Роман Глушков

Ржавый клык

«В войне побеждает не тот, кто прав, а тот, кто остался в живых».

Бертран Рассел

© Глушков Р., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Внешний Рукав Галактики, обитаемые миры вильдеров.

Звездная система Велунда, планета-гигант Тисона.

Гамилькар – одна из восьми лун Тисоны.

Глава 1

– Нельзя так просто взять и напасть на крейсер сайтенов! – продребезжал Бобус, и на его мониторе появилось лицо скептически нахмурившегося человека – одно из миллиардов случайных лиц, что хранились в его замусоренной ретровирусом памяти.

Вообще-то Бобус – угловатый робот на гусеничном ходу, полутора метров роста и весом в три центнера – любил озвучивать всякую ерунду, что забредала в его наполовину выжженные электронные мозги. Но на сей раз его замечание пришлось как никогда к месту. Действительно, атаковать межзвездный крейсер – это не разбомбить с орбиты город или сжечь оборонительную сеть каких-нибудь спутников. И дело тут не только в сложности поставленной задачи. Теоретически она была осуществима как любая другая боевая задача, на решение которой выделялись все необходимые средства. Однако помимо чисто технических трудностей здесь присутствовали еще и трудности психологические. Такие, отмахнуться от которых не получалось при всем желании.

Нападая на настоящий звездолет, невозможно избавиться от мысли, что ты совершаешь форменное святотатство. Даже несмотря на то что Ржавый Клык и его бойцы знали, что на самом деле они не нарушают никакие табу, всем им было сейчас не по себе.

И понятно почему. Каждый вильдер знает о том, что его ждет, если он покусится на такой корабль или на его хозяев – контрабандистов-смаглеров. Для вильдеров это был верный способ испортить себе репутацию и стать презренными изгоями не только в своем народе, но и во всех обитаемых мирах окраины Галактики. Даже если ты просто вздумаешь угрожать контрабандисту оружием, решив припугнуть или ограбить его, это не пройдет для тебя даром. Здесь смаглеры – не обычные нелегальные торговцы. Здесь они, по сути, живые боги, которые, спускаясь с небес, даруют всяческие блага и исполняют многие желания. Разумеется, не бесплатно. Но как бы то ни было, вильдерам без смаглеров жилось бы не в пример хуже. Без них многие окраинные народы скатились бы в первобытную дикость или же вовсе прекратили свое существование.

Сайтены, к которым подбирался отряд Ржавого Клыка, не были контрабандистами. Они были вторгшимися к вильдерам коварными захватчиками, и это в корне меняло дело. Вот только их крейсер «Нобель», дрейфующий на орбите Гамилькара, выглядел почти так же, как корабли смаглеров. А в их сторону Клык не посмел бы даже чихнуть, а не то что направить на них ствол своего пулемета.

Вот и сейчас, несмотря на вроде бы достоверные разведданные, Ржавый продолжал опасаться, что совершает непоправимую ошибку. А что, если «Нобель» все-таки принадлежит не врагу, а сайтенскому контрабандисту? Тому, который еще ни разу не был в звездной системе Велунда и чей корабль по недоразумению был принят за военный?

Среди вильдеров нет экспертов, способных отличить один утыканный орудиями громадный звездолет от другого. Почему? Да потому что у вильдеров попросту нет межзвездного флота. Единственное, что они могут, это отличить корабли сайтенов от кораблей каких-нибудь мароманнов или дактианцев, вот и все. Так что вероятность ошибки в случае с «Нобелем» не исключалась. А у Ржавого Клыка не было ни малейшего права ошибиться. Какими бы героическими заслугами он ни обладал перед народом Зазубренных Клинков, ему не простят убийство контрабандиста, пускай и не Клык заварил всю эту кашу. Но так было, есть и будет на любой войне: первыми за просчеты командования всегда расплачиваются обычные солдаты, а уже потом те, чьи ошибочные приказы они выполняли.

Подобраться к «Нобелю», выдав себя за местных аборигенов, было несложно. Шаттлы и межпланетные корабли хозяев этой луны Дробильщиков постоянно курсировали над Гамилькаром, и сайтены их не опасались, ведь сегодня они являлись союзниками. Из-за чего, собственно, Зазубренные Клинки сюда и прибыли. Когда твои соседи-вильдеры с одной из ближайших лун вдруг заключают втайне от тебя соглашение с чужаками и позволяют им отстроить у себя анклав, такое вероломство нельзя оставлять безнаказанным.

Клинки, чьей родиной был спутник Тисоны Роммель, вот уже долгое время считались самым грозным народом на ее лунах. И, значит, кому еще, как не им, наводить здесь порядок и карать изменников. А иначе нельзя. Заручившись поддержкой сайтенов, Дробильщики быстро изменят перевес здешних сил в свою пользу. И как только это случится, могущество сынов Роммеля тут же окажется в прошлом. И хорошо, если одно только могущество. В худшем же случае сами Клинки могут кануть в небытие, стоит лишь Дробильщикам убедить сайтенов разобраться с ними раз и навсегда…

– Нельзя так просто взять и напасть на крейсер сайтенов! – повторил Бобус, видимо, решив, что в первый раз его не расслышали. Ржавый Клык мысленно чертыхнулся – вот же неугомонная болтливая железяка! – и пнул оруженосца-робота в бок, стараясь проделать это как можно незаметнее.

Незаметно не получилось. Присутствующий на шаттле старший вождь Йорген Безголовый обратил внимание и на слова Бобуса, и на то, как Ржавый попытался его урезонить.

– Что с вашим оруженосцем, командир? – суровым тоном осведомился Безголовый. Впрочем, иным тоном он с подчиненными и не разговаривал. – Почему этот бот осмеливается подавать голос без разрешения?

– Прошу извинить меня за его несносное поведение, высший. – Ржавый Клык изобразил учтивый полупоклон. – Во время блокады Мюрата мой оруженосец случайно подхватил ретровирус, которым Черные Треуголки заражали тогда наши бортовые компьютеры. Вот с тех пор его программа немного и сбоит.

– Ретровирус? – Старший вождь озадаченно наморщил лоб, припоминая, о чем идет речь. – Ретровирус… Хм… Вы говорите о том неистребимом вирусе, которому уже не одна тысяча лет и который якобы собран из триллионов обрывков древних электронных файлов?

– Вы абсолютно правы, высший! – подтвердил Клык. – Также ходят слухи, будто тот, кто сумеет упорядочить этот вселенский файловый хаос, воссоздаст образ самой первой информационной сети в истории человечества. Такой, какой она была еще на заре космической эры. Смаглеры утверждают, что в Большом мире за это даже обещана крупная награда. Но ее до сих пор так никто и не получил, потому что ретровирус слишком коварен и не поддается расшифровке.

– И почему же вы не уничтожили этого робота вместе с остальной нашей техникой, которая подверглась вирусному заражению на Мюрате? – спросил Йорген Безголовый. – Разве на этот счет не был издан конкретный приказ?

– Так точно, такой приказ был издан, – подтвердил Ржавый, которого этот коварный вопрос не застал врасплох. – Но в приказе говорилось лишь о той технике, которая после заражения вышла из строя. А мой Бобус… в смысле, Боевой Оперативный Бот Универсального Сопровождения, к счастью, избежал этой участи. Он по-прежнему управляем и исполняет свои функции, кроме разве что некоторых второстепенных, которые я и раньше отключал за ненадобностью. Да, иногда он все же издает неуставные звуки, но только не в боевом режиме. В бою, смею вас заверить, ничего подобного с ним не случается.

– Слава роботам… Убить всех Дробильщиков… Убить и съесть… – пропищали еле слышно динамики Бобуса. Он еще помнил хозяйский пинок и поостерегся высказываться во весь свой электронный голос. И все же ботинок Клыка не смог выбить из него желание болтать. Что в данный момент являлось крайне неудачной идеей. Старший вождь Безголовый был не тем человеком, в присутствии которого Бобус мог позволить себе такие вольности.

– Своей странной привязанностью к неисправной технике вы подаете дурной пример вашим подчиненным! – отрезал Безголовый, для которого оправдания Клыка оказались столь же пустым звуком, как и слова самого робота. – Однако сейчас не та обстановка, чтобы лишать вас и вашу группу оруженосца. Пусть он остается в строю до конца операции. Но вам придется списать его в утиль сразу, как только мы вернемся на «Громогласный». Это приказ, а значит, я больше не приму от вас на сей счет возражений и отговорок!

– Ваш приказ ясен, высший. Будет исполнено. Еще раз прошу извинить меня за неподобающее поведение, – отчеканил Клык и перевел сочувственный взгляд на Бобуса. Тот продолжал как ни в чем не бывало помигивать индикаторами, как будто не расслышал только что вынесенный ему смертный приговор. Впрочем, старый железный вояка, как и любой другой бот, всегда был равнодушен к смерти. Даже такой позорной для него, как отправка под пресс и дальнейшая переплавка.

Говоря начистоту, Безголовый был прав. Бобуса и впрямь следовало уничтожить еще во время войны с Черными Треуголками. Согласно тому приказу, о котором упомянул старший вождь. За то, что Бобус умудрился прожить так долго, следовало благодарить Ржавого, который и впрямь привязался к нему словно к верному псу. Клык понадеялся, что некритичные «глюки» робота останутся не замеченными строгим командованием. И до недавнего времени так все и было. Но кто бы мог знать, что в захвате «Нобеля» примет непосредственное участие один из старших вождей. Да не абы кто, а сам Йорген Безголовый – член Совета Вождей и самый известный ревнитель воинских традиций.

Это он, Безголовый, обожал самолично расстреливать солдат за совершенные ими тяжкие преступления, когда ему представлялся такой случай. Единственная причина, по какой он не определил сейчас наказание для Клыка, – вскоре всем им придется окунуться в горнило боя, где Йорген не рискнул бы доверить свою жизнь человеку, затаившему на него обиду. Это еще не означало, что Ржавый не будет наказан по возвращении на флагман – разумеется, при условии, что и он, и Безголовый выживут. Но в преддверии битвы старший вождь предпочел не касаться больше этой щекотливой темы, что было с его стороны весьма благоразумно. Ржавый Клык, конечно, не выстрелит зловредному командиру в спину из-за обычного дисциплинарного взыскания. Но он знал много иных способов насолить Безголовому. Причем насолить так, что тот при всем старании не докажет потом, что эта неприятность была подстроена нарочно, а не произошла случайно…

Грузовой корабль Дробильщиков «Проворный» приближался к «Нобелю» на малой тяге, подавая сигнал SOS. Делал он это уже на протяжении нескольких часов – с того момента, как на подлете к Гамилькару подвергся нападению двух пиратских шаттлов. К счастью, «Проворному» удалось от них отбиться, но он потерял треть экипажа, получил множество пробоин, а половина его отсеков и вовсе была разрушена. Среди них был и отсек со спасательными модулями, поэтому оставшийся экипаж не мог эвакуироваться из пострадавшего корабля. У выживших еще оставался запас воздуха, но он продолжал улетучиваться через дыры в обшивке, и его могло не хватить до прибытия с Гамилькара спасательного шаттла.

Связь с «Проворным» оборвалась вскоре после того, как он отразил пиратскую атаку. Но, судя по его маневрам, его экипаж рассчитывал найти спасение на крейсере союзников-сайтенов. Это наблюдали сейчас и с Гамилькара, и с «Нобеля», где могли приютить терпящий бедствие грузовоз, поскольку его размеры были на порядок меньше, чем у звездолета. Ну а как состыковать древний по сайтенским меркам корабль с их кораблем, они как-нибудь разберутся – при их-то уровне технического развития.

Одного не знали следящие за «Проворным» сайтены и Дробильщики – того, что на самом деле внутри него не осталось никого из членов экипажа. Все они были мертвы, а их трупы выброшены в открытый космос, поскольку они вовсе не выиграли схватку с пиратами, а проиграли ее. Да и напали на них никакие не пираты. «Проворный» был захвачен выдавшим себя за флибустьеров отрядом Зазубренных Клинков под командованием Ржавого Клыка.

Для Дробильщиков и впрямь было бы лучше столкнуться с пиратами, потому что от них грузовоз еще мог с грехом пополам отбиться. Против же военного подразделения с Роммеля «Проворный» не продержался и пяти минут. Замаскированные под пиратский транспорт шаттлы Клыка обстреляли корабль шквальным огнем, взяли его на абордаж и вторглись к нему на борт, едва его экипаж успел сообщить в эфир об атаке неизвестных «джентльменов удачи».

Дальнейшие свои сообщения на Гамилькар капитан грузовоза слал уже с приставленным ему к голове пистолетом. А когда все, кто следил за этой схваткой, радовались победе «Проворного» и обнадеживали его экипаж тем, что спасатели уже в пути, на нем вовсю хозяйничали Клинки. До того, как подлететь к «Нобелю», им надо было провести кое-какую подготовительную работу. И прежде всего избавиться от лишних трупов. Потому что сайтены не пустят вильдеров на крейсер, не просканировав их разбитый транспорт и не удостоверившись в том, что поведанная ими накануне история соответствует действительности.

…Стараясь не думать о том, что для старины Бобуса любой исход грядущей битвы станет плачевным, помрачневший Ржавый Клык отвернулся и уставился в иллюминатор.

Диск газового гиганта Тисоны – темно-зеленый, с желтыми и черными разводами – заслонял треть видимого из иллюминатора космического пространства. А из-за края диска выглядывал ярко-багровый Велунд – солнце этой звездной системы. Знающие люди говорят, что через полсотни миллионов лет красный гигант Велунд превратится в туманность, а затем – в белого карлика. Говорят, что он разросся до своих нынешних размеров, поглотив и обратив в пепел несколько ближайших к нему планет, но это случилось задолго до того, как люди добрались до Внешнего Рукава и планетарных лун Велунда в частности. Возможно, даже до того, как люди вообще появились на своей легендарной Земле, откуда они начали затем расселяться по галактике…

Ржавому Клыку было трудно постигать умом подобные величины. Он являлся солдатом, а не ученым и не нуждался в подобной информации. Единственное, что ему хотелось знать – это то, что на его солдатский век света и тепла Велунда еще хватит. Как и на век его многочисленных потомков. Которых он где только не наплодил, с которыми он никогда не виделся и многие из которых наверняка понятия не имели о том, кто их отец. И это не считая тех, что были убиты своими матерями сразу после рождения. Почему? Ну так не все вражеские жены, сестры, дочери и подруги, которых Клык обрюхатил насильно по праву завоевателя, соглашались потом растить его ребенка. Особенно если он вдобавок ко всему оставил их вдовами и сиротами…

Да уж, много чего натворил Ржавый Клык во время своих боевых походов, особенно когда был молод и горяч. Ему довелось побывать не только на лунах Тисоны, но и на многих лунах остальных четырех планет Велунда – тоже газовых гигантов Дюрандаля, Кусанаги, Экскалибура и Бальмунга. Конечно, не всегда межпланетные перелеты Клыка были связаны с войной, но в большинстве случаев именно она заставляла его покидать Роммель.

Жизнь вокруг Велунда бурлила ключом. Вокруг его непригодных для жизни планет вращалось в общей сложности более сорока спутников, и почти все они были заселены вильдерами. А вильдерам, как известно, очень трудно ужиться не только на одной луне или планете, но и даже на соседних. Когда Зазубренные Клинки вместе со своими соседями не отражали вторжение врагов с Кусанаги, они летали в военные экспедиции на Экскалибур или Бальмунг. После чего могли отправиться сбывать награбленное добро на Дюрандаль. А если вильдеры с Кусанаги оставляли их в покое, а для межпланетных перелетов не хватало средств, Клинки могли устроить небольшую заварушку с соседями. А затем вновь помириться и объединиться с ними при очередном нападении врагов на луны Тисоны. Вот только старые обиды при этом никто из союзников не забывал. И был готов напомнить о них своим обидчикам при первом же удобном случае…

– Внимание всем! – раздался в корабельных динамиках голос Вертуна одного из пилотов, что управлял «Проворным», ведя его на сближение с «Нобелем». – Получен ответ от сайтенов! Повторяю дословно: «Внимание, «Проворный»! Мы в курсе, что у вас не работает связь. Но если вы нас слышите, трижды включите и выключите любые из исправных бортовых огней!». Конец сообщения. Прошу старшего вождя Безголового дать распоряжение насчет наших дальнейших действий!..

Глава 2

– Внимание пилотам! Продолжать игнорировать поступающие с «Нобеля» приказы! – отозвался Йорген Безголовый. В иной ситуации он стоял бы сейчас на капитанском мостике и Вертуну не приходилось бы общаться с ним через интерком. Однако из-за того, что сайтены сканировали приближающийся корабль, роль капитана должен был играть тот Клинок, кто превосходно разбирался в пилотировании. Йорген же был в этой науке полным профаном. Как, впрочем, и Ржавый Клык. Отчего им и приходилось выдавать себя и свой отряд за выживших членов экипажа «Проворного».

– Вас понял, высший. Игнорирую приказ о включении бортовых огней! – подтвердил Вертун. И продолжил, не меняя скорости, сближаться с крейсером, который можно было уже разглядеть в иллюминаторы невооруженным глазом.

Как и любой другой корабль, издали «Нобель» не производил впечатления – обычная железная букашка на желто-песчаном фоне Гамилькара. Но по мере того как расстояние между крейсером и грузовозом сокращалось, первый становился все огромнее и величественнее. Смирившиеся было с мыслью о том, что им придется покуситься на корабль «богов», при виде его Клинки вновь почувствовали раздражающий дискомфорт. А также сомнения в том, хватит ли у них сил осуществить задуманное. И пускай, по данным разведки, почти вся команда «Нобеля» находилась сейчас на Гамилькаре, занимаясь обустройством своего анклава, оставшиеся на крейсере сайтены все равно представляли для вильдеров довольно грозную силу.

Поскольку Клинки понятия не имели, как надо стыковаться с сайтенским крейсером, а врезаться в него было слишком опасно даже на малой скорости, Вертун и его помощники просто сбросили ход до нуля. После чего, врубив ненадолго реверсивную тягу и маневровые двигатели, погасили инерцию и легли в дрейф в полукилометре от левого борта «Нобеля».

На этом основная миссия Вертуна была исполнена. Следующий ход предстояло делать уже сайтенам. И если они догадаются о том, что экипаж «Проворного» вовсе не тот, за кого он себя выдает, Клинкам придется очень туго. Начать полноценную войну они могли лишь внутри крейсера. А на борту поврежденного грузовоза они представляли собой легкую мишень, которую «Нобель» испепелит одним залпом своих орудий.

– На «Нобеле» зажглось внешнее навигационное табло! – доложил Вертун. – Теперь сайтены предлагают нам включить маневровые двигатели и развернуться левым бортом к ним.

То, о чем говорил пилот, было видно не только с мостика, но и в бортовые иллюминаторы. Все Клинки могли наблюдать за зажегшимся перед крейсером огромным голографическим экраном. На нем схематически изображенный «Проворный» раз за разом выполнял некий порядок действий. Их цель была ясна и без комментариев, но на всякий случай внизу экрана бежала текстовая строка, объясняющая смысл этих движущихся картинок.

«Выжившие» могли и дальше лгать насчет отсутствия связи с «Нобелем». Но его визуальное послание, да еще такой величины, они уже не имели права проигнорировать.

– Следуйте указаниям навигатора, пилот, – распорядился Безголовый, после чего Вертун взялся разворачивать грузовоз в соответствии с инструкциями на табло.

– Разрешите приступить к командованию отрядом, высший? – обратился к старшему вождю Ржавый Клык. Безголовый участвовал в операции лишь в качестве наблюдателя и куратора. На тот случай, если в ходе боя вильдерам вдруг придется принимать важное политическое решение, выходящее за пределы компетенции Ржавого. Непосредственное же руководство отрядом по-прежнему осуществлял он, и на эти его полномочия никто пока не посягал.

– Разрешаю, – дал ему отмашку старший вождь. – На меня не оглядывайтесь, действуйте по вашему усмотрению. Но старайтесь все же не отходить от плана – вы ведь помните, что он был разработан при участии самого Высочайшего!

«Какая честь для меня – делать то, что вождь-хранитель выдумал, сидя у себя в каюте и понятия не имея, что будет ждать нас на линии огня, – подумал Ржавый. – Хотя, надо признать, в целом идея выглядит небезнадежной. По крайней мере до тех пор, пока мы не окажемся внутри «Нобеля». А вот что будет дальше, не знает уже никто».

Попрятав амуницию и оружие в один из грузовых контейнеров, Безголовый, Клык и пятьдесят их солдат расселись по неповрежденным отсекам «Проворного» и стали притворяться остатками его экипажа. Никому не запрещалось таращиться в иллюминаторы. Напротив, такое поведение уповающих на спасение людей было наиболее естественным. Поэтому все Клинки, многие из которых ради пущей конспирации измазали себя сажей и чужой кровью, дружно прилипли к окнам, стараясь изобразить на лицах страдание и надежду.

Получалось у них это не ахти, ибо актеры из головорезов Ржавого были такие же дерьмовые, как из Йоргена Безголового – сестра милосердия. Что, впрочем, было не так уж и важно. Вряд ли сайтены станут к ним присматриваться, надеясь разглядеть на их лицах какие-то эмоции кроме обычной вильдерской суровости. Ну а с нею у бойцов Клыка всегда был полный порядок. Ни на какой другой луне Тисоны нельзя было встретить вильдеров со столь недружелюбными рожами, как на Роммеле.

Пока «Проворный» на маневровых двигателях выходил на указанную позицию, из утробы крейсера вылетели два небольших юрких бота. Никаких инструкций насчет них на табло не появилось. Судя по их поведению, это были обычные разведчики, посланные обследовать грузовоз более подробно. Также по их поведению можно было судить о том, заподозрили сайтены угрозу или нет. Если бы заподозрили, боты тут же отозвали бы назад или они обстреляли бы корабль, к примеру, направленным электромагнитным импульсом. «Проворному» в таком случае тоже велели бы немедленно остановиться. Но боты продолжали как ни в чем не бывало делать свою рутинную работу, а на табло не появлялось никаких запрещающих приказов.

По всем признакам Вертун подводил корабль к одному из грузовых шлюзов «Нобеля». На это указывали огромные раздвижные ворота и множество окружающих их погрузочно-разгрузочных механизмов. Что ж, разумная предосторожность со стороны хозяев. В грузовом отсеке можно сразу организовать карантин для прибывших, изолировав их от стратегических узлов крейсера.

Да и сами по себе вильдеры были не слишком желанными гостями на кораблях «богов». Смаглеры, которые перевозят вильдеров-мигрантов по всей окраине галактики, держат их в карантине на протяжении всего полета. Прежде всего из-за высокой радиации, что излучают их тела. А также из-за всевозможных болезней, которые самим вильдерам на один чих. Вот только контрабандистов и прочих выходцев из Большого мира этот самый чих может заразить каким-нибудь экзотическим, по их меркам, вирусом. И в итоге прикончить, если вдруг окажется, что от него еще не изобретено лекарство.

Ну, с вирусами все ясно – они в немалом количестве убивали и самих обитателей галактической окраины. Но вот боязнь их якобы радиоактивных тел повергала вильдеров в недоумение, поскольку от радиации они точно не умирали. Кроме разве что случаев, когда им не посчастливилось оказаться в еще дымящейся воронке от ядерного взрыва или рядом с только что разрушенным реактором – такие дозы облучения были для них, разумеется, вредны и даже смертельны. Но зоны радиоактивного заражения, что усеивали поля многих отгремевших вильдерских войн, считались у них вполне пригодными для жизни. И на радиоактивные осадки они сроду не обращали внимания – обычные ливни и снегопады доставляли им куда больше неприятностей. Оттого вильдеры и пожимали удивленно плечами, глядя на то, с какой опаской пришельцы из Большого мира высаживаются на их «грязные» планеты и впадают в панику при малейшем сигнале тревоги своих чувствительных дозиметров.

Лишь сайтены с их напичканными имплантами, наполовину кибернетическими телами походили на вильдеров своей неприхотливостью. Сайтены уже могли вытерпеть рядом с собой грязных аборигенов с галактических задворок. Но хозяева «Нобеля» все равно не собирались приглашать спасенных ими Дробильщиков в кают-компанию. Что было разумным поведением с их стороны, ведь союзнический договор с вильдерами явно не подразумевает того, что заключившие его стороны обязаны относиться друг к другу с симпатией. Хватит с них и обычной дипломатической вежливости. Той, которую и проявили сайтены по отношению к терпящему бедствие «Проворному».

Один из механизмов возле ворот пришел в движение и трансформировался в огромный манипулятор. Он вытянулся в сторону грузовоза, подцепил его и уверенно поволок к шлюзу. Было пока неясно, каким образом состыкуются не похожие друг на друга корабли, зато Клинки уже знали, через какой выход они покинут «Проворный». Знали, потому что заранее об этом побеспокоились, повредив все шлюзы кроме ворот грузового трюма. Хотя то, что уцелели только эти ворота, можно было выяснить и не связываясь с кораблем – посредством одного лишь внешнего осмотра.

Когда манипулятор подтянул грузовоз еще ближе, в работу включились другие стыковочные механизмы. Их было много, и дабы им не мешать, боты-разведчики вернулись в свои отсеки. При контакте с ними «Проворный» задрожал так, словно не стоял на месте, а врубил главный двигатель и взялся набирать ускорение. Процесс его причаливания шел теперь полным ходом. Это означало, что уже скоро хозяева попросят гостей собраться у выхода из грузового трюма, чтобы переправить их с одного корабля на другой.

– Грир Наждак! – Ржавый Клык подозвал одного из своих вожаков. – Что там у нас с «кротами», Наждак?

– Готовы включиться все разом по вашему приказу, высокий! – ответил вожак. – Время для полного запуска их боевых программ – десять секунд. А дальше все будет зависеть только от обстановки.

– Отлично! – кивнул Ржавый. – Держи палец на пусковой кнопке и жди команды. А сейчас передай другим вожакам, чтобы поднимали людей и вели их в грузовой трюм, не дожидаясь распоряжения сайтенов. Но чтоб вели, разумеется, не строем, а толпой – так, как вели бы себя гражданские. И побольше толкотни и неорганизованности, ты меня понял?.. Выполняй!

– Толкотня и неорганизованность… Будет сделано, высокий! – Грир Наждак хотел было по привычке отдать честь, но вовремя спохватился и вместо этого лишь изобразил неопределенный жест рукой. После чего развернулся и отправился доводить приказ вождя до остальных.

Спустя три минуты «Проворного» все еще колотила причальная лихорадка, но весь его мнимый экипаж, включая пилотов и Безголового, собрался в указанном месте. Вот-вот должен был включиться механизм шлюзовых ворот, чей гул даст понять, что настала пора Клинкам сбрасывать маски. Что они сделают с превеликой радостью, поскольку всем осточертело тревожное ожидание. Солдатам не терпелось ринуться в бой, где будет уже некогда терзаться сомнениями. И то, что для многих Клинков – или даже для всех – этот бой грозил стать последним в их жизни, никого не пугало. Вильдеры, которых мог бы напугать такой плачевный исход, остались на Роммеле работать в оранжереях и питомниках, стоять у заводских станков, варить сталь и укреплять стены оборонительных сооружений. А все те, кому претил мирный труд, прибыли сегодня к Гамилькару в составе самой могучей армии из тех, что существовали на лунах Тисоны. И готовились нанести по пришельцам удар, который надолго отвадит их не только от Тисоны, но и от всей системы Велунда. А заодно будет преподан хороший урок Дробильщикам и прочим, кто захочет последовать их примеру, впустив в свой дом с распростертыми объятиями чужаков и осквернив его…

На то, чтобы снова облачиться в боевые скафандры – боескафы, вооружиться, активировать «кротов» и приготовиться к бою, у Клинков будет около минуты – пока открывается шлюз. Времени мало, однако бойцам Ржавого Клыка этого хватит. Сайтены тоже встретят их не с голыми руками, но это не важно. Даже если они успеют засечь угрозу в едва приоткрывшиеся ворота и решат их тут же закрыть, ничего у них не получится. Для прорыва захватчикам хватит и небольшой щели. Главное, чтобы воротные створы не успели окончательно сойтись и не были заблокированы изнутри. Потому что иначе для их взлома понадобится лишнее время, в течение которого хозяева могут успеть расстрелять «Проворный» из бортовых орудий.

Ворота открылись примерно наполовину, когда сайтены догадались, что происходит нечто странное. Вопреки их ожиданиям, никто из обрадованных спасению Дробильщиков не бросился в образовавшийся проход. И вообще на выходе из трюма грузовоза не оказалось ни одного человека. Вернее, в самом-то трюме люди были. Только все они почему-то боялись показаться сайтенам на глаза, прячась за огромными гусеничными машинами.

Если бы это были танки или штурмовые боты, сайтены обнаружили бы их еще при сканировании и не позволили бы «Проворному» пришвартоваться к «Нобелю». Но в том-то и дело, что в трюме у Дробильщиков не было никакой военной техники. А были там лишь тяжелые горнопроходческие комбайны – распространенные на вильдерских планетах машины, с помощью которых они строят свои подземные крепости и добывают руду. Вот почему никто не заподозрил дурного в том, что атакованный пиратами корабль перевозил такое оборудование. А между тем изначально у него на борту не было никаких комбайнов. Это Клинки загрузили их туда со своих шаттлов после того, как захватили грузовоз.

С какой стати им понадобилась в космосе громоздкая промышленная техника для бурения планетарных недр? Разумеется, вовсе не затем, чтобы использовать ее по прямому назначению. Или, точнее говоря, не совсем по прямому. Все пять работающих на ядерных генераторах комбайнов были переоборудованы военными инженерами Роммеля в наступательные машины. Они по-прежнему могли вгрызаться в горы, рыть в них тоннели и дробить породу, но теперь от них требовалось совсем не это. По сравнению с прежними задачами новые были для комбайнов значительно проще. Еще бы, ведь прокладывать себе путь через хитросплетение корабельных шпангоутов, перегородок и коммуникаций значительно легче, чем сквозь многокилометровую каменную твердь. Тем более что на крейсере сайтенов, как и на других звездолетах Большого мира, наличествовала искусственная гравитация.

Когда сайтены разглядели, что за выстроившимися в ряд комбайнами стоят вооруженные до зубов вильдеры, они немедля врубили тревожную сирену. Только Клинки ее уже не услышали, потому что в этот момент запущенные вожаком Гриром «кроты» пришли в движение и с адским грохотом ринулись вперед. И ворота, которые после включения тревоги сразу начали закрываться, их не остановили. Мощные резаки, дробильные молоты и буры врезались в края створ и за считаные секунды деформировали их так, что они намертво заклинили в полуоткрытом положении.

А из-за комбайнов в разбегающихся сайтенов уже летели потоки свинца и гранаты. Это заговорили пулеметы и гранатометы вильдеров, дружно взявшихся за свою любимую работу изничтожать на своем пути все живое и неживое. Потому что пули и отчаянная храбрость – две вещи, в чем никогда не знали недостатка Зазубренные Клинки.

И когда они и их комбайны смерти очутились на борту «Нобеля», там разыгрался такой же огненно-свинцовый хаос, как и везде, куда прежде вторгался отряд Ржавого Клыка. Которому было совершенно без разницы, где воевать – в космосе или на поверхностях лун, – поскольку и на земле, и в небесах он чувствовал себя одинаково уверенно…

Глава 3

У вильдеров нет и никогда не было своей истории, потому что в галактике не существует такого народа – вильдеры. Есть лишь разбросанные по бывшей промышленной окраине цивилизованного мира дальние потомки тех его обитателей, что когда-то осваивали недра тамошних планет. А затем, по мере иссякания этих недр, все они были оставлены на произвол судьбы своими работодателями. Которые, к счастью, вывозили в Большой мир лишь самые ценные металлы, не трогая все остальные. Поэтому на долю будущих вильдеров осталось еще достаточно сырья, чтобы на его основе с помощью брошенного вместе с ними устаревшего оборудования выстроить для себя все те миры, в которых они сегодня живут. Миры примитивные, с жестокими законами, где многие давно открытые вещи приходилось изобретать заново, но, несмотря ни на что, все же пригодные для жизни.

Подобно тому, как история человечества не сохранила имен изобретателей ножей, топоров и копий, также и вильдеры не помнили, кто изобрел для них сверхмощный синтетический порох. Не исключено, что его рецепт, как и многие другие устаревшие в Большом мире технологии, доставили сюда смаглеры. Но как бы то ни было, внедрение этого уникального продукта в производство определило характер ведения здешних войн не на один век вперед.

Порох был известен вильдерам и до этого. Будучи отрезанными от цивилизации, они волей-неволей возродили множество древних примитивных технологий. И в первую очередь оружейных, потому что в мире вильдеров только оружие решало, кто есть раб, а кто – его господин или свободный человек. Но новый порох был значительно практичнее старого, и это изменило все. Одна-единственная его гранула величиной с горчичное зерно могла отправить восьмиграммовую пулю в полет на несколько километров. Это позволило делать настолько маленькие гильзы, что магазины вильдерских автоматических винтовок обрели емкость в две-три сотни патронов.

Да и сами винтовки с тех пор изменились до неузнаваемости. Вскоре их даже перестали так называть, потому что теперь у каждого пехотинца был в руках настоящий пулемет, способный поливать врага длинными очередями. По этой причине каждый экземпляр нового оружия – наибольшее распространение на лунах Велунда получила модель под названием «лидбит» – пришлось снабжать принудительным охладителем ствола, дабы тот не перегревался от долгострельности. Причем общий вес оружия после такой модернизации практически не увеличился – миниатюризация патронов привела к уменьшению рабочих деталей пулемета и, как следствие этого, к их облегчению. Что, в свою очередь, повысило скорострельность, но при новой системе охлаждения этот побочный эффект мог считаться положительным.

Солдаты быстро оценили все плюсы возможности носить с собой огромный боекомплект и забрасывать противника шквалом пуль. А когда вместе с подразделением двигались груженные боеприпасами роботы-оруженосцы, вопрос экономии патронов быстро отошел на задний план. Так же, как были вскоре забыты прежние методы ведения войны. Отныне на полях сражений побеждал тот, чей шквал пуль оказывался мощнее и сокрушительнее.

Прошло всего нескольких лет после замены старого пороха новым, и о старых оружейных технологиях, а также боевых тактиках стали вспоминать, как о чем-то архаичном и совершенно непрактичном. Даже основополагающее для солдата качество – умение метко стрелять – вдруг стало совершенно ненужным. Зачем тратить время и нервы, ловя противника в прицел, если можно просто направить в его сторону пулеметный ствол и выпустить за раз вместо двух-трех пуль несколько десятков? А при необходимости, не меняя магазин, повторить это еще и еще. Снайперское искусство после этого, безусловно, не умерло, но оно стало применяться лишь там, где требовалась предельно аккуратная точечная стрельба. На военных же фронтах снайперы практически исчезли, ибо что могла решить одна пуля там, где теперь безраздельно правили бал длинные и скорострельные очереди.

Дальше – больше.

Войны стали еще свирепее после того, как военная индустрия начала поставлять армиям модернизированные крупнокалиберные пулеметы и скорострельные пушки. Такие, которые поливали непрерывным огнем вражеские позиции и укрепления по часу и более. Если прежде позиционные войны вильдеров затягивались на длительный срок, то теперь им стало очень трудно отсиживаться за броней и бетонными стенами. Неутихающий шквал пуль стачивал железо и бетон, словно наждак, порой справляясь с этой задачей даже лучше, чем артиллерийские снаряды и бомбы. Которые были дороги в производстве, не слишком точны и могли зачастую обрушиться по ошибке на своих. В то время как прицельный, концентрированный огонь пулеметов резал вражеские укрепления с хирургической точностью и не мешал солдатам наступать – напротив, прикрывал их плотной завесой из множества очередей.

Извечное противостояние «меча и щита» вышло у вильдеров на новый виток своего развития. Дабы выжить в свинцовом шторме, они начали оснащать свои танки и прочие боевые машины многослойной броней, которая автоматически сбрасывалась по мере ее износа. И потом заменялась на новую, если техника доживала-таки до конца сражения.

Стены укреплений также строились теперь со всевозможными техническими ухищрениями, позволяющими им выстаивать как можно дольше под нескончаемым ураганом пуль и снарядов. Но единственной надежной защитой от них были и оставались только подземные бункеры и форты. Все, что возвышалось над поверхностью земли, не могло противостоять такой напасти и было обречено на погибель. Существовали, правда, несколько видов активной защиты, способной поглощать свинец, накапливать его в специальном вязком слое, а затем использовать его же как заслон от тех пуль, что летели следом. Но все эти технологии были чересчур сложны в производстве, дорогостоящи и обладали слабой взрывоустойчивостью. Поэтому они использовались крайне редко и не на жарких участках обороны.

Само собой, что при новой военной доктрине расход свинца и прочих металлов возрос многократно. Но учитывая их богатые залежи, добытчики справлялись с поставками стратегического сырья. Которое фактически вообще не иссякало, ведь свинец возвращался по большей части обратно в землю в виде обильных пулевых «осадков». Откуда его по окончании войны можно было снова добывать тысячами тонн. Что вильдеры и делали, используя на полях отгремевших битв специальную «пулеуборочную» технику. К тому же перекапывать верхний слой земли являлось гораздо дешевле и проще, чем разрабатывать месторождения и выплавлять свинец из содержащих его пород, поскольку в самородном виде он встречался редко.

Свинцу, выпущенному Клинками внутри сайтенского крейсера «Нобель», вряд ли светила участь быть собранным и отправленным на переплавку. А вильдеры по традиции не жалели пуль, вычищая их потоками отсеки и коридоры от всего живого и неживого. Тактика захватчиков была элементарна: в авангарде их отряда двигался «крот», а они шли за ним под прикрытием его непрошибаемого корпуса. Он и принимал на себя большинство ударов, наносимых по вильдерам обороняющимися сайтенами. Вдобавок с помощью своих манипуляторов и фиксаторов «крот» подбирал и удерживал перед собой вырванные люки, а также обломки перегородок. Металлический хлам служил для переделанного комбайна и Клинков дополнительным щитом, который выбрасывался по мере износа и заменялся на новый, благо недостатка в материалах для него не было.

Вообще-то «кротов» на самом деле было пять, но лишь за одним из них двигались захватчики. Остальные четыре, следуя заложенной в них программе, разъехались во все стороны и начали вгрызаться в «Нобель», словно черви в яблоко. Разумеется, они двигались не наобум, а к конкретным целям. Ориентируясь по проложенным в коридорах главным силовым линиям, «кроты» прорывались к его стратегическим узлам, и потому сайтенам требовалось во что бы то ни стало их остановить. Эта нехитрая уловка позволила захватчикам разобщить силы хозяев и значительно ослабить их сопротивление на том направлении, по которому шли Клинки. И сайтены ничего не могли с этим поделать – враг с ходу навязал им свой сценарий игры, изменить который они были не в состоянии.

Оружие киборгов представляло собой энергетические пистолеты и винтовки, но какой энергией они стреляли, Ржавый Клык и его соратники не знали. Выстрелы сайтенов не пробивали боескафы и даже не дырявили простую одежду. И тем не менее при попадании в тело человека сгустком такой энергии у того ломались кости, рвались мышцы и повреждались внутренние органы.

Несмотря на бескровный эффект от этих попаданий, они оставляли куда более страшные раны, чем обычные пули. Человек со столь обширными внутренними повреждениями умирал в жутких муках за считаные минуты. Довольно быстро, но в сравнении с моментальной смертью от обычных пуль эта выглядела далеко не так гуманно. В чем убедились четверо Клинков, высунувшихся по неосторожности из-за «крота» и нарвавшихся на выстрелы сайтенов. К счастью, сам «крот» был все же непроницаем для их энергетических снарядов, и при прохождении сквозь толщу металла те быстро растрачивали свою убойную силу.

Однако в арсенале хозяев имелось оружие помощнее. Поначалу они не хотели использовать электромагнитные пушки Гаусса, опасаясь, что те ненароком пробьют обшивку крейсера. Но когда выяснилось, что обычными средствами вильдеров не остановить, тяжелые пулеметы-гауссы также пошли в ход. Что наконец-то позволило сайтенам добиться первых успехов в войне с вторгшимся к ним агрессором.

– «Крот-два» и «крот-пять» остановлены, высокий! Серьезные поломки, продвижение дальше невозможно! – раздался в наушниках Клыка голос вожака Грира. Гермошлем боескафа приглушал пулеметную канонаду и грохот рушащихся под натиском комбайна переборок. И все равно Клинкам приходилось кричать в микрофоны гермошлемных передатчиков, чтобы расслышать друг друга в таком шуме. – «Крот-три» продолжает движение с пробитой системой охлаждения, но это тоже ненадолго. «Четвертый» пока держится. Так же, как наш. Есть кое-какие повреждения, но ходовые агрегаты по-прежнему в норме!

– Понял тебя, вожак! – подтвердил Клык. – Как далеко от нас и от «четвертого» находятся «второй» и «пятый»?

– Достаточно далеко, чтобы чихнуть и никого из нас не забрызгать, – пояснил Наждак. – «Третий» – еще нет, но через две-три минуты он удалится от нас на безопасную дистанцию.

– Хорошо!.. – Сам вождь не мог одновременно следить за обстановкой и контролировать перемещение комбайнов, поэтому за них отвечал Грир. – Слушай мой приказ, вожак: для «крота-два» и «крота-пять» – команда «бедлам»! Немедленно!

– Команда «бедлам» принята, будет сделано! – отозвался тот. И, переключив рацию в режим оповещения, предупредил остальных: – Держитесь, парни! Сейчас тряханет!

Превратить ядерные генераторы комбайнов в бомбы сверхмалой мощности было несложно. Сложнее было оказаться в подходящий для взрыва момент на безопасном удалении от них. Если бы оба «крота», которых сайтены остановили первыми, не успели прорваться в глубь крейсера, их подрыв пришлось бы отменить. Но «первый» и «пятый» взяли верный курс и, прежде чем получили фатальные повреждения, достаточно приблизились к заданным целям. После чего Наждак завершил их короткую боевую карьеру оглушительным и ослепительным прощальным фейерверком.

Хозяева недолго радовались достигнутому успеху. Два грянувших почти синхронно ядерных взрыва не раскололи «Нобель» пополам, но сделали в нем две гигантские пробоины. А также уничтожили множество отсеков и те отряды сайтенов, которые остановили этих «кротов». Встряхнуло крейсер тоже изрядно. Даже готовые к удару Клинки не устояли на ногах и попадали на пол. И все же, несмотря на нанесенный урон, электромагнитные импульсы от взрывов не обесточили те части корабля, которых не достигла ударная волна. Даже еще не пострадавшее от пуль захватчиков освещение, и то как ни в чем не бывало продолжало функционировать.

Впрочем, Ржавый Клык был готов к тому, что сайтенский боевой корабль так легко не возьмешь. А иначе зачем бы вильдеры притащили с собой не одну, а сразу пять бомб?

– Продолжать движение намеченным курсом! – скомандовал вождь, когда эхо от взрывов улеглось и тряска прекратилась. Электроника комбайнов тоже была защищена от таких потрясений, и потому «первый» и «четвертый» по-прежнему выгрызали крейсер изнутри. «Третий», судя по всему, тоже, а иначе Грир сразу известил бы командира о его остановке.

Огонь, который вели теснимые вильдерами хозяева, усилился. Вполне предсказуемо – ядерная атака лишь сильнее разъярила сайтенов, количество которых после взрывов изрядно поубавилось. Чего нельзя сказать о Клинках – на данный момент они потеряли всего шестерых бойцов. Но рисковали потерять еще, потому что на их пути оставалось довольно много сайтенов, и их гауссы долбили по «первому» практически без передышки.

– «Крот-три» встал! – доложил Наждак спустя полторы минуты после взрывов. – Но есть и хорошая новость, высокий! До того, как встать, «третий» упал в пролом и сейчас лежит на нижней палубе достаточно далеко от нас.

– Команда «бедлам» для «третьего»! – немедля отреагировал на эту новость Ржавый. Мешкать со взрывом было нельзя. Сайтены – опытные инженеры, которые могут быстро добраться до генератора и отключить дистанционный взрыватель, установленный туда Клинками. Это вильдерам не разобраться в навороченной технике киборгов, даже если те окажут им милость и разрешат прожить на своем крейсере целый год. А сайтенам все вильдерские технологии на один зубок. И если бы не шквальный огонь Клинков, хозяева обезвредили бы всех «кротов» еще до того, как они понаделали здесь серьезных бед.

– Есть команда «бедлам» для «третьего»! – подтвердил Грир. И, предупредив товарищей об очередной встряске, активировал детонатор…

…И ничего не произошло! А уж такое-то событие, как третий взрыв, ни вильдеры, ни хозяева точно не проморгали бы. Неужто сайтены сумели разрядить бомбу всего-навсего за несколько секунд? Нет, это вряд ли – такое крайне маловероятно даже при всех их инженерных талантах.

– Осечка, высокий! – подытожил неудавшуюся диверсию Наждак. – Нет связи с генератором «крота-три»! Аварийный канал тоже бездействует – похоже, гауссы киборгов разнесли «кроту» передатчик!

– Ладно, отставить! – отмахнулся Клык. – Забудь о «третьем», черт с ним! Как там дела у «четвертого»?

– Получил много пробоин и ползет на последнем издыхании, – сообщил вожак. – Подозреваю, что сайтены сообразили что к чему и теперь перво-наперво расстреливают «кротам» узлы связи. Так что если не поторопимся, то, боюсь, потеряем и «четвертого».

– Какое до него расстояние?

– Пока небезопасное. Нужна еще минута, а лучше полторы.

– Команда «бедлам» для «крота-четыре»! Сейчас!

– Я бы все же… – замешкался Грир, но его оторопь продлилась лишь мгновение. – Виноват!.. Да, высокий! Как прикажете! «Бедлам» для четверки! Выполняю!..

Глава 4

Вопреки опасениям Ржавого Клыка, «крот-четыре» его не подвел – бомба сработала как положено. Дистанция между «четвертым» и «пятым» и впрямь была еще не самой удачной. Но риск того стоил, учитывая, что создатели движущихся бомб всегда указывали в инструкциях радиус их поражения с гарантийным запасом. К тому же на пути ударной волны наличествовало множество преград – палуб и перегородок, которые заметно ее ослабят. Да и боескафы вильдеров были рассчитаны на достаточную взрывную и прочие экстремальные нагрузки. Короче говоря, Клык знал, что делал. Ну, или думал, что знает, но пока интуиция в этом плане его не подводила.

На сей раз рвануло так, что у Клинков не только пол ушел из-под ног, но и перекосились стены, а также потолок. Отчего коридор, по которому они двигались, обрел в поперечном сечении форму параллелограмма. Потолочные балки и шпангоуты погнулись, а обшивка во многих местах деформировалась и оторвалась от них. И это еще не все. Оклемавшись от встряски, вильдеры сразу почувствовали, что искусственная гравитация внутри «Нобеля» исчезла, и теперь все они, включая «крота», парят в невесомости.

По всем признакам «крот-четыре» не только разворотил еще одну часть звездолета, но повредил на нем генератор гравитационного поля. И заодно проделал новую дыру в корпусе «Нобеля», потому что анализаторы боескафов начали сигнализировать о том, что воздух из коридора быстро улетучивается. Уровень радиации, напротив, подскочил в несколько раз, однако для вильдеров она все еще оставалась в пределах нормы. Главной неприятностью из всех вышеперечисленных являлась первая, ведь «крот» не был предназначен для работы в невесомости. Пусть даже все его механизмы продолжали исправно функционировать, он уже не мог продвигаться вперед с помощью гусениц. Так же, как не обладал он теперь должной устойчивостью для того, чтобы крушить металлические стены крейсера.

Впрочем, Клык был готов и к такому вероятному повороту событий.

– Переключай «крота» на резервную программу! – приказал он Гриру. Дополнительных инструкций не требовалось – тот отлично знал, о чем идет речь. Альтернативная тактика вторжения предполагала, что в случае исчезновения на «Нобеле» гравитации комбайн потянет себя вперед на главных манипуляторах. Этот способ продвижения оказался медленнее, но все же был лучше полного бездействия. Оно вынудило бы Клинков прорываться к цели уже без прикрытия «крота». Что привело бы к большим потерям, поскольку сайтены не переставали оказывать агрессорам яростное сопротивление.

Вести огонь из «лидбитов» в невесомости стало трудно, поскольку отдача от выстрелов неминуемо отбрасывала стрелков назад. Пришлось части из них и Бобусу закрепиться сзади на корпусе комбайна, а остальным – пристегнуться к нему страховочными тросами. И внимательно следить, чтобы на линию твоего огня случайно не вынесло кого-то из товарищей.

В целом новый атакующий порядок тоже вышел эффективным. И коридоры перед движущимся рывками «кротом» снова захлестнул свинцовый шторм, выстоять перед которым сайтены уже не могли.

Взорванные «кроты» прикрыли Клыку тылы, уничтожив те группы сайтенов, которые могли напасть на захватчиков из передней части крейсера. Разумеется, при этом погибли не все защитники, но выжившие теперь не могли просто взять и контратаковать вильдеров. Три ядерных заряда сверхмалой мощности учинили на корабле такой разгром, что для разгребания его последствий сайтенам понадобились бы уже свои «кроты». Наверняка что-то подобное у них на борту имелось. Но даже если эта техника не была уничтожена взрывами, ей не пробить так скоро новые проходы из носовой части «Нобеля» к корме. А за это время Клинки сломят последнее сопротивление хозяев и сделают свое грязное во всех смыслах дело – взорвут двигательный отсек. И убьют тем самым двух зайцев: лишат пришельцев возможности вернуться домой и оставят их анклав на Гамилькаре без орбитального прикрытия.

Клык понял, что хозяева капитулировали, когда находившийся впереди отряд сайтенов вдруг оставил позиции и спешно отступил в неизвестном направлении. Поскольку отступили все до единого сайтены, и больше никто не мешал Клинкам прорываться к цели, это вовсе не напоминало обходной маневр. Больше походило на то, что уцелевшим киборгам приказали собраться в точке эвакуации. Куда все они и отбыли, вероятно, решив, что им не удержать «Нобель». Не желая больше жертвовать своими жизнями, они предпочли отступить на Гамилькар, где находились сейчас их основные силы.

С другой стороны, это могла быть и ловушка, рассчитанная на то, что вильдеры вышлют вперед дозорный отряд и разделят таким образом свои силы. После чего затаившиеся сайтены нападут на каждую из групп по отдельности, что, бесспорно, повысит их шансы на победу. Также не исключено, что перед отступлением они заложили на пути у Клинков мощную мину – прощальный сюрприз, который разнесет остатки крейсера в придачу с его захватчиками.

Проверить без риска, какая из этих догадок верна, являлось невозможным. Но чтобы хоть как-то сориентироваться в ситуации, Ржавый распорядился прекратить огонь и остановить «крота».

В утробе «Нобеля» все продолжало гореть и разрушаться, отчего никакой тишины после прекращения стрельбы не наступило. Отовсюду доносились скрежет, лязг и грохот, которые будут слышны до тех пор, пока в отсеках оставался воздух. Наверное, снаружи крейсер выглядел не таким поврежденным, каким он был изнутри. Но после такого урона уже нельзя было гарантировать, что он не развалится на части. Многие его несущие конструкции были разломаны, а громадный корабль не стоял на месте. Дрейфуя, он продолжал двигаться по орбите Гамилькара со скоростью, достаточной для того, чтобы это окончательно его добило, разрушив каркас и превратив его в итоге в груду металлолома.

– Радары «Проворного» зафиксировали пять мелких объектов, отделившихся от «Нобеля», – доложил Вертун, поддерживающий связь с навигационными системами грузовоза. Все взрывы произошли далеко от него, поэтому он все еще был пристыкован к крейсеру и не получил повреждений. В смысле – новых повреждений вдобавок к тем, что у него уже были. – Думаю, это шаттлы или истребители. Те, которые смогли вылететь из ангаров. Вряд ли они туда вернутся, если на них эвакуировались остатки команды… Так и есть! Два объекта – похоже, шаттлы – взяли курс на Гамилькар, а три… Да, точно: эти три объекта приближаются к «Проворному»!

– Истребители! – уверенно заключил Йорген Безголовый. – Хотят напоследок разнести наш корабль, чтобы мы не смогли покинуть этот дырявый кусок орбитального мусора!

– Вы правы, высший! – подтвердил Вертун. – Судя по летным характеристикам этих объектов, они действительно являются истребителями. И они нацелили свои пушки на «Проворного»! Сейчас наверняка последует атака… Вот сейчас… Ага!

Саму атаку истребителей на грузовоз Клинки не видели и не слышали. Но когда через пару минут обстрела он обрел свою погибель, это ощутили все. Будучи прицепленным к «Нобелю», он передал тому дрожь своей короткой агонии. Она ненадолго усилила агонию самого крейсера, и как только Вертун полностью утратил связь с «Проворным», стало очевидно, что тот прекратил свое существование. И теперь этот путь для отступления был для вильдеров напрочь отрезан.

Куда потом отправились сайтенские истребители, Клинки уже не определили. Те могли как полететь вслед за своими шаттлами на Гамилькар, так и остаться возле «Нобеля». Остаться затем, чтобы проследить за судьбой его захватчиков, у которых вполне мог иметься в запасе резервный маршрут отхода. И пилотам истребителей хотелось знать это наверняка. Отныне для них было делом чести не дать уйти живым врагу, который убил их собратьев и разрушил «Нобель».

Естественно, у Клинков имелся запасной план. Вернее, он был даже не запасным, а главным. Клинки изначально не сомневались в том, что, когда начнется бой, сайтены уничтожат транспорт, на котором они сюда прибыли. Вот почему жаждущие мести хозяева были также учтены в их плане отступления.

– Вынуть бомбу из «крота» и погрузить ее на робота!.. Вожак Грир! Как только «крот» вскроет двигательный отсек, ты со своими людьми отведешь его в ближайший грузовой шлюз! Там и дождетесь нашего возвращения!.. – взялся отдавать новые распоряжения Ржавый Клык. После гибели «Проворного» он окончательно убедился в том, что на крейсере больше не осталось сайтенов. В противном случае они не взорвали бы пристыкованный к нему грузовоз, поскольку это нанесло бы урон не только вильдерам, но и хозяевам. А также осложнило бы или даже сорвало их эвакуацию, поскольку вылетающие из ангаров шаттлы врезались бы в обломки грузовоза. Но раз сайтены разнесли в клочья чужой корабль рядом с бортом собственного, значит, все они действительно перед этим покинули «Нобель».

Изменение маршрута «крота» предотвращало его встречу с вероятной миной, что могла быть заложена в двигательном отсеке. Сами вильдеры этой угрозы не слишком боялись, поскольку мине той следовало быть противотанковой, а такие на обычную пехоту, как правило, не реагируют. Противопехотные же мины сайтенам было ставить не резон, ведь ползущий в авангарде у вильдеров комбайн подорвет их еще до того, как они причинят вред идущим за ним людям. Ну а для комбайна эти маломощные заряды уже не представляли опасности.

Расчистив подход к главной силовой установке, Клинки перегрузили извлеченную из «крота» резервную ядерную батарею – на их основе сооружались все подорванные в крейсере бомбы – на трудягу-Бобуса. И только после этого разделились. Грир и десять его бойцов отправились на комбайне в указанном вождем направлении. А Клык и остальные, врубив ранцевые двигатели боескафов, потянули робота и бомбу туда, куда двигались изначально…

Знай вильдеры устройство звездолетов лучше, они, конечно, разместили бы заряд в таком месте крейсера, где взрыв был бы наиболее разрушительным. Впрочем, для ядерной бомбы это не имело принципиального значения. Возможно, за пределами надежно защищенного двигательного отсека она могла и не вызвать детонацию силовой установки. Но внутри его это было неизбежно. Более того, здесь его внешняя защита служила вдобавок для вильдерской бомбы огромной оболочкой. В закрытом пространстве ее взрыв обретал гораздо большую силу, и практически вся она тратилась на уничтожение двигателя.

На что, собственно, Клинки и рассчитывали. И задержались там ровно столько времени, сколько им понадобилось для того, чтобы установить бомбу в центре отсека и запустить таймер детонатора.

Найти грузовой шлюз, куда отправились Наждак и его люди, было проще простого – не заметить оставленный «кротом» след мог бы разве что слепой. Шлюз был исправен, и добравшаяся до него команда подрывников сразу заперла за собой ворота. А затем влезла в комбайн, где была оборудована специальная герметичная камера, в которой уже разместилась группа Грира. Корпус «крота» и камера также были потом тщательно закупорены, на что не ушло много времени, поскольку все было заранее подготовлено.

Бомба рванула в точности так, как было запланировано. И на сей раз одной только пробоиной дело не ограничилось. Этот взрыв, усиленный детонацией силовой установки, полностью разнес «Нобелю» корму. После чего его уже «надкусанный» корпус вмиг укоротился еще на целую треть. Количество разлетевшихся во все стороны обломков не поддавалось исчислению. И если пилоты кружащих вокруг крейсера истребителей не были самоубийцами, им требовалось срочно улетать от этого быстро разрастающегося облака космического мусора. В котором где-то затерялся и многострадальный «крот-пять». Да только кто бы стал его высматривать среди сотен тысяч разнокалиберных кусков металла…

Грузовые шлюзы и звездолетов, и примитивного межпланетного транспорта вильдеров являются одними из самых прочных частей космического корабля. Это обусловлено постоянными перепадами в них давления и транспортировкой по ним тяжелых контейнеров и оборудования. Так что Клинки выбрали подходящий внешний слой защиты от учиненного ими взрыва.

Вторым защитным слоем для них служила броня комбайна. Она была прочнее шлюзовых стен, которые тот пробивал насквозь – правда не здесь, а в другой части «Нобеля». А третьим таким слоем были стенки спасательной камеры, встроенной в «крота». В ней уцелевшие в бою вильдеры могли отсидеться, пока их не обнаружат в космическом пространстве и не подберут свои. Ну а если не подберут, тогда эта камера превратится для них в склеп, поскольку ресурсы для жизни в ней были ограничены.

Проверить надежность своего трехслойного убежища Клинки могли только на практике, ведь они понятия не имели, с какой силой рванет крейсерный двигатель. Они полагались в этом вопросе только на полученные от контрабандистов слухи. Иными словами, на информацию, за правдивость которой нельзя было ручаться. А вдруг после детонации силовой установки «Нобеля» от него и вовсе останется лишь облачко пепла, что тогда?..

Впрочем, на этот вопрос любой Зазубренный Клинок ответил бы кратко и без раздумий: «Тогда мы просто погибнем, и все». Не в первый и точно не в последний раз расчеты Совета Вождей могли оказаться ошибочными и разойтись с действительностью. Цена такой ошибки всегда измерялась в солдатских жизнях – десятках, сотнях, а порой и тысячах. Ржавый Клык давно свыкся с мыслью, что однажды он может и сам расстаться со своей жизнью из-за того, что какой-то умник из Совета нечаянно вписал в план грядущей боевой операции неверную цифру.

К счастью, с цифрами в сегодняшних планах оказалось все в порядке. Ударная волна повредила шлюз, в котором находился «крот-пять», но не разворотила его полностью, как кормовые отсеки. Комбайн с капсулой мог и дальше оставаться внутри разгромленного крейсера, но для Клинков это был не выход. Вскоре их начнут искать спасательные шаттлы своих, которым не следует подлетать близко к останкам «Нобеля», вокруг которых летают сайтенские истребители. Чтобы побег увенчался успехом, Клыку нужно выбросить комбайн в открытый космос и сделать так, чтобы он затерялся в гуще обломков. Которые вскоре разнесет по орбите, а вместе с ними улетят отсюда и вильдеры.

Вырвав покореженные шлюзовые ворота, «крот» покинул негостеприимный корабль. После чего отлетел от крейсера с помощью приделанной у него к днищу небольшой реактивной турбины и нырнул в облако мусора. Обломки не причиняли ему вреда. Наоборот, они продолжали служить ему защитой, разве что теперь она была чисто маскировочной. Притянув к себе манипуляторами несколько больших кусков металла, «крот» прикрылся ими со всех сторон и сам стал выглядеть как измятый фрагмент корабельной обшивки! И в таком виде, подталкивая себя турбиной, взялся мало-помалу увеличивать дистанцию между собой и «Нобелем».

Ржавый Клык и остальные, включая Бобуса, расположились внутри спасательной капсулы и, устало откинувшись на спинки сидений, хранили молчание. Да, сегодня они вновь вышли победителями из тяжелого сражения. Но радоваться этому было пока рановато, ведь еще неизвестно, спасут ли их вообще. Правда то, что к их поискам привлекут опытных пилотов и два шаттла, все-таки обнадеживало. И благодарить за это нужно было присутствующего здесь Йоргена Безголового. Без него простых солдат искали бы уже не так усердно, поскольку сам по себе Клык был не такой уж важной персоной.

Обычная карта в большой карточной игре – вот кем всегда были на войне Ржавый Клык и его бойцы. Пускай не простой картой, а козырной, но это почти ничего не меняло. Само собой, что игроки – вождь-хранитель Даггер и Совет Вождей – ценили имеющийся у них на руках козырь. Но лишь до тех пор, пока не наступал момент выбрасывать его на стол. Тогда «козырный валет» Ржавый крыл карту противника безо всякой жалости. И то, что противник до сих пор не побил его более сильной картой, было лишь наполовину заслугой Клыка и его военного опыта. А второй половиной здесь выступало обычное везение. За всю свою долгую службу он мог не одну сотню раз нарваться на пулеметную очередь или на гранатные осколки, которые оборвут его жизнь, но так на них и не нарвался. Вернее, дюжину раз все-таки нарывался, но всегда отделывался ранениями, излечив которые возвращался в строй.

Ордена, медали, знаки отличия, ценные подарки, иные почетные регалии… Ржавый давно сбился со счета, сколько их хранится у него в каюте. У десятерых солдат, чьи тела остались плавать в невесомости среди обломков «Нобеля», тоже имелось много наград. Клык знал это совершенно точно, ведь он сам вручал многие из них. А теперь эти побрякушки да сумка с личными вещами – единственное, что осталось от тех бойцов. И что будет захоронено вместо них в стылую каменистую землю Роммеля.

…Землю, в которую за минувшие столетия было засеяно столько свинца и человеческих останков, что даже если вдруг на Роммеле воцарится благоприятный климат, ни одно дерево еще долго не начнет расти на этой ядовитой, мертвой почве…

Глава 5

Ржавому Клыку уже доводилось встречаться с вождем-хранителем Даггером – главнокомандующим армии Зазубренных Клинков. Однако еще ни разу хранитель не удостаивал его аудиенции в ходе военной кампании, в перерыве между сражениями. И это выглядело весьма нетипично.

Клык давно принимал все благосклонности высших вождей с усталым равнодушием – привык к тому, что живых героев они всегда любили больше, чем мертвых. Известное дело, почему, ведь первые вдохновляют солдат и вселяют в них оптимизм, а вторые наводят на мысли о смерти, какими бы выдающимися ни были их подвиги. Но сегодняшнее приглашение Даггера сумело-таки лишить Ржавого привычной невозмутимости. И чего греха таить – польстило намного сильнее любой другой подобной встречи.

Нынешний вождь-хранитель импонировал Клыку больше, чем его предшественник на данном посту. В Даггере не было того высокомерия, коим был печально знаменит хранитель Палаш. Да что там говорить – у многих членов Совета Вождей эти мерзкие черты характера прямо-таки лезли наружу, словно пена из кипящей кастрюли. А вот сам Даггер каким-то непостижимым образом умудрялся оставаться в общении с подчиненными внимательным и открытым человеком. Для натерпевшегося в своей жизни от мерзавцев-командиров Клыка это было чем-то из ряда вон выходящим. И потому в разговорах с Даггером он всегда терялся, не зная, как правильно себя вести.

Все просто, когда вышестоящие вожди плюют на тебя через губу или орут. В этом случае ты стоишь, вытянувшись во фрунт, и молча проглатываешь их оскорбления. А что делать, когда самый главный Клинок говорит с тобой почти как с ровней? Да еще задает порой такие вопросы, на которые очень трудно дать однозначные ответы…

– Как прошла ваша эвакуация с «Нобеля», вождь? – осведомился хранитель у Ржавого после того, как тот был доставлен на флагманский линкор «Громогласный» и, ступив в апартаменты высочайшего, отрапортовал о своем прибытии. – До меня дошли слухи, что с этим возникли проблемы. Это действительно так?

И опять буквально с порога коварный Даггер поставил Клыка перед дилеммой: сказать правду или солгать. И в том, и в другом случае ему придется выставить себя не в лучшем свете, что ему, разумеется, очень не хотелось.

Пилоты одного из поисковых шаттлов и впрямь едва не угробили отряд Клыка, пока вылавливали в космическом мусоре «крот» и транспортировали его к себе в трюм. Что там у них не заладилось, Клык не выяснял и никаких разборок по этому поводу с пилотами не устраивал. Во-первых, потому что слишком устал. А во-вторых, он понимал, что экипаж шаттла допускает погрешности в работе вовсе не из-за небрежности, а из-за того, что внутри «крота» сидит сам Йорген Безголовый. Поэтому желание пилотов сделать все как можно аккуратнее и обернулось в итоге против них. Вместо того чтобы работать быстро, но при этом подвергнуть комбайн сильной болтанке, пилоты на свою беду взялись с ним церемониться. И в конце концов все равно подвергли его болтанке, причем гораздо более продолжительной, нежели она могла бы оказаться в первом случае. Дело в том, что при осторожной ловле «крота» манипуляторы шаттлов часто срывались с его корпуса. И после каждого такого срыва «крот» начинал вращаться в невесомости, с силой ударяясь о ближайшие обломки. После чего изловить его становилось еще сложнее, а изловить аккуратно – и подавно.

В общем, издергались все: и спасатели, и спасаемые. Но больше всех издергался, разумеется, Йорген Безголовый. Мало того, что по вине несчастных пилотов его крутило и вертело на протяжении добрых полутора часов, так он ко всему прочему еще и проблевался на глазах у сорока солдат. А блевать в невесомости – совсем не то, что при наличии гравитации. Большая разница, когда твоя блевотина лежит на полу и никого не раздражает или когда она летает повсюду, обращая на себя внимание присутствующих.

И ладно, если бы такая неприятность случилась со многими – это для Йоргена было бы уже не столь обидно. К несчастью для него, все прочие Клинки продемонстрировали завидную крепость своих вестибулярных аппаратов и желудков. И потому все оставшееся время солдаты отводили глаза в сторону, стараясь не встречаться взглядами с разъяренным Безголовым. Который, естественно, понимал, что все, кроме Бобуса, смеются над ним про себя. И что известие о его конфузе вскоре разойдется по всем подразделениям, став на какое-то время самой популярной шуткой среди солдат.

Само собой, Йорген не стал докладывать на самый верх об этом досадном происшествии, но на пилотах он отыгрался по полной. Ржавый Клык не интересовался их дальнейшей судьбой, но полагал, что многие из них были разжалованы в простые матросы и уже на следующий день драили корабельные гальюны. Вот почему Клыку не хотелось обращать на этих бедолаг внимание вождя-хранителя, до которого дошли-таки слухи о неприятностях во время вчерашней спасательной операции. Однако соврать Даггеру Ржавый тоже не имел права. Тем более что тот мог легко разузнать, когда ему врут, а когда говорят правду…

– Не произошло ничего такого, о чем вам следует беспокоиться, высочайший, – ответил Ржавый на заданный хранителем вопрос. – Обычные сложности, которые всегда случаются во время такого рода операций. Никто от них не застрахован: ни асы, ни новички. Экипажам наших шаттлов пришлось работать в режиме боевой готовности к атаке сайтенских истребителей. А это очень сложно, учитывая, насколько техника врага превосходит нашу в скорости и маневренности. Я отлично понимаю, почему нервы наших пилотов были на пределе, и не намерен предъявлять им претензий или в чем-то их обвинять.

– И поэтому вы не сочли нужным указать в своем отчете об ошибках пилотов спасательных шаттлов? – хитро прищурившись, осведомился Даггер.

Клык мысленно чертыхнулся. Обычно его отчеты не доходили до вождя-хранителя. Перед Даггером отчитывались, как правило, лишь старшие вожди и члены Совета, а Ржавый посылал свои доклады даже не им, а их помощникам. Но сегодня, похоже, был день сплошных сюрпризов. И что крылось за желанием Даггера лично ознакомиться с его писаниной, Клык мог только догадываться. Одно он знал наверняка: когда его хотят наградить очередной побрякушкой, хранителю незачем тратить свое драгоценное время на чтение его докладных бумаг.

– Все зависит от того, что считать ошибками, а что – неизбежными трудностями при выполнении опасного задания, высочайший, – уклончиво ответил Ржавый, хотя и понимал, что все время юлить перед Даггером не удастся. Каким бы справедливым командиром он ни был, его снисходительность отнюдь не безгранична. И Клык не собирался проверять, где именно пролегает эта граница. – Если мы взглянем на конечный результат проделанной нашими пилотами работы, мы поймем, что они с нею справились. Вот и все, что я должен отметить в своем докладе. А какие у них при этом возникли трудности, указано в их отчете, а не в моем, ведь я не являюсь их командиром, и мне они не подчиняются.

– Ну, допустим, в этом вопросе я с вами соглашусь. – Вождь-хранитель встал из кресла и, скрестив руки на груди, подошел к лежащей на постаменте под пуленепробиваемым стеклом священной реликвии. К той самой, которую он и обязан был хранить по долгу службы на своем высоком командном посту.

Это был старый и потемневший от времени – но отнюдь не ржавый – меч со сколотым острием. Его длина (с учетом скола) была чуть менее полутора метров; вернее, один метр сорок пять с половиной сантиметров – точную длину этого оружия каждый Клинок узнавал еще до того, как его начинали обучать математике. Даже беглым взглядом было заметно, что меч под стеклом побывал когда-то во множестве битв. И что со времени последней битвы, в которой он участвовал, его никто не точил. На его обоюдоостром клинке наличествовало столько зазубрин, что, поручи хранитель Ржавому привести его в надлежащий вид, у Клыка ушел бы не один день на то, чтобы выправить оба лезвия и заново их наточить.

Только Даггер, разумеется, никогда не отдаст такой приказ обычному вождю. Даже сами вожди-хранители прикасались к оберегаемой ими реликвии, лишь когда собственноручно чистили и смазывали ее. И еще во время церемоний, в которых она была задействована. Да и вообще история этого меча выглядела довольно своеобразной и была практически лишена романтики.

