настороженно спросил он.

— Жест доброй воли.

— Я от «Содействия» не откажусь.

Глеб не претендовал на место главного в поселке авторитета, но совсем не прочь был организовать фирму, которая могла бы взять под охрану коммерческие точки — санатории, дома отдыха, гостиницы, магазины. Для этого он и подъехал к полковнику Скибе. Тот выслушал его и дал добро, даже пообещал решить проблему с законным оружием. Но при этом выдвинул жестокое условие. Скиба очень хотел держать его фирму под своим полным контролем. Судя по всему, начальник местной милиции сам собирался организовать частное охранное предприятие, просто Глеб чуточку опередил его с этой идеей. А необходимость в такой структуре витала в воздухе. После смерти Роберта местная мафия стремительно сдавала свои позиции, теряя контроль над бизнесменами. Роберт был бандитом и убийцей, но порядок на улицах он поддерживал, а сейчас мог возникнуть опасный вакуум, и нельзя допустить, чтобы его заняли какие-то отморозки.

Глеб и сам мог оказаться отморозком и беспредельщиком, но Скиба ему поверил. Хотя уже сегодня он мог его подвести. Если бойцы Газаровой вдруг атакуют его, с их стороны появятся трупы. А Скиба против крови.

— И не надо отказываться, — через силу улыбнулась Яна. — Если люди будут обращаться к тебе за помощью, не отказывай им. Нужны охрана и содействие — пожалуйста. Но сам свои услуги не навязывай.

— Люди уже просятся.

Глеб искал недовольных из подконтрольных Роберту структур, поэтому и вышел на Костицыну. Ему нужны были единомышленники, готовые бросить вызов местной мафии, и он находил таких. Елена Максимовна доверилась ему, получила какую-никакую защиту. Она уже сделала ему предложение взять под охрану свой санаторий, более того, соседний пансионат желал заключить с ним такой же договор. И это только начало. Есть еще один клиент, владелец мини-гостиницы, сам он уже под охраной, но у него есть знакомые, которые не прочь, чтобы Глеб встал на их защиту. А с охранниками нетрудно решить проблему. Набрать местных ребят, и вся недолга. Петыгин этим уже занимается. Местным тоже можно доверять, но в том случае, если есть костяк из своих земляков. Такая опора у Глеба, к счастью, имелась.

— Я не попрошусь. И мои люди не попросятся. А шлак можешь забирать…

— Твои люди?

— Да. Мои люди, которые работали с моим отцом, а сейчас работают со мной. К ним лезть не надо.

— А если они сами?

— Я все сказала.

Яна не злилась, она просто поднялась и, не прощаясь, вышла из кафе. А папка с документами осталась на столе.

Когда за ней закрылась дверь, Глеб невольно заглянул под стол. Вдруг там осталось взрывное устройство? Но не было ничего такого… И все равно, ощущение подвоха осталось. Да и как могло быть по-другому? Яна — дочь своего отца, ей нельзя верить.

* * *

Говорят, два раза в одну и ту же воду не войти. Так это или нет, но у Глеба возникло ощущение, как будто он переместился в прошлое. Все тот же клуб, все та же приемная. И все та же секретарша — красивая и сексуальная. А еще Аллочка улыбалась ему, как своему новому хозяину, с которым только собиралась познакомиться. Как будто не было ничего. Но это ощущение длилось недолго. Аллочка знала Глеба, и клуб этот однажды уже был потерян, так что никаких иллюзий быть не могло.

Глеб смерил ее взглядом и, ничего не сказав, прошел в свой кабинет. Он уже больше часа в клубе и только сейчас поднялся к себе. Охрану надо было сменить — и тех, кто уже на постах, убрать, и тех, кто еще только собирается заступить на смену. Никто из старой охраны здесь остаться не должен — это главное условие…

Аллочка не заставила себя долго ждать, с яркой белозубой улыбкой вплыла в кабинет и принесла на маленьком подносе двойной «эспрессо». Она знала, какой кофе пьет Глеб.

Он молча наблюдал, как она снимает с подноса блюдце с чашечкой на нем, ставит его на стол. Белая водолазка обтягивала высокую упругую грудь, подчеркивая плоский живот. Короткая черная юбка плотно обтягивала широкие тугие бедра. Не поправилась она, даже чуть похудела. Интересно, для кого она старалась, пока его здесь не было? Глеб не хотел спрашивать ее об этом. Пусть убирается в приемную. Сейчас он выкурит сигарету с кофе, вызовет Аллочку к себе и даст ей отставку. С предателями он не работает.

И Саватеева он бы выгнал, если бы тот здесь работал. Но Леву еще Яна выставила за дверь. Никто не хочет якшаться с предателями. Но почему тогда Аллочка здесь? Если она предала Глеба, то Яна не должна была ей доверять… Может, эта сучка и сейчас работает на Яну? Скорее всего, так и есть.

Аллочка поставила кофе, все так же с улыбкой, но уже разочарованно глянула на Глеба. Не нравилось ей его молчание.

— Ты замуж вышла?

Он и не собирался говорить с ней, но взгляд наткнулся на обручальное кольцо на правой руке.

— Я и была замужем, — повеселела Аллочка.

Глеб моргнул два раза подряд, выражая свое удивление. Никогда она не говорила о своем замужестве. А он и не спрашивал. Зачем, если нет кольца на пальце? Зачем, если она без возражений ложилась к нему в постель?

— Просто я не говорила.

— Почему?

— Больная тема, — вздохнула она.

— В каком смысле?

— В прямом… Ты думаешь, почему я допоздна старалась не оставаться?

— Почему?

— Можно, я не буду об этом говорить?

Глеб пожал плечами. Не хочет говорить, не надо. В любом случае она отрезанный ломоть. Пусть убирается…

— Ты какой-то встревоженный, — Аллочка вдруг присела на краешек стола лицом к нему, выставив напоказ стройную ножку. Более того, она коснулась коленкой его плеча.

Он мог прямо сейчас просунуть руку под юбку, стянуть колготки… Она так близка, так доступна, а у него давно не было женщины. С тех пор, как его выставили за эту дверь, не было… Проститутки по случаю не в счет, с ними без души. А с Аллочкой у них было красиво…

— Наверное, есть причины, — криво усмехнулся Глеб.

Хотел бы он повторить пройденное, но лучше обойтись без этого. Аллочка не может работать у него, и будет подло сказать об этом после секса.

— Я слышала, как Яна разговаривала со своим Гяуром. Они реально отказываются от клуба. В твою пользу отказываются. Так что можешь не переживать.

— Я не переживаю.

— Ты стараешься не переживать, — Аллочка протянула к нему руку, нежно провела пальцами по его волосам.

— Не надо, — предостерегающе глянул на нее Глеб.

— Ну, не надо так не надо… — сказала она грустно, поднялась со стола, повернулась к нему спиной.

— Мне собирать вещи?

— Ты умная девушка… — ответил он.

— Где ты еще такую найдешь?

— У нас незаменимых нет. Иосиф Виссарионович Сталин, — цинично процитировал Глеб.

— А что я, по-твоему, должна была уволиться? А мужа на что мне содержать?

— По-моему, ты не должна была стучать на меня, когда работала со мной.

— Я не стучала.

— Ну-ну.

— Я просто информировала Яну о текущем положении дел.

— А я просто выражаю тебе недоверие. Со всем отсюда вытекающим. А муж твой пусть сам себя содержит.

— Он не может. Он инвалид. Ему в Чечне ноги оторвало…

— Ноги?! В Чечне?! — Глеб едва сдержался, чтобы не взорваться и не послать Аллочку прямым текстом.

Разве ж такими вещами шутят?

— Я Степу из армии ждала, а он без ног вернулся. Я что, по-твоему, бросить его должна была?

— По-моему?! — Глеб вскочил со своего места, схватил Аллочку за руку и вывел из кабинета. — Поехали к тебе! А потом я тебе все скажу!

Они вместе спустились вниз, он посадил ее в свой «Пассат», сел за руль.

— Думаешь, я тебя обманываю? — усмехнулась она.

— Если обманываешь… Никогда еще не бил женщин! И никогда не думал, что ударю!

— И не ударишь.

Глеб знал, где находится улица Белинского, и Аллочке даже не пришлось ничего объяснять.

Четырехэтажный, сравнительно недавней постройки дом находился практически в центре города, метрах в трехстах от моря. Уютный двор, чистый подъезд, просторный межквартирный холл, стены которого, казалось, были насквозь пропитаны запахом дешевого табака.

Аллочка нажала на кнопку звонка и со скрытым торжеством глянула на Глеба. Дверь открылась, и Глеб увидел кареглазого шатена с простецким лицом. Он сидел в инвалидной коляске, с обожанием глядя на Аллочку.

— Привет, родной! — Она наклонилась, поцеловала его в щеку. — Обедал?

— Да, конечно… — озадаченно глядя на Глеба, рассеянно кивнул он. — Это кто?

— Новый хозяин клуба. Узнал, что у меня муж-чеченец, решил с тобой познакомиться.

Глебу ничего не оставалось, как назваться и пожать Степе руку.

— Глеб Андреевич, тоже в Чечне воевал.

— Да? Где?

Глеб не стал уходить от разговора, сказал, их группа действовала в Аргунском ущелье. Сказал, прошел в зал, куда увлекла его Аллочка, сел в кресло. Степа подъехал к нему.

Квартира двухкомнатная — с хорошим ремонтом и приличной обстановкой. И судя по всему, кроме Аллочки с ее мужем, здесь никто не жил.

— А меня в Дагестане шарахнуло, еще в девяносто девятом. Про Ослиное ухо слышал?

— Да, слышал.

— Много их там было… — глядя куда-то мимо Глеба, зло, сквозь зубы проговорил Женя. — И с минометами… Мне сначала одну оторвало… Вторую уже в госпитале оттяпали.

Аллочка вышла из комнаты, вернулась с бутылкой водки на подносе, также поставила на стол тарелку с бутербродами. Женя открутил пробку, наполнил стопки. Глеб не хотел пить, но и отказать не мог. Как не помянуть пацанов, сложивших свои буйные головы на кавказской земле? А как не выпить за тех, кто все еще воюет? Активная фаза в Чечне вроде бы закончилась, но люди гибнут. Да и не только в Чечне солдаты умирают. Женя вспомнил деда, который погиб на войне у самых стен Берлина. У Глеба двоюродный дед без вести пропал.

Аллочка проявила солидарность со своим мужем, поэтому в машину садилась заметно под хмельком. Да и Глеб чувствовал опьянение. Тронув машину с места, он глянул на окно, из которого за ними наблюдал Женя. Непроходящая тоска в глазах у парня. Мало того, что ног нет, так еще и жена загулять без присмотра может… А ведь может.

— Ну что, убедился? — оправляя юбку, с ехидцей спросила Аллочка.

— Вдвоем живете?

— Вдвоем. Теперь ты понимаешь, зачем мне деньги нужны?

— Понимаю. Почему сразу не сказала?

— Кого волнует чужое горе?

— Я бы понял…

— А не хочу быть ущербной. Не хочу, чтобы жалели.

— Тебе памятник при жизни поставить надо.

— Так поставь! — Аллочка положила руку на его колено.

— Не надо! — Глеб дернул ногой.

— Но ты же меня хочешь!

— Я сказал, не надо.

— Боевое братство?

— Может быть, — не стал отнекиваться он.

— А как насчет взаимовыручки? — убрав руку, с грустью спросила она.

— Я тебя не понимаю.

— Думаешь, Жене только ноги оторвало?.. Не мужик он. То есть мужик, но без хозяйства. Кто-то же должен заменить его в бою?

В принципе, Аллочка говорила все правильно. В бою иначе нельзя, если один солдат попадает в безвыходное положение, другой обязан поддержать его своим огнем. Если Женя не мог, то Глеб должен был ему помочь…

— Заткнись!

Все-таки Аллочка была не права, и он ясно дал ей это понять. Она дулась на него всю дорогу и в клубе первое время показывала характер. А под вечер зашла в кабинет, закрыла за собой дверь и забралась к Глебу на колени.

— С возвращением тебя, дорогой! — прошептала она ему на ухо.

Глеб и должен был ее прогнать, но не смог сделать этого. Сегодня он обидел Аллочку — сначала делом, потом словом. Она не поймет, если он сейчас прогонит ее. Это во-первых, а во-вторых, она дико хороша собой. Ну а в-третьих, муж у нее импотент. Во всяком случае, он хотел в это верить.

Да, он действительно вернулся в прошлое. И очень хорошо, что Аллочка помогла ему осознать это в полной мере.

Глава 16

Лучше Северный Кавказ, чем Южный Сахалин. Именно так думал Глеб, глядя в окно. Зима наступила, а на улице как будто лето. Море светлое, спокойное, в солнечных бликах. Ясная погода, четырнадцать градусов тепла.

— Можно?

В кабинет вошел Жора Прокопов, и на Глеба дохнуло стужей из родных краев.

— Узнал?

— Да без проблем… — кивнул Жора, глянув на него с плохо скрытым недовольством. — Стрешнев Евгений Станиславович, семьдесят девятого года рождения, уроженец поселка Лазурный.

— Короче можно?

— Да, проблемы у него по этой части… — Прокопов провел пальцем по нижнему срезу поясного ремня. — На войне оторвало, вместе с ногами. И он реально муж Аллы.

— Что и требовалось доказать, — с чувством облегчения улыбнулся Глеб.

Надо было гнать Аллочку поганой метлой, а он вместо этого переспал с ней. Сначала согрешил, а потом спохватился. Аллочка могла банально его разыграть — найти калеку и выдать за мужа… Но, как оказалось, она не врала, значит, ей можно верить. Правда, верить ей он мог только в определенной степени. Своими тайнами Глеб делиться с ней не собирался. Не только Аллочка, любая другая секретарша могла предать своего босса, вопрос только в цене. Глеб должен был это понимать, да он и не строил на сей счет иллюзий.

— А зачем тебе это? — сквозь зубы спросил Жора.

Глеб усмехнулся, глянув на него. Прокопов был братом Варвары, которую прочили ему в жены. Даже еще не сватали, а Жора уже считал Глеба своим зятем. И даже ревновал к Аллочке. Глазами своей сестры.

— Жора, ты мне брат? — спросил Глеб.

— Ну, хотелось бы… — не так понял Прокопов.

— И ты мне брат, и Костя брат, и Яша… Все мы братья. Без всяких сестер братья, понимаешь? Я тебе давно хотел сказать, что не собираюсь жениться на твоей сестре. Не знаю, кто там в Покровах слух пустил…

— Да? — Жора озадаченно посмотрел на него.

— А если Анька слух пустила, то разве можно верить? Глупая она, чтобы ей верить.

— Ну-у…

— Расслабься, брат. И наслаждайся жизнью… Я слышал, тебе Арина нравится?

— Арина? — щеки у Жоры порозовели.

— Извини, брат, но я должен держать руку на пульсе.

Однажды Глеб уже прощелкал клуб, больше в дураках оставаться не желал. Он уже поставил задачу собрать полное досье на каждого сотрудника клуба. Такая же работа велась и с парнями, которых он набирал к себе на службу.

Охранная фирма «Черномор» уже зарегистрирована, осталось только набрать под нее тридцать три «богатыря». Договор с «Шишкиным лесом» заключен, с завтрашнего дня там будут находиться посты. И еще пансионат «Солнечный» на подходе… На этом пока все, ну, если не считать Борисова. Сам он вроде бы и не против, но его приятели-бизнесмены уже сдали назад. Впрочем, толку от них особого нет. Объекты большей частью стоят на вневедомственной охране, в стационарных постах нужды нет, другое дело санатории и пансионаты, а их в поселке и окрест хватает. Охраны там как таковой нет, в основном одни только сторожа, а объекты развиваются — строятся новые корпуса, закупается дорогое оборудование. Опять же, солидная охрана — это своего рода визитная карточка для гостей.

На столе заговорила радиостанция.

— Глеб, к тебе гости! — сообщил Вова.

В голосе Градова чувствовалось напряжение, и Глеб узнал, в чем причина. К нему пожаловал не абы кто, а сама Яна Газарова.

В кабинет она вошла одна, без охраны. И как вошла! Она не виляла бедрами, но ее походке могла бы позавидовать манекенщица. Грациозность в этой походке и, главное, непринужденность. Прямые густые волосы распущены, короткое в обтяжку платье с декольте подчеркивало размер бюста и тонкость талии, высокий каблук удлинял стройные ножки, будто выточенные по заказу дамского эстета.

Глеб оторопел, глядел на нее.

Смерив его иронично-лукавым взглядом, она села в кресло, забросила ногу на ногу, достала из клатча дамскую сигарету.

Рука у Глеба сама полезла в карман, пальцы нащупали зажигалку. По ее губам волной пробежала торжествующая улыбка, когда он высек огонек.

— Я сегодня твой клиент, — сказала она, тонкой струей выпустив дым. — Ты не против?

— Клиент?

— Да. Я твой клиент, а не наоборот… Или ты меня за кого-то принял?

— За кого? — растерянно спросил Глеб.

Яну запросто можно было принять за дорогую проститутку, но у него и в мыслях подобного не было. Не было бы, не скажи она…

— Мне все равно, что ты там подумал, — усмехнулась Яна. — Я девушка самодостаточная и совершенно независимая. Ты можешь думать обо мне все, что угодно, хуже мне от этого не станет… А ты думаешь обо мне, да?

Глеб, смутившись, нахмурился. Он и не прочь, если Яна действительно окажется проституткой. Мало ли какие хобби случаются у молодых богатых вдов.

— Стерва, дрянь, гадость? Что ты еще обо мне думаешь? Бандитская сволочь, да?

— Может, не будем усложнять? — поморщился Глеб.

— Значит, так и думаешь… Да, я стерва. Но прежде всего я женщина. Со всеми своими слабостями женщина.

— Так никто и не спорит, — выдавил он.

— Сегодня у меня вот хорошее настроение. В клуб вдруг захотелось. Оторваться, оттянуться. А компании нет. Не прогонишь?

— Да нет, — пожал плечами Кайманов.

— Так да или нет?

— Оставайся.

— А выпить нальешь?

Глеб кивнул и вышел из кабинета. Аллочка отпросилась сегодня пораньше, но в приемной в компании с двумя телохранителями Яны находился Жора. Глеб велел ему сделать заказ на свое усмотрение, а сам достал из бара бутылку «Людовика». С ней он и вернулся в кабинет.

— Только не подумай, что я угощаю, — сказал он.

Яна сидела к нему спиной, но он мог видеть ее ножки в черных колготках.

— Почему? — не оборачиваясь, спросила девушка.

— Этот коньяк еще из твоих запасов.

— А запасы у меня хорошие, да? Сколько там на балансе оставалось?

Глеб кивнул. Яна могла оставить на счетах клуба полный ноль, но не сделала этого. В распоряжении у Глеба оказалось без малого четыре миллиона рублей.

— Если что-то не так, ты скажи.

— Да нет, все так. — Он сел в кресло напротив нее, наполнил бокалы.

— Не откажешься выпить с бандитской сволочью? — язвительно спросила Яна.

— Если только за мир во всем мире.

— А я сволочь? — возмущенно, хотя и с насмешкой спросила Яна.

Глеб выразительно посмотрел на нее. Он ее так не называл, но и отрицать не стал. Тем более в свое время она действительно вела себя как последняя сволочь. И отец у нее был бандитом, и муж.

— А ты весь такой правильный!.. — скривилась она.

— Надеюсь, ты не собираешься уходить?.. — совершенно серьезно, без всяких ужимок спросил он. — С тобой интересно общаться. И не скучно.

— Со мной не соскучишься, — кивнула она, внимательно глядя на парня, как будто не могла понять, с подначкой он это сказал или нет.

— Я бы за это выпил.

Он приподнял свой бокал, но чокаться с Яной не стал. Так и выпил. И она повторила за ним.

— Ты плохо воспитан, — сказала она хмелея. То ли коньяк так быстро подействовал на нее, то ли она уже была подшофе.

— Извини, лордов у нас в семье не было.

— Но ты мне все равно нравишься, — не сводя с Глеба глаз, с шальной улыбкой сказала Яна.

— Я это еще в прошлом году понял.

— Самка паука выбирает из всех самцов того, который ей нравится больше всех. А потом убивает его. Такие вот аналогии. Кто не нравится, того гонит, а кто нравится, того убивает…

— Да, но сначала спаривается с ним, — усмехнулся Глеб.

— Это намек? — Яна с кокетливым возмущением вскинула брови.

— Нет, уточнение.

— Не надо уточнять. И не нравишься ты мне. И клуб я у тебя забрала, потому что ты чужой. Не люблю чужих, — поморщилась она.

— Тогда зачем клуб отдала?

— Ты наглый, ты бы все равно забрал. Через суд. А воевать я с тобой не хочу. Зачем? Шерсти мало, а визгу много.

— Это ты сейчас меня со свиньей сравнила? — с упреком, но невозмутимо спросил Глеб.

— Клуб для меня — мелочь. Тем более я действительно забрала его по беспределу. Отец мне клуб обещал, а тут вдруг ты. Как думаешь, я должна была это проглотить?

— Ну, ты же была крутой девчонкой.

— Я и сейчас крутая. Но у меня кроме клуба столько всего. И все на законном основании. А клуб, он, если по справедливости, твой. А ты молодец, умеешь бороться за справедливость, — улыбнулась Яна, затуманенным взором глянув на него. — Людей нанял, почву подготовил, удар нанес. Это же ты Стаса убил?

Глеб прояснившимся взором глянул на Яну. Теперь он понял, зачем она здесь. Хитрость и коварство — главное женское оружие. В клуб она пришла поразвлечься, а заодно выпытать, кто убил Стаса, Дика и ее отца.

— Нет.

— Можешь признаться, я тебе только спасибо скажу, если ты, — вроде как беспечно сказала девушка.

— Я не убивал Стаса.

— Почему же ты тогда появился сразу, как только его не стало? И охотники с тобой… Странно все это.

— Согласен, странное совпадение.

— А совпадение ли? Стас отца моего убил. А потом Дика подставил. И ментов нанял, чтобы они его убили.

— Не знаю ничего.

— И то, что отца убили, не знаешь? — распалилась Яна.

— Знаю.

— Отца убили, Дика. Я должна быть следующей, а ты меня спас. От Стаса спас.

— Это не ко мне, — отчеканил Глеб.

— Когда ты вернулся, когда ты начал наводить мосты?

— Я не убивал Стаса. Я здесь ни при чем.

Глеб не врал, поэтому и слова его звучали убедительно. Не убивал он Стаса…

— А кто при чем?

— Обещаю, если что-то узнаю, обязательно тебе скажу.

— А ты можешь узнать?

— Вся наша жизнь состоит из случайностей.

— Ну да, ты же сети в нашу гавань забросил, — язвительно сказала Яна, соловьиными глазами глядя на него. — Кто там с тобой работать хочет? «Шишкин лес», «Солнечный»?..

— Ты хорошо информирована, — хмыкнул Глеб.

— Даже больше, чем ты думаешь… Борисов уже не хочет с тобой, да?

— Твоя работа?

— Борисов мой человек! — зло выплеснула Яна. Взгляд ее прояснился, язык больше не заплетался.

— Не думаю…

— Он просто отбился от стада, — успокаиваясь, сказала она.

— Не знаю…

— Если не знаешь, я тебе скажу. Не лезь туда, куда не велено, и будет тебе счастье. Лезь туда, куда можно…

— И куда можно лезть?

— Можно, — захмелело усмехнулась она. — Под юбку ко мне можно лезть. Но не тебе… А ты можешь залезть под юбку к своей Костицыной… Ты с квартирой вопрос решил?.. Если не решил, то давай к ней. У нее там как раз песок сыплется.

Глеб молча налил, выпил. В это время в кабинет зашла официантка с подносом. Горячий ужин — это неплохо, но сейчас больше бы подошли прохладительные напитки, а еще лучше — огнетушитель, а то Яна разошлась не на шутку. Глеб тоже мог разгорячиться, но ему вовсе не хотелось доводить дело до конфликта. Тем более с пьяной женщиной.

— Откуда ты такой взялся?.. — раздраженно спросила она. — Я же тебя одним пальцем раздавить могу, а нет, приходится тут миндальничать с тобой… И еще в своем кабинете… И в своем клубе…

Он поднялся со своего места. Надоело ему слушать полупьяные речи, да и нервы у него не железные. Может, Яна и пыталась примириться с ним, но это плохо у нее получалось. Значит, надо было избавить ее от этих мучений.

Глеб не стал выставлять Яну за дверь, он всего лишь вышел из кабинета. Клуб начинал свою работу, впереди вся ночь, и он должен был самолично настроить сотрудников на ударный труд.

Когда он вернулся в кабинет, Яны там уже не было.

* * *

Волны одна за другой накатывали на пирс, захлестывая его дальнюю оконечность. Накатывали, но сокрушить не могли. Так, говорят, на высоту «Ослиное ухо» волнами обрушивались духи. Десантники сначала взяли высоту штурмом, выбив оттуда боевиков, затем отражали атаки. И ведь выстояли. И дальше бы держались, если бы не минометный огонь со стороны «духов»…

Мины — вещь страшная. Они падают сверху, на голову, рвутся, разлетаясь на мелкие смертоносные осколки. И воздушная волна убивает… А еще мины отрывают ноги. И другие части тела. Одна такая мина разрушила жизнь Жене Стрешневу.

Парень сейчас дома, в инвалидном кресле, сидит у окна и ждет жену, единственный луч света в своей жизни. И Глеб сидит у окна — живой и невредимый. Он выжил на войне, ему ничего не оторвало. Он может любоваться морем и спать с женщиной, которую так ждет с работы герой этой же войны…

Дверь в кабинет закрыта, и никто их не побеспокоит. Глеб полураздет, он в полной боевой, и Аллочка без трусиков. Но…

— Я так не могу!

Он не отталкивал Аллочку, она сама все поняла — соскочила с него, оправила юбку.

— Кофе? — на ходу спросила она.

— Водки!

Аллочка подала ему стограммовую стопку, чашечку кофе и бутерброд с красной икрой.

— За боевое братство? — не без ехидства спросила она.

— Угадала, — кивнул он и махом осушил стакан.

— Совесть?

— А у тебя?

— Я женщина, мне нужно… Иногда… По чуть-чуть… Уж лучше с тобой, чем с кем-то… — Аллочка смотрела в сторону.

Ей и самой, казалось, было неловко.

— Почему?

— А с тобой удобно. — Она глянула на него с горькой иронией. — Ты меня не любишь, у мужа не отбиваешь… И тебе со мной удобно. Я замуж не прошусь. Да и не хочу от Женьки уходить… Тебе же со мной удобно?

Глеб кивнул, поджав губы. Ему действительно было удобно с Аллочкой, но как-то не очень хотелось в этом признаваться. И вообще, не любил он говорить на деликатные темы. Но ведь эту волну он сам и поднял. Надо было молча воспользоваться предлагаемыми удобствами, тогда бы и отношения выяснять не пришлось. Аллочка бы оправила юбку и ушла к мужу — на часок-другой раньше положенного. И ему хорошо, и ей не страдать без мужика.

— Я на тебя не претендую, — сказала она. — Так что можешь дальше крутить с Яной.

Глеб удивленно повел бровью. Про вчерашний визит он ей ничего не говорил. Может, из охраны кто-то сболтнул? Скорее всего, так и было. Особых секретов Глеб из этой темы не делал.

— Женщина она красивая. Я бы сказала, девушка, но два замужества…

— Все-то ты знаешь?

— Я с ней целый год работала. Это, конечно, не мое дело, но если ты с ней роман думаешь закрутить, то… — Аллочка запнулась. — Это действительно не мое дело.

