Леннокс Нина

На осколках прошлого

На осколках прошлого

Автор: Нина Леннокс

Рейтинг: 18+

Жанр: СЛР

Предупреждение: присутствуют сцены насилия, но в небольшом количестве. Сцены секса. Все использованные в романе имена и названия — вымышленные.

Аннотация: Она не верит в любовь. Ей просто нельзя. Он больше не верит в любовь. Уже один раз она его подвела. Они такие разные, но одно общее у них всё же есть — их прошлое. Точнее, его осколки. Смогут ли они найти пути к сердцу друг друга и построить будущее на осколках прошлого?

Часть 1.

Глава 1.

Утро выдалось пасмурным. А еще туманным и дождливым, одним словом — хреновым. Хреновое утро — отличительный знак «удачного» дня. Об «удачных» днях я знала все. Во-первых, в такой день обязательно закончится кофе, и утро уже добрым не станет никогда. Во-вторых, кот непременно нагадит в тапки и принесет их мне прямо в постель. Мол, одевай, хозяйка, все для тебя. И, самое главное, — в будильнике именно в этот день сядут батарейки! Подобные дни повторялись с завидной регулярностью. Семь раз в неделю. "День сурка" в моей собственной интерпретации.

Сегодня вместо меня с постели встало разбитое корыто. И это была норма. Кинув тапки одним точным движением ноги прямо в угол, я пообещала себе насыпать корм коту туда. Пусть побывает в моей шкуре, комок агрессии и человеконенавистничества. Цезарь посмотрел на меня равнодушным взглядом, махнул пушистым хвостом и ушел. Он любил демонстрировать мне, кто из нас главнее. Кто из нас КОТ, а кто — всего лишь я. На кой черт я вообще его тогда подобрала на улице? Только высокомерного кота, устроившего туалет в моих тапках, мне не хватало!

В банке из-под кофе красовалось ровно два грамма этого самого кофе. Рекорд! Поаплодировав самой себе, отмечая рекордную для меня везучесть, я выкинула банку и заварила зеленый чай. С кипятком все пойдет. Работа. Я должна была сегодня работать за двоих. Моя напарница Джесс опять решала глобальные проблемы, в виде члена очередного парня. И почему я постоянно проявляла невиданную для девушки двадцати одного года щедрость? Позволяла Джесс трахаться в рабочее время, а сама продавала эти чертовы костюмы этим чертовым богачам. Собственно, делать мне все равно было нечего, кроме как работать.

Победно взглянув на кота, жалобно осматривавшего пустую миску, я направилась в ванную. В зеркало не смотрелась из принципа. Не имело значения, что я там увижу. Оценивать меня будут только клиенты нашего магазина. А богачи обычно даже не замечали меня. Так, какая-то прислуга. Принести, унести, поменять на нужный размер. Печально вздохнув, я достала тушь из косметички и начала процесс по превращению себя любимой в Анджелину… Просто Анджелину. В Джоли меня превратит, если только пластическая хирургия. Раздался телефонный звонок. Черт! Правый глаз почти достиг победного звания «Анджелины…».

— Алло. Привет, Мел.

Мелани Андерсон — мой личный сорт… Нет, не героина. Мой личный сорт охренительно большой кучи неприятностей. Почему-то эта куча всегда выбирала меня местом своей выгрузки.

— Ники, привет! Как дела? Ты еще дома?

Я глянула на часы. Твою ж мать, я еще дома, а пора бы ехать на работу…

— Да, дома, поэтому выкладывай быстрей, от чего на этот раз я не смогу отказаться и буду потом сильно жалеть.

— Я познакомилась с парнем. Он реально клевый. Просто супер. Он такой, знаешь… В общем, я о таком всегда мечтала.

— Чего так далеко ушла, Мел? Давай ближе к той просьбе, которая поставит меня перед дилеммой: отказать лучшей подруге, тем самым ее обидев, или согласиться помочь, тем самым доставив ворох проблем себе. Ну же, я жду.

На том конце трубки послышалось стыдливое сопение. Ага, конечно. Так я и поверила, что она раскаивается.

— Мне нужна квартира…

— Нет, даже не думай! Почему ты считаешь, что раз я твоя подруга, то должна превращаться в заведующую борделем? Черт, Мел, что подумают соседи?! Что я тут трахаюсь днями, а на деле я девственница!

— Не кипятись, девственница! Точнее, не завидуй, — рассмеялась она. — Разреши, последний раз. Клянусь, все будет прилично. К твоему приходу мы все приберем.

— Ты уж определись, Мел, все будет прилично или вы приберетесь к моему приходу?

Теперь послышался вздох.

— Мы приберем. Приберем, но, в целом, все будет прилично.

— Ясно. Будет анархия. Приводи его. Когда тебе нужна квартира?

— Завтра.

— Хорошо, — вымученно согласилась я. А что мне еще оставалось?

— Спасибо, крошка. Я тебя люблю! Эмм… можно еще просьбу?

— Мел! Это уже даже не наглость, это борзота в степени бесконечность!

— Ты еще даже не услышала, что я хочу…

— А мне и не надо. Я, как Гугл, выдаю запрос, читая мысли.

— Это всего лишь тапочки.

— Чего?

— Тапочки. Он такой веселый, забавный, а твои цветные тапки — прелесть! Ему понравятся. Ну, пожалуйста. Тебе же не будет жалко каких-то тапок?

Эта вечная обезоруживающая фраза «тебе же не жалко…». Может, жалко! А если ему мои трусы понравятся? Ну а что, это же просто трусы, пусть померит. Не жалко.

— Извини, но нет. Их пометил Цезарь.

— Жаль. Слушай, почему «Цезарь»? Всегда поражалась этой кличке.

— Все предельно просто. Он делает четыре дела одновременно: гадит, кусает меня, строит высокомерную морду и вечно срывает мои планы.

— Ты крейзи, Кросс. Жди меня завтра.

— С нетерпением, крейзи Андерсон. Жду.

Отключившись и докрасив лицо, я быстренько собралась и поспешила на работу. Пришлось разориться на такси, чертов день сурка! Куплю ящик дюрассела, клянусь. Или вставлю пальцы в розетку и засуну язык в будильник, чтоб он, падла такая, работал. Хоть полдня в неделю!

На улице опять пошел дождь. Словно, какой-то знак свыше. Сейчас эти посетители натащат грязь, и придется мыть магазин.

Интересно, каково это — трахаться? А трахаться по любви?

Я печально вздохнула. Отношения между мужчиной и женщиной были известны мне лишь с одной стороны. Мужчина мог причинять боль женщине. Мужчина не может любить женщину, будь она его дочерью или возлюбленной. Мужчины — животные. Да, именно так. За своими размышлениями о жизни и горькой женской доле я даже не заметила, как открылась дверь, и вошёл посетитель. Честно говоря, я уже привыкла к тому, что покупатели у нас манерные. Магазин, в котором я работала, «Man Style», являлся магазином брендовой мужской одежды. Следовательно, я уже привыкла к красивым, богатым и очень заносчивым клиентам. Но даже на их фоне этот казался особенно выдающимся. Такой надменности и высокомерия я ещё не видела.

— Мисс, вы меня вообще слышите? Или игнорировать клиентов — фишка вашего магазина?

Этот низкий голос принадлежал обворожительному брюнету, у которого тестостерон сквозил даже во взгляде. Казалось, его разорвёт на части от его же мужественности. Он смотрел на меня выжидающе, даже оценивающе. Что ему было надо? Я совсем забыла, где и зачем находилась.

— Да, да, извините, я вас слышу. Вы что-то хотели? — спросила я, изобразив на своём лице глуповатое выражение. Хотя его и изображать не надо было.

— Нет. Я просто заехал на своём «ягуаре» к вам погреться, а то знаете ли, на улице дождь, сквозняк в машине сильнейший. — Карие глаза Тестостерона так и светились насмешкой и превосходством.

— Ещё раз извините. Чем я могу вам помочь?

И лучше ему не знать о помощи какого рода я хотела услышать, хотя отношения с мужчинами не входили в мои планы, по крайней мере, на ближайшую жизнь.

— Мне нужен костюм, тёмно-синий, тройка. Желательно «Пьер Карден». И если можно, быстрей, у меня нет времени ждать, пока вы перезагрузитесь, — сказал Тестостерон язвительным тоном, сверкнув своими удивительными глазами в обрамлении на зависть длинных ресниц.

— Конечно, сейчас что-нибудь подберём. Как раз недавно пришла новая коллекция.

Я уже развернулась, чтобы пойти к модельным рядам с костюмами Пьера Кардена, как до меня дошло, что он только что надо мной подшутил. Поэтому, обернувшись в его сторону, я, как бы невзначай, бросила:

— Перезагрузка время от времени полезна системе. Но в вашем случае может помочь только дефрагментация жёсткого диска.

Уже приготовившись к угрозам и увольнению, я совершенно не ожидала услышать глубокий смех, полный искреннего веселья.

— Согласен, мой жёсткий диск уже не отформатировать. А вас надо перезагружать и почаще. Желательно, чтобы это делал настоящий мужчина. — Сексуальный подтекст так и сквозил в его словах.

Хорошо, что я ещё не видела его лица, наверняка потешался надо мной, как над последней дурочкой. И как он смог попасть прямо в яблочко своим намёком на мою сексуальную неудовлетворённость? Неужели это так заметно? О да, у вечной девственницы это написано на лице. Мне двадцать один год, и я девственница. Знай он это, живой я бы отсюда не вышла, умерла бы со стыда. Пришлось разговаривать с ним, не оборачиваясь, то есть проявлять полное неуважение к клиенту. Считай, точно уволена. Ну, ничего, найти работу молодой девушке без образования совсем несложно. Везде требуются молодые и красивые, вот только с моей девственностью вход туда воспрещён. Да и не очень-то хотелось, если честно. И опять же, во второй раз из моих раздумий меня вырвал голос Тестостерона. Как его, интересно, зовут?

— Вы, что, опять перезагружаетесь? Или уже самоудаляетесь? — Веселье так и искрилось вокруг него.

Я тут, похоже, самоунижаюсь. Но вслух я сказала:

— Какой у вас размер? — И тут же пожалела.

— Вы действительно хотите это знать?

Не поворачиваться, не смотреть на него, не показывать своего смущения. Полный игнор сексуальных намёков.

— Да, очень. Вы выглядите большим, но ведь и глаза могут обманывать.

Так тебе. Будешь знать, с кем имеешь дело, напыщенный болван. Взглянуть бы на него. Но нет, не сметь поворачиваться.

— А вы всегда так ведёте себя с клиентами? Или я особенный? Может, вы всё же повернётесь и принесёте, наконец, этот чёртов костюм.

Ага, задело. А он, и правда, особенный. Бесят такие «короли мира».

— Извините. Так я угадала с размером? «S»?

— Нет же не "s", "n". Я не так мал, как вам кажется. Я здоровый, не обделённый природой мужчина в самом расцвете сил.

— О, я так рада, что вы цветёте и пахнете. Вот, держите ваш костюм. Примерочные — прямо и направо, все свободны.

— У вас, как я вижу, нет клиентов. Видно, вы всех отпугиваете.

— Сегодня все клиенты как знали, что вы здесь будете. Решили не мешать вам цвести, не загораживать собой солнце, а то и так дождь. Того и гляди, завянете.

В другом конце магазина раздался смех, всё тот же ребяческий, полный жизни смех. Он был так заразителен, что я не смогла удержаться и начала смеяться вместе с ним. Боже, как же давно я этого не делала. Да почти никогда. Смех — удел счастливых людей. В мой мир счастье почти не заглядывало.

— Вы язвочка, я посмотрю. Мне нравится.

— Я вам нравлюсь? Не удивительно.

— Мне нравится костюм, милая.

И как только мне хватило наглости и смелости такое сказать? Дура.

— Но и вы тоже ничего. Правда, костюм лучше. Он тоже красивый, но зато всегда молчит.

Не придумав ничего, чем могла бы ответить на подобные слова, я тупо, как робот, произнесла:

— Брать будете?

— Буду. Моё имя, кстати, Майкл Митчелл.

Очень интересно. Прямо информация века. Подождите-ка, а это не тот ли Митчелл — владелец сети отелей класса люкс «Mitchell Stars»?

— Рада познакомиться. На самом деле. Каким способом вы будете оплачивать покупку? Наличные, карта?

— Карта. Вообще-то, в ответ я хотел бы услышать ваше имя.

— Оно вам ни к чему, поверьте. С вас три тысячи долларов. Не желаете подобрать рубашку или галстук? Может, запонки?

Что это со мной? Начала тараторить, как заведённая, лишь бы не называть своё имя? Ники, очнись. Хотя, нет, всё правильно. Мужчин надо держать подальше от себя, на расстоянии вытянутой руки. Нет, на расстоянии от Земли до Юпитера. Да, этого будет достаточно.

— Я хочу знать ваше имя. Мне интересно, кто меня сегодня обслуживал, — сказал Майкл-тестостерон, подходя ближе ко мне.

Ха, обслуживал. Я тебе не девочка из борделя, чтобы обслуживать тебя.

— Ники Кросс. Какое красивое имя. Мне нравится, — сладким голоском пропел мистер-не-оригинальность.

— Откуда вы узнали? — наигранно возмутилась я.

— Если ваш бейдж не галлюцинация, то вы Ники Кросс.

— Хм… Да, это так, — еле выговорила, подавившись воздухом.

Нет, ну надо быть такой дурой. У меня точно полетел процессор.

— С вас три тысячи, — ещё раз повторила я.

— Если у меня опять не галлюцинации, то карта уже ждет вас, — сказал мистер-дважды-не- оригинальность.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Смотри вниз на кассу, а не на его мощные руки, идиотка!

— Извините. Сейчас я вас рассчитаю.

— Прекратите вы уже извиняться.

— Из… Хорошо.

— Я отлично понимаю, что я прекрасен. Кстати, вам, случайно, не нужен новый мастер по переустановке операционной системы?

Каков наглец! Напыщенный болван. Да, я это говорила, знаю. Но что поделаешь, если это правда. И нет, не нужен. Мою систему ещё даже не запускали ни разу, чтобы переустанавливать.

— Спасибо, не нужно. У меня есть постоянный мастер, — решила соврать я.

Мне показалось, или взгляд его потемнел, а сам он напрягся?

— Да? Ну и отлично. Потому что у меня тоже есть постоянная система, которую надо периодически переустанавливать.

Дай угадаю. Длинноногая, огромносисястая и тупоголовая такая система, да? Угадала?

— Вам повезло. И вашей системе тоже. Я уверена, она довольна тем, как вы её переустанавливаете.

Заткнись, заткнись. Что ты несёшь?

— О, она очень довольна. В моей практике еще не было недовольных.

— Ваша карта, сэр. Я уверена, что моя система тоже осталась бы довольна, хотя она очень требовательна и строга в оценке. Ей нужны только лучшие мастера.

Лучше бы я закрыла тогда рот и стояла молча. Если бы я только знала, что бросаю ему вызов этими словами!

— Естественно, самые лучшие. Ещё увидимся, Ники Кросс.

Это было сказано с какой-то скрытой угрозой, которую я сразу не смогла распознать. Затем он резко повернулся и вышел.

Ну вот, не так уж много тебе и мыть сегодня, Кросс. На улице уже начало темнеть, и я стала собираться домой. Обратно, к своему одиночеству и печали. И Цезарю, который, конечно же, страшно по мне соскучился. Ведь еду я ему, как и обещала, насыпала в свой больше ни на что непригодный тапок.

Глава 2.

Середина сентября. Скоро первый осенний месяц подойдет к концу, а никаких перемен в моей жизни не предвиделось. Как всегда. Если только кота нового опять подберу… Назову его Адольфом, всё равно, лучше Цезаря он не будет. И тогда моя жизнь заиграет всеми оттенками черного. Цезарь! Вот же, черт. Забыла купить ему корм. Почему-то, тот, из тапки, он есть не захотел. Странно.

Свернув с Ривер-авеню, я зашла в зоомагазин. Затраты на Цезаря были сравнимы с затратами на ребенка. Работала на кота, называется. И что получала в ответ? Вкусно пахнущие тапки каждое утро и уничижительный кошачий взгляд. Об этом я всю жизнь и мечтала, что уж скрывать. Так, а сейчас меня ожидал художественный магазин. Зачем я туда шла, я знала прекрасно — за красками и холстом. Но смысл данного поступка был мне абсолютно не понятен. Мысли о рисовании всегда доставляли боль. Учиться и стать выдающимся художником — моя глупая мечта. Однако учиться я не могла, оставалось лишь завидовать тем, кому это удалось. Это не очень приятное чувство охватывало меня каждый раз, когда я проходила мимо Академии искусств. Как там всегда говорил мой отец? Ах, да, что я тупа и посредственна. Зачем мне образование, тем более, художественное? Художники — ленивые бездельники, носящиеся с кисточкой в зубах. Иждивенцы, способные лишь кистью по бумаге водить. Попробовал бы он, хоть раз, своими дрожащими ручками, для начала, удержать кисточку, алкаш. Зато изрекать «мудрые» мысли он, как всегда, горазд, причем в числе первых. Теперь это всё не имело значения, больше не имело. Время потеряно, годы не вернуть, да и я уже скоро забуду, как рисовать.

Посмотрев на часы, я направилась в сторону магазина. У Мел было еще минут двадцать на потрахушки прежде, чем нагрянет нравственная полиция в моем лице. Я уже представляла эту анархию, этот хаос, разбой, полное надругательство над моей квартирой. В квартирке, которую я снимала, особо не разбежишься: рисовать негде, что уж тут говорить про секс. Да там, если только, в догги-стайл, согнувшись пополам, можно было что-то, похожее на эротику, изобразить! Отчасти, во мне говорила зависть, я тоже хотела быть знакома с сексом не только опосредованно, через видео-контент, а, так сказать, напрямую. Ну и ладно. В настоящий момент мою голову занимали более прозаичные мысли, а именно — как нарисовать мистера неоригинального тестостерона. Да, да, по этой причине я тащилась через полгорода в этот магазин. Просто потому, что я дура, которая шла тратить последние деньги, чтобы нарисовать напыщенного, прочно обосновавшегося у нее в уме павлина в костюме за три тысячи.

Нет, не павлина, дятла. И он уже целые сутки долбил мозг своими офигенными карими глазами. Меня это достало, конкретно, притом. Придется сублимировать неудовлетворенность в творчество. Секс с красками, как альтернатива сексу с Майклом Митчеллом. Глупо, я знаю. Глупость, вообще, была синонимом моей жизни. Хотелось, как-то, запечатлеть воспоминания о нём. Он — мечта, а я всего лишь Ники Кросс, чьи мечты никогда не сбываются. Нарисую и забуду. Да, именно так и сделаю.

Вернулась домой я в восемь часов. Конечно же, мои мечты о том, что Мел и ее супер-клевый парень уже испарились, не сбылись. Они не только не испарились, но и, все еще, продолжали спариваться. Багз Банни для взрослых, черт возьми! Поставив холст и пакет с красками на пол, я крикнула, чтобы все меня услышали:

— Мел, твою дивизию! Какого черта я слышу мужское сопение из своей комнаты?!

Из комнаты донеслись перепуганные крики, вздохи и даже, пару раз, стоны. Я закатила глаза, старательно держа себя в руках. Скоро буду сублимировать, скоро. Осталось только выгнать из своего дома этот стояк и блондинистую ведьму.

— Я сейчас возьму метлу и вымету вас к чертовой матери, негодники! Ну, я же сказала, что в семь заканчиваю, Мел! Что за свинство?

— Ники, прости, ради бога. — Передо мной появилась Мел, взъерошенная, помятая, завернутая в мою простыню, с довольной, глуповатой улыбочкой на лице. — Мы сейчас сами выметемся.

— Больше никогда… — Я остановилась, пораженная видом ее парня. — Какого хрена он в моем халате?! Мел!!! Ты же знаешь, какой он дорогой, банный! Я его покупала со слезами на глазах.

— Черт, прости, Ники. Том, сними халат немедленно! — потребовала Мел.

— Нет! Я не хочу смотреть на его… На это самое, вы поняли. — Кажется, даже корни моих волос сейчас возгорятся от смущения.

Мел рассмеялась и утащила этого парня в ванную. А я, фыркнув от злости, прошла в комнату. Казалось еще чуть-чуть и даже лампочки заискрятся от моей злости. Все было в полнейшем беспорядке. Анархия даже и близко не описывала состояние моей комнаты. Мел с Томом вышли из ванной, и я, не дожидаясь особого приглашения, всучила им их вещи и, буквально, вытолкала за дверь.

Господи, как меня это все достало! Все, с этого дня — ни одного члена в моей квартире. Только, если он будет намереваться трахнуть меня. А Мел пусть ищет другой бордель.

Забив на беспорядок, я вернулась к долгожданной сублимации. Но дурацкие краски никак не хотели смешиваться в нужный цвет! Я не могла вспомнить, какого точно оттенка были его глаза. Орех или, все же, коньяк? А может, молочный шоколад? Мою размышления прервал звонок в дверь. Если это опять Мел… В общем, ей не поздоровится. А если нет, то лучше бы этот человек проваливал к черту. В квартире была жесть, самая настоящая, даже главный черт ада здесь бы ногу сломил. И как это гости умудряются выбрать самый подходящий момент! Быстренько спрятав начатый портрет и не взглянув в зеркало, я пошла открывать дверь. И, лучше бы я сначала посмотрела в глазок. На пороге стоял тот самый Майкл-тестостерон.

— Коньяк! — Это было моей первой реакцией на него. Удивила я даже саму себя. Зато разобралась с цветом глаз.

— Да нет же, это всего лишь я, Майкл. А Вам, дорогая, не мешало бы проспаться.

— Что? Да как Вы смеете! Пришли ко мне домой и так со мной разговариваете. Что Вы хотели? Костюм не подошёл?

— С костюмом всё в порядке. Решил заехать, познакомиться по-человечески.

— Как всё у Вас просто. Мне кажется, мы уже познакомились. Извините, у меня нет времени.

— У меня тоже нет времени с Вами спорить. Я пройду?

— Нет!

Там такой бардак. Мелани, сучка, прибирать за собой надо! Или не трахаться, вообще, в чужой квартире! Будто только у меня можно веселиться с парнями.

— Почему нет? — спросил Майкл, эротично изогнув бровь. — Вы не одна?

— Да, я не одна.

Нахмурился. Даже разозлился. С чего бы это?

— Кто он? И что Вы делаете? Вы вся в краске.

— А вот это уже не Ваше дело. До свидания.

Я уже, было, начала закрывать дверь, как его ботинок чуть не разнёс ее.

— Что Вы себе позволяете? — Чуть ли не завизжала я.

— Самую малость, — сказал он и зашёл внутрь.

Прошёлся по комнатам, ничего не нашёл. Кроме забытого Мел лифчика, носков ее парня и пары бутылок на кухне. Ну да, я же их почти голыми турнула из квартиры.

— Вы сказали, что не одна. Где он?

— Кто «он»?

— Хватит делать из меня дурака. Где этот мужчина?

— Почему Вы ведёте себя, как ревнивый муж? Точнее, ревнивый осёл?

— Извините. Просто мне хотелось провести с Вами вечер, а я не люблю, когда кто-то вмешивается в мои планы.

— А о моих планах Вы не подумали? Ах, простите, я же и сама не имею права портить ВАШИ планы, Ваше величество.

— Так всё же, где он?

— Да кто, чёрт возьми?

— Кого Вы имели в виду, говоря, что Вы не одна?

— Я имела в виду бардак.

— Что?

— Ну, я и бардак. Мы, как бы, живём вместе. И если сейчас он портит Ваши планы, то, Вы можете его ликвидировать. То есть, прибраться тут.

И опять этот смех, отдавшийся у меня в груди и кое-где пониже.

— Бардак. Весело. Тогда я приглашаю Вас в ресторан.

— К сожалению, я не могу. Я занята.

— Всего лишь один вечер, и я отстану. Обещаю.

— Ладно, хорошо. Мне нужно время, чтобы собраться. Дайте мне двадцать минут.

— Конечно. А я пока налью себе чаю.

— Я Вас не приглашала.

— А я не вампир. Могу и без приглашения зайти.

— Чёрт с Вами, проходите.

Пока этот ходячий стероид обустраивался на кухне, я металась по комнате в поисках приличной одежды. Увы, её не было. Как и денег на неё. Да и необходимости в такой одежде, в общем-то, тоже не было. Но, хвала небесам, нашлось маленькое чёрное платье и красивые ботильоны в стиле «рок» на высокой танкетке. Рок, так рок. Когда нет денег, стиль не выбирают. Наспех собрала волосы в конский хвост, навела марафет: красная помада, чёрные стрелки и тушь. Жаль, подходящего верха нет. Значит, так пойду, не замёрзну. Я прошла на кухню и застала Майкла, трапезничающего за моим столом.

— Я готова.

— Как же часто я слышу от женщин подобные слова.

Спасибо моему природному румянцу за то, что Майкл не заметил, как я покраснела.

— А я не часто вижу незнакомых мужчин, нагло пользующихся моим кипятком и заваркой, особенно, когда им этого не разрешали!

— Ники, так и быть, я возмещу ущерб. Ждите завтра с пачкой чая и термосом. Верну ровно столько, сколько взял.

— Не надо, я прощаю Вам это безапелляционное вторжение в мой дом. Пойдемте, разделаемся поскорей с этим свиданием.

— Вы не замёрзнете? Наденьте куртку.

— Нет, мне и так хорошо. Пойдёмте.

— Куртка.

Точно, мужем себя возомнил. Козёл.

— Выход. — Показала на дверь.

— Ники, оденьтесь, прошу. Замёрзнете и заболеете.

— Не могу. Пойдёмте.

— Что значит, «не могу»?

— А что это может значить? Что я, Ники Кросс, не могу — не имею возможности надеть куртку.

Он нахмурился и уставился на меня укоризненным взглядом.

— Нет у меня подходящей куртки, вот и все, — промямлила я. Чёртов стыд. Да, я бедная, и не стыжусь, точнее, стараюсь не стыдиться.

— Хорошо. Я Вам одолжу.

С этими словами он снял свой, явно дорогущий пиджак и набросил мне на плечи. Вау! Ну и размерчик. Ему бы сделать передышку со спортзалом… Хотя, нет, не надо. Что греха таить, он прекрасен. И с мыслями о том, как же он, всё-таки, прекрасен, я отправилась, как поначалу думала, на тихий, спокойный романтический ужин.

Глава 3.

Моя голова раскалывается на части! Че-ерт! Я даже могла почувствовать, как осколки черепа откалывались и падали. О, еще один. Потом их собирать… Я застонала, лишаясь очередного кусочка головного мозга, и перевернулась на спину. Различные картинки начали насиловать мозг, пользуясь моей пьяной беззащитностью.

«— Ники, после ужина заедем в магазин. Вам нужна куртка. И даже не спорьте.

— Никуда мы не поедем. Прекращайте вести себя, как муж. И вообще, я не хотела никуда с Вами ехать! Вы нагло ворвались в мою квартиру и не оставили мне выбора! Меня еще бардак дома ждет и...

— Ники, ваш рот, — перебил меня Майкл.

— Что "мой рот"?

— Закройте его.

Моя челюсть упала.

— И продолжим ужин в прекрасной тишине. — Его глаза светились доброй насмешкой, на что я не могла не улыбнуться, хотя и попыталась напустить на себя обиженный вид.»

Чертов свет! Воспоминания воспламенились и сгорели, поглощенные чересчур ярким солнечным светом. Он прожигал глаза даже сквозь закрытые веки. Зрачки уже, должно быть, плавились… Сейчас слезы потекут. Да уберите уже этот свет! Мне казалось, что я возмущалась вслух, а на деле слова умирали у меня во рту, превращаясь в еле слышное бульканье. С такими вот мыслями я проснулась на следующий день. Так, сначала надо хотя бы понять, что со мной происходит? Один глаз открылся, не в силах терпеть режущий свет. И где я, вообще, находилась? Что это за дворец? Или это сон?

— Наконец-то, Вы проснулись. Как Вы себя чувствуете?

Нет, нет, нет. Только не он.

— Где… где я? — только и смогла, испуганно проблеять я.

Видно, с похмелья, голос меня не слушался, а голова — так, тем более.

— В моём доме, — спокойно, как будто это само собой разумеется, ответил Майкл.

— И что я здесь делаю?

Пожалуйста, скажи, что я умираю. Только не говори, что трахаюсь.

— Вообще-то, вчера Вы завалились ко мне в дом со словами «задолбала сука-жизнь, хочу забыться, плевать на всё». Что-то в этом роде. А сейчас, вроде как, просто валяетесь,— сказал он, пожав плечами.

— И… как, забылась?

— Не знаю. Вам видней. Но мне такого шанса Вы точно не дали. То ещё просили выпить, то орали, какие мы мужики сволочи, а под конец, упав на кровать, захрапели. Теперь я понимаю, почему женщины вечно упрекают мужей в храпе.

О, нет. Ну, я и дура. Уж, сорвало тормоза, так сорвало.

— Простите меня. Умоляю. Я не знаю, что на меня нашло, правда.

— Всё хорошо. Вам надо в ванную. Я провожу. Давайте руку.

Он протянул мне руку. Свою сильную, мужскую руку, а меня хватило только на то, чтобы шарахнуться в сторону и чуть ли не зашипеть. Похожей рукой, только грубой, с мозолями, я когда-то получала по лицу от отца. Отец уже давно не появлялся в моей жизни. Хоть бы спился, наконец-то, и сдох. Его руки навсегда оставили свои уродливые отпечатки на моей коже. Не забыть никогда… Майкл был ни при чем, но это была мужская рука, а значит, и она могла ударить.

— Ники, я Вас ни за что не обижу. Не надо меня бояться.

Так же говорил и он. «Не надо меня бояться, девочка. Иди сюда, не убегай. Всё равно поймаю». Гребаные воспоминания были просто несовместимы с алкоголем. Я напиваюсь — прошлое бросает на шею удавку. Я просыпаюсь — удавка почти меня задушила. Паника разлилась по венам, кровь начала с удвоенной силой очищаться от алкоголя.

— Отпустите меня. Пожалуйста. Что Вам надо? — Я смотрела на него с таким страхом и мольбой, что он, наверное, больше не сомневался в моей неадекватности. Но, черт возьми, было реально страшно. Отец бы оставил на мне не один отпечаток своей ладони за то, что я напилась.

— Ничего. Ники, что случилось?

— Отойдите. Мне нужно срочно в ванную.

И скажу, это было круто. Как я стартанула от него. Зацепилась ногой за одеяло, не удержала равновесие и, в итоге, растянулась прямо перед его ногами. Хм… красивые у него тапки.

— Ники, валяться у меня в ногах абсолютно не обязательно. Я и так дам вам доступ к ванной.

Провал. Позор. Крах. Фиаско. Так, стоп, словарь синонимов мне сейчас вспоминать ни к чему. Остановимся на слове «позор». Оно больше всего подходит. И кто я теперь в его глазах? Невменяемая алкоголичка с явными отклонениями. Дура, которая не может скоординировать свои движения, пугается мужской руки и не умеет пить. Шикарно. Просто, леди из высшего света. Кое-как я, всё-таки, поднялась, добралась до ванной и сделала самое страшное — сняла трусики. Господи, если я с ним переспала, это конец. Нет, слава Богу, нет! Я — всё та же вечная девственница. Радости моей не было предела. Трусики я вернула на их законное место, охранять объект государственной важности, и нарекла их «счастливыми». Раздался стук в дверь.

— С Вами всё в порядке?

— Да, конечно. Я только что, перед Вами, в очередной раз, опозорилась после того, как напилась вчера до бесчувствия. Всё отлично, всё в порядке вещей. А, и ничего страшного, что я знаю Вас всего лишь два дня.

— Всё хорошо. Мне даже понравилось о Вас заботиться.

И тут я вспомнила, что у него уже есть, о ком заботиться. Наверняка, какое-нибудь сисястое недоразумение его уже заждалось, пока он тут носился со мной. Не то, чтобы я страдала от комплексов… Красоткой я себя никогда не считала, но что-то во мне, определённо, было. Особенно сейчас. Спутанные клочья волос, глаза, как у панды, из-за размазавшегося макияжа, и лицо цвета, не будем говорить, чего. Еще и улыбка Джокера. Супер. О, расчёска! Удача была на моей стороне. Интересно, чья это расческа?

— Майкл, могу ли я взять расчёску Вашей девушки?

— Конечно, берите. Я думаю, она не обидится.

Ну да, конечно. Ты просто выкинешь эту расчёску, и всё. Уверена, баб он водит сюда каждый день. Потаскун и бабник. Бабник и потаскун.

— Потому, что у меня её нет.

Ой. То есть, я хотела сказать… Конечно, не обидится, ведь её нет. Нет! Это же классно. В этот момент я поняла, какие па вытанцовывала внутренняя богиня Анастейши. Сейчас просто все оттенки розового наполняли мою душу. Кросс, и чему ты так радуешься? Забудь. Забыла, что ли, о расстоянии от Земли до Юпитера? Так вот, Майклу никогда не долететь до твоей Земли. Увы.

— Хорошо. Я выйду через пять минут.

В конце концов, волосы снова стали цвета тёмного шоколада, глаза — светло-карими, а лицо приобрело свой естественный цвет. Ура! Человек во мне победил беспробудную пьянь. Упс. А где же моя одежда? Надеюсь, я её вчера не порвала в порыве алкогольной страсти, как обезумевшая самка кролика?

Я вышла, завернувшись в полотенце. И плевать, что я была в белье.

И снова этот смех. И пульсация внизу живота. Бабочки, умрите! Умрите, я сказала. Задохнитесь, отравитесь алкогольными парами моей крови, подавитесь моей радостью, но умрите!

— У Вас такое сексуальное платье. Махровое, с бахромой, того и гляди, слетит. Мне нравится. — Он улыбался, как осел из «Шрека», во весь рот.

— Да прекратите, Вы. Лучше скажите, где моя одежда?

— Вот она.

Передо мной лежала пара узких джинсов Левис, майка Эмпорио Армани, кроссовки Найк и куртка, выбивающаяся из общей массы, — косуха Ив Сен-Лоран.

— Что это? Где мои вещи?

— Ваши вещи, то есть, платье, отправлены в помойку, и ботильоны туда же.

— С какого… То есть, почему?

— Вам деликатно ответить, или как?

— Можете не церемониться, не маленькая девочка.

Я их точно порвала. Точно, домогалась его.

— Вы их заблевали. Как и мою машину. Заметьте, я не заставляю Вас её чистить. Оцените моё великодушие.

Уф, слава Богу. Хвала всем, кто уберег меня этой ночью от секса и дальнейшего сексуального позора.

— Просто прекрасно, — сказала я с таким воодушевлением, что у него от удивления расширились глаза. — Но и Ваши вещи я надеть не могу. Моя одежда была в десять с половиной раз дешевле. Я не могу это принять.

— Нет, можете, за небольшую услугу взамен.

— Какую, интересно? Рабство на неопределённый срок?

— Только, если Вы сами его предлагаете, на добровольной основе. А мне нужен ещё один ужин-реванш.

— Но, ведь Вы обещали, что отстанете.

— Так я и отстал. Это вам надо расплатиться за одежду. Выбирайте. У вас три варианта.

— Какие же? Я вижу только один — кабалу.

— Нет, что Вы! Первый — рабство. Лично я не против. Но, в таком случае, оно будет сексуальным. Второй — ужин. Он будет романтическим. Третий — Вы идёте домой в белье. Это будет просто феерично. Выбор за Вами.

— Ужин, — процедила я сквозь зубы так, словно он предлагал мне стать подопытным кроликом на столе криворукого хирурга, а не ужин с красивым мужчиной в дорогом ресторане.

— Ужин, так ужин. Завтра в восемь я за Вами заеду.

В моей голове уже созрел план, как этого всего избежать. Да я гений! Альберт Эйнштейн — просто мальчик, в сравнении с женской хитростью... или глупостью. Будет видно.

— Эмм, Майкл, я не могу завтра. Я работаю. Может, как-нибудь, потом? Например, никогда? — спросила я, невинно захлопав глазками.

— Можно и потом, в пятницу я за Вами заеду в то же время. Совсем забыл, что Вы во вторник и в среду работаете.

— Забыли? Откуда у Вас моё расписание?

— Когда у тебя есть деньги, информация — не проблема.

Опять эти замашки «короля мира».

— Ну, хорошо. С нетерпением буду ждать встречи, — чуть ли не пропела я приторно сладким голоском.

Затем, собрав остатки гордости и захватив чудом сохранившуюся сумку, я удалилась. Он, конечно же, предлагал подвезти, но эти самые остатки гордости не позволили мне согласиться. Когда я вышла из его дома-дворца, то где-то среди останков мозга вспыхнула мысль, что денег у меня с собой не было. А потому домой я добралась лишь к вечеру и пешком. Ноги — одна большая мозоль, несмотря на найки. Зато гордая и победившая. Ну, это я тогда так думала.

Глава 4.

Майкл прошел на кухню. Голова немного болела после вчерашнего, которое уже давно осталось позади. Выпил он немного, можно сказать, совсем не пил. Это все она… Бесенок в теле молодой, красивой девушки! Ники Кросс оказалась ему не по зубам. Он думал, будет легче. Куда легче… Мужчина наполнил стакан свежевыжатым апельсиновым соком и устроился за столом, ожидая, когда заработает кофемашина. Взгляд зацепился за вазочку с шоколадными конфетами, и он невольно улыбнулся, вспомнив реплику Ники относительно шоколада.

«— Я не буду шоколадный десерт. Эти пирожные нагло мне подмигивают, так и искушают пойти на преступление. Но я не буду!

— Почему? — Он никак не мог понять, чем же ей не угодили эти милые пирожные.

— Понимаете, Майкл, шоколад — он такой… Сейчас он тает у тебя во рту, доставляя неземное удовольствие… — Она закатила глаза и облизнула губы, так, что он почувствовал напряжение в паху. — А потом точно так же на животе тают складки, вытекая из-под купальника на пляже. Поэтому, нет, твердое нет».

Дьяволица! Одним словом могла заставить его смеяться, краснеть и даже возбуждала. Могла поставить на место, осадить любого. Что за мысли сейчас роились в его голове? Абсолютно неправильные. Как бы она ни была остроумна и хороша собой, она, все же, оставалась Ники Кросс, девушкой, которая привела его в штат Виргиния. Девушка, которая могла многое знать…

Раздался звонок в дверь. В семь утра? Служба уборки, возможно.

— Микки, дружище, доброе утро! — приветствовал его с порога друг.

— Я тебя предупреждал, Мэтт. Я не Микки. — Майкл ударил мужчину под дых.

— Ну, ты и засранец! Были бы мы сейчас не в твоем дорогущем доме, и если бы я только что не ушел от одной цыпочки… Твое смазливое личико светилось бы ярче фонарного столба! А так, я прощаю тебя, Микки, — отдышавшись, рассмеялся Мэтт и прошел внутрь.

Майкл откинул голову назад, проклиная и, одновременно, благодаря небеса за то, что у него был такой друг.

— Где же твоя Минни, Микки? Как обстоят дела с цыпочкой Кросс? Она также хороша, как и на фотографии? — спросил он, открывая шоколадную конфету и наливая себе чай.

— Какого черта ты тратишь мой кипяток?

Глаза друга округлились. Один — один.

— Это одна из цитат цыпочки Кросс, Мэтью. И от этих конфет твои кубики потом будут растекаться на солнце.

— Ладно. — Он отложил конфету. — Уговорил. Получу эндорфины другим способом.

— Ты еще не устал трахаться? Мы тут с неделю как, а у тебя еще не опускался.

— Я — нет. Мэтью Адамс создан, чтобы удовлетворять женщин.

— Тебе улыбки из рекламы жвачки не хватает. А лучше, из рекламы виагры.

— Не занудствуй. Что там с Кросс? Натянул ее? Узнал все, что хотел? Мы можем валить из этого штата? Почему дождь пошел именно тогда, когда мы приехали?

— Прекрати пошлить. Не натянул и не собирался. — Майкл выключил кофемашину, не желая поворачиваться к Мэтту лицом.

— Что? А не ты ли говорил, что эта смазливая девчонка быстрее расколется, когда твой член выбьет из нее всю дурь?

— Слушай, ты, что, цитатник ведешь? Дури в ней, действительно, достаточно. Но… она такая невинная. Красивая, да, очень, но на деле — девчонка-подросток.

— Черт! — воскликнул Мэтью.

На вопросительный взгляд Майкла ответил:

— Да, в лужу какую-то липкую наступил. Уж, не под названием ли «мой поплывший друг»?

В него полетело кухонное полотенце.

— Заткнись. Ты сегодня и так по краю ходишь, хотя зашел ко мне всего пять минут назад, заметь.

— Я заметил. Благодарю тебя за безграничное терпение. Так, когда ты спросишь у этой девки, как она связана с твоим отцом, и мы свалим отсюда?

— Зачем ты вообще притащился, дружище? Я тебя не звал, ты сам увязался за мной.

— Не надо меня попрекать заботой о твоей заднице, дружище! А конфету я, все-таки, съем, кубики мне это простят, — сказал Мэтт и закинул в рот сладость. — Ммм… супер! Как прошло свидание?

— Это не было свиданием. Это было чем-то фееричным. Она шутила, отказывалась есть пирожные, а потом… напилась.

— Ты ее к себе привез, я надеюсь?

— Конечно. Она не соображала ничего.

— И ты не смог уложить ее на своей территории? Чувак, самцы верхнего палеолита сейчас бы над тобой поржали. Самочка пришла в твою пещеру, а ты не смог ее уложить. Поразительно! — воскликнул Мэтт и откинулся на стуле, выглядя потрясенным.

— У меня есть не только полотенце. Например, разделочная доска. — Майкл повертел ее в руках, тонко намекая другу, чем приложит его в следующий раз, если тот не замолчит. — Пьяная она была в стельку, просто тело, понимаешь? Было явно не время для откровенных, обличающих бесед. У нас скоро состоится еще одно свидание.

— Не разочаруй меня. Я тоже хочу знать, почему ее имя было написано в предсмертной записке твоего отца. Ставлю все на кон, она скрывает какие-то тайны!

— Думаю, это связано с ее отцом. Доминик Кросс. Старший сенатор. Ты же понимаешь, что это не может быть случайностью?

— Понимаю. Поэтому бери своего малыша в руки и бегом, покорять невинных, но скрывающих чертовы тайны девочек! А я схожу на прогулку. — Мужчина поправил галстук, предвкушая новое развлечение.

— Сходи, прогуляйся. Устрой случку, кобель.

Мэтт подмигнул другу и вышел. Майкл вздохнул и тоже съел конфету. Надо бы упаковать вещи в посылку для мисс Кросс. И почему ему нравились эти игры? Нравилась она сама?

***

Утром следующего дня, когда солнечный свет уже перестал меня испепелять, я поняла, что протрезвела окончательно. Ошметки головного мозга не свисали со стен, а глаза не вытекали из глазниц. Да здравствует похмелье! Больше никакого спиртного. Никогда. Нет, не так. Больше никакого спиртного с Майклом-тестостероном. Или любым офигительно сексуальным мужиком. Это правило нужно зазубрить.

Встала я сегодня рано, поэтому времени полно, можно было заняться своим коварным планом по отшиванию Майкла Митчелла. Но, как всегда, на пути глобальных, коварных планов стояли вредные… коты. На этот раз мои тапки не пострадали, они не пали невинной жертвой кошачьей жестокости. Пала жертвой… моя блузка! Подскочив на кровати, пытаясь собрать в единое целое внезапно рассыпавшийся от резких движений головной мозг, я подняла блузку и ахнула. Ахнула, а не выматерила кота всеми известными словами, которые пишут школьники на стенах домов в ближайшем гетто, просто потому, что все слова разом пропали. Руки задрожали от злости. Эту блузку я купила на последнюю зарплату, берегла ее на «белый» день. «Белый день» в моем личном толковом словаре — это особый день, пришествие Мессии или НЛО, не знаю, в общем, день, когда все круто изменится. И я смогу надеть эту дорогущую блузку и покорить принца своей мечты… Теперь я могла убить принца своей мечты запахом кошачьего туалета. Фу, гадость.

Цезарь заглянул в комнату, окинув меня насмешливым взглядом голубых глаз. Пакостник! Несносный кот! Ну, все, сейчас он у меня получит. Я стала подходить к нему с блузкой в руке, мило приговаривая:

— Иди ко мне, Цезарь. Ну же, иди. Ты ж мой любимый гад, — лаково уговаривала я кота. А он все дальше отступал, чувствуя своей мохнатой пятой точкой подвох. — Иди ко мне, засранец. — Я схватила его в охапку, подняла на руки, и закутала в блузку. Будет знать свой природный запах!

Запихнув кота в ванную, я быстро включила холодную воду и направила душ на него. Цезарь начал жалобно мяукать, не забывая иногда скалиться на меня. В его взгляде я прочла обещание скорой расправы. Его взгляд так и говорили: «Прячь свои вещи, крошка, я уже хочу в туалет». Но меня было не напугать. Стоимость блузки, которую теперь можно было просто выкинуть, делала Ники Кросс бесстрашной. Выключив воду, я вытащила кота из душевой и завернула в полотенце. Это зрелище, подавленного и униженного Цезаря, забавляло меня. Коты после принятия ванны становились так похожи на… крыс. Меня пробрал дикий смех, и я не сдержалась. Воспользовавшись моментом моего веселья, кот одним точным движением спрыгнул с дивана, ударил меня лапой по ноге и убежал в комнату. Видимо, строить планы мести. Адольф, честное слово! И почему я назвала его Цезарем? Адольф же, вылитый Гитлер.

Я бросила расстроенный взгляд на блузку и выкинула ее в ведро. Еще одна половая тряпка. Где-то убыло, где-то прибыло. Я мысленно попрощалась с блузкой и тут же вспомнила о великом коварном плане, который чуть не сорвал Цезарь. А состоял этот план, собственно, из двух простых пунктов. Первый — выстирать все вещи и упаковать в коробку. Второй — отправить эту коробку Майклу. Все. Считай, ничего не должна. И да, меня не смущало, что я получила одежду абсолютно новой, а возвращала, так сказать, б\у. Поступок, может, и был детским, но общение с Майклом не доведет меня до добра. До секса — возможно, но не до добра. В моей жизни был лишь один мужчина, и ничего, кроме боли, он мне не доставлял. Мысли об отце всегда портили настроение и вызывали раздражение. Чтобы не сорваться и не напиться, или не отметелить Цезаря со злости, я глубоко вдохнула и выдохнула. Больше ни одна особь мужского пола не нарушит ровное, я бы даже сказала, унылое течение моей жизни. Пусть течет себе дальше, но без мужчин. Хотя, кого я обманываю? Одна большая наглая особь уже его нарушила, да так, что я достала краски и кисточки после двухлетнего перерыва.

В десять я была уже на работе. С настроением ниже плинтуса, гораздо ниже. Но это не мешало мне улыбаться клиентам во все тридцать два зуба, в стиле чеширского кота. Мой уход из дома сопровождался звучным мяуканьем Цезаря, хотя больше это было похоже на звук железа, разрезаемого тупым ножом. Я переживала за свою одежду и обувь так, что сердце болело. Успокаивало лишь то, что все самое дорогое я спрятала в верхние полки шкафа, хотя, как я подозревала, Цезаря это не остановит. Похоже, в мое отсутствие, он превращался в Чака Норриса и совершал невозможное. Коробка была отправлена Майклу полчаса назад, и я ждала ответной реакции. Я была уверена, что она последует. Правда, с другой стороны, что он нашел во мне? Чего прицепился?

День проходил мирно, без всяких сюрпризов. Пришла новая коллекция ненавистных костюмов, и мне пришлось ее разбирать. Да, у меня была напарница, но чисто формально. И сейчас, пока я вешала костюмы, она продолжала трепаться. В общем, делала то, что у нее получалось лучше всего. Ну, почему она не отправилась на свидание, а осталась на весь день на работе? И все уши мне прожужжала про вчерашнее.

— Так вот, я ему говорю, что к нему не поеду. Я девушка приличная.

Лучше бы ушла опять пораньше. Слушать этот трёп было просто невыносимо.

— Поехали к нему. И что дальше было?

— Ник, ты меня, вообще, слушаешь? Я говорю, что секс на первом свидании не для меня!

А, ну да. У нее обычно сначала секс, а потом, может быть, и первое свидание.

— Да, да, извини. А он, что? — Я начала выходить из себя, так как один мерзкий костюм не хотел никак вешаться! Так и соскальзывал с тремпеля.

— А что он? Он всё понял и пригласил на второе. Завтра идём в клуб новый на Парк-стрит.

Всё, наконец-то до костюма дошло! Ахаха. Он понял, что ломается, и под коктейль дело быстрее пойдёт. Мой злорадный смех длился недолго. Костюм, все-таки, упал. Ненавижу эти костюмы! Ненавижу эту работу, и эту Джесс! Когда ее уже затрахают до смерти?! Фыркнув, я подняла костюм и перешла к другой стойке, испытывая дикое раздражение. Мне был уже двадцать один год! По классике жанра надо было бы продолжить: «а я все еще не замужем». Однако это меня не волновало. Я, все еще, была без образования, без нормальной работы, без всяких перспектив на будущее. Хотя, кто знает, вдруг повысят до главной по вешалкам.

Тут наш весёлый и очень интересный разговор с Джесс прервал курьер.

— Здравствуйте. Мне нужна Ники Кросс.

— Добрый день. Это я, — нечто выползло из-под груды костюмов.

— Вам посылка. Распишитесь за доставку.

— Можно узнать, от кого?

— Майкл Митчелл, Сан-стрит, 12.

Дыхание вмиг оставило меня, стоило только услышать его имя. Припозднилась его ответная реакция. А я, дурочка наивная, успела уже расслабиться.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Всего вам доброго.

Только что тут был курьер, а уже меня за плечо трясёт Джесс и требует побыстрее открыть посылку. Мои потрахушки были важнее, конечно.

— Ну, чего ты медлишь! Неужели это тот самый Майкл Митчелл? Откуда он, вообще, тебя знает?

Ну, конечно, я же так плоха собой, что таким, как он, не дело общаться со мной. Вот ты бы ему больше подошла.

— Заходил недавно в магазин, и мы с ним поцапались… В общем, неважно.

В коробке оказались вещи, которые я ему отправила, и записка. Дрожащими руками я достала красивый листок мятного цвета.

«Здравствуйте, Ники. Вы очень сообразительны, но не учли одного — поддержанные вещи не принимаются. Либо вы возвращаете новые, либо цена повышается до двух свиданий. Предложение насчёт пятницы остаётся в силе. В восемь я за вами заеду.

P.S. Как вы добрались вчера до дома? Надеюсь, что ваши прелестные ножки не приняли форму кроссовок, всё-таки, вам много пришлось пройти».

Я так и слышала его смех. Гад! Не хватало злорадно смеющегося смайлика в конце. Руки сжали записку. В этот момент я представляла себя титаном, сминающим машину в ладони. Так он наблюдал за мной! Волна злости начала медленно подниматься во мне. Смяв записку, я отправила её в мусорное ведро. Ничего. Ведёте грязную игру, мистер Митчелл? Тогда давайте играть вместе. Я тоже умею изворачиваться и действовать хитро.

— Ну, ничего себе! Ты крутишь шашни с Майклом Митчеллом. И почему это я не была тогда в магазине? — раздался возмущенный голос Барби.

А нефиг уходить за два часа до закрытия, сваливая всю работу на меня.

— Ничего я не кручу. Я вообще его видеть не хочу.

— Ага, конечно. Это он за тобой бегает. Нет, я не хочу сказать, что ты — не его уровень, просто… Скорее, он — не твой уровень.

Сучка договорится. Это я вам говорю.

— Джесс, отвали. И так паршиво на душе. Нам пора закрываться.

Ведь мне ещё надо подготовиться морально к этому «романтическому» ужину. Я ему устрою романтику!

Глава 5.

Нежное прикосновение пуха ласкало кожу… Блаженство. Я довольно потянулась на кровати и внутренне расплылась в улыбке. Перышко продолжило свое движение по моему лицу — уже на левой щеке, лоб… Ммм, какой прекрасный сон. Сквозь это райское наслаждение прорвалось скрипучее и, явно, недовольное «мя-яу», и я моментально открыла глаза. Райское наслаждение сменилось паническим страхом и визгом. Цезарь сидел у меня на груди и водил лапами по моему лицу, а хвостом бил по щеке.

— Цезарь, твою маму за хвост! — Завизжала я и попыталась скинуть кота с себя, но не тут-то было. Он уже выпустил когти, намереваясь показать мне все прелести кошачьего рая. Слава Богу, из нас двоих венцом творения была я, а потому успела скатиться с дивана, пока Цези не исполосовал мое лицо.

Черт! Теперь на заднице будет синяк. Но лучше на заднице, чем на лице, ее, все равно, вижу только я. Цезарь протяжно замяукал и побежал в сторону кухни. Есть захотел, главный кот Ада? Где-то в преисподней сейчас, точно, искали кота. Я встала и потянулась. Сегодня меня еще ждал этот дурацкий ужин с Майклом! О господи, чего этот роскошный, красивый, харизматичный, с офигенным телом брюнет пристал ко мне? Ко мне... Просто Ники Кросс.

Как я поняла, встречаемся мы сегодня с мистером Митчеллом в роскошном ресторане «CarloRose». Да я даже не прохожу мимо таких респектабельных районов Ричмонда! Мой потолок — это МакДак. В принципе, рестораны — не мое. Как себя там вести… Можно ли громко смеяться? И смеяться, вообще? Вдруг, напыщенная элита оскорбится. А вилки и ложки как держать?.. Попала ты, Кросс. На горизонте замаячил очередной позор. Надеюсь, что до ресторана дело, все же, не дойдет. Я сделаю все, чтобы он отказался идти туда со мной. Да, очередной коварный план. Лишь бы он не обернулся против меня, как было с вещами.

Накануне вечером пришла очередная посылка. Красивая, строгая черная коробка с надписью Ральф Лорен. Я сразу заподозрила что-то неладное. Неладное, связанное с фамилией Митчелл… И я не прогадала. В ней находилось шикарное платье. Темно-синее, до колена, строгого, классического кроя, с золотым ремешком на талии. Кто видел творения этого дизайнера, сразу поймет все без слов. К платью прилагались «Лабутены» — классические чёрные лодочки на огромной шпильке, и набор украшений Тиффани. Я, прям, потекла лужицей при виде всей этой роскоши. Но быстро вернулась в своё естественное, твёрдое агрегатное состояние, как только в моих руках оказалась изысканная записка. Любит же он всякие писульки.

«Мисс Кросс, прошу вас принять мой подарок. За него Вы мне ничего должны не будете, так что, можете не возвращать.

P.S. Единственная возможная благодарность — добровольно снять все эти вещи в моём доме».

Вот сукин сын! Не дождётся. Как бы мне ни хотелось примерить всю эту красоту, увы, я уже выбрала наряд для сегодняшнего вечера. Майкл будет впечатлен — ставлю все, что у меня есть. Посылку пришлось отправить обратно, хотя, я ее долго не могла выпустить из рук. Это же мировые дизайнерские бренды! У меня была сумка «Гуччи», да и та — фейк.

— Никаких тебе брендов, Кросс. За них придется платить, а точнее, раздвигать ноги. Бренды просто так не дарят, — вздыхала я, убирая постельное в шкаф.

Взгляд мой задержался в зеркале. Сегодня я надела новое белье — кружевное, белое. Не знаю, в честь какого праздника я сменила трусы с Губкой Бобом на изысканное кружево. Может, ожидала увидеть особенный сон. Но тело мое смотрелось потрясно. Спанч, конечно, прикольный малый, но в нем моя пятая точка не выглядела такой… сочной и аппетитной. И грудь никогда не казалась мне нормальной в пацанских майках… Да и живот неожиданно стал маняще плоским. Красотка! Осталось только вонзить расческу в гнездо на голове, и я по праву заслужу звание «девушки». И Цезарь ждал своего, воняющего на весь дом, корма. Ну, Цезарь подождет. Гнездо было важней.

В дверь позвонили, когда я чистила зубы. Умеют же найти время! Кое-как, попытавшись удержать во рту воду и зубную, я прокричала «минуточку» и бросилась искать халат, чтобы прикрыть свою просвечивающуюся сквозь тонкое кружево задницу. В ванной его, естественно, не было. Я побежала за ним в гостиную. Но в коридоре остановилась, как вкопанная. Там стоял Майкл…

— Что Вы здесь делаете?! Как… Вы вошли?

Майкл стоял, как громом пораженный. Боже, эта девчонка-подросток оказалась совсем не подростком, а сногсшибательной, сексуальной женщиной. Какие изгибы, слегка загорелое тело, и это белое белье… Что-то, стало жарко… Особенно, в нижней части тела. Словно из ниоткуда, между ее ног появился пушистый белый кот и замяукал.

— Ваша киска — просто прелесть, — с явным сексуальным подтекстом сострил Майкл, сверля взглядом ее грудь в прозрачных кусочках ткани. Сорвать их — минутное дело…

— Ммм… Я знаю, — томно ответила я, наматывая на палец темный локон. Провела пальцем по животу и закусила губу, дразня его. — Пока не нагадит в Вашу обувь!

— Что, простите?

— То, простите. Киска моя — «просто супер» до того момента, пока в Вашем ботинке нет дурно пахнущей кучки. Как Вы, вообще, вошли? Ключи сделали от моей квартиры? Так я и знала, что Вы на все пойдете!

— Ники, — усмехнулся он, прерывая мою тираду. — Дверь была не закрыта.

— Н-да… Ну, ладно. И что Вы хотели?

— Кое-что Вам вернуть.

Он протянул мне вчерашнюю коробку с платьем. Выкрутился! Сам приперся.

— Спасибо, — с жаром сказала я, опять примеряя на себя роль знойной красавицы. — Так и быть, приму ваш подарок. Но… можно я Вам кое-что скажу? По секрету, — я приложила указательный палец к губам, строя из себя нежную фиалку.

— Конечно, Ники. Я Вас слушаю, — немного напряженно ответил Майкл, раздумывая над тем, что может кончить только от одного её вида.

Я подошла к Майклу, прижалась к нему своим телом и прошептала на ухо:

— Трахнуть меня, все равно, не выйдет.

Его лицо вмиг изменилось. Он был ошарашен. А я взяла коробку и пошла в кухню, виляя бедрами. Куда делась моя скромность? И мой мозг? Забыла закрыть дверь! Дура! А если бы это был маньяк? Нет, лучше бы это был маньяк. Ему бы не удалось меня изнасиловать, ему бы я смогла дать отпор. А вот, Майклу…

— Раз трахнуть не выйдет, попью, хоть, чаю. Зря, что ли, ехал сюда, — быстро взял он себя в руки и, как всегда, без приглашения прошел в кухню. — Угостите горячей водой? Можно даже без заварки.

— Мне сейчас не до Вас, и кипятка нет. Воду отключили… за неуплату. Вот так вот. Давайте уже встретимся на ужине?

— Ники, давайте не будем начинать новый день с традиционных препираний? Что я Вам сделал такого плохого, что даже чая не заслужил?

— Ла-адно. Вру, вода есть. Налейте ее в чайник, и будет вам кипяток, — я дала указания и ушла обратно в ванную. Умылась, надела майку и домашние штаны и вышла к нему.

— Чего Вы мнетесь? Садитесь, дом Ваш.

— Только Вы об этом постоянно забываете, — пробурчала я и взяла кружку с уже готовым чаем. — Спасибо.

— Да, не за что. Какие планы на день?

— Никаких. Поваляюсь на диване перед телеком, позадротю в фейсбуке, бесплатно поем в ресторане за Ваш счет, и спать.

— И даже не пойдете в салон? — удивился мистер Тестостерон.

— В салон? Что я там забыла?

— Ужин, все такое…

— Пфф. Ужин и ужин. Главное — волосы причесать, и много перед рестораном не есть. А салон тут причем?

— Я привык, что женщины, которые ходят со мной на ужины, выглядят блистательно.

Я про себя торжествующе улыбнулась. Значит, у моего плана были все шансы.

— А я не привыкла ходить с Вами, да и, вообще, в рестораны. Придется нам обоим потерпеть. Или можем все отменить, — радостно предложила я.

— Да нет, это будет интересно. Я, наверное, пойду. Не буду тратить кипяток и отрывать от важных дел — реалити шоу не ждут.

Майкл прошел к выходу и, уже уходя, обернулся.

— Можно теперь я кое-что Вам скажу?

— Рискните.

Он подошел ближе, обвил мою талию рукой и притянул к себе.

— Надеюсь, Вы будете в этих же трусиках вечером.

Сказав эту пошлость, он быстро скрылся за дверью, так что, мой мозг не успел даже ответ придумать! Ничего… вечер близился.

…Без одной минуты восемь я стояла, готовая, как штык, у двери, в ожидании его звонка. Ровно в восемь в дверь позвонили, и я пошла открывать.

— Мистер Митчелл, рада Вас видеть,— поприветствовала я гостя и расплылась в неестественно широкой улыбке.

— Ники, я тоже, — как-то с запинкой, ответил он. — Это Вам, — всё ещё шокировано глядя на меня, он протянул мне огромный, нет, просто, гигантский букет алых роз.

Фу, как банально! А он по-прежнему оправдывает своё звание "Мистер неоригинальность".

— Да, уж, современные принцы более не оригинальны.

— Вам не нравится?

— Очень красивые розы. Спасибо большое, — поблагодарила я, мило улыбнувшись. — Но у меня нет такой огромной вазы. И еще, не шли бы Вы довеском к этому букету…

— Вообще-то, это букет идет довеском ко мне.

— Ой, бросьте. От перестановки мест слагаемых сумма не меняется, — отмахнулась я и пошла в кухню, чтобы попытаться куда-нибудь пристроить цветы.

Он закатил глаза и, как уже повелось, прошел за мной в комнату без разрешения. Майкл с интересом рассматривал девчонку перед ним. Она снова стала оторвой, этаким подростком, с вечным протестом против всех. Но он не мог забыть ее тело, которое утром сводило его с ума. Ее бы буйный нрав, да в полезное русло направить… В кровать, например.

— А Вы так собираетесь идти в ресторан? — Он только понял, что ее внешний вид немного не соответствовал ожидаемому его ожиданиям.

Не ожидал? Получи, фашист, гранату.

— Да. Скажите же, шикарный наряд?

— Очень. А как же мои подарки? — с обидой произнёс он.

— Ваши подарки? Сейчас принесу.

Жаль было ему отдавать коробку, но, что поделаешь, нужно держать марку.

— Говорят, дважды в одну реку не войдешь. А вот подарок можно вернуть и дважды, — весело сказала я и отдала ему коробку с платьем.

— Вы уверены в своём решении?

— Да, конечно. Но, если Вам не нравится, я могу остаться дома. Ваше желание для меня — закон.

— Нет, что Вы. Вы выглядите просто сногсшибательно. Если мы вдруг попадем в поле зрения прессы, Вы затмите всех моих прежних пассий.

Чёрт. Что-то слишком часто я стала звать чёрта в последнее время. А с другой стороны, кого ещё мне звать? Бог давно от меня отвернулся, наверное, сразу же, как я родилась. Чем-то я ему не понравилась, раз он сделал меня дочерью моего отца. Так, сейчас не время. Вернёмся к делу. Ему, действительно, нравится мой наряд? Не верю. Или это снова какая-то игра? О-кей. Поиграем ещё чуть-чуть. Не поверю, что он согласится взять меня с собой в таком виде в приличное место.

— Что ж, идёмте.

— Вы опять без куртки?

— Думаю, что не замёрзну.

На самом деле, я думаю, что ты меня отправишь обратно, как только мы подойдём к машине. Думал, я побегу переодеваться, как только ты согласишься идти со мной в таком виде? А вот ни за что! Ники Кросс тебе не по зубам, дорогой мой.

— Дело Ваше. Прошу Вас, — Майкл уже открыто смеялся надо мной, и с издевательским поклоном пропустил меня вперед.

Минут через двадцать мы подъехали к роскошному ресторану, а я всё ждала, когда же он скажет, что всё это шутка, и я могу быть свободна. Однако этих слов я от него так и не дождалась. Майкл хранил гордое молчание, чтоб его! В душу начали закрадываться противные сомнения.

— Мисс Кросс, дайте Вашу руку.

Нет, он, что, сдурел? Я никуда не пойду, и руку, тем более, не дам.

— Мистер Митчелл, Вы, конечно, отличный актер, у Вас есть талант, роль Вы исполнили на пять с плюсом… Но прекращайте уже этот цирк. Я никуда не пойду.

Ухмыльнувшись, он закрыл дверцу с моей стороны и вернулся в машину.

— Цирк? Мисс Кросс, а, по-моему, это Вы сегодня — главный клоун года. Причем, с самого утра.

Да, как он смеет?

— Я, просто, не хотела никуда с Вами идти, — пробормотала я, как маленькая, обиженная девочка.

— Я Вам так противен, что Вы готовы опозорить и себя, и меня, вот так вырядившись? Просто скажите, что я Вам сделал? Вам так противно, что Вы мне нравитесь? Мне казалось, что мои знаки внимания никак не могли Вас обидеть.

Нет, а что такого-то? Просто, не стала заморачиваться. Надела первое, что под руку попалось: водолазку с парой дырок, в которой рисовала его же портрет, кроссовки, в которых предварительно хорошенько походила по грязи, ну, и джинсы, старее некуда, тоже с дырками на коленях. На голове закрутила пучок, небрежный такой. Никакого макияжа. Я — за естественность.

— Ничего подобного. Просто это лучшее, что у меня есть, — и опять эта невинная улыбочка.

— Ну, значит, пойдёте в таком виде, — зло улыбнувшись, сказал он и вышел из машины.

— Никуда я не пойду.

Дверь открылась, и меня насильно вытащили из машины. Как я ни брыкалась и ни возмущалась, ему было всё равно. Он просто закинул меня себе на плечо и понёс в ресторан. Урод! Даже думать не хочу, что подумали о нас швейцар и администратор.

— Столик 2В для мистера Митчелла и его спутницы.

Мне показалось, или во взгляде паренька, действительно, промелькнуло сожаление?

— Вот зачем Вы это сделали? — спросила я, вся красная от смущения.

Столько людей вокруг! Все эти тетки, которым только корон не хватало на головах, смотрели на меня, как на идиотку. Да, такой я и была. Выделилась из серой массы, браво!

— Зачем ВЫ это сделали? Столик был заказан заранее, это серьезное место, мисс Кросс. Спасибо Вам за то, что Вы меня опозорили. Видно, права поговорка: не делай людям добра, не получишь зла.

Кажется, я его обидела. Я просто дура. Что сложного было в том, чтобы поужинать с красивым, интересным, богатым молодым человеком в дорогущем платье, при полном параде, в окружении людей из высшего света? Всему виной — мой дебильный характер, вся в папочку. Так стыдно.

— Простите меня, — промямлила я, не поднимая взгляда от стола.

Майкл молчал. Козел. Хочет, чтобы я перед ним на коленях ползала. Ладно, чуток поползаю.

— Мне стыдно, очень. Простите меня.

— Прощаю. Я сегодня добрый. Подождите меня минуту.

Он ушел, и я словно потеряла щит, который ограждал меня от окружающих людей. Их насмешливые взгляды впились в меня острыми иголками. Кросс, ты тупая дура! Тебе только в своей жалкой квартирке сидеть, идиотка.

— Надеюсь, в третий раз Вы не кинете эту коробку мне в лицо, — сказал Майкл, протягивая мне ту самую, многострадальную, коробку с платьем.

— Господи… Точно! Она же была у Вас!

Я выхватила у него коробку и засеменила в дамскую комнату, стыдливо опуская глаза в пол. Буквально влетев в помещение, я закрылась в первой же кабинке и стала стягивать с себя эти лохмотья. Черт, найки уже не вернуть. Надела платье, туфли, распустила волосы и вышла. У зеркала девушка поправляла макияж, и я решила попросить у нее помощи.

— Мисс, Вы не могли бы мне помочь застегнуть украшения? И… не одолжите помаду? И тени. И пудру… Пожа-алуйста.

Она посмотрела на меня с улыбкой и помогла. О Боже, Ники Кросс ли это? Ярко-розовые губы, оттененные коричневым глаза, ровный тон кожи… Еще и колье так красиво переливалось. Жаль, телефона не было. Селфи в этом дорогом туалете — и инстаграм мой! Вышла я из туалета с гордо поднятой головой, но старалась сильно высоко голову не задирать, все же, не часто я ходила на таких каблуках…

— Ники, Вы превосходно выглядите! — Сделал мне комплимент Майкл, когда я села напротив него.

— А Вы могли бы и сразу дать мне платье, а не позорить, — недовольно прошипела я.

— Вы опозорили меня, я — Вас. Что не так? И я не понимаю одного. Как я Вас опозорил? Я прислал вам дорогое платье, туфли, украшения. Этим я обидел Вас, мисс Кросс?

— Нет. Ладно, все, я молчу. Все равно, ничего хорошего сказать не могу.

Нам принесли еду, и мы уставились каждый в свою тарелку. Я, впервые в жизни, не знала, что сказать. Непривычное чувство — молчать. Нельзя мне с мужчинами общаться, я не создана для этого. Папаша всегда был прав, я — осколок жизни, и никому не нужна. Стало совсем грустно. Эх, и поесть на халяву не получится, аппетит пропал.

— Ники, может, поедем ко мне? Выпьем вина, посмотрим…

— Нет.

— Почему?

— Потому, что я не шлюха.

Майкл прокашлялся, явно, не ожидая такого поворота. Как же ему это все надоело! Чертов ее характер! Почему она не может вести себя, как нормальная девушка?! Обязательно, нужно выпускать когти и колючки.

— Не знаю, что с Вами не так, но мне это надоело, — сказал он и встал, подзывая официанта и прося счет.

— Куда Вы?

Майкл, даже не оглянувшись в мою сторону, оставил деньги на столе и вышел. Пришлось его догонять. Да куда он шел, черт возьми?!

— Майкл! Я не успеваю за Вами! Попробуйте походить на этих адских каблуках. Кто их придумал? Ничего человеческого в нем не бы… — Моя речь оборвалась, когда он подхватил меня на руки и пошел дальше.

Я решила заткнуться, и просто наслаждалась прогулкой в его сильных руках. Он со мной на руках молча шел по улице и остановился только у Cannal Walk. Здесь Майкл поставил меня на ноги, я схватилась за ограждение и вдохнула полной грудью. Свежий воздух развевал волосы, ночной Ричмонд, подсвеченный огнями фонарей, завораживал. Руки Майкла обняли меня сзади, и я почувствовала его мощное тело, когда он тесно прижался ко мне.

— Ники, в гости приглашают не только шлюх, — прошептал мне на ухо.

Что он делал… Все это было чертовски романтично.

— Но Вы, все равно, меня не трахнете.

— Господи, как тебе пришла идея создать женщин? — Задал риторический вопрос Майкл и опять поднял меня на руки.

На этот раз он посадил меня на скамейку и… снял с меня туфли.

— Что, уже забираете подарки обратно? Платье не отдам, пока не окажусь дома. А еще мои любимые найки стали ни на что годны… — пожаловалась я.

— А зачем Вы в них ходили по грязи?

— Чтобы Вы не пошли со мной на свидание.

— Глупо. Зато, честно, — по-доброму улыбнулся он, и я снова оказалась у него на руках.

— Чего Вы меня, как куклу, туда-сюда таскаете? То с рук, то на руки.

— Замолчите. Прошу.

— Окей.

Я уткнулась ему в плечо, оценивая дорогую ткань пиджака, и улыбнулась. А мне нравилось находиться рядом с ним, как бы я ни строила из себя сучку…

Когда я, в одиннадцать часов ночи, упала на кровать в своей, подчёркиваю, своей квартире, ни о чём думать я уже не могла. Этот вечер измотал меня конкретно. Он, похоже, потешался надо мной. Я не понимала Майкла. И просто ему не верила. Искренне это все, ага, конечно. Осталось вытерпеть ещё одно свидание. И всё. Когда оно будет, не знаю, но, чем позже, тем лучше, а может, он передумает, и тогда уже — никогда. На этой оптимистичной мысли я провалилась в глубокий сон.

Глава 6.

День сегодня выдался исключительно дурацким. Погода радовала, а вот настроение — нет. В последние дни меня все чаще одолевала грусть, в голове роились ненужные мысли, перебивая своим монотонным жужжанием едкие шуточки и саркастические замечания. На улице было тепло и солнечно, поэтому, недолго думая, я накинула белую, свободную футболку, джинсы-скинни, легкую накидку сверху, обула белые кеды и отправилась на пляж. Слава всем богам, в эти утренние часы людей почти не было. Тишину изредка нарушало тявкание собак, которых я про себя называла лысыми крысами, что немного мешало моему уединению. Забравшись повыше в дюны, я спряталась от всех за каким-то кустом.

Накидка пригодилась — послужила подушкой для моей пятой точки. Я достала наушники, нажала кнопку «play», и мир перестал для меня существовать. Необъяснимая магия музыки: только в наушниках зазвучит до боли любимая мелодия, границы стираются. Душа наружу, и никаких масок. Клоун устал смеяться, у клоуна скоро закончатся силы.

«Грусть, ты не уходишь, и не уходи.

Расскажи, как там твоя жизнь,

Нам до мая далеко, не спеши».

Я вздохнула и закрыла глаза, прислоняясь к дереву. "Расскажи, грусть, как там твоя жизнь. Хотя, я знаю все о тебе, ведь ты — это я". Зачерпнула в ладонь песок и выпустила его со вздохом. Черта с два, как давно я не была наедине с собой! Майкл стал причиной моей грусти, катализатором для выхода всего накопившегося во мне дерьма наружу. Уже довольно долгое время я не возвращалась мыслями к отцу, Итану, матери… Их не было в моей жизни, отныне и навсегда. А мама, так вообще, была мертва.

Дурацкие слезы! Я со злостью стукнула кулаком по песку, прибавляя громкость.

«Когда в ладони остался лишь песок,

Ты понял, что привкус крови и болевой порог —

Лишь ступень для рывка...»

Зажмурилась, не помогло. Глупая слеза, все равно, скатилась по щеке. Всего лишь двадцать… Где эта красочная жизнь, которую вечно рисуют в книгах и кино? Почему же, вместо радости и улыбок — отравляющее душу одиночество? Вместо принца на белом коне или, просто, хорошего парня — придурковатый кот и телек с сотней каналов, чтобы скоротать вечер? Почему вместо семьи — папаша-алкаш?

Нет, нет, я же — Ники Кросс! Та самая Кросс, чей рот никогда не закрывается, шуточки не кончаются, а сама она вечно смеется, и никогда не плачет. Но, сколько бы я себе ни приказывала собрать сопли и утереть слезы, не получалось. Еще этот Майкл-Тестостерон пристал. Знал бы он, как я хотела с ним переспать. Да все, что угодно, я хотела с ним. Настоящих мужчин в моей жизни можно было по пальцам посчитать: Спайдермен, Бред Питт и… пожалуй, все. Отец всегда был куском экскрементов, его друзья — тоже. Никакого примера с самого детства. И мамы не было рядом, чтобы защитить… Майкл виделся мне настоящим мужчиной, живым и таким легким на подъем. Что-то же заставило его остановить свой взгляд на мне? Только, вот, не верила я, что это была искренняя симпатия. Слишком просто.

Прошла ровно неделя с нашего «свидания» с мистером Митчеллом, а он так и не объявился. Наверное, решил, что я не заслуживаю его царского внимания. И он прав. Я вела себя, как дура, и не жалею об этом. Результат налицо — он отстал от меня. Отчего же тогда бабочки не сбивали крылья в пыль, летая в брюшной полости? Притихли, предательницы.

Раз всё так «хорошо», и «душа поёт», я решила порисовать. Свернула свой мини пикник с грустью и одиночеством и направилась домой. К ним же…

А кого мне рисовать, как не мистера-раздутое-самомнение? Его и буду дорисовывать. В тот раз не успела с ним закончить, остановилась на дилемме с выбором цвета глаз. Процесс пошёл бы быстрей, будь у меня натурщик, но об этом глупо было и думать. Лицо я решила пока детально не прорисовывать, пусть останется в общем виде. Займусь-ка я телом. О да, телом… Мысли, типичные для двадцатиоднолетней девственницы. Стоп, почти для двадцатидвухлетней. Двадцать первого октября произошло сие недоразумение — родилась я. Месяц, и можно отмечать двадцатидвухлетие безрадостного существования. Уже предвкушаю, как буду отмечать это знаменательное событие. Разгуляюсь, так разгуляюсь — позволю себе-таки килограмм конфет за раз и чай, коллекционный, который рука не поднималась купить. Это грустно. Я знаю. Но без конфет и чая будет еще грустней…

Так, за рисованием портрета и мыслями о бесцельно прожитых годах, я провела большую часть утра. Остановилась только, когда зазвонил, а точнее, истошно зарычал мой телефон, оповещая меня о том, что пришла смс-ка. Надо сменить Bring me the horizon на стандартный звонок, а то окружающие боятся моего увлечения тяжелым роком. Интересно, от кого сообщение? Чаще всего мне приходят сообщения о том, что закончились деньги на телефоне. Но я недавно пополняла счёт. Очень интересно. Поглядим-ка... Так, интуиция меня не подвела.

«Мисс Кросс, добрый день. Как настроение? Не желаете ли провести этот день в парке? Повеселимся от души».

Что-то мне уже не радостно. Совершенно не хочется тащиться в парк. Что он там не видел? Скамейки, жирных голубей или целующихся парочек? Специально романтику наводит. Значит, надо это сделать, и отделаться от Мистера тестостерона навсегда. Стоп! Откуда у него номер моего телефона? Ах, да, информация — не проблема, когда есть деньги.

И тут меня пронзила ужасная догадка. Если, при наличии денег, все двери открыты, значит, он может знать обо мне гораздо больше, чем расписание и номер мобильного. Меня сковал страх. Что делать? Бежать от него, пока он ничего не знает? Но, если он начнёт копать глубже, то может вытащить моё грязное бельё наружу. А я не могу себе позволить убегать снова. Здесь жизнь началась с чистого листа. Пусть лист и был чистым лишь относительно, но, все же, гораздо чище, чем тогда… Когда три года назад, я сбежала из округа Колумбия в надежде затеряться в большом городе, где никому нет дела друг до друга. Но, видно, не судьба.

«Конечно, мистер Митчелл, у меня же нет выбора».

Вот так, кратко, но по сути.

«Выбор всегда есть, мисс Кросс. Заеду за Вами через час».

С нетерпением жду, чёрт бы тебя побрал.

Через час… До неизбежного осталось всего пятьдесят девять минут. Не знаю, что на меня опять нашло, возможно, чрезмерная грусть, но я решилась на это. Залезла на табуретку и достала с верхней полки их — ярко-оранжевые замшевые босоножки на огромном толстом каблуке. К ним вытащила из дальнего шкафчика короткую оранжевую юбочку из плиссированной ткани, белую блузку, пару ярких украшений, накрасила ногти в тон ко всему образу. Что это со мной? Уж не решила ли ты, Кросс, покорить Майкла в последний раз? Я осмотрела себя в зеркало, и осталась довольной. Почувствовала себя богиней. Найки сегодня уступили место этим смертоносным босоножкам, уровень опасности которых равнялся пяти из пяти возможных. Неверное движение ногой, и все — этой ноги у меня больше нет. Майкл Митчелл, что ты сделал с серой мышкой Ники Кросс?..

