Анатолий Владимирович Шкирич

Эра героев. Тайная стража

© Анатолий Шкирич, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

Палатки в пестрых, словно осенние листья, заплатках окружали небольшую площадь на краю городка. Улюлюкая и отпуская пьяные шутки под редкими каплями начавшегося дождя, ярмарку покидали последние посетители. Горожанки, разодетые по случаю приезда циркачей, уже давно ушли вместе с гурьбой беспокойных детишек. А теперь и развеселые мужи, что, оставшись без присмотра жен, выхлебали непосильный объем темного эля и просадили деньги на аттракционах, потянулись в городок.

Навстречу одной такой нестройной пьяной ватаге, вразнобой тянувшей похабную песенку, из-за завесы моросящего дождя выехала тройка всадников. В глазах захмелевшего овцепаса сверкнули разудалые огоньки, но, к счастью, охранявший пьяниц добрый дух никуда не отлучался, и сельчанин лишь неловко соступил в придорожную грязь, пропуская всадников. Еще секунду мужик провожал отупевшим взглядом закутанные в темные плащи фигуры, а затем встряхнул головой и заспешил вслед за товарищами.

Трое же всадников, поочередно пригнув головы в низко надвинутых капюшонах, проехали под намокшим транспарантом. Работник в шутовском колпаке, сматывавший канаты, открыл было рот, дабы выпроводить припозднившихся посетителей, но тут же бросил бухту и скрылся за сувенирной лавкой. Меся копытами раскисшую грязь на месте вытоптанной за неделю травы, всадники неспешно двигались вдоль ярмарочных построек: громадных палаток с выцветшими когда-то яркими вывесками, лавок и помостов.

Легкое движение поводьев – и скакун замер напротив невзрачного шатра. Аляповатые буквы, карты и игральные кости на вывеске складывались в слово «Предсказания».

Всадник – высокий и крепко сложенный – откинул капюшон, подставив дождю короткостриженую седину и черную бородку клином. Мужчина легко соскочил с коня, не заботясь о добротных сапогах, угодивших в грязь, смешанную с навозом и сором. Его спутники спешились следом, встав по сторонам от входа в шатер. Опытный взгляд заметил бы, как ножны коротких клинков топорщили плащи.

Приподняв перчаткой намокшую занавеску, служившую дверью, мужчина скользнул внутрь. Пряный аромат экзотических трав смешивался с прогорклым запахом масла в лампадке, что освещала скудное убранство. Плетеный столик, покрытый черной бархатной тканью, стеклянный шар с наброшенным на него платком, древний сундук с пудовыми замками и пара стульев, один из которых занимала расплывшаяся с годами старуха в темном платье.

– Завтра заходи, милок, нынче двери ярмарки уже затворились, – белесые глаза на морщинистом лице, не отрываясь, смотрели на пламя светильника, а скрюченные пальцы перебирали потертые кости четок.

– Сегодня у тебя состоится еще один сеанс, прорицательница, – движения мужчины были стремительны, и лишь голос выдавал солидный возраст.

Посетитель властно опустился в кресло, сложив руки на черном бархате столика.

– Ах да. Чей-то я совсем запамятовала, – усмехнулась гадалка. – Вижу, что ты издалека спешил ко мне.

Крючковатый нос старухи дернулся, втягивая воздух:

– Дорогой парфюм, смешанный с дюжей долей конского пота и запахами дальних краев. В былые годы по грязи на сапогах я бы проследила и твой путь ко мне, – беззубая улыбка расплылась на лице гадалки.

– Все это мог бы сказать любой шарлатан из придорожного балагана. Не за этим я здесь.

– Раньше острое зрение и тонкий слух не раз помогали мне развеять пелену будущего. Нынче же я рассчитываю лишь на видение третьего глаза, а тяжкий день и расспросы измотали и его.

– Сегодня тебе кое-что поможет, – проведя рукой над бархатом, посетитель оставил на черной ткани кристалл, полный заключенного в прозрачной темнице света.

Гадалка жадно вдохнула, словно могла чуять Эфир. Скрюченные артритом пальцы ловко подхватили сверкающий кристалл, ладони потерлись друг о друга с шелестом иссохших листов пергамента. Удовлетворенный вздох – и на бархат из рук прорицательницы упал уже тусклый и безжизненный осколок.

– Будет тебе предсказание, милок, – резким движением, никак не свойственным старухе, гадалка смахнула со стола стеклянный шар. Гость не дернулся ни от резкого движения, ни от звона разлетевшихся осколков, замерев, словно влитой. – Больно уж ты покоен. Выдаешь себя, незванец.

Из-под стола, под молчаливым взором посетителя, была извлечена потертая колода карт, и глаз с треугольным зрачком на ее рубашке вперился в свод шатра. Кусочки картона, словно живой рой насекомых, заскользили меж пальцев старухи, по тыльной стороне дланей и, наконец, сплетясь в шелестящую бумажную змею, обрушились на черный бархат, разложившись пред ней в длинный ряд.

– Мне выбрать карту? – насмешливо вопросил гость, с ленцой было протянув руку, но был тотчас остановлен отмахнувшейся гадалкой.

– С таким же успехом ты мог бы остаться дома и гадать сам себе на кофейной гуще, – презрительно скривилась старуха. – Заглядывая в свое будущее, ты сам же его и меняешь. Лишь сторонний наблюдатель способен приоткрыть ту завесу, не исказив видения.

Белесые глаза закатились под набрякшие веки, голос предсказательницы возвысился, с неожиданной силой заполоняя палатку, а по ткани шатра заскользили тени, словно вокруг в ночи заплясал хоровод корчащихся человечков.

– Мои карты покажут тебе те сцены из грядущего, что увижу я, – ладонь гадалки двинулась вдоль замершего ряда изукрашенных картинок. Вдруг, словно наткнувшись на невидимую преграду, пальцы старухи дрогнули, и одна из карт вылетела вперед, перевернувшись и упав на бархат пред мужчиной. – Дракон – на картинке хвостатый и рогатый монстр – выдыхал пламя, но уже в следующий миг изображение расплылось, и карминовый мазок огня исчез. – Кто выдыхает пламя, его лишится. Меч на звезде преломится, – другая карта продемонстрировала незнакомцу ее слова. – Стая зверей рассеется, тени покинут мрак. Возвращенного землей, иного среди чужих и принявшего тьму постигнет неудача.

Мрак, что скользил по пологу шатра, собрался по углам палатки и начал опускаться, погружая все внутри во тьму. Робкое пламя светильника все слабее сопротивлялось теням, и вскоре лишь мерцание карт и жуткое лицо старухи еще различались во мгле.

– Никто иной тебя не превозможет. – И тут руки гадалки, словно тяжелые поленья, упали на стол, и кружащая тьма тотчас развеялась, оставив запах гари и тлена. Не ушел мрак лишь из глубин глаз посетителя.

– А ты слишком хороша в своем деле, – во властном голосе мужчины промелькнули нотки уважения и угрозы.

– Бывает, мой длинный язык произносит слишком много слов, – устало произнесла прорицательница. Грудь ее тяжело вздымалась, а сама старуха грузно осела. – Чем оплачивать будешь, милок?

Ночной гость поднялся, и по столику рассыпалась дюжина золотых монет с чеканным профилем. Гадалка потянулась к ближайшей деньге, но пальцы замерли, так и не дотронувшись до кружочка драгоценного металла. Белесые глаза нехорошо сощурились.

– А на прощание позволь и я окажу тебе ответную услугу, – посетитель перевернул одну из карт.

С картонки безразлично смотрело изображение черной бездны под плащом. В бесплотных рукавах одеяния замерла пара скрещенных крестьянских кос.

– Я слишком часто видала Незваного, заглядывавшего чрез чужое плечо и ждущего своего часа, чтобы он мог меня застращать, – с достоинством произнесла гадалка.

– Прощай же. – И мужчина выскользнул в ночь за полог шатра.

– Своими руками ты меняешь свое будущее, – еле слышно сорвалось с губ прорицательницы, но некому ее уже было услышать.

Выйдя под моросящий дождь, мужчина кивнул одному из телохранителей, и тот тихо, как ночная тень, скользнул меж занавесками шатра. Запоздалый же клиент предсказательницы поправил плащ, вскочил на лошадь и без спешки устремил скакуна к выходу с ярмарочной площади. Погрузившись в свои мрачные и тревожные думы, которым вторили удары капель, всадник двинулся вдоль покинутых людьми палаток, пустых лавок и оставленных снарядов жонглеров и акробатов. На почтительном расстоянии за ним следовал второй страж.

Они не успели далеко отъехать, когда из шатра выскользнул телохранитель, на ходу обтирая лезвие клинка платком, ранее накрывавшим стеклянный шар гадалки. Вложив короткий меч в ножны под плащом, страж оглянулся, обводя хватким взглядом обезлюдевшую площадь, и двинулся к своей лошади, покорно ждущей у коновязи.

И вдруг телохранитель с вырвавшейся с губ бранью неуклюже растянулся на земле, словно некто наградил его пинком изрядной силы. Еще падая, страж выхватил из ножен клинок, но отточенное лезвие лишь рассекло пару дождевых капель.

Привлеченные руганью, оба всадника замерли, но телохранитель, поднявшись, успокаивающе вскинул руку и вскочил на коня. Однако по пути к выходу с ярмарки страж еще не раз оглянулся в тщетных попытках узреть невидимое.

Никто не заметил их отбытия. Лишь глаз с треугольным зрачком с вывески над шатром гадалки насмешливо поглядывал вслед всадникам, пока все трое не скрылись за дождевой завесой.

Междупутье. Равнина Вольных Городов

Полночь. Темная улочка, скованная домами, напоминала ущелье. Одно из тех злачных мест на окраине, куда ночная стража не направит по своей воле казенные башмаки, а жильцы, услышав крики, лишь плотнее захлопнут тяжелые ставни.

Одинокий фонарь доблестно исполнял свой долг, освещая горящим кристаллом небольшой проулок. Пара бродячих псов, что, рыча, копошились над кучей мусора, внезапно встрепенулась и скрылась в темноте. Через мгновение распахнулась дверь в полуподвальное помещение, и по проулку разнеслась приглушенная хаотичная музыка, звон стекла и хриплые разгульные голоса.

Здесь располагалось ночное заведение из тех, мимо которых днем проходят, брезгливо поморщив нос. Сюда ближе к сумеркам слеталась беззаботная молодежь, предпочитавшие оставаться в тени личности, что пытались на них заработать, а также другие жители города, желавшие утолить злость и похоть, ненависть и зависть в грохоте музыки, в смеси алкогольных паров, наркотических снадобий и запретной магии в окружении незнакомых лиц.

Из полумрака подвала в проулок выскользнула парочка, поддерживая друг друга в сладостных объятиях. Невысокая, хорошо сложенная девушка в облегающем темном платье без рукавов, с обильной шнуровкой. Ее каштановые волосы еще чудом держались в пышных узлах, длинная юбка скрывала изящные ноги, а по спине и чуть ниже откровенно скользили руки спутника.

– Да-да, так он и сказал, – чуть пошатываясь, рассмеялась девушка.

Губы парня скользнули по ее шее, но, когда он опустился чересчур низко, она его игриво оттолкнула.

– Что-то ты совсем разошелся, – но в голосе ее слышалось поощрение.