— Нет никакого романа, — качнул головой Глеб.

— А зачем она тогда к тебе приходила? Может, что-то задумала. Она женщина коварная… Я должна тебе это сказать. Ты теперь мой босс, я должна заботиться о тебе… Ну, если ты хочешь, — ее взгляд стал чувственным.

Аллочка совсем не прочь была продолжить начатое. Да и он осознал свою ошибку. Женя реально безоружный, и уж лучше Глеб будет поддерживать огнем его жену, чем она пойдет по рукам. А он присмотрит, позаботится о том, чтобы Аллочка не грешила на стороне.

Глава 17

Зима дала о себе знать. Студеный ветер нагнал тучи, снежная крупа с неба срывается. Температура вроде бы еще плюсовая, но в таежных краях даже при минусе так не холодно. Влажность у моря большая, от этого и возникает ощущение, будто холод лезет под куртку, под майку… Но ничего, сейчас Глеб сядет в машину и отправится в клуб. Там тепло, там горячий кофе и знойная женщина…

— Я здесь до утра останусь, — сказал Петыгин. — А завтра ребята подъедут, будем работать.

Не получилось у Глеба с Борисовым, даже он отказался от сотрудничества, не говоря уже о других частниках. И нетрудно было понять, откуда дул ветер. Яна не сидела сложа руки, ее люди вели работу с подконтрольным бизнесом. Поэтому нежданный договор с базой отдыха можно было назвать подарком судьбы. Сначала «Шишкин лес», затем «Солнечный», теперь вот и «Теплый берег». Спасибо Костицыной, она помогла с клиентом — в благодарность за то, что Глеб избавил ее от Газаровой.

Кайманов уже и не рассчитывал на новый договор, поэтому и людей в охрану не набирал. Не было у него свободных единиц, а работа уже должна вестись, или хотя бы создаваться ее видимость. Поэтому Витя Петыгин готов был остаться в холодной сторожке.

Лукавил Саватеев, на самом деле Яна подкатывалась к Петыгину, предлагала сотрудничество, но парень отказался. Правда, и Глебу он об этом подкате не сообщил, но это, в принципе, простительно.

Глеб снова обратился к парню за содействием, и он организовал ему людей для охраны санатория и пансионата. Сначала наладил работу, а потом сам ее и возглавил. И охрана «Теплого берега» на него легла, потому он и готов пожертвовать собой.

— Дима с тобой останется, — Глеб глянул на своего водителя.

Белов кивнул и подошел к Петыгину. Дима парень простой, неприхотливый и послушный. Сказали — сделал, а все вопросы потом, если появятся… И машину он умел водить, и подковы гнуть, и белке в глаз попасть — без проблем. А слабоватый ум и легкая инфантильность — не беда. Зачем ему собственная голова, если есть люди, которые за него все решают?..

Дима ушел вместе с Петыгиным, а Глеб направился к своему «Пассату». Не нужна ему свита, и водитель для него как пятое колесо в телеге. Управлять машиной он и сам умеет, а для безопасности ему вполне хватит пистолета, которого, правда, пока нет. Незаконное железо у него имелось, но ему нужно легальное оружие. Скиба обещал посодействовать, однако пока никаких подвижек.

Ощущение такое, что Скиба охладел к их сотрудничеству. И охранную лицензию обещал, и с клиентами предлагал помощь, но дальше разговоров дело пока не идет. Впрочем, Глеб особо и не настаивал. Ему лишь бы не мешали, а лицензию он и сам пробьет, работа в этом направлении ведется. Тот же Серж старается.

Протас еще тот фрукт, ему все равно с кем работать, лишь бы деньги платили. А работать он, в общем-то, умеет. Но Глеб нанял его не только поэтому. Во-первых, он много интересного рассказал о Яне, а во-вторых, его можно использовать втемную. Например, он сдал Яне «Южный приют». Глеб в то время сам стремился к встрече с ней, но при этом набивал себе цену. Яна сама должна была искать с ним встречи, и он добился этого. Глеб позволил Сержу узнать место своего обитания, и тот благополучно его сдал. Разумеется, к встрече с Яной он был готов.

И сейчас держит ушки на макушке. Яна больше не ищет с ним встреч, не заходит к нему в клуб. Скорее всего, она очень жалеет о своем последнем визите в «Аэлиту», если, конечно, эта встреча не преследовала какую-то коварную цель. Возможно, Яна проводила разведку боем, чтобы затем нанести решающий удар.

Глеб прекрасно осознавал опасность, которую представляла Газарова, и старался держать ее под контролем. Но за всем не уследишь, поэтому нужно быть начеку. Именно поэтому Глеб окинул взглядом стоянку перед воротами. В мертвый сезон база пустовала, и на стоянке не было машин. Не было, когда он сюда подъехал, зато сейчас здесь находилась синяя «Нива» с забрызганными грязью номерами. И стояла она носом к дороге, как будто для того, чтобы не возникло проблем с отступлением. И двигатель работал.

А место здесь глухое, дальняя окраина поселка. За стоянкой через дорогу — дубовая роща, спускающаяся к речушке. Людей вокруг нет, даже Петыгин с Беловым уже скрылись из виду.

Глеб уже взялся за ручку двери, когда у «Нивы» опустилось правое стекло. Он еще не увидел ствол автомата, а уже рванул в сторону от возможной линии огня. Интуиция его не обманула, в «Ниве» действительно находился автоматчик. Причем оружие было с глушителем. Выстрелов Глеб не услышал, только пули звонко защелкали по кузову машины. К счастью, к этому времени он успел запрыгнуть за нее.

Автоматчик выпустил весь магазин, и только тогда «Нива» сорвалась с места. Но поехала она в сторону «Пассата», не сворачивая с дороги, обошла его с правой стороны, и снова ударил автомат. Частично прогоревший глушитель плохо сдерживал звук, и слышно было, как стучали выстрелы — как будто кто-то тащил на веревочке пустую консервную банку.

Глеб успел сменить позицию, но пули местами прошивали кузов насквозь, и это всерьез угрожало его жизни. Оружия у него не было, и стрелок это понял. Глеб слышал, как открылась дверь. Все, это конец. Сейчас автоматчик вплотную приблизится к машине, и Глеб ничем не сможет ему ответить.

Но из машины никто не вышел. Дверь закрылась, и «Нива» рванула в сторону поселка. Со стороны ворот к Глебу бежал Петыгин. Он на ходу целился из ружья. За ним в недоумении бежал Белов. И Глеб очень скоро понял, что удивляло Диму. Один раз в год и палка стреляет, но так всего лишь говорят. На самом деле палка вовсе не стреляет, и Белов никак не мог понять, почему Петыгин целился из нее в киллеров. Прямые извилины — такая же и линия ума. К счастью, Витя такой прямолинейностью не страдал и превратил палку в эффективное оружие. Он вспугнул киллеров, и Глеб мог вздохнуть с облегчением.

И еще неплохо было бы отправиться в погоню за «Нивой», но, увы, его машина представляла печальное зрелище. Стекла в дырках и трещинах, кузов как решето, колеса пробиты и спущены.

— Витя, ну ты и гигант! — Глеб обнял Петыгина, не сводя глаз с дороги.

Вдруг опасность еще не миновала?

— Да ладно, нормально все… — улыбался польщенный парень.

Дима поднял с земли брошенную палку, осмотрел ее и широко улыбнулся. Наконец-то до него дошло, в чем ее ценность. Лучше поздно, чем никогда…

— Да нет, не нормально… Вызывай группу!

— Группу?! — удивился Петыгин.

— Да, группу быстрого реагирования.

— Так нет еще пока…

— В том-то и дело!

Люди у Глеба были, но их боеготовность оставляла желать лучшего.

Об оружии он позаботился, нашел человека, на свои деньги приобрел три карабина «Сайга», четыре помповых дробовика. Охотничьи билеты, разрешения на оружие у него для этого были, но все-таки это не совсем легальные стволы: строгие правила хранения и транспортировки существенно ограничивали возможность их применения. Эти стволы сейчас в клубе, и его бойцы, в принципе, могли выехать с ними на место. Выехать могли, а применить — нет, если, конечно, действовать строго по закону. Были еще автомат и два пистолета «ТТ», трофеи с золотого прииска, но тут и речи не могло быть о легальности.

Лицензию на охранную деятельность получать нужно, разрешения на служебно-боевое оружие. И группа быстрого реагирования должна быть вооружена в соответствии с законом. В случае опасности для охраняемого объекта такая группа должна была усилить штатные посты.

Группа, в принципе, была. И штаб-квартира имелась — клуб «Аэлита». Но с транспортом проблемы. Помимо «Фольксвагена» Глеб располагал еще и подержанным «Фордом», но существовали сложности с выездом. Набережная была закрыта для транспорта, Глеб нарушал этот запрет, и это грозило неприятностями. Это Роберт мог ездить где и куда угодно, а он, увы, нет.

Офис ему нужен был для охранной фирмы — с удобным к нему подъездом. И с удобным помещением для спецгруппы. А это деньги. Причем прибыль от охранной деятельности не окупит расходы на это дело. Не так уж много у него объектов для этого. А снимать офис и нанимать дополнительных людей за счет клуба — тупиковый путь…

Похоже, Глеб зря ввязался в это дело. Не нужно было ему искать и находить клиентов. Взял бы клуб и успокоился. А нет, он продолжал давить на Яну, вызывая этим серьезное противодействие. Не хотела она отдавать ему подопечных коммерсантов, поэтому выслала киллеров по его адресу. Обещала же задавить его одним пальцем.

Покушение не удалось, но у нее все еще впереди. Если, конечно, Глеб ее не остановит… А он должен это сделать. Тут или пан, или пропал…

* * *

Видеокамеры с инфракрасной подсветкой эффективны в темноте. Но в тумане их ценность сводится к нулю. А именно туману Глеб и напустил. Причем в прямом смысле. К забору его бойцы подходили под дымовой завесой.

Газарова серьезно позаботилась об охране своего дома. И сигнальные мины у нее на подступах к особняку, и охотничьи капканы, и даже «волчьи ямы». И все это за изгородью из колючей проволоки. А вот о датчиках движения она почему-то не позаботилась.

Проходы уже расчищены, дымовая завеса поставлена… А высокий забор Глеб преодолел с помощью легкой алюминиевой лестницы. И у Капитона такое же спецсредство, и у Градова.

Дым закрыл обзор, но не сбил с толку собак. Они почуяли врага, бросились на него, но Глеб и к этому был готов. Он вовремя развернул сеть и набросил ее на пса, который рвался вцепиться в его горло. И Градов не сплоховал…

Погода, мягко говоря, неважная — ледяной дождь, пронизывающий ветер. Это хороший хозяин в такое ненастье не выпустит своего пса на улицу, а у охранников как раз наоборот, у них собаки на холоде, а сами они в тепле. А сторожка совсем рядом, и Глеб взял ее на прицел. Автомат у него, и если что, рука не дрогнет. Но охрана не проявляла активности. Свет в окнах горит, экран монитора мерцает. Работа вроде бы идет, только людей не видно. Похоже, дымовая завеса была напрасной тратой сил и средств.

Глеб постучал в дверь и взял ее на прицел, а Градов приготовил свой карабин. Дверь открылась, показалась чья-то сонная физиономия, по которой ударили прикладом, заставив отступить обратно. Глеб перешагнул через беспомощное тело, ворвался в караулку, его бойцы вбежали следом. Обошлось без выстрелов и поножовщины. Взяли всех четырех охранников, связь с внешним миром блокировали.

Яна сладко спала, когда Глеб вошел в ее спальню. Охранять ее некому, а сама по себе она особой опасности не представляла. Если, конечно, под подушкой у нее не спрятан пистолет.

В комнате пахло коньячным перегаром. Возможно, Яна выпила с горя. Покушение не удалось, проблема с Глебом не решена, а шум подняли. А Скиба уже не тот ручной пес, он и клыки может показать, и даже укусить. Тем более предупреждение сделано. Имелись у нее причины напиться, и Глеб должен был ее понять, но не простить.

Он включил свет, и Яна открыла глаза.

— Ты?

На Глеба она посмотрела как Джульетта на Ромео, который впервые залез к ней на балкон. Во всяком случае, испуг в ее глазах показался ему кокетливым. Но вот она увидела висящий у него на плече автомат и запаниковала.

— Какого черта?

Она вскочила с кровати, демонстрируя стройность своего тела под прозрачным пеньюаром с открытым низом.

— Да вот, пришел полюбоваться тобой.

Глеб смотрел на нее как средневековый солдат на свою жертву. В древние времена полагалось ограбить дом и надругаться над хозяйкой. С тех пор мало что изменилось — во всяком случае, так должна была думать Яна, глядя на него. Он хотел, чтобы она так думала.

— А как ты сюда попал? — Она лихорадочно оглянулась, как будто в поисках охраны.

— Это ты попала, — усмехнулся Глеб.

— А где?..

— Мы их небольно зарезали, — перебил он. — И тихо.

— Ты сумасшедший! — Яна не спрашивала, а утверждала.

— Может, и сумасшедший. Если так, то у меня тихое помешательство. А у тебя буйное. Я вернулся домой, думал там остаться, а ты киллера ко мне заслала…

— Это не я, а отец!

— Ты заслала киллера, — повторил Глеб. — И мне пришлось вернуться. Я вернулся. И успокоился. А ты снова пытаешься меня убить.

— Это не я! — Девушка невольно подалась назад, споткнулась о тумбочку и села на нее, скинув на пол светильник.

— Что не ты?

— Ну, на Курортной улице вчера стреляли…

— В меня стреляли.

— В тебя, — сделав глотательное движение, кивнула Яна.

— А кто стрелял?

— Не знаю…

— Это ты сейчас не знаешь. Вернее, забыла. От страха.

— Мамой клянусь, не знаю, кто в тебя стрелял! — Яна нервно перекрестилась, пытаясь убедить Кайманова в своей невиновности.

— Собирайся.

— Куда?

— Можешь шубу взять. Море сейчас холодное.

— С ума сошел! — Яна дернулась так, что едва не свалилась на пол вместе с тумбочкой.

Глеб не сомневался в виновности Яны, но и убивать ее не хотел. И в море топить не собирался, хотя неплохо было бы избавиться от нее. Вместе с Гяуром и прочими. Он еще не знал, что с ней делать, но и оставаться с ней здесь не мог. Вдруг Гяур со своими бойцами нагрянет. Да и менты могли подсуетиться, они сейчас на редкость активные.

— А ты покайся, может, я отпущу твои грехи. Сдадим тебя в монастырь, будешь там поклоны бить.

— Я не знаю, кто в тебя стрелял! Мы сами на стреме! Гяур сам этих залетных ловит.

— Залетных?

— «Ниву» нашли, из которой в тебя стреляли. Из Ростова она, оттуда ее угнали. Сам подумай, зачем нам ее из Ростова угонять?

— А затем, чтобы я подумал, зачем ее из Ростова угонять. Откуда знаешь, что машину нашли?

— Через ментов. Они машину в горах обнаружили!.. — Яна указала куда-то в сторону. — Бросили ее там!

Глеб кивнул. Менты действительно активно взялись за дело. Поселок прошерстили, дороги перекрыли. Кайманов и следователю показания дал, и со Скибой поговорил. Начальник РОВД его даже похвалил. Дескать, это хорошо, что у него оружия при себе не оказалось. Мол, нельзя разъезжать по поселку с незаконными стволами. Правда, при этом он уклонился от разговора о законном оружии. Оказывается, его уже не интересовала инициатива Глеба. Или перегорел Скиба, или перестал нуждаться в противовесе газаровской мафии. Как бы палки в колеса вставлять не начал. А именно этого Глеб и опасался, поэтому и поторопился нанести удар по Яне. А подступы к ее дому он разведал заранее, и систему охраны успел изучить…

Возможно, машину киллеров действительно нашли менты, но Глеб не мог точно знать, так это или нет. Он не отслеживал события, поскольку последнее время был занят подготовкой к штурму этого дома.

— Кто машину бросил? — с усмешкой спросил он.

— Как это кто? Киллеры!

— Чьи киллеры?!

— Раз, два, три, четыре, пять, начинаем все опять! — Закатив глазки, Яна всплеснула руками.

— Я с тобой не шучу, — угрожающе нахмурился Глеб. — И хватит трепаться. Давай, собирайся!

— Никуда я с тобой не поеду! — взвилась вдруг девушка и приняла стойку, как кобра, нацелившаяся для смертельного броска. Только жала у нее не было. И красота ее полуобнаженного тела не обезоруживала, хотя и производила впечатление. Особенно сейчас, когда Глеб загнал ее в угол и Яна превратилась в хищницу.

— А кто тебя спрашивать будет?

— Здесь убивай!

— А есть за что?

— Да пошел ты! — Казалось, Яна вот-вот сорвется с места, чтобы наброситься на него.

Этот прыжок должен был стать для нее красивым полетом. В котором она должна была красиво умереть… Так подумал Глеб, глядя на нее.

В комнату вошел Капитон.

— Глеб, у нас проблемы, — глянув на Яну, встревоженно сказал он. — Какие-то машины подъезжают.

— Это Гяур! — всполошилась Яна, глянув на карабин в руках Капитона.

Она и обрадовалась подмоге, но в то же время испугалась за своих людей. Глеб со своими бойцами мог перещелкать их как куропаток. А он действительно мог. Его ребята стреляли отлично. И все они сейчас на местах.

Но ввязываться в бой не хотелось. Оружие у парней учтенное, менты быстро просекут, кто стрелял, последуют выводы и задержания. А не для того он возвращался в Лазурный, чтобы уходить отсюда — или своим ходом, или по этапу. А из неучтенных стволов у них только автомат и два пистолета, с этим оружием проблему не решишь, а шуму наделаешь.

— Уходим! — распорядился он, кивком указав на Яну.

Капитон кивнул, шагнул к ней, но Глеб осадил его. Он вдруг понял, что не хочет видеть Яну в чужих, тем более грубых против воли девушки объятиях.

Он сам схватил Яну за руку, заломил ее за спину и в это время на трюмо зазвонил мобильный телефон.

Ворота во двор были заблокированы изнутри, извне их не откроешь, и это, возможно, напрягло Гяура. Возможно, он искал объяснений у Яны. Если Гяур встревожен, то его люди прямо сейчас ринутся на штурм дома, если так, то уже поздно уходить. Бой в отступлении — это неизбежные потери, поэтому лучше стрелять из засады, из дома. Разблокировать ворота, впустить противника во двор, там с ним и покончить.

Но есть и другие варианты.

— Жить хочешь? — глянув на телефон, спросил Глеб.

— Хочу! — ответила Яна и тут же дернулась, чтобы укусить его за руку.

Но Глеб держал ее по всем правилам — надежный захват намертво фиксировал голову, руки заблокированы, ноги под контролем.

— А твои люди хотят жить?

— Я скажу Гяуру, пусть убирается! — правильно поняла его Яна.

— Ну, попробуй!

В любом случае газаровские бойцы уже учуяли подвох, так что вряд ли Глеб усложнит ситуацию.

Капитон подал ему телефон, он приложил трубку к уху Яны, нажал на кнопку.

— Саша, чего тебе? — спросила она, выплескивая в эфир свое недовольство Глебом.

— У тебя все нормально? — услышал Глеб мужской голос.

— А что такое?

— Ты не ответила, нормально или нет! — голос задрожал от напряжения.

— Да я сама не знаю…

— Скажи этому козлу, чтобы трубку взял! — разъяренно заорал Гяур.

Глеб поднес трубку к своему уху.

— Я не козел, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие.

— А-а, это ты!.. Отпусти Яну! Она не при делах!

— Я не уверен.

— Кайман, это питерские в тебя стреляли. Если не веришь, можешь с киллером поговорить. Он у нас, мы его взяли.

— Я тебе не верю.

— Яна не при делах! Мамой своей клянусь! Это питерские, они Яне за своих «быков» мстят! За Демона и Болото!

— Слышал о таких. А в меня зачем стреляли?

— Ну-у… Не знаю, — в раздумье протянул Гуяр.

— А ты придумай! — посоветовал Глеб.

— Можно и придумать… — озадаченно протянул голос.

Гяур действительно мог придумать что-нибудь более правдоподобное. Например, Казаян хотел вернуть клуб, поэтому и заказал Глеба. А Гяур питерских вспомнил. То ли сдуру ляпнул, то ли правду сказал, не зная о причинах покушения.

— Мы реально киллера взяли! Одного завалили, другой у нас. Решать нужно, что с ним делать — или самим колоть, или ментам отдавать.

— А зачем сейчас Яне звонишь?

— Так звонил, она не отвечала. Я на охрану звонил, сказали, спит. Набухалась и дрыхнет… А с охраной что? Хотя хрен с ним. За Яну я тебя как падлу порву!

— Да? Ну, если ты такой крутой, давай сам, сюда.

— Да без проблем!

Гяур не побоялся рискнуть своей жизнью ради Яны, и это навело Глеба на интересные размышления. Что, если Гяур влюблен в свою хозяйку? Но ведь он Глебу не конкурент. Он-то с Яной любовь крутить не собирается.

— А киллера сюда давай! — потребовал он.

— Так нет его с нами…

— Отправь людей, пусть привезут.

— Не вопрос!

— Учти, я его в лицо видел! Если лажу мне подсунешь, пеняй на себя!

Глеб действительно видел автоматчика, но в лицо его запомнить не смог. За неимением такой возможности. Киллер был в маске, но Гяур мог этого не знать…

— Да нет, реально киллер! Отвечаю! Они в Каюровке засели, на дно залегли. Мы их вычислили.

— Давай в Каюровку, мы тебя здесь ждем. Будет киллер — будет разговор.

— Так пацаны съездят… — Гяур определенно рвался к Яне.

Но Глеб уже не хотел его здесь видеть. И киллера ждать не собирался. Как бы газаровские к ментам за помощью не обратились. Может, они уже Скибе позвонили.

— И ты с ними. Все, давай, не тяни время.

Глеб отбросил в сторону телефон и разжал руку. Яна вырвалась, отскочила в сторону и, глядя на него, зашипела разъяренной волчицей.

— Хорошо, мы тебе поверим! — Но и Глеб смотрел на нее такими же дикими глазами. — И не тронем тебя. Но если это ты меня заказала, предупреждений больше не будет!

Глеб дал команду отходить. Пока Гяур мечется в поисках правильного решения, нужно делать ноги.

А Яна пусть остается здесь. Предупреждение она получила, пускай делает правильные выводы.

Глава 18

По почкам, по ребрам, по голове. Удар, еще удар…

— Хватит!

Гяур сгреб Яну в охапку, оттащил от начальника охраны, который лежал на полу в караулке. Этот козел должен был остановить Глеба с его бойцами, а он позволил связать себя как барана. И его подопечные такие же овцы. Лучше бы Глеб им кровь пустил, не так обидно было бы.

— Чтобы духу их здесь не было! — Яна топнула ногой, требуя расправы над этими кретинами.

Их бы на дно морское, жаль, ситуация неспокойная — нельзя сейчас делать резкие движения. А Глеб сделал резкое движение, перелез через забор. И Яну в угол загнал. И, считай, загнул. Это и бесило!

— Они свое еще получат, — сказал Гяур.

— А я думала, здесь крепость! — всплеснула она руками.

— Значит, слабая крепость… А я как чувствовал, что у тебя проблемы.

Яна глянула на бойцов, которые стояли у ворот. Это люди Гяура, с ними безопасно. Наверное… Она уже никому не доверяла, но все равно на душе стало спокойней.

Она зашла в дом, налила себе коньяку. Глянула на Гяура, плеснула и ему.

— Это ты хорошо с киллером придумал. Глеб тебе поверил.

— Почему придумал? Я за ним Полоза и Дождика отправил. Он у меня в подвале, сейчас привезут…

— Да нет… — Яна и хотела, но не могла в это поверить.

— Что нет, если да? Менты машину нашли, а мы — киллеров. Людей поспрашивали, они нам на Каюровку показали.

— Черт, ну почему так? Когда в своих стреляют, никого не находим! Когда в чужих — так сразу!

— Это в тебя стреляли, — покачал головой Гяур.

— В меня? — похолодела Яна.

— Я мог бы Кайману сказать, но он бы не поверил. Я и сам не верю. Потому что понять не могу. Зачем питерским наш поселок?

— А им нужен наш поселок?

— Им нужна война. И Кайман для них реальная сила. Они стреляли в Каймана, чтобы он ответил тебе. Я не поверил, когда это услышал.

Гяур выключил свет, подошел к окну, выглянул во двор. Яна кивнула, наблюдая за ним. Без света спокойней.

— Почему не поверил?

— Да как-то не верил, что Кайман — реальная сила.

— А сейчас веришь? — Яна провела рукой по шее, за которую ее держал Глеб. Хватка у него железная. И сам он как будто из гранита. Дик тоже был таким.

— Ну, можно поверить. Четко сработано. И чисто. Собак в сетях запутали. Может, они реально охотники?

— Сибиряки.

— Место хорошее, — Гяур ткнул пальцем в окно. — Если снайпера поставить… Да и стоял здесь кто-то. Серьезные ребята. На это питерские и рассчитывали… Кайман спрашивает с тебя, мы спрашиваем с него, пиф-паф. А там и менты подпишутся. Мы выходим из игры, а свято место пусто не бывает.

— Зачем это питерским, если они всего лишь за Демона хотят спросить?

— Значит, Демон это предлог… — в раздумье покачал головой Гяур. — Может, и не питерские это… Полтора года уже прошло.

— А кто убил отца? — спросила Яна.

В голове у нее зазвенело — как будто в колокол кто-то ударил. Действительно, кто убил отца? Что, если он, Дик, Стас и Глеб — звенья одной цепи. Кто-то методически зачищает поселок, и следующая на очереди — сама Яна. И в ее сторону выстрел уже прозвучал.

— Роберта убили, — кивнул Гяур. — А Дика подставили… Тебе это ничего не напоминает? Сегодня тебя подставить хотели. Дика под ментов подставили, а тебя — под Каймана. Тут чья-то хитрая рука фигуры двигает. Потихоньку, без спешки…

— Каймана здесь никто не знает. Хрен с бугра и сбоку бантик. Ты знал, что у него реально крутая команда?

— Ну, предположить, конечно, можно было. Мы же уступили ему клуб.

— Уступили. Потому что Скиба за него подписался.

— А почему он подписался?

— Вопрос, конечно, интересный… — задумалась Яна.

Что, если Скиба принял чью-то чужую, направленную против нее игру? Может, он действительно стоял за убийством Дика.

— Если за всем этим сам Скиба стоит? Отца твоего зачистил, Дика, Стаса, на тебя волна пошла…

— Зачем ему это?

— А сейчас везде, куда ни кинь, ментовские крыши стоят. В Краснодаре, в Сочи… Да везде! Только у нас все по-старому… Было. И то, потому что Роберт за крышу долю в бизнесе брал. Типа, никакого криминала… А криминал возник, когда Роберта убили. Рубоповцы наехали, Дика закрыли, тебе чуть не досталось. Хотя нет, досталось. Люди на тебя косятся, думают, что это Дик твоего отца убил. И что ты за этим стояла. Сколько уже людей из доли вышло?

— Много.

— А кто за Борисова подписался? Кто его из-под нас вывел? Кто флажками тебя обложил?

— Скиба, — кивнула Яна.

— Вот и я о том же. Типа, Робин Гуд у нас объявился, защитник бедных и угнетенных, — хмыкнул Гяур. — И клуб ему отдать, и Костицыну ему с Борисовым сдать. Пробный шар брошен, мы уступили. А почему мы уступили? Потому что слабые. Поэтому Скиба пошел дальше. Поэтому и в Каймана стреляли. А команды убивать его не было.