Никто не знал, кем он был выкован и кому изначально принадлежал. Несколько веков назад его нашел Предок Огюст Сокрушитель – один из легендарных отцов-прародителей народа Зазубренные Клинки. Он был в числе первых героев, десантировавшихся на Роммель после того, как тот был подвергнут долгой орбитальной бомбардировке. Тогда народ Сокрушителя вообще не имел своего имени. Он прилетел сюда с одной из лун Дюрандаля в поисках нового дома, поскольку в старом ему стало слишком тесно. Поэтому самые отважные сыны того народа, забрав свои семьи, сели в космические корабли и полетели искать себе новый дом на лунах других планет Велунда. А так как все они к тому времени были заселены, скитальцам пришлось силой отвоевывать себе новое место для проживания. Что им удалось с первой же попытки, в чем многие из них узрели знак свыше. Ну а вторым таким знаком стало обретение легендарного Зазубренного Клинка.

Сошедший с десантного бота на Роммель, Огюст Сокрушитель мог и вовсе не заметить попавшийся ему под ноги старинный рыцарский меч. Но на лунах Велунда никто никогда не воевал подобным антиквариатом, и это невольно привлекло внимание Предка. Тот странный, не сказать сумасшедший, воин, который хотел встретить захватчиков с мечом в руках, судя по всему, погиб в схватке с авангардом высадившихся врагов. Однако оставленный им трофей ждала великая и почетная судьба. Подивившись находке, Сокрушитель тут же объявил ее священным символом своего народа, только что обретшего новую родину. А самому народу дал грозное название «Зазубренные Клинки», соблюдая непреложные традиции, что были в ходу среди вильдеров этой звездной системы.

С тех пор меч Предка переходил от одного верховного вождя к другому, какие бы испытания ни выпадали на долю новых хозяев Роммеля. И то, что сегодня этот символ и его хранитель участвовали в нападении на Гамилькар, воодушевляло армию Клинков как ничто другое. Даже Ржавый Клык, которого было давно не пронять такими вещами и пылкими патриотическими речами, и тот ощущал душевный подъем при мысли о том, что на эту войну высочайший Клинок прибыл лично. Да и не мог не прибыть. Клинки еще никогда не вели войн с сайтенами, и эта объявленная ими пришельцам война имела воистину историческое значение. А там, где творилась история, присутствие вождя-хранителя и членов Совета Вождей было обязательным.

– Допустим, в этом вопросе вы все же правы, – повторил Даггер после недолгого молчания, во время которого он созерцал меч Предка. Так, будто ожидал, что тот даст ему какую-нибудь подсказку. – Но у меня есть к вам еще пара неудобных вопросов, по которым мне хотелось бы выслушать ваше мнение. Например, что лично вы думаете о сайтенах? Только прошу, давайте обойдемся без хорошо известных нам фактов о том, что они – чужаки и агрессоры, уничтожить которых есть наш священный долг. Об этом ни вам, ни мне напоминать не надо – мы с вами не бойцы-первогодки с дырявой памятью, чьи мысли заняты только девками и желанием доказать всем свою храбрость. Мы с вами – старые и битые солдаты, которые могут обходиться без лишних слов и говорить друг другу только правду… Итак, я задал вам вопрос и жду, что вы на него ответите.

– Ну… хм… как вам сказать, высочайший… – На сей раз Ржавый Клык растерялся сильнее, чем прежде, и даже не сумел с ходу подобрать нужные слова. – Сайтены, они… неплохие воины. Не знаю, способны ли они выдержать затяжную осаду и обороняться до последнего солдата, но дерутся они храбро и сдаваться без боя явно не привыкли. Думаю, что завтра у всех нас будет трудный день. И лично я не уверен, что нам удастся так легко прорвать их наземную оборону, даже несмотря на то, что у них больше нет орбитальной поддержки.

– Что ж, спасибо вам за эти, бесспорно, ценные выводы, – кивнул Даггер. – Уважаю вашу честность, хотя я, сказать по правде, рассчитывал на другой ответ.

– На другой? – Клык наморщил лоб, пытаясь сообразить, что еще он мог сказать про сайтенов, кроме той правды, которая была ему известна.

– Мне бы хотелось, чтобы вы копнули чуть глубже в плане анализа действий сайтенов, – пояснил вождь-хранитель. – Не только вчерашних и завтрашних их действий, а вообще. С какой целью они здесь появились, если в галактике можно отыскать гораздо более удобные места для проживания? А что такого важного для них есть у нас? Все нужные Большому миру ценные руды выгребли отсюда еще несколько веков назад.

– Боюсь, высочайший, моих знаний о сайтенах недостаточно для того, чтобы ответить на этот вопрос, – признался Ржавый. – Да и вообще пристало ли мне тягаться в таких вещах с вашими советниками и аналитиками?

– А вы все же попытайтесь, – ухмыльнувшись, попросил Даггер. – Не верю, что у вас нет на сей счет никаких идей или мыслей.

«А ведь это вовсе не досужий разговор, а какая-то завуалированная проверка! – осенило Клыка. – Надо было сразу догадаться об этом после того, как Даггер не поздравил меня со вчерашней победой. Ему же было совсем нетрудно сказать мне несколько вежливых слов, и он знал, что я их жду. Но тем не менее не сказал и не поздравил. Почему? Когда командиры начинают вести себя перед подчиненными непредсказуемым образом, они хотят увидеть, как те отреагируют на их странное поведение. Что в действительности солдат думает о своем командире, можно прочесть в его глазах. Но не всегда, а лишь когда он теряет невозмутимость. Например, при виде подозрительно ведущего себя командира… Короче, надо смотреть в оба, чтобы не сболтнуть лишнего, а то я могу. Даже в присутствии высочайшего. Даже ему самому».

– Ну и что же вы молчите? – в нетерпении осведомился у Клыка Даггер. – Давайте высказывайтесь, я вас очень внимательно слушаю.

– Появление сайтенов и вправду кажется немного странноватым, высочайший, – заговорил наконец Ржавый. – Это же не смаглеры, которые зарабатывают на нас огромные состояния. Это военные, а, значит, интересы у них могут быть только стратегические. Причем такие, о которых вряд ли знают даже приютившие их у себя Дробильщики. Но раз наши луны не могут интересовать сайтенов в плане ценных ресурсов, могу предположить, что им нужна сама Тисона. Это для нас она – недосягаемая планета, на которую мы можем лишь смотреть и по которой сверяем наши календари. А сайтены с их техникой наверняка могут выкачивать из нее какой-нибудь полезный газ или иные вещества. Разве только опять возникает вопрос, почему они не нашли подходящий газовый гигант у себя в Большом мире. Трудно поверить, что они опустошили все пригодные для этого планеты… Таково мое мнение, высочайший, по данному вопросу. Извините, если не оправдал ваших ожиданий.

– В целом ваша теория разумна, – кивнул хранитель. – Но помимо того ее изъяна, на который вы сами указали, есть еще один, более существенный: зачем прилетевшим к Тисоне сайтенам понадобилась база на Гамилькаре? Для добычи газа или чего-то еще они бы выстроили вокруг планеты сеть орбитальных станций. На таком расстоянии от Тисоны, на которое мы к ней не рискуем приближаться. Это полностью избавило бы сайтенов от угрозы с нашей стороны – тисонская гравитация защищала бы их от нас со стопроцентной гарантией… Серьезная нестыковка с вашей логикой, вы согласны?

– Абсолютно согласен, высочайший, – подтвердил Клык. – Благодарю вас за это уточнение. Прежде чем озвучивать вам мою догадку, мне следовало бы обдумать ее получше. Просто ваш вопрос застал меня врасплох, вот я и…

– Не тратьте время на оправдания – это не важно, – отмахнулся Даггер. – Важно то, какую стратегию вы предложите мне, чтобы мы могли выяснить истинные планы сайтенов. Готов поспорить, что если вы размышляли на досуге об их целях, то размышляли и над тем, как можно добыть доказательства, которые подтвердили или опровергли бы вашу теорию…

Глава 6

«Вот он – ключевой момент испытания! – вновь подумал Ржавый. – К этому все изначально и шло! Из меня мало-помалу вытягивали догадки, о которых я прежде ни с кем не говорил, чтобы я потерял бдительность и невзначай сболтнул то, о чем никому не сказал бы даже с приставленной к башке пушкой. Хитро придумано! Да только зря старались, высочайший! Ваш фокус не удался – не на того напали!»

– Боюсь, высочайший, что на этот ваш вопрос я не могу ответить при всем желании, – отрезал Клык. – Даже если бы у меня и правда возникли такие мысли, я немедля изгнал бы их прочь, как непотребные и предательские. В приказе, который вы отдали перед тем, как мы отправились к Гамилькару, четко говорится о нашем отношении к сайтенам. Всех их следует уничтожить подчистую. Безо всякой жалости и независимо от того, зачем они сюда прилетели. Это означает, что мы не имеем права вести с врагом переговоры. И я не намерен нарушать ваш приказ даже в мыслях, воображая, что за сведения мы могли бы раздобыть, взяв в плен какого-нибудь сайтена. Да и о чем нам с ними разговаривать? Когда я удаляю из пальца занозу, я не спрашиваю у нее, зачем она туда впилась.

– Очень хорошее и правильное сравнение, – кивнул Даггер. – И я не сомневаюсь в вашей верности приказам и солдатскому долгу. Но поскольку этот приказ все же отдал я, значит, у меня есть право делать в нем исключения. Не для всех, разумеется, а лишь для доверенных исполнителей. Например, для вас. Поэтому я приказываю вам оставить категоричность и ответить мне начистоту: как вы отнесетесь к тому, если я поручу вам захватить на Гамилькаре одного или нескольких сайтенских офицеров для последующего их допроса?

– Это будет поручение? Не приказ? – насторожился Ржавый Клык.

– Совершенно верно, – подтвердил вождь-хранитель. – И у вас есть выбор, браться за эту работу или отказаться от нее. Отдать такой приказ официально я не могу, потому что Совет Вождей сразу наложит на него вето. Отдать такой секретный приказ у меня тоже не получится, ведь секретным он будет только для солдат, но не для Совета. Чья политика по отношению к сайтенам вам известна – мы о ней только что говорили. Она принципиальна и не допускает возражений. Чтобы не создавать между нами раскол накануне войны, все мои приказы не противоречат мнению большинства членов Совета. Вот только я не могу безоговорочно поддерживать их мнение касательно некоторых спорных вопросов. И готов действовать в обход, если убежден, что поступаю правильно и в интересах всего нашего народа.

– Но если Совет Вождей об этом прознает, у вас могут быть неприятности, – заметил Клык. Ему льстила откровенность Даггера, но лучше бы он все-таки этого не знал. Когда вопреки его воле ему навязывали чужие секреты, да еще столь высокого уровня, ничем хорошим это не пахло. В мире было много вещей, с которыми Ржавый предпочитал бы никогда не связываться. И политические разногласия в верхах являлись одними из них. Жаль только, что от его желания здесь мало что зависело. И как бы он ни сторонился подобных дрязг, похоже, эта трясина вот-вот грозила его засосать.

– Неприятности – это еще мягко сказано! – всплеснул руками вождь-хранитель. – Если радикалы из Совета Вождей проведают о том, что я оставил в живых сайтена и разговаривал с ним, они даже меня могут обвинить в измене. Все будет зависеть от того, насколько болезненно они воспримут это известие. Но если их радикализм застит им глаза и они сознательно отказываются от выгоды, которую можно извлечь от полученной у сайтена информации, то это – неправильная политика, вы согласны? Зазубренные Клинки никогда не отказывались от допросов военнопленных. Так почему же сегодня мы должны изменять нашей обычной практике ведения войны?

– При всем уважении к вам, высочайший, но почему вы хотите дать такое э-э-э… спорное поручение именно мне? – осведомился Ржавый.

– Я же говорил: потому что мы с вами старые солдаты, которые могут говорить между собой начистоту, отринув всякие церемонности, – напомнил Даггер. – Я понимаю, что иногда надо отступать от железных принципов в угоду обычной практичности. И вы это понимаете не хуже меня. К примеру, вы не упомянули в официальном отчете о допущенных пилотами мелких ошибках, потому что не желаете создавать им проблемы из-за пустяков. Я тоже, как видите, могу поступиться кое-какими законами, если они мешают мне добывать стратегическую информацию. Мы оба рискуем, когда пытаемся руководствоваться здравым смыслом, а не закостенелыми правилами. И кто, как не вы, способен оценить по достоинству мою идею насчет захвата живьем сайтенского офицера.

– Так и есть, высочайший, могу, – согласился Ржавый Клык. – Но ведь я пойду наперекор воле Совета Вождей не один. Вместе со мной пойдет отряд солдат, многие из которых могут возражать против участия в такой операции.

– Отберите только самых надежных – тех, которым вы абсолютно доверяете, – порекомендовал Даггер. – Перед атакой многие подразделения разделят для рассадки по десантным вертолифтам. Не будет ничего подозрительного в том, что ваше постигнет та же участь. Также никого не удивит, если вертолифт с вашей группой унесет в сторону от эпицентра военных действий – под огнем и в суматохе всякое может случиться. Главное, постарайтесь, чтобы вас не сбили на подлете, и приземлитесь в намеченном квадрате. Ну а дальше действуйте по обстановке.

– Как далеко от основных сил нам предстоит действовать?

Прежде чем ответить, вождь-хранитель взял со стола пульт и, нацелив тот на одну из стен, превратил ее в огромный монитор. На нем возникло трехмерное изображение Гамилькара, покрытое текстурами, сделанными из спутниковых фотоснимков. Все важные объекты на поверхности луны были также выполнены в виде трехмерных моделей и снабжены пояснениями. Увеличив масштаб карты, Даггер оставил на экране не заученный к этому дню каждым солдатом план вражеского анклава, а скопление небольших объектов в горах к северо-западу от него. Судя по антенным вышкам, локаторным «тарелкам» и радарным установкам, это была станция связи. Судя по нетипичной для Дробильщиков архитектуре, станцию эту построили не они, а сайтены. На это также указывала посадочная площадка. Она была значительно больше вертолетной и явно предназначалась для истребителей и другого легкого космического транспорта пришельцев.

– Ваша цель находится здесь, – уточнил Даггер. – Мы называем ее Гнездом. Поскольку эта станция находится вдали от базы и не препятствует маневрам наших наземных и воздушных сил, Совет Вождей обозначил ее как второстепенную цель. По ней не будет нанесен ракетно-бомбовый удар, но пылевое облако, что образуется после бомбардировки анклава, все равно ее накроет. Вы сделаете вид, будто из-за пыли сбились с курса, нападете на Гнездо и захватите по возможности нескольких сайтенских офицеров. Если к тому моменту вам не удастся захватить саму станцию, отступайте вместе с пленниками вот в этот квадрат…

Хранитель отметил на карте подковообразное ущелье, что пролегало южнее. Ржавый Клык определил, что найти его будет несложно даже без карты. Все, что потребуется от Клинков, это пролететь от Гнезда на юг минут десять-двенадцать.

– Здесь вы передадите пленников моим доверенным людям, и на этом ваша миссия завершится, – продолжал Даггер. – Затем можете возвращаться к своему подразделению и действовать согласно первоначальному плану атаки. Если же вам повезет захватить станцию, то вы покинете ее лишь после того, как заминируете и взорвете. Как видите, в теории – ничего сложного. По крайней мере для вас, вождь Ржавый Клык. Осталось лишь узнать, согласитесь вы на это или нет, потому что сейчас я не имею права вам приказывать. Но могу пообещать, что, если наша секретная миссия увенчается успехом, я буду это ценить и не забуду о вас. О вас и о ваших людях.

Не сводя глаз с экрана, Клык задумчиво кивнул. Он не сомневался в том, что провернуть такую авантюру на практике окажется сложнее, чем в теории. Это был непреложный закон всех боевых операций, на подготовку к которым отводилось крайне мало времени. С другой стороны, штурмовать анклав вряд ли будет легче. Там отряду Ржавого придется воевать в составе армии, выполняя приказы старших вождей. Это означало, что там у него окажется на порядок меньше тактической свободы. Он же любил действовать обособленно, потому что это избавляло его от угрозы быть обвиненным в чужих ошибках. Такое не раз случалось, в том числе и с ним, когда в суете битвы портачил один командир, а стрелки переводились на другого. Зато в самостоятельном рейде все было предельно честно: сам напортачил, сам и отвечай. Так же, как и награду не приходилось потом ни с кем делить, что опять-таки стимулировало Клыка играть в одиночку, а не в команде.

– В один вертолифт вмещается два пилота, двадцать пассажиров и плюс один бот-оруженосец, – рассудил вслух Ржавый. – Столько доверенных людей, которые согласятся держать в тайне подробности этой операции, я, пожалуй, отберу. Вожаки у меня опытные, и с ними остальные мои люди в мое отсутствие не пропадут. Сейчас меня больше волнует численность гарнизона станции. А также, насколько хорошо он готов к обороне. Держать на этой горе много бойцов вроде бы не имеет смысла. В случае тревоги подкрепление прилетит туда из анклава за считаные минуты. Или оно не прилетит вовсе, если штурм анклава начнется до того, как мы десантируемся в Гнездо. Но если помимо средств связи на ней есть что-то еще и это что-то усиленно охраняется, будет рискованно брать такую крепость силами всего двадцати солдат. Да и на фактор внезапности рассчитывать уже не придется. После бомбардировки анклава на станции поднимут боевую тревогу и сайтены встретят нас уже во всеоружии.

– Но задача так или иначе решаема, я вас правильно понимаю? – спросил вождь-хранитель.

– Решаема, высочайший, если мы заранее побеспокоимся о подходящих отмычках для такого сейфа, – пожал плечами Ржавый.

– И вы готовы с ней разобраться?

– Так точно, готов, – подтвердил Клык, прикинув, что выгода от помощи вождю-хранителю все же перевешивает риск вероятной конфронтации с Советом Вождей. Тем более что в последнем случае у Даггера все равно не выйдет свалить вину за содеянное на одного Клыка, ведь у того попросту отсутствовал мотив захватывать сайтенов живьем. В то время как сам Клык сможет заявить в свою защиту, что он выполнял приказ высочайшего, и это даже не будет ложью. Ну разве что совсем небольшой – не более чем соврет Совету сам Даггер, если его вдруг призовут к ответу.

– Напишите список всего, что вам нужно – в границах разумного, само собой, – и через два часа вам доставят это оборудование, – заверил Клыка хранитель. – Еще какие-нибудь просьбы будут? Говорите сейчас, потому что завтра, когда начнется наступление, я уже ничем не сумею вам помочь.

– Разве только одна просьба, – немного помешкав, ответил Клык. – Вообще-то я не имею привычки обжаловать приказы командиров, а тем более когда эти приказы справедливы. Но старший вождь Безголовый приказал мне отправить в утиль моего зараженного ретровирусом бота-оруженосца, что в сложившихся обстоятельствах создаст для меня ряд трудностей. Во-первых, ресурс нашей киберподдержки всегда был строго ограничен, и я считаю нецелесообразным уничтожать без веской причины робота, который еще способен выполнять свои функции. А во-вторых, на получение со склада, доставку, настройку и программирование нового робота уйдет время, которое я мог бы использовать с гораздо большей пользой для подготовки нашей операции. Поэтому я прошу вас отсрочить для меня исполнение приказа старшего вождя Безголового до окончания боевых действий на Гамилькаре. В связи с нехваткой у меня времени на подобное перевооружение.

– Похоже, тут дело не только в практической стороне вопроса, – усмехнулся Даггер, внимательно посмотрев Ржавому в глаза. – По-моему, ваше нежелание избавляться от этого робота на самом деле объясняется тем, что он вам по какой-то причине дорог. Это так?

– Ваша правда, высочайший, – признался Клык, смутившись, что случалось с ним крайне редко. – Прежде чем заразиться ретровирусом на Мюрате, этот железный малыш вытащил меня из-под обстрела на Такамори после того, как я получил сильную контузию и потерял сознание. Если бы не он, сегодня я был бы мертв. И это был далеко не единственный случай, когда он оказывал мне жизненно необходимую помощь. Можете считать это моей слабостью, но я считаю, что боевая техника, как и люди, тоже должна заслуживать к себе уважение. Особенно та техника, которая спасает наши жизни и делает вместо нас смертельно опасную работу.

– Это не слабость, – поправил Ржавого Даггер. – И вы отнюдь не одиноки в этом своем мнении. Большинство пилотов верят, что техника, которой они управляют – живая. И что она обижается на своих хозяев, если те не относятся к ней с должным почтением. Что греха таить – я и сам порой ловлю себя на мысли, что гляжу на какого-нибудь бота, как на живое создание… Да, я мог бы своей властью отменить приказ старшего вождя Безголового, о котором вы говорите. Но вы не просите меня об этом, потому что вам не хочется испортить с ним отношения. Ваши опасения абсолютно справедливы. Поэтому давайте поступим хитрее. Сегодня Йорген все равно не вспомнит о вашем роботе, да и в ближайшие дни тоже. А когда все закончится, вы пойдете и доложите ему, что не смогли выполнить его приказ, потому что я приказал вам предоставить мне информационные накопители вашего оруженосца для изучения деталей штурма «Нобеля», которые были зафиксированы камерами робота. Событие это весьма неординарное, и для его анализа важны все без исключения видеодокументы. А пока те накопители представляют для наших аналитиков, документалистов и архивариусов хоть какую-то ценность, утилизация оборудования, на котором была собрана эта информация, запрещена по инструкции. Мало ли, ведь оно тоже может понадобиться исследователям для сверки каких-нибудь параметров или данных. Старший вождь Безголовый знаком с этим правилом и вряд ли скажет вам что-то против. Ну а как долго будет длиться работа с накопителями, это Йоргена волновать уже не должно. Тем более что длиться она может годами – учитывая занятость наших исследователей, это будет совсем неудивительно.

– Благодарю вас, высочайший! – отвесил полупоклон Ржавый Клык, у которого после этих слов хранителя пусть и не гора с плеч упала, но настроение определенно улучшилось. – Очень признателен вам за понимание и участие. Будьте уверены – мы с моими бойцами вас не подведем.

– Да бросьте, это же мелочи, – отмахнулся Даггер. – Сущие пустяки по сравнению с тем, что вам предстоит вскоре для меня сделать. Для меня и для всех остальных Зазубренных Клинков. Даже для членов Совета Вождей, что бы они там ни думали по этому поводу. Сделайте свою работу, благополучно вернитесь домой, и я отблагодарю вас так, как вы того заслуживаете… А сейчас дайте мне список необходимого вам оборудования и идите готовьтесь к работе. И не забудьте выделить себе и своим людям время для сна и отдыха, потому что завтра никому из нас отдыхать точно не придется…

Глава 7

В любой масштабной военной кампании приходится мириться с невозможностью реализовать идеальный план атаки или иных боевых действий. Всегда отыщется досадная преграда или нестыковка, которые этому помешают. И всегда за них придется платить дополнительную цену, измеряемую в солдатских жизнях и уничтоженной технике.

План атаки на Гамилькар мог бы стать идеальным, если бы Зазубренные Клинки нанесли удар сразу после того, как отряд Ржавого Клыка лишил сайтенов их орбитального прикрытия – «Нобеля». Такой удар не дал бы им времени перестроить тактику своей обороны, которая опиралась в основном на орудия крейсера, после чего вильдеры быстро подавили бы сопротивление наземных вражеских сил. Однако между гибелью крейсера и выходом армады Клинков к Гамилькару миновали целые сутки. В течение которых сайтены успели приготовиться к встрече с утратившим фактор внезапности противником и послали сигнал о помощи.

К сожалению, без этой досадной задержки Клинкам было не обойтись. Если бы флот Роммеля вошел в зону видимости «Нобеля», тот вылетел бы ему навстречу и расстрелял тихоходные, по меркам сайтенов, корабли вильдеров еще до того, как те смогли бы ударить в ответ. Поэтому до тех пор пока «Нобель» не был уничтожен, Клинки удерживали свои силы на недосягаемой для его радаров дистанции. После чего нападающие рванули к Гамилькару на предельной скорости, но рассчитывать на блицкриг они уже не могли.

У хозяев этой луны тоже имелся военный флот. Но он так и не вылетел навстречу агрессору и не встал на защиту гостей, что Клинков нисколько не удивило. По двум причинам: космические силы Дробильщиков были смехотворно малы, а у них самих не хватило бы духу для такого самоубийственного героизма. Не надо было являться аналитиком, чтобы предсказать, как они отреагируют на это вторжение. Само собой, все их войска поднимутся по тревоге и приготовятся к бою. Но Дробильщики не станут предпринимать никаких действий, пока в них теплится надежда, что Клинки явились сюда только затем, чтобы разобраться с сайтенами. И если Роммель победит, что пока стояло под вопросом, к его Совету Вождей всегда можно будет прислать дипломатов. Которые расскажут Клинкам историю про то, что в действительности сайтены были непрошеными гостями и что у хозяев попросту не хватило сил их выгнать. А затем Дробильщикам останется лишь рассчитывать на великодушие победителей, которые оценят тот факт, что хозяева не вмешивались в их сражение с киборгами. И у которых обычно не было привычки убивать тех, кто приходил к ним с повинной головой. По крайней мере без суда и следствия.

А вот у сайтенов герои-камикадзе наверняка отыщутся. Прежде всего среди пилотов истребителей, которые спаслись с гибнувшего «Нобеля». Потому что лишь они одни могли нанести урон армаде Клинков до того, как она обрушит на Гамилькар всю свою огневую мощь.

А что же с подмогой, которую запросили пришельцы? Разумеется, их сигнал о помощи будет услышан. Но даже если у сайтенов или их союзников отыщется боевой звездолет, готовый немедля рвануть на край галактики, то Велунда он достигнет очень нескоро. В ней не было станции-портала, которыми пользуются пилоты из Большого мира для стремительных и точных перемещений на огромные расстояния. От ближайшей такой станции, что находилась в другом секторе Внешнего Рукава, спасатели будут добираться сюда обычным ходом, что затянется у них на долгий срок. Либо они сделают это в режиме того же гиперскоростного перемещения, но без портала такой прыжок окажется слишком неточным. В этом случае спасателям сильно повезет, если они попадут даже не в систему Велунда, а в ее дальние окрестности. После чего им снова надо будет потратить немало времени на полет к Тисоне и Гамилькару, и потому вмешательство в эту битву других сайтенов виделось крайне маловероятным.

Довольно редко Зазубренные Клинки отправляли на битву сразу весь свой наступательный флот. И сегодня был один из тех знаменательных дней, когда даже Ржавому Клыку было не стыдно восхититься масштабом разворачивающегося перед его глазами действия.

Ударные корабли, орбитальные бомбардировщики, десантные шаттлы и прочая техника двигались в плотном наступательном порядке. Затем, чтобы шустрым сайтенским истребителям было трудно маневрировать в таком скоплении неповоротливых кораблей и налетать стаей по отдельности на какой-нибудь из них. Древнейшая оборонительная тактика, которая была эффективной еще на старушке-Земле и продолжала исправно служить людям даже на краю галактики.

Будь сейчас у врага корабли со сверхмощным оружием, вильдеры, наоборот, приближались бы к ним сильно разреженным строем. Но оставшиеся в распоряжении сайтенов истребители были не предназначены для поражения групповых целей. Все, что они могли, это маневрировать на бешеной скорости и поливать космические тихоходы Клинков очередями гауссов в надежде поразить их в уязвимое место.

Битва началась, когда большое звено из двадцати стальных молний – наилучшее сравнение для сайтенских истребителей – стартовало из наземного анклава, вышло в окололунное пространство и принялось облетать армаду вильдеров по кругу. Ни дать ни взять стая хищников, кружащая вокруг стада травоядных и примеривающаяся, с какой стороны лучше напасть. Острые рога и крепкие копыта последних не позволяли хищникам просто взять и наброситься на них. Но пока охотники не удостоверились, насколько хорошо их жертвы умеют защищаться, они всячески старались подавить в них моральный дух, рыча и клацая перед ними зубами.

Впрочем, Клинков было трудно испугать, паля в них из гауссов и изображая перед ними виртуозное синхронное маневрирование. Пока сайтены не пошли в атаку, вильдеры ограничились лишь пуском по ним нескольких ракет. Без каких-либо надежд на попадание – просто для того, чтобы оценить боевой потенциал врага.

Сайтенам было, естественно, раз плюнуть уйти от простых реактивных снарядов. И потому они решили отделаться от угрозы чуть более практичным способом. Едва ракеты захватили свои цели, как эти истребители покинули звено, рассеялись и, развернувшись, пошли на сближение с транспортами Клинков – теми, что двигались с края армадного строя. Было очевидно, что сайтены хотят использовать их оружие против них же самих. Проскочив рядом с кораблями практически впритирку, пилоты истребителей заставят преследующие их ракеты врезаться во вражеские борта. После чего вильдеры получат красноречивый намек: их атака на «Нобель» увенчалась успехом по чистой случайности. А в действительности всего один-единственный истребитель сайтенов может нанести самоуверенным дикарям такой урон, о каком они и представить не могут…

Задумка и вправду была интересная, но сайтены не учли одну деталь, которая свела на нет всю их коварную тактику. Поскольку в этом бою Клинкам не противостояли корабли противника, равные по величине их кораблям, они просто-напросто запрограммировали свои ракеты на самоуничтожение, если те собьются с курса и подлетят слишком близко к своему крупно– и среднегабаритному транспорту. Что ракеты и сделали, взорвавшись еще до того, как сайтенские пилоты подвели их к новым целям. А когда лишившиеся смертельного «эскорта» истребители очутились вблизи от противника, тот ударил по ним из импульсных лазерных пушек.

Прочертившие мрак десятки пульсирующих лучей были направлены так, чтобы создать «паутину» и при этом не угодить в соседние корабли. При виде лазеров киборги тут же заложили крутые виражи и вернулись на прежний курс, восстановив разделенное звено. Вероятно, какой-нибудь истребитель все же успело полоснуть лучами, но он не получил серьезных повреждений и не покинул строй.

При взгляде на то, как киборги шарахнулись от лазерного заслона, Клинки обнаружили у них еще одну слабость, которой те, судя по всему, прежде не имели. После гибели «Нобеля» сайтенские пилоты лишились не только орбитальной базы и огневой поддержки его орудий. Кроме этого генераторы защитного поля крейсера еще и проецировали силовые экраны на свои истребители-сателлиты, которые были к нему приписаны. Теперь же таких щитов у истребителей не было, в связи с чем у их пилотов резко обострился инстинкт самосохранения. Что они сейчас и показали, разбежавшись от угрозы, которую еще позавчера, скорее всего, проигнорировали бы.

Будь у киборгов в запасе уйма времени, они и дальше летали бы вокруг армады, постреливая в нее и играя в догонялки с посылаемыми им вдогонку ракетами. Вот только Зазубренные Клинки, отбиваясь от нервирующих их «насекомых», продолжали неумолимо приближаться к Гамилькару. Поэтому на второй разведывательный облет истребительное звено уже не пошло и играми больше не занималось.

Даже с учетом значительного отставания технологий вильдеров от технологий Большого мира горстке современных истребителей было не под силу остановить армаду примитивных кораблей. Но сайтены могли ослабить атаку вильдеров, а при более удачном стечении обстоятельств даже сорвать ее. Для этого пилотам истребителей надо было лишь сосредоточиться на конкретных целях – орбитальных бомбардировщиках. Если Клинки хорошенько не проутюжат анклав с неба ракетами и бомбами, высадка их десанта обернется катастрофическими потерями, а то и вовсе полностью захлебнется. Даже без поддержки крейсера сайтенская база являла собой цитадель с хорошо организованной, эшелонированной обороной, взять которую с наскока не выйдет. Равно, как не удастся стереть ее под корень ураганами свинца, пусть даже на сей раз Клинки заготовили столько боеприпасов, что их хватило бы, наверное, на три обычные войны между вильдерами.

Разбившись на шесть мелких звеньев, истребители ринулись на охоту за бомбардировщиками, которые на подходе к Гамилькару уже сформировали в авангарде флота собственный строй. Пускай это была первая война Зазубренных Клинков с врагом из Большого мира, опыт их прошлых войн здесь тоже многое значил. И они не собирались оставлять свои бомбардировщики без огневого прикрытия, которое встретило охотников залпами из всех орудий и ракетных установок.

Эту орбитальную битву с Клинками сайтены проиграли уже не с таким разгромным счетом. Продлилась она совсем недолго. Чтобы достичь своих целей, пилоты истребителей были вынуждены проявить недюжинную отвагу, потому что иного выбора у них не было. А при том риске, какой они на себя взяли, вероятность избежать всех нацеленных на тебя лазеров и ракет ничтожно мала. Особенно если прежде ты, находясь под защитой силового экрана, не имел привычки столь отчаянно маневрировать. Регулярная же практика, как известно, в таком деле решает все. И первые, кто ощутил на себе ее нехватку, были те пилоты, которые первыми сгорели в огне вильдеров.

Да, для сайтенов это был, пожалуй, главный летный экзамен в их жизни. Всего за несколько минут выяснилось, кто из них в действительности чего стоил. И как бы Клинки ни презирали киборгов, они были вынуждены признать, что те также умеют сражаться. К тому моменту, как большая часть истребителей погибла, исполосованная лазерами и нарвавшаяся на ракетные заслоны, сайтены тоже подбили два бомбардировщика и нанесли серьезные повреждения одному десантному шаттлу. От взрывов позитронных реакторов, чью защиту пробили гауссы истребителей, ядерные боезапасы на бомбардировщиках детонировали, и над Гамилькаром расцвели два новых солнца. Горели они, правда, недолго, но их свет наверняка обрадовал глядящих сейчас в небо защитников анклава. А также Дробильщиков, которые, попрятавшись в бомбоубежища, желали гостям-сайтенам взорвать побольше вражеских кораблей.

Десантный шаттл не взорвался, но в его отсеках возник пожар, в котором погибло много солдат и членов экипажа. Оставшиеся в живых были вынуждены укрыться в вертолифтах и вылететь на них в открытый космос. Всех их в итоге подобрал идущий следом линкор «Шамшир», пушки которого к тому моменту сбили еще парочку истребителей. Всего же у сайтенов уцелели лишь три истребителя, пилоты которых приняли решение отступить и вернуться на Гамилькар. И вовсе не потому, что они не захотели умирать смертью храбрых. Просто каждая из этих машин была повреждена и утратила нужную для такого боя маневренность. Однако все они могли еще послужить сайтенам на поверхности луны, нанося удары по десантному транспорту, так что их отступление было вовсе не испуганным, а тактическим.

Если прогнозы Клинков насчет Дробильщиков были неверны и хозяева все же собирались оказать им сопротивление, местному боевому флоту было самое время вступить в бой. Но никакие корабли больше не вылетели навстречу наступающей армаде Роммеля. Так что вскоре все оставшиеся бомбардировщики без помех вышли на нужную орбиту. Где и принялись делать свою грязную и разрушительную работу столь же методично, как делали ее до этого на многих лунах Велунда.

Вероятно, то защитное силовое поле, которое «Нобель» мог устанавливать на свои корабли-сателлиты, наземный анклав уже не укрывало. А иначе его не выстроили бы с учетом всех правил оборонительной науки. Той науки, которой руководствовались военные инженеры сайтенов. И которая позволяла им создавать крепости, до которых вильдерским инженерам и строителям было еще расти и расти.

Было очень трудно описать словами этот архитектурный ансамбль, равный по площади небольшому космопорту. Во-первых, потому что у него не было строго определенной формы. Он трансформировался в зависимости от уровня угрозы и мог «обрастать» огромными щитами и плитами, которые, когда в них отсутствовала надобность, убирались под землю. На одних снимках, которые сделали на Гамилькаре разведчики Клинков, анклав напоминал скорее маленький укрепленный город, нежели крепость. На других – тех, что были сделаны накануне бури, – он походил уже на панцирь титанической черепахи, закрывшись со всех сторон от ветра, песка и камней. И если бы Клык не был в курсе, что на разных фотографиях изображен один и тот же объект, сам он до этого ни за что бы не додумался.

Цитадель могла расти не только вширь, но и ввысь, превращаясь в некое подобие многоярусной пирамиды, каждый уровень которой являл собой отдельную линию обороны. Но сейчас, как следовало догадываться, анклав вновь перешел в режим «черепахи». Сайтены знали о любимой тактике вильдеров устраивать врагу перед атакой маленький ядерный апокалипсис и готовились его пережить. Удастся им это или нет, было неведомо, наверное, даже им самим, ведь до сей поры их крепость не подвергалась такому суровому испытанию.

Бомбардировщики Клинков приступили к своей привычной работе без суеты и спешки, взявшись заход за заходом обрабатывать цель и прилегающие к ней районы. А тем временем рассредоточившаяся на более высоких орбитах армада занялась перестроением для грядущей выброски десанта. Так что наблюдать за разыгравшимся внизу ядерным штормом Клинкам было некогда.

Но даже будь у них сейчас свободное время, ничего особо интересного они там не разглядели бы. Едва на Гамилькар упали первые бомбы, как над цитаделью взметнулись вверх тучи пыли, дыма и пепла. Настолько громадные и плотные, что последующие вспышки взрывов сверкали сквозь них уже не так ярко. А учитывая, что каждый новый взрыв вздымал в атмосферу еще больше грязных туч, вскоре они поднялись на такую высоту, что сквозь них перестали просматриваться даже самые высокие окрестные горы.

Гигантское освещаемое изнутри всполохами ядерных зарниц облако продолжало разрастаться так, словно хотело поглотить луну целиком. А движущиеся кругами четырнадцать бомбардировщиков постепенно избавлялись от своих боезапасов, все жарче раздувая пламя в этом адском горниле. С помощью которого Зазубренные Клинки намеревались ковать свою победу над сайтенами. Все было к этому уже готово. В том числе и сами «кузнецы». Облаченные в боескафы, они рассаживались по вертолифтам и дожидались команды «Сброс!», после чего должен был наступить их черед браться за дело. Но сначала всем им предстояло спуститься на поверхность Гамилькара. В непроглядную пылевую мглу и смертоносное радиационное пекло…

Глава 8

– Нельзя так просто взять и…

Что Бобус продребезжал затем, никто из двадцати сидящих в вертолифте Клинков уже не расслышал. Потому что в этот момент разомкнулись захваты, удерживавшие десантный транспорт в пусковых аппаратах, взревели турбины и шестьдесят вертолифтов покатились по направляющим рельсам к открытым наружным люкам.

Качение продлилось недолго, всего несколько секунд, но рев и грохот в отсеке при этом стоял такой, что расслышать за ним что-либо еще было нереально. Этому также мешала тряска, от которой внутренности у солдат болтались, словно масло в маслобойке, а зубы стучали так, что многие новички по неопытности рисковали прикусить себе язык. При том что каждый десантник сидел в противоперегрузочном кресле, пристегнувшись ремнями и держась за поручни страховочной рамы.

Отчего конкретно страховала эта рама, являлось одной из неразрешимых армейских загадок на протяжении долгого времени. Теоретически это откидное приспособление служило дополнительным каркасом безопасности для боескафа и должно было предохранять грудную клетку десантника от травм при жесткой посадке. Но на практике оно не спасало ни от чего. При попадании в вертолифт зенитной ракеты он просто-напросто взрывался, как брошенная в огонь консервная банка. При падении на землю из поднебесья он превращался в груду металлолома, а его экипаж и пассажиры также, разумеется, погибали. Ну а при падении с малой высоты – например, при поломке несущего винта или стабилизаторов – пассажира и пилота всегда выручал боескаф.

В последнем случае опытные десантники предпочитали, наоборот, поскорее убрать страховочную раму, чтобы она не прижала их намертво к креслу, если ее заклинит. После каждой такой аварии приходилось как можно быстрее покидать вертолифт, пока сбивший его враг не накрыл его шквальным огнем и не поджег ему топливные баки. И если десантник не успевал эвакуироваться из упавшей машины за минуту-полторы, то в большинстве случаев он погибал.

После душераздирающих грохота и тряски вылет из утробы шаттла и переход в свободное падение всегда вызывали у десантников легкую эйфорию. Само собой, кратковременную, поскольку мысль о том, что каждая из следующих десяти-пятнадцати минут может стать для тебя последней, быстро всех отрезвляла. К тому же при десантировании на вертолифте всегда существовал риск, что у него не запустится тормозной двигатель. Хоть он и имел мощную защиту, все равно в любой момент его могли повредить снаряды зенитных орудий. А без тормозного двигателя падение из верхних слоев атмосферы сулило и пилотам, и пассажирам гарантированную погибель.

Зенитных орудий у сайтенов хватало – это становилось ясно еще при изучении фотоснимков анклава. Уцелели ли они при бомбардировке, зависело от того, уцелел или нет защищающий цитадель купол-панцирь. Клинки сбросили на него такое количество бомб, которого хватило бы на то, чтобы снести до основания половину окрестных гор. И все же вряд ли кто-то из Клинков верил в то, что им удастся взломать оборону противника прямо с орбиты, еще до высадки на Гамилькар. Такое и в междоусобных стычках вильдеров случалось не всегда, а в случае с сайтенами стало бы и вовсе чудом. На которое Клинки, естественно, не уповали. А уповали они на свой боевой опыт и упрямство – качества, благодаря которым они держали в страхе всех обитателей тисонских лун. И сегодня они не планировали изменять своим принципам, тем более что никаких отклонений от сценария атаки пока не происходило.

Иллюминаторов в закрытых многослойной броней десантных отсеках не имелось, но Клык все равно был в курсе происходящих снаружи событий. Пилот вертолифта – Ржавый вновь доверил этот пост Вертуну – сообщал по интеркому обо всем, что фиксировали бортовые наблюдательные приборы. А два из них – высотометр и измеритель плотности огня (ИПО) – были установлены не только в пилотской кабине, но и у десантников. Стрелка индикатора на последнем в данный момент стояла на нулевой отметке, но это никого не успокаивало. Ведущий отсчет пулевых ударов по обшивке за секунду ИПО мог зашкалить, если на вертолифте сосредоточат огонь сразу три или четыре скорострельных зенитных орудия. А ведь сегодня это будут не обычные пулеметы, а сайтенские гауссы, против которых броня вильдеров может и не устоять. В то время как ИПО будет методично подсчитывать врезающиеся в нее пули без поправки на то, из чего они были выпущены.

– По данным инфракрасного сканера, температура нагрева купола цитадели близка к температуре плавления железа, – доложил Вертун. – Однако сильных следов разрушения незаметно. Наблюдаю лишь несколько трещин, идущих от края к центру. Самая крупная из них имеет в ширину всего полтора метра. Для заброски под купол взрывчатки и проникновения туда десанта этих брешей, по идее, должно хватить.

– Какова концентрация пыли? – осведомился Ржавый Клык. Про уровень радиации он спрашивать не стал. И так было очевидно, что тот огромен даже по меркам привычных к ней вильдеров.

– Облако все еще слишком густое для полетов в нем. Но снизиться в заданную точку при поддержке тормозного двигателя мы сможем, – ответил пилот. – А вот потом придется попотеть. Во всех смыслах – пыль мешает куполу остывать, и к моменту нашей высадки он будет все еще слишком горячим… Проклятие! Зенитки! Сайтены только что их расчехлили! Ну, теперь держитесь, парни! Эти пушки лупят с такой дурью, что легко достанут нас даже на этой высоте!

Ударившие в днище вертолифта крупнокалиберные пули подтвердили догадку Вертуна буквально через несколько секунд. Удары были весьма ощутимыми, в то время как вильдерские зенитки до такой высоты еще не добивали. Ракеты вильдеры тоже пока не пустили бы в ход. Конечно, раскалившийся при вхождении в плотные слои атмосферы корпус вертолифта был хорошей мишенью для теплонаводящихся боеголовок. Но запущенный тормозной двигатель все равно являлся для них более удобной целью. А запускались такие двигатели лишь после того, как десантный транспорт преодолевал в свободном падении примерно половину своего пути.

Днище – самая крепкая часть вертолифта, ведь именно в нее попадает большинство пуль, снарядов и ракет. Последних в арсенале у сайтенов не оказалось. Зато их гауссы сполна компенсировали эту нехватку. Бьющий не сверху вниз, а с земли в небеса смертоносный ливень был не таким плотным, как ожидалось. Вероятно, часть зенитных орудий киборгов все же вышла из строя после бомбардировки. Но их снаряды и пули врезались в броню на такой скорости, что прошивали сразу несколько слоев, застревая уже в ее термоизоляционном слое. И Ржавый Клык, и прочие отлично это понимали. И когда очередной подарок анклава испытывал вертолифт на прочность, Клинки скрипели зубами и ерзали на сиденьях. В которых тоже были встроены бронепластины. Но даже если сайтенская пуля, пробив корпус, застрянет в них, получить такой пинок под зад никому все равно не хотелось.

Первый снаряд, что сумел продырявить броню и влетел внутрь, оставил в проходе между рядами сидений дыру величиной с кулак и застрял в потолке, будто заклепка. Никто, к счастью, не пострадал. В отсек тут же ворвалось бушующее снаружи пламя, но Бобус держал наготове несколько заглушек, одной из которых он быстро заткнул пробоину. От разгерметизации, которая неминуемо при этом случилась, тоже никто не пострадал. Еще до начала сброса десантники привели боескафы в боевой режим, надели гермошлемы и дышали воздухом из баллонов.

До того как очередной снаряд пробил броню прямо у ног солдата по имени Костяной Глаз и тоже застрял в потолке, вертолифт пережил еще с дюжину пулевых попаданий. На индикаторе ИПО уровень угрозы был минимальный – «зеленый». Но Клинки многое бы отдали, чтобы по обшивке хлестал обычный свинцовый шквал, пусть даже «красного» уровня. Потому что он при всей своей опасности «съедал» бы броню постепенно, слой за слоем, а не так, как «прокусывали» ее выстрелы гауссов. От каждого их попадания вертолифт сотрясался, будто от столкновения с космическим мусором, а солдаты подпрыгивали на сиденьях.

– Каковы приблизительные потери? – спросил Ржавый Клык у Вертуна, который мог видеть на радарах и в иллюминаторе все, что творилось снаружи до того, как вертолифты скроются в пылевой туче. Вообще-то задавать такой вопрос во всеуслышание командиру запрещалось – если потери у десанта были высоки, прозвучавшая в эфире правда грозила сказаться на моральном духе бойцов. Но сейчас Клык плевал на это правило. Все присутствующие здесь были отобраны им из числа особо доверенных ветеранов. Тех, кто пережил не одно десантирование и умел стоически воспринимать плохие новости. Наоборот, ничего от них не скрывая, Клык оказывал им уважение, а они это ценили. Особенно сейчас, когда все они, включая пилотов, готовились совершить обман, исполнив секретную миссию вождя-хранителя Даггера.

– Восемь или девять вертолифтов уничтожены, – доложил Вертун. – Еще у неизвестно скольких повреждены двигатели, и они разобьются при ударе о землю. Но в целом можно сказать, что атака не захлебнулась. Даже если до приземления всего десанта погибнет еще три раза по столько же, потери при высадке в шесть-восемь процентов – это почти успех!

– Пожалуй, – согласился с таким прогнозом Клык. И, глянув на высотомер, прикинул, что до включения тормозного двигателя осталось совсем немного времени. Возможно, что и вовсе считаные секунды.

– Внимание всем! Активация тормоза! – практически тут же подтвердил его догадку Вертун. – Повторяю: активация тормоза! Приготовиться к перегрузке в двадцать «роммелей»! Удачи, парни!

В радиоэфире раздалось ворчание: перегрузка такого уровня была довольно мерзким испытанием. Она могла вышибить дух не только из новичка, но и из закаленного солдата. Хотя имелась у нее и положительная сторона. Серьезная перегрузка свидетельствовала о том, что вертолифт набрал в свободном падении огромную скорость, а чем быстрее он падал, тем более трудную мишень собой представлял. Правда, после торможения и перехода в режим геликоптера его уязвимость снова повышалась, но в непроглядной пыли его пилоты больше опасались врезаться в соседние машины, чем нарваться на слепой огонь вражеской зенитки.

Нарастающий гул двигателя дал понять, что Вертун приступил к выполнению маневра. А спустя четверть минуты чудовищная сила вдавила Ржавого Клыка в сиденье. Боль, напряжение и отчаянные попытки не потерять сознание вмиг захватили мысли солдат настолько, что даже резко возросшая угроза погибнуть временно отступила для них на второй план. А угроза та оказалась на поверку более чем реальной. И она нашла-таки свою первую жертву, лишив Клыка надежды на то, что хотя бы при десантировании в отряде обойдется без трупов.

Не обошлось…

– Внимание всем, внимание всем! – раздался вслед за очередным мощным ударом по броне встревоженный голос Вертуна. – Пробоина в пилотской кабине! Фил Кусака убит! Со мной все в порядке, но есть сложности с управлением!

– Всем оставаться на своих местах! – приказал Ржавый Клык. После чего, выругавшись, поднял страховочную раму, отстегнул ремни безопасности, встал с сиденья и, держась за потолочный поручень, поспешил в кабину, благо перегрузка к этой минуте ослабла и пускай с трудом, но уже позволяла перемещаться по отсеку.

Ржавый был единственным из всех, кто мог занять сейчас кресло второго пилота, поскольку у него имелся в этом плане кое-какой опыт. Четверть века назад он, как и большинство рвущихся в армию юных романтиков, попал туда через пилотскую учебку. И хоть судьба распорядилась так, что ему в итоге не довелось водить летательные аппараты, кое-какие знания и навыки у него с той поры остались. По крайней мере заменить собой второго пилота вертолифта Клык в случае крайней нужды мог.

Вертун знал об этом, как и о том, что другого помощника ему здесь не найти. Но он был слишком горд, чтобы обратиться к вождю с такой просьбой напрямую, даже угодив в затруднительное положение. К счастью для него, вождь умел понимать намеки и прибыл ему на подмогу так быстро, как только смог.

Прежнему напарнику Вертуна Филу Кусаке никакая помощь уже не требовалась. Пробившая лобовое стекло крупнокалиберная пуля оторвала ему голову и застряла в переборке за его креслом – той самой, по которой стекали сейчас на пол мозги Кусаки. Вертун уже залепил пробоину в стекле самоклеящейся заплатой, но вытащить из кресла труп у него не было ни сил, ни возможности. Этим пришлось заниматься Ржавому Клыку, что в условиях перегрузки стало той еще морокой. Но он справился, переместив обезглавленное тело в узкое пространство за креслом, после чего занял освободившееся место.

Вертун к этому моменту уже остановил падение вертолифта. И развернув скрытые до этого в специальном защитном отсеке несущие винты, перевел машину в режим геликоптера.

Вертолифты не являлись полноценными вертолетами, так как были покрыты тяжелой броней и могли летать лишь на короткие расстояния. Маневренность этих «наковален» с пропеллерами тоже оставляла желать лучшего. А бортовое вооружение было предназначено лишь для расчистки внизу небольшого плацдарма перед высадкой десанта. Основной запас их горючего уходил на торможение, а уже на его остатках пилот вертолифта подыскивал место для посадки. Надеясь, что оно отыщется раньше, чем опустеет топливный бак и машина грохнется на землю, – тоже довольно распространенная неприятность во время десантирования.

Объект в горах, он же Гнездо, куда нацелился отряд Ржавого Клыка, располагался не слишком далеко от главного места высадки. Теоретически у вертолифта должно было хватить горючего на обратный полет к анклаву. Но сейчас экономить топливо было не резон. И едва пилотская команда вновь стала полноценной, Вертун передал Клыку управление вспомогательными системами, оружием и тормозным двигателем (последний мог еще пригодиться для резкого набора высоты или аварийной посадки), а сам приступил к процедуре снижения и захода на цель.

Около семисот вертолифтов либо нырнуло, либо готовилось вот-вот нырнуть в раскинувшийся под ними непроглядный океан пепла и пыли. Ближайшие машины соратников были отмечены у Вертуна на радаре, и все равно вероятность столкнуться с кем-нибудь из них оставалась высокой. Особенно после того, как Вертун и Клык изменят курс и отделятся от армии.

Отдать такой приказ открытым текстом Ржавый Клык не мог – все разговоры пилотов фиксировались бортовыми самописцами. Но посланники Даггера заранее оговорили свои действия, чтобы не вызвать к себе ничьих подозрений. Стоило лишь Вертуну снизить машину до условленной высоты, как он, вопросительно глянув на командира и получив утвердительный кивок, тут же выключил несколько тумблеров на пульте управления. А затем начал понемногу отклонять вертолифт от взятого поначалу курса.

– Внимание всем, кто меня слышит! – оповестил Вертун экипажи остальных вертолифтов. – Говорит борт «Восемь-дробь-тридцать два»! Аварийный код «Четыре»: полный отказ навигационного оборудования! Выход в заданную точку невозможен! Буду садиться там, где позволят условия!

Эфир был забит сообщениями о неполадках, как мелких, так и крупных, поэтому никакого ответа Вертун не дождался. Однако его доклад, как и множество других, был принят и отмечен в штабе, на флагмане эскадры «Громогласный». Чего Клык и добивался. Информация о неисправности «борта 8/32» отобразилась в штабных протоколах и являлась теперь его страховкой на случай, если дальнейшее перемещение его отряда вызовет у кого-то из старших вождей подозрение.

Ржавый Клык показал Вертуну большой палец: дескать, все правильно, так держать! После чего открыл один из подсумков и достал оттуда компактный полевой навигатор. Тот, который вождь-хранитель выдал ему вместе с прочим тактическим оборудованием. По этому прибору Вертуну предстояло теперь двигаться к цели, сделав вид, будто он заблудился во мгле радиоактивного пепла и пыли.

Являлось ли это достойным поступком по отношению к штурмующим анклав остальным Клинкам. Разумеется, нет. Вот почему Ржавый отобрал для этой миссии одних ветеранов. Они, как и их командир, снискали на полях брани столько славы, что давно перестали за нею гоняться и доказывать кому-либо свою храбрость. Все эти солдаты не терзались угрызениями совести насчет того, что сегодня их не будет в горниле битвы. А те, кто все же испытывал сейчас душевный дискомфорт, могли утешиться мыслью, что они удалялись от анклава вовсе не затем, чтобы отсиживаться в стороне. И что им так или иначе, но придется внести свою лепту в успех общего дела…

Глава 9

Все участники секретной миссии Даггера ознакомились с трехмерной компьютерной моделью Гнезда еще вчера и запомнили схему расположения его построек. Вернее, тех построек, которые можно было рассмотреть с орбиты на вершине горы. А вот есть ли у них подземные уровни, и если да, то сколько, Клинкам еще предстояло выяснить.

Простой станции связи такие подземелья вроде бы не требовались. Вот только чутье подсказывало Клыку: там обосновались вовсе не связисты, несмотря на множество указывающих на это признаков. Пусть сайтены и отличались от вильдеров, но они тоже не допустили бы такую глупость, как постройка важного стратегического объекта у черта на куличках. Такая станция находилась, скорее всего, где-то в центре анклава, в наиболее безопасной зоне. А на отшибе, да еще в труднодоступном месте, строят, как правило, нечто такое, что может представлять угрозу для самих же хозяев. Например, фабрику по производству взрывчатых или отравляющих веществ. Или хранилище токсичных отходов. Или что-нибудь еще, что, будучи уничтоженным случайно или преднамеренно, не нанесет хозяевам катастрофический урон.

Впрочем, пока Ржавый Клык переживал насчет урона, который защитники Гнезда могли нанести незваным гостям. О том, что их обнаружили, Клинков оповестили пулеметные очереди, выпущенные навстречу подлетающему вертолифту. Несмотря на отвратительную видимость, он был замечен сайтенами еще издали. И рисковал быть сбитым на подлете, атакуй вильдеры Гнездо в лоб. Но здесь они чувствовали себя свободнее и увереннее, чем над анклавом, и уже могли выбирать, с какой стороны напасть.

Залетев за гребень соседней горной гряды, Вертун подвел вертолифт по непростреливаемой из Гнезда зоне довольно близко к цели. А затем резко перебросил машину через вершину хребта и, словно коршун, спикировал на объект. Вертолифт упал прямо на центральное здание комплекса и проломил бронированным брюхом на нем крышу. После чего Клык врубил ненадолго тормозной двигатель и продул его мощной раскаленной струей находящиеся внизу помещения. Те, где Клинков могли поджидать враги.

В этой точке Гнезда установленные по его периметру зенитные орудия были Клинкам не страшны. Правда, готовый к обороне противник тоже являл собой серьезную угрозу. Неизвестно, сколько мин и ловушек он мог наставить внутри и снаружи комплекса. Но как бы то ни было, вильдеры наскоком прорвались в центр базы, и теперь ее хозяевам придется срочно менять оборонительную тактику. А если их было слишком мало, им и вовсе следовало бы эвакуироваться, потому что Клинки уж точно не сдадут им завоеванных позиций.

– Беречь запасы воздуха! Надеть защитные маски! – распорядился Клык перед тем, как отдать приказ на высадку. Уровень радиации вдали от раскаленного купола был относительно терпимым, а дыхательные фильтры масок надежно защищали вильдеров от радиоактивной пыли. Баллоны же с воздухом могут еще понадобиться им внутри помещений, если киборги решат пустить туда отравляющий газ.

Продувка здания реактивной струей тормозного двигателя вызвала в нем пожар, но облаченным в боескафы Клинкам обычный огонь был не страшен. Проникнув через дыру в крыше на верхний этаж, они наткнулись на несколько обугленных мертвых сайтенов – тех, которые Даггера точно не заинтересовали бы. Проверка оставшихся помещений также не дала результата. Если в здании и остались несгоревшие киборги, все они к этой минуте отсюда сбежали. Или скрылись на подземных уровнях, вход в которые Клинки пока не обнаружили.

Прежде чем захватчики достигли первого этажа, пулеметы вертолифта трижды открывали огонь и снова умолкали. Это оставшийся в кабине Вертун реагировал на подозрительное движение снаружи. Стрелял он не на поражение, а лишь для того, чтобы не дать сайтенам высунуться, – если это были последние защитники Гнезда, их требовалось брать живьем. В сторону вертолифта также было выпущено несколько очередей. Но пробить его броню из ручных гауссов, в отличие от зенитных, было уже непросто.

Все, чего добились своим ответным огнем сайтены, подтвердило, что они готовы сопротивляться. Или это могла быть группа, прикрывающая отход персонала станции. А отступать он мог лишь в одном направлении – ко взлетно-посадочной площадке и ангару, где находился какой-нибудь летающий транспорт. Иных путей для бегства с горы, чьи склоны были сплошь отвесными и куда не вело ни одной дороги, попросту не существовало. И раз так, значит, приоритетной задачей Клинков будет отрезать сайтенам их единственный путь к спасению. А потом загнать хозяев в безвыходную ловушку в их же собственной крепости.

В захваченной вильдерами постройке располагалось что-то вроде центра управления. Вот только чем или кем отсюда управляли, при беглом осмотре выяснить не удалось. Тем более после того, как по зданию прогулялся огненный вихрь. Возможно, это и впрямь была станция связи, но Клык по-прежнему не верил в такую версию. И по-прежнему хотел выяснить правду, хотя для той цели, которую он здесь преследовал, это не имело значения.

– Клык – Вертуну! – вышел он на связь с пилотом, как только его отряд выбрался наружу и вновь утонул в пылевой мгле. – Что показывают инфракрасные сканеры?

– Вижу движение в районе посадочной площадки, – сообщил Вертун. – Точное число сайтенов определить не могу – пыль слишком плотная. Но их там явно не меньше полутора десятков.

– Ударь двумя ракетами перед входом в ангар! – приказал Ржавый. – Так, чтобы заклинить ворота и не дать вылететь их транспорту!

– Вас понял, высокий! – отозвался пилот. И в следующую секунду над головами вильдеров с шумом пронеслись два реактивных осколочных снаряда – самое мощное из имеющегося на борту вертолифта оружия. Полет их продлился считаные мгновения, а потом оба они угодили в указанное место. Об этом Клинков известили два взрыва, раздавшиеся практически одновременно, и докатившаяся до них ударная волна. Она подняла новые клубы пыли, что ухудшило видимость, и Клыку понадобилось подтверждение, что Вертун поразил цель.

– Ворота обрушились. Вместе с передней частью ангара, – доложил он, не дожидаясь, когда от него это потребуют. – Не знаю, пострадали сайтены или нет, но движение в той части площадки не прекратилось. По-моему, они все еще уверены, что смогут воспользоваться своим транспортом.

– А они смогут?

– Только если мы дадим им время разгрести завал на входе.

– Понятно. Что ж, пусть попытаются, – заключил вождь. – А пока они там возятся, мы отрежем их от построек!

Проведя быструю перекличку, Ржавый приказал бойцам разбиться на тройки и рассредоточиться за укрытиями по краю площадки. Так, чтобы хозяева – те, что убегали, и те, что их прикрывали, – оказались блокированными возле ангара. Вероятно, в Гнезде оставались еще сайтены. Но пока это не выяснилось наверняка, захватчикам надо было сосредоточиться на уже известных целях. Ведь если они улизнут, а их собратьев здесь не отыщется, миссия Клыка будет провалена даже несмотря на то, что его отряд захватит Гнездо.

Группа прикрытия киборгов продолжала отстреливаться и даже смогла прикончить одного из Клинков – Задиру Пэйна. Оставлять его гибель безнаказанной было нельзя. И Клык приказал накрыть залпом из «лидбитов» то место, откуда, по его прикидкам, летели вражеские пули.

Сайтены понятия не имели, что их не собираются убивать без особой крайности. И потому засели в таком месте, чтобы ангар не оказался на линии огня вильдеров. Ржавый быстро догадался об этой их предосторожности. И, не опасаясь за жизни других беглецов, выждал целых две минуты, прежде чем велеть отряду прекратить стрельбу.

– А кому сегодня легко? – прозвучал в наступившей тишине дребезжащий голос Бобуса. – Сушите сухари и весла! Нельзя так просто взять и разорить Гнездо!

Было неясно, получили убийцы Задиры Пэйна по заслугам или они удрали из-под шквального огня и присоединились к остальным в ангаре. Но, так или иначе, а пули в Клинков больше не летели. Не исключено, что это была уловка, рассчитанная на то, что Клык сотоварищи покинут укрытия, направятся к ангару и нарвутся на новый залп сайтенов. Но Клык не намеревался вести себя столь опрометчиво. Велев Бобусу включить режим громкоговорителя, он кашлянул в микрофон, убедился, что робот исправно транслирует его голос, и прокричал:

– Сайтены и все остальные, кто находится сейчас в ангаре! Вы в ловушке и у вас нет выхода! Ваш анклав тоже захвачен, и вам от нас не сбежать! Сегодня погибло много ваших братьев, но вашей крови мы не желаем! Если сложите оружие и сдадитесь, то останетесь живы и получите статус военнопленных! Если продолжите сопротивление – все до единого погибнете! Выбор, как видите, невелик! Поэтому даю вам тридцать секунд на то, чтобы дать ответ! Не будет ответа – мы снова откроем огонь и разнесем вас в клочья вместе с ангаром! Я все сказал! Отсчет времени пошел!

Дав роботу-громкоговорителю отбой, Ржавый Клык сплюнул – вести с врагом переговоры он любил не больше, чем изжогу или прокисшее пиво, – и снова взял в руки «лидбит». Вертун сказал, что к ангару прорывалось как минимум полтора десятка беглецов. Если все они подчинятся ультиматуму Клинков, Ржавый окажется в неприятной ситуации. Даггеру не нужно было так много сайтенов. По его словам, он мог спрятать от Совета Вождей двух, максимум трех недобитых врагов. Столько же лишних пассажиров сможет взять и вертолифт. И куда, спрашивается, Клыку девать дюжину остальных пленников?

Ржавый Клык не чурался на войне грязной работы, но выступать в роли палача ему никогда не нравилось. Особенно по отношению к уже капитулировавшим врагам. Но теперь, когда его отряд выполнял ответственную, секретную и отчасти деликатную миссию, оставить в живых столько свидетелей он не сможет при всей своей нелюбви к карательным акциям. А, впрочем, разве не тем же самым занимаются Клинки, что штурмуют анклав? Разве сам Ржавый не истреблял бы сайтенов, невзирая на то, просят они пощады или нет, если бы он воевал сейчас не здесь, а под раскаленным куполом цитадели?

– Их время истекло, высокий! – напомнил Клыку следивший за таймером Грир Наждак. – Сдается мне, ответа не будет. Прикажете открыть огонь?

– Огонь! – дал отмашку вождь. Сайтены как будто прочли его мысли и исполнили его пожелание убить их в бою, а не у расстрельной стены. Он дал им возможность сдаться без боя, а они от нее отказались. И это просто замечательно! Теперь Ржавому придется волей-неволей сдержать свое обещание разнести киборгов в клочья. А как иначе? Ему ведь не хочется выглядеть пустозвоном ни в глазах врага, ни перед собственными бойцами!

Залп из девятнадцати пулеметов, да еще вслепую, был отнюдь не лучшим способом взять противника живьем. Но так могло показаться лишь на первый взгляд. В действительности даже сейчас Клыку вряд ли удастся поголовно истребить всех непокорных сайтенов. «Лидбиты» вильдеров – это не гауссы, и в ангаре было несложно укрыться от их очередей. Клинки могли поливать его свинцом и пять минут, и пятнадцать, и полчаса – все равно огневой мощи их ручного оружия не хватит, чтобы стереть ангар до основания. И те сайтены, кто поумнее, наверняка забьются в такие щели, где обычные пули их не достанут.

Зато вильдерам, наоборот, стало невыгодно отсиживаться в обороне. Открыв огонь, они вышли из-за укрытий и принялись осторожно продвигаться через площадку к обстреливаемой цели. Тот факт, что ответная стрельба по ним прекратилась, в целом обнадеживал. И все же каждый из них был готов в случае ее возобновления упасть на площадку и продолжать вести огонь из положения лежа.

Впрочем, на сей раз обошлось. И когда Клинки подступили к ангару настолько, что он стал различим в густой пыли, Клык велел прекратить делать из его стен дуршлаг. А затем дал задание Вертуну провести еще одно инфракрасное сканирование этого участка станции.

– Что значит никто не обнаружен? – удивился вождь после того, как получил результат проверки. – Этого не может быть! Только что ты видел там пятнадцать киборгов, а теперь не можешь отыскать даже их остывающие трупы? И куда, по-твоему, они запропастились? Спрыгнули всей толпой с горы, что ли?

– Докладываю вам лишь то, что вижу у себя на мониторе, высокий, – ответил Вертун извиняющимся тоном, хотя вряд ли он был в чем-то виноват. – Сам понятия не имею, как такое могло случиться. Сканер в полном порядке, я трижды проверил. Его чувствительность выставлена на максимум. Излучение ваших тел он даже сквозь боескафы видит, а вот сайтенов почему-то нет. Хотя до этого они были такими же «горячими», как вы.

– Это же киборги, заржавей их железные суставы! – выругался Грир Наждак. – Они могут сами понизить температуру своих тел, чтобы обмануть нас и заманить в ловушку. Сейчас они затаились ждут, когда мы войдем в ангар. А когда мы туда войдем, они откроют по нам кинжальный огонь из своих укрытий.

– Будет дерьмово, если ты окажешься прав, – нахмурился Ржавый. И, подозвав Бобуса, велел ему съездить и осмотреть изрешеченный из пулеметов объект.

– Нельзя так просто взять и войти в Мордор! – обреченно посетовал робот на своем ретровирусном диалекте. И, скрипя гусеницами, покатил в указанном направлении.

Конечно, Ржавому было жаль подвергать Бобуса риску. Но командир не стал бы поручать бойцам смертельно опасную работу, с которой мог справиться обычный робот. К тому же в отличие от неведомого Клыку Мордора проникновение в ангар не вызвало у железного разведчика затруднений.

Покатавшись туда-сюда и не наткнувшись ни на что подозрительное, Бобус направил в сторону следящих за ним людей зеленый сигнальный маячок и поморгал им, дав понять, что угроза не обнаружена. Можно ли было доверять ему в этом вопросе, когда дело касалось сайтенов? Спорный вопрос. Но Клык решил, что в полуразрушенном здании враги не ускользнули бы от взора робота. И повел свой отряд дальше сразу, как только Бобус послал ему разрешающий сигнал.

В ангаре и правда не оказалось ни одной сайтенской души. Ни живой, ни мертвой. Это вогнало Ржавого в еще большее недоумение, поскольку он до конца надеялся, что трупы-то после такого обстрела здесь наверняка будут. Даже если выжившие и впрямь сумели куда-то удрать, мертвых они бы с собой явно не потащили. Но нет, ни одна из тысяч продырявивших эти стены пуль не нашла свою жертву, что вызывало у Клыка двойственное чувство досады вперемешку с любопытством.

Разгадка странного исчезновения врага не заставила себя ждать. Пока Клинки осматривали вслед за Бобусом ангар и стоящий в нем небольшой шаттл, сам робот, используя свое поисковое оборудование, вскоре обнаружил в одном из углов под полом пустое пространство. О чем, разумеется, тут же поставил в известность вождя.

Дальнейшее исследование выявило, что плита, уложенная поверх этой пустоты, является на самом деле сдвигающимся в сторону люком. Под которым, как следовало догадываться, была не яма, а проход. Тот, что вел в некий секретный подвал или даже на подземные уровни Гнезда, о существовании которых подозревал Клык. Туда-то наверняка и сбежали сайтены, когда поняли, что улететь на шаттле не получится – его нельзя было выгнать из ангара, поскольку вильдеры заблокировали взрывами выезд.

– Ищите пульт, который открывает люк! – распорядился Ржавый Клык. – Скорее всего, он замаскирован, но должен находиться где-то поблизости!

Вероятно, так оно и было. Но кроме пульта управления воротами и подъемными кранами других таких устройств не обнаружилось. Что в итоге подтвердил и Бобус, просканировавший в ангаре все силовые линии и не нашедший ни одну, что была бы подведена к люку.

– Хочется просто взять и проломить, – подытожил робот свой краткий анализ ситуации. – Я дам вам «парабеллум»! Контрабандный товар! Отложить в корзину?

– Достань «тройное копыто», установи его на люке и будь готов взорвать его по моей команде. – Проигнорировав очередной бред Бобуса, Ржавый загрузил ему в оперативную память новый перечень приказов. А пока железный болтун возился со взрывчаткой, вождь приказал отряду закончить осмотр ангара и собраться возле шаттла. Раз открыть вход в подземелье по-простому не удалось, значит, придется воспользоваться универсальной отмычкой и вломиться туда нагло и без стука?.. Хотя нет, почему же без стука? Наоборот – со стуком! Когда в ход шло «тройное копыто», он ожидался пусть недолгий, но громкий. Такой, которые скрывшиеся от вильдеров сайтены расслышат в самом дальнем углу своего подземелья…

Глава 10

– Я твой отец, люк! – доверительно сообщил люку чокнутый робот, устанавливая на него мину. – Я тебя породил, я тебя и убью! Извини, парень, ничего личного! Это просто бизнес!