– Такие уж мы, дети ночи, – длинные темные волосы обрамляли его бледное аристократическое лицо, облегающий темный сюртук усеивал ряд модных застежек из кожи.

– Звучит как затасканная фраза из дешевого бульварного романа, – фыркнула девушка. В глазах парня, полных страстного предвкушения, мелькнула злость. – Да и с чего мне верить, что ты один из настоящих? Сейчас каждый горазд прихвастнуть перед дамой, лишь бы наполнить ее бокал, а на утро – пфи, и перед тобой обычный подонок.

– Я могу показать тебе краски ночи…

– Этой ночи осталось-то с птичий нос, – оборвала его в очередной раз девушка, задумчиво покачиваясь на каблуках. – Во, придумала, клыки показывай!

– Все должно было пойти не так, – злостью он явно попытался скрыть нервозность. Быстро взглянув по сторонам, парень убедился в отсутствии непрошеных свидетелей в тихом пустом проулке. – Ну хорошо же.

Он чуть отступил от спутницы и оскалил верхнюю губу, обнажив клык сантиметра на полтора длиннее соседних резцов. Ноздри парня расширились, словно у дикого зверя, что учуял близость добычи, а грудь начала бурно вздыматься. Он порывисто шагнул навстречу девушке, но тут его спутница неловко оступилась и припала на колени. А в следующий миг на ребра парня обрушился сильный удар, и он влетел спиной в стену дома, сбив слой старой облицовки. Узкий серебряный кинжал оцарапал его гортань, не давая даже сглотнуть без риска для жизни.

– Ублюдочная тварь, мерзкая отрыжка северных лесов, – пьяные нотки в голосе девушки улетучились.

– Сударыня, – руки парня безвольно упали вдоль туловища, и он сполз по стене вниз настолько, насколько позволяло лезвие. – Я что ни на есть самый обычный человек. Эти клыки – лишь гипсовый слепок, чтобы дамочек привлекать, – он попытался хмыкнуть, издав на деле плаксивый стон. – Я не хотел никого обидеть, миледи. Это же так стильно – прикидываться ночными тварями, носить темные одежды и разглагольствовать.

– А ты всего лишь жалкий моднявый нытик, – медленно и презрительно процедила девушка.

– Да, так и есть… прошу вас, госпожа… отпустите меня…

Кинжал отдернулся от горла парня и единым слитным движением скользнул в ножны на ее лодыжке. Девушка повернулась и пошла по проулку.

– А ты знаешь, я почти поверила тебе, – она даже не повернула головы в его сторону, медленно идя по проулку к улице. Пальцы ее левой руки стянули с правого запястья браслет.

Парень стоял все там же, привалившись к облупившейся стене дома, и дыхание его становилось все более беспорядочным и поверхностным.

– Потливость? Головокружение? Слабость в ногах? Диагноз: отравление серебром. Лечение: смерть.

– Что ты со мной сделала, стерва? – прохрипел он, хватаясь за горло.

– Раствор серебра на коже и в помаде, – браслет сложился в полоску металла с четырьмя отверстиями для пальцев. – Но недостаточно концентрированный, чтобы ты не почувствовал его сразу, до того как он попадет в ту мерзкую жижу, что течет по твоим венам.

За спиной девушки разнесся хриплый крик ярости. Она же считала про себя свои шаги.

– Длина зуба сорок три миллиметра. Расстояние между клыками и расположение бороздок на них сходятся с характером ран, обнаруженными на телах двух девушек, – кастет плотно осел на ее изящных пальцах. Из волос была вынута пара длинных деревянных шпилек, удерживавших доселе пышные локоны на месте. – Ты думал, что ваши старшие оставят без внимания, что какой-то дикарь нарушает все договоры? – Шпильки скользнули в свои пазы на кастете. – Скажу честно, мне одинаково противны и твари вроде тебя, и те кровососы, что соблюдают придуманные законы. Но за них мне не заплатили, а вот за тебя…

Развернувшись, девушка с силой вогнала руку в бросившегося на нее из темноты кровососа. Острые и узкие, как спицы, шпильки вонзились в плоть, достигнув мертвого сердца, и из оскаленной в паре сантиметров от нее пасти вырвался последний хрип. Резко вывернув руку, девушка с треском обломала застрявшие в груди вампира деревяшки.

– Где те ночные монстры, которых боялись дети и взрослые? Те, о ком рассказывали страшилки у костра? – Уже окончательно безжизненное тело перед ней завалилось на мостовую. – Теперь вас считают какими-то странными больными. Вы достойны презрения, а не страха.

Кинжал вспорол неудобную юбку, оголив точеную ножку, и вернулся в ножны. Жаль, некому было похотливо присвистнуть в безлюдном проулке.

– Хотя ты и был просто больным. Ни ума, ни реакции, ни силы настоящего кровососа, легкая добыча, – скривившись, девушка схватила вампира за переднюю конечность и с натугой потащила из проулка. Тело застревало на выступавших камнях и плюхалось по застоявшимся лужам дождевой воды и жидких отходов города. – Надеюсь, я тебя не притомила болтовней.

Дотащив дохлого вампира до улицы, девушка устало потянулась и оглянулась на нависшие над горизонтом облака, что уже светлели в преддверии утра. Как только первые лучи жаркого солнца коснутся брошенного трупа, он иссохнет, как иссыхают мокрицы, что обитают под камнями. И таким его найдут горожане. Примерившись, она ловким ударом каблука выбила верхний клык. В доказательство заказчику.

Легкий далекий хлопок тетивы – и с сочным чмоканьем в труп впился короткий арбалетный болт. Девушка, не раздумывая, молниеносно скользнула, словно змея в норку, в проулок и уже оттуда с кинжалом в руке осмотрелась. Судя по наклону глубоко засевшего дротика, стреляли с крыши соседнего дома.

Она прождала с пять минут, но тени на чердаках и выше остались лишь тенями. Наконец, помедлив, все еще на взводе, девушка вернулась к трупу.

К арбалетному болту черной веревкой оказался примотан сложенный листок бумаги. Один взмах отточенного клинка освободил послание.

На дорогом пергаменте аккуратным почерком была оставлена короткая записка.

«Миледи, прошу оказать мне честь и почтить своим присутствием осенние торжества в долине Карамуреш».

Дикие Земли. Далеко за северными границами Ордена

Порыв холодного, пронизывающего ветра, что обычно предвещает раннюю зиму, хлестнул по калитке. Несмазанные петли жалобно заскрипели, но начавшую подгнивать деревянную створку остановила латная перчатка.

Под широкими, обитыми металлом ботинками земля глубоко проседала, и на ней оставались четкие рифленые следы. Выше подошвы и до самой макушки воитель был закован в механический доспех. Толстенные полосы, соединенные почти невидимыми сочленениями, нагрудные пластины и наплечники – все тело покрывал сантиметровый слой металла. Под закаленной магией сталью вдоль рук и ног располагались поршни, шестеренки, шланги, гидроприводы, а за спиной негромко гудел компактный паровой двигатель, что приводил всю махину в движение.

Шлем с узкой прорезью, защищенной прозрачной пластиной, медленно повернулся, осматривая небольшую делянку. По центру расчищенной от вековых деревьев и окруженной невысокой изгородью поляны поднимался холмик землянки, рядом расположилась крытая конюшня и крошечный загон для скота. Очередные искатели сокровищ Севера, что двинулись на свой страх и риск в Дикие Земли. Редкие счастливчики, что возвращались назад, действительно могли прожить дальнейшую жизнь, не зная бедности. Но для большинства искателей все их надежды на будущее умирали именно в этих местах. И почившие в могилах могли еще считать себя везунчиками.

На земле валялась пара бесценных шкур серебристого горного кота, разбросанные целебные травы смешались с сорняками, а взломанные ящики обнажили образцы камней и кристаллов. Похоже, искатели успели собрать неплохую добычу и, скорее всего, спорили, стоит ли возвратиться до наступления холодов или же остаться на зимовку и уже по весне сплавиться в людные края.

На изгороди повисли клоки шерсти и остались багровые, почти черные, подтеки. Из конюшни выглядывали ноги мертвой лошади, и то, что их обглодало, попыталось сгрызть даже копыта. Утепленная мхом добротная дверь в землянку держалась на одной петле, а исходивший изнутри смрад будил в памяти картины труповозок, переполненных гниющими мертвецами.

Из крошечных дырочек в броне за шлемом вырвались струи перегретого пара, поршни начали ритмично сокращаться, по трубкам гидропривода устремилась жидкость, заставляя сгибаться сочленения, и рыцарь тяжело зашагал вперед. На перевязи левой руки висел тяжелый осадный щит полтора метра высотой. Обычному солдату пришлось бы с натугой справляться с одним его весом, но усиленную механикой руку щит лишь чуть клонил к земле. Правая же латная перчатка сжимала конец длинного баллона, который волочился по земле и оставлял глубокую канаву в увядшей траве рядом с четкими следами.

Слепни только начали виться над кровавыми отметинами и останками лошади. Нападение случилось не больше суток назад, и твари вряд ли ушли далеко после обильного ужина, набив свои прожорливые утробы. Скорее, они закопались поблизости, чтобы время от времени наведываться к гниющим трупам.

Рыцарь все ближе подходил ко входу в смрадную землянку, обходя обломки ящиков, клетей, вырванные колья ограды и разорванные на клочья тряпки. Что бы ни притаилось поблизости, оно продолжало молчаливо наблюдать за незваным гостем.

От опушки леса к строениям тянулись полосы пожухлой травы. Что-то заставило выносливую северную растительность засохнуть, а ведь буквально через день здесь идут дожди, и в любую ямку за минуту набирается пригоршня мутноватой воды.

«Есть особые твари, трупоеды, что передвигаются под землей в узких, прорытых длинными когтями ходах. Дабы стенки неглубоких туннелей не осыпались, эти бестии смачивают комья земли и камни, как цементом, своей слюной. Но, как и все их нечистое существование, она отравляет все вокруг, заставляя гнить деревья и сохнуть кустарники» (Монстронариум Диких Земель, том третий).

За дверью землянки была наспех свалена грубая мебель. Похоже, услышав треск костей и истошное ржание заживо пожираемой лошади, несчастные попытались скрыться за надежными стенами. Они сгребли весь скарб к входной двери и замерли в ожидании. А затем пол землянки разверзся, отдавая их на расправу ненасытным оскаленным пастям.

Рыцарь остановился в паре шагов от наклонного входа в землянку, где доносившееся зловоние уже невыносимо мутило чувства. Идти вниз значило оказаться в окружении существ, для которых подземный мир и тьма были родной стихией. Но сами на поверхность среди бела дня эти твари просто так не выползут.

Тяжелый баллон упал на землю. Заостренный конец щита вонзился в пожухлую полосу дерна, и, орудуя им, словно простой лопатой, рыцарь начал разгребать почву. Верхний мягкий слой с остатками корешков легко откатился комьями в сторону, обнажая светло-коричневый грунт, утрамбованный почти до каменной плотности. Теперь щит обратился в молот. Один за другим удары тяжелой пластины обрушивались на твердь, пока та не осыпалась вниз, открыв темный провал, смердевший гнилью и разложением.

Подтащив баллон к отверстию, рыцарь с усилием повернул массивный вентиль, и из крана тут же забила струя невидимого газа. Задержав дыхание, воитель осторожно подтащил емкость к провалу, стараясь сам не свалиться вниз. Со щелчком включился механизм отсчета, и баллон рухнул в темноту туннеля.