— Может, Кайман со Скибой заодно?

— Заодно. Только вряд ли он об этом знает! — Гяур взбудораженно ткнул пальцем в потолок. — Скиба его втемную использует…

— Ну, Кайман повелся, не вопрос… А если бы не повелся? Если бы в нору забился?

— Тогда бы тебя грохнул кто-то другой. А списали бы на Каймана! — недолго думая, выдал Гяур.

И Яна не смогла отказать ему в логике.

— А потом бы выяснилось, что ты не при делах…

— Как бы это выяснилось?

— Есть одна мысль. Только тут нестыковка. В принципе, без разницы, кто заказал Каймана. Не стал бы Скиба заморачиваться на эту мульку… — в слух размышлял Гяур. — Хотя тут черт ногу сломит…

— Это ты о чем?

— Да вот киллеров мы как-то подозрительно быстро нашли. А машину кто нашел?

— Менты.

— То-то и оно! От их печки мы и плясали, и к Эдику подъехали… Киллера Эдик зовут. Их там двое было, одного мы завалили. В Питере их наняли. Сказали, что от Славы Петрозаводского. Ловишь фишку?

Яна обжала пальцами виски, давая понять, что голова отказывается соображать. Настал момент, когда она перестала поспевать за мыслями Гяура.

— Если бы я киллера нанимал, я бы не стал говорить, кого я представляю! — торжествующе улыбнулся он, смахнув с барной стойки бутылку с коньяком. Налил себе и Яне. Подсел к ней.

— Спасибо за фишку, — поблагодарила она. — Значит, и здесь подстава?

— Киллеры реально из Питера, но кто их нанял, Эдик точно не знает…

— А зачем в Каймана стреляли, знает?

— Знает.

— Им что, причину объясняли?

— Сначала они тебя должны были зачистить. Потом отмена прошла. Сказали, что Кайман сам с тобой разберется.

— И через кого отмена пришла?

— Ну, был у них здесь координатор. Вернее, есть. Кто такой, пока не ясно. Но я Эдиком еще толком не занимался. Сразу к тебе. То есть сначала я его к себе отвез, а потом к тебе… Зачем его здесь светить, вдруг менты? Еще похищение вклеят.

— Зачем тогда его ко мне везут?

В комнате было относительно темно, поэтому Яна отчетливо увидела, как скользнул по потолку свет от автомобильных фар. Во двор кто-то заехал.

— По ходу, уже привезли, — поднимаясь, сказал Гяур.

— А если менты?

Он возвратился на место, повернулся к ней и внимательно всмотрелся в лицо.

— Не переживай, я все возьму на себя… — Он вдруг протянул к Яне руку, ладонью нежно провел по ее плечу. — Ты должна понимать, что я за тебя и в огонь, и в воду.

— Я понимаю, — легко согласилась она.

Саша Ягунов ей нравился — симпатичный атлетического сложения парень, мужественный. Не отчаянный, но смелый; неторопливый. Сдержанный, взвешенный, продуманный. И, главное, без амбиций. В отличие от Стаса он не рвался на первые роли. И к Яне он не клеился, потому как знал свое место.

Но сейчас он осознавал свою незаменимость, понимал, насколько нужен Яне. Он и раньше был ее правой рукой, но сейчас его значение, как друга и соратника, многократно усилилось. Поэтому он и позволил себе такую вольность, как вызвать ее на деликатный разговор.

— Мы должны держаться вместе.

Его ладонь опустилась, легла на ее коленку. Но Яна еще не успела возмутиться, как рука вернулась на место.

— А куда нам друг от друга деться?

— Сначала разберемся со Скибой, потом решим вопрос с Кайманом, — Гяур смотрел на нее так, как будто собирался загипнотизировать.

— Зачем с ним решать? — задумалась она.

— Он поднял на тебя руку. Он тебя обидел.

— Меня подставили, а его использовали.

— Он тебе нравится? — вдруг спросил Гяур, и в его голосе прозвучали ревнивые нотки.

— Ну, есть в нем что-то такое… — пожала она плечами.

Гяур нравился ей — и как человек, и как мужчина, и она могла бы опуститься до близких с ним отношений. Но не опустится. И все из-за Кайманова.

— Зачем ты приходила к нему в клуб? — Голос Гяура зазвенел от напряжения. — Хотела соблазнить?

— И соблазнить, — кивнула она. — И совратить. И ты знаешь зачем.

Яна знала девушку, которая могла бы вскружить и заморочить Глебу голову. Во всяком случае, ей захотелось быть такой. Хотелось быть красивой и соблазнительной, чтобы запутать Кайманова, вырвать из привычной среды обитания и подставить под смертельный удар… И Гяур знал, зачем она шла к Кайманову на свидание. Он не желал этого, но Яна плевать хотела на его мнение.

Однако Кайманов не повелся на ее коварный план. Она и сама была в этом виновата — не смогла сдержаться, опустилась до склоки, превратила разговор в дешевый фарс. Кайманов не захотел провести с ней вечер, ушел. Как же она злилась на него! И даже пригрозила расправой — вслух, но уже без него.

Возможно, Кайманов почувствовал это ее состояние, поэтому и оказался сегодня здесь. За расчетом пришел. А ведь он мог и убить. Взгляд у него жесткий, холодный.

— А если ты его хочешь?

— А вот это не твое дело! — отрезала Яна.

Она действительно хотела Кайманова. А после сегодняшнего инцидента захотела его еще сильнее. Обижалась на него, проклинала в бешенстве, но хотела. И даже жалела о том, что Кайманов не забрал ее с собой. Сейчас бы она была с ним.

— Не обижайся! — Гяур попытался взять Яну за руку, но она резко поднялась, подошла к окну. И при этом движением руки призвала его оставаться на месте.

Не нужен ей Гяур. И она сама нужна ему из корыстных соображений. И Давид хотел извлечь выгоду из близких с ней отношений, и Серж, и Дик. И чем все это закончилось? И Давид ей изменил, и Серж… Дик ей вроде бы не изменял, но кто его знает, как оно было на самом деле? Все хотят поиметь с нее, и Гяур не исключение. И если она подпустит его к себе, рано или поздно он заставит ее об этом пожалеть. Изменит с какой-нибудь шлюхой.

И Кайманову от нее много чего нужно — клуб и место под солнцем. Но в постель он к ней не лезет. Он предпочитает выбивать свое силой… А парень он действительно крутой. И она хочет его. Реально хочет. И если вдруг что-то с ним получится — она не поведет себя как самка паука, не станет убивать Глеба.

А вдруг это действительно случится? Яна почувствовала, как дрожь пробежала по телу — сверху вниз, по позвоночнику.

А почему бы и нет? Сама судьба ставила их по одну сторону баррикады. Им нужно встретиться, расставить все точки над «i», договориться о совместных действиях.

— Давай решим так: ты не лезешь в мои личные дела, а я не говорю, куда тебе идти! — отчеканила она.

— Но твои личные дела могут быть связаны с нашими общими проблемами. А проблемы серьезные…

— Я сказала! — отрезала Яна.

— Хорошо, договорились.

— И ты ко мне в постель не лезь!

— Да я и не думаю… — замялся Гяур.

— Ты не Дик! И никогда им не будешь! Ты меня понимаешь?

— Не надо злиться.

— Я не злюсь. Я ставлю тебя на место. Ты же не лез в постель к Стасу? — усмехнулась она.

— Э-э…

— Что будем делать со Скибой?

Яна резко сменила тему, и Гяур вздохнул с облегчением. Он и сам понимал, что влез в запретные дебри.

— Ну, с ним надо вопрос решать.

— Как?

— Компромат нужен. Хорошо бы скандал с шалавами сообразить. А еще лучше на взятке его зацепить. У ментов там своя служба безопасности, если Скибу повяжут, работать он не будет. Нам бы погоны с него снять.

Яна включила свет и, поощряя Гяура, улыбнулась. Движением руки велела ему подняться со своего места, подошла к нему, мягко, если не сказать, нежно взяла его пальцами за лацканы куртки, заглянула в глаза.

— Ты классный парень! И ты мне очень нужен! Но спать со мной ты не будешь! И не раскатывай губы!.. Ты меня понял?

Гяур кивнул, покорно принимая ее волю.

— Тогда вперед. Я хочу поговорить с киллером!

— Не вопрос!

Но с киллером Яна так и не поговорила. Его вели в дом, когда вдруг появились менты. Гяур и понять ничего не успел, как оказался на земле лицом вниз. И его людей ретивые спецназовцы обездвижили по всем правилам науки.

Киллер был связан по рукам и ногам, лицо ему разбили в хлам еще в Каюровке. Одно это позволяло ментам задержать Яну и ее людей за истязание и похищение. И ее задержали.

Бить ее не стали, мордой в грязь не ткнули, но в отделение милиции доставили. А потом в изолятор временного содержания. Уж лучше бы ее увел с собой Глеб…

Глава 19

Залитый солнцем берег, теплый песок под ногами, посеребренное море до самого горизонта. Тело нагрелось на солнце, нужно срочно искупаться, но море почему-то убегало. Яна шла к нему, а оно с издевательским шипением отступало, как при гигантском отливе. И чем быстрей она шла, тем быстрей оно убегало…

— Эй, подъем! — донесся откуда-то из-под земли голос.

И Яна больно ударилась ногой об оголенный, обросший ракушками камень. Ударилась и проснулась.

Над ней возвышалась какая-то толстая женщина с дикими, выпученными глазами. Грязные спутанные волосы, отечное лицо, синюшный нос. Она стояла перед Яной, уперев руки в бока, и дышала на нее сивушным перегаром.

— Белены объелась? — Яна резко поднялась со своей койки, давая понять, что страх ей неведом.

Но тут же со своего места поднялась еще одна соседка по камере — высокая и худая как швабра женщина. Эта каланча с мышиным носом и лошадиной челюстью смотрела на Яну спокойно, но сосредоточенно. Она не имела к новенькой никаких претензий, однако готова была вцепиться ей в волосы.

— Какого хрена ты здесь разлеглась? — брызгая слюной, спросила толстуха. — Кто ты такая?

Яну закрыли в этой камере поздней ночью. Арестантки спали, когда она вошла, будить она их не стала. Зачем? Было такое ощущение, как будто она находилась во сне. Может, потому и заснула почти сразу, надеясь проснуться в своей постели… Но проснулась в камере изолятора. Действительность кошмарная, но, увы, реальная.

— Кто я такая, тебе лучше не знать, — хищно усмехнулась она.

— Крутая?

— Даже круче, чем ты думаешь… Яна я! Газарова!

Она очень хотела, чтобы это имя произвело эффект разорвавшейся бомбы, но увы…

— А я Дуня Кулакова, и что? — брызнула на нее слюной и презрением толстуха.

— Я — дочь Роберта! — Яна смотрела на ее синюшный нос так, как будто собиралась вгрызться в него зубами.

Но этот психологический прием не сработал, не испугалась ее алкоголичка.

— Роберта давно уже нет!

— Я есть!

— А на тебя плевать… Почему не поздоровалась, когда в камеру вошла?

— С тобой, что ли? — презрительно скривилась Яна.

— На колени!

— Что?

— На колени! — психованно завизжала вдруг каланча.

Но это было еще не все. Она ловко ударила Яну по ноге, под колено. А толстуха вцепилась ей в волосы, пригибая к полу. Яна не смогла удержаться на ногах, упала на колени, но тут же попыталась подняться.

— Гаси ее, суку!

Каланча ударила ее кулаком по голове, но Яна поймала ее руку и зубами вцепилась в запястья.

— Да она кусается!

Но Яна могла еще и драться. Она ударила каланчу локтем в живот, правда, тут же получила от нее коленкой в челюсть. А толстуха опустила на нее сомкнутые в замок руки…

Очнулась Яна на полу. Она лежала на боку, а бешеные арестантки неистово молотили ее ногами. Девушка попыталась подняться, но сильный удар в лицо вернул ее на место. И в это время открылась дверь.

— Прекратить! — заорал надзиратель.

Толстуха отступила сразу, а каланча еще разок пнула Яну, прежде чем вернуться на свою койку.

— Ну, вы, бабоньки, попали! — наклоняясь, прокряхтел мент.

Он помог Яне подняться, уложил на койку и ушел. Дверь за собой он закрывать не стал.

— Конец вам, суки! — зло сквозь зубы процедила Яна.

Каланча сорвалась с койки, чтобы ударить ее, но в это время в камеру вернулся надзиратель. Он забрал Яну и перевел в маленькую одиночную камеру. Вместо койки здесь был только пристегнутый к стене лежак. Надзиратель отстегнул его; Яна легла, и надзиратель ушел.

Холодно здесь и сыро; ни матраса, ни одеял. Зато не было бешеных соседок, и Яна могла перевести дух.

* * *

Горячий кофе приятно обжег гортань, затем тепло разлилось по желудку. Кофе растворимый, плохого качества, но Яне казалось, что ничего вкусней она не пила.

— Даже не знаю, как все это объяснить! — качая головой, с виноватым видом проговорил Скиба. — Мало того, что задержали, так еще и… М-да!.. А этим сукам я устрою!

Яна отвернулась от него и криво усмехнулась. Тепло в кабинете у полковника, кофе и бутерброды — это просто здорово, а балаган устраивать не надо. Заказа не было, поэтому за этот цирк она «спасибо» не скажет.

— Стоило только на сутки отлучиться, и на тебе! — всплеснул руками Скиба.

— Ну, думаю, теперь в порядке все будет?

Ей хотелось плюнуть в эту наглую рыжую морду, но, увы, она должна была держать себя в руках. Не нужно выказывать свою осведомленность, это может ей дорого стоить. Сначала надо вырваться на свободу, а потом уже наносить удар…

— Да, конечно, сейчас отправишься домой. Хочешь, я организую встречу с нашим психологом?

— С психологом? — Яна настороженно глянула на Скибу.

— Психологическая травма — дело серьезное. Ты женщина авторитетная, а тебя банально опустили. Удар по самолюбию, так сказать… — он смотрел на нее сочувствующе, но в глубине глаз угадывалось злорадство.

Яна закрыла глаза, чтобы Скиба не увидел, сколько в них ненависти. Этот подонок давил по всем фронтам. И арест устроил, и марух на нее натравил. Распухшая губа, синяк под глазом, помятые ребра — все это пустяки по сравнению с моральной травмой. А какой удар по репутации?.. Яну действительно опустили. И если слух об этом пойдет гулять по поселку… А он пойдет…

— Ладно, ты побудь здесь, я сейчас…

Скиба ушел, закрыв за собой дверь на ключ. Как будто боялся, что Яна сбежит.

Вернулся он через полчаса. Взгляд тяжелый как дождевая туча, брови нахмурены. И тут же грянул гром.

— Да уж, поработали мои ребята… — наигранно сочувствуя Яне, сказал он. — Сразу на две статьи нарыли. Похищение, истязание. Даже не знаю, что делать, Яна Робертовна. Статьи серьезные, под подписку могут и не отпустить…

— Кого похитили? Кого истязали?

— Гражданина Залесова. Эдуарда Антоновича. Нехорошее дело, Яна Робертовна. У тебя дома его истязали.

— У меня дома его не истязали. Его ко мне такого привезли.

— Зачем?

— А ты не знаешь? Киллер это, который в Кайманова стрелял. Ты его ищешь.

— Да, я слышал эту версию. Но Залесов не признается, — покачал головой Скиба.

— А зачем ему признаваться? Вы же его машину нашли? Пальчики там должны быть!

— Машину нашли, — кивнул мент. — А пальчиков нет. Ни единого отпечатка.

— Залесова твоего в Каюровке нашли, и машина там неподалеку находилась.

— В Каюровке труп нашли. Стрельба там сегодня ночью была, человека убили. Твои люди его убили.

— Он сопротивлялся, его и убили, — кивнула Яна.

— А кто дал вам право людей задерживать?

— Никто. Но мы искали киллеров, и мы их нашли.

— Одного убили, другого избили. И не факт, что это киллеры. А если даже и киллеры, все равно нельзя их трогать. Милиция для этого есть. В общем, не все так просто. Разбираться надо — кто, что, зачем.

Яна усмехнулась. Четко Скиба разыграл карты. И киллеров нанял, и Кайманова на нее натравил. Сейчас он выводил киллера из-под удара, а ее снова подставлял под раздачу. На этот раз Яне грозили проблемы с законом.

— Мы разберемся, — разглядывая костяшки на своем кулаке, сказал полковник. — И кто-то из твоих людей сядет. А возможно, и ты, Яна Робертовна, сядешь. Я здесь никому не позволю нарушать закон.

— Никому не позволишь обижать киллеров? — усмехнулась она.

— Это еще нужно доказать, киллер Залесов или нет.

— Ну, если он будет молчать, никто ничего не докажет, я правильно понимаю? — съязвила Яна.

— На что ты намекаешь? — пристально посмотрел на нее Скиба.

— Да разные мысли в голову лезут… Возможно, кто-то пытается воспользоваться ситуацией, чтобы перетянуть одеяло на себя. Или уже перетянул…

— Меня в чем-то подозреваешь?

Не хотела Яна в этом признаваться, но уже глупо что-то отрицать. И глупо, и смешно.

— Да вот, появились мысли… Я понимаю, ты, Николай Анатольевич, киллеров искал, на Каюровку вышел, а потом твои опера на меня. Кто работает, у того и результат… А когда везет, тогда и карта ложится. И тебе карта легла. От меня избавиться можно и свои порядки в поселке установить… Честно признайся, ты этого хочешь?

— Честно признаться? Честно и признаюсь… — криво усмехнулся он. — И твой отец меня до печенок достал! И ты сама!.. Мне тут криминал не нужен! Мне порядок требуется! И у меня есть силы, чтобы его навести!

— С отцом ты таким смелым не был! — выражая Скибе презрение, скривилась Яна.

— Твоего отца больше нет. А ты, Яна Робертовна, жалкая на него пародия…

— Силу почувствовал? А вдруг надорвешься?

Яна получила доказательства против Скибы. Теперь она точно знала, кто стоит за убийством ее отца, Дика и Стаса. Сейчас на очереди она сама, и ей грозит заключение. Скиба раскрыл карты, именно это пугало. Сегодня ночью Яну просто избили, а завтра повесят, как это было с Диком…

— Не надорвусь.

— Чего ты хочешь?

Она уже не верила, что со Скибой можно договориться. Даже если он сейчас потребует от нее отцовский бизнес, и она расплатится им, все равно ей долго не жить.

— Хочу, чтобы ты больше не путалась под ногами! Хочу, чтобы не лезла в чужие дела! У тебя есть свой бизнес? Вот им и занимайся! А Борисова оставь в покое! И Борисова, и всех, кого ты терроризируешь!

— Нет никакого террора, все по взаимному согласию.

Яна действительно приняла меры, чтобы подконтрольный бизнес не ушел на сторону, Гяур со своими бойцами провел соответствующую работу. Обошлось, кстати говоря, без мордобоя. Но все это казалось сейчас мелким, ничтожным. Сейчас бы на волю вырваться, раны зализать.

— Ты должна оставить Борисова в покое. И его, и всех! — повторил Скиба. — Занимайся своим бизнесом! Все. Никакая ты не леди-мафия! Закончилось твое время! Ты меня понимаешь?

— В общих чертах…

— И киллеров искать не надо! Не твое это дело! Для этого есть мы! Тебе понятно?

— Договорились.

Яна готова была принять условия Скибы. И примет их, если в обмен на это получит свободу. Действительно, у нее есть свой бизнес, дела идут неплохо, на них и нужно сосредоточиться. А поселок со всеми его проблемами пусть катится к чертям собачьим.

— Смотри, я серьезно! — Полковник пригрозил ей пальцем.

— Я тоже.

— Ну что ж, на этом и разойдемся, — с видимым облегчением выдохнул он.

— Я свободна?

— Да, конечно… Как только докажем, что Залесов киллер, так тебя и отпустим…

— А если не киллер? — с сарказмом спросила Яна.

Скиба нанял Залесова, он координировал его действия, значит, никакого признания не будет и она никогда не выйдет на свободу.

— Будем разбираться.

— А если все-таки киллер?.. Кайманов его видел! — вспомнила она.

Как утопающий хватается за соломинку, так и она попыталась зацепиться за Глеба. Он же говорил, что видел киллера.

— Кайманов? — задумался Скиба.

— Он может опознать.

Яна едва удержалась, чтобы не стукнуть себя кулаком по голове. Ну, опознает Кайманов киллера и что? Все равно Скиба найдет, как удержать ее за решеткой.

* * *

Холодно в одиночке, сыро. Даже теплое одеяло не помогало. Замерзла Яна за ночь, до костей продрогла. В кабинете у Скибы тепло, но согреться не получалось. Сейчас бы горячего кофе, но не предлагают ей.

— Не опознал Кайманов киллера, — насмешливо сказал полковник. — Такие вот дела.

— А он у вас был? — озлобленно спросила Яна.

Она почему-то решала, что Кайманов будет скрываться от ментов. После ночного нападения на ее дом он должен был как минимум затаиться. Видимо, этот злобный тип ничего не боится. И Яну не испугался подставить. Мог же киллера опознать, но не сделал этого. Месть — благородное дело, но при этом подлая штука.

А может, Кайманов просто в сговоре со Скибой?.. Он-то не знает, что менты пытались использовать его втемную…

— Был.

— И о чем ты с ним договорился?

— Мне уже сорок семь лет, — Скиба с укором глянул на Яну. — Я тебе в отцы гожусь, а ты мне тыкаешь…

— «Ты» на «ты», какие проблемы?

— Соплячка ты еще!..

Яна открыла рот, чтобы ответить на оскорбление, но прикусила язык. Хотела она это признавать или нет, но Скиба переиграл ее по всем статьям. И у него в запасе много козырей, в то время как у нее в рукаве пусто. Сейчас он даст команду, и ее переведут в камеру к бешеным коблам, там и оставят без присмотра.

— И не твое дело, о чем я договаривался с Каймановым! Твое дело — сторона. Занимайся своим бизнесом и не лезть в чужие дела. Был такой договор?

— А где свобода? — остро ощущая свою беспомощность, огрызнулась Яна.

— Будет тебе свобода. Ягунов похищение на себя взял. И похищение, и истязание. А Полозов за убийство сядет. Цаплина он убил. Даже если вдруг выяснится, что Цаплин действительно был киллером, обвинение не снимут.

— А выяснится?

— Мы работаем в этом направлении, — совершенно серьезно, без всякой насмешки сказал Скиба.

Только Яна ему не верила. Она уже точно знала, с кем имела дело. И жаль, что у нее не было возможности воткнуть нож в горло этому выродку. Хотела бы она отомстить за отца, но не было ножа. Да и боялась она за себя. Или она всегда была такой трусихой, или ее действительно опустили здесь, в тюрьме… Опустили, сломали…

А еще свобода ей светит, и она не хотела лишиться надежды на чудо.

— В общем, ситуация прояснилась, твоей прямой вины в произошедшем нет, так что сегодня будешь на свободе.

Скиба вызвал к себе опера, который и сопроводил Яну в камеру изолятора временного содержания.

Спускаясь по лестнице, она думала, что ее ждет общая камера, где у нее просто не будет шансов дожить до вечера. Но ее сопроводили в холодную, но привычную и безопасную «одиночку».

Глава 20

Время неумолимо и беспощадно. Яна помнила, как подъезжала к зданию РОВД, когда погиб Дик. Охрана, эскорт, почет, уважение. Сам Скиба перед ней на цырлах стоял. А сейчас она никто. И звать ее Никак. Тот же Скиба выставил ее за дверь, считай, пинком.

Ни машины, ни охраны. И сама она как в воду опущенная. Или просто опущенная. Лохматая, неряшливая, синяк под глазом. Костюм на ней спортивный, фирменный, но грязный после общения с ментовскими наседками. И теплой куртки у нее нет, а на улице холодно, ненастно. Как бы за наркоманку не приняли.

Яна нервно осмотрелась по сторонам и, вжав голову в плечи, рванула прочь от проклятого здания.

Чтобы добраться домой, ей нужно дойти до стоянки такси, сесть в машину и взять курс на восточную окраину города. Но там, дома, ее могли ждать. Да и опасно там. Тот же Кайманов запросто мог повторить свой «подвиг».

Яна поступила проще. Она отправилась на свою старую квартиру. До Морской улицы рукой подать, а женщина, которая убирается в квартире, живет в соседнем доме. Ее телефон есть у охранника, Яна позвонит, и она принесет ключи. Это не должно занять много времени.

Но как она покажется на глаза охранникам? Что, если ее примут за какую-то бомжиху? Она должна была думать о своей безопасности, смотреть по сторонам, чтобы не прозевать киллера, но мысли о своей внешности если не блокировали, то как минимум сковывали инстинкт самосохранения. Навстречу ей прошли парень с девушкой, она заметила, как они переглянулись, сколько ехидства и пренебрежения было в их ухмылках. Яна едва сдержалась, чтобы не заорать им вслед.

— Тебе не холодно? — послышался вдруг знакомый голос, и на плечи опустилась теплая кожаная куртка.

Это был Кайманов, но Яна даже не повернула к нему головы. И внимания он ее недостоин. Да и синяк у нее под глазом.

— Не холодно! — она тряхнула плечами, скидывая куртку.

Не нуждается Яна в подачках, и пусть он это знает! Но в то же время она нуждалась в мужской заботе. Привыкла она к ней, и сейчас ей трудно без крепкого плеча. Особенно сейчас плохо… Особенно без Кайманова… Хоть и сволочь, но с ним почему-то спокойно.

Глеб мог сунуть нож под ее ребро, но ведь он не сделает этого. Яна почему-то ничуть в том не сомневалась. Сама не знала почему… Кайманов должен был понять, что Яна всего-навсего вредничает. Если он снова предложит свою куртку, она не откажется.

— Ну как знаешь!

Но нет, не предложил. Хотя и надевать куртку не стал.

— Я много чего знаю!

— Например?

— Почему ты не опознал киллера? — выплеснула она.

— Я не знаю, как он выглядит.

— Ты же говорил!..

— Разве?

— Ты Гяура за киллером отправлял, сказал, что видел его.

— Я на пушку твоего Гяура взял. Военная хитрость, так сказать. Киллера я видел, но он был в маске.

— А опознание было?

— Было. Я хотел тебе помочь, думал, узнаю его по глазам. Но не узнал.

— У него морда была разбита!

— Там все были с синяками.

Яна махнула рукой, осаживая Глеба. Не хотела она больше об этом говорить… И вообще, устала она от всего этого. Ей бы сейчас горячую ванну принять, а дом уже совсем рядом.

Они подходили к будке охранника.

— Если ты думаешь, что я хотел тебя подставить, то зря.

— Да не бойся ты! — презрительно скривилась Яна. — Я тебя ментам не сдала! И никто из наших не сдал! Так что можешь спать спокойно! Все, свободен!

— Да я вообще-то не за этим подошел, — пожал плечами Глеб.

— А зачем? — останавливаясь перед шлагбаумом, спросила девушка.

— Хотел сказать, что мы не враги… Ладно, пойду я!

— Давай, давай!

Кайманов подмигнул ей и повернулся спиной. Яна в панике глянула на него. А ведь он действительно уходит!.. Как же так, он уйдет, а она останется одна! Она не хотела оставаться в одиночестве!

— Стоять!

Глеб остановился, повернулся к ней, изогнув правую бровь вопрошая.

— Мне нужна твоя помощь! — ершисто сказала она.