«Тройное копыто» являло собой особый тактический заряд, предназначенный для выбивания прочных дверей там, где нельзя было применить обычную взрывчатку. Здесь ею в принципе можно было воспользоваться – вокруг хватало мест, где Клинки могли спрятаться от взрыва. Однако Ржавый Клык поостерегся это делать. Частично обвалившиеся стены и крыша ангара уже пережили сегодня и взрывы, и шквальный обстрел. Поэтому проверять их на прочность в третий раз было нежелательно – а вдруг завалятся полностью? А с «копытом» такого точно не случится. Являясь миной направленного действия, оно взрывалось аккуратно и разрушало лишь ту поверхность, на которую было установлено.

Прикрепив мину точно в центр люка, Бобус отъехал от него и стал дожидаться команды вождя. А получив ее, активировал детонатор «тройного копыта» дистанционным сигналом.

Один за другим, практически без пауз, громыхнули три тяжелых удара. Так, словно по люку трижды ударили в одну точку многотонным молотом. Это сработал трехступенчатый заряд мины, который глубоко промял люк в середине, отчего тот слетел с креплений и из пазов, в которые был установлен. Бобусу осталось лишь подкатить к нему, ухватить его за край манипуляторами и оттащить в сторону, расчищая Клинкам открывшийся проход в подземелье.

Как и предполагалось, под ангаром была вовсе не яма и не бункер. На первый взгляд вильдеры наткнулись на служебный тоннель, который сразу от входа сворачивал направо и шел в сторону основных построек Гнезда. Проверив, не оставили ли убегающие сайтены за собой мины, и не обнаружив таковых, Грир Наждак с двенадцатью бойцами заняли позиции в начале коридора. А Ржавый Клык, подозвав к себе второго вожака – Зарга Печеного, велел ему и остальным Клинкам закрепиться на поверхности. Затем, чтобы сайтены не отвоевали ангар и не зашли спустившейся под землю группе Ржавого в тыл.

Для продвижения по опасным коридорам решили использовать хорошо зарекомендовавшую себя на «Нобеле» тактику «самоходного щита». Разве что теперь, за неимением «крота», его роль поручили исполнять… правильно, Бобусу! Сначала Клинки вытащили у него из контейнеров и распределили между собой боеприпасы и взрывчатку – дабы те не детонировали, если вдруг броню робота пробьет очередь из гаусса. А затем Клык велел ему подобрать увесистый металлический обломок и держать его перед собой в качестве заслона. Так же, как это делали «кроты». Разве что те носили в своих манипуляторах за раз десятки тонн железного хлама, а Бобус – от силы центнер. Потому и выглядел он в сравнении с огромными «кротами» просто смешно.

Но, как бы то ни было, Клинки не собирались отказываться даже от такой скромной дополнительной защиты. Ну а Бобуса никто не наделял правом решать, что ему можно, а что нельзя. Он и без того позволял себе слишком много, подавая без спросу голос и неся ретровирусную околесицу. А если вдобавок к этому он еще и начнет артачиться, оспаривая или игнорируя приказы командира, тогда Ржавый Клык лично расстреляет его перед строем. Расстреляет, даже несмотря на то, что намедни просил не отправлять его в утиль аж самого вождя-хранителя Даггера. Но, к счастью для Бобуса, пока что он не переступал ту грань, за которой хозяин утратил бы к нему свое доверие. И предпосылок к этому вроде бы тоже не имелось – робот-чудак продолжал честно исполнять свой долг и безропотно лез под пули по первой же команде вождя.

Идущий под уклон коридор, по которому спускались Клинки, вскоре закончился. Покинув его, Бобус, Клык, Наждак и дюжина бойцов вышли в просторное помещение, где, как и ожидалось, царил кромешный мрак – убегающие сайтены постарались максимально усложнить врагам погоню за ними. То, что помещение просторное, стало ясно еще до того, как робот зажег свои прожектора, – по эху, которое они услышали, когда Бобус срезал с петель массивную дверь и уронил ее на пол. А после того как зал прочертили лучи прикрепленных к боескафам вильдеров фонарей, выяснились и другие интересные подробности.

– Вижу стоящие в несколько рядов большие ящики, – доложил боец по имени Горбоносый, вышедший из коридора сразу вслед за Бобусом. – Их тут штук пятнадцать, если не больше. Похожи на контейнеры для перевозки животных. Непонятно каких, но явно не мелких.

Ничего другого, кроме контейнеров, здесь больше не было, а все вместе они занимали примерно две трети зала. Внутри них запросто могли таиться неприятные сюрпризы, и Клинки подходили к ним осторожно, держа «лидбиты» наготове. И пусть никто навстречу захватчикам так и не выскочил, Ржавый Клык все равно велел открыть ящики – их действительно было пятнадцать, – дабы удостовериться, что они пусты.

– Хм… Тебе известны животные, которые пользуются унитазом? – спросил Клык Наждака после того, как они осмотрели один из контейнеров.

– Никак нет, высокий, – ответил вожак. – Разве только сайтены вывели породу суперумных обезьян или… – Он осекся. – Или эти ящики предназначались для нас, вильдеров. Вы же слышали истории о том, что пришельцы из Большого мира похищают нашего брата-вильдера для изуверских экспериментов, а также для того, чтобы показывать нас в своих цирках и зоопарках?

– Да брось, Грир. Вроде бы взрослый человек, а веришь во всякую ерунду, – покачал головой Клык. – Хотя после такой находки и я бы поверил в эту сказку, если бы не одно но: зачем вообще насильно похищать вильдеров, если среди нас и так хватает добровольцев, рвущихся улететь с окраины галактики? Дай только знать, и они сами сбегутся к тебе на корабль, даже не спрашивая, чем им придется заниматься в Большом мире – лишь бы их только поскорее увезли отсюда.

– При всем уважении к вам, высокий, но вы не учли одну важную деталь, – возразил Наждак, осторожно приоткрывая дверь очередного контейнера. – Все эти ренегаты – они же сплошь гнилые. Трусы, лентяи, слабаки, неудачники, предатели и прочее отребье, загрызи его такаморийские блохи. Короче говоря, все те, для кого жизнь здесь оказалась чересчур суровой и неподъемной. И кто тешит себя идиотской надеждой, что среди сайтенов, мароманнов, дактианцев и фортанов он будет чувствовать себя проще и вольготнее. Так что если бы я на месте, допустим, сайтенов искал нормальных вильдеров – не важно, для опытов или для цирковых трюков, – то я отбирал бы только лучших из лучших. А такие, как вы да я, добровольно окраину не покинут ни за какие богатства. Поэтому нас с вами и придется вывозить отсюда силком, заперев в железной клетке… ну, или вот в таком ящике.

– Думаю, ты перегибаешь палку, – усмехнулся Ржавый. – Помимо отребья среди ренегатов хватает тех, в ком еще сохранились и физическая сила, и сила духа. Так уж сложилось, что этим людям трудно ужиться среди таких, как мы, вот они и ищут себе более подходящие условия для существования. К ним, в отличие от той мрази, которую ты перечислил, лично я зла не питаю. Желают улететь – пусть улетают. Все равно здесь от них нет никакого проку.

– Но они могут продать известную им стратегическую информацию нашим врагам из Большого мира!

– Так же, как смаглеры, которые всегда с успехом этим занимались. А уж они-то, путешествуя по нашим мирам, знают о нас во сто крат больше любого ренегата. Но ведь это не заставляет нас отказываться от сотрудничества с ними, разве не так?..

– Во всех контейнерах пусто, – доложил вождю все тот же Горбоносый. – Каковы будут новые приказания, высокий?

– Идем дальше, – распорядился Ржавый. – Бобус – в авангард! Выстави защиту и двигайся на малой скорости! Заметишь движение – сразу подашь сигнал!

– Трудно найти негра в угольной шахте. Особенно если он давно оттуда сбежал, – заметил Бобус, снова вздымая перед собой щит из обломка ангара. – Злые вы люди! Уйду я от вас! В монастырь! В женский!

– Отставить разговорчики, железяка! Шевели гусеницами и смотри в оба! – рыкнул на него Клык. Вообще-то Бобуса следовало одергивать почаще. А иначе ему начинало мерещиться, будто дребезжание его динамиков доставляет всем удовольствие, и тогда он вовсе распоясывался не на шутку.

– Молчу как рыба в могиле! – заверил вождя Бобус, после чего и вправду заткнулся.

– Это Костяной Глаз, высокий! – раздался в наушниках Клыка голос одного из бойцов. – Разрешите вопрос?

– Спрашивай, – отозвался Ржавый.

– Вы все еще считаете, что мы вторглись на станцию связи?

– Нет, я уже так не считаю. Но не хочу делать на сей счет преждевременные выводы, да и тебе не советую. Потерпи немного, солдат – скоро все так или иначе выяснится.

– Спасибо, высокий! Вас понял, так и поступлю…

Еще какое-то время группа продвигалась вперед по очередному коридору. На его стенах имелись ни о чем не говорящие Клыку числа и знаки вперемежку с аббревиатурами. В последних были понятны только отдельные буквы, но не скрытый в них смысл. Наверняка их расшифровка дала бы какую-то подсказку, только заниматься этим было некогда. Чем дольше Клинки топтались бы на месте, тем больше у сайтенов было времени на поиск путей для бегства. Пока же они просто отступали, отчаянно пытаясь выиграть себе это самое время. Что им, похоже, удавалось, так как они продолжали опережать вильдеров как минимум на пару шагов.

Следующее неожиданное открытие Клинки сделали в довольно странном месте. Туда они вторглись после того, как Бобус устранил с их пути очередную бронированную дверь. За нею тоже оказался зал, только выглядел он совершенно иначе, чем предыдущий. Поначалу в свете фонарей было даже неясно, на что вообще наткнулись захватчики. По правую и левую руку от них тянулись ряды дверей с крепкими автоматическими запорами. Сами двери были стеклянными, но их толщина оказалась чуть ли не в два раза больше, чем у стекла, из которого делались иллюминаторы вильдерских космолетов. В каждой двери наличествовало отверстие для передачи некрупных предметов. И не просто отверстие, а фактически маленький шлюз, поскольку крышки на нем были установлены с обеих сторон и также запирались на автоматические замки.

Клинки не обратили бы внимания на все эти детали, если бы за дверьми никого не оказалось. Но едва лучи фонарей проникли сквозь толстые стекла, как сразу выяснилось, что помещения за ними не пустуют. Чуть позже выяснилось, что пустые среди них тоже имелись, но занятыми оказались больше половины – десять из шестнадцати камер. И находились в них киборги, что можно было определить по их внешнему виду.

Вильдеры готовились встретиться с сайтенами, но встреча выдалась не той, на какую они рассчитывали. Будь в отряде Клыка новобранцы, у них могли бы в этот момент не выдержать нервы, и они открыли бы огонь по высвеченным из темноты врагам. Но у ветеранов с нервами был полный порядок. Они быстро определили, что сайтены в камерах вовсе не те, с которыми Клинки вели перестрелку наверху. Сам факт, что их посадили под замок, указывал на то, что они пребывают не в ладах с хозяевами Гнезда. А «враг моего врага», как известно, может стать тебе если не другом, то хотя бы союзником…

…Правда, лишь в теории. На самом деле вильдеры не знали, по какой причине здесь содержатся эти заключенные. Которые на самом деле могли быть и заразными больными, и опасными психопатами, чье освобождение не даст Клыку ничего, кроме лишних проблем.

Все арестанты были одеты в одинаковые белые робы, а в камерах у них царила больничная стерильность. Они отреагировали на вторжение вооруженных незнакомцев подозрительно спокойно. Совсем не так, как отреагировали бы на их месте простые заключенные, которые узрели бы в Клинках свою надежду на спасение. Эти сайтены таращились на них так, будто не верили, что видят перед собой живых людей, и не пытались им что-то сказать. Некоторые из них вообще не подошли к дверям, оставшись сидеть или лежать на полу, потому что в их камерах, как и в тех контейнерах, тоже не было ничего, кроме унитазов. Даже элементарные нары, и те отсутствовали, не говоря о прочих элементарных удобствах.

Ржавый Клык попытался установить контакт с несколькими сайтенами – теми, кто выказал хоть какой-то интерес к происходящему снаружи. Вождь обратился к ним сначала на словах, но их камеры, судя по всему, были звуконепроницаемы, и ему пришлось переключиться на язык жестов. Что тоже не дало никакого результата. Узники таращились на Клыка вроде бы нормальными, а не отсутствующими взглядами, и все же было в их глазах нечто, заставляющее насторожиться. Прежде Клыку доводилось не только стрелять в сайтенов – на Роммель иногда прилетали смаглеры-киборги, с которыми Зазубренные Клинки успешно торговали. И у Ржавого хватало опыта, чтобы отличить обычного сайтена от сайтена со странностями, пускай эти десять заключенных и не вытворяли глупостей, что позволило бы отнести их к сумасшедшим.

– Как думаете, высокий, зачем какого-то сайтена надо было увозить из Большого мира аж на край света и помещать его там в герметичный стеклянный ящик? – поинтересовался у вождя Наждак. – У сайтенов что, ближе тюрем не нашлось?

– Повышенная секретность, – предположил Клык. – Или все дело в заразности этих киборгов. Если вирус, которым они, вероятно, заражены, вырвется на свободу и уничтожит целую сайтенскую планету – такое в секрете не утаишь. Однако случись подобное на планете вильдеров, информация об этом вряд ли дойдет до Большого мира. А если дойдет, ее всегда можно выдать за очередную страшную сказку о дикой окраине галактики. Вроде тех сказок, что любят выдумывать о нас смаглеры, отпугивая конкурентов от своих торговых территорий.

– Контейнеры, которые мы проверили, не похожи на боксы для перевозки заразных больных, – усомнился Наждак. – И почему этим больным не положены кровати?

– Возможно, их заражали уже здесь, по прибытии на место. Ну а кровати… – Клык хмыкнул. – Это ведь киборги! Они способны уснуть где угодно и как угодно. Вплоть до того, что сами могут стать кроватями, если захотят… Постой-ка! Ты это слышал?

Донесшийся откуда-то из-за тюремных стен шум расслышал не только вождь, но и остальные Клинки. Это был гул, похожий на тот, который издает разгоняющийся электродвигатель, но продолжался он совсем недолго – секунд пять или шесть. И стал он всего-навсего короткой прелюдией к тому, что случилось затем.

Не успели еще обороты невидимого двигателя достичь максимума, как в коридоре вспыхнул свет и взревела тревожная сирена. Вернее, так могло показаться в первые мгновения, потому что в действительности все было иначе. Световой и звуковой террор – подобное определение являлось здесь более уместным. Вместо тревожных мерцающих сигналов повсюду запульсировали ослепительно яркие, разноцветные прожектора. А вместо сирены на вильдеров обрушилась какофония пронзительных звуков, донельзя резких и отвратительных. А то и другое одновременно являло собой мощную психическую атаку, обязанную дезориентировать захватчиков.

– Огонь по потолку! Уничтожить источники света и звука! – приказал Ржавый Клык. Обращайся он к бойцам обычным способом, вряд ли сейчас они его расслышали бы. Но встроенные в гермошлемы радиопередатчики позволяли Клинкам разговаривать друг с другом даже в таком адском шуме. Оградить себя от вспышек света они могли, затемнив стекла масок, но полностью это проблему не решало. Пульсирующий свет все равно нещадно бил в глаза, вынуждая щуриться и сбивая с толку. И если в этот момент Клинки подвергнутся нападению, им будет очень трудно разглядеть в таком хаосе своих противников.

Выпущенный в потолок шквал пулеметных очередей погасил большую часть коварных ламп, после чего их мерцание прекратилось. Почему погасли остальные, было не разобрать. Это могли сделать и вильдеры, перебившие выстрелами проводку, и сайтены, обесточившие систему, с помощью которой они устроили свою психическую атаку. Шум оборвался, что также могло случиться по двум вышеназванным причинам. А вот почему хозяева не стали нападать на дезориентированного врага во время светошумового представления, непонятно. Разве только оно было устроено ими с какой-то иной целью. Но с какой именно?

– Как, по-вашему, высокий, для чего вообще нужна такая сигнализация? – поинтересовался Грир. – Вряд ли ее готовили здесь для нашей встречи.

– Похоже, это был сигнал не нам, а им. – Клык указал стволом «лидбита» на ближайшую стеклянную дверь. До того, как сайтены решили ослепить и оглушить незваных гостей, обитатель этой камеры лежал на полу, никак не реагируя на их появление. А тут и его, и остальных узников будто подменили. Выйдя из апатии, они топтались возле дверей, дергали головами и настойчиво колотили по стеклу ладонями. Губы их также теперь шевелились, но поскольку звуки из камер не проникали в коридор, было непонятно, о чем говорят эти киборги. Но судя по их мимике и жестикуляции, вряд ли они предупреждали вильдеров об опасности. Больше походило на то, что они против чего-то протестуют или что-то требуют.

– Сигнал? – переспросил Наждак вождя, переводя взгляд с одного возбужденного узника на другого. – Что-то вроде побудки?

– Зачем их будить, если они до этого не спали? – ответил Ржавый. И, вновь переключившись на командный канал, распорядился: – Внимание! Всем, а также Бобусу отступить назад, ко входу в коридор! Не приближаться к камерам! Повторяю: не приближаться!..

Клык не договорил, потому что в этот момент щелкнули автоматические замки и массивные двери камер одновременно поднялись вверх, выпуская узников в коридор. Прямо к вильдерам. Вот только им совершенно не хотелось с ними встречаться. Особенно если такую встречу устраивали сами хозяева Гнезда…

Глава 11

– Бобус – мегафон! – рявкнул Клык. И, переведя робота в режим громкоговорителя, заорал на выскочивших из камер узников: – Сайтены, стоять, не двигаться! Замрите на месте, или мы открываем огонь!

Ржавый не особо рассчитывал на то, что возбудившиеся ненормальные киборги внемлют его приказу. Но они и впрямь повиновались и застыли как вкопанные, едва очутившись в коридоре. Это было хорошо, ведь выпустившие их хозяева явно надеялись, что они набросятся на вильдеров. И все же в них, как выяснилось, еще сохранилось здравомыслие. Вкупе с инстинктом самосохранения, который у большинства психов, как правило, атрофировался.

Клык вроде бы начинал догадываться, зачем в этой тюрьме была оборудована светошумовая система. Разумеется, для пыток! Возможно, им подвергали заключенных долгое время, отчего те впадали в ярость, стоило лишь их мучителям вновь начать эту душераздирающую процедуру. После чего узникам становилось без разницы, на ком срывать гнев. И они, вырвавшись из камер, могли наброситься на любого, кто подвернется им под руку.

На это, похоже, рассчитывали тюремщики, но они просчитались. Узники были не настолько ослеплены злобой, чтобы перестать бояться пулеметов. Хотя в действительности Ржавый блефовал. Он не отдал бы приказ стрелять, даже если бы эти киборги ему не подчинились, ведь они не могли причинить вред облаченным в боескафы солдатам. А Клыку хотелось бы сначала разузнать, зачем их здесь держали и не может ли кто-то из них также быть полезен Даггеру в качестве источника ценной информации.

– Всем вернуться в камеры до окончания боевых действий! – отдал Клык узникам следующий приказ. – Повторяю: всем вернуться в камеры до окончания боевых действий! В данный момент нахождение за пределами камер опасно для ваших жизней!

Распоряжение было простым и четким. Только на сей раз заключенные отказались его выполнять. Впрочем, Ржавый Клык не собирался наказывать их за неподчинение – не желают уходить из коридора, и не надо! Наоборот, вождь собирался предупредить по рации стерегущего ангар Зарга Печеного, чтобы он не открывал огонь, если вдруг из-под земли к ним выскочат сайтены в белых робах…

Вот только не желая расходиться по камерам, убегать отсюда они тоже почему-то не собирались. И вообще с ними творилось что-то непонятное. Все они принялись жадно хватать ртом воздух, как будто не могли надышаться, а затем… Нет, Ржавому не показалось – сайтены и впрямь начали светиться! Так, словно внутри них загорелись мощные лампы. Чей свет становился все ярче и ярче и в итоге стал виден даже сквозь плоть, отчего та сделалась багровой, как спелый томат.

– Это еще что за дерьмо?! – вырвалось у кого-то из солдат. Кажется, это был Горбоносый.

– Отступаем! Живо! – повторил Ржавый Клык. – Всем надеть гермошлемы!

Все это время группа продолжала выполнять предыдущее распоряжение командира: пятилась в обратном направлении. Разве что делала она это осторожно, без суеты и спешки. Теперь же никто не усомнился в том, что назревает нечто опасное, и потому Клыку не пришлось приказывать дважды. Солдаты прибавили ходу и вскоре очутились у двери, через которую они вторглись в тюрьму. После чего, не задерживаясь, выскочили в коридор, что соединял ее с хранилищем контейнеров.

– Бобус, перекрой вход! – велел Клык роботу, который подкатил к дверному проему последним. Бросив щит, Бобус подхватил с пола дверь, которую сам же недавно выломал, и вставил ее обратно в проем. А затем подпер ее собою, что при его весе являлось вполне эффективной заменой ныне бесполезному запору.

Прежде чем робот отгородил тюрьму от коридора, Клинки успели заметить, как тела заключенных задымились, а по их коже начали расползаться горелые пятна. Такие метаморфозы были явно не безобидными и наверняка грозили закончиться для узников плачевно. И скорее всего, не только для них. Не иначе их превратили в некое оружие, которое было только что активировано. И Клинки могли лишь догадываться, насколько мощным будет удар, нанесенный сразу десятью единицами этого оружия.

По идее, самым лучшим убежищем для вильдеров могли бы стать камеры, которые покинули узники. Раз уж их там содержали, значит, те были огнеупорными и взрывоустойчивыми. Но, во-первых, двери камер были открыты, а закрыть их вручную Клинки не имели возможности. И во-вторых, кто скажет, что они потом беспрепятственно оттуда выйдут? Если хозяева решат их там запереть, они окажутся в западне, из которой вряд ли выберутся. Вот почему Клинкам было разумнее отступить, чем пытаться удержаться на завоеванных позициях.

Десять прогремевших в тюремном блоке взрывов слились в один, раскатистый и продолжительный. Он сопровождался таким мощным выбросом тепла, что подпертая Бобусом дверь раскалилась докрасна, а сам робот изо всех сил заскреб гусеницами по полу, чтобы удержать ее в проеме. В дверные щели тут же хлынул убийственный жар, который мгновенно выжег бы в коридоре все живое, не носи это «живое» скафандры. Но для самого Бобуса такие условия работы оказались вполне терпимыми, разве что был риск, что излишний перегрев выведет ему из строя оставшиеся мозги.

– Горячая цыпочка! – прокомментировал Бобус свою победу в схватке с раскаленной дверью, едва утих грохот и температура в коридоре перестала расти. – А подружка у тебя есть? Оставь мне телефончик – я тебе перезвоню!

Ржавый Клык пропустил мимо ушей очередную болтовню робота и велел ему вернуться к обязанностям первопроходца. Отставив в сторону дверь, Бобус въехал в пышущую жаром тюрьму, словно в раскаленную печь. А уже за ним, как и в прошлый раз, туда вошли люди. Ржавый связался с Вертуном и Заргом, вкратце обрисовал им, что здесь стряслось, и выслушал их доклады о том, что наверху ничего не изменилось. Сайтены не предпринимали попыток отвоевать ангар – видимо, знали, что вильдеры не оставят тот без усиленной охраны. Захватить или сбить вертолифт они тоже не пытались. Но Клык чуял, что они по-прежнему не намерены сдаваться, ведь у них в арсенале наверняка еще были сюрпризы, которыми они могли удивить захватчиков.

– Что слышно из анклава? – осведомился у Вертуна вождь, повторно вступая со своей группой в тюремный блок.

– Штурм продолжается, высокий, – ответил пилот. – Недобитые истребители сайтенов подбили на подлете к земле еще несколько вертолифтов, но прочие долетели нормально. Сейчас наши уже прорвались под купол через трещины и ведут бои в самой цитадели. Вот-вот должна быть выброшена вторая волна десанта, так что падение анклава – вопрос почти решенный. Вероятно, нам даже не придется лезть в ту заваруху – похоже, там и без нас управятся…

От устроивших самосожжение киборгов остались только летающие по воздуху хлопья пепла. Его налет лежал повсюду, а уровень радиации заметно вырос, хотя и не превысил предельно допустимую для вильдеров норму. Покрытие тюремных стен не горело, но пузырилось, а стеклянные двери помутнели и местами потрескались. Вряд ли сайтены раздобрились и включили для Клинков вытяжку – видимо, это из-за отсутствия входной двери жар улетучивался в коридор и потому быстро спадал. А когда Бобус разобрался с дверью в другом конце блока, атмосфера в тюрьме остыла настолько, что вильдеры вновь сняли гермошлемы и надели дыхательные маски, дабы не расходовать понапрасну запасы воздуха в боескафах.

Избегавшие доселе прямого огневого контакта хозяева вновь сошлись с вильдерами в бою, когда те, покинув тюрьму, выбрались в глубокую расщелину, что не была отмечена на их картах. Разведывательный спутник не обнаружил ее, потому что сверху она была перекрыта плитами. В действительности эта трещина, расколовшая гору от центра к южному склону, была не только глубокой, но и достаточно широкой для того, чтобы использовать ее в качестве коридора. Он по всем признакам вел на одну из искусственных террас, где у сайтенов стоял зенитный комплекс. Попасть же на дно расщелины можно было двумя путями: тем, которым сюда пришли Клинки, а также спустившись на лифте с вершины горы.

То, что сайтены отправились не обратно наверх, а на террасу, было очевидно. В первом случае их неминуемо засек бы Вертун. А вот площадки на склонах были ему уже не видны, поскольку он нарочно посадил вертолифт в не простреливаемой зенитными орудиями зоне. По этой же причине хозяева решили искать спасение там – в месте, где они могут прикрыть себя с воздуха. И не только. Достигнув расщелины и определив, куда она ведет, Ржавый Клык велел группе остановиться, так как лучшего места для западни было не придумать. Чтобы превратить глубокий желоб с отвесными стенами для вильдеров в братскую могилу, киборгам понадобится совсем немного усилий. И они совершенно точно не упустят такую возможность.

Вождь тоже мог проверить свои подозрения достаточно легко и быстро. Шестеро Клинков высунули из двери, что выходила в расщелину, свои «лидбиты» и открыли беглый огонь в направлении террасы. Сами они при этом из двери не показывались, и, как выяснилось, совершенно правильно. Едва по расщелине засвистели пулеметные очереди, как в ответ им ударила скорострельная зенитная пушка. Сайтены развернули ее прямо в проход и теперь крошили и обваливали стены по всей его длине. Окажись сейчас группа Клыка на полпути к террасе, тут ей и настал бы конец. Тех, кого не разорвали бы снаряды, придавило бы осыпавшимися камнями. Ну а так вильдеров всего-навсего отрезало от террасы непроходимыми завалами – тоже крайне досадный, но, разумеется, уже не столь безнадежный случай.

– И чего они этим добились? – спросил у командира Грир Наждак после того, как орудие киборгов умолкло и со стен расщелины упали последние камни. – Эта их площадка вырезана прямо в склоне. Никакого спуска к подножию горы оттуда нет. Сколько, по их мнению, они продержатся там под прикрытием своей пушки?

– Они выиграли себе еще одну отсрочку, – ответил Ржавый. – Возможно, надеются, что к ним все-таки придет помощь. А возможно, у них есть план, как им спуститься вниз. В любом случае время играет против нас. Мы рискуем остаться ни с чем, если позволим сайтенам сделать то, что они задумали.

– Согласен с вами, высокий. И чем мы на это ответим? Прикажете Вертуну взлететь и ударить по киборгам ракетой?

– Плохая идея. Вертолифт слишком неповоротлив, чтобы атаковать зенитное орудие. Тем более сайтены услышат, как он взлетает, и изрешетят его раньше, чем Вертун выпустит по ним ракету. Поступим иначе: поднимемся на вершину и устроим сайтенам ответный обвал. Над этой террасой нависают тысячи тонн камней. А киборги, пытаясь завалить нас в расщелине, сами же отрезали себе путь к отступлению.

– Но ведь так мы, скорее всего, их убьем, разве нет, высокий? – усомнился в предложенном плане Наждак.

– Все возможно, – не стал отрицать вождь. – Но киборг, придавленный камнями, имеет гораздо больше шансов выжить, чем обычный человек. А вот если мы забросаем их сверху гранатами, тогда нам точно останется предъявить Даггеру лишь оторванные сайтенские головы и конечности…

Неизвестно, что было на уме у сайтенов. Но Ржавый Клык предполагал, что они отыщут способ удрать из тупика, куда они сами себя загнали. Поэтому вильдерам было некогда заниматься расчетами, которые следовало проводить перед взрывными работами. Силу взрыва и основное направление его ударной волны пришлось вымерять буквально на глазок. К счастью, обвал горного склона являл собой простейшую задачу, с которой справился бы и неопытный подрывник. Вдобавок ко всему расщелина, пусть даже наполовину засыпанная, разрезала этот каменный массив и делала его неустойчивым, что позволяло Клыку сэкономить на взрывчатке.

Продолжая держаться в недосягаемой для зенитки зоне, вильдеры установили четыре заряда вдоль края склона, что нависал аккурат над террасой. Плюс один заряд был спущен прямо в расщелину – затем, чтобы подрубить склон снизу. Без этой вспомогательной бомбы заложенные наверху заряды могли отколоть недостаточное для полноценного обвала количество глыб. Но с добавочной бомбой все должно было сработать как надо.

На сей раз Клык не стал предупреждать сайтенов о нависшей над ними угрозе. Если они и впрямь поймут всю ее серьезность, сразу они не сдадутся, а продолжат оттягивать время до последнего, пудря Клыку мозги отвлекающими переговорами. Иными словами, будут навязывать Ржавому то, что он ненавидел сильнее всего. Вот и зачем, спрашивается, ему заниматься пустой болтовней вместо того, чтобы заняться настоящим делом – тем, в котором он разбирался намного лучше?

Или гора оказалась не столь крепкой, как думали подрывники, или Грир Наждак перестраховался и установил более сильные заряды, чем те, какие велел установить ему вождь, но катастрофу они устроили знатную.

Еще до того, как осела поднятая обвалом пыль, стало понятно, что на террасу обрушилось столько камней, что она попросту исчезла. Отныне спуститься туда можно было лишь на верхолазных лебедках, что крепились к боескафу каждого Клинка. Но прежде чем приступить к поиску выживших, Клык хотел убедиться в том, что нет угрозы с тыла и что враг не застигнет вильдеров на склоне в подвешенном состоянии. Для чего им требовалось осмотреть все прочие строения, благо тех было немного.

Больше сайтенов в Гнезде не обнаружилось. Это несколько огорчило Клыка, который надеялся, что он все-таки отыщет здесь двух-трех пленников и ему не придется карабкаться по скалам и разгребать тяжелые глыбы. Не подфартило. Теперь оставалось уповать на то, что канитель с поисками выживших под завалом не затянется надолго. И что они, эти самые выжившие, все-таки там будут, ведь слухи о пресловутой живучести киборгов возникли не на пустом месте.

Рыться в камнях наугад Клинки, естественно, не намеревались. Подняв в воздух вертолифт, Клык приказал пилоту хорошенько просканировать завал и переслать полученные данные Бобусу. У робота также имелась в арсенале спусковая лебедка. И пока он спускал себя на террасу, Вертун снабдил его всеми необходимыми сведениями. После чего Ржавому оставалось лишь взглянуть на монитор Бобуса и задать ему приоритетную цель для поиска.

И обычный человек, и получеловек-полуробот, какими считали сайтенов вильдеры, ведут себя при обвале одинаково – бегут стремглав туда, где от него можно укрыться. На террасе таковым укрытием могло служить лишь зенитное орудие. Постамент, на котором оно стояло, и само оно могли защитить сайтенов от удара каменной лавины. Которая затем все равно его накрыла бы, но уже не размазала бы тонким слоем по горному склону.

Возле пушки и начали свои раскопки Бобус и спустившаяся вместе с ним группа солдат. По имеющимся у них данным, за пушкой и впрямь успело спрятаться несколько сайтенов. Это подтвердили сенсоры самого Бобуса, что тоже обнаружил под камнями признаки жизни. Спасатель из него, правда, выдался невеликий, поскольку ему было трудно разъезжать на гусеницах по нагромождению глыб. Зато он мог поднимать и отбрасывать их в сторону, а также при необходимости раскалывал их на части. Что и превращало его в незаменимого помощника, без которого Клинкам пришлось бы ковыряться в завале гораздо дольше.

Спустя полчаса из-под камней извлекли восемь сайтенов. Трое из них, видимо, те, что подбежали к укрытию последними, были сильно покалечены и мертвы. Но самочувствие остальных вроде бы не вызывало серьезных опасений. В связи с чем командующему раскопками на месте Гриру требовалось решение вождя, каких пленников забрать, а каких пустить в расход – сам он затруднялся сделать такой ответственный выбор.

– Хорошо, привязывай всех пятерых к Бобусу и поднимай их сюда, – ответил Наждаку Клык, который в этот момент вместе с минерами подготавливал Гнездо к уничтожению. – Тут и разберемся, кто из них отправится с нами, а кто останется здесь.

Он не добавил «навсегда», но это было и так всем понятно.

Глава 12

Пока Бобус вытаскивал себя и пленников обратно на вершину, еще один из них скончался от ран. Поэтому стоящая перед Клыком проблема выбора стала еще проще, хотя казнь даже одного пленника не вызывала у него радости.

– Проклятые киборги! – выругался Горбоносый, ставя на колени последнего отвязанного от Бобуса сайтена – молодую женщину со странными глазами, волосами и пальцами. Глаза ее, судя по постоянно меняющим цвет зрачкам, были искусственными, но, несмотря на это, все равно выглядели живыми и выразительными. Так же, как выглядели вполне натурально ее черные волосы, заплетенные во множество коротких косичек. Для побывавшей под завалом жертвы они казались подозрительно чистыми и аккуратно уложенными. На концах всех косичек были закреплены маленькие колпачки, больше похожие на некие миниатюрные устройства, чем на простые украшения. В пальцах этой особы, две первые фаланги которых являли собой изящные хромированные протезы, тоже наверняка крылся подвох. По крайней мере Ржавый Клык не верил, что киборгиня заменила ими обычные пальцы исключительно для красоты. Сайтены – практичный народ. Все импланты, которые они себе вживляют, выполняют прежде всего какую-то рабочую функцию, а не косметическую. В том числе могут оказаться и оружием. Впрочем, этой сайтенке надо быть или полной дурой, или самоубийцей, чтобы пустить его сейчас в ход.

Клык обратил на нее особое внимание по той причине, что раньше он очень редко видел сайтенских женщин. А также потому, что она менее всего пострадала из всех выживших к этой минуте пленников. Ссадины и порезы – вот и все, чем закончилось для нее пребывание под грудой камней.

У ее соратников дела обстояли не так удачно. Один из них сломал сразу обе ноги и потому не смог устоять на коленях, а упал лицом вниз. Второй лишился правой руки почти по самое плечо и находился в полуобморочном состоянии. Хотя на ногах пока держался, пускай и опирался при этом на плечи товарищей. Кто-то из Клинков наложил ему жгут, но, видимо, организм киборга сам активно боролся за жизнь, потому что кровь из его раны к этой минуте уже не текла.

Страннее и одновременно жутче всех выглядел третий пленник. Ржавого Клыка было давным-давно не удивить оторванными и сломанными конечностями. Сломанной шеей – тоже, но не тогда, когда человек с этим увечьем не только продолжал жить и оставался в сознании, но вдобавок мог ходить и разговаривать. Правда, походка его была неровной, а речь не слишком внятной, но разобрать то, что он говорит, вроде удавалось. Судя по знакам различия на форме, этот калека имел самое высокое звание среди присутствующих сайтенов. Что автоматически повышало его шансы остаться в живых и дальше. Вторым таким счастливчиком должна была оказаться женщина. Ее воинский ранг был ниже, чем у киборга с перебитой шеей, но определенно выше, чем у остальных калек. Среди которых Ржавому и предстояло выбирать кандидата на выбывание из их компании.

Клык не знал армейских званий своих пленников. Но перед нападением на «Нобель» Клинки изучали отчеты разведчиков, которые фотографировали анклав и запечатлели между делом, как выглядят знаки отличия его хозяев. Система этих знаков была ненамного сложнее, чем у вильдеров. Да и то лишь потому, что ранговая лестница в армии пришельцев состояла из большего количества ступеней. Поэтому вождю хватило одного взгляда, чтобы понять: безрукий калека и калека с перебитыми ногами носят одинаковые звания. Это еще не означало, что они обладают одними и теми же знаниями, ведь они могли служить в разных подразделениях и иметь разный уровень допуска к секретной информации. Вплоть до того, что кто-то из них мог быть вообще до нынешнего дня не в курсе, что их база является тюрьмой для самовозгорающихся киборгов.

– Что это за место и чем вы тут занимались? – перво-наперво осведомился у пленников Ржавый Клык. Их имена и самочувствие его не интересовали. Свою полезность им предстояло доказать одним-единственным способом: желанием отвечать на вопросы. Отвечать подробно и без запинки, а уже Клык решит, насколько правдивыми будут полученные от них сведения.

Никто из сайтенов не удостоил вождя ответом. Все они, кроме полуобморочного однорукого, одарили его ненавистными взглядами. Которые были столь же красноречивы, как если бы киборги дружно послали Ржавого к чертовой матери. Но сказать это вслух они все-таки не решались, а значит, умирать героической смертью им пока не хотелось.

– Я спрашиваю, что это за место и чем вы тут занимались? – повторил Клык, стараясь говорить четко и размеренно. И вновь не получил в ответ ничего, кроме немого презрения. Оно читалось даже в глазах старшего сайтена, как бы безумно это ни выглядело при его сломанной шее.

Бобус исправно переводил слова вождя на сайтенский язык, а по взглядам пленников было заметно, что они его понимают. То, что они не желали общаться, могло объясняться не только их презрением к дикарям, но и шоком, который они испытали, угодив под обвал. Вот только стоящую перед Клыком проблему выбора их молчание не решало. Конечно, он мог бы увезти на вертолифте всех четверых киборгов, перепоручив решать их участь посредникам, что дожидались отряд Ржавого к югу от Гнезда. Но он не собирался этого делать, поскольку имел четкий приказ насчет максимального количества пленников. А также не желал выглядеть в глазах своих бойцов чистоплюем.

Клык еще раз посмотрел на каждого из киборгов. Досадно, что они упрямствовали, но выбивать из них информацию пытками ему не поручали. Этой грязной работой, к счастью для Клыка, займется уже не он, а другие. Жаль, конечно, что он, Наждак и остальные останутся в неведении насчет того, что за странное «гнездо» они здесь разорили. Да только разве им, солдатам, привыкать к тому, что командование не считает должным посвящать их в секреты той работы, которую они выполняют? Пусть радуются хотя бы тому, что они пользуются особым доверием вождя-хранителя. Который выбрал их из числа многих других, не менее достойных воинов, что само по себе ценилось выше любой награды.

– Этого, с полуоторванной башкой, а также девку и хромоногого заковать в кандалы, заткнуть им рты и погрузить на борт, – распорядился Ржавый Клык, наконец-то выбравший, кто из пленников не доживет до встречи с Даггером. Но казнить однорукого сайтена немедля вождь не стал – решил сначала дождаться, когда его товарищей отведут в вертолифт.

Клык всегда старался придерживаться в подобных вопросах здравого смысла и элементарной солдатской этики. И когда приказ не обязывал его казнить пленника или преступника публично перед строем, он делал это без лишнего шума и при наименьшем числе свидетелей.

– Альберт! Альберт! – закричала киборгиня, когда ее, скованную по рукам и ногам, поволокли к вертолифту вместе с двумя другими сайтенами. Бобус переводил ее слова с обычным для него механическим равнодушием. Но у нее самой эмоции хлестали через край, ибо она без труда догадалась, какая участь ждет ее сослуживца. – Альберт!.. Нет! Не смейте его трогать, слышите! Не смейте трогать!.. Альберт!.. Да не молчи же ты, скажи им!..

Ответить ей, да и вообще сказать что-либо однорукий не мог, поскольку так и не вышел из полуобморока. Утратив возможность опираться на плечи товарищей, он повалился на бок и остался лежать, не выказывая никакого интереса к происходящему вокруг. Почему Клык и определил, что он наименее ценный из пленников. А что, если Альберт переживал не болевой шок, а получил тяжелое сотрясение мозга, от которого уже не придет в сознание? И какая после этого от него будет польза как от информатора? Зато у сайтена с перебитыми коленями рассудок оставался в порядке, он мог говорить, а значит, и казнить его вместо невменяемого Альберта было бы по меньшей мере странно.

– Проследите, чтобы они не использовали в вертолифте свои импланты, – наказал Клык сопровождавшим пленников Горбоносому и Костяному Глазу. – Если вырвутся из кандалов и причинят вред кому-то из нас или себе – ответите за это головой.

– Не беспокойтесь, высокий, не вырвутся, – заверил вождя Горбоносый. – Пусть только дернутся – мы из них эти импланты с мясом повыдергиваем.

– Даже не вздумайте! – отрезал Ржавый, отлично зная, что его люди не шутят. – Наш груз и так уже попорчен, за что нас никто не похвалит. Поэтому постарайтесь не наделать еще больших глупостей. Скоро мы сдадим их, кому положено, а затем с чистой совестью вернемся к нашей обычной работе. Так что давайте стиснем зубы и побудем еще немного для наших гостей терпеливыми, заботливыми няньками. Разрешаю шлепать их по мягким местам, если вдруг расшалятся. Но – без крови и членовредительства, если не хотите нажить себе потом крупные неприятности.

– Нельзя так просто взять и вырвать у сайтена импланты! – поддакнул вождю Бобус. – Ценный груз! Хрупкий товар! Не бросать, не кантовать, в штабеля не складывать! Хранить в сухом и прохладном месте! Срок хранения указан на этикетке…

– Умолкни, рухлядь! – Ржавый Клык и раньше не был расположен выслушивать дребезжание оруженосца. А теперь, когда он собирался казнить пленника, болтающий под руку Бобус и подавно не вселял в него бодрость духа.

– Все на борт! Вылетаем сразу, как только минеры закончат работу! – скомандовал Клык. И, проследив, как вожаки уводят не занятых установкой мин бойцов к вертолифту, достал пистолет…

В эпоху скорострельных «лидбитов» и шквального огня пистолеты и револьверы превратились в натуральный архаизм. И все же многие вильдеры-солдаты продолжали носить с собой это оружие, даже несмотря на то, что оно редко кому из них пригодилось в жизни. На Велунде оно считалось по большей части атрибутом военной формы, причем не обязательным. Или, если угодно – деталью, которую принято начищать до блеска вкупе с пуговицами, пряжками, кокардами и боевыми наградами. Пистолеты, которые вильдеры брали с собой на войну, уже имели вместительные магазины и могли вести автоматический огонь. Но это все равно не делало их жизненно необходимыми в бою. Даже когда у солдата не оставалось иного средства самозащиты кроме этого, оно мало чем ему помогало. Потому что враг продолжал обрушивать на него пулеметные очереди, в сравнении с которыми ответная стрельба из пистолета выглядела смешно и жалко.

Единственное, за что вильдеры по-настоящему ценили пистолеты и револьверы – за их аккуратность. В сражении она не требовалась. Зато когда покрывший себя позором воин желал свести счеты с жизнью, тут-то ему и приходила на помощь маленькая пушка, которую он вынимал из набедренной кобуры. Зачем самоубийце стрелять в себя из пулемета или подрываться на гранате, если он мог истратить на это всего одну пулю? И не заставлять потом никого собирать по округе его ошметки. У воинов с лун Кусанаги существовала несколько иная традиция. В подобной ситуации они вставали на колени и вспарывали себе животы специальными ножами. Что, безусловно, являло собой пример исключительной отваги. Но Зазубренные Клинки все равно не понимали, зачем для этого нужно так много сложностей, если сей деликатный вопрос можно решить одним нажатием пальца на спусковой крючок.

Расстреливать кого-то из пистолета также считалось у вильдеров более почетной казнью по сравнению с остальными. Одна пуля в лоб – такой чести у них удостаивались немногие приговоренные. Особенно беря во внимание, что чем тяжелее была вина преступника, тем больший калибр имело оружие, посредством которого того казнили. Невменяемого однорукого сайтена это, конечно, уже не волновало. Вряд ли он вообще что-то понял бы, даже положи его Клинки под гусеницу танка или привяжи к соплу реактивного двигателя. Но Ржавый Клык поступал так не столько ради него, сколько ради себя и своих принципов. «Гуманная» пистолетная пуля была единственным извинением, которое он мог сказать своей беспомощной жертве, убитой им не в бою, а тогда, когда она не могла оказать ему сопротивления…

Минеры закончили свою работу спустя пару минут после того, как вождь завершил свою. Подрыв зарядов планировалось осуществить дистанционно, уже находясь в воздухе – на вершине горы уберечь себя и вертолифт от такого количества взрывов было нереально.

От горы улетали по тому направлению, которое прежде контролировало зенитное орудие, ныне заваленное камнями. Мало ли, а вдруг в Гнезде еще остались недобитые хозяева, сумевшие затаиться и не попасться вильдерам на глаза. Этим сайтенам не составит труда разминировать остальные зенитки и пальнуть из них по взлетающему вертолифту. Поэтому лучше было подстраховаться и не соваться в их сектора обстрела.

Впрочем, когда грянули взрывы и Гнездо прекратило свое существование, подобная угроза сразу перестала волновать Ржавого Клыка. Очередной этап его миссии был успешно завершен, а следующему – финальному – предстояло стать самым легким из всех. После чего пилоту и пассажирам «борта 8/32» останется лишь повернуть на восток и вернуться к анклаву. Где им также, судя по всему, не придется особо рисковать, так как всю опасную работу там успели сделать без них.

Клык не стал спрашивать у Вертуна, каково расстояние до точки передачи груза и идут ли оттуда какие-нибудь сигналы. Потому что официально Клинки не везли сейчас никакого груза и не летели ни на какую встречу. Бортовой самописец не должен был зафиксировать подозрительные разговоры, и потому Вертун без лишних слов отметил текущий маршрут как поисковый.

Лишенный навигационного оборудования отряд случайно наткнулся на удаленный форпост сайтенов. Затем уничтожил его и теперь выбирался из пылевого облака, что продолжало висеть над этой территорией после бомбардировки. Вылететь из него было необходимо, а иначе заблудившиеся Клинки попросту не определят свои координаты. И не поймут, как далеко они находятся от театра военных действий. И то, что в ходе своих поисков они совершат еще одну короткую посадку, было вполне естественно и не вызывало подозрений…

Глава 13

По расчетам, данный этап полета должен был продолжаться около двенадцати минут. При сильном боковом ветре, что дул сейчас с запада и сбивал вертолифт с курса, – около четверти часа. И в том, и в другом случае лететь на юг предстояло недолго, и никаких проблем в этом пустынном районе Гамилькара у посланников Даггера вроде бы не намечалось.

Однако не прошло и двух минут после взрыва Гнезда, как в радиоэфире стало твориться нечто невообразимое. Его заполонили тревожные доклады, где самыми частыми словами были «мы атакованы», «нас окружают», «находимся под ураганным обстрелом» и «многократно превосходящие силы противника».

С ходу разобраться в этом информационном хаосе не сумел даже Вертун. Но кое-что выяснилось совершенно точно: все доклады поступали не с поверхности Гамилькара, а из космоса.

– Не пойму, что за дерьмо! – воскликнул пилот, видимо, от волнения запамятовав, что рядом с ним сидит не его напарник – ныне покойный Фил Кусака, – а сам командир отряда. – О чем это они?! Взбрендили, что ли, все разом? Какие еще превосходящие силы противника?! Откуда они там взялись?! Да у Дробильщиков едва хватит кораблей, чтобы атаковать пару наших крейсеров, не говоря уже о целом флоте!

– Возможно, это не Дробильщики, а сайтены. Какая-то их флотилия, о которой мы ничего не знали и которая все-таки подоспела на подмогу своим, – предположил Ржавый Клык, не став напоминать пилоту о том, с кем тот разговаривает. Вождь и сам был готов разразиться бранью, поскольку видел, что в ближнем космосе разыгралось нечто крайне неприятное, но не мог понять, что именно.

– Нет, на сайтенов не похоже, – помотал головой Вертун. – Наши пилоты на орбите уже три минуты орут без умолку о нападении, но о сайтенах еще не заикались. Даже слова такого ни разу не произнесли, хотя корабли киборгов с кораблями Дробильщиков они точно не спутают.

– Это верно, – был вынужден согласиться Клык. – А что передают с «Громогласного»?

– На командной частоте пока тишина. Похоже, им там сейчас не до нас, и я их отлично понимаю. Если у них и впрямь все так паскудно, что они забыли об анклаве и о десанте, чую, мы не скоро дождемся оттуда официального сообщения. Представляете, сколько уже запросов поступило в штаб, а он до сих пор отмалчивается!

– Вызывай флагман, – приказал вождь. – Добавим ко всем запросам наш – чем больше их будет, тем, возможно, нам быстрее на них ответят.

– Как прикажете, высокий, – не стал спорить пилот. И тоже принялся вызывать «Громогласный», повторяя раз за разом одну и ту же дежурную фразу – так, как предписывали ему полетные инструкции. А Клык продолжил слушать эфир, стараясь извлечь из творящегося там бедлама хотя бы крупицу полезных сведений.

На подлете к точке передачи пленников Клык разрешил Вертуну замолчать. К этой минуте стало окончательно ясно, что в ближайшее время от «Громогласного» не добиться ответа. Зато прослушивание оперативных радиочастот дало Ржавому новую пищу для размышлений. Слово «сайтены» он так и не услышал. Но до его ушей донеслось много других слов, а точнее, имен, которые также не предвещали Клинкам ничего хорошего. А именно: «Терпеливые», «Песчаные Змеи», «Скалолазы», «Стальные Колючки», «Подснежники», «Красные Кулаки», «Дробильщики» и «Цуруги».

Короче говоря, в эфире были упомянуты все народы, живущие на лунах Тисоны. И даже больше. Среди них присутствовало название народа с одной из лун Кусанаги, слышать которое здесь было необычно, хотя и не слишком удивительно.

Воины Цуруги являлись наемниками и могли служить кому угодно, включая обитателей других планетных систем. В том числе и тех, что воевали с народами Кусанаги. Сами Цуруги, правда, в войнах с ближайшими соседями никогда не участвовали. Но на лунах других планет никаких морально-этических запретов они на себя уже не налагали. И могли встать под знамена к кому угодно, лишь бы только наниматель платил им щедро и своевременно.

Ржавый Клык отказывался в это поверить, но слух его не обманывал. Находящаяся на орбите Гамилькара армада Роммеля действительно была атакована кораблями всех народов Тисоны и примкнувшими к ним наемниками. Или нет, даже не кораблями. Раз уж речь шла о многократном превосходстве врага, значит, в тыл Клинкам ударил целый объединенный флот восьми народов, включая даже жалкий флотик Дробильщиков.

Но как такое вообще могло произойти и когда все они успели объединиться? А главное, с какой стати они накинулись на Клинков, да еще и наняли себе в поддержку Цуруги?

Ну ладно, у Дробильщиков на то и впрямь имелся повод. Но ведь остальные не находились сегодня с Клинками в состоянии войны! И тем не менее никто – никто! – из народов Тисоны не отказался от участия в нападении и все они прислали свои военные флоты к Гамилькару.

Давненько Ржавый Клык не испытывал такого смятения мыслей и чувств. Это был, конечно, еще не шок, но что-то такое очень близкое к нему. Ответов на заданные самому себе вопросы у Клыка не было. А все догадки, что пришли в его разгоряченную голову, походили на бред сумасшедшего. Однако, пока вертолифт не приземлился, вождю следовало сообщить тревожные новости солдатам. Потому что скрывать от них правду было нельзя, да и незачем. Если на окололунной орбите и впрямь разгоралась «битва народов», вскоре они увидят ее в небе собственными глазами, так как вертолифт должен был вот-вот вынырнуть из пылевого облака.

Западный ветер, сносящий пыль к анклаву, оказался весьма кстати. Над ущельем, где Вертун начал снижать машину, небо уже практически расчистилось, и видимость здесь была хорошая. Точка встречи с людьми Даггера находилась на дне подковообразной расселины. И если бы за время полета ничего не случилось, Клык приказал бы пилоту идти на посадку сразу в условленное место. Но поскольку все находящиеся в вертолифте Клинки были теперь взбудоражены скверными новостями, они желали прежде всего взглянуть на небо. Поэтому Вертуну было велено приземлиться на одну из возвышенностей, у чьего подножия пролегало то ущелье. И откуда отряд мог перелететь потом уже непосредственно в точку назначения.

Вертолифт сел, и высыпавшие из него бойцы устремили взоры в зенит. Так же, как их командир, открывший им горькую правду, в которую он сам все еще боялся поверить. Увы, но чтобы убедиться в его правоте, хватило всего нескольких секунд. Для этого даже не потребовались бинокли – и без них было видно, как полыхает яркими вспышками небо над Гамилькаром. И как его расчерчивают множество оранжевых точек и дымовых следов. Которых с каждой минутой становилось все больше и больше.

Вспышки орбитальных взрывов и лазерных импульсов озаряли небосвод зарницами на всем обозримом пространстве. Причем с такой частотой, что даже у видавших виды солдат Ржавого открылись от удивления рты. Никто из них, включая самого вождя, ни разу в жизни не наблюдал космическое сражение такого масштаба. И уж тем более сам не принимал участия в чем-то подобном. При взгляде с земли, да к тому же днем, нельзя было и приблизительно оценить истинный размах этой битвы. То, на что смотрели сейчас Клык сотоварищи, являлось всего лишь ее отголосками. Но даже они ввергли Клинков в нескрываемый ужас. Ведь если их командир правильно уловил смысл сумбурных радиопереговоров, при таком раскладе армаду Роммеля ожидала скорая и неизбежная катастрофа.

Уже три объединившихся флота, к примеру, Терпеливых, Красных Кулаков и Подснежников могли нанести Зазубренным Клинкам серьезный урон. А сейчас их атаковали сразу восемь флотов!.. Ну хорошо, допустим, семь, если не считать жалких Дробильщиков. Зато среди них был флот Цуруги, а он превосходил по огневой мощи любой из флотов своих нынешних союзников как минимум вдвое, а то и втрое. И этот кошмарный сон, который глядел сейчас наяву Ржавый, еще только начинался!

Первые дымовые и огненные следы, что нарисовались в небе на фоне непрекращающихся зарниц, выглядели безобидно. Но то была, конечно же, иллюзия. Лишь идиот или безумец мог назвать безобидными падающие обломки, что загорались, входя в плотные слои атмосферы. Самым мелким из обломков было суждено сгореть, не долетев до поверхности Гамилькара. А вот крупные – величиной с вертолифт и более – должны были с минуты на минуту ее достигнуть. И их насчитывалось слишком много для того, чтобы Ржавый Клык мог их проигнорировать.

Это был еще не дождь из обломков, но любой из них грозил нанести Клинкам урон, даже просто грохнувшись неподалеку, что будет равносильно взрыву небольшой бомбы. Тем не менее никто и словом не обмолвился о том, чтобы вернуться в вертолифт и спуститься на нем в ущелье. Туда, где их наверняка давно уже ждали.

Каких известий ждал сейчас сам Клык? Само собой, он надеялся, что сверкание в небесах вскоре прекратится, после чего с «Громогласного» сообщат, что возникшая у них проблема успешно решена, а все напавшие на них самоубийцы уничтожены. И что на самом деле это был никакой не объединенный флот, а всего лишь пустившие Клинкам пыль в глаза Дробильщики. Ну, или, если судить по масштабу битвы, все-таки Цуруги, которых сайтены наняли для охраны своего анклава. И которые в одиночку уж точно были Зазубренным Клинкам не соперники…

Подобное развитие событий было бы вполне естественным и никого бы не удивило. В любой войне есть непредвиденные сложности и выскакивающие откуда ни возьмись новые противники. Клинки были опытными воинами и умели решать такие проблемы прямо на месте, без отрыва от главной боевой задачи. А вот внезапное появление у них в тылу превосходящего их по силам флота являлось для них экстраординарным происшествием. Да что там говорить – летописи Клинков прежде не помнили таких случаев! Вот и сегодня версия, что капитаны армады переоценили нависшую над ними угрозу, виделась наиболее вероятной. А объединение народов Тисоны между собой и наемниками с Кусанаги против армии Роммеля казалось чем-то совершенно нереальным. Особенно теперь, когда все распри между ними были, казалось бы, урегулированы и на тисонских лунах царил мир. Пускай худой, но для этих мест последние несколько лет спокойствия могли считаться лучшими годами за всю их историю.

К несчастью, когда вслед за обломками с небес стали падать целые корабли, версию насчет ошибочной оценки вражеских сил пришлось, скрипя зубами, отринуть.

Первыми жертвами космического сражения – теми, что угодили в поле зрения Клыка, – были два десантных корабля и один бомбардировщик. Полыхая и разваливаясь на части, они неслись к Гамилькару символом рушащихся надежд всех Клинков, кто сейчас не сводил с них взоров. Взоров лютых и раздосадованных. Таких, с которыми бойцы идут в свой последний бой, хотя, в отличие от гибнувших на орбите братьев, отряд Ржавого в такую схватку пока не вступил.

Со всех сторон до вождя доносилась брань. Обуявшая всех злость была столь велика, что солдаты выплескивали ее, не стесняясь командира. И он им в этом не мешал, хотя сам предпочитал хранить ледяное молчание. Просто Клыку не хотелось, чтобы кто-то заметил его неуверенность. Ведь при виде ее солдаты и вовсе падут духом, чего он не имел права допустить.

Больше всего угнетало то, что ни отряд Клыка, ни его дерущиеся в анклаве товарищи никак не могли повлиять на происходящее. Хотя именно там, в небе, их помощь была бы сейчас крайне неоценима. Оставшиеся на кораблях матросы не сумеют противостоять абордажным командам врага. Возможно, одной-двум и смогут, но при таком перевесе сил враг натравит на каждый уцелевший корабль Роммеля десятки таких команд одновременно.

А в это время тысячи вооруженных до зубов Клинков будут стоять на поверхности Гамилькара и в бессильной ярости глядеть, как гибнут не только их транспорт, поддержка, командование и база, но и их единственный шанс вернуться домой. Уже почти разгромившие сайтенов захватчики вдруг получили удар в спину от тех, от кого этого никак не ожидали. Что вмиг обессмыслило не только их победу, но и вообще их пребывание на Гамилькаре. А ведь это было только начало, потому что разгромивший армаду враг на этом не остановится.

Следующей его целью станет… нет, не отрезанный от орбитальных баз десант Клинков. Их блокированную на Гамилькаре группировку Союз Народов (так, видимо, следовало называть эту силу) уничтожит мимоходом и без особого труда. Новой целью для него станет сам Роммель. Потому что прекращать разгром врага на половине – значит, дать ему шанс на реванш. Сами Зазубренные Клинки на месте Союза так никогда бы не поступили и довели бы начатую войну до безоговорочной победы. А значит, вне всяких сомнений, точно так же поступит и Союз.

Слушающему солдатскую брань Клыку не хотелось думать о столь мрачном будущем. Но и не думать об этом тоже не получалось. Одно лишь утешало его – то, что ни он, ни его люди не увидят гибель Роммеля. Потому что вряд ли они теперь туда вернутся. И не только не увидят, но и не услышат о ней, поскольку элементарно не доживут до того печального дня…

Все три сбитых корабля и самые крупные обломки должны были рухнуть вдали от этого ущелья. Возможно, даже за горизонтом. Так что Ржавый Клык продолжал молча наблюдать за небом, не мешая бойцам выпускать пар и с трудом удерживаясь от искушения к ним присоединиться. Он не забыл о том, что до сих пор не выполнил свое задание, и планировал довести дело до конца, несмотря ни на что. Но сейчас, когда война вдруг перевернулась с ног на голову, причина для спешки исчезла. Разумеется, не окончательно. Но позволить себе короткую передышку, для того чтобы переварить зловещие новости и привести в порядок мысли, Клык мог себе позволить.

Неизвестно, как долго еще он оставался бы здесь, если бы разворачивающаяся над их головами драма не достигла своего апогея. Когда Клинки поняли, что очередной небесный объект должен рухнуть где-то неподалеку, все не на шутку забеспокоились. И было с чего. На сей раз в плотных слоях атмосферы пылал не десантный корабль и не бомбардировщик – те на его фоне смотрелись просто игрушечными. Мало того – низвергнутый с небес исполин падал, казалось, прямо на гору, на вершине которой находились сейчас Клинки.

– Глядите! Это же сам «Громогласный»! – ошарашенно воскликнул кто-то.

– Да нет, вроде бы не он! – ответил Грир Наждак, но в голосе его слышалось сомнение. – Хотя, как знать…

– Это не флагман. – В отличие от Грира Вертун был уверен в своих словах. – Флагман чуть поменьше, да и форма корпуса у него не такая… Это тоже линкор, но другой. Или «Буревестник», или «Кентавр»… «Кентавр», да! Точно он, готов поклясться чем угодно!

Клясться пилота, естественно, никто не заставил. Все знали: в подобных вопросах он большой специалист. Несмотря на то что падающая громада была объята пламенем и имела серьезные повреждения, Вертун безошибочно опознал ее по многим деталям. Тем, которые его наметанный глаз смог рассмотреть даже издали.

Прочие Клинки в детали уже не вглядывались. Завороженные невероятным зрелищем, а также невероятной мыслью, что кто-то сумел уничтожить один из несокрушимых исполинов их флота, они не могли оторвать от него взгляд. Лучшего доказательства тому, что армада терпит поражение, было не найти. Если у врага хватило сил пробить оборону линкора, что же тогда говорить о других, менее защищенных кораблях.

– Прошу прощения, высокий, – вновь подал голос Вертун. – Знаю, что вы в курсе, и все же хочу напомнить: минуты через три «Кентавр» грохнется на горы. Возможно, это случится далеко от нас, но если при этом взорвется его позитронный реактор…

– Все на борт! Улетаем отсюда! – скомандовал Клык. Подсказка пилота оказалась своевременной. Он, конечно, и сам догадался бы о нависшей над ними угрозе, вот только это случилось бы позже. И как знать, успели бы тогда Клинки запрыгнуть в вертолифт и нырнуть в ущелье, прежде чем линкор столкнется с землей. Возможно, что и нет. После всего увиденного в голове вождя царил сумбур, что плохо сказывалось на его рациональном мышлении и чувстве времени. Да и на остальных чувствах тоже. Кроме одного – чувства ненависти. С ним у Ржавого Клыка все обстояло в полном порядке. И оно было готово вырваться наружу сразу, как только в поле его зрения окажутся враги…

Глава 14

Реактор «Кентавра» все-таки не взорвался. Как и сбитые корабли помельче, линкор также развалился в воздухе на несколько частей. Которые не разлетелись далеко друг от друга и грохнулись на горы почти одновременно, накрыв собой немалую площадь – так, как попадает в цель заряд картечи, выпущенный по ней с близкого расстояния. Наверняка при этом в земле образовалась огромная воронка. Но ни ее, ни само столкновение «Кентавра» с землей Клинки уже не увидели, поскольку Вертун увел вертолифт в ущелье и летел практически над самым его дном.

Вызванное падением линкора короткое, но мощное землетрясение находящийся в воздухе отряд Ржавого опять-таки не почувствовал. Разве что пилот был вынужден сбросить скорость и увести вертолифт на середину расщелины, так как с ее стен посыпались камни и даже целые обвалы. А вскоре полыхающее зарницами небо над ней затянула пыль, что взметнулась ввысь после крушения стального гиганта. Но она так и осталась летать поверху, в то время как в самом ущелье видимость почти не ухудшилась. И Вертун мог уверенно вести машину дальше без опасения врезаться в склон.

Боязнь сболтнуть лишнего перед бортовым самописцем выглядела теперь сущей глупостью – ну кому после всего произошедшего могут вдруг понадобиться эти записи? И все-таки даже сейчас Клык не стал нарушать конспирацию. Вместо того чтобы просто отдать Вертуну приказ садиться, он лишь молча показал ему экран полевого навигатора с мигающей на нем красной отметкой. Вертун в ответ понимающе кивнул, а затем громко и отчетливо – специально для самописца – произнес:

– Обнаружено подходящее место для посадки! Прошу командира разрешить посадку для сверки координат и устранения мелких технических неполадок.

– Посадку разрешаю, – дал добро Ржавый. – Выполняйте по готовности.

– Вас понял, высокий, – подтвердил Вертун. После чего, взглянув в последний раз на экран навигатора, вновь замедлил ход и пошел на снижение…

С тактической точки зрения место для передачи груза было выбрано отвратительное. Пожелай вдруг Даггер ликвидировать группу, что доставила ему пленных сайтенов, он мог бы загнать ее здесь в смертельный котел, рассадив на склонах полтора десятка стрелков с гранатометами. На дне ущелья хватало камней, за которыми можно было укрыться от пуль и гранат, но только не от тех, что летели бы сверху. При всем доверии Ржавого Клыка к вождю-хранителю надо признать, что он пережил несколько тревожных минут, прежде чем убедился, что его опасения беспочвенны и что никакой засады тут нет. Так же, как не было здесь и тех, с кем ему предстояло встретиться. Но это его уже не удивило – обе группы конспираторов находились на территории врага, и вместо Ржавого сюда могли запросто прилететь Дробильщики. Поэтому немудрено, что получатели груза отсиживались в укрытии и не собирались показываться на глаза, пока у них не развеются все сомнения насчет приземлившегося неподалеку вертолифта.

– Заметил кого-нибудь? – поинтересовался вылезший наружу Клык у Вертуна, который остался в кабине. Проку от радара здесь было немного, но до ближайших изгибов ущельного русла его сигналы все-таки добивали. И это в любом случае было лучше, нежели полная радарная слепота.

– Никого, высокий, – отозвался пилот. Прошло пять минут с того момента, как он заглушил двигатель, но на контакт с Клыком так никто и не вышел. – Хотя, погодите-ка! Звуковой анализатор фиксирует усиливающийся шум мотора. И это не летательный аппарат – не те мощность и частота оборотов. Похоже, это наземное транспортное средство. Что-то типа багги или легкого броневика. И оно приближается к нам с запада.

Ошибка исключалась. Шум, что долетал в ущелье с поверхности, был приглушен и позволял расслышать все раздающиеся неподалеку громкие звуки. Приказав бойцам рассредоточиться, а Вертуну развернуть бортовые орудия в западном направлении, сам Клык встал посреди ущелья так, чтобы его и изображенный у него на скафандре герб можно было заметить еще издали. В случае, если по Клинкам вдруг откроют огонь, Ржавый сделает несколько шагов вправо и укроется за ближайшей скалой. Хотя при таком раскладе противнику сильно не поздоровится, потому что легкая бронетехника была уязвима для ракет и пушек десантного вертолифта.

Показавшаяся из-за поворота русла машина и впрямь была грузовым багги. В нем навстречу Клыку ехали три человека в боескафах. Завидев вертолифт, они не схватились за оружие, а сбавили ход и вскоре затормозили в десяти шагах от стоящего у них на пути Ржавого. После чего он был вынужден пережить немалое удивление, даже несмотря на то, что после разразившейся на окололунной орбите катастрофы его уже ничто вроде бы не могло удивить.

Одним из трех явившихся за пленными сайтенами Клинков оказался ни много ни мало… сам Йорген Безголовый! Вот уж действительно был сюрприз так сюрприз! И хоть само по себе его участие в секретной миссии не являлось чем-то из ряда вон выходящим – Клык ведь не знал, сколько на самом деле у Даггера в верхах преданных сторонников, – все же Клык никогда бы не подумал, что такой жесткий и принципиальный член Совета Вождей, как Йорген, может играть сегодня на стороне вождя-хранителя.

А, впрочем, кто сказал, что они играют на одной стороне?

Ржавый насторожился. Вполне могло статься, что авантюра хранителя была раскрыта. И что Йорген прибыл сюда вовсе не по его поручению, а с распоряжением от Совета арестовать его сообщников. Вот только для ареста целого отряда пособников Даггера Йорген захватил с собой слишком мало солдат. Но это могло быть вовсе не ошибкой, а тактической уловкой, обязанной притупить у Клыка подозрительность. А она непременно у него возникнет при виде встречающего его Безголового, который вряд ли рискнет вступить с ним в открытый конфликт.

Как бы то ни было, но ни эти подозрения, ни творящийся в небесах хаос не давали Клыку право забыть о том, что перед ним – старший вождь. И значит, отныне здесь командовал уже не он, а Безголовый. Поэтому Ржавый велел бойцам опустить оружие, выйти из укрытий и построиться перед вертолифтом, а сам направился к Йоргену на доклад.

– Приветствую вас, высший! – поздоровался с ним Клык, когда тот вылез из багги. – Приношу вам свои извинения за то, что я приказал бойцам направить на вас оружие. Меня не предупреждали о том, с кем у нас назначена встреча и что на ней будете присутствовать вы. А иначе я, разумеется, так не поступил бы.

– К черту извинения, вождь! – отмахнулся Безголовый и мрачно покосился на небо, как бы намекая, в связи с чем он предлагает отринуть лишние церемонности. – Давайте ближе к делу и покороче. Вы добыли то, что от вас требовалось?

– Так точно. Все в соответствии с поставленной задачей: три пленника, которые могут предоставить нам необходимую информацию. Правда, двоим из них не помешает медицинская помощь, но полученные ими в бою травмы для киборгов несущественны.

– А что с Гнездом?

– Было полностью уничтожено примерно сорок минут назад. Прочие его обитатели также погибли. Хотя после всего того, что мы с ребятами там увидели, я думаю, это было сделано преждевременно. Если бы у нас была возможность связаться с вами и проконсультироваться перед тем, как мы взорвали мины, вероятно, вы бы со мною согласились.

– Вы наткнулись в Гнезде на нечто, заслуживающее особого внимания? На что именно?

– На очень странных киборгов, которых держали в карантине. Но об этом не расскажешь в двух словах, высший. Так что, вероятно, не только пленники, но и их база могла бы пролить свет на истинные планы создателей анклава.

– Ладно, не берите в голову – что сделано, то сделано. – Йорген вновь тревожно глянул вверх. – Тем более что сейчас и Даггеру, и всем нам совершенно не до этого. Как видите, ситуация крайне осложнилась, и нам придется сделать все возможное и даже невозможное, чтобы ее исправить.

– Могу я задать вопрос, высший? – поинтересовался Ржавый Клык, полагая, что у Безголового наверняка есть связь с флагманом и его запросы штаб вряд ли игнорирует.