Гномы веками совершенствовали свое оружие, борясь с многочисленными монстрами, обитающими на подземных тропах. А все лучшее рано или поздно оказывается на вооружении Ордена. Тяжелее воздуха, бесцветный газ начал заполнять извилистые узкие тоннели. Неважно, как далеко они простирались под землей, сколько ответвлений и укромных местечек с залегшими в них тварями.

Рыцарь усмехнулся, представив, как бестии внюхиваются в окружавший их смрад. Сдвинув поудобнее щит, воитель попятился от входа в подземный туннель, выходя на центр поляны. Из ножен мягко потянулось лезвие полуторного меча. Огонь выманит этих тварей на поверхность, но прикончить их так легко не получится. Верный клинок положит конец недостойной даже не жизни, а ее тлетворному подобию, порожденному неподконтрольной магией.

Закрыв глаза, рыцарь ждал. Щит прикрывал левое плечо, гарда вознесенного меча прислонена к груди. Нет, он не молился, вера в богов давно утрачена. Лишь Орден стоит на страже разумных существ, но и не к нему обращены его мысли. Как учили святые отцы, Орден лишь кузница, в которой куется дух и воля. Нельзя думать ни об оставленных друзьях, ни о ждущих его возвращения родных, ни о той, чей лик навеки в его памяти. Иначе клинок может дрогнуть в самый неподходящий момент, или пожалеешь себя и тогда замешкаешься, подумаешь об отступлении, и чужой выпад достанет тебя сквозь броню.

В нем нет ненависти к врагам. Они не виноваты, что их сотворили алчущими тварями. Они лишь частички мироздания, извращенные проклятым колдовством. Без души, без сознания, они сотворены, чтобы нести хаос и погибель. А он лишь каленое железо, которым вселенная выжигает язву на своем теле. И клинок его – орудие порядка… Удар сердца следовал за ударом, стуча как барабан в сгустившейся тишине.

Огненная вспышка пронзила смеженные веки. Пламенная волна, разметав землю, осыпав поляну градом камней и обрушив вниз своды подземных туннелей, прошлась ветвистой огненной молнией по всей делянке. Среди жара вспухавших из-под земли огненных облаков замелькали воющие тени. Одна, вторая… полдюжины… да сколько же их выбралось на эту крошечную полянку?

Лезвие меча обрушилось сверху вниз на ринувшуюся к ногам пылающую мерзость. Обугленный череп с заостренными клыками, жаждавшими вонзиться в плоть, развалился на две залитые черной жижей половинки. Кромсая броню, в плечо вцепилась другая тварь. Размером с крупную обезьяну, но сильнее и проворнее. Запах короткой паленой шерсти, дикое визжание, брызжущая темная слюна и мелькающие загнутые когти.

Рукоятка меча, налетев на протянутую конечность, сокрушила кости, щит встретил другую кинувшуюся тварь, и ее клыки бессильно заскребли по зеркально гладкой поверхности. Но все новые тлетворные порождения треклятой магии бросались на него, и скоро гибкие сочленения лат будут перегрызены, трубки с жидкостями разорваны, разломаны поршни и механизмы доспеха, и они просто задавят его массой.

Отточенный клинок покрылся мельчайшими зазубринами и уже не рассекал бритвенным лезвием темную плоть и оскаленные морды, а резал подобно пиле, с трудом пронзая плотную шкуру. Мышцы, даже усиленные механикой доспехов, наливались губительной усталостью, все медленнее и медленнее разбрасывая сокрушающими ударами стаю воющих тварей. Но и из объятых пламенем тоннелей уже перестало вырываться подкрепление. Он выманил весь жуткий выводок подземных тварей. Пора.

Отпустив меч, застрявший в месиве из копошащихся тел, рыцарь выхватил с крепления на бедре короткий стержень. Вверх, к облачному покрову, устремилась желтая вспышка. И, как только золотистая звезда воспарила над лесом, тотчас раздался нарастающий гул запущенных что есть силы лопастей двойных винтов. Над недалеким пологом леса вознесся вытянутый корпус ветролета с матовой кабиной, по бокам которой в широких стальных обручах раскручивались винты, приведенные в движение паровыми моторами, что были скрыты пластинами брони в хвосте летательного аппарата. С подвешенных под кабиной орудий сорвались яркие вспышки. И рыцарь приник к земле, расшвыряв последним усилием навалившихся тварей и прикрыв себя стеной щита.

Еще в воздухе выпущенные снаряды обратились в огненные шары, и, достигнув делянки, они растеклись по земле вздымающимся до небес пламенем. Устояв под сметающей все на своем пути ударной волной, рыцарь с трудом удержал щит на плече. Один за другим вокруг вспухали жаркие цветки, расшвыривая горящие останки тварей, пылающие обломки и шрапнель камней. Шерстяная подкладка под доспехами спасла от ожогов нагревшимся металлом, но на лице осталась пара волдырей от шлема, да на ребрах и ногах начали наливаться синяки от разлетевшейся гальки.

Едва стихли утюжившие окрестности удары, рыцарь отбросил потяжелевший, полузасыпанный землей и горящим мусором щит и с усилием привстал с коленей. Ближайшие деревья дрожали, их ветви обгорели, остались лишь обломанные сучья, а листва исчезла напрочь, превратившись в удушливый дым. Перекопанная небесными ударами поляна кое-где еще горела, местами поднимались дымки, а кое-где валялись скорченные разорванные тела трупоедов. Нагнувшись, рыцарь вытащил из-под очередного обугленного трупа свой клинок и смахнул налипший слой земли с затупившегося лезвия.

Исходящая черной жижей конечность конвульсивно поскребла окованный металлом сапог, и клинок тотчас вошел в череп твари, обрывая едва тлевший огонек нечистой жизни. Пару раз глубоко вздохнув и убедившись в отсутствии переломов, рыцарь помахал ветролету, что уже медленно шел на посадку поблизости. Скоро сюда прибудут легковооруженные пехотинцы, чтобы проверить и зачистить окрестности. Не тратя понапрасну времени, воитель медленно двинулся по поляне, изредка делая резкие выпады в шевелящиеся кучи.

Слишком много тварей. Слишком далеко от заброшенных кладбищ, подземных сооружений, крупных пещер и оставленных городов гномов. Что или кто приманил их сюда, собрав в одном месте?

В одном из завалов внимание рыцаря привлек тусклый блеск. Стеклянная бутылка загадочным образом пережила огонь, нападение тварей и воздушную бомбардировку, оставившую глубокие следы даже на его броне.

Внутри склянки болтался кусочек пергамента. Заинтересовавшись, воитель поднес уцелевшую бутылку к матовой прорези забрала.

«Достославный Орден, опора северных земель, приглашается на осенние торжества в долине Карамуреш».

Долина раздора

Карамуреш. «Черный корень» в переводе с глубинного языка. Название реке, а от нее и всей долине дали подземники – за богатые залежи угля и железа в ее верховьях. Согласно полузабытым преданиям, Карамуреш берет свое начало в самой преисподней, и именно оттуда она несет на поверхность свои нечистые воды. Сложно спорить с этими легендами, учитывая сколько нелюди, нежити и прочей нечисти заполонило эти дикие земли.

Издревле природные богатства навлекали неисчислимые беды.

«История дальнего и ближнего Севера», Рамзии К., придворный историк герцога Междупутья

Как можно описать весь мир, если сам стоишь на земле? Ведь кругозор ограничится родной деревенькой, дальним леском да покосившейся колокольней храма или же парой знакомых улиц, магазинчиком и дешевым театром на углу.

Нет, чтобы описать мир, надо вознестись к небесам! Выше стаи перелетных птиц. Выше парящего ястреба, заинтересованного в нелегальной миграции пернатых. Выше отважного изобретателя на воздушном шаре, что в отчаянии вцепился в бортик гондолы, ведь в гениальной рассеянности он забыл продумать безопасное приземление. И, только поднявшись к хрустальному куполу небес и, к сожалению, не обнаружив никакой стеклянной полусферы, мы наконец можем посмотреть вниз.

Огромное море, протянувшееся с северо-востока на юго-запад. И как только не называли его прибрежные жители! В далекой древности, когда аборигены доходили до центра вражеской деревни и устанавливали посреди площади свой тотемный столб, они также учили местных жителей «правильным» названиям их родных гор и морей. Так постепенно все племена привыкли называть этот водоем Узким Морем.

На западе воды Узкого Моря сливаются с необъятными просторами океана. Не будем называть его «море, пожирающее солнце на закате дня», как то племя, которое не умело подбирать красивые и емкие слова, из-за чего, да, может, еще из-за привычки встречать завоевателей гирляндами цветов, просуществовало совсем недолго. Скажем просто: Закатный Океан. Ведь именно так его назвали люди, пришедшие с острыми мечами.

А вот и огромный полуостров, омываемый водами Узкого Моря и Закатного Океана. Именно здесь зародились общины, появились первые возделанные поля, древнейшие профессии, а также нашлись люди, что взяли в руки крепкие палки и приказали остальным построить им каменные дома, да повыше.

Неостановимо бежали века. Деревеньки разрастались до крохотных королевств. Гремели войны. Рождались новые религии. Совершались и тут же забывались великие открытия. В храмах набожные священники творили чудеса именем богов. Безумные алхимики в сотый раз пытались изобрести Философский Камень. А отважные рыцари вершили подвиги на турнирах и отлеживались в замках во время войн. И только терпеливые крестьяне все так же возделывали землю, посматривая на дым от очередного пожара в алхимической мастерской, и совершенно добровольно возводили по выходным храмы, а по будням замковые стены.

Но после эпохи сражений множество забытых в веках королевств слились в три империи. И воевать стало не с кем. Все лишь недружелюбно посматривали за пограничные столбы, но, зная, что в их собственные спины жадно пялятся загребущие соседи, молчаливо ждали. Но с каждым годом в странах росло недовольство затянувшимся перемирием. Знать, так и не дождавшись маленькой победоносной войны в чужом краю, начинала уже подумывать о захвате трона в родных просторах.

И тогда правителей осенила великая идея географических открытий. Все трубадуры разнесли весть о славе и несусветных богатствах, что ожидают путешественников в колдовских краях на севере и востоке от обжитых земель.

Ведь там начинались земли, где водились оборотни и вампиры, порхали драконы и грифоны. А еще там росли, как простые сорняки, чудодейственные травы, водились рога единорогов – на самих единорогах, а глубоко в заброшенных пещерах складировались таинственные артефакты. Хотя обычно эти самые амулеты и зачарованные мечи принадлежали былым незадачливым путникам, чьи кости белели вокруг, но кого это когда-либо останавливало?

Но главное, там существовал Эфир! Этой свободной магической энергии не было в старых землях империй, где все чудеса творились лишь руками достопочтимых священников да с помощью редких артефактов, что годами заряжались в храмах. В далеких краях в руках одаренных одиночек огонь вспыхивал сам, а избранные даже могли ниспослать молнию на вражеские головы. Эфир там можно было буквально черпать прямо из воздуха, никаких тебе громоздких алтарей, беспокойных толп верующих и занудных молитв. Избранные люди, назвавшиеся всевозможными магами, чародеями да окудниками, стали чуть ближе к божествам.