Через час я сидела на пассажирском сидении Maybach 57 S. Как же пафосно! Хотя сам Майкл был одет очень даже по выходному. Джинсы и рубашка-поло — как раз то, что нужно для весёлого дня в парке. Ещё бы часы свои дорогущие снял, и было бы отлично. Но мой внешний вид, явно, произвел на него сильное впечатление. Он уставился на меня, как на призрака.

— Только не надо шуточек о том, что я похожа на апельсин. Миссис Керсти, из квартиры напротив, уже так пошутила, — я решила пойти в атаку первой, чтобы не было так обидно. — Вообще, что Вам не нравится? Вроде… нормально выгляжу. Мой наряд идеально подходит к Вашему пафосному стилю сегодня.

— Ники, Вы, как всегда. Я и рта раскрыть не успел, а Вы уже обвинили меня во всех грехах и даже оскорбить успели.

— А почему Вы так на меня смотрите?

— Просто, пытаюсь понять, как Вы собрались кататься на каруселях и прыгать на батуте в этих убийственных босоножках. Сейчас, как раз, Ваши любимые найки бы пригодились.

— Во-первых, о трагедии с найками вы знаете. Во-вторых, что Вы сказали? Карусели и батут?!

— Ну, да… — Майкл так посмотрел на меня, будто до него, наконец-то, дошло, с кем он связался.

— Какого черта? Вы же сами написали, что идем мы в парк.

— В парк аттракционов.

Я чуть ли не зарычала на него. А до слова «аттракционы» я должна была сама додуматься? Вырядилась, как полная идиотка. В очередной раз могу себе поаплодировать. Хорошо, что балетки положила в сумку. Знала ведь, что больше часа не выхожу в этих туфлях-убийцах.

— Ники, не злитесь. Я буду носить Вас на руках, если ваши ноги устанут. Почему-то, слово не напечаталось, извините. Но Вы выглядите роскошно. Хочу видеть Вас такой всегда.

Боже, ну, разве можно на него злиться? Я сейчас была похожа на смайлик, с сердечками вместо глаз.

— Чтобы Вы, случайно, не забыли, напомню — видимся мы в последний раз.

— Как скажете.

Он завел двигатель, и машина тронулась в путь.

— Пешком, конечно же, не судьба дойти до этого парка? Перед кем Вы собираетесь бросать понты? Перед детьми и их игрушечными машинками? Посмотри, мальчик, какая у дяди машинка, а у тебя такой нет? Для своих тридцати лет Вы слишком пафосны, мистер Митчелл.

— Я могу себе позволить ездить на такой машине, и я буду это делать. Просто потому, что могу, а не затем, как Вы выразились, чтобы «бросать понты». Ход мышления — типичный для двадцатиоднолетней девушки.

— Почти двадцатидвухлетней девушки, мистер Митчелл. Только не надо тут козырять возрастом. Дедулям не завидую.

— Дедулям?! Этот «дедуля» даст фору всем вашим молодым ухажёрам.

— Вас никто не просит давать никому фору. Приберегите силы, вас ждут американские горки. А то ещё развалитесь. Я вас по кусочкам собирать не буду.

— Не переживайте. В нужный момент не развалюсь, — сверкнул глазами Майкл-тестостерон, как бы намекая, что это будет за момент. Сейчас уровень тестостерона у него в крови зашкаливал.

— Я Вам уже говорила, нужного момента не будет.

Он убрал одну руку с руля и положил мне на колено. Я задохнулась от подобной наглости! И даже юбку не могла оттянуть вниз, нечего было оттягивать. Майкл сжал колено рукой и уверенно произнес: "Слова — это слова, мисс Кросс. В нужный момент вы скажете мне «да»".

— Да, мистер Митчелл, — пропела в ответ я, и он самодовольно улыбнулся. — А теперь уберите руку, или я вам её откушу.

Его глаза расширились, а на лице читалось: «Я ее боюсь». Дальше мы ехали в тишине. Все-таки, молчание нам было не в тягость. Многие пары могли бы нам позавидовать.

В парке оказалось людно, особенно, для этого времени года. От обилия цветов и звуков у меня закружилась голова. А сколько смеха и радости, сколько счастливых улыбок детей и их родителей! Это худшее место на Земле для такого человека, как я. В эту минуту я себя ощущала самым настоящим апельсином, только с содранной кожурой. Совершенно беззащитным апельсином.

— Ники, пойдёмте в тир! Я выиграю Вам медвежонка, а то Вы какая-то грустная, — радостно позвал меня Майкл и, схватив за руку, потащил за собой.

— Да, конечно, пойдёмте.

От этого мне сразу станет веселей. Просто, вся жизнь раскрасится яркими красками.

— Да уж, я просто сгибаюсь под тяжестью Вашего выигрыша, — съязвила я, когда мы вышли из тира с пустыми руками.

— Ну, извините. Не такой уж я и меткий, как мне раньше казалось.

— Нечего было тогда обещать мне медвежонка, мистер-зазнайство.

— Хорошо, если Вам так нужен этот медведь, я его Вам куплю. Могу даже настоящего.

— Я хотела именно из тира! — Я снова включила капризную девочку.

Ну, а что? Пусть запомнит это последнее свидание.

— Тогда мне проще купить этот тир, и вы выберете медведя, который Вам понравится. Идёт?

Опять, что? Правильно — замашки «короля мира».

— Если Вы такой крутой, то купите мне планету Земля, и я выберу себе живого медведя, который мне понравится.

— Извините, но это уже не в моей компетенции, — весело ответил он.

И почему, когда он улыбается или смеётся, сразу молодеет лет на пять? Эдакий мальчишка!

— Значит, не считайте себя всемогущим. Это бесит.

— Конечно, конечно. Всё, я молчу.

Надеюсь, до конца этой прогулки. Но не тут-то было.

— Идём туда, там чудесное мороженое продают и молочные коктейли. А ещё там есть прикольные желатинки. Да там все есть, и все — прикольное.

— Вы же обещали молчать?

— Поверьте, Вам больше понравится то, что я делаю открытым ртом, нежели закрытым… — Бросил он, сексуально изогнув бровь, а-ля Саша Грей. И я ему поверила.

Ещё и подмигнул, гад!

— Ммм… уже хочу это увидеть. Сделайте это прямо сейчас, тут. Я готова увидеть, на что способен Ваш рот. Кроме болтовни, конечно.

— Ники, Вы увидите, обязательно, — прошептал он мне на ухо, обнимая за талию. — А я услышу… Например, как Вы кричите, — быстро сказал и, шлепнув меня по заднице, вошел в кафе.

Черт, черт, черт! Трусикам пришел конец, они окончательно намокли. Злая на себя саму и свое тело, я поплелась следом за ним. Наемся мороженого до отвала. Майкл занял нам столик и выбирал сладости. Он носился от одной стойки к другой, не в состоянии что-то выбрать. Наконец, он выбрал мороженое. Огромный рожок цветного мороженого. Как он его в рот собрался запихнуть? Вспоминая его рот, я покраснела. Не надо этого.

— Вам никто не говорил, что вы ведёте себя, как ребёнок в парке? — обратилась к нему я, когда он вернулся с двумя гигантскими морожеными.

— Почему это? Я просто люблю сладости и аттракционы.

— Да, но Вы так смотрели на машинки, будто это не у Вас «майбах». А как Вы потащили меня на горки? А тир? Вы побежали туда, как мальчишка, даже зная, что не умеете стрелять! И ещё мороженое. Такая детская радость.

И почему я не умею вовремя замолчать? Почему я такая не наблюдательная? Почему не заметила, как он напрягся и посерьёзнел? Дядюшка Фрейд бы мной не гордился — хреновый из меня психолог.

— Я рад, что у Вас было счастливое детство и все эти радости. Я же здесь второй раз в жизни.

О, то есть, у него было не золотое детство? Простая семья, значит. Да, мы с ним похожи в чём-то.

— А я здесь впервые, мистер Митчелл и тоже в детстве ничего такого не видела, если не считать горок во дворе. Но, поверьте, они не были так роскошны, как эти. Так, дайте мне мое мороженое!

— Ники, попробуйте фисташковое. Оно реально вкусное!

— Да нет же. Шоколадное лучше, — спорила я с набитым ртом. Вкуснотища. А еще у меня, наверное, уже и шоколадные усы нарисовались.

— Ерунда. Вы, что, шоколад не ели? Фисташки в мороженом, вот это тема.

— Давайте еще разругаемся у кого мороженое лучше, — рассмеялась я. — Предлагаю тост: за нас!

Мы чокнулись этими огромными рожками, как бокалами, и продолжили трапезу, весело переглядываясь.

— Мистер Митчелл, а когда Вы были здесь в первый раз? Наверное, ещё, будучи маленьким мальчиком?

— Я вам уже говорил, что не был в подобных местах в детстве. Полгода назад я инвестировал в ремонт этого парка, тогда и побывал здесь.

— Ничего себе. Я думала, у Вас «майбах» уже в детстве был.

— В детстве у меня не было ничего выдающегося. Считайте, что и самого детства тоже не было.

Лицо его при этом оставалось каменным, буквально, маска спокойствия. Но в глазах — пламя, гнев и… боль?

— У меня тоже, — пробормотала я, доедая мороженое.

— Что, простите?

— Ничего. Мысли вслух. Все, я наелась. На весы больше не встану.

— А что так?

— Они сломаются!

Закончив с мороженым, мы вышли на улицу. Я сразу упала на скамейку. Никогда столько не ела. Просто, ни-ког-да.

— Я умираю… Или я беременна. Или я воздушный шарик.

— Ники, у вас странный ассоциативный ряд, — засмеялся Майкл.

— Я задыхаюсь, будто умираю. Мне кажется, что меня разнесло, как воздушный шарик. И… я бы съела еще шоколадку, как беременная. Теперь все логично?

— Логично, беременный, умирающий воздушный шарик Ники! — Зашелся от смеха он.

— Хватит вам, честное слово. Домой?

— Домой?! Нет, что Вы! Я хочу на батут.

Мои глаза чуть не лопнули, так широко я их открыла. Батут! Какой, нафиг, батут? Я ему тут рассказываю, что умираю, а он мне — батут!

— Не-ет, нет, нет, нет! — Отнекивалась я, пока он тащил меня в сторону батутов. — Майкл! Это уже не смешно. Какой батут? Он для детей!

— Вы же меня сегодня назвали ребенком.

— Я пошутила.

— Поздно!

Он заплатил смотрителю и задорно посмотрел на меня.

— Скидывайте свои чудовища с ног, и… бегом наверх!

Хм… А почему бы и нет? Такого веселья у меня отродясь в жизни не было. Плевать на всех. Оставив туфли на коврике у батута, я полезла наверх. Дети были в шоке от нас. А прыгать было страшно… Мальчишка сзади подтолкнул меня, и страх испарился. Я кубарем покатилась вниз, визжа во все горло. Не буду вставать, и точка! Рядом упал Майкл, такой же запыхавшийся. Дети вокруг смеялись и тыкали в нас пальцами. Клево!

— Надо выбираться отсюда, — отдышавшись, предложила я Майклу.

И снова мы расположилась на скамейке. Вот это я понимаю, замечательный день в парке аттракционов! Как будто прошлась по всем кругам ада. От горок и вертелок, до батута. Желудок мой, точно, останется здесь. Куда запропастился Майкл? Я огляделась и нашла его у лавки с игрушками. Господи, что он еще надумал?

— Ники, смотрите, водяные пистолеты! — Майкл показал мне два цветных пистолета.

Я закатила глаза и вздохнула, за что и получила по первое число. В них была вода! Он обстрелял меня водой так быстро, что я даже опомниться не успела.

— Черт бы Вас побрал! Что Вы делаете?! — Буквально заорала я на него, когда осознала, что стою вся мокрая. — Не на ту напали!

Выхватив у него второй пистолет, я превратила его в такого же мокрого, облезлого кота, каким он сделал меня. А улыбка, по-прежнему не сходила с его лица. Паршивец! Мы стояли с ним, как два идиота, мокрые и счастливые. Майкл заключил меня в объятия и поднял над землей.

— Спасибо Вам за этот чудесный день. Теперь я могу смело говорить, что детство у меня было.

— А я могу говорить, что у меня была прическа. Сейчас, как Вы видите, ее нет…

— Ники, Вы прекрасны, самое очарование, — нежно прошептал он, убирая с моего лица мокрые прядки волос.

Надо срочно от него избавляться, а то я уже начала проникаться к нему симпатией. Это очень-очень плохо. Я высвободилась из его рук, села на скамейку и сняла эти чертовы босоножки. Надела балетки и пошла к машине. Путь до моего дома прошел в привычной для нас тишине, но теперь она была неловкой. Я не хотела с ним общаться, потому что он вызывал во мне симпатию. Ситуация приняла опасный поворот.

Уже стоя у дверей дома, я, всё же, решилась спросить.

— Больше Вы меня не потревожите? Я правильно понимаю?

Вопрос прозвучал равнодушно, но почему мне так хотелось, чтобы он ответил «нет»?

— Только, если Вы сами не попросите меня об этом. Но до конца месяца можете жить спокойно, я уезжаю.

Что? Надеюсь, он не заметил, как я расстроилась.

— Да? А куда?

— В Вашингтон. Это моя родина. В Ричмонде я временно, по делам.

Понятно. Хотя, нет, ничего не понятно. Он тоже из Вашингтона? Вот тебе сюрприз! Мужчин из этого города надо избегать.

— А я из Спрингфилда, штат Орегон, — соврала я, даже глазом не моргнув.

Там, когда-то, жила моя бабушка, так что, я бывала в Спрингфилде, и даже жила. Но лучше бы я заткнулась. К чему, вообще, я это сказала?

— Я думал, Вы местная. Почему Вы покинули семью?

Потому, что её у меня нет.

— Хотелось стать самостоятельной.

— Отчаянный шаг. Я Вами восхищаюсь.

— А Вас что сподвигло сюда приехать?

— Семейные дела, — после некоторой заминки ответил он. Майкл задумался: почему он испытывал угрызения совести, разговаривая с Ники? Он же, действительно, приехал сюда по семейным делам — узнать, как она может быть связана с его отцом. Но она ему нравилась…

Семейные дела? Как же! С накачанными губами и огромным задом? Ну, конечно. И откуда в тебе столько желчи, Кросс?

— Понятно. Удачной поездки, мистер Митчелл.

— Майкл.

— Что?

— Зовите меня Майклом. Пора бы уже перейти на «ты».

— Ок. И Вы... то есть, ты зови меня Ники.

— До свидания, Ники.

— До свидания, Майкл.

В десятый раз за сегодняшний день, я задала себе вопрос, начинающийся со слова «почему». Почему мне так грустно? Почему, впервые в жизни, я захотела видеть в своей постели не кого-то, а конкретного человека? И не только в постели, что было самым страшным… И почему я точно знала, что этого никогда не случится?..

Глава 7.

Майкл по привычке включил кофеварку и забыл про нее. Свежие выпуски газет пестрели его с Ники фотографиями. Он был неосмотрителен…

— Как настрой, Микки? — Как всегда весело, поинтересовался друг. — Уже скучаешь по мороженкам и желатинкам с Кросс?

— Мэтт, заткнись. Это тебе вместо доброго утречка, — хмуро ответил Майкл.

— У нас с тобой самая крепкая и нерушимая дружба в этом мире. Я тебе слово, ты мне — «заткнись». За то и люблю тебя, Микки!

Метью уже обследовал холодильник друга на предмет съестного. Да уж… йогурты какие-то, творог, фрукты…

— Что за бабская еда в твоем холодильнике? Настоящему мужику нечем с утра подкрепиться!

— Настоящий мужик должен завтракать в своем доме, понял? В следующий раз приготовлю(специально для тебя) топленый жир.

— Никакого чувства юмора, — констатировал Мэтт, разбивая на сковородку два яйца. — Знаешь, чего я не понимаю?

— Я так предполагаю, сейчас узнаю, да?

— Только если ты сам захочешь.

— Не хочу.

— Тогда слушай, — проговорил Мэтт, не замечая, как близко Майкл был к убийству ближнего своего. — Я проснулся в твоем доме, потому что ты сам вчера захотел напиться и порезвиться с цыпочками. Кстати, ты с такой малышкой ушел… просто супер! И что в итоге?! Ты вытолкал их за дверь посреди ночи, в одних трусах, как полный придурок!

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь… И точка.

— Майкл…

— Точка, Мэтт! Да, я хотел переспать с какой-нибудь «цыпочкой», как ты любишь говорить, но… не смог.

— Черт, брат. У тебя уже проблемы с этим делом? Маяк не стоит? Быстро гаснет, да?

— Боже, еще слово — и я убью тебя. Ты знаешь, денег мне хватит откупиться от суда.

— О, яичница готова. Сейчас я поем, и смело можешь меня убивать. Умирать голодным… как-то не аристократично, — веселился вовсю Мэтт. — Ладно, я заткнулся и молча ем. Рассказывай.

— У меня не выходит из головы Ники. Ее слова о том, что она не шлюха, и я ее не трахну, засели в мозгах и долбят их.

— А ты бы хотел сам долбить ее?

Майкл свернул газету, которую читал, и со всей дури ударил друга по голове.

— Нет. То есть, да. Да, да, да, я хочу ее. Такой неприступной крепости я еще не встречал. Но… мне хорошо с ней. Понимаешь? Хорошо с ней молчать, говорить, смеяться и даже ругаться. Все остальные девушки сейчас кажутся легкодоступными — самые настоящие шлюхи.

— Дружище, ты совсем спятил. Давай вернемся к отправной точке, когда ты еще был мужиком, а не втюрившимся мальчишкой. Зачем ты, вообще, с ней связался?

— Чтобы узнать, как она связана с моим отцом.

— Ты узнал?

— Нет. Зато узнал, что она хорошо врет. Ники сказала, что она из Спрингфилда, штат Орегон. Но это не так. Она из Вашингтона, как и ее отец.

— В чем проблема — раскрыть ее биографию?

— Проблемы нет… потому что нет биографии. На нее нет ничего, так же, как и на Доминика. Мэтт, он бывший сенатор! Его биография — чистый лист, и вся его семья тоже под защитой. Это в интересах правительства.

— Да уж, чувствую себя актером в крутом боевике: красивые девушки, тайны, главный герой — олух. Молчу.

— Не до шуток, Мэтт. Я зашел в тупик. Она не будет говорить, это уже ясно.

— Джулианна?

— Мы никогда не были в хороших отношениях. Возможно, она что-то знает, но я не могу до нее дозвониться. Да и к черту ее, сам все узнаю.

— Она была официальной женой твоего отца. Ты придурок? Она все знает!

— Найди мне её, и тогда я поговорю с ней.

— Микки, тебе в голову не приходила идея, что все это попахивает чушью? Ну, фигурировало ее имя в записке твоего отца. Да он мог просто так написать. Мало ли что!

— Есть такие мысли. Ники не кажется мне девушкой с сейфом правительственных секретов дома. Правда, дело вышло из-под контроля.

— Влюбился? — серьезно спросил Мэтт, отбрасывая шуточки в сторону.

— Нет, пока нет. Мне хочется сейчас к ней. Я хочу знать, что она делает, хочу услышать её ехидные шутки, получить еще один от ворот поворот. Просто хочу, чтобы она была рядом. Но я не влюбился. С чего бы?

— Будь честен с собой, друг. Если влюбился — забей на все и покоряй эту вершину. Собирай чемодан и вали обратно в Ричмонд. Будь с ней.

— Не могу, Мэтт, — удрученно ответил Майкл и закрыл голову руками. — После Тины не могу…

— Я не знаком с этой Кросс, но, похоже, твои деньги и, что самое печальное, твой член, ее не интересуют. Никакого сходства с Тиной.

— Вдруг и она меня бросит? Проще уложить ее в постель, а там, как пойдет.

— Не будь ослом, Микки. Она тебя не бросит, потому что ты ее, тупо, не добьешься.

— Откуда такая уверенность? — Встрепенулся Майкл. — Что в ней такого, чего я не смогу добиться?

— Не знаю, не знаю. Ставлю, что не добьешься, — подначивал его друг.

— А вот и посмотрим. Я ее добьюсь, трахну, спрошу про своего отца, а потом пусть все пойдет, как пойдет.

— Да ты просто подонок! — рассмеялся Мэтт. — Какие планы по покорению этой самочки?

— У нее через несколько дней день рождения. Планирую пригласить к себе.

— Вам нужно больше общаться, иначе она просто не пойдет к тебе. Киска-то с коготками, как я уже понял. Пригласи ее в клуб, так сказать, подготовиться к празднованию.

— Точно! Хорошая идея. Выезжаю сегодня в Ричмонд.

— И я с тобой.

— Не-ет…

— Да! Скажи, чтобы подругу покрасивей прихватила. Только обязательно обрисуй параметры: грудь, попа, лицо. Никакого богатого внутреннего мира на первом месте.

Майкл глубоко вдохнул и выдохнул. Будет, как всегда, весело…

***

Чай почти заварился, горячий пар поднимался над кружкой. Я устроилась за столом, скрестив ноги на стуле. Чувство усталости обрушилось на меня волной. Уже было двенадцать дня, и я чувствовала себя разбитой. Двенадцать! Я позже восьми никогда в жизни не вставала. Передо мной стояла миска с шоколадными конфетами. Я глянула на них с опаской, отвела взгляд, но не выдержала. Была не была! Развернула одну и закинула в рот. Цезарь запрыгнул мне на колени и… спокойно лег. Я не дышала.

— Вот так, Цезарь, — грустно констатировала я с набитым шоколадом ртом. — Я его оттолкнула. Конечно, кто захочет общаться с такой дурой. Даже ты часто морду воротишь.

Кот протестующе замяукал и стал ластиться ко мне. Конфет хочет, хитрая морда.

— Тебе нельзя сладкое, ослепнешь. Мне тоже нельзя — разжирею. Но ведь когда грустно — можно?

Майкл действительно уехал. Почти месяц о нём не было ни слуху ни духу. Нет, мне не грустно. С чего это я должна грустить? Просто, через три дня мой день рожденья, а на улице дождь, и поздравительной открытки, скорее всего, ни от кого не будет. Рассылка от Гугла не в счет. Раньше бабушка поздравляла, но она умерла, когда мне было восемь лет. Родственникам по папиной линии, так же, как и самому папе, до меня нет никакого дела. Ну и отлично! К чертям этого алкаша! Пусть сопьется и сдохнет. Это был бы лучший подарок на день рожденья. Отпраздную с Мел. И Цезарем. С двумя самыми любимыми существами на планете, которые тоже меня любят. Правда, в большинстве случаев, их любовь принимает форму трудно решаемых проблем. Но, чего не сделаешь ради любимых! А начну я праздновать с сегодняшнего дня.

— Алло, Мел?

— Привет, Ники! Ну что, как предпраздничное настроение? Как всегда, плохое?

— Ты знаешь меня, как свои пять пальцев, Мелани, — вздохнула я.

— Какой официоз! На этот раз у нас особая программа. Помнишь Томми?

— С которым ты уже две недели спишь?

— Ты тоже заметила, что у нас всё серьёзно? Так вот, у Томми есть симпатичный дружок Фред. Потусуемся парочками. Как тебе идея?

Отличная. Только у меня перед глазами сейчас стоит не Фред, а Майкл. И почему даже слово "стоит" вогнало меня в краску ?

— Даже не знаю. Я бы предпочла отметить в спокойной домашней обстановке.

— Прекращай хандрить, подруга. В четверг, в девять, встречаемся у «Miss Sin».

— Хорошо, договорились, — без особого энтузиазма ответила я. Ну, какой, нафиг, Фред? Майклозаменитель, честное слово.

Но разве Мел переспоришь? Она уже всё решила. Значит, так тому и быть. Отмечу свой, и без того дурацкий день рождения в дурацком месте, с дурацким Фредом. И кто только пишет сценарий моей жизни?

— Эмм, Ники, а это правда, что ты встречалась с Майклом Митчеллом?

Что?! Откуда она узнала?

— Правда. А ты откуда знаешь?

— Все знают. Ты, что, не видела свежий выпуск «International news»?

— Я не читаю жёлтую прессу. Если только заголовок не гласит о том, что Джексона украли инопланетяне или Рианна родила лягушку. Что-то в этом духе… И что там?

— Там ваши фото из «Marylandpark». Вы там, как два голубка, — сладко пропела Мел, зная, что голубь по имени Ники просто взорвется от такого тона.

— Скорее, как несчастный голубь и напыщенный павлин. Ничего серьёзного, поверь. Я с ним уже месяц не виделась, и не увижусь никогда.

— Ну, ладно, не буду выпытывать подробности.

Это лишь означало, что по телефону ей неудобно давить на меня, и она сделает это при личной встрече. Придётся смириться и с этой катастрофой по имени Мелани Андерс. Положив телефон, я посмотрела на Цезаря. Он и есть моя компания на века.

— Не хочешь посмотреть те немногочисленные фотки, что у меня есть? — спросила я Цезаря, доставая маленький фотоальбом.

Я легла на диван, скрестив ноги, а Цезарь забрался мне на спину и устроился так, чтобы его морда выглядывала из-за плеча. Я начала листать фотки, умиляясь тому, что они, вообще, сохранились.

— Здесь мне десять лет. Страшной я была, да?

Цезарь мяукнул, но я не поняла, согласился он со мной или нет. Учитывая его характер, я решила, что, скорее, это «да».

— А тут, смотри! Я на фоне нашего старого дома. Каким гадким утенком я была! Папаша всегда был прав, говоря, что я — обуза для всех в этой жизни. Ай! — Вскрикнула я, когда Цезарь ударил меня лапой и громко замяукал. — Ты чего?

Такого от своего шкодливого кота я не ожидала. Он сполз вниз и лизнул меня в щеку, затем устроился рядом с моей рукой и мирно прикрыл глаза. Нужно было видеть мое лицо в этот момент. Подобные нежности от Цезаря мне только снились… да и то, в ужастиках, где, в итоге, он меня убивал. Закрыв альбом и отбросив ненужные мысли, я положила голову на диван рядом с котом.

— Эх, ты, любимый комок шерсти с перепадами настроения, — я потрепала кота по шерстке и уснула.

На следующий день я работала. И постоянно, на протяжении уже месяца, ловила «сочувствующие» взгляды Джесс. По её мнению, роскошный мужчина бросил меня так быстро, как и должен был. Я не стала её разубеждать. Мне было плевать, что она там себе думает. Главное, что такой шикарный, во всех смыслах, мужчина остановил свой выбор на мне, а не на этой… Ладно, промолчу. Леди не сквернословят.

Костюмы опять заменили мне мир. Черт возьми, и я любила их. Сегодня я не вылезала из-под груды списанного товара. Эх, надеть бы снова туфли-убийцы, ярко накраситься и чувствовать себя девушкой, а не мышью, в чьей мышеловке вместо сыра был костюм.

— Ники, Ники, смотри! — Заорала Джесс, не давая мне насладиться своей ролью вечной прислуги богатых мира сего.

Да что ей надо? НЛО, что ли, увидела? Или Брэда Питта? О, нет… Лучше бы это был НЛО. Но это был Майкл Митчелл. С большой черной коробкой.

— Мисс Кросс, здравствуйте, — как всегда, с хрипотцой, поприветствовал меня он. Его голоса оказалось достаточно, чтобы мои трусики опять оказались в опасности.

— З-здравствуйте, — промямлила я.

Началось. Синдром влюблённой дурочки. Нет, это — эффект внезапности. Да, я просто не ожидала его увидеть, поэтому начала заикаться.

— Прекрасно выглядите. Впрочем, как и всегда.

О, да. Кто его научил так врать? Этот потрёпанный свитер — просто высший класс. Я аж вся съежилась. Надо ж было надеть сегодня старый свитер! Почему именно в этот день я решила нарушить дресс-код? Интуиция, ты у меня тупая, слышишь?

— А что в коробке? Не тротил, надеюсь?

— Ваше чувство юмора тоже на грани, мисс Кросс. На грани фола.

Я традиционно скривилась. А он протянул мне эту тяжелую коробку. Господи, что же там… А вдруг змея?

— Да нет там никакого тротила, честное слово! — не выдержал Майкл.

Потихоньку открываем…

— О боже! Черта с два! Твою ж… Супер!

В коробке находились розы, но не обычные. Розы были расположены в шесть рядов: от черного до белого. Переходной цвет — синий. «MaisondesFleurs». Черный, ультрамарин, азур, светло-синий, перванш, белый… Все оттенки синего. Художник во мне забился в экстазе.

— Розы — просто фантастика… — прошептала я, порхая пальцами над цветами, словно над девятым чудом света.

— Здравствуйте, я Джесс. Приятно познакомиться, — донеслось до меня сквозь пелену пьянящего дурмана аромата этих роз.

Убери от него свои когти, Россомаха! У неё, реально, двухметровые ногти.

— Взаимно, Джесс. Майкл Митчелл, — проявил вежливость он и поцеловал ее руку. Я чуть не зашипела на них.

Да, знает она. Уже, небось, вообразила вас вместе во всех позах Камасутры. А ты еще представляешься ей! В этот момент, Майкл заметил, что ещё одно слово с его стороны в адрес Джесс, и я взорвусь. А осколки заденут его.

— Ники, можно тебя на минутку?

— Конечно. Джесс справится и без меня.

Если бы Джесс могла, то запустила бы в меня сейчас шаровой молнией. А я в нее — чем угодно, хоть стойкой с галстуками, я не привередливая. Но вместо этого мы с Майклом вышли на улицу.

— Дорогая Ники, я знаю, что у Вас через три дня день рождения.

— Мы перешли на «ты», Майкл, — перебила его я.

— Ах, да, точно. Итак, по этому случаю приглашаю тебя и твою подругу на ужин. Скажем так, подготовимся к празднику — наберемся отличного настроения!

Куда? И с кем? Я не ослышалась?

— Нет.

— Почему? — Казалось, он сейчас лопнет от возмущения или удивления. Опять эта Кросс портила его планы.

— По одной простой причине — я уже приглашена в клуб.

— Кем?

— Подругой. Упс, мы обе, оказывается, заняты.

— Ничего страшного, отменишь. Я думаю, она захочет сходить в элитный клуб, со мной будет мой друг.

— Подругой и парнем… Я приглашена.

— У тебя есть парень? — Лицо его опять превратилось в маску.

— Нет, но Мел хочет, чтобы был, поэтому я иду знакомиться.

— Ники, ты можешь это сделать и двадцать третьего числа. Прошу, проведи этот вечер со мной. Обещаю, всё будет более, чем прилично, и только с твоего согласия.

— Хорошо. Я согласна.

Мел, прости.

— Вещи пришлю завтра. Я заеду в восемь. Договорились?

— Договорились. Опять вещи пришлешь? У меня есть и своя одежда...

— Эмм… ничего не имею против спортивных штанов и найков, но… Я лучше пришлю. Тогда до четверга?

— О-кей. До четверга.

Он развернулся, чтобы уйти, но я не осознанно воспротивилась этому.

— Майкл! Подожди. Спасибо тебе большое.

— Всего лишь, спасибо? А поцелуй в щечку — слабо?

— Не надо брать меня на понт, мистер Митчелл.

— Вижу, слабо.

Знал же, куда давить, дьявол! Я притянула его к себе и впилась губами в его губы. И он не растерялся. Сжал руками мою талию и придавил меня к стене магазина. А через пару секунд схватил меня под ягодицами и приподнял над землей. Наши тела находились так близко, что я почувствовала его эрекцию. Черт! Это меня отрезвило. Я оторвалась от него, задыхаясь, и оттолкнула от себя этого Бога в теле человека.

— Я просил в щечку, мисс Кросс, — тяжело дыша, прохрипел он.

— Немного промахнулась, — бросила я и быстро убежала в глубь магазина, вся красная от стыда. Я чувствовала возбуждение от того, что в меня тыкался мужской член, впервые в жизни, кстати. И мне это понравилось…

Домой я вернулась возбуждённая до предела. Порнухи на сегодня с меня хватит. А может, всё-таки, дать ему шанс и ослабить свою защиту? Он заставляет мою кровь кипеть, так, зачем я противлюсь этой страсти? Вдруг у нас что-нибудь получится. В тот момент мне захотелось стереть свое прошлое и открыть сердце мужчине, опять же, впервые в жизни…

***

Четверг. День Ч. Майкл, как и обещал, заехал в восемь. Рядом с ним, на пассажирском сидении, сидел не менее очаровательный брюнет. Сразу видно — в его копилке не один десяток разбитых сердец. Наглый взгляд и самоуверенная улыбка, дорогой костюм, в каждом жесте сквозит понимание того, насколько он хорош. Что-то я засмотрелась.

— Ники! — окликнул меня Майкл. — Куда Вы так смотрите?

В его голосе звучала ревность. Я решила с ним поиграть.

— На вашего друга, — спокойно ответила я. — Красавчик. Люблю такой типаж.

Мел, сидящая рядом, захихикала.

— Вы тоже ничего, Мисс Кросс. Вы же свободны?

Майкл сильно сжал руль, его лицо исказила гримаса ярости. Он был зол на друга. Мэтт не вернется домой, давно пора было его убить.

— Я? О да, мистер… Как Вас, кстати, зовут?

— Для такой красавицы — просто Мэтт.

— Да, я абсолютно свободна, просто Мэтт. Даже никого нет на горизонте, — продолжала я, следя за реакцией Майкла в зеркале.

— Еще слово, и я высажу вас, просто Мэт и просто Ники, — предупредил Майкл и послал мне грозный взгляд.

— Слово.

— Что?

— Ну, я сказала слово. Можно мне выйти?

Надо было видеть его лицо! Я не успевала считывать его эмоции, но ни одной положительной,точно, не было.

— Мисс Кросс, не злите Микки. Лично я пешком идти не хочу, — пошутил Мэтт.

— Микки? — расхохоталась я. — Микки! Микки и Никки. Ой, не могу! Микки, где же ваша Минни?

— Микки не оценит эту шутку. Я так шучу уже на протяжении нескольких лет.

— Черт! Такая шутка пропадает.

Мои глаза светились от веселья. Ну, надо же! Майкл подозрительно молчал, обещая одним только взглядом мне такую месть…

— Мне больше по душе ваша подруга. Люблю блондинок, — сказал Мэтт, разряжая ситуацию. — Как Вас зовут, о, прекрасная незнакомка? — обратился он к моей подруге.

— Мел, — робко представилась та. — То есть, Мелани. Мелани Андерсон.

Господи, еще одна влюбленная дурочка. Еще адрес ему назови и код от сейфа.

— Приятно познакомиться, Мел. Надеюсь, вечер пройдет отлично, — подмигнул ей этот ловелас.

— Мел, а как же Томми?

Она метала в меня взглядом молнии.

— Томми… А что — Томми? Он же мой брат… Э, друг. Да, хороший друг.

— Позвони тогда брату, э, другу, скажи, что будешь поздно.

Она незаметно для мужчин, стукнула меня по ноге своей шпилькой. Так, вот уже двое желают моей кончины. Какой удивительный результат и за такое короткое время!

— Я звякну ему потом.

Когда я достала всех, кроме Мэтта, решила успокоиться. Нравился мне этот Мэтт. Моя копия, только мужик. Думаю, мы с ним подружимся. Остаток пути мы провели в тишине. Я погрузилась в свои мысли.

Сегодня на мне было надето бандажное платье фиолетового цвета, волосы завиты в крупные локоны, на ногах — снова смертоносные шпильки. Чувствовать себя Викторией Бекхэм или Николь Шерзингер — отпадное чувство. Хочу всегда себя ими чувствовать. Странно, а все говорят, что лучше быть самой собой…

Майкл припарковался, вышел и открыл дверцу с моей стороны.

— Ники, — подал мне руку.

— Да, Микки, — лукаво ответила я и вложила ладонь в его руку. Он крепко сжал мою руку, но ничего не сказал.

Внутри было ярко, громко и очень красиво. Мы прошли к заказанному заранее столику и расположились там. Люди на танцполе сходили с ума, и мне тоже захотелось потанцевать.

— А вот и коктейли. Дамы, — Мэтт протянул нам с Мел по коктейлю.

Коктейли я тоже почти никогда не пила. Что это за разноцветная хрень? А, ладно, не всегда же коньяком напиваться.

Майкл сел рядом со мной с одной стороны, а Мел — с другой. До Мэтта было не достать, а я очень хотела с ним пообщаться.

— Мэтт, расскажи о себе. Чем занимаешься? Откуда ты?

— Я из Вашингтона, юрист. У меня серьезная профессия, не то, что у Микки.

— Микки строит отели, а ты — человеческие судьбы! — Высокопарно заметила я, отпивая коктейль, и рассмеялась.

Майкл был крайне недоволен моим поведением, даже ни разу не улыбнулся в ответ на мои шутки. Моя наблюдательность опять меня подвела, и я продолжила, фигурально выражаясь, продолжала танцевать на углях, не боясь вызвать пламя.

— Мэтт, пойдем танцевать? Музыка — просто класс! Джей Ло.

— Может, Майкла пригласишь? — он попытался исправить ситуацию.

— Ставлю все на кон, Майкл даже не знает, кто такая Джей Ло. Да ведь, дедуля? — Вспомнила я предыдущий разговор и шутливо толкнула его в плечо. — Ему бы музыку помедленней…

Майкл встал с места, стряхнув мою руку, и ушел. Черт! Я все-таки его обидела. Внезапно клубная музыка заглохла, а её место занял медляк.

— Мисс Кросс, дедуля приглашает вас на танец, — произнес Майкл, протягивая мне руку.

Его рука обхватила меня за талию, прижимая к себе.

— Не нужно этого, Ники, — прошептал он мне на ухо. Какое горячее дыхание… — Не надо высмеивать меня с моим другом.

— Я не…

— Ты мне очень нравишься, а я тебе — нет, понимаю. Можешь хотя бы сейчас не будешь показывать, что тебе нравится он?

— Хорошо, — послушно ответила я и замолчала. Надо бы сказать, что мне нравится именно он, а не Мэтт, но язык никак не хотел меня слушаться.

Так мы и танцевали. Он, с возрастающей на меня обидой, и я, так и не сумевшая признаться ему в своей симпатии.

— Майкл, — тихо позвала его я.

— Да, Ники.

Дотянувшись до его уха, я прошептала:

— Мэтт мне, правда, нравится. — Его лицо сразу же замкнулось. — Но ты нравишься мне больше. Гораздо больше.

— Ники… — Он наклонился ко мне и коснулся губами моих губ. Майкл ждал моего разрешения, и я раскрыла губы, впуская его язык. Музыка окутывала нас, но мы больше не двигались. Я все с большим рвением тянулась к нему, с растущим желанием раскрывала губы, буквально втягивая его язык. Его ладони легли мне на лицо с обеих сторон и, еще раз глубоко протолкнув язык мне в рот, он отпустил меня, потерявшуюся в пространстве от такой страсти. — Давай попробуем, Ники. Я схожу по тебе с ума. Просто дай мне шанс. Спрячь свои колючки.

— Ладно, — улыбнулась я. — Последний раз только уколю, — я потянула его нижнюю губу зубами, слегка прикусывая, и поцеловала. — Все, больше не буду.

— Так можно, — довольно сказал Майкл, обнимая меня. — В постели ты можешь быть самой настоящей мегерой. Я не против.

— Чтобы затащить меня в постель, тебе понадобится что-то большее, нежели пара сладких словечек.

Я весело подмигнула ему, выкрутилась из его объятий и направилась к нашему столику, где Мэтт что-то увлеченно рассказывал Мел. Майкл еще шире улыбнулся и проследовал за мной. Вечер проходил просто замечательно. Рука Майкла все время покоилась на моей талии, а моя голова даже пару раз устраивалась на его плече. Мы выглядели этакой влюбленной парочкой в день святого Валентина. И я испытывала сильнейшее внутреннее удовлетворение от всего происходящего. Но потом я решила поинтересоваться, что Майкл делал в Вашингтоне…

— Как прошла поездка в Вашингтон? Как там Капитолий? Все стоит? — спросила я его.

— О, да, малышка, стоит. А иногда еще и падает! Представляешь, выставил классных цыпочек в одних трусах из дома, когда сам же пригласил их перепихнуться. Ни себе, ни людям... — возмущенно ответил за Майкла Мэтт.

Мэтт резко замолчал, видимо, узрев мое гневное лицо. Цыпочки, значит. Козел! Я спокойно встала, на лице ни единой эмоции, и пошла в сторону туалета. Главное, не расплакаться при всех. Решила довериться кому-то в первый раз, и пожалуйста!

— Ники! — крикнул Майкл.

Я показала ему средний палец и скрылась за дверью уборной.

— Ники, стой!

Он вошел следом за мной. Тупая дверь, могла бы и закрываться!

— Ники…

— Не хочу тебя слышать, — закричала я и закрыла уши руками.

Он зарычал и пригвоздил меня к стене. Я даже испугалась на минуту. Майкл прижал меня своим телом и поднял руки вверх, крепко сцепив их вместе.

— Как мне это все надоело! Да, я хотел трахнуть тех девушек. Хотел, ясно? И трахнул бы их, если бы не ты!

— Я-то тут причем? Я, что ли, твои яйца держала? Шел бы и трахался с кем угодно! Плевать! Меня только отпусти, — попыталась высвободиться я, но он лишь усилил хватку.

— Ты и держала мои, как изволила выразиться, яйца! Мысли о тебе не дают думать, ничего не могу делать. Я хочу тебя, Ники Кросс, — жарко прошептал он и поцеловал меня в шею. — Хочу только тебя.

— Козел… — Дыхание вырывалось из приоткрытых губ, пока он спускался поцелуям ниже, до ложбинки между грудями.

— Согласен. На все согласен. Только прости меня и поверь мне.

— Верю, так и быть. Но если ты намылишь свои яйца к какой-нибудь курице, пока мы в отношениях, я тебе их отобью. Шпильки ты видел!

— Пока мы в отношениях, ты — хозяйка моих яиц, — рассмеялся Майкл и взял меня на руки.

Мы вернулись к ребятам и продолжили вечер. Захотелось выпить, и я подозвала официанта. Алкоголь полился рекой…

Глава 8.

Что это такое тяжелое придавливало меня, мешая дышать? Мне снилось, будто я рыба, выброшенная на берег. И я задыхалась, а какой-то тяжелый камень лежал у меня прямо на груди, все больше ограничивая доступ к воздуху. Должно быть, Цезарь опять решил сменить место сна и переместился на меня.

— Отвали, мелкий проказник. Никакого вискаса, — несвязно бормотала я, скидывая кота с себя. — Жирный уже...

Хватка усилилась, и Цезарь сказал:

— Как скажешь, хозяйка. Я и так не фанат вискаса, — он лизнул меня в шею, и я еще больше скривилась, отпихивая его от себя.

Черт! Почему у Цезаря такой глубокий, сексуальный голос с хрипотцой?! Сексуальные кошмары, слишком много общалась с Микки.

— Ты говоришь, как Микки, Цезарь. Вы оба меня уже достали.

—Ммм… как, порой, бывает интересно послушать спящего человека.

Я открыла глаза, точнее, с трудом разлепила их, чтобы посмотреть, на самом ли деле Цезарь заговорил голосом Майкла, или мне надо проспаться.

—Аааа! — Заорала я, разглядев напротив себя обнаженный мужской торс, и выше — лицо Майкла. — Твою налево! Я не рыба, и ты не Цезарь…

— Хм, все-таки, логики тебе не занимать, красавица, — прошептал он и придвинул меня к себе, так как я уже была у края дивана.

— Что ты делаешь в моей кровати? То есть, на моем диване.

— Я тут…

— Нет, стой! Начнем с вопроса первостепенной важности. Почему твои соски и кубики пресса нагло пялятся на меня?

— Им нравятся такие киски, как ты, Ники, — Майкл взял мою руку и положил себе на грудь, повел ею вниз, по кубикам… — Ниже есть еще один товарищ, уж очень он хочет тебя видеть.

— Ладно, закончим экскурсию, — пролепетала я и оторвала руку от его горячей кожи. А было классно… — Почему ты голый в моей кровати?

— Потому что неприлично спать в одежде.

— Черт бы тебя побрал! Какого фига ты вообще забыл в моей постели?

— Как какого? Ты вчера сама была против ехать ко мне, сказав, что на моей территории твои трусики могут быстрее оказаться на полу, чем на твоей. И много всякой пошлости еще… И вот, в итоге, мы у тебя.

О-оу… Неужели трусики все же оказались на полу? Я зажмурилась и быстро подняла одеяло. Посмотрела вниз и выдохнула. Они были на мне. Майкл смотрел на меня и улыбался.

— Улыбайся, улыбайся, но трусики на мне, — я ему чуть ли не язык показала.

— Они сейчас на тебе, — сказал он, переворачивая меня на спину и ложась сверху. — Откуда тебе знать, где они были ночью? — Майкл прикусил мочку моего уха и спустился поцелуями вниз.

Это было плохо… Он слишком тяжелый, сильный и… горячий. Надо скинуть его с себя… Надо…

— Они были там же всю ночь, на своем законном месте, мистер Митчелл. Не надо думать, что я такая дурочка.

Ха! Решил обмануть меня. Я не дурочка, я — девственница.

— И хватит меня целовать! Проваливай из моей кровати, — возмущалась я, сжимая под одеялом ноги. Боже мой, видать секс — это действительно круто, раз одни его поцелуи и одно только осознание катастрофической близости его члена срывают мне крышу.

— Ники, в чем дело? — спросил Майкл, стягивая лямку топика. — Ты вчера дала мне четкие указания по эксплуатации моих яиц. Они рядом с тобой, ты же теперь их хозяйка. Может, приласкаешь их?

О, господи… Он стащил топик вниз, и теперь уже мои соски вовсю строили ему глазки. Я попыталась прикрыть грудь руками, но он не дал мне этого сделать, втянув в рот сосок правой груди.

— Знаете что, мистер… — Он слегка прикусил его, и я застонала, забывая свою убойную речь. — Цезарь тоже был несносным до того, как… — из меня вырвалось что-то похожее на стон и опять не смогла договорить.

— До того, как что? — Издевался он, выкручивая соски пальцами. Изверг!

— Его кастрировали!

Мистер-самоуверенность оторвался от пыток надо мной и посмотрел на меня взглядом «опять она портит важные моменты своим неугомонным языком».

— Ну, пока я еще полноценный мужчина, нужно успеть сделать то, что задумал, мисс Кросс! — В этот момент его пальцы остановились у моих трусиков, а я сильнее сжала ноги.

Черт, его член подобрался совсем близко.

— Н-нет, Майкл, никакого секса. Я серьезно.

— Почему, Ники? Мы же в отношениях.

— Мы в отношениях всего лишь сутки! Понимаю, что для тебя это рекорд, но для меня — нет.

— Хорошо, никакого секса. Я не буду тебя принуждать. Но можно сделать хотя бы вот так? — Хитро спросил он, не отрывая от меня глаз, и накрыл своей ладонью лобок, проводя пальцами по промежности.

— Ты охренел… — простонала я, закрывая глаза. — Это почти секс.

Но сил, да и желания убрать его руку не было.

— Да, малышка, я охренел, и я козел, я все знаю. Ты пахнешь божественно, — произнес он, вводя в меня один палец.

— Детское мыло.

— Неважно. — Его пальцы забрались совсем глубоко, и я свела ноги вместе.

— Хватит… Хватит, пожалуйста. Ты хочешь во мне тоннель прокопать?

— Для этого я бы использовал другой инструмент. Гораздо толще и длиннее пальцев.

— Все вы, мужики, так говорите про свои волшебные палочки, — фыркнула я.

Майкл рассмеялся, но пальцы из меня вытащил.

— Раз не хочешь так, сделаем по-другому, моя фея, — сказал он и, откинув одеяло, взялся за мои трусики.

— Нет, стой! Что ты хочешь сделать?

— Ничего такого, что тебе не понравится.

— Мне уже не нравится то, что ты снимаешь с меня трусы.

— Как грубо, мисс Кросс! Но я не смогу поцеловать тебя там, если ты будешь в трусах.

— Что?! Не-ет. Нет. Нет. Нет! Никаких поцелуев там.

Я быстро вывернулась из его объятий и перекатилась на другой край дивана. Целовать он меня там вздумал, совсем с ума сошел. Я встала, закутавшись в одеяло — мне казалось, что он видит меня без трусов, и направилась в ванную.

— Я… приготовлю нам завтрак, — с запинкой прокричала ему, упершись взглядом в пол.

— Ники!

— Что? — Я обернулась к нему и застыла. Он взял в рот пальцы, которые были влажными от моих выделений. — Хочу еще этого на завтрак. Очень вкусно…

Твою мать! Сорвавшись с места, я закрылась в ванной. Он почти меня трахнул. Дьявол, Бог — кто-то из них точно. Как смотреть ему в глаза? А на его пальцы? Я стукнулась головой о стенку и выругалась про себя. Уже почти двадцать два года, сколько можно ноги сжимать? Пора уже их раздвинуть, и стать женщиной! Но… я не могла. Итан и все произошедшее не оставляли мне шансов. Я возьму себя в руки и пересплю с Майклом Митчеллом. Может, вот он, принц моей мечты? А мне какой-то девственности для него жалко! Решено. Представится момент, и все двери перед ним открыты. А пальцами он работать умеет…

Когда я появилась в кухне, на столе меня уже ждал завтрак.

— Ники, я в шоке от твоего холодильника. Там же…

— Ничего нет? — закончила за него я.

— Да… Не считая пары огурцов, замороженных котлет и масла. На завтрак только кофе, выходит.

— Эх, ты не знаешь еще, где хранится вся еда Ники Кросс, — возразила я ему и открыла верхнюю полку, вытаскивая оттуда вазочку с конфетами и несколько пакетов с печеньем, вафлями и шоколадными трубочками.

— Это твоя основная еда?

— Ну, да, — ответила, уже хрустя вкусняшкой.

— Как тебе удается быть такой тростинкой? Сексом не занимаешься, значит, калории не сжигаешь. А сладкое тоннами ешь.

— Не озабоченные люди знают, что есть такое понятие, как «спорт», мистер Митчелл.

Он подошел ко мне, заключая в объятия.

— Секс лучше. Поверь.

— Я… верю. Да, определенно, верю. С чего бы мне тебе не верить…

Майкл улыбнулся, довольный тем, какой эффект на меня производит, и сел за стол, отбирая у меня конфеты. Я села напротив. Повисло молчание. Видно, пока мы не переспим, все наши разговоры будут сводиться к сексу.

— Какие планы на завтра? — Поинтересовался он, уничтожая месячный запас моей еды со скоростью света.

— Дай мне хоть одну печеньку! Ты и так мне с первого посещения моей квартиры должен кипяток. А планов никаких. Ну, мы в клуб собирались с Мел, я тебе говорила. И все.

— Какой клуб, Ники? — прищурился он. — Парня ты уже себе нашла, клуб отменяется.

— Может, я еще хочу?

Он насупился, сверля меня взглядом. Это мое поле, красавчик. Никакого давления сексом, только шуточки.

— Ладно, — я сдалась первой. — Никаких планов. Съешь со мной завтра торт в честь великого праздника, рождения мисс Кросс? Еще Цезаря позовем на пирушку.

— Это, конечно, просто замечательно. Но у меня есть предложение.

— Заменить торт пирожными?

— Да нет же. Приглашаю тебя к себе. Аргументы против, типа «ты меня не трахнешь», «трусики с меня не снимешь» и все в таком же духе, не принимаются.

— Черт. Придется идти, других аргументов нет. Но ты меня не трахнешь, помни об этом!

— Главное, тебе об этом не забыть, крошка.

— У меня хорошая память, даже не надейтесь, мистер Митчелл.

— Вот и отлично. Не люблю девушек с короткой памятью. Хочу, чтобы ты помнила нашу первую ночь долго. А я уже пойду, на свою территорию.

Он делает все, чтобы я ему не дала! Напыщенный павлин с избытком тестостерона!

— А ты никогда не думал сделать прививку? — Подколола его я, пока он обувался.

— От гриппа?

— От переизбытка мужских гормонов.

— Ники, тогда ты не сможешь познать всей прелести знакомства со мной. Ты так боишься моего члена, что готова на все: и кастрировать меня, и превратить в женщину? — Майкл притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы.

— Я боюсь только тараканов и монстров, что живут под кроватью. Твой член не вызывает у меня панических атак.

— Мы это исправим, — сказал он и втянул меня в поцелуй, располагая свои руки на моих ягодицах.

— Проваливай уже, целуешься тут, — пробормотала я ему в губы, кладя ладони Майклу на грудь. — Да провалива-ай…

— Проваливаю, малышка. Завтра ты вся моя, — чмокнул меня в губы и вышел.

Твоя, твоя. Черт! Мел ведь ждет, что мы пойдем в клуб с ее «прикольными» парнями. Утро этого четверга было лучшим утром в моей жизни. Но нужно звонить подруге… Утро уже лучшим не будет. И с чего это я была такой счастливой? Просто от того, что кто-то залез мне в трусики? Кому я вру, не в этом дело. Дело в том, КТО это сделал. Мужчина, вернувший меня к жизни. Благодаря ему я собиралась завтра стать королевой вечера и лишиться уже порядком надоевшей девственности. Только для того, чтобы это всё осуществить, мне надо пережить ураган под названием «Мелани Андерсон».

—Мел, привет! Давай завтра посидим у меня? Без всяких Томми и Фреда. Не дуйся, ладно?

— А что так? Хотя, если честно, я тоже уже не хочу с ними встречаться.

— Теперь моя очередь задавать вопросы. А что так?

— Отвечай первая.

— Я почти переспала с Майклом, он пригласил меня к себе на ужин, — выпалила я, заглатывая побольше воздуха. Ненавижу всякие откровения.

— А я, собственно, переспала с его другом… Он меня никуда не приглашал, но будет неправильно идти в клуб с Томми.

— Ну да. С братом, э, другом так нельзя.

— Кросс!

— Что я? Я ничего. Ты точно не будешь дуться?

—Нет, конечно. Я понимаю, что такой шанс, как Майкл Митчелл, выпадает лишь раз в жизни. Глупо было бы променять его на какого-то Фреда. Желаю тебе хорошенько повеселиться. Но со мной ты тоже пропустишь по стаканчику за свое рождение.

— Кстати, давай подробности.

— Какие подробности? — Она включила дурочку.

— Такие, которые ты постоянно из меня выпытываешь, если я вдруг познакомлюсь с парнем.

— Нечего там рассказывать… — Уклончиво промямлила она. — У него приличный аппарат, и пользоваться он им умеет. Все. Кросс, иди, готовься к празднику, а не выясняй чужие размеры.

— Твоя взяла. Я сейчас пою от счастья, не до чьих-то членов. Мел, на созвоне, — попрощалась я с ней и отключилась.

Счастлива. Я была счастлива! Оказывается, быть счастливой совсем не трудно. Даже очень легко.

Интересно, а когда день рождения у Майкла? У меня уже и подарок почти готов. Портрет получился что надо. Пока я думала, как узнать дату его рождения, не спрашивая его самого, пришла смс-ка.

«Уже скучаю, Ники! Надеюсь, завтрашний вечер пройдёт именно так, как хочется мне, без проблем и пререканий. С нетерпением жду встречи. И поцелуйчик».

Поцелуйчик. Будь я сейчас в мультяшке, вокруг летали бы сердечки. Это любовь. Так, не время сходить с ума, надо узнать дату его рождения. А как это сделать, когда у тебя нет даже ноутбука? Цезарь пролил на него банку энергетика. Правильно. Зачем ещё нужны друзья?

—Алло, Мел, привет ещё раз. Нужна твоя помощь. Посмотри, пожалуйста, в интернете дату рождения Майкла.

—Пять секунд, — только успела произнести она, как я уже услышала стук клавиш.

Ну да, у Мел компьютер постоянно включен. Твиттер, фейсбук, инстаграм, парни.

— Двадцать первого марта. Круто, числа ваших дней рождения совпадают. Ник, это судьба.

Обязательно.

— Спасибо, Мел. И ещё одна просьба. Ты не могла бы помочь мне с волосами и нарядом?

Контрольный в голову. Теперь она точно не будет дуться, если даже собиралась. На той стороне трубки раздался оглушающий визг.

— Конечно, подруга! Я думала, ты не попросишь, и сама предлагать не стала, зная, что ты… как бы сказать…

—Антифанат женственности?

— Да, пацанка.

— Спасибо, Мел. Хорошо, хоть грудь есть, если что, докажу, какого я пола.

— Ну, у тебя еще кое-что есть, повесомей груди будет…

— Ой, это полная ерунда. Перестану быть девственницей, тогда и поговорим об этом «весомом» доказательстве, — рассмеялась я. — Мел, как все прошло с Мэттом? Ну, не могу я, интересно. — В дверь позвонили. — Кто-то пришел. Я перезвоню. Целую. Вспоминай пока размер до последних миллиметров.

Кого это там принесло? Лишь бы не Майкла. Его визиты всегда представляют для меня огромную опасность. Но на пороге стоял опять курьер. Что-то они зачастили ко мне. Значит, все же, Майкл, только не сам, а опосредованно.

— Посылка для мисс Кросс.

— Спасибо, — улыбнулась я, забирая коробку и букет алых роз.

Что же там такое?.. Платье, туфли, серьги? О боги! Там найки! Найки! Я запрыгала по квартире как ненормальная, какой, в общем-то, и была. Кроссовки были просто потрясающими. Не зря капала ему на мозг, определенно, не зря. Как оригинально. Найки и розы. Мы станем идеальной парой. Воодушевленная, я поставила цветы в вазу и стала примерять обновки. Теперь точно все двери для него открыты!

***

— Мэтт, почему ты не мог снять себе номер в отеле? — недовольно спросил Майкл. — Какого хрена тумбочка в моей спальне завалена презервативами? Ты издеваешься?!

— Дружище, ты не понимаешь! Эта блондинка… просто огонь! Мой маяк чуть не сгорел с ней.

Майкл громко вздохнул и плюхнулся в кресло. В этом доме в воздухе витает один секс, с тех пор, как только сюда заселился Мэтт.

— Чего ты так паришься, Микки? Завтра в этой спальне будет твоя Кросс, резинки пригодятся. Хотя согласен, для тебя это много.

— Что? — Майкл взял в руки газету и свернул её в трубочку.— Ты на что-то намекаешь? — Похлопал ею по ладони.

— Нет, ты что. Просто тебе и одного хватит. Она его порвет на твоих глазах, скажет, что ты ее не трахнешь, и уйдет!

— Думаешь, все так плохо?

— Не думаю, знаю. Мне хватило общения с этой киской вчера. Я бы прошел мимо нее, не стал испытывать себя на прочность.

— Ты — слабак, Мэтти. Я уже побывал у нее в трусиках, — довольно сказал Майкл, и его губы растянулись в улыбке.

Глаза друга округлились, он подался вперед, не веря своим ушам.

— Повтори.

— Я забрался к ней в трусики, — по слогам произнес Майкл.

— Чувак, с тобой никогда не угадаешь. То есть, все, переспал? Можешь спрашивать про отца?

— Не переспал. Так, детские шалости пальцами. Все будет завтра. Я чувствую, что она опустила щиты.

— Если она окажется такой же горячей штучкой, как и ее подруга… Будем устраивать оргии!

—Бл*ть, я тебя, когда-нибудь, прикончу. Только попробуй её раздеть даже в мыслях — убью. Так и знай.

— Микки, ты сам себе противоречишь. То рассказываешь, как забрался к ней в трусики, то запрещаешь мысленно раздевать её.

— Прямо сейчас и начну убивать.

—Упс, стой. Пришла почта на телефоне. — Мэтт открыл приложение с почтой и присвистнул, пока его глаза бегали от строчки к строчке. — Микки, все отменяется. Звони Минни.

— Что такое?

—Крауман все-таки подает в суд.

— Ты так и не решил вопрос с ним?!

— Я пытался, честно. Но он винит во всем твой отель и тебя лично.

— За то, что эта балка свалилась ему на голову? Я, что ли, ее скинул на него? Я никуда не еду. Завтра у Ники день рождения.

— Сам решай, что важней: член или деньги. Он настроен решительно.

— Я никуда не еду.

— Член, все же… Черт, Микки! То есть, ты завтра будешь трахаться, а я с этим придурком общаться? Так нечестно!

— Ты — юрист моей фирмы. Дай волшебной палочке отдохнуть. Искры скоро кончатся.

— Тупая шутка, — фыркнул Мэтт, неохотно вставая. Хренов Крауман! Мел его зацепила, он хотел встретиться с ней еще раз. Дважды хренов Крауман!

— Не я автор. А цыпочка Кросс, — улыбнулся Майкл и посмотрел на друга с сочувствием. — Я оторвусь за тебя, Мэтт.

— Да пошел ты. Так я и знал, что этот идиот подаст в суд. Он хочет нажиться на этом деле.

Друг собрал в кейс документы и прошел к выходу.

— Поклянись мне, что ты не ударишь в грязь лицом. Что все презервативы из тумбочки будут использованы!

— Вали уже, сенсей!

Мэтт ушел в расстроенных чувствах, а Майкл настроился на завтрашний день. Опять это происходило. Что-то странное… Ему было стыдно за то, что он все растрепал другу о Ники. И ему просто хотелось быть с ней завтра, и послезавтра, и… В общем, долго. Но это не влюбленность. Точно, нет…

Глава 9.

Двадцать первое число. Я открыла глаза и уставилась в потолок. Рядом раздалось тихое сопение. Цезарь. С ним происходило что-то магическое. Он стал… нормальным котом! Цезарь тоже проснулся и посмотрел на меня одним открытым глазом.

— У меня день рождения, представляешь? — Радостно приветствовала я кота и почесала его за ушком. — А самое удивительное то, что я рада этому факту. Да, я постарела на год, но в моей жизни появился Майкл…

Кот подполз ко мне и лег у моей руки, положив голову на лапы.

— Знаю, тебе фиолетово до моей радости. Ты сейчас думаешь лишь о том, когда же миска пополнится вонючим вискасом? —С умилением спросила я Цезаря и опять провела по его шерстке рукой, ощущая себя сосудом, наполненным добротой и счастьем.

Пока что я, всего лишь, испытываю сильную симпатию к человеку. Пока еще смутно, но представляю, что же чувствуют люди, которые любят сами и получают любовь в ответ. Как же все будет? Надо почитать что-нибудь о первом разе на форумах… К черту форумы. Вспомнилась мне тут одна известная картинка в интернете: ложишься звездой, а он сам все делает. Самый оптимальный для меня вариант.

Сегодня я решила отказаться от завтрака. Не дай бог, его рука наткнется на складку на животе. Господи, какой мандраж. Голова просто пухнет от различных мыслей. Что, если ему не понравится моя фигура? Грудь покажется маленькой, задница — плоской, а живот — не слишком упругим?

— Заткнись, чудище, живущее внутри меня! — промямлила я, накладывая на лицо маску. — Все ему понравится. Или, в противном случае, у меня тоже есть, за что зацепиться — скажу, что у него маленький член.

Цезарь появился в ванной и замяукал.

— Что «мурмяу»? Тебе смешно? Мне тоже, если честно. Еще не видела ни Майкла, ни его член, но уже решила, как отвечу ему на оскорбления.

Маска из глины на лице пробивала меня на смех. Неужели жены ходят так перед своими мужьями? Тогда понятны все эти вздохи на женских форумах, что секс стал реже. Кто захочет заниматься сексом с зеленым человечком?

У меня в голове царила анархия. Мысли метались туда-сюда, из стороны в сторону, а я не успевала собирать их в кучу. Маска уже застыла на лице, сделав из меня пародию на Фантомаса. Прическу оставим для стилиста Мел, которой она доверяла свои драгоценные волосы на все сто. Зубы… Я порылась в ванном шкафчике и нашла отбеливающий порошок для зубов. Уделила каждому зубу минут пять, тщательно водя по нему щеткой. Может, это уже лишнее? А вдруг он захочет, чтобы я сделала ему минет…

Черт! Как делать минет? Я зарычала от того, что череп уже треснул, и серое вещество кипело, грозя вылиться наружу. Мне еще и порнуху предстояло пересмотреть. Готовлюсь к первому в своей жизни сексу, как к встрече с президентом. В этом деле мне мог помочь только один человек — Мел. Я набрала ее номер, кусая от нервов ногти.

— Да, — сонно пробормотала она в трубку.

— Мел, мне срочно нужна твоя помощь!

— Что такое? Что случилось?

— Я… не знаю, что и как делать. Я сейчас взорвусь!

— Бомбочка, остынь и спокойно объясни, что случилось.

— Пока ничего, но может. Я могу просто-напросто опозориться перед ним этой ночью. Лицо вроде стало получше после маски, зубы почистила. Что еще? Прическа потом. Мел, я боюсь, — прошептала я. — Я же того, девственница. Вдруг я что-то сделаю не так…

— Ты, точно, того. Но не девственница, а, просто, того. Во-первых, он будет рад тому, что ты согласилась с ним переспать. Твои зубы перестанут его волновать. Потом он узнает, что ты того, девственница. И его перестанет волновать все остальное. Ник, мужики очень трепетно относятся к девственницам. Типа, они первые сорвут цветок невинности, и тому подобное.

— Думаешь?

— Уверена. Майкл — взрослый мужчина. Он оценит по достоинству твою девственность.

— Ладно, хорошо. Он оценит. А если попросит минет? Я же ему откушу все волшебство. И вообще, как это правильно делать… А-а, я сейчас лопну!

— Подруга, успокойся. Кусать просто не надо, и все. Рот открой, этого хватит на первых порах. Он сам все сделает.

— А еще… Вдруг мое тело ему не понравится? Я еще не светила голой задницей перед мужиками.

— Господи, Ник, дай мне поспать с утра! Нормальная у тебя задница. Майкл все уже рассмотрел. И если все равно подкатывает, значит, нравится ему твоя задница. Успокойся! Это не последний секс в твоей жизни, всего лишь первый.

— Такой первый, что может стать последним. Я облажаюсь еще до того, как он прикоснется ко мне.

— Ты, главное, не пни его и не ударь. Ну, перестань быть Ники Кросс на этот вечер. Побудь леди.

— Мел, я поняла, — с обидой сказала я. — Не будь самой собой, это плохо.

— Ник, дорогая, что с тобой? Я не узнаю тебя. Звонишь мне с самого утра, вся на иголках, волнуешься… И все это из-за мужика?

— Не знаю, Мел. — Мой голос опустился до шепота. — Он нравится мне. Майкл не просто мужик… Он… Ты поняла.

— Замуж собралась уже?

— Нет, нет, ты что. Я не дура. Он слишком хорош, чтобы жениться на мне. Хочется, чтобы все прошло хорошо, и ему понравилось. Может, не замуж, но отношения получатся…

— Ники, конечно получатся! Он хороший, по нему видно. Не переживай, подруга. Я в тебя верю. Ты у меня супер, крошка, — с любовью произнесла Мел, и мне полегчало. — С днем рождения, Ники! Спасибо Богу за то, что в этот осенний день он привел тебя в этот мир.

— Иначе не было бы у тебя квартиры для потрахушек.

— Именно! — рассмеялась она. — Квартира — лишь приятный бонус к тебе, милая. Передавай Цезарю привет, и встречаемся в двенадцать у салона на Грин стрит.

Я выдохнула и положила телефон. Надо расслабиться, или я реально выкину что-то этакое, как только его увижу. Отличный день рождения! Нервотрепка одна, ну, может, еще секс будет. Мечтательно закусив губу, я вернулась в ванную — продолжать экзекуции над своим лицом. Все ради тебя, Майкл Митчелл! И желательно тебе трахнуть меня этой ночью так, чтобы мне понравилось.

В двенадцать дня я нервно топталась у салона, ожидая появления гуру красоты — Мел. Сейчас меня пропустят через мясорубку. Я дала ей карт-бланш делать со мной все, что она захочет, своим согласием. От пацанки сегодня останется одно только название.

— Ни-и-ики! С днем рождения тебя! — Раздался оглушительный крик со стороны парка, и оттуда с шумом появилась Мел. — О боже, у моей любимой крошки днюха! И она сегодня станет женщиной. Как я тебе завидую! О таком дне рождения можно только мечтать.

— Может, ты не будешь так орать? — шикнула я на нее. — Всем вокруг необязательно знать, что меня сегодня будут трахать.

— Хватит быть грубиянкой, Кросс! — Весело парировала она и крепко обняла меня. — А это мой тебе подарок.

Я взяла маленькую коробочку и небольшой букет крохотных розочек. Так по девчачьи, как в школе. Мои губы тронула легкая улыбка, хотя я еще даже не открыла коробочку. Неважно, что там будет. Дружба бесценна.

— Я люблю тебя, Мелани Андерсон.

— Но ты еще даже не открыла подарок.

— Пофиг. Я тебя все равно люблю.

Господи, совсем расклеилась. Пора срочно лишаться девственности. Она плохо на меня влияет. Я открыла коробочку, внутри находился плеер. Тот самый!

— Боже, это тот самый плеер, о котором я скулила два месяца подряд, пока не избавилась от надежд его купить?! Спасибо! — Я закружила Мел в объятиях. — Какой подарок… Спасибо-спасибо!

— Не только плеер. Я закачала туда всю эту страшную музыку, ну, рычание, сопение, скулеж… То, что ты любишь.

— Мел, это называется «рок», — сказала я, стараясь не обращать внимания на её интерпретацию моей любимой музыки. Я уже вовсю листала плейлист. О, боги, это оргазм.

— Все, все, возвращайся ко мне на землю грешную, Кросс. Нас ждут мастера, а потом бутик и кафе.

— Окей, ага… Стой. Мастера? Мы же только к стилисту пришли. И какой бутик?

— Мастера, Ники. Ты в первый раз сегодня займешься сексом, надо привести аппарат в должный вид.

…Через три часа я сидела в кафе, устало откинувшись на спинку стула. Кто придумал глубокое бикини? Он сам-то пробовал это делать?! Пусть ему в раю обеспечат гладкость по всему телу!

— Как настроение, Ник? — Спросила Мел, принеся нам по коктейлю. — Десерт заказала, готовится.

— Настроение стало еще лучше, — кисло ответила я.

— Не злись! Все девушки через это проходят. Ничего страшного.

— Мел! Я и так была там лысой! Зачем нужно было драть меня этими полосками? А ноги… Это чертовски больно! Лучше быть волосатым человеком.

— Хватит бурчать. Пей коктейль.

— А маникюрша! Сказала, что у меня не ногти, а огрызки!

— И была права. Нельзя грызть ногти!

— Права была. Ей повезло, что я была в хорошем расположении духа.

— Это да… А то у нее бы даже огрызков не осталось, — рассмеялась подруга. — Ну, Ник, посмотри правде в глаза. Какая ты красивая. Потрясающая. Неужели ты не чувствуешь, как преобразилась?

— Чувствую. До сих пор между ног все болит, — буркнула я, запивая свою боль коктейлем.

— Хватит, Ник. Сейчас подкрепимся эндорфинами и… пойдем за бельем.

— За чем?! — Я чуть не подавилась. — В бутик за бельем? Я думала, туфли там купить…

— Туфли он тебе пришлет. А вот сексуальное белье — нет.

— Мел, у меня есть трусы, все нормально.

— Ники, ты вообще в курсе, что происходит? Тебя ждет СЕКС! И не с каким-то грузчиком из супермаркета, а с Майклом Митчеллом. Трусы со смешными рожами не прокатят.

— О да, надо теперь на лысину надеть трусики от LaPerla, да? — Продолжала бубнить я, ковыряясь в тарелке с пирожным.

— Да!

С этого громогласного «да!» начался еще один круг ада для Ники Кросс, именинницы этого дня. Мало того, что она затащила меня в дорогущий бутик, где трусы стоят половину моей зарплаты, так еще всерьез заставила мерить прозрачные кусочки ткани.

— Мел, — прошипела я ей из примерочной. — Ты ценник видела? Два крошечных куска ткани стоят больше сотни долларов! Моя фамилия не Рокфеллер.

— Молчи в тряпочку и меряй, — отмахнулась она, рассматривая кружевное нечто ярко-розового цвета.

— Даже не смей мне это подсовывать! Он ослепнет от этого розового. А мне нужен не только его член, но и он сам тоже.

Из соседней кабинки вышла женщина лет тридцати пяти, посмотрела на меня, как на неразумное дитя и, качнув головой, вышла. Я изобразила смертельное недовольство жизнью и скрылась в примерочной.

— О боже, Ники! Это оно…

Высунув голову из примерочной, я обалдела. Нет, это точно не оно. На этот комплект ткани потратили в два раза меньше, чем на предыдущий. Трусики представляли собой стринги, которые даже ладонь не могли закрыть! Сзади еще и какой-то камень блестел.

— Не-ет… Нет, Мел! Проще прийти без трусов.

— Замолчи и примерь. И запомни, Ник, девушки говорят «трусики». Трусы носят мужики.

— Ничего не знаю, я ношу трусы.

Домой я вернулась в полной уверенности, что ношу, все же, трусики, так как это черное, кружевное недоразумение, ну, никак нельзя было назвать трусами… Мел превратила меня из подростка в прекрасную девушку. Я была причесана, накрашена, проэпилирована, просто вылизана с ног до головы. Еще и белье дорогущее купила!

Нервное напряжение к вечеру лишь усилилось. Когда он там должен уже приехать? Приехать! Он мне еще и посылку не прислал с одеждой. А вдруг я сама должна была об этом позаботиться… Ногти снова оказались в опасной близости от моих зубов. Их спас звонок в дверь. Курьер… Слава богу!

Итак, после дневного марафона и хаоса, который сопровождал подготовку к празднованию моего дня рождения, я стояла у зеркала и не могла на себя налюбоваться. Это не я… Разве я когда-нибудь была такой? И… могла ли быть, в принципе? Со всех сторон я слышала, что я обуза, я убога и никчемна, но сейчас на меня из зеркала смотрела сногсшибательная, во всех смыслах, девушка. Волосы, перекинутые на левую сторону, спадали по плечам волнами. Как же это изысканно смотрелось… Дымчатые тени, в сочетании с бордовой помадой, давали эффект «женщины-вамп». Длинное черное платье в пол от Зухаира Мурада, с сексуальным вырезом на спине, выгодно подчеркивало мою фигуру. Все-таки не зря я надела эти стринги. Легкие черные ботильоны с открытым носом отлично дополняли платье. Ну, и клатч, с черепом на застежке, от Маккуина, соответствующий моему внутреннему состоянию. Содержание клатча тоже заслуживало внимания: упаковка презервативов и запасные трусики. Все это — по рекомендации Мел.

В восемь часов, как всегда пунктуальный, Майкл ждал меня внизу. Выглядел он еще лучше меня. Черный костюм, золотые запонки и, главное, галстук — бордового цвета! Мы с ним были, как инь и ян… Мистика. Нет, как бы сказала Мел, судьба.

— Ники, ты выглядишь просто чудесно, — восхищенно приветствовал меня Майкл и подал мне руку, помогая спуститься.

— Ты тоже, особенно, твой галстук.

— Заметила, как он подходит к твоей помаде? Что-то меня заставило его надеть. — Он притянул меня к себе, обвивая талию сильной рукой.

Боже, хоть бы не кончить сейчас…

— Надеюсь, этот вечер ты запомнишь надолго, — прошептал мне в волосы Майкл, и, открыв дверцу машины, усадил меня внутрь.

— Почему не «майбах»? Сегодня же праздник! Умеешь ты машины выбирать.

— Так же, как и ты обувь. Постоянно путаешь, куда надеть найки, а куда — туфли.

— Уже начали делать все, чтобы я запомнила этот вечер, мистер Митчелл?

— Это только разогрев, мисс Кросс. Кстати, поздравляю с днем рождения, Ники. Открой бардачок, там для тебя подарок.

Я открыла бардачок и достала оттуда коричневую коробку среднего размера, с красивой надписью «Happy Birthday». Явно, не кольцо и не украшение…

— Если что, там не тротил.

— Ага… Ух ты! Шоколад Richart! Но это должно быть очень-очень дорого.

— Ники, ты моя девушка. Тебе принадлежат мои яйца. Думаешь, мне может быть что-то жаль для тебя? — усмехнулся он. — Попробуй.

Вытащив из коробки разноцветный кубик шоколада, я аккуратно положила его в рот, стараясь не задеть помаду, и закрыла глаза от удовольствия. Такой тонкий вкус, фантастика!

— Ммм… я бы тебя поцеловала, если бы ты не был за рулем! Это… великолепно. Очень вкусно. Спасибо!

Майкл сбавил скорость, съехал с трассы и остановился.

— Что ты дел…

Мои слова утонули в его губах, поглощенные его горячим языком. Майкл протянул меня за голову и углубил поцелуй. Да он нагло насиловал мой рот, имитируя движения члена. Меня бросило в жар, а то, что называлось трусиками, уже, должно быть, расползлось от влаги.

— Получаю заслуженную благодарность, — прошептал он, оторвавшись от меня.

— Как же моя помада…

— Уверен, у тебя есть еще с собой. А это что тут у нас… — Он взял кусочек шоколада и положил мне в рот, опять втягивая, нет, засасывая, в до дрожи сладкий поцелуй.

— Надо будет поэкспериментировать с шоколадом в другом месте…

Этот Дьявол подмигнул мне и вернулся за руль. А я покраснела, как вареный рак. От меня разве что только пар не шел. Как же я хотела его! Когда мы уже приедем к нему домой?! Мне казалось, что мы едем вечность.

— Снимай обувь, Ники, — велел Майкл. Его голос разрушил порно-картинки, в которые я успела окунуться в мыслях.

— Здесь? — Удивилась я его выбору места для секса. В машине, около лесопарка?

— Что "здесь"? Снимай каблуки, мы идем к реке.

— Куда? Майкл!

Но он уже вышел из машины. Твою мать! Куда нас принесло? Какая, нафиг, река? Кровать давай! Вечно в этих мужиках романтики просыпаются не вовремя! Скинув ботильоны в машине, я кое-как выбралась. В этом платье можно только до дома дойти, чтобы его снять. Разъяренная девственница во мне бесновалась. Ну, какая река?!

А такая. Залив реки Джеймс. Ночь, я и он. Абсолютная тишина вокруг, огни ночного города в отдалении. Каждая девственница мечтает о такой первой ночи. Сказка, не иначе. Только вот идти босиком не очень-то и хотелось…

— Майкл, я ноги пораню, и к тому же они будут все в грязи.

— Намек понят, мисс Кросс, — ухмыльнулся он и подхватил меня на руки. Я залилась смехом и положила голову ему на плечо. Ну, почему все так романтично?

— Мистер Митчелл, разве так бывает?

— Как — так, Ники?

— А так. Ты меня сейчас куда-то несешь на руках, я так понимаю, к воде. Я выгляжу, как Анджелина Джоли на красной дорожке… И я счастлива. А ведь еще не так давно я была простой продавщицей в бутике, серой мышью, самым настоящим хорьком, которого никто и никогда не замечал. Почему ты заметил?

Возможно, мне показалось, но он ощутимо напрягся. Вся легкость куда-то испарилась. Что я такого сказала?

— Заметил потому… что… Как тебя можно не заметить, хорек? — Он изменил положение моего тела на вертикальное и поцеловал. — С таким-то язычком!

Лесть — залог успеха. Я решила воспользоваться этим самым язычком и втянула Майкла во французский поцелуй.

— Я еще покажу тебе, на что способен мой язык, красавчик, — шептала я между поцелуями.