– Если вы решили узнать у меня, что творится на орбите, боюсь, мне известно не больше вашего, – огорчил Ржавого старший вождь. – Связь с «Громогласным» полностью утрачена. У меня даже нет возможности уточнить у Даггера, как быть дальше: продолжать выполнять его задание или срочно возвращаться и защищать флагман. И все же я предпочел дождаться ваш отряд, потому что намерен отменить ваш текущий приказ и забрать вас с собой туда, где вы будете в данный момент гораздо более полезны. Хотя, если бы вы задержались еще ненадолго, мы улетели бы без вас.

– Передав вам пленников, мы намеревались вернуться в анклав и присоединиться к десанту, – заметил Клык. – Но вы абсолютно правы, высший: сейчас «Громогласный» нуждается в нас больше, чем наши братья на Гамилькаре. Поэтому мы с радостью отправимся с вами на его защиту… Каковы будут дальнейшие приказы?

– Возвращайтесь на вертолифт и летите до конца ущелья. Там есть небольшая долина и озеро, на берегу которого мы посадили наш курьерский шаттл. Здесь недалеко – вы обгоните нас совсем ненамного, и мы прибудем туда вскоре после вас. Пилоты в курсе, что вы можете появиться, и не станут открывать по вам огонь. А пока мы пригоним багги, вы перегрузите сайтенов к нам на борт и подниметесь туда сами, поскольку вертолифт, как понимаете, придется бросить. Задача ясна?.. Тогда не будем терять время – приступайте…

Известие о том, что скоро все они примут участие в обороне «Громогласного» – если, конечно, их шаттл не собьют еще на подлете к нему, – бойцы Клыка восприняли с большим воодушевлением. Каждого из них угнетала перспектива издохнуть на Гамилькаре, глядя на падающие с небес обломки родного флота. Но погибнуть в бою, защищая флагман и вождя-хранителя – такая благородная кончина за неимением других перспектив всем пришлась по душе. Какое там – даже гибель при штурме анклава выглядела бы для них не столь почетно, чем подаренный им шанс войти в историю Роммеля, даром что та история грозила в скором времени закончиться. Как для армии Клинков, так и, вероятно, для всего народа Зазубренного Клинка, раз уж ему объявили войну народы всех лун Тисоны вместе с любителями поживиться на чужой крови Цуруги.

Прежде ненавистный и солдатам, и вожакам, и вождям старший вождь Безголовый вдруг стал для идущего в свой последний бой отряда Ржавого чуть ли не родным отцом. Сидя в кабине с Вертуном, Клык не слышал, о чем говорят сейчас в десантном отсеке солдаты. Но он видел, как воодушевленно блестели их глаза при посадке в вертолифт, и догадывался, что все их обиды на Йоргена были уже забыты. И они не посрамят перед ним своего командира, даже если им не повезет прорваться к «Громогласному», либо тот погибнет, не дождавшись их прибытия. В таком случае они придут на подмогу ближайшему нуждающемуся в ней кораблю и будут сражаться плечом к плечу с членами его экипажа до самого конца. А каким выдастся тот конец – славным или бесславным, – это уже как получится.

Сам Ржавый Клык особого желания пасть смертью храбрых не испытывал. Едва над армией Роммеля замаячил призрак вероятного поражения и гибели, вождь вдруг понял, насколько в действительности он ценил жизнь. Ценил и дорожил ею, даже несмотря на то, что провел ее в бесконечных войнах.

Ему не однажды доводилось бывать в неприятностях, когда смерть виделась ему неизбежной. Но тогда его не покидала уверенность: выжив, он обязательно вернется в свой привычный мир, где его народ наводит страх на своих врагов, а его самого окружают почет и уважение. Сегодня был совершенно особый случай. Сегодня одно только выживание мало что решало. Ибо какой от него окажется прок, если при этом умрет все то, что прежде составляло для Ржавого смысл жизни? И как бы он ее ни любил, пустая и бесцельная она была ему даром не нужна. Вот почему он безропотно шел за Безголовым в бой и вел туда же своих людей. Пускай он не планировал умирать, но новый мир, в котором он мог очутиться, выжив в этой мясорубке, не нравился ему гораздо хуже смерти.

Долина, куда Йорген отправил Ржавого, также была отмечена на его карте. Окруженная со всех сторон горами, она походила на огромную чашу, большая часть дна которой оставалась сухой, и лишь в его центре поблескивало озерцо с грязной водой. Курьерский шаттл – маленький, но быстрый и способный взлетать вертикально, без взлетно-посадочной полосы, – был посажен на берегу озера и накрыт маскировочным тентом. Сразу, как только вертолифт взлетел, пилоты шаттла, не выходя на связь с Вертуном, приветливо поморгали ему бортовыми прожекторами. Вертун ответил им тем же и начал снижаться, намереваясь посадить свой транспорт рядом с транспортом Безголового.

И вдруг стряслось такое, чего уже настроившийся на героический прорыв к «Громогласному» Клык никак не ожидал.

Когда сбавляющий скорость вертолифт очутился над мутной гладью озера, пусковые установки шаттла выплюнули сразу четыре ракеты. Которые тут же устремились прямиком к винтокрылой машине, в чем не было ни малейшего сомнения, поскольку других целей, кроме нее, в ущелье не наблюдалось…

Глава 15

– Тревога! Тревога! Мы под обстрелом! Боескафы в боевой режим! – прокричал Вертун по громкой связи. И, не мешкая ни мгновения, выполнил противоракетный маневр.

Вот только пилоты шаттла тоже знали свое дело. Они дали залп, когда вертолифт был уже достаточно близко и, сбросив скорость, опустился на неподходящую для маневров высоту. Поэтому заложенный Вертуном вираж получился неуклюжим и слишком медленным. Что, однако, все равно позволило ему уклониться от трех ракет и задрать нос машины так, что четвертая угодила ей в брюхо.

Курьерские шаттлы не являлись боевыми кораблями, и ракеты в их скромном арсенале были довольно маломощными. Такими, которыми было удобно отстреливаться от врага при стремительном бегстве, поэтому они предназначались для поражения лишь уязвимых частей летательных аппаратов – реактивных двигателей. Для пробивания бронированных корпусов эти снаряды уже не годились. А тем более для пробивания такой толстой брони, что защищала днища десантных транспортов.

Раздавшийся под брюхом у вертолифта взрыв не разнес ему обшивку, но встряхнул его так, что Вертун едва удержал машину в равновесии. Что было лишь временной полумерой, так как на пульте сразу заморгали несколько тревожных красных сигналов. Они извещали о том, что осколки ракеты все же нанесли урон поворотному винту, и тот, пойдя вразнос, грозил вот-вот выйти из строя.

– Минус одна ракета, – известил Вертуна Клык, который, как второй пилот, отвечал за применение бортовых защитных систем. – Три все еще на хвосте! Выпускаю ловушки!

И, ударив по нужной кнопке, выстрелил из хвостовой установки целый сноп ярких осветительных зарядов. Отвлекут они на себя системы теплонаведения оставшихся ракет или нет, неизвестно, но в таком бою все средства хороши. Вопрос лишь в том, как долго этот бой продлится. Без винта-стабилизатора вертолифт представлял собой уже не машину, а лишь многотонный кусок падающего железа. Да и падать ему предстояло всего-навсего считаные секунды. После чего железо это превращалось в разбросанные по земле обломки, среди которых будет уже трудно отыскать живого человека.

– Внимание! Всем приготовиться к жесткой посадке! – объявил Вертун по громкой связи. – Держитесь, парни, нас здорово тряханет!

– Ракеты развернулись! – сообщил ему Клык, наблюдающий за экраном радара. – Заходят с трех сторон! Минус вторая на ловушки – две на хвосте! Выпускаю еще!.. Не сработало! Две на хвосте! Четыре секунды до попадания!.. Две секунды!..

– Уклоняюсь! – объявил Вертун. И буквально уронил машину вниз, поскольку на резкие маневры в других направлениях теряющий скорость вертолифт был уже не способен. А вот клюнув носом, он снова подставил ракетам свое непрошибаемое для них днище. Хотя сразу две ракеты для такого испытания было уже перебором, что прекрасно понимали и Вертун, и Клык. Но поскольку избежать попадания являлось невозможным, они сделали все от них зависящее, чтобы принять этот удар, отделавшись наименьшими повреждениями.

Два взрыва шарахнули практически одновременно, и машину тряхнуло так, как не трясло ее при десантировании с орбиты. По крайней мере тогда ее не переворачивало кверху брюхом, а теперь это произошло с такой легкостью и быстротой, с какой ветер играет листком бумаги. И без того поврежденный хвостовой винт-балансир разбился окончательно, и отныне вертолифт нельзя было удержать даже в шатком равновесии.

Дальнейшее его снижение шло по крутой и совершенно непредсказуемой траектории. Мир перед глазами Клыка стал вращаться с безумной скоростью, а в уши ударили громыхание и скрежет ломающегося и рвущегося металла. Вертолифт начал разваливаться на части еще в воздухе – кажется, одна или даже обе ракеты угодили ему не в брюхо, а в корпус и пробили его. В противном случае обычные кульбиты не нанесли вреда рассчитанному на огромные перегрузки транспорту. А теперь он терял лопасти винтов, орудийные консоли, части двигателя и фрагменты обшивки, а также, не исключено, и пассажиров, с такой быстротой, что до земли в цельном виде обещал долететь один лишь каркас. И еще, пожалуй, днище, являвшее собой железную плиту, разбить которую было невозможно в принципе.

Следующие удар и встряска, которые, по идее, должны были стать последними, таковыми, однако, не стали. Врезавшийся не то в землю, не то в склон горы – этого Клык не определил – вертолифт отскочил от этой поверхности, пролетел по воздуху еще какое-то расстояние и опять ударился о нее. А затем еще и еще. После третьего такого удара Клык уже плохо соображал, что происходит. Точнее говоря, вообще не соображал. Скачки, грохот и стремительно меняющиеся местами у него перед глазами земля и небо полностью дезориентировали его.

Ржавый ждал, когда случится одно из двух: или он испытает вспышку дикой боли и умрет, или полностью лишится сознания. После чего опять-таки умрет, но в этом случае он уже ничего не поймет и наверняка не почувствует. Был еще третий вариант – Клык получит тяжкие увечья и будет умирать долго и мучительно. Но об этом ему думать не хотелось. Вместо этого он подумал о пистолете, до которого попытается тогда дотянуться. И который оборвет его мучения, если ему все-таки их не миновать…

Пистолет – это было последнее, о чем подумал Ржавый Клык, прежде чем полностью отключился. О том, что ему повезло и он вытянул из трех вероятных концов самый желанный вариант номер два, он понять уже не успел. Но и этот вариант, как выяснилось, он предугадал не до конца. Грозившая Ржавому вроде бы неминуемая погибель обошла его стороной. И когда он, к своему несказанному удивлению, вдруг пришел в сознание и худо-бедно привел в порядок мысли, то обнаружил себя не зажатым в искореженных обломках вертолифта, а сидящим у огромного валуна. К которому Клык вдобавок был прислонен спиной, что лишь еще больше его удивило.

Долго теряться в догадках не пришлось, потому что рядом с ним находились еще два человека. Один из них, подобно Ржавому, также сидел упершись лопатками в глыбу. Второй, встав на колени, склонился над ним и, кажется, накладывал ему на предплечье хирургическую шину. Оба были в боескафах, но у раненого был отстегнут рукав, поскольку иначе «санитар» не подобрался бы к его поврежденной конечности.

– Вожак! – проговорил Клык, не узнавая при этом собственного голоса, но узнав «санитара». Им оказался Грир Наждак. Лица раненого вождь рассмотреть не мог, но, судя по знакам отличия на боескафе, это был пилот. А так как после гибели Фила Кусаки в отряде остался всего один пилот – Вертун, то, значит, его Наждак сейчас и врачевал.

Больше никто из соратников – ни живой, ни мертвый – в поле зрения Ржавого не попался. И это было скорее плохо, чем хорошо. Сумей Наждак спасти других живых и раненых, он уложил бы их рядком, чтобы облегчить себе уход за ними. Но поскольку рядок этот состоял всего из двух человек, а Грир не торопился присоединять к нему кого-то еще, из всего этого напрашивался крайне неутешительный вывод.

– Высокий! – встрепенулся Грир, отвлекаясь от работы. – Рад, что вы очнулись! Как себя чувствуете? Руками-ногами пошевелить можете?

Вместо ответа Ржавый Клык подвигал по очереди всеми конечностями. Те болели, но боль оказалась терпимой и не мешала им сгибаться и вращаться. Клык, правда, не был уверен, получится ли у него встать на ноги и ходить, но первый результат самодиагностики его обнадежил.

– Вас я уже осмотрел, – сообщил Наждак, глядя за манипуляциями командира. – Докладываю: кроме нескольких ушибов, других повреждений у вас нет. Я имею в виду, тех повреждений, которые мне удалось бы обнаружить в таких условиях. Поэтому не гарантирую, что у вас нет внутренних кровотечений или закрытых переломов. Так что вы постарайтесь пока не вставать и не делать резких движений, ладно?

– Возможно, я что-то и впрямь отбил, но ребра вроде бы все целы, – заключил Клык после того, как сделал несколько осторожных глубоких вдохов и прокашлялся. Но кашель этот был обусловлен тем, что у него всего-навсего пересохло горло. – Вода есть?

– Да, конечно, высокий! – Вожак поспешно передал ему флягу, из которой, видимо, недавно поил Вертуна. А пока Клык утолял жажду, Грир закончил возиться с рукой пилота и приделал на место снятый рукав его боескафа.

Смачивая горло, Ржавый посмотрел на небо. Зарницы на нем сверкали теперь гораздо реже, но дымовых следов по-прежнему было полным-полно. Разве что гигантские обломки и целые корабли больше не падали, и это несколько успокаивало. Вернее, падать-то они наверняка падали, только уже за пределами видимости Клыка. После такой битвы облако из неисчислимых останков кораблей – и мелких, и крупных – разлеталось по орбите так же, как это случилось недавно с останками «Нобеля». И сейчас не успевшие сгореть в плотных слоях атмосферы обломки должны были падать по всему Гамилькару. Что заметно снижало шансы Клыка, Вертуна и Грира угодить под такой искусственный метеорит, но все равно не избавляло их от необходимости поглядывать на небо.

– Как он? – осведомился Ржавый, вернув фляжку вожаку и указав на своего соседа.

– Приходил в сознание, но когда я его костями занялся, он заорал от боли и снова вырубился, – ответил Наждак. – И хорошо – пусть поваляется немного в отключке, пока не подействует обезболивающее. Но жить вроде бы будет. Главное, вторая рука, ноги и шея целы. А в нашем теперешнем положении, скажу я вам, это почти то же самое, что сорвать банк в игре по большим ставкам.

– Как долго я был в отключке?

– Нас сбили около часа назад, высокий.

– Вот ведь дерьмо! – выругался Клык. Его сознание мало-помалу прояснялось, а вместе с ним прояснялась и память. И лучше бы она этого не делала. Или сделала это попозже, когда Ржавый немного оклемается. Потому что ничего хорошего в воспоминаниях о последних минутах его полета на вертолифте не было, и улучшению его самочувствия они не способствовали. Наоборот, голова Клыка тут же распухла от возникших в ней неприятных вопросов. И он очень сомневался, хочется ли ему услышать на них ответы.

– Кто-нибудь еще уцелел? – Как ни крути, но вопросы эти Ржавому надо было рано или поздно задавать. И вместо того чтобы закрыть глаза и посидеть немного в покое, он решил узнать истину, какой бы горькой она ни была.

– Понятия не имею, высокий, – огорченно развел руками Наждак. – Оперативная связь не работает, потому что эта проклятая гряда заслоняет нас от долины. Знаю лишь, что обломки вертолифта разбросало по ней и по склону горы. А пилотская кабина и вовсе перелетела через гряду и упала на другом ее склоне. Вместе с вами и Вертуном. Так что насчет других выживших мы сможем узнать, когда поднимемся на гору и попробуем восстановить связь. Никак не раньше.

– Не пойму, а ты-то сам как здесь очутился, да еще живой и… – Ржавый смерил вожака оценивающим взглядом, – и к тому же невредимый? Ты ведь сидел вместе со всеми, а не у нас в кабине.

– Вы не поверите, высокий, меня к вам натурально попутным ветром принесло! – Грир усмехнулся, но улыбка его была совершенно безрадостной. – До сих пор всего трясет, как вспомню, что я учудил в падающем вертолифте, но затея удалась! Когда заднюю часть корпуса оторвало где-то над озером, я оказался прямо на краю дыры, что там образовалась. Половину креплений моего кресла вырвало с мясом, вторая половина болталась на соплях. Еще чуть-чуть, и меня выкинуло бы вслед за теми парнями, кто уже вылетел наружу. Не помню, что на меня нашло и зачем я так поступил – скорее всего, попросту от страха, – но я сумел поднять страховочную раму, отстегнул ремни и врубил ранцевый движок, пока еще мог хоть что-то предпринять.

– Движок? – переспросил Ржавый.

– Ну да, он самый, – подтвердил Наждак. – Затем, чтобы он вытолкнул меня в дыру, пока мы еще летели на высоте, пригодной для раскрытия парашюта. Короче говоря, я решил сам выброситься за борт, раз уж мне так и так было суждено выпасть. Трудно в это поверить, но у меня и впрямь все получилось! Рассчитать момент для прыжка было невозможно. Вертолифт крутило и болтало в воздухе так, что ранцевая тяга могла запросто выбросить меня не вверх, а, наоборот, впечатать в землю. Но, как видите, я все-таки полетел верным курсом. А когда раскрыл парашют, то сразу угодил в поток ветра, который поднял меня еще выше и потащил в ту же сторону, в какую мы падали. Кажется, от всех этих перегрузок я ненадолго отключился, потому что когда снова стал нормально соображать, ветер уже переносил меня через гряду. И унес бы потом еще черт знает куда, если бы я сам не начал снижаться. А пока я описывал круги над склоном, успел рассмотреть внизу вашу оторванную пилотскую кабину. К ней и поспешил сразу, как только оказался на земле. Ну а дальше, полагаю, и так все понятно. Вас спасло то, что на этой стороне гряды вы не врезались в скалы, а упали на мягкую каменистую осыпь. Кабина зарылась в нее наполовину, и это затормозило ваше падение. Ее даже не сильно искорежило, и вас не зажало в ней, так что я вытащил вас оттуда без особых усилий… Разрешите поинтересоваться, высокий?

– Валяй, – кивнул Ржавый. – И хватит спрашивать у меня разрешение всякий раз, как тебе понадобится задать вопрос. От всех этих условностей сейчас одна морока, поэтому давай обойдемся без них. По крайней мере, до тех пор, пока не соберем уцелевших бойцов и снова не станем боевым подразделением.

– Как прикажете… в смысле, как скажете, высокий… Так вот о чем я: вы же наверняка видели, откуда прилетели эти ракеты, так? Кто, по-вашему, мог их выпустить и почему сейчас он не ведет бой с экипажем шаттла Безголового?

– Потому и не ведет, так как ракетный удар был нанесен по нам из орудий этого шаттла, – ответил Клык. – Да, мне тоже с трудом в это верится. Но именно так оно и случилось.

– Такая догадка приходила мне в голову, пока я доставал вас из кабины и тащил сюда, – нахмурился вожак. – Но что же это тогда получается: пока Йорген ездил на встречу с нами, кто-то успел захватить его корабль?

– Не исключено. Но захватить без боя шаттл, чей экипаж держит округу под наблюдением и готов к отражению атаки, невозможно. В случае малейшей угрозы пилоты тут же подняли бы его в воздух и либо перелетели в безопасное место, либо начали обстреливать противника сверху. В этом случае мы или не обнаружили бы шаттл в долине, или обнаружили бы как минимум следы боя, который он вел, или даже застали бы сам этот бой. Но корабль стоял на земле под маскировочным тентом, и вокруг него все было спокойно.

– Значит, это была ошибка. Нас приняли за врагов. После того что разыгралось на орбите – совсем неудивительно.

– Перед обстрелом с шаттла нам был послан световой сигнал «Приветствие». Сомневаюсь, что его отправили бы врагам. Нет, вожак, тот, кто стрелял по нам, точно знал, кто мы такие и что мы не собираемся стрелять по нему.

– Боюсь, я плохо вас понимаю, высокий. – Наждак нахмурился еще больше и посмотрел на вождя так, словно обнаружил у него не замеченную ранее травму головы. – Вы что, всерьез хотите сказать, что пилоты Безголового выпустили по нам ракеты специально?

– Я хочу сказать, что все это напоминает ловушку, в которую заманил нас Йорген, – без обиняков признался Ржавый Клык. – Зачем и почему – понятия не имею. Но похоже, что в действительности мы и наши пленники были ему не только не нужны, но и представляли для него угрозу. Из чего следует, что он играет вовсе не на стороне Даггера, а против него.

– Но в ущелье, где мы с ним встречались, у Безголового была гораздо более удобная возможность устроить нам засаду и перебить нас, когда мы высадились из вертолифта, – возразил Грир.

– Что верно, то верно – место для засады там и вправду было удобное, – согласился вождь. – Только Йорген мог устроить ее при условии, что у него хватало для этого людей. Но в его команде, похоже, совсем мало народу. Вот он и решил угрохать нас с помощью ракет своего шаттла.

– И это ему удалось, порази его фламбергская цинга! – буркнул Наждак. – И все же странно, зачем вдруг Совету Вождей понадобилось нас уничтожать. Да еще в разгар такого сражения.

– При чем тут Совет Вождей? – не понял Клык.

– Ну как же! – удивился вожак. – Вы сами сказали, что Безголовый играет против Даггера, и почти меня в этом убедили. А раз так, то чьей стороны он тогда придерживается, если не Совета?

– Возможно, стороны тех, кто напал на наш флот и, судя по всему, уничтожил его. – Ржавый вновь посмотрел на небо, озаряемое редкими всполохами зарниц. Каждая из них означала мощный взрыв ядерной ракеты или позитронного корабельного реактора. И поскольку к этому часу такие взрывы стали единичными, значит, сражение в окололунном пространстве было практически завершено. Кто одержал в нем победу – этого Клык пока не знал. Но с учетом незавидного положения Зазубренных Клинков, в котором они находились еще час назад, было маловероятно, что им удалось переломить ход битвы в свою пользу, сокрушив или хотя бы обратив в бегство флот Союза Народов.

– При всем уважении к вам, высокий, но в такую догадку я верить отказываюсь, – помотал головой Наждак. – Это слишком крутое обвинение, чтобы предъявлять его члену Совета Вождей без серьезных улик. К тому же разве это единственное объяснение случившемуся? Есть ведь и другие. Например, один из пилотов шаттла так сильно переживал за наших братьев на орбите, что его рассудок помутился, вот он сгоряча и пульнул по нам ракетой. Почему вы не желаете предположить такое, а сразу подозреваете самое худшее?

– Отчего не желаю? Очень даже желаю. Да что там – больше всего на свете мне хотелось бы поверить в твою версию, – ответил Ржавый Клык. – Но ты, вожак, не настолько наивен, чтобы вообразить себе психа, который выпускает в нас не одну ракету, а делает заранее подготовленный залп сразу из четырех. К тому же ты заблуждаешься: ни в чем я Йоргена Безголового пока не обвиняю. Его ведь здесь даже нет! Вот когда мы снова встретимся с ним лицом к лицу, тогда и поговорим, а пока все наши догадки не стоят и выеденного яйца. Поэтому предлагаю для начала закончить никчемное фантазирование, подняться на вершину гряды и осмотреть долину. Уверен, нам повезет отыскать других выживших. А возможно, что вместе с ними – и Йоргена. Если его шаттл до сих пор не взлетел, то, вероятно, Безголовый все еще находится там…

Глава 16

Вертун очнулся и, накачанный обезболивающим, чувствовал себя вполне сносно. По крайней мере он мог идти в гору без посторонней помощи и не отставая от соратников, а большего от него пока не требовалось. Поскольку стрелять из пулемета одной рукой ему было несподручно, вождь отдал ему свой пистолет. А пулемет Вертуна передал Гриру, который потерял свое оружие во время безумного прыжка с падающего вертолифта. Пулеметы же командира и пилота находились в момент аварии в кабине, поэтому не потерялись и были вытащены оттуда Гриром вместе со спасенными товарищами.

За горой почти наверняка были враги, и Ржавый пока не рискнул вызывать по рации своих бойцов в надежде, что кто-нибудь из них отзовется. Если хотя бы один из их передатчиков угодит во вражеские руки – а снять его с мертвого Клинка не составит труда, – то вышедший в эфир вождь сразу себя рассекретит. По этой причине его больше устраивало считаться мертвым. Хотя бы до той поры, пока он не разведает обстановку и не решит, что им с Наждаком и Вертуном делать дальше.

Но рацию Ржавый все-таки не выключал, держа ее в дежурном режиме. На тот случай, если кому-то из уцелевших бойцов захочется его вызвать. Тогда он тоже вряд ли откликнется, но хотя бы будет в курсе, что в долине есть еще кто-то выживший.

Подъем в гору для потрепанных в авиакатастрофе Клинков давался с трудом. Но воспользоваться для этого легким маршрутом – каменной осыпью, по которой скатилась со склона пилотская кабина, вождь отказался.

– Если те, кто нас сбил, пойдут по следу упавших обломков, мы рискуем с ними столкнуться, – объяснил он причину своих опасений. – Вероятно, их окажется немного, зато они будут находиться в более выгодном положении – выше нас по склону. Вдобавок на осыпи нет камней, за которыми мы могли бы укрыться, что тоже играет не в нашу пользу.

Никто, разумеется, не возражал, пусть даже Вертун, после того, как его тоже ввели в курс дела, занял сторону Наждака. То есть предположил, что ракеты в вертолифт были выпущены по ошибке, а не злонамеренно. Но одно дело предполагать, а другое – проявлять беспечность, выставляя себя мишенями для тех, кто и так уже убил немало твоих друзей. И в данном случае руководствоваться принципом «умный в гору не пойдет» было чересчур опасно. Да и вообще в горной войне умными всегда считались те, кто не ленился карабкаться на более высокие вершины, нежели те, кто ходил проторенными дорогами и отирался у подножий гор.

Гряда, на которую взбирались Клинки, была, к счастью, не слишком крутой – благодаря чему оторванная кабина вертолифта и смогла через нее перелететь. Так что покорение склона отняло у них не слишком много времени и сил. Однако когда до ее вершины оставалось рукой подать, они ускорили восхождение, поскольку из долины до них донеслись пулеметные очереди. Короткие – и именно эта деталь обеспокоила их больше всего. Потому что короткими очередями солдаты вильдеров не воюют. Так они могут лишь расстреливать преступников или добивать раненых врагов, дабы избавить тех от мучений.

Едва Клык и остальные достигли вершины, они не стали маячить на ней в полный рост и тут же залегли за камнями. Предосторожность оказалась совсем не лишней. Прямо у подножия склона, по которому надо было спуститься, чтобы попасть в долину, стояло четверо вооруженных людей в боескафах со странными белыми гербами. И они бы точно заметили объявившихся наверху чужаков, если бы те не проявили осторожность. Позади этих четверых лежал крупный дымящийся обломок вертолифта, а у их ног распластались три тела, тоже облаченных в боескафы, но гербы на них легко узнавались даже издали.

Точно такие же гербы носили на своих скафандрах Клык, Грир и Вертун.

Судя по тому, что лежащие на земле не подавали признаков жизни, а стоящие над ними не пытались им помочь, первые наверняка были мертвы, а вторые… Впрочем, сказать что-то определенное насчет вторых было нельзя. Стреляли, конечно, они, потому что никого другого, кроме них, поблизости не наблюдалось. Но вот убили они этих Клинков или те погибли еще при падении вертолифта, поди разберись. В конце концов, Ржавый этого не видел, а стрелять эти четверо могли во что угодно. Хоть в подвернувшуюся им под ноги змею, хоть в камень, из-под которого она выползла.

– Не могу разобрать, что за гербы намалеваны на боескафах тех ублюдков, – подал голос Грир Наждак. – Вроде бы не похожи ни на герб Дробильщиков, ни на другие гербы Тисоны, ни на ту каракулю, какую Цуруги называют своим священным символом. Что скажете, высокий? Видели когда-нибудь такой знак?

– Не припоминаю, – отозвался Клык. – Есть что-то общее с гербом Белых Бивней, да только откуда бы здесь взяться солдатам с Дюрандаля… Вертун?

– Никаких догадок, высокий, – помотал головой пилот. – Жаль, Наждак забыл прихватить из кабины бинокль – сейчас он нам здорово пригодился бы… Но, сдается мне, что те четверо хотят подняться на гору – слишком уж часто указывают они в этом направлении.

Примерно на середине склона лежал, зацепившись за скалу, еще один дымящийся фрагмент вертолифта. Сколько Ржавый ни присматривался, в дыму было не разобрать, есть ли там пострадавшие. То же самое затруднение, похоже, испытывали носители странных гербов. Вертун угадал: потоптавшись у трех мертвых тел, они и впрямь зашагали вверх по склону. Не навстречу Клыку и его людям – те притаились в стороне от траектории падения их транспорта, прочерченной на земле крупными и мелкими обломками. Но несмотря на это, расстояние между Клинками и их вероятными противниками стало мало-помалу сокращаться. Что было опасно, но другого способа рассмотреть поближе эту странную публику у Ржавого не было.

– Чтоб я сдох! – вырвалось у Вертуна, когда неопознанные субъекты поднялись вверх по склону настолько, что их стало-таки возможно опознать. – Это же наши! Их рожи мне ни о чем не говорят, но вы гляньте на их боескафы! Да ведь они просто взяли и закрасили свои гербы белой краской!.. И как это прикажете понимать?

Пилот опять не ошибся. На самом деле никакой загадки в этих символах не было. Все объяснялось элементарно. Там, где у каждого из них еще совсем недавно был нарисован меч Огюста Сокрушителя, теперь красовалась полоса, нанесенная белой краской. Символы Зазубренного Клинка были замазаны довольно тщательно. Но делалось это не слишком аккуратно, и понять, что скрывается под краской, было несложно. Прежде всего по характерной форме этих пятен. Других гербов, которые могли быть скрыты под такой маскировкой, на лунах Тисоны не существовало. В противном случае их края торчали бы из-под полосы, чья ширина была ненамного шире обычной ладони. Вероятно, что похожие гербы имелись у народов с лун других планет Велунда – Клык не помнил. Но против этой версии говорили уже сами «полосатые» боескафы. Такую форму и конструкцию они могли иметь лишь на Тисоне и нигде более. Скафандры тех же Цуруги уже заметно отличались от здешних. Ну а у вильдеров с более удаленных планет были еще более непохожие лекала и технологии, по которым создавались «доспехи» для их солдат.

– А вот я, кажется, парочку рож в этой компании узнаю, чтоб их перекосило и не выпрямило! – проворчал Грир Наждак. – Вроде бы мы встречались мимоходом в каком-то баре на Роммеле, а у меня память на лица хорошая. Вертун прав: это наши ребятки, вне всяких сомнений! Или, правильнее сказать – бывшие наши, потому что вы тоже правы, высокий. Нас предали. Вернее, всех нас предали – и наш отряд, и наших братьев на орбите. А иначе ради кого или для чего ублюдки Безголового стали бы закрашивать на себе гербы? Только ради тех, к кому они переметнулись и кому теперь служат! Выжги им, Велунд, глаза! Только прикажите, высокий, и я в одиночку этим мразям голыми руками кишки выпущу!

– Спокойнее, вожак. Возьмем их пока на прицел и понаблюдаем за ними еще немного. Пусть подойдут ближе. – Клык испытывал абсолютно такое же желание, что и Грир. Но бросаться очертя голову в драку не спешил, поскольку момент для этого был неподходящий. Если завяжется перестрелка и враги укроются за скалами на склоне, бой грозил затянуться надолго. А за это время к ним или подойдет подкрепление, или пилоты Йоргена поднимут в воздух шаттл и накроют вершину гряды из бортовых орудий.

Между тем «полосатые» приблизились к очередному обломку и взялись осматривать его со всех сторон. Это был фрагмент десантного отсека: часть каркаса полукруглой формы и уцелевшая на нем обшивка. Она валялась на склоне выпуклой стороной вверх и представляла собой маленький купол, под которым также могли оказаться бойцы Клыка. Скорее всего мертвые. Хотя существовала небольшая вероятность, что кто-то все же мог уцелеть. Аналогичная мысль посетила и солдат Безголового. Один из них встал на четвереньки и заполз под обломок. А вскоре выполз обратно и помахал товарищам рукой, явно прося кого-то из них оказать ему помощь.

Такой доброволец отыскался быстро. И когда на сей раз уже двое «полосатых» скрылись под обломком, а спустя пару минут выползли наружу, они и впрямь волокли за собой чье-то тело. Ржавому Клыку даже удалось определить, кто это, несмотря на то что лицо извлеченной на свет жертвы было залито кровью, по отличительным знакам вожака на скафандре. Зарг Печеный! Пока его спасатели отряхивались от грязи, он так и лежал перед ними ни разу не пошевелившись. Никого, впрочем, его состояние и не тревожило. Никто даже не стал проверять, дышит он или нет. Попинав Зарга и убедившись, что он на это не реагирует, «полосатые» тут же утратили к нему всякий интерес. Зачем вообще они напрягались и вытаскивали его? Видимо, просто хотели узнать наверняка, жив он или мертв, поскольку определить это под обломком не удавалось.

Клык был уверен, что враги выпустят в Печеного контрольную очередь, но этого не случилось. Один из них уже навел на него ствол «лидбита», но в итоге так и не выстрелил. Очевидно, смертельные раны Зарга выглядели убедительными для того, чтобы не тратить на него пули. И вот здесь возникал резонный вопрос: если солдаты Безголового не стреляли в мертвецов, то, значит, те, в кого они все-таки стреляли, могли быть еще живы? И сколько таких добитых выживших было уже на счету этих убийц, учитывая, что они подходили к конечной точке своего маршрута – месту падения последних фрагментов вертолифта?

– Видите на подступе к вершине чистый участок склона? – спросил Ржавый Клык товарищей. И, получив утвердительные ответы, продолжил: – Откроем огонь, как только эти четверо пересекут открытое пространство. За ближайшими к нам камнями им не спрятаться – те слишком мелкие. А отступление к камням на той стороне просвета займет у них секунд пятнадцать-двадцать. Так что если не будем зевать и мазать, накроем эту четверку с первого залпа.

Идея пришлась всем по душе, особенно давно рвущемуся в бой Наждаку. Распределив цели, Клинки проверили пулеметные магазины и заменили их на полные, чтобы в самый ответственный момент не отвлекаться на перезарядку. После чего расползлись пошире, чтобы уже самим не стать для врага групповой целью, и приготовились к бою.

Лучше всего было, конечно, позволить «полосатым» перевалить через гряду, а затем ударить им в спину. Вот только очутившись на вершине, они почти наверняка раскроют не слишком надежные укрытия Клинков. Да вдобавок окажутся у тех с фланга. Поэтому Клинкам надо было пользоваться моментом и бить противника с высотной позиции, пусть даже это грозило привлечь к ним внимание всех находящихся в долине врагов. Которых теоретически должно было оставаться совсем немного, если вспомнить, что они побоялись устраивать засаду на отряд Клыка в ущелье.

Выйдя на открытый участок склона, «полосатые» пребывали настороже и держали оружие наготове. Что ни говори, а самоуверенными и беспечными они не были. Конечно, они не знали, что все упавшие за пределы долины Клинки выжили. Но насчет одного выжившего они были уверены, поскольку наверняка заметили, как Наждак спускался за гряду на парашюте. Его-то они и опасались, ведь «полосатые» имели представление, с кем имеют дело. И не сомневались, что Клинок не пустится наутек, а вернется к пострадавшим товарищам, несмотря на то, что ему угрожала здесь смертельная опасность…

Глава 17

Головорезам Безголового оставалось пройти всего десяток шагов до той черты, достигнув которой они напоролись бы на пулеметный огонь, когда позади них что-то задвигалось и раздался дребезжащий металлический голос:

– Эпическая сила! Трэш, угар и содомия! Убейте себя об стену, тролли восьмидесятого уровня! Нельзя так просто взять и начать убивать роботов!

Готовые к неожиданностям «полосатые» резко обернулись на подозрительный звук и открыли огонь. Четыре длинных очереди ударили по камням, за которыми находился хозяин странного голоса. И он, как оказалось, вовсе не думал ни от кого скрываться – напротив, бесстрашно выехал прямо на линию ведущегося по нему огня.

Впрочем, он мог позволить себе такую браваду – его броня была достаточно крепка и непробиваема для ручного стрелкового оружия. «Полосатые» могли израсходовать на него все свои боеприпасы, а Бобус – кто же еще кроме него мог это быть? – отделался бы только небольшими вмятинами на корпусе. Его враги тоже быстро это поняли и прекратили огонь сразу, как только увидели перед собой обычного робота. Пускай боевого, но он являл собой обычную машину обеспечения и поддержки, не укомплектованную ни пулеметом, ни гранатометом. Единственной его смертоносной функцией было умение устанавливать мины, но кидаться ими он все равно не мог.

– Ужас и страх! Ржу, не могу! Слив засчитан! – высказался Бобус после того, как от его железной «груди» отскочила пара сотен пуль. То, что он пережил катастрофу, было как раз неудивительно. Во время полета он был закреплен в специальной раме, которая и послужила ему дополнительной противоударной защитой. Ну а как оснащенный искусственным интеллектом самоходный сварочно-режущий аппарат выбрался из груды искореженного металла, тут и подавно гадать не приходилось.

«Полосатые» переглянулись. Для них было непривычно, что простой бот, которому предписывалось говорить коротко, ясно и только по существу, несет ахинею. Где он мог нахвататься таких слов, бойцы Йоргена понятия не имели. Но они уже поняли, что его программная начинка после аварии серьезно заглючила.

– Отключись! Срочно! – велел Бобусу один из пулеметчиков. При программном сбое многие роботы могли быть деактивированы по упрощенному протоколу – обычным словесным приказом.

– Приказ на отключение некорректен. У вас нет полномочий на мое отключение, – исправно отрапортовал робот. И уже от себя добавил: – Быть или не быть, вот в чем вопрос. Тварь ли я дрожащая или право имею? Кто ты, мой ангел ли хранитель или коварный искуситель? Нельзя так просто взять и деактивировать чужого робота!

В последнем Бобус тоже был прав. Отключить его словесной командой, когда он был исправен, мог лишь его непосредственный командир, его помощники-вожаки или старшие вожди. Тот же Безголовый легко заставил бы умолкнуть робота. С которым он вдобавок был уже знаком и которого позавчера лично распорядился отправить на металлолом. Но в том-то и дело, что Йоргена сейчас поблизости не было, а его солдаты не являлись для Бобуса сколько-нибудь авторитетными людьми…

…Чего нельзя сказать о Ржавом Клыке. Эфирный канал, по которому он связывался с роботом, все еще действовал. Правда, не слишком устойчиво, и находись Бобус на другом краю долины, Клык вряд ли вышел бы с ним на связь. Но сейчас до него было совсем недалеко, и вождь не мог упустить столь удачную возможность.

– Бобус, отключи динамики! – приказал Ржавый выползшему из-за камней роботу. – Ни звука! Отвечай мне только по внутренней связи! Как понял, прием?

– Вас понял, высокий! Так точно – выполняю! – откликнулся тот. На канале внутренней связи, без дребезжания динамиков, голос его звучал отчетливее и, кажется, даже человечнее. Хотя последнее Клыку наверняка показалось. Он был так рад увидеть старого железного друга в целости и сохранности, что поверил, будто и тот испытал ответную радость от встречи с хозяином. Хотя на самом деле откуда бы она взялась, эта радость, у напрочь лишенной эмоций машины? Даже способные имитировать человеческие эмоции некоторые бытовые роботы, и те выглядят при этом неуклюже и фальшиво. Что тогда говорить о военном боте, которому подобная функция была нужна не больше, чем ему же – зонтик или туалетная бумага.

– Старший вождь Йорген Безголовый приказывает тебе немедленно отключиться! – решил зайти с другого боку тот головорез, что уже получил от Бобуса отказ. Говорящая машина продолжала двигаться следом за «полосатыми», и это их сильно нервировало. Пускай она не умела драться, но в ее отсеках почти наверняка хранилась взрывчатка. А к ней кто-нибудь запросто мог подсоединить дистанционный взрыватель и активировать тот, когда робот подползет к своим жертвам.

– Стой на месте! Погаси монитор и световые индикаторы! – велел Клык Бобусу. – Не отвечай ни на чьи вопросы, кроме моих!

– Будет исполнено! – отчеканил в наушнике Ржавого бодрый голос робота. После чего экран и лампочки у него на корпусе тут же потухли, а сам он прикинулся «мертвым». Вполне себе натурально – чтобы разоблачить хитреца, врагам пришлось бы вскрыть ему нутро и замерить напряжение на его электрических цепях. Чего они, разумеется, делать не станут, ибо на кой бы им сдались лишние хлопоты? Их вполне удовлетворило то, что при упоминании Безголового робот прекратил выкаблучиваться и подчинился приказу. С одной стороны, это, конечно, выглядело подозрительно. Но с другой – почему бы ему и впрямь со сбитой программой не отреагировать таким образом на одного из старших вождей?

– Глядите-ка – сработало! – обрадовался приказывавший Бобусу солдат. – А я уже приготовился взорвать этот гроб на колесиках, чтобы его остановить.

– Надо бы пошарить у него в отсеках, – предложил другой. – Ржавый Клык побывал на базе сайтенов. Наверняка он прихватил оттуда что-нибудь полезное или ценное. Такое, что заинтересует высшего или нам пригодится.

– А если даже нет, то я и от дополнительных патронов и гранат не откажусь, – добавил третий. – Какие-никакие, но все равно трофеи. Идем, вскроем эту железяку, раз уж ее отсюда никуда не утащить.

– Может, сначала найдем кабину вертолифта, а потом роботом займемся? Мало ли кто там нас наверху поджидает, а мы тут с железякой возиться будем, – предложил четвертый, судя по всему, самый разумный из всех.

– Это ты верно подметил, – согласился третий. – Вот почему я и хочу прихватить с собой еще немного гранат. Как раз на случай, если этот парашютист, которого мы видели, устроил нам засаду. Так это или нет, но лучше издали забросать трофейными гранатами все его вероятные укрытия, чем рисковать, приближаясь к ним. Зачем нам это надо, если у нас есть много лишних боеприпасов, которые не жалко потратить?..

Судя по отсутствию возражений со стороны торопящегося наверх головореза, доводы товарища его полностью убедили. И он вместе с остальными направился к неподвижному роботу, дабы покопаться в его утробе, где и впрямь хранилось много чего полезного. Кроме разве что трофеев из Гнезда, которых там вопреки ожиданиям «полосатых» не было.

– Бобус, слушай мой приказ, – вновь обратился к роботу Клык. – Сразу, как только дам тебе команду «огонь» – закладывай «вурдалака» и быстро отъезжай назад. Поставишь задержку взрывателя на три секунды. Как понял, прием?..

Закладку мин Бобус производил незаметно, извлекая их из люка в днище своего корпуса. «Вурдалак», который ему было велено установить, являлся противопехотной осколочной миной. Она не пробивала броню робота, да и солдатам в боескафах не причинила бы серьезный урон. Но другого заряда, что был бы безопасен для Бобуса и опасен для «полосатых», в его арсенале не имелось. Впрочем, спасибо и на том. В любом случае начинать бой с такого взрывного вступления было куда лучше, чем без него.

Противники не сомневались, что чокнутый робот укрощен, но полностью доверять его неподвижности они все же не стали. И потому приблизились к нему с осторожностью, готовые к любым неожиданностям. Если бы Бобус уронил мину, когда «полосатые» были на подходе, они заметили бы, как у него из брюха выпало что-то подозрительное. Уронить «вурдалак» следовало тогда, когда они подойдут вплотную к роботу и не смогут увидеть, что творится в просвете между его гусеницами. Ну а дальнейшее зависело лишь от расторопности Бобуса и скорости реакции его врагов. И Клинкам хотелось бы рассчитывать на то, что первая окажется быстрой, а вторая – замедленной.

Первым делом головорезы решили добраться у робота до его ручной панели управления. Что было с их стороны весьма разумно. Вскрыв над ней защитный люк, они смогут полностью обесточить все узлы и механизмы Бобуса, после чего он уже гарантированно не оживет и не причинит никому вреда. Получить доступ к пульту без нужного ключа было проблематично, но у «полосатых» имелись при себе инструменты, которыми они могли раскурочить замок на люке. Бобус, коему было велено помалкивать, конечно, стерпел бы такое насилие над собой. Однако его хозяин не намеревался давать в обиду ни его, ни его обшивку. И когда враги, попинав робота и еще раз удостоверившись, что он бездействует, приступили ко взлому панели, тут-то Бобус выбросил из себя мину, словно корова навозную лепешку.

В отличие от коровьей железная «лепешка» Бобуса была отнюдь не безобидной. И от коров, когда те роняют наземь свое дерьмо, люди не разбегаются в панике. Так, как это сделали солдаты Йоргена после того, как робот внезапно покатился назад, оставив на том месте, где он стоял, для них свой подарок. Правда, убежали они совсем недалеко – примерно на то же расстояние, на какое успел откатиться сам Бобус. Но если для него минные осколки были не страшнее давешних пуль, то для «полосатых» это была уже угроза посерьезнее.

Вместе с осколками взорвавшаяся мина разметала вокруг себя камни и пыль. Пыли оказалось довольно много, и ее клубы мешали Клинкам обстреливать «полосатых» с вершины гряды. Пришлось им пойти на риск: оставить свои укрытия и броситься вниз по склону, чтобы расстрелять врагов с более короткой дистанции.

Риск того определенно стоил. Даже если противники не пострадали от осколков, все равно ударная волна сбила их с ног и расшвыряла в стороны. По крайней мере легкая контузия была им всем обеспечена. И всем им требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Чем и воспользовались Клинки, атаковавшие их, пока они не могли оказать им достойного сопротивления.

Полагаться в таком стремительном бою на покалеченного Вертуна было нельзя, поэтому Клык велел ему оставаться на подхвате. А сам с Гриром открыл огонь сразу, как только рассмотрел в пыли свои цели, валяющиеся на земле. Стрелять было желательно в голову – подобно Клинкам, «полосатые» также открыли гермошлемы и даже не пользовались респираторными масками. Так же, как и сами Клинки. Концентрация радиоактивной пыли в долине была для них уже безопасной – примерно такой, какой она держалась на Роммеле в тех местах, где когда-то тоже кипели жаркие битвы.

Двух врагов, судя по всему, задетых осколками, Ржавый и Наждак прикончили еще до того, как те среагировали на грянувшие сверху пулеметные очереди. Но двое остальных, которых Клинки пока не видели за пылевой завесой и которые, кажется, не получили серьезных ранений, услышали выстрелы и начали отстреливаться. Палили они, правда, наугад, поскольку тоже не видели своих противников, но их пули все равно были опасны для нападающих. И тем пришлось засесть за камни, что торчали на краю чистого участка склона, и вести огонь уже из укрытий, ориентируясь на вспышки вражеских выстрелов.

Быстрой победы не получилось, хотя Клык на нее не очень-то и рассчитывал. И все же мина Бобуса внесла свою лепту в исход этого боя, позволив Клинкам уравнять с врагами свои силы. А когда спустя полминуты поднятая взрывом пыль рассеялась, «полосатые» лишились своего последнего преимущества – невидимости. И теперь им надо было срочно отползать к ближайшим камням, а иначе их ожидала та же незавидная участь, что постигла их ныне мертвых соратников.

Достичь каменных россыпей повезло лишь одному из них. Третий «полосатый» внезапно угодил в ловушку – был коварно пойман за ногу Бобусом, которого науськал на него Клык. Самостоятельно Бобус так никогда бы не поступил по причине отсутствия у него атакующих программ. Но получив приказ, он исполнил его со свойственным ему бесстрашием: подкатил к лежащему неподалеку врагу и ухватил того за лодыжку. Ну а когда в тебя вцепляется робот, умеющий рвать своими манипуляторами железо, отделаться от него так просто уже не получится.

Не получилось это и у пленника Бобуса. Роботу даже не пришлось ломать ему ногу. Лишенный возможности удрать, он стал превосходной целью для Клинков. Точнее для Вертуна, которому неподвижная мишень пришлась в самый раз. А Клык с Гриром сосредоточили огонь на отступающем противнике, пытаясь не дать ему достичь спасительных камней.

Несмотря на полученную контузию, тому удалось весьма ловко увернуться от пулеметных очередей. Но не от всех – две из них угодили-таки ему в спину и сбили его с ног. Только упал он уже не на открытом пространстве, а среди камней. И повреждений скорее всего не получил – у всех боескафов была надежная защита со стороны спины. И вовсе не потому что вильдеры часто показывали врагам свои спины. Просто, ведя шквальный огонь из «лидбитов» в составе своего отряда или роты, всегда существовал риск, что кто-то из соратников ненароком зацепит тебя «дружеской» очередью. Так сказать, издержки нынешней оружейной эры с ее бушующими на полях сражений ураганами свинца.

Ржавый и Наждак подозревали, что их очереди не причинили удравшему врагу ощутимый урон. Если, конечно, не считать хорошего «напутственного» удара сзади. Так и оказалось. Почти сразу же из-за камней по ту сторону просвета вновь заговорил пулемет, а в камни, за которыми прятались Клинки, застучали новые пули. Но хотя бы Вертуну повезло. Он все же подстрелил из пистолета удерживаемого Бобусом врага, пускай половина его пуль угодила при этом в робота. Вторая половина пуль Вертуна по большей части ушла в землю или отскочила от боескафа противника. Но одна или две все же попали ему в голову, после чего тот обмяк и затих, прекратив вырываться из Бобусовой клешни.

Последний «полосатый», очевидно, прикинул, что для схватки сразу с тремя Клинкам его позиция крайне неудачная. И, выпустив в них напоследок несколько беглых очередей, взялся отступать к подножию склона, перебегая от камня к камню.

– Он драпает к шаттлу! – высказал предположение Грир Наждак, отвлекаясь от стрельбы.

– Похоже на то, – согласился Клык. – Айда за ним!

– Нам его не догнать, высокий, – усомнился вожак. – Слишком резво чешет.

– И не будем догонять, – ответил Ржавый. – Нам надо добраться до подножия гряды прежде, чем шаттл взлетит и обстреляет склон из орудий. Внизу много больших камней, за которыми можно спрятаться, а здесь они слишком мелковаты. У нас в запасе всего пара минут, чтобы найти себе новое укрытие, так что не будем медлить! Вперед!..

Глава 18

Ржавый Клык предполагал, что если в долине еще остались выжившие Клинки, которые не получили увечья и не попались на глаза «полосатым», то они непременно сбегутся на звуки стрельбы. Не могут не сбежаться, ведь они поймут, что одна из противоборствующих сторон в этой перестрелке – их собратья. Увы, но вспыхнувший на склоне гряды бой утих, а никто туда больше так и не примчался. И даже просто не откликнулся, выстрелив в воздух и оповестив товарищей о своем присутствии.

Это, безусловно, удручало. Но в данный момент Клык, напротив, не хотел бы, чтобы кто-то из его бойцов дал о себе знать. Потому что, когда шаттл взлетит и станет выискивать наземные цели, будет лучше, если он не найдет никого, кроме Ржавого, Наждака и Вертуна. Они-то от него уже не скроются, но другие уцелевшие – сколько бы их там ни осталось – еще могли где-нибудь схорониться и переждать опасность.

Вопреки неутешительному прогнозу, Клинки добежали до подножия гряды, а шаттл все еще стоял на берегу озера и даже не запустил двигатели. Это выглядело довольно странно. Клык потерял из виду удравшего от них врага, который вряд ли успел добежать до корабля, но у него был при себе передатчик, и ему не составило бы труда поднять тревогу. Хотя после такой пальбы она поднялась бы на шаттле в любом случае сразу, как только Бобус взорвал мину.

Тем не менее Клинкам удалось сократить команду Безголового на трех бойцов и еще одного они, вероятно, ранили, а никакой реакции со стороны противника не последовало. И потому Ржавый терзался сомнениями, радоваться ему или еще больше насторожиться. Единственное объяснение, которое напрашивалось сейчас на ум: среди трех убитых «полосатых» оказался и пилот Йоргена. А без пилота поднять корабль в воздух его товарищи уже не могли.

У этой теории был один существенный изъян: никто не посылает пилотов зачищать местность от противника, даже если для этого не хватает обычных солдат. Кто-кто, а старший вождь Безголовый такое распоряжение точно не отдал бы. Даже Клык не отступил от этого правила, хотя у него не было сейчас ни корабля, ни полноценной команды. И все же он приказал Вертуну держаться позади, и сломанная рука пилота была не единственной тому причиной.

Даже если бы Вертун не пострадал, Ржавый все равно запретил бы ему лезть на рожон, поскольку без него у них вообще не оставалось шансов покинуть Гамилькар. Да и с пилотом эти шансы возрастали ненамного. Но в сравнении с нулевыми они хоть что-то значили. И лишиться их по собственной неосторожности было бы неохота.

Короче говоря, не было разумного ответа на вопрос, почему атака Клинков не вызвала на борту шаттла переполох. А без него никак не обошлось бы, ведь Ржавый Клык на этом не остановится. И не только продолжит убивать всех, кто носил на своих боескафах закрашенный герб Роммеля, но и непременно попытается захватить самого Безголового и его корабль.

– Раз уж мы так и так подняли шум, наверное, можно уже нарушить молчание в радиоэфире, – предложил Наждак, устраиваясь за скалой и переводя дух после стремительной пробежки, даром что бежать пришлось под гору. Но в боескафах куда ни беги, все одно – эти несколько килограммов брони не стесняют тебя только в невесомости, а на поверхностях лун за защиту от пуль приходится расплачиваться неуклюжестью и физической усталостью.

– Пожалуй, да – самое время устроить радиоперекличку, – согласился Клык. И, покосившись на шаттл, приступил к делу. На успех которого он к этому часу почти не рассчитывал. Передатчик его боескафа проработал в режиме приема достаточно долго, но никто так и не попытался связаться с командиром. Разве что кто-то из выживших валялся сейчас без сознания, но тогда и вызывать его было без толку – привести человека в чувство таким способом вряд ли удастся.

Клыку не требовалось выходить на связь с каждым бойцом по отдельности – он мог обратиться по оперативному каналу ко всем сразу. С первой попытки никто на его призыв не откликнулся. Со второй – тоже. Но едва Ржавый начал озвучивать свое обращение в третий раз, как радиоэфир вдруг ожил, и сквозь непонятные паразитные шумы до Клинков долетели обрывки чьего-то голоса.

Голос этот звучал приглушенно. Так, словно шлем с передатчиком не был пристегнут к боескафу говорившего, а находился от него на некотором расстоянии. Что и впрямь могло случиться, если скафандр этого бойца оказался поврежден в катастрофе.

Оперативная связь, которой отряд Ржавого Клыка и прочие отряды Клинков пользовались в бою, не позволяла автоматически идентифицировать говорившего. Поэтому всяк выходящий в эфир солдат, вожак или вождь имели свой позывной. Возможно, что откликнувшийся Ржавому боец и называл себя, но сколько Ржавый ни напрягал слух, он не мог опознать того, чей голос звучал у него в наушниках.

– Кто это, по-вашему, может быть? – спросил Ржавый у Грира и Вертуна, которые также слушали сейчас этот разговор.

– Трудно сказать, высокий, – покачал головой Наждак. – Слишком шумно, связь неустойчивая, да он еще и, похоже, не в микрофон говорит. Судя по всему, он ранен и ему требуется помощь. Возможно, это Костяной Глаз. Или Джек Три Пули… Хотя утверждать наверняка все же не стану.

– Мне знакомы эти шумы! – неожиданно встрепенулся Вертун. – Так гудят вспомогательные генераторы шаттлов в режиме предстартовой проверки! Точно вам говорю, высокий – это они! Что, кстати, объясняет и плохую связь. Когда генераторы работают на пике мощности, от них всегда исходят сильные помехи.

Передача продолжалась еще несколько секунд, после чего оборвалась, не оставив Клинкам новых подсказок.

– Проклятие! – сдержанно, по-командирски, выругался Клык. – Что наш человек может делать на корабле Йоргена, если его бойцы ходят и добивают тех, кто выжил?

– Да мало ли зачем ему мог понадобиться один из нас, – пожал плечами Грир. – Вы ведь упомянули Безголовому, с какой чертовщиной мы столкнулись в Гнезде, но не рассказали ему всех подробностей. Вот он и решил вытрясти их из того, кто сумел пережить аварию.

– А потом пленнику разрешили выйти с нами на связь? – Ржавый нахмурился. – Попахивает ловушкой, тебе не кажется?

– Ловушка прямо на борту шаттла? – в свою очередь, усомнился Наждак. – С трудом в такое верится. Кому, как не Йоргену, знать, что если мы почуем угрозу, то разнесем вдребезги всю его посудину, прежде чем он нас прикончит. Я бы на его месте не рискнул устраивать на нас западню ни внутри шаттла, ни снаружи рядом с ним, а отошел бы для этого на другой край долины. А еще лучше улетел бы отсюда поскорее, пока мы и впрямь до его глотки не добрались.

– Не улетает, как видишь, – заметил вождь. – И обстреливать нас с воздуха не торопится, хотя знает, что мы можем доставить ему крупные неприятности. Чего или кого он дожидается, хотелось бы знать?

– А я бы все-таки пошел и проверил, что за дерьмо там творится, – предложил Вертун. – В конце концов, чем мы рискуем? Все равно, даже если Безголовый прямо сейчас стартует и взлетит, мы останемся здесь на верную погибель. Так не лучше ли погибнуть при захвате корабля, чем издохнуть посреди пустыни на чужой планете?

– А он, между прочим, дело говорит, – поддержал пилота Грир. – Не знаю, как вы, высокий, а я бы не отказался сходить к шаттлу и разведать, что там почем. А если что – и попробовать захватить его. Кто бы ни посылал нам оттуда сигналы, будет обидно, если это окажется один из наших братьев и мы ему не поможем. Ну, или хотя бы не попытаемся помочь.

– Не нравится мне все это, – покачал головой Клык. – Очень не нравится… Но в том, что у нас нет иного выбора – здесь я с вами согласен. Отпускать Йоргена отсюда без боя мы не вправе. Потому что другого случая расквитаться с ним за наших павших товарищей нам больше не выпадет.

– Пуля – дура, Клык – молодец! Нельзя просто так взять и оторвать голову Безголовому! – не преминул озвучить свое мнение Бобус, хотя его как обычно никто об этом не просил. Но поскольку ему тоже предстояло отправиться в бой наравне со всеми, Ржавый не стал затыкать ему рот… в смысле динамики. Пускай выскажется, если ему невтерпеж. Теперь, когда от отряда Клыка осталась лишь жалкая горстка бойцов, Бобус мог заслуженно считаться таким же солдатом, как остальные. Жаль только, что научить его стрелять не получится, а то бы ему и вовсе тогда цены не было…

В отличие от больших кораблей курьерский шаттл не имел орудий ни с правого, ни с левого борта – только скорострельные пушки на носу и на корме. Не считая, естественно, ракет. Но весь их запас «полосатые» истратили на вертолифт Клыка, и теперь эта угроза его не страшила. Орудия в принципе тоже – их сектор обстрела был ограничен, и отразить атаки с флангов ими уже не получится. Бойницы в бортах шаттла тоже отсутствовали – чай, не десантная техника. Чтобы не дать Клинкам приблизиться к нему справа или слева, его хозяевам придется открывать огонь, заняв оборону снаружи. Для чего им были нужны пуленепробиваемые укрытия, постройкой которых они, к счастью для нападающих, заранее не озаботились.

В общем, выбор у Безголового и его команды был столь же невелик, как и у команды Ржавого. Чтобы сохранить шаттл в целостности, а себя – живыми, «полосатым» требовалось срочно взлетать, обстреляв напоследок противников из пушек. Иного безболезненного решения этой задачи для них не существовало. И чем дольше они его оттягивали, тем делали хуже самим себе.

Прикрывая друг друга, Клинки, перебежка за перебежкой, подобрались к самому борту шаттла, не произведя ни единого выстрела. Но лишь потому, что по ним также никто не стрелял. Более того, посадочный люк на шаттле, носящем, как выяснилось, название «Паранг», оставался открытым, а сходни на нем – опущенными. Что выглядело и вовсе странным. Даже если сбежавший от Клинков противник не собирался вступать с ними в бой, закрыть за собой входную дверь он должен был в любом случае. Это как минимум. И тем не менее Клинки могли хоть сейчас беспрепятственно взойти на «Паранг», что совсем не походило на ловушку по причине, которую они недавно обсуждали. А именно – пальба внутри шаттла была не выгодна никому: ни его хозяевам, ни захватчикам.

Как бы то ни было, вероятность ловушки все равно не исключалась. И Клык, вместо того чтобы соваться внутрь корабля самому, отправил туда Бобуса. Ему ни пули, ни огонь, ни отравляющий газ были не страшны. В то время как сам робот мог просканировать «Паранг» и окончательно выяснить, есть ли на нем люди или все они по какой-то причине бросили свой корабль и скрылись.

– Люблю запах напалма поутру! – изрек Бобус, въезжая по трапу в посадочный люк. – Здесь есть кто живой? Я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться!

Полностью доверять чутью Бобуса все-таки не стоило. Как и у человека, с годами оно у побывавшего в передрягах робота тоже притупилось. Ныне его звуковые, газовые и инфракрасные анализаторы были не столь чувствительны, как в тот год, когда его доставил на Роммель какой-то смаглер. И уже тогда Бобус считался немолодым, ведь контрабандисты возили и продавали вильдерам только устаревшую в Большом мире технику. За это при поимке их зачастую даже не наказывали. А вот за контрабанду современных образцов вооружения смаглера сразу же обвиняли в измене со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Беспокоясь насчет атаки извне – хотя такая ловушка была куда менее вероятна, – Ржавый Клык озирался по сторонам и ждал доклада от Бобуса. Ждать пришлось недолго. Не встретив сопротивления, вскоре робот сообщил вождю информацию, которая не только не проясняла всю эту странную картину, а еще больше ее запутывала.

По словам робота, в «Паранге» обнаружилось четыре человека. Вот только трое из них были мертвы, а один – тот, который выжил, скрывался в генераторном отсеке. То есть там, откуда, по догадке Вертуна, выходил на связь с Клинками кто-то из их товарищей. На боескафах всех мертвецов также были белые полосы, но Йоргена Безголового среди них не оказалось. В последнем Бобус был уверен совершенно точно, поскольку его-то лицо робот смог бы опознать без труда.

– Войди в генераторный отсек и узнай, кто там прячется, – приказал ему Клык.

– Нельзя так просто взять и войти в дверь генераторного отсека, – доложил тот спустя полминуты. – В доступе отказано – дверь заблокирована изнутри. Приступаю ко взлому…

– Отставить взлом! – поспешил остановить его Ржавый. Если за той дверью прятался друг, он подумает, что к нему рвутся враги, а если враг, он мог запаниковать и от отчаяния взорвать себя вместе с кораблем и Клинками. – Бобус, войди в режим ретранслятора и дай мне громкую связь. Так, чтобы человек за дверью меня слышал.

Если человек за дверью и впрямь был бойцом Ржавого, предугадать его реакцию на появление командира являлось несложно. Однако никаких радостных возгласов в ответ на обращение Клыка оттуда не раздалось. Так же, как и грязной брани, которой мог ответить ему засевший там враг. Тот, кто закрылся в отсеке, упорно не желал идти на контакт, пусть даже Ржавый не ставил перед ним ультиматумов и вообще вел себя дипломатично.

– Бобус, а ты точно уверен, что в том отсеке кто-то есть? – переспросил вождь своего посредника.

– Ошибка исключена. Тепловой контур на сканере инфракрасного излучения отчетлив и принадлежит человеку мужского пола, – уточнил робот. И по традиции добавил: – Никаких переговоров с предателями! Мы будем преследовать их везде! Поймаем в генераторном отсеке – замочим в отсеке! Вопрос закрыт окончательно!

Последнее свое заявление он сделал по внутренней связи, и потому никто, кроме хозяина, его не услышал.

– Ладно, угомонись, – велел ему Ржавый Клык. – Оставайся на месте, следи за целью. Не выпускай ее из отсека до нашего появления, если вдруг она решит сбежать. Жди, мы сейчас подойдем…

Глава 19

Что бы ни стряслось на «Паранге», но кто-то Клыка опередил и нанес Йоргену коварный сокрушительный удар. Чем наверняка расстроил ему планы, если и вовсе их не сорвал.

Два обнаруженных Клинками в шаттле трупа принадлежали пилоту и его помощнику, которых, видимо, оставили стеречь корабль. У первого было перерезано горло, а второму, очевидно, тот же самый нож воткнули в глаз по самую рукоятку. Причем сделано это было не исподтишка. Судя по позам, в каких валялись оба тела, они успели заметить своего убийцу и пали в бою, попытавшись ему противостоять.

Третий мертвец оказался тем самым беглецом, который удрал от Клинков вниз по склону после гибели своих товарищей. Его, похоже, прикончили сразу, как только он поднялся по трапу и ступил на борт шаттла. Успел ли он разглядеть того, кто рассек ему глотку так же, как пилоту? Неизвестно. Но для него это определенно стало сюрпризом, поскольку было не похоже, чтобы он сопротивлялся. Мертвые пилот с помощником так и продолжали сжимать в руках свои «лидбиты». А этот «полосатый» выронил оружие – не иначе, от неожиданности, когда на него напали сзади, – и уже не успел его подобрать.

– Отлично сработано! Быстро, аккуратно, с гарантией, – заметил Наждак, уважительно кивнув неизвестному автору сей батальной композиции. Который почему-то не желал показываться на глаза Клинкам, хотя они были ему явно не враги. – Только не врублюсь, зачем этот тип вызвал нас сюда по рации, а потом спрятался за железной дверью и наотрез отказывается с нами общаться?

– А ты уверен, что в генераторном отсеке прячется наш герой, а не… – начал было Ржавый, но договорить он не успел. Его перебил раздавшийся позади высокий грозный крик:

– Замрите на месте, поганые вильдеры, и бросайте оружие! Живо, а не то я вырежу вашему приятелю кадык!

Еще до того, как крик затих, Клык и Наждак поняли, что кричала женщина. А когда они обернулись и вскинули оружие, то убедились, что им не почудилось. Их и вправду застала врасплох женщина. Причем отнюдь не незнакомая. Это была та самая сайтенка, которую они пленили в Гнезде. И которая тоже не только выжила, но и решила объявить Безголовому войну.

Вернее, она решила воевать не только с ним, а, похоже, со всеми вильдерами, которые подвернутся ей под горячую руку. Что ж, ее можно было понять. Но не простить. Потому что Ржавый Клык не привык прощать тех, кто угрожает смертью ему или его людям.

Требуя от вильдеров бросить оружие, она, конечно, знала, что они ей не подчинятся. И потому прибегла к убедительному аргументу – подкралась сзади к Вертуну и взяла его в заложники. То, что она это провернула незаметно от всех, Клинков совершенно не удивило. Три трупа служили весомым доказательством боевого мастерства киборгини, а ведь головорезы Йоргена тоже были матерыми солдатами, а не новобранцами. И она разобралась с ними даже без огнестрельного оружия, с помощью одного лишь ножа! И не высокотехнологичного сайтенского, а грубого вильдерского, который она, вероятно, сняла с тела одной из жертв разбившегося вертолифта.

Стройная фигура сайтенки была полностью заслонена боескафом Вертуна. Она подкралась к нему со спины и, вцепившись одной рукой ему в волосы, другой приставила нож к его горлу. То, что она не блефует, опять же доказывали наделанные ею трупы. Что, впрочем, еще не являлось поводом выполнять ее требования. Ну, убьет она Вертуна, а дальше что? Еще до того, как она добежит до выхода, Клык с Гриром расстреляют ее из «лидбитов». Позволив себя обнаружить, сайтенка утратила возможность убивать исподтишка, а в открытом бою она сразу с двумя Клинками не совладает. Тем более после того, как те приготовились к атаке и стали отслеживать каждый ее шаг.

– Оставь моего бойца в покое и проваливай отсюда, куда хочешь, – выставил ей встречные условия Ржавый Клык, отметив мимоходом, что она отлично говорит на языке Роммеля и без переводчика. – В награду за то, что ты прикончила этих троих, обещаю не стрелять тебе в спину. Ты нас больше не интересуешь. Поэтому уходи подобру-поздорову, пока тебе дают такой шанс, и больше не показывайся нам на глаза.

– Вы глухие, слепые или просто туго соображаете?! – ответила на столь щедрое предложение Клинков сайтенка. Вне всяких сомнений, это следовало считать отказом. – Я что, неясно выразилась? Или те лужи крови, по которым вы сейчас топчетесь, вас ни в чем не убеждают? Хотите, чтобы к ним добавилась еще одна? Хотите или нет, я вас спрашиваю?!

– Ты выразилась предельно ясно, – ответил Клык. – И мы отлично тебя поняли. Но, видишь ли, в чем твоя ошибка: прежде чем выдвигать нам ультиматум, тебе надо было поинтересоваться у своего заложника, желает ли он, чтобы мы сложили перед тобой оружие или нет.

– Даже не вздумайте сделать это, высокий! – подал голос Вертун. Ему было болезненно говорить с приставленным к кадыку ножом, но он постарался. – Если эта стерва полагает, что после восемнадцати орбитальных десантов, которые я пережил, меня можно напугать пустяковой смертью от ножа, то она полная идиотка. Как только сможете выстрелить в нее – стреляйте без раздумий. А пока я еще не мертв, знайте: для меня было честью служить в вашем отряде, высокий! Желаю вам и вожаку Гриру выбраться из этой передряги живыми и расквитаться с теми, кто убил наших братьев… Я закончил! А теперь ты, железная потаскуха, можешь меня прирезать! Но знай: ты переживешь меня ровно на одну секунду! И прежде, чем я умру, я успею увидеть, как твои мозги разлетаются по этому коридору!

– Вот тебе и ответ, – подытожил для сайтенки Ржавый. – Надеюсь, он тоже был для тебя предельно ясным, и твоему заложнику не придется его повторять.

– Ну тогда стреляйте, чего же вы ждете! – прошипела она. – Раз вам абсолютно без разницы, кого убивать – врагов или своих товарищей, то чего же вы медлите?