Жители полуострова называли свои страны Высшей Дугой, хотя годы спустя неблагодарные переселенцы прозвали их Нулевой. Ближайшие же колдовские земли на востоке и севере нарекли Первой Дугой. Первой, потому что за ней оказалась Вторая, где магия, на удивление, была еще сильнее! Там от рук незадачливых волшебников порой загорались леса или начинались сильнейшие грозы с повальным ветром и градом.

Именно во Второй Дуге первые экспедиции людей встретили отважных путешественников из государств эльфов, гномов и прочих. Хотя некоторые нелюди, к примеру огры, не отправляли никуда экспедиций, ведь их полностью устраивали собственные пещеры.

Последовал бурным обмен грошовых стеклянных бус на булыжники с соседней горы и охапки красивых древесных листочков. Преодолев языковые барьеры, путешественники подписали бумаги, полные красноречивых слов о вечной дружбе и добрососедстве, скрепив их красочными печатями.

Но, как всегда бывает, кто-то презрительно отозвался о чужом священном камне, кто-то с усмешкой обронил фразочку о волосатых ногах главной жены посла, а кое-кто не рассмеялся в ответ на уморительную шутку. И вспыхнули войны всех против всех. И не простые и привычные, когда люди из одной деревни выходили с вилами и рогатинами против жителей соседнего села. А войны людей против эльфов, гномов против орков и даже воспетая бардами «Великая битва семи воинств при Замковой Скале против большого серого гоблина».

Первые эпохальные битвы отгремели и сменились редкими стычками. Все уже забыли неудачную шутку, жена посла изменила ему со знахарем, а святой камень исчез при обвале пивоварни. Но все продолжали точить зубы, клинки и когти на соседей просто потому, что привыкли. Ведь так делали еще их отцы и деды, а старших надо уважать! Да и ради благословения и наследства стоит отрезать пару чужих ушей и привезти домой чужеземный выщербленный топор или кубок из чьего-то черепа.

Но однажды один предприимчивый купец основал посреди Первой Дуги крошечный рынок. Здесь желающие могли купить желанный боевой трофей и со спокойной душой отправиться к себе домой, дабы просиживать целые дни за кружкой с сотней историй в запасе о своих боевых подвигах.

Постепенно вокруг рынка вырастал городок. Нередко войны ненадолго затихали, и нервные эльфы, недоверчивые гномы и жадные люди шли сражаться в торговых баталиях на рынке, используя уже не столько клинки и стрелы, сколько деньги и связи. И уже не за рудники, луга и водоемы они дрались, а за слитки мифрила и адамантия, бревна зачарованной древесины и печень дракона.

Не успели правители империй моргнуть глазом, как вся Первая Дуга оказалась усеяна городками. Их население, состоявшее из бывших сорвиголов, беглецов и преступников, не желало преклонять колени перед неизвестными мужиками и дамами с длинными титулами на стульях, покрытых золотой фольгой. Вольные Города. Именно здесь, по легенде, зародились налоги, появился первый банк, выдавший ссуды под грабительские проценты, и исподтишка сунули первую в истории взятку.

Бесконечные войны начали мешать торговле. Купцы и банкиры, чье богатство и влияние уже было сопоставимо с королевскими, окончательно потеряли терпение и непрозрачно намекнули правителям, что пора бы и вложить мечи в ножны, да упрятать их в дальние кладовые. Императоры людей, вожди орочьих кланов и Великие Мастера подгорного народа, порядком погрязшие в долгах из-за затяжных баталий, поневоле согласились, хотя поначалу для вида и сохранения репутации и отвергли пару раз предложения о перемирии.

Меж тем магия все больше распространялась в населенных людьми краях. Заряженные платки от простуды, амулеты, вызывающие дождь с вероятностью 146 %, самогреющиеся чаны и вечные фонари, заряда которых хватало на полгода. Колдовство стало товаром и услугой. Но техническим прогресс оно затормозило. Кому нужны эксперименты с громадными паровыми котлами или летающие змеи-громоотводы, когда все то же самое можно получить куда проще с помощью Эфира? Гениальные научные изобретения оставались лишь любопытными игрушками.

Первая Дуга заселялась все плотнее. Единороги остались только в зверинцах, вампиры переселились в города, разумная нежить торговала в лавках. Человек пришел – и чудеса начали уходить. Дальше на север и восток. Теперь именно туда потянулись герои и искатели приключений, на свою голову. Но там балом правили уже не купцы, короли и жрецы, а могущественные чародеи. И зачастую у волшебников любовь к уединению после долгих лет в одиночестве мало-помалу перерастала в ненависть к пришлым, что внаглую вырубали волшебные деревья прямо под окнами их спален и устраивали шумные гулянки.

Истории о превращенных в лягушек крестьянах стали звучать все чаще, хотя стоит заметить, документально так ни одного волшебного пруда с зачарованными жабами найдено и не было. Все громче раздавались боязливые шепотки, призывающие к контролю над чудаками с волшебными палочками. Всеобщее немагическое большинство нисколько не устраивали ревизоры из числа кудесников, что зачастую могли лишь пожурить чернокнижника, задумавшего создать очередную Армию Смерти. Однако первые смельчаки, посмевшие заявить об этом в глаза чародеям, имели несчастье обратиться в соляные столбы.

И вот тогда на Севере, посреди безлюдных равнин и горных отрогов, возник Орден. Он вполне мог бы повторить судьбу тех многочисленных кружков по интересам в десяток членов, чьими высшими достижениями остались листовки с громкими призывами да показательное сожжение полоумной старухи, обвиненной в колдовстве. Но среди основателей Ордена оказались умельцы, взявшиеся за физическую механику и непонятную магию и создавшие уникальный симбиоз этих двух совершенно противоположных сфер.

По всему континенту начали расползаться необычные механизмы. Прогресс, долго топтавшийся в топях колдовства, понесся вскачь. Магия, доселе доступная лишь избранным, оказалась в руках большинства. И пусть они даже не подозревали, как работает тот или иной механизм, но ведь и сами маги до сих пор не познали до конца причину волшебства. Великие кудесники, недосягаемые в своей мощи и таинственности, перестали вдруг отличаться от людей, затаивших на них зуб или клык. Теперь простолюдин, могущий в любой момент щелкнуть переключателем на магосхеме и зажечь огонек под котлом, стал сам себе волшебником. И страх перед чародеями начал таять.

Все гениальные идеи куются в кузнице войны. Многотонные паровые танки изрыгали снаряды и давили повстанцев в жарких пустынях. Бронированные машины прикрывали крупнокалиберными турелями тяжелую пехоту в механических латах, идущую под штандартами Ордена на штурм ледяных крепостей. Винтокрылые машины, поддерживаемые заклятиями левитации в воздухе, выжигали огнем джунгли с затаившимися в них монстрами.

На Севере взвились стяги над Цитаделью: «Гармония. Равенство. Контроль над Эфиром». На Востоке же, вокруг парящих Заоблачных Городов, собирались одаренные магическом силой, жаждущие истинной свободы – свободы от всего.

Старые империи и кланы, разобщенные полисы Равнины Вольных Городов, Конфедерация – весь мир замер в ожидании новой всеобщей войны. Уже не одного племени с другим. Не одной расы с другими народами. Войны Идей. Магии против механики. Но Орден так и не начал войну. Армии и громадные летающие корабли замерли в тени крепостей на Севере, приняв доктрину о невмешательстве в дела стран и народов.

С той поры минули десятилетия. Не знающие поражения войска Ордена участвовали во всех военных конфликтах на континенте. Поражали монстров, устраняли чокнувшихся магов и гасили в зародыше восстания, получая в уплату золотые горы местных правителей. Купцам и магнатам Вольных Городов пришлось потесниться на вершине торгового Олимпа, ведь богатство Севера оседало в казне братьев-капитуляриев, а устаревшее оружие рыцарей сбывалось желающим по всему континенту. И Орден все так же, как и десятилетия назад, охотился за светлыми умами и работящими руками, не делая различия между расами, полами или вероисповеданиями.

Но затаивший дыхание мир уже не мог непринужденно выдохнуть. Пусть притихшая, война незримым призраком нависла над континентом. Ожидая искры, что зажжет неодолимое пламя всеобщей борьбы…

– Бла-бла-бла, – испачканные типографскими чернилами заскорузлые пальцы скомкали листок и швырнули в корзину для бумаг.

Гном, сидящий за невысоким, ему впору, засыпанным бумагами канцелярским столом, удрученно вздохнул.

– И ты наивно вообразил, что эту историческую муть кто-то издаст? Только если помрет очередной император Западной Империи, и в его честь закажут многотомный фолиант! – Подземник скептически уставился на парня, нервно перебиравшего поля фетровой шляпы. – Сегодня история одна, завтра другая, молодой человек. Не успеет типографская машина заработать, как уже все изменится. Но ты не безнадежен. Чуток поменяем сюжет, и выйдет отлично.

Гном задумчиво поджал губы и откинулся на кожаную спинку кресла.

– Для начала добавим в твою книгу знойную красотку. Буфера, волосы до пупка и все такое. – Подземник очертил в воздухе округлые песочные часы. – Пусть она до одури влюбится, значится, одновременно в вампира и оборотня. И вот эта дуреха весь роман никак не может выбрать из них самого уравновешенного, который, значится, не сожрет ее в первую же брачную ночь.

– Но это уже было у… – робко пробормотал парень.

– Да какая разница, читатель прочел и тут же забыл, – махнул рукой гном. – А происходит все в Халифате. Кругом пустыня, верблюды. И тут внезапно начинается гражданская война между кочевниками с солончаков и бедуинами с такыров. Бум! Бам! Стрельба! Погоня!

Парень поморщился и поглядел в сторону бумажной корзины.

– А деваху похищает огромный джинн и тащит ее на самую высокую башню магов! – Разошедшийся гном уже не обращал внимания на юношу. – Тут налетают орденские ветролеты! Битва! Джинн падает с башни, а девку подхватывает на руки эльф-акробат. Который окажется богатым принцем из волшебного леса.

– У лесного народа вроде нет принцев, – вставил парень, шаг за шагом подступая к корзине для бумаг.

– Да кто об этом знает? – фыркнул гном. – И не забудь указать, что все положительные герои обожают бублики Короткопала…

Подземник повернулся в кресле и постучал по плакату с дородной гномихой, уплетавшей за обе щеки громадный крендель.

– …официального спонсора ардасской типографии! – закончил гном. – Вот теперь у тебя в руках настоящая бомба, дружок. И чтоб в конце месяца представил мне рукопись! Эх, молодость. Завидую я тебе, столько идей и полная свобода выбора, не то что в моей юности… Ну же, беги творить! – И, видя, что парень еще переминается с ноги на ногу, подземник повысил тон: – Свободен!

Отвесив пару поклонов, парень выскочил в душную вонь улицы Коробейников. Под залатанным рукавом поношенного сюртука виднелся измятый кончик рукописи.

«А ведь я мог стать приличным токарем или кондитером», – хмыкнул про себя юноша, надвинув на лоб шляпу. Орк-зеленщик прогромыхал мимо своей тележкой. «Хотите вампиров и оборотней? Будут вам приключения!»

Задумчиво уставившись вдаль поверх разношерстных голов, парень зашагал по улице обратно в свою крохотную комнатушку.