Яна действительно нуждалась в нем. Охранник смотрел на нее с подозрением. Похоже, он даже не знал, кто она такая. Как бы не погнал ее поганой метлой.

Но Кайманов, казалось, не услышал ее.

— Если мы не враги, помоги, — смягчилась она.

— Чем?

— Меня могут не пропустить, — подавленно сказала Яна, взглядом показав на охранника.

Совсем она расклеилась. Но ей уже хотелось быть беспомощной и уязвимой. Она желала, чтобы Глеб взял ее под свое крыло. Ей нужна была его забота, и она остро это чувствовала. И в уголках глаз даже что-то дрогнуло, когда Кайманов подставил свой локоть. Девушка взяла Глеба под руку, и он увлек ее за собой.

Охранник даже слова не сказал, когда они проходили мимо него. И консьерж на нее даже не покосился. Может, и потрепанный у Яны вид, но с ней крутой парень, с которым лучше не связываться. А Глеб действительно смотрелся внушительно, хотя и не обладал мощными габаритами. Гигантом его делала непреодолимая уверенность в своих силах.

Яна узнала телефон горничной, позвонила ей, получила ответ. Женщина обещала подойти минут через десять. Яна не стала ее торопить.

Они с Глебом поднялись на самый верх, остановились перед дверью, которая закрывала доступ в межквартирный холл. Глеб мягко взял Яну за плечи, повернул к себе и, с улыбкой глядя ей в глаза, набросил на плечи свою куртку.

— Спасибо! — без всякого ерничества поблагодарила она.

И куртка грела, и то тепло, с которым он смотрел ей в глаза.

— Ты знал, что меня выпустят? — спросила она.

— Да, Скиба сказал.

— А почему ты один?

— Ну, ты тоже без охраны.

— У меня вынужденная ситуация.

— А мне бояться некого.

— Уверен?

— Киллеров, я так понял, задержали.

— Как ты это понял? Скиба сказал? — кутаясь в куртку, спросила она.

— Ну, дал понять.

— Ты с ним в сговоре?

— В смысле?

— Борисова ты теперь будешь охранять?

— Мы со Скибой об этом не говорили.

— Мутный он человек, — сквозь зубы сказала Яна.

— Как и все мы, — ошарашил ее Глеб.

— И я мутная?

— И ты мутная.

— А ты?

— И я мутный. Хочешь об этом поговорить? — с мягкой улыбкой спросил он.

— Да как-то не очень. Ты же меня не убьешь?

— Нет. И даже не надругаюсь.

Сначала Яна оттолкнула его, а потом засмеялась. Без всякой задней мысли засмеялась, искренне. Вроде бы и глупость сказал Кайманов, но девушка повеселела. И жизнь уже не казалась такой мрачной.

Но самому Глебу было не до смеха.

— Это что такое? — Он провел пальцами под своим глазом, обращая внимание на ее синяк.

— В камере подралась.

Она должна была сказать, кто устроил ей подляну, но почему-то не хотелось говорить о плохом. Хотя и надо было объяснить Глебу, какой он ублюдок, этот Скиба.

— Я так понял, у тебя дома киллера взяли, — с озадаченным видом сказал он.

— Ну, ты же сказал его привезти, Гяур и привез. Кто ж знал, что у него менты на хвосте?

Ей вовсе не хотелось вдаваться в подробности, а тем более анализировать ситуацию и делать выводы. Устала она от всего этого, ей нужна передышка — под защитой сильного мужчины.

Но Глеб, казалось, был настроен на серьезный разговор. И когда наконец-то появилась горничная, Яна не знала, чему больше радоваться, возможности поскорее попасть в квартиру или вероятности уйти от этого разговора.

Она получила ключи, поблагодарила женщину и вошла в дом, увлекая за собой Глеба. Сняла квартиру с сигнализации, скинула куртку, поймав себя на желании раздеться догола. И Кайманов здесь был ни при чем, просто ей хотелось поскорее принять душ, а еще лучше — ванну.

— Ты побудешь здесь? — Яна чуть ли не умоляюще посмотрела на Глеба.

Она очень не хотела, чтобы он уходил. Более того, боялась этого. Ей очень нужен был этот парень, и она ничуть не стеснялась себе в этом признаться.

Кайманов кивнул, но, увы, обещание свое не сдержал. Когда Яна вышла из душа, его не было. И дверь закрыта на замок. От обиды у нее на глазах выступили слезы.

Ну что за проклятие такое! Все мужчины предают ее! Слезы брызнули из глаз, когда открылась дверь, и в дом вошел Кайманов. Спокойное выражение лица, мягкий рассудительный взгляд, в руках два битком набитых пакета из магазина.

— Ты где был? — спросила она, глядя на Глеба обиженным капризным ребенком.

— В холодильнике у тебя пусто. Или ты не собираешься здесь оставаться?

— Собираюсь.

— Может, ужин из ресторана заказать?

— Нет, я сама, — хлюпнув носом, сказала она.

Кулинарией она не увлекалась, более того, не любила это дело, но сейчас ей вдруг захотелось стать к плите. Дома так тепло, так уютно. И Кайманов рядом. А ему нужно угодить, чтобы он остался…

— А что это за сырость? — усмехнулся Глеб.

— Я же из душа, — опустив голову, сказала Яна.

Она смутилась, но не устыдилась. Перед Глебом она почему-то не боялась показаться слабой женщиной. Ей не хотелось доказывать перед ним свое превосходство. И делить она с ним ничего не будет. Отказывается она от своего давно уже поблекшего статуса. Она готова на все, лишь бы Глеб остался с ней.

— Ты вернулась из тюрьмы, — пристально глядя на нее, сказал он.

— В принципе, да, — кивнула она.

Не хотела она больше за решетку, хватит с нее приключений. Не женское это дело — мужиков строить и деньги с них вышибать.

— Тебе нужно отдохнуть. А я приготовлю ужин.

— Я сама! — мотнула головой Яна.

— Сама. Но завтра.

Он прошел на кухню, и она как овечка на веревочке поплелась за ним. Но сама же себя и одернула.

Не нужен ей больше криминал, не хочет она больше ни с кем воевать, но и тряпке уподобляться не стоит.

Яна прошла в спальню, села за трюмо. Косметики много — есть чем навести макияж, а главное, заретушировать синяк. Чтобы его совсем не было видно, пришлось усилить тени вокруг глаз, отчего возник образ роковой женщины, опасной красотки… Но в этом имидже она и жила последнее время, в этом образе Глеб и запал на нее. А он запал на нее! А как еще объяснить, что он здесь? Сам подошел к ней, навязался. Определенно Яна заинтриговала его.

Эта мысль возбудила девушку, вызвав вибрацию в кончиках пальцев. Глеб здесь, рядом, он такой крутой и притягательный, а она достаточно красивая женщина, чтобы заполучить его хотя бы на эту ночь. Возбуждение усилилось, Яна почувствовала, как от желания у нее немеют руки, отнимаются ноги. Определенно ни перед кем она так еще не трепетала.

Она не чувствовала под собой ног, поднимаясь с пуфика, ощущала только, как мелко дрожат коленки. Надо было найти платье, которое одновременно было бы и скромным, и сексуальным. Но шкаф почти пустой, здесь оставались только старые платья, в которых она не хотела появляться перед Глебом. Да и время на переодевание терять.

К тому же у нее вполне подходящий для случая халат. Короткий, с узким, но глубоким декольте и сексуальными вырезами по бокам. И белья под ним нет. В нем она не будет выглядеть как проститутка. Она всего лишь хозяйка, ничуть не стесняющаяся своего гостя. А чего стесняться? Глеб — не мальчик, она — искушенная, дважды замужняя женщина. Они поймут друг друга, никаких в том сомнений.

В кухню Яна вошла грациозно и даже призывно качнула бедрами.

Она могла бы засмеяться, увидев, что на столе у Глеба. На кухню он шел с важным видом, как будто собирался приготовить для нее своими руками пищу богов, а на сковородке у него разогревались полуфабрикаты, котлеты. На столе стояло блюдо из мяса, картофеля, овощей и специй, а у мойки лежала пустая коробка из-под «Азу по-татарски». В вазочках стояли магазинные салаты. Вот тебе и пища богов!

Но Яна не засмеялась: не до того. Не хотела она есть, не ради еды сюда пришла.

Кайманов ошеломленно смотрел на нее. Похоже, он понял, что сейчас должно произойти… Яна не проститутка, и никогда ею не была. Но ей уже все равно, что Глеб сейчас о ней думает. Да и не в состоянии она уже сдать назад. Если он вдруг попытается ее остановить, она психанет и выбросится из окна. Да, такое у нее сейчас настроение, и она уже ничего не может с собой поделать.

Но Глеб ее не остановил. Он ответил на ее инициативу, отозвался на ее поцелуй. Потом вдруг почва ушла у нее из-под ног, и она в стремительном полете переместилась в спальню, вместе с Каймановым рухнула на кровать. Там она и ощутила его силу. От восторга, который охватил Яну, хотелось орать до изнеможения. Да она и не пыталась сдерживать себя…

Глава 21

Ночь, за окном шумит ветер, слышно, как стучат капли по стеклу. В клубе сейчас кипит жизнь, а здесь, в спальне у Яны, тихо и безмятежно. И так не хочется отсюда уходить…

Глеб стал подниматься. Яна спала, но только он поставил ноги на пол, как она схватила его за руку.

— Куда?

Она боялась его потерять, и это не могло ему не льстить. Он не просто укротил эту пантеру, она сдалась ему на милость. А он был только «за», хотя шел к ней не за этим. Нужно было расставить точки над «i», определиться с будущим. Как-то не очень он думал, что это будущее может быть совместным, но Яна упорно навязывала эту мысль. Пока только через постель. А если он вдруг не поймет, то на словах…

А он должен был все понимать. Девушка она с характером, и не простит Глебу, если он попытается дать задний ход. И сделает все, чтобы удержать его. Не так уж и много в его жизни было женщин, и он не мог считать себя экспертом по этой части, но есть стойкое ощущение, что Яна завязалась на долгие и серьезные отношения. Не для забавы она затащила его в свою постель. И очень хорошо, если он ошибается.

Хотя чего уж тут хорошего? Плюсы, конечно, будут. Он же не собирался связывать с ней судьбу, и если они расстанутся, баба с возу… Но и терять ее не хотелось. Сложная она натура, противоречивая, да и мужчин у нее было немало. Но к ней тянуло, причем неслабо.

— На пять сек.

Он сходил, обмыл фаянс, забрел на кухню, глянул в окно. Действительно, дождь и ветер. Зато в доме тепло. И сигареты на подоконнике. Глеб не удержался от искушения, задымил. Еще бы кофейку попить, но лень суетиться.

Яна босиком прошлепала на кухню, подошла к нему, одной рукой обняла сзади, другой забрала сигарету, сама затянулась. Шелковый пеньюар на ней точно такой, в каком она спала, когда Глеб вломился к ней в дом.

— Ты же не уйдешь? — шепотом спросила девушка.

— Ну, если только с тобой…

— Можешь меня украсть, я не против.

— Я уже пытался, ты не захотела.

Глеб усмехнулся краешком губ. Совсем недавно он рвался к Яне, чтобы наказать ее, свести счеты, взял штурмом дом. Они враждовали, ненавидели друг друга, а тут вдруг телячьи нежности.

— Может, я уже тогда хотела. И очень жаль, что ты не забрал меня с собой.

Глеб уловил мелкую дрожь в ее теле. Яна прижалась к нему, и дрожь усилилась. Он уже знал, что это значит, но на четвертый раз его может и не хватить. Он вроде и не прочь, но лучше отложить это дело на утро…

— Я бы кофейку попил.

Яна отстранилась, и он услышал, как фыркнула кофемашина.

— Хочешь, я сварю кофе по-турецки? — спросила она. — Мне совсем нетрудно.

— Завтра.

— Могу подать кофе в постель. Я никому еще не подавала кофе в постель! — Яна подошла к нему, взяла его за плечи, развернула к себе лицом, посмотрела в глаза, требуя внимания. — Ты меня слышишь?.. Меня еще никто не побеждал… Меня завоевывали, но никто не побеждал. А ты победил. И я хочу подавать тебе кофе в постель!

Она говорила о том без тени сомнений, хотя удивление в ней угадывалось. Она уже смирилась со своим странным желанием, но все-таки еще удивлялась самой себе.

— Я не против.

Какое-то время она смотрела на Глеба, словно пытаясь взглядом влезть в его душу.

— Поверить не могу, я ведь убить тебя хотела.

— Я в курсе.

— Я не заказывала тебя.

— Да, я в курсе… Хорошо, что твой Гяур нашел киллера.

— Я не об этом. Я киллера в Покрова не отправляла. Саватеева отправляла, а киллера — нет. Это отец. Ты вызывал у него опасения, он решил подстраховаться.

— Зря он это сделал. Так бы я сидел в своих Покровах.

— А ты сорвался с места. И хорошо, что ты сорвался, нарушил мой покой, мне пришлось вернуть клуб… Мне нужна компенсация! — Яна обвила руками его шею, с жадностью и одержимо глядя на него. — И я ее получила! Я потеряла клуб, а взамен приобрела тебя! И только попробуй куда-нибудь деться!

— Интересная постановка вопроса, — ничуть не расстроившись, усмехнулся он.

— Мы с тобой не какие-то романтики! Мы с тобой деловые люди! И если заключим договор… Блин, что я несу? — спохватилась Яна.

Она отпустила Глеба, обхватила голову руками, села.

— Не обращай внимания… — сказала она, с рассеянной виноватой улыбкой глянув на него. — Это крыша у меня едет… От сильных чувств… Конечно же, ты свободен… Можешь уйти прямо сейчас.

Глеб кивнул, затушил сигарету, отхлебнул кофе, поставил чашечку и вышел из кухни. В спальне он лег в постель, закрыл глаза. Никуда он не собирался уходить, ему и здесь хорошо.

Утром побежденная львица подаст ему птичьего молока в постель, и они снова предадутся греху в этом райском саду.

Яна нырнула к нему под одеяло, прижалась, чтобы согреться.

— Ты же не уйдешь?

— Если только на работу…

— Может, ну ее к черту! Трофименко там и без тебя справится! А охрана у тебя своя, есть же кому тебя заместить.

— Да нет, я сам должен, — покачал головой Глеб.

— А может, ты с Аллочкой хочешь? — Яна вскочила, оседлала его, ладонями взяв его горло.

Казалось, она собиралась его задушить. Вроде бы объезженная она кобылица, но копытом ударить может, Глеб должен это понимать.

— После тебя — не хочу.

Смешно это или нет, но его жизнь уже разделилась на две части — на одну длинную «до Яны» и на другую, короткую, но емкую «после».

— А до меня? Почему ты не уволил эту сучку? Она же тебя предала! И спала с тобой она, потому что я ее об этом просила!

— Поэтому она и спит со мной.

— А я ее не просила! После того, как ты вернулся, не просила!

— Не просила, — усмехнулся Глеб. — Но она такая послушная девочка.

— Издеваешься? — распалилась Яна.

— Но она действительно послушная…

— Ты должен был ее уволить!

— Я не смог.

— Кобель!.. Ты должен ее уволить!

Отношения с Аллочкой напрягали Глеба. Как только с глаз долой, так она ему в тягость, а как ноги под ним раздвинет, так в радость. Он и хотел избавиться от Аллочки, но всегда его «против» перевешивало «за». Да и как он мог уволить девчонку, которая жертвует собой ради героя войны? Он бы никогда себе этого не простил.

— Я никому ничего не должен, — отрезал он.

— Не должен?! — Яна сама же и заглушила собственное возмущение. — Ну да, не должен… Извини!.. Просто накатило… Черт, я тебя ревную!.. Убить хотела, а теперь ревную… И убью, если ревновать буду! Если не зря буду!..

— Закажешь?

— Нет, это подло. Я тебя своей рукой!

— Хочешь сказать, что я попал?

— Да нет, не попал — опомнилась она. — Ты свободный человек. Просто я не хочу, чтобы ты спал с Аллочкой!

— Не буду.

Теперь Глеб имел все основания вернуть отношения с Аллочкой исключительно в деловое русло. Если, конечно, у них с Яной все серьезно. Он-то, в принципе, «за», но вдруг она ведет какую-то игру против него? Возможно, смертельно опасную игру.

Глеб не исключал такой вариант, только вот страха почему-то не было.

— Ты ее любишь? — ревниво спросила Яна.

— Если бы любил, не отказался бы.

— А меня любишь?

— Я от тебя не откажусь. Если у тебя со мной серьезно.

— А может быть, несерьезно?! — удивленно спросила она. И сама же себе ответила: — Ну да, могло быть. Я же для чего к тебе в клуб приходила? Помнишь наш разговор про паука и паучиху? Я реально хотела стать для тебя паучихой. Сначала спариться, а потом сожрать. Хотела… Я уже тогда тебя хотела. Но еще не признавалась себе. И не сожрала бы я тебя… Не смогла бы.

Ты можешь думать обо мне все, что угодно… Мне, конечно, не все равно, но я самодостаточная женщина. И замуж не набиваюсь… Но ты не думай обо мне плохо, ладно? — попросила она.

Он снова:

— Не буду.

— Ты должен был сказать, что я хорошая… — разочарованно сказала она. — Но как ты это скажешь, если я плохая? Но я хорошая. У меня были мужчины, я это не скрываю. Но если ты останешься, не будет никого. Я никогда тебе не изменю. И ни за что! Я буду тебе верной женой!

Глеб кивнул. Слишком рано Яна завела разговор о замужестве. Но ему сейчас все равно. Пусть говорит что хочет, а он будет спать. Сон затягивал его как болотная трясина.

— И ты не должен мне изменять, — сказала она. — Я этого не переживу.

Глеб не собирался ей изменять. Во всяком случае, сейчас, так что пусть не переживает… Спать, спать…

— А с Аллочкой нужно что-то решать! — донеслось до него из далекой уже реальности.

Глеб продолжал погружаться в сон, но эти слова все-таки дошли до его сознания, и он распахнул глаза, просыпаясь.

— Что решать?.. — Он резко повернулся к Яне, сурово посмотрел на нее. — Что ты задумала?

— Я не собираюсь ее убивать! — она мотнула головой. — А ты что подумал?

— Только попробуй!

— Да у меня и в мыслях не было! — возмутилась Яна.

— У нее муж-инвалид. Он в Чечне ноги потерял.

— Там не только ноги!

— Это уже детали…

— Да, но Аллочке этих деталей не хватает! Пусть она эту деталь в другом месте ищет!.. Точно, я ее к Арепьеву переведу! Он хоть и лошок, но, говорят, бабы от него пищат…

— Кто такой Арепьев?

Глеб снова стал засыпать. Увольнять Аллочку не надо, а перевод организовать — не вопрос. Лишь бы она в деньгах не потеряла.

— Фирма одна у него под управлением. Очень серьезная фирма. Кстати, ты мог бы взять ее под свою охрану… — в раздумье проговорила Яна.

— Завтра…

— Завтра возьмешь?

— Завтра поговорим.

— Это моя фирма. Арепьев — мой управляющий. Очень толковый мужичок. С ноготок… Пусть Аллочка с ним работает. Вдруг понравится! — усмехнувшись, злорадно сказала Яна.

— Она должна хорошо получать…

— Ну, я не знаю, будет ли Арепьев доплачивать ей за интимные услуги. Ты доплачиваешь?

— Спокойной ночи!

— Я доплачивать буду… Ну да, так и надо! Как я раньше не догадалась!.. Черт его знает, что у Арепьева на уме? Аллочка в этот ум без вазелина залезет, она такая… Она мне и на тебя стучала, и на Арепьева стучала…

Глеб открыл рот, чтобы снова пожелать спокойной ночи, но вместо слов прозвучал храп.

— Спишь? — язвительно спросила Яна. — Аллочка на тебя стучала, а ты спишь?

— Я знаю, — пробормотал он.

— Знает он! — передразнила девушка. — А может, она не только мне стучала. Я к тебе в клуб приходила, на разврат нарывалась… А нарвалась на грубость. Ты меня тогда очень обидел. Я когда уходила, сказала, что убью тебя. Со зла ляпнула. Аллочка могла это услышать?

— Не было Аллочки…

— Ее не было, а уши могли остаться. Ты на прослушку кабинет пробивал?

— Само собой.

Кабинет на прослушку Глеб впервые проверил еще в прошлом году. Уже тогда он подозревал, что Аллочка может прослушивать его разговоры. И сейчас он еще более осторожный, чем раньше, и служба безопасности у него не чета прежней.

— И что?

— Ничего.

— Может, ты ей что-то говорил про наш конфликт?

— Ну, что-то говорил…

— Ты ей сказал, а она кому-то стукнула, и киллеры сменили тему. Они меня собирались убить, а потом решили на тебя переключиться. Они стреляют в тебя, а ты наезжаешь на меня.

Глеб окончательно проснулся. Он пытался завести разговор на животрепещущую тему, но Яна уклонялась. Как будто не хотела расстраиваться. Как будто ей нужен был отдых от суровой действительности… Но, похоже, Яна отдохнула.

— И я на тебя наехал.

— И чуть не убил!

— Я не хотел убивать. Так, попугать…

— Ты не похож на попугая. Чтобы попугать. Ты бы меня убил. И Скиба взял бы тебя за жабры. Он отслеживал процесс. Как только привезли киллера, так сразу же появились менты. Там спецназ был, это тебе не хухры-мухры. Менты реально к захвату готовились. Они всех моих ребят повязали. Гяуру дело шьют, Полозу, остальных пока держат. Мне даже опереться не на кого. Да я и не хочу больше воевать. Скиба меня сломал. Ну, не сломал, но прогнул… Думаешь, кто на меня марамоек в камере натравил? Это Скиба все мутит!..

— Зачем?

— Он сам за Лазурным смотреть хочет! Я для него — лишняя!..

— Может, и хочет, — кивнул Глеб.

Не зря его идея об охранном агентстве легла на благодатную почву. Яну в сторону, а Глеба на ее место. Он охраняет бизнес, а Скиба его контролирует… Но, видно, в какой-то момент полковнику этого показалось мало. Идея Глеба его уже не вдохновляла, и поэтому он воротил нос от сотрудничества. Хотя и пытался его использовать. Если, конечно, это Скиба натравил его на Яну.

— Хочет! Хочет! Он на тебя ставку делает. Раньше на Стаса ставил, а сейчас на тебя… Они со Стасом отца убили. А потом Дика подставили.

— Как они его подставили?

— А ты не знаешь? — удивилась Яна.

— Слышал, что у вас в доме автомат нашли.

— А как он там оказался?

— Подбросили!.. Кто-то перелез через забор, подкрался к дому…

Яна вдруг подскочила, нависла над Глебом, пристально глядя на него. Уж не думает ли она, что это его рук дело?

— Я бы не сказал, что у вас там проходной двор, — сказал он. — Камеры, колючка, сигналка, собаки. Забраться можно, но как обратно? Тут и собак валить надо, и охрану. Незаметно не уйдешь…

Глеб знал, о чем говорил, поэтому голос его звучал уверенно. Не просто было подобраться к дому Газаровой и взять его штурмом; если бы не боевой опыт, у них с пацанами ничего бы не вышло.

— Когда автомат подбрасывали, не было еще собак. И камеры не работали. Мы еще только собирались въезжать в этот дом.

— Ну, не знаю, — пожал плечами Глеб.

Он точно не подбрасывал автомат, поэтому не мог упрекнуть себя во лжи. И к убийству Дика он не имел никакого отношения, хотя очень хотел встретиться с ним на узкой стежке, даже стремился к этому.

— И то, что мы с Диком собираемся переезжать в новый дом, не знал… — вслух подумала Яна.

Она легла на бок, обняла Глеба.

— Откуда я мог это знать?

— А Стас знал, он и Дика подставил, и меня подставить хотел. Если бы Дик не взял вину на себя, меня бы тоже посадили и там в камере и порешили бы. Мне, наверное, очень повезло. Или Скиба нарочно меня выпустил? Может, он что-то задумал, выжидает? Смотрит, как я себя поведу. Я ведь теперь должна заниматься только своим бизнесом, и больше никакого криминала.

— Это плохо?

— Не знаю. Я осталась за отца и должна продолжать его дело. Но я не хочу. Мне страшно… Ты это хотел узнать? — вдруг встрепенулась она.

Глеб уже привык к этим переменам в ее настроении — то тепло, то холодная вьюга; то ласковый ветерок, то норд-ост…

— Опять меня в чем-то подозреваешь?

— А вдруг это Скиба послал тебя следить за мной!

— Мы с ним настолько плотно не работаем… Да и не работаем уже… Не хочет он больше… Задания он мне не давал, и я не слежу за тобой… А если ты хочешь выйти из дела, то я… — Глеб запнулся. — Я даже не знаю, что сказать. Еще скажешь, что я выталкиваю тебя из дела.

— А ты хочешь, чтобы я вышла?

— Хочу… У тебя есть свой законный бизнес, им и занимайся. Наплюй на всех.

— И на отца?

— А отец хотел бы, чтобы тебя удавили в тюремной камере?

— Нет.

— Может, он мечтал о том, чтобы тебя пристрелили на улице как бешеную собаку?

— Нет!

— Тогда какие сомнения?

— Но мне нужна охрана. Мне нужна крыша.

— Это не ко мне.

— А как же твое «Содействие»?

— Ну, я подумаю об этом…

Глеб уже и сам охладевал к своей идее. Слишком опасно брать под охрану местных бизнесменов. Спокойствия он не искал, но и авантюры его не очень-то прельщали. К тому же овчинка пока не стоила выделки. Но если Яна сама отдается ему в руки, то почему бы не принять этот дар? Если сама Газарова доверится ему, то и обычные бизнесмены потянутся. Чем больше клиентов, тем круче выгода.

Только вот стоит ли соглашаться на столь щедрое, казалось бы, предложение? Подарочек запросто мог оказаться бомбой замедленного действия. Яна сейчас такая покладистая, потому что тюрьмой пришибленная. Скиба устроил веселую жизнь и ей, и Гяуру с его «быками». Яна осталась без людей, она подавлена и растеряна, и Глеб сейчас ее единственная надежда… Но Скиба отпустил ее, хотя она и была в его руках. И Гяура он мог выпустить, и остальных. К Яне вернется ее команда, она воспрянет духом и пошлет Глеба подальше.

Но в любом случае Глеб не мог отказать ей в защите. Хотя бы потому, что Яна вдруг стала ему очень нужна. И еще он был перед ней в огромном долгу, тяжесть которого никогда не даст ему покоя. Тяжесть которого могла разорвать их отношения…

Глава 22

Белый верх, темный низ — это уже потеряло свою актуальность. Аллочка больше не работала на Глеба, поэтому на встречу с ним пришла в коротком облегающем платье с блестками. Распущенные волосы, смелый макияж, нескромное декольте, вызывающие ботфорты на шпильке… У Глеба захватило дух, когда она подошла к нему, положив руку на его плечо.

— А вот это лишнее! — возмущенно протянула Яна.

Аллочка испуганно отдернула руку.

Свет в кабинете горел только над рабочей половиной, зона отдыха терялась в полумраке, а именно там Яна и находилась.

— Чего вырядилась как шлюха? — не зло, но хлестко спросила она, выходя из сумрака.

— Яна Робертовна? — Аллочка растерянно смотрела на нее.

— Я с тобой как с человеком, а ты нож мне в спину…

Яна была в деловом костюме, но юбка, мягко говоря, недлинная, в обтяжку, приталенный пиджачок с узким, но глубоким вырезом. В общем, костюм смотрелся на ней не менее эротично, чем платье у Аллочки. Да и в остальном она выглядела не менее сексуально. И даже более…

— Глеб, о чем это она? — Аллочка глянула на него в поисках защиты.