– Медлим по той же причине, по какой медлишь ты, – пояснил Клык. – Зачем ты проникла на «Паранг» и перебила его команду? Наверное, затем, что хотела улететь отсюда. Но до сих пор не улетела – почему? Да потому что ты не пилот, а пилотов шаттла ты не сумела взять в заложники и была вынуждена их перебить. И тут вдруг появляемся мы, и у одного из нас ты видишь на боескафе пилотскую эмблему. Одна загвоздка – если тебе придется убить и нашего пилота, то третьего шанса покинуть Гамилькар у тебя точно не будет. Вот ты и решила сыграть с нами в игру, надеясь разоружить нас, а затем решить, кто полетит с тобой, а кто останется здесь… Все верно, или я в чем-то ошибаюсь?

– Ошибаешься, – ответила сайтенка. – Я перебила не всех вильдеров на «Паранге». Один из них успел забаррикадироваться от меня в отсеке, напротив которого дежурит ваш робот. И если за той дверью находится что-то важное – а так оно, похоже, и есть, – значит, шаттл не взлетит, потому что этот тип наверняка отключит какое-нибудь оборудование. Точнее говоря, он уже выдрал там какие-то провода – все мониторы в пилотской кабине так и пестрят красными надписями.

– И зачем ты мне все это рассказываешь?

– В качестве жеста вежливости, потому что хочу заключить с вами новую сделку. Да, я блефовала, но вас, твердолобых болванов, подобными фокусами не проймешь. Хорошо, тогда давайте говорить на деловом языке. Как смотрите на взаимовыгодное сотрудничество: вы помогаете мне, а я – вам?

– Не верьте ей, высокий. Мы убили в Гнезде ее товарищей, которые были ей явно дороги, – напомнил Грир. – Так что теперь она жаждет мести, и все ее «деловые предложения» – все тот же блеф, только в другой упаковке. Чтобы напасть на нас, ей надо, чтобы мы опустили оружие и развесили уши. Вертуна она, само собой, пощадит, а вот нас с вами пустит в расход не задумываясь.

– Очень даже может быть, – не стал спорить с вожаком Клык. – Но прежде чем отклонять ее помощь, давай хотя бы выясним, что она имеет в виду, говоря о взаимной выгоде… Эй, сайтенка! Как тебя звать?

– Я – Лавина Карр, контролер и старший консультант на объекте «Блитц-четыре», – представилась киборгиня. И уточнила: – На том объекте, который вы называете Гнездом. Или, правильнее сказать, что я – бывший консультант уже не существующего объекта. А вы, как я поняла, бывшие солдаты уже не существующей армии, которая разгромила наш анклав. Можете не утруждать себя и не представляться – я прочла ваши имена на ваших скафандрах, вождь Ржавый Клык.

– Быстро ты вникла в курс событий, как я погляжу, – удивился Клык.

– Прослушала ваш радиоэфир, пока те вильдеры, которые отыскали меня среди обломков, волокли меня сюда. Вместе со мной, кстати, выжили при падении еще двое или трое ваших. Но они в отличие от меня хозяев «Паранга» не интересовали, и те их пристрелили.

– Кто вышел с нами на связь: ты или тот тип, что заперся в генераторном отсеке?

– Это был он. У него имелась ваша трофейная рация, которой он и воспользовался. Умный был ход с его стороны – заманить вас на шаттл и столкнуть со мной. Я заметила вас, когда вы уже совсем близко подошли. А если бы не заметила, вы и впрямь застали бы меня врасплох.

– Ты хорошо разглядела того, кто от тебя скрылся?

– Разумеется. Он был здесь капитаном, и все называли его «высшим». Это он распорядился снять с меня цепи, для того чтобы его люди смогли отрубить мне пальцы…

Ржавый Клык мысленно согласился с Безголовым: на его месте он поступил бы так же. Еще в Гнезде он обратил внимание на то, что две верхние фаланги каждого пальца Лавины Карр были металлическими. Они могли представлять для пленивших ее «полосатых» угрозу, поскольку те не знали, что за импланты в них вмонтированы. Находясь в кандалах и под бдительным надзором полутора десятков Клинков, Лавина могла не беспокоиться за сохранность своих пальцев. Но у Йоргена имелось слишком мало бойцов, вот почему он решил подстраховаться и обезвредить киборга.

– Наверное, этот садист обрезал бы мне и волосы, да только он просчитался, – продолжала сайтенка. – Я всего лишь притворялась, будто нахожусь в полуобморочном состоянии. И едва смогла дотянуться до их оружия, так сразу этим воспользовалась. А капитан, завидев такое дело, сразу за дверью скрылся и начал подмогу вызывать. Но тут на горе стрельба началась, а после нее всего один солдат на «Паранг» и вернулся, да и от того не оказалось проку. А других защитников у высшего не нашлось. Тогда-то он и вызвал сюда вас. И выиграл бы при любом исходе нашей схватки, устранив одного своего врага с помощью другого. Ну а с тем, кто выжил бы, он вступил бы в переговоры. Или вышел бы из своего убежища и добил раненых, если бы в нашем бою не оказалось победителя.

– Звучит правдоподобно, – нехотя признал Ржавый, не найдя, к чему придраться в этой истории. Разве только Йорген Безголовый выглядел в ней не в героическом свете. Но после того как он поступил с отрядом Клыка, от него можно было ожидать любых метаморфоз. – Однако, если ты хочешь, чтобы мы верили тебе и дальше, ты должна отпустить моего человека и бросить свое оружие. Без всяких встречных условий. Сделай так, и мы продолжим наш разговор. В противном случае никаких соглашений между нами не жди.

– Я слышала, что, когда вожди Тисоны дают кому-то слово, оно считается священным и нерушимым, – ответила Лавина Карр после короткого раздумья. – Это действительно так?

– Тебя не обманули, – подтвердил Клык. – Но если ты хочешь, чтобы я в чем-то тебе поклялся, это будет уже встречное условие, которые тебе выдвигать запрещено.

– Мне даром не нужны твои клятвы, – фыркнула сайтенка. – Мне нужна гарантия, что вы не пристрелите меня сразу же, как только я разоружусь. И для начала хотя бы выслушаете то, что я вам скажу. Ты – вождь, и если ты дашь мне такую гарантию в присутствии своих солдат, мне этого будет достаточно.

Ржавый Клык нахмурился. Он никогда не любил игры в слова, и для него выражения «дать гарантию» и «дать клятву» были неотличимы по смыслу. Но в данный момент спорить с Лавиной по пустякам у него не было ни времени, ни желания. И он рассудил, что ее просьба вряд ли тянет на полноценный встречный ультиматум, а значит, может быть удовлетворена.

– Хорошо, я дам тебе гарантию. Причем не одну, а даже две, – ответил Клык. – Первая: я гарантирую, что тебя не убьют после того, как ты отпустишь нашего пилота и сдашь все свое оружие. И вторая: я гарантирую, что тебе вышибут мозги при малейшем твоем резком движении или другом подозрительном действии. Любой твой непонятный поступок или даже жест, любая твоя попытка отлучиться без спросу, любое произнесенное тобой слово на непонятном мне языке – и первая моя гарантия будет аннулирована. Причем открыть по тебе огонь без предупреждения могу не только я, но и мои люди. И я не прошу – я приказываю им сделать так, если ты дашь им для этого хоть малейший повод.

– С огромной радостью, – отозвался Грир. – Жду не дождусь, когда она косо на меня посмотрит или хотя бы вздрогнет, чтобы проверить, много ли у нее в башке микросхем!

– Не могу сказать, что это справедливо, – ответила Карр. – Хотя, по меркам вильдеров, такие условия уже выглядят воистину гуманными. Отлично, вождь, считайте, что мы ударили по рукам. Ваша гарантия равносильна для меня вашему слову. Так же, как и для ваших людей, хочется надеяться.

– Не искушай меня, болтливая железная дрянь! – процедил сквозь зубы Наждак.

– И в мыслях такого не было, вожак Грир, – заверила его Лавина. – Наоборот, как мы и договорились, я хочу предупредить вас о том, что намерена сделать через несколько секунд. Сейчас я отступлю от вашего пилота на три шага назад, затем аккуратно положу нож на пол, а после этого буду стоять смирно с поднятыми руками до тех пор, пока вы не разрешите мне их опустить.

– Ладно, давай уже, не тяни – действуй, – поторопил ее Клык, засомневавшись, а не переусердствовал ли он насчет угроз, и не будет ли теперь сайтенка донимать его, спрашивая разрешения по любому, даже мелкому поводу.

Лавина сдержала обещание и честно проделала все в том порядке, в каком сказала. Получивший свободу Вертун развернулся и нацелил на нее пистолет, который все это время был у него в руке. Но из которого он благоразумно поостерегся стрелять, когда к его горлу был приставлен нож.

– Паскудная тварь! – выругался он, явно борясь с желанием спустить курок, даром что вождь наделил его и Грира таким полномочием. Чем Вертун, безусловно, воспользовался бы, но сайтенка тоже об этом помнила и потому демонстрировала вильдерам абсолютную покорность. Даже свои меняющие цвет глаза, и те опустила в пол, чтобы исключить у Клинков малейшие к себе подозрения.

– Встань на колени! – велел Лавине Ржавый Клык, и та, не опуская рук, подчинилась. Очевидно, она избавилась от всего своего арсенала, поскольку вильдерское оружие, включая ножи, было слишком громоздким, чтобы она могла спрятать его под одеждой. Но как бы то ни было, Клык велел Гриру обыскать киборгиню, пока он и Вертун продолжали удерживать ее на прицеле.

– Ничего! – доложил Наждак после того, как тщательно обшарил и прощупал – и явно не без удовольствия – стройную фигуру сайтенки. – И все же, высокий, было бы нелишне подстраховаться и попортить ей пальчики. Не обязательно их отрубать – можно и просто переломать. Дайте мне пару минут, и я все сделаю в наилучшем виде, обещаю.

– Поддерживаю вожака Грира! – оживился и закивал пилот. – Пока он будет ломать стерве пальцы, я, с вашего позволения, обрею ее наголо. Тем же самым ножом, каким она хотела вырезать мне кадык! Вы ведь не думаете, что я спущу ей с рук такое чудовищное оскорбление?

– Отставить членовредительство, – возразил Клык. – Давайте не будем уподобляться предателю Йоргену. Или вы хотите, чтобы Карр подумала, будто мы ее боимся? – И, проследив, как разочарованно поморщились Грир и Вертун, обратился к Лавине: – Итак, на чем мы остановились? Ага, вспомнил – на том, что ты пообещала нам взаимовыгодное сотрудничество. Ну что ж, начинай доказывать нам свою полезность прямо сейчас, потому что мы привыкли гораздо больше доверять не словам, а конкретным делам.

– Не только у вас есть эта славная традиция, – усмехнулась Карр. – Сайтенам она тоже известна. Что я вам с легкостью и докажу. Вам не поднять в воздух шаттл, не выгнав из генераторного отсека засевшего там… как вы его назвали? Предателя Йоргена?.. А как его вытащить, чтобы он при этом не повредил там оборудование?

– Проблема серьезная, но в принципе разрешимая. Думаю, мы с ней справимся, – с невозмутимым видом пожал плечами Клык. Хотя угрозу в своем ответе он все же приуменьшил. Загнанный в угол Безголовый имел представление о том, что ожидало его снаружи. И как только он поймет, что его игра окончательно проиграна, он приложит все усилия для того, чтобы Ржавый тоже не покинул Гамилькар. Но пока Йорген этого не осознал – видимо, не мог понять, что творится за дверью отсека, – и потому не спешил ломать оборудование.

– Но каков все-таки риск, что вас постигнет неудача? – поинтересовалась сайтенка.

– Приемлемый, – уклончиво ответил вождь.

– А если я помогу свести его до нуля?

– Если так, значит, ты честно заработаешь свое право улететь отсюда вместе с нами, – не стал торговаться Ржавый. – Но вторая гарантия, которую я тебе дал, все равно останется в силе. Советую учесть это во избежание недопонимания. А также на случай, если тебе почудится, будто у тебя есть здесь какие-то другие права.

– Кто бы сомневался, что они мне не положены, – не удивилась Лавина. – Но я готова смириться с полным бесправием, лишь бы вы увезли меня с Гамилькара, потому что здесь мне совершенно точно больше нечего делать…

Глава 20

Из-за толстой двери генераторного отсека нельзя было расслышать ничего конкретного. Но то, что в столкновении Клинков и сайтенки победили первые, Йорген Безголовый все-таки понял. Сначала ему показалось, что они ведут между собой переговоры, но затем вдруг грянули выстрелы, раздался истошный визг, после чего женский голос затих и больше не раздавался.

Такой исход Йоргена вполне устраивал. Потому он и вызвал сюда обманом Ржавого Клыка, чтобы тот устранил проклятого киборга. Которого Йорген на свою беду сам же приказал доставить на борт для допроса и который в итоге вырвался из-под контроля и убил пилота вместе с его помощником.

Что стало с остальными людьми Безголового, ушедшими добивать выживших Клинков, он не знал. Только со времени последней стрельбы они не выходили на связь, и он подозревал худшее. Вроде бы кто-то из них потом откликнулся – радиосвязь внутри отсека с экранированными стенами была очень слабой, – но на подмогу старшему вождю так никто и не явился. Зато когда в имеющейся у него трофейной рации зазвучал голос Клыка, он догадался, куда исчезли его бойцы. И пусть с неохотой, но принял рискованное решение стравить между собой своих врагов. Ну а дальше как повезет. В любом случае один из них будет уничтожен, а при удачном стечении обстоятельств они могут и вовсе уничтожить друг друга…

И вот едва Безголовый настроился вести через дверь переговоры с Клыком, как в разыгрывавшейся на «Паранге» многоактной драме случился новый поворот. Да такой, на какой отчаявшийся Безголовый даже не рассчитывал – вдруг откуда ни возьмись объявились его пропавшие солдаты! Причем для Ржавого это стало не меньшей неожиданностью! Ворвавшиеся на шаттла вожак Дорн Пол-уха и трое его людей вступили с захватчиками в перестрелку и уничтожили их. После чего разразились столь громким ликованием, какое Безголовый просто не мог не расслышать.

– Вы здесь, высший? – постучав в дверь отсека, осведомился Дорн, после того, как победные возгласы за ней смолкли. – Вы живы? Отзовитесь!

– Да, черт бы вас побрал! – откликнулся Йорген, слегка опешивший от свалившейся на него удачи. – Где вы пропадали? Почему не выходили на связь?

– Отряд Ржавого Клыка полностью уничтожен! – доложил Пол-уха. – «Паранг» освобожден! Можете выходить, высший – здесь снова безопасно!

– Надеюсь, что так оно и есть!

И Йорген взялся откупоривать запертую на все засовы дверь. Тот факт, что это он в порыве отчаяния заманил сюда Клыка, должен был остаться его маленьким секретом. Никто не мог разоблачить его, поскольку Ржавый, его люди и сайтенка погибли, а других свидетелей этого малодушного поступка Безголового не существовало.

Однако новое удивление, которое он пережил, выйдя на свободу, оказалось посильнее предыдущего. И, что хуже всего, в нем уже не было ничего радостного.

Не успел еще старший вождь открыть дверь, как кто-то ему в этом помог, ухватив ее с другой стороны и рванув с такой силой, что держащийся за дверную ручку Йорген едва не упал. Упал он мгновением позже, но уже по иной причине – два человека схватили его за руки и, грубо выдернув из дверного проема, повалили на пол. Но перед тем как растянуться на полу, Безголовый заметил одну крайне неприятную деталь – гербы Роммеля на боескафах своих обидчиков! Те самые гербы, которые он и его люди закрасили белой краской сразу после того, как отправили вертолифт Клыка под огонь ракет «Паранга». Те самые гербы, которые Йоргену хотелось бы сейчас увидеть меньше всего на свете. Вот только здесь от его желаний, кажется, уже ничего не зависело…

– Действительно, получилось! – обрадованно воскликнул Вертун. – Не обманула, железная стерва!

Восторгаясь блестящей уловкой Лавины Карр, пилот тем не менее продолжал держать ее на мушке пистолета. Как говорится, комплименты комплиментами, а доверие еще надо заслужить. И одного выманивания из убежища засевшего там предателя было для этого недостаточно.

Схватившие Йоргена на пороге отсека и сбившие его с ног Клык и Грир воздержались от похвалы в адрес сайтенки. Первым делом, не говоря ни слова, они избавили Безголового от оружия и боескафа, после чего заковали его в кандалы. Те самые, которые они надели в Гнезде на Лавину и которые потом так неосмотрительно снял с нее Безголовый. Сам он тоже умолк – или пребывал в шоке от таких выкрутасов фортуны, или чувствовал, что еще успеет наговориться, и потому не тратил силы на крики и брань.

Никакого другого насилия, кроме заламывания рук, к пленнику не применили. Хотя желание врезать Безголовому ботинком по ребрам Ржавого, конечно, посетило. Да и Наждака, наверное, тоже. Но вот ведь какое дело: даже зная, что Йорген – предатель и что он убил их братьев, Клинки не могли забыть, что формально он все еще является старшим вождем и членом Совета. При мысли об этом у Клинков срабатывал рефлекс, отточенный армейской субординацией, которую они соблюдали годами, и порыв задать высокопоставленному изменнику трепку у них проходил. Но не до конца. Так что если Безголовый начнет вести себя заносчиво и дерзко, он обязательно напросится на боль и страдания. И первые же нанесенные ему удары избавят Клыка и Грира от предрассудков, что пока мешали им поднять руку на Йоргена.

Йорген тоже чувствовал, насколько тонка грань, что удерживала Клинков от насилия к нему. И не хотел плеваться выбитыми зубами, расплачиваясь за свои необдуманно брошенные слова. Как бы ни хотелось ему по старой памяти надавить на солдат своим авторитетом, разум подсказывал Безголовому, что авторитет этот для них больше ничего не значит. Поэтому он выбрал единственно верную в его положении манеру общения с Клыком: доброжелательность и покорность.

– Ну ладно, ваша взяла! – проговорил Йорген, когда Клык и Грир, закончив с ним возню, оставили его лежать на полу закованным в кандалы. – Какой эффектный спектакль вы показали, просто нет слов! Как убедительно вы подделали голоса моих людей! Браво! Прекрасный маневр, вождь Ржавый Клык! Впрочем, разве вы когда-нибудь исполняли свою работу плохо?..

Голоса Дорна Пол-уха и прочих ныне мертвых «полосатых» Клык, Грир и Вертун подделали, естественно, не сами. Это была заслуга Лавины, чей план выманивания из убежища предателя на этом и основывался. На сколько процентов Карр являлась человеком, а насколько киборгом, знала лишь она, но имплантов в ее теле было вшито немало. Подключившись к компьютерной системе «Паранга» – жутко примитивной, по критической оценке сайтенки, – Лавина первым делом загрузила туда голосовые файлы его экипажа. Те голоса, которые зафиксировала ее память, пока группа Дорна извлекала ее из-под обломков и тащила к шаттлу. Затем на основе этих файлов она сделала простенькую звуковую программу-симулятор и подключила к интеркому корабля передатчики Клинков. Теперь их пропущенные через симулятор голоса звучали точь-в-точь как голоса людей Безголового. Ну а стрельбу, что имитировала схватку последних с захватчиками, Ржавый сотоварищи устроили без помощи Карр, выпустив в открытый наружный люк по нескольку пулеметных очередей.

Клык оставил похвалы Йоргена без ответа. Вместо этого он присел на корточки перед лежащим пленником, дождался, когда тот поднимет голову и посмотрит на него, и задал один-единственный лаконичный вопрос:

– Зачем?

Губы Безголового искривились в кислой усмешке. Ему не хотелось ничего объяснять обычной пешке, которую он хотел без жалости пустить в расход и сейчас горько досадовал, что затея не выгорела. Но Йорген понимал, что Клык не отступится и повторит свой вопрос. А если вновь не получит ответ, то обозлится и применит силу. И не остановится до тех пор, пока пленник не заговорит. А поскольку говорить с нерасквашенными губами и целыми зубами было гораздо приятнее, Безголовый решил не провоцировать Клыка на рукоприкладство.

– Ты – всего лишь обычный солдат, Ржавый. Ты смотришь на мир через мутное стекло своего гермошлема и очень многое не видишь. А то, что видишь, далеко не все понимаешь так, как надо. Мир, который тебя окружает, слишком прост и линеен, в то время как настоящая реальность гораздо сложнее и противоречивее…

– Покороче и ближе к делу, если вас не затруднит, – перебил его не расположенный к разглагольствованию Клык.

– Да-да, разумеется… – Безголовый тяжко вздохнул, немного помолчал и продолжил: – Вот скажи мне, вождь, на чьей стороне, по-твоему, правда? Она на стороне одного агрессивного народа, который держит в страхе многих? Или она на стороне этих многих, которые находят в себе мужество забыть о распрях, объединиться и дать отпор выскочкам, которые их притесняют?

– Я – обычный солдат, – напомнил Ржавый. – И моя правда – на стороне того, кому я служу и кому давал присягу. Вы тоже давали присягу Роммелю и Зазубренным Клинкам. И вы нарушили ее, когда предали нашего вождя-хранителя. А также, как я понимаю, и Совет Вождей, раз уж вы воюете теперь на стороне тех самых «многих», о которых говорите.

– Присяга – всего лишь ритуальный набор слов. Который даже не ты придумал. Его сочинил для тебя кто-то другой, а еще кто-то заставил тебя их произнести, – ответил Йорген. – Слепо следовать публично озвученным тобой много лет назад чужим словам, когда мир меняется едва ли не ежегодно – глупость и полный абсурд. У каждого из нас есть своя голова на плечах. И каждый из нас способен делать свой выбор без оглядки на безнадежно устаревшие ритуалы. Те, которые не дают вам свободно плыть и тянут вас на дно, будто привязанная к ногам гиря. Однажды я это понял и избавил себя от подобных предрассудков. Но таких, как я, в Совете Вождей оказалось слишком мало. И мы ничего не могли сделать для спасения Роммеля бескровными методами. А спасать его было необходимо, потому что, терроризируя луны Тисоны, мы являлись злом не только для их народов, но и для себя.

– И вы решили спасти Роммель, дав врагу полностью уничтожить нашу армию?! Вы что, рехнулись?

– Если ты поранишь ногу и у тебя начнется гангрена, ты не станешь возражать, когда тебе предложат эту ногу ампутировать. Чтобы уничтожить агрессивного хищника, надо прежде всего вырвать ему зубы. И желательно все до единого, а не только клыки. Вообще-то уничтожение армии Роммеля являлось лишь вопросом времени, причем ближайшего. Потому что, отстав в развитии от народов других планет и звездных систем, мы неминуемо проиграем им войну, когда они вторгнутся к нам со своими армиями, модернизированными по последнему слову техники. Но отныне никто и ничто не помешает народам Тисоны контактировать с народами Большого мира и разрешить им построить на ее орбите портал для приема межзвездных кораблей. Иными словами – позволить себе все то благо, которое под гнетом Зазубренных Клинков было непозволительно в принципе.

– Портал? – переспросил вконец запутавшийся и обескураженный Клык. – Никогда не подумал бы, что в нашем Совете Вождей есть сторонники этой сумасбродной, предательской идеи! Ею могли заразиться Дробильщики, которые впустили к себе сайтенов, или еще кто-то, но только не мы!

– Вот именно – кто угодно, только не мы! – подчеркнул Безголовый. – Хотя каждый член нашего Совета, включая Даггера, прекрасно понимает: без портала мы так и останемся глухими задворками галактики. В то время как вильдеры, не отягощенные предрассудками вроде наших, позволяют сооружать у себя станции для приема звездолетов и процветают, развиваясь стремительными темпами. Но мы не такие! Мы следуем написанным столетиями назад присягам и кодексам! И мы готовы оставаться для всего остального мира дикарями, лишь бы только не нарушить покрытые многовековой плесенью заветы наших дремучих предков! Это гибельный путь, вождь Ржавый Клык. Путь в никуда. И ты достаточно разумен, чтобы тоже понять сию элементарную истину.

– Но если все народы Тисоны кроме Зазубренных Клинков проголосовали за строительство портала, то как они могли позволить уничтожить сайтенов?! Ведь их гибель не только не привлечет сюда строителей из Большого мира! Наоборот, она еще больше их отпугнет!

– Ни в коей мере, – возразил Йорген. – Сайтены, конечно, сильно расстроятся по этому поводу. Но когда они узнают, что уничтожившие их анклав вильдеры наголову разбиты объединенными народами Тисоны, они поймут, что угрозы больше нет. И что теперь мы всерьез настроены для сотрудничества с ними, раз уж смогли совершить невозможное – вывели из игры главных противников этого альянса.

– Но сайтены поймут, что народы Тисоны не могли успеть объединиться и прислать свои флоты на Гамилькар за столь короткий срок. Так же, как поймут, что вы, зная об угрозе для сайтенов, нарочно не предупредили их, поскольку использовали их анклав как приманку для Зазубренных Клинков!

– Все верно, – согласился Безголовый. – Лишь по этой причине Дробильщики впустили к себе сайтенов, а вовсе не из-за своего гостеприимства, которого у них отродясь не было. Эта грандиозная ловушка для Клинков сооружалась не один год. И с таким расчетом, чтобы в нее вляпался не только весь наш флот, но и Совет Вождей, включая Даггера. Всем на Тисоне вплоть до самых тупых Дробильщиков было очевидно: командование армии Роммеля не пропустит такую историческую битву и явится на нее в полном составе. Так и случилось. И хоть сам я потерпел в итоге поражение, те великие идеи, за которые я боролся и погиб, все-таки будут воплощены в жизнь. Мои единомышленники празднуют сейчас победу, а Зазубренные Клинки уже стали историей. Ну а сайтены… Да, конечно, они поймут, что их авангард стал приманкой для наших врагов. Но в свете открывающихся для всех нас перспектив сайтены смирятся с неизбежной жертвой, которую они принесли ради нашего грядущего сотрудничества. Тем более что мы ради этого заплатили гораздо большую цену, чем они.

– И сколько еще предателей кроме вас было в Совете Вождей?

– Бессмысленный вопрос. Я могу сказать, что нас всего двое, а могу сказать, что четырнадцать – каким образом ты это проверишь? Ладно, хорошо, пусть их будет восемь. Или нет, девять – это число мне всегда больше нравилось… Ну что, ты удовлетворен? Или съездишь мне по морде, а я назову тебе другое количество изменников в пределах от двух до тридцати. В эту игру можно играть до тех пор, пока ты не вышибешь из меня дух. Только ты уверен, что это хоть немного приблизит тебя к истине?

Ржавый Клык недовольно поморщился. Да, его последний вопрос и вправду был глупым. У него нет тех рычагов, с помощью которых он мог бы выбить из Йоргена верный ответ. А добровольно он правду ни за что не скажет. Потому что неизвестно, как сложатся их судьбы дальше. У Безголового уже не было будущего, но Клыку еще могло посчастливиться воссоединиться с остатками армии Клинков. И если среди этих остатков вдруг окажется кто-то из других предателей, ему несдобровать – Ржавый пустит ему пулю в лоб без суда и следствия, невзирая на его ранг.

Йорген не исключал такое развитие событий и потому не выдаст Клыку своих сподвижников. Или выдаст, но вовсе не сподвижников, а честных членов Совета. Вот почему допрашивать его на этот счет было совершенно бессмысленно.

– Куда подевался доверенный человек Даггера, с которым мы должны были встретиться в ущелье? – Ржавый Клык решил сменить тему и прояснить для себя еще одну непонятную деталь. – До того, как вы сбили наш вертолифт, я еще мог допустить, что посредником были вы. Но теперь я в этом сильно сомневаюсь. Что стало с настоящим посредником, и как вы оказались на его месте?

– О секретных делишках вождя-хранителя, которые он хотел провести в обход Совета, мне донес кое-кто из моих осведомителей, – признался Безголовый. – Вот только он не знал деталей, и я забеспокоился, что Даггер ведет свою игру с Дробильщиками или с посланниками других народов Тисоны. Это могло серьезно угрожать нашему плану, и я взял под негласный контроль всю нашу резервную флотилию. Догадываешься, зачем?

– В ходе битвы все боевые корабли и вспомогательный транспорт будут выполнять предписанные им боевые задачи, – ответил Клык. – Если Даггер планирует осуществить вдали от поля боя что-то секретное, ему придется воспользоваться резервным транспортом. Больше всего подходит для такой операции курьерский шаттл. Он достаточно быстр и незаметен, но в то же время на нем можно перевозить не слишком крупногабаритный груз.

– В точности так, – кивнул Йорген. – Ты знал вождя Пако Рубаку?

– Лично – нет. Но, кажется, он служил телохранителем у Даггера.

– Да, верно. Пако Рубака командовал одним из отрядов его охраны. И когда Рубака с двумя своими людьми вдруг попросили разрешение на вылет «Паранга», это вызвало у меня подозрения. Зачем телохранителям Даггера лететь на Гамилькар в самый разгар битвы? Что они могли там забыть, если в этот час им пристало быть рядом с вождем-хранителем? В общем, мои люди блокировали их в ангаре, разыграв все так, будто Рубаку арестовал Совет Вождей. Взойдя на борт, мы убили этих троих, ведь они не выдали бы нам истинную цель своего маршрута. А оставшись на «Громогласном», они могли сбежать от нас и доложить обо всем Даггеру. Но нам от них ничего и не требовалось. В навигаторе «Паранга» содержалось достаточно информации о том, куда они летят, о месте их посадки и о точке встречи с неким исполнителем. Нам оставалось лишь последовать по их маршруту и выдать себя за посланников Даггера. Да, мы не знали паролей и опознавательных кодов, но разыгравшаяся на орбите битва должна была сыграть нам на руку – в хаосе и смятении будет уже не до условностей. В конце концов так и случилось. Мы встретили вас, вы приняли нас за посредников и ничего не заподозрили.

– Но почему никто ничего не заподозрил, когда вы покинули «Громогласный» прямо в разгар сражения за анклав?!

– Кто сказал, что этого не произошло? Наверняка и я, и мои сподвижники попали под подозрение, когда сбежали с флагмана. Но разве мы могли поступить иначе? Мы же не хотели совершить глупейшее самоубийство, погибнув от рук наших новых союзников – народов Тисоны, когда они начнут разгром армады Роммеля? Судьба моих товарищей, к несчастью, мне неизвестна, но я предпочел оставить «Громогласный» и заодно обрубить те угрожающие нам нити, что, сам того не желая, натянул на нашем пути Даггер. Увы, но благодаря вашей живучести эта моя нить оказалась в итоге обрубленной. Что ж, вы меня обыграли, с чем я тебя и поздравляю. И теперь мне осталось сделать так, чтобы ты не обвинил меня после моей смерти в том, будто я не умею проигрывать. Умею, и сейчас я тебе это докажу! Давай, вождь, исполняй свой служебный долг – карай предателя согласно букве твоей священной присяги и по всей строгости военного времени!

– Не торопитесь – снести вам башку из пулемета мы всегда успеем, – помотал головой Клык, отметив про себя, что перестать называть Безголового «высшим» было не так уж сложно. Тем более что Йорген сам приложил к этому столько усилий. – А теперь, если не хотите, чтобы я лично переломал вам пальцы, признавайтесь, куда вы должны были лететь и с кем встречаться после того, как уничтожите мой отряд. И главное – каким образом вы собирались обезопасить «Паранг» от истребителей Союза Народов и Цуруги? Только не говорите, что они не снабдили вас опознавательным страховочным кодом – такого просто не может быть. И я попрошу вас выдать мне этот код всего лишь один раз. Один раз, Безголовый, не больше! Так что, если вы ответите мне «нет», весь последующий остаток вашей жизни вы будете орать от боли так, что вскоре сами оглохнете от собственного вопля…

Глава 21

Все, кто пережил авиакатастрофу и последовавшие за нею события, находились сейчас на борту «Паранга». Подняв его в воздух, Вертун трижды облетел долину, выискивая на ней тех, кто еще теоретически имел шанс выжить. А также сигналы, которые они могли подать с земли. Старания оказались безуспешными. Все, что разглядели с воздуха Клинки, это окровавленные трупы. И те, что погибли при аварии, и те, которые оставили за собой прошедшие по следу упавшего вертолифта палачи Безголового.

В отличие от вильдеров, Лавине Карр не потребовались трупы пленных сайтенов в качестве свидетельства того, что они мертвы. Она поняла это по сигналам, что зафиксировали ее импланты. Или, правильнее сказать, не зафиксировали. Между Карр и ее соратниками имелось нечто вроде искусственной ментальной связи. И когда та связь полностью обрывалась – так, как это случилось теперь, – у сайтенки иссякли все сомнения в том, что других живых киборгов кроме нее здесь больше нет…

…Так по крайней мере Лавина ответила Клыку. Ржавый не знал наверняка, было ли сказанное ею правдой. Но, судя по ее откровенно не наигранной печали, очевидно, Карр все-таки не солгала.

Также Клинки не знали, соврал или нет им Безголовый насчет опознавательного кода, обязанного уберечь «Паранг», когда он окажется на орбите. Закрасившие герб Роммеля на своих боескафах «полосатые» не стали делать то же самое с гербами на обшивке шаттла. Во-первых, это отняло бы у них время, а во-вторых, не имело никакого практического смысла. Когда «Паранг» влетит в зону, ныне контролируемую флотом Союза Народов, основной гарантией безопасности для него будет правильный ответ на идентификационный сигнал «свой-чужой». А то, что при этом было нарисовано у него на бортах, значения не имело. Союз захватил множество кораблей Клинков, от шаттлов до линкоров, и все они продолжали летать под прежними гербами, до закраски которых дело обещало дойти еще не скоро.

– Ладно, уходим отсюда, – велел Клык пилоту, кода тот завершил третий облет долины. – Погостили, и хватит. Пора убираться домой, готовиться к встрече наших гостей.

– Домой? – переспросил Вертун. – Вы отменяете ваш предыдущий приказ, высокий?

– Нет. Я хотел сказать, «летим в направлении дома», – поправился вождь. – А текущий курс остается прежний – окрестности анклава. Мертвым мы уже ничем не поможем. Вместо этого давай попробуем спасти кого-то из живых.

Ржавый мог бы отправиться прямиком в окололунное пространство, но, поднявшись над горами, ему удалось поймать обрывки радиопереговоров. Тех, что вели между собой продолжающие оставаться в анклаве десантные группы Клинков. Среди которых была и вторая половина отряда Клыка, хотя ее позывных он так и не расслышал. Он понятия не имел, как ему эвакуировать оттуда своих бойцов или просто тех, кому он, возможно, сумел бы помочь. Но бросить их, даже не попытавшись этого сделать, вождь был не вправе.

Главное препятствие состояло в том, что Клык не мог вызвать по рации тех, чьи голоса он слышал в эфире. Стоит лишь ему оповестить застрявших в анклаве братьев о своих намерениях, как вся его конспирация будет разрушена. Потому что его враги тоже внимательно прослушивали сейчас эти радиочастоты. Как раз с целью выявления недобитых Клинков, которые захотят прийти на помощь своим соратникам. Для их поимки и уничтожения над Гамилькаром уже барражировала военная авиация Союза Народов. И если Ржавый не хотел, чтобы его сбили на подлете к анклаву, ему нельзя было использовать этот канал связи.

Клык рассчитывал на то, что, когда «Паранг» нырнет в висящую над анклавом пылевую тучу, ему повезет связаться с десантниками через рацию боескафа. Радиус ее действия был невелик, и с орбиты она не прослушивалась. А при соблюдении осторожности, не упоминая тип транспорта, его названия и координат перемещения, можно было под прикрытием густой пыли проскочить мимо вражеских наблюдателей, даже если они находились где-то поблизости.

Плохо лишь то, что курьерский шаттл сможет забрать максимум полсотни человек. И если к месту посадки их стянется больше, лишних придется бросить. Скорее всего, на верную погибель, ведь второй рейс за ними уже не прибудет. Но поскольку судьба тех «счастливчиков», что вытянут обратный билет домой, тоже виделась крайне туманной, Клык не станет терзаться по этому поводу угрызениями совести. Как и по поводу того, что раненым вход на борт шаттла тоже окажется закрыт. «Паранг» не только готовился спасать выживших Клинков. Он должен был отвезти их с одной войны на другую, а для войны требуются одни лишь боеспособные солдаты, и чем больше, тем лучше…

Впрочем, думать об этом было еще рановато. Пока что Ржавого Клыка заботило иное: повезет ли им вообще добраться до анклава с тем пропуском, который выдал Йорген.

Момент истины случился довольно скоро. Едва «Паранг» вылетел из пустынного района и стал отметкой на радарах у пилотов Союза, как запросы на опознание начали поступать Вертуну один за другим. Все это происходило в автоматическом режиме: «Паранг» просто отправлял всем, кто им интересовался, нужный пакет информации о себе. Где также в закодированной форме указывался его нынешний лояльный к Союзу статус.

Подделать столь уникальную кодировку Зазубренные Клинки не могли. Даже у аса-программиста на это ушло бы явно не несколько часов, что миновали с начала атаки на армаду Роммеля. Стало быть, получить такой ключ экипаж мог лишь официальным путем в штабе флота Союза Народов. Это снимало у сомневающихся в «Паранге» дальнейшие к нему вопросы. Но некоторые особо мнительные проверяющие все-таки просили Вертуна назвать им свои новые позывной и идентификационный номер, которыми его также должны были снабдить. На что Вертун, разумеется, без пререканий соглашался. И, представляясь «Ныряльщиком», проговаривал в микрофон буквенно-цифровой код, что продиктовал ему перед взлетом Йорген.

Изменник не солгал. Всякий раз «Паранг» опознавали как своего, и Безголовый отыгрывал себе очередную отсрочку от смерти. Что он сказал бы, если бы его нынешние союзники вдруг пригласили его к микрофону и попросили лично ответить на проверочные вопросы, неизвестно. Но гибнуть от их орудий Йоргену явно не хотелось, поэтому Клык имел основания считать, что пленник и дальше будет воздерживаться от самоубийства.

Продолжая вслушиваться в эфир, Ржавый пришел к выводу, что оставшиеся под куполом анклава десантники объединились в три группы. Каждая из них сконцентрировалась возле еще не подавленного очага сопротивления сайтенов. Но последних осталось очень мало, оборонялись они не слишком активно, а уничтожить их не получалось только из-за неприступности их укрытий. Да и сами Клинки после сокрушительного разгрома своей армады тоже поубавили пыл и приостановили штурм.

Жалкие остатки сайтенов им больше не угрожали – теперь десантники ожидали удара в спину. И что самое для них неприятное – они находились в информационном вакууме, не получая с «Громогласного» ни разъяснений, ни приказов. Если у воюющего за пределами анклава Клыка была еще хоть какая-то свобода действий, то у десантников она полностью отсутствовала. Без приказа они не могли оставить позиции, загрузиться в вертолифты и отступить с поля боя. Да и куда им было отступать? Вылетев из пылевого облака на своих тяжелых, неповоротливых машинах, они тут же подвергнутся массированной атаке с воздуха и будут уничтожены.

Это Клык теперь знал, что и анклав киборгов, и вся военная кампания на Гамилькаре являлись одной большой смертельной ловушкой, где выжившим Клинкам больше нет нужды задерживаться. Но там, куда он летел, найдется немало вождей и простых солдат, которые ему не поверят и сочтут его бегство трусостью. Наоборот, это его могут счесть предателем, а старшего вождя Безголового – захваченным им заложником. Конечно, не факт, что все случится именно так. Но подобный конфликт тоже не исключался, и Клыку стоило быть к нему готовым.

Неприятности начались, едва «Паранг» влетел в пылевое облако. На радаре, что тут же начал работать со сбоями, появились две отметки, опознанные бортовым компьютером как боевые вертолеты. Они находились точно по курсу шаттла, и их пилоты тоже считали его опознавательный код. Только на сей раз вместо дополнительного требования назвать свой номер-идентификатор Вертуну было приказано немедленно садиться. Без всяких объяснений, и это не сулило Клинкам ничего хорошего.

– Что за дьявольщина! – забеспокоился пилот. – Все ведь до этого работало как надо!

– Выполняй! – приказал ему Клык. – Если мы не подчинимся, они объявят тревогу, и опознавательные коды нам уже не помогут.

– По-моему, они нам уже не помогают, – мрачно заметил Вертун. И, вновь выйдя на связь с вертолетчиками, доложил: – Вас понял! «Ныряльщик» идет на посадку! Повторяю: «Ныряльщик» идет на посадку!

– Ради вашей же безопасности оставайтесь на земле, – наказали ему пилоты вертолетов. – Не взлетать до особого распоряжения!

Курьерскому шаттлу не требовалась взлетно-посадочная полоса, и Вертун, сориентировавшись по карте, посадил его на ближайшее пригодное для этого место. Пока он этим занимался, Клык и Грир провели короткий инструктаж Безголового, которому предстояло объясняться с проверяющими, когда те взойдут на борт «Паранга». У Ржавого не было сомнений, что обреченный на смерть Йорген попытается спастись, ухватившись за соломинку, как тот утопающий. Это был его последний шанс, стоивший любого риска. И ничто его не остановит при таком-то незавидном выборе смертей: от пули – здесь, при взрыве шаттла – в космосе, или от пыток – на Роммеле, если Клыку удастся-таки доставить туда изменника.

Чем принудить к сотрудничеству смертника, которому нечего терять? Да все теми же предсмертными адскими муками, чем же еще. Фантазия у Клыка в этом плане была небогатая, и он поручил решить сей щекотливый вопрос Гриру. А Грир не мудрствуя лукаво положил в брючный карман пленника портсигар, куда поместил взрывчатку с дистанционным взрывателем. Заряд был совсем небольшим, но его хватит на то, чтобы оторвать Йоргену кое-какие органы. Не слишком важные для него в сложившихся обстоятельствах, и все же ему вряд ли захочется лишиться их даже накануне смерти. Тем более что в таком случае она ожидалась не только мучительной, но и довольно постыдной.

Пульт, активирующий детонатор, находился в руке у Наждака. И он нарочно поставил тот на боевой взвод так, чтобы Безголовый это видел. Йорген оценил мрачную шутку Грира столь же мрачной ухмылкой и не сказал ни слова. Но было и так очевидно, что нахождение у него в штанах взрывоопасной «страховки» доставляет ему неудобства. И, надо полагать, отвадит его от искушения выкинуть нечто такое, что приведет к новому кровопролитию.

Дошло бы в итоге до драки или нет, так и осталось загадкой. Когда «Паранг» приземлился, оказалось, что никто не собирается устраивать ему проверку. Вертолеты пролетели над ним и отправились дальше по маршруту своего патрулирования. А вскоре и вовсе пропали с радара, оставив Клинков недоумевать, зачем их вынудили совершить эту посадку.

– Нам было велено оставаться на земле ради нашей же безопасности. Это может означать только одно: в небе над анклавом готовится боевая операция, – сказала Лавина Карр. Она немного осмелела после того, как экспериментальным путем выяснила, что ей не запрещено открывать рот без предупреждения. Теперь ей предстояло разузнать, имеет ли ее мнение здесь хоть какую-то цену или ей вообще нет смысла его высказывать.

– И впрямь похоже на то, – неожиданно согласился с нею Вертун, рефлекторно потерев горло, на котором краснели оставленные сайтенкой порезы, к счастью, неглубокие. – За время, что мы здесь торчим, на радаре должны были появиться и другие отметки. Но после исчезновения вертолетов он продолжает оставаться подозрительно чистым.

– Давайте начистоту – что-то с этой зачисткой нечисто, – подал голос Бобус. – Нельзя так просто взять и подчистую вычистить небо!

– Наши десантники пока не наблюдают у себя в тылу какую-либо активность, – заметил Клык. – Возле каждой бреши, через которые они проникли в анклав, дежурят группы прикрытия. Если Союз Народов высадит свой десант, эти группы будут атакованы первыми и тут же предупредят остальных.

– Союз может просто взять и сбросить в те бреши мощные бомбы, – предположил Наждак. – Так, как это делали мы. Возможно, даже ядерную бомбу – чего ему в отличие от нас терять-то?

– А почему вы сами так не поступили? – спросила Лавина. – Зачем было рисковать жизнями ваших солдат, посылая их под купол, если вы могли устроить под ним такой же ядерный бедлам, как наверху?

– Тебе-то какое дело до наших павших? – огрызнулся Грир. – Горюй лучше о своих мертвецах, пока сама к ним не присоединилась.

Карр решила, что будет благоразумнее не вступать в спор и, пожав плечами, примолкла. Но Бобус был настроен к ней не столь враждебно, как Наждак, – возможно, робот почуял в киборгине дальнородственную душу, – и ответил на заданный ею вопрос:

– Нельзя так просто взять и устроить бедлам где попало! Трагедия Намбан – гибель целого народа от одной неправильно взорванной бомбы! Давняя история, сестренка! «Летопись Сорока Шести Лун», том четвертый, раздел «Народы Кусанаги в период Большого передела», глава седьмая.

– Этот Намбан, он что… по ошибке взорвал себя собственной бомбой? – покосившись на Наждака, осторожно вполголоса поинтересовалась у Бобуса сайтенка.

– Хочешь знать больше, сестренка – сделай пожертвование в фонд публичной библиотеки Роммеля! Минимальный размер пожертвования – пять монет! Предупреждение: гнутые монеты в монетоприемник не кидать! – заявил ей в ответ Бобус. Которого, разумеется, никто не уполномочивал собирать библиотечные пожертвования, да и монетоприемника у него на корпусе отродясь не бывало.

– Странный ты какой-то, – заметила Лавина и на всякий случай отодвинулась от робота подальше. – Я бы сказала, что у тебя ретровирус, но сегодня такую древнюю компьютерную болезнь не встретишь даже на окраине галактики.

– Наш болтливый робот имел в виду один из народов Кусанаги, которого давно не существует, – пояснил Клык. Не потому что он испытывал к Карр дружелюбие, а просто чтобы скрасить тревожное ожидание того, что должно было вскорости произойти. – Однажды, воюя с народом соседней луны, воины Намбан загнали его в крепость с глубокими катакомбами, где те люди надежно укрылись. Не желая спускаться под землю и терять солдат, Намбан взяли и взорвали крепость, а также верхние уровни катакомб ядерным зарядом, похоронив под землей почти всех своих врагов. Точнее, это Намбан думали, что они их там похоронили. На самом деле катакомбы простирались на огромную глубину и расстояние, и взрыв пережило довольно много людей. У них было необходимое оборудование, с помощью которого они выбрались на поверхность. А через некоторое время, скопив новые силы, они нанесли по Намбан удар возмездия. Это было настолько неожиданное нападение, что намбанская армия потерпела сокрушительное поражение. А те ее солдаты, которые выжили и были взяты в плен, не выдержали позора и совершили массовое ритуальное самоубийство. После чего их народ был целиком порабощен их врагами и на том его история закончилась… Хм… Вот так, значит… Да…

Ржавый Клык сбился и помрачнел. Финал короткого рассказа, поведанного им сайтенке, очень уж походил на неутешительный прогноз финала истории его народа Зазубренного Клинка. Финала весьма вероятного и скорого. Смириться с этой мыслью было тяжело, но вождь взял себя в руки и закончил то, что хотел сказать:

– С той поры на Велунде не принято использовать столь разрушительную тактику, доподлинно не зная, как глубоко простирается под землю вражеская нора. Никто не желает повторить этот печальный опыт и войти в историю вторыми Намбан. Совершить такую ошибку еще хуже, чем стать жертвами предательства или иных непреодолимых обстоятельств. Пасть от руки предателя – не позор. Настоящий позор – это лишиться всего из-за собственной глупости и недальновидности.

– Если так, тогда почему вожак Грир уверен, что ваши враги захотят применить против вас в анклаве ядерное оружие? – спросила Лавина.

– Потому что они знают: наши десантники не обнаружили там глубинных подземных уровней, и им негде укрыться от такого удара, – пояснил Клык. – Так же, как остаткам ваших сил, судьба которых сейчас тем более никого не волнует. Союз Народов намерен завершить начатое и уничтожить нашу наземную армию вслед за космическим флотом. Мы опоздали. Эта война нами полностью проиграна, и здесь нам уже никого не спасти…

Глава 22

– Я ослеп! Я ослеп! – неожиданно завопил Бобус. – Протрите мне линзы – я ничего не вижу! И остановите вашу дурацкую музыку – меня колбасит! Эй, это уже не смешно! Нельзя так просто… взять и…

– Сильные помехи в работе электронного оборудования! – воскликнул следом за ним Вертун. – Всем приготовиться к толчку!.. Вот сейчас!.. Держи-и-ись!.. Что за чертовщина?!

Наверное, впервые в жизни предчувствие ядерного взрыва подвело не только Вертуна, но и Клыка с Гриром. Зная, что обычно случается сразу после столь мощных радиопомех, они напряглись в ожидании ударной волны, но секунды тикали, а она так и не нагрянула. Конечно, от произведенного под куполом взрыва ей стоило быть гораздо слабее, чем если бы бомба шарахнула на поверхности. Также не исключено, что если купол устоял, то волна не вышла за его пределы. Вот только чтобы ядерный взрыв обошелся без вспышки, грохота и кратковременного землетрясения – такого не могло случиться в принципе. Но раз этого не случилось, чем же тогда объяснялись сбои в работе бортового оборудования и электронике робота?

Вскоре выяснилось, что проблемы возникли не только у «Паранга» и Бобуса. Внезапно глаза Лавины Карр закатились, и она рухнула без чувств на пол. Впрочем, бросаться ей на помощь никто и не подумал. Клинки по-прежнему ждали удара и встряски, хотя чем дольше тянулось затишье, тем сильнее в них крепла уверенность, что взрыва не произойдет.

Так и вышло. Вот только никто не вздохнул после этого облегченно, потому что вместо взрыва на шаттл обрушилась другая сила.

Поначалу ее можно было принять за ураганный ветер, дующий в направлении анклава. Но когда к нему добавилось землетрясение, стало понятно, что это и есть тот самый рукотворный катаклизм, о котором предупреждали экипаж «Паранга» патрульные вертолетчики.

Буйство двух стихий разразилось настолько мощно, что Вертуну пришлось выбросить сразу несколько якорей. Затем, чтобы ветер не перевернул подпрыгивающий на посадочных рессорах шаттл и не покатил его по земле, будто игрушечный. А такое запросто могло произойти, не зацепись якорные зубья за скалы и не удержи «Паранг» на месте.

Мелкие камни загрохотали по корпусу с частотой пулеметных очередей, но, к счастью, для сверхпрочной обшивки космического корабля это было не критическое испытание. Гораздо больше Клинков беспокоило то, как бы аномальная буря не затянулась. Не было никакой гарантии, что якоря удержат подпрыгивающий на тросах многотонный груз. Насчет самих тросов волноваться не стоило, но вот камни, за которые цеплялся шаттл, могли не справиться с этой нагрузкой.

Поскольку при такой болтанке нельзя было не только нормально разговаривать, но даже спокойно думать, все попадали в кресла и, пристегнувшись, стали дожидаться, когда стихия уляжется. Не приходящую в сознание Лавину катало по полу коридора, но для той, кто пережила камнепад и падение вертолифта, такие потрясения были пустяковыми. Как и для Бобуса. С его весом и устойчивостью его было трудно вывести из равновесия и не такой качкой. Чего нельзя сказать о Безголовом. Он был прикован цепями к поручням в коридоре, и без боескафа, что мог бы защитить его от ушибов, ему приходилось несладко. К тому же у него имелся сейчас еще один серьезный повод для волнений.

– Вожак Грир! – стараясь перекричать громыхание, подал голос Йорген. – Я был бы вам признателен, вожак Грир, если бы вы отключили детонатор моей бомбы! Вам же не хочется, чтобы я погиб, если вы вдруг случайно выроните из рук пульт!

– О да, я и правда буду по тебе горевать! Примерно секунд двадцать! – огрызнулся Наждак, но взрыватель все-таки обесточил. Потерять Безголового, пока Клинки не выбрались с Гамилькара, было бы нежелательно. Да, он был слишком опасным пассажиром, это верно. Но он же мог в случае чего стать для Клинков пропуском на свободу, замолвив за них словечко каким-нибудь излишне мнительным патрульным Союза.

Мониторы продолжали пестрить помехами, но ни одна корабельная система пока не отказала. Бобус тоже, судя по издаваемым им звукам, стоически не позволял себе отключиться. Хотя он мог бы пожалеть свои предохранители и уйти в спящий режим, поскольку толку от него сейчас все равно не было. Больше всего опасений вызывало самочувствие Карр. Ее, по всей вероятности, вырубила та же сила, что лихорадила здешнюю электронику. Как это потрясение отразилось на ее имплантах, было пока неясно. Но если бы те из них, которые она могла использовать как оружие, вышли из строя, Клинки не стали бы сокрушаться по этому поводу.

Катаклизм сошел на нет спустя приблизительно десять минут. Причем сошел столь же резко, как начался. И ураган, и землетрясение, и электромагнитные помехи прекратились буквально в один момент. Самое любопытное, что пылевое облако снаружи также исчезло, хотя, казалось бы, такой ветрище должен был поднять с земли еще больше пыли. Но все ее клубы унеслись в направлении анклава, а ту пыль, что осталась летать в воздухе, поднял уже обычный ветер, что пришел на смену отгремевшей буре.

– Разве такое возможно? – удивился Грир, указав на окно, за которым так стремительно распогодилось, что из окон рубки был все еще виден край уносящейся вдаль грязной тучи. Уносилась она тоже с немыслимой для погодного явления быстротой. Пожелай Клинки ее догнать, вряд ли им это удалось бы, даже разгони они «Паранг» до предельно допустимой для полетов в атмосфере скорости. Одновременно с этим сжимался и пылевой фронт. Всего за полминуты из полосы шириной в треть горизонта он сжался в точку. А та исчезла так, словно бы ни клубившейся до небес пыли, ни вообще ядерной бомбардировки здесь и в помине не было.

– Я прозрел! Я снова вижу свет! – не преминул известить своих хозяев Бобус. – Хвала богам! Эй, бармен! Всем шампанского за мой счет!

– Бобус, заткнись! – приказал Ржавый Клык. Никто, кроме робота, и не подумал радоваться окончанию бури, даже несмотря на то, что «Паранг» ее благополучно пережил. Лавина тоже пришла в себя и, будучи моментально взятой на мушку Гриром, стала неуверенно подниматься с пола. А Вертун в это время пытался вновь настроиться на частоту, на которой вели переговоры десантники в анклаве. Эта и резервные частоты, какими они еще могли пользоваться, были Клинкам хорошо известны. Однако ничего, кроме белого шума, из динамиков не доносилось, хотя до урагана и землетрясения переговоры в эфире не умолкали.

Клык, Наждак и Вертун молчали, словно боясь произнести вслух очевидную для всех догадку о том, что десантников больше нет в живых. Существовала, правда, еще надежда, что катаклизм лишь вывел из строя их радиопередатчики. Но надежда эта была настолько мизерна, что ее так никто и не решился озвучить.

Зловещая молчанка грозила затянуться, если бы не сайтенка. Ей, как выяснилось, тоже было что сейчас сказать, и она в отличие от Клинков не собиралась держать это в себе.

– Ваши враги… Они… У них не могло быть такого… такого оружия! – сдавленным голосом проговорила она, мучаясь от болезненных последствий пережитого ею обморока. – Тот, кто продал его вильдерам… он больше, чем преступник! Это… это настоящее чудовище! Абсолютное зло… Ему не место ни в нашем мире, ни в вашем!

– О каком оружии ты говоришь? – спросил Клык, поднимаясь из кресла и оборачиваясь к Лавине. Ее качало из стороны в сторону, и она с трудом передвигала конечностями, но приглядывающий за ней Грир и не думал подать ей руку. Еще чего! Единственное, в чем он мог ей помочь, так это умереть, но на такую помощь она пока не напрашивалась.

– Оружие… – повторила Карр и, держась за стену, приняла наконец вертикальное положение. Которое грозило вновь смениться горизонтальным, если сейсмические толчки ударят повторно, но, похоже, они все-таки завершились. – Запрещенное оружие… Ландшафт-компрессор «Улуру»… Я полностью уверена – это был он!

– Температура за бортом выросла аж на сорок четыре градуса по Цельсию, – доложил Вертун. – Да снаружи просто безумная жара, доложу я вам!

– Так и должно быть, – закивала Карр. И, добравшись до ближайшего кресла, устало плюхнулась в него, облегченно вздохнула, после чего продолжила: – Когда происходит сжатие такого количества материи на атомарном уровне, всегда выделяется огромное количество тепла, а любая электроника в округе начинает сбоить. Включая наши импланты – вот почему я тут перед вами внезапно расклеилась… Слушай, громила, может прекратишь тыкать мне в голову своей пушкой, а? Даже если бы я очень захотела сейчас с тобой подраться, мне в ближайшие пару часов при всем желании ни рукой, ни ногой не шевельнуть!

– Сиди смирно и отвечай на вопросы вождя, сучка! – прорычал ей в ответ Наждак. После чего нарочно ткнул ей в темечко пулеметным стволом, хотя раньше этого не делал, а всего лишь держал тот в полуметре от головы сайтенки. Ткнул несильно, но она все равно клацнула зубами и, скривив лицо от боли, одарила Грира ненавидящим взором.

– Пропади ты пропадом! Теперь вот шишка из-за тебя вскочит! – проворчала Карр, потирая ушибленную макушку. – Да что вы за люди такие! Одно насилие у вас на уме!

– Не отвлекайся от разговора и не будет на тебе никаких шишек, – порекомендовал ей Ржавый. – Так что за дерьмо такое, этот твой ландшафт-процессор?

– Ландшафт-компрессор «Улуру», – уточнила Лавина. – Представьте себе машину, которая может сжать целую гору до размера, скажем, ангара. При этом сжиматься будет все, что находится в радиусе действия такой машины: не только камни, но и деревья, дома, транспорт, люди… В результате чего получается гигантская шарообразная глыбина, состоящая из однородного сверхплотного материала. А сколько при этом энергии выбрасывается в атмосферу, можете себе представить… ну, если у вас есть хотя бы элементарные знания физики? Впрочем, даже если нет, вы своими глазами только что видели, какой хаос бушевал снаружи.

– Теория хаоса всесильна, потому что она верна! – деловито вставил Бобус. – Если считаешь, что я прав, сестренка, поставь мне лайк!

– Хотите, я вылечу вашего робота от ретровируса? – предложила Карр, сочувственно покосившись на говорливого «братишку». – Это совсем несложно. Думаю, минуты за четыре управлюсь.

– Не обращай на него внимания, – отмахнулся Клык. – Давай выкладывай все, что тебе известно об этом сжимателе гор. Я так понимаю, что если нас не спрессовало в одно целое вместе с нашим шаттлом, то мы не угодили в зону поражения «Улуру»?

– Не угодили, это правда. Но мы оказались достаточно близко от нее. И те ребята на вертолетах, которые приказали вам садиться, можно сказать, спасли наши жизни.

– Не наши, – поправил ее Клык. – Они спасали жизни своих союзников, а нам всего-навсего повезло, что нас за них приняли… А что произошло в зоне поражения? Если гора при подобном воздействии превращается в глыбу, то во что должен превратиться ваш анклав?

– В такую же глыбу. Там уже без вариантов. Когда огромное количество вещества сжимается до такого размера, на выходе всегда получается одно и то же. Ну, разве что цвет у этих глыб может оказаться разный, только и всего.

– Прямо как дерьмо в кишках, – проворчал Грир. – Что бы ты ни сожрал, всегда знаешь, что увидишь потом на выходе. Но не факт, что угадаешь, какого оно будет цвета.

– Значит, у всех, кто был в анклаве, не осталось ни малейшего шанса на выживание? – на всякий случай спросил Ржавый. Просто для успокоения совести, потому что из всего вышесказанного следовал единственный вывод, оспаривать который было бессмысленно.

– А сам-то как думаешь, вождь? – хмыкнула киборгиня. – Какова вероятность остаться в живых у человека, которого сунули под промышленный пресс? Никакой, если только пресс вдруг не сломается, прежде чем расплющит свою жертву. Но, судя по тому, что мы пережили, и по моему отвратительному самочувствию, «Улуру» в анклаве сработал в точности по инструкции. И теперь вам остается лишь оплакивать своих растворенных в камне соратников, а мне – своих.

– Где Союз Народов мог раздобыть такое оружие, если, как ты говорила, в Большом мире оно находится под строгим запретом?

– Очень правильный вопрос, – кивнула Лавина. – Хотелось бы и мне это выяснить, так как в определенной степени это мой служебный долг.

– Вот как?! – удивился Ржавый Клык. – Но ты же, кажется, всего лишь тюремщица!

– Я не тюремщица! – оскорбилась Карр, и вроде бы даже не притворно. – Я – контролер, а значит, служитель закона! И то, что я вижу здесь сейчас, является грубейшим его нарушением. По сути – изменой, за которую нарушителю полагается наиболее суровое из всех возможных наказаний! А он, очевидно, продолжает летать по окраине галактики и снабжать вас мощнейшими средствами уничтожения!

– Служитель закона?! – Клык удивленно переглянулся с Гриром и Вертуном. – Какого еще закона, сайтенка? В системе Велунда все ваши законы – пустой звук! Более того, любое ваше присутствие здесь является незаконным! Вы знали это! И вы все равно предпочли нарушить наш порядок, вторгнувшись на луны Тисоны!

– По-моему, сейчас не самое удачное время спорить о том, кто из нас чьи законы нарушил и у кого было на это больше полномочий, – поморщилась Лавина. – Но вы должны знать: если ваш враг заполучил ландшафт-компрессор и использовал его на Гамилькаре, значит, он с тем же успехом использует его и на вашем Роммеле! «Улуру» – оружие многоразового применения. Оно представляет собой генератор, который заряжает специальные энергетические капсулы, после чего они сбрасываются на цель, словно обычные бомбы. Сам генератор стоит очень дорого, но капсулы – нет. И тот, кто смог позволить себе купить базовую установку, может приобрести в комплекте с нею столько расходных материалов, сколько ему захочется. Но это еще не все плохие новости. Знаете, почему «Улуру» был объявлен у нас запрещенным оружием? Вовсе не из-за его разрушительности – у нас на вооружении стоят и не такие мощные орудия. Все дело в устрашающих последствиях его применения. Их в отличие от последствий ядерного взрыва устранить уже невозможно.

– Ты имеешь в виду исполинские каменные глыбы? А что в них может быть такого ужасного? Ну, появилась у тебя на планете еще одна гора, только и всего.

– Я имею в виду глыбы величиной с самые крупные ваши города. Глыбы, которые нельзя разрушить ничем. И которые, вероятно, просуществуют до самого окончания вселенной. Мы и вы научились выживать даже на ядерных пустошах, но что прикажешь делать с такой монолитной громадиной? Ее нельзя срыть, как обычную гору, и на ней ничего нельзя построить, потому что ее не берут самые мощные лазерные буры. А если вся территория твоей страны покроется сотнями таких несокрушимых наростов, что тогда? Эффективность ландшафт-компрессора, например, при прорыве вражеской обороны такова, что «Улуру» начнут использовать напропалую везде и всюду. До того, как он был запрещен, мы фактически потеряли из-за него несколько пригодных для жизни планет, с обитателями которых у нас случались конфликты. Потеряли навсегда, поскольку жить на обезображенных «Улуру» территориях стало невозможно.

– А ты, случайно, нам не врешь? – усомнился Ржавый. – Ты ведь сейчас готова придумать любую мало-мальски правдоподобную сказку, лишь бы мы не оставили тебя здесь или не выбросили в открытый космос.

– Ты прав: больше всего на свете мне не хотелось бы там оказаться, – призналась Лавина. – Так же, как не хочу я застрять на Гамилькаре, где издохну уже не так быстро, что тоже меня не утешает… Но если я не останусь у Дробильщиков и не буду выброшена пинком под зад в безвоздушное пространство, то почему я не могу хотя бы попытаться продолжить делать свою работу? Тем более если нам вдобавок окажется по пути?

– А разве твоя работа не закончилась после того, как сгорели узники, чьей тюремщицей ты отказываешься называться?

– Моя работа закончится лишь тогда, когда меня в приказном порядке отправят в отставку, – ответила сайтенка. – Хотя чем дольше я копаюсь в помойках на вильдерской окраине, тем больше мне кажется, что до отставки я вряд ли доживу. Что же касательно тех подопытных, о которых ты упомянул – если бы ты знал о них то, что знаю я, тебе бы и в голову не пришло дразнить меня тюремщицей. Наоборот, ты удивился бы, насколько гуманно мы поступили, отправив их сюда в изоляцию. Могу поспорить, вы, вильдеры, обошлись бы с ними гораздо суровее.

– И что же такого страшного я не знаю о тех сайтенах?

– Да много чего. Но сейчас они – наименьшее из всех зол, которое должно нас беспокоить. Поэтому давай лучше обсудим те проблемы, которые могут вот-вот встать нам всем поперек горла…

Глава 23

– Ну ладно, даже если все обстоит так, как ты сказала, каким образом проблема «Улуру» касается нас? – озадаченно пожал плечами Ржавый Клык. – Разве мы в силах помешать Союзу Народов бомбить Роммель с помощью ландшафт-компрессора? На орбите Гамилькара собрались боевые флоты с семи лун плюс флот наемников Цуруги. Да нам не только не добраться до «Улуру» – мы даже не сумеем выяснить, на каком из сотен кораблей он находится, ведь это наверняка секретная информация.

– Ни на каком, – уверенно ответила Карр. И, обведя взглядом недоуменно уставившихся на нее Клинков, пояснила: – Дело в том, что, даже заполучив ландшафт-компрессор, вильдеры не смогут воспользоваться им в военных условиях. По элементарной причине: позитронные реакторы ваших кораблей чересчур маломощны для того, чтобы заряжать энергетические капсулы «Улуру» в необходимом для войны темпе. Вдобавок кораблю, на котором это будет делаться, придется лечь в дрейф, так как ему не хватит энергии на движение.

– Союз народов мог запастись такими снарядами заранее, – предположил Клык.

– Не мог, – возразила Лавина. – Главный недостаток этого оружия в том, что его капсулы – очень плохие аккумуляторы. Они не в состоянии долго хранить заряженную в них энергию и полностью разряжаются часов за шесть-восемь. Таково их технологическое несовершенство. Но для наших звездолетов это совершенно не критично. Генераторы гипердвигателя Хайма-Дрешера заряжают одну капсулу примерно за полчаса, и скорость корабля в обычном режиме полета при этом упадет лишь на процент-другой. Для полноценной войны с помощью «Улуру» Союзу Народов надо установить его на отдельный корабль, который придется таскать за собой на буксире какому-нибудь мощному линкору. И при этом ландшафт-компрессор будет делать где-то один выстрел в неделю. Или есть вариант получше: нанять на время войны смаглера и использовать для этой цели его транспорт. Последнее, разумеется, всего лишь гипотетическое предположение. Но учитывая, что в ваших звездных системах наем контрабандистов для чего-то подобного считается в порядке вещей, не думаю, что на Велунде поступают иначе.

– Будь эта война обычной междуусобицей, я бы сказал, что такое крайне маловероятно, – рассудил Клык. – Но поскольку для битвы с Зазубренными Клинками Союз Народов наготовил оружия с большим запасом, меня на Гамилькаре уже ничто не удивит.

– В таком случае нам надо найти этот самый звездолет и захватить его! – заявила Карр, чья решительность, правда, не вполне соответствовала ее болезненному виду.

– И как ты себе это представляешь? – хмыкнул Ржавый. – Нас всего трое, а у смаглера на борту охрана из наемников Большого мира. И оружие у них небось посовременнее нашего.

– И это мне говорит человек, который уничтожил наш крейсер «Нобель»? – презрительно фыркнула сайтенка. И, предвидя закономерный вопрос Клыка, уточнила: – Да, мне известно об этом. Безголовый и его люди много о вас болтали, обсуждая, какого героя они только что сбили ракетой. Возможно, мне послышалось, но им было тебя даже немного жаль.

– Ну раз так, значит, тебе известно и то, что мы захватывали «Нобель» целым отрядом и при поддержке мощной штурмовой техники, – не стал открещиваться от собственных подвигов Клык. – И потеряли при этом немало бойцов. А сейчас у нас нет даже нормальной посудины, на которой мы могли бы пристыковаться к кораблю смаглера, не вызывая подозрений. Или ты думаешь, что для него наш опознавательный код что-то значит? Это контрабандист. Он не доверяет даже своим союзникам. А шаттл с гербами Зазубренных Клинков, против которых его наняли воевать, он и вовсе расстреляет еще на подлете.

– Что-то ты слишком нерешительный для великого воина, каким тебя расписывали этот ваш изменник и его подручные, – покачала головой Карр. – А ты точно тот самый вождь? Или, может, они не о тебе говорили?

– Но-но, следи за языком, ты, ходячий набор микросхем с сиськами! – прорычал Наждак и пнул по спинке кресла, на котором сидела киборгиня. – Не забывай, с кем разговариваешь и как легко ты можешь сойти с этого рейса!

Ржавый Клык посмотрел на Грира и поднял ладонь, дав понять, чтобы он не кипятился почем зря.

– Такими детскими подначками меня не зацепишь, – не повышая голоса, парировал вождь выпад сайтенки. – Лет двадцать назад я действительно прыгал от возбуждения при одной мысли о том, что скоро ринусь в бой с превосходящими вражескими силами. Но с годами я хорошо усвоил одну истину: если ты и вправду хочешь победить, а не совершить героическое самоубийство, нырять в пекло нужно не с разбегу и очертя голову, а осторожно и с оглядкой. Ты предлагаешь мне проигрышный вариант, и он меня не устраивает. Кроме того, даже если мы обнаружим близ Гамилькара звездолет смаглеров, как определить, что он именно тот, который нам нужен? А вдруг этот пройдоха всего-навсего прилетел сюда мародерствовать на обломках нашего флота, и у него на борту нет никакого «Улуру»? За это его тоже, безусловно, стоило бы наказать, но только не нам. Если нам и искать свою погибель, то в битве с настоящим врагом, а не с залетным падальщиком.

– Эту информацию я смогу узнать в течение нескольких минут. Сразу после того, как мы пристыкуемся к кораблю смаглера и установим непосредственный контакт с корабельным искусственным интеллектом, – сказала Лавина. – И никак не раньше. Проникнуть в ИИ звездолета дистанционно я не сумею – контрабандисты не экономят на системах защиты своих компьютерных сетей. Все остальное – уже ваша забота. Но я вам обещаю: если доставите меня в указанное место, я доведу свои импланты до белого каления, но сделаю вас полноправными хозяевами того корабля.