«Если повезет, то хозяин не выгонит еще с месяц. Наивный зомбяк все еще надеется получить арендную плату за прошедшие полгода», – тут парень грустно вздохнул.

Но невеселые думы быстро развеялись. Перед мысленным взором заиграли краски далеких земель. Невидимые для остальных, в эти минуты в его разуме вершились великие приключения, гремели битвы, равных которым еще не видел свет, и творились чудеса.

То и дело толкавшие его прохожие и не догадывались, мимо чего проходили, погруженные в свои дела. Только слепой попрошайка на углу внимательно поглядел вслед парню и снисходительно усмехнулся.

В мыслях юноши рождались строки новой книги.

«Только бы успеть донести их до дома, до кособокого стола и полупустой чернильницы, и постараться передать эти невероятные картины на бумаге».

Ардас

Ламинированные страницы меню пестрели картинками с идеальными салатами, филигранно нарезанными закусками и сочными фруктами.

– И крабовый салат, пожалуйста, – добавил Александр, закрывая брошюрку. – И не уносите меню, я выберу что-нибудь еще попозже.

Официант сделал последнюю запись в блокнот и удалился, лавируя между столиками маленького ресторанчика. За окном, обрамленным цветущими растениями, медленно катили в извечной пробке иномарки.

– И это ты называешь свежими яйцами?!

Мир развалился на куски.

В напрасной попытке вернуться назад, в уют и спокойствие сна, Александр втиснулся в подушку и зажмурился сильнее.

– Я увижу здесь свежие яйца, когда у этих отрастут лапы, хвосты и перья и они высидят новые! И я сомневаюсь, что этот запах тухлятины идет только из твоего рта!

– Да когда же вы все заткнетесь? – подключилось к спору высокое сопрано.

Старый добрый… вернее, относительно добрый мир навалился всей своей непосильной тяжестью. Сколько ночей он закрывал глаза с надеждой очнуться в родной кровати. Ну ладно, пусть в вытрезвителе… на операционном столе после наркоза… на худой конец, в палате психбольницы…

Небольшой подвал, хаотично заставленный приволоченными со свалки или внаглую стыренными вещами, мог похвастаться звукоизоляцией канализационной трубы. Хотя вряд ли это волновало его нынешнего владельца, успевшего вдоволь выспаться еще при жизни.

Постаравшись на этот раз не развалить тахту, и так стоявшую одной ножкой в загробном мире кроватей, Александр встал на холодные плиты пола и, зябко поеживаясь, стянул с трехногого стула свою одежду. Полотняная рубашка с непонятным вырезом на груди и дурацкими завязками, шерстяные штаны и добротные ботинки на высокой подошве, чтобы посуху пробраться через все лужи на мостовой. Затем он затянул пояс со множеством отделений – местная замена портмоне и ридикюля. Завалявшиеся в нем мелкие монеты не добавляли ни солидности, ни уверенности в завтрашнем Дне.

Поднявшись по ступеням, Александр распахнул дверь навстречу новому дню. Кивок двум пахнущим сыростью плечистым коротышкам в прорезиненной коже: соседи по подвалам, туннельные гномы, поддерживали подземные коммуникации города в рабочем состоянии – судя по запаху, они возвращались с ночной смены. В углу двора четыре замотанных с головы до пят в грязные тряпки личности человеческих очертаний жарили на углях некое хвостатое животное. Он уже привык не обращать внимания на чужие гастрономические предпочтения, если это самое блюдо не собирались предложить ему. И даже в этом случае по правилам хорошего тона надо было закрыть глаза и представить обычное куриное филе, одновременно быстро заглатывая и нахваливая предложенную снедь.

Пара рывков за проржавевший рычаг колонки, и тазик наполнился ледяной водой. А затем последовал утренний марафет под пристальными взорами пары древних старушек на скамейке и их приятеля, одноглазого деда, развлекавшего вечерами ребятню своими байками. Если хотя бы половина жутких историй старика была правдой, то оставалось только удивляться наличию у древнего ветерана всех остальных частей тела.

Кусок пахнущего химикалиями мыла и опасная бритва. При взгляде на острое лезвие он в очередной раз задумался, не отпустить ли бороду, тем более что здесь половина лиц мужского пола явно брилась и подстригалась тупым топором. Но сегодня был особенный день. Уж лучше порезаться пару раз, чем предстать перед судьей в облике приключенца-оборванца. Грязные и пропотевшие герои редко бывают симпатичны чистеньким и опрятным гражданам.

Тем временем под тенью деревьев посреди дворика визжащая стайка детишек всевозможных оттенков и размеров разыгрывала сражение между Орденом и магами. Грозный же деревянный ящик явно служил им летающей крепостью.

Эх, если бы и в жизни герою, как в сказке, воздавали лишь почести, списывая все огрехи и разрушения. Но нынче ему следовало ожидать вопросов типа: «А кто дал вам право принимать решение за тех горожан, что не желали быть спасенными и надеялись на конец света?.. Ваши действия разрушили постройку, имевшую историческую ценность!.. И разве нельзя было геройствовать на заброшенных пустырях, а не посреди города?.. Если у вас нет денег на адвоката, вам предоставят все двадцать томов по судебному делу и два дня на подготовку к разбирательству».

Меж белоснежных простыней, натянутых для просушки, показался его новый друг и по совместительству офицер-надзиратель.

– Не спится? – По двору бодро шагал скелет. Голые кости прикрывал лишь плащ, наброшенный ради спокойствия «особо впечатлительных особ». – Не боись, суд без тебя не начнут. Буква закона требует, чтобы подсудимый мог сразу признать себя виновным для ускорения процесса.

– Значит, я буду тянуть до последнего, – фыркнул Александр. – У вас тут действует презумпция невиновности?

– Боюсь, нет, так что это тебе придется доказывать, что ты здесь ни при чем, – оскалился улыбкой в тридцать два зуба Сол. – Магистрату куда проще тебя посадить, чем обосновать твою вину.

В полдень не любящий раздавать лишним людям посты бургграф, в роли судьи, прокурора и коллегии присяжных в одном лице, должен был принять решение по его делу. Последнюю пару недель, прошедших с разрушения подземной лаборатории, Александр прожил под надзором Сола, которого приставили к нему в качестве няньки-охранника. А так как бежать в свой родной мир он не смог бы при всем желании, ему даже не выделили законного места в городской тюрьме, выбросив прозябать на улице. Кроме того, оставались еще неулаженные разногласия с Орденом, магами и сотнями жителей Ардаса, что потеряли крышу над головой и теперь искали козла отпущения. Но всем им пришлось занять места в длинной очереди после бургграфа.

– Вот, я тебе обновку притащил. – Пустые глазницы вперились в Александра, а белесые фаланги протянули сверток.

– Надеюсь, меня не посадят еще и за соучастие в воровстве? – Александр с подозрением принял подарок.

От костяка можно было ожидать любого троянского коня. Не со зла, а лишь хохмы ради.

– Тяжесть совершенных тобой злодеяний и так перевесит любую кражу, – усмехнулся Сол. – Десятки обесчещенных женщин, разрушенные кабаки, сожженные деревни и разграбленные храмы, пропитые в борделях бесценные сокровища и украденные могущественные артефакты. А также поруганное достоинство невинных дев, – костяк задумчиво почесал череп. – Или я об этом уже упоминал?

– А в обвинении не уточнялось, что мне в этом помогала парочка приятелей?

– Признание, что ты состоял на тот момент в организованной преступной группировке, лишь усугубит твою вину, так что на твоем месте я бы смолчал, – осклабился скелет.

Под оберточной бумагой оказалась новехонькая куртка из серой шерсти, с кожаными нашивками на плечах и локтях.

– Даже если тебя и приговорят к повешению, то хоть будет в чем висеть, – заключил Сол.

Личных вещей у Александра так и не появилось, так что сборы не затянулись, и в скорости он вместе с костяком уже проталкивался в толпе по одной из многочисленных улочек, что вились от окраин к центру Ардаса.

Первые этажи зданий занимали лавки с наваленными товарами, за которыми зорко присматривали их владельцы вместе с воришками, мелкие магазинчики пестрели вывесками, из открытых дверей забегаловок доносились завлекающие запахи. Меж кирпичными стенами, ящиками и бочками громыхали повозки, орали возницы. Суетились торговцы, свято верившие, будто внезапно выпрыгнув из-за угла и сунув под нос свой товар, они наверняка его сбудут. Бережно сжимали тугие кошельки прохожие, пока их невзначай не толкал карманник, ругались остановившиеся передохнуть прямо посреди улочки счастливые обладатели крупногабаритных товаров. Воздух полнился пожароопасными искрами из кузницы, сражались за превосходство ароматы двух соседних пекарен, а бурые облака выползали из выбитых окон алхимической лавки, которую в спешке покидали покупатели, попутно захватив пару-другую снадобий, несмотря на истошные крики продавца с дымящейся бородой.

– Покайтесь, пока не поздно! Вас ждет вечное прозябание в преисподней, если не замолите свои грехи! Конец света уже близок! – надрывался стоявший на ящике старец в запыленном халате. – Темный Мессия уже среди нас, по следам его следуют страх, чума и разрушения!

– За последний десяток лет мы пережили уже два обещанных, но так и не состоявшихся потопа, три конца света и одно глобальное потемнение, – фыркнул скелет. – Единственное, чему на самом деле пришел конец, так это сбережениям дураков, поверивших в завывания пророков.

– Так, может, именно эти раскаявшиеся грешники и спасают мир раз за разом? – улыбнулся Александр.

– Разве что боги устроили ремонт небесных чертогов для последнего суда, и им все никак не хватает средств на облицовку из золотых кирпичей. – Сол чуть приотстал и вгляделся в соседний проулок. – Ты подожди меня тут. Я мигом.

Проследив пару секунд за канувшим в людскую трясину скелетом, Александр скучающе побрел вдоль прилавков. Он даже не заметил, откуда перед ним выскочила старушка – настоящий божий одуванчик в цветастом кокошнике.

В тот же миг ему под ноги рухнул и разлетелся мелкими осколками стеклянный шарик под немузыкальный аккомпанемент вскрика.

– Ах, мои боги! – запричитала старушка, заламывая руки. – Это же семейная реликвия, единственная возможность оплатить мои долги!

Александр растерянно замер, и тут же буквально из-под земли рядом с ним вырос косматый детина под два метра ростом.

– Матушка, что случилось? – проголосил бугай. – Кто вас обидел?

– Да вот он налетел, как оркская ватага, толкнул меня, я на ногах еле устояла, – жалобно запричитала бабуля. Вокруг Александра уже собралась изрядная толпа, вполголоса выясняя причину ДТП. – А давеча за мой кристалл меняла обещал не меньше сотни золотых монет.

– Слышь, ты, парень. – Над ним нависла живая гора с удивительно крупными для человека кулаками. – Щас кому-то придется отвечать!

– А ну стоять! – Сквозь толпу пробился худощавый мужик в кольчуге, шлеме котелком и с нашивками городской стражи. – Никакого мордобоя. Я уверен, что господин уплатит штраф, внесет монеты за разбитую вещичку, и мы все мирно разойдемся.

«Ну и шельма! И не убежишь ведь».

Он был уже окружен настоящим человеческим частоколом. Кто-то даже успел купить горсть орешков у мигом почуявшего выгоду торговца, остальные сочувственно или с неприязнью пялились на виновника уличного затора. Попытайся он кинуться прочь, добропорядочные граждане мигом бы навалились на него и сбили с ног.