— Ловлю на слове. А пока, — он глянул на часы, — у меня есть для тебя сюрприз.

— Сегодня я — Алиса в стране чудес!

Он поставил меня на землю и развернул лицом к реке. Что он опять задумал? Вдалеке, с другой стороны реки раздался оглушительный шум, и небо расцвело десятками огней. Я закричала от страха и зарыла уши руками, прижимаясь к Майклу. Что за черт… Господи, фейерверк! В мою честь!

— Дас ист фантастиш, мистер Митчелл! — Прокричала ему я, совсем сбрендив и забыв родной язык. — Нереально! Супер!

Я прыгала на месте и хлопала в ладоши, как маленькая девочка, пока в небе продолжали взрываться разноцветные всполохи. Я была так безмерно счастлива, что могла расплакаться в любое мгновение. Скоро придется признаться, что я влюбилась… Абсолютно точно и безвозвратно.

— Майкл… Спасибо тебе большое, — тихо прошептала я, переполненная лучшими из человеческих эмоций. — Это… это не передать словами. Поэтому я лучше промолчу, чтобы не испортить момент.

— Это еще не все сюрпризы на сегодня, хранительница, — заинтриговал меня Майкл. В ожидании очередного чуда, я удобно устроилась у него на руках.

— Хранительница?

— Именно она.

— И что же я храню?

— Мои яйца! — Прыснул со смеху Майкл, усаживая меня в машину.

— Хранительница яиц! Вот умора.

Майкл усадил меня на сидение и уже хотел закрыть дверь, когда я его остановила.

— Стой! Я же хранительница?

— Ну, да…

— Тогда я хочу увидеть доверенную мне ценность… — Страстно произнесла я и втянула его за галстук обратно. Не могу больше ждать, пусть трахнет меня тут.

Мы опять слились в поцелуе. На пассажирском сидении было чертовски неудобно расстегивать его брюки, поэтому я быстренько перелезла назад и легла на спину. Майкл за мной.

— Что ты делаешь, Ники?

— Хватит глупых вопросов, трахни меня, — пробормотала я ему в губы, пытаясь развязать узел галстука. Хрен с ним, проще снять с него брюки.

— Нет, Ники… — Слова вырываясь у него изо рта, перемешиваясь с горячими обрывками дыхания, которое ласкало мою шею.

— Да, Майкл. — Я расстегнула ремень и нащупала его член, твердый и готовый в ожидании меня. Он застонал.

— Не в машине. Я не хочу делать это в первый раз тут, — говорил он, но его действия расходились со словами. Руки задрали мое платье и терли клитор через, так называемые, «трусики».

— Не майбах, конечно… Но я согласна и на мерседес. Ну, давай же, замени пальцы. — Мое тело выгнулось ему навстречу, когда он отодвинул трусики и прикоснулся ко мне там. — Майкл…

— Замолчи, или я тебя точно трахну. А я не хочу делать это так.

Я вытащила его член наружу и еще раз сжала, пытаясь таким образом сломать его сопротивление. Опять не вовремя он принца на белом коне включил.

— Я тебе не розочка нежная, просто засунь в меня свой член и трахни!

Майкл издал не то рычащий, не то ревущий звук, но слез с меня и вылез из машины на свежий воздух. Я со злости стукнула кулаком по сидению, дважды. Он сел за руль, а я поправила платье и вернулась на свое место. Мы оба молчали. И оба сгорали от страсти. А кто-то еще и от злости. Между ног все горело, просто кипело, скоро дым пойдет!

— Майкл…

— Ники, прошу, молчи, — натянуто сказал он, крепко сжимая руль. — У меня есть для тебя еще сюрприз. Все должно идти по плану.

— Но…

— Молчи, черт возьми! Или точно трахну.

Я послушно замолчала. Если он так хотел предстать передо мной благородным рыцарем, пусть сделает это.

В этот раз я увидела его дом в другом свете. При ночном освещении он казался настоящим замком. Красивые фонари освещали всю территорию, очерчивая контуры изящных топиарий. Но всё это оказалось ерундой по сравнению с самим домом внутри. Он действительно подготовился. Весь дом был украшен свечами, плакатами, вывесками, шарами. И романтично, и празднично одновременно. Волшебно. Пришлось снова бороться с приступом слёз. Ведь никто, абсолютно никто не делал такого для меня. Не зря я не стала настаивать на сексе на берегу, сюрприз того стоил.

— Ники, проходи в столовую. Там нас ждёт ужин. Прямо и направо.

Кухня. Нет, ресторан. Здесь тоже все казалось волшебным. Кухня тоже была освещена лишь свечами, зато какими. Разными, цветными, декоративными, с узорами и без. Посередине стоял столик, как в ресторане. Он был сервирован бордовой скатертью. Ну, даёт! На нём стояли тарелки и бокалы, очень дорогие на вид. Боже, я попала в сказку. Спасибо тебе. Посередине — ведёрко со льдом и шампанским. Нет, это — голливудский фильм, и я — в главной роли.

Неожиданно сзади появился Майкл и отодвинул стул.

— Присаживайся, пожалуйста.

— Майкл, всё очень красиво. Всё просто божественно. Спасибо тебе огромное. Но, может, мы уже отпразднуем? — Да, я сама, как бенгальский огонь, вся искрилась от желания.

— Мы все успеем, у нас вся ночь впереди, Ники.

Ужин проходил в удивительно спокойной обстановке, если, конечно, не считать его откровенных взглядов и различных пошлых жестов с моей стороны. Да, он раздел меня глазами раз десять за час. Я была не против, очень даже — за. Но всему своё время. Я очень настойчиво повторяла это про себя, чтобы не сорваться и не накинуться на него.

— Ники, в этот прекрасный день, двадцать два года назад, мир подарил нам тебя. Так, давай же за это выпьем.

Я с опаской взяла бокал. Алкоголь мне не друг, а враг. Надо быть осторожной.

— А теперь я бы хотел тебе кое-что подарить.

Когда он протянул мне тёмно-зелёную коробочку с надписью «Bvlgari», я забыла, как дышать. Открыв ее, я увидела неземной красоты и, наверное, цены, кольцо, сплошь усыпанное камнями — бриллиантами, видимо. Это кольцо стоит больше, чем все деньги, которые я держала в своих руках за всю жизнь.

— С-спасибо большое, но это слишком дорогой подарок. Я не могу его принять.

— Не говори ерунды, Ники. Мне это ничего не стоило. А я очень хочу сделать тебе приятное.

Хотел и сделал. Настоящий мужчина.

— Мне очень приятно, правда. Спасибо.

— Не хочешь потанцевать?

— С радостью.

Музыка, вкупе с выпитым, раскрепостила меня. Его руки на моих ягодицах, сжимающие их немного сильнее положенного, меня уже не возмущали. А еще больше возбуждали…

— Ники, ты просто очаровательна, — его дыхание нежно коснулось моего уха.

По спине побежали мурашки, в голове стоял дурман, а внизу живота разгорался пожар. Если он сейчас скажет мне, что он — серийный маньяк, я и это ему прощу. Медленно, но верно, я превращалась в желе.

— Ники, ты заставляешь меня терять голову от страсти, — сказал он таким мягким голосом, что я окончательно отдалась в его власть.

— Ну, так потеряй ее уже…

— Я хочу тебя. Сильно. Прямо сейчас.

Этот шёпот был так порочен, он так и зазывал в сети греха.

— Я тебя тоже.

— Идём в спальню.

Он взял меня на руки и понес в спальню. Она оказалась огромной, с окном, выходящим в сад. Кровать чёрного цвета была застелена шёлковыми простынями с золотой вышивкой. Но самое главное — это лепестки роз. Да, много лепестков на полу и на кровати. И, конечно же, свечи. Невероятно, мой первый раз будет с чудесным мужчиной в чудесном месте. Неужели судьба решила воздать мне сполна за все прожитые годы?

— Ники, ты изумительно пахнешь.

Опять этот сексуальный донельзя голос скользил по моей шее, вызывая мурашки. Майкл потихоньку спускал платье, покрывая кожу поцелуями.

— Спасибо… — С запинкой ответила я, подтягивая платье обратно наверх. Мои пальцы быстро пробегались по пуговицам его рубашки. Вот уже рубашка на полу, а у меня перехватывает дыхание от вида его прекрасного тела.

Так медленно, но в то же время, мгновенно моё платье оказывается там же, где и рубашка — на полу, а я — на кровати. Майкл — сверху, и он уже ласкает и целует мою грудь, стягивая бретельки бюстгальтера. Но, неожиданно, когда я почти высвободила его член, раздался телефонный звонок. Я притянула его сильнее к себе, не желая отпускать.

— Черт! — выругался Майкл. — Ники, мне нужно ответить, звонок по рабочей линии.

Нет! Не уходи. Чёртов телефон, чёртов человек по ту сторону линии.

— Да, да, хорошо, иди.

И он ушёл. Но совсем не на пять минут, которых было бы достаточно, чтобы сказать: «Извините, я занят». Его не было полчаса, точно. Забеспокоившись, я надела лифчик и выскользнула из спальни. Куда идти, я не знала, но внезапно раздалось громовое: "Я сказал, нет! Сейчас я никуда не пойду, даже если миру будет грозить конец света".

Класс! Я действительно что-то для него значу. Бабочки вновь расправили крылья, уровень эндорфинов достиг максимальной отметки, сердце мое могло не выдержать такого количества эмоций. Я пошла на голос и набрела, как оказалось, на его кабинет. Майкл стоял спиной ко мне и смотрел в окно. По его напряжённой спине я могла сделать вывод, что он чертовски злился. Так сильно сжимал телефон, что еще чуть-чуть и он треснет.

— Мэтт, мне плевать! Пусть этот гребаный Крауман делает, что хочет. Да, я потеряю деньги. Но я чертовски долго ее обхаживал! И что, за зря? Я пересплю с ней сегодня, и плевать на всё. Тем более, в неё я тоже немало вложил, и терять эти деньги не собираюсь.

Вот сука! Так кольцо и наряд, и все это… просто вложение? Бабочки сдохли без единого звука. А я — шлюха, да? Решил купить меня? Слезы навернулись на глаза, я прислонилась к стене. Спасибо моей нечеловеческой выдержке за то, что я не разревелась. Хотя горечь и разочарование от его слов и всей ситуации, в целом, били фонтаном. Но Ники Кросс никогда не плачет. Сейчас она соберет сопли в кулак и улыбнется. Сволочь! Подонок! Я тщетно пыталась улыбнуться, а вот слезы так и рвались наружу бурным потоком.

Вернувшись в спальню, я быстренько оделась, несмотря на то, что мне дико хотелось разорвать это платье на лоскутки. Хотелось избить кого-нибудь, придушить, расчленить!

— Ники, извини за задержку. Звонил партнёр из Вашингтона, без меня не могут решить проблемы.

— Ничего страшного. Я уже ухожу. Все твои проблемы решены.

Держись, Ники. Ты — железная леди. Какому-то козлу, пусть даже и такому привлекательному козлу, не сломать тебя.

— Ники, что случилось? — Он смотрел на меня с таким недоумением, как будто это не он сейчас говорил обо мне, как о какой-то вещи.

— Ничего особенного. Просто твои вложения не окупили себя. Сукин сын!

Прошла, наверное, минута перед тем, как он нашёлся, что ответить.

— Ты слышала разговор. — Это был не вопрос, а утверждение. Причём, выражение его лица стало каменным.

— Да, представь себе. То есть, это всё было игрой с самого начала? — Боль во мне боролась с яростью. — Но зачем? Зачем?! Я всего лишь Ники Кросс, обычная замухрышка, каких сотни вокруг! Решил разнообразить контингент в своей постели? Надоели красивые телки, решил позабавиться с серой мышкой?

— Да, Ники, это было игрой с самого начала. И я не понимаю, почему ты так злишься. Секс — это спорт. Но ты — не замухрышка. Кто тебе это сказал? Ты очень красивая.

— Заткнись, козел. Не тебе рассказывать мне, какая я. И считай, что у нас ничья.

— А ты рассчитывала, что я тебе сделаю предложение после ужина? А потом уже секс? Зачем ты сюда пришла?

— Зачем я пришла? Отпраздновать свой день рождения с интересным мужчиной. Ну, это я тогда так думала. Извини, ошиблась. Интересный мужчина оказался козлом и грязным ублюдком. Самым настоящим уродом!

Одна слеза не удержалась и покатилась вниз по щеке. Предательница.

— Не надо плакать, Ники. Прости, если я тебя обидел. Правда, я не хотел. Давай я отвезу тебя домой.

На этот раз я согласилась, потому что, если нога в форме найков это прикольно, то в форме ботильонов на высокой шпильке — не очень.

Ехали мы в гробовом молчании. Было очень неловко и больно. Больно не от его поступка, а от своей наивности. Я реально хотела с ним переспать, для этого и согласилась на ужин. Только если для него секс был игрой, то для меня — чем-то очень важным… Зато в моей жизни есть хоть какая-то стабильность. Ещё один ужасный день рождения. Это то, что никогда не меняется.

— До свидания, Ники. И прости ещё раз. Просто я не знаю, какие ещё могут быть отношения между мужчиной и женщиной, — сказал Майкл на прощание, высаживая меня у моего дома.

— Вы удивитесь, мистер Митчелл, но я тоже. Надеялась с Вами это узнать. Но, увы, не судьба.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Только собственную глупость и наивность. До свидания, Майкл.

Я развернулась к дому, но обида так жгла душу, что я не могла позволить ему разбить мое сердце и уйти, словно я — никто и ничто, словно мной можно играть, как дешевой куклой, не заботясь о том, будет мне больно, или нет.

— Майкл, подожди! — окликнула его я. — Я больше не хранительница твоих яиц, можешь забирать их обратно. — Подойдя вплотную к нему, я ласково улыбнулась, а затем, изо всех сил ударила его ногой прямо в пах. — Кому теперь будут нужны яйца всмятку? — прошипела я ему на ухо и, погладив по голове, ушла.

Зайдя домой, я выкинула упаковку презервативов и запасные трусики. А заодно, распрощалась и с мечтами о Майкле Митчелле. Обещала себе забыть обо всех мужчинах на этом свете. Навсегда.

Глава 10.

Все хорошо. Все просто замечательно. В этом я себя убеждала, когда проснулась на следующий день. Но опухшие от слез глаза и мокрая подушка говорили, нет, орали об обратном.

— Заткнись! — прошипела я себе под нос, одолеваемая страшной злостью. — Заткнись, жалкая Кросс, хватит ныть!

Ну, почему, стоило какому-то козлу меня бросить, так я сразу расклеилась? Куда подевалась сильная Ники, та, со стальными яйцами? Мысли о яйцах вызвали новый прилив ярости, и я запустила подушкой в стену. Она упала на пол, туда, где лежал какой-то ком из тряпок, и ком жалобно мяукнул.

— Цези! Это ты? Что ты там забыл? — приговаривала я, вытаскивая его из-под своей пижамы и подушки. Он опять мяукнул. — Ты сбежал с дивана, потому что утонул в моих соплях? Знаю, я была совсем плохой ночью.

Мы с котом устроились на диване. Цезарь был таким теплым и мягким, таким родным существом, что я не выдержала и опять заплакала. Чем я это заслужила? Почему единственное родное мне существо было котом?! Почему?

— Чего ты мяукаешь? Говоришь, что я дура, и так мне и надо?

Цезарь яростно махнул хвостом, попал мне по руке и мяукнул. Я скатилась из полулежащего состояния в лежачее, а Цезарь забрался мне на грудь и лизнул в лицо. Слабо улыбнувшись, я предложила другую версию трактовки его мяуканья:

— Ты говоришь, что Майкл — парнокопытный?

Он, видать, не очень хорошо разбирался в биологии, поэтому просто мяукнул и еще раз лизнул меня. Но когда я уточнила, что Майкл относился к виду козлов, кот начал энергично меня лизать, а затем расположился на моей груди. Стало так спокойно. Ну, и пусть вокруг будут одни козлы. Пока со мной будет этот кот, я все смогу пережить.

— Он, точно, козел, Цези, — хихикнула я сквозь слезы и погладила кота. — Надеюсь, что еще и кастрированный. У меня удар коленом поставлен. В школе меня боялись даже парни из бейсбольной команды, — гордость так и звенела в моем голосе. — Как-то раз Бетч, мудак один, забился с дружками, что трахнет меня после того, как выиграет матч. И что, ты думаешь, я сделала, когда узнала об этом? Заехала ему по бубенчикам прямо на поле, перед всей командой! Теперь у него там точно бубенчики, есть чему звенеть.

Я чувствовала себя психопатом. Минуту назад давилась слезами, теперь смеюсь, разговаривая с котом… И хрен с этим всем! Захочу, буду со своим новым маникюром говорить! Ногти переливались бордовым и были для меня, как красная тряпка для быка. Разозлившись, я попробовала на зуб один ноготь. Огрызки! У меня огрызки, а не ногти! Хочу, и грызу ногти, не собираюсь ни для каких упырей богатеньких вынаряживаться и превращаться в звезду. Я не звезда, я — Ники Кросс. И, лично для меня, это звучало гордо, а на остальных — плевать с высоты птичьего полета.

— Твою мать! Десять минут первого. Капец, Цези. В магазине через час будет перерыв на обед, — я хлопнула себя по лбу. Надо ж было проспать.

Хотя, как проспать… Мне казалось, что я умерла. Надо ж было умереть в рабочий день! А все этот овцебык. Моя извращенная фантазия понеслась во весь опор. Не просто бросил меня, как какую-то шлюху, так еще и день подгадал — прогул на работе мне уже точно был засчитан. Конечно, информация не проблема, чертов король мира! Я вздохнула, чувствуя, как снова начала терять точки опоры. Нервная система была близка к срыву. Вдохнув поглубже и выдохнув, я протерла лицо и встала.

Ничего себе, я — астронавт. Квартира резко перевернулась, дезориентировав меня. Встала я на ощупь. Господи, ну и состояние. Даже после запойных гулянок я себя ощущала человеком, а сейчас… Кое-как я дошла до ванной, ополоснула лицо холодной водой и открыла глаза. В зеркало пока посмотреть не решилась. Еще одно эмоциональное потрясение я не переживу. Но глаза все равно не послушались сигналов моего неадекватного мозга и посмотрели в зеркало.

— Вот как выглядят с утра симпатичные девственницы, когда их не трахают, да еще и вытирают об них ноги, — устало прошептала я, держась за умывальник и пытаясь вложить в свои слова побольше сарказма, чтобы самой поверить в то, что все хорошо.

Но ничего хорошего не было. Я плакала всю ночь, в итоге, глаза мои выглядели, как покусанные пчелами. «Смокиайз» стал «смокифейс», губы — улыбка Джокера, а волосы — прошлогодняя мочалка. Ноги дрожали, руки — тоже, и бабочки, походу, сдохли окончательно. Наконец-то. Раньше нельзя было? Все старания Мел пошли прахом. Столько денег было вложено во вчерашнюю звезду красной ковровой дорожки, и что? Сегодня она превратилась в алкоголичку со стажем.

Дерьмово. На душе — так же. Дверь в мое сердце оказалась выбита так, что даже петли сорвало. Но прежде, чем чинить двери, надо было пройти через еще одно испытание — позвонить моей напарнице Джесс.

— Джесс, привет. Ты не могла бы меня прикрыть? Пожа-алуйста.

— Ники, как ты? Твой голос… ты пила? Или простудилась?

Удачно потрахалась.

— И то, и то. Я напилась вчера холодного молока, видать, ангина началась, — прохрипела в трубку я, поражаясь своему охрипшему голосу.

— Ник, ты вообще не вовремя. Сегодня пятница, и я хотела уйти пораньше. Ты же понимаешь, конец недели, начинается клубная жизнь…

— Может, ты пропустишь один день? Я уверена, конечно, что все тусовщики Ричмонда на один день выпадут из жизни без тебя, но… Короче, Джесс, помоги, пожалуйста.

— А сама-то ты хорошо повеселилась, а, Ник?

Чего? Она, что, по моему голосу определила, что я вчера была с этим козлом?

— Откуда ты знаешь? — Сдалась я, падая на диван уже в кухне. — Я молоко вчера дома пила…

— О, да, охотно верю. Ник, тебе бы точно отлежаться. Сегодня доставили огромный букет лилий и записку с извинениями.

Ну, да, на то ты и Ники Кросс, чтобы тебе всегда не везло. Надеюсь, он не написал в этой записке, что отфутболил меня, выставил из своего дома, как последнюю дуру?

— Да, уж, мы с ним не поладили немного. Так, ерунда… В общем, Джесс, я завтра выйду и субботу отработаю за тебя, ок?

— Конечно. Замётано, подруга. А что делать с цветами и запиской? Ты, кстати, не хочешь знать, что там написано?

Хочу, но в официальной версии — нет.

— Выкинь все. Хотя, нет, цветы подари кому-нибудь на улице, чего им пропадать.

Только я положила трубку, как раздался звонок. Мел. Только не это. Я еще даже ничего не ела, хотя полдня уже прошло.

— Алло.

— Ну, как прошло свидание? Он везде такой же большой, каким кажется?

— Не знаю, Мел. Но козел он точно большой. Мудак с большой буквы М, большой говнюк. Дальше сама придумай… — пробормотала я, доставая шипучие витамины и ставя чайник. —Ничего не было. Настолько не было, что я сейчас опохмеляюсь витаминами.

— Почему?

— Потому что…

Тут крепость рухнула, и слёзы потекли рекой. Речь превратилась в какие-то всхлипы и бормотание, а между ними — слова, которые сливались в нечленораздельное нечто, не имеющее никакого смысла.

— Подожди, минутку, ладно? Я выпью волшебный эликсир энергии на весь день и вернусь к тебе.

Витамины были готовы, и я осушила стакан. И где же эти волшебные волны энергии, несущие по венам бодрость? Хрень. Ничто так не бодрит, как осознание собственной никчемности.

— Ему не нужна я вообще, понимаешь? — Я вернулась к телефону. — Я глупая, Мел? Ведь было очевидно, что это так. Даже простые парни с соседней улицы на меня не смотрят, максимум, что предлагают — это выпить по банке колы. Почему ты меня не остановила? Ты же видела, что я ему не подхожу! Где я, и где он!

— Стоп, Ники! Что значит «где я, и где он»? Даже знать не хочу, где, по твоей версии, ты находишься! Зато знаю, где он. В огромной, жирной, целлюлитной жопе. Запомнила? Этот мудак еще не понял, что потерял, Ники. Я буду у тебя через час. Приготовь носовые платки, а с меня — чай и тортик. Идёт?

— Не идет, — шмыгнула носом я. — Испачкаешь кофту моими соплями. Да и не хочу я никого видеть…

— Ты права. Нет смысла сидеть дома и тонуть в слезах. Я знаю, где ты точно плакать не будешь.

— И где же?

— На людях! Железная Ники Кросс не позволит людям увидеть ни слезинки. Через час жду тебя в нашей любимой кафешке. Носовые платки все так же с тебя, а тортик и еще что-нибудь суперкалорийное — с меня. До встречи, крошка!

Черт… Но через час я послушно сидела в кафе «Бигги», пряча глаза за солнцезащитными очками. Надеюсь, никто не решил по моему лицу, что я разведенка или брошенка… Ни или что-то, типа этого.

— Господи, Кросс! Что это за видок? А не рваных джинсов не было?

— Мел, это специально сделанные дырки, так, на минуточку.

— Да-а уж, вернулась старая Кросс. Леди забилась в угол и боится пикнуть о красоте и ухоженности.

— А для кого мне быть красивой и ухоженной? Для Цезаря? Ему плевать. Вискас дала, и я — красотка.

— Для себя, черт тебя дери! Почему ты вечно ищешь кого-то, чтобы стать красивой и счастливой?!

— Мне все равно…

Что это в меня прилетело? Упаковка бумажных платков?

— Я сейчас начну кидать в тебя все, что тут есть. Сколько можно, Ник? Откуда столько комплексов? Знаешь, сколько таких мудаков встречается каждой девушке? Стадо! И что теперь?

— Может, пойти пастухом поработать? — хихикнула я.

— Ну, слава Богу, хоть шутить не разучилась. Сними очки.

— Макияж не получился…

— Очки, — потребовала Мел.

Я фыркнула и сняла их. Она присвистнула.

— Ничего себе, не получился. Эти синие круги под глазами… да, очень профессионально выполнены. И веки так опухли…

— Очень смешно.

— Ничуть не смешно. Что ты делаешь с собой? Надо было переспать с ним, чтобы он дважды локти кусал! Больше у него такого секса не будет никогда.

— Мел, хватит. Переспала бы с ним, ага. После того, как он меня унизил. Еще и девственность ему свою отдала! Думай, о чем говоришь.

— Окей. Как думаешь, чего он к тебе пристал?

— Я не знаю… Я не знаю! И знать не хочу о мотивах его свинского поступка.

Больше мы не говорили. Я только ела и пила. Мел оказалась отличным лекарством. И конфеты с чаем тоже. Или всё дело в роме, который добавили в чай? Неважно. Наевшись до отвала, я решила взять себя в руки и начать думать трезво.

— Ну, и к чёрту этого козла! Все они одинаковые. Им нужен только секс, — подвела итог я, когда съеденные сладости почти лишили меня возможности дышать.

— Разве ты не знала, Ник?

— Знала, но позволила себе поверить во что-то большее. Иногда начинает тошнить от этой суровой реальности, в которой ты никому и никогда не нужна. И, да, ты права. Он — козёл.

Мел хотела сказать что-то еще, наверное, про то, что я все же кому-то да нужна, но я не дала ей этого сделать. Захотелось домой, в объятия до боли любимого одиночества. Оно всегда рядом, всегда со мной. Его не нужно звать, оно само приходит. Не нужно ему ничего объяснять, оно и так все знает. Оно, конечно, доставляет боль, но без него, как выяснилось, тоже плохо…

Однако, планам моим было не суждено осуществиться. У входа в дом стоял тот самый мудак, который пустил мою жизнь под откос. Эндорфины, полученные от кексов, забурлили в крови, превращаясь в гормоны вселенской злости. Ему хватило смелости и наглости прийти ко мне домой! Я прошла мимо него, но Майкл загородил собой проход.

— Отвали, придурок, — прошипела я.

— Ники, дай объясниться, пожалуйста.

— Еще слово, и я завершу начатое вчера. — Опустила взгляд в очках на его пах. — Или кину камень в машину. А еще лучше — в тебя!

Оттолкнув этого чмо-мачо, я двинулась к двери, но опять застыла на месте. Все пространство было заставлено ящиками с разноцветными тюльпанами.

— Это тебе, Ники. Никаких роз и банальности. Прости меня.

Решил купить меня… Дважды придурок!

— О боже, мистер Митчелл… — пропела я. — Майкл, как это приятно! Спасибо тебе большое.

— Не за что, Ники. Все для тебя, — довольный собой, произнес он.

— У Цезаря теперь есть собственная клумба.

Я развернулась и с равнодушным видом отпихнула ногой один ящик, освобождая проход. Дверь за мной не успела закрыться, и Майкл проследовал внутрь. Черт! Придется пробежаться. Я рванула наверх, примеряя роль лестничного спринтера и воображая, что за мной гонится Джек Потрошитель. Хотя, Майкл был хуже.

— Ники! — Он просунул руку во входную дверь моей квартиры, и я сильно придавила ее дверью. Но он свою руку не убрал.

— Проваливайте из моей квартиры! Или мне вызвать полицию? Ах, да, деньги, я забыла. Меня же и арестуют.

Майкл прошел в квартиру, захлопнув за собой дверь. Я встала напротив него, руки в боки. Суровости мне было не занимать. И нога начала чесаться…Ой, не к добру это. Не к добру для его яиц…

— Ники, дело не в деньгах. Все гораздо сложнее. Возможно, прозвучит, как бред, но…

— Уже звучит. Вон отсюда!

— Выслушай меня.

— Вон! Или я буду драться.

Из комнаты вышел Цезарь и противно замяукал. Подошел к Майклу и вцепился зубами в штанину его дорогих брюк.

— Что с твоим котом? Уберите его!

— С ним все отлично. Он так разговаривает. Говорит, что Вы — полный урод, и обидели его хозяйку.

— Ники, дай мне сказать. И убери этого кота! — Он тряхнул ногой, отгоняя Цезаря, тот зашипел, выгнулся дугой, но отошел.

— Хороший мальчик. Мой любимый Цези.

— Ники…

— Да что Вы заладили?! Ники, Ники! Я свое имя помню, хотя Вы и считаете меня полной дурой!

— Ни… То есть… Выслушай меня, черт возьми! Я хочу сказать важные вещи, — почти орал он на меня.

— Еще раз повысишь на меня голос — вырву голосовые связки, понял? А теперь, вон из моей квартиры! Иди, делай вложения в кого хочешь! Вдруг окупятся.

— Ты на это обиделась. Я ляпнул про деньги, прости. Это глупо. Это мне ничего не стоило.

— А мне стоило, мистер Митчелл. Я не охреневшая, зажравшаяся богачка, которая может позволить себе играть живыми куклами! Все эти салоны, шмотки, вся эта хрень обошлась мне в кругленькую сумму.

— Сколько, Ники? — спросил Майкл, доставая свернутые купюры.

— Столько хватит, — ответила я и забрала все, хотя там было раз в десять, а то и в двадцать больше, чем я потратила. — Мистер Митчелл, я не хочу Вас слушать. В принципе, я хотела с Вами только переспать, но это был искренний порыв, а не гнусный, мотивированный непонятными вещами, как у Вас. Я не хочу ничего знать. Просто уйдите из этой квартиры, и из моей жизни, заодно. Дверь я за Вами закрою.

— Почему ты в очках?

— Мне так хочется.

— Сними их, посмотри на меня.

— Идите Вы уже к черту, мистер Митчелл. Какого хрена Вы даете мне указания?

Майкл, вконец охренев, подошел ко мне и снял с меня очки.

— Что Вы делаете?!

— Твои глаза… Ты плакала?

— Вы — редкостный идиот. Я лук резала всю ночь и половину этого дня. Захотелось остренького, — язвила я, снова надевая очки. — Полюбовались куклой с разбитым сердцем? Адьос!

— Ты не станешь меня слушать?

— Мы снова на "Вы", и снова — незнакомые люди. И, да, не стану. Не имею привычки слушать козлов. С животными не разговариваю! До свидания!

Я буквально силой заставила его уйти. Черт, черт, черт! Сукин сын, подонок. Опять стало больно. Опять слезы грозили превратить мои глаза в щелки. А Цезаря я все же свожу на новую клумбу.

К вечеру страсти утихли. Он прошёл тихо и спокойно. Я смотрела фильмы, дорисовывала портрет этого урода и залечивала раны. Прям, как побитый пёс. Потом я вспомнила, что у меня осталось кольцо, подаренное Майклом. Жаль, не успела бросить ему в лицо. Точнее, у меня остались вложенные в меня деньги. Первым порывом было вернуть ему это кольцо, с презрением швырнуть ему в лицо. Но подумав, я решила оставить кольцо на память, как и портрет. Хреновая память, но она всегда такая.

Когда готовилась ко сну, получила смс от Майкла.

«Ники, я надеюсь, Вы сможете меня однажды простить. Жаль, Вы не дали мне шанса объясниться».

Чего ему не спится? Но, признаться честно, я получала удовольствие от этого сообщения. Ну, почему все так вышло?

«Никак не отстанете от меня, мистер Митчелл? Так жалко вложенных денег, что Вы все не теряете надежды трахнуть меня?»

«Простите меня, пожалуйста. Все гораздо сложней, повторюсь».

«Повторяйтесь, сколько хотите. Я иду спать. Надеюсь, Вам этой ночью никто не даст».

«Давайте встретимся, Ники? Я хочу искупить свою вину. Дайте мне шанс».

«Вы её уже искупили кольцом и платьем. Я их оставлю себе. Платье возьму вместо половой тряпки, а кольцо… В ломбард сдам, там ему самое место».

«Нет, это просто подарки. Забудьте, что я говорил о вложениях, прошу".

«Уже забыла. До свидания».

После этого сообщения пришло ещё, наверное, около пяти смс, но я стоически держала оборону и удаляла их. В конце концов, он додумался позвонить. После третьего звонка мне надоело, и я ответила.

— Мистер Митчелл, пожалуйста, не отравляйте мою жизнь своим присутствием. Отстаньте от меня. Я уже видела третий сон, в котором вас лишают самого дорогого — волшебства!

— Ники, простите меня. Что мне нужно сделать?

Убиться об стенку.

— Отвалить от меня.

Я нажала отбой. Через двадцать минут раздался звонок, именно в то время, как я почти заснула.

—Я же сказала, отвали от меня!

—Здравствуй, доченька. Ты же знаешь, что подобные слова не имеют надо мной власти.

Сердце моё пропустило удар, кровь в жилах заледенела. Отец. Что ему может быть надо? Сон откладывается на неопределённый срок…

Часть 2.

Глава 1.

Всю ночь я не могла уснуть, поэтому с утра была абсолютно разбита. Похоже, это состояние стало входить в привычку. И что ему от меня понадобилось? Я ему, что, марионетка, чтобы дёргать меня за ниточки? Три года даже не вспоминал обо мне, а тут — пожалуйста, я должна первым рейсом к нему вылететь, и мне же будет лучше, если я не задержусь. Не собираюсь я никому подчиняться! А тем более — этому хреновому алкоголику и тирану! Кого я обманываю? Конечно же, собираюсь. Ведь я действительно марионетка, ему есть, чем меня шантажировать, следовательно, он может дёргать за ниточки. Ниточки… Ага. Козел-папаша держал меня не за ниточки, за самые настоящие канаты. И они никогда не порвутся. Только, если он умрет. Боже, когда же это случится?

Вот она, прекрасная во всех смыслах жизнь: мечтаю о смерти отца, так же было бы неплохо избить Майкла, да и самой умереть тоже было бы не лишним… Господи, Кросс, заткнись! Та Кросс, которая любит ныть и думать о всякой хрени. Цезаря на тебя нет, некому пощечин лапами надавать. Кстати, где он?

— Цези, ты где? — искала его я, переворачивая одеяло и подушки. — Цези! О, ты что забыл на подоконнике?

Цезарь сидел на подоконнике, приложив лапы к стеклу. Он был таким грустным. В этом доме только грусть могла уживаться с нами.

— Ну, не грусти. Я скоро вернусь. И я больше не буду плакать. А ты пока переедешь к Мел. — Кот протестующе мяукнул и ударил хвостом. — Да ладно тебе. Она клевая. У нее куча цветов. Будешь разрыхлять в них землю, пока она будет развлекаться с парнями, — я говорила ласково, поглаживая кота по спине, чтобы успокоить его. — Хотя, не знаю, сможет ли она вообще привести парня к себе. Мама у нее — ух, но готовит вкусно. Выпроси обязательно у нее рыбный суп, Цези! И только не говори Мел, что я разрешила тебе полакомиться ее цветами.

Весь день я провела в торопливых сборах. Собирать мне было особо нечего: найки, пару джинсов, куртка, футболки и… страх. Если я скажу, что мне было не страшно, то наглым образом совру. Мне было чертовски страшно. Больше отца я боялась только стоматологов. Страшные люди. Неизвестность вселяла в меня настоящий страх. Родной отец в ультимативной форме позвал меня в гости… Что тут такого? Но коленки не переставали дрожать. Неужели ему понадобилась его старая добрая боксёрская груша? Может, уже пора было смириться с этой своей ролью? Нет! Я узнаю, что ему от меня надо, и потом буду решать. А что решать… Я сделаю все, что он скажет.

Предварительно я позвонила Джесс и сказала, что заболела. Я взяла отпуск на неделю за свой счёт. Она, мягко говоря, не была в восторге, ведь ей теперь предстояло пахать за двоих целую неделю. Пахать за двоих, не ходить в клубы, не трахаться, не жить своей обычной жизнью. Ничего, поймёт, как мне работалось целых полтора года. Пусть познакомится с костюмами, поймет, каково постоянно работать одной, каково уставать так, что мерещится, будто пиджаки говорят голосами смурфиков. Да… Такая у меня фантазия, немного странная.

Майкл не звонил, похоже, реально, отвалил. Было немного грустно, но это пройдёт. Это абсолютно типичная женская реакция. Сделать все, чтобы «этот мудак, ублюдок и просто хренов урод» оставил тебя в покое, а потом с грустью думать, что он мог бы и не отваливать… Но сейчас меня ждало кое-что, по-настоящему, грустное и ужасное. Я была в этом уверена. Именем моего отца можно детей пугать вместо бабайки. Доминик Кросс. Брр. Надо бы фамилию сменить.

Денег на билет, естественно, не было, и занять было не у кого. Что же делать? Я огляделась. Да уж, ничего в этой квартире не стоило и гроша ломаного. Если только меня саму выставить на продажу. Меня затопили паника и отчаяние. Я была уже готова позвонить Майклу или даже почку продать (знаю, что смешно, но попытка, не пытка), когда вовремя вспомнила о кредитке. Внутренние рейсы были недорогими, можно и кредиткой воспользоваться. Но опять же, возвращать потом деньги… Чертов папаша!

Также меня не оставляли мысли о том, что деньги мне еще понадобятся. Не мог он просто так обо мне вспомнить. Скорее всего, не хватает на выпивку. И мне, в любом случае, придется искать деньги… В мою голову вовремя пришла идея. Идеи, приходящие в мою голову, всегда либо феноменально глупы, либо доставляют боль. На этот раз она заставила меня плакать, а сердце — рваться. Кольцо. Его придётся продать. Иначе никак. Репутация и свобода были дороже каких-то воспоминаний, к тому же, не очень хороших. В ломбарде сразу поняли, что положение у меня безвыходное и начали торговаться. Люди! Человек человеку — волк. Выторговав за это дорогущее кольцо всего полторы тысячи долларов, я побежала за билетом. Так и хотелось порвать эти купюры и вернуть Майклу кольцо. Ведь оно, наверняка, стоило раза в три дороже. Нечего было делать вложения в меня.

Билет я взяла на одиннадцать ночи, на сегодняшний день. Уехала тихо, так сказать, ушла по-английски, ни с кем не попрощавшись. Даже с Мел. Оставила ее маме Цезаря с чемоданом вискаса и прочих, жизненно необходимых вещей и ушла, не оставив своей любимой бестии и записки. Уезжала я ненадолго, на неделю всего лишь. Но ощущение было такое, будто навсегда.

* * *

Вашингтон, округ Колумбия.

Опять этот противный запах плесени и сырости, как в детстве, когда он превратил наш дом в помойку и пивнушку. Запах отчаяния. И снова я тут. Снова в ожидании чего-то ужасного. Жду своего палача, точнее, родного отца. Квартира у него была новая, но запах тот же. Смрад. Эта могильная вонь следовала за ним по пятам. На полу валялась куча бутылок, окурков и всякого мусора. Женщины здесь явно не было. А может и была, какая-нибудь шлюха, из-за которых он всегда меня раньше выгонял из дома. Ах, да, это же я виновата, что ему приходится пользоваться их услугами. Боль опять сдавила сердце. Мама. Это слово на всю жизнь выцарапано ржавыми гвоздями на моём сердце. Это слово — моё проклятие. Это я виновата. Я знаю, точнее, он меня в этом убедил.

— Ники, малышка, иди обними папочку! — Сказал он, появляясь в дверном проёме. Голос, преследовавший меня в кошмарах, был нежным и ласковым, но я знала, что это ложь, опасная иллюзия.

— Здравствуй, отец. Давай обойдёмся без всех этих показных нежностей. Здесь нет никого, кроме нас.

Удар. Пощёчина. Какой он быстрый. А рука слабее не стала... Но мои щёки всё ещё помнили былые времена, так что, больно не было.

— Ты права, маленькая дрянь, здесь никого нет. Я смотрю, ты стала бесстрашной. Где та девчонка, которая дрожала в углу и со слезами на глазах просила её не трогать? — говорил отец, обходя меня по кругу.

Раненный хищник, чтоб его. Мне казалось, или его глаза сверкали безумством? Может, он пьян? Тогда я отсюда не выйду живой. Никогда.

— Она умерла. Причём, давно.

— Последовала за своей мамочкой? Не смогла вынести мук совести?

Он издевается над тобой. Не поддавайся на провокации. Не поддавайся! Молчи!

— Нет, вместо неё родилась другая. И я ни в чём не виновата, чтобы мучиться от угрызений совести, понял? Ты всю жизнь внушал мне эту истину! Будто я виновата в смерти мамы. Но виноват ТЫ! Ты всегда, во всем виноват, ты несешь одни разрушения!

— Не-ет, моя дорогая. Это ты виновата. Она умерла, потому что родила тебя. Дала жизнь такому отродью, как ты, а сама умерла, — уже не говорил, а кричал он. — Врачи говорили ей, что она не выносит тебя, но она не хотела делать аборт, ценила жизнь, — презрительно фыркнул отец. — Надеюсь, теперь эта дура довольна. Ты живешь и радуешься, а она сдохла сразу, как родила тебя.

Опять удар. Не больно. От слов больнее. Я слышала это не в первый раз, но боль не становилась меньше.

— Я не верю тебе! Не верю! Можешь бить меня, сколько хочешь, я привыкла, — ответила я, дерзко вскидывая голову и сверля его взглядом. Наедине с хищником нельзя зарывать голову в песок, иначе откусит сразу. — Мама любила меня, поэтому не стала убивать. Ее свел в могилу ты!

Отец схватил меня за шею и прижал к стене.

— Зачем ты позвонил мне? Что ты хочешь? Напомнить мне, какое я отродье? Я и так помню. Чтобы душить меня? Души. Все равно нет никакого смысла в этой жизни, — хрипела я, задыхаясь.

— Какая умница. Не забывай никогда, кто ты. А позвонил я потому, что соскучился по любимой дочке, — произнес он, отпуская меня.

— Конечно…

— Эх, видишь меня насквозь. Узнал, что жизнь у тебя пошла в гору, доченька. Врешь, моя маленькая сучка, что смысла-то в жизни нет. Встречаешься с крутой шишкой — Майклом Митчеллом. С этим денежным мешком дерьма.

Боже, нет. Причём тут Майкл? И почему он так на него злится? Сам, что ли, хотел с ними встречаться?

— Я с ним не встречаюсь.

— Я видел ваши фото в газете. Не смей мне врать! Ты так мило ворковала с этим ублюдком, как будто вы давно уже вместе.

Лучше бы я тогда ушла от Майкла в белье, зато было бы ровно на миллион проблем меньше.

— Я с ним просто сходила в парк аттракционов. Между нами ничего нет и не было. Клянусь.

— А мне плевать. Раз ты теперь такая крутая и взрослая, носишь дорогие шмотки, спишь с богатенькими ублюдками, то ты должна мне пятьдесят тысяч долларов. И мне неважно, как ты их достанешь. Хоть станешь подстилкой Митчелла, хоть пойдёшь на панель. Выбор я оставляю за тобой.

Выбор, выбор. Все говорят о выборе, но на деле его нет!

— За что я тебе должна? За годы издевательств? За годы оскорблений и унижений? За что?!

— За то, что я содержал тебя восемнадцать лет, неблагодарная дрянь. А еще я до сих пор храню твою тайну.

— Хранишь? Шантажируешь!

— Называй, как хочешь. Ты же у нас умная, и слова умные знаешь. Я сказал тебе, что мне нужно. Дальше дело за тобой.

Да пошёл ты! Ненавижу тебя! Подонок! Мразь!

— Я не могу достать такую сумму. Это нереально, — зло прошептала я, закрывая глаза, чтобы не видеть все это уродство вокруг себя.

— Девочка моя, у тебя в запасе три месяца. По истечении этого срока газетчики всего мира узнают, что из себя на самом деле представляет подружка мистера Митчелла.

О, нет. Это не просто позор на всю жизнь для меня, это позор для Майкла…

— Тогда я расскажу, как ты содержал меня все эти восемнадцать лет. Я потяну тебя за собой.

Угрозы не есть хорошо. Боль обожгла щёку. Это не пощёчина, нет… Кулак. Будет синяк, твою мать.

— Я вижу, тебя надо заново воспитывать. Ну, так я этим займусь. Сколько у меня времени в запасе? На сколько ты прилетела?

— На три дня, — соврала я.

— Так не пойдет. Три дня мало, чтобы достать нужную мне сумму.

— Я не знаю, как достать такие огромные деньги! Поэтому и года будет мало!

— Не беспокойся, Ники. У меня есть план. Сейчас я тебе о нем расскажу. Присаживайся на диван и слушай внимательно. За каждый заданный вопрос — удар. В твоих интересах все понять с первого раза.

Я села на «диван», кривясь от отвращения про себя. С какой помойки он притащил это развалившееся нечто?

— Начну с того, что эти дни ты будешь жить здесь, — поухаживаешь за отцом. А насчёт того, что ты меня потянешь за собой, я так тебе скажу: после того, как я обнародую твои «секретные материалы», все, абсолютно все от тебя отвернутся. Журналисты выставят всё это в самом невыгодном свете. И никто тебе уже не поможет. Не дай бог, ты заикнёшься обо мне, — тебя найдут, и уже не пожалеют. Ты же помнишь, кем твой папочка работал, пока ты не родилась и не испортила его карьеру.

Верю, что никто не найдет. Даже собаки не откопают мои останки… Дорогой папочка постарается.

— Собственно, план. Ты втираешься в доверие к Митчеллу-младшему и достаешь деньги. Мне плевать, как ты это сделаешь. Но я знаю точно, что он неспроста появился в твоей жизни. Сама посуди, ты и он, — пренебрежительно бросил он. — Плюс, ты моя дочь. Что-то этот слизняк удумал, подбирается ко мне. Спустя столько лет…

— О чем ты? — шокировано спросила я. Что за чушь он нес? Бредятина!

— О том, что я должен знать о планах Майкла Митчелла. Ты будешь трахаться с ним так хорошо, чтобы он души в тебе не чаял, доченька. Будешь соглашаться на любые его прихоти. Заставишь его влюбиться в тебя. А потом — дело техники. Мне нужно знать, какого хрена он возник, как черт из табакерки.

Господи, господи… Что происходит?! В какие игры они все играют? И… Причем тут я? Как я оказалась под огнем, в самом центре мишени? Почему я, вообще, стала мишенью?

— Ты готов подложить меня под него, но ради чего? Ради каких-то своих догадок, ничем не подтвержденных? Скажи, ты никогда меня не любил? — горько спросила я. — Что я тебе сделала? Ну, что?

— Родилась. Этого достаточно. Ты убила Элизабет. Ты убила мою карьеру. Ты испортила всю мою жизнь, — он говорил с маниакальной убежденностью, зрачки моего «так называемого» папочки были расширены. — ТЫ погубила меня!

Боже, пусть только не убьет меня…

— Каким образом я убила твою карьеру?

— Когда всё вышло из-под контроля, Элизабет не было рядом, чтобы поддержать меня. Была только ты — вечная обуза. Какой от тебя толк? Позже меня отправили в отставку, объяснив это тем, что теперь у меня была семья, и я не мог справляться со своими обязанностями. Но семьи у меня не было. Только ты!

Сам виноват, упырь! Сам не смог справиться с проблемами, сам виноват, что тебя отправили в отставку! И у меня тоже не было семьи, только этот огрызок человека.

— Почему тебя уволили, отец?

— Тебя это не касается, маленькая тварь. Не суй свой поганый нос в мои дела. Никогда. Ясно тебе?

— Ясно.

— Вот и чудненько. А теперь приберись здесь и приготовь мне поесть.

— Я бы предпочла остановиться в гостинице.

— Я сказал, что ты живёшь здесь. По крайней мере, пока не влюбишь в себя Митчелла, а там, может, и к нему переедешь. Ещё одно пререкание, и твоё воспитание начнётся прямо сейчас, — его руки красноречиво легли на ремень. — Зачем же жить в гостинице, тратить деньги, если у тебя есть родной отец с квартирой?

— Я… не буду причинять Майклу боль. Он этого не заслужил.

Не заслужил, хоть и оказался козлом.

— Насколько же ты тупая, девочка моя. Я не спрашивал, будешь ты что-то делать или нет. Я поставил перед тобой условие. Невыполнение равно обличению тебя, любимой. Вернусь вечером, и для тебя же будет лучше, если всё будет так, как надо. Приберись тут и поесть приготовь. Да, и сделай так, чтобы я тебя не видел. Потеряйся до вечера, хорошо?

Сучий выродок!

— А если попытаешься сбежать, придут мои друзья. То есть, уже будет не один Итан… Ты поняла меня, Ники.

— Поняла, — огрызнулась я.

Наконец-то он ушёл, и я смогла вздохнуть спокойно. Правда, спокойствие длилось недолго. Слезы накрыли меня волной цунами. Я разревелась, как маленькая. Сползла на грязный пол и заплакала. Что же делать? Он запер меня в этой каморке и ушел. Боже мой, кошмар наяву! Майкл даже видеть меня не захочет, мы с ним так расстались. А что, если все ему попытаться рассказать? Не выйдет… нет… Папаша не пожалеет никого. Я знала, что у него остались влиятельные знакомые со времен работы в Сенате. Он погубит не только меня, но и Майкла тоже. Я не могла так подставить Майкла. Лучше обмануть его, возможно, придется украсть у него деньги, но это, несомненно, лучше, чем ставить крест на его карьере, опозорить его. Он был не последним человеком в этой стране, я не могла так поступить с ним… Не могла. Прости, Майкл. Но о чем говорил этот сумасшедший? С чего он взял, что Майкл что-то затеял? Одни загадки, черт бы побрал придурошного алкоголика и, по совместительству, моего отца!

Остаток первого дня в гостях у отца я провела в роли Золушки. Я вычистила эту каморку, как смогла, но разве можно превратить помойку в отель класса люкс? Готовить пришлось из того, что есть, то есть, из тараканов и банки супа. Вечером мне было выдано место на диване без постельного белья. Процесс сопровождался ещё одной лекцией на тему моего ничтожества. Меня затолкали в кладовую и закрыли. Супер. Сны мне снились соответствующие. Мрачные, страшные и угнетающие.

* * *

— Все-таки вернулся?

— Как видишь.

— Не простила?

— Черт, Мэтт, да ты — капитан очевидность! Так и будешь продолжать задавать тупые вопросы? — Взорвался Майкл, расхаживая по комнате.

— Прости, друг. А они — реально тупые. Как и ты!

— Мэтт…

— Что, Микки? А как еще я могу тебя назвать? Если влюбился, имей смелость признаться в этом! Не нужно прикрываться дурацкими записками и дебильными мотивами. Не нужно вешать мне на уши лапшу, понял?

— Я не влюбился.

— Ты еще и баран. Чего уперся? Кому ты что доказываешь?

— Заткнись, Мэтт! Не твое собачье дело, что я и кому доказываю!

— О-кей, — сказал Мэтт и поднялся со стула. — Иди нахрен и разбирайся со своими собачьими делами сам. Мне еще готовить дело на Краумана.

— Мэтт, стой, — остановил его Майкл. — Прости. Я на взводе. Я на чертовом взводе уже второй день!

— Все ясно, симптомы на лицо. Я знаю, что тебе нужно.

Мэтт залез в ящик стола Майкла и достал оттуда ключ.

— Что ты делаешь…

— У тебя тут хранится просто потрясающее лекарство десятилетней выдержки, — с видом знатока сказал он и достал бутылку коньяка из шкафа.

— Откуда ты знаешь, где лежит ключ?!

— Ой, Микки, долгая история. Но я уже неоднократно лечился твоими запасами.

Майкл уставился на друга, во взгляде читались упрек и требование объяснений.

— Ну, помнишь, год назад ты напился в хлам и уснул прямо на той красотке? А потом, утром, впаривал мне, что ты — лучший у нее, — засмеялся Мэтт, вспоминая ту историю. — Я еще сделал вид, что поверил тебе.

— Помню, и что? Так ты сделал вид, негодник?

— Да-а. Я тогда не успел напиться, как следует, а ключ от этого шкафа ты спрятал. Вот кто —негодник! В общем, когда ты спал на Миранде, — хихикнул Мэтт, выводя друга из себя, — я обыскивал твой кабинет. Моя недобитая печень так и чувствовала, где хранится ключ. Тебе же не жалко какого-то коньяка для друга?

— Какого-то! Элитного, между прочим.

— Смотри, ты мне — коньяк, я тебе — скорую психологическую помощь. Рассказывай, что там с мисс обломщицей, чей коронный удар чуть не сделал тебя евнухом.

— М-э-этт!

— О-кей, по стандартной схеме. Я заткнулся, ты говоришь.

— Да, что там говорить… Дерьмо, а не ситуация, — сказал Майкл и плюхнулся в кресло. — Чувствую себя куском дерьма.

— Думаю, Ники согласилась бы с тобой. Ой, молчу. Есть что-то, более существенное, кроме описания твоего душевного состояния?

— А что ты хочешь услышать, черт возьми?

— Хочу услышать, что вся эта байда с запиской твоего отца — именно байда, и ты сделаешь все, чтобы вернуть эту женщину обратно в твою жизнь! На хрена ты вернулся? Она — там, в Ричмонде. И ты там должен быть. Я младше тебя на три месяца, а объясняю тебе элементарные вещи! — говорил Мэтт, нарезая лимон дольками. — Нет, ну, этот коньяк стоил того, чтобы полдома перерыть…

— Мог бы и умолчать, что половину моего дома перерыл! Мэтт, я тебе не все рассказал про записку…

— Та-ак, чувствую, без драки не обойтись. И что ты утаил?

— Я тебе, в принципе, не раскрывал содержания. Там четко написано, что… какие-то важные документы, которые могут пролить свет на тайну его смерти, то есть, самоубийства, скрываются в одном месте…

— Ну!?

— В месте, куда часто ходит дочь Доминика Кросс — Ники. Там целый ребус.

У Мэтта даже челюсть упала. Он со стуком оставил коньяк и подался вперед.

— Микки, это будет круто! Почему ты раньше не сказал?! Покажи записку!

— Не могу. Она хранится в банке под десятью паролями. Я не решился держать ее в доме.

— Слушай, но твой отец ведь покончил жизнь самоубийством? И твоя мама…

— Да, я помню. Там написано, что их, скорее всего, убьют, но я должен буду узнать правду. Одно неясно — причем тут Ники? Почему из всех жителей Америки и, в частности, Вашингтона, именно Ники Кросс?

— Хм… дочь сенатора Кросс?

— Да. И это наталкивает на определенные мысли.

— Он может что-то знать об этом?

— Может. Возможно, Ники тоже в курсе. Она тогда была маленькой, но, может, отец ей что-то оставлял на хранение, не знаю…

— Есть план?

— Нет, как можешь опять увидеть. Но я был бы рад любой подвернувшейся возможности.

— Чтобы опять ее использовать?

— Да. И… нет. Не только. Хватит уже лезть в самое сердце!

— Майкл, просто признайся, что она тебе нравится.

— Нравится.

— И нужна не только из-за записки отца.

— Не только.

— Хороший мальчик! Держи за это бокальчик.

Мужчины чокнулись и осушили бокалы залпом.

— Шанс обязательно появится. Обещай, что используешь его с толком. Кстати, можем сгонять в Ричмонд. Я все равно еду.

— Зачем?

— К той крошке. Мой маяк больше не хочет ничью гавань освещать. Она потрясающая.

— И ты влюбился?

— Пока это просто секс.

— Ну да, да. С этого и начинается дорога в ад.

Глава 2.

Обожаю утро! Это лучшая часть дня. Оно всегда наполнено яркими событиями: то нет кофе, то твои тапки насквозь пропитаны кошачьими запахами «радости», то жизнь — отстой из-за какого-то козла, то, вот, даже и словами не описать... Я села на диван и протерла глаза. Ооо, нет! Все это было правдой. Этот кошмар мне не приснился. Я реально была в этой каморке, реально спала на каком-то матраце, все было реально.

— Проснулась, папина радость? — Окликнул меня незнакомый, ужасный человек из соседней будки — их и комнатами-то назвать было нельзя.

Я промолчала, надеясь, что это поможет.

— Лучше тебе ответить, маленькая дрянь! Иначе сам зайду проверить.

— Чего ты кричишь? Проснулась только что, — я сделала попытку притвориться, мгновенно покрываясь мурашками.

Господи, тут же больше никого нет… Даже Цезаря. Вдруг ему совсем снесет крышу?

— Тащи свою задницу в мою комнату, живо!

Притащила. Хорошо, что я легла спать в одежде. Не нужно ему видеть меня раздетой, даже чуть-чуть. Я не хотела повторения истории с Итаном. Во второй раз мне не выжить. Этот придурок уже успел с утра приложиться к бутылке!

— У меня к тебе есть два задания на день. Первое: приготовь поесть, и побольше. Вечером будут гости. Второе: после четырех и до самого вечера я не должен тебя ни видеть, ни слышать. Ну, и еще одно, скажем так, вне этого списка — приберись тут. Я слегка разошелся с утра.

Свинья! Не хватало только захрюкать.

— Конечно, папа, — ответила я приторно-сладким голосом, пытаясь растянуть губы в фальшивой улыбке. — Только где мне «гулять» до самого вечера?

— Вашингтон большой, детка. Пройдешься по родным местам, вспомнишь свои корни, — оскалился он.

— Если бы только их можно было забыть!

Выкрикнув это, я сорвалась с места и закрылась в ванной комнате. Я думала, он пойдет за мной. Но, слава Богу, этой рухляди было лень отрывать свой старый зад от такой же старой кровати и догонять меня. Я пыталась отдышаться. Дыхание срывалось, и я чувствовала, как задыхаюсь. Боже, ужасно страшно. Страх стягивает грудь железными прутьями, душит, сдавливая горло все сильнее. Что же делать дальше? Сидеть тут, пока он не уйдет? Я села на холодный пол, прислонившись к стене.

— Нет, Кросс, не это ты имела в виду, спрашивая, что же теперь делать… Не это…

Ну, уйдет он. Я выйду. А дальше, что дальше? А дальше — мрак.

За дверью раздался шум, кто-то ходил по дому. Папаша, видимо, собирался куда-то, к «друзьям». Через какое-то время хлопнула дверь, и я вылезла из своего дупла на свежий воздух. На полке в прихожей лежали ключи. Вот сука. Сбежать, может? Бессмысленно. Имеющийся у него компромат эффективнее любых уговоров остаться. Тяжело вздохнув, я вернула ключи обратно на полку, проверила, плотно ли закрыта дверь, и позволила себе роскошь — сняла водолазку и осталась в футболке.

Половина дня прошла абсолютно бездарно, я провела её в роли все той же Золушки. До возвращения моего родственничка оставалось полтора часа, и я решила потратить их с пользой — порисовать. Так как в распоряжении у меня были лишь тетрадный лист и карандаш, я взялась за рисование шаржей. Тут и таланта не надо, честное слово. Первым на очереди был папашка: макаронный взрыв на голове, глаза зеленого человечка, рот открыт, как у рыбы… Добавив бутылку с водкой в его крошечную, тонкую ручку, я подписала её: «Там, где сбываются мечты». Смешок непроизвольно вырвался изо рта, я вспомнила, что одна и рассмеялась уже во весь голос. Сейчас бы Цези сюда - так и хотелось у него спросить: классно вышло или нет. И услышать такое любимое «мяу»…

Время! За своими сопливыми размышлениями я проворонила время, когда нужно было уходить из дома. Без десяти четыре! Со скоростью света я впихнула себя в одежду, бросила листок с рисунком в рюкзак и ушла. Вашингтон оказался не просто большим, а огромным. Куда идти? Что делать? В сотый раз задавать себе один и тот же вопрос — первый признак шизофрении или депрессии. Ладно, ни один вариант не нравится, — спишу на собственную глупость.

Ноги привели меня к моей школе, в которой я не так давно училась. Где смеялась, плакала, скрывалась от отца. Здесь же я пробовалась в команду черлидеров, и меня пнули из нее. Конечно, вокруг накачанных парней с милыми мордашками должны носиться сексуальные девчонки, а не… я. Мало того, что скелет, так еще и волосы были неуправляемыми. Ими управлял только хаос. Помню, как споткнулась в столовой, и содержимое моего подноса стало пищей микробов, в изобилие обитающих на не очень чистом полу. А я надолго стала притчей во языцех для всей школы. Помню удар мячом по голове на физкультуре, вызов к директору за приклеенную под парту жвачку и первого парня, в которого я влюбилась. А тот наплевал на меня. Бетч, урод!

Оглянувшись вокруг, я увидела спортивную площадку. Эффект бабочки, не иначе. Я же вроде только подходила к школе, а уже оказалась тут. Все мысли о Бетче, хотя мысли о придурках не приводят ни к чему хорошему. Как у него, интересно, дела? Ну вот, опять думаю о нем!

Рядом — ни души, словно все вокруг вымерло. Я устроилась на скамейке и достала шарж. Ну, красота же. Папаня мой — само совершенство, ему только моделью и работать. Надо будет подложить этот лист Цезарю в кошачий лоток. Хотя, боюсь в этом случае он не захочет туда испражняться! Тоже мне, эстет! Я опять рассмеялась вслух, вытирая выступившие на глазах от смеха слезы. Внезапно что-то прилетело мне в голову. Что-то небольшое отпружинило от затылка, а тишина резко взорвалась криками детей. Господи, нашествие мертвецов меня бы так не испугало.

— Всем строиться! — отдал приказ мужчина, и раздался свист.

Я зажмурилась, проклиная всех вокруг. Какого черта они тут устроили? Уже и посидеть в тишине нельзя! А, ну, да, это же школьная площадка…

— Мисс, Вы не могли бы вернуть мячик? — Уже вежливо спросил тот самый мужчина, который только что отдавал приказы детям.

— Бетч?! — воскликнула я, не веря своим глазам. — Бетч, мать твою, это ты! Да ладно!

— Кросс, мать твою, это ведь ты! Иди, обнимемся, — сказал он и притянул меня в объятия.

—Ммм, а пресс у тебя стал стальным. Не то, что тогда, на выпускном.

— Если бы и тогда такой был, дала бы? А, Ники? Все дело в прессе?

— Точно, стальной, — констатировала я, ударяя его под дых.

Бетч задохнулся, но потом засмеялся.

— Узнаю тебя, Кросс. Я все эти годы задавался вопросом, почему ты тогда даже не попыталась меня избить? Все же знают о твоем характере.

— Была слишком ошарашена новостью о том, что я — ходячая вагина, на которую поспорили.

— Да ладно, Ник…

— Я не Ник, Бетч. Я не твой дружок из бара или бейсбольной команды, ясно? Задрали, так называть!

— Ок, больше не буду. Извини за тот случай. Это был не я, то есть, я, но подросток…

— Все в норме, не переживай. Ты первый, но не последний козел, попавшийся на моем пути.

— Все, все, не кипятись, крошка. Пойдем к ребятам, надо дать им указания.

Бетч свистнул в свисток и заорал, как самый настоящий коммандос, отдавая приказы детям: кому и сколько нужно сделать прыжков и отжиманий. А он возмужал… Только, что он тут делал?

— Что ты здесь забыл, Бетч? — спросила я, отходя в сторону, чтобы освободить ребятам место для пробежки.

— Прохожу практику.

— Практику? А как же карьера бейсболиста или еще кого-то. Ты же всегда грезил о славе Майкла Джордана.

— Кросс, Джордан — баскетболист. Запомни, наконец! Да, решил, что звездой бейсбола мне не стать, и нафиг надо париться — тренером тоже нормально.

— Значит, практика… И, как? Почему в нашу школу вернулся?

— А куда еще? Предлагали на выбор, но свое болото роднее всего. А ты что забыла в Вашингтоне? Вроде, переехала, или я что-то путаю?

— В гости к отцу заехала. Соскучилась по родной душе, — саркастично сказала я, вспоминая этого монстра. Мне еще столько времени гулять…

— Ясно. Эй, Майклс, отжимайся, не халтурь! Меньше есть надо, больше двигаться. Давай! Я слежу за тобой, — проорал Бетч какому-то полному мальчишке и вернулся ко мне.

— Скажи, Бетч, это же не предел мечтаний?

— Что именно?

— Наши с тобой жизни. То, чего мы достигли после школы. Это просто смешно.

— У меня все нормально. Живу холостяком, банка пива есть - и ладно. Еще каналы все показывают… Жизнь удалась. А ты чем занимаешься? Рисуешь, наверное?

Да, у себя в голове.

— Нет, не сложилось…

— Жаль. Мы все были уверены в тебе, Ники. Ты всегда с таким упоением рисовала, даже на два месяца летала в Париж, брала крутые уроки у крутого художника…

— Да… Знаешь, я пойду. Забыла, что дел куча, и, вообще…

— Я тебя чем-то обидел?

— Нет, Бетч, все — супер. Мне, правда, пора.

Он разбередил старые раны. А мне нужно было отвлечься. Срочно. Я уже собиралась уйти с площадки, когда Бетч меня окрикнул.

— Ник, если что, запомни мой адрес: Мэй роуд, дом первый, у дороги. Заходи, если будет желание.

— Конечно. Пока!

Я ушла так быстро, как будто спасалась бегством. От чего или, вернее, кого я опять убегала? Бетч напомнил мне об ужасе последнего года обучения. Все навалилось разом! Чертов снежный ком, который будет расти до тех пор, пока тебя не раздавит. И я была близка к тому, чтобы превратиться в лепешку. Нужно было как-то справиться с эмоциями, и я выбрала кардинальный способ: направилась туда, где меня точно накроет с головой, и в то же время принесет облегчение. На кладбище, к маме. Но сначала я заглянула в прилегающий к школе парк.

Как же я любила этот парк! Особенно, сейчас. Начало ноября… Природа застыла в немом ожидании зимы, растительность потеряла свои краски, и замолкли птицы. Окружающая обстановка соответствовала моему душевному состоянию. Мои птицы тоже молчат. Давным-давно, лишенные крыльев, они с дикими воплями попадали с неба на землю. И долго умирали в страшной агонии, крича о том, как сильно хотели жить… Краски поблекли, цветовая гамма сузилась до черного и серого. Столько лет я делила свою боль с этими деревьями и кустами, столько лет умывалась слезами, сидя на этих скамейках. И вот, всё вернулось на круги своя.

Так больно, что сердце рвет на части. Нет, мне не нужна отцовская любовь. Уже давно не нужна. Но почему он считает, что плохо только ему одному? Я лишилась матери, так и не почувствовав её любви. Я лишилась отца, так и не обретя его. Я одна во всём мире, и мой родной отец ненавидит меня. Но плохо ему одному, черт возьми!

Я разрушила его карьеру. Доминик Кросс был видным политиком, старшим сенатором в конгрессе более шести лет. Его избирали дважды. А потом взяли и отправили в отставку. Просто так. Не могло этого быть. Должна была быть серьёзная причина. Но мне уже её не узнать. Я была той самой страшной обузой, которая мешала ему возобновить карьеру. Но как я могла ею быть? Я была так мала, когда его отстранили от дел. Позже жизнь вошла в свое русло. Дома я старалась не появляться, задерживалась в школе так долго, как только могла, бродила по улицам, сидела по полдня в этом парке. В общем, ему я точно не могла помешать. Не думаю, что он даже помнит, как я выглядела лет в тринадцать. Улицы — мой дом. Совершенно справедливое высказывание.

Пнув банку из-под колы, я села на скамейку и погрузилась еще глубже в размышления. Я убила свою мать. Отчасти, он был прав. Но тогда правильней сказать, что убила неумышленно. Если бы я знала, что мама умрёт при родах, то предпочла бы не появляться на свет вообще. Но меня никто не спросил. Почему он не попытался дать мне свою любовь? Я бы ответила ему тем же. Мы бы смогли пережить эту страшную потерю вместе. А так мы находимся по разные стороны этой пропасти, и нам уже никогда не воссоединиться. Мост из ненависти невозможно было сжечь. Слово «семья» ничего не значит, оно обесценилось навсегда.

Ну, все, хватит нытья! Я вытерла выступившие слезинки и встала. Побродила по парку, вспомнила все, что можно было, и что — нельзя... Пора и маму навестить.

—Здравствуй, мама, — поздоровалась я, нежно проводя рукой по памятнику.

Этот мрамор был моим лучшим другом и все понимающим слушателем на протяжении долгих лет. Только, из года в год бездушный камень молчит.

— Я люблю тебя, мама. И очень скучаю, хоть никогда и не видела тебя. Ты всегда со мной, ты в моём сердце. Мне так одиноко, так больно, так плохо. —Слёзы-предатели уже катились по щекам. — Прости меня, мама. Прости! Зачем же ты родила меня? Скажи, зачем? Если сама ушла, а меня оставила здесь, одну, и я никому не нужна, — голос мой сорвался. Крик души вырвался наружу. Та боль, которую я все эти годы мужественно хранила в душе, извергалась из меня потоком слёз. —Я люблю тебя, мама. Прости. Прости!

Наверное, часа два я пролежала возле её могилы. Воспоминания терзали мое, и без того несчастное, сломанное сердце. Ржавыми гвоздями по уставшим струнам царапали свою песню.

…Мне девять лет, и я пришла из школы.

«— Папа, папа, привет! Я сегодня получила «пять» за итоговую контрольную по математике. Ты рад за меня?

— Очень. Отвали от меня, маленькая гадина. Ты такая умная только потому, что я оплачиваю твою грёбаную школу.

— Но, папа, я же написала эту контрольную сама!

Удар. Удар. Удар.

— Плевать я хотел на твою контрольную, и на тебя! Сколько раз я говорил тебе не лезть ко мне, когда я работаю с бумагами? Скройся, чтобы я тебя не видел!»

Теперь я понимаю, что работа была важнее меня. Да что там, всё было важнее меня. А была ли я вообще?

Мне пятнадцать лет.

«— Пап, я дома.

— Пошла вон, и побыстрей, не возвращайся до вечера. Я жду гостей.

— Но, пап, мне нужно готовиться к завтрашнему опросу!

Схватил меня за волосы и трясет.

— Не смей мне перечить! Пошла вон, я сказал!»

И я ушла. Вернулась только под утро, надеясь, что он спит. И он спал, а рядом лежала голая и очень неприятная на вид женщина. Шлюха. После этого раза я всё чаще возвращалась домой под утро.

Что такое? Землетрясение? Я разлепила глаза, и все вокруг поплыло. Это не землетрясение, это я сотрясалась от рыданий. Возвращение в прошлое всегда было крайне болезненно для меня. Прошлое никогда не отпускает. Оно только создает видимость, что ушло, прячется в чертогах сознания и подгадывает самый удачный момент, чтобы появиться вновь. Чтобы выпотрошить тебя всего, не оставив ничего. Только БОЛЬ. Я зажмурилась, сжимая руки в кулаки. Надо быть сильной! Какой ты была всегда, Кросс!

Последнее, и самое страшное воспоминание, навсегда сделавшее меня зависимой от тирана-отца. Оно всегда вне конкуренции по доставлению боли, и оно никогда не покидает меня.

Мне было семнадцать лет, и я ждала дома отца.

«Всё было готово. Сегодня у него день рождения, и он захотел отпраздновать его дома, впервые. Обычно он напивался где-нибудь с дружками, и домой приходил только дня через три. Не знаю, почему, но мне захотелось сделать ему приятное. Я вытащила стол из кухни, постелила праздничную скатерть, которую нашла в чулане. Как долго я провозилась в кухне с ужином! Но когда оценила результаты своих трудов, поняла, что всё не напрасно. В этот день отец точно будет гордиться своей дочерью. По крайней мере, я на это надеялась. Через полчаса в дверь позвонили, и я пошла открывать. На пороге стоял Итан О'Коннел, постоянный собутыльник отца. Только, что он тут делал сейчас?

— Ники, здравствуй. Какая ты сегодня красивая. Настоящая девушка, а не ребёнок.

—Спасибо, дядя Итан. А где папа, вы не знаете?

— Он скоро придёт. У него же сегодня день рождения, и мы собирались отметить его вместе.

— Вместе у нас?

Всё мои старания пошли прахом. Если бы я знала, то просто купила бы ящик пива и чипсов.

— Да, у вас, Ники. Я вижу, ты подготовилась. Хорошая девочка.

И почему мне было так неуютно под его взглядом? Я ведь знаю этого алкаша большую часть своей жизни. Но тут на пороге появился отец. Его взгляд блуждал по комнате, он явно уже успел поддать.

— Итан, дружище, здорово! Черт, нехорошо вышло. Мы же хотели отпраздновать. Извини, но проститутки отменяются. Что-то у них там случилось. Какая-то облава, проблемы… Я отдам тебе долг позже, может быть, даже деньгами.

— Не нужно, Дом. Ты можешь отдать мне его прямо сейчас.

Плотоядный взгляд скользнул по мне, как бы оценивая. Я вся сжалась, предчувствуя неладное.

— Твоя дочурка сгодится. Вполне.

Нет!

— Дядя Итан, что вы такое говорите?

— А что, малышка, наверняка какой-нибудь парень в школе тебя уже поимел? Ну же, иди к дяде Итану, крошка.

— Да, чего ты с ней сюсюкаешься? Я тебе отдаю долг в виде моей дочери. Давай, только побыстрее с ней тут заканчивай, и к столу, — заплетающимся языком отрезал отец.

Что делать?! Бежать! Но как? Он стоял прямо передо мной, а отец — в дверном проёме.

Итан подходит всё ближе, и вот я уже в крепком захвате его рук. Не вырваться, не убежать.

— Шшш, малышка, всё будет хорошо. Не дёргайся.

— Отпустите меня! Вы — насильник, педофил! Урод!

Тут же мою щёку обожгло от удара.

— Молчи, сучка! Не так больно будет.

Он начал расстёгивать брюки, одновременно пытаясь задрать моё платье. Я уже не могла думать связно, страх отключил разум и включил инстинкты. Из-за слёз всё превратилось в одно большое, размытое пятно. Когда я уже решила сдаться и стоять спокойно, моя рука наткнулась на что-то тяжёлое на столе. Нож для разделки мяса. То, что надо! Недолго думая, я всадила нож в пятно перед собой. Раздался дикий вопль, и я отлетела назад.»

Это море крови я не забуду никогда. Мне казалось, будто кровь била из него фонтанами. Она была и на моих руках тоже… Я воткнула нож ему прямо в живот. Куда-то под сердце. Эта сволочь выжила, но навсегда осталась инвалидом второй группы. А я отправилась под суд. Насколько я поняла, отец использовал свой политический авторитет, который ещё не до конца пропил, или знакомых в полиции, но нигде в деле даже не упоминалось о присутствии отца в комнате отца и о том, что он был свидетелем попытки изнасилования. Мне дали два года, условно. Из них два месяца я провела в детской исправительной колонии, в то время я заканчивала школу. В школе всем сказали, что я уехала брать уроки живописи в Париж… Спасибо папаше, что пожалел меня и выпустил из той колонии через два месяца, а то местные психушки пополнились бы еще одним чудиком. Жуткое это место — колония.

С тех пор у отца есть на меня компромат. В деле написано, что я сама набросилась на Итана, потому что он отказался заняться со мной сексом. Также там засвидетельствовано, что я находилась под действием наркотиков. Наркотики, естественно, у меня нашли, заключения в наличии, наркологи и судмедэксперты куплены. Когда мне исполнилось восемнадцать, я сбежала в Виргинию. Слава Богу, никто не проверял меня на наличие судимости, и я спокойно работала в разных магазинах. Конечно, у меня не было даже и мысли о том, чтобы попытаться поступить в университет. Денег нет, сомнительное прошлое. Кому я нужна со своими картинами? Парня тоже не было никогда. Доверять мужчинам я больше не могу, да и не хочу. Всего два слова "малышка" и "крошка" вселяют в меня панический ужас, толкающий на глупые поступки, продиктованные желанием убежать, спасти свою жизнь. Заслышав их, я сразу представляю лицо Итана и вспоминаю, как он пытался изнасиловать меня. В самых страшных кошмарах он все-таки доводит начатое до конца…

От слез клонило в сон, а я и так уже замерзла, лежа на земле. Наступил вечер, половина десятого! Дружки уже должны были свалить. Пришлось идти домой. По дороге к дому я твердо решила, что обманывать Майкла не буду. Я достану отцу эти деньги другим способом, как-нибудь, но без предательства и лжи.

Дома вовсю шла пьянка, мой приход никого не обрадовал. Папаша встретил меня на пороге.

— Дочурка, ты рано. У нас веселье в самом разгаре. Погуляй еще.

— Где мне гулять ночью?! Я и так замерзла, заболею, наверное!

— Ты мне еще поори, — прошипел он, на трезвея на глазах. — Вали к Митчеллу и начинай под него стелиться уже сейчас.

— Я не буду его обманывать. Нет! Я достану тебе эти деньги, но другим способом.

— Ты не поняла ничего. Тупая, как пробка! Мне нужен сынок Митчелла, нужно знать все о нем!

— Нет!

— Тогда, проходи, — сказал он и обернулся к своим дружкам. — Джек, смотри, какая красавица у нас сегодня на вечер!

— Не надо! — заорала я, пятясь от него.

— Значит, проваливай, на хрен отсюда, малышка. И думай, как ты окрутишь Митчелла.

Я выбежала из квартиры и наугад понеслась по улицам Вашингтона. Идти было не куда, поэтому я пошла… к Бетчу. Грин роуд, первый дом у дороги…

— Ники? — Удивленно спросил он, открывая мне в дверь. В руках Бетч держал банку пива, а за его спиной раздавались звуки телевизора, транслировавшего какой-то матч.

— Я, да. Сам звал в гости, — нагло произнесла я и вошла, забирая у него банку с пивом.

— Эм, ну, да, — усмехнулся Бетч и пропустил меня внутрь.

— Но ты меня не трахнешь, помни об этом!

— Как скажешь, капитан!

Глава 3.

Новый день не принес ничего хорошего. Или, все же, принес… Моя рука нащупала что-то твердое, теплое и… дышащее. Я открыла глаза и чертыхнулась про себя. Рука лежала на торсе Бетча, а сами мы — на диване в гостиной. Хм, но я была в одежде. Это ему, что ли, стало жарко? Я быстро отдернула руку, вспомнив о том, что он может в любой момент проснуться и увидеть это. Но было поздно.

— Ники, а твои ручки такие нежные… Погладь еще мой пресс, он же тебе нравится.

— Мне? Ты сдурел.

— Ага, конечно. А чьи пальцы скользили по моему животу, так страстно его касаясь?

—Бетч, заткнись. Ну, да, после сна не различила, где диван, а где ты.

— То есть, я такое же бревно, как и диван, по-твоему?!

— А то! — Я рассмеялась и встала. Резко встала. Так резко, что комната перевернулась. — Черт, Бетч, комната кружится…

— Да, да, да. Это называется «не надо отнимать пиво у ближнего своего», Кросс.

— О чем ты?

— Вот о чем, — сказал он и показал на кучу пустых бутылок из-под пива на полу. — Из них я выпил лишь парочку, потому что ты их у меня тупо отобрала! Как была хулиганкой, так и осталась.

— О, не-ет!

— О, да, детка.

— Отвали, Бетч. Это вторжение в твою пивную холостяцкую жизнь ничего не значит, не обольщайся, — бросила я и ушла в ванную.

Я, определенно, прогрессирую, в плане того, как встречаю утро. На этот раз я проснулась в чужой квартире, с каким-то парнем в обнимку. Хорошо, что этого мудака я все же знала. Надо было срочно решать свои проблемы и валить к чертям из этого округа. Здесь меня всегда ждали одни лишь неприятности, начиная с самого рождения.