Глеб вздохнул, нажал на кнопку, и она услышала свой собственный голос.

«Представляешь, эта сука меня уволила!» — Аллочка бесновалась наяву, но в записи.

«Кто тебя уволил?» — не понял Казаян.

«Газарова!»

«Разве она вернулась?»

«Вернулась! Она с Каймановым живет!.. Я не знаю, как она его охмурила, но охмурила!.. Она ему сказала, он меня уволил!»

«Спокойно, девочка моя, спокойно. Не надо нервничать. Кайманов у тебя на крючке, чего ты волнуешься? Сними квартиру, пригласи его к себе… Ну, не мне тебя учить».

«А деньги? У меня каждая копейка на счету, на что я квартиру сниму?»

«Ну, хорошо, я позвоню Армену, он тебе подвезет… — с явным недовольством сказал Казаян. — Я должен знать, что там да как, ты меня понимаешь?..»

На этом телефонный разговор и закончился.

Это Яна подала идею взять Аллочку под наблюдение, и Глеб так и поступил. И уволили ее не только потому, что этого хотела Яна. Увольнение должно было вывести ее из себя, спровоцировать на активные действия. И план сработал…

— И что это все значит? — спросил Глеб.

Аллочка имела бледный вид, но жалости к ней не было.

— Э-э… Я с Рудольфом разговаривала…

— Понятно, что с Рудольфом…

— Ты кого сукой назвала? — возмущенно предъявила Яна.

Глеб недовольно глянул на нее. Они же договаривались — никаких истерик.

— Ну, это я со злости…

— А за мной следишь тоже со злости? — спросил он.

— Да не слежу я… Кто сказал? — захлопала глазами Аллочка.

— А квартиру зачем снимать?

— Так ты же хочешь со мной…

— Зачем это Казаяну? С ним я точно не хочу, — усмехнулся Глеб.

— Ну-у…

— Отпираться бессмысленно, ты должна это понимать.

— Да я не отпираюсь. Просто Рудольф попросил держать его в курсе событий. Что здесь происходит, как тут дела.

— Зачем ему это?

— Не знаю…

Яна порывисто шагнула к Аллочке, схватила ее за подбородок, задрала вверх голову.

— Ты кого лечишь, дрянь? — Она пыталась держать себя в руках, но голос срывался на истеричный вопль. — Все ты знаешь!.. Казаян хочет вернуть клуб обратно?

— Да я не знаю… Но может быть…

— Как он собирается это сделать?

— Он мне об этом не говорил…

— Как ты узнала, что Глеб живет со мной?

— Ну, узнала…

— Ты следишь за ним? Ты за ним следишь! Ты знаешь, тварь! Ты все знаешь!

— Я не тварь! — Аллочка возмущенно дернулась и отступила на шаг.

Яна больше не держала ее за подбородок, не задирала голову, и теперь она могла смотреть на нее исподлобья.

— Тварь!.. Ты дешевая тварь!.. Ты за сто баксов мать родную продашь!

— Не продам!

— А Рудольфа ты за сколько продала! Кто сказал, где его можно найти?

Аллочка подавленно опустила голову.

— Он знает, кто его сдал? — спросила Яна.

— Нет.

— Теперь узнает!

— Не надо! — Аллочка умоляюще посмотрела на Яну.

— А чего ты боишься? Что тебя пугает?

— Рудольф мне очень сильно помог…

— Как? Деталь свою вставил?

— Он с квартирой нам помог. Ремонт сделал, обставил…

— Сначала вставил, а потом обставил? Или сначала обставил?

Аллочка уронила голову на грудь. Ее сейчас меньше всего волновало, чем и в какой последовательности занимался с ней Рудольф. Ей бы из переплета выкрутиться.

— Как Рудольф собирался клуб отжать? — спросил Глеб.

— У вас неразбериха… — Аллочка уныло глянула на него.

— Какая неразбериха?

— Липовое постановление суда, липовая дарственная. Рудольф может на этом сыграть.

— И что ему мешает? — скривилась Яна. — Или кто? Я? Глеб? Или мы вместе?

— Мешаете… — Аллочка зажмурилась, как будто в ожидании пощечины.

— И что с нами нужно сделать? Натравить друг на друга?.. Ты знала, что я приходила сюда мириться? Ты знала, что я ушла отсюда в бешенстве?

— Не знаю, о чем разговор.

— О том, что через два дня Глеба пытались убить! В него стреляли! — наседала Яна.

— Э-э… Ну да, ты приходила, Глеб говорил…

— Ты сама завела этот разговор, — напомнил он. — Откуда ты узнала про Яну?

— Кто-то из охраны сказал. Там ребята разговаривали, сказали, что бывшая хозяйка тебя заклеить пыталась.

— И что я угрожала Глебу, сказали? — зло спросила Яна.

— Был разговор…

— А Казаяну ты звонила, говорила об этом?

— Нет, не звонила, — Аллочка отвела взгляд.

— Кому ты врешь, сука?.. — Яна несильно ударила ее раскрытой ладонью по щеке. — Я же скажу Рудольфу, кто его сдал?

— Ну, звонила… Ну, говорила!..

Яна резко повернулась к Глебу.

— Теперь ясно, что происходит?.. Казаян только сделал вид, что вышел из дела. Эта мразь выждала время и нанесла удар! Отца убили, Дика подставили, следующим на очереди был Стас!

Глеб вызвал Капитона и передал ему Аллочку. Пусть побудет с ней в приемной, пока она снова не понадобится.

— А как же Скиба? — спросил он, когда за ними закрылась дверь.

— Скиба с ним заодно! Казаяну нужен был клуб, а сейчас ему нужно все. Отца нет, Дика нет, Стаса нет, меня Скиба за горло взял…

— Если он тебя за горло взял, почему не задушил?

— Может, испугался чего-то. Возможно, ему противовес нужен.

— Какой противовес?

— Ну, Казаян на одной стороне, я на другой. Он мне мешает, я ему, а Скиба разделяет и властвует.

— Вы же отношения выяснять начнете, а это стрельба, кровь. Зачем это Скибе?

— Не знаю… Может, Скиба сам по себе?

— А Залесова кто нанял?

— Рудольф… Или Раджа… Раджа в законе, очень серьезный вор. Казаян был его человеком, поэтому отец его не трогал. Зуб точил, но не трогал. А потом Раджу закрыли, все бы ничего, но в зоне он по ушам получил. Корону с него сняли, косяк там какой-то был… Он весной этого года откинулся, к Рудольфу в Италию поехал. Стас говорил, что Раджа может воду мутить. И Раджа, и Казаян. Они это все замутили! Все сходится!

Глеб не стал спорить. Во-первых, Казаян действительно мог нанести удар. А во-вторых, эта версия его вполне устраивала.

— Казаяна надо сюда выманивать, — сказала Яна. — Пусть приезжает, мы его здесь встретим. И мозги ему проветрим.

— Жестоко.

— А тут или он, или мы! А за отца спросить! А за Дика! Стас мне не упирается… Стас свою игру вел, за Стаса я мстить не буду…

Яна зажмурилась и взялась пальцами за виски. Похоже, от умственного перенапряжения у нее заискрило в голове. Действительно, трудно разобраться, кто убил отца, когда столько версий. И Стас мог отца убить, и Казаян, и Скиба. И Стас мог действовать в связке со Скибой, и Казаян. А если они все втроем заодно? А если каждый за себя? Попробуй тут разберись.

Но в любом случае на Глеба мог покушаться Казаян. Его провоцировали на расправу с Яной и он практически повелся на эту разводку. Он убивает Яну, его закрывают, а Казаян получает клуб на блюдечке с золотой каемочкой.

— Я за отца хочу спросить! За Дика!..

Глеб не желал, чтобы она мстила за своего отца, и невольно дал это понять движением губ. Но Яна не так его поняла.

— Да! И за Дика я отомщу! Хочешь ты этого или нет, но… — Она запнулась и смягчила тон. — Я должна за него отомстить!

— Делай как знаешь.

— Я и за тебя отомщу, если что…

— Чур тебя! — шутливо отмахнулся он.

— Я серьезно… Корень зла нужно выкорчевать, и чем скорей мы это сделаем, тем лучше. Я не хочу, чтобы тебе угрожал выстрел в спину. Ни тебе, ни мне…

— Не надо меня уговаривать, — кивнул Глеб. — Я согласен.

Он против насилия, но раз нет иного способа решить проблему, придется соглашаться.

— Вопрос, как вытащить сюда Казаяна? — задумалась Яна.

— Сначала бы я хотел поговорить с Арменом, который должен подвезти деньги, — сказал он.

— Мне самой интересно, — кивнула она. — Но я бы не стала его сейчас трогать. Тронем воробья, а вспугнем ворону. Аллочку тронули, если Казаян узнает, его ничем из раковины не вытащишь.

— Если что, сами съездим в Италию.

— Если мы здесь напортачим, нас там ждать будут, — резонно спрогнозировала Яна. — Аккуратно с Аллочкой надо.

— С нежностью надо к ней и с лаской, — вроде бы в шутку, но в то же время и всерьез сказал он.

Аллочка снова его предала, но не хотелось ее за это наказывать. Не мог он быть жестоким с женщинами. К тому же он сам виноват в том, что не смог разоблачить Аллочку, хотя и пытался.

Яна метнула в него испепеляющий взгляд, но промолчала.

— Ты обещала пристроить ее к Арепьеву. У нее должна быть перспектива, тогда она твоя навеки.

— Я ей заплачу, — презрительно скривилась Яна. — Эта проститутка любит деньги.

— Она не проститутка, — сказал Глеб, с укором глянув на нее. — У нее муж-инвалид.

Яна открыла рот, чтобы возразить, но сама же себя и осадила, безвольно махнув рукой. Дескать, как он сказал, так пусть и будет.

— А спать я с ней не буду. Если у нас с тобой все серьезно, — немного подумав, добавил он.

— А ты в этом сомневаешься? — всполошилась Яна.

Глеб пропустил эту реплику мимо ушей. Он вызвал Аллочку. Им нужно было о многом поговорить.

Глава 23

Наушники плохо заглушали звук выстрелов, вентиляция в тире работала неважно, от порохового дыма слезились глаза, кисловатый запах неприятно щекотал ноздри. Сначала отстрелялся Глеб со своими бойцами, затем Яна взяла пистолет, к ней присоединились Валдай и Джонсон.

Глеб из восьмидесяти возможных выбил семьдесят шесть очков, причем он стрелял быстро, можно сказать, в автоматическом режиме. И его бойцы за редким исключением показали такой же отличный результат. А Валдай стрелял неважно, Джонсон и вовсе два раза съехал в «молоко». Но у Яны, увы, результат был еще хуже. Однако тренировка еще не закончена, и, возможно, ей еще удастся улучшить свой показатель.

В кармане у нее зазвонил телефон, она достала трубку и увидела на дисплее имя Гяура. Она передала ствол Валдаю, вышла из тира, там и ответила на звонок.

— Ты где? — недовольно спросил Гяур.

— В тире. Сорок шестая школа. А что за тон?

— Поговорить надо. Я у тебя дома.

— Сбежал или как?

— Или как?.. За отсутствием состава. Нормально там все, Залесов колонулся. Поговорить надо.

— Сейчас подъеду.

— Только давай без этого своего…

Яна отключила телефон. Гяур, конечно, молодец, и в заключении держался достойно, и ее вину на себя взял, но это не его дело, с кем она к нему подъедет.

Глеб как будто почувствовал, что у нее проблемы, вышел из тира.

— Что-то не так?

— Гяур вышел, дома у нас, на горе. Меня ждет. Тебя сказал не брать.

— А если ловушка?

Яна пожала плечами. Не верила она в такое коварство со стороны Гяура, но в этой жизни возможно все. Может, Скиба перебил его на себя. Но тогда ей следовало бояться Валдая и Джонсона, которые также побывали в ментовском изоляторе. Один вышел еще на прошлой неделе, другой позавчера, и оба уже в деле. Яну не напрягала зависимость от Глеба, но все-таки под защитой своих бойцов она чувствовала себя спокойней. Глеб возражал против такой охраны, но Яна смогла настоять на своем.

— Вместе поедем!

Глеб взял с собой двух самых лучших своих бойцов. А Валдай и Джонсон увязались за Яной.

Гяур ждал их не в доме, как он сказал, а у ворот, с внешней их стороны. Охрана в доме новая, ему не подчинялась, и это не могло его не раздражать. Но все-таки он пытался сдерживать свое недовольство. Яна одернула его раз и могла сделать это снова. Он вымученно улыбнулся, приветствуя ее, но Яна проехала мимо. Сначала она проскочила во двор, только затем велела пропустить Гяура и даже позволила ему поцеловать себя в щеку.

Гяур уже успел побывать у себя дома, вымылся, переоделся. Он вовсе не хотел произвести на нее впечатление неудачника. С Валдаем и Джонсоном Гяур побратался, а на Глеба даже не глянул, впрочем, тот к нему даже не подходил. Глеб остался в сторонке, наблюдая за Яной.

— Значит, ты с Кайманом? — доставая сигарету, спросил Гяур.

Яна подала знак, отсылая Валдая и Джонсона: нечего им здесь греть уши.

— Любовь зла, — спокойно сказала она.

— Гы-ы… — нервно ухмыльнулся Гяур.

— Кайманов не козел. А любовь зла. Любовь… Ты меня понимаешь?

— А я что, хуже?

— Лучше, — не моргнув глазом, отозвалась она. — Но выбор уже сделан.

— Говорят, ты теперь с ним работаешь?

— Кто говорит?

— Скиба… У Каймана охранная фирма, он тебя под себя взял.

— Мне под ним хорошо. Я не жалуюсь.

— А как же я?

— Личную охрану никто не отменял.

— И все? Только личная охрана?

— Деньги реальные.

— Дело не в деньгах…

— Дело в них! Если есть деньги — ты человек, если нет — никакие понты не помогут. Или тебе понты нужны? Типа самый крутой парень на деревне? Так ты никогда не был самым-самым. Тебе нечего терять. Значит, тебя подчистую выпустили?

— Ну да… — невесело ответил Гяур. — За адвокатов, конечно, спасибо, но дело не в них. Залесов раскололся. Скиба на него реально надавил.

— Зачем ему это?

— Скибе?.. А черт его знает! Скорее всего, он тебя с Кайманом не стравливал. Ему чисто порядок нужен. Ты, говорят, отошла от дел, Скибу это устраивает…

Яна кивнула, соглашаясь. Скиба исправлялся на глазах. Сначала Яну выпустил, потом ее людей. И Глеба на разговор вызвал, сказал, что есть бизнесмены, которые хотят с ним работать. И с лицензией на охранную деятельность здорово помог, и с прочими разрешениями. Это, правда, влетело в копеечку, но зато уже на следующей неделе Глеб вооружит своих людей служебно-боевыми пистолетами. И договора на охрану он заключает чуть ли не каждый день. Идет работа. Весь поселок он под себя вряд ли возьмет, но так он на это вроде бы и не претендует.

Реабилитируется Скиба, но Яна все равно никогда его не простит. Ясно же, кто натравил на нее баб в изоляторе временного содержания. Это Скиба ее опустил, и когда-нибудь она ему это припомнит. Возможно…

— А тебя это устраивает?

— Ну-у… Я тут думаю, может, мне самому охранную фирму организовать, — замялся Гяур.

Яна молча показала ему на ворота. Вольному — воля.

— Ты против?

— Нет. Глебу нужна здоровая конкуренция.

— Здоровая?

— За нездоровую он тебя порвет.

— Даже так?

— Ты, конечно, можешь бросить нам вызов, — Яна смотрела на Гяура с хищной, угрожающей улыбкой.

— Вам?

— Ты или со мной, или… — Она снова посмотрела в сторону ворот.

— Хорошо, я с тобой, — кивнул Гяур.

Он согласился со скрипом, но на него можно положиться. Он человек слова и дела, поэтому будет работать как надо. Яна почти в этом не сомневалась. Все-таки не ошиблась она в оценке Гяура. Он хоть и сильная, но не самостоятельная личность. Не пешка, но и не ферзь. Офицер на шахматной доске.

Не решился он на свою игру. Не чета он Глебу…

— Ты не пожалеешь, — заверила его Яна.

Не нужна ей самостоятельная фигура в своем окружении. Ей нужен как раз такой человек, как Гяур. Хотя, возможно, она зря возвращает его на службу…

— Ты тоже, — после раздумья, но твердо сказал он.

— Будем надеяться.

— Бобрика тоже выпустили.

— Я знаю.

— Он с тобой?

— Нет.

— А Филин, Лелик?

— Не появлялись. Только Валдай со мной и Джонсон.

— Не густо, — Гяур, переступив с ноги на ногу, озадаченно потер переносицу.

— Не мыкайся, говори! — потребовала Яна.

— Я с Бобриком говорил, — выдавил Гяур. — Он меня к себе звал…

— Куда к себе?

— Он тоже охранную фирму ставит, людей набирает. А ты не в курсе?

— Да не было движений, — покачала головой Яна.

— Я отказался. Подумал, может, мне самому… К тебе вот пришел…

— Каждый хорош на своем месте.

— Да? — Гяур кисло глянул в сторону Глеба, который продолжал держать их в поле зрения, не навязывая свою компанию.

Саша совсем не прочь был занять место Кайманова — и рядом с Яной, и вообще. Но кто ж ему позволит? Да и сам он не потянет. Далеко ему до Глеба во всех отношениях, и чем быстрей он это поймет, тем лучше.

— Кайманов обеспечивает безопасность моего бизнеса. Ты обеспечиваешь мою личную охрану, — четко сказала она. И немного подумав, добавила: — В дневное время.

— А в ночное? — вырвалось у него.

Яна сделала вид, что не услышала его.

— Завтра с утра — жду.

Она провела пальцами по его плечу в знак признательности за верность, но щеку для поцелуя подставлять не стала. Не те у них уже для таких нежностей отношения.

Она пошла в дом, но Глеб остался во дворе. С крыльца она увидела, как он подошел к Гяуру. А из окна кухни она увидела, как в их пальцах дымятся сигареты. Судя по выражению их лиц, разговор шел на спокойных тонах, но взаимная неприязнь ощущалась на расстоянии.

Часы показывали половину пятого. Рабочий день еще не закончен, но и дел у них с Глебом особых не было. С тиром и без них разберутся…

В доме работала женщина, которая и убиралась, и готовила, но Яна отпустила ее. Она сама приготовит ужин. Ей как раз привезли на дегустацию несколько бутылок с собственного винзавода, пробой вина они с Глебом и займутся. И отдых, и работа — приятное в паре с полезным. А потом эта пара отправится в постель… Яна ощутила, как завибрировало у нее в глубинах души, как занемели кончики пальцев. Она всего лишь подумала о сексе, а волна возбуждения накрыла ее. Ни с кем у нее никогда такого не было.

Она сходила на второй этаж, переоделась, вернулась в кухню, взялась за нож. Появился Глеб, запустил кофемашину.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — щелкнув зажигалкой, спросил он.

— Если я сделала что-то не так, скажи, я переделаю.

С Диком она могла быть язвительной и грубой, но после секса становилась на время шелковой — мягкой и покладистой. Но только на время. С Глебом у нее было немного по-другому. Шелковой она становилось до того как… А после могла и надерзить.

— Не нравится мне твой Гяур, — покачал головой Кайманов.

— Скользкий?

— Да нет, я бы не сказал. У тебя были с ним отношения?

— Исключительно деловые. Ревнуешь?

— Да, ревную.

— Ну, если хочешь, сам возглавь мою личную охрану.

— Хочу.

Глеб подошел к ней сзади, и нож вывалился из онемевших вдруг пальцев. Яна почувствовала себя Снегурочкой на весеннем солнце. Тает она, а в тень уже не спрячется. Да и не хочется убегать…

— Я хочу всегда быть рядом, — прошептал он ей на ухо.

Глеб повернул ее к себе лицом, усадил на разделочный стол… В себя она пришла уже в душе. Вытерлась, надела халат, вернулась на кухню. Глеб стоял у плиты, в переднике поверх белой сорочки, в сковороде у него шкворчало. А на столе — на ее месте стояла чашечка с горячим кофе. И сигарета тут же. Яна бухнулась в кресло, закурила, сделал глоток… Теперь она знала, что такое идиллия.

— Решим вопрос с Казаяном, брошу курить, — сказала она, зажмурив от удовольствия глаза.

Раньше плевать она хотела на свое здоровье, а сейчас вдруг озаботилась. Она хотела прожить с Глебом долгую жизнь.

— К нему ехать надо, — помешивая в сковороде, сказал он.

Аллочку взяли под плотный колпак, лишив ее всякой возможности вести двойную игру. Только нашим, и никаких ваших… Она звонила Казаяну, сказала, что Глеб выставил на продажу свой клуб. Дескать, не получалось у него ничего в суде, и его владение клубом считалось незаконным. Но при этом у него было право собственности на землю и помещение, и, в принципе, он мог продать «Аэлиту». А там уж пусть новый владелец бегает по судам. Казаян должен был клюнуть на эту замануху, забить с Глебом стрелку, поставить перед фактом и предложить выгодную для себя сделку. Но пока никаких движений.

— Там чужая земля. Там свои законы, — покачала головой Яна. — Там можно конкретно попасть… Будем ждать.

— А если он уже меня заказал? Или нас?

— Вот я и говорю, что Гяур лишним не будет.

— Я не хочу, чтобы он был при тебе.

— Ну, пусть займется охраной дома. Или отдай ему «Шишкин лес», пускай охраняет. А я ему доплачивать буду.

— За какие это заслуги?

— За старые. И за новые. Кстати, он Бобрика сдал. Бобрик охранную фирму организовал — тебе в пику. Людей собирает.

— Пусть. Встретимся, поговорим, договоримся… Всегда можно договориться.

— А если ему все нужно?

— Все сразу можно получить только в раю. Будет настаивать, выпишем путевку.

Глеб не кровожадный, скорее наоборот, но способен на смелые решения. Яна точно это знала. Он запросто мог положить шпалами охрану, когда со своими бойцами взял штурмом ее дом. Впрочем, Яну это не смущало. Она и сама не хотела ни с кем воевать, но если надо будет постоять за себя, легко возьмется за оружие. И через труп переступит на пути к своему светлому будущему. И за Глеба она любому в горло вцепится.

— Я сама с Бобриком поговорю, — сказала Яна. — Думаю, мы найдем компромисс.

Глеб пожал плечами. Не женское это дело — решать такие вопросы. Но ведь она не простая женщина…

Он приготовил ужин, открыл бутылку вина, но не успел разлить его по бокалам, как зазвонил телефон.

Глеб молча выслушал своего зама, поднялся и сказал, что срочно выезжает.

— Ты куда? — встревоженно спросила Яна.

— Я скоро!

— Я спрашиваю, ты куда? — Она увязалась за ним.

Глеб остановился, повернулся к ней лицом, взял за плечи.

— Тебе не надо со мной ехать.

— Я должна знать, что случилось!.. И я должна знать правду! Ты не посмеешь соврать!

Уязвленный Глеб поморщился. Они договорились говорить друг другу только правду, и он не хотел, чтобы Яна ответила ему ложью на ложь. Но так не хотелось ему сдаваться…

— Градов звонил, Казаян объявился. У Армена он…

— И что с того?

— Он там не один, Раджа с ним. А с Раджой два бойца… Там что-то серьезное заваривается, надо сразу тушить, пока не расплескалось. Опасное дело…

— Я с тобой!

— Нет!

— Да!.. — Яна показала характер, но тут же сдала назад. — Я в сторонке постою, мешать не буду… А если что, Валдай и Джонсон подстрахуют!

Глеб не нуждался в ее телохранителях, но с Яной в таких случаях спорить бесполезно — ничего не добьешься, а время потеряешь.

— Но только в сторонке!

Он повернулся к ней спиной и продолжил путь. Яну он за собой не звал, но у нее своя голова на плечах…

Глава 24

Ночь. Слева — горы со спящими на них облаками, справа — море под ярким диском луны. А впереди — мотель, которым владел Армен. Небольшой мотель, но так и гостей у него сейчас немного.

Армена не трогали, за ним всего лишь установили наблюдение, и, как оказалось, не зря. Но в ловушку попала не мышь, а целый шакал — зубастый, клыкастый. И сможет ли с ним справиться Глеб? Яна очень надеялась, что да.

Глеб собрал своих бойцов в кулак, вывел их на исходные позиции под видом омоновцев. Возможно, он уже захватил мотель. Яна не могла с ним связаться, она ждала звонка.

— Я понимаю, это не мое дело, — почесав за ухом, проговорил Валдай. — Но что мы здесь делаем?

— Узнаешь, — отрезала Яна.

— У Каймана какой-то шухер, а мы не при делах… Не доверяет он нам… А Гяура почему не взяли?

— По сторонам смотри!

Это верно, не доверял Глеб ее бойцам, поэтому Гяура отправил домой — до завтра. А все происходит уже сегодня. И сама Яна на периферии событий. Но она-то хоть знает, что к чему, а ее телохранители теряются в догадках. А солдат, как известно, должен знать свой маневр.

— Я лучше пройдусь, — Валдай показал в сторону моря. — Ветер замеряю.

— Замер не отморозь! — усмехнулся Джонсон.

Валдай показал ему палец и вышел из машины. Яна возмущенно посмотрела на него. Раньше он себе таких вольностей при ней не позволял. Но так раньше и она была другой. Сама себе хозяйкой, да и другим тоже. А сейчас, считай, под крышей Глеба. В постели с ним… Кто с ней считается? Кто ее боится?

Бизнес у нее серьезный, и платежеспособность приличная, но только на этом и держится уважение. Пока еще крепко держится, однако болты уже разболтаны. Зато в рядах у Глеба железная дисциплина. Он своим бойцам и сотрудникам расслабляться не дает. Скорее всего, ей придется заменить Валдая и Джонсона его людьми. А возможно, она и вовсе откажется от охраны. Как только решится проблема с Казаяном, так все и успокоится.

— Эй, что там такое? — забеспокоился Джонсон.

Он выскочил из машины, рванул в темноту. Яна инстинктивно вынула из кармана короткоствольный револьвер.

Джонсон поднял тревогу не напрасно, но, как оказалось, бояться нечего. Напротив, Яна обрадовалась, узнав Казаяна. Валдай подвел его к машине, заломив ему руку за спину.

— Стою, смотрю, бежит!

Сам Валдай не ликовал. Он даже не знал, на кого охотился, и ему невдомек, какая крупная птица ему попалась. Хотя он и надеялся на победный результат.

— Яна?.. Яна Робертовна? — Казаян попытался изобразить радость, но лицо кривилось в уродливой гримасе.

— Рудольф Автандилович, какая встреча! Вот уж не ждали не гадали! — Яна приставила ствол к его голове.

— Э-э… Что такое?

— А ты не знаешь, что такое?

Казаян вздохнул и опустил голову.

— Связать его надо, — сказала Яна.

Валдай откликнулся мгновенно — ударил Рудольфа в шею, вырубил его и связал, пока он приходил в себя.

— В багажник!

Яна очень хотела поговорить с ним прямо сейчас, но нельзя было забывать о Радже с его бойцами. Вдруг им тоже удалось вырваться из ловушки, которую устроил им Глеб.

И действительно, с той стороны, откуда с добычей пришел Валдай, послышалось движение. Казаян к этому времени находился уже в багажнике. Яна велела готовиться к бою, но Глеб, предупреждая, крикнул из темноты.