«Надо требовать отвести меня в тюрьму! – Мелькнула идея. – Главное, не глухими переулками, а то не доберусь».

– Браво-браво. – От толпы отделился Сол, показушно хлопая костяными ладонями. – Мадам Вонг и ее труппа, как всегда, на высоте! Что не представление, то громкие овации!

– Повыкапывались на мою голову всякие засранцы, – скривилась старушка, мигом потеряв облик домашней бабушки.

Тощий стражник канул, словно в прорубь, в сомкнувшуюся толпу, детина отступил за спину пожилой дамы. Чувствуя просто вселенское облегчение, Александр злобно уставился на костяка.

«Мог бы и предупредить, сволота».

– Граждане, расходимся, представление окончено, – обернулся к толпе скелет. – Мадам Вонг, предлагаю вам выехать на гастроли в соседний город. Боюсь, в Ардасе места для вашего театра остались лишь в муниципальной каталажке.

Плюнув на мостовую, старуха бодро засеменила в расступившуюся перед ней толпу. Угрюмый детина потопал следом. Зрители же, убедившись в окончании бесплатного представления, заторопились по своим делам.

– Ты просто шедеврально исполнил роль наживки, – тихо проскрежетал подошедший ближе костяк – Ну не стой столбом, нам еще надо успеть до обеда к бургграфу.

– В следующий раз потрудись вручить мне сценарий заранее, – все еще сердито процедил Александр.

– И лишиться самого интересного? Видел бы ты свою рожу, – расхохотался костяк.

– Отлично, в следующий раз я просто нацеплю на грудь лист бумаги с надписью «тайный помощник стражи». Посмотрим, как много ворья ты поймаешь тогда.

И Александр, не дожидаясь ответа друга, двинулся дальше, уже достаточно умело рассекая шумный и бурлящий людской поток.

Ардас. Резиденция бургграфа

Худощавый аристократ с едва тронутыми сединой висками, сцепив в замок тонкие пальцы, наблюдал, словно готовый к прыжку богомол, за потеющим в кресле напротив толстяком. У створки ажурного окна, выходившего на городскую площадь, высокий жилистый вояка в сером кителе скучающе чистил ногти ножом для бумаг, попыхивая сигарой. Крепкий табачный дым, заручившись помощью легкого сквозняка, миновал бургграфа Луи Матарини и собирался вокруг носа отца капитулярия, заставляя толстяка зло морщиться.

– Ваша городская стража окружила МОЙ корабль и не подпускает к нему МОИХ техников! – продолжал тем временем голосить посланник Ордена.

– Ваш корабль, а также флот Конфедерации поспособствовал в разрушении МОЕГО города. – Не торопясь, бургграф вытащил из стопки бумаг газетную выписку. – В ходе проведения, как вы заявили, совместных учений «Холодное лето».

Стоявший у окна полковник Отто Шваймс громко фыркнул.

– Ваш город пострадал в ходе уничтожения опаснейшей сущности, которая появилась из-за того хаоса и беззакония, что творятся в Ардасе! Не присутствуй здесь на учениях наш корабль с доблестной его командой, а также, – отец капитулярий покривился и закатил глаза, – не будь здесь суда Конфедерации, одни пылающие руины и горы трупов застилали бы побережье на многие километры!

– Вместе с тем, – спокойно продолжил бургграф, – эти самые «учения» не были заявлены и согласованны с Сенатом и лично мной. Что является прямым нарушением заключенных между Ардасом и Орденом пактов. Ваш корабль, а также конфискованное оружие, земли, здание посольства и все права и привилегии будут возвращены сразу же после уплаты компенсации на восстановление разрушенных вами жилых домов, усадеб, иных строений и на возмещение ущерба имущества гражданам.

– Попробуйте нас выставить из Ардаса, бургграф, и вы тотчас сами окажетесь в сточной канаве. Вас вышвырнут туда ваши же купцы, не получив новых контрактов на торговлю с Орденом. – Отец капитулярий напыщенно развалился в кресле.

– Прискорбно слышать о вашем желании расторгнуть наше взаимовыгодное сотрудничество, – Луи Матарини повернулся к полковнику: – Друг мой, в конце этой недели прибывают делегации других полисов Равнины Вольных Городов. На съезде мы обсудим внешнюю политику и возникающие угрозы для торговли, и в качестве наблюдателей будут присутствовать посланники Халифата и Ледяного Берега. Внесите в мое расписание аудиенцию с нашими будущими торговыми партнерами. Они уже давно просят нас освободить место на складах для их товаров.

– Как прикажете, ваша светлость.

Отец капитулярий раздраженно фыркнул.

– Решение необходимо было принимать немедленно! Пусть даже без согласия гражданских властей! Промедление грозило гибелью тысячам мирным жителям, – толстяк перешел в наступление, выплыв в привычное русло разговора, и навалился на разделявший их с бургграфом стол. – Это мы должны требовать восстановления крейсера за счет городской казны!

– Боюсь, в свете разрыва наших договоров, казне придется изыскивать средства для выплаты требуемого вами возмещения, – Луи Матарини потянулся за очередной бумагой, снабженной увесистыми печатями и размашистыми подписями. – Конфедерация намедни предложила выкупить у нас ваш крейсер по цене лома. И просто удивительно, как внезапно взлетели цены на простой металл, – изумленно произнес бургграф, проглядывая документ. – Как ни хотел я оставить его в качестве монумента достопамятным событиям, похоже, придется затыкать им образовавшиеся дыры в бюджете.

С минуту отец капитулярий и бургграф молча играли в гляделки, пока на покрасневшем лице толстяка праведный гнев не сменился хитрой улыбкой.

– Вероятно, Орден, в своей всеобъемлющей милости, поможет в восстановлении братского города…

– Показав тем самым всему миру, что, как и раньше, стоит на страже спокойствия и порядка и продолжает придерживаться своего принципа невмешательства, – закончил за него Луи Матарини. – И как только Ардас найдет средства для расчистки завалов, ваши люди получат доступ к крейсеру и без проблем смогут продолжить его восстановление. А теперь прошу меня извинить, отец капитулярий, дела города требуют моего внимания. Буду рад встретиться с вами при более благоприятных обстоятельствах.

Бургграф поднялся со своего кресла и, пожав пухлую руку, проводил отца капитулярия до выхода из кабинета. Дождавшись, когда закроется дверь в дальнем конце коридора, Матарини оглянулся на полковника. Отто Шваймс уже отложил попытки подровнять ороговевшие ногти и вытащил из встроенного шкафа хрупкий предмет. Тонкие обручи, сложенные словно крылья бабочки, закрывали снаружи устройство из насаженных на ось дисков различного диаметра с нанесенными на них многочисленными магическими символами.

Пока в полном молчании бургграф покачивался в кресле, Отто Шваймс обошел кабинет, особенно усердно водя тихо скрежетавшим прибором в тех местах, где изволил находиться отец капитулярий.

– Никакой гадости он за собой не оставил, кроме своих хищнических помыслов и лукового амбре, – буркнул полковник, закончив осмотр и пряча устройство назад в шкаф.

– Завтра с утра посол Конфедерации выразит желание получить у меня аудиенцию, – достав недавно показанный отцу капитулярию документ, бургграф уложил его в серебряное блюдце. – Подготовьте к его приходу запрос от Ордена на осмотр разбившихся судов наших достопочтимых магов. Вашу сигару, будьте любезны.

Пару секунд Луи Матарини смотрел на пляшущие языки пламени, в котором сгорали покрывавшие пергамент чернила и печати.

– Не слишком ли быстро он согласился? – Полковник раскурил притухшую сигару. – Даже не стал проверять подлинность этой бумажонки.

– Деньги не вопрос для Ордена, когда на кону его репутация, – Луи Матарини начал заполнять записную книжку аккуратными рядами причудливых закорючек. Магическим ларцам, сейфам и людям бургграф не доверял, полагаясь на старое доброе шифрование. – Они пересекли черту, которую сами же и обозначили. «Орден хранит порядок, не преступая законы». Однако теперь границы их простираются слишком далеко, они просто не могут не влиять на весь мир. И многие в Ордене уже не скрывают желания покончить с ограничениями. Война случится, это лишь вопрос времени. И все что мы можем сделать, это назначить для нее удобный нам самим час. Мечтая о порядке, мы обязаны готовиться к хаосу.

– Пора бы вам завести личного секретаря, ваша светлость, – невесело усмехнулся полковник. – От меня больше толку среди сабель и знакомых морд рубак, чем среди льстивых улыбок, высокопарных речей и ножей в рукаве. Вся эта грязная политика – точно не мое.

– Если меня будет окружать так много доверенных лиц, я не буду знать, кто меня предаст, – отстраненно произнес бургграф, пряча записную книжку в карман.

Ардас. Старый город

Узкая, захламленная улочка с нависшими над разбитой мостовой домами обрывалась перед пустотой центральной площади. Обитатели бедных городских кварталов, казалось, старались не пересекать лишний раз эту невидимую грань, что отделяла кузнецов, мелких торговцев и плутов от мраморной обители могущественных негоциантов, заносчивых чиновников и разодетых офицеров стражи. Гул молотов, шипение кусков мяса на углях и рьяный спор торгашей, что окружал Александра еще миг назад, стих, потерялся, остался пугливым шепотом за спиной.

По широкому проспекту к белокаменным фасадам правительственных зданий скользили конные экипажи. За резной оградой посольств вышагивали величественные солдаты. У резиденции купеческой гильдии и здания биржи вальяжные магнаты обсуждали судьбы мира. А к колоннадам величественных храмов неспешно тянулись прихожане в праздничной одежде.

– Не люблю я это место, – проворчал Сол. – Настоящий город там, за нашими спинами. Он производит, выращивает, торгует, воюет. А это крошечная белоснежная вершина огромного айсберга, плавающего в океане реальной жизни.

Скелет в своем замызганном плаще казался грязным пятном на фоне белых стен муниципалитета. Даже кожаный балахон встречного орка, расшитый когтями, зубами и янтарем, выглядел вечерним фраком рядом с нарядом костяка.

– Моя работа – следить, чтобы айсберг не растаял, и они не ушли с головой в мутную воду, – фыркнул мертвяк. – Ведь большинство из них уже забыло о существовании остального города.

– Кроме бургграфа? – Мимо Александра в клубах пара проехала сверкающая полированным металлом механическая повозка.

Эти автомобили на магической энергии все еще оставались редкостью, доступной лишь обладателям солидного счета в банке. Внешне они походили на первые земные аналоги. Угловатые очертания, высокий силуэт, брезентовая кабина. Но поршни приводил в движение пар, двигатели работали от заклятий, а топливом служили магические кристаллы. Пока еще роскошь, а не средство передвижения. С ролью же транспорта справлялись многочисленные экипажи и конные маршрутные вагончики для среднего класса. Благо и города еще не распростерлись до размеров маленьких стран.

– О да. Его заслуга уже в том, что по пути к вершине власти он мимоходом передавил кучу знатных гадов.

– Непохоже, что в Ардасе он единственный правитель, – заметил Александр. У каждого здания торговой гильдии, ремесленного квартала или крупного банка стояла своя охрана, зачастую вооруженная на порядок лучше городской стражи. Последняя лишь поддерживала на улицах относительный порядок. По сути, город являл собой целую гроздь небольших торговых общин, соединенных улицами.