— Кросс, ты не могла бы шевелить своей упругой, красивой и очень аппетитной задницей быстрее? Кому-то тоже в душ надо, — раздался голос Бетча за дверью.

— За комплимент — плюсик в карму, так и быть, заслужил. Но это, опять же, ничего не меняет.

— Да не хочу я с тобой спать, маньячка! Утренний стояк заставляет меня ломиться в ванную и делать тебе комплименты.

Упс, поняла.

— Эм, проходи, конечно, — ответила я, боком выходя из ванной и прикрывая лицо ладонью.

— Кросс, ты неподражаема. Так боишься мужских половых органов?

— Вали уже, свой стояк ликвидировать!

Он рассмеялся и закрылся в ванной, а я стала думать, что делать дальше. Надо бы позавтракать, но кусок в горло не лез. Одни только мысли о папаше вызывали тошноту. "Дома", если, конечно, кому-то придет в голову его так называть, остались все мои вещи. Но я не решусь туда возвращаться до вечера, точно. Который сейчас час? Десять утра. И смс…

«Ники, помни о времени. У тебя есть всего лишь три месяца, или твой сучёныш Митчелл всё узнает».

Скотина! Даже трясущими руками смог написать сообщение. Три месяца, Майкл… А-а-а! Как же с этим дерьмом справиться?!

Я помнила о сроке. Каждую минуту я проводила в раздумьях, где мне достать эти деньги. Заработать за три месяца нереально, взять кредит с моей, пусть условной, но всё же судимостью — тоже. Если только, пойти на панель. Это единственный выход. Но я не хотела становиться шлюхой из-за своего отца. Только, если стать персональной шалавой для Майкла Митчелла… У меня в голове так и крутились папашины слова: «Хоть станешь подстилкой Митчелла, хоть пойдёшь на панель. Выбор я оставляю за тобой». Подстилкой Митчелла… Но как ею стать? Прийти и предложить ему секс за деньги во имя сохранения его же репутации? А кто сказал, что он вообще захочет спать за мной, да ещё и за деньги? Я ему по яйцам дала, как-никак!

— Эй, Ники, очнись! О чем задумалась? — Мои размышления прервал голос Бетча.

— О яйцах… То есть, яичница… Было бы неплохо ее сделать… Да.

— Кросс, да ты вообще какая-то странная. У тебя ничего не случилось?

— Нет, Бетч, ничего. Приготовь мне завтрак, будь мужиком. Я пока закончу свои дела в ванной.

В ванной я вернулась к своим мысленным планам и схемам. В голову ничего путного не приходило. Извилины вращались со скоростью света в квадрате, я чувствовала, как серое вещество начинало дымиться. Даже паленым запахло… или мне кажется?

Дольше в ванной торчать было просто неприлично, поэтому я вышла. Я нашла гипотетическое решение своей проблемы. Можно было позвонить Майклу и… и… предложить ему секс за деньги. Сейчас здесь должен был стоять смайлик «покер фейс», потому что даже я сама была в легком недоумении от своих же мыслей. Как можно предложить кому-то спать с тобой за деньги? Господи, что за бред… Серое вещество все-таки сгорело…

Но, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Кто не делает глупостей, тот… не Ники Кросс. Я всё же решилась позвонить Майклу. Он же, вроде как, здесь живёт. Вдруг, повезёт, и он окажется сейчас в Вашингтоне. Ну, и вдруг, повезет, и он окажется идиотом… Который согласится спать со мной за деньги. Покопавшись в смсках, я нашла его номер. Долго не решалась позвонить, это же такое унижение. Выдохнула, вдохнула. Еще раз. Нажала на экран, посылая ему вызов. Гудки, гудки… побыстрей бы ответил, а то я, точно, струшу. Побыстрей бы послал меня ко всем чертям, и это было бы правильно.

— Алло.

— Эм, Майкл, привет. Это Ники.

Да, он, наверное, тебя даже не вспомнит. Или яйца заболят при звуке моего голоса, так воспоминания нахлынут сразу.

— Ники, здравствуй. Рад тебя слышать. Хотя, признаюсь, удивлен. Что же заставило тебя позвонить мне?

Безысходность. Радуйся, что я так унижаюсь.

— У меня есть к тебе дело. Мы не могли бы встретиться? Я в Вашингтоне.

— Ты в Вашингтоне?! Если так, то, конечно, могли бы. Надеюсь, ничего серьёзного не случилось?

Да нет, ничего. Просто мой отец шантажирует меня компроматом. А так, всё окей. Все просто шикарно. Не жизнь, а сказка. Только принцесса мечтает не о нарядах, а о виселице.

— Ничего серьёзного. Просто хочется с тобой встретиться, раз я тут.

— Давай, завтра?

— А сегодня никак? — Я прекрасно понимала, что веду себя, как дура. Но другого выхода у меня не было, точно также, как и времени. Решать денежные проблемы нужно было срочно.

— Сегодня? — задумчиво переспросил он. — Ну, хорошо. Давай минут через сорок на Хай Стрит, в кафе «От Тодда». Идет?

— Конечно. Увидимся.

И я нажала на кнопку отбоя. Говорила-то я, как стерва, хладнокровно, а руки дрожали. Что он обо мне подумает? И что подумал уже сейчас? Настаивала на встрече… О, боже. Это будет весело.

Через двадцать минут я сидела в кафе и ждала Майкла. Появился он, как всегда, вовремя, минута в минуту. Выглядел просто сногсшибательно. В джинсах, косухе и тяжёлых ботинках. Неожиданный поворот. Стало жарко… Это он должен с меня деньги просить за секс с ним. Какой же он шикарный. Когда меня стали возбуждать самцы в грубой коже? Нет, когда я стала течь, как сучка, при виде таких мужчин? Остановись, Кросс. Пошлячка в тебе не вовремя проснулась. Присмотревшись, я заметила у входа мотоцикл, которого не было, когда я пришла. Теперь ясно, откуда у его внешнего вида ноги растут.

—Не знала, что ты гоняешь на мотоциклах, — пробубнила я, стараясь не смотреть слишком плотоядно на него.

—Откуда тебе знать? Мы друг о друге ничего не знаем.

Ну, да. И будет лучше, если не узнаем.

—Да, ты прав…

И почему я так нервничаю? Всего лишь буду сейчас предлагать себя богатому, красивому, нереально харизматичному мужчине, как какая-то шлюха на аукционе. Что такого? Все нормально, все в порядке вещей.

—Так, что ты хотела, Ники? Вроде бы ты хотела, чтобы я отвалил, и я отвалил. А теперь сама ищешь встречи. И почему ты в Вашингтоне?

—Я приехала к отцу, в гости. И у меня к тебе дело, — я говорила так твёрдо и уверенно, что сама поверила в свою уверенность.

— К отцу, в гости? Ты же из Спрингфилда. — Майкл прищурился так, будто знал всю правду обо мне.

— Я и из Спрингфилда, и из Вашингтона… У нас клан семейства Кросс. Мы заполонили всю Америку, — попыталась пошутить я, но вышло неубедительно. — Отец просто тут сейчас живет, вот и все. Так вот, о деле…

—Я весь внимание.

— Эм… как дела?

— У меня? Все отлично. Это и есть твое важное дело — спросить, как я поживаю? Ники, не тяни, говори, что хотела.

— Ты ещё хочешь меня трахнуть? — Собравшись с силами, выдала я и застыла, в немом ожидании фразы «чокнутая дура».

И, да, я специально выбрала такое грубое слово. Ни намёка на романтику. Хотя, он в этом прикиде заставлял меня кривиться от слова «романтика». И если раньше я хотела заняться с ним сексом, то сейчас была не прочь быть грубо оттраханной.

Кажется, он в шоке.

— Хм… даже не знаю. Я об этом как-то не думал, — соврал Майкл. Думал-то он об этом часто, но не думал, что его могут вот так, прямо, об этом спросить. — Но если нужен ответ, то скорее «да», чем «нет». Правда, не знаю, смогу ли я уговорить свои яйца тебя простить, — подмигнул он мне.

— Я согласна. Только с одним условием.

— Что? Ты сама ко мне пришла и ставишь условия, на которых я смогу тебя трахнуть?

Да, глупо, даже комично, но, что поделаешь.

— Именно так. Секс за деньги. Тот же спорт, считай. Ну, так что, ты согласен? — Я говорила, как ни в чем не бывало. Будто спрашивала его о погоде.

Если я думала, что он тогда был в шоке, я ошибалась. Еще чуть-чуть и челюсть отвалится, причем буквально. Майкл смотрел на меня огромными глазами, и в них читались все синонимы к слову «чокнутая дура».

— Что? Повтори-ка. Ты продаёшь себя? — наконец, нашелся он.

— Да. Ты покупаешь, или как? — Мои пальцы нервно теребили салфетки на столе, пока я обговаривала акт купили-продажи себя же самой.

— Нет, подожди. Что ты делаешь, Ники? Что случилось?

— Мне нужны деньги, а тело — самый ценный товар.

Говорю, как заправская шлюха, и чувствую себя так же.

— Ты уверена? И какова же твоя цена?

Оу, об этом я не думала.

— А какую ты дашь?

— Даже не знаю. Тело у тебя хорошее, молодое, лицо — красивое. Полторы тысячи за ночь. Заметь, не за час, а за ночь. А это значит, что я могу иметь тебя всю ночь, и ты слова против не скажешь.

Нормально. Плюс, я ещё буду брать свою зарплату, так и с отцом рассчитаюсь.

— Я согласна. Когда приступим?

Я же девственница. Это должно быть дороже. Остановись, тупая Кросс! Хватит корчить из себя законченную бл*дь. И так уже опозорила себя, как только могла. Может, он, узнав, что ты девственница, вообще, не захочет иметь с тобой дело. Господи… что за грязные мысли?

— Стоп! Хватит! Останови этот фарс. Что за бред?! Ники! Это розыгрыш? Где камера? Куда помахать?

— Нет, Майкл, это не фарс, увы. Я абсолютно серьезна.

Он взъерошил волосы и опять уставился на меня. Возможно, думает, к какому врачу меня лучше отправить…

— Ты абсолютно уверена, Ники? Скажи, может, я могу как-то по-другому тебе помочь? Секс за деньги — не единственное решение всех проблем.

— Я уверена, Майкл. Только так ты можешь мне помочь.

— Но ведь тогда, в Ричмонде, ты не захотела спать со мной за кольцо и шмотки. Стоимость той ночи была в разы выше.

Кольцо. Сердце сжалось.

— Тогда я не была готова. Да и кольцо — не деньги, какой от него толк?

Ложь входит в привычку.

— Оно у тебя?

Что сделать? Сказать правду или солгать? Солгу. Все неправильные решения даются очень легко.

— Да, в Ричмонде.

— Ники, твой отец знает, чем ты занимаешься?

Знает? Ха! Он меня и заставляет этим заниматься.

— Какая тебе разница? Достал, честное слово. Называй дату, время и место нашей встречи. Мне нужен от тебя только секс, а не лекции и нотации!

— Хорошо… — Все так же ошарашено ответил он. — Сегодня в девять, у меня. Я заеду за тобой. Где ты остановилась?

— Откровенно говоря, пока нигде. Я ищу гостиницу, — опять соврала я. Так я смогу к нему переехать. Он же добрый, он же предложит мне переехать к нему.

— Ты можешь остаться у меня, если хочешь. Комнат много, дом большой.

Отлично! Микки, ты молодец. Ну, какого черта, он был таким добрым и хорошим?! Когда он уже меня пошлет?

— Я с радостью. Спасибо, Майкл.

—Если передумаешь, скажи. Время есть.

Я поняла, о чём он. Но нет, я была настроена решительно.

— Не передумаю.

— Черт, мне нужно идти. Я оторвался от важных дел, чтобы приехать к тебе. Ники, я назову тебе свой адрес, закажешь такси, тебя доставят ко мне. Дорогу оплачу.

Ну вот, уже и разговаривает с тобой, как с конченной шлюхой… Все правильно.

— Хорошо.

Сославшись на важные дела, он уехал. А я проводила его взглядом грустного Хатико. Чего я ждала? А ничего. Уже давно я ничего не жду… На душе было так противно от собственных идиотских поступков, что руки казались липкими. Даже пришлось зайти в туалет, чтобы их вымыть. В кого же я превратилась? Кто смотрел на меня из зеркала? Опустившаяся окончательно шлюха, пародия на человека, не иначе. Майкл, наверное, сейчас думал, как от меня отделаться, от душевнобольной. Какой стыд и позор!

Домой я шла медленно, неохотно двигая ногами. Апатия сковала каждую клеточку тела. Было просто омерзительно думать обо всем произошедшем. Настолько низко и грязно. Как можно было до такого додуматься?! Ну, как?! Нужно было отвлечься. О, журналы и газеты. Почитаю, что творится в жизнях богатых и счастливых. Купив «Hello», я устроилась на ближайшей скамейке. Вокруг сновали люди, занятые и чем-то очень озабоченные. Одной мне было нечего делать, только журналы читать. Мои руки сильно сжали журнал, изо рта чуть не вырвался крик изумления. Твою ж…

— Майкл! — прошептала я, открывая нужную страницу.

Да, Майкл. И рядом — модель Линда Арленд. Красивый мужчина, дорогая машина, шикарная девушка в коже рядом. Офигенная пара. Он — богатый и холостой. Она — знаменитая и свободная. В какой день, месяц, год или столетие надо родиться, чтобы стать такой же? Такой же красивой, сияющей моделью рядом с потрясающим мужчиной? Что нужно сделать, чтобы этот мужчина сам захотел быть с тобой? Не за деньги, не на спор… Просто, с тобой. Такой, какая ты есть…

Собрав всю грусть и все свое недовольство жизнью, я вернулась домой. Описать папашкину радость от того, что обстоятельства так удачно сложились, было просто невозможно. Он бы станцевал сальсу, если бы умел. Бездарь. Вещи я собирала недолго, дольше вытирала пот с лица и пыталась успокоиться. Как это будет? Он даст мне деньги и трахнет меня? Как шлюхи работают? Ничего, скоро узнаю. И даже попробую на вкус жизнь путаны. Да уж, когда в школе я писала в сочинении «Кем ты хочешь быть», что я хочу быть ветеринаром, я бы никогда и не подумала, что стану шлюхой…

Этот дом Майкла оказался полной противоположностью дома в Ричмонде. Он был большим, но и не дворец. Гораздо скромнее. Обстановка в тёмных тонах. Такая мрачная обитель. Аж мурашки пошли по коже.

— Ты не граф Дракула, случайно? А то я тогда, наверное, пойду… — вместо приветствия сказала я, появляясь в его жилище.

— Нет, Ники. Я всего лишь — Майкл Митчелл, но я тоже представляю опасть для тебя, — голос его был весёлым и сексуальным одновременно.

Реально опасная смесь. Опасная для моего сердца.

— Располагайся. Еда в холодильнике. Я присоединюсь к тебе позже, дела.

Он оставил меня одну, и зря. Я продолжала дрожать, как осиновый лист на ветру. Причем дрожь усиливалась, в геометрической прогрессии с каждой проведенной в ожидании минутой. Я поела, посмотрела телевизор, но унять дрожь и расслабиться так и не смогла. А расслабиться было нужно. Так везде пишут — что нужно расслабиться, и будет не очень больно. Но больно уже было. В душе…

Ближе к восьми часам ко мне присоединился Майкл. Вместе мы посмотрели какой-то мультфильм, посмеялись, и я, кажется, успокоилась. С ним, по крайней мере, не должно быть больно, и, возможно, я даже получу удовольствие.

— Кто придумывает эти мультики, честное слово? — Поинтересовался Майкл после просмотра «Крутых бобров» на Никелодион.

— Чем тебе Норберт и Деггет не нравятся? Прикольные малые. Там же столько смысла!

— Да ладно? Просвети меня. Я немного отстал от современного поколения. В чем же смысл сего высокоинтеллектуального бреда о вечно ссорящихся бобрах? — спросил он, ложась на диван и устраивая голову у меня на коленях.

Мое сердце застыло. Я аккуратно стала перебирать его волосы, совмещая это с легким поглаживанием головы… Было так классно сидеть с ним вместе и смотреть этих «Бобров». Пусть в них и не было смысла, пофиг. Зато, сколько единения с Майклом…

— Смотри, их выкинули из дома, когда у их матери появилась вторая двойня. Они совместно построили дом на берегу озера. Бобры жить друг без друга не могут, хотя часто ссорятся. Они, как инь и ян, не могут друг без друга, хотя и вместе им существовать сложно.

Майкл посмотрел на меня снизу вверх. Посмотрел, как на того самого бобра.

— Ники, это — всего лишь очередной глупый американский мультик, как «Спанч Боб», «Симпсоны» и прочее.

— Не надо Губку Боба трогать! — запротестовала я. — Он так мило улыбается у меня на трусах.

— Все потому, что у тебя красивая попка! — рассмеялся он. — Даже безмозглая губка это понимает.

— Скорее всего, ты прав, — хихикнула я в ответ. Но смех мой быстро прекратился, когда он привстал и, ничего не говоря, поцеловал меня, нежно скользя ладонями по моему лицу.

Такие сильные, горячие ладони… И его губы, подчиняющие мои в этом диком танце огня и страсти. А эти чмокающие звуки… Боже, просто прелестно. Сопротивляться ему было выше моих сил, и я сдалась. Майкл повалил меня на диван и прижал своим тяжелым телом, держа мои руки мои над головой и не прекращая насиловать рот.

— Ники, ты же видишь, как нам хорошо вместе, — сбивчиво прошептал он, отрываясь от моего рта. — Зачем деньги, зачем все эти глупости? Просто, будь со мной. — Майкл остановился и посмотрел мне прямо в глаза.

Черт! Деньги! Нет, нельзя было так поступать… Нельзя. Майкл этого не заслужил. Не заслужил такого отношения. Как же мне хотелось быть с ним, просто быть с ним! Но вместо этого я оттолкнула его от себя с видом полнейшего презрения.

— Нет. Ты, что, решил деньги зажать? Не выйдет, красавчик.

Выражение его лица моментально сменилось на нечитаемое, вообще. Глаза превратились в щелки, рот сжался в тонкую полоску.

— Ники, ты уверена в своём решении?

Я застыла. Надо опять принимать решение…

— Д-да, я уверена. Сейчас?

— Давай попробуем всё заново, Ники. Давай познакомимся заново, попробуем построить отношения. Денег я тебе дам столько, сколько будет нужно. Я дам тебе все, что смогу дать.

Он, что, с ума сошел? Какие отношения? Нет, нет, нет! К тому же, у него уже была моделька. Видать, забыл. А мне нужны деньги. Сердце и так, и эдак разобьется, но в этом случае, хоть деньги останутся.

— Спасибо, Майкл, но отношения меня интересуют чисто деловые. От тебя мне нужны лишь деньги и твой член. Всё, — высокомерно сказала я, разрывая душу на части.

Такие слова обидят, кого угодно. И я не ошиблась. Лицо его помрачнело еще больше, руки сжались.

— Хорошо, Ники. Тогда прямо сейчас, в моей спальне. Хотя, нет, шлюхам в моей спальне не место. Останемся тут.

Это было больно и обидно. Что ж, один — один.

Майкл выключил свет, объяснив это тем, что он не хочет видеть лицо очередной шалавы, раздвинувшей перед ним ноги за деньги. Справедливо, ничего не скажешь. Я не ожидала, что всё будет настолько бесцеремонно. Он снова придавил меня к дивану, и — без всяких поцелуев и прелюдий сорвал с меня топик и джинсы. Лифчик полетел на пол, а я покрылась мурашками.

— Нормальный аппарат. Стоишь этих денег, — говорил он, грубо сминая мою грудь. Несильно ударил по правой и оттянул сосок. Из меня вырвался стон. Это возбуждало, хотя и было очень грубо.

Рука его легла на трусики, и я пугливо сжала ноги.

— Раздвинь ноги. За этим ты сюда и пришла, крошка. Ну же, иди сюда.

Не может быть. Я, что, ослышалась?

— Ну, малышка, давай, намокни. Ты совсем сухая. Ты что, не хочешь меня? А мне — плевать. Я все равно трахну тебя!

Я начала вырываться и кричать. Мне было дико страшно. Это Итан, и он всё-таки добрался до меня. Но мои крики быстро прекратились, потому что Майкл зажал мне рот рукой. Ему всё же пришлось убрать руку, чтобы справиться с ширинкой. И тут я почувствовала что-то большое и горячее у моего входа. Паника начала душить меня. Он вошёл в меня одним резким и быстрым движением, прекращая любую мою осознанную мыслительную деятельность.

— Итан, нет! — Заорала я, и слёзы покатились градом. Твою мать, это было больно!

— Итан? — спросил Майкл после трёх фрикций.

Нет, это был не Итан. Майкл. Потихоньку я начала приходить в себя. Его член просто разрывал мои сухие стенки, казалось, будто, до крови. Между ног нестерпимо жгло. Никаких приятных ощущений. Только боль и досада оттого, что первый раз был таким грязным. Еще одна слезинка упала на его плечо. Интересно, он, вообще, заметил, что я девственница? Точнее, была ею.

— Запомни, меня зовут Майкл. И сейчас я — твой единственный клиент, шлюха. Поняла?

— Да, — всхлипнула я.

—Слишком ты узкая для шлюхи. И чего ты плакала? Разве ты не для этого пришла ко мне? Или думала, я просто так дам тебе деньги? Нет, дорогая, их надо отрабатывать. Скажи спасибо, что не поставил тебя еще на колени, бл*дь. Часто практикуешь трах за деньги? А? Отвечай! — Властно сказал он, сжимая мое лицо руками.

— Нет…

— Все вы — продажные суки. У кого-то только мордашка помилее, — презрительно бросил Майкл и ушел в ванную.

Но прежде что-то взял с тумбочки и кинул мне. Деньги. А я осталась лежать, как последняя бл*дь, в слезах и… стоп! Он не кончил. Он даже не смог со мной кончить.

— Ч-ё-ёрт! — Раздался гневный крик из ванной. — Ты — девственница?!

Уже нет. Видно, увидел мою кровь на члене. Блин, диван, наверное, тоже замарался...

— Ники, почему ты не сказала мне, что была девственна? — Недовольно спросил он, выходя из ванной, с полотенцем на бедрах.

— Не посчитала нужным. Мне уходить?

— Можешь остаться. Больше я тебя не потревожу этой ночью. Надеюсь, полторы тысячи — достойная цена твоей невинности.

Опять уколол в самое сердце. И почему слова жалят больнее пощёчин? С этими мыслями и новой порцией слез, я провалилась в беспокойный сон, даже боясь представить, что принесёт завтрашний день.

Глава 4.

Майкл устало откинулся на спинку своего кожаного кресла, закрывая глаза. Этой ночью он почти не спал. Было не до сна. Из головы не выходила Ники, ее крики и ее поступок. Господи, что за бред? Что она творила?! А что натворил он… Изнасиловал девчонку!

— Твою мать! — зло прошипел мужчина и скинул документы со стола на пол.

Изнасиловал! Она была девственницей. Значит, точно не шлюха, раз он стал ее первым мужчиной. Понятно теперь, почему она так вела себя с ним в Ричмонде. И почему ее так обидели его слова насчет вложений. Ники берегла себя для человека, которого полюбит. И… возможно, надеялась, что с ним у нее что-нибудь получится? А он, во второй раз, унизил ее и разбил ей сердце.

Сколько же у него было проблем в голове! Не меньше, чем у нее самой. И даже позвонить было некому. Мэтт, как и обещал, свалил в Ричмонд. Скорее всего, уже прижимал ту девчонку к кровати. Больше близких людей у него не было. Вздохнув, Майкл запустил руки в волосы, в сотый раз обдумывая все произошедшее.

Ники и записка его отца. Ники и секс за деньги. Ники, Ники, Ники. Одна Ники вокруг. Она неспроста здесь появилась. Неспроста весь этот абсурдный цирк с деньгами. Слишком многое она принесла на алтарь наличности — свою невинность. Значит, для чего-то это было нужно. Ее вранье с отцом. Он-то знал, что Доминик Кросс до сих пор живет в Америке. Вроде, как, спился. Но никогда он не жил в Спрингфилде, а Ники — тем более. Но она упорно продолжала лгать.

Могла ли эта девчонка, любящая дурацкие мультики и трусы со Спанч Бобом, девчонка, которая позволила себя изнасиловать, в угоду каким-то непонятным интересам, действовать против него? Он не верил в это. Не верил, что эта малышка могла прямо сейчас, в его доме, затевать грязную игру против него самого. Но что-то же привело её к нему. Не любовь к деньгам, Майкл был уверен. Нужда в них — да, но не любовь. Что у нее случилось в жизни? И кто этот Итан, с кем она его перепутала? Насильник? Бывший парень? Кто?

Майкл встал с кресла и начал расхаживать по комнате. Узнать что-либо о ее жизни не представляется возможным, абсолютно. Спросить у Ники — тоже заведомо провальная идея. Не будет она говорить. Прикроется неправдоподобными фразами, и на этом все закончится. Как же быть с ней…

Зазвонил телефон, и Майкл вздрогнул. Дожил — подскакивает, как ненормальный, на звонок телефона. Кто там хочет оказаться выматеренным с самого утра? Какого черта не спится? Незнакомый номер…

— Митчелл слушает, — ответил он, подозревая, что звонят по работе.

— Майкл, дорогой! — сладко прощебетал женский голос. — Как же давно я не слышала твоего голоса.

— Джулианна?

— Да, это я, милый. Сменила номер. Представляешь, не знала, как до тебя дозвониться, номер остался на старой сим-карте, я совсем запутал…

— Я понял, — оборвал ее мужчина. — Что ты хочешь от меня сейчас? Прости, нет времени на долгие беседы.

— Понимаю, ты у нас человек деловой. Собственно, ничего такого я и не хотела… Всего лишь узнать, как поживает мой любимый мальчик.

— Нет, Джулианна, я не твой любимый мальчик, и ты это прекрасно знаешь. Я — любимый мальчик своих родителей, которые мертвы. К тебе я не имею никакого отношения.

— Майкл, зачем же ты так со мной? Я звоню тебе из самых искренних побуждений. Я всегда любила тебя, как родного. Мы же столько времени проводили вместе!

— Господи, заканчивай этот цирк, мамочка! Я ненавижу тебя всем своим сердцем. Ты постоянно закатывала отцу скандалы и выносила их на суд общественности. Кто его тогда обвинил в измене? Его чуть не отправили в отставку! И времени мы много проводили вместе по одной простой причине — другого выхода не было. — Майкл глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. — Что ты, конкретно, хотела? Давай не будем отнимать друг у друга время.

— Просто хотела узнать, как у тебя дела?

— Лучше некуда. Все?

— Нет, Майкл. Скажи, а девушка, с которой тебя засняли папарацци… Ники Кросс, ты с ней встречаешься?

— Прости, а какая тебе разница? — Его все больше выводил из себя этот разговор.

— Мне интересно, она дочь Доминика, или нет?

— Допустим, дочь. Дальше что? Почему тебя интересует этот алкоголик?

— Меня интересует, почему ты с ней связался.

— Подожди, пожалуйста. Я немного не понимаю, что происходит, — в недоумении произнес Майкл. — Ты звонишь мне с самого утра и спрашиваешь, какого черта я встречаюсь с дочкой Доминика? Тебя это касается в самую последнюю очередь! Хватит уже строить из себя мамашу, у тебя это никогда не получалось.

— Я подозреваю, что ты не просто так с ней носишься. Признай, Майкл, ты никогда не смотрел даже на таких девушек… Тина — отличный тому пример.

— Замолчи! — прорычал Майкл. — Я не собираюсь далее с тобой разговаривать — это пустая трата времени. Не смей никогда звонить мне и указывать, с кем встречаться!

— Майкл!

Но он уже отключился. Настроение стало еще хуже! Чертова Джулианна. Он терпеть ее не мог с самого детства, и с годами эта неприязнь только усиливалась. Зачем она звонила? И почему ее тоже интересует Ники?

Ники… Скоро она проснется. И надо было решать, какую модель поведения выбрать. Он хотел ее, скрывать это было бессмысленно. Вчерашнее надругательство над ее невинным телом возбудило его, хотя, признаваться в этом было стыдно даже себе. И еще больше он хотел узнать ее тайны, да, вообще, — все тайны. Значит, придется принять правила этой абсурдной игры. Он будет платить ей деньги за секс, а между делом, все узнает.

***

Проснулась я поздно. И опять неважно себя чувствовала. Я была грязной. И душой, и телом. И всем на свете. А ещё я, кажется, обидела Майкла и не удовлетворила. Даже подстилка из меня — никудышная. Я не могу быть никем в этой жизни. Даже гребаной шлюхой! Слезы подступили к глазам. Еще чуть-чуть, и я не смогу их удержать.

В окно пробивалось солнышко, а я ощущала себя расколотой на миллион мельчайших частичек. Между ног немного болело, я до сих пор ощущала его грубые прикосновения к своей груди, слышала его резкие, обидные слова. И видела деньги, которые он кинул мне, как уличной проститутке. Первый секс был совсем не романтичным, не радужным и не розовым. Бабочки даже не успели ожить после того раза, как им вновь пришлось умереть. Представляю, что бы меня ждало, если бы Итан смог завершить начатое… Если с Майклом было так больно и неприятно, то как было бы с насильником?!

Заставив своего внутреннего монстра заткнуться, я поднялась с постели. Майкл выделил мне какую-то комнату, сказав, что шлюхам нужно держаться от него подальше, что видеть меня не хочет, и все в таком духе. И как сейчас спуститься вниз и посмотреть ему в глаза? Как вести себя? Проще вылезти в окно и сбежать. Только, чего я этим добьюсь?..

Оставалось только одно — пойти в ванную. Что я и сделала. Умылась, приняла душ, со страхом дотрагиваясь до того места, которое до прошлого вечера оставалось девственным. После душа я встала перед проблемой выбора наряда: одежды у меня не было. Она осталась в чемоданах, внизу. Да-а, Кросс. Ни девственности, ни одежды. Вернувшись в комнату, я внимательно огляделась. Хм, шкаф. Вдруг там найдутся женские трусики и одежда моего размера… Нет, черт. Зато я нашла там белую футболку Майкла. В ней я и спустилась вниз. В одной футболке. И сексуальной я себя совсем не чувствовала, больше — дурой.

С этим ощущением я уже сроднилась, еще чуть-чуть, и оно станет частью моей ДНК. Дура, и точка. Сейчас Майкл выгонит меня из дома, перед этим обругает, и мне снова станет стыдно за свою жизнь и за саму себя. Останется только одно — спрыгнуть с моста. Именно так я и сделаю. Мои мысли с каждым шагом, приближающим меня к столовой, становились все мрачней и глупее. И ладошки вспотели. Толкнуть бы дверь…

Майкл сидел за столом, читая газету. Рядом дымился кофе. Какой аромат. Я еще больше сжалась, превращаясь в комок. Майкл выглядел мрачным, хмурился, был явно чем-то недоволен. Неужели из-за меня?

— Доброе утро, Ники, — поздоровался он, но ко мне не повернулся.

— Доброе…

Я мялась в дверях, пока он не пригласил меня к столу. Было чертовски неловко!

— Тебе сделать еще что-нибудь? — робко спросила я, обтирая его футболкой столешницу. Я не знала, как стоять, куда смотреть, и что, вообще, делать. Поэтому тупо строила из себя олененка Бэмби у стола.

— Нет, спасибо, — хрипло ответил Майкл, прожигая меня взглядом.

В области груди уже должны быть ожоги…

— На тебе моя футболка.

— Да… Прости, что взяла…

— Что под ней?

— Ничего. Просто…

— Я сейчас тебя трахну, — сказал он, как отрезал. Я сглотнула, ладошки еще больше вспотели. — Ты знаешь, какой эффект оказывает мужская футболка, надетая на голое женское тело?

— Догадываюсь…

Майкл отставил чашку с кофе, отложил газету и встал. Черт… Я инстинктивно отступила назад. Футболка уже прилипла ко мне. Он был совсем близко. Мужские руки легли мне на талию, посылая новую волну дрожи. Его волевое лицо находилось в миллиметре от моего. Моя рука сама, против воли, потянулась к его щетине. Ах, господи. Двухдневная щетина очень возбуждает. Майкл резко сжал мою талию, и я вскрикнула.

— У тебя еще болит… там? — ласково спросил он, опаляя шею горячим дыханием.

— Да, немного. Но это ерунда.

— Это не ерунда. — Он забрался руками мне под футболку и положил их на бедра, почти доставая до ягодиц. Я судорожно вздохнула. — Я не хочу причинять тебе боль, — шептал Майкл, пока его пальцы гладили мою, ставшую очень чувствительной, кожу.

— Говорю, ерунда… Боже! — Его палец коснулся моих набухших складочек. Я подалась ему навстречу, ища точку опоры.

Теперь я знаю, как себя чувствует рыба на берегу — она задыхается! Палец скользнул внутрь, и мои ногти впились в плечи Майкла.

— Ты влажная, Ники, — прошептал Майкл, добавляя еще один палец в меня. — Я хочу тебя. Хочу оттрахать!

Услышав эти слова, я кончила, прижимаясь к нему все теснее. Мне, буквально, сносило крышу. А ведь мы еще даже не дошли до секса. Он отпустил меня, и я срочно схватилась за стол, так как чувствовала, что сейчас упаду. Майкл, как будто ничего и не произошло, вернулся к столу и снова взял чашку в руки.

— Забыл. — Услышала я его голос и посмотрела на него. — Десерт к кофе…

Дьявол! Он взял те самые пальцы в рот и начал облизывать из, закрыв от удовольствия глаза. О, Боже! Сейчас я грохнусь в обморок… И уже не очнусь.

— Чего ты, все там стоишь? Идем завтракать, — позвал он меня к столу, снова надев маску полнейшего безразличия.

— Я думала, завтрак был только что. Есть я точно не хочу.

— Знаешь, что я люблю?

— Что же?

— Байки, кофе с утра и… красивых девушек без трусиков у меня на кухне.

— Супер, у тебя хороший вкус.

— Тебе понравилось? Не было больно?

— Больно? Да, ладно тебе. Как это может быть больно? — залилась я краской.

— Тут ты права. Секс — это истинное наслаждение.

Может, хватит? От смущения я сейчас взорвусь, как мыльный пузырь! Не хватало только ткнуть иголкой… Или, чем потолще. О боже, приехали.

— Скажи, Ники, ничего не меняется, да? Прейскурант, все так же, действителен?

— Я… не знаю…

— Что у тебя случилось, Ники? Расскажи мне. Почему ты не доверяешь мне? Конечно, я мудак, не заслуживший твоего женского доверия. Но человеческого?

Что он хочет услышать? Что я сделала человека инвалидом, что я бывшая наркоманка, отбывавшая срок в исправительной колонии? Что именно? Знаю, что я забыла упомянуть о том, что все это было сфальсифицировано моим отцом, но… суть не меняется. Сейчас я не была готова к таким откровениям. Я просто не смогу открыть рот. От одной только мысли о том, чтобы все ему рассказать, кровь стыла в жилах. Но, что же будет, когда обман раскроется?..

— У меня все хорошо, Майкл. Мне, всего на всего, нужны деньги. А кому они не нужны в наше время? Да, в любое время. Деньги — вещь универсальная.

— Я тебя не узнаю. Где та Ники, с которой я прыгал на батуте в Ричмонде? Где та девушка, с которой я ел мороженое? Где она, девушка, подарившая мне столько волшебных мгновений?

Чертово сердце перестало качать кровь, зачарованно слушая его. Очнись, придурошное сердце! Он не тот, кого ты будешь слушать с раскрытым ртом, пуская слюни!

— Это я тебя не узнаю. Тут она, я, та девушка, которая… Дальше ты знаешь весь этот романтический бред, — ответила я, как сучка, рассчитывая на определенную реакцию с его стороны.

— Романтический бред? А кто тогда, в Ричмонде, плакал из-за того, что, вместо романтики, ей предложили голый секс? Не ты ли, Ники?

— ПМС, не обращай внимания. Вчера ты меня трахнул, и я переродилась. Я тебе совсем такая не нравлюсь?

— Совсем. Я терпеть не могу сук. А продажных сук, — Майкл сделал паузу, не отрывая от меня взгляда, и добавил, — вдвойне.

Я аж подавилась воздухом. Он тоже был не таким, как в Ричмонде. Откуда в нем появилось столько жесткости и властности?

— Я… в ванную, — пролепетала я и убежала, подальше от него.

Фуф, я от него скрылась. Господи, как же это все будет? Знаю, как… Ужасно! Майкл открылся мне с другой стороны — довольно жестокой. Он может больно ранить словами. Он может не церемониться. Он может быть не тем Майклом, каким был со мной раньше… Готовься, Кросс, грядут жаркие деньки.

Жаль, что нельзя было просидеть в ванной весь день. Я привела себя в порядок, сняла его футболку и, наконец-то, надела свои майку и шорты. Дольше прятаться было нельзя. Пришлось выйти. Майкл все так же был в кухне, только… только в его руках какого-то фига светился мой телефон!

— Что ты делаешь?! — возмутилась я, подходя к ближе.

— Удивляюсь, что мудак Бетч не может отправить все одним сообщением, — ответил он, продолжая нажимать на экран моего телефона. — О, еще одно сообщение.

— Что? Отдай!

Я выхватила у него свой телефон.

— Бл*ть, Бетч, придурок, — пробормотала себе под нос, читая его смс-ки. Правильно я его в телефоне забила — мудак Бетч.

«Привет, детка! Я соскучился по тебе».

«Смайлик».

«Мой пресс скучает по твоим пальчикам».

«Заходи еще с ночевкой, красотка. Пива куплю больше».

«Смайлик».

«Вчера было круто».

— Согласен насчет придурка, — сказал Майкл, в голосе отчетливо слышались жесткие нотки, что-то из разряда «сейчас тебе не поздоровится».

Он встал и просто смотрел на меня. Внезапно его рука легла между моих ног и надавила. Я вскрикнула. Что за варварские манеры? Телефон упал на стол, а Майкл придавил меня к нему, не убирая руку. Пальцы надавили сильней, и я опять застонала. В моей жизни появился секс, и настоящий мужик…

— Чтобы я впредь не слышал ни о каком мудаке Бетче. Ясно? — Жестко произнес он и забрался пальцами под шорты. Я сжала ноги. — Не слышу ответа.

— Я-ясно.

— Ни о мудаке Бетче, ни о каком другом. — Пальцы уже отодвинули трусики. — Даже не буду спрашивать, что у вас было вчера. Судя по твоей девственности — ничего. Я — единственный мужчина сейчас в твоей жизни. Понятно?

— Трахни меня уже, — вырвалось из меня. Терпеть эти игры я больше не могла. Пусть уже трахнет, как следует!

— Понятно? — с нажимом спросил он, наклоняясь ближе ко мне и усиливая трение пальцами.

— Да, — выдохнула я, опять кончая. Второй раз за это утро… — Возьми меня, пожалуйста.

— Нет времени, лапуля. Действительно, пора выходить. Прости, — усмехнулся этот мучитель с внешностью зайчика. — Хотя… Ты сегодня не завтракала…

Он вытащил свои шаловливые пальцы из меня и поднес один ко рту. Облизал его. Мои зрачки расширились. С ним я буду течь каждую минуту…

— А это — тебе. — Поднес второй палец к моему рту. Я отрицательно мотнула головой, но он был настойчив. — Открой ротик. Попробуй себя. Ты вкусная, клянусь.

Боже, что я делаю… Но я открыла рот и втянула губами его палец. Майкл глухо застонал и, вытащив палец, накрыл мои губы своими. Как горячо… Что это там такое твердое ко мне прижимается? Я сжала дрожащими руками его член, и он тут же прокусил мою губу.

— Нет времени. Будь проклята эта Линда, — раздраженно прошептал он, отрываясь от меня.

Его слова отрезвили меня. Линда! Он же с ней встречался. Я мигом вся подобралась и замкнулась. Какой стыд.

— Ты чего, Ники? Мы обязательно закончим начатое, только вечером.

— Для тебя нормально — изменять своей девушке?

— Вообще, нет. Это низко, и не достойно мужчины. Зачем делать девушку своей, чтобы ей изменять? Глупо. А к чему такой вопрос?

— Как же Линда? Думаю, ей будет обидно от того, что ты изменил ей. Да еще и с пацанкой, вроде меня.

— Ты неправильно поняла…

— Все хорошо. Ты не должен оправдываться. Я — всего лишь твоя шлюха.

— Замолчи, — оборвал меня Майкл и стукнул кулаком по столу. — Одевайся. Едешь со мной, по дороге все расскажу. Времени, правда, нет.

По дороге, не смотря на обещание, он ничего мне не рассказал. Все время говорил по телефону. Как я поняла, с разными людьми. То злился, то смеялся, то хмурился. А я внимательно следила за его эмоциями. Когда Майкл хмурился, он так забавно сводил брови, и на лбу появлялась складка… А когда смеялся, его глаза блестели, а рот растягивался в широкой, искренней улыбке... Да, все признаки на лицо. Кажется, я влюбилась.

Начало крепнуть пока еще смутное ощущение того, что я влипла. В моей жизни происходил какой-то абсурд, все перевернулось с ног на голову. Ужас. Что, если Майкл тоже влюбится в меня? Как папаша представляет себе процесс добывания информации? Как мне узнать, какого черта Майкл появился в моей жизни? Господи, а если — просто так? Получается, все было зря! Я чуть не заплакала от давления этих унылых мыслей на черепную коробку.

— Мэтт, похоже, пропал с радара холостяков, — сказал Майкл, кладя руку мне на колено.

Черт, надо выкинуть джинсы с дырками. Его рука лежала, как раз, на дырке на колене… Жарко.

— В смысле? Он женится?!

— Не совсем, но для него это то же самое. Он сходит с ума по твоей подруге.

— По Мел? Да, ладно. Один раз с ней переспал и влюбился? — скептически спросила я.

— Ну-у, уже не один…

— О чем ты? Колись, давай!

— Он сейчас в Ричмонде. Ставлю все, что не вытаскивает свою задницу из ее постели.

— Вот дела… Мел все-таки нашла мужика своей мечты.

— Мэтт именно такой?

— Ну да. Богатый, красивый, с юмором, в постели ее устраивает.

— А ты каким видишь мужчину своей мечты? — задал вопрос Майкл и сильнее сжал мое колено.

— Я не мечтаю. Это вредно, — отрезала я, не желая даже начинать разговор на опасную тему. — У тебя телефон вибрирует уже минут пять, кто-то звонит.

— Вижу. Не хочу отвечать.

— М… понятно.

Линда, наверное, звонит. Не хочет палиться.

— Что тебе понятно?

— Все.

— Что тебе понятно, Ники? Трижды я не спрашиваю.

— Понятно, что звонит твоя девушка, а ты не хочешь при мне с ней говорить. Довольны ответом, мистер Грей?

— Кто? — Майкл посмотрел на меня, как на глупого бобра из мультика, будто я — сестра Норберта и Деггета.

— Мистер Грей. Я буду звать тебя Кристианом. Ты же разговариваешь со мной, как Доминант, черт возьми!

Если я думала, что сейчас получу невидимыми плетками, то все обошлось. Майкл просто рассмеялся и, наконец-то, убрал свою руку с моего колена.

— Мы приехали, Анастейша, — весело сказал он, заглушая мотор. — Я подумаю над твоим предложением заняться жестким сексом. — Подмигнул мне и вышел.

— Эй, стой! Это был не намек, и не предложение, — закричала я ему вслед и выпрыгнула из машины. — Стой!

Я с силой хлопнула дверцей машины, а Майкл спокойно закрыл ее нажатием кнопки на пульте. А сам пошел в сторону бизнес-центра. Поганец!

Мы поднялись на его этаж. Стильненько так тут, симпатично. А что там все же с Линдой? И кто ему звонил в машине?

— Ты так и не перезвонишь ей? — спросила, как бы невзначай, я, рассматривая содержимое полок шкафа.

— Кому — ей?

— Своей девушке.

— Мне звонила моя мачеха Джулианна. Боже упаси, иметь такую жену, хоть кому-то. И нет, не перезвоню. Я не хочу с ней разговаривать.

— Эм, ясно. У вас плохие отношения?

— У нас нет никаких отношений, — ответил он таким тоном, что я поняла — пора закрывать рот.

— Ок. Что будешь сейчас делать?

— Тут надо с бумагами разобраться. Много мусора накопилось.

Майкл достал шредер и устроился за столом, вытаскивая просто огромную кипу бумаг.

— А можно парочку взять?

— Листов? Бери. — Он, видимо, относился ко мне, как к мешающемуся под ногами ребенку.

Взяв лист, я начала его складывать. Ну, а чего бумаге пропадать… В итоге, я держала в руках самолетик. Запущу-ка его в Майкла… Надо было видеть его лицо. И слышать мой смех.

— Это впервые в моей практике… чтобы в меня пускали бумажные самолетики, в моем же офисе!

Он встал и пошел на меня, а я спряталась за столом. Так мы и бегали вокруг стола, как дети. Я показывала ему язык и еще больше дразнила, а он злился и не мог меня догнать. Неожиданно, расстояние между нами сократилось, и я не успела отбежать от него, как он схватил меня в охапку.

— Опасно запускать самолетики в Доминантов, — сказал Майкл, зарываясь в мои волосы. — Это может стать поводом для наказания маленьких проказниц.

— Давно пора наказать, — отрывисто ответила я, опять чувствуя, как температура подскакивает к плюс сорока двум.

— Мистер Митчелл, агент мисс Арленд на линии. Звонит по поводу интервью и предстоящей церемонии. Мне соединять Вас с ним? — заговорил интерком голосом секретаря.

Линда! Я отстранилась от Майкла, ощущая себя шлюхой вновь. Майкл недовольно вздохнул и повернулся к приемнику.

— Я сейчас выйду из кабинета и приму звонок на твоей линии, Джессика.

— Хорошо, мистер Митчелл.

Уходя, он обернулся и сказал:

— Подожди меня, Ники. Я все объясню.

— Не стоит, не глупая.

— Ники…

— Иди уже, не заставляй красотку ждать тебя. Они этого не любят. Гадкий утенок, и твоя личная шлюха, всегда тут, твой Хатико ждет тебя, — я выпалила этот бред, сама не понимая, что несу.

Майкл вышел, бросил пару слов секретарю, запер дверь и вернулся ко мне.

— Что ты делаешь…

Он схватил меня за руки и прижал к себе.

— Больше я не собираюсь это терпеть. — Он развернул меня к себе спиной, заставляя опереться на стол, и потянул за волосы.

Его руки коснулись низа живота у края джинсов, и я всхлипнула. Сейчас мистер Грей накажет меня, по всей строгости закона. Справившись с ремнем, он взялся за пуговицу и молнию. Зарычал и повернул меня к себе.

— Девушки должны носить платья!

— Да, да, я исправлюсь… Стану женственней…

— Не в этом дело. В платьях вас трахать легче. — Майкл рас стегнул пуговицу и потянул змейку молнии вниз.

Без всяких нежностей, он стянул с меня джинсы, бросил их на пол, через секунду туда же отправились трусики. Подхватив меня под ягодицы, Майкл одним мощным движением погрузился в меня, распластав мое тело на столе. Его ярость отдавалась во мне глубокими толчками, он буквально насаживал меня на себя. Холодная поверхность деревянного стола обжигала мою горящую кожу.

— Боже… Остановись! Или нет… Сильнее! — Закричала я, забывая обо всех правилах приличия. — Трахай меня сильнее, мать твою! Грей ты, или нет?!

Майкл взревел и прижал меня к столу, проникая все глубже. Характерные шлепки, разносившиеся по всему кабинету, сводили меня с ума. Он слегка сдавил мою шею руками и начал целовать, кусая губы. По моему лицу стекали капельки пота, волосы прилипли ко лбу и щекам, но я не замечала ничего, кроме движений его члена и мошонки, бьющейся о мои ягодицы.

— Твою мать, Ники! — Зарычал Майкл и так сильно сдавил мне шею, что я начала задыхаться.

Член вошел до упора, и он остановился. Вены на его шее вздулись, Майкл выглядел, как разъяренный бык.

— Я не могу кончить в тебя, встань на колени. Быстро! И открой рот.

Я подчинилась, и мне в рот полилась горячая жидкость. От этого я кончила, перед глазами взрывались цветные всполохи. Майкл провел рукой по члену, выдавливая последние капли спермы мне в рот.

— Никогда не смей называть себя гадким утенком. Мужчины не кончают с гадкими утятами, — сказал он, отпуская меня.

Вспомнить бы, как дышать…

— А шлюхой ты сделала себя сама, — продолжил Майкл, оставляя на столе деньги.

Застегнув ширинку, он вышел. А я осталась стоять на коленях… со слезами на глазах и его спермой на губах…

Глава 5.

Кровать ходила ходуном. Женские стоны заглушались мужским рычанием. Мужчина с силой сжимал тонкую талию девушки, не отрывая от нее взгляда. Ему хотелось утонуть в её зеленых глазах, умереть в них в это самое мгновение. А ее киска, так плотно обхватывающая член, точно доведет его до…до…

— Черт! Мел! — крикнул он, перемещая руки на спинку кровати и вбиваясь в тело девушки сильнее. Кровать затрещала.

— О, боже, Мэтт! — закричала девушка, сдувая прилипшие к лицу волосы и впиваясь ногтями в его ягодицы.

— Дикая кошка!

Он зарычал и совершил последний рывок, погружаясь в тело Мел так глубоко, как только мог. Замерев на минуту, позволяя сладкой дрожи прокатиться по каждой клеточке тела, он выдохнул. Её красивые глаза довольно смотрели на него снизу, а ниже нагло пялились твердые горошинки сосков. Мэтт спустился губами к одному из них — на правой груди, и прикусил его. Девушка всхлипнула, но прижала его голову сильнее к себе.

Зазвонил телефон, разрывая мелодией Стинга душный воздух, насыщенный парами секса.

— Не-ет! Не бери трубку. Не на-адо, — захныкала Мел, удерживая его на одном уровне с собой и не пуская к телефону.

— Котик, я быстро. Только скажу Микки, чтобы отвалил, и вернусь к своей сладкой девочке.

— Знаю я, чем заканчиваются все эти внезапные телефонные звонки…

— Алло, Микки, привет, — ответил Мэтт на звонок, садясь на кровать. — Как мои дела? Нет, не хорошо. Ничего хорошего… — Он посмотрел на растерянный взгляд Мел. — Все просто восхитительно, черт бы все это пробрал! По какому поводу ты звонишь? Я сейчас занят.

Услышав ответ Майкла, он нахмурился, затем, вздохнув, встал с кровати и направился к двери.

— Эй! Ты куда?

— Скоро вернусь, — сказал он, откладывая телефон. — Сильно не шали, а то накажу, малышка.

Мел надулась и стукнула кулаком по постели. Им нельзя звонить друг другу, они все всем портят! То секс Ники, то ее собственный.

— Дружище, говори быстрей, что твоей заднице надо! Потому что моей надо обратно в кроватку, к этой сладкой крошке.

— Успокой свою задницу, а то геморрой будет. Ники спит со мной за деньги, — выдохнул Майкл, боясь произносить эти слова.

— Слушай, ты — мой главный гем… Что?! Кто с тобой спит, и за что… за деньги?

— Ники. Позвонила, назначила встречу и предложила спать с ней за полторы тысячи…

— Надеюсь, ты узнал причины подобного поступка? Подобного — значит, дурацкого! Она же тебе по яйцам дала!

— Я помню, Мэтт. Но мои яйца сейчас — не главное. Она не говорит, что у нее случилось. Но, что-то же заставило ее продавать тело.

— Чувак, я точно не знаю, что ею двигало…

— И еще, я был с ней грубым.

— В каком смысле? Огрызнулся в ответ на ее очередную шуточку? — весело спросил его друг.

— Нет, унижал Ники во время секса и… изнасиловал её. Она была девственницей, и не сказала об этом, — с досадой ответил Майкл. Чувство вины до сих пор съедало его изнутри.

— Ну, ни х*я себе, — ошарашенно пробормотал Мэтт. — Я всегда говорил, что ты — мудак. Но… унижать Ники, этого божьего одувана с колючками?! Майкл, я тебя не узнаю.

— Видно, сильно злишься, раз я снова стал Майклом. Я не знаю, что со мной, Мэтт, — сказал он и запустил руку в волосы, нервничая все больше. — Сначала я хотел узнать у нее об отце, а она меня отшила. Теперь она сама заявилась ко мне, и просит давать ей деньги за секс!

— Но ты уже успел влюбиться, да? И тебя это обижает. А еще, если учитывать, какие раны тебе нанесла Тина… В общем, ясно, почему ты переключился в режим мудака.

— Мэтт, не надо про Тину…

— Надо, черт возьми! Микки, у тебя проблема на проблеме. Тебя бросила одна шлюха, и ты теперь всех метешь под одну гребенку. Но так нельзя. Как ты будешь жить? Отец оставил какое-то непонятное завещание, и ты носом землю роешь, чтобы разгадать дурацкие ребусы! Остановись. И дай девочке шанс.

— Задолбали про Тину постоянно вспоминать! Ясно? Задолбали! — Закипел Майкл. — Да, бросила меня эта шлюха! И дальше что?

— Кто тебя еще, кроме меня, задолбал?

— Джулианна. Она тоже объявилась.

— Твоя мачеха? И что же ей надо?

— А вот это уже интересно будет. Она хочет узнать, почему я связался с Ники. Так и спросила.

— Ну, охренеть. Что мы имеем? Ники продается, только зачем — не ясно. Из ниоткуда возникла Джулианна. И это не очень хороший знак, так?

— Все правильно. Гребаная куча вопросов, и ни одного ответа.

— Постарайся узнать у Ники, зачем она это делает. Спроси аккуратно про ее отца, про прошлое. Про своего намекни.

— Есть еще кое-что. Когда я ее… сделал женщиной, она выкрикнула имя какого-то Итана. Просила ее не трогать…

— Жертва насилия? — предположил Мэтт.

— Скорее всего… Не знаю.

— Предлагаю копнуть глубже ее биографию. Подними связи своего отца в сенате. Ты хочешь что-нибудь узнать, мать твою? Или так и будешь звонить мне и спрашивать, что делать? Есть вопросы? Ищи ответы!

— Хорошо. Встречусь сегодня с Джулианной, попробую разговорить Ники, потом буду решать.

— Ты слишком много решаешь, бери и делай. Не хрен быть грубым с этой девочкой. Только если это не часть сексуальной игры… Ну, ты понял.

— Я понял.

— Жди меня, я скоро буду. Вечно твою задницу надо спасать. Когда на тебя голубь нас… когда он тебя пометил, тогда, в выпускном классе, у кого ты забрал пиджак, а? Кто спас твое свидание с Эммой? Кто, друг? Кто сейчас опять будет вытаскивать твою задницу из передряг?

— Мэтт, завязывай! Помню я и голубя, и все остальное. Ты — мой личный Будда. Я молюсь на тебя.

— Правильно, Микки. Слушай всегда мой голос, да пребудет сила с тобой.

— Иди к черту. И я туда же пойду. Надо уже, наконец, встретиться с Джулианной и узнать, какого черта она ко мне пристала.

— Будь осторожен. Злая ведьма может наслать на красивого принца заклятье, — рассмеялся Мэтт. — И тогда, только поцелуй невинной принцессы спасет его. Ну, или пинок по яйцам, — продолжал он стебаться, покатываясь со смеху.

— Все, вали дальше полировать маяк. Я каждый раз проклинаю себя за то, что решаюсь тебе позвонить!

— А кому тебе еще звонить? Я же твой Альфа и твоя Омега.

— Иди к че-ерту! — прорычал Майкл и отключился.

Мэтт усмехнулся, предвкушая высококачественный триллер по возвращению назад. А сейчас его ждала Мел и горячее порно…

— Ну, что, малышка, папочка здесь. Иди ко мне.

— Кто там с кем спит, папочка? — подозрительно спросила Мел.

— Все слышала… Ники твоя спит с моим Микки!

— Что?! Она все-таки переспала с этим уродом?!

— Крошка, ты не права. Микки очень даже симпатичный.

Мел насупилась, давая ему понять, что шуточки не прокатят.

— Да, переспала она с ним. И сейчас спит. Но подробности я не знаю. Спросишь у своей Кросс их потом. Кстати, дорогая, не знаешь ли ты, зачем она вообще поехала в Вашингтон? — Мэтт решил не упускать шанс хоть что-то узнать.

— К отцу, вроде как.

— В гости? И часто она к нему ездит?

— Сколько мы с ней дружим, она о нем даже ни разу не говорила… Знаю только, что мама у нее мертва. Да я о ней почти ничего не знаю… О своей лучшей подруге!

— Не думай об этом. Все, забудь. Сейчас значение имеем лишь мы. Микки и Ники сами разберутся…

Он накрыл ее тело своим, и Мел почувствовала горячую плоть, уткнувшуюся ей в бедро. Мэтт вернулся к ее твердым соскам и, не медля ни секунды, вошел в ее влажные глубины.

— Да, Мэтт…

***

Майкл положил трубку, на душе было тяжело. Его поведение с Ники расстраивало его же самого с каждым днем все больше, он просто не мог взять себя в руки и вести себя с ней нормально. Что за подонок в нем проснулся? Но ее упрямство и дикая своенравность, нежелание открывать карты и говорить правду выводили его из себя! Он никогда не был грубым с женщинами. Он, в принципе, не связывал себя с ними серьезными отношениями. Спасибо Тине.

— Ники, Ники, что же ты скрываешь… — пробормотал он, выстукивая быстрый ритм карандашом по столу.

Сегодня он ее еще не видел, и не хотел. Нужно было встретиться с Джулианной, и позже — обсудить с агентом Линды детали предстоящей церемонии. Черта с два, еще и с этим придется разбираться: как-то объяснять Ники, какие отношения его связывают с моделью. Пока же были заботы и поважнее.

Майкл, нехотя, встал из-за стола и вышел. Его ждала пресловутая встреча с мачехой, и хорошо было бы закончить с ней побыстрее. Он оставил Ники записку и выехал на встречу.

Джулианна уже ждала его в кафе. Выглядела эта старая ведьма, как всегда с иголочки. Как же она его раздражала!

— Добрый день, Майкл. Прекрасно выглядишь, сынок! — поприветствовала она его, вставая с места, чтобы обнять.

— Сразу очерчу некие рамки: я тебе не сынок, не дорогой Майкл, и не надо играть в дочки-матери и счастливую семью. Просто скажи, что тебе нужно, и разойдемся. Думаю, ни у кого из нас нет желания терпеть общество друг друга.

— Ты слишком категоричный в отношении меня, и всегда таким был. Но ты пойми, Майкл, это политика. И твой отец был вынужден играть свою роль вместе со мной.

— Не нужно мне рассказывать о жизни политика, я видел ее собственными глазами. Я видел своего отца счастливым, да и просто, видел его только в самом начале его карьеры, и пока он учился. А дальше — мрак и ты.

— Неужели я была так плоха? — с обидой спросила Джулианна.

— Да.

— Хорошо. Не хочешь нормально общаться, не будем, — мачеха вмиг сменила дружелюбие на холодность. — Объясни только, зачем тебе понадобилась дочь Доминика.

— Что значит «мне понадобилась»? Я познакомился с ней, влюбился, теперь, вот, встречаюсь с Ники. Что, конкретно, тебя удивляет?

— Хотя бы сухость тона, каким ты все это описываешь. Влюбленные так не говорят. Ты что-то хочешь от нее, да? Что именно?

— Я хочу от нее любви. А вот, чего хочешь от меня ты, — я не понимаю. Ты знакома с ее отцом? — Теперь пришел его черед быть подозрительным.

— Конечно. Он работал вместе с Полом, как я могу его не знать?

— Почему ты сразу решила, что я преследую какие-то цели, встречаясь с Ники?

— Окей, буду говорить начистоту. Твой отец говорил, что оставит тебе завещание. Не деньги и имущество, а что-то сокровенное, что должен был увидено только ты. Ты получил это завещание, так?

Майкл нахмурился. Неужели она так легко его читала и разгадывала все его намерения? Ведьма!

— Я буду говорить честно. Да, получил. Но к Ники оно не имеет никакого отношения. Они никак не связаны.

— Что в завещании?

— Я на допросе? Если нет, то сбавь резкость тона, мамочка.

— Извини, я переживаю. Не поделишься, что же было в завещании Пола?

— Сказано, как он любит меня.

— Майкл.

— Джулианна, — парировал он, сверля ее взглядом. Хитрая сука, ничего не скажешь.

— А мне его можно увидеть?

— Боюсь, что, нет.

— Ты хранишь его дома?

— Конечно, зачем мне его прятать под сто замков? — соврал Майкл, даже не моргнув.

— Ну, ладно. Желаю удачи с Ники. Вы — отличная пара, — бросила Джулианна и, изящно, взяв в руки клатч, направилась к выходу.

— Не то, что ты с моим отцом! — крикнул ей вдогонку мужчина.

Джулианна подмигнула ему, села в машину и уехала. Майкл раздраженно бросил деньги за кофе и вышел. Тучи над его головой сгущались, он это чувствовал все острее. Паутина оплетала, не давая дышать. И не факт, что он успеет разобраться в этом дерьме быстрее, чем оно его поглотит.

***

Дома никого не было. Пусто, так же, как и в моём сердце. Нет, в моём сердце — выжженная земля, голое поле. Меня изнасиловали. Но с моего согласия. Меня жестко отымели, но, опять же, с моего согласия. Если бы не его грубые слова, которыми он меня щедро одаривал, всё было бы иначе. Но шлюхи не диктуют условия. Он — мой первый и последний клиент. К черту, этих мужиков. Больше никогда и никаких отношений! Только с Цезарем, надо будет еще хомяка и рыбок завести. Отличная вырисовывается компания. Самое то для тебя, Кросс. Только с рыбками тебе и водиться.

На кухонном столе красовалась записка. Майкл сообщал, что весь день его не будет, что у него дела, и все такое. Дела у него, конечно. По имени Линда. Красотка Линда, а дома — куча неприятностей в лице Ники Кросс. Как же он должен был жалеть, что связался со мной. Столкнула же его судьба со мной в Ричмонде… Да уж, столкнула, так столкнула…

Расставив на столе банку с "Нутеллой", печеньки "Орео", шоколадки, блинчики и чашку с чаем, я приступила к операции «П» — поднятие настроения. «Милку», определенно, нужно включить в список антидепрессантов. Под шоколад и Майкл не кажется таким козлом, и папашу хочется убить без мучений, и жизнь — совсем не такое болото, каким казалось еще пять минут назад. Боже мой, "Нутелла" — просто омномном. Мысли мои быстро сбились с нужного направления. Вместо Линды я стала думать о добавке. Где-то у меня тут белый шоколад еще завалялся…

С Линдой он, и с Линдой. Мне выпало потрахаться с таким крутым мужиком, что еще надо? Мел была бы счастлива. Но я не вела дневник «кроватных побед». Мне просто хотелось быть счастливой. В чем же заключается счастье? Весь этот абсурд с Майклом и сексом за деньги закончится, и никто не знает, как: трагичный будет финал, или все обойдется. Что я буду делать потом? Папаша может, в любой момент, объявиться в моей жизни снова, и что тогда? Я опять побегу под кого-то стелиться? Жизнь, в очередной раз, превратится в кошмар? Господи, что я творила. Осознание всей глупости моего поступка и ситуации, в целом, пришли слишком поздно. Но лучше поздно, чем никогда.

Ну, конечно, конечно! Я просто скажу отцу «нет!». Пусть делает, что хочет, старый козел. Пусть все узнают правду. Лучше быть вымышленной наркоманкой и преступницей, чем настоящей шлюхой. Но… черт! Я не могла выйти из дома. Майкл меня просто закрыл тут. Супер. Придется его побеспокоить смс-кой.

«Как я могу выйти из твоего дома?»

«Подозреваю, что никак».

Охренел совсем!

«Ок. Окна еще никто не отменял».

«Сама будешь выплачивать копам неустойку за ложный вызов».

«Я тебе не принцесса в башне, запирать меня, твою мать!»

«Лучше приготовь своему принцу ужин, Белоснежка. Я оберегаю тебя ото всяких гномов". И в конце — хохочущий смайлик.

Тиран, деспот, диктатор! Со злостью запихнув телефон в карман шорт, я надулась. Придется отложить разговор с папочкой. Ладно, так и быть, принесу ему хоть какую-то пользу.

Я убралась в доме, всё вымыла и пропылесосила. Да уж, два этажа, которые нужно убрать, помогут моей заднице стать еще более упругой. Я чувствовала себя Золушкой. Вот как живут невольницы — намывают полы! К концу уборки я набрела на маленькую комнатушку в конце дома. Она находилась в каком-то тёмном углу, так и сразу и не заметишь. Открыв её, я обнаружила кучу коробок и решила разобрать их. Глупая затея — копаться в чужих вещах, но мне так хотелось сделать Майклу приятное, что я забыла о правилах приличия. В коробках оказались различные вещи: одежда, посуда, даже детские игрушки. В общем, чего там только не было. Но самое главное, что привлекло моё внимание — это фотографии. Мужчина, женщина и маленький мальчик. Все трое — такие счастливые, так и светятся от счастья. Семья. То, чего никогда не было у меня. И почему же эти ценные фотографии хранятся в кладовке, покрываясь пылью? Здравый смысл меня оставил и, наплевав на то, что нельзя совать свой нос в чужие дела, я достала все фотографии в рамках и спустила их вниз. Не знаю, чем я думала, когда решила сделать уголок, посвящённый его семье. И думала ли я, вообще, умею ли я это делать. Или все же я принимаю решения, как Цезарь, — пятой точкой… Но получилось клёво. Я расположила фотографии на комоде, в уголке, рядом с кухней, некоторые повесила сверху. Так и кажется, что скоро вся семья соберётся на ужин. Думаю, его родителям понравится этот уголок.

Дальше Золушку понесло. Она возомнила себя хозяйкой дома и решила приготовить принцу ужин. Холодильник Майкла — пристанище холостяка. Ничего нет. Похуже, чем у папаши моего. В магазин я сходить не могла, поэтому пришлось в, прямом смысле этого слова, колдовать в кухне. Приготовила я, как ни странно, кучу еды, просто — шведский стол. Но больше всего мне удались курица и вишнёвый кейк. Надеюсь, Майкл оценит.

Оставшееся до его прихода время я потратила на просмотр старых серий Черепашек Ниндзя в ноутбуке и чтение Твиттера Джастина Бибера. Когда Майкл пришёл, я сидела в кухне перед ноутом и поглядывала на плиту. Чайник уже грелся.

Одет Майкл был в тёмно-коричневый костюм, отлично сочетавшийся с его глазами, в руках он держал папку из коричневой крокодиловой кожи. Настоящий бизнесмен. Все выглядело так, будто мы — семья. Муж пришёл с работы, а жена ждёт его дома с готовым ужином.

— Ники, добрый вечер.

Идёт ко мне, но внезапно останавливается. Лицо превращается в безжалостную маску. Что случилось?

— Что это? — спрашивает он, глядя в уголок с фотографиями.

— Это я решила сделать ваш семейный уголок. Так красиво. Тебе нравится?

— Нет. Где ты, чёрт возьми, взяла эти фотографии? Ты, что, шарилась по моему дому?!

— Майкл, нет! Я просто убиралась и наткнулась на кладовку, а там нашла коробку с этими фотографиями. Я хотела сделать тебе сюрприз. Извини, что без спросу взяла твои вещи.

Я искренне не понимала, почему он так злится.

— Не смей никогда трогать мои вещи, — по слогам произнёс он. — Никогда. Слышишь? Ты здесь не для этого! Не для того, чтобы строить из себя мою жену!

Больно, однако.

— Прости, пожалуйста. Почему ты злишься? Я думаю, твоим родителям понравится…

— Им не понравится! Сейчас же унеси их туда, где взяла! И никогда больше не трогай. Твоё место — в кровати, твои обязанности — раздвигать ноги. Что ты о себе возомнила? — прокричал Майкл и швырнул в стену папку.

Я вздрогнула. Отец бы уже ударил меня. И не раз. Я закрыла глаза. Он подошёл ближе, поднял папку. Я ждала удара. Его всё не было.

— Ники, открой глаза. Я не собираюсь тебя бить. Я — не тиран. И я никогда не поднимал руку на женщину. Просто не трогай мои вещи, никогда. Хорошо?

— Х-хорошо. Я сейчас всё уберу, — пролепетала я и, собрав вещи, засеменила в кладовку.

Там я просидела с час, размазывая обиду по щекам. Вернувшись в кухню, я никого не обнаружила. Ужин остался нетронутым. Надо всё убрать. Может, завтра поест. Я начала ставить миски в холодильник, когда услышала его голос.

— Не надо, Ники. Ты готовила, старалась, не убирай. Присоединяйся ко мне. Я очень голоден.

— Я не голодна, Майкл. Что тебе оставить из еды? — ответила я, не оборачиваясь.

— Прости меня. Был чертовски тяжелый день, причем, с самого утра. Давай просто выпьем чаю. Что это там такое? — спросил он, указывая на пирог.

— Вишнёвый пирог. Как мне кажется, очень вкусный. По крайней мере, теста я слопала при готовке — во! — весело ответила я, проводя пальцем по горлу.

— Тогда мне пирога, и побольше. Садись рядом.

— Отказ не принимается?

— Принимается, но мне бы хотелось с тобой поговорить в дружественной обстановке.

Мне так хотелось накинуться на него, целовать его лицо, губы. Хотелось быть ему кем-то большим, чем другом и, конечно же, кем-то большим, чем шлюхой. Но, вместо этого, я согласилась и поставила чайник. Разогрела кейк и, убрав остатки еды, села напротив него.

Аромат чая кружил голову. Зелёный с жасмином. Чудесно. Такой горячий чай и тёплый дружеский вечер… И кейк, действительно, оказался вкусным.

— Превосходный пирог. Давно я не ел домашней еды. Спасибо, Ники. И еще раз прости, что накричал на тебя и испугал. Я специально спрятал эти фотографии, чтобы никогда их больше не видеть.

— Но почему? Вы в ссоре с родителями?

— Нет. Они умерли больше десяти лет назад.

О, господи. У него тоже нет семьи?! Вернее, больше нет. Вот откуда взялась та боль в глазах, когда мы говорили о его детстве в парке. Они умерли больше десяти лет назад. Причём тут тогда детство?

— Твои родители умерли, когда тебе было двадцать?

— Да. Я уже был взрослым мальчиком, но боль потери от этого не стала меньше.

— Тогда почему ты говорил о несчастливом детстве?

Может, мой допрос неуместен? Может, мне лучше заткнуться? Но очень уж хотелось узнать, действительно ли мы с ним — родственные души.

— Я — сын политика, — ответил Майкл, внимательно следя за моей реакцией.

Опа!

— … и его любовницы. Я — незаконнорожденный ребёнок, Ники. Это пятно в репутации моего отца. Его жена была бесплодна и нелюбима, брак по расчёту. Мачеха, о которой у нас заходил разговор. Мою мать, и любовницу отца, звали Алеона Смит. Она всегда была в тени, как и я. Мы были одним большим пятном в его карьере. Но он нас любил. Я знаю. Виделись мы не часто, больше скрывались от папарацци. Они каким-то образом пронюхали про его связь с моей мамой. В общем, жизнь в вечных бегах. А потом они умерли.

Мне не надо было смотреть в его глаза, чтобы увидеть такую знакомую боль. Всё-таки, в каком-то смысле, мы - родственные души. Но от этого на сердце не легче. Даже наоборот.

— Из-за чего они умерли?

— Не знаю. Наверное, из-за меня.

— Почему ты так считаешь?

— Они оба покончили жизнь самоубийством. Отец выстрелил себе в висок, мать повесилась через неделю, — сказал он дрогнувшим голосом. Быть откровенным оказалось не так уж и легко.

— Ты в этом не виноват! Не смей корить себя за это.

Нашлась советчица. Сама бы сначала следовала своим советам.

— А из-за чего тогда? Какова причина? Как ты думаешь? — Майкл пристально смотрел мне в глаза, будто я знала ответ на этот вопрос.

— Не знаю. Может, проблемы на работе? Политика — опасная вещь. Сама знаю.

Причём, не понаслышке.

— Откуда? — Майкл решил строить дурака.

— Мой отец тоже был политиком. Входил в Сенат от Вашингтона.

— Твой отец — Доминик Кросс? Ничего себе, совпадение.

— Ты о чём? — ничего не понимая, спросила я.

— Мой отец работал с ним когда-то. Он был младшим сенатором. Умер через месяц после отставки твоего отца. Я бы никогда и не подумал, что ты — дочь Доминика!

Вот это реально странное совпадение…

— Ну, да, я его дочь… — Меня чуть не передернуло от отвращения. — Но мы уже давно не общались, не виделись.

— И сейчас ты приехала его навестить?

— Да-а, что-то захотелось отца увидеть.

— Ясно, — протянул он, продолжая изучать меня глазами.

— А у нас много общего, не находишь? — Нашлась я, пытаясь отвлечь его внимание. Мне было жутко неловко под его взглядом.

— Да, Ники, много. Как я понял, мы оба не верим в любовь. Голый секс правит бал в нашей жизни. Ведь так?

Он смотрит на меня в ожидании, нет? Но я не могла ему признаться, что, с его приходом в мою жизнь, я стала верить в любовь, пусть и на мгновение. Еще одна ложь, оставляющая болезненный укол в сердце.

— Да, именно так, Майкл. Кстати, как насчёт голого секса? Пойдём?

Роль суки уже на автомате.

— Нет, Ники, сегодня я не хочу. И прости за вчерашнее. Мне очень стыдно. Я сорвался. Такого больше не повторится.

— Ничего страшного. Нет, так, нет.

Мне и не надо, на самом-то деле. Завтра я схожу к папашке, и моя более-менее спокойная жизнь рухнет к чертям. Деньги уже не понадобятся.

— Но деньги я тебе заплачу. Считай, что за вкусный ужин и дружескую беседу.

— Майкл, не надо… — начала я, но он уже положил деньги на стол.

Шлюха высшего уровня. Деньгу беру даже за простую беседу.

— Спасибо, Майкл…

Он ушел, а я осталась опять одна. Грустно. Очень. Секса, правда, не было. Уснула я, на удивление, быстро. И что же снилось! Майкл, ласкающий меня так, как я не видела ни в одном фильме для взрослых. Эти нежные руки, вызывающие дрожь во всём теле, сладкий голос, толкающий в пропасть греха, и глаза коньячного цвета, в которых я тонула. Но если бы всё было так красиво всю ночь напролёт, я бы не проснулась с криками ужаса посреди ночи. Отец. Итан. Компромат. Мой позор. Отвращение в глазах Майкла.

— Нет, не надо! Я сделаю всё. Всё. Не надо! Итан, нет!

Всё слилось в один большой кошмар. Очнулась я только тогда, когда почувствовала жар тела, прижавшегося ко мне, и нежный голос, ласкающий слух: «Ники, это Майкл. Всё хорошо».

Я проснулась. Скорее, вскочила с кровати, вся в поту, с бешеными глазами и дико колотящимся сердцем. Ничего не было хорошо. Ничего!

— Ники, всё в порядке? Кто этот Итан, и что он с тобой сделал?

— Майкл, всё хорошо. Такое бывает, — солгала я. — А теперь, если ты позволишь, я бы хотела побыть одна.

И он ушёл. Я прогнала Майкла и осталась одна. Как всегда, одна. Но мне уже было не до сна…

Глава 6.

Мой сон был тяжелым и беспросветным. В голове стоял плотный серый туман. Никаких нежных пони и фиалковых полей. Ведь такие сны должны сниться молодым, беззаботным девчонкам!? Ну, или, хотя бы, Энрике Иглесисас приснился. Мне же не снилось ничего, пустота нещадно засасывала в себя. Тянула ко мне свои расплывчатые черные руки и скалилась невидимым ртом. Я зашевелилась во сне, ощущая липкие путы по всему телу. Черт, не выбраться! Страх разливался по телу усиленным потоотделением и учащенным сердцебиением. Дернувшись, в попытке сбежать от этого серо-черного монстра с голосом Итана, я вскрикнула и наткнулась на какую-то твердую преграду.

Открывать глаза было страшно, мне казалось, что я все еще сплю, и эта преграда могла внезапно ожить и убить меня. Приложив к этому твердому нечто руку, я зажмурилась и всхлипнула. Мое сердце рано или поздно не выдержит ужасных кошмаров, оно истощиться от сильного учащенного сердцебиения, которое сопровождает мои попытки вырваться из паутины ужасов прошлого. Что-то мягкое и теплое легло мне на талию, принося мгновенный покой и успокоение.

— Не бойся, Ники, — прошелестел, словно легкий ветерок, мужской голос, и тепло буквально окружило меня. — Спи, я не позволю ему обидеть тебя снова.

Кто со мной сейчас говорил? Бог?.. Я медленно открыла глаза. Почти Бог. Майкл. Он лежал рядом и обнимал меня через одеяло. И даже оно не согревало так, как его сильные руки. Руки, которые не умеют бить женщин.

— Я не могу спать, — тихо ответила я, уткнувшись лицом в его футболку. Что же он делал тут, да еще и в одежде? — А ты почему не спишь?

— Почти шесть утра, я собирался на пробежку.

Его руки ласково гладили меня по голове, а я чувствовала себя потерянным в океанских водах мамонтенком и жалась теснее к нему. Но посмотреть ему в глаза так и не смогла. Что он думает обо мне? Что я — психопатка?

— Господи, еще и шести нет, — пробормотала я, поднимая взгляд на настенные часы. — Почему ты здесь?

— Я зашел проведать тебя, а тебе опять кошмар приснился. Ты плакала…

— И ты решил остаться здесь? Скажи, ты думаешь, что я больна? Совсем того?

— Нет, я думаю, что ты скрываешь от меня что-то страшное и очень важное. Что-то, что нанесло тебе серьезные раны в прошлом, и они до сих пор болят.

— Есть такое, — сказала я, выводя пальцами невидимые узоры на его футболке. — Но со стороны я выгляжу, как постоянный пациент психиатрической лечебницы, да? Какой стыд!

Майкл так резко оторвал меня от себя, что я испугалась. Кровь, наверное, отлила от моего лица, и я побелела.

— Какой, к черту, стыд?! — разозлился он. — Я спрашиваю тебя о том, что такого произошло в твоем прошлом, что ты подскакиваешь посреди ночи с криками, а ты мне про какой-то стыд говоришь!

— Мне стыдно, что ты видишь меня такой забитой и… и… — Голос сорвался, и я заплакала.

— Тише, не плачь. — Майкл снова прижал мою голову к себе и поцеловал в макушку. — Какой стыд, Ники? Ну, какой? Я, хоть раз, сказал, что ты — больная или что-то, похожее на это?

Я отрицательно замотала головой.

— Я хочу знать, кто этот Итан, и что он сделал с тобой. Если это в моих силах, я отомщу ему за тебя.

— Не надо ничего. Я, вообще, спать хочу. Правда, не знаю, получится у меня это или нет…

— Конечно, получится.

Майкл накрыл меня одеялом, задев рукой оголенное плечо, и я вздрогнула. Кто-то обо мне заботился… Невероятное чувство необходимости кому-то, востребованности. Чувство принадлежности кому-то, когда ты уже не ощущаешь себя одиноким кораблем в бушующем море. Ты понимаешь, что у тебя есть надежная гавань, которая всегда укроет в непогоду и даст свою защиту.