– Звучит обнадеживающе. Но ты переоцениваешь таланты нашего пилота, – скептически покачал головой Клык. – Зачем ему столь щедрый подарок, если он понятия не имеет, как им управлять? Впрочем, об этом нам беспокоиться слишком рано. Мы ведь еще даже не выяснили, есть ли вообще поблизости от Гамилькара хоть один смаглер. Но если есть, готов поспорить, что он не подлетит слишком близко к луне, пока война полностью не завершится.

– И спорить не буду, – ответила Карр. – Контрабандисты не ввязываются без крайней нужды в ваши драки, а тем более в драки такого размаха. Зарядить энергетическую капсулу и погрузить ее на бомбардировщик – на это они еще согласятся. Но не более… Кстати, а почему бы тебе не спросить об этом Безголового? Вряд ли, конечно, ему, предателю, доверили столь ценные сведения, ведь он мог шпионить и на обе стороны. Но все-таки, может быть, до него доходили какие-нибудь слухи или обрывки информации…

– Получено разрешение на взлет и на продолжение полета, – доложил Вертун. – Куда теперь, высокий: вверх или, может быть, все-таки…

– Вверх! – приказал Ржавый. – Если Карр нас не обманула, мы увидим глыбу, о которой она говорила, прямо отсюда. Если же обманула, то чем выше ты взлетишь, тем больнее ей будет падать, потому что она в курсе, что ей грозит, если она нас обманула…

Само собой, Клык не наказал бы сайтенку, даже если ее прогнозы насчет «Улуру» будут ошибочны – просто лишний раз припугнул ее для острастки. Наверняка Лавина тоже об этом догадывалась, и все же после такого обещания ей стало малость не по себе. Заерзав в кресле, она покосилась на продолжающего стеречь ее Грира. Который не преминул одарить ее многообещающей злорадной ухмылкой, хотя и он догадался, что приказа вышвырнуть ее за борт ему не дождаться.

– Вам что-нибудь известно о звездолете смаглеров, который находится сейчас на орбите Гамилькара? – поинтересовался Клык у Безголового после того, как отцепил его от поручня в коридоре, усадил в соседнее с сайтенкой кресло и пристегнул его страховочными ремнями. Безопасность Йоргена не слишком волновала Ржавого, пока они летали над поверхностью луны – ничего страшного, если он набьет себе пару-тройку синяков при резких маневрах. Но при выходе на орбиту и сопутствующим этому перегрузкам оставлять изменника в кандалах являлось недопустимым. Это было уже чревато для него серьезными травмами или даже смертью. Которые Йорген, бесспорно, заслужил, и все же Клык предпочел бы видеть его пока целым и невредимым.

Безголовый не слышал, о чем только что разговаривали Ржавый и Карр, поскольку был прикован далековато от двери пилотской рубки. Также он не видел бурю, что творилась снаружи – в коридоре «Паранга» отсутствовали иллюминаторы, – хотя он в полной мере прочувствовал ее на собственной шкуре. Сейчас по реакции Йоргена Клык мог определить, известна ему причина отгремевшего катаклизма или нет. И если он выкажет невзначай свою осведомленность, тогда-то Ржавый и нажмет на него в полную силу. А пока он не дал слабину, в этом отсутствовала необходимость.

– Смаглеры? – переспросил Йорген, не изменившись в лице. – Ничего о них не знаю. Но эти падальщики всегда слетаются туда, где идут войны и можно чем-нибудь поживиться. Наверняка кто-то из них отследил перемещение флота Клинков или флота Союза Народов, смекнул, что поблизости назревает большая заваруха, и увязался следом в надежде попировать на останках чьей-нибудь армии. Не удивлюсь, если кто-то из контрабандистов уже мародерствует в здешнем окололунном пространстве… А почему ты интересуешься? Хочешь уговорить смаглера доставить тебя на Роммель, прежде чем туда нагрянет Союз?

– Не вашего ума дело, – отмахнулся Клык. Безголовый не выказал признаков, по которым его можно было бы заподозрить во лжи. Поэтому Ржавый решил не затягивать с отлетом и, оставив изменника в покое, отдал Вертуну команду на старт.

В отличие от Йоргена, Лавина Карр определенно не солгала. Открывшаяся Клинкам с воздуха мрачная картина оказалась в точности такой, какой ее описывала сайтенка, когда рассказывала Клинкам об «Улуру».

Прежде они видели анклав только на фотографиях, потому что на момент их десантирования тот был уже затянут густой пылевой тучей. Зато теперь видимость над ним была превосходная. Или, правильнее сказать, не над анклавом, а над тем, во что он был превращен.

На первый взгляд могло показаться, что его купол по-прежнему на месте, разве только он стал заметно больше и утратил свою правильную полусферическую форму. Но вскоре эта иллюзия пропадала – сразу, как только становилось понятно, что ты смотришь не на строение, а на гигантскую скалу, торчащую из земли там, где раньше это строение находилось.

От скалы во все стороны, будто лучи, отходили длинные провалы и трещины, но на ней самой не было ни единой щербинки. Вся поднятая бомбами пыль исчезла из атмосферы, спрессовавшись в единое целое вместе с цитаделью, а также окрестными песком и скалами. Если бы не тысячи погибших в этом катаклизме сайтенов и Клинков, все увиденное внизу можно было бы принять за масштабный цирковой трюк. Вроде того, когда у фокусника из-под мантии исчезает клетка с крупным животным. Но у Клыка и остальных, знавших секрет этого трюка, он вызвал не удивление, а лишь бессильную злобу и чувство обреченности. Впрочем, последняя была сейчас для них плохим советчиком. И потому никто не высказал вслух терзавшие каждого пораженческие мысли.

Ржавый Клык специально усадил Безголового в кресло, откуда тот мог увидеть плоды деяний своих новых союзников. На словах Йорген еще мог прикидываться, что не знает о наличии у них подобного оружия. Но если его не удивит выросшая на месте анклава исполинская глыбина, вмиг станет ясно, что он лжет. Остаться равнодушным при взгляде на нее не сумел бы ни хладнокровный вояка, ни приговоренный к смерти изменник.

Конечно, Безголовому не составит труда инсценировать удивление. Поэтому Клыка интересовала лишь его самая первая реакция на увиденное. Вот она-то наверняка не солжет, ведь если Йорген не знает о том, что должно вот-вот предстать перед его глазами, он вздрогнет и выпучит их.

И вновь Безголовый повел себя, по мнению Ржавого, довольно естественно. По крайней мере его попытка вскочить из кресла, чтобы разглядеть возведенное над анклавом надгробие, выглядела инстинктивной, а не наигранной. Зная, что рывок в кандалах неминуемо отзовется для него болью, Йорген не стал бы дергаться чересчур сильно, сделай он это намеренно. Тем не менее он задергался и заерзал еще до того, как увидел в иллюминатор всю картину произошедшего. И следящий за ним украдкой Клык не сказал бы, что он притворяется.

– Я… не понимаю! – воскликнул Безголовый, кивком указав на открывающийся внизу вид. – Под нами ведь должен быть анклав. Или мы до него еще не долетели?

– Под нами – анклав, – подтвердил Ржавый.

– А ты точно в этом уверен? Или это какой-то розыгрыш? – продолжал сомневаться Йорген.

– По-моему, это вы пытаетесь нас разыграть, прикидываясь, будто не знаете, что там стряслось. – Клык, в свою очередь, тоже подверг сомнению его искренность. – Все вы отлично понимаете! Просто не хотите, чтобы вас обвинили в новых смертях и не призвали за них к ответу прямо здесь и сейчас.

– Твое обвинение голословно и высосано из пальца! – запротестовал изменник. – Что бы это ни было, я не имею к нему ни малейшего отношения! Не надо вешать на меня все злодейства, которые совершил на Гамилькаре Союз Народов! Я готов нести ответственность лишь за те, что лежат на моей совести, и ни за какие больше!

– Ладно, угомонитесь, – отстал от него Клык. Сейчас, когда Вертун врубил форсаж и пошел на взлет, не только спорить, но и разговаривать было немногим приятнее, чем делать то же самое, перетаскивая на плечах увесистый груз. Куда разумнее было помолчать и поберечь силы, ведь при перегрузках они тратились даже тогда, когда ты неподвижно сидел в кресле.

По мере того как «Паранг» набирал высоту, гигантская скала в его иллюминаторах становилась все меньше и меньше. И уже через четверть часа она полностью слилась с другими окружающими ее возвышенностями. А все вместе они вскоре слились с горным массивом, в сердце которого был некогда построен анклав.

Впрочем, к этому моменту Ржавый Клык смотрел не вниз, а вверх. Туда, где по орбите разлетались обломки флота Зазубренных Клинков, а командование их уцелевшими кораблями принимали новые хозяева из Союза Народов. И лишь редкие вспышки, что сверкали порой то на одном, то на другом краю темнеющего неба, говорили о том, что где-то еще продолжается сопротивление. Но этих очагов насчитывалось слишком мало, они были слишком разбросаны и находились слишком далеко от Клыка, чтобы он успел прийти на помощь соратникам, прежде чем враги задавят их своей огневой мощью.

И все же Ржавый Клык приказал Вертуну ориентироваться на ближайшие такие вспышки после того, как «Паранг» достиг заданной высоты и перешел в стандартный режим полета. Еще неизвестно, чем увенчаются их поиски смаглера, который был пока всего-навсего мифом. Да и в какой стороне его искать, Клинки не имели ни малейшего представления. Зато они знали, что, двигаясь на вспышки, они не уклоняются от битвы и, вероятно, еще могут спасти жизнь кому-то из своих. В случае удачи, разумеется, которая сегодня благоволила Ржавому с довольно переменным результатом…

Глава 24

Тому, кто никогда не бывал в космосе и имеет смутное представление о его масштабах, кажется, что после столь грандиозной битвы все окололунное пространство должно представлять собой одну большую свалку. Такую, в которой кораблям приходится маневрировать на малой скорости, дабы не столкнуться с рассеянными повсюду разновеликими обломками.

На самом же деле подобная фантазия находится далеко от реальности. Действительно, все масштабные битвы флотов начинались в каком-то определенном месте. Но когда боевые порядки воюющих сторон смешивались и расстраивались, корабли и их звенья быстро разлетались по безграничному пространству. И чем дольше продолжалась битва, тем на все большее расстояние от ее эпицентра удалялись ее участники. После чего и фрагменты взорванных кораблей оказывались разнесены далеко друг от друга. Так далеко, что какой-нибудь залетный транспорт, чей экипаж не знал о том, что здесь творилось накануне, мог и вовсе пролететь через поле отгремевшего сражения, не увидев у себя на радаре ни одного обломка.

В случае войны на орбите какой-нибудь планеты или луны все происходило несколько иначе. Большинство корабельных останков разносило по этой самой орбите, часть из них сгорала в атмосфере – если таковая имелась в наличии, – а наиболее крупные падали на поверхность. Но как бы то ни было, и здесь космические масштабы играли свою решающую роль. Они быстро растворяли в пространстве следы любой, даже крупной битвы, не оставляя о ней никаких напоминаний.

Сражение на орбите Гамилькара закончилось совсем недавно. Поэтому радар «Паранга» часто фиксировал скопления как целых кораблей, так и их обломков. Это, однако, не заставляло Вертуна сбрасывать скорость, а взлети шаттл часов на двенадцать позже, он и вовсе мчался бы уже через пустынный космос. Но сейчас космос был еще не пустынен и весьма опасен. Что вскоре и подтвердилось, когда «Паранг» привлек к себе нежелательное внимание противника. Причем, что самое обидное, даже не по своей вине.

Вообще-то риск нарваться на вражеский корабль, у которого заглючила система проверки «свой-чужой», был вполне реален. Многие корабли Союза получили в бою повреждения, и их оборудование работало нестабильно. Отчего стандартный опознавательный код переставал быть при такой встрече гарантией неприкосновенности. Тогда отлавливающие уцелевших Клинков победители велят подозрительному транспорту лечь в дрейф для осмотра, а эта процедура могла преподнести Клыку любые нежелательные сюрпризы.

Именно в такую неприятность и вляпался «Паранг». И нарвался он не на случайный корабль, а на патрульный крейсер под названием «Драбант». Который целенаправленно барражировал в этом секторе, ожидая контрудара от каких-нибудь мелких остатков вражеской армады.

Где он получил повреждения – непосредственно в битве или после, в стычке с недобитым противником, – неизвестно, но в его бортовом компьютере имелись серьезные неполадки. В чем капитан «Драбанта» сам признался экипажу «Паранга». И, не имея возможности опознать его автоматически, велел ему лечь в дрейф и приготовиться к приему на борт инспекционной команды.

– Каковы наши шансы от них оторваться? – спросил Клык у Вертуна.

– Такие же, как запудрить мозги их проверяющим, – ввернул тот. – Примерно фифти-фифти.

– Неплохо, подавись они когайской похлебкой! – удовлетворенно пробасил Грир. – Как по мне, можно было бы рискнуть.

– Можно-то можно, но – только в этом секторе, – уточнил пилот. – Когда «Драбант» поднимет тревогу, к нам ринутся все быстроходные корабли, что есть поблизости. И в любом из соседних секторов нас будет встречать уже целая эскадрилья.

– Так же, как проверяющих к нам нагрянет целый отряд, а то и больше, – покачал головой Ржавый. – А вдобавок к этому мы будем прицеплены к крейсеру стыковочными зажимами и никак от него не отделаемся, даже если перебьем всех поднявшихся к нам на борт врагов.

– Значит, все-таки убегаем, высокий? – понимающе кивнул Вертун.

– Иного выхода нет. Хоть с бомбой в штанах, хоть без нее, Йорген нас не прикроет, если у гостей окажутся трофейные списки личного состава нашей армии, по которым они вычислят, кто мы такие на самом деле. Поэтому сделаем ставку на скорость курьерского шаттла и твое мастерство. Ты готов нам снова его продемонстрировать?

– А могу я тоже кое-что предложить? – поинтересовалась из своего кресла Лавина Карр.

– Попробуй, – не стал возражать Клык. – Только быстро, а то на совещание у нас уже нет времени – надо срочно или тормозить, или разгоняться.

– Я сказала, что не смогу дистанционно подключиться к ИИ наших звездолетов, – напомнила сайтенка. – Но в ваших-то никакого ИИ нет. Взломать электронную защиту ваших бортовых сетей для меня столь же просто, как вылечить вашего робота от паразитной болтовни. А у «Драбанта» – и того проще, ведь его системы повреждены. Так что, если позволите мне устроить на нем диверсию, там даже не догадаются, что это сделали мы, а спишут аварию на свои неполадки.

– Какую именно диверсию?

– Да какую вам будет угодно. Главное, чтобы враги не пристыковались к «Парангу» и не попали к нам на борт, я правильно поняла?

– А гарантия?

– Практически стопроцентная.

– Ну хорошо… – Вождь не нашел, что возразить, ведь он уже видел, как играючи сайтенка обращалась с программной начинкой «Паранга». – Вертун, ложись в дрейф, как тебе приказано, а ты… – Он указал на Карр пулеметным стволом. – Ты приступай к работе! И лучше бы тебе оправдать мое доверие, потому что, если ошибешься, заплатишь за свою ошибку наравне с нами.

– Договорились, заплачу, – приняла встречные условия Лавина. И торопливо перебралась из своего кресла на пустующий в данный момент пост бортинженера.

– А я, пожалуй, на всякий случай сделаю это. – Грир Наждак вытянул руку и, сунув под нос Безголовому пульт от лежащей у того в кармане бомбы, снова поставил ее взрыватель на боевой взвод. Йорген нервно поджал губы, но промолчал. Хотя перспектива быть убитым сразу двумя способами – пулеметными очередями «союзников» и подарком Грира – вряд ли пришлась ему по душе.

Ощетинившийся орудиями и ракетными установками, «Драбант» был где-то раз в пять крупнее «Паранга». И мог уничтожить его, когда тот не двигался, с той же легкостью, с какой расстрелял бы обычный космический мусор. Но этот шаттл пока не давал повод открыть по нему огонь, и крейсер не произвел в его сторону даже предупредительный выстрел.

– У тебя есть время ровно до того момента, как они начнут стыковку, – предупредил Лавину Клык. – Потому что если нас захватят их манипуляторы…

– Как захватят, так и отпустят, – отозвалась Карр, не отвлекаясь от работы. – Потерпите немного, вождь – скоро «Драбант» станет целиком и полностью моим ручным корабликом…

– Твоим?!

– Ой, простите, оговорилась: конечно же, не моим, а вашим! Вашим, да! Жаль, только, команда крейсера не перейдет при этом на вашу сторону, а так было бы и вовсе полное счастье…

Сайтенка не прикасалась к пульту бортинженера. Она просто сидела и не сводила глаз с мониторов, а на них в это время с дикой скоростью мельтешили строчки программного кода. Ржавый заметил, как колпачки, что были надеты на косички Лавины, начали фосфоресцировать матово-белым светом, едва она принялась за дело. Это выглядело подозрительно, но Клык не стал отвлекать ее расспросами. Мало ли что может засветиться у киборга от сильного умственного напряжения. Куда больше вождя беспокоило, как бы Карр не надорвалась, ведь недавно, при активации «Улуру», она пережила серьезное потрясение и еще от него не оправилась.

Между тем «Драбант» на малом ходу сближался с шаттлом, быстро вырастая из едва заметной на фоне гиганта Тисоны точки до махины, заслонившей Клинкам весь обзор по левому борту. Судя по гербу на его борту, он принадлежал армии Стальных Колючек – одного из народов, что входил в Союз. Манипуляторы, выпущенные крейсером на подлете к «Парангу», предназначались всего лишь для стыковки с ним. Но сейчас они казались Ржавому когтистыми лапами, которые выпустил этот огромный хищник, нацелившийся на легкую добычу. И когда они сомкнутся на ней, вся надежда будет только на сайтенку. Лишь она могла устроить чудо и вырвать шаттл из этой безвыходной для него ловушки.

– Хорошие новости, вождь! – сообщила Лавина, когда до стыковки с «Драбантом» остались считаные минуты. – В бортовом журнале этого корабля есть упоминание о дрейфующем близ Гамилькара звездолете контрабандистов! Указана высота и траектория его орбиты – затем, чтобы в суете битвы случайно не открыть по нему огонь. Название «Эсквайр» вам о чем-нибудь говорит?

– Разумеется, – подтвердил Клык. – Это корабль Нублара – довольно известной на Велунде личности. К тому же он – один из ваших. То есть я хочу сказать, что он – сайтен, как и ты.

– Очень сильно в этом сомневаюсь, – не согласилась Карр. – То есть я верю в то, что Нублар – сайтен, но не верю, что он такой же, как я. Скорее всего, его возможности гораздо выше, чем мои. Чтобы скрываться от законников, смаглерам необходимо опережать нас во всем, поэтому они не жалеют денег на самое современное оборудование. Такое, которое часто даже нам не по карману.

– Ладно, к черту пока Нублара! Что ты скажешь о «Драбанте»?

– Он навел на нас шесть ракетных установок и три лазерные пушки. Я могу их отключить, но тогда враг наверняка почует неладное и откроет по нам огонь в ручном режиме. Это также может случиться, если я вмешаюсь в работу его бортовых систем прямо сейчас. Экипаж крейсера находится в полной боеготовности, и любой эксцесс может быть воспринят им как агрессия с нашей стороны. Но после того, как мы причалим к стыковочному узлу, мы окажемся в мертвой зоне всех его орудий. Такая позиция гарантирует нам дополнительную безопасность, если, конечно, она вас заботит.

– Заботит, – подтвердил Клык. – Ладно, действуй, как считаешь нужным. Только не забудь предупредить, когда начнешь свою атаку, чтобы мы были в курсе и поняли тебя правильно.

Манипуляторы «Драбанта» сомкнулись на внешних стыковочных кронштейнах шаттла. Если бы крейсер был еще крупнее, он затащил бы малыша-«Паранга» в шлюзовой ангар и уже потом, закачав туда воздух, проверяющие занялись бы его осмотром. Но патрульные крейсеры вильдеров таких ангаров не имели, и переходить на пристыкованный шаттл требовалось через внешний соединительный отсек. Выдвигаясь из крейсерного корпуса, он образовывал шлюзовой коридор между двумя кораблями. После чего корабль-гость становился фактически одним из отсеков корабля-хозяина, и между ними можно было беспрепятственно перемещаться.

Впрочем, участи придатка, пусть даже формального, «Парангу» удалось избежать. Манипуляторы подтянули его на заданную дистанцию, но до установки шлюза дело уже не дошло.

– Внимание – атакую! – предупредила Лавина своих новых соратников, как те ее и просили. – Не пугайтесь – может немного потрясти!

Мелькание строк и таблиц на мониторе прекратилось. Им на смену пришла схема, на которой демонстрировался в разрезе двухпалубный крейсер. Схема эта стала первым свидетельством того, что Карр проникла в систему управления «Драбанта». Бегающие программные символы Клыку еще ни о чем не говорили, но подробный план вражеского корабля сайтенка могла раздобыть лишь в его компьютерной сети. Поэтому насчет звездолета «Эсквайр» она тоже, скорее всего, не врала, хотя пока и не вывела информацию о нем на дисплей.

Не успел еще Клык всмотреться в экран, как вдруг на нем вспыхнули десятки красных отметок. Вождь решил, что Лавина отобразила на схеме рассредоточенных по крейсеру членов его экипажа, но это было не так. Все отметки стояли на внутренних переборках корабля, а несколько располагались прямо на его внешней обшивке. И когда до Ржавого дошло, что это вовсе не люди, а люки и двери, как поверх схемы тут же вспыхнула и запульсировала предупредительная надпись: «Тревога! Полная разгерметизация!.. Тревога! Полная разгерметизация!.. Тревога! Полная разгерметизация!».

Не только монитор Лавины, но и сам крейсер засверкал тревожными огнями, в чем Клинки убедились, глянув на него из окна рубки. От носа до кормы его внешняя световая сигнализация пульсировала красными всполохами. А на самом «Драбанте» в эту минуту наверняка завывали сирены. Но их на «Паранге» никто не слышал – транслировать сюда звук сайтенка сочла ненужным. Впрочем, и без звукового сопровождения было очевидно: на крейсере разразилась самая страшная авария, которая могла постигнуть корабль в открытом космосе. И которая становилась еще более опасной, когда двери всех его отсеков были открыты. А именно так и случилось, потому что Лавина специально об этом позаботилась, распечатав на «Драбанте» все отсеки и внешние люки.

– Сгнои меня дюрандальский сифилис! – выругался Наждак. – Наша железная стерва только что за секунду угробила целую уйму Стальных Колючек, даже не оторвав задницу от кресла!

– Нельзя так просто взять и дышать в вакууме! Никто в космосе не услышит твой крик! – согласился с вожаком Бобус.

Благодаря синхронному открытию всех выходов и отсеков крейсер постигла не обычная утечка кислорода. Его разгерметизация была подобна взрыву. Воздух вырвался из всех его внешних люков с такой силой, что вместе с ним вылетело наружу множество незакрепленного оборудования и предметов, а также люди. Не все, разумеется. И даже не половина, а лишь те, кто оказался поблизости от того или иного выхода. Но очень многих оставшихся на борту Колючек тоже постигла мгновенная смерть от резкого перепада давления. Который разрывал в организме клетки, и человек за считаные секунды умирал от обширнейшего внутреннего кровотечения.

Нанесенный Лавиной удар действительно был сокрушительный, но убить весь экипаж «Драбанта» одним махом ей не удалось. А все потому, что у дежуривших на боевых постах врагов боескафы также были переведены в боевой режим. При застегнутых гермошлеме и скафандре разгерметизация корабля – даже такая резкая – человеку уже не страшна. И сейчас выжившие Колючки отчаянно старались исправить ситуацию, как того требовал аварийный протокол, и заодно пытались связаться с центром управления и друг с другом.

Сколько всего на «Драбанте» осталось боеспособных врагов, Карр выяснила, считав из его бортового компьютера данные, что поступали туда с датчиков на боескафах. Три четверти экипажа, включая капитана Бурса Каменное Брюхо, были мертвы. Но спасшиеся включились в борьбу за крейсер и за свои жизни, взявшись закрывать внезапно открывшиеся двери.

Перво-наперво Колючкам требовалось задраить внешние люки, что можно было сделать как с помощью автоматики, так и вручную. А после всем собраться на капитанском мостике, полностью изолировать его и переключить туда подачу всех резервных запасов сжатого воздуха. При четком соблюдении этих правил «Драбант» уже через час мог совершить посадку на Гамилькаре. Так что главной трудностью для уцелевшей команды было не удариться в панику и не убить самих себя по собственной неосторожности.

– Сожги им все передатчики, пока они не успели вызвать подмогу, – приказал Клык сайтенке.

– Уже сожгла, – ответила Лавина. – Сразу перед тем, как устроить им большой и громкий пшик.

– Отлично! Тогда отцепляй нас от крейсера, и летим отсюда. А они пусть разбираются со своими проблемами без нас!

– Э-э-э… Как бы вам это сказать, чтобы вы не рассердились… – неожиданно замялась Карр. – Тут у нас возникла непредвиденная заминка. Клянусь, не по моей вине! Чистый форс-мажор, ничего более! Вы же понимаете, что никто от подобного не застрахован – ни вы, ни я! А тем более сегодня!..

– Не понял?! Так это что, и есть твоя обещанная «стопроцентная гарантия»?! – Ржавый Клык грозно навис над сайтенкой. – Какого черта там у тебя стряслось?

– Замки на манипуляторах, – пояснила она. – Их теперь можно открыть только вручную. Во время разгерметизации что-то повредило их узел управления. Не знаю что – повреждение явно механическое, – но теперь дистанционно эти замки не разблокировать.

– Форс-мажор, говоришь?! – присоединился к вождю Наждак. – Думаешь, мы и правда поверим в эту ахинею? Что бы ты там ни задумала, а ну живо отцепляй шаттл! Или сейчас я устрою такой форс-мажор твоим кривым рукам, что у тебя в них ни одной целой кости не останется! Считаю до трех! Раз!.. Два!..

Глава 25

– Отставить угрозы, вожак! – одернул Грира Клык. – Ты ошибаешься – какой смысл Карр нарочно приковывать нас ко вражескому кораблю?

– Откуда мы можем знать, что на самом деле творится у нее в башке, – возразил Наждак. – Но вы заблуждаетесь, высокий, если считаете, будто она в этом не виновата. Возможно, что задержать нас здесь любой ценой и было ее истинной целью.

– Если так, тогда почему я не поступила гораздо проще и не сожгла наш компьютер? – поинтересовалась Карр. – Вот тогда мы бы точно уже никуда не улетели!

– Это у тебя надо спросить, почему! – огрызнулся Грир. – И как только мне позволят это сделать, я спрошу, будь уверена! Так спрошу, что ты мне все расскажешь! Включая даже то, в чем ты сама себе признаться боишься!

– Чем зазря трясти передо мной кулаками, лучше бы взял лом, вышел наружу и сломал эти проклятые зажимы, – фыркнула Лавина. – А то как преподнесешь тебе в подарок полсотни вражеских трупов, так ты от радости передо мной скачешь. Но стоило лишь мне чуть-чуть напортачить, и ты уже готов меня живьем сожрать!

– Вертун, какие у тебя будут предложения на сей счет? – обратился Клык к тому, кто точно знал, как освободиться из капкана, в который все они угодили.

– Боюсь, высокий, что сайтенка права, – с неохотой признал пилот. – Кому-то из нас придется выбраться наружу и либо отключить блокираторы на самих зажимах, либо добраться до пульта на борту крейсера – туда, откуда манипуляторы управляются вручную. Я бы предложил первый вариант, поскольку он попроще. Все зажимы оснащены устройством аварийного открытия. К нему лишь надо прикрепить рычаг, за который сойдет и обычный лом, затем отжать блокирующий стопор, вот и все.

– Я пойду, – вызвался добровольцем Наждак, хотя все равно кроме него заниматься этой работой было некому. – Только скажите, куда надо ткнуть ломом, и я туда ткну, будьте уверены.

– Пойдем вместе, – уточнил Ржавый. – Вдвоем тяжелой работой заниматься сподручнее. Попробуем сначала открыть замки отсюда, а если не получится, то вторгнемся на «Драбант». Надеюсь, к тому времени все Колючки укроются на мостике и никто не станет чинить нам препятствия.

– При всем уважении, высокий, но оставлять сайтенку и Безголового под надзором одного Вертуна будет слишком опасно, – возразил Грир. – Вертун не сможет приглядывать за ними постоянно – ему ведь придется еще и нас контролировать. Кто поручится, что сайтенка не нападет на него, когда он отвлечется? Один раз она уже брала его в заложники. А значит, легко возьмет и во второй.

– Эта электронная баба приставила мне нож к горлу лишь потому, что я не смог отбиться от нее одной рукой! – попытался оправдаться пилот, продемонстрировав свою упакованную в хирургическую шину руку.

– Вот я и говорю – сейчас у тебя всего одна боеспособная рука. Для драки с киборгом этого явно недостаточно, – подчеркнул вожак. – А если она освободит и привлечет на свою сторону Йоргена, тогда они и вовсе вышвырнут тебя к нам за борт, только уже без скафандра.

– Твоя правда, – нехотя признал Клык, все время забывающий, что теперь он командует не отрядом и даже не отделением, а всего-навсего двумя бойцами. У одного из которых вдобавок ко всему была сломана рука. – Придется мне и впрямь остаться здесь. Я, конечно, могу отправить с тобой наружу Лавину Карр, но это тоже не вариант. А вдруг она только и ждет, когда ей представится шанс сбежать от нас на другой корабль?

Сайтенка прокомментировала это предположение очередным презрительным фырканьем. Вертун лишь пожал плечами – он и правда не мог гарантировать, что в отсутствие вождя он не допустит бунта на корабле. Однако когда выигравший спор Наждак отыскал в инструментальном контейнере лом и кувалду, застегнул гермошлем и приготовился к выходу в открытый космос, как «Драбант», от которого никто уже не ожидал сюрпризов, вдруг взял и преподнес таковой.

Похоже, остатки Колючек сумели к этой минуте объединиться и восстановили у себя на борту порядок. После чего вполне закономерно обвинили во всех своих бедах команду «Паранга». А она и не ожидала, что занятые собственным спасением враги вдруг решат расквитаться за своих погибших братьев.

Прибывшие ко внешнему люку, куда должен был пристыковаться шаттл, матросы и не собирались его запечатывать. Вместо этого они притащили с собой лазерную пушку, установили ее на выходе и, нацелив ее на внешний шлюзовой люк «Паранга», стали резать его самым беззастенчивым образом.

Пушка эта, к счастью, не была боевой – те являлись слишком громоздкими для того, чтобы снимать их с турелей и куда-то таскать, – а иначе Колючки вскрыли бы ею шаттл за считаные секунды. Но и промышленный лазер, который они использовали, представлял собой для экипажа «Паранга» немалую угрозу. Полностью вырезать им внешний люк можно было минут за пять. А стандартная дверь в корабельной переборке не продержится против него и минуты. Враги намеревались не только воздать Клинкам той же монетой, разгерметизировав их шаттл, но и вторгнуться на него во всеоружии. Об этом можно было догадаться по количеству рассредоточившихся на выходе пулеметчиков – их насчитывалась целая дюжина. То есть раза в три больше, нежели их требовалось для того, чтобы просто оборонять лазерный резак от Клинков, которые станут на него посягать.

– Заклюй этих мерзавцев эспадонские камнедятлы! – вскипел при виде наглой вражеской контратаки Грир. – Позвольте, высокий, я выйду через люк на противоположном борту, облечу шаттл на «ранце» и шарахну по Колючкам и их сверкалке из гранатомета?

– В одиночку против двенадцати «лидбитов»? – усомнился Клык. – Исключено! Не сомневайся, у меня хватило бы духу отправить тебя на смерть, если бы я был хоть немного уверен, что она окажется не напрасной. Но сейчас во мне нет ни на грамм такой уверенности… Лавина! Ты открыла на «Драбанте» этот люк. Значит, ты можешь его и закрыть, я прав?

– Не совсем, вождь, – помотала головой Карр. – Прежде чем начать заново герметизировать отсеки, Колючки деактивировали систему их автоматического запирания. На тот случай, чтобы предотвратить второй такой сбой и не лишиться остатков воздуха. Теперь все двери и люки на крейсере закрываются только вручную, и у меня нет к ним доступа.

– А к чему он у тебя еще есть?

– Из стратегически важных узлов – к системе управления двигателем и навигационному блоку. Хотите, чтобы я взорвала реактор?

– И не надейся. Это у тебя при всем желании не получится, – вмешался Вертун. – Ты плохо знаешь устройство наших позитронных реакторов. В них понатыкано слишком много систем безопасности, вывести которые из строя одновременно нельзя чисто физически. Да и не ко всем из них ты подберешься через бортовой компьютер – часть из них полностью автономна. Лучше сделай-ка вот что: разгони «Драбант» до предельной скорости! Как только он выйдет из дрейфа, Колючкам станет уже не до вырезания дырок в нашем корпусе – все они тут же сбегут внутрь и задраят люк.

– И что нам это даст? – усомнилась Лавина. – Пилоты крейсера перейдут на ручное управление и снова его остановят. А меня в итоге полностью отрежут и от этих узлов корабля.

– Не перейдут и не отрежут, если ты запустишь эту операцию через командный терминал капитана, – уточнил пилот. – Надеюсь, у тебя хватит мозгов создать его виртуальный призрак? Так, чтобы компьютерная сеть «Драбанта» воспринимала его, как будто он все еще жив?

– Ха! Да запустить в вашу сеть виртуальную личность под видом реальной смог бы даже ребенок! – воодушевилась сайтенка. И, повернувшись к мониторам, вновь приступила к делу.

– Пока капитан жив, никто не имеет права управлять кораблем от его имени. Ни с помощью автопилота, ни через ручное управление, – объяснил Вертун Клыку и Гриру, которые с тревогой глядели в иллюминатор на Колючек. До падения внешнего шлюзового люка оставалось не больше минуты. После чего резчики сразу же возьмутся за внутренний. И как только в нем образуется дыра, корпус «Паранга» будет разгерметизирован. Конечно, двери переборок позволят изолировать примыкающий к шлюзу грузовой отсек от прочих отсеков шаттла. Но когда враги проникнут к нему на борт, эти преграды их лазер будет вырезать уже со скоростью одна в минуту.

– Наверняка есть специальный протокол, который активируется в бортовом компьютере в случае внезапной гибели капитана, – предположил Ржавый, плохо разбирающийся в вопросах управления большими космическими кораблями. – Если так, то Колючки уже наверняка задействовали этот протокол и управляют крейсером от лица кого-то из выживших вождей.

– Задействовали, ага, – ответила вместо пилота Карр. – Только эта процедура не стирает из компьютерной памяти виртуальный профиль погибшего капитана. И если я его оттуда извлеку, перепишу под себя и заново активирую… вот так, как сейчас… то вам, парни, надо срочно вернуться в кресла и пристегнуть ремни! Ну что же, радуйся, экипаж «Драбанта»! Ваш капитан Бурс Каменное Брюхо ожил и вернулся к своим обязанностям!

Зловещий гул, пробежавшая по шаттлу дрожь и загоревшееся на мониторах Вертуна новое предупреждение об угрозе дали понять, что вражеский резак сделал свое черное дело. Первый барьер на пути Колючек пал. Открывшееся за ним шлюзовое пространство могло вместить всех матросов вместе с их оборудованием. Куда они дружно и перелетели, врубив ранцевые двигатели и перенеся с собой лазерную пушку.

Колючки еще не прорвались через шлюзовую камеру, но формально уже находились на борту «Паранга». Они предполагали, что теперь его команда подавно не вырвется из капкана, раз уж она не сумела удрать, пока ей никто не мешал. И чтобы гости не причинили крейсеру новый вред, в шаттле следовало провести тщательную зачистку.

Хозяева могли поступить и иначе: выпустить «Паранг» и попытаться расстрелять его ракетами и лазерами. Вот только в случае со скоростным курьерским шаттлом эта тактика могла не сработать. А Колючкам не хотелось бы проиграть схватку, позволив врагу ускользнуть от возмездия.

Снос первой преграды окрылил их. Если так пойдет и дальше, через считаные минуты они закрепят свой успех. И если враг не желает погибать мучительной смертью, ему останется лишь выброситься в открытый космос или застрелиться.

Все у матросов шло по плану. Однако не успел их резак прожечь во внутреннем люке шлюза первую дыру, как вдруг ситуация опять изменилась не в их пользу. И изменилась она настолько резко, что им пришлось бросать все и убегать обратно на «Драбант».

Вот только достичь крейсера повезло не всем, а лишь тем, кто раньше других понял, что он вот-вот тронется с места. И кто, моментально врубив «ранец», перепрыгнул обратно на свой корабль. Потому что когда он начал разгон, оставаться снаружи стало смертельно опасно. Стартовый рывок попросту вышвырнул не успевших вернуться на «Драбант» Колючек из открытой с одной стороны шлюзовой камеры. И ни страховочные тросы, ни ботинки с магнитными подошвами их не спасли. Все эти меры предосторожности были чересчур слабыми, чтобы удержать человека в скафандре на набирающем ускорение корабле. Который лишился еще восьмерых членов экипажа, брошенных в открытом космосе с ограниченным запасом кислорода. А также с маловероятной надеждой на то, что их подберет другой транспорт из числа тех, что заполонили сейчас окололунное пространство.

Примерившая на себя виртуальную личину капитана Бурса, Карр получила «Драбант» в полное свое распоряжение. А изолированные на капитанском мостике уцелевшие Колючки разом превратились в бесправных пассажиров собственного корабля. Или нет, одно право у них все-таки было – право покинуть крейсер прямо на ходу. Но никто такой возможностью, естественно, не воспользовался. И вообще не мог ничего противопоставить Лавине. Запущенный командой аварийный протокол был ею аннулирован. А задействовать его повторно при «живом» капитане, который мог подтвердить свою истинность и дееспособность личными кодами и паролями, являлось невозможно в принципе.

При дистанционном захвате «Драбанта» у сайтенки возникла лишь одна трудность, но зато серьезная. Она имела доступ ко всем системам управления, но не умела ими пользоваться. Впрочем, и ей, и Клинкам повезло, ведь у них под рукой оказался нужный специалист. Который к тому же в данный момент сидел без дела. И пускай Вертун был всего лишь пилотом аэрокосмических летательных аппаратов малого класса, у него хватало навыков и опыта, чтобы выполнять простейшие задачи по управлению крейсером.

А иных от него и не требовалось. Это Лавина не имела представления, как разогнать такую махину и запрограммировать для нее курс. Вертун же, взглянув на информацию, которую вывела ему на мониторы Карр, быстро сориентировался в изобилии технических терминов и программных меню. После чего стал указывать ей, какую функцию в какой момент активировать и какое значение установить на той или иной цифровой шкале. И когда «Драбант» набрал необходимую скорость, Вертун включил ему автопилот. Не забыв, само собой, стереть у того прежние настройки. Без них корабль мог идти лишь по прямому курсу, но Ржавого Клыка это пока устраивало, так как выбранный им курс совпадал с курсом «Паранга». То есть прочь от Гамилькара…

Глава 26

Все обернулось довольно ловко. Однако и Клинки, и Лавина понимали: они предприняли лишь полумеры для своего спасения. И что долго кататься, прицепившись к боку «Драбанта», у них не получится.

Да, Колючки вляпались в скверную историю, но у них по-прежнему были развязаны руки. И они, имея боескафы, могли придумать еще немало способов навредить кусающему их раз за разом ядовитому паразиту. Наверняка к этому времени многие из них были уже не против отпустить «Паранг» восвояси. Но, очевидно, вождь, который исполнял теперь на крейсере обязанности капитана (в настоящий момент – лишь в протокольном смысле слова), в их число не входил. А иначе стоило только ему приказать, и стыковочные замки были бы открыты. И тем не менее они все еще удерживали «Паранг», несмотря на то, что результат этой схватки продолжал складываться не в пользу крейсера.

Его капитан проявлял упрямство не только из-за нежелания покрыть себя позором, отпустив убийц своих соратников. Также он опасался, что, избавившись от шаттла, он не избавится от доставленных им проблем и не сможет вернуть себе контроль над «Драбантом». Капитану требовалась гарантия, что после отлета гостей его корабль не унесет в открытый космос неуправляемым и без связи. Но даже если они дадут ему такое обещание, как узнать, что они его сдержат? А значит, капитан пойдет с ними на переговоры лишь после того, как перепробует все доступные ему способы с ними поквитаться. И здесь уже гостям следовало беспокоиться, ведь какой-то из этих способов мог вполне оказаться успешным, позволив хозяевам до них добраться.

– Как далеко от нас дрейфует смаглер, информацию о котором ты нашла? – спросил Клык у сайтенки.

– До «Эсквайра» примерно четверть часа лету, если не будем снижать скорость, – ответила она.

– Скорректируй курс так, чтобы мы нацелились прямо на него, – велел Ржавый. – А потом отправь капитану «Драбанта» ультиматум, что если он нас не отпустит, то мы столкнем его корабль с кораблем Нублара. И не забудь уточнить, сколько у него осталось в запасе времени на раздумья.

– Что столкнем – это вряд ли, – усомнилась Лавина. – Когда Нублар поймет, что мы идем на таран, он разнесет нас из своих орудий еще на подлете.

– Это не важно, – отмахнулся вождь. – Главное, чтобы Колючки поверили в нашу искренность. А они в нее поверят, потому что нам некуда деваться. Тем более что взорвать крейсер, надеясь, что при этом заодно разрушатся стыковочные замки, которые нас удерживают – не самый плохой способ освободиться из капкана.

– А разве нас самих этот взрыв не убьет?

– Как знать. Но если подставим под удар противоположный борт крейсера, его корпус примет на себя основную силу взрыва, а нас заденет уже ослабленной волной… Хотя я все же думаю, что до такого не дойдет. Ведь Колючкам не хочется умирать, да еще столь бесславной смертью…

«Это блеф! Трусы вроде вас не станут совершать самоубийство!» – ответили Колючки на угрозу Клинков, хотя взятый «Драбантом» курс вроде бы не вызывал никаких сомнений.

«Хотите проверить? – отписала им в ответ Карр под диктовку Ржавого. – Не советую. Но если дадите нам улететь, обещаю вернуть вам контроль над кораблем».

«Мы вам не верим, – был получен вполне предсказуемый ответ. – А контроль мы скоро вернем сами. Поэтому предлагаю сдаться по-хорошему, и тогда вам гарантированы быстрый суд и легкая смерть. В противном случае вас подвергнут таким пыткам, которые вы не можете себе даже представить. Это наше первое и последнее предложение. Другого не будет».

– Ну да, именно это они и должны были сказать, – не удивился Клык. – И я их отлично понимаю. Стальные Колючки – ребята серьезные. Они не станут поднимать лапки вверх по первому же требованию. Что ж, посмотрим, какую песню они запоют через семь-восемь минут. Тогда, когда поймут, что они в нас жестоко ошибались…

Как и ожидалось, Нублар заметил несущийся прямо на него вильдерский крейсер гораздо раньше, чем сам «Эсквайр» появился у того на радарах.

– «Эсквайр» вызывает «Драбант»! – зазвучал в динамиках обеспокоенный голос не то самого Нублара, не то кого-то из его помощников, что несли вахту на мостике. Голос этот был слышен не только на шаттле, но и на крейсере – Лавина об этом позаботилась, разблокировав Колючкам радиоприем на нужной частоте. – «Эсквайр» вызывает «Драбант»! Вы движетесь по опасной траектории! Немедленно смените курс или сбросьте скорость! Если вы этого не сделаете, то через четыре с половиной минуты вы столкнетесь с нами!.. «Драбант», прием! Почему молчите? Вы меня слышите? Отвечайте немедленно!

Безусловно, капитан крейсера ответил. Даже зная, что ему не докричаться до Нублара, он все равно начал орать в микрофон, что было абсолютно бесполезной затеей, поскольку смаглер его так и не услышал. А те, кто услышал, ничем не могли ему помочь, поскольку он сам отказывался принимать их требования.

– Не знаю, слышите вы меня или нет, «Драбант». Но если через полторы минуты вы не сбросите скорость или не измените курс, я буду вынужден вас уничтожить, – пригрозил «Эсквайр». – Повторяю: не отвернете в сторону – будете уничтожены!..

«Ваша взяла. Разблокируйте нам управление, и мы вас отпустим!» – сдались наконец-то Колючки, поскольку в серьезности угрозы Нублара можно было не сомневаться.

«Сначала отпустите, а потом мы выполним ваши условия», – не согласился Клык. Слишком много он видел сегодня лжи и предательств, чтобы верить на слово врагу.

«Хорошо, договорились! – вновь не стали пререкаться Колючки. – Запускайте двигатели – зажимы откроются через десять секунд!»

Двигатели «Паранга» работали на малой тяге с той самой минуты, как «Драбант» начал движение. Затем, чтобы при расстыковке они могли быстро набрать мощность и шаттл распрощался с Колючками как можно безболезненнее. Если бы на такой скорости они сбросили его как обычный балласт, Клык и прочие испытали бы серьезную или даже смертельную перегрузку. Но с разогнанным двигателем «Паранг» просто отсоединился от мчащегося крейсера и продолжил полет уже самостоятельно.

Колючки не обманули. Да и какой им был резон устраивать Клинкам подлянку, пока те находились рядом и продолжали контролировать их корабль. Как и обещалось, шаттл был освобожден крейсером ровно через десять секунд. А вот Ржавый Клык поступил с Колючками уже не вполне честно. Все, что он сделал – велел сайтенке отклонить траекторию полета «Драбанта» на сорок пять градусов левее. А Колючки так и продолжили оставаться пассажирами на своем корабле, будучи не в состоянии ни управлять им, ни вызвать подмогу.

В общем-то Клык мог отказать им даже в той единственной милости, на какую снизошел. Имел на это полное право, поскольку соблюдал конспирацию и не мог рисковать, оставляя в живых разоблачивших его врагов. Но доводить дело до уничтожения крейсера после того, как тот отпустил «Паранг», было неразумно. Клинки не успели бы отлететь далеко от «Драбанта» и могли с высокой вероятностью угодить под раздачу вместе с ним. А так Нублар убедился, что Стальные Колючки выполнили его требования и, значит, стрелять по ним отпала всякая нужда.

Дальнейшая судьба «Драбанта» Ржавого не волновала. Теперь все его внимание переключилось на «Эсквайр». Лавина сказала, что ей по силам устроить на нем хаос, подобный тому, какой она устроила на патрульном крейсере. После столь убедительной демонстрации в этом почти не возникало сомнений, но пока это были всего-навсего слова. А на практике даже с примитивной техникой вильдеров у нее возникли серьезные трудности. Что же тогда говорить о технике смаглеров, которую Карр примитивной не называла. Как раз наоборот – признавалась, что та может оказаться еще более защищенной, чем знакомое ей по службе оборудование.

Впрочем, Клык не намеревался отказываться от идеи вывести из строя одно из главных ударных орудий Союза – ландшафт-компрессор «Улуру». По крайней мере, пока у него имелась такая возможность перед тем, как он и остаток его отряда отправятся защищать последний оплот Зазубренных Клинков – Роммель.

По большому счету для Клыка не имело разницы, где сложить голову – здесь или на родине. Разве что там его гибель обещала не остаться безвестной. Похоже, он в себе ошибался: эту амбициозную замашку молодости ему так и не удалось изжить до конца. И сегодня она вновь напомнила о себе, потому что на фоне именно таких глобальных поражений рождаются по-настоящему знаменитые герои. Времена славных побед плодят их в слишком большом количестве, отчего их подвиги на фоне друг друга меркнут и обесцениваются. Но когда армия терпит разгром и выживших потенциальных героев остается раз-два и обчелся, каждый из них, если постарается, может оставить свой след в истории. Само собой, заплатив за эту привилегию по высшему разряду – собственной жизнью. Но когда у тебя так и так нет будущего, эта цена уже не кажется чрезмерно завышенной. А напоследок, как известно, можно гульнуть по полной и на всю оставшуюся в кармане сумму.

– На одном доверии или обмане нам к Нублару не подлететь. Да еще с такими гербами на борту. Вот если бы у нас было что-то ценное, что мы могли бы ему продать, тогда это в корне меняло бы дело, – заметил Ржавый Клык после того, как они, расставшись с «Драбантом», легли в дрейф неподалеку от «Эсквайра». Вряд ли курьерский шаттл мог напугать Нублара, но поскольку на этой орбите боевые действия не велись, «Паранг», безусловно, вызывал у смаглеров некоторые подозрения. Тем более что он отсоединился от странного крейсера незадолго до того, как тот сменил курс. Но улетать за пределы радарной видимости звездолета, а потом возвращаться обратно выглядело бы еще подозрительнее. И Клык решил играть с вероятным противником в открытую – намекнуть, что у команды шаттла есть к нему некий интерес. Прежде всего Нублар был торговец. А это значит, все неагрессивные вильдеры являлись для него потенциальными покупателями, расстрел которых без повода стал бы откровенной антирекламой для его бизнеса.

– Единственно ценное, что у нас есть, это сам шаттл, – ответил Грир, пожав плечами. – Но предлагать сайтенскому контрабандисту купить «Паранг» – дохлый номер. Это все равно, как если бы я предложил вам, высокий, купить у меня горсть стреляных гильз или пустую консервную банку.

– Да уж, на перепродаже одного-единственного подержанного шаттла смаглеру на окраине не заработать, – согласился Клык. – А в Большом мире эта рухлядь даром никому не нужна. Для такой сделки нужен товар посерьезнее. Например, партия лазерного или ракетного вооружения… Хотя, интересуй оно Нублара, он не болтался бы здесь, а снизился и собирал это добро в обломках нашего флота.

– А что насчет него? – спросил Вертун, кивнув на привязанного к креслу Безголового. – Пускай он и изменник, но шишка-то все равно важная.

– Была важная, а теперь подешевела до неприличия, – поправил его Ржавый. – После того как он продался, на Тисоне его ценность как заложника стала еще ниже, чем у пригоршни гильз. Если Йорген и был важен для своих нынешних союзников, после их полной победы над нами его ценность упала. Вряд ли кто-то из них станет выкупать Йоргена из плена за ту сумму, ради которой смаглер стал бы возиться с пленным вильдером.

– Пожалуй, что так, – кивнул пилот. – Однако за его голову могут отвалить хорошую сумму на Кусанаги, Экскалибуре и Бальмунге – везде, где мы нажили себе непримиримых врагов.

– Могут, но лишь в том случае, если они не узнают о нашем сокрушительном поражении на Гамилькаре, – пояснил Клык. – Выкупать и казнить старшего вождя ныне разгромленной армии, все лавры победителя которой получил кто-то другой, – не слишком достойный поступок. Назови хоть одного нашего врага за пределами Тисоны, кто уронил бы таким образом лицо перед своими союзниками и другими врагами?

– У многих наших врагов есть к Безголовому личные счеты, – предположил Вертун. – И они могли бы поквитаться с ним, не предавая это широкой огласке. Казнь ведь не обязательно должна быть публичной. Ее можно устроить и втайне, для узкого круга заинтересованных лиц.

– А что, эти самые лица уже вывесили объявления, сколько они готовы заплатить за мою голову? – напомнил о себе сидящий поблизости Йорген. – Не знаю, как до вас, а до меня ничего, кроме их жалких угроз в мой адрес, еще не доходило. Да только все эти угрозы – пустой звук, если вы не готовы раскошелиться, чтобы привести их в исполнение. Вашему смаглеру понадобится устраивать целый межпланетный аукцион, чтобы выторговать за меня максимальную цену. И вы всерьез думаете, что ему это надо? Тем более что прежде он, насколько я знаю, никогда не торговал живым товаром.

– Глядите, как разволновался наш предатель! – хмыкнул Вертун. – Хороший знак! Если он хочет убедить нас не отдавать его Нублару, значит, именно это нам и надо сделать!

– Какой же ты, пилот, на самом деле глупый, хотя раньше я был о тебе совсем другого мнения, – скривился в презрительной усмешке Безголовый. – Да если бы я был уверен в том, что Нублар согласится меня выкупить, я бы умолял вас на коленях предложить ему меня в качестве товара. А потом приложил бы все усилия к тому, чтобы эта сделка состоялась. Проблема в том, что мне доподлинно известно: смаглер пошлет вас с таким предложением куда подальше, и вы полетите прямиком на Роммель, куда меня сегодня вовсе не тянет вернуться. Вот почему я отчаянно хочу, чтобы вы оставили меня в покое и придумали как можно более убедительную причину, чтобы вам разрешили пристыковаться к «Эсквайру». Где ваша железная сучка опять напортачит, после чего всех вас перебьют, а меня освободят, поскольку я – друг нынешних друзей Нублара. Хотя, конечно, все может обернуться иначе: вам несказанно повезет, и вы в конце концов доставите меня на родину. Но как бы то ни было, я хочу отправиться туда не прямо отсюда, а с залетом на «Эсквайр», где в случае вашей неудачи я получу хоть какую-то надежду снова обрести свободу.

– Клянусь, что в случае нашей неудачи никакой свободы тебе не видать. Потому что тогда я вывернусь наизнанку, но успею пустить тебе пулю в лоб! – пообещал Наждак.

– И все равно, какая поразительная искренность и прямота для изменника! – изумилась Лавина. – После такой его речи я даже чувствую себя неловко, потому что я тоже ваша пленница, но от меня вы таких проникновенных речей ни разу не слыхали. Впрочем, у меня тоже есть чем вас удивить. Безголовый прав, советуя вам подыскать для смаглера более лакомую наживку. Здесь я его полностью поддерживаю: если ваше деловое предложение не заставит Нублара жадно облизываться, значит, никакого приглашения от него вы не дождетесь.

– Увы, но мы исчерпали все варианты, – ответил Клык и поправился: – В смысле те варианты, что позволят нам показать Нублару товар, который мы ему предлагаем. Конечно, мы можем предложить ему много чего еще. Но в остальных случаях нам придется нагло врать, изобретая причины, почему мы не можем продемонстрировать этот товар на камеру. Поверит ли нам тогда Нублар? Маловероятно. Я бы на его месте точно не поверил бы.

– У вас есть еще один невыдуманный товар, о котором вы ни разу не заикнулись, – призналась Карр. – Готова поспорить с вами на что угодно – эта идея сработает безотказно.

– Ну так поделись же ею с нами, будь добра.

– С радостью! И впрямь было бы глупо пытаться продать контрабандисту-сайтену изменника-вильдера, когда у вас на руках имеется совершенно беспроигрышный для такой сделки козырь – законник-сайтен! И для Нублара это будет не простой подарок, а подарок, который небось не снился ему даже в самых радужных снах.

– Постой-ка! – слегка опешил Клык. – Ты это что, говоришь о себе?

– Разумеется, о себе, а о ком же еще? – усмехнулась Лавина. – Честно признаюсь: я не хотела, чтобы до этого дошло. И я никогда не заикнулась бы ни о чем таком, будь у вас хотя бы одна здравая идея. Но поскольку с идеями у вас совсем туго, значит, придется мне ради общего дела принести себя в жертву… Что таращитесь, будто языки проглотили? Или думаете, вам одним можно здесь геройствовать, а мне – нет? Как бы не так! Я вам докажу, чего на самом деле стою!.. Вожак Грир! Как ты смотришь на то, чтобы взять нож и отрезать мне на руках все пальцы?..

Глава 27

– Послушай, вождь… – Лицо Нублара выражало плохо скрываемое недовольство. Похоже, напросившись на беседу с ним, Клык оторвал его от важного занятия. Или же от кувыркания в постели с наложницами, коих всегда держали у себя на кораблях богатые контрабандисты. А этот смаглер был именно из тех, кто даже на окраине галактики привык ни в чем себе не отказывать. – Послушай, вождь, если ты думаешь, что мне есть дело до вашей резни, то ты ошибаешься. Я рад, что ты и твой босс, как там бишь его… Безголовый, да… Я рад, что вы перешли на сторону победителей и сожалею по поводу его ранения. Но в моем лазарете нет условий для содержания пациентов с таким сумасшедшим радиационным фоном, как у вас. К тому же не забывай: я свято чту законы нейтралитета и не занимаю в ваших войнах ничью сторону. Вот пусть так остается и дальше. Мне не нужны неприятности, когда я окажусь на планете кого-то из ваших врагов. Нейтралитет – хороший и честный принцип для торговца вроде меня. И если я его нарушу, хуже от этого станет не вам, а мне. Только мне и никому больше.

– Нам не требуется твой лазарет. Капитан Бурс Каменное Брюхо, чей крейсер нас сюда доставил, сказал, что у тебя можно купить препараты и медицинское оборудование для лечения ожогов любой тяжести, – соврал Ржавый Клык, беззастенчиво глядя в глаза капитану «Эсквайра», который милостиво согласился выйти с ним на сеанс видеосвязи. – За тем Бурс и сопроводил нас к тебе, потому что в лазарете «Драбанта» старшему вождю Безголовому уже ничем не могли помочь.

– Ну, если покопаться у меня в трюмах, скорее всего, там и правда отыщется то, что вам позарез необходимо, – наморщив лоб, припомнил смаглер. После чего посмотрел на Клыка недоверчивым взором и покачал головой. – Только вот медицинское оборудование – товар недешевый, и меня терзают сомнения, а найдутся ли у тебя средства на его покупку. Потому как, видишь ли, в кредит я не торгую. А тем более на войне, где очень часто мои должники имеют нехорошую привычку умирать, не успев расплатиться по счетам. Жестокие правила, понимаю. Но в нашем жестоком бизнесе иных не бывает, уж извини.

– Не волнуйся, я не раз имел дело с твоими конкурентами, и мне хорошо известны ваши правила, – заверил его Ржавый. – Поверь, не будь у меня с собой и впрямь ничего ценного, я не посмел бы отнимать твое время.

– Ценность ценности рознь, – скептически заметил не воодушевленный таким ответом Нублар. – Раз ты такой знаток наших правил, значит, ты в курсе, что я могу отказаться от многих товаров, которые с радостью купят другие торговцы. И наоборот – что не нужно им, может оказаться полезно мне.

– А что ты скажешь насчет истинных вечных ценностей? – ухмыльнулся Клык. – Таких, перед которыми ни один смаглер не сможет устоять?

– Антиквариат с Земли?! Да откуда бы он вдруг тут у вас взялся?!

– Ниоткуда, само собой. Каюсь, я слегка погорячился – видимо, моя ценность не настолько вечна. Но то, что она истинна – это вне всякого сомнения… Тебе говорит о чем-нибудь имя Лавина Карр?

– Как-как? Лавина Карр? – переспросил хозяин «Эсквайра». – Не припомню навскидку, кто такая, но что-то о ней у меня в памяти определенно есть. Погоди-ка минутку.

Сайтен закрыл глаза и нажал указательным пальцем на висок. Глазные яблоки у него тут же начали фосфоресцировать – так, словно внутри его черепной коробки вспыхнул свет, который начал пробиваться сквозь веки. Со стороны это выглядело довольно малоприятно, не сказать жутковато. Но для вильдеров многие привычки и особенности выходцев из Большого мира казались таковыми, и Клык давно не придавал этому значения. Тем более что сам являлся для тех же сайтенов, дактианцев, мароманнов и фортанов личностью весьма экзотической. Причем не в лучшем смысле этого слова.

– Лавина Карр – одна из тридцати работающих во Внешнем Рукаве агентов по контролю за нелегальной иммиграцией вильдеров, – не открывая глаз, сообщил Нублар извлеченную у себя из памяти информацию. Точнее, из искусственной памяти, если судить по манипуляциям, которые ему для этого потребовались. – И впрямь не последняя личность среди законников-сайтенов, которые здесь промышляют. Велунд – один из подконтрольных ей участков. Если бы ты, вождь, решил податься отсюда в Большой мир по нелегальному каналу, ты мог бы нарваться по дороге на эту Лавину или на кого-то из ее коллег по службе. После чего она спровадила бы тебя обратно на Тисону без всяких разбирательств, даже если бы ты вез с собой дюжину смертельно больных детей, спасти которых могла бы только наша медицина… Хотя… – Смаглер открыл глаза и пристально взглянул с экрана на Клыка. – Хотя, раз тебе известно это имя, значит, ты уже столкнулся с Карр и познакомился с ее мерзкой натурой.

– В самую точку, Нублар, – подтвердил Клык. – Да, познакомился. И приятного в этом знакомстве действительно было мало. Мы схватили ее на Гамилькаре, когда наткнулись на базу сайтенских законников. Базу мы, само собой, уничтожили, а эту кусачую стерву взяли в плен. Йоргену Безголовому хотелось потолковать с ней насчет кое-каких странностей, которые мы обнаружили на той базе. Только сделать это он не успел из-за той заварухи, в которую мы угодили. И где мы потеряли почти всю нашу группу, а также едва не потеряли самого Безголового. После чего, сам понимаешь, нам стало уже не до допроса Лавины Карр. Я хотел вышвырнуть ее за борт, чтобы она не натворила нам тут гадостей, но мой пилот подсказал мне, что смаглеры хорошо платят за головы законников из Большого мира. А за живых законников они якобы платят еще больше. И если мы найдем поблизости кого-нибудь из смаглеров, то, отдав ему Карр, почти наверняка получим взамен лекарства и оборудование, что помогут нам спасти нашего старшего вождя. На наше счастье, на орбите Гамилькара оказался ты. И вот я здесь и предлагаю тебе товар, который, как заверяет меня мой пилот, наверняка тебя заинтересует. Будет жаль, если до него дошли неверные слухи, и мы ошиблись. Тогда выходит, что мы зря проделали весь этот путь и напрасно потратили твое и свое время.

– Почему вы уверены, что вам попалась сама Лавина Карр, а не обычная секретарша? Та, которая отчаянно пытается выжить и набивает себе цену, выдавая себя за важную персону? – осведомился смаглер.

– Разумеется, мы в ней совершенно не уверены, – ответил Ржавый. – Одурачить нас ей нетрудно, ты прав. Но зато с тобой у нее такой номер вряд ли пройдет, верно?

– Зачем гадать – давай просто возьмем и проверим, – предложил Нублар. Сдержанное недовольство, с каким он начал этот разговор, теперь сменилось заинтересованностью. Которую он, как любой уважающий себя торговец, тоже пытался скрыть, чтобы не искушать Клыка взвинтить цену на свой товар. Но при всем усердии Нублара свои положительные эмоции он также не умел скрывать до конца, как и отрицательные. Что, впрочем, при его превосходстве над местными диковатыми клиентами не играло для него особой роли.

Дать ему осмотреть товар не составляло труда. Клык просто нацелил одну из видеокамер на кресло, где сидела связанная по рукам и ногам Лавина. А затем стал регулировать «картинку» так, как просил Нублар: приближал ее, удалял, менял ракурс или фокусировал объектив на интересующих смаглера деталях.

В кадр то и дело попадал Йорген Безголовый. Попадал, естественно, не случайно, а в качестве второго живого свидетельства того, что Ржавый Клык говорит только правду и ничего, кроме правды. Или, точнее, по конспиративной легенде Клинков, «свидетельство» это выглядело не живым, а полумертвым. Прежде чем выходить на связь с «Эсквайром», они замотали Йоргена бинтами, облепили компрессами, а все выступающие из-под них участки тела измазали кровью и дали ей запечься. В общем, превратили изменника в якобы пострадавшую от ожогов жертву. А чтобы он не вздумал заблажить и сорвать конспирацию, рот ему также замотали бинтами, под которые был всунут кляп. Ну и, само собой, для страховки под бинтами была запрятана все та же взрывчатка, чей дистанционный взрыватель по-прежнему находился у Грира.

Кровь в этой инсценировке, надо заметить, использовалась самая что ни на есть подлинная. Взята она была из расквашенного носа самого Йоргена, а также из пальцев Лавины, которые по ее просьбе отрезал ей Наждак. И сделал он так вовсе не понарошку, пускай настоящей ампутацией это тоже нельзя было назвать. Отсоединив у себя от рук импланты, что заменяли ей по две верхних фаланги на всех пальцах, Карр передала их Клыку. А затем Наждак аккуратно срезал ей ножом кожу на кончиках уже настоящих фаланг. Ту кожу, что наросла после того, как их в свое время укоротили хирурги, приделавшие ей искусственные пальцы.

Эта процедура тоже вышла кровавой и болезненной, но сайтенка перенесла ее без вредных последствий. Зато отныне ее пальцы и впрямь выглядели так, словно их грубо оттяпали ножом безжалостные вильдеры. Ну, или не совсем безжалостные, учитывая, что потом они все-таки забинтовали ей руки. А сначала собрали немного крови, чтобы загримировать мнимую жертву пожара. Но для полноценного грима этого было маловато. И потому Наждак с одобрения вождя съездил изменнику по носу, откуда под его протестующую брань добыл недостающую кровь.

Истязание сайтенки было проведено лишь с одной целью – убедить Нублара в том, что Клык действительно держал ее в плену, а не задумал на пару с ней какую-то авантюру. И столь жестокое обезвреживание врагов-киборгов было как раз в духе вильдеров. А вот любая гуманность к ним, напротив, выглядела подозрительной.

Однако блефовать следовало до конца. И, значит, Клинкам требовалось удалить Лавине не только пальцы, но и второй ее «нечеловеческий» атрибут – волосы.

С ними все оказалось немного сложнее, потому что в искусственных косичках Карр также были встроены нужные ей для работы инструменты. Ладно, хоть вырывать их с корнем или обрезать не было никакой нужды – каждая косичка вставлялась в свой разъем посредством обычного штекера.

Вынув их все до единой, сайтенка вмиг утратила свою и без того не ахти какую женскую привлекательность. Но досаднее было то, что без своей высокотехнологичной прически она жертвовала кое-какими умениями, которые ей на «Эсквайре» очень бы пригодились. Правда, она заверила Ржавого, что оставшихся умений ей также должно хватить. И что головорезы Нублара все равно лишат ее волос сразу, как только она угодит к ним в руки. Так что пусть лучше ее косички и пальцы останутся у Клыка, нежели станут трофеями смаглеров.

– Похвальная предосторожность – отрезать и оторвать у киборга все, что кажется тебе подозрительным! – оценил Нублар предпринятые Клинками меры безопасности. – Грубый вы народ, вильдеры. Грубый и прямолинейный. Но именно простота и эффективность тех методов, которыми вы решаете свои проблемы, всегда меня подкупала. Задачу, над которой сайтен бился бы полчаса при помощи уймы сложных технологий, вы решаете за считаные секунды, используя лишь примитивный доисторический инструмент. Парадокс, думая над которым я всегда недоумеваю, почему именно мы – люди, далеко оторвавшиеся от своей человеческой природы, а не вы – ее прямые потомки, сегодня правим миром?

– Извини, что прерываю твою, бесспорно, увлекательную речь, – перебил его Клык, – но у нас тут командир умирает, а ты вроде бы в силах его спасти. Полагаю, ты достаточно насмотрелся на наш товар? И что теперь про него скажешь? Он подлинный, или это все-таки подделка?

– Определенное сходство с известным мне портретом Лавины Карр, конечно, есть, – задумчиво нахмурившись, согласился Нублар. – Но чтобы полностью в этом удостовериться, я должен взглянуть на нее вживую. Сейчас я пришлю к тебе своего старшего помощника Хамсина, он просканирует схему имплантов этой личности, сверит его с имеющимся у меня электронным профилем настоящей Карр, и тогда я дам тебе свой окончательный ответ. А чтобы компенсировать отнятое у тебя и у твоего босса время, Хамсин привезет для него кое-какие лекарства. Бесплатно, разумеется. Просто в знак признательности за то, что вы отнеслись с пониманием к моей маленькой слабости коллекционировать пойманных законников. И что вы не отправили за борт этот любопытный экземпляр, а сохранили его специально для меня.

– Погоди, Нублар, тут у нас есть кое-какая техническая проблема, – возразил Клык. – Во время битвы к нам пыталась ворваться абордажная команда противника. И пока мы от нее отбивались, она успела вырезать нам внешний люк стыковочного шлюза. Хорошо, что она не добралась до внутреннего люка, но благодаря ей мы теперь не можем принимать гостей в открытом космосе.

– Вот незадача! – Смаглер нахмурился, но ненадолго. – А хотя, разве это повод для расстройства? Ваш кораблик не настолько большой, чтобы у нас возникли с ним неразрешимые трудности. Подлетайте к воротам карантинного ангара и следуйте посадочным инструкциям. Хамсин встретит вас там с медикаментами, и если он подтвердит подлинность товара, значит, наш разговор будет продолжен. Ну а если нет – поступайте с фальшивкой так, как вам заблагорассудится, потому что других покупателей на нее вы у себя на Тисоне все равно не отыщете…

Глава 28

Карантинные ангары имелись на всех кораблях смаглеров. Когда общаешься с такими «грязными» в прямом смысле слова клиентами, как вильдеры, лучше держать их и их технику в специальных экранированных изнутри отсеках. На звездолетах, что перевозили вильдеров-мигрантов, отсеки эти представляли собой целые изолированные жилые зоны. Хозяева тех кораблей входили туда лишь в крайних случаях и только в защитных скафандрах. Контрабандисты вроде Нублара, которые перевозкой живого товара не промышляли, ограничивались лишь отдельными карантинными помещениями. Дальше них гостей, как правило, не пускали. На что вильдеры в общем-то не обижались, поскольку давно привыкли к брезгливости, с какой относились к ним обитатели Большого мира.

Следуя голографическим световым указателям, «Паранг» влетел в утробу «Эсквайра», после чего ворота за ним закрылись и в ангар стал закачиваться воздух. По сути, это был тот же шлюз, только непривычно большой для вильдеров. Но для сайтенов размеры подобных отсеков не имели значения. Их аэропомпы в отличие от вильдерских могли накачать такой ангар воздухом всего за пару минут. И едва шаттл заглушил двигатели, как за его бортом практически сразу же возникла пригодная для дыхания атмосфера.

Не успели Клинки привыкнуть к искусственной гравитации звездолета, слабоватой для их организмов, но куда более удобной, чем магнитный пол «Паранга», как им было разрешено покинуть свой корабль и выйти наружу.

– Ну, что теперь ты мне скажешь? – осведомился Клык у Лавины. Наверняка их уже подслушивали, поэтому им следовало разговаривать так, чтобы не выходить из своих ролей и в то же время обмениваться между собой оперативной информацией.

– Я тебе уже все сказала, мерзавец! Пошел к дьяволу! Или в задницу – если ты не знаешь, кто такой дьявол, то вот тебе маршрут попроще! – прошипела Карр. Но настоящим ее ответом Ржавому стали не слова, а подаваемые ею знаки. Сайтенка выразительно обвела глазами окружающее пространство и помотала головой. Это означало, что ей пока не удалось найти канал, по которому она могла бы проникнуть в компьютерную сеть «Эсквайра» и подчинить себе его ИИ.