– На самом деле их сотни. Десятки негоциантов и гильдий, что воюют друг с другом за торговые пути и заказы. Важные шишки из числа богатых землевладельцев, промышленников и банкиров. Но всем им нужна была компромиссная фигура. Ею когда-то и стал Луи Матарини. А нынче у самого бургграфа хватает ниточек, дабы управлять своими марионетками. Пока по дорогам едут повозки с товарами, а не маршируют вражеские армии, купцы предоставляют Луи Матарини почти неограниченный карт-бланш. Он удерживает равновесие. Большего же с него никто не станет спрашивать.

– Тогда подавать апелляцию мне будет уже некому.

– Бургграф просто так не станет разбрасываться людьми. Так что не дрейфь, – и скелет похлопал его по плечу. – Ты же не простой карманник, чтобы тебя на виселицу волочь. Из-за тебя чуть не началась новая война! Таким как ты даже памятники в свое время ставили.

– Их обычно ваяют после смерти, так что я горожан не буду особо торопить.

– О да, сначала казнить, а после воздвигнуть монумент в твою честь, – ухмыльнулся Сол. – Это точно в стиле нашего любимого Ардаса.

Обойдя плотную толпу у здания биржи, они вышли к трехэтажному особняку городской канцелярии. Построенный в строгом стиле земного классицизма, он напоминал античный храм.

Но вместо арки главного входа они свернули в проулок. Условный стук – и в неприметной двери открылось окошечко.

– Это я, Сол, – помахал фалангами скелет.

– Все вы мертвяки на один череп, – проворчал прокуренный голос.

– Мне напомнить, чем ты занимался во второй четверг прошлого месяца на улице Пекарей в обнимку с бочкой портвейна и женой мясника?

– Открываю уже, что за спешка, ешкин кот. – Александр расслышал, как заскрежетали засовы.

Стальная дверь слегка приоткрылась. Стражник в кольчуге молча пропустил их в узкий коридор, за которым виднелась крошечная комнатка, где расположилась парочка его напарников. Сухо кивнув Солу, те вернулись к прерванной игре в кости.

Тесный проход вывел к служебной лесенке, ведущей на следующие этажи. На каждом пролете дежурил вооруженный караул. Похоже, Александр шел сейчас по неофициальному пути к приемной бургграфа.

Лестница привела его в богатую залу. Полдюжины оббитых бархатом стульев, как и кресло за канцелярским столиком секретаря, пустовали. Глянув на башенку маятниковых часов в углу, скелет сдержанно постучал в дубовую дверь.

Им порывисто открыл крепкий мужчина средних лет. Потрепанный серый китель без знаков различия, с начищенным символом городской стражи – мечи на фоне ратуши – только подчеркивал военную выправку. Усталый, но ясный и внимательный взгляд быстро оценил Александра и скользнул по мертвяку. От этого природного металлодетектора едва ли ускользнуло бы укрытое оружие.

– Гер полковник! – Сол вытянулся и щелкнул пятками.

Военный усмехнулся и открыл дверь пошире, пропуская их.

Александр прошел в темный кабинет. Книжные стеллажи вдоль стен, несколько удобных кожаных кресел и пара тусклых ламп придавали комнате уют, а массивный дубовый стол вполне мог послужить защитой от выстрелов своему владельцу, сухощавому аристократу лет сорока с лишним, с необыкновенно пронзительным взглядом.

Бургграф протянул ухоженные пальцы без единого украшения к свободным креслам напротив.

– Мсье Сол, мсье Александр. Прошу вас, располагайтесь. – В голосе Луи Матарини преобладала холодная деловая вежливость опытного предпринимателя. – Весьма рад наконец встретиться с вами лично после стольких-то слухов.

– Ваше сиятельство, – Сол склонил череп и осторожно присел на край кресла.

– Мое почтение, бургграф, – Александр последовал примеру скелета.

Полковник встал вполоборота к ним возле книжного шкафа, задумчиво перебирая переплеты книг.

Александру было непросто сохранять спокойствие и невозмутимость. Он чувствовал себя как на первом в жизни собеседовании. Но от этого бургграфа сейчас зависело куда больше, чем престижное место в конторке, да и видимых причин для оптимизма не было. Пока что его не упекли в тюрьму, а держали под домашним арестом с Солом в роли няньки. Но, быть может, в каталажке просто не оставалось свободных мест.

– Позвольте мне выразить благодарность за ваше вмешательство в мою судьбу и избавление от захвата в плен Орденом, – он постарался, чтобы отрепетированные слова не выдавали жуткого волнения.

– Полноте, – легкая усмешка тенью промелькнула по лицу бургграфа. – Вы были нужны лишь как ключ. А когда они потеряли свое сокровище, на кой он им сдался?

– И все же я очень ценю свою жизнь. И мне не хотелось бы оказаться в их руках.

– Мне довольно легко удалось уладить все разногласия с нашими многоуважаемыми соратниками одним-единственным документом.

Александр подождал пару секунд, но бургграф не спешил раскрывать конкретных фактов.

– Боюсь, что одних извинений за причиненные мною, хоть и не по своей воле, разрушения, будет недостаточно, – слушая его, Луи Матарини задумчиво перебирал деревянные бусы на запястье. – По мере своих сил я готов возместить нанесенный ущерб…

«Ага, корпеть на общественных работах еще тысячу лет. И быть может, тогда, отказавшись от выходных и обедов, я отработаю несколько сожженных кварталов».

– Не понимаю, о каком ущербе идет речь, – прервал его бургграф, оторвавшись от четок. – Вы находились на службе Ардасу и действовали в соответствии с моими прямыми приказами. Выполнили свой долг и спасли жителей нашего города. Какие могут быть к вам претензии?

– На службе? – в замешательстве переспросил Александр.

Сол тоже удивленно вперился пустыми глазницами в бургграфа, но встревать в беседу не стал.

– Ну да. – Луи Матарини открыл один из нижних ящиков письменного стола. – Вы были приняты на службу и даже получили жалованье, – потрясенным взорам посетителей был представлен документ с несколькими печатями. – Надеюсь, это временный провал в памяти, и скоро вы все припомните.

Александр быстро пробежался глазами по строчкам. Судя по подписанной его именем бумаге, он вступил в ряды городской стражи Ардаса, принес присягу перед тремя ниже подписавшимися членами Сената и клятвенно обязался праведно служить на благо города и его жителей, не щадя своей жизни. Ниже стояла дата трехмесячной давности и его имя в качестве подписи.

– Или у вас есть какие-то возражения?

Александр перехватил испытующий взгляд бургграфа и почувствовал, что отказаться от предложенного варианта – все равно, что самому взойти на эшафот и просунуть голову в петлю.

– Простите мою забывчивость. Теперь все прояснилось.

«Осталось лишь узнать, зачем я ему нужен», – очередной договор с дьяволом был подписан даже без его ведома. Достопамятный Прометей хотя бы для вида предлагал выбор.

– А так как вы действовали на земле Ардаса, то ни Орден, ни Конфедерация не вправе предъявить вам никаких обвинений, – пронзительный взгляд Луи Матарини немного затуманился. Бургграф, похоже, предался воспоминаниям об ошеломляющем эффекте, недавно произведенном этим документом на отца капитулярия и волшебников.

«Небось возможность оставить в дураках своих „союзничков“ немало его позабавила».

– Однако с тех пор уже прошло три недели, – продолжил бургграф. – Насколько я могу судить, вы пребываете в полном здравии и готовы немедля вернуться на службу.

А вот теперь Александр почувствовал дуновение прохладного ветерка по спине. В бочке меда замаячила тень целого ковша с дегтем.

– Завтра вечером вас двоих будет ждать карета у северных ворот.

Скелет беспокойно дернулся:

– Я отправляюсь с ним?

«Кажется, планам Сола о беспробудных пьянках только что пришел конец», – но на самом деле Александр был до чертиков рад такой компании.

– Да. В Долине Карамуреш осенью состоятся ежегодные торжества, посвященные сбору урожая. Вы включены в список официальной делегации от Ардаса. А неофициально вы должны выяснить причину срыва поставок руды. Уже полгода, как больше половины караванов исчезает на территории Долины.

– Ваше сиятельство, – осторожно прервал его Сол. – Учитывая те слухи, что ходят в народе, достаточно ли будет нас двоих?

– Я же вас посылаю не завоевывать Долину. Подавляющая мощь – прерогатива Ордена. А последние события доказали наличие у вас особых талантов. Ну так и примените их. Соберите информацию. Найдите виновных. Исправьте ситуацию. Не замарайте своей чести или хотя бы репутации Ардаса. Все остальное на ваше личное усмотрение, – Луи Матарини вытащил из кармана хронометр. – И с вами поедет компетентный специалист, – бургграф на секунду задумался, подбирая слово, – хорошо разбирающийся в местной специфике. У него при себе будут все необходимые документы, и он введет вас в курс дела. Дорога займет неделю, и вы успеете подробно ознакомиться со сложившейся на месте ситуацией. Более я вас не задерживаю.

– Ваше сиятельство, – Сол незамедлительно вскочил с кресла. – Гер полковник.

Александр отвесил поклон хозяину кабинета и, совершенно потрясенный развязкой, вышел вслед за скелетом. Дверь мягко захлопнулась, как будто начиная новую главу в его странствиях.

«Отлично. Я на свободе и даже трудоустроился. Остальные проблемы буду решать по мере поступления. Жизнь просто великолепна!»

Полковник задвинул книгу в ряд потемневших фолиантов и опустился в кресло напротив Луи Матарини.

– Думаете, насколько оправдан риск? – Бургграф положил подбородок на сцепленные пальцы. – И бросьте эту вашу манеру задумать вопрос и ждать, когда я на него отвечу.

– Не мне обсуждать ваши решения, ваша светлость. Но не слишком ли ценен этот парень?

– Да. Вся эта история о его прибытии из другого мира кажется полной чепухой, – бургграф задумался. – Но вместе с тем и наши друзья затаились и ждут от него каких-то действий. Я ни на секунду не поверю, что жалкий подложный документ способен остановить Орден. Значит, он нужен им на свободе. Так пусть и обретет ее в полной мере.

– А если удача изменит ему на этот раз?

– Вот мы и проверим, друг мой. – Бургграф достал из коробочки сигару. – Если за ним стоят какие-то силы, то они придут ему на помощь. Если он сам умен, находчив и удачлив, то выберется живым. А если он простак, – маленькая гильотина срезала кончик сигары, – ну что ж, могилами героев вымощены дороги к дальним странам. Нам остается лишь ждать. Но уж точно не сложа руки.

– Каким богам я перешел дорогу, что они свели меня с тобой? – патетически возвел руки Сол.

Небеса, как всегда, замялись с ответом.

– Не следовало грабить все храмы подряд. Теперь на тебя точит зуб весь пантеон, – усмехнулся Александр. – Но не все так печально. Я вроде получил временную отсрочку.

С затянутого тучами неба упали первые капли. Теплые дни сменялись преддверием промозглой осени.

– Как говорится, у тайных агентов хорошая пенсия, потому что платить ее некому. А у городской стражи мизерная, но зато до нее все доживают. – Скелет свернул на ведущую к родному дому, а вернее подвалу, улочку. Моросящий дождь не столько разогнал толпу, сколько заставил ее суетиться еще больше.