Я опять уткнулась лицом ему в грудь и закрыла глаза. Было так спокойно…

— Спи, милая.

— Что ты сказал?

— Я говорю, спи. Рань такая.

— Нет, второе слово.

— Я сказал «милая». Ми-ла-я. — Он наклонился ко мне и оставил на моих губах очень нежный, легкий, невесомый, и одновременно такой сладкий поцелуй.

Майкл хотел отстраниться, но я удержала его на месте. Как я буду спать, если он уйдет? Без него я не смогу…

— Ники, спи. Я дождусь, пока ты уснешь, и уйду на пробежку. Еще немного, и в парк набежит куча старушек и молоденьких кукол Барби с такими же кукольными собачками. Ты не представляешь, во что превращается пробежка…

— Знаю. Эти лысые полукрысы-полусобаки ужасно бесят, — раздалось мое сонное бормотание. — Поэтому, иди, конечно… А то, нагадят еще на костюм… — Еле договорила я и провалилась в сон, надеясь, что в этот раз смогу нормально поспать.

Я проснулась свежей, как огурчик. Хотя нет, голова закружилась, когда я попыталась оторвать ее от подушки. Маринованный я, выходит, огурчик… Душ помог немного проветрить мозги. А таблетка от головной боли — успокоить беснующиеся извилины.

На глаза мне попалось короткое домашнее платьице… Майкл же хотел, чтобы я стала более женственной. Я надела это платье, тапочки, собрала волосы в хвост и спустила в кухню. Ого! Вот это зрелище мне открылось.

— Ники, с добрым утром. Оно же доброе, правда? — спросил Майкл, колдуя над плитой, на которой что-то шипело и трещало на сковородке. Похоже, яичница.

— Скорее, да, чем нет, — улыбнулась я, обнимая его сзади.

— Проходи в столовую, там тебя ждет сюрприз, — заинтриговал он и чмокнул меня в щеку.

Я понеслась в указанном направлении. Мамочки! Какая красота! На столе красовались белые розы и розовые пироженки. О, Боги, просто, сказка с утра. Майкл появился следом за мной с дымящейся тарелкой.

— Присаживайся. Завтрак готов.

Он подошел к столу и вытащил из вазы одну розу.

— А это самой прекрасной девушке этой страны, этого мира… Нет, всех существующих реальностей! — С этими словами он протянул мне цветок.

— Боже, спасибо, — счастливо пролепетала я, забирая розу и поднося ее к носу.

— Кто-то внял моему совету, — произнес Майкл и провел рукой по моему бедру, касаясь края платья.

— Да, кто-то довольно смышленый в нашей паре!

Мы сели друг напротив друга и принялись за завтрак. Но есть я уже не хотела. Я хотела… его. К черту завтрак! Пироженки оставлю на десерт, сейчас — горячее… Тихонько поднявшись с места, я подошла к Майклу и села ему на колени.

— Я хочу тебя.

Он, казалось, подавился пирожным. Я взяла у него из рук кусочек розового нечто с джемом и откусила, сверля Майкла взглядом. Сексуально облизала губы, почти застонала, не отрывая от него взгляда.

— Ники, время завтрака. Давай позже? Мне еще на работу ехать.

Даже так? Самца надо соблазнять? Ладно. Тарелка с кейками стояла посередине стола. Отлично! Я встала и, развернувшись к нему спиной, потянулась к этой тарелке. Платье сильно задралось, ввиду его особенно короткой длины, и открыло Майклу вид на мою попку в белых кружевных трусиках.

— А где же Спанч? — спросил он, грубо сжимая мои ягодицы.

— Решил на сегодня свалить с почетного места на моей заднице, — дрожащим голосом ответила я. Майкл уже отодвинул трусики и дразнил меня пальцами, еле-еле касаясь губок, но не вводя палец внутрь. — Ты же на работу собирался…

— Она подождет, а вот твоя горячая малышка — нет.

Я не успела опомниться, как он сжал мою талию и опустил меня на свой стоящий, как кол, член. Майкл скомкал платье в руках и буквально насаживал меня на свое орудие. Кто ж знал, что обычное маленькое платье может произвести такой эффект… как ошибаются те, кто советует ходить голышом! Легкая толика сексуальности в коротком платье — и он не выпустит тебя из постели! В женщине должна быть загадка…

— Ах, Боже! — закричала я, когда его движения стали более резкими и грубыми.

— Всегда слушайся моих советов, и я буду трахать тебя так часто, как только смогу, — прохрипел он, оттягивая мои волосы.

Майкл даже не давал мне возможности пошевелиться! Просто вбивался в меня, ограничивая мою способность двигаться своим мощным захватом. И, да, я была не против… Пусть еще чего-нибудь посоветует. Его советы, определенно, стоят того, чтобы им следовать!

— Ты уже начала принимать таблетки?

Я и не сразу сообразила, о чем он говорит. В данный момент, его член интересовал меня гораздо больше.

— Ники!

— А? Что?

— Таблетки.

— Да, принимаю я их. Сильнее! — Я вцепилась трясущимися пальцами в стол, но они заскользили, так как были влажными от пота.

Толкнувшись в меня еще раз, Майкл остановился. Волна удовольствия поднялась во мне и взорвалась, разлетаясь в голове сотней острых осколков. С ним даже мой мозг получал оргазм. Он нашел мою точку G.

— Твою мать, — прошептал он, прижимая меня теснее к члену и, все так же, не позволяя двигаться, кончил в меня. Теплая жидкость опаляла стенки. Я любила все в нем и всего его, поэтому, аккуратно встав с его колен, я пересела на стул рядом, широко развела ноги и ввела в себя один палец. Майкл следил за мной горящими глазами, прерывисто дыша. Я поднесла палец к лицу и медленно втянула его в рот, постанывая от удовольствия.

— Ммм… потрясный завтрак! — сказала я, надкусывая пирожное. — Не знаю даже, что вкуснее… Пирожное или все же твой заварной крем.

— Если бы мне не нужно было на работу, ты бы сейчас стонала, как сучка, подо мной, пока бы я тобой не насытился! — глубоким, сексуальным голосом произнес Майкл. В его взгляде читался голод.

Пришло мое время давиться пирожными. Черт, его грубость меня заводит. Мне хотелось сказать, что мои трусики опять намокли, но — проблема… Я была без них.

— Кстати, насчет работы. Ты так и не рассказал, что у тебя с Линдой.

— Да, ничего с ней. Ничего такого, о чем бы тебе стоило волноваться. Это просто работа.

— И как она?

— Кто? Или что? Работа?

— Нет, Линда. Как она в постели? С ней ты сильнее кончаешь?

— Я с ней вообще еще ни разу не кончил, Ники, — ответил Майкл, пожирая меня глазами. Теперь я его и возбудила, и разозлила.

— Печально… — Притворно вздохнула я.

— Потому, что не спал ни разу! Ники, у нас с ней договор, вот и все.

— Ммм… что-то типа красной комнаты боли, да? Пределы допустимого и все такое?

— Я смотрю, ты с ума сходишь по мистеру Грею, — заинтересованно протянул Майкл и эротично изогнул бровь. — Ты так часто его упоминаешь. Я все-таки возьму это на заметку, — подмигнул он мне.

Я покраснела и отложила пирожное. Ну, их, нафиг. И пирожное, и Майкла. Первое доведет до складок на животе, второй — до истерики.

— У нас с ней контракт по работе. Скоро состоится важная церемония. И мы будем награждать звезд шоу-бизнеса. Нас поставили в пару. На кону — огромные деньги. Перед нами поставили условие — появляться на людях иногда вместе, устраивать фотосессии. В общем, делать вид, что мы знакомы. Все.

— Да? — Моему удивлению не было предела. — И все? Совсем все?

— Да, Анастейша, все! Пороть я буду только тебя.

— Ну, тебя, шутник недоделанный! — Рассмеялась я и кинула в него салфетку. — А можно мне называть тебя в постели Кристианом?

— Можно, отчего нет. Только тогда наказывать я тебя буду, как Майкл. Иди сюда, маленькая ведьмочка, — нарочито грозно позвал он меня, а затем встал, поднимая меня на руки и кружа в объятиях.

— А я все еще без трусиков, — лукаво прошептала я ему на ухо.

— А я уже опаздываю на работу. Никогда не думал, что перестану любить работу. Но теперь я ее просто ненавижу! И все потому, что кто-то без трусиков.

Он оставил на моих губах сладко-острый поцелуй, и я выдохнула. Ра-ай.

— Майкл, у меня есть к тебе важный разговор.

— Слушаю.

— Разреши мне, пожалуйста, выйти. Я хочу погулять. Клянусь, принцесса будет обходить гномов стороной.

— И не только гномов, но и симпатичных накачанных принцев с банкой пива — тоже.

— Заметано. Буду придирчива в своем выборе. Только богатые и красивые принцы, — сказала я и наклонилась к нему для поцелуя. — Только ты, — поцеловала его. — А теперь мне пора в ванную! Удачи на работе, Микки!

Я ускакала в ванную, счастливая до невозможности. Боже мой, как же классно было встречаться с Майклом! Вот она, моя первая любовь, а никак не мудак Бетч. Смывать с себя следы пребывания Майкла во мне было немного грустно, но ничего, он обязательно оставит еще.

Сегодня же пойду к папаше и все ему скажу. Пошел он к чертовой матери, урод! Будет надо, я и ему нож в спину всажу. Пусть только попробует что-то мне сделать. Я хотела быть с Майклом. Я верила, что он не отвернется от меня, узнав всю правду. Он не такой. Майкл совсем не мудак и не козел. Он все поймет и поможет мне. Я впервые в жизни верила в человека. В мужчину.

Собравшись с силами и, вообще, собравшись с духом, я вышла из дома. Погода на улице стояла просто чудесная, но на душе было хмуро. Черта с два я хотела сейчас идти к этому алкашу в его грязный притон, но нужно было поставить в этой истории точку. Жирную, черную точку. Что я ему скажу? А хрен знает. Но в моей речи точно будут фигурировать слова "пошел к черту" и "ненавижу тебя, придурок".

Я набиралась мужества по дороге, как могла. Придумывала обидные прозвища для папашки, вспомнила мудака Бетча, хихикала, как дурочка, вспоминая о Майкле, и мечтая о том, как я могла быть с ним счастлива. Надеюсь, скоро эти мечты станут явью.

А вот и так хорошо знакомый мне дом. Родное гнездышко, чтоб его. Птенец прилетел, чтобы навсегда избавиться от гнета индюка-отца. Вдохнув поглубже, я постучала. Нет ответа. Наученная горьким опытом, я постучала еще раз. Для верности — пнула дверь. Папаша может дрыхнуть, напившись накануне. Ну же, открывай, старый идиот!

— Какого хера там принесло? — промычало нечто из-за двери, и моё сердце ухнуло в пропасть.

— Это я, отец, — уверенным, насколько это было возможно, голосом ответила я. — Есть важный разговор.

Дверь со скрипом открылась, и на меня обрушилась волна перегара. Предсказуемый придурок. Опять бухал. Лишь бы никакой шлюхи не было на полу или в ванной. Я вошла внутрь и еще больше съежилась. Что-то стало страшно...

— А ты у меня умненькая, дочка, — сказал он, подходя ближе и останавливаясь напротив меня, соблюдая небольшую дистанцию. Иначе я бы задохнулась от страха. — Я и сам хотел звонить тебе, появилось новое задание для тебя. Теперь мне больше известно, а значит, я могу сказать тебе точно, что нужно делать.

— Уже ничего не нужно делать, — оборвала его я. — Цирк прекращает свое шоу, отец. Хотя, мне больше нравится называть Вас мистер Кросс. И знать я тебя больше не хочу. Никогда!

Он прищурился, но молчал. Я знала, что это не к добру. А к самой настоящей катастрофе. Но все равно продолжила.

— Больше я не буду обманывать Майкла. Он этого не заслуживает. Делай с компроматом, что хочешь. Он защитит меня. Я верю ему. Вот деньги, которые я уже собрала, — кинула на стоящий рядом столик купюры. — Забирай и гори в аду!

Я развернулась к двери, чтобы навсегда уйти из этого проклятого дома, но у судьбы были иные планы...

— Еще шаг, и ты уже отсюда не выйдешь, милая, никогда, — обманчиво спокойно сказал он, и я замедлила свои действия. — Повтори, что ты там пробурчала про то, что не будешь ничего делать, про ад... Я не расслышал.

— Глухой алкаш, — выплюнула я. — Так и быть, повторю. Я ухожу, и никогда впредь не буду твоей марионеткой!

Он ударил меня. Такие знакомые пощечины. Что ж, последний бой. Он или я. Злость сделала меня сильной и бесстрашной. Я занесла для удара руку и со всей силы ударила его в ответ по лицу. Глаза его вмиг протрезвели. Отец оправился от шока и посмотрел на меня. Взгляд — полнейшая неадекватность, зрачки расширены, белок покраснел. Кажется, я вызвала самого Сатану этим поступком.

Что он делает? Что это он достал? Это нож! Я хотела выбежать за дверь, но его рука дернула меня к себе и прижала к вонючему телу. Нож уперся мне в самое горло. Господи, он убьет меня...

— А теперь мы поговорим, моя любимая доченька, — прошипел этот садист с маниакальным спокойствием и слегка надавил на нож так, что я вскрикнула. Больше от страха, чем от боли. — Мне нужно завещание Митчелла-старшего, которое сейчас хранится дома у Майкла. Это тот парень, который трахает мою шлюху-дочь. И, видно, хорошо это делает, раз она решила пойти против меня.

— Я люблю его! — в слезах крикнула я.

— Поср*ть. Называй это, как хочешь. Мне нужно завещание, — уже громче сказал он, больно оттягивая волосы. — Ты достанешь мне его, и плевать я хотел, как!

— Нет!

— Иначе я убью тебя, дрянь. Точнее, не я. Серьезные люди, стоящие за всем этим. — Он резко развернул меня к себе. — Ты думаешь, что нужна ему из-за какой-то глупой любви? Очнись, глупая Ники! Он что-то ищет, его папаша, этот идиот Пол, оставил ему подсказки в завещании.

— Господи, да какое еще завещание? — всхлипнула я. — Что происходит? Что за игры?! Оставь меня в покое!!! Ненавижу тебя! Дай мне жить, монстр!

Отец отпустил меня, ревущую, и скривился. Он терпеть не мог слезы.

— Достаешь завещание, и можешь проваливать на все четыре стороны. Компромат уничтожу.

— Не верю.

— Твои проблемы.

— Я не буду этого делать, — покачала головой я, давясь слезами. — Не буду подыгрывать тебе в твоем бреде!

Он ударил меня кулаком, и я упала на пол. Пусть уже убьет. Пусть сделает это!

— Да, пошла ты к черту. Убью тебя прямо сейчас, бесполезная дрянь, — произнес он, снова доставая нож.

— Нет! Не надо. Не надо!

Нож приблизился к моему лицу, я не дышала.

— Ты достанешь мне завещание? Так ведь, моя сладкая? — Его слова сопровождались невесомым порханием ножа над моей кожей.

— Достану! Достану, только отойди от меня! — Я сорвалась на истерику, почти стучась головой об пол.

— На это я дам тебе, максимум, четыре дня. А теперь проваливай. Считаю до трех. Раз.

Я быстро встала, пытаясь устоять на дрожащих ногах, и заковыляла к двери. Голова кружилась, я не могла сориентироваться в пространстве.

— Два.

Твою мать! Выбежав за дверь, я рванула вниз, не замечая ступенек. Перепрыгивала через три, чуть ноги не сломала, которые и без того дрожали, не слушаясь меня. Я вылетела на улицу и побежала дальше. Ноги несли меня невесть куда, но я не могла остановиться. Бежать дальше отсюда, ко всем чертям!

На горизонте замаячила скамейка, и я добежала до нее. Плюхнулась на влажное после ночного дождя дерево и закрыла глаза, выравнивая дыхание. Какое, к черту, завещание?! Что происходит? В какую хрень они пытаются меня впутать?

Мимо проходили люди и косились на меня. Им-то я чем не угодила? Придурошные людишки! Когда очередная бабулька кинула на меня осуждающе-сочувствующий взгляд, я не выдержала. Что, бл*ть, со мной не так? Вытащила из рюкзака все еще трясущимися руками зеркальце, глянула на себя и выматерилась вслух. На правой стороне лица красовался огромный, яркий синяк. Приехали, мать твою. Как с таким лицом возвращаться домой?

Хм… Шестая Авеню… За углом живет Бетч. Глупая идея родилась сразу. Не теряя ни минуты, я направилась к нему в гости. Он же звал. Капец, и что я ему скажу? Дай тоналку? Или, притворись, если что, будто это ты мне случайно заехал? Не успела я додумать свою нобелевскую речь, дверь отворилась, а на пороге стоял Бетч.

— Кросс, твою мать! Что с тобой?!

— Это вместо приветствия? Твою мать, Кросс? — хмуро ответила я и протиснулась внутрь.

— Что с твоим лицом?

— Подралась с одной курицей.

— Неудивительно.

— У меня к тебе дело. Я скажу, что это ты мне мячом заехал, ладно?

— Кому скажешь? И зачем врать?

— Парню своему. Там крутая курица была, у нее отец богатый… В общем, будет мне.

— Ну… ладно, если надо. Ты точно не врешь?

— Точно, Бетч. А теперь тащи мяч, хочу сыграть в баскетбол. Спорим, я тебя сделаю?

До обеда я носилась по двору Бетча с мячом. Теперь и соврать не грех. Я реально играла в мяч. На душе стало легче. Бутылка Будвайзера заставила меня посмотреть на мир другими глазами. Не заплывшими от синяков.

— Слушай, Бетч, теперь я понимаю, почему ты вечно с бутылкой пива, — говорила я, растягивая слова, как это обычно делают не совсем трезвые девушки. А потом отняла у него еще одну бутылку. — А жизнь-то не таким дерьмом кажется!

— Кросс, признайся уже, кто тебя приложил?

— Да, отец мой. Но ты — рот на замок, понял? — Моя грозная тирада была прервана икание. Я рассмеялась. — Я пошла. Осталось только встать…

Бетч проводил меня таким грустным взглядом, что, казалось — еще чуть-чуть и он заплачет. Меня бесила эта жалость. Теперь надо как-то выкрутиться, оправдываясь перед Майклом. Скажу про Бетча, он должен поверить. Что делать с завещанием, я пока не решила. Не было никакого чертового завещания и в помине. Этого старого ублюдка пора закрыть в лечебнице. Или усыпить, как бешеного пса.

Дома было подозрительно тихо. Неужели повезло, и я успею замазать лицо тональным кремом? Вдруг наверху раздались какие-то звуки. Черт, не успею. Я уже начала придумывать оправдательную речь для Майкла, когда услышала еще один мужской голос.

— Мики, ты задолбал, клянусь! С этим завещанием, с этой Кросс! Почему нельзя было прямо спросить у нее, знает ли она вообще что-нибудь о твоем отце? Нет, устроил тут цирк…

Голос Мэтта затих в кабинете Майкла, а я прижалась к стенке у лестницы и тихо заплакала. Завещание, и правда, было. И меня, действительно, использовали…

Глава 7.

Что такое сон? Наверное, мне уже не суждено выспаться ни разу. Если не Итан, то другой мудак не давал мне спать. Майкл. После услышанного от Мэтта, я окольными путями добралась до своей комнаты, замазала лицо тремя слоями тонального крема и, разревевшись, легла спать. Потом, через час, проснулась от голоса Майкла, который звал меня. Козел. Нет, чтобы сначала выяснить, дома ли я, узнать — почему он не заметил, как я пришла. Когда ж ему меня замечать, ведь надо же схемы строить, как мною еще можно воспользоваться.

Нет, обидно не было. Просто хотелось убивать. Как в боевиках, чтобы кровь забрызгала стены, а кишки свисали с люстры. Они все меня использовали! Только один урод бил, а второй — трахал. Но цель была одна: разгадать тайны этого херового завещания.

Я открыла глаза и уставилась в потолок. Темно. Который час? О боже, четыре часа утра. Наступающий день может стать последним в истории наших отношений с Майклом. Я все решила. Отец так просто не отпустит, поэтому я достану ему это гребаное завещание и свалю из Вашингтона навсегда. Где могло быть завещание я, естественно, не знала. Но где Майкл мог его хранить? В сейфе, больше негде. Если не в сейфе, то где-то в кабинете, точно. Осталось дождаться, когда он уйдет на работу.

— Сука-жизнь, — горько вздохнула я, закрывая лицо руками.

Никаких угрызений совести, никакого самоедства. Майкл меня нагло использовал, значит, я просто отплачу ему той же монетой. Меня съедало любопытство: что же было в этой бумажке, из-за чего весь сыр-бор? И главное, как со мной связано это завещание? Майкл сказал, что его родители покончили с собой… Все ясно. Что мог его отец оставить в завещании относительно меня? Неужели, даже мое имя назвал? А мой дебил-папаша откуда об этом узнал?!

Голова начала раскалываться, а глаза увлажнились. Было больно расставаться с иллюзиями, которые я настроила на полжизни вперед. Уже чуть ли не замуж за Майкла вышла и нарожала кучу детишек. Дура. Тупая дура. Он бы оттолкнул меня сразу, как только узнал, какого хрена его отец упомянул меня в завещании! Ну, может быть, еще трахнул напоследок.

Устав от этих угнетающих, суицидально-депрессивных мыслей, я уснула. Снова провалилась в бездну темноты и страха. А еще — сжигающей душевной боли. Я… влюбилась в Майкла. Но любовь можно убить. Я это знаю точно. И я это сделаю.

Проснулась, когда что-то влажное и очень нежное коснулось моего лица.

— Цезарь, отвали, дай поспать, — пробурчала я, отпихивая рукой морду кота.

Стоп! Как кот мог появиться в доме Майкла? Во всем виновато мое состояние на грани нервного срыва.

— Ники, это не Цезарь, — сказал Майкл и стянул с меня одеяло, спускаясь поцелуями к груди. — Почему ты спишь в джинсах и майке?

— Пижаму не нашла.

Я не хотела видеть его, слышать — тоже. А поцелуи этого подонка не вызывали никакого трепета. Нет, вру — трусики уже почти намокли. Но не мой мозг. Слава Богу, думала я не тем местом, которое находилось у меня между ног.

— Странно, конечно. Но твои поступки меня уже давно не удивляют. — Поцелуи вновь от груди пошли наверх к лицу — единственный участок, не закрытый одеждой.

— Так хорошо меня знаешь, да? — съязвила я.

— Что за тон? И почему твои глаза выглядят заплаканными?

— Тебе кажется. Дай мне поспать, отстань, пожалуйста.

Я попыталась отвернуться от него, но Майкл притянул меня к себе, выглядя крайне недовольным.

— Не надо быть колючкой с самого утра, Ники, — прошептал он и начал покрывать мое лицо поцелуями. — Что это? — Скривился, рассматривая правую щеку. Провел по ней пальцем. — Тональный крем?! У меня весь палец бежевый! Наелся тональника вместо завтрака, классно. Почему ты не смыла макияж?

— Потому что это не твое дело! — рявкнула я и опять попыталась откатиться от него. — Все не то: тон голоса, глаза, тональник. Так, может, оставишь меня в покое?!

— Тихо! — Прорычал он и придавил меня одной рукой к кровати, а второй — стал стирать тональник с лица.

— Что за варварские замашки? Отпусти меня! И убери свои руки от моего лица!

Я брыкалась, как могла. Ровно до того момента, как черты его лица ожесточились, а желваки заходили ходуном. Увидел синяк. Мурашки побежали по телу, я вмиг успокоилась.

— Жду объяснений.

Не было смысла задавать тупой вопрос «каких?». Я просто молчала. Майкл сильно сжал мое запястье и приблизился лицом к моему.

— Кто это сделал? — обманчиво спокойным голосом спросил он, не отрывая глаз от моего лица.

— Бетч, — ответила я и тяжело сглотнула.

— Бетч? Этот мудак, к которому я запретил тебе приближаться?

— Д-да. Но это вышло слу…

Он резко встал и, ничего не говоря, вышел. Куда он, черт возьми?

— Майкл!

Твою мать! Я запуталась в одеяле и не смогла побежать за ним сразу. Со злостью скинув одеяло и две подушки на пол, я понеслась за Майклом. Куда он только пошел? На втором этаже его не было. Внизу послышались звуки, и я спустилась.

— Стой! Куда ты собираешься? — закричала я, подбегая к нему.

Он обувался у входа. В руках — ключи от машины, в глазах — сталь.

— Разобью лицо твоему дружку. Может, тогда ты поймешь, что, если я прошу с кем-то не общаться, значит — ты не общаешься. — Майкл развернулся к выходу, но потом обернулся ко мне. — А, да, и синяки на лице моей девушки — непростительно. За это я, наверное, сломаю ему еще и руку… И каждый палец. Какой рукой он тебя бил?

— Никакой, — дрожащим голосом ответила я, в шоке смотря на нового Майкла.

— Значит, обе сломаю, — просто сказал он и взялся за ручку двери.

— Стой, Майкл! Это не Бетч. Ну, не совсем. Выслушай меня, пожалуйста.

— У тебя есть минута, чтобы убедить меня не ехать к нему.

— Мы играли в мяч. А я овца криворукая… Он же профессиональный спортсмен. Мяч я поймать не смогла, по крайней мере, руками. Зато головой хорошо отбиваю, — нервно хихикнула я. — Он не бил меня, как ты мог такое подумать?

— А что мне еще думать? Я говорю тебе не встречаться с ним, но ты действуешь мне наперекор, к тому же, приходишь домой с синяками. Почему моя девушка игнорирует мои просьбы?

Он стоял и смотрел на меня, отчитывая одним только взглядом. А мне хотелось плакать. Все его слова — гнусная ложь! Играет в мачо, а на деле — хренов ублюдок!

— Почему ты уже второй день путаешь термины? Вместо «моя личная шлюшка» говоришь «моя девушка»? — спросила я со слезами на глазах.

— О чем ты, Ники?

— Ни о чем! Вали, куда хочешь!

Я развернулась и убежала в ванную. Слышать признания в любви и знать, что тебе нагло врут, считая тебя полной дурой — омерзительное чувство. Черт, совсем расклеилась. Я сидела на полу ванной и плакала, не успевая вытирать нос. Прекрасный подонок! Заставил сначала влюбиться в него, а теперь, пожалуйста, взял и разбил все мои мечты к чертям.

— Ники! — Майкл постучал в дверь. — Что с тобой? Расскажи мне.

Нужно сыграть свою роль до конца, иначе он что-нибудь заподозрит. Оставалось совсем чуть-чуть — украсть завещание, и дело с концом. Собрав слезы в кулак, я открыла дверь. Майкл подхватил меня на руки и прижал к себе. Я уткнулась ему в грудь лицом.

— Что тебя тревожит, дорогая? Почему ты себя так странно сегодня ведешь? — спрашивал он, перенося меня на руках в комнату.

Дорогая… Паршивый лгун!

— ПМС, — всхлипнула я. — Я всегда превращаюсь в неадекватную ведьму перед месячными.

Майкл застыл. Типичный мужик. Боится разговоров о прокладках и месячных.

— Я знаю, как тебя развеселить. Объявляю сегодняшний день — днем влюбленных!

— Типа, четырнадцатое февраля раньше времени, для тех, у кого ПМС?

— Нет, дурашка, — рассмеялся он. — Я планировал этот день провести дома. Ну, и так вышло, что ты сегодня — неадекватная ведьма. — Майкл поцеловал меня в висок и посадил на диван.

— То есть, на работу ты сегодня не поедешь? — расстроенно спросила я.

— Не-а. Ты не рада? Этот день я посвящаю тебе.

Мне ты посвятил свое мудачество!

— Очень рада. Просто, я боюсь, что выкину еще какую-нибудь глупость, вазу разобью или тарелку в тебя кину… А на работе тебе было бы безопасней. — Я надела на себя улыбочку в стиле чеширского кота.

— Не кинешь, так как у нас сегодня обширная программа, мисс Кросс. — Майкл упал на диван рядом со мной. — Первым делом — пикник. А дальше решим, что поделать.

— Это называется «обширная программа»? Да-а, ты тщательно все продумал, ничего не скажешь. Пикник в ноябре — супер.

— Ведьма, не бурчи. Сейчас я кое-что отправлю по мейлу, и выдвигаемся! Собирай пока продукты.

Первую половину дня мы провели, как образцовая семья, на пикнике. Да, я не ошиблась. Именно на пикнике. Ну и ладно, что ноябрь. У Майкла был навес во дворе, там теплее, чем дома. Барбекю, плед, вот и все дела. Болтали ни о чём и обо всём сразу. Я отправила все свои мысли и заморочки в далекое путешествие и расслабилась. Представится момент пошариться в его кабинете — сделаю это. А пока буду отдыхать!

— Ники, ты взяла нож?

Нож? Зачем нож? Из-за ножа что ли я сейчас тут, вместо того, чтобы быть дома, в Ричмонде, и гонять Цезаря по дому.

— Какой нож? — Я всё никак не могла понять, зачем ему понадобился нож.

— Как — зачем, Ники? А чем я должен мясо резать? Твоими ногтями? — спросил он, подавляя смех.

— Ах, да, мясо. Не сходишь сам? Ну, пожалуйста, а я пока ногти поточу. Я же еще и ведьма сегодня, вдруг захочу тебя убить. — Я решила состроить ему глазки, только чтобы никуда не ходить.

Подмигнув мне, Майкл ушёл. Надо расслабиться. О, вино! То, что доктор прописал. К тому моменту, как Майкл вернулся, я уже слегка захмелела.

— Ты, что, уже успела накидаться, пока я ходил? И даже меня не подождала? — Наигранно возмутился он.

— Ходишь там чёрт те где, а я тут… ик… мёр… ик… зну.

— Да, я смотрю, ты уже так замёрзла, что и говорить внятно не можешь.

— Хватит мне выговаривать. Ик. Давай, присоединяйся.

И куда делась моя скоромность? Много пить я стала. Взгляд упал на бутылку с вином. Лучший друг!

Пикник проходил чудесно. Мы ели, кидались друг в друга овощами, пили, ну и, вконец опьянев, я затянула песню из репертуара Рианны. А когда увидела, какие страдания моё пение приносит Майклу, запела ещё громче. Как он только не просил меня остановиться, но я была непреклонна. И тогда он нашёл способ заставить меня замолчать. Поцеловав. Да что стесняться, засосав. И я ответила. Видимо, вино ударило в голову, раз я забыла о своей униженной гордости и бушующей злости. На самом деле, я дико устала от всего этого…

Майкл быстро взял себя в руки, а я всё тянулась к нему, как утопающий к спасательному кругу. Жалкое зрелище.

— Нет, Ники, остановись.

— Почему? Ты же утром называл меня своей девушкой, проявлял инстинкты самца. В чем тогда проблема?

Боже, что я несу? Ники Кросс и алкоголь в любом виде — несовместимые по всем физическим параметрам величины.

— А ты возмущалась, что я называю тебя своей девушкой. Значит, ты подсознательно не хочешь ею быть, да? Ты видишь себя в другой роли? Кстати, что насчет денег? Сколько я должен за пикник?

Опять тоска забилась в сердце. Ну, что он делает? Все рушилось на глазах, как всегда.

— Ты ничего мне не должен больше. Никогда. Я больше не нуждаюсь в деньгах.

— Даже так?

Даже так! Вообще, скоро свалю от тебя, козел. Хм… А почему бы мне не извлечь выгоду в последний раз?

— А вообще, знаешь, деньги лишними не будут. Но за пикник я не буду брать с тебя ни цента. — Я потянулась к нему за поцелуем, но он опять меня остановил.

— Никаких отношений?

— Никаких. В любовь я не верю, а, вот, в магическую силу денег — да.

— Ясно.

Передо мной лежали купюры, которые он достал из кармана.

— Это за то, что скрашиваешь мое одиночество.

Майкл ушел, а я выругалась, забирая деньги. Гребаная, тупая жизнь! Слезы навернулись на глаза. Я же хотела последний, или предпоследний, как получится, день провести в мечтах. Но сама их разрушала, каждую минуту — все больше. Неохотно поднявшись с пледа, я вошла в дом. Майкл был в кабинете. Складывал документы в папку.

— Ты уходишь?

— Как видишь.

— Прости меня. Пожалуйста, — тихо сказала я, нервно топчась у дверного косяка. — Не уходи. У меня кое-что есть, — показала ему колоду карт. — Сыграем? Спорим, ты устанешь кукарекать?

Майкл усмехнулся и, отложив все вещи, подхватил меня на руки. Спустившись на первый этаж, мы устроились в гостиной перед камином. Решили играть в карты на желание. Я думала, он захочет играть на раздевание, но Майкл, видно, понял, что тему секса со мной поднимать опасно, и выбрал простые желания. Чёрт бы побрал мою «везучесть»! Я выиграла один раз из десяти. А до этого девять раз исполняла его желания: то кукарекала, то гавкала, то кричала из окна, что консерваторы — придурки. Как он мне объяснил, его соседи придерживаются такой политической линии. Хорошо, что я скоро, как Форест Гамп, сбегу от него. Все его желания были однотипны, но очень смешны. Когда же очередь дошла до меня, я решила воспользоваться шансом. Моё желание было поцеловать его. И я поцеловала. Как в последний раз. А он ответил, и очень страстно. Так, что я думала, останусь без губ. Но дальше поцелуя дело опять не зашло.

— Предлагаю научить тебя играть на рояле, — сказал он мне в губы.

Оказывается, в одной из комнат находился рояль! И оказывается, я была ни на что не годна. Я не поддаюсь обучению. Факт.

— Я человек творческий, но играть на рояле, никогда прежде его даже не видя вблизи, нереально. Проще — в карты.

— Карты надоели, ты все время проигрываешь. Меня возбуждают трудности…

На это я лишь фыркнула, закатила глаза и демонстративно ткнула пальцем в клавишу в конце пианино. Ну и звук. Кровь из ушей может пойти.

— Ты — творческий человек? — продолжал Майкл. — Да ладно! Хотя, вокалистка из тебя —покруче Рианны будет.

А вот нифига и не задел.

— Нет, я люблю рисовать. Хобби у меня такое. Но петь тоже люблю, а соседи-то как…

— А основное занятие какое?

Да, какое? Никакого.

— Даже не знаю, что и ответить…

— Какое у тебя образование? Ты же учишься?

— Нет, Майкл, не учусь. Мой отец не может себе позволить оплачивать моё обучение. Я просто работаю в магазине и иногда рисую дома. Ну, ты видел этот магазин и вечную слугу костюмов, а дома краски и бардак. Их ты тоже видел.

— То есть, ты художница по призванию?

— Да, есть такое. Но лучше не будем об этом говорить.

— Окей. А о чем поговорим? В карты я играть не хочу, а ты не хочешь играть на пианино.

— Знаю! Я в программе видела, сегодня будет Эйс Вентура, — воскликнула я, понимая, что это идеальный вариант для нас. Комедия!

Мы провели перед телевизором два часа за просмотром очередной гениальной комедии с Джимом Керри, объедаясь пиццей. Ну, что еще нужно? Классный мужчина, хоть и на деле мудак, неподражаемый комик Керри, пицца и я. Боже мой, рай так близко, я словно держу его в руках! На пару часов я, действительно, расслабилась.

Но тут возникла неловкая ситуация — на тарелке остался последний кусок пиццы… Кому же он достанется? Мы оба выжидающе смотрели друг на друга.

— Дамам надо уступать, — решила первой нарушить тишину.

— А кто сказал, что я — джентльмен?

— Боже, это же твой мотоцикл! — крикнула я, изобразив на лице неподдельный ужас.

А актриса из меня — что надо. Джим бы мной гордился.

Майкл подскочил и побежал к окну, а я схватила этот несчастный кусок пиццы.

— Ах, ты, хитрюга! Не на того напала.

За секунду он оказался рядом, в опасной близости от моего лица. И… откусил кусок с другой стороны. В итоге, доедали мы пиццу вместе, и закончилась эта борьба страстным и вкусным поцелуем.

— А ты с беконом лучше, — пошутила я.

Но ему, похоже, было не до смеха. Взгляд потемнел, вокруг нас летали искры. Ещё чуть-чуть, и между нами вспыхнет молния. И я уже была готова ко всему, но только не к тому, что последовало дальше. Он ушёл. Встал и ушёл.

В чём дело-то? Я, что, ни с того, ни с сего начала вызывать у него отвращение? Не теряя ни минуты, я пошла за ним. Ну, не хочет он обычный секс, и не надо. Будет односторонний. Оральный. Изнасилую его ртом. За весь день он уже достал меня своими отказами!

Я нашла Майкла в кабинете, где он с кем-то разговаривал по телефону. Судя по выражению его лица, этот разговор не доставлял ему радости. Я подошла к столу и опустилась перед ним на колени. Не обращая внимания на его вопросительный взгляд, я расстегнула ширинку и достала член. Он мог делать вид, что не хочет меня и строить из себя целомудренного принца, но его младший друг не умел притворяться. Да, он был твёрд, как камень, и сочился влагой. Именно в этот момент я проклинала свою неопытность. Я ни разу не делала никому минет. Вдруг ему не понравится? Или я вообще его откушу?

Мне стало так смешно от этой мысли, что я прыснула от смеха. Майкл, видимо, не так всё понял и попытался отодвинуться и убрать член обратно. Ещё при этом он умудрялся что-то говорить в трубку. Что-то, насчёт косметического ремонта в одном из отелей, и ещё насчёт умственных способностей собеседника. Кому-то не повезло быть, цитирую, «идиотом, за которого приходится все решать, и на которого нельзя положиться».

Улучив момент, пока он был занят разносом звонившего, я взяла головку в рот. Немного солоноватая. Прикольно. Обвела её языком по кругу, вытащила, взяла обратно в рот. Потом решилась на кардинальные действия. Провела языком по стволу вверх и вниз, попыталась взять член в рот полностью. Ага, не тут-то было. Вошёл на половину. Всё-таки, мощное орудие. Начала сосать наполовину, и помогая себе рукой снизу. Его вздохи и стоны были лучшей наградой мне. Опустившись ниже, я взяла в рот его мошонку и начала сосать и оттягивать яички. Во мне все это время жила Саша Грей…

— Ники! Ещё!

Ещё, так ещё. Потянула сильнее.

— Как же хорошо, — проревел Майкл и отбросил телефон.

Затем он взял дело в свои руки. Схватил мою голову и начал буквально насаживать на свой член так, что я думала подавлюсь. Ритм был бешеный. Через пару минут я почувствовала, как он раздулся у меня во рту, точнее, в горле. Слава богу, меня не вырвало, когда он начал кончать. Но пицца назад просилась. Кончал Майкл долго и обильно. Когда лавина прекратилась, я облизала губы и встала с колен.

— Черт, как я задолбался от происходящего между нами дерьма, — взорвался он и притянул меня к себе, укладывая животом на стол. — Готовься, девочка моя, сейчас я выбью из тебя все плохое настроение. ПМС тебе покажется раем.

Майкл резко спустил мои шорты и отвесил шлепок. Я застонала. Трахал бы он меня всю жизнь. А не только, когда ему что-то от меня надо! Моим мыслям было не суждено разрастись в гневный, сметающий все на своем пути ураган, так как его член, реально, выбил из меня всю дурь. Майкл больно тянул меня за волосы, шепча на ухо грубости и непристойности. А я подавалась ему навстречу, желаю почувствовать его как можно глубже.

Зазвонил телефон. Бл*ть! Трижды бл*ть! Что за проклятые звонки в самый неподходящий момент?! Нет, нет, пусть он не останавливается… Но Майкл остановился.

— Джим! — рявкнул он в трубку. — Ты издеваешься! Готовь вещи, я тебя уволю, к чертям!

Он сбросил вызов и вышел из меня. Я протяжно вздохнула.

— Знаю, Ники, знаю. Выбивание из тебя дури переносится на ночь. Смотри мне, не выбивай дурь из себя сама, — томно напутствовал он меня и влажно поцеловал в губы, глубоко проталкивая свой язык. — Я — на работу.

Майкл ушел, а я осталась стоять со спущенными трусиками у его стола. Да уж, видок —аристократический. Оглянувшись вокруг, я замерла. Его кабинет! Быстро разобравшись со своим внешним видом, я стала осматривать его стол.

Какие-то чертежи, рисунки, таблицы, схемы, документы… Выдвинула первый ящик — ничего, канцелярская мелочь. Второй — книги. Третий — тоже ничего. Бросилась к полкам. Сейфа не было, по крайней мере, на видном месте. И картин на стене не имелось. И ковров тоже. Этот кабинет был совсем не похож на те, что показывают в фильмах. На одной из полок лежала толстенная папка, из нее торчали листы.

Так-с, что тут у нас… Ого! Это же выписка из моей школы, информация обо всех годах обучения! А это… Это биография Итана! Козел, он залез в мою биографию. Хватило связей.

— Ники! Ты не в кабинете, случайно? Я забыл документы.

Майкл! Я засунула документы обратно и приняла расслабленную позу на диване.

— С тобой, крошка, можно забыть обо всем, — сказал он, забирая папку со стола.

— А ты не забывай. Я жду тебя, ты кое-что не закончил…

Подмигнув мне, Майкл вышел. Я проследила за ним в окно, чтобы убедиться, что его машина точно отъехала, и бросилась в свою комнату собирать чемоданы. Ну их к черту, всех! Пора валить отсюда!

Глава 8.

Ричмонд, я вернулась. Только уже ничего не будет, как прежде. Здесь я нашла мужчину своей мечты, и здесь же потеряла себя навсегда. Сюда я сбежала когда-то от отца, и сюда же я сбегаю вновь. Хренов бумеранг судьбы. Только за что он вечно ко мне возвращается?

— Будьте вы все прокляты! — зло воскликнула я, бросая сумки с вещами прямо в коридоре.

Приходилось полдня сдерживать гребаные слезы, а во мне уже океан бурлил. Я упала сверху на сумки и заплакала. Кто бы мог подумать, что в двадцать два года жизнь будет казаться адом. Почему же мне пришлось так, чертовски, быстро повзрослеть? Я не хотела! Хочу быть маленькой девочкой в розовом платье, и верить в дружелюбных пони из волшебной страны. А не ощущать себя взрослой, необразованной неудачницей, единственными собеседниками которой являются костюмы и наглый кот!

Реальная жизнь была далека от мечтаний. Гадкая, гадкая жизнь!

Наплакавшись вдоволь, я вытерла рукавом мокрое от слез лицо и сделала глубокий вдох. Что ж, жизнь продолжается. Хоть и звучало это совсем не радостно. Надо было разобрать чемоданы, позвонить Мел и забрать у нее Цезаря. Наелся у нее цветов, ставлю все на это!

Но первым делом надо поесть. Чем я и занялась: поставила чайник, достала какие-то давнишние продукты из холодильника и печально вздохнула. Да уж, у Майкла я ела лучше. Сбегав в небольшой магазинчик, принадлежащий индусу по имени Радж, я устроила дома пир. Напилась чаю с бейглами, заела это хлебобулочное безумие плиткой шоколада и желатинками.

— Ка-айф, — протянула я, откидываясь на спинку кухонного стула.

В холодильнике еще осталось мороженое — это на вечер, или на завтра. В общем, не в этот раз точно. Звонить Мел или Джес? Кому из них?

Думать долго не было нужды, — конечно, Джесс. Мел выпотрошит мне всю душу, а я пока не хотела возвращаться к паршивым воспоминаниям. Слишком свежи они были. Я скинула ей смс, чтобы она готовила Цезаря к переезду, и набрала Джесс. А эта уже сколько раз успела потрахаться с разными парнями, пока меня не было?

— Ник, привет! Как отпуск? Выздоровела?

Что? Ах, да, я же болела.

— Да, всё уже хорошо. Так, горло болело… Ерунда.

При слове горло я сразу вспомнила Майкла и то, что я делала этим горлом ещё вчера. Щёки окрасил румянец. Горлом я хорошо поработала, факт.

— Эй, Ник, ты чего? У тебя температура? Голос странный.

— Нет. Джесс, со мной всё хорошо. Я выйду на работу завтра. Наверное, новый товар пришел?

— О, да. Второй день разгребаю. Оставлю часть тебе, на завтра, — воодушевилась она. Видно, думала, что я порадуюсь.

Попрощавшись с Джесс, а про себя — послав ее к чертям, я стала думать, что делать дальше. И я имела в виду не ближайшие два-три часа, а ближайшую жизнь. От Майкла я сбежала, ничего ему не сказав, даже записку не оставила. Просто собрала свои пожитки, стащила те документы, которые у него нашла, и рванула, как заключенный Гуантанамо — без остановок и промедления.

Было ли мне грустно? Не знаю. Но радостно — точно, не было. Паршивенько было на душе, да. Я переместилась со стула в кухне на свою кровать. Свалилась на нее мертвым телом и не шевелилась. Только думала, думала. Ничего толкового, в итоге, не придумала…

Майкл был моим первооткрывателем в сексе и романтике, жестком сексе и унижении, да и во всем на свете. Он был первым почти во всем. И он был хорошим, я это видела. Увы, я ему не была нужна. По крайней мере, без завещания его отца. Я так и не узнала, что это за завещание, и каким боком я там оказалась. Выкрав у него документы с выпиской из школы и биографией Итана, я отнесла их отцу. Но сделала все по-умному на этот раз. Позвонила ему и все рассказала, подниматься в дом отказалась. На улице у него не было шансов применить ко мне насилие. Папашке не понравился тот факт, что Микки залез слишком далеко. Думаю, он все же так и не разгадал загадку насчет моей связи с Итаном, но был близок. Знать бы еще, что в завещании… Отец забрал документы с таким видом, будто я ему реально должна была. Когда разговор зашел о завещании, я его послала. Сказала, что завещания у него дома нет, а искать где-то еще я не собираюсь, и, вообще, уезжаю. Поток угроз и ругательств меня не впечатлил. Я выросла на улицах, и регулярно подвергалась насилию с его стороны. Думал, заплачу? А я и заплакала, но позже, когда сбежала от него, под крик отборной матерщины. Теперь я здесь, и я одна. Скучаю по светлым моментам с Майклом, по сексу с ним, не буду скрывать, по его периодической заботе обо мне.

— Твою чертову мать! — крикнула я, ударяя со злостью подушку. — Черт бы все побрал! — Подушка отправилась на пол.

Мне срочно нужно было успокоительное. А лучше — смирительная рубашка. Или я поколочу кого-нибудь. Из меня чуть ли пар не шел. Горечь от всего произошедшего стояла во рту мучительными воспоминаниями, даже глотать было больно. От слез нос не дышал, а голова, так и вовсе, — не соображала.

Звонок в дверь. Бо-оже, кто там? Глянула в глазок. Нет, нет, нет!

— Чип, твой Дейл спешит на помощь, — пробормотала я себе под нос, открывая дверь и впуская внутрь Мел с Цезарем на руках.

— Ники! Наконец-то, ты приехала. Как же я скучала.

Она обняла меня, и я чуть не заплакала. Этот сладкий аромат Мел…ммм… хоть что-то приятное. Лучшая подруга, пусть и не знает обо мне всей гнусной правды. Лучшая подруга, еще одна гавань в этом шторме жизни. И волосы издавали легкий аромат её любимого каштанового шампуня. Эту ветреную блондинку, которая вечно ставит меня в неловкие ситуации и вообще является виновником моих бед на 99, 1%, я любила больше всех на свете!

— Мать моя — женщина, Мел, — потрясенно прошептала я, увидев Цезаря.

— Господи, что это?

Кот был… одет по последнему слову кошачьей моды! Что… что это за сиреневый комбинезон с неоновыми молниями?

— Мел?.. — Промямлила я, рассматривая костюмчик Цезаря. — Я даже не знаю, что сказать… По крайней мере, цензурное.

— Ой, Ники, заканчивай. Да, он Цезарь, но на дворе-то двадцать первый век! Доспехи и сандалии будут смотреться смешно.

Мел прошла в кухню, неся мирно сидящего у нее на руках Цезаря. Да уж, какой там Цезарь. Имя «Селена Гомес» ему теперь больше подходит…

— Я не удивлена, что ты превратила Цезаря в… хм, кота нетрадиционной ориентации. Меня больше удивляет его мирно покоящаяся у тебя на руках морда! Ты вколола ему транквилизатор?

— Что за бредни, Кросс? Просто, мы нашли с ним общий язык, да, Цези? — Обратилась она к коту, почесывая его за ушком.

— И как тебе кошачий язык? Много слов выучила?

— Кстати, мяукает он много. Поет, что ли…

— Не поет, Мел. Я не знаю точно, но мне всегда казалось, что он матерится так на меня.

— Давай чай и печеньки, а этого монстра забери. Он сожрал мамину герань! А еще, она на него всю рыбу извела.

Я взяла Цезаря на руки, и опять захотела плакать. Девочка с котом. О нас можно писать роман. Не зря я тогда подобрала его на улице! Эх, самый любимый мужчина. Я потрепала его по шерстке и уткнулась в нее лицом. Коты — потрясающие животные. Могут издеваться над тобой так же, как и люди, но если любят, то навсегда!

— Хватит тискать это адское создание, рассказывай, как поездка к отцу.

И… как Майкл.

— А причем тут Майкл? — невинно поинтересовалась я.

— Я знаю, что ты уже женщина, Ники. Поэтому не трать время на притворство и говори, как он. Не слезала с него, наверное?

Ага, с его кошелька.

— Все было, как у всех. Просто секс.

— Господи, чего так скучно? Он же красавчик. Член у него большой?

Шоколадная конфета застряла у меня в горле, и я закашлялась, пытаясь отдышаться. А Мел следила за мной взглядом следователя.

— Приличный. Делать минет было сложно.

Теперь она закашлялась. Никакого толку от конфет, только давимся ими.

— Ты у него отсос… То есть, оральные ласки, все дела?!

— Почему ты так удивлена? Сама же просила подробности.

— Кто бы мог подумать, невинная девственница, — хмыкнула она.

— Я не виновата, он сам пришел, — рассмеялась я, стараясь подавить боль от воспоминаний о нашем первом разе. — Кстати, не я одна грешными вещами занималась. Мэтт ездил в Ричмонд. Жду подробностей.

— А у нас что? У нас все, как и должно быть у взрослых людей. Секс.

— Отношения?

— Ну, не знаю… — Мел замешкалась и развернула еще одну конфету.

— Так, так, больной, рассказывайте, что вас тревожит. А я сейчас трубочки с баварским кремом достану!

Я полезла в шкаф, чтобы сегодня окончательно сегодня добить свою фигуру. Пора уже и нормальной едой запастись, а не только полуфабрикатами и шоколадками.

— Я бы хотела попробовать с ним встречаться, но, думаю, не выйдет.

— Дурацкие трубочки! Завалены пряниками, — прокудахтала я, роясь в шкафу. — Почему не выйдет, Мел? Глупости же. Он спит с тобой не потому, что у тебя вагина какая-то особенная. Ты ему нравишься. Достала! Будешь одну? Они очень калорийные.

— Давай, — обреченно сказала она и взяла две. — Ты меня поймешь. Он же красавчик, уверена — бабник. Зачем я ему? Ну, потрахались, и будет.

Он ничего не говорил про «встречаться».

— Мел, он — мужик! Он может сказать: «Снимай трусики, вставай на колени» и прочую пошлую чушь. А вот сказать: «Давай встречаться», нет, ни за что.

— Когда ты стала спецом в мужиках, а, Кросс? — Захрустела трубочкой Мел и подозрительно посмотрела на меня.

— Это все женщины знают! — расхохоталась я. — Не тупи больше, подруга. Бери его в оборот. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— А я хочу того же для тебя! Что там с Майклом?

— Ничего.

— Ни-ик.

— Да, что? Есть у него богатая, красивая моделька. Вот и вся история.

Пришлось соврать…

— И забей на него. Он с самого начала повел себя, как мудачина.

Найдешь здесь себе хорошего парня. Ну, и я, за компанию, если с Мэттом не получится.

С Мел за чаем и печеньками я не заметила, как день плавно перетек в вечер. Мел ушла, оставив меня в прекрасном расположении духа. Цези спал на подоконнике, и я заскучала. Но будить кота не хотелось. Чувствовала я, что хлебнул он у Мел.

— Что ж, настал твой звездный час, — сказала я, доставая килограммовый пломбир из морозильника.

Ммм... целый килограмм удовольствия! И больного горла... Вооружившись ложкой, я стала поедать это ванильное чудо. Омномном не опишет то, с каким наслаждением я поглощала это мороженое. И пусть весь мир подождет… В следующий раз куплю шоколадное, или кокосовое. Или и то, и другое! Да здравствует пончик Ники!

Я ела мороженое и смеялась, как чокнутая. Даже кот проснулся. Открыл один глаз, посмотрел на меня все понимающим взглядом, закрыл. Затем открыл оба и, уже не стесняясь, пялился на меня, как врач психиатрической клиники на пациента.

— Да, да, Цези, жизнь такая.

Закончив с мороженым, и почувствовав, как ваниль перекатывалась пузырьками радости в крови, я взялась за… краски и холст. Как еще художник по призванию, но неудачник по жизни мог скоротать ненавистное свободное время в полном одиночестве? Только так. Я нарисовала синее море, чистое небо и даль, там, где нет никого, где все призрачно. Попасть бы туда, в новую жизнь, в мой мир, где никто бы не стал причинять тебе боль. Но, увы, холст не ожил, краски не забурлили на нем, меняя реальность… Придется жить в этой.

***

На следующий день я смогла отвлечься работой. Приём товара, ревизия, в общем, было, чем заняться. Джесс опять прожужжала все уши историями о парнях, дискотеках и своим нытьем о том, как мало она трахалась из-за моего внезапного отпуска. Зато я потрахалась. Поменяемся ролями, хоть раз в жизни. О Майкле не думала, старалась не думать. Получалось, но с трудом. Еще и Джесс со своими расспросами! Надо обязательно совать свой напомаженный нос не в свои гребаные дела!

— Ну, что, Ник, как поездка в Вашингтон? — поинтересовалась она, занимаясь документами.

— Какая поездка? Я болела.

— Да ладно, Ник. Вчера я прикинулась дурочкой, но… Гугл не обманешь. Там — твои фотки с Майклом. Вы, что, серьезно вместе?!

— А почему ты чуть ли не кричишь? Мы с ним разве настолько не подходим друг другу?

— Даже не знаю, как и сказать…

Ну, и заткнись тогда! Чертов Гугл. Все о тебе знает. Порой, даже то, что не знаешь ты сам. Да уж, врать Джесс, при наличии у нее интернета, было глупо… Вполне, в стиле Ники Кросс.

— Джесс, что ты хочешь узнать? Что я поехала к отцу, который при смерти, и оказалось, что Майкл живет в том же городе? Это не я, это злодейка Судьба так расставила карты, — прокричала я, делая вид, что она задела меня за живое.

— Боже, Ник, прости. Я не знала, что твой папа болен.

Гугл не сказал?

— Все хорошо. Он вскоре умрет, врачи в своем диагнозе тверды, — пришлось всхлипнуть, для правдоподобности.

На этом глупые расспросы закончились. Она меня не доставала, и я спокойно разбирала костюмы, переписывала ценники, заполняла накладные. Вот она, моя привычная, любимая рутина. Похоронила папашу. Супер! Надеюсь, мысли, правда, материальны, и он сдохнет. Я очень боялась, что он попытается снова найти меня. Ждала его звонка каждую минуту, оглядывалась на улицах, но все было хорошо… Лишь бы это было не затишье перед бурей. Следующий день я тоже провела, скучая на работе. Джесс, пользуясь тем, что я ей должна, убежала пораньше на свидание. Ну, и хорошо. Хоть мозг останется в целости и сохранности. Она не переставала сочувствовать мне по поводу потенциальной скорой кончины моего любимого папочки. Пару раз и Майкла вспомнила. Пожалела брошенку и не забыла сделать замечание о том, что глупо мне было на что-то надеяться. Спасибо, Боже, за такую напарницу!

После работы, закрыв магазин, я пошла в супермаркет. Дома есть нечего. Печеньки не в счет. Набрав два пакета продуктов, я хотела вызвать такси, но телефон разрядился!. На улице было довольно прохладно, чувствовался ноябрь. И грусть одолевала. Ветер будто знал, как мне грустно и одиноко. Мы с ним пели на одной волне. Да, да, с каждым разом я нахожу родство со все более странными вещами. То с котом, то с пломбиром, то… с ноябрьским ветром. Сгибаясь под тяжестью пакетов, я зашла в ещё один магазин за бутылкой питьевой воды. Надо было заказать воду, или фильтр купить… Но сейчас я решила купить огромную бутылку воды, почему-то не подумав о том, как потащу эту махину. Думать, вообще, было не в моем стиле. Только сталкиваться с последствиями глупых поступков. Поэтому, с двумя огромными пакетами и пятилитровой бутылкой я стояла у магазина и ждала чуда.

— Что-то ты долго, чудо, — пробубнила я, топчась на месте. Руки устали, я ждала, пока они перестанут болеть.

Чудо все-таки случилось! Взявшись из ниоткуда, ко мне подошёл парень.

Тоже брюнет, как и Майкл. И глаза тёмные. Но на Майкла совсем не был похож. Более утончённая внешность, более изящная, я бы сказала. И взгляд такой… пронизывающий. Похож на актера театра.

— Мисс, Вам помочь? — предложил он.

— Нет, спасибо. Я тут кое-кого жду.

И что ты несёшь? Чудо опоздало. Он был раньше.

— Давайте я всё же Вам помогу, Вы тут уже минут пятнадцать стоите. Куда нести?

— Ладно. Не ночевать же мне здесь.

Назвав свой адрес, я передала ему пакеты. А мне очень повезло!

— Как вас зовут?

— Ники. И можно на «ты».

Хм… Майклу понадобилось больше времени, чтобы перейти на «ты». Хватит уже сравнивать всех с Майклом! Это не Майкл. Это… Кстати, кто это?

— А меня зовут Джейсон, можно просто Джей.

Это Джей. Вот кто это. Но никак не Майкл. Похоже, я совсем того уже… Мы с ним мило поболтали, пока шли до моего дома. Уже порядком стемнело, и мне было очень комфортно с ним. Я чувствовала себя защищённой. Господи, Кросс, тебе лишь бы мужик рядом — сразу чувствуешь себя защищенной.

— Ну, вот мы и пришли. Спасибо большое за помощь, Джей. Рада была познакомиться.

— Я тоже. Может, ещё как-нибудь встретимся? Погуляем?

Ой, нет, спасибо. Уже нагулялась. Во всех смыслах.

— Я думаю, не получится. Извини.

— Ты еще подумай. Ну, а номер свой хоть дашь?

В его голосе было столько мольбы, что я не смогла отказать.

— Записывай, — сказала я и продиктовала ему номер.

— Я позвоню.

— Окей.

— Пока.

Вот так в моей жизни появился ещё один мужчина. Ещё одна ошибка, ещё одни грабли, на которые я наступила. Кого-то жизнь ничему не учит.

В двери торчал конверт. Письмо? Подброшенное таким странным образом? В душу начали закрадываться противные подозрения. Нет, ты слишком мнительная, Кросс. Слишком. Но руки дрожали. На конверте не было написано ничего: ни слова, ни даже адреса, голая пустота… Чертовы потные ладошки. Я зашла в квартиру и оставила письмо на столе. Открою его позже. Или выброшу. Но долго ходить мимо этого странного конверта я не могла. Взяла его еще раз в руки, пощупала — что-то твердое. Хм… интересно. Очень медленно я открыла его и увидела там записку и маленький темный пакетик. Может, наркотики пришли не по адресу? Черт, нет, не наркотики. Хуже — отец. «Девочка моя, просто так уйти от меня не удастся. Долг все также за тобой. И время идет. А ниже — тебе подарок. Это случится и с тобой, моя маленькая. И больше болтать впустую я не намерен».

Будь ты проклят, урод. Собрав все свое мужество, я достала этот пакетик и открыла. И заорала, что есть силы, почти разрывая голосовые связки. Бросилась к раковине, и меня вырвало. В пакетике было человеческое ухо.

Глава 9.

Ухо. Ухо. Ухо. Ухо! Там было гребаное ухо. Меня всю трясло. Этот вонючий конверт я сожгла, к чертовой матери, а ухо сразу же выкинула. Успокоиться уже не смогла, как ни пыталась. Несколько раз меня вырвало. И это учитывая, что я ничего не ела! Меня просто выворачивало от одной мысли об этом долбанном ухе. Боженьки, кого же он убил? Ухо было настоящим, человеческим, я видела это.

Папаша будет следовать за мной по пятам всю жизнь, пока не сдохнет, или не сживет со света меня. Хорошо, я отдам ему эти деньги! Господи, пусть он только отстанет от меня. Я стерла слезинку со щеки и принялась за подсчет имеющихся денег. Десять тысяч я ему отдала в Вашингтоне. Насосала у Майкла, так сказать. Еще у меня была заначка — около десяти тысяч. Я копила весь год. Но не жалко, жизнь дороже.

По сравнению с нужными сорока — это ничто, капля в море. От этой мысли захотелось плакать. Нет, выть. У меня, конечно, остались платье, клатч и ботильоны, но где мне это всё продать? Кому нужны поношенные вещи? Это же эксклюзивная работа. Если только клатч продать какой-нибудь школьнице. Но что за него можно взять? Триста долларов, максимум? На панель, что ли, идти? Доведет меня папаша до греха, в прямом смысле.

Думать о том, где достать деньги, было некогда. И так всю ночь проплакала и не выспалась. Сегодня мне светила она, опять она, моя путеводная звезда — «любимая» работа. Отрабатываю свой незапланированный отпуск. Но есть и более-менее положительные новости: хотя бы, в напарницах сейчас не Джесс, а какая-то Роузи. Какая именно — узнаю, когда появляюсь на работе.

Ну, ничего себе. Магазин уже был открыт, хотя до открытия оставалось двадцать минут. Я всегда была ранней пташкой и открывала его первая. А Джесс опаздывала. Самое меньшее — на полдня.

— Привет, Ники. Я Роузи, — поздоровалась миловидная девушка. — Держи, кофе из Старбакса. Не знаю, какой ты любишь. Взяла латте.

— Оу, спасибо. Я такой и люблю, — мило улыбнулась ей и взяла стаканчик. Неважно, что латте не в моем вкусе, её поступок приятно удивил.

Роузи оказалась тихой, скромной девушкой, серой мышкой, в общем. Такая же, какой была когда-то. Теперь что-то во мне изменилось. Сломалось и переродилось. Пацанка Кросс с едкими шуточками и неунывающим характером стала… Да, кем же ты стала, Ники Кросс? Надеюсь, кем-то, или чем-то хорошим. Пока было неясно.

Где-то в обед, когда от скуки я уже считала трещинки на потолке, раздался писк телефона. Смс. Майкл! Такой была моя первая мысль. Сердце забилось с удвоенной силой. И с чего это должен быть он?

«Ники, привет. Это Джейсон. Ты свободна сейчас?»

Нет, все же, не Майкл. Сердце стало стучать тише, выражая своё разочарование. Тупое ты, сердце, ту-по-е. Майкл уже и не помнит, кто ты, Ники Кросс. Погрустил, наверное, что с завещанием — облом, да и забыл о тебе. А ты тут подскакиваешь от смс-ок. Кстати, Джейсон. Хороший вроде парень. Да, не охреневший миллионер, со взглядом, от которого мокнут трусики, но и, похоже, не такой мудак.

«Привет. Я работаю. Причём, всю неделю подряд. А вообще, я умираю от скуки».

И тут понеслось. Весь день мне на телефон приходили шутки и весёлые истории из его жизни в виде коротких, и не очень, сообщений. Джейсон показался мне очень весёлым и крайне позитивным парнем. От скуки не осталось и следа. Это был первый светлый день после того, как я вернулась из Вашингтона. И всё благодаря Джею. Мы с ним договорились встретиться, как только я освобожусь. А освободилась я ровно через неделю. Работала без перерыва, пока эта тусовщица Джесс обтирала своими платьями в пайетках и фейковыми сумками Дольче все клубы города.

Через семь дней я поедала гамбургеры в Макдоналдсе. Да, вредно, я знаю. Но вкусно. И сейчас мне абсолютно было плевать на здоровье и фигуру. Ночами я всё ещё плохо спала, потому что никак не могла решить, где взять деньги и, конечно же, душили воспоминания о Майкле. Также перед глазами стояло противное ухо. Меня снова затошнило.

— Эй, Ники, третий чизбургер — это слишком. Пожалей желудок. Тебя уже, вон, тошнить начало.

— Нет, все ок, — прошепелявила я с набитым ртом. — Тошнит не от гамбургера. Так, о всякой чуши думаю.

— Например?

— Например, бывший парень. Тот еще кадр.

— Я о бывших не думаю. Кто сошел с дистанции и остался позади, тот нам не нужен, — подмигнул он мне.

— Ага, не смог дохромать до финишной прямой. Три чизбургера подряд — это тебе не просто так! — Рассмеялась я, откидываясь на спинку диванчика и смотря на Джея.

Джейсон оказался очень интересным человеком. Ему было двадцать шесть лет, работал он то ли на государство, то ли был военным, то ли ещё что-то в этом роде. Ответы его были туманными, но мне было всё равно. Я забывала Майкла, и этого было достаточно. Майкл. И новый приступ тоски. Надо с этим что-то делать. О, купить успокоительное! Я совсем об этом забыла.

— Джей, зайдём в аптеку по дороге обратно?

Он так на меня посмотрел.

— Уже? — Он разразился смехом. — Я на первом свидании сексом не занимаюсь.

Упс. Я даже не подумала, как двусмысленно это звучит.

— Да, иди ты, — дотянулась и пихнула его в плечо. — Нет, за успокоительным.

Как-то он встрепенулся. Или мне показалось? Наверное, показалось. У меня вечные галлюцинации.

— Плохо спишь ночами?

— В точку.

— Тогда могу посоветовать средство.

Надеюсь, не секс.

— Какое? — поинтересовалась я.

— Флемиксин М. Отличное средство. Депрессию как рукой снимет, спать будешь, как убитая.

— Да ладно? Прямо, как убитая? Я, в последнее время, вообще заснуть не могу. Ну, о-кей. Его и спрошу.

— Зачем? Я тебе бесплатно отдам. У меня пачка есть, не открытая.

— А чего сам не пьёшь?

— Пил. Осталось. Через какое-то время помогает. Успокаиваешься. И в таблетках больше не нуждаешься. Эффект довольно долго держится.

— Хорошо. Завтра занесёшь на работу?

— Без проблем.

Может, было глупо брать какие-то таблетки от незнакомого человека? Ведь я действительно ничего о нём не знала. Ничего, кроме имени. Но это не имело значения, ничего не имело значения. Не сейчас, когда я была на грани. Не до мнительности и паранойи. Я просто хотела спать и не плакать. Жить и не плакать. Надеюсь, таблетки окажутся настолько чудесными, как он и описывал.

Завтра настало быстро. Время с Джеем пролетало незаметно, о Майкле я и думать забыла. На работе стало ещё скучней. Мне нужны были анекдоты Джейсона, как воздух. А были только вечные однотипные рассказы Джесс, или приторная вежливость Роузи.

— Эй, Кросс, смотри, какой красавчик прямо по курсу, — пропела Джесс, и я повернулась.

Ну, и кто там опять?

— Привет, Ники.

Джейсон. Почему я так рада? Не успела забыть Майкла, как уже втрескалась в другого? Но почему-то при виде Джейсона, бабочки не били крыльями в животе. Значит, всё ок. Он просто мне нравился. Хороший малый.

— Привет, — улыбнулась я.

— Кросс, ты, что, всех крутых мужчин вокруг себя собираешь? — раздался назойливый голос Джесс.

— Крутых мужчин? Это она о ком? — полюбопытствовал Джей.

— Да так, не слушай.

Джесс, свали, умоляю.

— Да чего ты скоромничаешь? То с Майком Митчеллом встречается, то, вот, с тобой.

— Джесс, оставь нас, пожалуйста, наедине. Там вроде нужно новые костюмы развесить, — процедила я сквозь зубы, убивая ее взглядом.

Слава богу, у неё хватило ума оставить нас в покое и уйти. Не придётся брать ещё один грех на душу — убийство глупой куклы.

— Ты встречалась с Майклом Митчеллом? Круто. Насколько я знаю, у него каждый день новая девушка.

Я была у него кучу дней тому назад, так что, моё имя, скорее всего, уже потерялось в дебрях его сексуальной истории.

— Джей, я бы не хотела о нём говорить. У нас ничего не было. Так, просто знакомые.

— Ну, ладно. Я принёс тебе успокоительное, — примирительно сказал он и протянул мне бело-голубую упаковку с надписью «Флемиксин М».

— Спасибо. Выпью-ка я одну прямо сейчас. А сколько их всего в упаковке?

— Всего шестьдесят штук. Только обязательно запей большим количеством воды.

— Шестьдесят штук? Что-то слишком много.

— Они обладают достаточно мягким эффектом. Но держится он долго.

Таблетка оказалась горькой на вкус, еле проглотила. Дожила. Существовать на таблетках, и это в двадцать два года!

— И когда наступит результат?

— Минут через десять. Не забывай пить на ночь каждый день.

— Обязательно. Спасибо большое.

Джейсон остался ещё на некоторое время поболтать со мной. И я абсолютно не заметила, как прошло полтора часа. Да, я ничего не замечала, не только время.

— А эти твои таблетки, действительно, помогли. Настроение зашкаливает.

— Я же говорил. Помни, мистер Джей тебе плохого не посоветует. Если что, знаю еще отличные таблетки для бодрости. Будешь прыгать, как зайчик.

Дальше пошли какие-то шутки, море шуток. Я не успевала вытирать слезы с глаз. И пофиг, что я была на рабочем месте, а Джесс уже покинула магазин в поисках очередного члена. Ну, из зависти, что все красавчики крутились вокруг меня. Причем, и находили они меня тоже сами.

Внезапно раздалось покашливание откуда-то сзади. Джесс ушла. Наверное, клиент. О, чёрт! Майкл. Можно ещё пару таблеток?

— Мисс Кросс, здравствуйте.

Какой официоз. Так и хотелось показать ему язык.

— Добрый день, мистер Митчелл.

— Уже вечер, Ники,— весело подмигнул мне Джейсон.

Не знаю, почему, но я засмеялась. Мне хотелось смеяться от любой его шутки, от любого слова. Я тронулась умом, ясное дело.

А Майклу, почему-то, смешно не было. Опять это мрачное выражение лица. Чего вообще пришёл? Как он тут оказался?

— Ладно, Ники, я пойду. А то у тебя тут клиент. Я позвоню. Кино, как договаривались. До встречи!

— Буду ждать. Пока, — сказала я, счастливо улыбаясь, и помахала Джейсону рукой. Ах, какой милый парень.

— Вы что-то хотели, мистер Митчелл? — Деловым тоном осведомилась я.

— Хотел. Но, для начала, ответьте мне, кто этот весёлый паренёк, от шуток которого вы чуть не получили оргазм за этой стойкой, — произнес он таким тоном, будто я сделала что-то до жути страшное и недопустимое.

— Это Джейсон. И что Вы всё-таки хотели?

— Что у Вас с ним? — Тон прокурора.

— Не ваше дело. Говорите быстрее, через полчаса магазин закрывается.

— Разберёмся с этим потом. У меня к Вам два предложения. Первое — мне нужен художник для того, чтобы разрисовать первый этаж моей гостиницы. Плачу двадцать тысяч долларов. Второе — мне нужен секс. Цену Вы знаете.

Вау! Неожиданно. Везёт, так везёт. Согласна на всё.

— Я принимаю оба предложения.

— Быстро, однако, Вы согласились. Тогда с завтрашнего дня Вы приступаете к художественному оформлению отеля и удовлетворению меня. — Высокомерие так и плескалось в нем, так и лезло наружу.

— Я завтра работаю.

— Ники, попытайтесь уйти с работы пораньше. Сроки горят. Отель должен быть отремонтирован в ближайшее время.

— Хорошо, Майкл, я попытаюсь.

Как он официально со мной говорит. Мистер «раздутое самомнение» вернулся. А я так скучала, чтоб его! Думаю, Джесс пойдёт на уступки. Пора и ей мне помочь. Зато сумму, считай, собрала. Ещё добавлю зарплату и расплачусь с отцом. Жизнь приобрела ещё более яркие краски, и я опять заулыбалась.

— Что Вас так осчастливило?

— Деньги, мистер Митчелл, деньги.

Меркантильная тварь. И плевать.

— Вас, на самом деле, ничего, кроме денег, не интересует?

Ещё как интересует. Но мои желания никогда никого не волновали. И тебя — в первую очередь!

— Ничего, мистер Митчелл.

— А как же Джейсон? Он тоже Вам платит?

— Я с ним не сплю. Он — мой друг.

Вроде бы так. Чего он пристал к этому Джейсону? Ревнует, что ли? Бред.

— То есть, он может быть Вашим другом бесплатно? А я нет? У меня Вы можете только документы красть?

Я подавилась воздухом. Хорошо. Хочет так? Будет так.

— А Вы только и можете, что использовать меня, да? Конечно, папочка оставил какое-то завещание! Надо весь город на уши поставить, делать глупости, но докопаться до гребаной, никому не нужной правды! Папенькин сынок! Чтоб вы все провалились! — орала я, неожиданно сорвавшись. Что это со мной?

Майкл поменялся в лице и стукнул кулаком по витрине. Я сжалась в комок. Боже мой, что я только что сказала? Я совсем не хотела так говорить о его отце!

— Не смей открывать свой рот насчет моего покойного отца. Тебе ясно? — прошипел он, сжигая меня взглядом.

На его месте я бы дала уже себе по голове. Но Майкл был джентльменом. Он просто развернулся и вышел. Вот я дура!

— Майкл, стой! — Окликнула я его, когда он садился в машину. — Ради бога, прости меня. Я не знаю… почему так сказала. Я не хотела, клянусь.

Все также, молча, он обхватил мое лицо с двух сторон ладонями и нежно поцеловал.

— Я скучал по тебе, — прошептал он и прикоснулся лбом к моему лбу.

— И я, — тихо ответила я. — Поехали в отель. Сейчас почти семь, я хоть что-нибудь нарисую. — Провела рукой по его голове, заново оживляя в памяти все прекрасные моменты, связанные с этим мужчиной. — А потом я уговорю Джесс поработать без меня до закрытия в оставшиеся дни. Сейчас у нас тихо, чистейший штиль. Но уже через месяц Рождество и Новый Год у всех банкеты, различные торжества. От клиентов отбоя не будет. Чем раньше начнем, тем лучше.

В семь часов я была в отеле «Mitchel Stars», по Грин Авеню. Сказать, что отель был шикарен — не сказать ничего. Сразу было видно, что ночь в нём стоит, как в Белом Доме. То есть, непозволительно дорого для таких, как я. Первый этаж, фойе, был абсолютно пуст. Голые стены, никаких цветов и мебели. Пол покрыт какой-то плёнкой. Зато есть стремянки, вёдра, валики, спецовки, кисти и краски. И Майкл. По дороге к отелю мы не говорили, обоим было неловко. Мы поняли, что случилось нечто ужасное, — мы влюбились друг в друга. Теперь стоял вопрос в том, кто первый в этом признается и откроет о себе всю правду.

Он переоделся в синий комбинезон, ну, прям, сантехник из фильмов для взрослых, на голове — бандана. Как я поняла, меня ждал такой же костюм. Весело.

— Что нужно делать? — спросила я, разглядывая предметы вокруг.

— Учитывая, что уже вечер, много делать мы не будем. Так, вводный экскурс. Сегодня тебе надо ознакомиться с чертежами, выбрать краски и, в целом, оценить помещение.

— Ты хочешь, чтобы я разрисовала весь этаж?

— Не совсем. Разрисовать нужно только стену у стойки администратора, остальное — просто покрасить. И, может быть, нанести узоры по краям. Но это пока нам не нужно, сейчас главное — раскрасить эту стену, а там видно будет.

— Понятно. Что именно рисовать?

— Узоры.

Это тоже понятно.

— Покажешь?

— Конечно.

То, что я увидела в зарисовках, покорило меня. Это были шикарнейшие узоры в готическом стиле с примесью барокко. Такие благородные цвета: золотой, винный, медный, цвет виски. Смотрится очень богато. Для отеля такого уровня — самое то.

— Но почему я? Я даже не уверена, что смогу подобное нарисовать.

— Просто я вспомнил, что тебе сильно нужны деньги, — сказал он с каким-то непонятным мне раздражением. — Где ты училась рисовать?

— В художественной школе и во дворе.

— Я думаю, у нас всё получится. Вопросы есть, или приступим к работе?

— Есть один. Насчёт оплаты. Я получу её в конце? Можно сейчас хотя бы аванс получить?

— Если ты хочешь, я могу заплатить деньги вперёд.

— А если я сбегу, не доделав свою работу до конца? — игриво спросила я.

И откуда такое настроение? Успокоительное, определенно, действовало. Прошел, наверное, час с момента приема первой таблетки, а уже такой эффект! Я стала самым спокойным человеком на Земле. Нужно будет обязательно сказать спасибо Джейсону.

— Я тебе верю, Ники.

Сказано это было так, будто для него довериться кому-то было невозможным.

— Я шучу. Конечно же, всё будет в лучшем виде.

Изучив эскизы и саму стену, я поняла, что работа несложная, но долгая. Как раз, до Рождества и провожусь. Затем я выбрала из палитры краски и кисти, примерила свой комбинезон и на этом сегодняшняя работа была закончена. Время вроде и быстро прошло, а два часа мы тут пробыли.

— Ты не отвезёшь меня домой?

— Нет.

Ну, и не надо. Снова эти игры в доброго и злого Майкла?

— Мы едем ко мне, Ники. Ты забыла?

Да, забыла…

— Нет, конечно. Я хотела переодеться.

Самая невинная ложь за всё время нашего знакомства. И улыбочка.

— Не нужно. Для тебя уже всё готово.

Что именно? Кожа и плётка? Или латекс и кляп? И о чём я только думаю? Недавняя девственница превратилась в отвязную девку!

Как оказалось, ждало меня эротическое кружевное бельё, чулки с подвязками и туфли на огромной шпильке. В этом даже я стану Дитой фон Тиз.

— Переодевайся, Ники. Я буду ждать тебя в спальне.

— В своей? — вырвалось у меня.

Как бы мне хотелось услышать «да».

— В гостевой, естественно.

Ну, да. Расслабься. Ты для него всё та же шлюха.

На этот раз свет горел. А Майкл был обнажён. Кубики пресса неустанно подмигивали мне. Так и хотелось охватить его торс ногами и двигаться с ним в одном диком темпе. Девочка соскучилась по качественному сексу…

— Сними лифчик.

Какой властный тон. Странно, что лифчик сам не спрыгнул с меня.

— Трусики.

Уже на полу.

— Чулки с подвязками и туфли оставь.

Да уж, видок у меня, как у настоящей бляди. В общем-то, я здесь в этой роли и нахожусь. И получаю от этого кайф…

— Теперь поласкай себя, Ники.

— Как?

— Пальцами, Ники, пальцами.

А, ну это можно. К чёрту стеснение! Можно мне хоть раз в жизни получить удовольствие? Поэтому, расслабившись, я повела рукой вниз, от грудей до лобка. Коснувшись гладкой кожи, я издала стон. Вроде, ничего такого не делаю, но ведь он смотрит. Закрыв глаза, я откинула голову назад и потёрла клитор. Теперь можно и глубже. Один палец, второй. Чего церемониться? Три сразу.