Кайманов вырвался вперед, а за ним бежали двое.

— Все нормально? — спросил он, переводя дыхание.

— А у тебя? — сдерживая ликующую улыбку, спросила она.

— Казаян ушел… Через окно ломанулся. Как будто почувствовал… Или предупредили.

— И что теперь?

— Никуда он не денется!

— Дорогой, спасибо за ужин! — Яна подошла к нему, обвила руками потную шею.

— При чем здесь ужин?

— При том, что пора подавать десерт…

Она открыла багажник, показав на мычащего пленника. Глеб улыбнулся, одной рукой обнял Яну за талию, другой достал рацию и велел своим бойцам сниматься с места.

Точкой сбора был «Южный приют», который Глеб всерьез собирался выкупить в самое ближайшее время. Уж очень понравилось ему это место. Да и сама база стоила недорого.

— Надеюсь, ты не отправишь меня домой? — спросила Яна.

Глеб ничего не сказал. Он пожал руки ее телохранителям и велел следовать на базу.

«Южный приют» охранялся, Глеба узнали, пропустили на территорию без проволочек. Он велел подогнать машину к дальней площадке, с которой начинался крутой спуск к морю.

Лестница освещена сверху донизу, но сам пляж погружен во тьму, только слышно, как рычат волны. Луна спряталась за облака.

Казаяна спустили вниз, бросили на мокрую гальку. И тут же на него из темноты накатилались волна. Он замычал, задергался, в позе тюленя пытаясь выползти на сухое место. Глеб не препятствовал этому.

— Так, а гири где? — совершенно серьезно спросил он.

Вряд ли он собирался топить Казаяна, но в любом случае Яна должна была ему подыграть. Она отправила Валдая и Джонсона за штангой и веревками.

Казаян замычал еще громче. И на какой-то миг принял позу, которой цирковой тюлень крутит на носу мяч. Он упал и затих, исчерпав свои силы.

Глеб нагнулся, вытащил кляп изо рта.

— Мы люди цивилизованные, поэтому предоставим тебе последнее слово.

— Что я такого сделал? — простонал Рудольф.

— А зачем ты убегал, если ничего не сделал? — усмехнулась Яна.

— От кого я убегал?.. Откуда я знал, кто за мной гонится?

— А Раджу зачем с собой привез? — спросил Глеб.

— Э-э… Раджа мой друг!

— Кого он должен был замочить? Меня? Яну? Нас?

— О чем это ты?

— Все сказал? Больше добавить нечего? — Глеб сжал Казаяну щеки, открыл рот и вставил кляп.

— Мы тебя, падлу, раскусили, — нависая над ним, сказала Яна. — Ты Аллочку под нас заточил, она пасла нас, тебе стучала. А мы все знали, мы все видели. И как ты Залесова нанял, чтобы меня грохнуть, тоже узнали. Только вот не совсем понятно, зачем ты на Глеба стрелки перевел? Вроде как меня с ним стравить хотел… Объяснишь? — Она выдернула кляп.

— Я не заказывал вас! И никакого Залесова не знаю! — простонал Казаян.

— Это хорошо, что ты штангу велела принести, — заметил Глеб. — Так надежней.

— Я не заказывал вас!

— А за нами зачем следил?

— Знать хотел, как там у вас…

— И как там у нас?.. У Глеба клуб из-под рук уплывает? Надо брать, пока тепленький?

— А это что, подстава?

— Смотри, соображаешь? Раджу зачем с собой притащил?

— Просто!..

— Просто со стволами не ходит, — мрачно усмехнулся Глеб. — А у Раджи ствол был. И его люди подкованы. На кого ты их подковал?

— Да не знаю…

— Раджа у нас, с ним сейчас говорят. Он все расскажет. Или он, или его «быки». Кто первый расскажет, тот будет жить, а кто слишком умный, того на дно. Зачем ты вернулся в Лазурный?

— Клуб выкупить хотел… А Раджу для подстраховки взял.

— Если что не так пойдет, меня в расход, да?

— Нет.

— Кого ты лечишь?

— Но я вас не заказывал! — умоляюще глядя на Глеба, взвыл Казаян. — И никакого Залесова не знаю!

— И отца моего не убивал?

— Твоего отца?! — задергался пленник. — Я похож на идиота?

— Раджа уже с тобой был, когда отца убили.

— А кто такой Раджа? — презрительно фыркнул Казаян.

— В законе он…

— Да какой в законе! По ушам ему дали, он теперь собственной тени боится! Он не мог против Роберта!

— А против нас?

— Он никто и люди у него фуфло. Торчки все, и сам Раджа на игле конкретно сидит. Глеб, ну ты же видел этих урюков, скажи!

— А какая разница, кто в меня стрелять будет, наркоман или не наркоман?

— Да никто не собирался в тебя стрелять!

— И в отца никто не собирался стрелять. А стреляли!.. След к тебе, Казай, ведет! Мы тебя давно здесь ждем! — Яна схватила пленника за грудки, но ей не хватило сил, чтобы его тряхнуть. Тяжелый он, жирный, грязный, гнилой. Она презрительно плюнула ему в лицо.

— Это тебе аванс. За Дика… Его зачем грохнули?

— Это не я! — Рудольф в диком ужасе смотрел на нее.

— А Стаса зачем?

— И Стаса не я!.. Зачем Стаса мочить! Я его вообще не знаю!

— Он бы тебе голову оторвал, если бы на клуб дернулся. Он тебе мешал.

— Да не мешал он мне. Я вообще про клуб не думал! Это сейчас момент представился, ну, я Раджу зарядил…

— Да ну! И клуб тебе не нужен был! И за нами ты не следил! — наседала Яна.

— Да я бы не следил, просто Аллочка должна была мне…

— Чем она тебе должна? С хатой ты ей помог?.. А ты ее не трахал! Она не отработала! Ну ты и тварь! — Яна со всей силы ударила Казаяна.

А потом стала бить его за всех обиженных и оскорбленных женщин. И она бы убила его, но силенок не хватило.

За спиной загудела лестница. По ней спускались Валдай и Джонсон. У каждого в руке по гире. Видимо, штанги не нашлось. Вслед за ними шел Капитон с двумя бойцами.

— Глеб, что с Раджой делать? — спросил он.

— Отпускать… Он же сдал Рудольфа?

Яна не видела, как Глеб подмигнул своему заму, но, судя по всему, он это сделал.

— Ну да, сдал, — кивнул Капитон.

— А Рудольф упирается. Раджу отпускать, а его на дно. И без утеплителя.

— Без утеплителя — это жестоко! — усмехнулась Яна.

— Пусть сходят за одеялом, — подмигнул ей Глеб.

— Ну, хорошо, хорошо! Я скажу! — задыхаясь от ужаса, пробормотал Казаян. — Раджа хотел вас всех завалить!

— И Залесова нанял?

— И Залесова нанял!

— А кто отца убил?

— Он!

— А Дика?

— Тоже он!

— А он как Дика убил?

— Как, как… Как его убили?

— В тюремной камере.

— Ну, в камере и убил!.. Раджа хоть и развенчанный, но связи у него в СИЗО имеются!

— А Залесова он где нанял?

— Ну, нанял… В Ростове у себя нанял…

— Не в Ростове, а в Питере. И не в СИЗО Дика убили, а в нашем изоляторе… Зачем врешь? Зачем Раджу подставляешь?

— Жить хочу! — зарыдал Казаян. — Жить очень хочу!

Яна вопросительно посмотрела на Глеба. Похоже, он и сам понял, что этот тип готов был оговорить самого бога, чтобы выгородить себя.

— Уведите его! — распорядился Глеб.

И выразительно глянул на Капитона. Тот знал, куда вести пленника.

Казаяна потащили наверх, а Яна с Глебом остались внизу. С моря дул студеный ветер, но именно это, казалось, ей и нужно было. Жарко ей, муторно. Море до самого горизонта, шторм, ветер, а ей не хватало свежего воздуха. Яна вцепилась пальцами в закрытый ворот водолазки, оттянула его вниз.

— Не могла эта гнида отца убить!

— Думаешь? — неторопливо доставая сигареты, спросил Кайманов.

— За отца обидно, если он!

— Так он сам и не убивал.

— Все равно обидно! И про Дика он не знает! И откуда Залесов… Может, и не заказывал он никого…

— И Раджа, кажется, законченный наркоман… — кивнул Глеб. — Как-то не очень серьезно все… Может, и не он убил твоего отца…

— Тогда кто?

— Я понимаю, ты хочешь как можно скорей найти убийцу, но не надо гнать коней. Убьешь невинного, всю жизнь жалеть будешь…

— Я виновного убить хочу!

— Тебе от этого станет легче? — как-то странно посмотрел на девушку Глеб.

— Да, мне станет от этого легче!

— А тебе сейчас тяжело?

— Нет… Но как подумаю об отце — становится тяжко.

— Убей Казаяна и Раджу. Вдруг полегчает, — пожал плечами Глеб.

— Я не уверена, что это они!

Яна не знала, кто такой Раджа, не общалась с ним. Зато знала, что Казаян — законченный ублюдок. Но как она могла его убить? Взять и убить? Она же не убийца. Попросить Глеба?..

— Не уверена — не обгоняй, — предостерег он.

— От них же все равно нужно избавляться!

— Это слишком, — покачал головой Кайманов.

— Их нельзя отпускать!

Какое-то время он молчал, с укором глядя на нее, затем сказал:

— Если ты хочешь отомстить за отца, ты должна сделать это своей рукой.

— Я не смогу!

Яна дернула рукой так, как будто Глеб уже вкладывал в нее пистолет.

— Тогда не играйся со спичками. Костер разжечь можешь. В аду. Для себя… Тебе это нужно?

Она уже остыла и даже стала замерзать, но сейчас ее снова бросило в жар. Как будто огонь из ада ворвался в ее душу. Она не хотела в ад. И убивать не хотела. То есть хотела, но по глупости, по простоте душевной. Не хочет она больше играть в крутые игры.

— Нет!

— Ты когда-нибудь кого-нибудь убивала?

— Только угрожала. Тебе, например. И я тебя не заказывала.

— А кто меня заказал? Кто ко мне в Покрова ездил?.. Твой отец меня заказал. А еще кого он заказал? Кого на тот свет отправил? Сколько за ним грехов?.. Ну, чего молчишь? — насел на девушку Глеб.

— Ну-у… Были…

Жар схлынул, в душу ворвался холод, и Яну залихорадило. Ее потянуло в тепло. Ей срочно нужно было согреться, но Глеб продолжал держать ее на холодном ветру.

И правильно делал. Холодно у моря, а на дне и вовсе жуть. А там, на дне, валяются сейчас кости Давида. Ее первый муж так и не дал о себе знать после разговора с отцом, а Яна не забила тревогу. А отец убил Давида. Он утопил его, как слепого щенка — с циничным равнодушием. Если Давида действительно убили, то его кровь и на ней. Не надо было жаловаться отцу. Ну, подумаешь, изменили ей…

— Твой отец убивал невинных людей! — глядя в глаза девушки, чеканил Глеб. — Твой отец убийца! И ты станешь такой же, если отомстишь за него! Тебе это ясно?

— Да, ясно… — У нее зуб на зуб не попадал, а Глеб этого будто не замечал.

— В церковь сходи! Свечку за упокой поставь!.. Не мстить за него надо, а молиться! Ты меня понимаешь?

— Да, понимаю. Мне холодно!

Сначала Глеб обнял Яну, пытаясь согреть своим телом, а затем, подхватив ее на руки, побежал вверх по лестнице. Он сильный, надежный и правильный. Эта мысль согревала, и все равно ее сотрясал озноб.

Глава 25

Температура держалась третий день, меньше тридцати восьми не опускалась. Все-таки нет худа без добра. Уютная мягкая постель, нежные шерстяные носки, чай с малиной, молоко с медом — от всего этого пахло детством. И, главное, никаких забот. Глеб в деле, он все за нее решает, а она выздоравливает в тепле и уюте.

— Нос красный, а глаза счастливые, — благодушно усмехнулась Роза.

Смешно это или нет, но в гостях у Яны, в ее доме она впервые. Так и не сыграли они новоселье. Сначала отец погиб, потом Дик… Нет, совсем не смешно. И Яна к ней давно не заглядывала. Все некогда. Но вот она заболела и кому в первую очередь позвонила? Правильно, Розе. Она хоть и не мать, но Яну выхаживала не раз. То грипп, то ангина. Яна хорошо помнила ее заботливые руки.

Не дружили они никогда. Когда отец привел ее в дом, Яна ее ревновала, дерзила, постоянно жаловалась отцу по делу и без. Первое время Роза пыталась изображать из себя мать, а потом махнула на нее рукой. Достала ее Яна, охладела она к ней. Да и не было любви… Но когда Яна грипповала, Роза старалась быть рядом. И ухаживала за ней с искренней заботой, даже с любовью. И Яна принимала эту заботу. А потом начиналось все сначала. Яне было пятнадцать, когда она застукала Розу с охранником. Он усадил ее на бильярдный стол, она раздвинула ноги, взялась за его кий… И так Яна все это красочно описывала, что отец поверил. Хотя на самом деле не было ничего такого.

Очень она тогда хотела, чтобы отец избавился от Розы. И это едва не произошло. Яна хорошо помнила, как Роза пришла к ней в комнату и чуть ли не на коленях вымолила пощаду. Яна пошла к отцу, призналась. Был скандал. Впрочем, отец не мог ее не простить. С тех пор она Розу больше не обижала, но избегать друг друга они стали пуще прежнего. Но ведь все это было так давно. Общее горе связало их, и теперь они почти подруги.

— Так счастливая, — улыбнулась Яна. — Потому и глаза счастливые.

— Кто он?

— А ты не знаешь?

— Откуда? Я из дома почти не выхожу. Слышала только, что у тебя кто-то есть.

Роза совсем не похожа была на монахиню. Модная прическа, стильный макияж, гламурный прикид. Но все в сдержанных тонах, с траурной подсветкой. Еще год не прошел с тех пор, как погиб отец. Судя по всему, она собиралась выдержать траур по нему. И не в укор Яне. Ни взглядом она ее не упрекнула, ни словом. А ведь у нее тоже траур.

Но Яна молодая, у нее вся жизнь впереди. Впрочем, и у Розы жизнь только начинается. Может, и не очень она молодая, но красивая. И роскошная. Даже будет жаль, если такая красота даром пропадет.

— Я его на машине сбила, — весело улыбнулась Яна. — Так и познакомились.

— На машине? — заинтригованно повела бровью Роза.

— Да, большая такая машина. Я на ней на его клуб наехала. И чуть насмерть его не задавила.

— Так это в переносном смысле?

— Ну, в общем, да. Отец его чуть не убил… Ничего, выжил. И я бесконечно этому рада.

— Интересная история… И чем он занимается?

— Клуб я Глебу вернула. А охрана у него своя. Охранная фирма у него, «Содействие» называется. Весь мой бизнес у него под охраной. Есть еще объекты. Если так дальше пойдет, он весь поселок под себя возьмет.

— Новая власть?

— Ну, он ни на кого не давит. И платят ему строго по прейскуранту. Если нужна будет охрана, обращайся.

— У меня есть охрана. Дом охраняют. А телохранитель мне не нужен. Кто меня здесь тронет? У кого ко мне претензии? — спросила Роза.

И Яна уловила намек в ее тоне.

— Если у кого-то и есть, то не у меня.

— Да я на тебя и не думаю.

— А на кого думаешь?

— На кого думаю? — с удивлением спросила Роза. — Ни на кого не думаю. Спокойно все. Так спокойно, что даже скучно.

— Так в чем же дело? — взбодрилась Яна. — Давай устроим вечеринку, напьемся, зажжем. Глебу скажу, чтобы не появлялся. В клубе пусть переночует. А можно в «Аэлите» оторваться!

— Ловлю на слове! — пальцем нацелилась в нее Роза.

— Мы с тобой еще молодые. Если ты думаешь, что я из-за отца буду ревновать. Ну, если ты вдруг замуж захочешь… А ты захочешь… Или уже!

— Да ну тебя! — зарделась Роза.

— Что, есть кандидатура?

— И не обидишься?

— Ни грамма!

— Как только появится, обязательно скажу. — Она смущенно отвела в сторону глаза. И даже вздохнула. — Жизнь такая штука, что от нее никуда не денешься.

— Да уж, только на том свете и спрячешься…

— Нам еще туда рано!

— Слушай, может, выпьем по чуть-чуть? — завелась Яна.

— Я же сказала, нам рано еще на тот свет, — улыбнулась Роза. — Нельзя пить с антибиотиками да с температурой!

— Тогда как-нибудь в другой раз… Ты, главное, не пропадай.

— Завтра обязательно приду.

— Уже уходишь? — Яна не хотела, чтобы Роза уходила.

Так уж она устроена. Сейчас ей нужна мачеха, но как только болезнь отступит… А может, нужда в ней останется и после. Как ни крути, а кроме Розы у нее никого нет в этой жизни. Ну, если не считать Глеба. Но Глеб сейчас на работе, у него дела.

— Могу и остаться, — замялась Роза.

— Нет, если надо, иди… Глеб скоро будет…

— Ждешь его?

— Очень.

— Любишь?

— Никого и никогда так не любила.

— И замуж пойдешь?

— Три — божественное число, — улыбнулась Яна. — Третий раз замужем — это навсегда!

— Все будет хорошо, — Роза нежно потрепала ее за руку. — Все будет очень хорошо…

Она ушла, а спустя час появился Глеб. Он еще только заезжал во двор, а Яна уже спустилась в кухню. Там она его и встретила. Плохо ей, голова болит, температура, но именно поэтому она и вышла к нему из кухни. Все равно, что Глеб увидит ее больной и немощной. Главное, чтобы он ее пожалел и приласкал. Она не хотела быть сильной женщиной. Она хотела быть слабой, чтобы Глеб всегда заботился о ней.

— Это что еще за новости! А ну в постель!

Глеб подхватил ее на руки, отнес в спальню, бережно опустил на кровать. Именно этого она и хотела. Счастливой может себя чувствовать только та женщина, которую мужчина носит на руках.

— Зина там приготовила ужин…

— Разберусь.

Он держал ее за руку и ласково смотрел в ее глаза.

— Как там дела?

— С Бобриком говорил.

— И что?

— Ничего серьезного. У него не фирма, а пока только намерения.

— С ним люди Стаса.

— И что?.. Я ему популярно объяснил, все клиенты, которые сами обращаются к нему, — его. Насильно тащить никого не надо. В принципе, он все понял.

— Он понял одно, а сделает другое.

— Вряд ли. Он потерянный какой-то. Осколок империи, — усмехнулся Глеб.

— Ну, если у моего отца была империя…

— А что у него было?

— Было. Но прошло… Теперь ты новая власть.

— Не преувеличивай. Скиба требует полного отчета. И содействия. Людей ему на патрулирование не хватает…

— И в чем проблема?

— У меня еще штаты не сбиты.

— Собьешь.

— Стараюсь.

— С Казаяном что? — После этого вопроса у Яны запершило в горле.

Не так давно она хотела, чтобы Глеб его убил, а сейчас такой исход ее пугал. Поэтому она не спрашивала, а он не отвечал.

— В Италию отпустил.

— А Раджу?

— И Раджу отпустил.

— И что теперь будет?

— Раджу на посту взяли, с наркотой. Там приличный запас, лет на семь потянет.

— Семь лет — это не бесконечность.

— Для него — вечность. Он уже реально гнилой. В прямом смысле. Долго не протянет. А Казаян без Раджи — пустое место…

— А вдруг отомстит?

— Кишка тонка.

— А если Аллочке отомстит?

— Я с ним говорил. Если вдруг с ней что-то случится, спросят с него.

— А чего ты так за нее переживаешь? — капризно спросила Яна.

— Я не переживаю. Просто подставили девчонку. Не надо было про нее говорить. Как будто она не при делах.

— Ты с ней встречался? Ты с ней говорил? — Яна вцепилась в его руку.

И болезненное состояние вдруг как будто испарилось. Голова не болит, нос не заложен. И даже ломоты в костях нет.

— Нет. Я с ней не встречался. И не говорил. И встречаться не собираюсь. И не надо меня подозревать.

— Я не подозреваю, просто ревную.

— Ревность — это перчик. На блюдо любви. Ты лекарства принимала?

— Да. С перчиком, — съязвила она.

— И как?

— Ты же никогда мне не изменишь?

Глеб улыбнулся, взял бумагу, карандаш и написал «нет».

— Завтра возьму в рамку и повешу на стенку.

— А приготовь мне молока с медом!

Сначала Глеб напоил Яну молоком, затем растопил камин и отнес девушку в кресло у огня. И ужинали они при свечах, и глинтвейн пили. Ей досталось всего несколько глотков, причем без сигареты. Она не настаивала. Это же так здорово, что Глеб заботился о ней.

Заснула она прямо в кресле-качалке сном счастливой женщины.

Утром проснулась в своей постели от холодка под мышкой. Глеб померил ей температуру, напоил лекарствами, принес завтрак в постель… Она так не хотела, чтобы он уезжал. Но у него дела.

— К Арепьеву заехать надо, — сказала она.

И тут же спохватилась. Арепьев должен был представить подробный отчет о состоянии дел, но Глеб не должен ехать к нему в офис. И надо было ей устраивать Аллочку секретаршей к нему!

— Я позвоню ему и привезу домой, — усмехнулся Глеб. Он понял причину ее замешательства.

— Да, так будет лучше… Кстати, как у него там с этой… сучкой?

Она не должна была оскорблять Аллочку, Глеб этого не любит, но не смогла сдержаться.

— Во-первых, она не сучка… Но если тебе так хочется… А во-вторых, она уже нашла деталь…

— И как, подошла? — язвительно спросила Яна.

— Я свечку не держал, — покачал головой Глеб.

Судя по звучанию его голоса, он ничуть не ревновал Аллочку к чужой детали. Можно было вздохнуть с облегчением.

— И что докладывает разведка?

— Я, конечно, могу сходить на встречу с резидентом…

— Ты меня дразнишь? — нахмурилась она.

— Ты же не хочешь закрыть эту тему. Я ее для себя закрыл, а ты все успокоиться не можешь.

— Ну, ты же знаешь почему… Все, больше не буду!

Глеб уехал, а ему на смену появилась Роза. Яна чувствовала себя неплохо — температура спала, сознание прояснилось. В горле, правда, начало першить, на кашель пробивать. Недолго думая, Роза отправилась в город, купила сироп от кашля.

Домой Роза уехала еще до обеда. С чувством исполненного долга, как будто вылечила Яну. Впрочем, она по-любому ей очень помогла.

Яна чувствовала себя здоровой, когда вернулся Глеб. Обессиленной, но здоровой. И даже предложила организовать сауну, чтобы выгнать остатки хвори. И Глеб не отказался.

Он сам натопил баньку, нагрел воду, запарил веник. Любил он это дело и толк знал. А сауну он разогревал до дикой температуры, в которой Яна могла выдержать не больше двух минут. И сегодня он постарался…

У Яны кружилась голова, плыло перед глазами, когда она выходила из парилки. В бассейн она нырять не рискнула. Приняла душ, сама приласкалась к Глебу, он откликнулся на ее призыв. Но стоило ей лечь на кушетку, как в грудь будто воткнулся раскаленный кинжал. Дыхание оборвалось, свет померк перед глазами. Теряя сознание, Яна поняла, что жизнь закончилась…

Глава 26

Кардиология, палата интенсивной терапии — мрачное, насыщенное страхами переходное пространство между жизнью и смертью. Последний этап перед отправкой на тот свет. Так подумал Глеб, глядя на покрытый простыней труп человека, который на каталке увозили в морг. Сердце екнуло. Ведь на этой каталке могла оказаться и Яна.

Инфаркт у нее. Состояние тяжелое, но стабильное. Врачи сделали все, что могли, и теперь все зависело от бога. В палату к ней не пускали, но Глеб не уходил. Он обосновался в коридоре, ждал, когда ее можно будет навестить. И дождался.

Яна лежала на высокой койке под тонким одеялом, подключенная к аппарату жизнеобеспечения. Аппаратура самая современная, с компьютерной диагностикой и прочими наворотами. Роберт Маркович позаботился о том, чтобы кардиология поселковой больницы была оснащена по последнему слову медицинской техники. Но заботился он прежде всего о себе. У него самого в любой момент мог случиться инфаркт, вот он и стелил под себя соломку. И это, можно сказать, спасло его дочь. До Краснодара Яна, возможно бы, не дотянула. Счет шел на минуты.

Яна смотрела на него с немощной улыбкой. Глеб взял в ладони ее бледную холодную руку.

— Я тебя люблю!

Она улыбнулась еще шире и закрыла глаза. Именно это она и хотела сейчас от него услышать.

— Все будет хорошо, — сказал он.

Яна кивнула. Да, она в этом не сомневалась.

— Это я во всем виноват.

Она открыла глаза и удивленно посмотрела на него.

— Не надо было на сауну соглашаться…

Яна сама настояла на самостоятельном лечении, и он согласился. А надо было вызывать врача, положить ее в больницу, тогда и не возникло бы осложнений на сердце. На самом деле грипп — это серьезно… Яна осложнение получила, а Глеб ее еще и в сауну потащил. Как чувствовал он, что нельзя разогревать сауну до предела, как он это любил. Он довел температуру всего до восьмидесяти градусов, но Яне и этого оказалось много…

— Я сама захотела… — еле слышно проговорила она.

— Ты захотела, а я не должен был соглашаться.

— Ты же не доктор.

К Глебу подошел врач, он взял его за руку и потянул за собой.

— Я тебя люблю! — сказала ему на прощание Яна.

Глеб позволил вывести себя из палаты, но в коридоре прижал врача к стенке. И чуть ли не силой вырвал у него обещание, что с Яной будет все хорошо.

— Молодой человек, вам нужно успокоиться! — отряхиваясь, недовольно прокряхтел врач, средних лет мужчина располагающей внешности. — Если хотите, можем сделать укол. Есть свободная палата, отлежитесь. А еще лучше, поезжайте домой!

Глеб кивнул. Да, так он и сделает. Только не домой он отправится, а в клуб.

Он извинился перед врачом, покинул больницу, сел в машину и уехал. А в клубе в приемной увидел Аллочку. Замороченная голова плохо соображала, и он подал знак, чтобы она организовала ему чашечку кофе. Только тогда он спохватился.

— Ты зачем здесь? — спросил Глеб.

Аллочка уже не работает у него, какой может быть кофе?

— Да вот, соскучилась…

Плащ на ней дорогой из тонкой «струящейся» кожи, короткое бежевое платье в обтяжку под ним, волосы распущены, запах дорогих духов… Глеб отвел от нее глаза. Если долго на нее смотреть, может возникнуть порочное желание, осуществить которое будет нетрудно — если судить по хорошо знакомому блеску в глазах Аллочки.

Глеб действительно влюбился в Яну, он реально не хотел ей изменять, но Аллочка так хороша. И еще она блондинка, а значит, в его вкусе… Брюнетки, оказывается, тоже чертовски хороши, но блондинки все-таки милее. Если в общем. А в частности, то лучше Яны никого нет.

— И что, если соскучилась?

— Мы бы могли пообщаться. — Она выразительно глянула на дверь в кабинет.

Глеб покачал головой. Путь ей в кабинет заказан.

— Ты что, меня боишься? — с язвительным удивлением спросила она.

— Нет.

— Боишься… А у меня для тебя очень важное сообщение.

— Ну, хорошо.

Глеб решительно открыл дверь. Он уже точно знал, что устоит против женских чар. А как еще может быть иначе, если Яна в больнице, между жизнью и смертью. Он будет последней свиньей, если поведется на Аллочку.