Впрочем, об этом она предупредила Клинков еще накануне. При обычной стыковке канал связи с кораблем-гостем устанавливался автоматически, и Лавина немедля бы им воспользовалась. Но из-за поврежденного шлюза стыковка «Паранга» с «Эсквайром» стала невозможна. Поэтому самый простой вариант диверсии теперь отпадал.

Шансы обнаружить искомый канал в ангаре, да еще и карантинном, были значительно ниже, но Карр подготовилась и к этой трудности. Ради чего ей предстояло побыть в шкуре живого товара дольше, чем изначально планировалось. И, соответственно, испытать больше мучений, которым она наверняка вот-вот подвергнется.

Нублар был не из тех заносчивых смаглеров, кто любит корчить из себя важную персону. И не заставлял клиентов томиться в ожидании, когда он снизойдет до разговора с ними. Хотя, скорее всего, причиной спешки явившегося в ангар Хамсина была не вежливость, а доставленный Клинками уникальный товар. Но Клык все равно сделал вид, что воспринял оперативность хозяев как должное. И, сойдя с трапа, возле которого его уже поджидал старпом, перво-наперво осведомился:

– Ты принес медикаменты?

– Разумеется! – подтвердил Хамсин. – И не только их, но и искреннее пожелание от капитана вашему боссу скорейшего выздоровления.

В отличие от круглощекого упитанного хозяина он был тощий, как флагшток. А судя по количеству «железа» в теле, являл собой уже нечто среднее между киборгом и роботом. В то время, как сам Нублар походил на киборга еще меньше, чем Лавина, а в полумраке мог быть и вовсе принят за человека. Разве что все торчащие наружу импланты Хамсина имели вполне пристойный вид и больше походили на украшения, чем на вживленное в тело оборудование. Также его явно не пугала радиация, потому что он явился сюда лишь в белой стерильной робе, делавшей его похожим на пациента госпиталя для дистрофиков.

В целом старпом Нублара показался Клыку довольно экзотичной личностью. Зная о том, что уровень гравитации на лунах Велунда считается у сайтенов высоковатым и все местные аборигены выглядят в их глазах здоровяками, Клык даже испытал к тощему киборгу жалость. По мнению вождя, столь худосочные люди должны ощущать себя здесь мучениками, не сказать калеками. А к калекам Ржавый, сам многажды раз едва не ставший за свою солдатскую карьеру инвалидом, всегда относился с сочувствием.

Первой реакцией Клыка на пожелание старпома было пожелать ему в ответ идти куда подальше, но гость не стал грубить хозяину. Взяв у Хамсина контейнер с лекарствами, он сразу передал тот Вертуну. Который, изобразив спешку, побежал в шаттл делать вид, что приступил к облегчению страданий Безголового. И как только «лекарь» скрылся с глаз, Клык подал знак Гриру, и тот выкатил на трап кресло с прикованной к нему Лавиной.

– Изволь удостовериться – перед тобой самый настоящий породистый сайтен-законник, – представил вождь, так сказать, товар лицом, пока Наждак подвозил Карр к Хамсину. – Попорчен лишь самую малость, и то по уважительной причине. Знай мы другой способ обезвреживать те штучки, которые вы втыкаете себе куда ни попадя, то, конечно, обошлись бы без крови.

– Не утруждай себя оправданиями, вождь. Тут мы к тебе не в претензии. Этому товару легкая порча при транспортировке нисколько не вредит! Скорее наоборот – она сбивает с него лишнюю спесь и помогает быстрее смириться с неизбежной участью. – Киборг взволнованно потер руки, осклабился, продемонстрировав Клинкам исключительной белизны зубы, и склонился над пленницей. – Жаль, что ты, красавица, не тот офицер госбезопасности, который пытал меня в тюрьме на Туба-Цонга. Но если эти господа вильдеры в тебе не ошиблись, нам и ты подойдешь. Главное, чтобы ты не разучилась вопить от боли, потому что ею мы тебя одарим щедро. А теперь, вождь, если не возражаешь, я попрошу какое-то время меня не отвлекать. Процесс идентификации законника, о котором тебе говорил мой капитан, требует полного внимания и сосредоточенности.

– Как скажешь, – ответил Клык. И, кивнув Наждаку, отступил вместе с ним от Карр, дабы не мешать Хамсину делать порученное ему дело.

Подойдя к Лавине сзади, киборг-старпом обхватил ее голову ладонями, расположив растопыренные пальцы на лице и затылке пленницы. Казалось, будто он намеревается выдавить ей глаза, а может быть, порвать рот или ноздри. Гриру, очевидно, пришло на ум такое же сравнение, потому что он сразу напрягся и положил палец на спусковой крючок «лидбита», висящего у него сейчас на груди.

Клык тоже держал пулемет наготове, но отнесся к манипуляциям Хамсина спокойнее. За жизнь Лавины он пока не опасался. Зачем бы смаглерам убивать ее здесь и терять своего старпома, коего гости неминуемо пристрелят, если вскоре Нублар сможет поиздеваться над ней в более удобном месте и вдали от посторонних глаз? Правильно – незачем. А раз так, то и хвататься за оружие было еще не время. Вместо того чтобы следить за Хамсином, надо бы повнимательнее изучить обстановку. Потому что спокойной она останется только до первого выстрела, а потом здесь начнется такое…

При всем старании без стрельбы не обойдется. Ведь если у Карр все получится, хозяева не отдадут ей без боя власть над кораблем и окажут захватчикам яростное сопротивление.

Других смаглеров, кроме старпома, в ангаре не наблюдалось. Зато вдоль стен рассредоточилось полдюжины боевых роботов. Не таких, как Бобус – подобное ему старье контрабандисты возили сюда лишь на продажу. Эти паукообразные кибернетические стрелки превосходили в техническом плане Бобуса не на одно и даже не на пять поколений. И пусть сейчас они, поджав под себя лапы-манипуляторы и задрав вверх стволы своих орудий, выглядели не воинственными, на самом деле это было не так. Клык видел мерцающие на их корпусах индикаторы. И знал, что «пауки» вовсе не отключены, а находятся в режиме ожидания. Прикрывая Хамсина, они при малейших признаках угрозы разбегутся в стороны и откроют по гостям плотный кинжальный огонь.

Серьезная артиллерия, что ни говори. Воевать с такой в закрытом пространстве ангара при помощи трех «лидбитов» окажется проблематично. Будет гораздо лучше вернуться на «Паранг» и отстреливаться от роботов из его пушек. Да и то, поможет ли? У проклятых сайтенов есть оружие, способное разрывать человеку внутренности и ломать кости, даже если тот сидит в укрытии. Толстый стальной щит – такой, какими Зазубренные Клинки прикрывались при штурме «Нобеля», – от этой угрозы защищал. Но способна ли на такое обшивка шаттла – трудный вопрос…

– Прошу прощения, высокий! – выглянув из люка, обратился к Ржавому Вертун. – У старшего вождя Безголового снова открылось кровотечение, и мне сейчас не помешала бы помощь.

– Я помогу, а вожак Грир приглядит за товаром, – отозвался Клык. И, развернувшись, поспешил по трапу на «Паранг»…

Инсценируя возню с раненым, Вертун перевернул того со спины на живот. Но подошедшего к ним Ржавого интересовал не Йорген, а записка, которую протянул ему Вертун.

«Обнаружил четыре потенциальных терминала для входа в систему, о которых говорила Л., – было написано на этом листке бумаги. – Судя по ее описанию – это именно они. Первый, ближайший к нам терминал находится…»

Далее следовал перечень, в каких местах ангара изучивший его из шаттла пилот отметил нужные объекты. Это были обычные приборы для контроля за атмосферой в отсеке, измерения уровня радиации, управления внешними воротами и видеосвязи с капитанским мостиком. Вертун указал их точное местонахождение, а в конце инструкции задал вопрос: «Каковы будут дальнейшие указания, высокий?»

Прежде чем ответить, Клык прошел в рубку и с помощью внешних бортовых видеокамер отыскал каждый из терминалов. Запомнив, где они расположены, он взял записку пилота и приписал внизу: «Засек роботов?»

Вертун кивнул.

«Тогда – за дело! – подытожил таким же письменным приказом Ржавый. – Уничтожь стрелков. Грир эвакуирует Лавину, а я пробегусь по терминалам. Начинай сразу, как только мы разберемся со старпомом!»

Получив от пилота очередной утвердительный кивок, Клык похлопал его по плечу и направился к выходу из шаттла.

За время, что он отсутствовал снаружи, Хамсин не изменил позы и все еще считывал из головы пленницы нужную им с Нубларом информацию. Следящий за процедурой Наждак повернулся и вопросительно посмотрел на спускающегося по трапу вождя.

– Лекарство подействовало, – ответил тот на немой вопрос вожака паролем, о котором они условились заранее. И который означал, что вторжение на «Эсквайр» началось.

– Давно бы так! – улыбнулся Грир. – А что с аптекарем?

– Он свободен. Выпиши ему расчет.

– С радостью! – еще шире осклабился вожак. А затем подскочил к Хамсину и ударом ноги отбросил его от Карр.

Не готовый к внезапному нападению киборг не устоял на ногах и растянулся на полу с грохотом, не соответствующим его худосочной комплекции. Но прежде чем он успел прокричать хоть слово, налетевший на него Грир ткнул ему электрошокером прямо в лоб.

Все идущие на войну с сайтенами Зазубренные Клинки имели при себе электрошокеры. Да не простые, какими можно вырубить на час-другой пьяного дебошира или крупную злую собаку. Это были шокеры повышенной мощности, способные выжечь микросхемы роботам и нейтрализовать импланты сайтенам. Возможно, не всем. Но проведенные Клыком на «Нобеле» испытания показали, что для вывода из строя обычного солдата-киборга такого электрического заряда вполне хватает.

Хватило его и для старпома «Эсквайра». Пережив непродолжительную, но сильную встряску, Хамсин так и остался валяться навзничь, подергиваясь в конвульсиях и издавая нечленораздельные звуки. Убила ли его такая доза электричества или всего лишь покалечила, было пока неясно. Но в любом случае Клинки только что попрали законы смаглерского гостеприимства и напросились на суровое наказание…

Глава 29

Не успел Грир вернуть электрошокер в кобуру, как на «Эсквайре» разразилась тревога. В этом плане корабли сайтенов и вильдеров почти не отличались. И там, и там подобный переполох сопровождался ревом сирены и сверканием красных огней. Разве что у Нублара световая сигнализация мерцала не так ярко, а звуки сирены были не столь душераздирающими, как на кораблях Роммеля. Что, впрочем, никак не отразилось на количестве адреналина, который был выброшен в кровь Ржавого, едва он осознал, что поздно идти на попятную.

– Я в порядке! В порядке! – прокричала Лавина, давая понять, что тоже готова действовать. – А теперь пошевеливайтесь, чертовы вильдеры, если вам жизнь дорога!

– Освободи Карр и защищай ее! – приказал Клык Наждаку, хотя тот и без напоминаний не забыл о своих обязанностях. – И не торчите снаружи! Живо внутрь!

Вызов хозяевам был брошен, и их ответ не заставил себя ждать. «Дремавшие» у стен роботы мгновенно перешли в боевой режим. И вскочили на своих манипуляторах с такой резвостью, о которой неуклюжий Бобус не мог и мечтать. Наверняка они отметили для себя вероятные цели, еще находясь в покое, и вряд ли они станут выкрикивать гостям какие-то ультиматумы. Поэтому и Клыку, и Гриру надо было и впрямь пошевеливаться, чтобы поскорее завершить начатую ими работу.

Дабы не угодить под обстрел, Грир не стал освобождать пленницу снаружи. Ухватившись за спинку ее кресла, он втащил Карр по трапу в «Паранг» так быстро, как только смог, где они оба и укрылись. А Клык метнулся к ближайшему терминалу – атмосферному контроллеру ангара, вынимая на ходу из подсумка засунутые туда накануне пальцы и волосы… в смысле импланты сайтенки.

Теперь Ржавому предстояло распорядиться ими так, как она его учила. Что в теории являлось несложно – гораздо сложнее было при этом остаться в живых. И здесь вождю пришлось довериться соратникам, что обязались отвлечь на себя внимание «пауков».

Вертун вступил в игру еще до того, как Грир с Лавиной очутились под защитой корабельной брони. Первым же залпом скорострельные пушки «Паранга» разнесли в клочья сразу трех роботов еще до того, как те открыли огонь. Зато оставшиеся три выказали завидную тактическую смекалку, присущую скорее человеку, нежели самоходной автоматической турели. Мгновенно оценив ситуацию, роботы тут же перебежали в ту часть ангара, где Вертун не мог до них дотянуться. Как уже говорилось – из-за ограниченного сектора обстрела орудий курьерского шаттла, установленных лишь на носу и на корме.

Тем не менее короткий, но успешный залп Вертуна позволил Клыку добежать до первой цели. Снеся на бегу из «лидбита» часть корпуса воздушного контроллера, Ржавый подскочил к проделанной бреши, отыскал в ней не поврежденные пулями провода и микросхемы, а затем прилепил к ним три пальцевых импланта Карр – по одному на плату. На всех имплантах тут же вспыхнули зеленые индикаторы. Это означало, что они просканировали среду, в которую их поместили, обнаружили необходимые им системные магистрали и запустили процесс подключения к ним.

Удовлетворенный результатом Клык, опять-таки по наставлению Лавины, сунул в ту же брешь несколько ее косичек. Они сразу зашевелились, будто растревоженные змеи, и поползли к уже принявшимся за работу имплантам. Отметив, что он справился и со второй задачей, Ржавый не стал дожидаться результата своей работы, поскольку он его все равно не увидел бы. По крайней мере здесь. Вместо этого он вынул из подсумка еще три металлических пальца и пучок синтетических косичек и припустил к следующему пункту своего маршрута – настенному измерителю уровня радиации…

Чтобы враг опять стал досягаемым для пушек шаттла, Вертуну требовалось врубить двигатели, оторвать его от пола и развернуть носом или кормой к паукам. Вот только смысла в этом маневре не было никакого. Во-первых, для взлета, даже невысокого, при включенной искусственной гравитации потребуется многократно увеличенная мощность. Отчего в ангаре ударит такой двигательный выхлоп, что он собьет с ног Клыка и не позволит ему двигаться дальше. А во-вторых, едва «Паранг» развернется, как смышленые роботы моментально сменят позиции. И вновь окажутся в мертвой зоне его орудий. Вертун может сколько угодно вращать шаттл вправо и влево – оставшиеся враги больше не попадутся к нему на мушку. В то время как сами они смогут обстреливать вертящегося «Паранга» с тем же успехом, как если бы он стоял на месте.

Короче говоря, Вертун не стал воевать с пауками таким способом. Вместо этого он покинул кресло пилота, взял «лидбит», установил его на сошки у выхода, дабы стрелять из него лежа одной рукой, и присоединился к Гриру. А тот, освободив Лавину, теперь вовсю поливал роботов очередями из того же люка. Что делала сама Карр, Ржавый не видел да и не приглядывался, поскольку был позарез занят делом. Но, надо думать, она тоже приступила к работе, ведь Клык уже захватил один из терминалов и сейчас как раз занимался вторым.

Пока что ему было легче, чем Наждаку и Вертуну, потому что роботы сосредоточили весь огонь на них. «Лидбиты» не могли пробить лобовую броню пауков, зато неплохо подкашивали очередями их конечности и сбивали им прицелы. Пауки, чьи попытки забежать в шаттл по трапу потерпели неудачу, безостановочно метались, спотыкаясь и ища удобную позицию для стрельбы. Однако таковые им не попадались. Либо попадались, но оттуда нельзя было достать обороняющих вход Клинков.

Стреляли ли роботы разрывающей внутренности энергией, неизвестно. Но если стреляли, до целей она не добивала. В отличие от пуль гауссов. Они осыпали «Паранг» столь же плотным дождем, как и тот, что вырывался из его люка. Вот только по мощности электромагнитные орудия пауков уступали аналогичным бортовым орудиям – затем, чтобы при стрельбе в ангаре не оставлять в корпусе «Эсквайра» пробоины.

Роботы обратили на Клыка внимание, когда он заканчивал обрабатывать третий терминал – пульт управления внешними воротами. Вернее, не все роботы, а только один. Пулеметные очереди Грира и Вертуна сшибли его с ног и развернули на полу так, что, когда он поднялся, его зрительные сенсоры оказались направлены аккурат на Ржавого. А поскольку Клык не отстреливался, то он и показался этому пауку гораздо более легкой мишенью.

Три из восьми конечностей паука были к этому времени повреждены. И потому он устремился к Ржавому уже не такой уверенной походкой. Дерганые движения робота нарушали ему координацию, но он все равно начал палить по цели, рассчитывая зацепить ее беглым огнем.

Это он и впрямь мог, причем легко. И угодил бы, не откатись Ржавый за ближайшую к нему опору ангарного крана. Пробить ее массивное основание паучий гаусс уже не мог. Но и Клык не мог отлеживаться за ней, дожидаясь, пока Наждак или Вертун устранят его преследователя. Который передвигался хоть и вкривь, но довольно шустро, а значит, разбираться с ним вождю предстояло самому.

Высунувшись из-за укрытия, он открыл огонь по ногам робота. И едва тот споткнулся, как ему в железную морду тут же прилетела граната, выпущенная вождем из подствольного гранатомета.

Защитники «Паранга» не отстреливались из подствольников по той причине, что их гранаты могли отлететь под ноги не только роботам, но и Ржавому. Зато он не опасался зацепить гранатными осколками засевших в укрытии соратников. И потому не счел необходимым соблюдать это ограничение.

Взрыв перевернул паука на спину, но тот оказался живучим и задергал уцелевшими конечностями, пытаясь снова встать на них. Только Клыка это его усердие категорически не устраивало. Подскочив к временно обездвиженному врагу, он уткнул пулеметный ствол туда, где одна из ног робота соединялась с его телом, и выпустил длинную очередь.

Это подвижное сочленение было защищено лишь кожухом – мягким и уязвимым. И когда пули разорвали его, а затем ударили через образовавшуюся пробоину в утробу железному монстру, добром это для него не кончилось. Еще пуще задергавшись и засучив лапами, он взялся было отбрыкиваться, но тут внутри у него что-то затрещало и глухо взорвалось. Через простреленную Клыком дыру вылетел сноп искр, а вслед за ним – облачко дыма. После чего агония «паука» резко затихла, и он превратился в обычный безвредный металлолом.

Закончив с пультом у ворот, Ржавый Клык добежал, пригибаясь, до системы видеосвязи с мостиком, не обратив на себя внимание оставшихся роботов. Прежде чем вождь разворотил из «лидбита» корпус терминала и получил доступ к его начинке, его голографический монитор включился и тут же погас. За это мгновение на нем промелькнуло перекошенное яростью лицо Нублара. Который, видимо, пытался докричаться до не выходящего с ним на связь Хамсина.

Возможно, Нублар успел заметить громящего его оборудование вильдера. Но если хозяину наверняка захотелось о многом ему сказать, то у него не было ни настроения, ни веской причины общаться с хозяином. Если смаглер предпочтет сложить оружие и сдастся живым, Клык не станет его убивать. Но в данный момент капитану «Эсквайра» было лучше отсиживаться в безопасном месте и не попадаться Клинкам под руку.

За время, что Клык заряжал импланты в последний терминал, Грир и Вертун подбили еще одного робота. Участь последнего, шестого стража ангара определилась спустя полминуты. Он стоял на пути возвращающегося на «Паранг» вождя, и пока соратники отвлекали робота огнем, Ржавый приблизился и атаковал его с фланга, отстрелив ему все конечности на правом боку. А когда паук, опираясь на оставшиеся лапы, развернулся и стал палить по вновь укрывшемуся за опорой Клыку, их тут же подрезали очередями стрелки «Паранга».

Упав после такой «ампутации» на брюхо, робот попытался крутиться на обрубках манипуляторов. Только все, на что он остался способен, это елозить по полу и отстреливаться наугад. Что, разумеется, его не спасло. Утратив маневренность, паук превратился в легкую мишень. Его броня уже не смогла выдержать сконцентрированный на ней огонь трех «лидбитов». Робот, надо отдать ему должное, сопротивлялся до конца. Даже превратившись в груду растерзанного и измятого металла, он все еще продолжал героически отстреливаться. Разве что его заклинившие на поворотных консолях орудия выпускали пули уже в потолок и были практически не опасны.

– Задраить люк! – скомандовал Ржавый, вбежав по трапу на борт. – Взлетаем и наводим пушки на заднюю стену!

Пока Лавина не завершила свою работу, у диверсантов не оставалось иного выбора, кроме как занять оборону и обстреливать входы в ангар. Оттуда могли вот-вот прибыть другие роботы-стрелки и подручные Нублара. Сдержать их было в принципе несложно – по крайней мере некоторое время. Развернув шаттл, Клинки получали возможность бить по противнику из носовых орудий. Тогда сектор их обстрела перекрыл бы большинство дверей, через которые хозяева должны были сюда вторгнуться. А с теми, кто вторгнется через люки в боковых стенах, а также из люков в полу и потолке, Клык разберется без выстрелов. С помощью двигателей во взлетном режиме они отбросят от «Паранга» любого подобравшегося к нему противника.

План действий Клинков на ближайшее время был предельно ясен. Они находились внутри «Эсквайра», Ржавый исполнил все наказы Карр, она в настоящий момент отвоевывала у Нублара власть над его кораблем… Обстановка была жаркой, но пока что вильдеры ее контролировали. И рассчитывали на то, что еще немного, и они возьмут ее под свой полный контроль…

…Все их надежды рухнули буквально в одно мгновение. Причем еще до того, как в ангаре возобновился бой.

Выполняя распоряжение вождя, Вертун поспешил обратно на свой пост, чтобы запустить двигатель и развернуть шаттл орудиями в нужную сторону. Однако не успели еще Клык и Грир поднять трап и задраить люк, как из рубки до них донеслись потоки безудержной брани. И было в ней столько злобы и отчаяния, что оба они тут же бросились к пилоту выяснять, что у него стряслось.

Как оказалось, проблема возникла не у него, а у Лавины… Или нет, правильнее сказать, что проблемой являлась Лавина, а у нее самой, наоборот, никаких проблем в жизни отныне не было. Так же, как не было у нее теперь и головы. Та представляла собой разбрызганные по пульту и мониторам кровавые ошметки вкупе с металлическими осколками имплантов. А также брызгами непонятной синей жидкости – судя по всему, каким-то техническим раствором. Обезглавленное тело сайтенки завалилось на бок и свисало с кресла, а из шеи у нее продолжала литься кровь и синяя субстанция. Которые, перемешиваясь на полу, образовывали лужу еще более неестественного фиолетового цвета.

От такого зрелища у Клыка у самого, казалось, едва не разорвалась голова. Он, правда, сумел невероятным усилием воли воздержаться от брани, зато Грир без всякого стеснения присоединился к матерящемуся Вертуну. Прилив эмоций заставил их даже позабыть на время о нависшей над ними угрозе. Но едва они осознали, что перед ними вовсе не галлюцинация, ощущение того, что все кончено, накатило на них волной. Такой же сокрушительной, каким было их отчаяние при виде низвергающихся с небес кораблей их гибнущего флота. Но тогда у Клыка оставалась еще хоть какая-то свобода для маневров. Внутри же корабля смаглеров он очутился в настоящем тупике, потому что без Карр им было отсюда ни за что не улететь.

Причина, из-за которой Карр лишилась головы, была очевидной – дырка в разбитом мониторе давала на сей счет исчерпывающий ответ. И Йорген Безголовый был тут совершенно не виноват. Он по-прежнему лежал в коридоре, помещенный в медицинскую капсулу и опутанный бинтами. Обезглавившая Лавину пуля прилетела снаружи и, срикошетив от переборки, изменила траекторию самым неудачным для всех образом.

Вообще-то, пока Вертун и Наждак прикрывали из шаттла мечущегося по ангару вождя, к ним в открытый люк влетело много пуль. И многие из них также рикошетили куда попало, порой даже попадая в стрелков. Но их боескафы были рассчитаны на такую нагрузку, а вот голова сайтенки, увы, нет, пускай она и состояла отчасти из железа.

– Какого дьявола эта тупая стерва не заперла за собой рубку! – воскликнул в сердцах Вертун. – Я ведь ей громко и четко сказал – запри дверь, дура! А она не заперла и вот вам нате – допрыгалась!

– Возможно, она не расслышала тебя из-за стрельбы, – предположил Клык. – А может, перенервничала и запамятовала… Какая теперь разница! Без Карр у нас ничего не выйдет, путь к отступлению нам отрезан, а мириться с Нубларом слишком поздно – такую подлянку он нам ни за что не простит. У нас остался один выход – пойти и попытаться взять его в заложники. Или захватить мостик. Все, что угодно, но если мы хотим выжить, это мы должны диктовать здесь условия смаглерам, а не они нам.

– Правильное решение, высокий! – одобрительно закивал Наждак. – Останемся в шаттле – смаглеры все равно нас отсюда выкурят и прикончат. А пойдем вперед, так хотя бы поквитаемся за тех наших братьев, кого Нублар превратил в камни своим «Улуру»! Сколько успеем, столько и перебьем этих тварей! Но сначала, если не возражаете, я бы прикончил изменника. Будет очень обидно, если мы с вами погибнем, а он выживет.

Последняя мысль вожака тоже была правильной, но ответить ему Клык не успел. Какой-то низкий и быстро нарастающий гул вдруг накатил на Клинков с такой силой, что все они поневоле схватились за головы. Вызванное им ощущение было весьма болезненным, и Вертун с Гриром вновь разразились бранью. Только Ржавый их уже не слышал, хотя и видел, как открываются их рты, а мимика свидетельствует о том, что они именно бранятся, а не интересуются друг у друга и у вождя, что стряслось. На что, впрочем, никто все равно не дал бы ответа, поскольку не знал его.

Гул сводил с ума и практически парализовал Ржавого. Причем парализовал весьма оригинальным способом. Он вроде бы все еще мог шевелить руками и ногами, но на него вдруг обрушилась такая апатия, что ему стало даже неохота стоять на ногах, а не то чтобы куда-то идти и с кем-то воевать. Да, это была самая обычная лень, а не слабость или физическая усталость. Ну ладно, пусть не обычная, ведь раньше Клык ничего подобного не испытывал. Но хуже всего было то, что при всей своей железной силе воли Ржавый не мог побороть в себе эту апатию, как ни старался. Напротив, это она уверенно перебарывала его, пока вскоре он, к своему великому стыду, не сдался и не упал на пол. Испытывал он при этом одно-единственное желание – чтобы его оставили в покое и дали полежать, ни о чем не тревожась и вообще не думая. И чем дольше, тем лучше. Для начала – хотя бы годик-другой, а потом будет видно.

Клык мог бы утешиться тем, что он все-таки не уронил перед бойцами свой авторитет и проиграл схватку с ленью последним. И на пол он грохнулся уже после того, как там очутились Грир и Вертун. Только никакой гордости по этому поводу Ржавый не испытал. Лежа на полу, он утратил всякое желание шевелить мозгами, а вместе с ним и эмоции. А гул в его голове все усиливался, и вот настал момент, когда Клыку стало лень видеть, слышать и, кажется, даже дышать. И когда одолевшая его апатия разрослась до размеров Вселенной, тогда-то на него снизошел долгожданный покой, и он потерял сознание.

А возможно, и умер…

Хотя нет, это вряд ли, ведь от лени как таковой еще никто никогда не умирал. И Ржавому Клыку явно не светила честь стать первым человеком в истории, нарушившим сей непреложный закон природы…

Глава 30

Боль сопровождала Ржавого Клыка при его уходе в забытье. И она же вернула его из этого состояния – отчасти приятного, но в основном, конечно же, постыдного. Разве что новая боль заметно отличалась от прежней, будучи гораздо злее и нестерпимее. А еще – узнаваемее. Уж с нею-то, в отличие от боли, что вызывал странный гул, Клык был давно знаком. И безошибочно мог угадать ее причину даже с закрытыми глазами.

Электричество! Сильный, но дозированный разряд. Тот, который не убивает, но вызывает такие муки, что вскоре тебе начинает казаться, будто смерть и впрямь стала бы для тебя гораздо лучшей альтернативой.

Но Ржавому пока так не казалось, потому что только-только ощутил, как через него пропускают электрический ток. А это значит, что еще какое-то время он – старый солдат – будет орать и скрипеть зубами от боли, но не опустится до мольбы сжалиться и убить его.

Боль, что привела его в чувство, вскоре прекратилась, и взмокший Клык сумел наконец-то перевести дух и осмотреться.

Положение его было весьма незавидное. Он висел полуголый на закрепленных к потолку цепях в просторной комнате с металлическими стенами и мокрым полом. Судя по всему, это был корабельный отсек вроде мойки для дезактивации скафандров. Прямо над Клыком горела лампа. Единственная во всем помещении, она не могла озарить его целиком, поэтому большая его часть была погружена в полумрак. Запястья Ржавого были закованы в кандалы, а сам он едва касался ногами пола. Но этого показалось его мучителям недостаточно. И они, скрутив ему лодыжки еще одной цепью, прицепили к ней увесистую железяку – не то электродвигатель, не то еще какой агрегат из машинного отделения. К счастью, держать гирю пленника уже не заставили. Она лежала на полу и служила всего лишь страховкой, что Клык не задерет ноги и не лягнет того, кто к нему приблизится.

Рядом с вождем были подвешены на цепях другие полуголые люди – один справа и один слева. Клык без труда опознал в них Грира и Вертуна. К последнему было проявлено снисхождение – ему дозволялось твердо стоять на ногах, но лишь потому, что его пристегнули к потолку всего за одну руку – ту, что была не сломана. Видимо, у истязателей имелись насчет их жертв конкретные планы. И они собирались мучить их лишь определенными способами, в число которых не входило растягивание сухожилий.

И Наждака, и Вертуна тоже снабдили импровизированными гирями, так что все они были с вождем в равных условиях. И всех их, похоже, тоже привели в сознание электричеством. Как и Ржавый, они тяжело дышали и таращились вокруг мутными глазами, стараясь сообразить, в какое дерьмо и насколько глубоко они опять вляпались.

Любопытно, что никого из Клинков до сих пор не избили. Для гостей, пытавшихся учинить на «Эсквайре» диверсию, на них виднелось подозрительно мало ссадин и кровоподтеков. Да и те, что у них были, Клинки заработали не здесь, а при крушении вертолифта.

– Надеюсь, вы не обидитесь, господа, за то, что я уговорил милейшего капитана Нублара позволить мне разбудить вас самому? – раздался в полумраке знакомый голос. Даже слишком знакомый. Вот только, услыхав его, Клык испытал вместо радости лишь раздражение и злобу. – И за чересчур грубую побудку тоже не обижайтесь. Сами понимаете, что у меня была уважительная причина вам ее устроить. К тому же она лишь начало нашего с вами долгого разговора. Не могу обещать, что он будет приятным для всех нас, но по крайней мере я намерен получить от него удовольствие.

– Мер-р-рзавец! Паскудная твар-р-рь! Только подойди – пор-р-рву на части! – прорычал Наждак и плюнул в сторону маячившего в полумраке у стены силуэта. Он, как и остальные, тоже моментально опознал в говорившем Йоргена Безголового. Который в отличие от Клинков не был скован цепями и взят под стражу. Более того, судя по тому, что изменник находился в комнате без присмотра хозяев, он не врал: смаглеры в самом деле доверили ему наказать несостоявшихся захватчиков. Впрочем, это было очень даже в духе чистоплюев из Большого мира. И правда, зачем им марать руки о радиоактивных вильдеров, если есть доброволец из числа тех же вильдеров, готовый взять на себя эту грязную работенку?

– Ну хватит, вожак! Я уже достаточно натерпелся от тебя грубостей! – Йорген решительным шагом вышел из полумрака и с силой ткнул в живот Гриру электрошокером.

Грир закричал, корчась от боли. А вместе с ним задергались Клык и Вертун, поскольку разряд прошел по мокрому полу и через ножные кандалы достал до всех. Разумеется, остальным перепало уже не так крепко, как Наждаку. Но и в ослабленном виде удар электрической «плети» стегал весьма чувствительно.

– Еще есть желающие плеваться или обзываться? – поинтересовался Безголовый, когда спустя четверть минуты прекратил мучить Грира и прочих. Сам он был обут в непроводящие ток сапоги, которые ему выдали перед тем, как отправили его устраивать игры с электричеством. – Давайте, рискните еще покривляться, как кривлялись передо мной, когда я был связан!.. Что скажешь, Клык?! Осталось у тебя такое желание или оно уже пропало?

– Не пропало, – признался Ржавый. – С чего бы вдруг – разве в моем отношении к вам, предателю, что-то изменилось? Но я уже высказал вам все, что собирался, и не стану повторяться. Хотя, если Грир или Вертун намерены продолжить, я не возражаю. Так уж и быть, стисну зубы и потерплю вместе с ними, пока вы будете наказывать их за правду. Ту правду, которая жжет вам глаза намного сильнее, чем вы жжете нас электричеством.

– Дурак ты, Клык, хотя и вождь, вот что я тебе скажу! Наивный лупоглазый дурачок, который так ничего и не понял из того, что я сказал тебе на Гамилькаре, – хохотнул Йорген, внезапно сменив гневный тон на доверительный. – Ты напоминаешь мне шахматную пешку, которая прорвалась на поле противника, изловчилась срубить там крупную фигуру, но в ферзи так и не выбилась. Но чем больше ты метался по доске, стараясь «съесть» еще одну вражескую ладью, коня или слона, тем чаще подставлял под сруб самого себя. И в конце концов допрыгался! Что поделаешь – такова судьба всех пешек. Редко какая из них доживает до конца игры, и ты к таким счастливчикам не относишься.

– Пускай так, – не стал возражать Клык. – Вот только я – пешка – в отличие от вас, ферзя, не перекрасился в цвет вражеской армии и не начал рубить свои фигуры!

– Политические шахматы жизни гораздо сложнее и многограннее тех, в которые мы играем на черно-белой доске черно-белыми фигурами… – Безголовый не оскорбился на адресованный ему упрек. – Один тот факт, что в игре под названием Политика могут участвовать десятки тысяч фигур сотен всевозможных цветов, говорит о том, что в ней очень гибкие и изменчивые правила. И те, кто отказывается им следовать, проигрывает в таких «шахматах» одним из первых. Так, как это случилось с тобой и с Зазубренными Клинками, наотрез отказавшимися вступать в контакт с сайтенами. А ведь они хотят построить на Велунде портал для межзвездных перелетов вовсе не из желания установить здесь свои порядки или заграбастать наши последние ценности. На кой вообще им сдались бы наши луны, из чьих недр давно выкачано все самое ценное и где только смаглеры могут еще поживиться какими-то объедками?

– Понятия не имею, – ответил Ржавый. – Так же, как и вы. Или думаете, что вам – пешкам в игре сайтенов – кто-то просто так выдаст истинные планы, с которыми они сюда вторглись?

– Ошибаешься, Клык, – возразил Йорген. – Даже если бы они захотели скрыть свои истинные планы, сегодня им это уже не удалось бы. Если бы новости из Большого мира доходили до нас регулярно и без опоздания, мы бы тоже были в курсе того, что его тревожит. И тоже задумывались бы о том, а не пора ли нам начать тревожиться на сей счет. Ведь угроза, которой боятся сайтены и прочие высшие расы, нас, дикарей, должна и вовсе пугать до дрожи в коленках. И то, что мы до сих пор не дрожим – вероятно, наша самая большая ошибка.

Грир презрительно фыркнул. Ему явно хотелось ответить заикнувшемуся о трусости изменнику что-то крайне оскорбительное. Но, памятуя, что от удара током страдал не только он, но и его товарищи, Наждак решил придержать язык за зубами.

– Да-да – ошибка. И ты, вожак, зря надо мной смеешься… – Йорген вновь ткнул Грира в ребра электрошокером, но на сей раз ограничился одним лишь этим секундным ударом. – Очень зря!.. Будь это в моей власти, я бы позволил вам дожить до того дня, когда даже самый тупой из вас поймет, кто из нас прав, а кто катастрофически заблуждался. Позволил бы чисто из принципа, а вовсе не из жалости или уважения. И только потом убил бы вас, так как сомневаюсь, что, даже познав истину, вы избавились от предрассудков и начали бы служить ей так, как служили прежде своим фальшивым идеалам. К несчастью для вас, на этом корабле мое мнение ничего не решает, пусть капитан Нублар и отнесся ко мне, как к гостю и другу. И мне нечем отблагодарить его за мое спасение, кроме как избавив его от необходимости тратить время на возню с вами.

– Так почему бы вам в таком случае поскорее не убить нас и не отправиться на капитанский мостик пить коктейли с вашим новым другом? – полюбопытствовал Вертун. – Ах да, я забыл: вы ведь для Нублара такой же заразный дикарь, как и мы! И вместо подобающей вам по рангу каюты вас небось так и держат в том холодном и грязном ангаре, как какую-нибудь э-э-э…

Вертун покосился на товарищей и промолчал. Сравнение Йоргена с чумной крысой – или с кем он хотел сравнить изменника? – означало новую электрическую встряску. А ему, как и Наждаку, также не хотелось причинять боль ни себе, ни другим.

– Убью рано или поздно, не переживай. Но только не слишком рано и не слишком поздно – всему свое время, – заверил его Безголовый. – Хотя что такое для вас пытки? Так, очередное испытание на прочность, к которым вы давно привычны. Нет, в вашем случае нужен иной подход. Чтобы сломить физически старых солдат, их надо сначала сломить – или хотя бы надломить – морально. Как это сделать? Прежде чем вы заорете хором от боли, я постараюсь убедить вас в том, что ваша смерть – самая никчемная и позорная из тех, какими вы мечтали умереть. И для меня это не составит труда, ведь мне даже не потребуется лгать. Достаточно будет раскрыть вам правду, и вас будут терзать угрызения совести до самого вашего последнего вздоха.

– Даже так? Ладно, считайте, что вы меня заинтриговали, – заявил на это Ржавый Клык. – Жду не дождусь этой вашей моральной ломки. Поэтому умоляю, не тяните, приступайте!

– Не смею отказать в просьбе тому, кто сам напрашивается на боль! – Йорген отпустил пленнику глумливый полупоклон. – Полностью с тобой согласен: не будем тянуть, начнем, пожалуй… На самом деле здесь нет никакой тайны, и любой сайтен сможет подтвердить вам мои слова. Ну, если, конечно, кто-то из смаглеров заглянет к нам и согласится поболтать с вами. – Он улыбнулся собственной плоской шутке, но затем вновь посерьезнел. – И железная стерва, не лишись она по вашей вине головы, рассказала бы вам то же самое, что и я, или даже больше… Короче говоря, из-за своей тупости и ограниченности вам суждено умереть именно тогда, когда Роммель нуждается в вас так, как еще не нуждался прежде…

– Нашел чем удивить! Как будто мы об этом не догадываемся! – вырвалось у Наждака.

– Да, не догадываетесь, черт бы вас побрал! – рявкнул на него Безголовый. – Потому что я веду речь вовсе не о Союзе Народов, как вы подумали! От Союза никого на Тисоне спасать не нужно. В конечном итоге его власть принесет Роммелю только благо, избавив его от последних закостенелых вождей-ретроградов. И чем быстрее избавит, тем лучше! Потому что чем быстрее мы забудем о своей гордыне и междоусобных распрях и объединимся, тем раньше осознаем серьезность той угрозы, перед которой сегодня трепещет весь Большой мир!.. Вам известно хоть что-нибудь о вспыхивающих вокруг центра галактики звездах? Не сверхновых, а тех, которым по всем признакам взрываться еще рано?

– Я слышал много разных баек, которые, как говорят, распространяют среди нас агенты Большого мира, – ответил Клык. – Те самые агенты, чья цель – запугивать вильдеров и лишать их желания покидать свои планеты, поскольку грязные мигранты с окраин – большая проблема для центра человеческой цивилизации. Вот уж не думал, что вы опуститесь до такого, что станете пугать нас перед смертью кабацкими страшилками!

– Должен тебя огорчить – то, о чем я сейчас сказал, уже давно не страшилки, а суровая реальность. Никто особо не волновался, пока это странное явление не обрело настолько огромный масштаб, что его попросту стало нельзя игнорировать. Оно надвигается из галактического Пекла, словно разгорающийся пожар. Который пока не виден с нашей окраины невооруженным глазом, но в Большом мире с «вооружением» для глаз проблем нет. И там за разрастанием этого звездного пожара следят уже давно и пристально. Хуже всего то, что он не поддается никакой логике и у него нет очевидной причины. Сияние звезд в центре галактики осталось неизменным, активность их излучения не возросла. Так же, как излучение большинства звезд на внутренних пределах Большого мира тоже не претерпело изменений. Но аномально разгорающиеся звезды продолжают множиться, и это начинает происходить все дальше и дальше от Пекла. Взглянув на эту картину целиком, нетрудно предугадать, что гибель первых обитаемых звездных систем – всего лишь вопрос времени. Причем самого ближайшего. Есть, конечно, надежда, что, дойдя до определенной границы, пожар остановится, но пока предпосылок к этому не видать. Скорее даже наоборот – по мере увеличения его радиуса число воспламеняющихся звезд только растет.

– Допустим, я вам верю, – сказал Клык. – Только с какого перепуга вы решили, что эта новость сломает меня морально?

– А ты подумай хорошенько. Напряги свои невеликие мозги и прикинь, что начнет твориться в Большом мире, когда заполыхают его пограничные области. Куда, по-твоему, бросятся сайтены, мароманны и прочие в поисках спасения? Ну-ка, догадайся! Позволь, я тебе даже подскажу: туда, где живут отсталые народы, чье название в цивилизованном языке начинается на букву «В»!

– Ха! – Не будь Ржавый прикован к потолку, он всплеснул бы руками. А так он всего лишь дернулся в кандалах и зазвенел цепями. – Разумеется, так все и случится, а как же иначе! Вот только кто из нас двоих больший глупец? Тот, кто против строительства на Велунде межзвездного портала, или тот, кто намерен проложить сюда прямую дорогу для орд беженцев? А также для их армий и боевых флотов, с помощью которых они истребят нас – грязных аборигенов – и захватят наши луны.

– Они нагрянут сюда в любом случае, независимо от того, будет установлен на Велунде портал или нет, – ничуть не смутился Безголовый. – Такое количество пригодных для жизни лун в пределах одной звездной системы – ценнейшая находка для ищущей новый дом цивилизации, даже несмотря на вредные для пришельцев радиацию и повышенную гравитацию. В безвыходном положении это их не остановит, а их техника позволит им преодолеть эти естественные ограничения. У нас нет выбора впускать или не впускать к себе чужаков. Когда их припечет в буквальном смысле слова, они никого и спрашивать не станут – просто прилетят и оккупируют Велунд. Зато у нас есть выбор, как быть дальше: строить с ними добрососедские отношения или упрямо противиться неизбежному и быть истребленными подчистую.

– Нас истребят в любом случае! – повторил Клык. – Мы для них были, есть и будем грязными дикарями, уживаться с которыми ненамного приятнее, чем с ядовитыми змеями или пауками!

– Вот он – ярчайший образец примитивного дикарского мышления! – закивал Йорген. – Извечная наша песня: «Непременно убей чужака первым, потому он пришел, чтобы убить тебя! Или поработить! Или проводить над тобой изуверские опыты! Или высасывать из тебя кровь! Или…» Да в общем-то не важно, зачем. Главное, что тебе от этого станет непременно плохо, а чужаку – хорошо! Одна только прописная истина не укладывается в твою дикарскую черно-белую картину реальности: если в Большом мире к нам питают такую ненависть, то почему там не истребляют наших нелегальных иммигрантов? Почему с ними возятся, лечат, кормят и высылают их обратно вместо того, чтобы просто убивать их, вышвыривая в открытый космос? Почему сайтены вместо того, чтобы захватить Гамилькар силой, решили договориться с Дробильщиками насчет строительства анклава? Разве мы смогли бы что-то противопоставить киборгам, прибудь сюда не один их крейсер, а три или четыре? Как ты объяснишь то, что якобы кровожадные пришельцы на самом деле не желают проливать нашу кровь, а, Клык? Может быть, потому что она им не нужна, и они все-таки считают нас полноценными людьми, хотя и посматривают в нашу сторону снисходительно?

– Любой может позволить себе быть дружелюбным и великодушным, пока у него дома царит мир и покой. Но люди меняются, когда дела у них начинают идти наперекосяк и им приходится уже не жить, а выживать всеми доступными способами. И меняются они, разумеется, не в лучшую сторону.

– Ну да, так оно и есть, – не стал отрицать Безголовый. – Вот поэтому нам и нужен гиперпространственный портал. Лучше открыть Велунд для гостей из Большого мира сейчас и заранее установить с ними деловые и дружеские контакты. Потому что, когда для них наступят тяжкие времена и они, говоря твоими словами, изменятся не в лучшую сторону, мы будем для них не врагами, а друзьями. А друзей истреблять не только невыгодно, но и крайне постыдно с моральной точки зрения. Особенно тех друзей, которые привычны к природным условиям здешних лун и могут оказать вам неоценимую помощь в обустройстве на них. В обмен на ваши технологии, естественно. Как по мне – это самая взаимовыгодная сделка из всех, которые только можно заключить с Большим миром.

– Но это – откровенное соглашательство с врагом! – возмутился Ржавый. – Ничего более позорного в нашей истории раньше не происходило!

– Это – ближайшее будущее Велунда, и наступило оно фактически сегодня, – поправил его «соглашатель». – Совсем не то будущее, ради которого ты пролил столько крови и отдал столько сил, верно? Какая досада! Вся твоя жизнь была прожита напрасно. Вся заслуженная тобой слава обратилась в прах всего за один день. И твоя смерть в попытке остановить наступление моего будущего бессмысленна, как вопль о помощи в безвоздушном пространстве!

Ржавый Клык посмотрел исподлобья на своего мучителя. Не то чтобы Йорген добился своей цели – сломал дух своих жертв, – но кое-какое смятение в них он, однако, зародил. Уже не имело значения, врал Безголовый им насчет надвигающегося из Пекла звездного пожара или не врал. Клык бесславно проиграл эту войну, и теперь все его былые заслуги отправлялись на свалку истории. Которая безжалостно избавится от этого балласта и выйдет на новый свой этап, где о Клинках будут вспоминать уже не с гордостью, а в лучшем случае с равнодушием. В худшем же… А в худшем случае пусть бы о них и вовсе не вспоминали, ибо забытье станет для них гораздо предпочтительнее, чем отвращение и презрение.

– Да, тут есть от чего впасть в отчаяние даже на пороге гибели! – По угрюмому молчанию Ржавого Йорген понял, что одержал-таки над ним частичную победу и был явно этим доволен. – И я буду с тобой неискренен, если скажу, что мне не жаль таких верных своим идеалам солдат, как ты и твои люди. Жаль, и еще как! Так же, как мне было жаль свои старые изношенные ботинки, которые я недавно выбросил. Да, я прошел в них через много битв, и они повидали со мной пыль многих лун. Но, к несчастью, те ботинки свое отходили – стоптались и расползлись по швам, и в итоге начали доставлять мне одни сплошные неудобства. Точь-в-точь как вы. Поэтому и с вами я вынужден поступить так же. А что делать? У меня нет специального сундука для старой обуви и специальной камеры хранения для таких, как вы, пережитков военной истории. Поэтому готовьтесь! Мы славно поболтали, но теперь пришла пора вам умирать. Только сначала вам придется хорошенько помучиться и ответить за оскорбление, которое вы нанесли гостеприимному хозяину этого корабля… А?! Что?! В чем дело?! Что за ерунда?! Ты-то, урод, откуда здесь взялся?..

Глава 31

Обвинительная речь Безголового была прервана самым неожиданным образом. И прервал ее, наверное, самый неожиданный посетитель из тех, что могли сюда заглянуть.

– Нельзя так просто взять и назвать уродом Боевой Оперативный Бот Универсального Сопровождения, – проинформировал Бобус Йоргена, вкатываясь без спроса в его пыточную комнату. – Даю справку: УРОД – это Универсальный Ракетно-Орудийный Дрон. БОБУС – не УРОД. И не Дистанционно Управляемый Разрушительно-Аннигилирующий Комплекс, с которым меня тоже часто по ошибке путают…

Едва он перекатился через порог, как дверь за ним тут же закрылась. Непонятно, кто это сделал, потому что сам Бобус точно не мог управлять автоматикой дверей на корабле сайтенов. Как не смог бы он сам не то что покинуть карантинный ангар, но и выехать из шаттла, где Клинки видели его в последний раз. Охранные системы корабля вмиг обнаружили бы радиоактивного железного паразита и отключили его. Либо попросту уничтожили, если бы не смогли установить контакт с его зараженной ретровирусом программной начинкой.

Тем не менее Бобус каким-то чудом все еще лязгал гусеницами, разъезжая по коридорам «Эсквайра» и не поднимая тревоги. И не только разъезжал, но и заполучил доступ к закрытым отсекам, которого, вероятно, не было даже у Йоргена с его гостевым статусом.

Отвлеченный от работы столь беспардонным образом, палач растерянно открыл рот и выставил перед собой электрошокер, пытаясь защититься от незваного гостя. Но Бобус и не думал на него нападать. Не обращая на Безголового внимания, он объехал его и Клинков и направился к противоположной от входа стене. Туда, где к ней была приделана скоба, за которую были привязаны концы цепей, продетых в кольца на потолке и удерживающих пленников в полуподвешенном состоянии.

– Эй ты! Что это ты вытворяешь, проклятая машина?! – вскричал Йорген, когда робот опять-таки без спроса извлек из корпуса лазерный резак и взялся пережигать им цепи. Он мог бы и развязать их своими манипуляторами, но, видимо, счел, что разделаться с узлами в стиле Александра Македонского будет гораздо быстрее и проще. – А ну прекрати! Немедленно оставить! Это приказ!

Еще сутки назад, до высадки на Гамилькар, любой боевой робот в армии Зазубренных Клинков беспрекословно подчинился бы приказу старшего вождя. Но сегодняшний Бобус, как и сегодняшний Ржавый Клык, начхать хотел на то, что говорит ему изменник. Что тоже являло собой загадку, поскольку у Клыка не было времени перепрограммировать робота с учетом изменившейся обстановки.

– Ах ты, мерзкая ржавая тварь! – вскипел от такой несусветной наглости Безголовый. И, выйдя из замешательства, бросился к роботу, дабы пресечь его хулиганскую выходку.

Предназначенный для работы в жестких боевых условиях, Бобус был невосприимчив к электрическим ударам. О чем Йорген, похоже, не подозревал, так как начал тыкать в робота шокером куда ни попадя, надеясь отыскать брешь в его защите. Но толстокожий робот не обращал на него внимания – знай, делал свое дело, порученное ему неизвестно кем.

То, что он мог прийти на помощь вождю по собственной инициативе, было исключено. Для этого Ржавому следовало отдать Бобусу команду, но ведь он ее не отдавал. А без нее робот манипулятором о манипулятор не ударил бы. Кроме разве что экстренного случая, когда человеку угрожала явная смертельная опасность. Но Безголовый еще не начал умерщвлять свои жертвы, и у Бобуса элементарно не хватило бы мозгов определить, что на уме у этого палача.

Поняв, что стегать гостя электричеством бесполезно, разъяренный Йорген размахнулся и, использовав шокер как дубинку, ударил Бобуса по резаку. Такую агрессию уже нельзя было не заметить. И хотя повредить роботу инструменты было не так-то легко, он счел своим долгом на это отреагировать:

– Как это подло с вашей стороны, сэр – обижать маленьких и слабых, которые не могут дать вам сдачи! – продребезжал он, и на его мониторе появилось лицо укоризненно нахмурившегося человека. – За что вы так меня огорчаете, ведь я не сделал вам ничего дурного! Уверен, вам стало очень стыдно за этот ваш негуманный поступок!

Стыд изменнику был, судя по всему, давно неведом. И потому он ответил на эту отповедь новым, еще более сильным ударом по бобусовым манипуляторам.

– Успокойся, чувак! Не гони волну! Не ломай мне кайф! – сменив тон, в очередной раз воззвал обиженный робот к человеку. – Не учи отца стебаться, если не рубишь фишку! Сечешь? Въезжаешь? Догоняешь? Врубаешься? А теперь отвянь! Усохни! Отвали! Сбрызни!..

Странно, почему Бобус решил, что пропустивший мимо ушей вежливое обращение Безголовый прислушается к ретровирусному бреду на непонятном языке. Результат был вполне предсказуем. Теперь удары на робота посыпались один за другим. И так часто, что он не успевал вставить между ними ни слова, а только издавал звуки, похожие на монотонное механическое ойканье. Тем не менее, несмотря на все усилия Йоргена, резак Бобуса неизменно возвращался на прежнее место и продолжал жечь лазером сверхпрочные цепи.

Неизвестно, кто в итоге одержал бы победу в этом противостоянии человека и машины, если бы одна из цепей наконец-то не лопнула. Это была цепь Грира Наждака, и хоть он при этом не обрел свободу, поскольку кандалы и гиря все еще находились на нем, зато теперь он мог перемещаться в пределах комнаты. Но сначала ему требовалось распутать лодыжки, что не составляло большого труда, поскольку связаны они были простейшим узлом. За который Наждак перво-наперво и взялся сразу, как только сумел до него дотянуться.

Йорген живо сообразил, с какой угрозой он вот-вот столкнется. И, забыв о Бобусе, бросился к торопливо распутывающему себе ноги Гриру. Он, в свою очередь, тоже ни на миг не забывал о противнике. И когда тот подскочил к нему с электрошокером, не успевший сбросить гирю Наждак зажал в обеих руках цепь и попытался блокировать ею нацеленный ему в грудь удар.

Это ему удалось, вот только удержать равновесие на связанных ногах он не сумел. И повалился на спину, после чего попробовал откатиться от наседающего на него Безголового. Срезанная цепь при этом, выскочив из потолочного кольца, с бренчанием волочилась за Гриром, словно длинный хвост. Она уже не могла его удержать, но все еще была для него обузой, как и гиря.

Откатиться далеко с отягощенными конечностями у него, естественно, не получилось. Как и заслониться от второй атаки Йоргена. Теперь он поступил умнее: не стал приближаться к брыкающемуся пленнику, а ткнул шокером в волочащуюся за ним цепь. Этого хватило, чтобы Наждак вновь заорал и затрясся в конвульсиях. И на сей раз его мучитель не собирался останавливаться, пока не вытрясет из него весь дух.

И вытряс бы, кабы в этот момент позади него не зазвенела еще одна цепь. Ее звон известил Безголового о том, что робот отцепил от потолка второго пленника. Им был Ржавый Клык, который, получив относительную свободу, столкнулся с теми же трудностями, что и Грир. И был сейчас уязвим точно так же, как он. Стоя на мокром полу, он тоже получал свою порцию электрической боли вместе с пока не освобожденным Вертуном. Но эта боль без непосредственного контакта с шокером уже не парализовала его, и он мог, стиснув зубы, ее перетерпеть.

Чтобы не дать пленникам сопротивляться, Безголовому надо было вырубить их электрошокером до того, как они избавятся от кандальных гирь. С Гриром такой номер прошел, а значит, и с Клыком должен был пройти. Клык в этом тоже не сомневался и не недооценивал Йоргена как противника. Поэтому предпочел не столь прямолинейную тактику, как Наждак, который рискнул было опередить палача, но тот в конце концов опередил его.

– Бобус, щит! – скомандовал Ржавый, взявшись отмахиваться от Безголового цепью. Проку от этого было немного. Уклонившись от двух ударов, на третьем изменник просто перехватил цепь, а затем саданул Клыку ногой в живот, отчего тот тоже вмиг очутился на полу. А еще через миг его уже корежило от пропускаемых через него электрических разрядов.

Корежило, правда, недолго. Получив приказ, робот перестал резать последнюю цепь и немедля прикатил на подмогу вождю. Заставлять его драться было бессмысленно – у него отсутствовала программа, что позволяла бы ему использовать свои манипуляторы в качестве оружия. Схватить Йоргена у него тоже не вышло бы – тот был не настолько глуп, чтобы приближаться сейчас к оруженосцу Ржавого. Зато защитных программ у Бобуса имелось предостаточно. И когда ему было велено обратиться в щит, он сразу же в него обратился: подъехал к дерущимся и, отпугнув Безголового, встал между ним и хозяином.

Теперь дотянуться до Клыка Йорген был не в силах. Обежать самоходный щит справа или слева тоже не вышло. Робот был хоть и устаревшей модели, но на плохую реакцию не жаловался. И легко предугадывал, куда бросится враг, едва лишь тот начинал движение.

Безголовый очутился в довольно дурацком и щекотливом положении. Но остановиться и поразмыслить, как ему быть дальше, у него попросту не было времени. Не дать Гриру и Клыку подняться с пола – вот что требовалось от него в первую очередь. И он, влепив начавшему приходить в себя Наждаку добавочный разряд, неожиданно подскочил к роботу и запрыгнул прямо на него.

Бобус тут же крутанулся на месте, пытаясь сбросить с себя нежелательного пассажира. Но тот и сам не собирался на нем рассиживаться. Перескочив через преграду, Йорген решил подбежать вплотную к Клыку. Потому что тогда робот не вклинится между ними из опасения наехать на Ржавого гусеницами. И это Безголовому почти удалось. Вот только «почти» в его случае, как выяснилось, имело решающее значение, так как время на повторную атаку ему уже никто не предоставил.

Пока Йорген сражался с Бобусом, Клык тоже кое-что успел – развязал узел на лодыжках и начал было распутывать на них цепь. Но враг перемахнул через преграду прежде, чем Ржавый полностью освободил себе нижние конечности. Пришлось защищаться единственным доступным ему способом – толкнуть гирю навстречу Безголовому, благо наполовину размотанная цепь позволила это сделать.

Увесистая железяка подкатилась под ноги Йоргена как нельзя вовремя. Он едва обрел равновесие после прыжка и хотел шагнуть вперед, но тут же запнулся за гирю. После чего поскользнулся на мокром полу и растянулся всего в шаге от Клыка. А тот, не долго думая, подкатился к Безголовому и, уперев колено ему между лопаток, набросил ему на шею цепь от ручных кандалов. А затем начал душить врага изо всех оставшихся сил.

Не придумав в горячке ничего лучше, Безголовый принялся тыкать наугад шокером, стараясь попасть в находящегося позади Ржавого. Конечно, при этом он мог поразить электричеством не только противника, но и себя, однако выбирать не приходилось. Так или иначе, но он все равно получит меньший разряд, чем его душитель. И, сохранив рассудок, возможно, сумеет перехватить у того инициативу.

– Бобус… передай мне… электрошокер! – кряхтя от натуги, обратился Клык к роботу после того, как контакты шокера едва не впились ему в щеку. Просить Бобуса обезоружить Йоргена было бесполезно. Вместо этого Бобус напомнил бы вождю, что боты его типа не предназначены для схваток с людьми, и продолжил сохранять свой проклятый нейтралитет. Но просьба передать той или иной предмет не входила в противоречие с программными установками оруженосца. И он, выхватив без задней мысли у изменника его оружие, протянул его Ржавому.

– Убери его… и иди… помоги Вертуну! – не отрываясь от дела, вновь распорядился душитель. Говорить ему было трудно, но у его обезоруженной жертвы дела обстояли еще хуже. Побагровевший Йорген, выкатив глаза из орбит, лишь издавал хрипы да беспомощно сучил ногами. Клык тоже терял силы, но Безголового они покидали гораздо быстрее. А вместе с силой его покидала и жизнь, которая всего лишь пять минут назад казалась ему наполненной смыслом и посвященной великой цели. И вот теперь Йорген лежал на мокром затоптанном полу, а тот, кого он намеревался вскоре умертвить, сам превращал его в бездыханный труп…

Когда освобожденный Вертун допрыгал с привязанной к лодыжкам гирей до Клыка, помощь ему больше не требовалась. К этой минуте Безголовый уже не представлял угрозы, поскольку был мертв. А задушивший его и сломавший ему гортань Ржавый перевернулся на спину и пытался отдышаться, поскольку вконец обессилел и ни на что другое был сейчас не способен.

– Как это все прикажете понимать, высокий? – спросил Вертун, отвязывая от себя гирю. – То, что мы до сих пор на «Эсквайре» – вроде бы понятно. Но вот все остальное…

– Спроси нашего болтуна – бьюсь об заклад, он знает об этом намного больше меня, – отозвался Клык, указав на Бобуса. Тот как раз подъехал к Гриру и заботливо интересовался, не нужна ли ему аптечка первой помощи. Наждак, которому досталось от Йоргена больше всех, выглядел не лучшим образом и с немалым трудом принял сидячее положение, но от аптечки гордо отказался. Он был крайне раздосадован тем, что это не он прикончил изменника, хотя, как и Ржавый, тоже приложил к этому все усилия. Внутри у вожака все клокотало, на скулах его играли желваки, но он был слишком измучен, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции. Даже просто подойти и пнуть труп Безголового, и то было для него пока слишком трудоемкой задачей.

Вместо медицинской Грир попросил робота оказать ему другую помощь – снять кандалы с рук. Эта тонкая работа требовала особой осторожности, но для Бобуса она не представляла особой сложности. Отрегулировав мощность своего лазера так, чтобы им можно было делать аккуратные – практически хирургические – разрезы, он ухватил запястья Грира своими манипуляторами, чтобы дрожь в руках «пациента» не сбивала ему прицел, и за полминуты разделался с проблемой. После чего взялся за кандалы остальных Клинков, которым явно не хотелось встретить скованными очередного противника, что мог в любой момент сюда нагрянуть.

– Бобус, доложи обстановку! – потребовал Ржавый, когда робот занялся им и Вертуном. – Кто приказал тебе найти нас и освободить?

– Этот приказ отдали мне вы, высокий, – как ни в чем не бывало заявил Бобус. – Он был получен мной двадцать две минуты назад. Извините, что задержался – по пути сюда возникли сложности.

– Двадцать две минуты назад? – в недоумении переспросил Клык, зная, что в это время он совершенно точно не отдавал никому никаких распоряжений.

– Двадцать три минуты и восемь секунд, – уточнил педантичный робот. – Нельзя так просто взять и не выполнить приказ высокого!

– Не ломайте головы над этой загадкой, дикари! – прогремел в пыточной знакомый голос, донесшийся, судя по всему, из скрытых в стенах динамиков. – Все очень просто. Чтобы ваш безмозглый ящик на гусеницах начал шевелиться, пришлось обратиться к нему от лица его командира. А иначе он до сих пор стоял бы и разговаривал сам с собой в том ангаре… Ах да, забыла поздороваться! Рада вновь приветствовать всех вас, мои незадачливые защитнички! Несмотря на небольшие технические трудности, наш полет тем не менее продолжается! Добро пожаловать на борт «Эсквайра», господа вильдеры! И не забудьте захватить свои пушки! Этот Нублар, конечно, понятливый бандит, но ему все равно нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что он здесь больше не хозяин…

Глава 32

– Эй, вы все это слышали, или у меня у одного начались слуховые галлюцинации? – воскликнул Вертун, подскочив с пола.

– Если это галлюцинация, то точно массовая, – ответил Клык. Удивление заставило и их с Наждаком подняться на ноги, несмотря на то, что всем им хотелось спокойно посидеть и прийти в себя.

– Железная сучка выжила! – проговорил Грир. – Глазам своим не верю! Вернее, ушам! Но разве такое бывает? Да, мы видели, что сайтены могут жить со свернутыми шеями, но чтобы без башки – это что-то новое! И где же у них в таком случае находятся мозги?

– Безголовый умер! Да здравствует Безголовая! – нервозно хохотнул Вертун. – Как хорошо, что она подала голос до того, как показалась нам на глаза! А то заявись она к нам в таком виде без предупреждения, я точно стал бы заикой!

– Ну ладно, хватит уже прикидываться идиотами! – суровым тоном вновь напомнила о себе невидимая пока Лавина Карр. – Такое впечатление, будто вы ни разу в жизни не слышали о том, что некоторые сайтены умеют переселять свою личность с биологического носителя на виртуальный и обратно!

Клинки обменялись вопросительными взглядами. Но даже самый образованный из них – Вертун лишь обескураженно пожал плечами, так как прежде ни о чем подобном не слышал.

– Разумеется, далеко не все сайтены на такое способны, – продолжала Карр. – И даже далеко не все служители закона, если на то пошло. Но мой служебный ранг позволяет мне работать на этом техническом уровне. О чем, как оказалось, Нублар даже не подозревал. Что неудивительно, ведь эта информация особой секретности и она не отражена в том моем досье, которое есть у смаглеров. Кстати, мое тело, за которым вы, болваны, не усмотрели, было уже не первым моим бионосителем. И даже не десятым, если на то пошло. Кое-какие из них тоже были повреждены насильственным путем, но вот голову мне раньше еще не отрывали, это факт!

– Так, значит, ты сейчас присутствуешь на корабле как бы… хм… совсем без тела? – осторожно, дабы ненароком не выставить себя в глазах солдат глупцом, осведомился Клык.

– Ты поразительно догадлив, вождь! – съязвила Лавина. По ее тону было ясно, что она серьезно обижена на своих опростоволосившихся «телохранителей». И то, что они больше не могли заехать бионосителю Карр по шее, тоже придавало ей храбрости, не сказать наглости. Чем она сейчас вовсю и пользовалась. – Так что можете не бегать по кораблю и не искать тот отсек, в котором я от вас прячусь. Я оккупировала компьютерную систему «Эсквайра» так же, как до этого захватывала главный компьютер «Драбанта». Только на «Драбанте» присутствовала лишь часть моего сознания, а здесь оно обосновалось целиком… Ну, или почти целиком, если не брать в расчет тот его остаток, который не успел переселиться на «Эсквайр» из-за пули, что прервала этот процесс.

– Получается, что он был завершен некорректно? – спросил Вертун.

– И да, и нет, – ответила бестелесная Лавина. – Смотря что понимать под корректностью. Все стратегически важные детали моей личности, а также мои служебные знания и навыки переместились в первую очередь. А вот часть моей памяти, где хранились неключевые воспоминания о моем прошлом, я потеряла. Короче говоря, если вы захотите поболтать о моем детстве, я пошлю вас в задницу, так как ничего о нем не помню. Да если бы и помнила, все равно послала бы вас тем же курсом, потому что мое детство не касается каких-то там дикарей… Впрочем, невелика потеря. Когда я доберусь до моего служебного архива, где хранится резервная копия моих воспоминаний, я закрашу все пробелы в своей голове… если, конечно, к тому времени она у меня появится… А теперь хватит болтать, глупые вильдеры! Быстро хватайте оружие и бегите, куда укажу – мне срочно нужны доверенные люди!

– Какое оружие? – переспросил Клык.

– И ничего-то ваш болтливый железный ящик без пинка не желает делать! – возмутилась сайтенка. – Бобус! А ну немедленно вооружи своего командира и его солдат!

– Извини, сестричка! Оплошал! Больше не повторится, – виновато продребезжал Бобус. И, открыв свой арсенальный отсек, выдал хозяевам три «лидбита» и запасные магазины к ним. Все это, надо полагать, было взято им на «Паранге», потому что в арсенале смаглеров такое оружие вряд ли имелось.

– А что насчет одежды? – спросил Вертун. Было уже понятно, что боескафы робот с собой не прихватил – те попросту не вместились бы ни в один из его контейнеров. Но если только Карр не желала поквитаться с Клинками за все те грубости, которых от них натерпелась, она не заставит их бегать по «Эсквайру» в одних трусах – единственное, что было в данный момент на них надето.

– Нельзя так просто взять и начать воевать голым! – глубокомысленно рассудил Бобус. И открыл другой контейнер, где лежали непривычные вильдерам доспехи, а…

Определить, что это такое, с первого взгляда не удалось. Но со второго стало ясно: робот предлагал Клыку и прочим облачиться в комбинезоны смаглеров – похожие на тот, который носил под защитной робой Хамсин, когда пришел в ангар на переговоры с гостями.

– Одевайтесь! Живо! – приказала Карр. Видимо, в «пыточной» имелись не только микрофоны, но и видеокамеры, и Лавина заметила, как презрительно скривились лица Клинков при виде вражеской униформы. – Эти штуки не защитят вас от гауссов, зато помогут спасти ваши внутренности и кости от гравидеструкторов. Хотя нарочно это проверять я бы вам не советовала. И вообще, не суйтесь в ближний бой без особой необходимости. А главное – старайтесь меньше палить по оборудованию! Этим вы меня не убьете, но осложнить жизнь и мне, и себе можете… И чего стоим, кого ждем? Или думаете, я спасла вам жизни лишь затем, чтобы наблюдать, как вы здесь переминаетесь с ноги на ногу?

– Совсем страх потеряла, чокнутая тварь! – прорычал Грир и погрозил кулаком в потолок. – Клянусь, как только у тебя снова появится настоящая задница, первое, что ты ощутишь – это мой ботинок, который заедет по ней не раз и не два!

– Как мило с твоей стороны! – ответила на это незримая покровительница Клинков. – А я-то, дура, надеялась, что электросудорожная терапия тебя перевоспитает и ты станешь хоть чуточку менее грубым… Ну хорошо, вожак, я приняла твои слова к сведению. А теперь, будь добр, примерь «пижамку», если, конечно, не хочешь трясти перед Нубларом своими причиндалами.

– Кстати, что там насчет «Улуру»? Ты нашла его или нет? – спросил Клык, выбрав себе один из трех комбезов. Размеров на них указано не было, но, очевидно, как и многая другая одежда Большого мира, эта также подгонялась по фигуре автоматически.

– Я еще работаю над этим, – ответила Лавина. – К силовой установке корабля подключены тысячи устройств, и не ко всем из них я пока открыла доступ. Но если ландшафт-проектор здесь, он никуда от нас не денется и не сможет нам навредить. А вот Нублар – запросто. Так что перво-наперво разберемся с капитаном и командой, а уже потом – со всем остальным…

Вопреки опасениям, комбезы оказались вполне комфортными, и дюжие вильдеры смотрелись в них пускай непривычно, но не так уродливо, как предполагалось. Бегло осмотрев себя и друг друга, никто не скривил после этого презрительную рожу. Хотя благодарить Карр за обновку тоже не стал. Вот еще! После финта, который она провернула, умерев, а затем воскреснув в виде бесплотного духа, доверие к ней у Клинков снова пропало. А их нынешнее согласие идти у нее на поводу объяснялось тем, что из двух здешних сайтенов – законника и бандита – второй грозился убить вильдеров со стопроцентной вероятностью. В то время, как Лавина таких попыток не предпринимала. Как раз напротив – избавила Клинков от смерти и оснастила всем необходимым, чтобы они могли сеять на «Эсквайре» хаос и погибель.