— Да, милая. Сильней! Ну же, давай, сделай это для меня, моя хорошая.

Сильней. Я так и сделала. Добавила вторую руку, оттянула соски. Я уже была близко. Опасно близко к краю.

— Майкл! — Я закричала, уже не видя Майкла, а лишь смутно различая его силуэт. Я только слышала этот глубокий голос, пробиравший меня до самой души.

Как же это было интимно. Кончать, представляя его пальцы вместо своих. Голова моя закинулась назад так, что я на миг испугалась, как бы она не отвалилась вовсе. Вернув голову в исходное положение, я открыла глаза. Всё расплывалось, но одно я видела точно. Его руки, движущиеся вверх и вниз по мощной эрекции. Ноги мои подкосились, и я чуть не упала. Но Майкл успел меня подхватить.

— Ты была прекрасна, Ники. А теперь позволь мне доставить тебе удовольствие.

То, что он сделал потом, вогнало меня в краску, хоть он и делал это ранее. Он облизал мои пальцы!

— Очень вкусно. Хочу ещё.

Боже, от этих его слов я вся затряслась, как осиновый лист. А он, не обращая на это внимания, устроился у меня между ног. Чего он только не делал: и сосал, и лизал, и даже покусывал. Я извивалась под ним и кричала, прижимая его голову ближе. А как я вцепилась ему в волосы! Проплешина будет. Но сейчас меня это мало волновало. Оргазм настиг меня быстро, от него было не спастись. Как кипящая лава, он прошёлся по всему моему телу, пока не сосредоточился внизу живота.

— Какая сладкая, — сказал Майкл внутрь меня, чем вызвал ещё одну волну дрожи.

Не успела я оправиться от второго оргазма и сказать ему, как мне было хорошо, как мой рот был закрыт поцелуем. Наши языки боролись друг с другом, а губы кровоточили от такой страсти. Уже начав задыхаться, я отстранилась от него.

— Скажи, он делал так? — тяжело дыша, спросил он.

— Кто?

О ком он говорит? И к чему все эти разговоры?

— Джейсон.

— Да не было у меня с ним ничего.

Он выдохнул с облегчением. Какая ему, казалось бы, разница?

— Пока ты со мной, Ники, я — единственный мужчина в твоей постели.

— Окей.

Да, вот так просто окей и всё. Хватит трепаться, возьми меня уже, наконец!

Видно поняв, зачем я трусь об него бёдрами, он перевернул меня на бок и резко вошёл. Из моего горла вырвался не то стон, не то вой. Майкл притянул меня к себе, одной рукой обняв меня, а другой — потирая клитор. Я кричала, молила его остановиться, и ни за что не останавливаться. Ярость, с которой он вбивался в меня, потрясала. Словно дикий зверь. Варвар.

— Сегодня ты такая влажная и тёплая, — прошептал он мне на ухо и прикусил мочку.

— Да, для тебя, — простонала я.

От этих слов Майкл пришёл в бешенство. Я думала, его член разорвёт меня на части. Шея была вся искусана, пальцы то были во мне, то у меня во рту. Резко перевернув меня на спину, он навис надо мной. Глаза его были закрыты, зубы стиснуты, вены на руках вздулись.

— Ники!

Его освобождение пришло одновременно с моим. Ощущения были такие, будто внутри меня взорвалась ядерная бомба. Все молекулы в моём теле расщепились на миллион кусочков. Майкл с рыком кончил мне на живот.

— Сейчас ты остаешься у меня, и утром все расскажешь. Всю гребаную правду, Ники! И это не обсуждается!

Желе, которым я стала, слабо кивнуло и прижалось к нему, в поисках тепла и защиты. Неужели все будет хорошо? Неужели все, наконец-то, встанет на свои законные места?

Глава 10.

Проснулась я рано. И от того, что было очень жарко. На улице — не месяц май, а начало декабря. Поэтому эта теплота меня удивила. Открыв глаза, я стала свидетельницей удивительной картины. Даже завораживающей. Майкл обвил меня ногами и руками, тесно прижав к себе и уткнувшись носом мне в грудь. Как это было трогательно. Я легонько коснулась его головы, наслаждаясь прикосновением к черным, жестким волосам. Хотелось разрыдаться, молить небеса, чтобы так все и осталось. Да, я была готова перед самим Дьяволом на коленях стоять, лишь бы Майкл навсегда остался со мной. Лишь бы он не предал меня в очередной раз. Лишь бы это волшебное утро повторилось вновь.

Слово «семья» пронеслось в моей голове. Та-ак, срочно надо принять таблетки. Чёрт, я же у него дома! Грусть разлилась в душе, отравляя своим ядом все положительные эмоции, которые окрыляли меня еще пару минут назад. И как беременные живут? То улыбаются, то плачут. Видно, придется мне на этих таблетках жить, пока нервная система не придет в норму.

Сделав несколько дыхательных упражнений, успокаивая бунтующие нервы, которые, похоже, просто свихнулись, я решила сделать Майклу завтрак, а заодно и успокоительное принять. Но не тут-то было. Я уже обмотала себя одеялом, ввиду того, что была голая, и попыталась встать.

— Куда собралась моя маленькая принцесса? — cпросил Майкл, удерживая меня за руку.

— Приготовлю тебе завтрак, а ты спи. Еще очень рано. И не маленькая я, понял? — Я шаловливо показала ему язык и предприняла очередную попытку встать.

— Маленькая, маленькая, — произнес он, возвращая меня обратно в свои объятия и накрывая талию рукой. — Моя маленькая, прекрасная феечка. — Начал покрывать шею поцелуями, и я застонала.

— Какая я тебе феечка? Забыл, что мы вчера делали? Милые феечки на такое не способны!

— Ты у меня маленькая, сексуальная, темная феечка… С острым язычком.

Майкл добрался до моих губ и вторгся в мой рот варварским поцелуем. И я жалила его языком в ответ, проводя ногтями по так любимой мною щетине. А он крепко держал мое лицо, отрываясь на секунду, чтобы набрать больше воздуха, и продолжить заниматься сексом с моим ртом.

— Скажи, почему рядом с тобой мне кажется, что я вечно хочу пить? — прошептал он, смотря мне в глаза. Подарил легкий поцелуй и опять посмотрел на меня.

— Не знаю… Но меня тоже мучает жажда, — ответила я, снова притягивая его лицо для поцелуя. — А еще я всегда хочу есть. И знаю, что у тебя есть классный заварной крем.

Он застонал мне в губы и уткнулся в меня эрекцией.

— Ммм… божественное утро! — Проворковала я и сжала его достоинство, наслаждаясь мелодией из его стонов и вздохов. — Все, отпускай меня, Микки, я приготовлю нам завтрак.

— Обещай, что феечка больше не улетит и не сбежит, — серьезно сказал он, продвигая меня к себе.

— Обещаю. У феечки нет крыльев, когда принц не рядом.

Чмокнув его еще раз, я прошла в ванную, где переоделась и приняла таблетку Флемиксина. Ну, настроение теперь гарантировано на весь день! Быстро привела себя в порядок, затем отправилась в кухню. Не знаю, что он любит, буду готовить наугад. Чай, омлет с беконом и сыром, и тосты. Ну, и для себя полезный и вкусный завтрак — гранолу. Отлично. Кухня моментально наполнилась такими сочными ароматами, что у меня самой слюнки потекли. Сейчас на этот чудесный аромат и Майкл придет.

— Чем это тут таким вкусным пахнет? — спросил он, появляясь сзади и целуя меня в щёку.

Семья. Всё так по-семейному. Так, как никогда у меня не было. Таблетки, пора бы уже подействовать! А то я была близка к истерике.

— Я не знаю, что ты любишь есть на завтрак. Поэтому решила приготовить чай, омлет и тосты. Садись за стол, уже почти всё готово.

Но довольно быстро эта семейная идиллия сошла на «нет».

— Ники, давай сразу разделаемся с больными вопросами, чтобы мы могли пойти дальше. Расскажи мне, кто такой Итан, зачем тебе деньги, и ответь на мои вопросы по поводу завещания моего отца.

Нет, нет, я не скажу ему, зачем мне деньги. Он не видел то ухо! Теперь все серьезней некуда. И долг нужно вернуть.

— Итан — друг моего отца. Не знаю, чего ты к нему пристал, — равнодушно ответила я, ковыряясь ложкой в каше, чувствуя, как настроение покатилось по наклонной.

— Почему тогда ты выкрикиваешь его имя ночью и плачешь?

— Я… всегда его боялась. Он славился плохими поступками. А с отцом они дружили, в детстве, бывало, он орал на меня… В общем, детская травма.

— Ладно. А зачем тебе деньги?

— Неужели это так важно? Если не хочешь, не плати. Но не надо допрашивать меня из раза в раз.

— А ты останешься со мной без денег?

— Я… — Черт, что ответить? Конечно, я бы осталась… — Да, наверное, останусь.

— Посмотри на меня, Ники. Не прячь глаза в тарелке.

— Не прячу. — Я подняла на него взгляд, стараясь изо всех сил его удержать.

— Давай прекратим этот цирк, Ники. Зачем тебе деньги? Что у тебя случилось? Тебя шантажируют? Итан?

— Хватит на меня давить! — Вспылила я, опять этого от себя не ожидая. Голова уже начала болеть. — Если я говорю, что все в порядке, ты можешь мне верить. А за секс можешь не платить.

Я встала, чтобы налить себе воды — в горле разверзлась пустыня. Головокружение настигло меня, подкравшись со спины. Схватившись за стол, я все же удержала равновесие.

— Ники, что с тобой? — взволнованно спросил Майкл, подлетая ко мне.

— Все хорошо. Не надо, просто, делать лишних движений. Майкл, а где мой телефон? Кажется, я вчера поставила его в беззвучный режим и забыла про него.

Вдруг Джесс звонила. У нас перед Рождеством всегда проходит тотальная ревизия и проверка. Приезжает сама хозяйка — Антония Кит. А она славилась жестким нравом. Раньше ко мне не было нареканий, но все эти прогулы могли аукнуться большими проблемами. Я верила Джесс. Она хоть и стерва, но должна сообщить мне, если хозяйка будет на подходе.

— В сумке, наверное. Она у входа лежала, на полке шкафа.

— Ок. Я сейчас вернусь.

Телефон я свой нашла именно там, где Майкл и сказал. Голова немного не слушалась, посылая неверные импульсы пальцам и глазам. Странное состояние… О, три пропущенных от Джея. А от Джесс ничего. Значит, на работе всё хорошо. А что, интересно, Джейсону было нужно? Я набрала его.

— Алло. Ники, привет! Что-то случилось? Я тебе три раза вчера звонил.

Да, случилось. Незабываемый секс. Трижды незабываемый секс. И случился он дважды. Майкл меня еще ночью разбудил…

— Нет, ничего страшного. Просто выключила звук и не видела, что ты звонил. А ты что хотел?

— Я волновался за тебя, а еще хотел сказать, что у меня случилась незапланированная командировка, поэтому я уехал. На неопределённый срок.

Жаль, конечно. Кино отменяется и шуточки. Эх.

— Ну, как приедешь — звони. И спасибо огромное за Флемиксин. Отличнейшее средство! У меня тут перепады настроения страшные. Надеюсь, поможет успокоить нервы.

— Конечно, поможет. Только ты не забывай принимать таблетки каждый день, нужно пропить курсом. Не меньше половины пачки.

— Ок. Не буду забывать.

— И извини, что не получилось сходить в кино. Мне очень жаль.

— Да ладно, Джей. Всё ок. Потом сходим.

— Обязательно. Пока, Ники, — сказал он тоном, каким прощаются самоубийцы. Будто мы уже не увидимся. Или мне чудится?

— Пока, Джейсон.

Не успела я нажать отбой, как сзади раздался громовой голос Майкла.

— Это он тебе звонил? Сейчас к нему побежишь в кровать?

Что? Да как он смеет? Туман, стоящий в голове, заставил сделать меня кое-что глупое и даже — истеричное. Вместо слов я… дала ему пощёчину. Но, честно говоря, сама офигела от своего же поступка. Майкл, походу, офигел ещё больше моего.

— Господи… Прости, ради бога, — воскликнула я, ошарашенно закрывая рот рукой. — Но не надо так со мной разговаривать! Про деньги я тебе уже сказала: не хочешь — не плати. И шлюхой меня считать не нужно. По крайней мере, вслух.

Черт, пора уходить от него. Надо сначала разобраться со своим гребаным настроением и чувствами к Майклу, а потом уже ночевать у него и обсуждать серьезные темы.

— Уходишь? — задал мне вопрос мне в спину. — Тогда выметайся побыстрей, ко мне скоро придут.

Виду я не подала, но его слова задели меня до глубины души.

— Хотя, нет, подожди. Нужно кое-что обсудить. Пойдём в кухню.

Что же такое ему надо обсудить со мной? Решил разорвать все договоренности? Дает заднюю?

— Вот деньги. Здесь и оплата за твою помощь, и деньги за ночь, — ледяным тоном сказал Майкл, кладя передо мной деньги.

— Пятьсот долларов лишние, — произнесла я, забирая деньги, даже не моргнув глазом.

— Нет. Я получил ни с чем не сравнимое удовольствие. Это я накинул сверху.

Как благородно и щедро. Боже, я сейчас заплачу. Спасибо большое.

— Спасибо.

— Я хотел попросить тебя купить противозачаточные. Я люблю кончать внутрь женщины.

Вот это поворот. Интересно, а с Флемиксином можно совмещать? Да, можно, наверное. Чем они будут мешать друг другу?

— Хорошо, я куплю.

— Держи сто долларов. Выбери самые лучшие.

Что, так боишься, что залечу? Хотя, мне и самой дети не нужны. Никогда в этой жизни. Что я им смогу дать? Чёрствый хлеб и придурошного деда? Магазин с костюмами вместо детского сада? И полуфабрикаты или вискас Цезаря вместо детского питания?

— Теперь я могу идти?

— Да. На работу сегодня приходи в час.

— Договорились.

Наконец-то я добралась до дома и выпила таблетку Флемиксина. Лишь бы снять это непонятное нервное напряжение. Я же ночью пропустила прием таблетки! Выпью ещё одну. Напряжение сняло через пять минут, и захотелось дико спать. Ну, и посплю. Достали все…

К часу я, естественно, не проснулась. Разбудил меня визг телефона. Вот, сто процентов, Майкл звонит. Только при его звонке мелодия становится настолько противной.

— Да, — сонно пробормотала я.

— Ники, ты где? Уже почти два часа дня!

Чёёёрт! Твою мать! Уже почти два!

— Я уже выхожу. Черт! Извини, я уснула. Скоро буду.

— Ты заболела?

Да, устала я просто. От твоего присутствия в моей жизни, от всего этого дерьма, которое никак не могла разгрести.

— Нет. Просто уснула. Не нужно везде, в каждом моем действии искать тайный смысл!

— Ники, я жду, — произнес он, как приговор. — Давай быстрей.

Через полчаса я была на месте. Вся взъерошенная, с синими кругами под глазами и мятым, от подушки, лицом. Майкл тактично промолчал, за что я была ему безмерно благодарна. Мы приступили к работе.

Я даже не ожидала, что работать с Майклом будет так весело и легко. Он принёс ноутбук, мы слушали музыку, и я пела, вызывая приступы агрессии у него. Веселились, как дети, плескаясь краской друг в друга и играя с валиками и кисточками. Флемиксин действовал, я была на седьмом, а то и на восьмом небе от счастья.

К вечеру многое было готово, и… это было чертовски красиво! Я наносила узоры на основную стенку, Майкл красил валиком другую. Как же приятно осознавать, что я приложила руку к этому великолепию. Люди будут тут ходить и любоваться красотой, которую нарисовала я.

— А мы — отличная команда, — весело сказала я, присаживаясь на табуретку. — Меня гордость распирает за этот отель!

— А меня — за тебя. — Майкл появился передо мной, наклонился ко мне и поцеловал, обхватывая лицо руками.

— Эй, ты же в краске! — В ответ раздался смех. — Ну, ладно, негодник! — Я встала и тоже приложила ладони к его лицу, углубляя поцелуй и измазывая Майкла краской.

В помещении было пусто и глухо, и только чмокающие звуки нашего поцелуя и наше прерывистое дыхание разряжали пустоту.

— Ловлю момент, пока ты снова не стала вредной колючкой. — Майкл чмокнул меня в нос, на что я хихикнула, как маленькая девчонка, и поставил меня на пол. — Ники, я… могу задать тебе один вопрос? Достаточно болезненный для нас с тобой, но чертовски важный для меня.

— Конечно. Я слушаю.

— Завещание моего отца. Он говорит там о тебе. Что ты знаешь об этом?

— Я ничего об этом не знаю, Микки, — вздохнула я. — Клянусь на чем стоит свет, ничего! Я и отца твоего не знаю, никогда не видела, не слышала, вообще, не имею никакого отношения к нему.

— Почему тогда он говорит о том, что моя связь с тобой может пролить свет на тайну его смерти?

— Не знаю, правда. Что именно он говорит обо мне? — спросила я с замиранием сердца.

— Что важные документы находятся там, куда ты часто ходишь. Там, где твои радость и слезы, что-то такое… Дословно не помню.

— Завещание у тебя с собой?

— Нет, оно в Вашингтоне. Я и сам думал, что ты просто не можешь иметь к нему никакого отношения, это просто невозможно. — Майкл нервно запустил руки в волосы, на его лице читалась мысленная борьба. — А Дорти знаешь?

— Кого?

— Там был упомянут какой-то Дорти…

Я отрицательно покачала головой. Что за Дорти? Его отец просто напихал первые попавшиеся имена в завещание!

— Микки, я клянусь тебе, что ничего не знаю. Ни Дорти, ни ответа на этот ребус, — прошептала я, обнимая его. — Я бы все отдала, чтобы помочь тебе. Ведь я знаю, каково это, терять родителей. Но… даже тут я оказалась совершенно бесполезна…

— Верю тебе, моя темная феечка, — обреченно ответил он и буквально сдавил меня в объятиях.

— Почему темная? — Надулась я.

— Потому, что у нее вечные перепады настроения и ПМС! И она отыгрывается на принце.

— Неправда. Феечка добрая. Только я уже хочу есть. А ты знаешь слоган: «Ты — не ты, когда голоден». Дай мне бутерброд, и, возможно, я успею остановить превращение в злую ведьмочку.

— Никаких бутербродов. Поешь у меня.

Я поела. И не только. Майкл решил, что лучше я останусь голодной… Он любил в постели злую ведьмочку. Мы опять устроили секс-марафон. Только в этот раз без всяких прелюдий. Ночью он будил меня раза три. Что это с ним? Горячка, как-никак. И я кайфовала. Передоза от сногсшибательного секса еще ни у кого не было!

Противозачаточные я купила, и днями пичкала себя таблетками. Флемиксин на ночь пить не получалось, поэтому я днём принимала двойную дозу. Надеюсь, так можно...

Весь месяц прошёл в таком духе. На улице успел выпасть первый снег. В этот день мы бегали, как дети, по парку и ловили снежинки. Кто-то даже получил снежком по первое число. Это я про Майкла. Он повернулся ко мне лицом, думая, что я не пойду в атаку, и я… запульнула этот снежок ему прямо в щеку! За это я была наказана шлепком по ягодицам и страстным поцелуем. Потом мы отогревались в Subway. А в другие дни — в кондитерских или суши-баре. Оба сгорали от страсти ночами и выкладывались по полной на работе днём. Денег я больше с него не брала. Только за ремонт отеля. К черту папашу. Так насобираю нужную сумму. Но больше — никакого обмана.

Жила я у Майкла дома. Это стало негласным правилом, так как засыпала я все равно в его объятиях… Ну, и просыпалась тоже. Смысл бегать между домами? Из-за него я каждый день опаздывала на работу и уходила раньше, чтобы успеть разрисовать отель. Он засиял новыми красками. Мы так гордились своей работой! А я… я гордилась собой. Я рассказала Майклу почти все о себе. Деньги были почти накоплены, осталось взять свою зарплату, получить рождественскую премию, приплюсовать туда деньги за оформление отеля, и вуаля — я свободный человек. После Рождества мы собирались съездить в Вашингтон, кого-то Майкл хотел там поздравить. Также он хотел, чтобы я прочитала завещание. И я этого хотела. Наконец-то, увижу эту злосчастную бумажку.

Двадцать третьего числа, перед самым Рождеством, я решила появиться на своей официальной работе. Не только же счастливой летать в облаках. Пора было и приземлиться.

— Джесс, привет! С наступающим! — сказала я, сияя улыбкой в тридцать два зуба.

На душе было солнечно и радостно. На улице приятно хрустел снег, дома также приятно хрустели деньги, которые обещали мне свободу уже через месяц, а ночами, у Майкла, хрустели простыни от наших игр. Ну, как можно быть несчастной в таких условиях? Я даже подумывала бросить пить Флемиксин, но потом все взвесила и поняла, что это была и его заслуга тоже. Только теперь стала пить его по утрам, по одной таблетке. Оставалось уже тридцать таблеток, и я была несказанно рада, что он мне так быстро помог. Была лишь одна загвоздка. Почему-то, иногда, мне жуть, как сильно хотелось умереть. В моменты одиночества накатывали панические мысли о том, что счастье моё скоро закончится, Майкл уйдёт, а отец вновь ворвётся в мою жизнь. Поэтому, не лучше ли, прямо сейчас сделать решительные шаги и оградить себя от будущей боли? Я рассматривала разные варианты. От таблеток до машин на трассе. Но потом резко приходило просветление, и я ужасалась своим же мыслям. Не знаю, почему так происходит, что это за выкрутасы моего сознания, но кончать жизнь самоубийством я ни за что не буду.

— С наступающим, Ники, — ответила Джесс, но без особого энтузиазма.

— Ты чего такая кислая?

— Да, так, ничего. Ну, как у тебя с Митчеллом?

— Ой, просто шикарно. Может быть, что-то серьёзное и получится. Я бы очень хотела, да и он вроде тоже. Скажу по секрету… я, кажется, влюбилась, окончательно и бесповоротно.

— Понятно. Очень рада за тебя.

Однако, было такое ощущение, что она засунула бы мне нож в сердце прямо сейчас, будь такая возможность.

— Как там с проверкой? От Антонии ничего не слышно? — поинтересовалась я, вешая свое пальто и настраиваясь на рабочий день.

— Нет, ничего.

— Странно. Ну, и ладно! Нам же лучше жить без всяких проверок.

Но это было действительно странно. Обычно, двадцатого числа уже всё было проверено, а мы получали праздничные бенефиты. Как же эти деньги мне были нужны сейчас! Ещё чуть-чуть, и я смогу рассчитаться с отцом, и, может быть, он оставит меня в покое, исчезнет из моей жизни навсегда.

Вечером случилось то самое, первое в цепочке фатальных неудач, событие. Приехала Антония. А я уже стояла у выхода и прощалась с Джесс, желая ей отличного настроения и побольше клиентов.

— Здравствуйте, мисс Кросс. И вам отличного настроения! Какое оно еще может быть, если Вы только и делаете, что отдыхаете? Я думала, Вы хотя бы последние смены перед Рождеством доработаете нормально, ан — нет.

О, нет…

— Антония? — Испуганно проблеяла я, поворачиваясь в ее сторону. — То есть, миссис Кит… Здравствуйте. Я… я хотела на улицу выйти, подышать.

— Да, что Вы говорите? Весь месяц Вы выходили подышать?

Тут я увидела довольное лицо Джесс. Сука! Тварь! Подставила меня! Эта белобрысая стерва чуть не треснула от улыбки. Так бы и пересчитала ей зубы!

В общем, оправдываться было бессмысленно. Антония славилась твердостью решений и непоколебимостью, поэтому, получив лишь половину зарплаты, я была уволена. Все произошло настолько быстро, что я даже не успела опомниться, как уже стояла на улице, вытирая слезы. А я так хотела купить Майклу подарок. Придётся без него обойтись… Придется, вообще, без всего обойтись.

В этот день я не вышла на работу к Майклу, объяснив это своим плохим самочувствием, и осталась дома. Ничего, переживу. Большая сумма была собрана. Осталось совсем чуть-чуть. Так, выпив две таблетки Флемиксина, дозу, ставшую для меня нормой, я уснула.

Глава 11.

Два дня до Рождества. Город украшен, дом Майкла — тоже. А я опять впала в какое-то уныние. Окружающая действительность резко потеряла цвет, посерела. Эмоции я ощущала лишь наполовину. Поцелуи Майкла приносили горькую радость, секс с ним — отчаянный оргазм.

Работы у меня больше не было, а значит, снова нужно думать, где достать гребаные деньги. Спать ночью опять стало трудно. Поэтому я делала вид, что заснула, а позже, удостоверившись, что Майкл спит, уходила в другую комнату. Могла просто смотреть в ночное небо, усыпанное звездами, и проклинать судьбу. А могла… могла тупо сидеть и не шевелиться, желая, чтобы меня убил разряд молнии.

Спасала лишь усиленная доза Флемиксина — три таблетки. Вот и сейчас я лежала и смотрела в потолок. В идеальный натяжной потолок дома Майкла. Абсолютно белый и чистый… Я чувствовала себя грязным пятном в жизни Майкла. Даже какой-то потолок был лучше меня. На глаза навернулись слезы. Господи, мне надо лечиться.

— Доброе утро, что ли, — сказал Майкл, накрывая мой живот своей рукой, подбираясь к трусикам.

Ага, доброе. От этой доброты хотелось повеситься. Настроение было настолько хмурым и паршивым, что я никак не могла взять себя в руки.

— Я хочу еще спать, — пробурчала, как гном, я, убирая его руку, и отвернулась, чтобы скрыть влажные глаза.

— О боже, опять эта злючка с утра вместо Ники, — весело произнес он, нагло хлопая резинкой моих трусиков по коже. — Ну, давай, побей меня за подобные выходки. Можешь даже быть сегодня сверху…

— Майкл, отвали. Я и так надышалась вчера краской в твоем отеле, дай отдохнуть.

— Мы покупаем краску наивысшего качества — никакого вреда. Поэтому не оправдывай свой пожизненный ПМС, феечка.

Да, задолбал! Задолбали его шутки, все эти феечки, ПМС и прочее! Я была одним большим оголенным проводом. Вся искрилась от недовольства и непонятной злости. Резко встав с кровати, с перекошенным от недовольства лицом, я схватила халат и вышла из спальни.

— Боги Олимпа, пощадите, — пробормотала я, таращась на себя в зеркало ванной комнаты, в которой закрылась.

Что это со мной? Синие круги превратились в черные, местами даже вены стали просвечивать. И кожа была такой бледной, того и гляди — треснет от прикосновения. По телу разливалась слабость, руки и колени ломило, потоотделение было повышенным.

Я прислонилась к холодной стене из плитки и закрыла глаза. Голова болела, было ощущение, будто я упаду в обморок, и тошнило…

Твою чертову мать! Хорошо, что унитаз был близко. Теперь я стала к нему близка, ну, очень — почти обнимала. Боже мой! А если я беременна? Не могло такого быть. Таблетки я купила самые дорогие, гинеколог их выписала. Они не могли подвести. Но как еще объяснить эти дурацкие перепады настроения и, чаще всего, в плохую сторону? А общую слабость, а эту рвоту?

— Дорогая, с тобой все хорошо? — В дверь постучал Майкл.

Еще с ним веду себя, как законченная сука. Пора уже рассказать, что меня уволили, что я неудачница, и зря он со мной связался.

— Да, это все… Даже не знаю, что. Погода! Сейчас выйду, Микки. Все хорошо.

Я еле-еле вышла и дошла до стула на кухне. Приземлилась в него с видом крайней усталости и закрыла глаза. Уснуть бы сейчас и не проснуться…

— Ники, что с тобой? — Майкл взял меня за руки, выглядя очень обеспокоенным.

— Все отлично, — слабо улыбнулась я. — Не знаю, что за хрень творится. Может, есть меньше надо…

— Ты серьезно?!

— Почему ты кричишь на меня?

— Потому, что ты и так ничего не ешь! Завтрак вечно остается нетронутым, стакан сока — не еда. А что ты ешь днем? Я, конечно, не вижу, как ты питаешься на работе, но при мне ты еще ничего путного не съела.

— Я ничего не ем на работе.

— А я о чем! Почему ты не думаешь о своем здор…

— Потому, что у меня больше нет работы, — призналась я, нервно сжимая пальцы, и всхлипнула. — Зачем неудачнице есть?

— Не будь ты девушкой, уже дал бы по голове! Вдруг поможет, и мозги встанут на место? — гневно произнес он.

Майкл встал, наклонился и… поднял меня на руки.

— Что ты делаешь?

— Взвешиваю тебя, солнышко. Ты ничего не весишь. А в зеркало ты себя видела? Я не хочу встречаться с призраком. Верни злую, колючую феечку! Пусть она, как раньше, пуляется в меня искрами и едкими замечаниями.

— Твою феечку, как ты выражаешься, уволили! Она полная неудачница!

— Такая работа престижная у тебя была, конечно. Радуйся, что уволили. Продавать костюмы мужикам — не предел мечтаний.

— Вот именно. Даже с такой тупой работы меня пнули! На что я жить буду?

Слезинка скатилась по щеке. На самом деле, я не знала, буду ли я жить вообще, или нет. Как теперь рассчитаться с отцом?

— Неужели тебе мало нескольких десятков миллионов долларов? — удивился Майкл. — И цифра каждый день растет.

— Каких миллионов долларов?

— Тех, которые лежат у меня на счетах в банках по всему миру. — Он улыбнулся мне и сел на стул, устраивая меня на своих коленях. — На кого мне еще их тратить?

Мои глаза округлились, я не могла сказать ничего внятно. Это он о чем сейчас? О том, что я подумала? Он хочет тратить свои деньги на меня?

— Какая ты у меня глупышка, Ники Кросс, — сказал Майкл и встал, освобождая стул мне. — Сейчас я сделаю тебе кофе к шоколадно-кокосовому пирожное. И только попробуй не съесть.

— А что мне будет? — спросила я, кокетливо прикусывая губу.

— Даже не надейся, что я поддамся на провокации, и мы переместимся вместо кухни в спальню. Все готово, марш — есть!

Аппетит, и правда, резко ухудшился. Причину я, конечно же, не знала. Все шло под откос! Снова. Стараясь не думать о плохом, я принялась за пирожное. А эта схема работает. Не думай о плохом, а просто ешь. Пирожное оказалось очень вкусным…

Майкл предложил отпраздновать Рождество с ним. Обычно он проводил его в компании Мэтта, ну, и, наверное, полуголых, а то и голых девиц. Но в этот раз, по неведомой для меня причине, он решил сделать исключение. Всё дело в сексе. Я для себя нашла такое объяснение. Я боялась думать, а тем более спрашивать его о том, что он ко мне испытывал. Пусть все идет своим чередом.

Очень долго я не могла решить, что же ему подарить. Финансы позволяли лишь открытку, то есть, пели романсы. И Майкл не был бедным парнем, чем я могла его удивить? Если только реально открыткой. Ну, и, может, рождественскими леденцами. Перед Рождеством в магазинах проходят хорошие акции, двадцатку найду на подарок… Но все равно это будет не то.

За день до Рождества я заглянула в свою квартирку, чтобы проверить ее состояние и забрать Цезаря на временное место жительства к Майклу.

— Ну, что, Цези, переезжаем из этого бардака в приличное место?

Вещи я быстро покидала в сумку, благо, научена жизнью собираться за пять минут. Нужно было достать сумку-переноску для кота, и я полезла в заваленный вещами угол.

— Вот это да! — Я присвистнула, откапав в груде этого барахла портрет. — Цезарь, ты помнишь? Я же рисовала Микки! Отлично зашла к себе домой, подарок нашла Майклу.

Кот смотрел на меня и мяукал.

— Конечно, главный его подарок — это мы: истеричка я и… ты, просто ты.

Двадцать пятого числа мы весь день украшали дом Майкла, и внутри, и снаружи. А еще он уговорил меня после праздника, когда мы оба протрезвеем, построить снеговика! Конечно же, я готовила. И заставляла Майкла мне помогать, хотя он был не против посмотреть какую-то рождественскую комедию с банкой пива. Типичный мужик!

К вечеру всё было готово. Стол накрыли огромный, а ведь нас всего двое. Но Майкл сказал, что, как только я стала истощать его ночами, у него появился зверский аппетит. Так и быть, комплимент засчитан.

Майкл надел шикарный тёмно-зелёный костюм, а я — золотое платье в пол, без бретелей, с изысканной вышивкой, и из такого лёгкого и приятного материала, что хотелось летать. Да, у меня уже дома два платья от кутюр и украшения. Они же дороже всей моей квартирки! Настроение было самым, что ни на есть, праздничным. Я просто летала, как та феечка, по квартире.

Когда пришло время, мы сели за стол.

— Ники, всё такое вкусное. Как будто это не мой дом, а элитный ресторан.

— Спасибо, Майкл. Я старалась. И ты тоже… — весело добавила я и подмигнула ему, нацепляя на вилку брокколи. Потянуло на здоровую пищу, однако.

— Кто тебя научил так готовить? И заставлять мужчин плясать под твою дудку, а?

— Да, сама. Мама умерла при родах.

Кто еще мог меня научить? Мамы никогда не было. Истерика снова подобралась незаметно. Где мой Флемиксин? Надо было всё же решиться на отчаянный шаг, и сейчас не было бы проблем. Все эти дурацкие мысли одолевали меня, орали в моей голове на перебой. Заткнитесь, сволочи! Я пыталась переорать эти гнусные мыслишки, которые атаковали меня с самого утра.

— Прости, Ники. Я очень соболезную тебе.

К чёрту соболезнования!

— Всё хорошо, — монотонно проговорила я, теряя аппетит.

Дыши, Кросс!

— Может, ты хотела провести этот день с отцом?

Ага, просто мечтала. Он сейчас, наверняка, обложился бутылками с пивом и проститутками. Только меня не хватало в этой живописной картине.

— Нет. Я хотела провести его с тобой. Это и делаю.

Кое-как мы ушли от опасных тем и болтали о рождественских традициях, об отеле и прочей ерунде. Казалось, нервное напряжение спало, и я могла нормально дышать, не боясь лишним движением вызвать мысли о суициде.

— Ники, я предлагаю тост и обменяться подарками, — предложил Майкл, вставая. — Дорогая Ники, я хочу выпить за тебя и за то, что судьба преподнесла мне такой подарок, в виде встречи с тобой. И не надо улыбаться. На период нашего знакомства много неприятных вещей выпало, но… Ты даришь принцу свет, феечка, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Свети для меня всегда, хорошо?

— Хорошо, Микки…

Чокнувшись, мы выпили. Майкл дотянулся до меня и поцеловал. Ммм… шампанское на его губах. Потрясающая смесь игристого напитка и любимого мужчины.

— А теперь — подарки, — торжественно произнес он.

— Можно я первая подарю?

У меня, сто процентов, подарок в десять раз дешевле, чем его. После него будет совсем неловко дарить.

— Что это? — С интересом спросил Майкл, вертя в руках большое полотно, обтянутое цветной бумагой.

— А ты открой и посмотри.

Пока он открывал свой подарок, шелест и треск рвущейся бумаги терзали мой слух, неприятно отдаваясь в голове. Почему так громко? И голова что-то кружится. Взгляд блуждал по столу. О, нож! Надо избавиться от этой боли немедленно. Только я хотела потянуться за ножом, как услышала голос Майкла.

— Это же мой портрет! Как красиво, Ники! Это ты рисовала? Спасибо большое. Волшебница!

Благодарность его была щедрой. От помады на губах ничего не осталось.

— Тебе нравится? — поинтересовалась я, прерывисто дыша.

— Конечно же, нравится! Как живой. Спасибо, Ники. Это лучший подарок за всю мою жизнь.

Да, конечно.

— Теперь — мой черёд. Ники, это тебе.

Опять маленькая коробочка. Не надо. Лучше уж открытка. Её хоть продать нельзя. Нет, можно, конечно, но не нужно… Что же там такое? Серьги. Маленькие гвоздики в виде роз. Золотые, с ярким рубином в центре. Шедевр ювелирного искусства.

Я думаю, он всё понял по моим глазам.

— Но это не всё, Ники.

Что ещё? Ничего не надо больше. Безработной неудачнице хватит и этого супердорогого подарка.

— Я хочу тебя кое о чём попросить, — серьезно сказал он, и я вмиг подобралась.

— Стань моей девушкой, Ники, пожалуйста. Мне так хорошо с тобой. Но секса мало, я хочу большего. Мы не говорим об этом, вечно бегаем друг от друга, как маленькие дети. Но мы ведь живем вместе, занимаемся сексом, я… не хочу тебя отпускать, ни на шаг.

Мое сердце перестало стучать. Он хотел официально сделать меня своей девушкой. Была ли я к этому готова? Не знаю. Голова моя была занята депрессивными мыслями об отце и нежелании жить, Майклу в мыслях почти не осталось места. В последнее время все стало совсем плохо, пора было к врачу. И я сейчас абсолютно серьезна. Я и подумать не могла, что он поднимает эту тему сейчас, в праздник.

— Ники, — позвал меня Майкл. Видимо, я долго молчала.

— Что?.. — растерянно спросила я.

— Твой ответ: «да» или «нет».

Я опять молчала. Я не была готова к отношениям на официальной основе. Пока не разберусь с отцом — точно.

— Давай немного подождем? Совсем чуть-чуть, Микки. Не будем давать никаких громких названий тому, что между нами сейчас происходит, просто будем жить, а там — посмотрим.

— Нет, Ники. Я хочу чего-то большего. Хочу знать, что я для тебя нечто большее, чем мешок с деньгами. Я не могу быть уверен, что ты сейчас со мной не из-за того, что тебе нужны деньги. Ты же упорно молчишь на этот счет.

— Ты опять хочешь назвать меня продажной девкой, да? Хочешь сказать, что я сплю с тобой ради денег? Тогда где эти деньги? — Я повысила тон. — Мы уже довольно долго встречаемся без всяких денег! Или ты не заметил? Так и считаешь меня шалавой про себя, — потрясенно прошептала.

— Ники, успокойся! Я просто не понимаю, что это. Это — то, что между нами происходит. Ты что-то скрываешь, я чувствую. И деньги ты кому-то отдаешь. Деньги за оформление отеля тоже отдашь, если уже не отдала. Каждый день мне приходится мириться с загадочными перепадами твоего настроения, словно ты специально издеваешься надо мной. И сейчас ты отказываешь мне. Как это понимать?

— Да, как хочешь! Иди ты вообще нахрен! — проорала я и подскочила на месте. — Сам только и делал, что пользовался мной! Что тебя стало резко не устраивать? Прости, что я живой человек, и могу чувствовать. Прости, что и у меня случаются перепады настроения. За все прости, мать твою!

Отпихнув от себя стул, почти швырнув его в стену, я убежала в свою комнату. Крыша больше не могла оставаться на месте, ее сорвало. Я ревела, билась головой об стенку и отчаянно пыталась найти в сумочке Флемиксин.

Майкл все испортил. Козел. Хренов придурок! Слезы текли, делая меня сумасшедшей. Руки дрожали, все тело била крупная дрожь. Гребаные таблетки. Где они?! О нет, я забыла их дома. Точно, выпила одну и оставила пачку, забегавшись с переездом. Зря переезжала, глупая Кросс.

Деньги. Мне осталось найти всего десять тысяч. Такие пустяки по сравнению с тем, что уже было собрано. Джесс, сука. Если бы не она, все было бы хорошо! Мне нужны были деньги. Ненавижу эти бумажки! Я повторяла эти слова, как заклинание, пока мой взгляд не наткнулся на шкатулку. Очень красивую, резную шкатулку из красного дерева. Не знаю, что мною двигало, но я украла её. Теперь к «шлюхе» прибавится ещё и слово «воровка». Рассчитаюсь с отцом и, может быть, потом, лет через триста, отдам Майклу все деньги.

Я собрала кое-какие вещи и ушла от него. Остальное заберу завтра, на такси. Цезаря тоже — завтра. Майкл ничего не говорил, ни пытался меня остановить. Так лучше. Не по пути нам с ним. Никак. Увы.

Дома, найдя Флемиксин, я выпила сразу четыре таблетки. Меня всю трясло, слёзы катились по щекам без остановки, кажется, даже сердце заболело. Много времени, чтобы вырубиться, не понадобилось. Через пару минут я уже спала. Меня мгновенно бросило в сон.

Но посередине ночи я неожиданно проснулась. И побежала в туалет. Меня выворачивало не меньше часа, точно. Всё кружилось перед глазами и танцевало. В голове крутилась лишь одна мысль: «Покончи с этим. Прямо сейчас. Зачем тебе такая жизнь?» Я уже вернулась обратно в комнату на слабых ногах, но невидимая сила потащила меня в ванную. Думала, посмотрю бритвы, да и всё. А зачем их, спрашивается, смотреть? Еще и посреди ночи? Старые они все были, ржавые, надо их выкинуть. Ну вот, ревизию заодно проведу. Нашла новую упаковку, какое хорошее лезвие. Интересно, острое? Где бы поверить? Взгляд опустился на ладони, поднялся выше. Вены. Точно! Попробую. Вдруг неострая, тогда сдам обратно в магазин.

Неожиданно сознание снова вернулось в мою воспалённую голову, и я с ужасом уставилась на бритву в своих руках. Нервный крик вырвался из груди. Что я делаю в ванной в час ночи с бритвой в руках?.. Видно, мне совсем плохо. Где Флемиксин? Мне нужно срочно успокоиться. Именно в тот момент мне стало впервые, действительно, страшно. Я поняла, что могу потерять самое ценное, что у меня есть. Нет, не репутацию и не Майкла. Жизнь. Свою жизнь.

Флемиксина, к моему удивлению, осталось всего две штуки. Когда я успела весь его выпить? Осталось две, так две. Хватит и столько. Я опять уснула. Проснулась часа через два. Тело вновь ломило, отправляя меня в путешествие по новым кругам ада, боль разрывала голову в клочья. По лицу катился пот, я была вся мокрая. Липкий страх сковал меня. Комната кружилась, в глазах двоилось. Ноги сами понесли меня в ванную. На самом деле, зачем тянуть? Так будет лучше всем. Отец избавится, наконец, от обузы, Майкл — тоже. И я. Я, в конце концов, обрету покой. На небе. С мамой.

Бритва вошла глубоко, до самой кости. Но мне было этого мало. Видела я плохо, всё плыло перед глазами. Мне казалось, что я не попала в вену. Поэтому я резала и резала кожу до тех пор, пока там не осталось кожи вовсе. Затем — второе запястье. Красное. И стены в ванной — красные. Может, надо было залезть в ванну? А то на полу холодно... Почему я на полу? О, какая яркая красная струйка ползёт рядом. Что это, интересно? Я попыталась дотянуться, но руки не слушались. Поэтому я просто смотрела на красную дорожку, которая уползала всё дальше от меня, пока мои глаза не закрылись, и меня не поглотила тьма.

Часть 3.

Глава 1.

Темно и холодно. Какие-то голоса. И руки так сильно болят, их просто ломит. Кто-то ходит. Надо открыть глаза. Нет, не могу. Хочу спать. Нельзя! Надо проснуться. Я отчаянно боролась со своим уплывающим сознанием. Панически цеплялась за него, стараясь выжить. Страх — вот, что творится в подсознании человека. Это мрак, самые страшные ужасы, все твои фобии и кошмары всей жизни. Я тонула в вязкой черноте, не ощущая времени и пространства. У смерти их просто нет…

Рядом раздавались знакомые голоса. Я бы даже сказала — родные и любимые. Самые любимые, других я просто не знала… Женский и мужской. Никак не могу понять, чьи же они. И где я, вообще, нахожусь? Почему глаза не открываются? И что с моими руками? Они почти не двигаются. Добавился ещё один голос — мужской, незнакомый. Я должна это сделать, должна открыть глаза. Поднимать веки было чертовски тяжело, это стоило мне титанических усилий. Один глаз немного приоткрылся. Второй. Ещё усилие. Ура! Я вижу. Только… цветовыми пятнами. Белые стены, такие холодные и безликие. И два ярких пятна. Одно — блондинистое с вкраплениями другого цвета, другое — чёрное. Белое и чёрное… Что это значит? Белое и черное… Мел и Майкл! Конечно, это они. Я здесь! Так и хотелось крикнуть им. Но из горла вырвался лишь хрип.

— Ники! — Это голос Мел. — Боже мой, Ники! Очнись уже, давай!

Белое пятно нависло прямо надо мной. И чёрное тут же.

— Ники, ты слышишь нас? — А это уже Майкл.

— Дда, — прохрипела я.

Дайте воды и Флемиксин. После него станет лучше. Я знаю.

— Пить, — прошипела я, как алкоголик с пожизненным стажем на утро после пьянки. Вся в папашу.

Мысли о нем вызвали новый всплеск буйства нейронов, и я усилием воли сжала кулак, ощущая боль от этого простейшего движения.

— Сейчас, Ники, минуту. Вам можно пить только специальный раствор.

Это ещё кто? Женщина в голубом медицинском костюме. Медсестра? Я, что, в больнице? Вот прикол. И почему, интересно? Но когда этот самый раствор пустили по венам с помощью катетера, все мысли из головы вылетели разом.

— И Флемиксин можно?

— Что?

Она не знает таких таблеток? Странно.

— Флемиксин дайте, пожалуйста. Мне плохо.

— Конечно, вам плохо. Вы наглотались таблеток и порезали себе вены.

Я отчаянно замотала головой. Я не могла. Она что-то путает или врет! Я не самоубийца, и никогда ею не была.

— Нет. Это Флемиксин — успокоительное. Да, дайте мне его уже, — я почти плакала. — Микки, скажи им, — прошептала, глядя в сторону черного пятна.

— Нет, Ники, сестра говорит правду. Ты пыталась убить себя под воздействием наркотиков.

Он сжал мою кисть своей крепкой рукой, и мне стало легче. Но о чем он говорит? А про вены — это, наверное, шутка? Где мои руки? И почему они всё ещё болят?

— Какое успокоительное, Ники? Где вы его взяли? — продолжала свой допрос медсестра.

— Н-не помню.

Темнота накатывала волнами. Я не успевала им сопротивляться. И вот сейчас… Опять будет темно. По мне прошла волна дрожи, и я отключилась, успев услышать лишь голос Майкла.

— Ники, нет!

Я опять проснулась. Освещение было уже слабей. И голосов не было слышно. Зато глаза легко открылись. Два кресла, и два человека спят в них. Майкл, бледный, как призрак, с недельной щетиной и в мятом костюме, и Мел, с тусклыми волосами и огромными кругами под глазами. Это всё из-за меня. Они же были другими. Они цвели и пахли. И тут я засмеялась, точнее, закаркала. Вспомнила шуточки насчёт того, что Майкл — мужчина в самом расцвете сил. Как давно это было, хоть и совсем недавно.

— Ники, тебе больно? Плохо? — беспокойно спросил Майкл, моментально оказываясь у моей кровати.

— Нет, весело, — рассмеялась я, уже сама не зная, чему.

И он засмеялся вместе со мной. Просто так, даже не зная причины моего веселья. За это я его и люблю. Господи, что я сказала? Люблю?! Нет, я ошиблась. Да, нет же! Люблю. И не хочу врать ни себе, ни ему, ни кому бы то ни было еще. Не могу это больше скрывать, я так устала. Не выдержав всего этого вихря мыслей, признаний и откровений, я заплакала. Да, как последняя истеричка. То заливаюсь смехом, то глотаю слёзы.

— Милая, почему ты плачешь? Где больно?

В сердце. И я показала на сердце.

— Сердце болит? Я позову врача.

— Нет! — крикнула я и протянула к нему руки.

Он всё понял и просто обнял меня.

— Моя сладкая девочка, не плачь. Я же здесь. Теперь всё будет иначе, — ласково шептал он мне на ухо.

Верю. Верю! Но слёзы никак не хотели останавливаться. Поэтому я крепче обняла его.

— Зачем, зачем ты это сделала? Расскажи мне, Ники. Расскажи мне всё!

Я закивала, ещё сильней плача. Всё расскажу. Только, как ты будешь относиться ко мне, Микки, когда узнаешь всю правду? Отец. Долг. Удары. Итан. Компромат. Я зажмурилась от такого наплыва воспоминаний.

— Какой сегодня день? — испуганно спросила я.

— Десятое января, суббота, — ответила Мел, тихо наблюдавшая за нами из кресла.

Слава богу! Ещё месяц.

— Подождите, как десятое? Мы же вчера Рождество встречали…

— Нет, Ники, Рождество мы встречали не вчера и даже не позавчера. Все это время ты была тут, на грани жизни и смерти, — ответил он дрогнувшим голосом.

Мел бесшумно встала и вышла, чтобы оставить нас вместе.

Я последний раз притянула его в объятия, мягко поцеловала в щеку, укололась об его густую щетину и выдохнула. Десятое января. Время есть. Но денег всё равно не хватает. И я опять разрыдалась. Выхода не было. Весь мир скоро узнает о моём прошлом, а с ним и Майкл. А еще меня, скорее всего, убьют. И уже моим ухом будут кого-то запугивать.

— Не надо слез, Ники. Расскажи, почему ты плачешь, — просил меня Майкл.

— Потом. Дай мне Флемиксин. Неужели в этой больнице нет таких хороших таблеток? Что это за дурацкая больница тогда?!

— Что ты всё время просишь? Доктор сказал, что таких таблеток не существует. А в крови у тебя было найдено сильнодействующее наркотическое вещество. Зачем ты принимала наркотики, Ники? Почему порезала вены? Я устал задавать одни и те же вопросы, черт возьми! Отвечай, Ники!

Да, не делала я этого. Они не понимают. От всех этих эмоций и давления Майкла у меня закружилась голова, и я стала проваливаться в сон. Но уже не в темноту, это радует.

— Спать… — только и успела сказать я.

— Конечно, спи, моя родная, спи.

Майкл устроился рядом с койкой Ники и взял ее за руку. Такие нежные пальчики, но до сих пор — ледяные. Кровь еще не начала нормально циркулировать, отогревая застывшее тело. Его колючая, темная феечка, его любимая девочка могла умереть. Она почти зашла за черту. Господи, он и так для нее слишком взрослый, старше на целых восемь лет, но от ее выходки чуть не постарел лет на десять.

— Превратился бы я в старика, знала бы, как играть со смертью, — тихо произнес он, гладя кисть ее руки.

Было очень страшно увидеть ее всю в крови на полу в ванной. Глаза отказываются верить в увиденное первые пять минут. Ты действуешь на автомате: переворачиваешь ее, щупаешь пульс, пытаешься подавить панику, потом звонишь в скорую и молишься, чтобы она выжила. Но осознание всего происходящего приходит позже, — когда ждешь в больнице, за дверью реанимации, а каждая прошедшая минута отбивает в голове назойливый ритм, и ты не знаешь, отмерена ли ей еще одна…

— Как она? Заснула? — В двери появилась голова Мелани.

— Кажется, да. Дышит ровно, не дрожит, не плачет. Вроде, все налаживается.

— Господи, как я испугалась. Умеет Кросс заставить тебя понервничать, — устало сказала Мел и опустилась в кресло у стены. — Что у вас с ней происходит? Я ничего не понимаю! То она плачет, что у вас ничего не выйдет, то звонит и радостно рассказывает, какой ты хороший… Вы, часом, не вместе наркотики принимали?

Майкл прокашлялся, удивленный ее последним заявлением. Он все еще не мог смириться с мыслью, что Ники употребляла запрещенные вещества. Просто не мог поверить, что такая девушка, как она, могла прибегнуть к помощи наркотиков. Слишком просто, слишком легко, — абсолютно, не для ее крутого нрава.

— Я и сам не знаю. Наши отношения пока и отношениями назвать нельзя. Но мы поставим точку, сразу же, как только она придет в себя.

— Прямо сразу точку? Ты даже не дашь ей еще один шанс?

— Точку, в другом смысле. Разберемся, наконец, с нашими отношениями, и вообще, со всем этим дерьмом. По поводу наркотиков, Мелани, ты знала об этом? О том, что она принимает их?

— Упаси Господь! Ники и наркотики. Это слова-антонимы. Нет, она не могла. Я клянусь тебе. Она не могла!

— Вот и я так думаю…

— Мистер Митчелл, можно вас на минуту? — Позвал его приехавший врач, приоткрывая дверь.

— Да, конечно. — Майкл наклонился к Ники и поцеловал ее в лоб. — Я вернусь, моя девочка. А ты спи, — и вышел.

***

На следующий день мне стало гораздо лучше. Солнышко стучалось в жалюзи, воздух был свежим и приятным. Я вдохнула полной грудью, все еще не открывая глаза. Ах, как хорошо! И в голове проносятся смутные воспоминания о том, как Майкл держит меня за руку, шепчет что-то очень-очень приятное…

Открыв глаза, я никого не увидела, и мне стало грустно. Очень. Хорошее настроение моментально испарилось. Майкл, наверное, подумал, что я чокнулась, и тихо ушёл. Вот, что он шептал мне вчера. Что уходит. А Мел… Мел просто устала, сколько можно тут сидеть. Я закрыла глаза и начала считать до десяти, чтобы не заплакать. Когда было уже девять, дверь открылась, и вошёл Майкл с пакетом, а за ним — Мел с коробкой. Оба посвежевшие, отдохнувшие.

— Ники, ты уже проснулась! — воскликнула она, подбегая ко мне.

— Ох, Мел, потише. Прошу, — засмеялась я.

Она обнимала меня целую вечность. А я была так счастлива. Слезы, которые просились наружу от мысли, что я осталась одна, теперь навернулись на глаза уже от радости.

— Ники, мы принесли тебе… кое-что. Мелани объяснит. А после — нас ждёт серьёзный разговор, — разрушил мою радость Майкл.

— Хорошо, — страдальчески вздохнула я. — Мате Хари придется расколоться. Только обещай сильно не пытать.

Мел вытащила из пакета журналы, которые мы с ней читали когда-то. Я взяла один в руки и тихо хихикнула. Из этого журнала мы вырезали буквы, чтобы отправить анонимное письмо ее бывшему доставучему дружку. Фильмов пересмотрели. А в коробке были две маленькие мягкие игрушки. Микки и Минни Маусы. Ну, что может омрачить эту безграничную радость? Только серьёзный разговор после. Фиг с ним. Я рассматривала игрушки и улыбалась, как дурочка. Больше я не буду ничего таить, никакой лжи, никаких игр. Я и так дошла до края, дальше идти некуда…

— А теперь, Ник, рассказывай, — прервал мои мысли повелительный тон Мел.

Черт, еще и Мел придется посвятить во все тайны. Боже, дай мне сил.

— Это обязательно? — глуповато спросила я, все еще надеясь, что пронесет.

— Обязательно, Ники Кросс, — отрезал Майкл.

— Начни с того, откуда в твоей крови взялись наркотики, дорогая моя? — Мел встала, руки в боки. — Сколько я тебя знаю, Ник, ты никогда не была слабачкой или дурой, чтобы принимать эту гадость!

— Да, ниоткуда, клянусь. Я не принимаю, и никогда не принимала наркотики. Мел, ну, вспомни, как мы высмеивали придурков с ютуба, которые под спайсом творили невесть что? Я даже не курила никогда! Какие, к черту, наркотики?! Ваш доктор — идиот, что-то напутал.

— Ники, ты порезала себе вены под действием наркотиков. Причём, сильнодействующих. Поверь, доктор — не идиот. Просто потому, что это не его выдумки, а результаты множественных тестов и анализов. Я заставил их перепроверить все трижды, и только после этого вынести окончательный приговор. И ты, Ники, осуждена за употребление наркотиков, — грозно произнес Микки и склонился надо мной, сканируя меня взглядом.

Что за чушь? Почему они мне не верят? Что еще я должна сказать?!

— Майкл, прекрати! Я не резала себе вены и не принимала наркотики. Сколько раз мне это тебе повторять? Хватит обвинять меня во всякой чуши!

— Посмотри на свои руки, Ник, — встряла Мел.

Ой, сейчас посмотрю и им покажу. Достали уже.

— Чёрт, — потрясенно выдохнула я. — Че-ерт.

— Вот именно, Ники. Что это? Может, мы с твоей подругой слепые? Или такие же идиоты, как доктор?

Это бинты на запястьях и боль... Я, правда, порезала вены…

В шоке я уставилась на Майкла, потом на Мел. Скажите, что меня покусали пчелы или собаки, но, что я не резала вены! Скажите это, мать вашу!

— Я не помню, как делала это. Да, мне было очень плохо, но я не самоубийца. Никогда не мечтала порезать себя. Верьте мне, это правда! — почти плакала я.

— Мы верим тебе, Ники. Мы любим тебя, — ласково сказала Мел, беря меня за руку. — Поэтому, просто расскажи, что случилось. Что произошло в тот вечер?

Мел же ничего не знает. Сейчас кому-то из нас с Майклом будет плохо… А, может, даже — больно.

— Мы поссорились с Майклом. Сильно поссорились. Я убежала от него.

Ого! Да, она сейчас прожжёт его взглядом. Надо спасать Микки.

— Точнее, я отказалась быть его девушкой.

Теперь этот взгляд был направлен на меня. Видимо, получим мы оба.

— Но почему, Ники? Ведь ты говорила, что он тебе нравится. Ты говорила, что почти…

— Стой! Не надо договаривать, — успела остановить ее я. — Не надо Майклу цитировать весь мой бред, ладно?

Только не говори, не говори ему этого!

— Она говорила, что почти любит тебя. Влюбилась — точно. И чувствует, что это почти любовь. Вот так. Хватит скрываться, Ники. Имей смелость сказать ему в лицо то, что постоянно говоришь за спиной!

Поздно.

— Ты так говорила? Тогда, что всё это значит? Что значит этот цирк, Ники? — обратился ко мне Майкл.

— Мел все врет, — выпалила я, не успев даже подумать.

— Хм… даже так. Посмотрим, пройдешь ли ты тест на правду.

Я не успела и рта раскрыть, как он наклонился ко мне и поцеловал. Жадно впивался губами в мои губы, раздвигая их и хозяйничая внутри языком. Мы же не одни…Что он делает… Но думать, когда он так безапелляционно вторгался в мой рот, заявляя свои права, было невозможно. Майклу, видимо, было плевать на то, что мы устроили шоу на глазах моей подруги. Он лишь углублялся в своем поцелуе. Пришлось остановить его, хотя абсолютно не хотелось!

— Что ты скажешь теперь, феечка?

Мел усмехнулась, пряча улыбку. А я показала ей язык и вернулась к Майклу.

— Да, это правда.

— Что именно — правда? — издевался он надо мной.

— То, что я люблю тебя! Понял? Люблю.

— Глупышка, Ники, — нежно прошептал он и щелкнул меня пальцем по носу. — Я тоже тебя люблю. И признаваться в этом совсем не больно.

Я улыбалась, как солнышко с картинки какой-нибудь детской книги. Действительно, совсем не больно.

— А теперь вопрос первостепенной важности. Зачем тебе нужны были деньги?

— Какие деньги? — опять Мел.

— Стоп! Давайте всё по порядку.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я начала свой рассказ. С самого начала. От момента, как я родилась. Что называется - вспомнить все. Слёз не было, лишь холодная решимость всё рассказать и отрешённость. Всё это происходит не со мной. Это не я. Итана не было в моей жизни. И Доминик Кросс — просто мой однофамилец. Я это все придумываю про какую-то бедную Ники. Так было проще, иначе я бы никогда не сделала этого, никогда не рассказала ему правду. Я в подробностях описала грандиозный скандал, сопутствовавший отставке моего отца, о том, как у него поехала крыша, и он стал неуправляемым. И мы плавно подошли к компромату и сложившейся ситуации.

—…И теперь мой отец меня шантажирует, — закончила я.

— Он бил тебя? — испуганно воскликнула Мел. — И ты, всё это время, скрывала это от меня?

— Прости, Мел. Но к тебе ведь это не имеет никакого отношения. Зачем тебе знать об этом дерьме?

— Ты права. Это дерьмо не имеет ко мне никакого отношения. Ко мне имеешь отношение ты! А теперь, строя логическую цепочку, можно сделать вывод, что и дерьмо меня тоже касается.

— Ладно, прости меня еще раз. Зато теперь стало гораздо легче.

Я посмотрела на Майкла. Он немного отошел от меня и стоял молча. Так я и думала, он не захочет иметь со мной дело после услышанного. Снова захотелось плакать.

— И от меня ты это все скрывала. — Его слова были наполнены холодом, под стать глазам.

— И тебе это дерьмо ни к чему… — неуверенно проблеяла я, боясь, что он прямо сейчас развернется и уйдет навсегда.

Майкл подошел ближе и сел на кушетку. Смотрит на меня. Я тяжело сглотнула, все ближе подходя к истерике.

— Я не боюсь быть запачканным никаким дерьмом, — сказал он и остановился. — И я убью твоего папашу, когда мы вернемся в Вашингтон.

— Мы? — Я не могла поверить, что он не бросит меня.

— Мы, а кто еще? Я и так планировал туда съездить, а теперь уже точно сделаем это.

— Ты не бросил меня, слава Богу, — гнула свою линию я. — И ты тут, — посмотрела на Мел. — Мои самые любимые люди. Только одного не хватает.

На меня уставились две пары глаз.

— Цези, — хихикнула я. — Третье любимое существо.

— Он, кстати, неплохо живет у меня дома. Вчера до семги добрался. До этого сыр стащил и мясо. Разрекламированный вискас его мало волнует.

— Надеюсь, я скоро его увижу, и…

— Мистер Митчелл, мисс Андерсон, часы посещения давно закончились. Я дал вам больше времени, но и оно, увы, не резиновое, — так не вовремя вмешался врач.

Хотя, я устала. И спать хотелось. Лишь бы Майкл завтра вернулся. Я все еще боялась его потерять.

— Пока, крошка, — попрощалась Мел. — Жди нас завтра. — Чмокнула меня в щеку и вышла.

— Спи хорошо, ладно? — сказал Майкл, укрывая меня одеялом. — Чем быстрее ты выздоровеешь, тем быстрее окажешься дома. У нас дома.

— Ты же вернешься, правда? Ты не уйдешь, Микки?

— Куда Микки денется от своей Минни? Его яйца у нее, — улыбнулся он.

— Я снова хранительница?

— Да, отныне и навеки.

— Эх, умеешь ты красиво говорить, принц. Все, иди, а то доктор пырнет тебя шприцем, — хохотнула я. — Остальное расскажу завтра.

— Какое такое остальное?

— Про Джейсона, кольцо и воровство.

— Скажи, у тебя с ним что-то было? Только «да» или «нет»? — решил напоследок узнать Майкл, хоть я и отвечала на этот вопрос ранее.

— Нет, Микки. Зачем мне чужие яйца? Твои — самые лучшие, — на полном серьезе произнесла я и обняла его.

Майкл ушел, а я откинулась на подушку. Ну, что, несостоявшаяся самоубийца Кросс, кажется, жизнь налаживается? Осталось только выспаться уже наконец!

Глава 2.

Как хорошо! Я, наконец-то, выспалась, отдохнула и всё рассказала Майклу. На душе стало легко. Единственная мысль, мучившая мою несчастную голову, была о том, что он мог уйти. Всю ночь я видела страшные сны: Майкл уходит, бросает меня с видом полнейшего презрения. И он прав. Страх остаться одной достиг своего предела, и я распахнула глаза. Господи, сердце стучит, как ненормальное. И все из-за него.

Майкл сидел в кресле и смотрел на меня. Когда я отрыла глаза, он улыбнулся. Но молчал. Наверное, думает, что опять этой дуре снятся кошмары.

— Чего ты такой счастливый, улыбаешься? — не выдержала я.

Молчит. Задумчиво смотрит на меня. Что это с ним?

— Просто люблю тебя, — спокойно говорит он и улыбается.

Я закрыла глаза, пытаясь подавить слезы. Ну, что он со мной сделал?! Ники Кросс научилась плакать от счастья. Вау. Прорыв года.

— Опять ты плачешь, моя хорошая. Что на этот раз? — спросил Майкл, присаживаясь рядом со мной на кушетку.

— Снова ты говоришь со мной, как с психически больной, — шмыгнула носом я.

Майкл громко вздохнул и изменил положение тела, ложась рядом и придвигая меня к себе.

— Да, да, да! Я люблю эту сумасшедшую девчонку, ясно тебе? Она абсолютно сумасшедшая, я таких еще не встречал. Но… я люблю ее, со всеми ее неадекватными тараканами и прочей живностью, — сказал Микки и поцеловал меня. Поднялся выше по щекам, собирая слезы.

Я рассмеялась и уткнулась лицом ему в грудь. Мой любимый Микки.

— Я так боялась, что ты уйдешь. Знаю, дура. Но дура, которая боится тебя потерять, — прошептала и начала покрывать его шею поцелуями. — Ммм… какой аромат, Микки. Ты, случайно, на свидания не ходишь, а?

— Как ты догадалась? — Майкл округлил глаза.

— Что?!

— Я каждый день хожу на свидания с одной потрясающей девушкой. Правда, я думал, ты не будешь против.

— Подожди, что ты сказал? — Я привстала на локте, вмиг становясь прежней Кросс. — Ты встречаешься с какой-то курицей, пока я тут валяюсь?!

— С воинственной курицей, — расхохотался он и вернул меня в горизонтальное положение, нависая сверху. — Эта девушка валяется в больнице, загремела туда из-за того, что порезала вены. Не буду же я ходить к ней, похожим на бомжа, правильно?

— Ах, ты, проказник! Ты обалденно пахнешь, — тихо сказала я, пробегая пальцами по щетине. — Настолько обалденно, что я хочу тебя, — уже не сказала, а выдохнула я, касаясь его губ.

— И я бы пошалил со своей Минни, но, увы, нельзя. Позже к тебе зайдет доктор, и мы будем выяснять, каких таблеток ты наглоталась, — категорично отрезал он.

— Микки, я… — начала я, но звонок его телефона прервал меня.

— Сладкая моя, я вернусь. Не скучай, ладно?

Он быстро чмокнул меня и вышел. Ну, вот, снова холодно в постели. Повернув голову, я увидела на тумбочке, рядом с кроватью, цветы. Свежие лилии. Какой запах! И какие эмоции дарят простые цветы после того, как чуть не переступил за черту. Но неужели я резала себе вены? Зачем мне это? В Бога я никогда не верила, но самоубийство, — действительно, грех. А Майкл не отвернулся от меня. Он тут, со мной. Невероятный мужчина. Самый лучший. Сердце наполняется радостью от одной мысли, что я получила его, что он остался со мной. И стучит оно, как отбойный молоток.

Тонкий ручеек сбежал по щеке, и я улыбнулась. Спасибо, Господи, хоть я в тебя и не верю, за эти минуты. За эти лучшие мгновения моей жизни. Словно однажды девчонка Ники уснула в своей убогой реальности, а проснулась в сказке. Да, сказка эта была с рейтингом для взрослых, но, все же… Будто мечта ожила на моих глазах. И я была готова на многое, чтобы удержать это чудо в своей жизни. Скажу больше — я была готова на все.

Моя любимая Мел тоже рядом. В конце концов, я и ей доверилась, а ведь так боялась. Теперь точно могу сказать, что она — моя лучшая подруга. Жизнь расставила все по своим местам. Теперь все так, как и должно быть.

В дверь постучали. Кто это? М & M обычно не стучат. М & M — это Майкл и Мел. Может, Джейсон? Было бы хорошо. Пусть он скажет им, что Флемиксин — это всего лишь успокоительное, и ничего больше.

О Боже, это Джесс. Что она тут забыла?

— Ники, привет.

У неё, что, виноватый вид? Да, пошла она вон отсюда, дрянь!

— Джесс, уходи. Я не хочу тебя видеть. А в этой палате я — главная, мои желания — закон.

— Уже шутишь, это хорошо, — немного замявшись, ответила она. — Ник, прости за эту подставу. Ты из-за этого вены порезала?

Кажется, ей ни капли не жаль. Блондинистая сука.

— Да, конечно, Джесс. Это же такая трагедия. Продавай дальше сама эти дебильные костюмы, желаю дорасти до главной по пиджакам! А теперь — уходи. Я хочу отдохнуть.

Где же Майкл или Мел? Еще слово, и я кину в нее вазу с цветами.

— Да ладно, Ники. Зачем тебе эта работа? У тебя богатый мужик. Всё есть. Трахайся, и будешь жить в шоколаде. Или он тебя бросил? Я же говорила, что так и будет. Так ты из-за него полоснула себя? Дурочка. Мужики того не стоят.

Я думала, поток этой желчи никогда не кончится. Больше терпеть этого я не могла, поэтому, всё, что мне оставалось — закричать. Но я решила cделать это немного иначе. Притворилась, что мне стало плохо и застонала.

— Ник, что с тобой? — Засуетилась эта сучка и подбежала ко мне.

Я вцепилась ей в волосы со всей дури. А дури во мне было — во, выше крыши. Джесс заорала, как истеричка, а я усилила хватку, касаясь ногтями ее лица. Пусть запомнит меня навсегда.

— Закрой свой рот, сука! И пошла вон отсюда, тварь! Подавись своей завистью! — Меня уже было не остановить, я визжала.

Тут же открылась дверь, и вбежала Мел.

— Господи, Боже мой, Ники, что случилось?!

Лицо Мел побагровело от злости, когда она увидела, кому я вырываю волосы.

— А, это ты — стерва крашеная. Я тебе сейчас повырываю волосы, на которые ты столько краски извела.

И вы не поверите, но она, правда, вцепилась ей в волосы. Оттащила от меня и таскала ее по больничной палате. Похоже, Джесс не ожидала подобного. Много же мы ей перьев вырвали!

На наши крики сбежалась половина больницы. Здесь были все: медперсонал, пациенты, просто посетители… Были все, кроме Майкла. Где же он? Все еще говорит по телефону? А кто ему звонит? Я начала чувствовать противные уколы ревности. Вдруг это Линда.

Джесс и Мел кое-как разняли. Хм… Джесс осталась без клока волос, а Мел — хоть бы что. Моя девочка! Я показала Мел поднятую ладонь, и она дала мне пять.

— Ты супер, крошка! — хихикнула я.

Расталкивая людей, в комнату влетел Майкл. В руке — телефон, вид немного уставший и злой.

— Всё, Джулианна. Я не хочу больше этого слышать. Отбой.

Что за Джу… аа, его мачеха. Что же она хотела от него? Не Линда. Уже хорошо.

— Что случилось? — Грозный голос Майкла разрядил обстановку.

Только я открыла рот, как Мел ответила за меня.

— Эта сука припёрлась сюда и начала давить на Ники! Это же она подставила её. А всё из-за чего? Зависть! Да, ты посмотри на себя, Джесс! Такие, как ты — на одну ночь, а Ники — на всю жизнь, — выдала речь Мел.

Я — на всю жизнь? Как приятно.

— Ники, с тобой всё в порядке? Она тебе ничего не сделала?

Какой заботливый. Мой Майкл. Я сказала «мой»? Ну, ничего себе. Я уже предъявляю на него права, но даже не представляю, какое у него мнение обо мне. Пора переставать думать в этом ключе. Он же сказал, и уже не раз, что любит меня. Как же было сложно поверить, что кто-то искренне тебя любит.

— Всё хорошо. Пусть она просто больше никогда сюда не приходит.

— Ты слышала? — Майкл повернулся к Джесс. — Проваливай, и не дай Бог, я тебя увижу ещё раз.

Джесс впервые в жизни проявила здравомыслие и сделала так, как её просили. Больше я её не увижу. Надеюсь. Мел пошла за Джесс, проследить, чтобы эта дура точно нашла дорогу назад, и мы с Микки остались одни.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил он, трогая мой лоб.

— Хорошо. Спасибо за цветы, Микки. Они такие… такие, как ты.

— Это какие?

— Классные! — широко улыбнулась я. — А вообще, Майкл, ты можешь идти домой. Больше не нужно тут сидеть. Всё будет хорошо, обещаю.

— Нет, Ники, я не уйду. Больше никуда не уйду. Доктор сказал, что ещё недели две ты точно проведёшь здесь. А после — я заберу тебя к себе домой.

Вау! Такой ответ я и хотела услышать.

— В Вашингтон?

— Да. Там мы разберёмся с твоим отцом и компроматом, а потом уже и с нашими отношениями. Но сначала пару дней поживём тут, ты придёшь в себя окончательно, и начнем заниматься восстановлением наших жизней.

Наших? Вроде, только моя разрушена.

— Я не знаю… А куда Цезаря деть? С собой возьмем?

Я даже не знала, на какое время я поеду с ним в Вашингтон. На пару дней или… или все серьезно? И я задержусь в его жизни?

— С ним нет проблем. Можем нанять хаусситтера. Он проследит за домом и котом. Но лучше всего будет взять его с собой, чтобы потом не возвращаться.

— Не возвращаться?..

— Я подразумеваю, что моя любимая девушка будет жить со мной. А основная моя жизнь проходит в Вашингтоне. Если ты не захочешь туда возвращаться, я пойму. Но мне придется тогда ездить в командировки, потому что бизнес весь там. А это значит, девушки, никакого контроля… — Майкл хитро смотрел на меня, когда произносил свои провокационные речи.

— Я не буду тебя бить только из-за слов «моя любимая девушка». Я мечтала их услышать лет с пятнадцати. А командировки — фиг тебе, дорогой мой! В моих руках твои яйца. Это лучший рычаг давления.

Микки наклонился и заглянул мне в глаза. Затем — нежно-нежно поцеловал, так, что я забыла, о чем там, вообще, говорила.

— Девочка моя, я жду — не дождусь, когда ты уже начнешь давить на этот рычаг, — страстно прошептал он мне в губы, и я сладко застонала.

— Ты у меня самый лучший, Микки, — пробубнила ему в губы я и опять поцеловала.

— Тебе и сравнивать-то не с кем, Минни. Или есть с кем, а?

Что за глупый вопрос… А вообще…

— Джейсон! — воскликнула я.

— У тебя все-таки было с ним что-то? — задал вопрос Майкл таким грустным голосом, что хотелось обнять его и целовать до тех пор, пока вся дурь не уйдёт из его головы.

— Да нет же, глупый. Я беспокоюсь за него. Он, как уехал, так и никаких вестей от него. Вдруг с ним тоже что-то случилось? Вы ведь таблетки эти подозреваете?

— Ты можешь показать их? Он тебе дал этот Флемиксин?

— Дома осталась упаковка, где-то на кровати. Но таблеток там нет, я все выпила.

— Сколько всего ты выпила таблеток?

— Шестьдесят за месяц.

— Сколько?! — чуть ли не закричал Майкл. — Ты в своём уме? Взяла таблетки, непонятно у кого, и все выпила?

— Я думала, ему можно доверять. Зачем ему меня травить? Мы едва знакомы. И вены… такое ощущение было, будто меня неведомая сила заставляла это сделать. Будто меня принуждали. Ужасное чувство отсутствия контроля над своим телом и головой. Как какие-то таблетки могут дать подобный эффект?

— Я не знаю, Ники. Даже не имею ни малейшего понятия.

— Зато я имею, — стерильно холодной голос доктора. — Вы принимали не просто наркотик, вы регулярно употребляли мощное психотропное вещество. Мы, к сожалению, не можем раскрыть его состав, но одно очевидно — эти таблетки оказывали пагубное влияние на нервную систему и мозг, в целом. Это очень похоже на разработки военных.

— Это очень похоже на фантастический бред, — бесцеремонно прервала его я. — Я не какой-то,там, важный объект, который нужно устранить. Какие, к чёрту, разработки военных? Ну, чушь же.

— Чушь — не чушь, а я озвучиваю факты, мисс Кросс. Причём, достоверные.

Кажется, он обиделся.

— Доктор, а когда мне можно будет выписаться? Я хочу поскорей домой, — я быстро перешла от фантастики к реальности.

— Неделя — минимальный срок. Нам нужно ещё последить за вашим состоянием, долечить ваши руки и проверить кровь. И потом вам нужно будет, в обязательном порядке, проходить обследования. Да, кстати, вы принимали противозачаточные, как я понял?

— Да, — смущённо ответила я.

Ну, и что такого? Все взрослые люди.

— Вам повезло. Они частично блокировали действие этого препарата. Механизм не известен, но, скорее всего, они дали эффект беременности.

Мама дорогая! Что за эффект?

— Только не говорите, что я беременна. Только не это.

— Нет, вы не беременны. Но организм думал иначе из-за соединения химических веществ, поэтому этот ваш Флемиксин действовал в пол силы.

— Слава богу, не беременна, — с облегчением выдохнула я.

Доктор еще что-то говорил Майклу про, якобы, разработки военных, но я не слушала. Бред, просто бред. Врач ушёл и оставил нас наедине. Пришло время поговорить о кольце и шкатулке.

— То есть, ты настолько не хочешь от меня ребёнка, Ники? Я ничего не понимаю. Не понимаю, что ты чувствуешь ко мне, и взаимны ли мои чувства, — с обидой сказал Майкл.

— Я пока не знаю. Я боюсь, Микки. Боюсь, что это — очередная иллюзия, и она закончится. Я не смогу умереть еще раз, если у нас опять ничего не получится, понимаешь?

Он слабо улыбнулся и сел рядом со мной.

— Ты у меня не просто глупышка, а — непробиваемая глупышка. Я серьезный человек, Ники. Ты веришь в это?

— Эм… ну, да.

— Я не привык бросать слова на ветер. Моя работа и статус в обществе обязывают думать трижды прежде, чем говорить. Это ты тоже понимаешь?

Я кивнула, не совсем понимая, к чему ведут его вопросы.

— Так вот, когда я сказал, что люблю тебя, я имел в виду, что люблю тебя. Это было обдуманное решение, я понимал, что говорю, и я не забираю свои слова обратно.

Боже мой, я точно расплачусь. Пусть он говорит это чаще. Пусть чаще признается в любви.

— Ники, — позвал меня Майкл. — Я люблю тебя.

Мои глаза увлажнились, и слезинка почти упала с ресницы, когда Майкл стер ее с глаза и поцеловал меня. Я так и не смогла ничего выдавить из себя, поэтому просто гладила его волосы и молчала. Счастью слова не нужны.

— Я бы хотел что-нибудь услышать в ответ, хранительница. — Он слегка пощекотал меня по бокам талии, и я заулыбалась.

— А что я могу тебе сказать… Ну, конечно, я люблю тебя!

Мы бесились с ним, как дети. Целовались и смеялись. Майкл щекотал меня и признавался в любви, а я не успевала смеяться и говорить ему то же самое в ответ.

— Кажется, ты хотела о чем-то поговорить. Об остальном, как ты сказала.

Мы стали настолько близки, что он уже читает мои мысли?

— Мне пришлось продать то кольцо. Я не хотела, но у мне срочно нужны были деньги. И я украла у тебя резную шкатулку, на Рождество. Прости, мне так стыдно. Но продать я её не успела, — тут я запнулась. — Сам понимаешь, почему.

— Да, плевать я хотел и на кольцо, и на шкатулку. Я одного не понимаю. Почему ты молчала? Почему ничего не сказала? Я бы всё понял, помог тебе. Проще было молчать и нести этот груз одной?

А бой оказался чересчур лёгким…

— Я не смогла, Микки. Да, я трусиха. Но и за твою репутацию я тоже боялась…

На этом признании, последнем, что тяготило меня, я поняла, что хочу спать. Майкл укрыл меня одеялом, поцеловал в лоб и пообещал вернуться завтра с новыми цветами. На этой ноте он ушёл, а я, счастливая, уснула.