Он готов был остаться с ней наедине, но все-таки облегченно вздохнул, когда в приемную ворвался Жора Прокопов. Не было у Аллочки никакого важного сообщения, это всего лишь повод, чтобы остаться.

Когда-то Прокопа волновала нравственность Глеба. Он тогда переживал за свою сестру, которую хотел видеть замужем за ним. Сейчас же он беспокоился за саму Аллочку. Жора не хотел, чтобы она согрешила с Глебом. Достаточно было глянуть на него, чтобы это понять. Нравилась ему Аллочка, Глеб давно это понял. И Аллочка ему нравилась, и Арина… Любвеобильный он парень…

— Ты уже здесь!.. — посмотрел на него запыхавшийся Прокоп. — Как там Яна?

— Нормально все, не переживай… Почему посторонние в помещении? — глянув на Аллочку, спросил Глеб.

— Э-э… — растерялся Жора.

— Сам разберусь, — усмехнулся Кайманов. — Допрошу и разберусь.

Глеб хотел сдать ему Аллочку на руки, но передумал. Ему назло передумал. И в наказание. Не должна была Аллочка здесь находиться, но раз уж она обвела Жору вокруг пальца, пусть теперь сосет лапу.

Он провел Аллочку в кабинет, там она сняла плащ, бросила его на диван, а сама опустилась в кресло, забросив ногу за ногу.

— Раздеваться? — весело спросила она.

— Зачем? — слегка оторопел он.

— А как ты меня допрашивать будешь?.. Неужели без пыток?

— Не смешно.

— Ну да, Яна при смерти!

Глеб ничего не сказал. Он подошел к двери, открыл ее, выразительно глядя на Аллочку.

— Извини!.. Ляпнула, не подумав!.. — поднимаясь со своего места, виновато сказала она. — Это со зла!

— С Яной все в порядке. Кризис, как говорится, миновал. — Глеб закрыл дверь, прошел к своему столу.

И Аллочке показал на приставной стол. Нечего ей в зоне отдыха делать. И ножки свои соблазнительные пусть не светит. Ничем его не пробьешь, он точно был в этом уверен.

— Я на нее такая злая! — Аллочка села, оправив платье, чтобы оно не задиралось.

— Я это уже понял.

— Что там у нее, инфаркт?

— Что-то вроде того, — кивнул он.

— Печально!

— Что там у тебя за важное сообщение?

— А не скажу! — Казалось, Аллочка вот-вот покажет ему язык.

— Значит, нет ничего, — усмехнулся Глеб. Дескать, он так и предполагал.

— Есть!.. Только говорить не хочу! Потому что в обиде на тебя! И на тебя, и на Яну. Взяли, уволили меня. — Аллочка капризно выкатила нижнюю губу.

— На то были причины.

— Ну да, были… И на Рудольфа я работала… Теперь на вас работаю… Судьба у меня такая, да?..

Каждый зарабатывает как может. Глеб мог сказать вслух, но он дал понять это взглядом. Аллочка зарабатывала хорошо — с доплатами за измены.

— Карма, — усмехнулся он.

— Ты меня презираешь?

— Если ты хочешь покаяться, то это не ко мне.

— Конечно, я же дрянь, а ты весь такой правильный!

Глеб покачал головой. Он этого не говорил. И свои темные пятна в отношениях с Аллочкой у него имелись, но у него не было сейчас желания об этом говорить.

— Короче.

— А короче некуда! — Обиженно закусив губу, Аллочка поднялась и направилась к двери.

Судя по заторможенности в ее движениях, она ждала, что Глеб ее окликнет, остановит. Но так и не дождалась. Вышла в приемную и уже оттуда вернулась в кабинет. Села за приставной стол, набрала в легкие воздух.

— Только не подумай, что я подыгрываю Рудольфу… — сказала она. — Это не он заказал тебя и Яну!

— А кто?

— Арепьев!.. Я слышала его разговор с Костиковым.

— С Костиковым?

— Ты даже не знаешь, кто это такой, — усмехнулась Аллочка. — И Яна не знает. Потому что доверяет Арепьеву. Во всем доверяет. И кто с ним работает, неважно… А он еще тот жук…

— И о чем он говорил с Костиковым?

— За киллера переживал, которого Костиков нанял. Спрашивал у него про Залесова. Костиков утверждал, что Залесов его никогда в глаза не видел. Он с каким-то Цаплиным договаривался.

— Кто такой Цаплин? — на всякий случай спросил Глеб, хотя и сам все прекрасно знал.

— Цаплин. Залесов. Я так поняла, это те самые киллеры, которые в тебя стреляли.

— А если он с Цаплиным договаривался, то что?

— Я не знаю… Извини, не хватило ума подойти спросить, — нервно и беззубо съязвила Аллочка.

Глеб задумался. Залесов сейчас в следственном изоляторе, а Цаплина похоронили. Залесова еще можно бояться, а Цаплин уже никому ничего не скажет. Поэтому Костиков может спать спокойно. Если, конечно, он действительно нанимал киллеров.

— Зачем Арепьеву моя смерть?

— Они про тебя не говорили. Они про Яну говорили. Она им нужна была… Вернее, не нужна. Ее убрать надо.

— Зачем?

— А чем Арепьев занимается? Яна уйдет, а бизнес останется, за Арепьевым останется…

— Он всего лишь управляющий. Как он ее бизнес под свой контроль возьмет?

— Чего не знаю, того не знаю. За что купила, за то и продаю… Ты недоволен? — удивленно спросила Яна.

— А я могу тебе верить?

— А это уже тебе решать, покупать или нет. Если ты во мне сомневаешься, твое право.

— Да как-то нелогично все, — покачал головой Глеб. — Не та он фигура, чтобы мутить.

Арепьев был неказист — маленький, плюгавенький. Острые черты лица, длинный нос, вытянутая вперед нижняя челюсть. И крупная голова — вместилище для большого ума. Умный мужик, грамотный. Талантливый руководитель, но вместе с тем безамбициозный исполнитель. Газаров потому и доверил ему свой бизнес, что Арепьев не способен был на свою игру.

— А если у него любовница есть? Если она его подзуживает?

— Кто у него любовница?

— Жена Роберта. Вернее, вдова.

Глеб нахмурился.

— Ты в этом уверена?

— Свечку я не держала, а дома у Арепьева была. На часок, так сказать, заглянула. И знаешь, кто нас там застукал? Роза Эдуардовна. До скандала дело не дошло, но я все поняла… А зачем она еще к нему приходила? На деловую встречу? Домой?.. А если деловая встреча, то почему дома?

— Почему? — Глеб внимательно посмотрел на Аллочку.

Увы, но не тот она человек, которому можно верить.

— Я не знаю, — пожала она плечами.

— А зачем тогда говоришь?

— У Яны есть родственники? Кому отойдет ее бизнес, если вдруг что?

— Есть… Сестра… — кивнул Глеб. — Родная сестра. По отцу…

Действительно, если с Яной что-то случится, то ее имущество могла унаследовать Альбина, дочь Розы Газаровой.

Роза унаследовала деньги своего покойного мужа, но, видимо, этого ей было мало. А может, это Арепьев предложил ей игру против Яны? Он же и киллеров нанял. Он же и правила игры на ходу изменил. Яну должен был убить Глеб, чтобы сам Арепьев со своей любовницей остался в тени. Или Глеб убил бы ее, или это сделали бы от его имени.

Глеб завороженно смотрел на Аллочку. Возможно, она не врала. Скорее всего, она честно исполняла свои обязанности. Яна же неспроста подсунула ее Арепьеву. И, видимо, не зря она взяла его под свой контроль.

— Где живет Костиков? — спросил Глеб.

Сначала он хотел поговорить с посредником между заказчиком и киллером, а потом уже взять за жабры самого Арепьева.

— Улица Горная, дом семьдесят шесть, — без запинки выдала Аллочка.

— Я могу тебе верить?

— Съезди — проверь, — выражая недовольство, поморщилась она.

— Я не про Костикова, я вообще…

Аллочка протяжно вздохнула, но ничего не сказала. Она все понимала и не осуждала Глеба за его недоверие. И ему сейчас решать, верить ей или нет.

— Останешься здесь, — поднимаясь со своего места, сказал он. — Если это подстава, пеняй на себя.

Глеб отправился собирать людей. Наобум он к Костикову соваться не станет. Сначала убедится, что в доме нет засады, только тогда возьмет его за жабры.

* * *

Ни единой живой души в доме. А засада есть. Как так может быть? Ключ к этой загадке висел под потолком в спальне, на одном крючке с большой хрустальной люстрой.

Глеб никогда не видел Костикова, знал лишь его словесный портрет. Широкие кустистые брови, узкий нос, широкий раздвоенный подбородок… Приметы совпадают, значит, в петле хозяин этого дома. Но кто его повесил? Не сам же он в петлю полез.

— Уходим! — скомандовал Глеб.

Как-то слишком уж легко попали в этот дом. Забор низкий, двор не освещен, собаки нет. И еще входная дверь открыта.

Сначала Глеб с Капитоном подкрались к дому, долгое время прислушивались к тишине и только потом осторожно вошли внутрь, там затаились, дожидаясь, когда глаза привыкнут к темноте, стоявшей в комнатах.

Дом они обследовали, не включая свет. И только в спальне Глеб зажег фонарик, чтобы осветить висящего под потолком человека. Вынимать Костикова из петли они не стали. И в милицию звонить не будут. Если менты сами не нагрянут сюда… Глеб не исключал, что Аллочка заманила их в ловушку.

Из дома они уходили тем же путем, как и пришли. Выбрались со двора на улицу, прошли к машине, сели. Перевели дух. Не было ментов, никто не пытался перехватить Глеба, задержать.

— И что это было? — спросил Капитон.

Белов навострил уши, но ничего не сказал. Его дело десятое — баранку крутить; вопросы в его обязанности не входили. Надо будут — скажут…

— Нас или подставили, — Глеб, раздумывая, пощупал пальцами свой подбородок. — Или кто-то следы заметает.

— Кто?

— Давай к Арепьеву…

Глеб назвал адрес Белову, который отлично ориентировался в Лазурном. Машина с Градовым, Ревуном и Строгановым поехала следом за ними.

Арепьев жил в центральной части поселка, в частном секторе, на третьей линии у моря. Место хорошее, люди здесь вовсю сдавали на лето жилье курортникам, но вряд ли Арепьев этим занимался. Слишком хорошие деньги он зарабатывал, чтобы подрабатывать.

Дом у него солидный, двухэтажный, за высоким кирпичным забором. Впрочем, Глеб и не собирался к нему ломиться. Он представлял Яну и мог вполне официально вызвать его к себе на разговор. Мало ли какие отчеты могли ему понадобиться.

Глеб позвонил ему еще по дороге домой на мобильный, но телефон не отвечал. Тогда он связался с Аллочкой, она сказала ему номер домашнего телефона. Но и по нему Арепьев не отзывался. И свет в окнах не горел. Тогда Глеб позвонил в офис фирмы, которую охранял его человек, но Арепьева там не было. Пришлось ехать в клуб.

Аллочка ждала его там в приемной. Поздно уже, ей домой давно пора, к мужу, но сегодня был особый случай.

— Где может быть Арепьев? — с порога спросил Кайманов.

Арепьеву предлагали телохранителя за счет фирмы, но он отказался. Почему? Он хоть и был очень важным звеном в системе Газарова, но о его существовании мало кто знал. И не охотились на него. Охрану он брал, когда выезжал в командировку, а по Лазурному ходил без охраны. Именно ходил, а не ездил. Может, где-то по пути к дому его и перехватили? Но кто?

— А дома его нет?

— Не знаю. Может, висит вместо люстры.

— Как это вместо люстры? — удивилась Аллочка.

Похоже, она действительно не понимала, о чем шел разговор.

— У Костикова надо спросить, как это?

— А где он?

— Повесился Костиков. Мы пришли, а он в петле висит. Может, Арепьев ему и помог, — пожал плечами Глеб.

— Арепьев его повесил? Как?

— Я и сам бы хотел знать как… Если тебе верить, Костиков был его поверенным в темных делах, — пристально глядя на Яну, спросил Глеб.

— Что-то в этом роде, — кивнула Аллочка.

— Он сам дела решал или у него люди для этого были?

— Без понятия.

— А как его адрес узнала?

— Очень просто. Он в штате фирмы числится, его адрес в книге есть.

— Арепьева нужно искать. Где он может быть?

— Не знаю. Может, у Розы Газаровой? Хотя вряд ли…

— Почему?

— Он же не идиот, чтобы афишировать связь с ней.

— Надо как-то в дом к Арепьеву попасть.

— Это можно… У Ильи в кабинете ключи запасные есть. И собака его меня знает.

— Вот сама к нему и сходишь.

Глеб отвез Аллочку в офис, оттуда они отправились к дому Арепьева. Она зашла в дом, осмотрела его, вернулась, села в машину, качая головой.

— Нет там никого.

— Пса придержишь…

Глеб не верил Аллочке, поэтому в дом к Арепьеву отправился Градов. Но никого там не нашел.

Глеб еще раз позвонил на мобильник Арепьева, однако телефон абонента находился вне зоны доступа. Или он сам так далеко забрался, или его вывезли…

— Когда ты слышала разговор Арепьева с Газаровой? — спросил Кайманов у Аллочки. — Ну, где они про киллера говорили?

Не верил он ей, потому и попытался запутать.

— Они не говорили про киллера. Это Арепьев с Костиковым говорил.

— Где? Когда?

— Сегодня, в кабинете. Он-то думал, что я их не слышу…

— Костиков сам к нему пришел?

— Нет, Арепьев его вызвал. Илья очень нервничал.

— Почему?

— Не знаю. Может, из-за Розы? Она же нас вместе застукала.

— Как она вас застукала? В дом вошла?

— Да нет, мы выходили, а она подъехала. Ты бы видел, сколько в ее глазах было злости.

— Я видел саму Розу, — покачал головой Глеб. — Слишком красивая она для Арепьева.

— Ну, не скажи. Он только с виду невзрачный, а если присмотреться. Он внутренним обаянием берет. Есть в нем стержень.

Глеб поморщился, вспомнив, что говорила Яна об Арепьеве. Вроде бы лошок он, но бабы от него пищат. Может, этот жук и самой Яне нравился… Да и Аллочка не последний для него человек, а она спала с этим лошком. Неважно, что по заданию.

— Значит, вчера Роза застукала тебя с Арепьевым, а сегодня он вызвал к себе Костикова. И почему он, как ты говоришь, нервничал? Может, Роза звонила ему, выясняла отношения?

— Может быть.

— Может, домой к нему приходила? Ну, после того, как застукала вас.

— Не знаю, не могу сказать.

Глеб отправил Аллочку домой и велел находиться там до тех пор, пока сам Арепьев не вызовет ее на разговор. А когда она ушла, распорядился выставить у ее дома пост, о котором она не должна была знать. Квартира ее уже давно стояла на прослушке, так что проблем с наблюдением быть не должно.

А Глеб отправился к Розе Газаровой. Точки соприкосновения у него с ней были. Сегодня утром она приходила к Яне в больницу, интересовалась ее здоровьем. Он мог рассказать ей о том, что с Яной уже можно увидеться.

К ее дому он подъехал без четверти десять. Для зимы время позднее, но все-таки еще рано ложиться спать. А свет в окнах дома не горел. Во всяком случае, на втором и на третьем, мансардном этаже окна не светились. Глеб не стал тревожить охрану, он позвонил Газаровой по телефону, который она сама же и оставила.

— Что с Яной? — встревоженно спросила она.

— Да уже лучше, я у нее был, разговаривал. Все будет хорошо.

— Уфф! — облегченно вздохнула женщина.

— Я тут мимо вашего дома проезжаю, думаю, может, заехать.

— Нет меня дома. Я в Сочи сейчас, тут у меня дела. Завтра буду или послезавтра. Держи меня, пожалуйста, в курсе дела.

В трубке послышались короткие гудки. Роза говорила с ним вполне доброжелательно, как со своим, но при этом даже не попрощалась. Может, спешила к кому-то. Может, с Арепьевым она сейчас где-нибудь в гостиничном номере…

В любом случае надо было выяснять, где она сейчас находится. И она, и Арепьев. Существует технология, по которой можно узнать местонахождение сотового телефона, и Глеб должен поработать над этим. Кто ищет, тот должен найти. И чем быстрей он это сделает, тем лучше. Смерть Костикова и обстоятельства вокруг нее подхлестывали Глеба.

Глава 27

Двадцать три года всего, и уже инфаркт миокарда. Одна только эта мысль повергала Яну в ужас, усугубляя и без того тяжелое состояние. Она старалась об этом не думать, но эта мысль упорно лезла в голову.

В палату вошла Роза. Красивая, в белом халате поверх стильного платья. Яна с завистью посмотрела на нее. Ей уже далеко за тридцать, а она превосходно выглядит и со здоровьем нет проблем.

— Чего такая кислая? — весело, стараясь взбодрить Яну, спросила Роза.

— А чему радоваться?

— Что живая осталась.

— Пока живая, а что дальше будет?.. Второй инфаркт, и все…

— Тебе второй инфаркт обещали?

— Нет, но все может быть.

— Я разговаривала с врачом… — Роза задумалась, как будто не знала, нужно продолжать или нет. — Он сказал, что инфаркт не был связан с состоянием твоего сердца. Тут дело не в твоем здоровье.

— Гриппом я переболела, он дал осложнение на сердце. Это на всю жизнь проблемы.

— Не было у тебя осложнения, — покачала головой Роза.

— Как это не было?

— Возможно, ты отравилась ядом, который провоцирует инфаркт.

— Каким еще ядом? — взбудоражилась Яна.

— Скорее всего, лекарство некачественное приняла. Может, яд в нем сам по себе образовался… Или отравили тебя, — пожала плечами Роза, внимательно глядя на девушку.

— Кто отравил?

— Может быть, я.

— Ты?!

— Или горничная.

— Зачем ей это?

— Не знаю… Может, кто-то очень попросил.

В палату зашел врач. Выразительно глянув на Розу, он постучал по циферблату своих наручных часов.

— Только Глебу ничего не говори, — поднимаясь, сказала Роза.

— Почему?

— Не говори, не надо. Экспертизу не проводили, доказательств нет. И уже не будет. Просто забудь!

Роза помахала ей рукой, переступая порог палаты.

Она ушла, а Яна закрыла глаза. Ералаш какой-то. Кто мог ее отравить?.. Да и возможно ли это? Если была попытка отравления, то где следы яда? Может быть, еще не поздно провести экспертизу? И как можно забыть о том, что ее пытались отравить?

Мысль об отравлении должна была повергнуть Яну в ужас, но, как это ни странно, ей стало легче. Почему на нее не подействовал яд? Яна смогла найти ответ на этот вопрос. Сердце у нее сильное, поэтому и выжила она. И дальше жить будет. Правда, радовалась она в полубредовом состоянии, то проваливаясь в болезненный туман, то выползая из него.

В конце концов она забылась тяжелым сном. Ей приснился отец. Он сидел в летнем зале шашлычной «Козерог», перед ним стоял горшочек в виде человеческого черепа, из которого он черпал ложкой. Отец осуждающе смотрел на Яну и спрашивал, почему она не отомстила за его смерть. Она спросила, кому мстить, а он сказал, что его убийца живет с ней.

А потом появился Глеб. Во сне он признался, что застрелил Роберта, а теперь собирается убить ее саму. Яна открыла глаза и увидела его наяву.

— Зачем ты убил моего отца? — в бредовом возбуждении спросила она.

Глеб нахмурился, но ничего не сказал, просто взял ее за руку.

— Кто убил моего отца? — громко спросила девушка.

— Если ты будешь волноваться, меня выставят за дверь, — спокойно сказал он.

— Хорошо, не буду… — Яна постаралась взять себя в руки.

— Вот и умница… А кошмары пройдут.

— Действительно, мне приснился кошмарный сон, — сказала Яна. — Я проснулась, а кошмар остался. Нет отца, убили его!

Глеб опустил голову, давая понять, что ничем не может ей помочь. Не в силах он вернуть отца девушки. Он мог только стать мужем — крепкой и надежной опорой… Только хочет ли он этого?

— Роза сегодня приходила, — сказала она.

Заинтригованный Глеб повел бровью. Он даже разволновался, услышав это имя. Возможно, он боялся, что Роза выведет его на чистую воду.

— Она сказала, что меня отравили, — сказала Яна, взбудораженно глядя на него.

— Отравили?! — Глеб, казалось, не мог в это поверить.

— Инфаркт мог спровоцировать грипп или яд. Если бы я умерла, все бы свалили на грипп. И никто бы ничего не заподозрил.

— Может быть. А почему ты на меня так смотришь? Меня подозреваешь?

— Роза сказала, чтобы я тебе ничего не говорила.

— Значит, она меня подозревает. — Озадаченный Глеб ущипнул себя за мочку уха.

— Она не говорила… Про тебя не говорила… Но просила ничего тебе не говорить.

Яна вспомнила, как они стояли на берегу моря. Она замерзла, нужно было идти в тепло, но Глеб удерживал ее. Возможно, он добивался, чтобы она простудилась.

— Не сказала, но дала понять. Какой мне смысл тебя убивать?

— Не знаю… — замялась Яна. — Может, из-за Аллочки. Вдруг ты с ней хочешь быть?

— Ты сама себе веришь? Нет… А если веришь, то хорошо подумай, прежде чем говорить… Если бы я хотел тебя убить, я бы сначала женился на тебе, получил наследство, а потом вернулся к Аллочке.

— Вот видишь, ты уже думал об этом!

Глеб вздохнул, без осуждения глянув на нее. Он ясно давал понять, что не обижается на ее бред, вызванный болезненным состоянием.

— Скажи, думал? — не унималась Яна.

— Я думаю, зачем Роза тебе это сказала? — парировал он.

— Чтобы поставить меня в известность.

— А не хочет ли она, чтобы тебя хватил удар?

— Роза?!

— Роза… Вдруг это она тебя отравила?

— Да, она говорила…

— Говорила? — Глеб не на шутку всполошился.

— Ну, сказала, что могла это сделать… Или она, или горничная… Может, это Ольга сделала?

— А Роза уверена, что был яд.

— Пока только подозрение. Она обещала разобраться.

— Странно все это. Очень странно.

В дверь постучали. Глебу давали понять, что его время вышло. Яна не хотела, чтобы он уходил. Не могла она поверить, что Глеб хотел и пытался ее отравить.

— Мне пора, — поднимаясь, вздохнул он.

— Только Розе не говори! — спохватилась Яна. — Она же просила.

— И ты меня просишь. Поэтому я ей ничего не скажу. И ты не волнуйся. И знай, что я отравить тебя не мог. Роза заблуждается. Завтра она разберется, скажет тебе, тогда и поговорим.

Глеб нежно поцеловал Яну в щеку, этим разрушив все сомнения. Он ушел, а девушка стала успокаиваться. Действительно, ей нельзя волноваться, а Роза подняла волну. Зачем она это сделала? В самую пору задаться этим вопросом. Но Яна решила не искать ответ. Нельзя ей волноваться, надо беречь себя.

* * *

Злость — плохой советчик. Глеб это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Оказывается, Роза уже нанесла удар, и Яна едва не погибла. Коварной змеей вползла к ним в дом и ужалила.

Глеб поставил палату на усиленную охрану, велев проверять все лекарства, которые собирались вколоть Яне. И еще с лечащим врачом поговорил. И действительно, тот сообщил Розе, что инфаркт мог спровоцировать яд растительного происхождения, следы которого трудно обнаружить даже при вскрытии. Но Роза сама завела этот разговор.

Розу нашли в Адлере, в небольшом доме, который достался ей по наследству. Но Арепьева там не было. Его телефон нашли в горах неподалеку от Лазурного. То ли он сам его потерял, то ли его выбросили.

Роза вернулась в Лазурный сегодня и сразу же выпустила жало. Возможно, она добивалась обострения болезни. Не смогла убить ядом, поэтому предприняла психологическую атаку.

Глеб собирался взять Розу под наблюдение, отследить ее связи. Должен же был ей кто-то помогать, не могла же она сама убить Костикова и вывести из игры Арепьева. Рано или поздно ее помощники засветились бы. Но, увы, времени у Глеба не было. Ему нужно прямо сейчас расставить точки над «i». Если нет возможности вырвать жало, надо хотя бы не дать возможности его выпустить.

Он приехал к Розе домой. Позвонил, сказал, что есть срочный разговор, женщина согласилась немедленно встретиться с ним.

Она сама вышла к нему во двор. Волосы смоляного цвета и блеска, черные густые брови, темные как ночь глаза, смуглая кожа, а платье белое, ярко отливающее на свету. Красивая она женщина, эффектная. И черной траурной ленты вокруг лба Глеб не заметил. Как будто не вдова к нему шла, а невеста.

— И что у тебя за разговор? — Она взяла Глеба под руку, грудью прижимаясь к его плечу, повела в дом.

Кайманов хотел вырваться, но не стал этого делать. Раз уж Роза предложила ему игру, он должен знать, к чему она ведет. Если к постели, то нужно выяснить, зачем ей это нужно?

Капитон последовал за ним, но Роза уловила движение.

— У нас не принято входить в дом с телохранителем. Оружие можешь оставить, а твой «бык» пусть погуляет, — с нежностью сирены пропела она.

Пистолет у Глеба был, но о нем он как-то не думал. И Капитон ему не нужен.

Роза провела его в дом, вместе с ним села на роскошный персикового цвета диван, идеально вписывающийся в богатую обстановку большого холла. Грудью к его плечу она уже не прижималась, но их колени соприкоснулись.

— Как там Яна? — спросила она.

— А ты не знаешь? — Глебу пришлось сделать над собой усилие, чтобы перейти на враждебный тон.

— А мы уже на «ты»? — весело удивилась она. — Это дело нужно обмыть.

Она поднялась и, грациозно покачивая роскошными формами, вышла из холла. Вернулась с бутылкой виски и двумя бокалами.

— Страшно мне, но я женщина смелая, — загадочно улыбнулась Роза.

Сначала она передала Глебу бутылку, а потом села рядом с ним, распространяя запах хороших духов.

— А чего боишься?

— Ну, мужчина ты интересный, а я дама незамужняя. Сейчас напьюсь и стану легкой добычей.

— Я тебя трахну, а ты скажешь об этом Яне? — оскорбительно грубо спросил он. — Или даже покажешь.

— Ты меня трахнешь?! — улыбнулась она, делая хорошую мину при плохой игре. — Идея, конечно, интересная. А зачем Яне говорить?

— А зачем ты сказала, что я ее отравил?

— Ах, вот оно что?! — театрально всплеснула руками Роза. — Я же просила ее тебе не говорить…

— Сначала ты ее отравила, потом решила добить?

— Ты больной? — зло и возмущенно спросила она.

— Не больной. И не озабоченный. Да и у тебя с личной жизнью все в порядке. С кем ты там спишь? С Арепьевым?

— Кто тебе такое сказал?

— Да есть неравнодушные люди.

— Врут они, эти люди.

— Ты застукала его с любовницей.

— Быть такого не может! — Роза делала над собой усилие, чтобы сдержаться. А так хотелось завизжать, заорать, вцепиться Глебу в волосы. Он чувствовал ее настроение и готов был отреагировать на любой выпад.

— Ты очень на него разозлилась. Так разозлилась, что порвала с ним.

— Ты бредишь.

— Где Арепьев?

— Я не знаю, где Арепьев! — хищно сощурилась Роза. — И знать не хочу.

— И Костикова ты не знаешь?

— Это еще кто такой?