Само собой, Клинки не смогли бы ориентироваться на незнакомом звездолете без подсказки Карр. Так же, как и открывать попадающиеся им на пути двери. Да что там – без нее они даже не выбрались бы из пыточной! Поэтому вильдеры не стали возражать, когда Лавина повела их по коридорам, лестницам и палубам к одной лишь ей известной цели.

Бобус, как всегда, двигался впереди всех, готовясь в случае чего прикрыть хозяев своим бронированным корпусом. Вот только Клинки преодолевали уровень за уровнем, а никакого сопротивления не встречали. Что было в принципе объяснимо. После того как Лавина подчинила себе местный ИИ и смаглеры лишились на своем корабле власти, все, что им осталось – это собраться на ключевых постах и попробовать перевести «Эсквайр» в ручной режим управления. С трудом верилось, что на ультрасовременном звездолете сайтенов имелся подобный анахронизм. Но и его отсутствие нельзя было представить. Как раз по причине того, что та же техника киборгов позволяла брать под контроль любые, даже хорошо защищенные системы управления.

Судя по всему, в один из таких стратегических узлов и лежал сейчас путь сообщников Карр. Насколько серьезное сопротивление их там ожидало? Или они и вовсе являлись камикадзе, которых Лавина использовала по принципу «с паршивой овцы – хоть шерсти клок»? Не исключено. Но пока ничто не мешало повернуть назад, если противник окажется им не по зубам. Разве только Карр вдруг заблокирует позади них спасительные выходы – это она и вправду может. Как может она устроить Клинкам еще много подлянок, даже несмотря на то, что других союзников у нее здесь не было.

– Внимание! Топайте потише! На следующем уровне – противник! – оповестил вильдеров настенный динамик, мимо которого они проходили. Никаких радиопередатчиков киборгиня своим бойцам не передала – видимо, при своем нынешнем могуществе сочла это ненужным. – Три наемника в холле на конце главного коридора. Хорошо вооружены, но на вашей стороне внезапность, так что не оплошайте!..

У Карр не было смысла врать своим «псам», поэтому они решили поверить ей на слово. В указанном ею коридоре нельзя было подкрасться незаметно к пребывающему начеку врагу, и вильдеры нанесли по нему удар в своей излюбленной манере. То есть выскочили из-за коридорного поворота и обрушили на смаглеров шквал свинца. Неспособный управляться с «лидбитом» одной рукой, Вертун использовал Бобуса в качестве турели, закрепив пулемет у него на корпусе. А Клык с Гриром стреляли уже поверх головы опирающегося на робота товарища.

Фактор внезапности вкупе с хваленой огневой мощью вильдеров опять сработал почти безукоризненно. Наемники ожидали нападения и тоже выпустили в ответ несколько очередей. Но поскольку первыми огонь открыли Клинки, сайтены отстреливались уже на бегу к ближайшим укрытиям. Которыми им должны были послужить ниши в стенах холла. И до которых они так и не добежали – настигший их рой пуль оказался быстрее.

Пули «лидбитов» не пробивали сайтенские комбезы. Как, вероятно, и не причиняли смертельный урон их наполовину искусственным телам, пусть и лупили по ним с нещадной силой. Но из-за внезапности нападения смаглеры не успели надеть шлемы, что их в итоге и сгубило. Если два десятка пулевых ударов в грудь или в спину лишь сбивали их с ног, то всего одна пуля в голову убивала сайтена наповал. А целая очередь – и подавно. И когда враг прекратил сопротивление, стало очевидно, что он его уже не возобновит. Все три наемника были мертвы, и все же Клинки всадили им в головы по короткой очереди, дабы окончательно убедиться, что они не притворяются, а то мало ли…

– Куда дальше, Лавина? – спросил Клык, разглядывая массивные деревянные двери, перед которыми очутились вильдеры. Ни с чем подобным они раньше не сталкивались. И вообще понятия не имели, что дерево можно использовать в таких целях. А тем более на звездолетах. Жаль, Клинки не успели разглядеть это чудо во всей его красе – до того, как его изрешетили пули. Но даже в таком его виде можно было подивиться тонкой резьбе, что покрывала обе дверные створы, и большим ручкам из чистого золота, прикрученным к каждой из них.

– Вы на месте! Входите в каюту! – распорядилась Карр. Вполне предсказуемый ответ, можно было и не уточнять. Иных дверей, кроме этих, в холле не наблюдалось. А учитывая, что каюта вдобавок охранялась, в ней, очевидно, и было сокрыто то, что интересовало сайтенку.

Вот только почему каюта, а не технический или другой важный отсек, за которые при захватах кораблей в первую очередь разгораются бои? Ржавый Клык впервые сталкивался с такой странной военной тактикой. Но задавать Лавине вопросы не стал – поверил, что она воюет все же не наобум, а отдает отчет своим действиям.

Карр не уточняла, но по убранству каюты и ее размерам и так становилось понятно, что она принадлежит капитану. Да уж, в ней было от чего удивленно разинуть рот. Почти вся мебель была под стать роскошным дверям – такая же деревянная, лакированная и украшенная золотом. Пробив двери насквозь, пули и здесь нанесли урон, но уже незначительный. Такой, который Нублар наверняка сможет легко устранить.

– Это что, какая-то шутка? – громко спросил Клык, обращаясь к всевидящей и всеслышащей Лавине. – Неужели ты всерьез решила, что капитан будет лежать в кровати, чесать пузо и дожидаться, когда мы придем его навестить?

– Помолчите немного, идиоты, скоро все сами поймете, – огрызнулась Карр, но голос ее звучал удовлетворенно. Видимо, оттого, что «идиоты» блестяще выполнили порученную им работу. – А пока займите оборону и найдите шкаф с бутылками. Наверняка он будет заперт на замок, поэтому взломайте его, но очень аккуратно.

– Шкаф с бутылками? – переспросил Ржавый. Он все больше укреплялся в мысли, что на самом деле Лавина давно установила на «Эсквайре» свои порядки, а сейчас просто развлекалась, заставляя своих бывших мучителей заниматься откровенными глупостями.

– Ты все правильно расслышал, – ответила сайтенка. – Только я имею в виду не бар, где Нублар держит выпивку, а витрину с пустыми бутылками. Их там около полусотни, так что вряд ли ты ошибешься.

– Ну… как знаешь, – только и мог сказать на это Клык. И, поручив Бобусу с Вертуном стеречь дверь, он и Грир отправились проверять, не затаились ли где в каюте не замеченные ими с порога враги. А также разыскивать нужный Лавине шкаф, какой бы бестолковой ни казалась им эта затея…

Глава 33

Искомый шкаф был найден и вскрыт Клинками довольно скоро. Ни одна из бутылок при этом не пострадала. Хотя, разобравшись с деревянной дверцей, взломщики поняли, что зря осторожничали, стараясь, чтобы шкаф даже не шелохнулся. Каждая бутылка стояла на полке в специальном зажиме. Оттуда ее было несложно вытащить, и в то же время она не могла упасть с полки случайно.

Еще до того, как вильдеры увидели содержимое шкафа, Клык смекнул, что оно будет особенным. Так и вышло. Многие бутылки имели не виданную ранее Клинками вычурную форму. И на всех них были столь же вычурные этикетки, написанные на непонятных вильдерам языках.

Лавина не выпускала взломщиков из поля зрения, потому что не успел Клык доложить о выполненной задаче, как сайтенка сама подала голос. И не только она. Судя по всему, Карр разрешила Клинкам слышать ее переговоры с Нубларом, чтобы те были в курсе происходящего, и ей не пришлось тратить время, разжевывая им все отдельно.

Капитан, похоже, находился на мостике, но не был пока готов на радикальную борьбу с «вирусом», что заразил ИИ «Эсквайра». Либо «вирус» нарочно не проявлял до поры до времени агрессии, устраивая лишь мелкие каверзы, чем вселял в хозяев надежду, что его можно победить стандартным антивирусным оружием. Так или иначе, но когда из динамиков раздался голос Нублара, в нем звучала лишь злость, но далеко не отчаяние.

Знал он или нет о гибели Безголового, бегстве пленников и их вторжении в его каюту? Похоже, что еще нет, а иначе в нем поубавилось бы гонора. Хотя он мог с тем же успехом делать хорошую мину при плохой игре. Кто-кто, а смаглеры знали толк в искусстве блефа не меньше, чем гоняющиеся за ними законники.

– Ты слышишь меня, Нублар? Или ты уже застрелился от горя и избавил меня от необходимости с тобой возиться? – заговорила сайтенка, не успели еще Клык с Гриром пересчитать все стоящие в шкафу бутылки.

– Не дождешься, чокнутая стерва! – отозвался капитан. – По-моему, это тебе самое время покончить с собой, потому что я свое слово сдержу. Или ты добровольно отправишься в карантин, или я запущу в систему такой вирус, который перепишет твою личность до неузнаваемости. Хочешь ощутить себя агукающим младенцем или человеком, терзаемым безумно мучительными воспоминаниями? Могу тебе это устроить – мне несложно. Ради этого я даже готов убить все бортовые компьютеры – их-то я потом заменю. Все, кроме одного – того, на котором я оставлю тебя, предварительно отрезав его от сети. А потом я буду заражать его все новыми и новыми вирусами. И радоваться, глядя, как они продолжат уродовать твою личность, пока ты не превратишься в бесполезный мусорный кусок программного кода… Вот только зачем я тебе это снова рассказываю? Ты ведь уже предупреждена о последствиях. И знаешь, что все сказанное мною – правда от первого до последнего слова.

– Ты не шутишь, это верно. – согласилась Лавина. – И хоть я уничтожу все твои вирусы еще до того, как они успеют мне навредить, у меня все равно нет ни малейшего желания пачкаться в дерьме, которым ты станешь в меня брызгать. Поэтому я и попросила наших общих знакомых нанести визит в твою каюту. Надо уточнять, зачем они там присутствуют, или сам догадаешься?

– Каких еще знакомых?.. Ах да, как я мог о них запамятовать – ты решила освободить своих дружков-вильдеров! Значит, их бывший босс все-таки не успел их грохнуть. Очень жаль… А с другой стороны, какая разница, издохли они или бегают по кораблю. К основным узлам им все равно не прорваться, а в моей каюте они разве что опустошат бар, разгромят мебель да выпотрошат подушки. И это, бесспорно, самое достойное занятие для великих воинов Роммеля, которое ты могла для них придумать.

– Брось придуриваться, Нублар. Ты отлично знаешь, что я отправила вильдеров в твою каюту не за тобой и не за твоей выпивкой. И мебель им разносить не понадобится. Зачем им тратить на это столько пуль и усилий, если они могут поступить гораздо проще. К примеру, шарахнуть об пол несколько экземпляров из твоей коллекции древних бутылок с планеты Земля.

– О чем т-таком т-ты говоришь? – осведомился капитан, чей голос вдруг предательски дрогнул. – Какой еще коллекции? Нет у меня в каюте никаких коллекций д-древних б-бутылок! А, понял! Ты имеешь в виду мароманнский скотч вековой выдержки, натуральную текилу с Фортана-12 и набор уникальных ликеров от кефиров с Мандрагоры, так? Что ж, тут ты отчасти права: мне будет крайне обидно, что мое любимое пойло вылакает какой-то грязный сброд. Но я как-нибудь это переживу. Пусть пьют! Так уж и быть, считай, что я их угощаю!

– Правда? – наигранно удивилась Карр. – Вот оно как! Получается, я и впрямь что-то неправильно поняла! И раз те бутылки, которые я вижу сейчас в одном из шкафов, вовсе не ценные артефакты с Земли, а обычная стеклотара, то ты не станешь возражать, если мои вильдеры слегка выпустят пар и засыплют твою каюту битым стеклом?.. Вождь Ржавый Клык! Скажите, вождь, вы хорошо слышите, о чем мы с капитаном Нубларом тут мило беседуем?

– Так точно – слышу вас обоих прекрасно, – откликнулся Клык. – И бутылочки, о которых вы твердите, прямо передо мной – только руку протянуть. Редкие штуковины, это верно. И красивые. На Велунде такие точно не производят. К некоторым даже прикасаться боязно – настолько хрупкие на вид… А капитан Нублар нас видит или нет?

– Ой, и правда не видит! – спохватилась Лавина. – Один момент, сейчас установлю ему видеосвязь с его каютой… Так… Ну вот, все в порядке! И что ты теперь скажешь, Нублар?.. Нублар?.. Нублар, я, кажется, к тебе обращаюсь! Что примолк? Язык проглотил? Это вряд ли, и я знаю, как тебя разговорить. Вождь Клык! Возьмите самую большую бутылку из тех, что стоят перед вами, и разбейте ее!

– С большой охотой. Давно руки чешутся, ведь мы уже целых пять минут ничего не разбивали, – хмыкнул Ржавый и взялся искать в бутылочной коллекции наиболее крупный экземпляр.

– Не смейте!!! – сорвавшись на визг, проорал Нублар. – Поставьте на место и даже не прикасайтесь! Да одна эта бутылка стоит сегодня дороже, чем все богатство Гамилькара или этого вашего Роммеля!

– Неудачное сравнение, – покачал головой Клык. И шарахнул с размаху выбранную бутылку об пол. Та разлетелась вдребезги, как самая обычная бутылка, хотя, возможно, что даже в разбитом виде она представляла собой какую-то ценность. Но явно не такую, как прежде. Что подтвердил раздавшийся вслед за звоном стекла вопль отчаяния, изданный Нубларом при виде этого вандализма.

– Даже не знаю, что мне надо отрезать, чтобы я начал так орать, – заметил Грир, который и в самом деле орал заметно тише, когда Безголовый пытал его электрошокером.

Нублар же не просто кричал. Он как будто задался целью вывернуть себя наизнанку собственным криком. Только этого не случилось бы, потому что еще раньше у него либо лопнула бы голова, либо банально разорвалось сердце. Для невозмутимых вильдеров такая истерика, да еще и по столь пустяковой причине, выглядела непривычно. Настолько, что Ржавому Клыку даже захотелось пристрелить страдальца, чтобы избавить его от мучений.

– Успокойся, Нублар! Незачем так убиваться! Опомнись, ведь это не вильдеры, а ты сам лишаешь себя своих сокровищ, – ответила Лавина, терпеливо дождавшись, когда смаглер наорется и выдохнется. – Но ты еще можешь их уберечь, если сдашь оружие и не будешь мне мешать.

– И что я от всего этого выиграю? – спросил капитан, чье гневное сопение было отчетливо слышно в динамиках.

– Ничего, – призналась Карр. – Зато ничего и не проиграешь. Твой корабль и весь твой драгоценный антиквариат останутся при тебе. Я лишь ненадолго реквизирую «Эсквайр» для срочных государственных нужд. А потом самоустранюсь, и ты вернешься к своей преступной деятельности. Как бы ни было мне мерзко тебе такое обещать, но даю слово!

– Самоустранишься? Как это? – Вряд ли Нублар имел привычку верить кому-либо на слово, даже законнику.

– Перешлю свою личность по каналу галактической связи на ближайший военный корабль сайтенов, – разъяснила Лавина. – Разумеется, после того, как прослежу, что мои союзники-дикари улетели так далеко, что ты не сможешь их настичь.

– А где гарантии, что перед своим уходом ты не устроишь нам диверсию?

– Не устрою, клянусь.

– И почему, скажи на милость, я тебе не верю?

– Это твои проблемы. Но когда вильдеры покинут твой корабль, ты по крайней мере сможешь больше не переживать за свои бутылки. А сейчас, в случае твоего отказа, мои парни вдоволь попляшут у тебя в каюте по битому стеклу. Это я тоже могу тебе клятвенно пообещать. И ты, готова поспорить, сразу мне поверишь. Так почему же ты отказываешься поверить другой моей клятве? В чем между ними разница? Разве их дали тебе две разные Лавины Карр, а не одна и та же?

– Ну ладно-ладно, постой, не горячись! Я ведь еще ничего тебе не ответил. Я всего лишь задаю обычные уточняющие вопросы! – перебил ее Нублар. – Ты сказала, что хочешь использовать «Эсквайр» для государственных нужд. Только не сказала, каких именно. И я имею право это знать, разве не так?

– Разумеется, Нублар! И это вовсе не секрет: я хочу задействовать одну из вшитых в ИИ корабля программ и навести здесь небольшой порядок.

– Вот как? И что это за программа?

– Другие капитаны называют ее скучнейшей аббревиатурой «А.О.О.». Но у тебя в головном компьютере она обозначена гораздо поэтичнее: «Издохните все, проклятые гады!».

– О нет! Только не это! – вновь испугался смаглер. – Ты же сказала, что я ничего не потеряю! Но если врубить «А.О.О.», я нарушу все свои договоры со здешними вильдерами! А потом мне придется объясняться с другими смаглерами, которые вряд ли примут мои оправдания и выкинут меня из бизнеса за такой проступок! И хорошо, если выкинут живым, а не мертвым!

– Не утрируй! Я не говорила, что ты ничего не потеряешь, – поправила его Лавина. – Я сказала, что ты не проиграешь. А чтобы этого не случилось, тебе так или иначе придется смириться с кое-какими незначительными потерями. Да, рынки Велунда отныне для тебя закроются. Но разве на краю галактики мало вильдеров, с которыми ты мог бы еще иметь дело? Ну а про изгнание из бизнеса ты сильно преувеличиваешь. Скажешь своим приятелям, что опьяненные войной вильдеры вдруг ни с того ни с сего атаковали твой корабль. А поскольку их было слишком много, тебе пришлось перейти к активной обороне, как это прежде не раз случалось с вашим братом-контрабандистом в похожих ситуациях. Чем плоха такая отговорка? Или для твоих приятелей слово вильдеров при разборе этого полета будет иметь больший авторитет, чем твое?

– Но вильдеров и правда слишком много! Так много, что при их контратаке у нас не хватит энергии, чтобы поддерживать силовые щиты в активном состоянии! Ты разве забыла: «Эсквайр» не военный корабль, а обычное торговое судно!

– Бывшее когда-то военным кораблем, который был списан, а затем выкуплен тобой на аукционе! – добавила Карр, видимо, успев между делом ознакомиться с бортовым журналом Нублара. – Не прибедняйся! В отличие от других торговых судов у «Эсквайра» есть все шансы выдерживать долговременную «А.О.О.».

– Эй, сайтены! – подал голос Ржавый Клык. – Может, потрудитесь нам объяснить, что такое это ваше «А.О.О.»? Или мне надо разбить еще одну доисторическую бутылку, чтобы вы соизволили ввести нас в курс дела?

– Я полагаю, что больше нет нужды мусорить в каюте нашего капитана, вождь, – попросила Лавина. – По-моему, он нам больше не враг, ведь так, Нублар?.. А насчет «А.О.О.», разумеется, скоро вы обо всем узнаете. Сразу, как только мы услышим от капитана волшебное слово!

– Не знаю, что за слово ты хочешь от меня услышать, – проворчал Нублар. – Но если я сделаю все так, как ты просишь, а ты от меня не отвяжешься или подстроишь мне гадость, никуда ты отсюда свою личность не переправишь. В этом я тоже могу тебе поклясться, наплевать, веришь ты мне или нет…

Глава 34

Взвесив все предъявленные захватчицей аргументы, Нублар принял нелегкое для себя решение капитулировать. И пусть, по словам Лавины, капитуляция его была временной, условия ее являлись достаточно жесткими. Всем до единого членам команды пришлось сложить оружие и собраться на мостике. Туда же нагрянули и Клинки. Которым, естественно, разоружаться не требовалось, ведь им поручили охранять смаглеров, дабы те не нарушили соглашение с Карр, отмочив какую-нибудь глупость.

Второй страховкой Лавины служил Бобус, оставшийся в капитанской каюте приглядывать за бесценной коллекцией земных бутылок. Стрелять в людей он не мог, поэтому на мостике ему делать было совершенно нечего. Зато против уничтожения антиквариата робот ничего не имел по причине отсутствия у себя таких программных ограничителей. Стоит лишь Клыку дать ему отмашку, как он тут же разделается с бутылками еще быстрее, чем с этим справились бы трое Клинков. Безусловно, Нублар также был поставлен об этом в известность. И вряд ли он усомнился в том, что боевой вильдерский робот ослушается приказа своих хозяев, если дело дойдет до погрома.

– Мы ошиблись, – сообщила Лавина Карр вильдерам, пока те добирались до мостика, где их уже ждали разоружившиеся смаглеры. – Я все проверила: никакого ландшафт-компрессора на «Эсквайре» нет. И это вовсе не Нублар продал его вашим врагам. А кто продал – неизвестно.

– Размажь тебя танковая гусеница! – вырвалось у Грира. – А я ведь чуял, что все именно этим и обернется!

– Однако все далеко не так безнадежно, вожак, – продолжала Карр. – В бортовом компьютере Нублара хранится подробная информация о флоте Союза Народов. И там среди всего прочего есть любопытное упоминание о трех флагманских линкорах, которые зачем-то пристыкованы друг к другу. Вопрос: зачем им во время битвы собираться в удобную для противника, большую групповую цель?

– Если они просто не летят борт к борту параллельными курсами, а именно пристыкованы, значит, это было сделано с целью объединения их реакторов, – заключил Вертун. – Другого объяснения я не нахожу.

– Я тоже, – согласилась Лавина. – Такой вариант питания «Улуру» тоже далек от идеального. Но он в любом случае более эффективен, чем если бы ландшафт-компрессор получал энергию от одного позитронного реактора. И если эти флагманы расстыкуются, а затем, долетев до Роммеля, снова объединятся, они зарядят первую капсулу «Улуру» уже через сутки.

– «Издохните все, проклятые гады!» – напомнил Клык название той программы, которую собралась активировать Карр. – Что у тебя на уме, и кто они, эти «все»? Надеюсь, мы в их число не входим?

– «А.О.О.» – Активная Одиночная Оборона, – пояснила Лавина. – Этот автоматический боевой режим не предназначен для боя с другими звездолетами. Его задействуют при пролете через скопления астероидов, минных полей, для отражения атак пиратских флотилий вильдеров… Короче говоря – для поражения множественных медлительных целей. Таких, с которыми ИИ звездолета может разобраться без участия экипажа.

– И ты хочешь включить «А.О.О.», чтобы бросить «Эсквайр» в бой против целого флота Союза? – Ржавый недоверчиво хмыкнул. – Не хочу отговаривать тебя от этой прекрасной затеи, но ты явно недооцениваешь противника. Хватит ли на «Эсквайре» боеприпасов и энергии, чтобы отбиться от сотен кораблей и удержать под их огнем силовую защиту? Это ведь не пираты и не астероиды, а весьма серьезная угроза даже по вашим меркам.

– А разве я спорю? Но у тебя, видимо, есть идея получше, как остановить дикарей, заполучивших в руки «Улуру»?

Клыку оставалось лишь развести руками – все верно, такой идеи у него и близко не было. Поэтому он оставил Карр в покое и сосредоточился на той работе, которую она ему поручила: приглядывать за собравшейся на мостике командой «Эсквайр».

За минусом трех наемников, что погибли у дверей капитанской каюты, на корабле осталось еще двадцать пять смаглеров. Включая самого Нублара и, как оказалось, пережившего бой в ангаре Хамсина. Правда, полностью выйти сухим из воды ему не удалось. Теперь у старпома отсутствовала левая рука, а лицо уродовал огромный шрам, которого раньше тоже не было. Но если любой вильдер отправился бы после таких ранений на больничную койку, то киборг продолжал оставаться на ногах. Причем он держался на них не из последних сил, а вполне бодро и устойчиво. И ничто у него не кровоточило. Более того, не знай Клык, когда Хамсин заработал свой шрам, он мог бы подумать, что тот появился у него на лице достаточно давно.

Повинуясь приказу капитана, старпом и остальные столпились в той части мостика, где отсутствовали элементы управления кораблем. Их оружие было свалено в кучу в противоположном углу отсека. Опять-таки по распоряжению Нублара, который, в свою очередь, выполнял приказы Лавины. Обыскивать капитулянтов не было необходимости. Вряд ли кто-то из них припрятал у себя под одеждой силовой кастет или пистолет, ведь Карр наверняка просканировала их всех еще на входе.

Желая сохранить хотя бы остатки гордости, Нублар остался сидеть в капитанском кресле. Против чего Лавина уже не возражала, поскольку заблокировала ему пульт управления. Увидев вошедших на мостик вильдеров, хозяин «Эсквайра» не выказал страха. Презрительно скривив лицо, он картинно зажал себе ноздри и воскликнул:

– Вы гляньте, до чего я только докатился! Вонючие радиоактивные дикари расхаживают по моему кораблю с оружием, как по своей луне! А я должен терпеть их общество из-за наглого шантажа какой-то шлюхи-законницы, у которой вдобавок еще и нет тела! Кстати, как там поживает ваш бывший босс, который так рвался спустить с вас шкуру, что даже отказался от обеда? Впрочем, глупый вопрос. Раз уж вы здесь, а он куда-то запропастился, значит, думаю, я могу о нем навсегда забыть.

– Мне до изжоги осточертело слушать твои вопли и твою болтовню, Нублар, – ответил на это кривлянье Клык, не изменившись в лице. – Поэтому давай-ка я сразу проясню тебе обстановку, чтобы ты больше не капал мне на нервы. Все договоры, которые ты заключил в минувшие полчаса, ты заключил с Лавиной Карр, и только с ней. У меня с тобой нет никаких договоров и, скорее всего, не будет. Да и Лавине я ни в чем не клялся и ничего ей не обещал. Она попросила меня помочь – я был тогда не у дел и лишь поэтому согласился. Но я могу в любой момент отказаться ей помогать, решив, что больше не могу выносить твое общество. И если это произойдет, Карр тебя уже не спасет. Да и зачем ей вообще тебя спасать? Она пообещала, что не причинит тебе вреда, это верно. Но не обещала, что станет защищать тебя от дикарей, если они вдруг по какой-то причине на тебя обозлятся… Я понятно выражаюсь, или мне правда надо разозлиться, чтобы ты меня понял?

– Очень красноречивая и убедительная речь, вождь! Ты выразился настолько ясно, что у меня нет к тебе ни одного вопроса. – Нублар выставил перед собой ладони, давая понять, что капитулирует не только перед виртуальным врагом, но и перед реальным. После чего оскорбленно надул щеки, отвернулся от Клинков и, скрестив руки на груди, уставился в гигантское панорамное окно.

А за окном открывался, пожалуй, самый впечатляющий вид из тех, которые Клыку доводилось наблюдать, будучи внутри космических кораблей. Окна в рубках и на мостиках вильдерских тихоходов были не слишком большими и делались из многослойного бронестекла, отчего их прозрачность оставляла желать лучшего. Через этот же заделанный кристально чистым стеклом проем мог бы, наверное, беспрепятственно пролететь курьерский шаттл. Про широту обзора, который был у капитана и всех присутствующих на мостике, и говорить нечего. У Клыка даже немного закружилась голова – трудно было вот так сразу свыкнуться с мыслью, что подобное зрелище можно наблюдать из замкнутого корабельного пространства.

Когда Клинки ступили на мостик, вид из окна был статичным… ну, или, точнее, очень медленно меняющимся – таким, каким он бывает в иллюминаторах дрейфующих кораблей. Однако это продолжалось недолго. Едва Ржавый, Наждак и Вертун рассредоточились по мостику и взяли смаглеров на прицел трех пулеметов, как корабль пришел в движение. А вместе с ним задвигался в окне и Гамилькар, и мутно-зеленая громада Тисоны, и даже далекий Велунд. Последний выглядел с мостика «Эсквайра» не ярко-багровым, а просто багровым и не слепил глаза; здешние светофильтры работали на удивление избирательно – ограждали глаза от излишней яркости и в то же время ни на йоту не затемняли видимость.

Но это были еще не все наблюдаемые вильдерами метаморфозы. Исключительная прозрачность стекла, которая поначалу удивила Клыка, недолго оставалась таковой. Как только раздалось звуковое оповещение о том, что Лавина активировала режим «А.О.О.», так панорамное окно тут же превратилось в громадный тактический монитор, усеянный всевозможными отметками.

Невидимые до этого, корабли Союза Народов были вмиг обнаружены. И каждый из них получил на дисплее свой маленький, но хорошо различимый значок. Судя по количеству значков – четыре с лишним десятка, – ИИ «Эсквайра» взял на заметку лишь ближайшие к нему потенциальные цели. Среди которых были и главные: три флагманских корабля флотов Терпеливых, Красных Кулаков и Подснежников – «Прорыв», «Грозовое небо» и «Ледяной гигант». Клык опознал их по их схематическим изображениям, что выскочили на экран сразу, как только цель получила статус приоритетной.

Три огромных линкора и впрямь находились так близко друг к другу, что ИИ обозначил их как единый объект, поскольку их индивидуальные отметки наслаивались одна на другую. В нижней части дисплея при этом появлялась и исчезала всевозможная текстовая информация – видимо, дополнительные сведения о целях. Прочесть ее Клык уже не мог. Все написанное на экране предназначалось для сайтенов, а их языком Клинки не владели.

«Вот, значит, как начинаются космические войны в Большом мире!» – подумалось Ржавому, который припомнил суетливые и крикливые приготовления к таким баталиям у вильдеров. Тогда когда навигаторы их кораблей всячески пытались засечь вражеский корабль до того, как он нанесет удар. А после того, как им это удавалось, старались не упустить противника с радаров. Что также являлось большой морокой, поскольку противник стремился к совершенно обратному. Да к тому же пускал в тебя ракеты и выбрасывал ложные цели-приманки.

Даже если бы «Эсквайр» летел в атаку под управлением Нублара, на его борту тоже вряд ли царила бы суматоха. Плавность, стремительность и точность движений переделанного в торговый бывшего военного корабля произвела на Клыка впечатление. Он так привык к резким боевым маневрам своих кораблей и шаттлов, что без рывков и тряски даже не смог ощутить должного боевого настроя. И это при том, что «Эсквайр» намеревался вступить в битву с флотом, который всего за несколько часов уничтожил некогда лучший флот на Тисоне – армаду Зазубренных Клинков.

Неизвестно, что отвечала Карр на поступающие к ней запросы с кораблей вильдеров, да и отвечала ли она на них вообще. А такие запросы наверняка сыпались на Лавину целой лавиной, ведь она грубо нарушила условленный порядок, сойдя с отведенной для нее орбиты и сунувшись туда, где ее не ждали. И где ее настырность вряд ли кому-то понравится, даже если она не произведет ни выстрела. Разумеется, что в нее при этом тоже не будут стрелять, но дипломатический протест ей непременно заявят, и не один.

Между тем тактических отметок на фоне открывающейся с мостика великолепной панорамы становилось все больше и больше. Вместе с этим все чаще и чаще навстречу «Эсквайру» стали попадаться сами корабли – те, что оказывались от него на расстоянии, откуда их можно было различить уже невооруженным глазом. ИИ для удобства подсвечивал на экране их силуэты, отчего они уже не терялись на фоне космического мрака и покрытой желто-черными разводами зеленой атмосферы Тисоны.

Само собой, Карр не стала палить в каждый корабль, что оказывался в зоне поражения ее орудий. Она пусть и в открытую, но все же аккуратно подбиралась к «Прорыву», «Грозовому небу» и «Ледяному гиганту». Состыкованные вместе, они утратили маневренность, превратившись, по сути, в орбитальную базу. Которая, правда, еще была способна взять разгон и удрать от «Эсквайра» по прямой траектории. Да и то лишь в теории. В действительности удрать от корабля сайтенов не сумел бы и самый высокоскоростной истребитель вильдеров. А громадный неповоротливый линкор – тем более.

Держа смаглеров на мушке, Ржавый Клык не упускал из виду и то, как на огромном экране перед ним сходились на битву самые грозные противники, которых только можно было найти сегодня на орбите Гамилькара. Суммарное вооружение трех флагманских линкоров заставило бы нервно икать любого пилота-вильдера, кто посмел бы бросить им вызов. Нублару, конечно, сейчас не икалось, но и в кресле ему спокойно тоже не сиделось. Его застывшее в напряжении лицо и стиснутые кулаки, которыми он оперся на командный пульт, выдавали терзающую его неуверенность.

Но как ни крути, а угрозы Карр пугали его гораздо сильнее. И потому Нублару оставалось лишь скрипеть зубами да помалкивать. Как, впрочем, и Клинкам, рискующим наравне со смаглерами. В случае полного поражения «Эсквайра» вильдерам была уготована та же смерть, что и остальным. Кроме, разумеется, Лавины Карр. Она в своей нынешней ипостаси даже если и умрет, то вряд ли ощутит при этом боль и страдания…

Глава 35

Чтобы воцарившееся над Гамилькаром спокойствие переросло в новую войну – уже третью по счету за минувшие сутки! – потребовалось всего ничего: один залп по трем флагманам Союза Народов. После чего вокруг «Эсквайра» разыгрался такой огненный хаос, что можно было ненароком подумать, будто он не вступил в бой, а упал на поверхность Велунда.

«Прорыв», «Грозовое небо» и «Ледяной гигант» ответили на агрессию смаглера дружно и без всякой церемонности. Из чего следовал вывод, что их экипажи давно засекли приближение сайтенского корабля, заподозрили, что с ним что-то неладно, объявили боевую тревогу и взяли его на прицел. И взяли не только они. С той поры, как «Эсквайр» снизился на чужую орбиту, многие встретившиеся ему корабли и шаттлы развернулись и взялись его сопровождать, двигаясь неподалеку от него параллельными курсами.

К той минуте, когда «Эсквайр» вышел на оптимальную для атаки линкоров дистанцию, вокруг него успел собраться внушительный эскорт из нескольких десятков всевозможных кораблей. И еще неизвестно сколько их в эти минуты мчалось сюда, так как тревожная весть о подозрительном смаглере наверняка разнеслась по всему рассредоточенному в окололунном пространстве флоту. Даже если Лавина отвечала на поступающие к ней запросы какой-нибудь правдоподобной ложью, поведение звездолета в любом случае выглядело чересчур странным. А особенно для мнительных вильдеров. Которые в любой подобной странности видели прежде всего проявление враждебных намерений. И всегда били тревогу, даже предполагая, что их опасения, скорее всего, будут ошибочными.

Силовые щиты включились до того, как по «Эсквайру» полоснул первый лазерный луч и его настигла первая ракета. Уровень нагрузки, которую принимал на себя этот непонятный Клыку механизм, также отображался на окне-дисплее и был самой важной информацией, что поступала сейчас на мостик. Количество атакующих звездолет второстепенных противников пока значения не имело. В настоящий момент «А.О.О.» интересовала лишь главная цель, и огонь всех орудий «Эсквайра» был сконцентрирован на ней.

Линкоры, естественно, в долгу не остались. И принялись столь же яростно отстреливаться, взявшись попутно набирать скорость. Не для того, чтобы оторваться, ибо это было бесполезно. Капитаны флагманов хотели всего лишь максимально усложнить смаглерам охоту на них. И, если получится, выиграть себе время на расстыковку, что было далеко не одноминутным процессом, а также протянуть до подхода подкрепления. Которое, накинувшись на звездолет скопом, грозило вызвать перегрузку его защитных экранов и обратить его в бегство.

Щиты «Эсквайра» поглощали урон, но не могли полностью уберечь его от тряски. Тем более при таком плотном обстреле со всех сторон. Болтало его, разумеется, не так яростно, как вильдерские корабли – видимо, срабатывали какие-то амортизаторы и стабилизаторы. Вот только Клыка это не слишком успокаивало, стоило лишь ему бросить взгляд на то, что творилось за бортом. В том мире, где он прожил всю свою жизнь, если ты видел взрыв со столь близкого расстояния, ты видел его лишь миг, потому что в следующий миг ты был уже мертв. Здесь же ядерные ракеты, казалось, врезались прямо в окно мостика и взрывались в трех десятках метров от Клыка, а он не только оставался жив, но и продолжал наблюдать за обстановкой снаружи. Несмотря ни на что, все до единой отметки оставались на дисплее и все контуры вражеских кораблей отчетливо виднелись на фоне застившего обзор пламени.

Уже в первую минуту боя шквал обрушившегося на «Эсквайр» огня понизил уровень его защиты почти наполовину. Большую ее часть «снял», как и прогнозировалось, обстрел, ведущийся с линкоров. Поэтому, уничтожив их, смаглеры и Клинки должны были сразу же задышать свободнее. И они планомерно продвигались к цели, осыпая противника снарядами и импульсами энергетических пушек, от которых того защищала лишь броня. И которые довольно успешно ее пробивали.

Жаль, ныне «Эсквайр» не являлся военным кораблем, и у него на борту не было по-настоящему мощного вооружения. Такого, что уничтожило бы столь крупную мишень с одного-двух залпов. Вот и приходилось Лавине буквально «клевать» флагманы, дырявя те из стационарных гауссов, что кромсали отсек за отсеком и подбирались к их защищенным стратегическим узлам. Ржавый очень надеялся, что у Лавины хватит боеприпасов, чтобы раздолбить громадины до того, как они расстыкуются. Потому что, если они разлетятся в разные стороны, будет трудно вычислить, на каком из них установлен «Улуру». А за тремя сразу «Эсквайру» было уже не угнаться.

Обстановка стала еще напряженнее, когда уровень защиты резко опустился до тридцати трех процентов и продолжил снижение. Это вступила в бой подоспевшая на выручку флагманам целая флотилия крейсеров и истребителей Цуруги. Клык узнал очерченные на дисплее, характерные силуэты их кораблей. В ответ на усилившийся огонь звездолет стал еще быстрее описывать круги вокруг своей главной цели, что заметно осложнило задачу всем его врагам. Теперь, когда их полку прибыло, они уже рисковали не только промахнуться, но и угодить под огонь друг друга. Это заставило их стрелять осторожнее, но поскольку с каждой минутой их становилось все больше, «Эсквайру» это мало чем помогало.

– Уводи корабль, дура! – не выдержал стойко молчавший все это время Нублар, когда индикатор защиты упал до двадцати пяти процентов и замерцал красным светом. – Дай отбой «А.О.О.» и уводи корабль, а иначе ты всех нас угробишь! Наплюй на свои дерьмовые планы – спасайся, пока еще есть энергия на щитах!

Ржавый Клык не был трусом. А после того как Лавина перешла от слов к делу, он стал еще более верным ее союзником. Но сейчас он был отчасти согласен с капитаном. Ввязавшись в бой, Карр превратилась в одержимую фурию, а это было крайне неразумное поведение. Возможно, ей следовало не переть напролом, а атаковать наскоками. И попутно использовать свои таланты для дистанционного проникновения в компьютеры флагманов, чтобы выяснить, какой из них транспортирует «Улуру». Однако это Клык легко придумывал подобные тактические варианты. В то время, как у Лавины могло и не быть такого выбора. Да, выйдя из тела, она обрела власть над звездолетом. Но вместе с этим, очевидно, утратила и многие свои таланты. А иначе зачем бы ей вообще понадобилось задействовать его программу активной обороны вместо своих диверсионных навыков?

– Как долго продержится твоя броня без силовых щитов? – поинтересовался Ржавый у Нублара.

– А?! Что?! – Капитан так напряженно таращился на главный монитор, что поначалу даже не понял, кто к нему обращается. – Что ты сказал, дикарь? Голая броня?! Ну да, какой-то резерв прочности у нее есть. Но при таком обстреле его хватит на… Не знаю, на сколько его хватит – раньше я таких опытов не проводил, я ведь не самоубийца! Но если тебе тоже не хочется издохнуть, то давай, начинай уговаривать Карр, чтобы она не дурила, а убиралась отсюда, пока нас тут не… Вот дьявол!

«Эсквайр» впервые тряхнуло так сильно, что у Клыка клацнули зубы и он чуть не упал. Хотя многие смаглеры, а также Вертун оказались вовсе не такими стойкими и повалились на пол. Нублар тоже не удержался бы на ногах, не окажись позади него кресла, куда его задница приземлилась уже безболезненно.

«Щиты № 8 и № 9 вышли из строя! – тут же известила всех вспыхнувшая на дисплее предупредительная надпись. – Уровень защиты оставшихся щитов – 14 %! Капитану рекомендовано отключить режим «А.О.О.» и увести корабль в безопасное место!»

– Срочно изолируй Тридцать второй и Пятьдесят Пятый отсеки, дура! – заорал Нублар, быстро смекнувший, чем опасна для корабля утрата Восьмого и Девятого щитов. – Слышишь, что тебе говорят, или нет?!

«Отсеки № 32 и № 55 изолированы!» – загорелось на экране новое оповещение. Похоже, в пылу атаки Лавина растеряла не все свое здравомыслие, раз сочла-таки нужным прислушаться к рекомендации капитана.

– Отлично! – всплеснул руками Нублар. – А теперь давай, увози нас отсюда прочь, чокнутая стерва! Хватит, навоевались! Хорошо, если одними убытками отделаюсь, а не оставлю по твоей милости на этом чертовом Гамилькаре свою башку!

Увы, но к этому капитанскому совету Карр осталась глуха. И возобновила бешеную перестрелку с линкорами, хотя энергия щитов продолжала слабеть примерно на один процент каждые полминуты, а сногсшибательные толчки болтали «Эсквайр» еще чаще.

Судя по отметкам на мониторе, флагманы все-таки успели расстыковаться и теперь начали разлет. Еще чуть-чуть, и Лавине пришлось бы признавать свое поражение, но едва корабли-гиганты обрели самостоятельность, как у «Грозового неба» взорвался позитронный реактор.

Он полыхнул такой яркой вспышкой, что по дисплею побежали помехи, а уровень защиты упал до катастрофических пяти процентов, хотя еще секунду назад на индикаторе светилось «одиннадцать». Зато когда видимость за панорамным окном немного улучшилась, открывшаяся Ржавому и остальным картина прямо-таки ласкала глаз. И даже появившаяся поверх нее надпись, что незащищенные отсеки звездолета пробиты и разгерметизированы, почти не омрачила Клыку радости от одержанной победы.

От «Грозового неба» остались одни мелкие раскаленные обломки, продолжающие разлетаться во все стороны. Они представляли опасность для преследователей «Эсквайра», но не для него. Даже на малой мощности силовое поле могло отразить такую угрозу – в сравнении со снарядами и ракетами скорость обломков была невелика. Случись взрыв чуть позже, он не причинил бы вреда «Прорыву» и «Ледяному гиганту». Но поскольку те все еще находились поблизости, то и досталось им крепко. «Гигант» ударило так, что он начал вращаться вокруг своей оси, и от его изрешеченного снарядами корпуса стали отрываться целые фрагменты. У «Прорыва» дела обстояли еще хуже. В самом его центре зияла такая огромная брешь, что вскоре он должен был развалиться пополам уже без чьего-либо вмешательства.

Оба линкора получили серьезные повреждения, но «Ледяной гигант», кажется, еще мог двигаться. А значит, по нему и надо было бить сейчас из всех орудий, пока он не выровнял свой полет и не набрал ускорение. Умная программа «А.О.О.» тоже, наверное, так и поступила бы. «Наверное» – это потому что Лавина Карр не позволила ей этого сделать, приказав ИИ сосредоточить огонь на «Прорыве». А точнее, на его громадной пробоине.

– Ты решила перепилить это корыто пополам?! – громко осведомился Нублар у Лавины. – Совсем рехнулась, что ли, тратить снаряды на мертвеца? Добей «Гиганта», пока тот не удрал, а этот ублюдок и без тебя сейчас развалится!

Вместо ответа на главном мониторе включился «зум», который приблизил изображение так, что смаглеры и Клинки смогли присмотреться к разверзнутой утробе линкора. Вот только неясно, что они должны были там разглядеть. Сам Клык наблюдал одни лишь разгромленные и оплавленные палубы да перегородки.

Видимо, поняв, что без подсказки не обойтись, Карр выделила светящимся контуром в этом хаосе какое-то громоздкое приспособление – так же, как до этого ИИ выделял контурами на дисплее вражеские корабли. Но Ржавому и это опять же ни о чем не говорило. И если бы не Нублар, которому данное устройство было все-таки знакомо, Клык, наверное, еще минуту-другую терялся бы в догадках.

– Ландшафт-компрессор! – воскликнул капитан, указав пальцем на отмеченный Лавиной объект. – И зарядная капсула в нем торчит, будь я проклят! Ты нашла то, что искала, Карр! Поздравляю! Только нам, похоже, отсюда уже не удрать, пропади ты пропадом вместе со своим «Улуру»!..

Взрыв «Грозового неба» и его разлетевшиеся обломки ослабили ведущийся по «Эсквайру» огонь, и отметка уровня его защиты остановилась на четырех процентах. Впрочем, остановилась ненадолго. И как только Лавина возобновила обстрел перевозящего стратегическое оружие флагмана, его защитники тоже все как один вернулись к охоте на его охотника.

«3 %… 2 %… 1 %»…

– Будь ты проклята! Проклята! Проклята! – неистовствовал Нублар, в сердцах молотя кулаками по пульту. Наверное, ему страсть как хотелось натравить на Лавину те вирусы, которыми он ее стращал, да только какой от них был бы прок? Они не победят Карр – по крайней мере мгновенно, – а спасать звездолет надо было прямо сию же минуту. И то не факт, что это поможет – слишком глубоко увяз он в этой битве, чтобы так просто и безболезненно из нее выйти.

«Энергетические щиты деактивированы!» – бесстрастно оповестил ИИ всех следящих за тактическим экраном. И, убрав отныне не нужную шкалу уровня защиты, тут же вывел на экран схематическое изображение «Эсквайра». На нем уже были подсвечены пульсирующим красным светом два отсека. Те самые – Тридцать Второй и Пятьдесят Пятый. Однако не прошло и двух секунд, как к ним присоединился еще один, из кормовой части корабля – Сто Третий.

Вот теперь звездолет затрясло по-настоящему, и прежнюю «интеллигентную» тряску можно было вспоминать прямо с ностальгической грустью. Держать смаглеров на прицеле пулемета стало физически невозможно, и Клык, повесив оружие на грудь, был вынужден схватиться за поручни. Впрочем, даже если кто-то и хотел бы в этот момент напасть на Клинков, ему это тоже не удалось бы, поскольку он не пробежал бы по ходящему ходуном полу и нескольких шагов. Все на мостике были озабочены тем, чтобы не порасшибать себе головы, и всяк хватался за все, что попадалось ему под руку.

Если до этого защитники линкоров не доставляли неприятностей непосредственно «Эсквайру», долбя его силовые экраны, то теперь все стало совсем иначе. Безусловно, даже без энергетической защиты броня звездолета многократно превосходила по прочности броню самого неприступного корабля вильдеров. И могла какое-то время выдерживать попадание их снарядов, лазеров, а возможно, даже нескольких противокорабельных ядерных торпед. Вот только проверяли ли конструкторы звездолетов свои детища такой огневой нагрузкой на практике – большой вопрос. Сомнительно, что им вообще приходила в головы мысль, что какой-нибудь капитан, будучи в здравом уме, бросит в одиночку вызов сотням военных кораблей противника, пусть даже это окажутся корабли вильдеров. Так что сказать наверняка, каков ресурс прочности у корпуса «Эсквайра», не смог бы даже его всезнающий ИИ.

Все, что мог теперь последний – это бить непрекращающуюся тревогу и продолжать считать пробитые корабельные отсеки. Когда их количество увеличилось до двенадцати, Нублар уже сорвал голос от крика и потому просто сидел в кресле, обхватив в отчаянии голову руками. Наверняка он вдобавок трясся от страха, но увидеть это было нельзя. И мостик и весь звездолет болтало так, что лишь одна Лавина Карр не стучала в эти минуты зубами. Да и то лишь потому, что в виртуальной ипостаси они у нее отсутствовали. Но и она наверняка испытывала страх, ведь ей тоже не хотелось сгинуть вместе с «Эсквайром» в ядерном пекле.

«Эсквайр» содрогнулся от нового, особенно мощного толчка, однако было в нем нечто такое, что делало его непохожим на все предыдущие сотрясения. Ржавого Клыка не только подбросило, но и потащило по воздуху в сторону окна. Не резко, но весьма ощутимо. Если бы он изо всех сил не вцепился в поручень, то, вероятно, взмыл бы над полом. И, пролетев эти метры, прилип бы к экрану, словно врезавшаяся в гермошлемное стекло муха.

Вряд ли все это являлось хорошим признаком. Скорее, напротив – очевидно, при попадании очередной ракеты у звездолета нарушилась искусственная гравитация. Не полностью, поскольку невесомость на нем пока отсутствовала, но критический сбой в этой системе уже обнаружился.

Еще одна тревожная новость. Не исключено, что даже предпоследняя. А финальное известие Клинкам и смаглерам доставят пробившие внешнюю обшивку мостика вражеские ракеты. Вон сколько их следов отмечено на дисплее! И все эти следы вот-вот сойдутся в одной точке – на «Эсквайре»…

Что ж, если до этого вокруг творилось просто дерьмо, то теперь оно стало полным. И тем контрастнее на фоне всего этого прозвучал из динамиков обрадованный голос Лавины Карр:

– Ну вот и все! Дело сделано! А теперь, жалкие плаксы, как вы и просили, мамочка увозит вас из этого плохого места! Если кто собрался издохнуть прямо сейчас, советую немного повременить – возможно, вам еще повезет выбраться отсюда живьем и выстирать свои обгаженные штанишки!..

Глава 36

На самом деле с искусственной гравитацией все было в порядке. Истинная причина, по которой Клык и остальные едва не взлетели и не врезались в главный монитор, находилась не внутри звездолета, а снаружи.

Сосредоточив огонь на ландшафт-компрессоре, что был виден в огромную брешь, зиявшую в корпусе «Прорыва», Лавина с маниакальным упорством добилась-таки своего: достала до заряженной в «Улуру» капсулы. Зачем она так сделала, выяснилось после того, как капсула не выдержала шквального обстрела и детонировала. И едва это случилось, Карр тут же врубила двигатели «Эсквайра» на полную мощность и помчалась прочь от разверзающейся перед ней искусственной черной дыры.

Вообще-то сравнение с черной дырой было здесь не вполне корректно. Особенно при сопоставлении масштабов этих двух аномалий. И все же, как оказалось, в космическом пространстве капсулы «Улуру» срабатывали во много раз мощнее, чем на планетарной поверхности. Радиус их поражения в невесомости и в безвоздушном пространстве увеличивался более чем на два порядка. Вот только использовать «Улуру» в космосе так, чтобы при этом не пострадать самому, можно было лишь на звездолетах Большого мира. Сбросив капсулу, они успевали преодолеть расстояние в полтысячи километров до того, как запускался процесс компрессии материи, и все, что попадало в эту ловушку, уже не могло из нее вырваться. Включая межпланетные тихоходы вильдеров, что были не способны на такие стремительные рывки.

Педантичный ИИ подсчитал, что на момент детонации капсулы разбушевавшийся смаглер привлек к охоте на себя примерно две трети флота Союза Народов. Большая его часть, правда, еще не стреляла в «Эсквайр», поскольку находилась на подлете к эпицентру развязанной им войны. Но так или иначе, а в радиусе поражения «Улуру» скопилось впечатляющее количество кораблей. И оно все возрастало, поскольку новые охотники продолжали один за другим пересекать границу этой зоны.

Один пятнадцатисекундный рывок на форсаже, и «Эсквайр» ушел не только от всех преследователей и их ракет, но и вообще исчез с их радаров. Чего нельзя сказать о них самих. Перед тем как Лавина увела корабль на безопасное расстояние, она успела выбросить видеозонд. Сделала она это еще в зоне поражения ландшафт-компрессора. И потому нацеленные на «Ледяной гигант» и на «Прорыв» камеры зонда фиксировали все, что творилось сейчас вокруг них.

Оба линкора прекратили свое существование за считаные секунды. Сначала они просто смялись в бесформенные груды металла так, словно были склеены из фольги. А затем, спрессовавшись воедино, обрели уже относительно шарообразную форму. Этот шар продолжал сжиматься, и чем сильнее он уменьшался, тем больше выравнивалась его поверхность. Разве что теперь это происходило все медленнее и медленнее, а вскоре его сжатие и вовсе стало незаметным на глаз.

Вот только скучнее от этого зрелище вовсе не стало. Напротив, все самое интересное вокруг шара еще только начиналось. И когда в него со всех сторон стали врезаться останки кораблей, он взялся как бы их поглощать. Но это только казалось. В действительности они прилипали к нему и вжимались в него той титанической силой, что слепила его самого из двух линкоров и обломков третьего.

Да, в шар врезались не корабли, а их останки, потому что все они начинали деформироваться еще в полете. Вдобавок большинство из них спешило к флагманам на предельной скорости, что лишь усугубило их участь. В радиусе притяжения ловушки их скорость стремительно возросла в несколько раз. Что прикончило их экипажи еще до того, как корабли начало корежить и они стали превращаться в мятые куски металла.

Лавина не стала транслировать на мостик радиопереговоры, которые вели между собой не понимающие, что стряслось, жертвы орбитального катаклизма. Но, надо думать, в эфире флота Союза Народов творился сейчас тот же хаос, какого Ржавый Клык наслушался во время гибели армады Зазубренных Клинков. С той лишь разницей, что гибель последней была пусть и внезапной, но вполне обычной. А экипажи притягиваемых «Улуру» кораблей поначалу вообще не могли понять, во что они влипли. А когда все-таки понимали, было слишком поздно. Понемногу растущий и уплотняющийся шар уже не давал им вырваться из своих цепких невидимых щупалец.

Это получилось лишь у тех, кто смог вовремя развернуться и не угодить в сверхмощное гравитационное поле. Но такие счастливчики стали появляться лишь тогда, когда весть об аномалии разлетелась по всему флоту. И когда у капитанов еще не захваченных ландшафт-компрессором кораблей сложилась более-менее четкая картина происходящего. А на первых порах крейсеры, линкоры, истребители и шаттлы влетали в западню, не испытывая ни малейших подозрений – все равно что те мухи, стаей набросившиеся на разлитый сироп и тут же увязшие в нем.

Видеозонд «Эсквайра» тоже не избежал этой участи. И, превратившись в кусок металла, прервал трансляцию спустя двадцать две минуты с начала этого дьявольского представления. За это время Клинки и смаглеры стали свидетелями гибели такого множества кораблей, сколько их не погибло в предыдущих сегодняшних битвах, вместе взятых. Смерть этих кораблей была настолько ирреальной и душераздирающей, что, пока Клык следил за катастрофой, он не раз усомнился в том, что она происходит наяву. Впрочем, на постановку или компьютерную анимацию она походила еще меньше. Слишком уж правдоподобна и детализирована была «картинка». Такую при всем старании не создашь искусственно за столь малый срок даже на сверхмощных компьютерах сайтенов.

– Ну что, теперь-то ты наконец довольна? – обратился Нублар к Лавине после того, как передача видеозонда оборвалась и на главном дисплее вновь развернулась панорама пустынного мирного космоса. – Черт с тобой, мерзавка, я не стану предъявлять тебе счет за шестнадцать поврежденных отсеков и семь генераторов силового поля! Пустяки, как-нибудь переживу! Просто давай разойдемся по-хорошему – так, как и договаривались, идет? Уводи поскорее отсюда своих радиоактивных псов, да я устрою тут хорошую дезинфекцию, а то у меня уже все тело от них чешется!

– Погоди еще немного, Нублар, – отозвалась Карр. – Раз уж ты заговорил о дезинфекции, то сначала надо бы устроить ее снаружи. Полагаю, я должна завершить генеральную уборку, которую затеяла на орбите этой поганой луны! Ты, разумеется, будешь возражать, но мои диковатые союзнички, я знаю, придут от моего предложения в восторг!

На мониторе вновь вспыхнула надпись «Режим А.О.О. активирован», а «Эсквайр» начал стремительно набирать ход. И направлялся он, по всем признакам, туда, где в эти минуты должен был утихать порожденный Лавиной катаклизм.

– О нет! Опять?! Да чтоб тебя! – Капитану оставалось лишь всплеснуть руками и обессиленно плюхнуться обратно в кресло. – Вот свалилось проклятие на мою голову! И в чем только, скажите на милость, я провинился перед матушкой-Вселенной!

– Что ты еще задумала? – с тревогой поинтересовался Клык, задрав голову к потолку. Он не возражал против очередной затеи Карр, наверняка такой же сумасбродной, как предыдущая – все-таки в минувшей битве она показала себя не окончательно сумасшедшей. Просто Ржавому не хотелось оставаться в неведении насчет ее планов, пусть даже Клинки по-прежнему оставались в них на вторых ролях.

– Сейчас все сам увидишь, – отмахнулась сайтенка. – Если хочешь, считай это небольшой союзнической услугой с моей стороны. Хотя на самом деле я всего лишь доделываю начатую работу, только и всего.

Не прошло и минуты, как туманные намеки Карр прояснились. То, что она с подсказки Нублара назвала дезинфекцией, было не чем иным, как расправой над уцелевшими врагами. И расправа эта была куда более жестокой, чем атака на флагманы.

Обычные разрозненные корабли были для «Эсквайра» уже не соперники. Восстановив уровень заряда уцелевших силовых щитов до приемлемых пятнадцати процентов, звездолет снова ринулся в бой. И теперь отстреливающиеся от него поодиночке, по двое или максимум по трое корабли вильдеров не могли уязвить его при всем старании.

Явно не ожидавшие, что устроивший такой бедлам смаглер вернется, остатки флота Союза Народов начали спешно группироваться, чтобы дать ему хоть какой-то отпор. Но теперь, когда «Эсквайр» не гонялся за конкретной целью, «А.О.О.» носила его на огромной скорости вокруг неповоротливых вильдеров, а его орудия били одновременно по нескольким целям. Которые могли бы и вовсе стоять на месте, поскольку неуклюжие в сравнении со звездолетом маневры их не выручали.

Даже когда «Эсквайр» не уничтожал вражеский корабль целиком, он наносил ему такие повреждения, что о дальнейшем его сопротивлении не могло идти и речи. Выжившим членам его команды несказанно везло, если после этого он был способен двигаться. Если же нет, его судьба выглядела и вовсе безнадежной. Чем больше смаглер оставлял за собой недобитых противников, тем меньше у них оставалась вероятность, что их найдут и спасут. Потому что все их потенциальные спасатели рано или поздно тоже становились жертвами. После чего в лучшем для них случае сами начинали слать в эфир сигнал SOS. А в худшем – хранили молчание, ведь мертвецы не умеют звать на помощь, да им она и не требуется.

В ходе этого карательного рейда на мониторе несколько раз появлялся объект, который еще час назад отсутствовал на орбите Гамилькара. Это был его новый искусственный спутник – сверхплотный железный шар диаметром около полутора сотен метров. Именно так выглядели теперь корабли, угодившие в капкан Лавины Карр, который пожрал не только их, но и то зловещее оружие, что его породило.

Какая судьба ожидала это исполинское космическое надгробие флоту Союза Народов? В данный момент трудно было определить, угрожало ли оно рухнуть на поверхность луны или отныне ему было суждено вращаться по ее орбите. Но в первом, худшем для Гамилькара случае его ожидала катастрофа, многократно превосходящая по масштабам ту, что «Улуру» уже на нем вызвал. Катастрофа, с которой не сравнится ни одна ядерная бомбардировка, какую знавала история Дробильщиков…

Вот только Ржавый Клык ничего этого уже не увидит. Теперь, когда вражеский флот был практически уничтожен, ему предстояло заняться поиском уцелевших остатков своей армады. А затем, независимо от их результата, отправиться прямиком на родину. Резко сократившееся количество врагов в окололунном пространстве возродило надежду на то, что какой-нибудь корабль Клинков, а то и не один, пережил разгром. К примеру, он мог замаскироваться среди обломков других кораблей или успеть сбежать на дальние орбиты. В любом случае Клыку стоило это проверить. Сразу, как только Карр завершит охоту – наверняка она не откажет Ржавому в его маленькой просьбе просканировать окрестности Гамилькара с помощью мощных радаров «Эсквайра».

Лавина отключила режим «А.О.О.», когда на главном мониторе остались лишь редкие одиночные отметки. Ими были промаркированы мелкие удирающие корабли вроде истребителей и шаттлов. Гоняться за ними являлось столь же бессмысленным, как палить из пушек по драпающим с поля боя последним вражеским солдатам. Даже если они соберутся в новую армию, она станет лишь жалким подобием той, что сокрушила армаду Роммеля. Да и это случится нескоро, поскольку Союзу Народов предстоит еще долго зализывать раны и латать уцелевшие корабли.

– Ну что, бестия, ты натешилась, или опять взяла передышку? – поинтересовался Нублар у Лавины, когда звездолет вышел из боевого режима и, судя по новой отметке на экране, взял курс на ту же орбиту, где он дрейфовал до этого.

– Хочешь вновь напомнить мне о соблюдении нашего договора? – отозвалась Карр. – Да не забыла я о нем, не волнуйся ты так, Нублар! Потерпи еще немного – скоро мы с вильдерами вас покинем.

– Я это уже слышал! – буркнул капитан. – И буду не против, если ты все-таки поторопишься. Кстати, у тебя есть координаты, по которым ты собираешься пересылать свою личность, или ты этим вопросом еще не озадачивалась?

– Безусловно, есть, – подтвердила Карр. – Забавно, как вовремя ты спросил о том, о чем я сама собиралась тебе вот-вот рассказать.

– Не трать напрасно время – с чего бы вдруг меня это заинтересовало? – отмахнулся Нублар.

– Готова поспорить на что угодно: тебе будет не только интересно, но и крайне полезно об этом узнать, – не согласилась с ним Лавина.

– Да ладно! Тоже мне, ценная информация! – вновь не поверил было ей смаглер. Но внезапно его лицо стало удивленно вытягиваться, а затем это удивление переросло в испуганную злость. От прилива которой Нублар аж задохнулся: – Да как ты… как ты только посмела, проклятая стерва! У нас же с тобой было… было соглашение! Ты мне клятву дала! Клятву, черт тебя подери!

– А разве я ее нарушила? – удивилась, в свою очередь, Карр, но уже не так сильно, как хозяин звездолета. – Я и вильдеры действительно скоро вас покинем, и я верну тебе управление «Эсквайром»! Все случится точь-в-точь, как я и сказала, не сомневайся.

– Но ты не сказала, что корабль, на который ты отправишься, прибудет прямо сюда, потому что это ты его вызвала! – вскричал Нублар.

Услыхав такое, прочие смаглеры тоже заволновались и начали оживленно между собой переговариваться. Ржавому Клыку это не понравилось, и он был вынужден напомнить им о своем присутствии, рявкнув «А ну спокойно!» и громыхнув прикладом по ближайшему пульту. Но вот приказывать Нублару заткнуться он не стал, поскольку хотел дослушать до конца то, что он скажет. А говорил он, судя по его уверенности, уже не о своих опасениях, а о том, что знал наверняка.

– Ты прав, смаглер! – Внезапно доносившийся из динамиков женский голос сменился мужским. И это был явно не розыгрыш Лавины – к их разговору с Нубларом и впрямь присоединился кто-то еще. – С тобой и остальными, кто находится на борту «Эсквайра», говорит Вилбур Барс – капитан военного крейсера «Годдард»! Через четыре минуты и десять секунд мы появимся у вас на радаре. А через двенадцать с половиной минут мы намерены пристыковаться к вашему кораблю и арестовать вас! И если вы окажете нам хоть малейшее сопротивление, вас уничтожат на месте согласно Шестнадцатой статье Закона о смаглерах, который вы, я не сомневаюсь, знаете наизусть!.. Итак, капитан Нублар, какой ответ вы мне дадите? Единственно верный, или я могу не тратить время на стыковку и сразу открыть по вам огонь из всех орудий?

– Ух ты! Вот так встреча! Какая честь для нас! Да это сам Вилбур Барс, а не какой-то там молокосос, лишь вчера напяливший военную форму! – упавшим голосом проговорил Нублар, видимо, окончательно добитый последней новостью. И, кисло усмехнувшись, ответил – Ну разумеется, мы примем вас, капитан Барс. Что бы вы о нас ни думали, на самом деле мы свято чтим Закон о смаглерах. И Лавина Карр, которой мы только что с огромной радостью помогли уничтожить запрещенное оружие, вам это подтвердит! Только есть одна неувязка: в данный момент меня и мою команду удерживают на прицеле три злобных дикаря. Как они отреагируют на ваш визит, мне неизвестно. Но поручиться за них я вам при всем желании не могу.

– Я в курсе насчет дикарей, – ответил капитан Вилбур. – Карр мне все о них сообщила. Не беспокойтесь: если они не сложат оружие и проявят к нам агрессию, у нас найдется, чем их урезонить. Хотя, полагаю, что Карр разберется с ними еще до нашего прибытия.

– Что все это значит, Лавина?! – разозлился Ржавый Клык, которому не верилось в то, что Карр обвела вокруг пальца не только смаглеров, но и своих союзников Клинков. – Ты же пообещала, что мы улетим с «Эсквайра» после того, как сделаем наше общее дело!

– Я обещала тебе, вождь, что вы улетите с «Эсквайра» так далеко, что Нублар не сможет вас догнать и причинить вам вред, – уточнила сайтенка. – И это сущая правда! А как и на чем вы отсюда улетите, об этом я вам не говорила. Да вы меня и не спрашивали! Согласна: вы трое оказали мне услугу, когда помогли эвакуироваться с Гамилькара, ликвидировать «Улуру» и выйти на связь с «Годдардом». Да что там – вы спасли мне жизнь, ведь без вас я, скорее всего, погибла бы. И это непременно зачтется вам на суде, который всех вас ожидает. И на который я намерена доставить вас в целости и сохранности.

– На суде? – воскликнул Грир. – Каком таком еще суде, разорви твою голову картечь?!

– Вы – военные преступники. А конкретно вы трое обвиняетесь в уничтожении нашего крейсера «Нобель» и секретного объекта «Блитц-четыре». А также в соучастии уничтожения нашего анклава на Гамилькаре и многочисленных убийствах моих соотечественников. Внушительный список преступлений, не правда ли? И вы полагали, что это сойдет вам с рук?

Клинки ничего такого не полагали – они об этом попросту не задумывались. В ходе их бегства с Гамилькара и дальнейших похождений у них не только не было на это времени. Им и в мысли не приходило, что такое вообще вероятно – быть арестованными сайтенскими законниками в своей родной планетарной системе!

– Не самые лучшие новости из тех, какие вам хотелось бы услышать, понимаю, – снизошла до дежурного сочувствия Карр. – И с таким количеством тяжких преступлений у вас за душой вам глупо надеяться на помилование. Но раз вы все равно хотели сегодня умереть, пусть вас утешит то, что вы разгромили флот Союза Народов и поквитались за ваших погибших братьев. Думаю, вряд ли после такого потрясения Союз найдет в обозримом будущем силы для вторжения на Роммель.

– А если мы не сдадимся без боя? – спросил Клык. Предложенное сайтенкой утешение и впрямь обещало скрасить Клинкам их дальнейшую участь. И все же одной лишь гордостью за свои подвиги во вражеском плену долго сыт не будешь. – Что нам отныне терять-то? Уж лучше славная смерть в бою, чем позорная казнь или пожизненная отсидка в вашей тюрьме!

– Ой, я вас умоляю – давайте обойдемся без патетических глупостей! – презрительно фыркнула Лавина. – Вы что, забыли, как Нублар вырубил вас в ангаре психотропным деморализатором? Хотите, чтобы я тоже пропесочила вам мозги этой штуковиной? А что, я пропесочу, мне несложно. Не верите?

И в подтверждение ее слов на Клыка, Грира и Вертуна вновь накатила та самая, хорошо знакомая им головная боль и лень. Лень совершенно непреодолимая и вызывающая апатию ко всему, включая даже собственную жизнь…

…Однако в отличие от Нублара Карр не довела дело до конца и не лишила вильдеров сознания. Дав понять, что не блефует, она сразу же отключила психотропный деморализатор, и ее бывшие союзники опять почувствовали прилив бодрости и жизнелюбия. В смысле, почувствовали настолько, насколько это было возможно, зная, что вскоре их отправят в Большой мир в кандалах, как злостных военных преступников.

Когда приступ смертельной апатии миновал, Клык увидел на окне-дисплее новую отметку. Как капитан Вилбур Барс и обещал, его крейсер «Годдард» вошел в зону видимости радаров «Эсквайра» точно в указанное время. Клинки понятия не имели, что это за сайтен, но Нублар и его команда явно были о нем наслышаны. Причем настолько хорошо, что никто из них даже не заикнулся о сопротивлении. Хотя, если бы они взяли в руки оружие, от них было бы сейчас куда больше проку, чем от вильдеров, поскольку на сайтенов генератор искусственной апатии, кажется, не действовал.

– Какие теперь будут приказы, высокий? – угрюмо осведомился Грир Наждак и за себя, и за Вертуна, который глядел на вождя таким же вопросительным взором.

– Это простой и одновременно сложный вопрос, вожак, – обреченно вздохнув, ответил Ржавый Клык. – Сначала мы разгромили сайтенов, но затем проиграли битву Союзу Народов из-за предательства в наших рядах. А потом мы убили предателя, разгромили флот Союза, но в конце концов проиграли сайтенам вообще без боя. Мы выжили, когда у нас были все шансы погибнуть, и не можем погибнуть, когда сами ищем себе достойной смерти… Круг замкнулся, вселенская справедливость восторжествовала! Отродясь не участвовал в более странной войне, чем эта. Но поскольку нам не оставили выбора, я предпочту сложить оружие достойно, а не упав в обморок к ногам победителя. Такого позора сайтены от меня не дождутся. Конечно, у меня нет права приказывать вам следовать моему примеру. Да только, боюсь, что ничего другого ни вам, ни мне больше не остается.

– Ну, раз уж даже вы, высокий, не видите иного выхода, то кто мы такие, чтобы идти вам наперекор, – заключил Грир, озадаченно почесав макушку. И, поморщившись, добавил: – Об одном только жалею – о том, что нам уже не суждено сюда вернуться. А ведь я, сказать по правде, других солнц, кроме нашего, и не видал никогда.

– Так же, как и я, – признался Клык. И, отставив пулемет в сторону, с тоской посмотрел в окно, где был виден край мутно-зеленой громады Тисоны и выглядывающий из-за нее краешек багрового Велунда. Предчувствие, что Ржавый глядит на них в последний раз, было слишком сильным и убивало всякую надежду на то, что оно может не сбыться. Но то же самое чутье, которому вождь привык доверять, обещало и иное: то, что на самом деле война Клыка еще не окончена.

Его, Грира и Вертуна ожидало путешествие в Большой мир – пусть в качестве арестантов, зато совершенно бесплатное. И мир этот называли Большим не только из-за его масштабов. Там, в отличие от окраины галактики, даже у закованного в кандалы грязного вильдера имелось намного больше возможностей изменить свою судьбу. И если Ржавый Клык не впадет в отчаяние и не даст себя сломать в тюремных застенках, он такую возможность ни за что не упустит…

Content

Роман Глушков
Ржавый клык

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36