Глава 3.

Каждое утро на тумбочке стояли новые цветы, на протяжении всех двух недель. Майкл приходил каждый день, но надолго не задерживался. В последнее время он был какой-то раздражительный, даже злой. Сказал, что у него сильные разногласия с Джулианной Эверс. И вообще, она его бесит до чертиков. Что же они могли не поделить? Деньги, оставленные его отцом? Или что?.. Пока это оставалось загадкой. Но я скучала по веселому и такому беззаботному Микки. Я не хотела видеть его, озабоченным чем-то и расстроенным.

За две недели я окончательно пришла в норму. Врачи постоянно что-то проверяли, изучали и перебинтовывали мне руки. Жаль, что на запястьях останутся шрамы. Вечное напоминание об этом ужасе. Майкл нашёл Флемиксин в моём доме, но ни один доктор не узнал эти таблетки. Зато мой лечащий врач продолжал твердить о разработках военных. Начитаются фантастики… Я стала всё сильней беспокоиться за Джейсона. Он ведь тоже принимал эту гадость. Хотя, была одна деталь, которая не вписывалась в общую картину. Джейсон говорил, что пил эти таблетки до встречи со мной, поэтому ему должно было стать плохо гораздо раньше, а с ним всё было хорошо. Значит, остаётся два варианта: первый — таблетки тут ни при чём, и у меня было помутнение рассудка; второй — Джей меня подставил. Но зачем ему это? Ещё одна загадка. Когда я уже начну их разгадывать? Я бы предпочла забыть о них вообще. И, наконец-то, начать жить.

Насчёт жить… что делать с отцом? Не имею ни малейшего понятия. Что там Майкл придумал? Одни вопросы без ответов. Придется просто плыть по течению, куда-нибудь оно да приведёт.

— Ники, привет!

В дверях появилась голова Мел. Какая-то она другая сегодня. Светится, что ли.

— Привет, Мел. Как же я рада тебя видеть! Что-то случилось? Ты такая радостная, запрыгаешь сейчас.

— Ники, ты не представляешь, что случилось. Даже не догадаешься ни за что! — Радостно ответила Мел и прикусила губу, хитро поглядывая на меня.

Да, её сейчас разорвёт! И меня тоже — от любопытства.

— Ну, не томи! Что произошло?

— Мэтт предложил мне встречаться! — Мел завизжала и запрыгала.

— Аааа! Как я за тебя рада! — Я попыталась встать с кровати, но чертовы трубки и провода вернули меня на место.

Мел, видя мое никчемное состояние, сама подбежала ко мне и начала обнимать. Так мы и обнимались, заливая комнату смехом, как девчонки-школьницы, когда одной из них самый крутой парень в школе предложил встречаться.

— Кхм… к вам можно? — Теперь в дверях появилась голова улыбающегося Мэтта.

— О, боги! Сегодня самый настоящий день сюрпризов!

Мэтт вошел в палату и тоже обнял меня. Я не верила, что все это было реально. Лучшую компанию и представить невозможно!

— Как дела, человек-паутина, или, она же, стервочка Кросс? — Спросил Мэтт, тиская меня, как плюшевую игрушку.

— Почему паутина, ты, негодник? — смеясь, выдавила я. — Хватит меня тискать, я тебе не мишка Тедди! И не стерва!

— Ладно, — сказал он, отпуская меня. — Паутина — потому, что лежишь вся в проводах. Словно тебя обстрелял человек-паук! — Мэтт даже изобразил действия спайдермэна.

— Ты в своем стиле, Мэтт. Как Мел тебя терпит? — я театрально закатила глаза. — Будешь ко мне лезть, я покажу тебе, на что способен Россомаха. Сам понимаешь, больше двух недель в больнице, никакого маникюра. — Повертела перед ним кистью руки.

— Окей, окей. Кросс, ты всегда мне внушала легкий страх, поверь, — улыбнулся Мэтт. — А это — тебе.

Ой, киндер сюрприз! Боже мой, какие милости. Розовый киндер для девочек. Я улыбалась, как Губка Боб, сжимая в руках сладость.

— Только тсс. В больницу нельзя проносить еду. Считай, нелегальный киндер, — прошептал он и приложил палец к губам. — Только не сдавай меня копам, Кросс. И я обещаю принести еще.

— Иди, я тебя обниму, нелегальный торговец киндерами.

Я обняла Мэтта и похлопала его по спине. Как же было хорошо! Больничная палата достала меня в край, эти белые стены раздражали так, что хотелось кидаться в них вещами. В этой палате ничего не происходило, полное затишье. Скукота.

— Извините, забыл постучаться, — произнес Майкл и вошел внутрь. С подозрением взглянул на нас с Мэттом. — А чем это вы тут занимаетесь?

— Ммм, Микки, ты, наверное, в курсе, какая горячая твоя феечка Кросс? А? — подначил его Мэтт, отходя от меня.

— Эй, сейчас кто-то получит! — надулась Мел и толкнула его в бок. — И вообще, где мой киндер?

— Малышка, ты у меня — вне конкуренции. Иди ко мне, моя огненная бестия. — Он поднял ее на руки и закружил на месте. — А вот и… киндер!

Мэтт дал ей огромный киндер, в три раза больше моего! Нечестно! Обижают больных!

— Я с вами больше не дружу. Все. Я болею, а самый большой киндер — Мел, — пробубнила я, натягивая на себя одеяло.

— Не бурчи, котенок, — нежно сказал Микки, целуя меня в нос. — Выпишут тебя, и я куплю тебе ящик этих яиц.

— А ты знаешь, как я люблю яйца, — страстно прошептала я ему на ухо, пододвигаясь ближе к Майклу, чтобы никто больше не услышал.

Он зарылся в мои волосы и прикусил шею. Невыносимо хорошо…

— Голубки, мы обязательно должны это отпраздновать, вчетвером. Да, Микки? — нарушил нашу идиллию Мэтт.

— Конечно, Мэтти, — Майкл вылез из-под копны моих волос. — Но я бы попросил тебя особо не приближаться к Ники.

— А чего так? — встряла я.

— Он частенько говорит об оргиях, я ему не доверяю…

— Ну, все, ты точно у меня получишь! — рассердилась Мел и хотела ему уже что-то сделать, как Мэтт развернулся и за две секунды оказался у двери.

— Догони сначала, детка. Если догонишь, с меня — оргазм! — весело крикнул он и выбежал за дверь.

— А еще жениться предлагал! — Мел выскочила за ним.

Я вздохнула, провожая эту сумасшедшую парочку взглядом. Да-а, с Мэттом ей будет не так легко… Оторвавшись от созерцания двери и мыслей о подруге, я посмотрела на Майкла. Он удобно устроился в кресле и внимательно за мной наблюдал.

— Ники, а ты бы хотела выйти замуж?

— Конечно. Любая девушка об этом мечтает. Особенно, по любви, — мечтательно сказала я. — А ты хотел бы жену?

— Нет. Брак — для дураков, — отрезал он.

Вот это поворот. Я настолько не ожидала подобного ответа, что мне понадобилась минута, чтобы собрать мысли в кучу.

— Почему ты так думаешь? Ты меня не перестаёшь удивлять, Микки.

— После брака можно многого лишиться. И главное — своей веры в людей.

— Люди женятся по любви, Майкл. Любовь не несёт с собой потери.

— Наивная ты, Ники. Любовь несёт больше боли, чем радости. Поверь.

Он когда-то пострадал от любви?! Бедный. Но как мне его понять? Выходит, у нас с ним ничего серьезного? Он явно не сделает мне предложение руки и сердца. Видимо, наш уровень — это предложение руки и секса.

— Ну, да ладно. Не время об этом говорить. Ники, тебя выписывают. Я приехал за тобой.

— Ура! Ура! Ура! Домой. — Я вмиг забыла обо всех странных разговорах.

С меня сняли все эти ненавистные трубки, забрали одеяло и подушки, разрешили принять душ. Я летала по палате! Но мой полет омрачил доктор Браун. Врач опять завел свою песню о таблетках и причастности к моему отравлению военных. Почему он никак не хотел смириться с мыслью, что партия, возможно, была некачественной? Ну, или я, на крайний случай, больной? Думать об этой ерунде я больше не хотела. Я хотела ле-е-тать!

— Майкл, какой сегодня хороший день! Я хочу приготовить шоколадный пирог, или брауни, и рогалики с джемом. А еще можно маффины. Или пиццу. Я так соскучилась по вкусной еде, кто б знал, — я делилась своей гастрономической неудовлетворенностью, порхая по палате с вещами.

— Отличная идея. Я тоже по ней соскучился. Времени ходить по ресторанам не было, а готовить я не умею. Поэтому перебивался доставкой из Макдоналдса.

— Ты же так желудок посадишь! Всё, теперь я буду тебя кормить. Хорошенько, притом.

— Уже предвкушаю…

— Я тоже. Только угощение другого рода, — лукаво улыбнулась я.

— В этом смысле я тоже дико проголодался, — сказал Майкл и так плотоядно посмотрел на меня, что я потекла.

Офигеть! Так быстро я ни для одного мужчины не увлажнялась. Да что там, я вообще для мужчин не увлажнялась. Майкл — первопроходец.

— Ну, что, выдвигаемся? Как же я устала от этих дурацких стен.

Вещей у меня почти не было, поэтому собрались мы, буквально, за пять минут, и я пулей вылетела из больницы. Свежий воздух. Красота! Набрав полные легкие воздуха, я стояла и не шевелилась, подставляя лицо ветру. Какой белый снег. Деревья, как с картин, неописуемая красота. Такое ощущение, что я не видела белого света вечность.

— Майкл, это просто фантастика. Я всего две недели провалялась в больнице, а кажется, что год.

— Ты три недели лежала в больнице, почти месяц.

— Разве три?

— Ники, ты ещё неделю до этого не приходила в себя, — произнес он голосом, полным страха. — Я боялся тебя потерять.

— Кстати, а кто меня нашёл? — поинтересовалась я.

— Я. Решил поехать и поговорить начистоту — я был решительно настроен вытащить из тебя всю правду. И когда я увидел лужу крови, тянущуюся из ванны в коридор, сердце моё так и остановилось. Затем — больница, а дальше ты знаешь. Я очень боялся тебя потерять, правда.

— Но я тут, и всё хорошо, — наигранно радостным голосом сказала я, хотя сама пребывала в шоке.

Я могла умереть. Сколько раз я об этом мечтала. И только теперь начала ценить жизнь. Такую, какая она есть, с её сложностями, разочарованиями и всей болью, которую она приносит. Ведь невозможно быть живым и не чувствовать боли.

Вечером я уже отмокала в ванне, зарывшись в клубничную пену с головой. Для меня, что вода, что воздух, всё было в новинку. Называется, открой мир заново. Я плюхала руками пену и пускала волны. Смеялась, как маленькая, и снова уходила под воду. Одной стало скучно плескаться в этом клубничном раю, и я решила позвать Майкла.

Но он следил за банановыми маффинами и делал молочный коктейль по рецепту, который я ему оставила. Маффины и молочный коктейль после клубничной ванны, плюс жаркий мужчина в придачу. Ну, рай ведь. Я стерла с лица пену и хотела крикнуть Микки, как раздался стук в дверь.

— Ники, маффины готовятся, всё в порядке. Коктейль уже сделал, он ждёт тебя в холодильнике. Можно к тебе присоединиться? — раздался голос за дверью.

Его же дом, а ведёт себя, как робкий мальчишка.

— Даже не знаю. Думаю, нет.

Молчание.

— Эмм… точно нет?

— Нет.

— Не понял, — сдался он.

— Не точно нет. Заходи уже, давай. Мнёшься там.

А он подготовился. Пришёл в одних боксерах. Молодец. Осталось дело за малым — снять мешающие вещи…

— Решил всё же составить мне компанию? — Я улыбнулась и ударила рукой по воде, брызгая на него.

— Да. С тобой веселей, чем с кастрюлями и рецептами.

Он снял трусы и залез ко мне. Но когда Майкл залезал в ванну, я сидела лицом к нему, поэтому его член уткнулся мне прямо в губы.

— Соскучился по мне, мой дорогой. — Я начала разговаривать с членом и целовать его.

— Не только он, кстати. Его старший друг тоже по вам скучал.

— По нам? Это по кому?

— По тебе и твоей малышке.

Сказав это, Микки быстро запрыгнул в ванну и занял там все место, усаживая меня себе на колени так, что его член упирался в моё лоно.

— Ну, давай же, — простонала я.

Но он не торопился, видно, хотел меня помучить. Начал водить головкой по губкам, то входя на миллиметр, то выходя и снова дразня. Меня уже трясло, влага так и сочилась. Не выдержав этой пытки, я схватила его член и сжала, выбивая из него громкий стон. Направив его в себя, я резко подалась вверх и, опустившись, села на него. На секунду мы оба замерли, а потом началась дикая скачка. Он вдалбливался в меня с бешеной скоростью. Я думала, что распадусь на атомы, а то и ещё мельче. Его член входил в меня, как раскалённый жезл, заставляя извиваться змеей в этих сильных руках. Майкл же, в то время, как я теряла себя, скача на его члене, сосал и покусывал мою грудь. Схватив за волосы, я притянула его ближе. Член начал ещё быстрей вбиваться в меня. Руки Майкла вжимались в мои бока с такой силой, что я была уверена, синяки наутро будут. И плевать. По телу прокатились волны вибрации, и я взорвалась. Вместе с ним. Наши крики отдавались от стен эхом, а вода расплескалась по полу. Как тяжело дышать, но эта тяжесть была чертовски приятна. Так мы просидели ещё минут пять. Ни я, ни он не хотели рассоединяться. Так давно мы ждали этого единения.

— Микки, — тихо проговорила я, гладя его по голове.

— М?

— Я люблю тебя, мой самый прекрасный мужчина.

Он пошевелился подо мной, и я задержала дыхание. Его член был во мне, и любое движение вызывало новый прилив возбуждения, дыхание щекотало кожу на груди... Что может быть приятней? Только сладкая, калорийная выпечка и молочный коктейль. Мой желудок согласился со мной и недовольно заурчал.

— У кого-то, я смотрю, киты в желудке умирают. Их надо срочно спасать. Чёрт! Маффины! — воскликнул он.

Мы оба выскочили из ванной, в чём были, то есть, в пене, и побежали в кухню. Дым стоял столбом и запах… сгоревшего дивана. Выпечка выглядела соответственно. Какие-то чёрные куски чего-то сгоревшего. Я чуть не захныкала. Ну, хоть коктейль остался. Я, как знала, купила коробку шоколадных ореховых конфет.

— Майкл, тащи коктейль. Я сейчас конфеты достану. Нет, сначала домоюсь и оденусь. И тебе советую.

Я убежала в ванную, завершила все дела там и вышла. Так, завёрнутые в полотенца, мы устроились на диване в гостиной перед телевизором. Шла какая-то комедия. Вечер обещал быть прекрасным. Но не тут-то было…

— Фу! Боже мой! Что это такое? Майкл, блин, ну, молоко же кислое! — сказала я, выплёвывая злополучный коктейль.

— Чёрт, точно, кислый. Ники, прости меня. И что мы теперь будем есть?

— Конфеты, — пожала плечами я.

— Просто конфеты? — удостоверился он.

— Ага.

И тут понеслось. Мы наперегонки набивали рот конфетами. Сладости, шоколад… Честно говоря, я чуть не кончила.

— Майкл, я сейчас…

— Лопнешь?

— Кончу! Правильно говорят, что сладкое вырабатывает гормоны счастья.

— Тогда я с тобой, — прорычал он и накинулся на меня, как на самую вкусную конфету в мире.

Быстро сняв с меня обёртку, он пробовал мое тело до самой ночи в разных позах. Вот же ненасытный… Кто бы говорил, мне самой его было мало. В итоге, я засыпала, чувствую себя конфетой в кремовой глазури.

Когда я почти провалилась в сон, раздался звонок.

— Ну, кто там ещё? Я хочу спать.

— Ники, спи, любимая. Я отнесу тебя в кровать.

Наверное, если бы я не хотела так сильно спать, то заметила бы, что отнёс он меня не в гостевую спальню, а в свою. Но тогда мне было всё равно, где спать. Хоть на коврике у двери. Я легла и закрыла глаза, но не хотела без него засыпать, а Майкл ушёл отвечать на звонок. Я поняла, что стойко ненавижу эти звонки! Представится момент, и он найдет свой телефон, разбитым молотком. Через десять минут Микки вернулся. От веселья и сонливости не осталось и следа.

— Что-то случилось? — встревоженно спросила я, увидев выражение его лица.

—Да, ничего страшного. Джулианна хочет завтра зайти к нам в гости. В Вашингтоне.

Отлично! Познакомлюсь с его второй мамой. Может, даже понравлюсь ей.

— И чего ты злишься? — недоумевала я.— Приедем, распакуем вещи, я даже успею обед приготовить.

— Ники, давай спать. Завтра всё поймёшь.

Вот, как можно уснуть, услышав такие слова? Но когда Майкл обнял меня, и я положила ему голову на грудь, все тревоги и заботы дня меня покинули. Просто невозможно думать о чем-то или ком-то другом, когда тебя обнимает, так сильно и так крепко, до дрожи любимый мужчина.

Глава 4.

— Майкл, боже мой! — Я подлетела на кровати, стремясь к нему навстречу.

Ногти уже исполосовали всю его спину, но мне было мало. Майкл был весь в поту — мы кувыркались с ним целое утро. Он подался вперед и вошел в меня до упора. Я закричала и обмякла под ним.

— Это просто ужасно, — вымученно прошептала ему на ухо я, сдувая прилипшие к лицу волосы. — Ужасно, Микки!

— Что именно, моя хорошая? — спросил он, совершая слабые движения во мне и целуя шею.

— То, что ты сейчас делаешь... Ах... прекрати, мучитель!

— Если мне не изменяет память, ты первая полезла ко мне, шалунья. Кто разбудил меня своими поцелуями?

— Ну, я, да...

— А кто ошибся местом для поцелуев, а? — Он прикусил мочку моего уха и двинулся к лицу.

— Я, я, да. Скажи еще, что тебе больше нравится, когда я целую тебя в щечку, а не в... Ты понял.

— А не в... куда? Скажи это, моя девочка.

Майкл сильней толкнулся в меня, и я задрожала. Господи, в четвертый раз я не кончу... Или кончу и умру.

— В твой член! — крикнула я, принимая в себя его полностью и последний раз вонзая ногти ему в спину. — В твой долбанный член, который я обожаю сосать больше, чем чупа-чупс! Теперь доволен?

— Еще как, — протянул он с видом довольного кота. — Обожаю твои долбанные грубые словечки. И обещаю никогда не оставлять тебя без сладкого.

Микки чмокнул меня и, выйдя из моего тела, перекатился на спину. Он лежал и пожирал меня глазами. А я вся горела. От возбуждения, от полученного оргазма, от любви к нему. Положив голову ему на грудь, я закрыла глаза, наслаждаясь этой волшебной тишиной.

— Микки, — тихо позвала его я.

— Что, моя прекрасная Минни? — Он обнял меня своей мощной рукой, и стало еще уютнее, еще теплее.

— Минни любит тебя, до потери пульса, до дрожи. Да, что там — до потери себя самой.

Мне казалось, что я мало говорила ему о своей любви, что надо больше. Это бесконтрольное желание постоянно говорить ему о своих чувствах, просто, чтобы он не забывал ни на минуту.

— И Микки любит свою маленькую Минни, — нежно сказал он, целуя меня в макушку. — И он не знает, что будет делать, если однажды она оставит его мир без своего света.

— Ха! Не дождешься. Еще очки придется покупать солнцезащитные и крем от ожогов. Мой свет тебя еще спалит, Микки! — рассмеялась я, покрывая его грудь поцелуями. — Мне так нравится растительность на твоей груди... Такая же клевая, как и щетина.

— Тогда больше не буду кремом для удаления волос пользоваться, — весело ответил он, притягивая меня выше к себе. — Пора выбираться из постели, Минни. Ты, конечно, молодец, что разбудила меня раньше на два часа, чтобы хорошенько потрахаться, но время бежит. Пора уже одеваться и выходить.

— Потрахаться, фи, как грубо, мистер Митчелл! — сказала я, вставая с кровати. — Но с тобой я согласна только на грубый трах, и никак иначе!

— Черт, у меня опять встал из-за твоих выражений. А, ну, иди сюда...

Вышли из дома мы все равно поздно. Майкл поймал меня по дороге в ванную, и до ванной мы не дошли... Пришлось бегать, как угорелым, по дому и закидывать вещи в сумки. Вредину Цезаря оставили дома у Майкла. Я решила не тащить кота с собой. По правде говоря, я совсем не была уверена, что у нас с Майклом получится что-то серьезное. Сейчас все хорошо, и ладно. А что будет дальше — черт с ним, с будущим. Хочу быть счастливой именно сейчас, в эту минуту.

— Слушай, почему ты вечно в одних и тех же костюмах, Микки? Может, начнешь одеваться в более молодежном стиле? — обратилась к нему я, встречая его у выхода, опять в костюме.

— Вообще-то, они не одинаковые!

— Я понимаю, что ты каждый день надеваешь новый костюм, но он выглядит в точности, как твой предыдущий.

— Так, я и не молодой мальчик. Не твой сверстник, — с некоторой заминкой ответил он. — Скажи, тебя это волнует, то, что я намного старше?

— Да, боже, каких-то ...дцать лет, — шутливо отмахнулась я.

— Я серьезно, Ники. Тебя это тяготит, да? Я почти на десять лет тебя старше, — не сдавался Майкл.

У кого-то, походу, проблемы с восприятием своего возраста... Я запрыгнула к нему на руки, обнимая его за шею.

— Видишь, реакция нормальная, совсем не как у дедули, — пошутила я, целуя его. — И не на десять, а всего на восемь. А если серьезно, Микки... Я скачу на тебе днями, чуть ли не насилую тебя! И ты еще задаешься такими глупыми вопросами по поводу возраста?!

— Стояк у меня тоже будет не вечный, так что, секса мало, чтобы удержать молодую и красивую девушку рядом.

— Ты, что, серьезно этот бред несешь сейчас? Ну, перестанет стоять у тебя, и что? Таблеточки попьешь, или я любовника найду, — подмигнула ему. — Я, конечно, обожаю твои яйца, не зря же хранительница, но... Майкл, я люблю тебя не за член и не за деньги, да не за что вообще. Я люблю тебя не за то, кто ты. Я люблю тебя за то, кто я с тобой...

— А кто ты со мной, Ники?

— Я самая счастливая девушка на этой планете, Микки. И хватит дурить, ты же у меня такой классный! И не бойся надевать джинсы в дырку, кеды и футболки. Пора мне заняться твоим гардеробом, — пригрозила ему я, вытягивая за руку на улицу.

— Только не покупай трусы с Патриком. Ну, в пару к своему Губке Бобу!

Так, с шуточками, мы покинули дом Майкла, а заодно и Ричмонд.

Зимний Вашингтон. Как я по тебе скучала! Хоть и бежала от тебя прочь когда-то. Но тут была моя родина, тут всё было таким родным и знакомым. Улицы, дороги, парки и дома. Надеюсь, в этот раз все будет иначе, все будет правильно.

Дом Майкла также казался родным, столько в нём произошло за небывало короткий срок... Крыша была вся в снегу, это выглядело очень красиво. Мне тут же пришла в голову идея.

— Майкл, я хочу слепить снеговика! Хочу окунуться в детство, — мечтательно сказала я и моментально пульнула в него снежком.

В ответ прилетел снежок размером с кирпич. Не на ту напал! И начался обстрел. Мы бегали, как дети, вокруг дома и кидались снежками, затем Майкл повалил меня на снег и поцеловал. Целовал он меня долго и так горячо, что, я была уверена, — снег вокруг нас начал таять. Все наши игры всегда заканчиваются именно так.

— Всё, всё, Микки, а то я отморожу себе внутренности. На снегу-то я лежу, — проворчала ему в губы я.

Закончив свои детские шалости, мы пошли к дому. Все в снегу, с раскрасневшимися лицами, но такие счастливые! Однако в доме нас ждал сюрприз. Дверь была открыта. Я испугалась.

— Господи! Кто там может быть? Или дверь и должна быть открыта? — сморозила чушь я.

— Подожди паниковать. Возможно, я не закрыл дверь. Хотя, по всем признакам, до старческого склероза и маразма мне далеко...

— Если все-таки это не твой маразм, а бандиты, почему не сработала сигнализация?

— Ники, я не знаю. Даром всевидения не обладаю. Надо проверить. Стой тут и жди меня.

— Нет! — крикнула я и схватила его за руку. — Не пущу тебя одного! Я иду с тобой!

— Я сказал, стой здесь и жди! — прорычал он и пригвоздил меня к месту одним взглядом.

Такому грозному приказу не посмеешь не подчиниться. Я осталась ждать на улице. Минуты тянулись, как часы, я уже представила себе труп Майкла и море крови. Уже видела, как его расчленили преступники. Больше ждать я не могла! Вдруг его, и правда, там убивают. Собрав всю свою решимость и растоптав весь страх, я сделала шаг к двери. Не успела я сделать второй, как она распахнулась.

Лучше бы его убивали... Кто бы мог подумать, что оттуда выйдет не Майкл. А... девушка! Именно девушка. Высокая, чертовски красивая брюнетка с азиатскими чертами лица. Почему она была мне так знакома? Где я могла видеть эту богиню в человеческом теле?

Матерь божья, да это же Тина Кендал — супермодель! Опять модель, и опять нереально красивая и стервозная. Она же такая, такая... такая не я. Яркая и светящаяся, словно сверхновая звезда. И я — замухрышка, честное слово. Я почувствовала себя, в который раз, жалким уличным котенком. То Линда, то Тина... Видимо, девушке по имени Ники нет места в жизни этого мужчины. Ей никогда не стать настолько хорошей, чтобы затмить всех этих писаных красавиц. Так, Кросс, заткнись. Просто заткнись. Он признавался в любви тебе, а не ей!

Но что она здесь делает? И какое отношение имеет к Майклу? Неужели они встречались? Конечно, Тина шикарная, Тина офигенная. Будто обложка «Космополитен» ожила на моих глазах.

— Ники, познакомься, это — Тина Кендал, — неуверенно произнес Майкл, не смотря мне в глаза.

Точно, спал с ней! Ну, ничего, последний удар по яйцам останется за мной, если что.

— Тина, это Ники Кросс.

Почему он не говорит, кто есть кто? Это Тина Кендал — моя крутая бывшая и настоящая девушка. А это, так, Ники Кросс. Скоро уже уходит, или, вообще, дверью ошиблась. Противный гном во мне не хотел затыкаться, он все бубнил и бубнил себе под нос.

— Приятно познакомиться, — только и смогла выдавить я, ощущая себя последней идиоткой.

— Взаимно, — с раздражающим высокомерием и нечеловеческим презрением ответила она.

— Давайте уже зайдём в дом. На пороге холодно, — вмешался Майкл в нашу молчаливую битву.

Зайдём, зайдём, только я ненадолго. Не собираюсь мешать ничьему счастью. В душе у меня так и взрывались фонтаны злости и, даже, немного зависти. Слишком уж хороша была эта Тина Кендал.

И дом не был похож на то место, в котором я провела столько приятных минут. Абсолютно. Это было чужое место, обжитое другим человеком — Тиной. Везде были её вещи, везде была она. Как будто, так и должно было быть. Будто я здесь лишняя. Наверное, так оно и есть...

— Майкл, я, наверное, пойду. Я не хочу вам мешать, правда, — промямлила я, пряча глаза, полные слез. Нервная система все еще была немного расшатана после лечения.

— Ники, ты никому не мешаешь, как ты можешь такое говорить, любимая? — улыбнулся он и взял меня за руку, прижимая к себе. — Тина, как давно ты здесь, и как ты проникла в мой дом? — обратился к ней.

— Майкл, милый, у меня же ключи остались ещё со времён нашего брака. А здесь я всего неделю. Домработницу уволила. Думаю, она больше тебе не нужна. Женщина в доме теперь есть.

Чего, чего? Брака?! Я перевела удивлённый донельзя взгляд на Майкла, но в ответ встретила лишь взгляд «тебя это не касается», или «я объясню все позже, но это все равно тебя не касается».

— Я думал, ты в Париже. Что ты здесь делаешь?

— По тебе соскучилась, любимый. Иди же ко мне, обними свою девочку, — пропела она и полезла к нему целоваться.

Меня чуть не разорвало от злости. Девочка нашлась! Выкуси, ведьма, место его девочки занято! Когда я занесла руку для того, чтобы вырвать ей клок приклеенных волос, Майкл оборвал ее сам.

— Какой любимый, Тина? Ты, случайно, не отравилась парфюмом, который в огромном количестве на себя выливаешь? Я для тебя уже несколько лет, как мистер Митчелл, и никак по-другому!

— Но, дорогой, я вернулась ради тебя сюда...

— Значит, можешь уже уходить. У меня есть девушка и, к огромному моему счастью, ее имя Ники Кросс. Никакой другой мне рядом не нужно.

Микки обнял меня сильнее, целуя в волосы, и я просто расплылась в улыбке, мысленно показывая этой выдре с подиума средний палец.

— Прости, Майкл, но я не могу пока уйти. У меня небольшие финансовые проблемы, и я думала, что ты мне поможешь.

Хитрая сука!

— Микки, любимый, ты же оплатишь своей бывшей девушке номер в отеле? В самом дорогом и престижном отеле этого города, — предложила я.

— Микки! — рассмеялась эта дура. — Она дала тебе кличку, как какой-то собачке! Ой, не могу. Помнишь времена, когда мы были вместе? Какой, к черту, Микки, ты был самым настоящим зверем, диким и неукротимым! Ну, уж, точно, кем-то большим, чем Микки.

Я нахмурилась, а потом и надулась. Освободившись от объятий Майкла, двинулась в сторону своей комнаты, толкая эту модельку в плечо. Она лишь фыркнула, а я призвала все свои силы, чтобы не применить к ней те приемы, которые видела в боевиках.

— Ники! — крикнул Майкл, и я хлопнула дверью перед самым его носом. — Эй, открой, малышка.

— Иди к своей Тине, самец! Неукротимый и дикий, — кривлялась за дверью я. — Микки же ее не устраивает! — ударила по двери.

— Ники, открой, любимая. Мне есть, что сказать тебе. Это очень важно.

Я молчала. Ничего он не скажет важного.

— И это касается Тины.

Черт, это интересно. Любопытство победило ущемленное самолюбие, и я открыла дверь. Майкл зашел внутрь и сразу прижал меня к стене, опаляя шею своим дыханием.

— Какая ты у меня обидчивая, — прошептал он, касаясь губами щеки.

— Ты обещал сказать что-то важное. Или этим важным был твой стояк? На эту красотку встал, да? — с еще большей обидой прошипела я, чувствуя, как в меня упирается что-то большое и горячее.

— Боже мой, сколько в тебе дурости, моя любимая злючка-колючка, — ответил Майкл и подхватил меня на руки.

Я положила голову ему на плечо и вздохнула.

— Разве я не права? Вокруг тебя вечно вьются все эти красивые девушки. А эта еще и была твоей женой! Что Линда, что Тина... Я даже не вписываюсь в этот ряд.

— Ты все еще хочешь услышать важные вещи от меня?

— Да, — пробубнила я ему в шею, наслаждаясь легкими нотками его любимой туалетной воды.

— Я люблю тебя.

Я снова молчала. Мне было тяжело видеть блистательную Тину рядом с ним, слышать об их грандиозной совместной жизни и верить в его любовь ко мне.

— Да, конечно...

— Что за «да, конечно»?! Ники, очнись! Как ты вообще можешь сравнивать себя, мою любимую феечку, и эту шлюху с дорогущим ценником? Да, мы жили с ней когда-то, но я не хочу об этом вспоминать. Счастья она мне мало принесла. А с Линдой, чтобы ты знала, я разорвал контракт и не появился на церемонии, за что сейчас выплачиваю огромную неустойку.

— Правда? — изумилась я. Он пошел на это ради меня?

— Нет, шутки юмора! Конечно, правда, — ответил он, гладя меня по волосам. — Скоро придет Джулианна. Ты не забыла? Нам нужно пережить приезд этой ведьмы.

— Почему ты так не любишь свою мачеху?

— Потому что она — мачеха. Злая и нелюбимая мною.

— Окей. Но эта кукла уже собирает вещи для переезда в отель, да? — спросила я, выводя узоры у него на рубашке.

— Нет, — с запинкой ответ Майкл. — У нее, правда, проблемы. И...

— Что?! Ты совсем охренел? — Должно быть, у меня даже волосы на голове встали от злости. Толкнув Майкла в грудь, я отошла от него. — Эта курица заставила весь наш... то есть, твой дом своими вещами. Она уже кровать для вас подготовила!

— Ники, не надо...

— Что не надо? Она намеревается трахнуть тебя, дикого и неукротимого! Еще и Микки ей не нравится, чтоб ее! Неужели ты не видишь, что она делает это специально? Бедная супермодель Тина, у которой денег куры не клевали, не знает, где переночевать. Ну, так, предложи место на твоем члене! — выкрикнула я и выбежала из комнаты, сопровождаемая шлейфом дыма от своей неконтролируемой ярости.

Я закрылась в одной из гостевых спален и начала делать дыхательные упражнения. Вдох-выдох, и так двадцать раз. Он оставляет ее жить тут! Да, мне даже вещи некуда было поставить, все заняла она. У нее проблемы, видите ли! Плохо ноги раздвигала. Просидев в комнате около часа, я глянула на часы и пришла в ужас — полтора часа до прихода его мачехи. А еще ничего не было готово! Так и хотелось ему сказать, пусть его моделька готовит. Но эта богиня явно умела только принимать правильную позу и улыбаться глазами, как нас учила великая Тайра Бенкс.

Следующие полтора часа я провела, убираясь и готовя обед. Если, изначально я ожидала, что дом Майкла будет превращен в обитель холостяка с одними только разводными супами, то все оказалось совсем иначе. Женская рука была видна сразу. Куча обезжиренных йогуртов, сухофрукты, и прочая дребедень для поддержания фигуры. Ну, конечно, разве может это прелестное создание есть нормальную человеческую еду? Желчь из меня так и рвалась наружу.

— Ники, — услышала я мягкий, бархатистый голос нимфы. — Тебе помочь?

Тина вплыла в кухню своей грациозной походкой. А я еще больше сжалась внутри. Пожалуйста, сказка о прекрасной принцессе с дворцовыми манерами и замухрышке-прислуге.

— Нет, спасибо. Я почти закончила, — соврала я, на самом деле, даже не зная, что любит его мачеха.

— Давай я тебе помогу. Джулианна обожает яблочный пирог. Мы с ней часто его делали. Непременно с корицей.

— Ммм... клево, — выдавила я из себя, не желая к ней поворачиваться. — Может, ты еще знаешь, что Майкл любит?

— Отчего же, знаю, конечно. Все-таки он был моим мужем. Майкл любит мясной пирог, стейки, пиццу. В общем, настоящая мужская еда. Однажды мы с ним делали пиццу, и...

— Тина, хватит, — прервал ее недовольный голос Майкла, появившегося в кухне. — Ники не нужно этого знать.

— А что такого? Ну, делали вы пиццу и делали. Мне все равно, чем вы когда-то занимались.

— Суть в том, что после того, как мы ее не допекли, ты поняла, из-за чего, это стало любимым занятием Майкла. Начинать что-нибудь готовить и заканчивать все это жарким сексом. Продуктов мы, конечно, извели...

— Тина! — почти орал на нее Майкл.

Даже так. Сердце больно кольнуло. У нас же тоже было много всего похожего. Значит, он гнался за воспоминаниями о совместной жизни и жарком сексе со своей моделькой!

— Ну, что ты, дорогой? Это же были такие страстные времена. Лучшие, — проворковала она, обнимая его сзади.

Этого я выдержать не могла. Бросив лопаточку, которой перемешивала овощи на сковородке, я выбежала из кухни. Слезы брызнули из глаз. Майкл поймал меня по дороге в комнату.

— Не трогай меня! Я начала уже готовить, можете продолжить готовку жарким сексом, ненасытные кролики! Иди, трахай ее, ура, твоя бывшая жена здесь! Надо за это выпить!

— Хватит кричать, — процедил сквозь зубы Майкл, сжимая мои руки своими. — Тина — это мое прошлое. И я не могу ничего с ним сделать. Так же, как не могу ее сейчас выгнать из дома. Это будет не по-мужски.

— Отпусти мои руки, мне больно.

Он отпустил и стоял напротив, сверля меня своими глубокими карими глазами. Принц моей мечты уже не оставил ничего от моего сердца!

— Ники, обед с Джулианной отменяется. Она придет завтра. Об этом я хотел сказать тебе в кухне.

— Круто. Я рада.

— Ты будешь дуться и обижаться на меня теперь?

— Нет, просто ответь на мой вопрос. Что у вас было с ней? Расскажи вашу историю.

— Неважно, — ответил раздражённо он. — Нашей с ней истории больше нет, и никогда не будет.

Нет, важно, черт тебя побери!

— Расскажи мне, пожалуйста, Майкл, — настаивала я.

— Ники, это всего лишь прошлое. Тебя оно не касается, и оно не имеет никакого значения в моём настоящем.

— Да, точно, извини. Всего лишь прошлое. Которое врывается в твое настоящее и желает трахнуть тебя. Действительно, о чем я. Ты уж прости меня, я же какая-то дурочка Кросс, что я могу понимать...

Я развернулась и тихо пошла прочь от него. Закрылась в комнате и легла на кровать. Не касается, и не касается. Майкл несколько раз стучал в дверь и звал меня, но я не открыла. Слезы так и не пролились, чем я очень гордилась, и вскоре я уснула. Новый день принесет новые испытания, поскорей бы закончился этот.

Глава 5.

Мне было так тепло и уютно. Какой хороший сон… Вчера я уснула, кипя от злости и возмущения, а еще — от ярости и недовольства. Чтобы не слышать, как Майкл зовет меня через дверь, я надела наушники и накрыла голову подушкой.

— Моя маленькая капризная девочка, — прошептал мне на ухо мужской голос, прерываясь поцелуями. — Проснулась?

Я поняла, что это был Майкл и, сама того не осознавая, прижалась к нему. У меня немного болела голова, наверное, из-за вчерашних переживаний. Майкл окутывал меня приятным теплом, но тело странно ломило. Надо же было так устать.

— Как ты сюда попал? Я тебя не впускала, — тихо ответила я, теснясь к нему и слегка выгибаясь, наслаждаясь его поцелуями.

— А у меня есть ключ от двери. Тебе не сбежать от Микки в этом доме. Поняла, Минни?

Он перевернул меня на спину и навис сверху.

— Опять плакала? Почему такая бледная?

— Нет, еще я буду из-за какой-то овцы плакать… Ну, или из-за какого-то козла, — широко улыбнулась ему. — Просто нехорошо себя чувствую.

— Опять показываешь коготки? Сейчас мы быстро приведем твое настроение в норму, — сказал Микки и начал стягивать лямку топика, в котором я спала.

— Майкл, нет, я не хочу секса. Говоря о плохом самочувствии, я была абсолютно искренна.

— Ты точно не обижаешься на меня, Ники?

— Обижаюсь. Но и чувствую себя не очень хорошо.

Я закрыла глаза и протерла лицо руками. Наверное, давление подскочило. Что за хрень, черт возьми?

— Я не собираюсь мириться с твоим плохим настроением, феечка. Иди ко мне.

У меня не было сил даже отпихивать его от себя и ругаться с ним. Майкл отбросил с меня одеяло и подцепил пальцем трусики. Как бы мне не было плохо, я не переставала его хотеть.

— Что ты делаешь… — простонала я, когда трусики оказались у лодыжек, а Майкл развел мои ноги широко в стороны.

— Показываю тебе то, чего я никогда не делал с Тиной. — Его голова скрылась у меня между ног, пальцы раздвинули губки, а язык уже бил по нежным стенкам. — Я даже никогда ее не целовал тут, не говоря уже о том, чтобы делать так. — Он заработал языком чаще, касаясь спинкой носа клитора, от чего я сильно сжимала ноги, чтобы унять давление внутри себя.

— Верю… Черт! Еще!

Майкл остановился и резко встал. Я чуть не заплакала от разочарования.

— Куда ты? — всхлипнула я, протягивая к нему руки.

— Ты точно поняла меня, Ники? — спросил он. — Поняла, что имя Тины вообще не должно звучать, когда мы вдвоем?

— Да, да, да, — запинаясь и сжимая ноги, ответила я. — Ну, чего ты ждешь, Микки?

— А что ты хочешь, чтобы я сделал, моя хорошая? — Он коснулся пальцем горячих складочек, и я громко выдохнула. — Так? — Немного забрался пальцами внутрь.

— Именно! — прокричала я, хватая его за голову. — Трахни меня уже ртом!

Майкл вернулся обратно и активно заработал языком. Я выгибалась под ним, собирая в руках простынь.

— О, боги, Майкл!

— Так, моя девочка? — Добавил еще палец, массируя пульсирующую точку.

Ответом ему стали мои истошные крики. Я кончила, теряя последние силы. Майкл подтянулся ко мне, укачивая в объятиях.

— Я люблю тебя, солнышко. Каждый раз, когда будешь в этом сомневаться, вспоминай, что мы делали сегодня.

— У тебя точно не осталось к ней чувств? Смотри мне в глаза! — включила режим «коммандос» я.

Вместо ответа он поцеловал меня. Ммм… а он пах мною! Первобытные инстинкты взыграли во мне. Может, это было странно и неправильно, и еще как-то, но мне дико нравилось ощущать себя на его губах!

— Ладно, верю, — довольно ответила я. — Только не заигрывай с ней, понял? Даже не смей ей улыбаться!

— Конечно, мэм. Только не бейте меня. Клянусь всегда доставлять вам удовольствие, — подмигнул он мне.

Я лежала у него на груди и наслаждалась этой близостью.

— Майкл, дорогой, у меня не включается вода в ванной, помоги! — раздалось со стороны ванной.

Я вздохнула, проклиная про себя эту криворукую красавицу. Но, взглянув на лицо Микки, расслабилась. Хм… думаю, понятно, почему.

— Дорогая, извини. Пойду, помогу. В Париже ей, наверное, слуги душ включали, — усмехнулся он, вставая.

—Заодно спинку мне потрешь, — донеслись слова Тины.

Что?! Нет, что она сейчас сказала?! Я бы ей потёрла лицо… наждачкой. Мне стоило огромных усилий отпустить Майкла. Он ушел, а я тряслась вся от неизвестности. Она там голая? Будет приставать к нему? Естественно, ответы на все вопросы — да!

Не выдержав нервного напряжения, я подскочила и понеслась в подвал. Я тебе покажу, хитрая сучка! Ты у меня сейчас примешь душ! С легким сердцем я закрыла вентиль подачи горячей воды и бодрым шагом направилась наверх.

Сколько криков! Злобное существо во мне не могло удержаться от смеха, и я засмеялась, слыша, как она зовет Майкла и просит включить горячую воду.

— О боже, кто-то только намылил голову. Это особый шампунь, его нельзя долго держать на голове, — ехидствовала я, передразнивая ее, в кухне.

У меня совершенно неожиданно проснулся зверский аппетит. Хотелось солененького… Его я и стала искать в холодильнике. Нарезку из копченой рыбы или соленые огурчики? Хм, странные у меня сегодня вкусовые пристрастия.

— Ники, с добрым утром, — приветствовал меня притворно дружелюбный голос.

Чёрт. Тина. А я была в одном топике. Что делать? Она может увидеть шрамы на руках. Тупо не буду к ней поворачиваться. Подумает, что игнорирую, и уйдёт.

— С добрым утром, — буркнула я в холодильник.

О, огурчики! Какой подарок судьбы.

— Какие отношения тебя связывают с Майклом? Он тебе трахает? — спросила она.

Я аж подавилась. Пришлось повернуться к ней.

— Трахал он тебя, ясно? Мы с ним любим друг друга.

— Да, конечно, обязательно. Таких, как ты, после моего ухода он менял каждый день. Только они у него не жили.

— Я его девушка. Ты, что, так плохо соображаешь? Меньше голову красить надо. Ах, прости, ты же шампунь на голове передержала.

— Да, я, хотя бы, крашусь и выгляжу на миллион, а ты, как была уродиной провинциальной, так и останешься. И спасибо за то, что я мылась ледяной водой. Только дуры, подобные тебе, росшие на улице и не имеющие хороших манер, могут так поступить!

— О, я так рада, что судьба дала мне шанс познакомиться с такой звездой, как ты, Тина. Ты великолепна, просто прекрасна. А теперь отвали и дай мне поесть.

— Ты как со мной разговариваешь, подстилка дешёвая? — прошипела супердорогая подстилка. — Стоп, а это что такое? — Она посмотрела на мою руку.

— Где? — удивилась я и попыталась спрятать руки.

— На твоих руках. Ты ещё и психичка… Вот это Майкла потянуло на экстрим. Чокнутая шлюшка.

— Закрой свою пасть! — раздался в дверях рык Майкла.

— Майкл, дорогой! — заулыбалась она.

А я стояла и думала, за что мне всё это. Еще и тошнит. Все из-за огурцов.

— Чтобы я больше не слышал ничего подобного в адрес Ники. Никогда.

— А что я не так сказала? Она реально чокнутая. Ты посмотри на её вены.

— Я сказал, закрой свой рот! Ты тупая или глухая?

А по-моему, и то, и другое.

— Да, ладно тебе, Майки, — проблеяла эта овца.

— Не называй меня так. Прошли те времена, когда ты имела на это право.

Вау! Санта Барбара начинается.

— Не прошли. Я вернулась сюда из-за тебя, а ты тут с какой-то шлюхой нездоровой встречаешься? Ты посмотри на неё, у неё же на лице написано — трудное детство, алкоголь и отклонения.

А вот это — удар ниже пояса. Я стояла и молчала, но огурчики начали проситься обратно. Наверное, им не понравилась вся эта ситуация.

Майкл сделал это. Он дернул ее за руку, заставляя заткнуться. Я аж вздрогнула. Так и видела, как он дает ей пощечину. Какой ужас. Он чуть не ударил её за меня. Оу, огурчики не могут ждать больше ни минуты. Я сорвалась с места и побежала в туалет. Просидела в обнимку с унитазом минут десять, не меньше. Потом пришёл Майкл.

— Ники, что с тобой, дорогая? Тебе плохо? Чем ты отравилась?

— Да, я не знаю даже. Говорю, чувствую себя плохо. Все твоя овечка! Достала меня уже!

Он обнял меня и притянул к себе. Тёплый и такой любимый.

— Прости за Тину. Она — сука ещё та.

— Почему ты не рассказывал мне о ней?

— Потому, что это неважно, — продолжал он гнуть свою линию.

— Важно, чёрт тебя дери! Она предъявляет права на тебя, она твоя бывшая жена! А ты ни слова мне о ней не сказал. Не сказал, что она такая шикарная, что двери твоего дома всегда открыты для неё.

У меня началась истерика. Это плохо.

— Опять двадцать пять, — вздохнул Майкл. — Она не всегда такой была. Она самая обыкновенная шлюха. А то, что она была моей женой — ошибка юности. И двери этого дома для неё отныне и навеки закрыты. Просто я забыл забрать у неё ключи, когда мы расставались. Но я это сделаю в ближайшее время. Сегодня у нас назначена встреча с Жаком — представителем модельного агенства. Надеюсь, завтра, максимум — послезавтра, ее не будет в нашем доме.

— Ладно, — устало сказала я, чувствуя себя совсем плохо. — Черт! Джулианна же скоро должна прийти. Она, случайно, не отменила опять встречу? Было бы неплохо.

— Тут ты права. Нет, к сожалению, она точно придет. Я отнесу тебя в комнату, тебе необязательно встречаться с ней.

— Но я сама хотела познакомиться с твоей второй мамой, Микки, — сонливо пробормотала я, откидываясь головой ему на плечо.

— Она не моя вторая мама, Ники. Все, не думай о ней. Идем в кроватку.

Он отнес меня в свою, нет, в уже нашу спальню, и я провалилась в сон. Больше никаких огурчиков…

Время пролетело незаметно, проснулась я через час. Джулианна должна быть тут! Я не могла упустить возможность с ней познакомиться, поэтому я убежала в ванную и быстро привела себя в порядок. Оделась в классическое платье до колена, туфли-лодочки, сделала естественный макияж. Прямо леди из высшего общества. Ничем не хуже мисс Кендал. Может, получится подружиться с Джулианной.

Подойдя к кухне, я глубоко вдохнула и выдохнула. Так, все хорошо, ничего страшного в знакомстве с родственниками своего парня нет. Уже взявшись за ручку двери, я услышала интересный разговор. Такое ощущение, будто что-то подобное уже было. Дежавю. Подслушанный разговор не несёт ничего хорошего. Никогда.

— Майкл, сынок, как же ты меня удивил! Тина — прекрасная девушка, лучшая из тех, кто у тебя был. Ты правильно сделал, что решил снова сойтись с ней. В молодости многие совершают ошибки. Правильно, что вы…

— Нет никаких нас! Тина нагло проникла в мой дом, пользуясь тем, что я не меняю замки после каждой шлюхи, с которой жил когда-то.

Моя улыбка растянулась даже дальше ушей от подобных заявлений с его стороны.

— Но, Майки, как же так? Она живет у тебя.

— Джулианна, еще раз назовешь меня сыночком или Майки, и я выпровожу тебя из своего дома. И про Тину слышать не хочу. Ни слова. У меня есть девушка.

Боже, как это чудесно.

— И кто же это? Только не говори, что это нестабильная наркоманка Кросс!

— Сбавь тон, мамочка, — прошипел Майкл и стукнул по столу кулаком. По крайней мере, звук был такой. — Видимо, придется вас вместе с Тиной выкинуть из этого дома! Спасибо тебе за то, что когда-то познакомила меня с такой же змеей, как ты сама.

Ах, вот оно что! Две сучки заодно! Пусть она еще раз оскорбит меня, я ей весь обед на голову вылью. Я готовила, я же и вылью!

— Ты не понимаешь, Майкл. Точнее, я не понимаю. Зачем ты связался с дочкой Доминика? Это как-то связано с завещанием Пола, я знаю точно.

Завещание? Откуда эта престарелая стерва знает про завещание? А моего папашку? Мне это все не понравилось… Вот и познакомилась со второй мамой Микки.

— Господи, отвяжись от меня с этим завещанием. Ники не имеет к нему никакого отношения. Это случайное стечение обстоятельств, не более.

— Да? Почему же тогда она принимала Флемиксин? — не сдавалась эта ведьма.

Она, что, господь Бог, все знает?! Тишина… Микки, походу, тоже не понимает ничего.

— Откуда тебе известно название этих таблеток-убийц? — подозрительно спросил Майкл.

— Мне рассказал Брент, журналист одного издания… В общем, у нас близкие отношения.

Она врет! Эта сучка врет! Брент… Так зовут еще одного дружка моего папаши. Бывший сослуживец!

— С завтрашнего дня он там не работает. Вообще, нигде не будет работать, — отрезал Микки.

— Ты прав. Распространяют информацию, бессовестные люди.

Что за чушь она говорит? Не собираюсь этого терпеть ни минуты больше!

— Что вы несёте? И почему за моей спиной? Я требую объяснений! — Влетела в кухню я.

Она, явно, не ожидавшая такого поворота событий, повернулась ко мне с ошарашенным видом. А Джулианна Эверс красивая женщина. Для своих пятидесяти пяти лет она выглядела просто умопомрачительно. Блондинка, с полными губами и голубыми глазами. Я на её фоне, - вообще, простушка. А ведь я на тридцать лет моложе. Что-то уверенности моей поубавилось.

— Ники, здравствуй, — холодно, как бездушный робот, ответила она. — Рада с тобой познакомиться.

— Я тоже. Минутку, я накрою на стол, и поговорим, что называется, без купюр.

Майкл переводил взгляд то с меня на нее, то наоборот. Возможно, гадал, кто кому первый вцепится в волосы. Не-ет, мы люди простые и действовать будем просто. Я налила в тарелку кукурузный суп с креветками и… решила не жалеть соли. Обильно посолила и уже хотела подавать ей, но жаба меня просто страшно душила. Ну, мало же соли! Еще… три щепотки. Теперь супчик должен быть отменным на вкус.

— Еще у меня есть для вас сюрприз, — загадочно сказала я, ставя перед ней тарелку. — Ваш любимый яблочный пирог. Непременно с корицей.

— Как приятно. Спасибо, Ники, — без особых эмоций поблагодарила она.

Ага, пирог. Посыплем его корицей… Хм, красный молотый перец издалека смахивает на корицу, значит, сойдет. Это тебе за Тину, сучка!

Джулианна закашлялась, выплевывая суп. Майкл прикрывал рот рукой, сдерживая смех.

— Что-то случилось? — невинно поинтересовалась я. — Невкусно?

— Тут тройная норма соли! — кривясь, ответила Джулианна.

— Ах, господи, простите. Так неловко. Извините, ради Бога. Мне еще учиться и учиться готовить, — всплеснула руками я.

— Вы могли бы взять пару уроков у Тины. Она изумительно готовила.

— Конечно, сегодня же попрошу ее научить меня готовить. А вы угощайтесь. Пирог точно должен был получиться. Мне Тина помогала его готовить.

— Ну, раз Тина, то попробую.

На этот раз я откровенно рассмеялась во весь голос, присоединяясь к смеху Майкла. Так и надо этой придурошной тетке!

— Хорошо. Я поняла, что все было сделано специально, — выговорила она, отодвигая от себя тарелки. — Тогда поговорим начистоту. Майкл, — повернулась к нему, — ты должен уничтожить завещание Пола и не вспоминать о нем, пока оно не было расшифровано.

Ого, ничего себе, заявления!

— А оно уже расшифровано нами. Так и передайте моему отцу, — встряла я, подмигивая Майклу, мол, все под контролем.

— Вы догадливая, милочка. Что ж… Да, я кручусь в политических кругах уже много лет. Об этом завещании прознали страшные люди. Лучше вам будет отдать его мне и рассказать, что вы уже знаете.

— О, боже, как страшно! Думаю, вы знаете моего папашу. Так вот, запугать меня не выйдет — пуганная. А завещание вы хрен увидите. Скоро весь мир узнает о его содержании! Передайте это своим хозяевам.

— Что ты себе позволяешь, маленькая выскочка, — Джулианна почти плевалась, как змея, сжигая меня взглядом. — У меня нет хозяев! Я, в отличие от некоторых, не сплю с богатыми мужиками!

Моя челюсть отпала.

— Вон! — проревел Майкл, хватая ее за руку и толкая к выходу. — Уйди сама, Джулианна, по-хорошему.

— Я уйду, но я вас предупредила. История с таблетками может повториться, но конец будет уже другой.

— Мы уже трясемся от страха. А вы, зато, никогда не узнаете, что написано в завещании отца Майкла! — блефовала я. — Думаю, вам бы это было интересно.

— Майки, дорогой, подумай о том, чтобы вернуться к Тине, — сказала она, открывая входную дверь. — Не зря же ты женился на ней и постоянно говорил, что она лучшая, что ты ее чуть ли не боготворишь.

Джулианна ушла, а Майкл стоял, весь красный от злости. И я — такая же. Я уже и думать забыла о завещании, все мысли вращались вокруг имени этой богатой, заносчивой суки. Он был женат на ней! А мне не посчитал нужным сказать. У меня никак не получалось отпустить это. Так мы и стояли, глупо молча и сверля друг друга взглядом. Старая кошелка посеяла между нами раздор.

— Микки, я уже готова. Идем?

Рядом нарисовалась Тина. При параде, красивая. На свидание, что ли, собрались? И какого чертового хрена она назвала его Микки?!

— Решила выгулять собачку? — едко бросила ей я.

— Ага, именно так. Пора и прогуляться после того, как мы вчера провели вместе ночь.

Я задохнулась от ее слов. Гребаная стерва! С каменным лицом я развернулась и пошла прочь от них. Майкл — за мной. Дверь опять не успела захлопнуться перед его носом.

— Отвали от меня! Иди к хозяйке, она ждет собачку! Только не писай на кустики, ладно?

По щеке скатилась слезинка.

— Ники! — заорал он так, что я вздрогнула. — Хватит, черт возьми! Хватит слушать эту дуру!

— Ты спал с ней? — прошептала я, с замиранием сердца глядя на него.

— Да, спал.

— Что?! Ну, ты — сволочь!

— Спал, когда был на ней женат. Иначе —никак.

— Я имею в виду, вчера.

— Нет, конечно. Я спал на полу, потому что она пробралась в мою комнату и хотела залезть в мою кровать. Ты же бросила меня вчера, сбежала. И я дико замёрз, моя маленькая. Отогрей меня, моя сладкая девочка.

Этот ходячий секс сломил мое сопротивление. И я отогрела его. Так отогрела, что у него, должно быть, температура подскочила. Кровать ходила ходуном, отбивая азбуку Морзе о стену. Ноги я утром не сомкну, и это лишь за двадцать минут секса с Майклом! Мы сменили с десяток поз, пока не оказались на полу. Микки вёл себя, как кобель, когда у самки течка. То есть, бесновался. Я боялась, как бы он не перегрелся, в итоге.

Внутри меня уже было море спермы, но он не останавливался. Всё хлюпало и лилось по ногам. Я аккуратно просунула палец между нашими телами и обмакнула его в продукт желания Майкла. Облизала, ещё обмакнула, облизала.

— Что ты делаешь, Ники? — вырвалось шипение из-за его стиснутых зубов. — Сделай ещё!

И я сделала. И ещё, и ещё. Господи, даже мне это нравится.

— Как вкусно, Микки, — простонала я, глубже беря палец в рот.

— Да, милая. Ты лучшая, — прохрипел он мне в шею, проникая в меня все глубже.

Закончили мы только, когда в дверь неловко постучали.

— Майкл, мы опаздываем, — раздался тоненький голосок Тины.

Что, испугалась? Будет знать!

— Чёрт, Ники! — прорычал Майкл, кончая в меня уже в последний раз.

Я лежала, как самая настоящая амеба, не двигаясь. Майкл встал, поцеловал меня и на шатающихся ногах побрёл в ванную. Через пять минут он вышел свежий, как огурчик. Как так?

— Любимая, я ухожу на встречу с Жаком, сплавлю звезду, но, когда я вернусь, мы обо всём поговорим. Обязательно. Жди меня.

— Конечно. Что мне ещё делать? Я даже не встану. Ты так меня оттрахал.

— Как же мне нравятся подобные выражения из твоих уст, — сексуально сказал он. — Запомни их, и я оттрахаю тебя еще.

Ну, вот, Майкл и Тина ушли. А я осталась одна в этом огромном доме. Скучно. Что делать? Позже Майкл пообещал принести завещание, пора, давно пора его расшифровать! Но, для начала, надо бы помыться. Что я и сделала. Следующий час прошел за просмотром какого-то глупого реалити-шоу и поеданием соленого поп корна. Хоть ты тресни, хотелось соленого! Руки все были жирные. Не надо было заедать попкорн жирным стейком… И сверху, видимо, не стоило поливать это все острым соусом. Пришлось опять мыть руки. Выйдя из ванной, я услышала шум внизу и решила, что это Майкл что-то забыл. Спустившись на первый этаж, я не увидела никого, ни Майкла, ни Тины.

— Кто вы?! — истошно заорала я при виде незнакомых мужчин в чёрном.

— Заткните эту сучку! Я так понимаю, ты — Ники Кросс? Подстилка Митчелла младшего?

Да, почему все так считают?! И почему не сработала сигнализация?..

Это были последние мысли, которые пронеслись у меня в голове, прежде чем меня схватили эти бугаи и усыпили уколом. Через полминуты я уже отключилась.

Глава 6.

Холодно. И ужасно пахнет. Шум в ушах. И голова болит. Что происходит? Память никак не хотела возвращаться. Я помнила угрозы Джулианны, ссору с Тиной и злосчастные огурчики. Потом Майкл с этой занозой ушел к какому-то Джеку, или Жаку… Но что было потом? Что же? Я ломала голову, но ответ не находился. Снова тошнило, и голова сходила с ума, словно внутри черепной коробки включили хеви-метал, и она вытанцовывала под бит.

Я разлепила глаза. Почему я вижу какие-то стены? Почему лежу на бетонном полу? Где я? Господи, как же было страшно. О, черт, память внезапно решила зайти в гости. В сознании пронеслись вспышки воспоминаний. Люди в черном, кричат, хватают меня, укол. И теперь я тут.

Кто стоит за моим похищением? Они убьют меня? Кто же их послал? Отец? Джулианна? Да, она, как раз, угрожала! Мои мысли прервала открывшаяся дверь. В глаза ударил свет.

— Ну, что, очухалась, Кросс младшая? — спросил человек со слишком низким голосом.

— Где я? И кто Вы? — судорожно спросила я, упираясь руками в холодную стену, ища поддержку.

— Я? Ты не узнаёшь меня, детка?

— Н-нет. Для начала — я Вас не вижу. Скажите, кто Вы? Не пугайте меня.

Я уже напридумывала в голове с три короба: от торговцев людьми до… не знаю, до чего еще, но первая версия заставляла волоски на шее вставать дыбом.

— Не пугать тебя? — усмехнулся он. — Ты всё равно скоро умрёшь, пугай тебя, не пугай. А находишься ты в штаб-квартире Черного Орла, в Вашингтоне.

— Какой, к черту, Орел? Да, кто Вы, черт побери? — уже переходила на истеричные нотки я.

— Это тайная организация, которая находится в Арлингтоне, Виргиния, но здесь у нас отдельная резиденция, чтобы расправляться с неугодными на месте. А я… сейчас ты узнаешь меня.

Мужчина вышел в полоску света. Твою мать… Джей! Вот подонок!

— Джейсон? Ты? Но как?..

— Меня подослали к тебе, чтобы внедрить Флемиксин. Я думал, это будет сложнее, но ты сама помогла мне. Я впервые вижу человека, который взял таблетки от малознакомого человека. Никогда б не подумал, что такое глупое создание — дочь Доминика…

— Заткнись, придурок! Так я и думала, что за всем этим дерьмом стоит мой чокнутый папаша. Но зачем тебе это? Вам всем! Зачем я вам нужна? Что я сделала?!

— Твой отец — следующий на очереди, не переживай. Он уже давно выжил из ума, от него никакой пользы, ещё и тебя приплёл, идиот. Ведь ты могла всё узнать. Или Митчелл тебе уже рассказал? Вы расшифровали завещание, так? И как вы только сошлись?

—Рассказал что?

— Видно, не добрались вы до правды… — задумчиво сказал он, потирая подбородок. — О делах твоего папаши. О том, что он делал для Черного Орла и правительства, в целом.

— Нет. Что за бред? Он сам ничего не знает. Ну, если только то, что мой отец работал в Сенате. Так это все знают.

— Значит, не прочитали ещё завещание Пола.

Черт, чего мы тянули? Надо было давно прочитать. Тина нарушила наши планы!

— Что вы хотите конкретно от меня? Я вообще не в курсе всего происходящего безумия.

— Ники, ты всего лишь приманка. Мы ждём Майкла. Он ведь придёт за тобой и своим ребёнком? — спросил Джей, его губы растянулись в уродливой улыбке.

Конечно, придёт… Чего?

— За каким ребёнком? Я не беременна, придурок.

Идиот.

— Беременна, Ники. Когда тебя доставили сюда, то сразу сделали экспресс-анализ на наличие Флемиксина в крови. Так вот, Флемиксина нет, хотя, его следы вещество должно было зафиксировать. Ну, и ты беременна. Срок совсем маленький, пару недель. Поздравляю, что ли, мамочка, — издевался он.

Не может быть! Как такое возможно? Нет, нет, нет! О, господи. Он врет.

— Я не верю тебе.

— Дело твое, — пожал плечами этот монстр.

— Но… как? Как я могу быть беременна?

— Я же говорю, ты — самое глупое создание, которое попадалось у меня на пути. Как люди беременеют? От секса, естественно. Предохраняться надо, дорогая.

Точно! Боже мой, точно… Мы же занимались сексом без презервативов после моей выписки, и противозачаточные я не пила. Жесть. Я умру не одна, а со своим малышом.

— Пожалуйста, не убивайте меня! Умоляю! — закричала я, вставая перед ним на колени.

У меня будет малыш. А Майкл об этом не знает…

— Извини, красавица, но — нет. Как только Майкл появится здесь, а он появится, поверь, мы допросим его и убьём. Потом тебя. Ну, и, напоследок, твоего отца. В общем, дружной компанией отправитесь на тот свет.

— Джейсон, но что такого сделал мой отец? Почему его отправили в отставку? Я хочу узнать всё перед смертью. И что это за Флемиксин? Начни, пожалуй, с этого.

Я решила не показывать страх. Много чести этим шакалам видеть, как я боюсь. Но живот стянуло узлом, я с трудом дышала. И никак не могла смириться с мыслью о беременности. Вот они, проклятые огурчики.

— Я расскажу тебе всё, но не здесь. Ребята, проводите её в комнату для допросов.

Это в камеру пыток? Оказалось, что нет. Обычная комната, как в кино. Стол и два стула с обеих сторон. Пока не так уж и страшно, терпимо, в общем. Но я не обольщалась.

— Садись, — приказал охранник.

Ой, какой грозный. Села, и что дальше?

— Жди.

Как мало слов в твоём лексиконе, придурок, и как много мускулатуры. Я сидела и оглядывалась по сторонам, то и дело натыкаясь на суровые взгляды охраны. Сразу видно — выбирали лучших, тех, кого эволюция обошла стороной. Так и остались приматами. Через какое-то время пришёл Джейсон.

— Начнём наш разговор? Задавай вопросы.

— Расскажи мне о Флемиксине. Это из-за него я резала руки?

— Да. Флемиксин — это наша гордость, самая лучшая разработка. Применяется в особых случаях, в своем роде — эксклюзив. Это особое психотропное и психотронное вещество, два в одном. Он действует и на нервную систему, и на мозг, в целом, одновременно. Это просто лучшее, что могли придумать умы наших биологов. Не буду скрывать, основным разработчиком и нейробиологом является мой отец, — с гордостью рассказывал он об этой гадкой разработке. — Флемиксин проходит через гематоэнцефалический барьер, воздействует на передачу нейронами нервных импульсов, например, через баланс нейромедиаторов в мозге, изменяя таким образом работу нервной системы. Он вызвал состояние депрессии у тебя и подтолкнул к самоубийству, послав нужный сигнал мозгу. Что самое интересное — он не вызывает привыкания, как обычный наркотик. Его цель — убийство. Хотя, ты первая, кто выжил… Великое изобретение, согласись!

Твое изобретение — дерьмо! Впрочем, как и ты сам.

— Очень. Почему нельзя было просто убить меня?

— Милая, что за глупый вопрос? Так никаких подозрений. Приняла наркотики, убила себя. Всем плевать на тебя, и окей.

— Логично, не поспоришь… Хорошо, расскажи, как мой отец причастен к смерти Пола И Алеоны Митчеллов? И причастен ли, вообще?

— Небольшое замечание — Пола Митчелла и Алеоны Смит. Они не были расписаны. Она была его любовницей.

— Ага… Джулианна была его официальной женой. Змея! Как ты понял, я это знаю. Вопрос остаётся тот же.

— Ты знакома с Джу? — удивился он. — И ты поняла, что она змея! Кстати, не хочешь с ней встретиться? Она скоро придет.

Она скоро придет? Сюда?! В этот подвал? В моей голове проносилось с десяток мыслей. Поэтому я не сразу заметила, как дверь открылась.

— А вот и хорошо знакомая тебе Джулианна! Можете обняться, дамы.

— Ах, ты, старая сука! — заорала я, подскакивая со стула. — Вот они, твои хозяева! Пришла доложить им о новой пакости, которую сделала кому-то, да?!

— Успокойте эту истеричку! — распорядилась она.

Но я была быстрее. Вцепившись ей в волосы, я повалила ее на пол. Тварь! Это она заказала меня! Меня и моего ребенка! Мысли о малыше сделали меня неуправляемой. Я била Джулианну, вырывала ей волосы и царапала ее ногтями, не чувствуя границ. Дали бы еще время — убила бы ее.

Меня оттащил охранник, но и ему прилетело. Уроды! Сволочи! Я все еще пыталась дотянуться ногами до Джулианны, но этот качок держал меня, как щенка, за шкирку.

— Ники, успокойся, — холодно произнес Джей. — Иначе мы закончим наш разговор. Ты же хочешь узнать всю правду перед смертью?

Я хотела, черт возьми! Но эта белобрысая сучка не будет находиться здесь вместе со мной. Она еще и скалилась на меня, пытаясь достать своими клешнями. Видно, поняв, что мне не нравится присутствие в этой каморке сучки Джу, Джей вывел изрядно потрепанною мною Джулианну из помещения. Какое-то время его не было.

— Что ж, продолжим, — вернулся Джей. — А ты, идиот безмозглый, смотри внимательно за этой сумасшедшей! — рявкнул он охраннику, садясь напротив меня.

— Ну, так, какое отношение мой папаша имеет к смерти родителей Майкла? — сразу перешла к делу я. Мне нужно было говорить без остановки, просто, чтобы не думать о том, что меня скоро убьют.

— Он подменил таблетки Пола на Флемиксин, и всего-то. Специально, по заказу твоего отца, был изготовлена усиленная доза Флемиксина, которая, в итоге, и стала причиной смерти Пола и его женщины.

— Как вы заставили их пить таблетки? Или мой отец имел настолько близкие контакты с Полом?

— Они работали вместе в нашей организации, солнышко. Подменить таблетки не составило большого труда. Достаточно одной капсулы, чтобы настроение улучшилось, и жизнь стала сказкой. Согласись, так все и есть?

— А что происходит потом? Почему резко перестает хотеться жить?

— Необходимая доза вещества достигает нервных клеток и начинает давить на них, уничтожая. Так появляется депрессия, причём, сильная. Далее подаётся сигнал мозгу от гибнущей нервной системы, и мозг заставляет тебя совершить решительные действия. Простая математика.

Гребаный доктор Менгеле. Нацист. Садист и псих. Злой гений!

— Поэтому отец Майкла застрелил себя? Ситуация, схожая с моей?

— В точку. А ты сообразительная, — ухмыльнулся этот кусок дерьма, все еще считающий меня тупой.

— За что мой отец заказал Пола Митчелла?

— За то, что тот предал нас, — сверкнул глазами Джей. — Выяснилось, что он был внедрен правительством под видом тайного агента. Надо сказать, со своей задачей Пол справился хорошо. Но он не хотел молчать, что мы только ему не предлагали, поэтому пришлось его заставить замолчать навсегда. Правда, поздно. Твой папаша тоже насобирал на нас компромат. Надо было его ещё тогда убить. От психа толку — ноль.

— От психа? О чём ты? Нет, папаша мой, конечно, ублюдок конченный, но псих?.. По-моему, наоборот, расчетливая тварь.

— Твой отец — помешанный, Ники, как выяснилось позже. Он искусно проводил различные махинации через Сенат, гениально прикрывал нашу темную деятельность, но он, увы, был психом. Безумным. Понимаешь? Поэтому он всю жизнь бил тебя и твою мать… Она же алкоголик, к тому же, сидевший на допинге, то есть, на наркотиках, которые мы изготавливали.

— Стой! Что ты сказал про мою мать? — Я подалась вперед, чтобы лучше все расслышать.

— Он бил твою мать, — по слогам повторил Джей. — Из-за этого она умерла при родах. Не понимаю, как ты родилась живой. И как он тебя не убил при жизни.

— Откуда ты это знаешь? — ошарашенно спросила я, понимая, что то, что он говорит, вполне может быть правдой, но верить в это не хотелось.

— За ним постоянно велась, и ведётся, слежка. Опять же — простая математика.

— И вы ничего не сделали, чтобы нам помочь? Просто наблюдали, как он издевался над нами?

— А зачем вам помогать? Какое нам дело до ваших семейных отношений?

— Сука! Паршивый урод! — заорала я и бросилась на него, но амбал успел остановить меня, с силой нажимая на плечо, заставляя сесть на место. — Убери свои вонючие руки, тупой говнюк!

— Попрошу закрыть свой рот, моя дорогая. А то не доживешь, чтобы порадовать папочку Микки новостью о ребенке, — загоготал сверхумный придурок.

— Сейчас что вам надо от меня?

— Ты теперь слишком много знаешь. Отсюда живыми не выходят, Ники. Жалко тебя, признаюсь, но что поделаешь. Майкл может найти документы, которые его отец оставил в виде копий в каком-нибудь сейфе. А там всем имена, черная бухгалтерия, даже до состава лекарства добрался! Подозреваю, что именно об этом идет речь в завещании. Расскажи мне, что именно там написано. Твоя очередь делиться информацией.

— Нечем мне с тобой делиться, псих со слишком высоким IQ. Я ничего не читала, даже в глаза эту бумажку не видела. Честно, клянусь!

— Ну, да. Кто ты ему, чтобы всё знать? Жена? — иронизировал он, задевая за больное. — Вот именно, лапуля, ты ему — никто. Поэтому ни черта не знаешь и не видела. Зато обрюхатить тебя он успел.

— Заткнись, сволочь! У нас просто не было времени посмотреть завещание! И он сам ничего не знает о содержании этой чертовой бумаги. Правда. Он даже про моего отца ничего не знал, пока я не рассказала.

— Ничего не знаю. Но последнего Митчелла надо ликвидировать. Точнее, предпоследнего, — губы его скривились в злой усмешке. —Последний сейчас находится в твоём животе. И умрёт вместе с тобой!

— Пожалуйста, не надо! Не надо!

Ручьи слёз побежали потоком из глаз. Себя было ничуть не жалко, но мой малыш… Мой сынуля, моя дочка! Наш с Майклом малыш. Не верится, что я ношу его ребенка. Но уже и не надо верить. Никто не требует от меня веры. Здесь я найду свой конец. Мы, мы найдем свой конец! Меня всю затрясло от ужаса происходящего, от фантастичности и трагичности ситуации.

— А чем именно занимался у вас мой отец? — Я пришла немного в себя, и снова все внимание сосредоточилось на Джейсоне.

— Много чем. Но самое главное, он разделял наши идеи. В идеальном мире не может быть перенаселения. Понимаешь, Ники? Слишком много людей — это плохо, — его голос опустился до шепота, и по моей спине побежали мурашки. — Многие народы должны были быть истреблены, стерты с лица земли, как неугодные и ненужные, не приносящие никакой пользы. Для этого мы распространяли различные болезни, пандемии, использовали биологическое оружие, чтобы место осталось только лучшим из лучших на этой планете. Чтобы было больше ресурсов для них, все блага им. Для этого нужны были люди, выполняющие грязную работу, требовалось управлять их сознанием. Для зомбирования людей изготавливались особые препараты. Всё было хорошо, но твой отец обезумел. Он вышел из-под контроля, стал совершенно неуправляемым. Поэтому ты была постоянной обузой, как и твоя мать — ранее. Он вас любил, но не осознавал этого. Болезнь мешала ему. Миссия была важнее любых привязанностей. Понимаешь? — Его глаза горели безумных огнем.

Да, он такой же псих! Какой-то бред. Бред! Не верю. Это, что сюжет для фильма Спилберга, с Уиллисом в главной роли?!

— Ты лжёшь. Это какая-то откровенная хрень. Да, мой отец — монстр, но не настолько. Все твои россказни смахивают на выдумки воспаленного сознания.

— Ники, ты не маленькая девочка. Пора открыть свои глазки и посмотреть на правду, такую, какой она является. Твой отец служил высшей цели.

— А ты, сам-то, не безумный, Джейсон? Что за неверные? Все люди равны. Что за высшие цели? Сектанты вы все!

— Почему сектанты? Кому нужны беднейшие и дичайшие районы Земли. Какой от них толк?

Господи! Он точно нацист. Чувствую, смерть моя будет долгой и мучительной. Уже сейчас кровь была готова хлынуть из ушей от выслушивания этой чуши.

— Если мой отец поддерживал все эти грязные делам, то зачем ему тогда понадобились жена и ребёнок? Холостяку было бы проще.

— Повторю ещё раз: твой отец — безумен. Безумен в своей любви к твоей матери, в своей ненависти к тебе, безумен в своих стремлениях. Нам нужны такие ребята. Которые за идею мать родную убьют. Ну, или дочь.

Какой ужас. Нет слов, одни восклицания и матерные заставки.

— И что теперь будет? — Я задала этот вопрос со страхом

Только не сейчас умирать. Пожалуйста, Боже! Только не сейчас!

— Теперь ты возвращаешься в свою «комнату» и ждёшь.

И всё? Фуф, слава Богу. Это запросто.

— Когда здесь будет Митчелл, ты умрёшь, — спокойно добавил он.

А вот это уже не запросто…

— Как я узнаю, что он будет здесь? Можно мне будет его увидеть? Пожалуйста!

Хочу, чтобы последнее, что я видела в жизни, были не эти стены, а любимый Майкл. Хочу, чтобы он узнал, что там, на небе, у нас будет самая настоящая семья. Слезы подступили к глазам, я задыхалась от чувства безысходности.

— Можно, так и быть. Попрощаетесь. Тебя доставят к нему.

— Подожди! А как он сюда попадёт? Он же не знает, где я.

— Глупая ты, Ники. Ты еще не устала это слышать? Мы оставили ему записочку с адресом и нашими требованиями.

— Требованиями?

— Завещание его отца. Уничтожим его, и Майкла заодно.

Ну, вот, что мешало Майклу сразу показать мне это завещание?! Может, мы бы нашли ответы на все вопросы! Решил сам во всём разобраться? И к чему это привело? Ох, я бы ему сейчас вставила по первое число. Но уже никогда я ему ничего не сделаю. Никогда… Закончилась наша сказка, так и не начавшись.

Меня доставили обратно в камеру, выдав перед этим какой-то обшарпанный матрац. Сколько узников на нём спало? И последняя ли я? Что ж, выбора не было. Буду спать. Но рука сама потянулась к животу. Я задержала дыхание, касаясь кожи. Она мгновенно покрылась мурашками, я не дышала.

— Привет, малютка. Я твоя мама. Ты знаешь, да. А еще ты должен, или должна, знать, что я тебя люблю. Я никогда никого не любила. Ты и твой папа — первые и последние. И я буду любить вас всегда, мое солнышко. Завтра или послезавтра мы умрём. Но ты помни, что я люблю тебя. И папа твой, наверняка, тебя любит, хоть и не знает о тебе. Ну, толкнись, пожалуйста.

Ты дура, что ли, Кросс? Малышу ещё и месяца нет. Сейчас он начнёт чечётку отбивать у тебя в животе.

— Ты только помни, что я люблю тебя, малыш, — прошептала я, давясь слезами, и устроилась на матраце, держа руки на животе. — Давай спать. Пусть тебя снятся чудесные сны, любимый сыночек или моя прекрасная доченька.

Глава 7.

Отряд наемных бойцов «Стрела» поднимался по лестнице старого дома максимально тихо, не создавая даже малейшего шума. Оружие наготове, ждут приказа старшего.

— Мистер Митчелл, все чисто, — отрапортовал командир отряда в рацию.

Майкл ворвался в подъезд и преодолел четыре лестничных пролета меньше, чем за минуту. Если папаша Ники ничего ему не скажет, он точно убьет его. Грех, ну, и пусть.