— Посредник. Он нанял киллера, который стрелял в меня. Он нанял киллера, который должен был убить Яну. Но киллер облажался, его взяли менты. Костиков стал опасным, и его убили.

— Не знаю я никакого Костикова! И не надо мне здесь морочить голову! Я тебя как человека приняла, за стол посадила, а ты как свинья, ноги на стол. Все, давай, проваливай! — Роза обозленно махнула рукой в сторону дверей.

— И тебе не интересно знать, зачем я пришел?

— Иди к себе домой, там будешь нести бред… Или у тебя нет своего дома? — презрительно спросила она. — Как пиявка к Яне присосался. Еще и отравить ее хотел.

— И ты это знаешь?

— И я это знаю!

— И гонишь меня! Знаешь, что я могу Яну отравить, и прогоняешь. Не удерживаешь, не пытаешься договориться. Ты хочешь, чтобы я отравил Яну!

— Если ты сейчас не уйдешь, я вызову психушку!

Глеб явно досаждал Розе, она показывала ему на дверь, но при этом ей не очень хотелось, чтобы он уходил. И психушку она вызывать не станет, и тем более милицию.

— Все очень просто. Если Яны не станет, бизнес ее отца унаследует твоя родная дочь. Ну, и ты, разумеется, вместе с ней.

— Да? Интересная мысль, — Роза посмотрела на Глеба так, будто он сделал важное для нее открытие.

— И Арепьев останется на белом коне. Он же твой любовник, а у него еще и карты на руках. Арепьев договорился с Костиковым, тот съездил в Питер, нанял киллеров. А почему именно в Питер? Потому что у лазурских были проблемы с питерскими… Киллеры должны были убить Яну, но тебе показалось это слишком просто. Вернее, подозрительно. Тебе была выгодна ее смерть, поэтому менты могли подумать на тебя. Вот ты и сделала ход конем, стравила меня с Яной. И я, скажу тебе, повелся. Я даже в дом к ней вломился, а у меня там и замкнуть могло. Если бы я не смог убить Яну, ее бы сделали питерские киллеры, а все бы свалили на меня. Но Гяур спутал твои планы, взял киллеров за шиворот. Тогда ты решила банально травануть Яну и опять же свалить все на меня.

— Все сказал? — язвительно спросила Роза.

— Нет, но если ты хочешь что-то добавить, возражать не буду, — в том же духе ответил ей Глеб.

— Еще скажи, что я и Стаса заказала?

— Чего не знаю, того не знаю.

— А может, это ты его грохнул?

— А если ты? — послышался вдруг из-за спины голос.

Глеб обернулся и увидел знакомое лицо. Из глубины дома к нему выходил Бобрик собственной персоной. Мощный он мужик, и в рукопашном бою — зверь. Глеб знал свои сильные и слабые стороны, поэтому не строил иллюзий на возможный исход в схватке с Бобриком. Выстрелить в лоб или метнуть нож в горло — тут он вне конкуренции, а в рукопашном бою шансов победить у него практически не было.

На щеке у Бобрика Глеб заметил царапину. Как будто когтями кожу содрали. Может, Роза в порыве страсти отметилась. А может, он с кем-то подрался. Возможно, он даже проиграл в этом бою. Возможно, Бобрик не так уж и страшен, как им кажется. Но в любом случае Глеб должен был думать о нем как о серьезном противнике. И об оружии забывать нельзя. Ствол у него служебно-боевой, но выстрел немногим слабее, чем у «макарова».

— Не я.

Глеб неторопливо поднялся, обогнул угол дивана, чтобы между ним и противником оставалась хоть какая-то преграда. И плевать, если этот его маневр будет воспринят как признак слабости.

— А кто? — останавливаясь, спросил Бобрик.

— Тебе в рифму или сам догадаешься?

— Ты уже в поселке был, когда Стаса замочили. Кодла с тобой находилась. Вы там в «Южном приюте» зависали… — Бобрик смотрел на Глеба, как на врага, которого готов убить. И руку он отвел в сторону, чтобы в любой момент вытащить из кобуры ствол. А пистолет у него под пиджаком.

И Глеб тоже находился в полной боевой готовности. Малейшая искра, и начнется…

— Не кодла, а команда, а в остальном все верно.

— И Стаса замочили?

— А может быть, Стас на бизнес Роберта глаз положил? Возможно, он вам мешал?

— Ты ничего не докажешь, — усмехнулась Роза.

— А ты?

— Ну и у нас доказательств нет. Никто тебя не отслеживал, работал ты по Стасу или нет, можно только догадываться.

— Не трогал я Стаса.

Глеб не врал, он действительно не убивал этого человека.

— Возможно, ты прав. Возможно, Стас действительно много на себя брал. — Роза смотрела на него, как вампир на свою жертву.

Как вампир, который еще не решил, как подобраться к жертве — с наскока или хитростью…

— Стас дейстительно зарвался, — продолжала она. — И очень широко размахнулся. И еще он очень плохо повел себя с Диком. Нашел автомат киллера, подбросил его Дику в дом. А когда Дика взяли менты, он организовал ему смерть через повешение.

— И ты это знаешь? — заинтригованно спросил Глеб.

— Знаю. Я все знаю.

Вот-вот, казалось, Роза могла броситься на него и вонзить свои зубы ему в шею. Глеб не верил в такой исход, но все-таки держал себя наготове. Женщине нужно выбить его из колеи, только тогда она могла справиться с ним. И, казалось, она знает, как это сделать.

— Знаю, где Стас нашел автомат киллера. Там, где ты его оставил.

— Я?!

И она добилась своего. На какое-то мгновение Глеб потерял самообладание. Но Роза не напала на него. Да и не собиралась.

— Ты стрелял в Роберта, — хищно усмехнулась женщина. — Ты его убил. И ушел, сбросив автомат. Ты ударил в самое основание. Разрушился фундамент — рассыпался дом. На этих руинах ты и поднялся.

— Я не убивал Роберта.

Возможно, Глеб выглядел неубедительно. И у него была для этого причина. Роберта действительно убил он. И сделал это сам, без чьей-либо помощи. Трудно ему пришлось, но он справился.

— Ты жил в поселке два месяца, — не сводя с него глаз, с глухим торжеством в голосе сказала Роза. — С мая по июнь. Улица Пархоменко, дом сорок шесть. Хозяйка дома — Сенчук Алевтина Игоревна. Она тебя опознала.

— Ну, допустим, я жил там, и что?

— У тебя была машина, старая «шестерка». На этой машине ты выслеживал Роберта. И еще у тебя был мотоцикл «Кавасаки». Он появился незадолго до убийства. А машина, напротив, незадолго до убийства исчезла. Куда она делась? Хочешь, я скажу, у кого ты купил «шестерку» по доверенности?

— Это ничего не доказывает.

— Ну как сказать, как сказать. Дело в том, что человек, который убил Роберта, скрылся на мотоцикле марки «Кавасаки».

— Я здесь ни при чем.

— Хочешь поговорить об этом с ментами? — усмехнулась Роза.

— Ты бы уже давно меня сдала, если бы этот твой бред можно было пришить к делу.

— А если я скажу об этом Яне? Ей ведь железные улики не нужны. Ей достаточно поговорить с Алевтиной Игоревной…

— Что ж ты ей сразу не сказала?

— Всему свое время.

— Чего ты боишься?

— Да засуетился ты. У Костикова в доме был, труп его там видел.

Глеб усмехнулся, глянув на Бобрика. Теперь он знал, кто засунул Костикова в петлю. И кто Арепьева выследил, ясно. Илья Давидович привел в дом Аллочку, и Бобрик стукнул Розе…

Наверное, тогда Роза и поняла, что ей будет лучше с Бобриком, чем с Арепьевым.

— Вам можно пожелать любви и счастья?

Бобрик работал с Яной, но после изолятора возвращаться к ней не стал. Видимо, из-за Глеба. Он сделал ставку на Розу и не прогадал. Он убедил ее в своей незаменимости, и Арепьев стал не нужен. И Костиков, разумеется, тоже. Глеб почти не сомневался в правоте своего суждения.

— Не надо, — краешком губ усмехнулась Роза. — Такое пожелание от врага — все равно что проклятье.

— Война так война, — кивнул Глеб.

— А тебе нужна война?

— А есть варианты?

— Ты знаешь, где Арепьев? — спросила Роза, пристально глядя на него.

— Нет. Но догадываюсь.

— И про Костикова ты знаешь… Никто ничего не докажет, но волна поднимется. Нам это не нужно. И ты не хочешь, чтобы менты предъявили тебе убийство Роберта.

— Я не при делах. Но лучше без волны.

— Я тебе предъявлять не собираюсь, — усмехнулась Роза. — Мне без Роберта гораздо лучше.

Она выразительно посмотрела на Бобрика. И тот кивнул, влюбленно глянув на нее. Он тоже ничуть не жалел о том, что Роберта больше нет. И за Стаса не переживал, хотя когда-то был его верным псом.

А Яна жалела. И мечтала о том, чтобы отомстить убийце своего отца… И Глебу приходилось с этим жить.

— И что вы предлагаете? — спросил он.

— А ты что предлагаешь?

— Войну до победного конца, — пристально глядя на Розу, с уверенностью сильного человека сказал он. — Но могу рассмотреть варианты.

— Я предлагаю закрыть тему. Пусть каждый остается при своем. Я не претендую на бизнес Яны, а ты не лезешь ко мне.

— Я согласен, — кивнул Глеб. — Потому что хочу мира.

Он действительно хотел мира, поэтому должен был готовиться к войне. Ему нужна была передышка, чтобы подготовиться к точечному и решающему удару. Так чтобы без шума, но наверняка. Ясно же, что Роза не успокоится. Да и не мог он ее простить. Эта сука пыталась убить Яну, разве можно об этом забывать?

Глава 28

Говорят, несчастная любовь оставляет шрамы на сердце. Яна не могла сказать, так это или нет: не любила она до беспамятства никого, с кем жила до Глеба. Даже Дика. Но инфаркт точно оставил рубец на сердце, и она должна была к этому привыкнуть.

— Ничего страшного, предрасположенности к инфарктам у вас нет, так что все будет хорошо. При правильном лечении сердце у вас станет как новенькое.

Врач мягко накрыл рукой ладонь Яны и тут же убрал ее. Утешительный жест, но такой приятный.

И сам врач мужчина симпатичный. Далеко за тридцать, но бодрый и стройный. Правильные черты лица, римский нос, чуточку раскосые глаза, умный вдумчивый взгляд. Руки у него сильные, но нежные. Не красавец, но в него можно было бы и влюбиться.

Впрочем, Яна за себя не опасалась. Глеба она любила по-настоящему, и это чувство было панацеей от случайных увлечений. Не нужен ей Горлов, и она точно не западет на него.

— Предрасположенности нет, а инфаркт есть, как это объяснить?

— В двух словах не объяснить, — врач отвел в сторону глаза.

— А вы куда-то спешите?

— Не то чтобы…

— А вы в двух словах попробуйте. Скажите, меня отравили или нет?

— Я не думаю… — Горлов снова посмотрел куда-то в сторону.

— Что вы не думаете?

— Да нет, не могли вас отравить.

— Но вы же сами сказали Розе, — не унималась Яна.

— Розе Эдуардовне?.. Ну, не то чтобы говорил… Она спросила, я ответил… Потом ваш муж появился, он такой резкий… — Артем Олегович провел пальцами по лацканам халата, за которые, возможно, хватал его Глеб.

— И чего он хотел?

— Ваш муж?.. Он спрашивал, могли вас отравить или нет. Я не должен об этом говорить! — спохватился Горлов.

— Почему?

— Ваш муж просил помалкивать.

— О чем?

— Ну, не было никакого отравления…

— Он сказал, что не было?

— Да, и я сам это понимаю, что нужно помалкивать из-за вашего состояния. Не было никакого отравления! — Артем Олегович решительно разрубил воздух ладонью.

Горлов пытался ее обмануть, Яна точно это знала и собиралась вырвать у него правду. Но врач сделал хитрый ход — он просто ушел, плотно закрыв за собой дверь.

А вскоре появился Глеб. Он поцеловал Яну в губы, и она ощутила, как внизу живота всколыхнулась волна возбуждения. Он как будто почувствовал это и отстранился. Не в том она сейчас состоянии, чтобы заниматься этим…

— Я смотрю, ты на поправку пошла, — сказал Кайманов, выкладывая из пакета продукты.

Из реанимации Яну перевели в одиночную палату, ремонт в которой когда-то провели за счет отца. И в палате, и во всем отделении. Знал бы отец, для кого он готовил эти апартаменты.

— Ну, жить можно. Скорей бы домой.

— Обещают?

— Обещать — не мешки ворочать… А меня там не отравят?

— О чем это ты? — нахмурился Глеб.

— Ну, меня же траванули…

— Я разговаривал с Розой. Она осознала свою глупость.

— Глупость?

— Траур у нее, мужчины давно не было. А без мужчины… Мужчина ведь не только пашет, — усмехнулся Глеб. — Он еще и сеет. Разумное, доброе, вечное. Мужчина для женщины муж, товарищ и психоаналитик. Теперь понимаешь?

— Хочешь сказать, что крыша у нее без мужика сдвинулась?

— И без мужика, и на почве детективов. Сериалов насмотрелась.

— Надеюсь, ты ей крышу не поправил? — невесело усмехнулась Яна.

Роза жила одна, а женщина она интересная. Вдруг он у нее на ночь остался?..

— Ну почему же, поговорил, сказал, что зря она так… У тебя сердце, а она такую чушь сморозила.

— Разве?

— Никто тебя не травил.

— И ты ни в чем не виноват? — вырвалось у девушки.

Глеб устало и с укором посмотрел на нее.

— Извини!.. Мне тут какую-то гадость колют, такое чувство, как будто в голове туман, — в оправдание сказала она.

— Нельзя быть такой внушаемой, — покачал головой Глеб. — Нельзя всему верить.

— Я же говорю, извини!

Яна чувствовала себя виноватой… Ну зачем Глебу травить ее? Какая ему от этого выгода? Да никакой!..

— Я тебя давно уже простил. Ты, главное, не волнуйся.

— Да я в порядке!

Яна пыталась успокоиться, но вместо этого еще больше возмущалась.

— Просто вопросы в голову лезут. Где Валдай и Джонсон? Почему их со мной нет?

— Нет их сегодня.

— А кто есть?

— Рябцов и Бабаев.

— Да мне по барабану, Рябцов там или Дубцов! Это твои люди! И они подчиняются только тебе!

— И что в этом плохого?

— Ничего!.. Ты изолировал меня здесь! — психанула Яна.

Она ревновала Глеба и совсем не прочь была за ним проследить, но как это сделать? Она могла бы приказать тому же Валдаю, и он бы сел Глебу на хвост, посмотрел, где и с кем он проводил время. Вдруг он с Розой крутит? Или со своей сукой Аллочкой?

— Хорошо, завтра будут Валдай и Джонсон.

— И еще мне нужен телефон!

— Да, конечно… Все, мне пора.

Глеб наклонился, чтобы поцеловать Яну, но она оттолкнула его.

— Куда тебе пора? К кому ты торопишься?

— Не к кому, а от кого. Я тебя раздражаю, и мне лучше уйти.

Яна закусила губу. Действительно, она вела себя по-свински.

— Ну, прости!

Она повисла у Глеба на шее, расцеловала его и чуть ли не уложила его к себе в койку.

— Я больше не буду! Честное слово, не буду!

Он поверил ей и остался. А она действительно успокоилась. И оставалась пай-девочкой, пока он не ушел.

Глава 29

Машина остановилась у главного входа в больничный корпус. Глеб не ждал, когда ему откроют дверь, да и не будет этого. Молодой он, рано еще обзаводиться барскими замашками.

К Яне он шел с чувством исполненного долга. Бобрик уже за решеткой, дает показания. Он уже признался в содеянном, но Розу пока не сдает. Но Скиба знает, кто за ним стоит, и он обязательно его дожмет.

Глеб и сам хотел бы поговорить с Бобриком, но ему лучше не светиться. Не было у Розы против него доказательств, да и виновный по делу об убийстве Роберта установлен, однако волну лучше не поднимать. Как бы она до Яны не докатилась. Она и так не в себе в последнее время… В общем, к аресту Бобрика он не имел никакого отношения. Менты сами нашли труп Арепьева, сами установили виновного, а Глеб не при делах.

На самом деле труп нашли его люди, в горах, неподалеку от того места, где обнаружили его телефон. Тело сбросили в трещину в скале, забросали ветками и прелой листвой. Если бы труп не искали, то, возможно, никогда бы и не нашли.

Глеб оповестил Скибу, тот выслал следственно-оперативную группу, сам подключился к этому делу. Под ногтями у покойного нашли содранную кожу, и Глеб вспомнил про царапину на лице Бобрика.

Экспертиза ДНК еще не готова, но Бобрик уже раскололся. Он уже в изоляторе, но Роза еще пока ни сном ни духом. Хотя, возможно, уже догадывается. Или даже знает… Но если вдруг, далеко она не уйдет. За ней наблюдают.

Яна лежала на койке поверх одеяла, в спортивном костюме. Увидев его, она скривила губы.

— Ты как по расписанию! — И голос ее прозвучал зло.

Глеб вздохнул. Он, конечно, человек терпеливый, но всему есть предел.

— А это плохо?

— Хорошо!.. Когда человека убиваешь, нужно строго по расписанию действовать. Чтобы на мотоцикл не опоздать!

— На какой мотоцикл? — похолодел Глеб.

— На «Кавасаки»!

Глеб зло стиснул зубы. Он же договорился с Розой, и она не должна была лезть к Яне с разговорами. Да и не была она в больнице. И телефона у Яны нет. Но вот все же как-то сумела ей сообщить.

— Я все знаю! — сурово глядя на Кайманова, проговорила Яна. — Это ты убил моего отца!

— Роза наплела?

— При чем здесь Роза?! — с истеричными нотками воскликнула она. — Ну почему у тебя все сводится к Розе! Да Роза по сравнению с тобой… Еще скажи, что это Роза хотела отравить меня!

Глеб имел полное право так говорить, но ведь Яна ему не поверит. Она уже настроилась на то, чтобы не верить ему.

— Не скажу.

— Ты убил моего отца!

Глеб понял, что Яну не переубедить. Да и зачем переубеждать?.. Все равно им не быть вместе. Раз уж открылась правда.

— Нет.

— Да!

— Твой отец был чудовищем. И он собирался меня убить!

— Лучше бы он тебя убил! И не был он чудовищем! Ты его убил! — Яна соскочила с койки, тыкая в него пальцем.

Нельзя ей было делать резкие движения, и взрыв эмоций очень опасен. Глеб даже сейчас думал об этом, но Яну к спокойствию не призывал. Бесполезно.

— Мне очень жаль… Мне очень жаль, что ты так думаешь.

— Я не думаю! Я знаю!.. Ты его убил!

Глеб промолчал, виновато глядя на девушку. Пора было сознаться в содеянном, и он это делал. Вслух он ничего не скажет, но Яна и так поймет.

— Ты!!!

Она ткнула пальцем в его грудь, со злостью глядя на Глеба. А затем ударила кулаком.

— Будь ты проклят!

Глеб опустил голову. Ему нечего было сказать. Да, он убил ее отца, и нет ему прощения.

— Прости! — Он повернулся к ней спиной, взялся за ручку двери.

— Стой! — закричала Яна.

Но Глеб покачал головой. Все уже сказано, и добавить ему нечего.

— Стой, я сказала!

В плечо вдруг ткнулось что-то острое. Только тогда Глеб обернулся и увидел в руке Яны небольшой кухонный нож, которым она счищала кожуру с яблок.

Она стояла в двух-трех шагах от него, нацелив на него острие.

— Ну да, ты же хотела отомстить, — совершенно серьезно, без всякой насмешки сказал он.

— И отомщу! — сказала девушка, бешено вращая глазами.

— Давай! — Он раскинул руки в сторону, открывая для удара лицо, грудь, живот.

— Я тебя убью! — Яна действительно порывалась ткнуть в него ножом, но ее руку как будто парализовало.

Это только кажется, что убить человека просто. Не каждому это дано. А может, она боялась, что Глеб перехватит руку с ножом. А он мог. И попробует сделать это… А если вдруг не сможет, то так тому и быть. Как ни крути, а он убил отца любимой женщины, и та имела право наказать его за это.

— Убьешь. И сядешь. Тебе это нужно?

— Ты его убил! Скажи, что это сделал ты! — брызгая слюной, потребовала Яна.

— Чтобы я тебе сейчас ни сказал, ты все для себя решила.

— Ты его убил!

— Я еще раз говорю, твой отец был чудовищем.

— Да, он был чудовищем! Но он был моим отцом!

— Я проклят, и я ухожу.

— Ты же не любил меня, когда его убивал? — Яна, казалось, искала самой себе оправдание.

Похоже, она приходила в себя.

— Когда его убивал, я тебя не любил.

— А сейчас?

— Люблю.

— Отец хотел тебя убить. Я знаю… Он и Давида убил… Я знаю, он его убил… И не только его… — Ее взгляд, казалось, обращен был в прошлое.

— И все равно, мне очень жаль.

— Если я тебя прощу, ты будешь мне изменять?

— Я тебе и так не изменял.

— Точно? — спросила она, с одержимостью во взгляде всматриваясь в него.

— Точно.

Яна радостно улыбнулась, опустила руку с ножом.

— А как же Аллочка?

— При чем здесь Аллочка? — не понял он.

— А такая!

Яна резко шагнула вперед, и лезвие ножа вошло Глебу в живот… Зря он расслабился…

— Ну почему ты мне все время врешь? — истерично взвизгнула она.

И снова попыталась ударить его. На этот раз Глеб смог перехватить ее руку и выбить нож. Глеб мог заломить ей руку за спину, но он всего лишь оттолкнул ее. Яна упала на кровать.

— Я тебя убила? — в паническом ужасе спросила она.

— Не дождешься.

Глеб глянул на ладонь, которой прикрывал рану. Крови совсем чуть-чуть. Боли нет, голова не кружится, ноги от слабости не подкашиваются. Не так-то просто убить человека ножом.

Он повернулся к Яне спиной, вышел из палаты. Сейчас он отправится в хирургическое отделение, там ему окажут помощь… Но едва он закрыл дверь, как ноги вдруг онемели, а перед глазами пошли яркие круги. Похоже, все…

* * *

Декоративная решетка на окнах охраняла Яну от возможных преступников, которые могли проникнуть к ней в палату. А теперь эта же решетка охраняла этих преступников от нее самой. Ее изолировали от общества. По обвинению в покушении на убийство. Глеб в реанимации, на волоске от смерти. И Скиба не пытался от нее этого скрывать. А ведь ей нельзя волноваться.

— Я знаю, в чем ты обвиняла Глеба, — незло, но и без особой жалости к ней сказал полковник.

Он сидел на стуле, а Яна — на кровати. Она не смела лежать перед ним, хотя никто ей этого не запрещал. Она преступница, ее ждет суд и тюремный срок. Теперь ее судьбу будут определять такие вот полковники, как он.

— Я даже не знаю, что сказать… — пожал плечами милиционер. — Может, и он убил твоего отца. Но мы ничего не сможем доказать. Там все чисто. И зря Роза пугала Глеба.

— Роза пугала?

— Ее уже задержали, она под стражей.

— За что? За то, что она пугала Глеба…

— Ну да, когда на тебя натравливала. Это она наняла киллеров, которые в него стреляли. Через Арепьева наняла. И тебя она отравила. Правда, она в этом не признается. И какой яд она пустила в ход, не ясно… Возможно, и не было никакого отравления. В любом случае Глеб вывел ее на чистую воду. А еще она тебе наплела, что Глеб тебе по-прежнему изменяет с Аллой. И что отца твоего убил… Им нужно было вывести тебя из себя, спровоцировать рецидив. Но добились они совсем другого…

— Так, может, Глеб и не убивал отца?

Яна точно знала, кто убийца. Глеб не смог ее обмануть, да он особо и не пытался. Но ей хотелось верить в обратное. Она пыталась усомниться в его вине. Только вот это не очень хорошо у нее получалось.

— А если все-таки он? — спросил Скиба.

— Нет, не он!

Она должна была это отрицать. Хотя бы потому, что нельзя сдавать Глеба ментам.

— А если он? Сможешь его простить?

— Если он, то не смогу, — честно призналась Яна.

И тут же пожала плечами. А может, и простит. Уже поняла, осталось только простить. Только вот жить с Глебом не сможет.

— Что ж, тебе видней.

— А он хочет, чтобы я его простила?

— Думаю, что да.

— А вы его спрашивали?

— Ну, я говорил с ним. Плохой он. Очень плохой, но не безнадежный. Должен выкарабкаться.

— Но я все равно сяду?

— Ну, если выкарабкается, то немного дадут. Посидишь пару лет, подумаешь.

Яна тяжко вздохнула. Не хотела она в тюрьму, но придется. Заслужила она срок. На любимого человека руку подняла. Может, это и не Глеб отца убил.

Хорошо, если ей немного дадут. Хорошо, потому что Глеб выкарабкается.

— Осознаешь, какая ты дура? — усмехнулся Скиба.

— Дура, — эхом отозвалась она.

— А может, и не надо для этого в тюрьму?

— Как не надо! Я его ножом ударила!

— Он показания дал, сказал, что случайно поскользнулся. Он тебя ни в чем не обвиняет.

— И что теперь?

— А это тебе решать, соглашаться с ним или нет.

Скиба тяжело поднялся, шагнул к двери.

— Завтра придет следователь, ему скажешь, как было дело. А пока думай.

— Я Глеба ударила! — Яна упрямо мотнула головой.

— Я уговаривать тебя не собираюсь. Мне, в принципе, все равно, сядешь ты или нет. Просто вместе с тобой сядет и Глеб. За дачу ложных показаний. Думай, девочка, думай!

Скиба ушел, а на следующий день утром пришел следователь. И Яна согласилась с показаниями Глеба. Да, это действительно был несчастный случай.

Она должна была получить свободу. Чтобы увидеть Глеба. Ей очень нужно его увидеть.

В тот же день Яна его и увидела. Ее впустили к нему в палату. Он лежал под капельницей, глаза впалые, лицо бледное. Ему действительно плохо, но жизнь в глазах теплилась… Плохо ему, но жить он будет. Уже живет. Возможно, он уже думает о будущем. Только вот есть ли в этом будущем место для нее?

— Глеб! — Яна подалась к нему.

Он остановил ее вялым, но решительным движением руки, — не хотел, чтобы она к нему приближалась. И Яна остановилась.

В конце концов, она не напрашивается. И у нее тоже есть гордость. И она знает, кто убил ее отца. И она никогда не простит убийцу! И Глебу нет места в ее будущем.

Она знала, что ему сказать. Но Глеб приложил палец к губам. Он не хотел выслушивать ее вздор. И сам не хотел говорить с ней.

И Яна вышла из палаты. Тогда и вспомнила, о чем говорил Глеб. Да, она отправится в церковь и поставит свечку за упокой своего отца. И помолится. Может, в молитве и получит совет. И еще в церкви она постарается снять проклятие, которое сама же на Глеба и наложила. Она должна сделать это, иначе он умрет.

Глеб выживет. Но что будет дальше? Яна не знала, сможет простить Глеба или нет. Она знала только то, очень любит этого человека. А если любит, то должна простить.

Яна развернулась и рванула обратно. Проклятие она должна снять прямо сейчас, для этого нужно извиниться перед Глебом. А простит она его потом, после того, как сходит в церковь и покается за себя и за отца.

Content

Владимир Колычев
Бархатный капкан

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29