— Майкл! Стой! Только не наделай глупостей, я тебя умоляю, — орал ему вслед Мэтт, не успевая за ним.

Какие глупости? Он просто уничтожит этот кусок дерьма, вот и все. Разве это глупо? Это будет самое правильное решение за всю его жизнь. Мужчина остановился рядом с парнями из спецназа и выровнял дыхание. Убивать этого старика он будет хладнокровно, со спокойным взглядом, но никак не задыхающимся, с бешено колотящимся сердцем.

Его Ники, эта маленькая прелесть, самый лучший подарок судьбы, была сейчас в руках каких-то уродов, грозивших убить ее. И все из-за гребаного завещания! Ну, зачем отец оставил его? Зачем?! Унес бы свои тайны с собой!

Одним движением глаз командир задал Майклу немой вопрос. Тот, в ответ, слегка кивнул, и операция началась. Выбив дверь ногой, вошел первый. Второй, третий, все уже внутри. За ними — Майкл и Мэтт.

— Господи, только не говори, что Кросс жила тут? — с отвращением сказал Мэтт, закрывая нижнюю часть лица курткой.

Они прошли в гостиную. Пусто. В воздухе стоит плотный запах алкоголя и чего-то еще, тоже не очень приятного. Повсюду грязь и, местами — плесень.

— Не просто жила, Мэтт. Эта тюрьма была её домом на протяжении двадцати лет, — как можно спокойней ответил Майкл, пиная пивные бутылки.

— В ванной чисто, в кладовке — тоже, — доложил голос по рации.

Твою мать! Где этот старый урод?! Или чувствовал, что жить ему осталось недолго и убежал? Но он в любом случае его найдет, перевернет сам ад вверх дном, но найдет!

— Микки, не кипятись, — попытался остудить его Мэтт, видя, что друг был близок к срыву.

— Не кипятись?! Не кипятись, Мэтт? — набросился на него Майкл. — Возможно, они ее уже убили! Разрезали на кусочки и сожгли! И все из-за чертового клочка бумаги!

Он замолчал, зло сжимая и разжимая кулаки.

— Все началось из-за завещания. Это было просто игрой изначально, но… — Майкл поднял на друга сумасшедший взгляд. — Но теперь я люблю ее.

— Я понимаю, друг…

— И я могу ее потерять! Понимаешь?! Раз и навсегда! — истерично произносил он, начиная забываться в отчаянии. — Где этот подонок?!

— Боевая готовность — всем! На балконе неопознанный объект! — Прозвучала команда военного.

— Туда, Мэтт!

Мужчины остановились перед балконной дверью. Двое парней внесли внутрь тело Доминика, на первый взгляд, безжизненное. Майкл пнул его по ноге, пытаясь привести в себя.

— Твою мать, Майкл, да он в хлам. Это сейчас не человек, а овощ! — поморщился Мэтт. — Ты думаешь, это нечто может дать тебе ответ на вопрос, где Ники? Да, он свое имя не вспомнит!

— Вспомнит, я смогу его убедить все вспомнить, — маниакально произнес Майкл и пнул старика еще раз. — Ну, приходи в себя, упырь!

Тело зашевелилось, издавая звуки, похожие на кряхтение. Снова замолкло.

— Мэтт, принеси холодную воду. А лучше — кипяток. Быстрее проснется.

Мэтт вздохнул и ушел за водой. Пинки не помогали отрезвить этого пропитого ублюдка, Майкл был близок к тому, чтобы выхватить пистолет и пристрелить урода.

— Что происходит, мать вашу? — прохрипел Доминик, выплевывая воду. — Кто вы?! — Подскочил в кресле.

— А ты резвый для почти развалившегося козла, которого скоро убьют, — спокойно сказал Майкл, просто наблюдая за ним. — Где Ники?

— Откуда я знаю, где эта мелкая дрянь? Я думал, с тобой спит.

Голова Доминика мотнулась в сторону, припечатанная кулаком Майкла. Старик безумно гоготнул.

— Значит, не с тобой. Ну, наверное, другой богатей ее имеет сейчас.

Еще удар, и еще, и снова кулак обезумевшего мужчины встретился с лицом ничтожества, именуемого отцом Ники. Никто даже не пытался остановить Майкла, пока он свирепел все больше, избивая старика.

— Где Ники? Отвечай, падла, — прошипел он, сдавливая шею Доминика. Как же хотелось услышать хруст позвонков, переломать ему все кости.

— Да, не знаю, где она, — выдавил из себя Доминик, задыхаясь. — Причем тут я, вообще?

— Джулианна угрожала нам, а после Ники выкрали из моего дома!

— По*уй мне, что с ней там сделали! Убери от меня свои руки, выродок Митчелла!

— В записке похитителей было названо твое имя и сказано, что ты знаешь, где она может быть.

— Я уже сказал, что мне по*уй, — повторил старик, с презрением глядя на сына своего врага. — Пусть ее хоть убьют, никакого толку от девки.

— Я убью тебя мразь! — выкрикнул Майкл и, достав пистолет, приставил его к виску Доминика. — Я не буду считать до трех, как делают в фильмах. Будет задан вопрос, и если ответа не последует, я прострелю тебе колено. И будем так играть, пока не дойдем до головы.

— Клянусь, я не знаю, где она! Джулианна ничего не говорила мне! — Пистолет уперся ему в колено. — Стой, придурок! Есть только одно место, куда они могли так быстро ее доставить…

— Где оно? — с нажимом спросил Майкл, с трудом сдерживаясь, чтобы не спустить курок.

— У меня есть план штаб-квартиры, там и адрес тоже есть, — затараторил Доминик. — Дайте мне подойти к сейфу.

К сейфу? Майкл скептически огляделся в этой шарашке. Какой, к черту, сейф? Если только в полу... О, черт. Доминик, с помощью военных, отодвинул диван, и там оказался сейф.

— Сейф в полу? Вот тупость! — воскликнул Мэтт. — Но, надо признать, впервые тупость является гениальной. Ни за что бы не догадался, что сейф там…

Майкл отошел от них на пару шагов, заметив на полке фотографию. Молодой Доминик и девушка. Вероятно, мать Ники. Что же этот придурок сделал со своей жизнью?.. Сзади раздался шум, а затем — выстрел. Обернувшись, он увидел тело Доминика с простреленным плечом и зажатым в руке кастомным ножом.

— Он хотел тебя ударить им, — проговорил Мэтт, наклоняясь к телу раненного мужчины. — Дышит, живучая тварь. Может, пристрелить его, пока есть шанс?

— Нет уж, так легко он не уйдет с этого света. Ребята, пакуйте его и отправляйте в назначенное место. Помощь не оказывать до тех пор, пока он не будет на грани и жизни и смерти, — распорядился Майкл.

План расположения штаб-квартиры «Черного Орла» они нашли внутри этого сейфа.

— Что ж, операция начинается, Микки? — похлопал его по плечу друг. — Не переживай. Зная Кросс, уверен: она не только жива и здорова, но еще и наподдавала этим уродам.

— Надеюсь, что правда твоя, Мэтт. Надеюсь…

***

Проснулась я от того, что меня кто-то сильно толкал. Я уже, было, подумала, что это малыш. А, может, он, вообще, решил уже родиться? В таких-то условиях… Но потом логика снова начала работать, и я поняла, что он не мог родиться и вырасти до таких размеров, чтобы пихать меня в плечо. Открыв глаза, я увидела очередного бугая. Чёртов вояка.

— Вставай, твою мать, или я тебя так вытолкаю! — разорался он.

Как капризная баба. Тьфу. Так бы и плюнула в его каменную рожу.

— Да, встаю я! Чего ты орёшь, как баба?

— Закрой рот и следуй за мной, — рявкнуло оно, без имени и фамилии, с одним только позывным.

— Мне надо в туалет, — пропищала я. Мочевой пузырь готов был разорваться.

— Не надо. Всё равно умирать идёшь.

Ноги так и подкосились. Благо, он успел меня подхватить.

— Шучу я. Ну, почти.

Тупой и несмешной юмор. Такой же, как и этот дебилоид!

— Ладно, отведу тебя в сортир. Указания те же: следуй за мной.

Меня передернуло от его жаргона. Уголовник несчастный!

В туалете я оперлась на раковину и часто задышала. Страх душил своими липкими ручонками. Глаза увлажнились. Последние минуты жизни для меня, первые и последние — для моего малыша. Ополоснув лицо холодной водой, я стояла, не двигаясь. Ноги приросли к месту. Боже, спаси нас! Спаси! Я начала осматриваться вокруг, но здесь не за что было зацепиться, абсолютно.

— Эй, ты, там, на выход! — приказал охранник, стуча прикладом автомата в дверь.

— Вот и все, солнышко. Надеюсь, больно нам не будет, и нас убьют сразу, — всхлипнула я, поглаживая живот.

— Чего ты сопли пускаешь? Все вы, беременные — истерички, — констатировал этот урод. — Там твой Митчелл пришёл. Сейчас с ним встретишься, потом уже — умирать.

Будто такой расклад лучше! Ну, хоть, Майкла увижу. Только станет ли от этого легче?

Майкл сидел в той же комнате для допросов, что и я ранее. Один. Видно, ему уже всё рассказали. Но знает ли он, что я беременна? Пока не буду говорить. Вдруг не знает, умирать будет легче. Но какой-то он был спокойный, даже слишком, учитывая всю гадливость сложившейся ситуации. Меня втолкнули в комнату и усадили напротив Майкла. А я так хотела кинуться к нему на шею. Но сзади, как всегда, стояла очередная гора мускулов и следила за моими движениями.

— Привет, — тихо поздоровалась я.

— Привет, Ники, — ответил он так, будто и не знал меня вовсе.

Общаемся, как какие-то знакомые. Словно это не от него у меня ребёнок.

— Всё-таки это правда, что мой отец причастен к убийству твоего. Прости.

— Я знаю. Не надо извиняться. Не ты же убила. А твой отец за всё ответит.

— Что ты с ним сделал? — Я немного испугалась.

И почему мне было жаль этого безумца? Нахрен его. Пусть убьют.

— Ничего. Передал его нужным службам. Кстати, ты знаешь, что он не в себе? Он болен, Ники.

— Я знаю, Майкл. Его поместят в лечебницу?

— Да, в специальную, правительственную.

Хорошо. Такой расклад мне нравится больше. Я не была садистом в душе. Майкл как будто отдалился от меня. Я ощущала эти волны холода, исходившие от него. Это из-за моего отца, да? Но ведь сын, а в моем случае — дочь, за отца не в ответе. Причём тут я?

— Наконец-то не будет от него проблем. Майкл, Джейсон постоянно говорил о завещании. Отдай ему его, умоляю.

— Нет, — отрезал он.

Да, что за разговор у нас такой?!

— Почему ты так разговариваешь?

— Как — так? — ответил мне робот по имени Майкл Митчелл.

— Так! Холодно и безразлично. Что, удачно со своей Тиной на встречу съездил? А она тебя объездила, да? Пришёл, сидишь тут, весь из себя истукан!

На горизонте замаячило до боли знакомое слово — истерика.

— Успокойся, Ники! Живо!

Он ещё и орёт на меня? Пошел он ко всем чертям! Не успела я додумать, куда еще он мог пойти, как дверь открылась, и вошёл Джейсон.

— Тебе пора, Кросс. Кричишь, как ревнивая жена. А с тобой, Митчелл, у нас состоится ещё один разговор, через пять минут.

Меня подхватили под руки и потащили. По щекам текли слёзы, в глазах стояло горькое отчаяние.

— А мы так тебя ждали, — прошептала я. — Попрощаться хотели…

— Кто «мы»? — успел выкрикнуть Майкл, когда меня уже вывели за пределы допросной.

Мы. Я и твой ребёнок. То есть, для тебя —никто. А теперь пришла пора умирать. Надеюсь, быстро и не так мучительно.

— Шагай быстрей, — раздался рык сзади.

А, плевать на всё! Кросс не умрет, не поборовшись за свою жизнь и жизнь своего ребенка!

— Иди нахер, придурок! — крикнула я и дала ему ногой по яйцам. Хоть бы всмятку.

И побежала, что есть сил. Куда — не знаю, откуда — тоже не знаю. Просто вперёд. Изо всех сил. Я боролась за себя и свою жизнь. За жизнь своего малыша. За свободу. Дурацкие бесконечные коридоры! Двери, двери, двери! Углы, и опять двери! Когда уже я доберусь до выхода? Значит, нужно было бежать дальше!

Бежала я долго, пока не услышала грохот и не упала. Взрыв. Твою ж мать! А вокруг одни чёртовы коридоры и стены, проклятые стены! И двери все закрыты. Даже думать не хотелось, что за ними находилось. Опять поворот. Куда же я пришла? И что это за взрыв? Майкл! Я уже хотела повернуть назад, но Майклу я точно не смогу помочь, а себе и своему маленькому счастью — еще могла. Я встала и пошла дальше. Через час, или сколько там прошло, я уже ползла.

Раздался ещё один взрыв. От стен эхом отдавались крики, оглушая меня. А я так устала, но надо было ползти дальше. Надо! Я доползла до какого тёмного угла, там и укрылась. Крики послышались ближе. Люди кричали и бежали. Но никто не заметил меня в этом углу. А за людьми тянулся шлейф страха и дыма. Пожар от взрыва. Бежать за людьми! Но я не могла, мне казалось, что с минуты на минуту я умру. Нет! Я смогу! Смогу, черт возьми! И я поползла дальше, огромным усилием воли заставляя тело двигаться. Ради своего ребенка. Ради своего ребенка!

Увидев на полу полоску света, я поняла, что доползла до двери. Руки почти дотянулись до ручки, но в этот момент меня оглушила резкая боль, и я ничком упала на пол. Какая-то палка откололась от стены. Здание рушилось! Дверь. Надо дотянуться. Последний рывок. Да! Я открыла дверь и буквально выпала на улицу. Попав на свежий воздух, я не успела даже вздохнуть. Меня окружили люди в военной форме, направив на мое истерзанное тело с десяток автоматов.

Что за идиоты? Целиться всем взводом в беременную женщину.

— Гражданская! Срочно в пункт! — скорее всего, голос командира.

Меня взяли на руки и понесли.

— Больно. Голова… — всё, что я смогла выдавить из себя перед тем, как потерять сознание.

…Пугающая тишина. Даже страшно открывать глаза. Слишком тихо, чтобы быть правдой. Рядом раздаются голоса, и мне приходится открыть глаза, хотя я очень боюсь. Вдруг это опять они?.. Боже, это врачи. Взгляд уловил людей в медицинской форме. Я выдохнула и снова задала вопрос, который задаю из раза в раз.

— Где я? — прохрипела я, еле глотая слюну.

— В больнице, милая, — сказал добродушный женский голос.

Увидев, как женщина подошла ко мне со шприцом, я запротестовала.

— Нет, не надо! Я беременна, — заверещала я, выставляя перед собой руки.

— Знаю, дорогая, — улыбнулась она. — Лекарство не повредит ребёнку, но поможет вам.

— Как?..

— Как я узнала? Когда вас принесли, ваши руки сильно обнимали живот. Вы защищали малыша. Вы — настоящая мать.

Сказано это было с такой гордостью, что я не удержалась и заплакала.

— Не надо плакать, милая, — приговаривала добрая медсестра, ставя укол. — Ну, вот, теперь вам станет гораздо лучше. Скажите мне, как вас зовут.

— Ники Кросс, — вспомнила свое имя я, в голове начало проясняться.

— Мисс Кросс? Вас, кажется, искал один джентльмен, — тепло улыбнулась она.

Джейсон? Боже, хоть бы он не выжил! Или Майкл? Нет, Майкл умер. И я снова заплакала.

— Не плачь, любимая, — негромко произнес такой родной и нежный голос. Я точно схожу с ума.

— Ники, открой глаза. Не плачь, моя маленькая. Моя жизнь и моя смерть. Моя любимая Ники. Это я, Майкл. Прости меня, солнышко.

Неужели это он? А что, если я открою глаза, и никого не будет? Я не выдержу. Лучше ему быть перед моими глазами!

— Ты жив! Жив! — завопила я, как истеричка. Нет, как беременная женщина, думавшая, что её любимый умер.

Слёзы счастья бежали по щекам, мозг не успевал выполнять все свои процессы и операции. Душа плакала и смеялась одновременно.

Майкл наклонился и поцеловал меня. Нежно, ласково, обжигающе и так… любяще. Так, как муж целует любимую жену. Как мужчина целует любимую женщину. То, что он сделал далее, заставило меня разрыдаться сильнее. Микки задрал мою наполовину порванную футболку и поцеловал живот.

— Мой сын или моя дочь… Неважно. Как же я вас с мамой люблю. Вы — моё всё. Ты слышишь, Ники? — спросил он, поднимая на меня взгляд. — Вы — мой мир, мой свет, моя жизнь. Ради вас я умру, пройду все круги ада, Ники. Только ради вас.

— Но Тина и мой папаша…

— Забудь ты имя этой шлюхи. Я забыл, и ты забудь. Она — никто. Её вообще не существует. Я ей даже не дал вещи собрать, когда мы вернулись, сразу выкинул из нашего дома. В моей жизни есть только одна девушка, и её зовут Ники Кросс. Она единственная. Ясно?

— Да, — несвязно пробормотала я, чуть не захлебнувшись в слезах и счастье.

— И твой отец меня мало волнует. Да, что там, мой собственный — тоже. Я благодарен всей этой ситуации только за то, что судьба свела нас вместе. Лишь бы ты меня не отравила за что-нибудь Флемиксином, а остальное — ладно, смирюсь со всем, — торжественно произнес он, улыбаясь глазами.

— Смотри мне! Теперь я знаю, что с тобой делать, если хлеб не купишь!

Насмеявшись вдоволь, мы сидели и молчали, не разнимая объятий. Я не хотела его отпускать ни в какую, ни на секунду. А вдруг что-нибудь случится, и я опять его потеряю? Нет уж, пусть сидит со мной.

— Ники, тебе нужно поспать. У тебя сильная травма головы. Какая-то балка упала и чуть не пробила тебе череп. Завтра или послезавтра мы переедем ко мне. Сегодня никак. Операция заканчивается, последних жертв доставляют на лечение. Да, и поздно уже вас перевозить. Отдыхайте, мои солнышки.

— А ты где будешь? — встревожилась я.

— Конечно же, тут, любимая.

— Повтори ещё раз.

Какое же это приятное слово — любимая! Такой я ещё никогда не была до него.

— Любимая, любимая, самая любимая!

И опять эти дурацкие слёзы.

— Прости меня за слёзы, Майкл. Я тоже люблю тебя, — выдохнула я, учась дышать заново.

— Я тоже люблю тебя. И нашего малыша, — прошептал он, целуя животик. — Как только поправишься, сделаем первое фото нашего ребенка. — Микки пощекотал меня и уткнулся носом в мой живот. — Не обижай маму, маленький. А то она потом будет обижать меня.

— Папа врет, солнышко! Не слушай его. Слушай всегда только меня, — хихикнула я, накрывая его руку своей.

Мы еще немного побаловались с Микки, и ему пришло время уходить. Все же не в парке развлечений находились. Перед уходом я его обняла, крепко-крепко, не желая отнимать от него рук, и Майкл ушёл, последний раз поцеловав мой животик и чмокнув меня в нос. Так и хотелось шептать ему о своей любви, но я понимала, как он устал, поэтому не стала капризничать. Я решила, что для признаний в любви время ещё есть. Примерно… вся жизнь. Да, признаваться в любви Майклу будет моим основным занятием!

Глава 8.

Этим прекрасным утром меня встретило яркое солнышко, бившееся в окно своими яркими лучами. Как все было чудесно! Казалось, что весь ужас остался позади, будто это произошло давным-давно, и уже не являлось правдой в моей жизни. На следующий день после операции по разоблачению этих ублюдков, я очнулась в больнице. А так хотелось быть уже дома! Ближе к обеду меня отпустили. Это заняло около половины дня. В больнице меня ещё раз осмотрели, измерили показатели и отпустили. Мне предлагали сделать что-то вроде экстренного УЗИ, но я отказалась. Чувствовала я себе более или менее хорошо, а УЗИ мы хотели с Микки сделать вместе. Хотели вместе увидеть первое фото нашего маленького счастья.

Потом я ждала Майкла в машине, пока он разбирался с проблемами. Похоже, в больнице упорно отказывались меня выписывать, но он нашел средства убеждения. Я, на самом деле, чувствовала себя хорошо. Голова немного болела, но это не повод валяться в больнице.

И только вечером я, наконец-то, лежала на диване и смотрела фильм. Ну, и ещё поглощала белый шоколад с фундуком и пончики с арахисовой пастой. Затем, когда я еле шевелилась от передозировки вкусного и сладкого, Майклу пришлось искать для меня копченую семгу. Ну, я, что, виновата? Это всё беременность.

Я потянулась, освещая спальню довольной улыбкой. Ну-ка, где там бедняжка Микки, которого я уже достала своими желаниями? Похлопав рукой по постели, я обнаружила лишь пустое место. Где же Майкл? Я не отпускала его от себя даже на шаг. Даже на работу в последние дни он не ходил. Теперь его основная работа — я. Да, вот так, нагло. Но я носила его сына в себе, так что, работа у него была вполне престижная.

В дверь слабо постучали. Испугавшись, я натянула на себя одеяло. Спала я в одном белье. Это было желание Майкла. Ночью он накрывал мой живот рукой и не убирал ее до самого утра. Эх, когда же уже малыш начнет пинаться?..

— Мои любимые девочки уже проснулись? — спросил Микки, заглядывая в комнату.

Он открыл дверь ногой и внес поднос с завтраком. Какая прелесть! Устроился рядом со мной на кровати и поцеловал меня в щечку.

— Кто сказал, что у нас будет девочка? Может, мальчик, — предположила я, втягивая носом обалденный аромат огромной розы, лежащей на подносе. — Боже, Микки, как приятно. Спасибо, дорогой.

Я поцеловала его, но долго целоваться не вышло. Мы хотели есть… А кофе и вафли просто сводили меня с ума.

— Так, все, папочка, мы с Даниэлем хотим кушать, — пробормотала я, уже хрустя шоколадной вафлей и зачерпывая ложкой шоколадную пасту.

— Эй, ты чего ведешь себя, как захватчица? Уперлась рогами, и все тут! Может быть, вы с Эммой, а? — опять начал спорить Майкл.

— Вот объясни мне, почему так? Я хочу мальчика, ты хочешь девочку! Нелогично!

— Я не хочу конкретно девочку или мальчика, Ники, я просто хочу от тебя ребенка, — нежно сказал он, убирая с моего лица прядку волос. — Пол не так важен.

Я расплылась в улыбке. Боже, я была беременна всего ничего, а сколько счастья эта беременность мне уже принесла!

— Микки, а если бы у нас родилась двойня?

— Двойная радость, малышка. Но пусть, для начала, родится один непоседа. Уже представляю, каким он будет! С твоим-то характером…

— Что?! Дэни, ты слышал, папа тебя обижает! И меня заодно, — я насупилась. — Нет, у нас будет зануда Эмма. Вся в тебя! — показала ему язык и засмеялась.

— Смейся всегда, Ники. Тогда я счастлив.

— Хватит уже меня смущать, — вспыхнула я. — Скоро я буду смеяться, а наш ребенок — орать ночами. Вот тогда-то ты передумаешь!

— Я вас так сильно люблю, что готов ночью, с одной стороны, слушать твой смех, а с другой — плач нашей малютки. Днем на работе высплюсь, — повел бровью он, как бы намекая, что у него на работе — одно веселье.

— Ты еще не начинал уставать, мой дорогой… Иди, я развеселю тебя.

Я подвинулась ближе к Майклу, отставляя поднос. Гормоны бушевали во мне, я хотела его! Я села к нему на колени и потерлась об его пах, жарко дыша ему на ухо. Как же я любила его природный запах с капелькой аромата Givenchy.

— Как ты пахнешь, Микки, — простонала дрожащим голосом я, оставляя засосы у него на шее. Руки забрались к нему в шорты и нащупали член.

— Не надо, Ники, — раздался стон в ответ, и его руки крепко сжали мою талию.

Он так сексуально прикрыл глаза и тяжело задышал, что у меня трусики начали интенсивно намокать. Не рассчитав силы, я сдавила член в последний раз и стала водить рукой вверх-вниз, стараясь сымитировать движение и сильный захват его руки.

— Все, не могу больше. Держись, красавчик!

Я слезла с него и потянула шорты. Член выпрыгнул мне навстречу, и я засмеялась, сразу беря его в руку. Оставив Майкла на секунду в покое, я занялась своим лифчиком. Когда на мне не осталось ничего, Майкл резко вспомнил, что он же принц, мать его!

— Ники, нет… — прошептал он мне в шею, слабо отталкивая. — Нет! — отпихнул меня и заглянул в глаза. — Нет, Ники. Я не могу… В тебе живет мой ребенок. Я не могу…

— Что за чушь? Малышу еще и месяца нет, Микки. Не дури, иди ко мне…

Майкл встал с кровати, и я плюхнулась лицом в подушку. Я чуть не зарычала от злости! У меня даже кожа чесалась, так я его хотела.

— Успокой меня, Микки. Как хочешь! Но сделай что-нибудь, чтобы я не думала о сексе! Это в твоих же интересах, — возбужденно произнесла я, сдувая волосы с лица.

— Поиграем? Ммм… в монополию?

— Я тебя сейчас укушу!

— Могу тебе книжку почитать…

— Лучше трахни меня, Майкл! — взорвалась я. Вроде не из тюрьмы вышла, а желание было дикое, абсолютно неконтролируемое.

— Нет, дорогая. Извини, но твердое нет. Я не могу отделаться от мысли, что это будет секс втроем.

— Хорошо. Я не буду тебя домогаться, леди так не ведут себя. Оглядывайся теперь, я подкараулю тебя в темном углу, — усмехнулась я. — А если серьезно, расскажи мне, что же все-таки произошло.

—Да, ничего особенного. Я спас тебя, ещё кучу людей, в придачу, узнал много интересного про наших отцов. А, ну, ещё узнал, что моя девушка беременна. Всё, как обычно, — прикалывался он.

— Блин, Майкл! — попыталась возмутиться я, но не смогла сдержать улыбки. — Клоун!

— Делаю всё, чтобы моя беременная девушка не грустила. И не хотела меня, — Майкл подмигнул мне.

Беременная жена звучало бы лучше. Ну, ничего, всё впереди.

— А теперь рассказывай нормально. А то твоя беременная девушка убьёт тебя и грустить не подумает!

— Хорошо, слушай. Вернулся я домой, а тебя нет. На столе в кухне оставлена записка. В ней был указан адрес твоего отца и сказано, что у меня есть сутки, чтобы найти тебя и принести завещание. Естественно, я не собирался ничего им отдавать, поэтому отправился к твоему отцу за советом.

— То есть, ты, правда, не отдал бы им завещание? Даже под угрозой моего убийства?

— Нет, конечно, Ники. Если бы план не был продуман, я бы им не только завещание отдал, а и все, что у меня есть. За тебя и своего ребенка.

— Но ты же не знал, что я беременна, — тихо сказала я, рассматривая невидимые узоры на простыне.

— Ники, — позвал меня он, и я посмотрела на него. — Я бы отдал все за мать своего будущего ребенка. Это равноценные варианты.

— Ты… ты бы все равно хотел от меня малыша?

Майкл вздохнул и уставился на меня с улыбкой.

— Само собой разумеется, Ники! Я же люблю тебя. Любой нормальный мужчина хочет от любимой женщины потомство.

Я сидела и улыбалась, как дурочка. Малыш тоже должен был вовсю улыбаться у меня в животике. Ведь нас так любили!

— Слушай дальше. Вместе с наемниками, организацию называть не буду, мы заглянули в гости к твоему папаше. Он был пьян, возможно, еще под чем-то, в общем, раскололся быстро. Правда, пришлось применить физическую силу…

— Сильно ему досталось?

— Да. Его чуть не пристрелили. К сожалению, он выжил и сейчас находится в психушке. Она давно его ждала. От него мы узнали адрес этих уродов. Я тогда был уверен, что тебя уже убили, — сказал Майкл, и я заметила, как он сжимает и разжимает кулаки. — Потом был разработан план операции по освобождению тебя и захвату придурков. И, думаю, дальше ты историю знаешь. Мне рассказали то же самое, что и тебе. Со всеми паршивыми подробностями. По плану, я должен был встретиться с тобой и отвлечь большую часть работающих там людей. Ты же видела, сколько охранников было с Джейсоном? Плюс, сам Джейсон — главный злодей. Остальные люди, кто там работает — это доктора, персонал и подопытные. Мне пришлось вести себя холодно с тобой. Прости, Ники.

Сколько раскаяния в глазах! Мой любимый Микки.

— Если бы я кинулся тебя целовать и уверять, что у меня всё под контролем, и мы выживем, они бы заподозрили что-то неладное. Согласно плану, тебя должны были увести в комнату для пленных. Я и предположить не мог, что тебя отведут в другое место.

— Я дала тому козлу по яйцам и сбежала! — горделиво вставила я, светясь от веселья.

— Мужские яйца при виде тебя должны трепетать… — пробормотал Майкл. — Вернемся к нашим баранам. Мы должны были устроить мнимый пожар, чтобы выкурить охранников наружу, затем их обезвредить. Двое военных были ответственны за освобождение тебя через люк в потолке. Но тебя там не оказалось. Тогда мой мир слегка накренился. А когда произошли взрывы, и всех уродов, кто остался жив, поймали, а тебя не было, мой мир рухнул…

— Я здесь, с тобой. И я так тебя люблю, Майкл, — нежно сказала я и погладила его по руке.

— Уже позже, когда операция была завершена, я, никакой, ввалился в больницу, в надежде увидеть хотя бы твой труп. До этого я всех спрашивал о тебе, но никто ничего не знал. Все были в шоке. Потом меня перехватила одна добрая медсестра и сказала, что нашла вас. Тебя и моего ребёнка. Да, вот такой я, тупой. Не понял твоего намёка о беременности. Оправившись от потрясения, я побежал к тебе. А ты лежала с перевязанной головой, такая бледная и беззащитная. Но руки обнимали живот. Медсестра сказала, что ты не отнимала рук от живота с тех пор, как тебя к ним доставили. Ты защищала нашего малыша до последнего, до самого конца.

— Я бы и тебя так защищала, Майкл. Так бы я защищала свою семью. Даже Цезаря. Потому что, если любить — то до последнего вздоха и до последней капли крови.

— Я знаю, теперь знаю. И, Ники, теперь я верю в любовь. Снова. Нет, не снова… В первый раз. Только теперь я понял, что раньше-то любви и не знал. Выходит, ты — моя первая любовь? —проговорил он и коснулся своей теплой ладонью моей щеки.

— Ты у меня точно первый, сам знаешь. А вот насчет тебя я бы поспорила… Расскажи мне, что было у вас с Тиной. Хватит секретов!

— Ничего у нас не было. Мы начали встречаться, когда мне было двадцать четыре, я тогда начинал свой бизнес. Она сразу поняла, что я добьюсь успеха, и кружила вокруг меня. Что с меня взять? Я был молодым пареньком с огромными амбициями и желанием любить или, хотя бы, иметь иллюзию любви. И Тина подарила мне эту иллюзию. В двадцать шесть я заработал свои первые большие деньги, и через год мы поженились. Развелись, правда, через месяц. Она получила от меня, все, что хотела: машину, дом, украшения и прочее, и укатила во Францию. Там переспала с каким-то продюсером или с кем-то ещё из мира моды, и стала Тиной Кендал.

— Вот сучка! Как можно променять тебя на деньги?! С ее красотой, конечно, можно мужиков менять каждый день…

— На самом деле, её внешность — это результат многочасового труда кучи людей и раздвигания ног перед разными «папиками». Вот и вся история. Она была первой девушкой, с которой я связал себя серьёзными отношениями, поэтому мне было не с кем сравнивать. Я не знал, что такое любовь. Следовательно, решил, что и верить в неё больше не буду. И чтобы защитить своё сердце, просто менял девушек, как перчатки. Голый секс. И всё. Только ты заставила меня полюбить не вновь, а в первый раз. Понимаешь? А Тине желаю удачи. Захочет выйти на новый уровень — найдёт, перед кем ноги раздвинуть.

— Зачем она приехала к тебе? На что надеялась?

—Откуда я знаю? Спроси это у неё.

— То есть, ты не давал ей поводов думать, что она может вернуться? — ревниво допрашивала его я.

— На кой черт она сдалась мне, Ники? У меня есть одно Солнце, оно светит мне. Даже два. Большего и не надо.

— И она больше нас не потревожит?

Надеюсь, что нет, иначе я потревожу её.

— Нет, не потревожит. Она не такая дура, чтобы не понять, что ей здесь не рады.

— Я люблю тебя, Майкл, — в миллионный раз повторила я. Мне самой хотелось слышать эту фразу. — И я до сих пор не верю в своё счастье.

Я не смогла удержаться и потянулась к нему за поцелуем. Но он в очередной раз отстранился. Черт!

— Милая, некогда романтику устраивать. Через час нас ждет доктор. Одевайся.

— Какой доктор?

— Гинеколог. Я договорился с доктором Морган. Она лучшая в Вашингтоне. Поэтому, мы не будем заставлять ее ждать, — торопил меня Микки.

— Мы сделаем первое фото нашего сыночка! — до меня, наконец, дошло, зачем мы поедем к врачу.

— Ага, нашей дочурки, — вставил свои дурацкие пять копеек Майкл.

Через час я уже лежала на кушетке, готовая к проведению УЗИ. Сердечко мое не билось. Сейчас я увижу первое изображение своего ребенка. Господи, хоть бы не заплакать. Майкл сидел рядом и держал меня за руку. Это было так интимно… Интимней самих родов.

— Поднимите футболку, — скомандовал врач.

Доктор еще поводил по животу своим аппаратом, давая мне указания. Я внимательно следила за плазменным экраном на стене. На черно-белом изображении ничего не было понятно с первого взгляда. Но я не сдавалась, приглядывалась и приглядывалась. Вот оно —маленькое зернышко! По-видимому, это и есть наш малыш.

— Все хорошо, — сказал доктор Робертс, заканчивая осмотр.

Мы получили на руки эту заветную фотографию, и у меня увлажнились глаза. В коридоре я прижалась к Майклу, сильно обнимая его.

— Здесь видно всего лишь точку, но я уже так люблю это пятнышко, — прошептал он мне в волосы и поцеловал в макушку. — Повесим в снимок в спальне.

В клинике мы провели еще некоторое время. Меня осмотрела гинеколог, расспросила обо всем и отпустила, сделав заключение, что все хорошо. Майкл не удержался и спросил, можно ли сделать гипотетическое предположение, какого пола будет ребенок, и мы с доктором хорошенько посмеялись над его вопросом.

— Пол у ребенка пока будет тот, какой захотите вы. К двенадцатой неделе скажу более точно. На данном этапе беременности ни о чем говорить точно, и даже гипотетически, не имеет права ни один врач, дабы не вводить счастливых родителей в заблуждение. — Она повернулась ко мне. — А вам, будущая мамочка, не рекомендую есть тунец. В нем повышено содержание ртути.

Ну, и ладно. Фиг с ним, с тунцом.

— А сексом можно заниматься? — задала самый волнующий вопрос я, а Майкл закашлялся.

— Ники…

— Мистер Митчелл, это нормальный вопрос. Тем более, мисс Кросс —молодая девушка, — улыбнулась доктор Сесилия Морган. — Секс в первом триместре нежелателен, мисс Кросс.

Майкл почти вслух обрадовался и показал мне язык. Нечестно! Все вокруг нечестно!

— Но, — продолжила врач, — если очень хочется, то можно. Только, осторожно.

Я победно взглянула на Майкла, обещая ему страшную сексуальную расправу дома. Домой, кстати, мы попали не скоро, ближе к вечеру.

Майкл носился со мной, как с дитём. Такой заботы я ещё в свой жизни не видела. Мы заехали в супермаркет и набрали огромное количество свежих овощей и фруктов, а я положила в корзину миллиард всяких вкусностей и соленостей. Нас также занесло в книжный магазин, где я накупила кучу книжек с советами для беременных и сказок для маленьких.

— Микки, я хочу этот костюмчик с человеком-пауком для Даниэля! — заканючила я в детском магазине, куда затащила Майкла.

— А если будет Эмма?

— Ничего страшного, походит в костюмчике со спайди один раз. Нам же хватит денег, чтобы менять одежду малютке каждый день?

Майкл рассмеялся и, сказав, что возьмем два — с человеком-пауком и принцессами, купил оба наряда.

Вечером я сидела на диване и с глуповатой улыбкой рассматривала костюмчики и снимок УЗИ. Майкл был занят работой в кабинете, поэтому я прозябала в одиночестве. Я потихоньку начинала уже ненавидеть его работу. Может, Мел позвонить? Я хотела позвать их с Мэттом посидеть парочками где-нибудь. Ну, и, заодно, ошарашу ее новостью о своей беременности…

— Мел, привет!

— Привет! Ники, как у тебя дела? — настороженно спросила она. — Мэтт в последние дни что-то темнит… У вас все хорошо с Майклом?

— Все отлично, Мел. Правда. Большего счастья мне еще не доводилось испытывать в жизни.

— Ты точно честна со мной, Ник? Он не изменял тебе, не обижал тебя? Смотри, я все пойму по твоим глазам, при первой же встрече! И после этой встречи он будет не способен никогда зачать ребенка!

— Мел, все хорошо. Не пугай меня, ради бога. Яйца Микки — ценная вещь в моем хозяйстве, — хохотнула я. — Когда увидишь меня — поймешь это сразу, крошка. Такой счастливой меня делали только новые выпуски журнала про Сабрину-ведьму в школе!

— Оу, ну, тогда я спокойна за тебя.

— Что я хотела, подруга… Ты не забыла про нашу встречу парами?

— Чёрт! Забыла, как всегда, Ник. С Мэттом обо всем на свете можно забыть…

— Давай на выходных? Майкл разберется с работой, и оторвемся! Забронируем столик в «GreenCafe», идет? Поедим овощи. Ты не против?

— А может, в клуб, Ники? Как можно оторваться в веганском кафе? — скептически спросила Мел.

— Ты все поймешь, детка. Дай мне шанс тебя удивить.

Я целыми днями объедаюсь мясом и шоколадом. Надо сделать передышку, а то, после рождения малыша, живот не уйдёт.

— Ладно. Зная тебя, надену каску.

— Ээ… зачем?

— Твои сюрпризы всегда плохо заканчиваются! — рассмеялась она.

— Микки освободился. Всё, я убегаю. Созвонимся. Целую тебя, красотка.

— И я тебя, Ники. Пока.

— Майкл, у меня отличная новость! — воскликнула я, встречая его. — В выходные у нас ужин с Мел и Мэттом. Она узнает, что я беременна. Это будет что-то, сравнимое с ураганом Катрина! Нет, это будет круче.

— Думаю, мы это переживём. Смотри, что я тебе принес. — Он протянул мне упаковку фундука, покрытого шоколадом. — Думаю, пора престать грустить, из-за того, что тебе теперь нельзя есть тунца.

— Все ты надо мной смеешься, — я показала ему язык и с горящими глазами открыла упаковку. Взяла один шарик в рот, обхватив его губами, и разжевала, с видом истинного блаженства.

Я даже не подумала, как сексуально это могло выглядеть. Взглянув на Майкла, я громко сглотнула. Он у себя в голове уже доедал меня, как я — эту конфету.

— Ники…

— Да?

— Я хочу свою конфетку… — томно сказал он. — Иди ко мне, моя сладкая. В прямом смысле этого слова…

— Микки, ты же не хотел! А я сейчас кушаю, это важней.

— Разве можно перед тобой устоять, любимая?

Майкл отобрал у меня сладости и оскалился, что не предвещало мне ничего хорошего кроме жаркого секса. Он обнял меня за талию, притягивая к себе, но моя голова была занята теперь только фундуком.

— Пусти, пусти! Я хочу шоколад, — захныкала я.

Но когда Микки поцеловал меня, я напрочь забыла о шоколаде. Вкус его губ был в миллион раз слаще любого шоколада и любых орехов. А что он предложил мне вместо клубнички…

Мне только дай, что называется, команду «фас». Зря он отказывал мне утром, теперь ему воздастся сполна за мою утреннюю неудовлетворенность. Моей удвоенной энергии хватило бы на троих. Бедный Майкл. Его член, наверное, больше никогда не встанет не только на меня, но и на слово «секс» вообще. Я прыгала на нём, как сумасшедшая, а когда он был сверху, я постоянно упрекала его, что он недостаточно быстрый сегодня.

— Я тебе не гепард, чёрт возьми! — не выдержал очередного упрека Майкл.

— Ну ладно, не злись. Ты — мой лев, хищник! Правда, какой-то уставший сегодня…

— Дальше — сама, — сказал он и стал слезать с меня.

— Прости, прости, мой ягуар! Всё, я молчу и не жужжу.

Так я и молчала. Думала, взорвусь, жуть, как хотелось кричать!

— Да, можно не молчать, самка гепарда, — рассмеялся Майкл и толкнулся в меня сильнее, издавая рык, как самое настоящее животное.

Лучше бы он этого не говорил... Я забилась в экстазе, как умалишённая. Хорошо, что у нас не было соседей. Можно было поорать от всей души. Я выкрикнула его имя последний раз и откинулась на подушку. Майкл лежал на мне, уткнувшись в шею, и часто дышал.

— Я люблю тебя, мой волшебник, — нежно сказала я, перебирая его волосы.

— Волшебник?

— Именно. Ты совершил невозможное — сделал меня счастливой.

Я гладила его по голове и видела в этом смысл всей своей жизни. Просто быть с ним, просто любить его…

Глава 9.

Утром меня ждали ароматный чай, бейглы со сливочным сыром и свежий букет гербер. И, конечно же, любовь. Она теперь всегда и везде ждала меня, следовала за мной по пятам. И это было чертовски классно!

Майкл в переднике и… одних боксерах стоял у плиты и пытался пожарить себе омлет. Как бы пожарная сигнализация не сработала… Ммм, но его попка выглядела очень даже соблазнительно.

— Давай я, — предложила я, занимая место у сковородки. — Тебе с твоей… кхм, пятой точкой явно не у плиты надо стоять.

Поцеловав меня, он отдал мне лопатку и шефство над омлетом.

— А где же еще, а, конкурентка с еще более классной попкой? — пошутил он и шлепнул меня сзади.

— Твое место в спальне — удовлетворять меня!

— Ну, ты у меня — вредина ненасытная. Ты меня так в могилу сведешь, самка богомола.

— Чего это? Я же тебя не съедаю после секса, — хихикнула я. — И чего это ты так странно ходишь?

Я заметила, что он как будто хромал, пока шел к столу.

— А то ты не знаешь? — ехидно спросил Майкл.

— Ааа, производственная травма, — улыбнулась я, вспоминая нашу животную ночь.

— Да. Одна супермощная соковыжималка вчера выжала все соки из меня.

— А сок был ничего такой. Пила бы его и пила…

Майкл плотоядно посмотрел на меня, и я вмиг забыла про завтрак, трескающийся и шипящий на сковородке. Я сейчас его уложу прямо на столе!

— Обо мне ты подумала, эгоистка? Тебе от меня только секс нужен! — притворно возмутился он, и я уже еле сдерживала смех.

— Ну, не дуйся, милый. Больше не буду. Клянусь. Теперь — только платоническая любовь.

Ха! Он не заметил, как я скрестила пальцы, когда клялась.

— Ты же моя маленькая шалунья. Эмма родится, я тебе устрою веселую жизнь! Не будешь знать, где прятаться от меня.

— Микки, я так люблю тебя. Я думаю, Эмма не обидится, если мы немного пошалим. Как ты на это смотришь?

Я отключила плиту, накрыла Майклу на стол и… опустилась перед ним на колени.

— Что ты делаешь, Ники? Я иногда боюсь твоих выходок…

— Ты завтракай своей яичницей, а я позавтракаю своей, — шаловливо проговорила я и запустила руку ему в боксеры.

Ответом мне стало сначала шипение, вырвавшееся из Майкла, а затем, когда рука сжала яички — рычание и прищуренный взгляд сверху. Я водила рукой по члену, не отрывая от него глаз ни на секунду. Было интересно наблюдать за тем, как меняются эмоции на лице Микки. Он тоже старался смотреть мне прямо в глаза, но это было выше его сил— глаза закрылись, зубы стиснуты, старается не стонать.

— Что же ты не ешь, любимый? Аппетит пропал? — спросила я, собирая кожу у головки и снова устремляя руку вниз.

— Да, знаешь, кусок в горло не лезет, — с жаром ответил он.

— А мне нормально.

Я взяла его член в рот, обводя языком головку. Взяла глубже, чувствуя, что он близок к концу. Майкл сорвался и взял дело под свой контроль. Собрал волосы в хвост и стал направлять мою голову, входя под нужным ему углом и на нужную глубину. Член немного разбух у меня во рту, я прибавила руку снизу, и он кончил. Не дав ему опомниться, я встала, взяла со стола салфетку, приложила ее к губам и промокнула их, переводя взгляд на Майкла.

— Спасибо за вкусный завтрак.

Его зрачки были расширены, ноздри раздувались. Я своей классной пятой, цитируя недавние слова Микки, точкой ощущала надвигающуюся беду. Уж не по этой ли точке я получу?.. Заметив, как он пододвинулся к краю стула, намереваясь встать, я выбежала из кухни, заливаясь смехом.

— Не убежишь, маленькая развратница, — произнес он, догоняя меня в гостиной и подхватывая на руки. — Спасибо за то, что я остался без завтрака, — прошептал он мне в губы, вовлекая в поцелуй.

— Почему это я тебя оставила без завтрака? Иди, завтракай, — ответила я, невинно хлопая глазками.

— Уже не хочется…

Майкл повалил меня на диван, накрывая своим телом. Я смеялась и обнимала его, утопая в нежных чувствах. Господи, пусть так будет всегда! Он закатал мою майку и поцеловал животик.

— Спасибо небесам за то, что вы у меня есть, — ласково сказал Майкл, покрывая кожу поцелуями. — Эмма там или Даниэль — не имеет значения.

— Благодаришь небеса, значит? Я же тебе жить спокойно не даю. Ни поесть, ни поспать, — доставала его я.

— Да-а, малыш, ну и мама тебя ждет, — пробубнил Микки, целуя меня в пупок, тем самым вызывая щекотку. — Будем вместе страдать.

Я скривила смешную рожицу ему в ответ и погладила его по голове. Мой прекрасный принц.

— Микки, — позвала я, привлекая его внимание. — Давай сходим в парк погулять? Снеговика все-таки слепим, просто воздухом подышим, я тебя закидаю снежками. Силы-то у меня теперь больше!

— Можно, почему бы и нет? — согласился он, устроившись подбородком на моем животике. — Кстати, а ты не забыла, что тебя ждут бейглы столе? А то, ты так была занята отвлеканием меня от еды, что, возможно, и сама забыла про волшебной красоты и вкусноты бостонский торт.

— Точно! Бейглы! — Я хотела подскочить и побежать завтракать, у меня же еще шоколадная паста осталась, можно устроить шоколадный пир на кухне.

— Ха! Вот и попалась, та которая кусалась!

Майкл уложил меня обратно на спину и, уже расстегнув шортики, стягивал их вниз.

— Опять ты так поступаешь! Я хочу кушать, — возмутилась я.

— Моя очередь завтракать, сладкая.

Один палец вошел в меня, и я подалась ему навстречу, забывая о еде и обо всем на свете…

Через час, кое-как отлепившись друг от друга, мы гуляли в парке. Майкл держал меня крепко за руку, пока я пыталась кататься на льду. Чего я только не пыталась делать: и по веткам деревьев била, засыпая его снегом, и снежками кидалась в Майкла, и даже один раз почти попала снежком в пролетающую птичку. Тогда он закинул меня себе на плечо и «отшлепал», наказывая за провинности. Эти его похлопывания ладонью по моим ягодицам лишь раззадорили меня, и я побежала на импровизированный каток — лед, который дети раскатали до состояния катка, чтобы испытать свою координацию и нервную систему Майкла.

— Ай! Лови меня, — заверещала я, когда нога не устояла, и я чуть не плюхнулась на лед.

Микки успел меня подхватить, слава богу! Дети засмеялись, и я вместе с ними. Вот это веселье! Только одному человеку в парке было не смешно — да, Майклу.

— Стой! Куда ты садишься? Скамейка ледяная, — недовольно сказал он, останавливая меня от сего преступления.

— А, что, мне теперь стоять?

— Нет. Садись. — Он сам сел на скамейку и похлопал по колену, приглашая меня.

Я села к нему на колени и обняла его, целуя в щеку.

— Ты уже жалеешь, что связался со мной, да? Я тебя достала, Микки?

— Нет, конечно, дорогая. Как ты можешь меня достать? Я обожаю тебя и твой дурной характер. Но, Ники, ты же теперь не одна — ты носишь нашего ребенка. Если ты упадешь, упадет и Даниэль тоже, или Эмма. Если ты застудишься, сидя на холодной скамейке, проблемы со здоровьем могут быть не только у тебя.

Мне стало так стыдно. Как всегда, я — дурья башка!

— Прости, Майкл, — пробормотала я, уткнувшись ему в плечо. — Больше не буду вообще ничего делать, раз сделать нормально не могу.

— Ладно, идем домой, — суровым тоном сказал он, вставая.

Я встала, удрученная тем, чем обернулась наша милая прогулка в парке. Я его так достану, он через месяц и разведется со мной. Нет, он вообще не сделает мне предложение… Что за черт? Что-то прилетело мне в спину, а сзади раздался смех Майкла. Снежок!

— Ну, ты, гад! Усыпил мою бдительность!

Он запустил в меня еще один снежок и побежал, смеясь на всю округу. Не на ту напал! Так мы пробегали полчаса, точно. Под конец я уже запыхалась, и еле дышала. Майкл подбежал ко мне и, подняв над землей, закружил в объятиях.

— Не смей никогда думать, что ты меня достала, или что-то еще в таком духе. Я люблю тебя любой, мой киндер сюрприз, — прошептал Майкл, окутывая меня паром от своего дыхания, и чмокнул в красный, от холода, нос.

— Почему киндер?

— Никогда не знаешь, что ты выкинешь, малышка! Но насчет ребенка я был абсолютно серьезен. Не подвергай его опасности, ладно?

— Конечно, Микки, обещаю, — растрогано ответила я, обнимая его ногами, прижимаясь ближе.

— Милая, у меня плохие новости.

—Что, на работу уже спешишь?

— Хуже.

Господи, что случилось?

— Надо, наконец, разобраться завещание отца. Дольше тянуть просто нельзя. Ты готова помочь мне его прочитать?

— Что за вопрос? Конечно, готова. Выходит, наша прогулка окончена? — расстроилась я.

— Любимая, ты и так сегодня всех детей здесь переплюнула, — усмехнулся он. — Сейчас приедем домой, отогреешься фруктовым чаем с солеными огурчиками и поможешь понять, о чем идет речь в завещании.

— Хватит надо мной смеяться! Ну, да, я недавно полила хашбраун джемом, но это было случайно, понял!

Мы заехали в банк за завещанием и отправились домой. Микки приготовил мне чай и гамбургер. Ра-ай! Пока я ела, он читал завещание. Его отец много писал о своей жизни, о работе, о знакомстве с моим отцом, организации «Черный Орел» и своей тайной операции по разоблачению этих ублюдков.

— Вот, Ники, смотри, он говорит о тебе прямым текстом, — сказал Майкл, отдавая мне листок.

— Документы напрямую связаны с дочерью Доминика — Ники. Они хранятся там, где она находит несоизмеримую ни с чем печаль, там, где она встречает закаты, но и там, где находится ее вечная радость, — прочитала я.

Ни фига себе он закрутил! Я подняла на Майкла ничего не понимающий взгляд и покачала головой.

— Я не могу даже представить, о чем идет речь… Куда же я ходила, и хожу?..

Я ломала голову, но все было тщетно. Как, вообще, можно понять, о чем он говорит? Взял бы, да написал прямо — там-то и там-то находятся документы.

— Вот еще, — перебил мои мысли Майкл. — Дорти все видит. Дорти все знает.

Чего? У его отца явно в школе был высший балл по литературе. Ему только фантастику было писать при жизни!

— Что за Дорти? Я не знаю никакого Дорти.

Майкл печально вздохнул, убирая завещание. Я опять оказалась бесполезна.

— Прости, Микки. Никакой пользы от меня…

— Не надо так говорить, моя девочка. Один черт поймет, что тут зашифровано. Я пойду, поработаю, а тебе — приятного аппетита.

Он встал, подошел ко мне, погладил животик, желая и малышу приятного аппетита, поцеловал меня и ушел. Мне было так грустно на душе. Как же так? Его отец оставил мне послание, а не могу понять, о чем он говорит!

Закончив с едой, я поднялась наверх. Майкл работал, да и, к тому же, был огорчен, поэтому я решила занять себя чем-нибудь, и не лезть к нему. В комнате я повалялась перед телеком, погуглила последние новости, попинала балду и сдалась — делать было нечего. Я привыкла проводить время с Майклом. Он любил гладить мой живот, обсуждать, что и когда мы купим малышу, рассказывал часто всякие интересные истории. Без него все было не то…

На глаза мне попался старый рюкзак, который я, зачем-то, притащила сюда из Ричмонда. Там хранились мои любимые диски, кисточки, дневник. Хм… дневник! Можно и перечитать все те бредни, которые я писала в школе. Надев наушники и включив Skillet, я открыла дневник. Да уж, ну и всякой чуши тут написано… И про первую любовь, и про вызов к директору школы за неподобающее поведение, и насилие отца. Я дошла до тридцатой страницы и остановилось. День, когда осознание смерти матери ударило по мне со всей своей разрушительной силой. Тогда я вылила всю свою боль на эти страницы, в некоторых местах были видны сухие затертости — следы от слез. Бабушка часто водила меня на кладбище к маме, когда мне было лет семь. А потом и она умерла… И началась тирания отца.

— Мамочка, наконец-то, я счастлива, — тихо сказала я, роняя слезинку на эту же страницу. — Есть принцы на этом свете, теперь я знаю.

Внизу страницы, другим цветом, была сделана пометка: «Купить маме букетик тюльпанов. И Дорти тоже. Ему можно положить гвоздики или орхидеи».

В этот момент меня просто разразило громом от догадки, пришедшей в голову. Я завопила на весь дом и подпрыгнула на месте, желая побежать к Майклу, но он был быстрее.

— Ники, что случилось? — испуганно спросил он. — Тебе плохо? Ребенок?

— Микки, это же Дорти Пимслер!!! — закричала я, сотрясаясь от нервного возбуждения. — Рядом с могилой моей мамы стоит памятник Дорти Пимслеру, но там никто никогда не появлялся. Я всегда этому удивлялась, но не придавала особого значения. Думала, что его бросили родственники, и приносила ему всегда цветы. Точно, там спрятаны документы!

— Успокойся, дорогая, — попытался успокоить меня Майкл.

— Некогда быть спокойным! Выдвигаемся!

Майкл был категорически против брать меня с собой, но разве мог он устоять перед моим натиском? Правда, влияние он на меня все же имел. Заставил меня одеться, как капусту! Иначе грозился не выпустить из дома.

Документы мы нашли рядом с памятником Дорти. Точнее, под ним — под плитой. Внутри оказались закопаны искомые бумаги. Очень продуманный ход! Кто бы мог подумать, что важные документы могут быть спрятаны здесь?

Боже мой, да это уже не чертов фильм, с Уиллисом в главной роли — это просто вынос мозга вселенских масштабов. В документах была полностью изложена идеология «Черного Орла» — просто ужас. Волосы не то, что дыбом встали, они чуть из волосяных луковиц не выпрыгнули от потрясения. Это идеи больных на голову людей! Также там был раскрыт состав их лекарств — я не химик, ничего не поняла. Но эти записи точно никто не должен увидеть.

— Микки, меня сейчас вырвет. Неужели это все — правда, то, что они здесь пишут?

— Солнышко, ну, я же просил тебя остаться дома. Теперь ты будешь нервничать. И, да, это правда. В противном случае, не было бы всего этого кровопролития.

— А что написано у тебя в листах?

— Здесь, как я понимаю, вся их черная бухгалтерия. Деньги они отмывали мастерски. Я бы даже сказал — виртуозно. Твой отец хорошенько выжал бюджет любимой страны.

Я заглянула в документы через его плечо и ахнула. Какие тут указаны имена и фамилии!

— Майкл, да это же советник президента… И он был в курсе?!

— Получается, что да. Похоже, много кто из верхушки был в курсе. Как только мой отец смог обставить их всех?

— Не знаю, Микки. Но он был хорошим человеком, его имя должно было войти в историю! — с жаром сказала я. — Не то, что мой папаша. Придурок.

О каком же ужасе я сегодня узнала. Это, мягко говоря, страшно и омерзительно. Просто невообразимая жестокость. И ради чего? Просто потому, что люди любят жестокость. Жестокость заложена в нас природой, мы не далеко ушли от наших родственничков — приматов. Только ими не правят безумные идеи, жажда денег и власти. Выходит, человек — худшее из животных?

Нет, просто у кого-то, как у моего отца, расстройство психики. Всё, не хочу больше об этом думать. Противно и гнусно. Все те люди погибли в страшных мучениях от приема этих гениальных препаратов. Фашизм и рядом не стоял с жестокостью отдельных личностей. От этих мыслей у меня закружилась голова, и я ушла в машину. Пусть Майкл дальше сам с этим разбирается. Нас с маленьким надолго не хватит.

Дома Майкл спрятал эти документы, несущие на себе печать смерти и боли многих людей, в сейфе. Позже он собирался отдать их каким-то высокопоставленным людям в правительстве. Но моя жизнь теперь никогда не будет прежней. И если я ещё раз увижу своего отца, я точно сделаю то, что мечтала сделать на протяжении всей жизни — ударю его. Или попрошу Майкла. Но изобью его точно, своими руками, или нет — не столь важно.

— Как ты думаешь, зачем твой отец оставил эти документы именно тебе?

— Не знаю, Ники. Возможно, он хотел, чтобы я передал их нужным людям — не зря же я их получил спустя столько лет после его смерти. Но лучше бы он их не оставлял.

— Согласна. И я была совсем маленькой, когда он умер. На кладбище еще с бабушкой ходила. Ничего не скажешь, искусно он все провернул!

— Ладно, не будем об этом, милая.

— Даже не верится, что все закончилось, Майкл, — сказала я, устраиваясь удобно на диване, укутываясь теплом его объятий.

— Все только начинается, дорогая, — проговорил меня в волосы он и поцеловал.

— В смысле?

— Начинается наша история, Ники. История нашей семьи.

Я задержала дыхание и не дышала, слыша только, как колотится мое сердце. Больше мы ничего не говорили друг другу. Ну, их, эти слова. Они могут лгать. Но его крепкие объятия и рука, нежно поглаживающая мой животик — никогда!

***

Сегодня был важный день. День, который я могла не пережить. И нет, это не роды. Это — встреча с Мел. Вечером я обрадую ее такой сногсшибательной новостью, и даже не знаю, какая реакция прилетит в ответ. Майкл не разделял моего волнения. Типичный мужик. Никакой тонкой душевной организации.

Он не позволил мне выйти в легком платьице. Даже под теплое пальто! И остался безразличен к моим аргументам о том, что мы на машине, а потом весь вечер будем в кафе находиться.

— Вот и ночью буду спать во всей этой толще одежды! — буркнула я, выходя из дома.

Но в машине, по дороге к назначенному месту, я отошла. Майкл устраивал свою руку у меня на колене, когда была возможность. И это было не грубое, захватническое проявление характера самца. Он делал это осторожно, нежно, боясь причинить мне неудобство. Потом рука неизбежно поднималась выше — к животику.

— Как ты себя чувствуешь, Ники? — участливо спросил он. — Больше не дуешься?

— Да, ладно. Нормально. Но ночью я точно в этом лягу спать.

— Я не только из-за холода заставил тебя так одеться… А еще и потому что… — замялся он.

— Ну, и почему?

— Я не хочу, чтобы другие мужики, и Мэтт в том числе, пялились на тебя в этом куске ткани, который ты называешь платьем!

Я расплылась в улыбке, почти стекая по сидению лужицей. Я получала ни с чем несравнимый кайф от его ревности.

— Но потом я, наверное, уже никогда не смогу надеть такое платье, — грустно произнесла я.

— Почему, солнышко?

— Меня беспокоят мои изменившиеся вкусовые пристрастия. Я ем, как гиппопотам! Мне, бывает, хочется рогалика с джемом и, в то же время, мяса, да пожирней. Это же ненормально, да? А что будет с моей фигурой?

— С фигурой ничего не будет. Не будет фигуры — не будет проблем. Не переживай, — очень удачно пошутил Майкл, на что я скинула его руку с колена. — Такие вкусовые предпочтения — это нормальное явление для беременных женщин. Меняется гормональный фон, организм требует разную еду, и не только ту, которую ты хочешь, а ещё и желания малыша учитываются.

— Спасибо, успокоил, — надулась я.

— Ники, ты мне любой нужна. И худышкой, и пышечкой. И молодой, и старой, — начал Майкл.

— Всё, всё, я поняла. И страшной, и красивой, и больной, и здоровой. Не продолжай, пожалуйста.

Через двадцать минут я уже поглощала картофель Айдахо и чесночный хлеб в вегетарианском ресторанчике. Майкл наотрез отказался со мной после этого целоваться.

Мел с Мэттом подошли немного позже. Она была в шикарном чёрном брючном костюме, Мэтт — в классическом костюме, тоже чёрном. Такая образцовая пара предпринимателей. Надеюсь, мы тоже круто смотримся с Майклом, гармонируем. Да нет, я уверена в этом!

— Ники Кросс! Ты ли это? Просто роскошна. Богиня, — воскликнула Мел, обнимая меня. — Такая светящаяся. Теперь я верю, что ты счастлива.

— И ты, Мел, выглядишь чудесно. Я тебя такой ещё не видела. Ты —просто фантастика, детка! — рассмеялась я. Мэтт, ты тоже красавчик, — подмигнула ему. — Костюмы у вас с Майклом одинаковые.

— Ну, давай, Кросс, рассказывай свою новость. А потом я — свою.

У Мел тоже новость? Двойная беременность? Было бы круто!

— Сначала ты, — настаивала я.

— Ладно. Я…

Беременна, да? Ну, скажи это!

— …устроилась на работу!

Наверное, я сильно изменилась в лице, раз Мел сказала следующее.

— Ники, ты не рада? Ты так огорчилась!

— Нет, нет, прости, Мел. И что за работа?

— Начальник отдела рекламы. Ники, это же уровень. У меня теперь есть все, что должно быть у успешной женщины: офигенный мужчина и суперская работа! Не хватает только малыша. Но это ещё успеется, да, Мэтт? — Она повернулась к нему, а Мэтт подавился воздухом. — Ладно, не кашляй, будущий папочка, ложная тревога. А теперь ты, Ник.

— Да, у меня, так, новость… Я просто беременна, — сказала я таким будничным тоном, будто и вправду ничего особенного.

— Аа, и всего-то… Стой! — Глаза Мел округлились. — Что ты сказала?! Беременна?! Вау! Круто!

Мел чуть столик не опрокинула, когда полезла меня обнимать. Надеюсь, Майкл не ревнует? Мы снова вели себя, как обезумевшие от радости школьницы.

— Мел, поаккуратней. Я всё же в положении. Ты раздавишь или задушишь меня, точнее, нас с Даниэлем.

— Ой, точно. Боже, Ники, я так рада! Эм… и ребёнок же от Майкла? Что я несу, конечно же, от Майкла!

И смотрит на меня так выжидающе!

— Ники, у тебя, что, ещё кто-то есть? — сжал челюсти и подозрительно посмотрел на меня Майкл.

Вот, что сделать? Поприкалываться, или нет? Ладно, сжалюсь.

— Да никого у меня уже нет. От Майкла, конечно, ребёнок. Что за вопросы, Мел?

— Я просто так спросила, на самом деле. Давайте что-нибудь закажем. Я хоть и не беременная, но есть хочу зверски.

Мы начали смотреть меню, как Майкл проревел на весь зал.

— Подожди-ка, что значит «уже»? Ты мне изменяла?! — От его громового голоса задрожали бокалы.

— Успокойся, мой ревнивец. Пошутила я. Всё о-кей. Никого у меня не было. Правда.

— Точно? — спросил он и так взглянул на меня, будто у него был встроенный детектор лжи.

— Точно, — кивнула я и потянулась к нему за поцелуем.

Как же я люблю его! Могла ли я ещё полгода тому назад подумать, что буду так счастлива? Нет, определенно, нет. Я дала себе обет безбрачия, поставила крест на всей жизни. Я была верна своему одиночеству. А сейчас я просто окрылена любовью. Я была готова целовать Майкла и шептать ему слова любви дни и ночи напролёт. Я была готова ради него на всё. Даже душу свою отдать. За настоящую любовь я готова отдать всё. Абсолютно всё.

— Вы же теперь поженитесь, да? — задала очень тактичный вопрос Мел, за что Мэтт толкнул ее под столом.

— Ну-у, не знаю, — уклончиво ответила я, уставившись в свою тарелку. Меня тоже волновал этот вопрос, но я была не вправе давить на Майкла. Звать меня замуж, или нет — только его решение. — Штамп в паспорте — это ерунда, Мел. Можно и так быть счастливыми.

— Я тебя не узнаю. Ты всегда говорила, что без штампа семья — не семья. А еще у вас будет ребенок, — продолжала она. — Ты перестанешь меня толкать, или нет? — это она уже сказала Мэтту.

— Говорила и говорила, теперь повзрослела, и взгляды поменялись. А Мэтт когда сделает тебе предложение? — решила атаковать ее я.

Бедный Мэтт! Его надо было видеть. Он не знал, куда от нас деться. Мел, похоже, поняла, что ее вопросы были не уместны. По крайней мере, в такой обстановке.

Дальше ужин проходил в тихой атмосфере. Мы болтали обо всем на свете. Было ощущение, что я находилась в эпицентре счастья. Мэтт и Майкл что-то обсуждали, уткнувшись в свои смартфоны, и мы с Мел болтали о своем, о девичьем. Пока Мел и мой язык меня опять не поставили в неловкую ситуацию…

— А как ты себе представляешь семейную жизнь, Ник? — поинтересовалась Мел, хрустя луковыми колечками. — Меня эта перспектива немного пугает, признаюсь.

— Да что там. Все очень просто. Мужику что для счастья надо? Полный желудок и пустые яйца, — сморозила я, забыв, что мы не вдвоем с Мел сидели.

Мужчины подняли головы. Мэтт еле сдерживался, чтобы не отпустить шуточку по поводу того, как Майклу со мной повезло. А Майкл закатил глаза, качая головой. Ну, да, он уже привык.

— То есть, я имела в виду… — пыталась выкрутиться я, но в голову ничего не приходило.

— Мы поняли, Ники! Все взрослые люди, — расхохотался Мэтт. — И, да, ты права, детка.

Майкл пересел ко мне и обнял меня, всем своим видом показывая, что я опять заставила его краснеть.

— Тебе надо отрезать язык, — прошептал он мне на ухо, зарываясь в волосы.

— Зачем же? Он очень даже нужен, чтобы выполнять вторую часть правила, — тихо ответила я ему. Дотянувшись до уха, я прошептала. — Я про яйца, если ты не понял.

— Вечером ты точно получишь за свой язык.

После этой угрозы я все время сидела, как на иголках. Мне хотелось получить! И я получила, по возвращению домой… Но это уже отдельная история.

Эпилог.

Четыре года спустя.

Эмма уснула с Цезарем в обнимку, и у меня появилась свободная минутка. Я сидела в кухне и, ожидая, пока закипит чайник, рассматривала приглашение на свадьбу от Мел. Это была потрясающая новость! Наконец-то, и они с Мэттом узаконят свои отношения. Я была так за нее рада. На весь дом! Когда пришло приглашение, я своими криками разбудила Майкла, который спал с Эммой, по-царски устроившейся у него на груди. Потом мне за это влетело… Пришлось успокаивать плачущую малышку и рассерженного Майкла.

Когда я прочитала окончание приглашения Мел: «Майклу и Ники Митчеллам», мысли унеслись прочь отсюда, далеко, на три года назад. Одним зимним вечером, по-моему, это был последний вечер февраля, я сидела за мольбертом с красками. Давно не рисовала. Мое художественное альтер эго било крыльями по клетке, требуя дать ему выход.

Майкл обсуждал планировку нового отеля в своем кабинете, и я решила порисовать. Настроение теперь было прекрасным каждый день! Утром я проверяла, не появился ли у меня животик — это входило в обязательную программу дня. А Майкл только и делал, что умилялся, глядя на меня, а иногда и смеялся вслух, когда я крутилась перед зеркалом под разными углами, пытаясь увидеть хоть немного выпуклости.

Малыш делал меня несказанно счастливой. Материнство украшает женщину — самая настоящая правда. Даже ожидание этого самого материнства делает женщину во сто крат привлекательней. Когда ты счастлив, разве может кто-то быть красивее тебя?

— Что рисует моя маленькая феечка? — спросил Майкл, появляясь сзади.

— Ой, я и не знаю, что рисую… Просто небо пока. Потом нарисую птиц — Ники и Микки. Это небо будет символизировать бескрайний простор нашей жизни. Как тебе идея?

— Слишком мудрено, — сказал он и наклонился ближе, целуя меня в шею. — Не хочешь отвлечься от рисования? Птицы Ники и Микки подождут, пока реальные поедят мороженого.

— Точно! Мороженое! — воскликнула я. — В морозильнике же была упаковка крабовых палочек, я их так хотела сегодня с утра.

— Нет, Ники, я говорю именно про мороженое.

— И что? Ты ешь мороженое, а мы хотим крабовые палочки.

— Я уже принес его и две ложки. Давай сначала — сладенькое?

Да, что он пристал ко мне? Хочу крабовые палочки, не хочу мороженое! Но деваться было некуда. Я взяла баночку мороженого «Баунти», и слюнки потекли. Это должно быть вкусно.

—Ты издеваешься? Что это такое? — недоуменно спросила я, смотря на малюсенькую ложку, которую он мне протягивал. — Мороженое я ем только большой ложкой.

Я уже встала, чтобы пойти за ложкой, когда Майкл остановил меня.

— Съешь ты уже это мороженое! — рявкнул он.

— Ты почему со мной так разговариваешь?

— Извини. Но ты можешь просто открыть эту банку и маленькой ложкой есть мороженое? — максимально спокойно говорил Микки, но я видела, что он на взводе.

Выхватив у него ложку, я открыла банку. Достал меня! Что я ему сделала, что он орет на меня?! Пристал со своим мороженым! Я ела и бубнила про себя, строя обиженное лицо, поэтому не заметила, как с мороженым я зачерпнула что-то еще.

— Ай! Черт! Что это?

Что такое твердое попало мне на зуб и чуть не сломало его? Описать, какое я испытала удивление, когда увидела то самое, случайно оказавшееся у меня во рту, просто невозможно. Подняв взгляд на Майкла, я ждала объяснений, держа в руке бриллиантовое колечко.

— Выходи за меня замуж, любимая, но вредная, феечка.

Он встал на колени и выжидающе смотрел на меня. А я только и могла, что челюсть с пола поднимать. Замуж… Замуж?! Господи, ничего себе! Конечно, я согласна! Согласна!

— Ты согласна, Ники? — прервал мои радостные крики Майкл.

Черт, я, оказывается, про себя кричала.

— Конечно, Микки! Конечно, я согласна!

Майкл закружил меня по комнате, осыпая поцелуями. Я заплакала, будучи не в силах держать эмоции в себе.

— Не плачь, моя радость. Я бы сделал предложение раньше, но не хотел, чтобы это выглядело так, будто мнение людей заставили меня позвать тебя замуж, — произнес он, целуя меня.

— Я думала, что так и рожу без твоей фамилии в паспорте, — прошептала ему я. Ведь я, правда, так этого боялась…

— Конечно, сейчас. Мой ребенок и моя любимая женщина будут носить только мою фамилию.

…Эх, как чудесно это было. Чайник вскипел, и я устроилась за столом, уже в компании конфет и мятного чая. Свадьбу мы сыграли через два месяца, тихо, просто расписались в присутствии Мел и Мэтта, и все. Семьи не было ни у меня, ни у Майкла, поэтому устраивать грандиозные празднества не было смысла. Мой любимый принц сделал мне неповторимый подарок на свадьбу — мало того, что стал моим мужем, так он еще подарил мне волшебный конверт.

Я никогда не забуду радость в тот момент, когда вытащила из него приглашение на учебу в университете искусств. Душа на минуту застыла, и я расплакалась. Прижалась к Майклу и плакала. Как же так? У меня же не было ничего в этой жизни, совершенно ничего, что бы держало меня в этом мире. А теперь появилось столько всего: Майкл, наш малыш, учеба… Появился смысл жить.

Мне остался год до окончания университета, и я хочу попробовать свои силы в преподавании. В одной художественной школе нужны преподаватели, возможно, возьмут. У меня была куча планов на будущее: где будет учиться Эмма, и сейчас я решала, пойдет ли она в детский сад или нет. Но был еще один, жизненно важный, вопрос, который я никак не могла решить. Никак не могла признаться Майклу в… Зазвонил телефон.

— Алло. Мел, привет!

— Ты не ответила на приглашение, — сразу накинулась на меня она. — Не придете на свадьбу?

— Господи, я совсем забыла ответить, Мел! Бегала по дому, кричала, радовалась, а ответить забыла. Прости, милая. Конечно, мы придем. И Эмма тоже.

— Ну, слава богу. Я уже успела Мэтту поплакаться, что моя свадьба пройдет без лучшей подруги.

— Я тебе дам свадьбу без меня! Я бы и без приглашения пришла, — засмеялась я.

— Как у тебя дела, Ники? Ты уже сказала Майклу? Или все тянешь?

— Все тяну… Я боюсь.

— Чего ты боишься? И долго ты собираешься так ходить и молчать? Пока живот не вырастет, и отмазка «я растолстела» не прокатит? Или ты решила сделать аборт? — ахнула она. — Только попробуй!

— Сплюнь, Мел! Совсем с ума сошла?! Я просто жду подходящего момента. Он каждый день приходит такой уставший, что я стараюсь его сильно не беспокоить. И Майкл плохо спит. Еще у Эммы животик болит, она плачет ночью.

— Ники, чтобы ты сегодня же все ему рассказала! Или я сама ему позвоню. Уставший он, или нет, а должен знать, что ты беременна. Ты поняла меня?

— Да, коммандос Адамс. Или пока еще Андерсон?

— Адамс, Адамс. У него не будет шансов сбежать из-под венца, — весело ответила Мел.

Я услышала шум у входа. Скорее всего, Майкл вернулся.

— Мел, я перезвоню. Муж пришел.

— Расскажи ему все!

— Обязательно. Целую тебя, невеста.

Майкл прошел на кухню и поцеловал меня.

— Как дела, любимый? — поинтересовалась я, чтобы подготовить почву.

— Так же, как и всю последнюю неделю. Характеризуются одним словом — устал.

Черт.

— Ну, ляжешь сегодня спать раньше, выспишься… Я хотела поговорить с тобой…

Из детской раздались громкие звуки, и мы побежали туда. Опять разговор откладывается. Эмма уже проснулась и вовсю бегала за Цезарем по комнате, кидая в него мягкие кубики. Она заливалась смехом, и Майкл не смог устоять — тоже засмеялся, поднимая ее на руки.

— Вы с Цезарем — отличная пара, Эмми, — сказал он, тиская ее. — Только не таскай его больше за хвост, ладно?

— Хорошо, папа, — все еще смеясь, ответила она и чмокнула его в щечку.

— Хитрая лиса, знаешь, что за поцелуй получишь вкуснятину.

Он достал из кармана так любимое Эммой шоколадное яйцо, и она заверещала. Схватив сладость, маленькая проказница слезла с папиных рук и захлопала в ладоши, радуясь сотому киндеру. Цезарь, увидев, что она занята, пулей вылетел из комнаты, и мы опять покатились со смеху.

— О чем ты хотела поговорить? — Майкл усадил меня на колени, обнимая за талию.

— Сейчас. Это лучше видеть.

Я ушла в ванную и достала тест. Кросс, то есть, Митчелл, успокойся! Ну, не обрадуется он, и ладно. Переживешь. Наверное. Вернувшись в комнату, я стала мяться у двери. Что со мной произошло? Почему я так боялась?

— Ники, дорогая, что тебя тревожит? Расскажи мне. Покажи, что у тебя там.

— Вот… — Я протянула ему тест и застыла. — Если ты не хочешь второго ребенка, можно сделать аборт…

— Что?! — повысил тон он. — Аборт? Только не говори мне, что ты хотела убить моего ребенка, миссис Митчелл!

— Я… нет… Просто я боялась твоей реакции.

— С чего это, Ники, ты боялась моей реакции? Я — тиран и деспот? Может, я бью тебя и Эмму?

— Нет, что ты! — Я обняла его. — В последние дни ты так сильно устаешь и ходишь недовольный…

— Солнышко мое, это все работа и Мэтт. Вы, мои любимые девочки, тут не причем. Вы мне дарите только радость и бодрость, — поцеловал меня Микки. — Ты же знаешь, что я запускаю новую сеть отелей. Это открытие выжало меня уже полностью. Еще Мэтт со своей свадьбой. Я должен помочь ему выбрать остров, костюм, священника, все на свете должен помочь ему сделать! Хоть невесту сам выбрал.

— То есть, ты рад?

Майкл уложил меня на диван и поднял топик.

— Вот и твоя очередь пришла, Даниэль. — Поцеловал животик. — Только мама — все такая же глупышка. Думала, что я не буду рад такой новости.

— Я сейчас заплачу. Я несколько дней ходила и молчала, разрываясь внутри от неизвестности.

— Ники, я ведь твой муж. Ты не должна ничего от меня таить. — Он поднялся и лег рядом со мной. — Да, мы не планировали второго ребенка, и что? Так мы и Эмму не ждали. Все самое лучшее случается неожиданно.

— Ты прав. Даже наши с тобой отношения были неожиданностью…

— Ты, Эмма и Даниэль — лучшее, что со мной случилось в этой жизни. Помни об этом всегда, Ники Кросс.

— Почему Ники Кросс? Давно ты меня так не называл.

Я прижалась к нему, и Майкл накрыл меня своей рукой. Все тревоги сразу испарились из моей головы.

— Потому, что глупости совершала Ники Кросс. И она вернулась. Миссис Митчелл не могла скрывать от меня новость о своей беременности, думая, что я приду в ярость.

— Прости, Микки. Возможно, это гормоны так на меня повлияли.

В комнату ураганом влетела Эмма, с Цезарем на руках, и забралась к нам, плюхаясь в середину.

— Мама, папа! Цези ест фантик, — захохотала она, показывая на кота, который жевал обертку от киндера. Она, должно быть, пахла шоколадом.

Майкл поднял Эмму над головой и закружил. Он очень сильно ее любил. А я любила их обоих. И именно сейчас, окруженная счастьем, которое можно потрогать, погладить и поцеловать, я начала верить в высшие силы. Силы, которые подарили Ники Кросс жизнь. И скоро подарят еще одну. Пока Майкл был занят играми с дочкой, я, незаметно для него, вытерла слезинку со щеки. Спасибо небесам за это счастье, которое я никогда не выпущу из рук!

Content

Леннокс Нина На осколках прошлого