– Интересно, а куда делось мое жалованье за эти месяцы?

– Вернемся и спросим у бургграфа? – осклабился костяк.

– Ну уж нет, – Александр поежился. – Буду считать, что отдал его на благотворительность. А теперь просвети меня насчет предстоящих ужасов.

– Долина Карамуреш, – скелет задумался. – Это, наверное, самое старое поселение людей во Второй Дуге.

– Значит, Эфира там хоть отбавляй?

– Эфир – это богатство и проклятие этого края. Горная долина, окруженная цепью непроходимых вершин. Стремительная горная речка, что несет свои студеные воды к далекому южному побережью. Дремучие леса, где ногу человека можно найти лишь в расчлененном виде. Редкие поселения с благочестивыми крестьянами, готовыми поднять на вилы любого чужака.

– И что же понадобилось бургграфу в такой глухомани?

– То же, что и всему остальному миру! Там богатейшие рудники мифрила, адамантия и прочих магических руд. А еще это почти единственные шахты на Севере, до сих пор не подконтрольные Ордену.

– Я думал, под Орденом весь север.

– Север велик. Орден владеет пустошами, а эту долину заселили за тысячу лет до его возникновения. Там до сих пор правит местная аристократия. Так что солдатам в механических доспехах в Долине Карамуреш не то чтобы рады…

«Войны из-за священных рощ и магических колец в этом мире отгремели безвозвратно. Рощи стали источником древесины, магические кольца – товаром на рынке. А темные властелины водят экскурсии по своим замкам. Даже немного жаль, что я попал не в старую сказку».

– Понятно. Богатый край, и все должны вроде как плясать и радоваться. Только вот, зуб даю, там не все так просто.

– Сильные энергетические поля, – вздохнул скелет. – Сам знаешь, они не только на руду воздействуют. Так что местные леса и горы кишат тварями, что не прочь разнообразить свой рацион человечинкой. В Долине кроме людей проживают и другие народцы, есть общины вампиров и оборотней.

– Которые живут в мрачных замках среди гор и пьют кровь селян? – усмехнулся Александр. Пред ним уже замаячили картины средневековой Трансильвании.

– У нас же не темные века какие-то? – негодующе воскликнул Сол. – Насколько я помню, глава вампирского клана живет в городе, играет в крикет и входит в состав муниципального совета.

– Вампир? – потрясенно переспросил Александр. – Трупак, что живет за счет крови живых?

– Если б он на кого накинулся, горожане бы ему мигом башку отчекрыжили. А покупать кровь никто кровососам не мешает. Сотни лет назад до всех дошло, что лучше жить в мире. Теперь желающие подзаработать сдают кровь в их бары, на улицах никто не находит осушенные трупы, а вампиров не сжигают. Если происходит несчастный случай, то сам клан отыскивает виновника и убивает его.

– Дай угадаю. А оборотни небось пасут скот?

– Ну они же не овчарки. Их влечет мать-природа, так что удалились в горы подальше от людей, да там и резвятся. Живут вольной жизнью диких тварей. Охотятся на зверей, ночуют в примитивных шалашах вдали от осточертевшей цивилизации. Не все, конечно, есть и исключения.

– Какая-то идиллия получается, – с сомнением протянул Александр. – И кто-то, значит, грабит там караваны. А что за слухи ты упомянул у бургграфа?

– Да как всегда: хочешь послушать жуткие сказки, спроси у прохожих о далеких краях. Если им верить, то получается полный бред. Будто на повозки нападают оборотни и вампиры, а за всем этим стоят гномы, желающие поднять цены на руду. Феи же, как обычно, собираются по ночам в лесах и разрабатывают планы по порабощению всего мира.

– Там еще и гномы есть?

– Ну так подземники ж лучшие рудокопы. Вот одной из гномских компаний и поручили разработку рудников. А те взяли и наняли людишек и прочий сброд. Так, видите ли, дешевле вышло, – рассмеялся скелет. – Хотя со своих работников подземный народ спускает по три шкуры.

– И нам предстоит выяснить, кто стоит за срывом поставок в чужой стране? Не лезем ли мы не в свое дело?

– По мнению купцов нашего славного города, пределы Ардаса совпадают с границами наших торговых контрактов. Так что у нас имеется целый набор обязанностей, а вот прав там не будет никаких. Остается надеяться, что власти сами будут заинтересованы в нашей помощи, – добавил Сол, впрочем, без особой надежды в голосе.

– Похоже, это было не помилование, а лишь отсрочка приговора, – хмыкнул Александр.

– Да, и ты еще учитывай, что в нашем прошлом веселом походе мы были нужны всем живыми. А теперь всем будет только на руку, если мы бесследно сгинем в этой глуши.

– Как-то же мы справились в тот раз. Да и бургграф твой вроде в нас верит. Прорвемся, – подытожил Александр. Скелет лишь покачал черепом.

Затяжной ливень барабанил по черепицам крыш. Ненадолго дикая смесь ароматов осела, оставив в воздухе лишь запах мокрой пыли и свежести. Этот город так и не успел стать его домом. У него была лишь крыша над головой. Временное пристанище. Ничего больше.

Именно по дому он и скучал. По месту, где бы его ждали. Но был ли у него настоящий родной уголок? Не только в детстве, с родителями, но именно в той его жизни, что осталась в ином мире? Быть может, он и остался здесь, потому что там его никто не ждал.

Думал ли он в последние дни над своим поступком? Конечно. Десятки раз в мыслях возвращался домой, оставляя этот мир. Что может быть проще? Вернуться и забыть все, как сон. Затеряться среди привычных людей, жить обычной жизнью.

Но в глубине души он отлично знал, что поступил бы и во второй, и в третий раз точно так же. Почти впервые у него появился шанс. Возможность повлиять на судьбы других. И он сделал выбор. Осталось лишь надеяться, что он был не последним.

Окраинный город Западной Империи

Где-то наверху идеально круглый диск ночного светила озарял полуночный город. Но здесь, в узком коридоре, погруженном на десятки метров ниже самых глубоких подвалов, царила тьма.

Отсутствие энергетических полей почти физически давило на пробиравшегося по туннелю мужчину. Слишком давно он перестал быть человеком, стал чем-то большим, тем, чему даже еще не придумали название. Но за могущество пришлось платить высокую цену, и здесь, в Нулевой Дуге, силы медленно оставляли его. Так живительное тепло покидает заблудившегося путника студеной зимней ночью, только вот не существовало такой одежды, чтобы укутаться в нее и сберечь уходящую энергию. Теперь его постоянно терзал голод. Не тот физический, что может утолить пища и вода, а сосущая пустота по всему телу, что иногда подчистую затмевала разум. Но он уже был близок к Цели, и только это поддерживало его сейчас.

Даже в нынешнем своем слабом обличье он мог видеть в полной темноте. Прямой проход простирался вдаль. И там, впереди, во мраке, таились живые существа.

«Цель близка как никогда. Настало время».

В далеких от Эфира землях следовало использовать каждую мелочь. А полнолуние оставалось одним из важнейших природных катализаторов любых колдовских процессов. Даже в Нулевой Дуге в эти ночи творилась магия.

Для начала отринуть все мысли. Они исходят от человеческого разума, они лишние. Бездумное расслабление. Снять табу и ограничения, наложенные тысячелетиями социальной истории, когда соплеменника, что кусался и бил сородичей, выгоняли из теплой пещеры в холод ночи, обрекая на смерть. Забыть оковы цивилизации. Ощутить себя зверем, одиночкой.

Представить, как удлиняются во рту зубы, раздвигая челюсти. Как растягиваются, уплотняются и становятся крепче мышцы. Искривляются кости. Как сила входит в тебя нескончаемым потоком. Сила и право делать все, что пожелаешь. Представить настолько живо, что даже забыть о том, что это лишь мысли. Поверить в самого себя. В свой новый облик.

Но без Эфира все это останется лишь плодом больного воображения. И недостаточно даже разлитой в воздухе энергии, как в Высоких Дугах. В самом живом существе должно быть уникальное сочетание воли, способности входить в резонанс и направлять потоки Эфира и воображения, достаточного, чтобы управлять хаотичной энергией Эфира. И тогда имя тебе – чародей.

Или же в самом тебе должна быть заключена магия. Наложенная или природная. И тогда чужое волшебство усилит тебя, пусть даже ценой может быть потеря контроля над самим собой. Но оно сработает.

Краткий миг беспомощности, когда он будто зависал над пропастью. Но разум уже заполнен привычными, детально отработанными образами зверя. На мгновение его, как всегда, окутал ужас. Что все исчезло, все впустую, что он бессилен. Но вот будто обрушилась плотина, и магия заполнила его, словно пустую форму, а сознание почти отключилось. В эти мгновения ему казалось, что он может взглянуть на себя со стороны. Но ломающиеся с треском кости, жутко пульсирующая и растягивающаяся кожа и сведенное в судороге лицо, что обращалось в нечеловеческую морду, никогда не оставались в памяти. И он благодарил богов за это.

В конце его ожидало самое сложное. Вернуть часть человеческих мыслей назад. Чтобы не обратиться полностью в безумного зверя, неподконтрольного и буйствующего, пока в нем не иссякнет энергия Эфира. Удержать сознание в оболочке чудовищной твари. Но долгие тренировки помогли и здесь.

И вот преображение завершилось. Кровавая пленка на мгновение застлала взор. Первые движения, как всегда, неловкие. Ведь изменились габариты, вес тела, сила мускул, длина конечностей. Это несравнимо даже с самым сильным опьянением. Все тело будто онемело. Кровь с болью бежала по изменившимся венам. Суставы и мышцы ныли, будто после долгой и утомительной нагрузки. Но с каждой секундой жизнь и мощь возвращались в его переродившееся тело.

Живые существа впереди услышали шум. Они приготовились встретить опасность. Уже отсюда он чуял запах их тел. Ни в нем, ни в их голосах он не уловил страха. Опытные и сильные бойцы. То, что ему сейчас надо.

С легкостью он опустился на все четыре лапы и мощным толчком послал тело вперед. Когти на мозолистых пальцах высекали искры из плиток пола. Мышцы послушно сокращались. Обострившиеся чувства, казалось, объяли весь мир.

В кромешной тьме глаза заметили узкие щели в полу. Удлинившиеся мохнатые уши услышали, как скрипнула под ним плита, как звякнули шестеренки скрытого механизма. Узкие клинки вылетели молниеносно и вместе с тем бесконечно медленно для его новых возможностей. Не останавливаясь, он просто проскользнул мимо града летящих лезвий.

Стены пестрели сакральными символами. Он чувствовал, как могущественная магия пыталась оплести его, замедлить его бег, обездвижить и остановить. Но сейчас он сам был плоть от плоти волшебства. Он прошел сквозь колдовские сети, как валун сквозь туманную дымку.

Вот первый страж на его пути. По углам прохода чуть тлели потайные светильники. Этому человеку все же нужен был свет: стражник был несовершенен, как и все люди. Как несовершенны все: и нелюди, и нечисть, и оборотни, и духи – все, кроме него нынешнего.

Желтые блики огней отразились от сиреневого лезвия, и с резким выдохом клинок вылетел ему навстречу. Тело само позаботилось о своей сохранности. Ему даже не требовалось управлять им. Новообретенные рефлексы делали это лучше, чем смог бы самый опытный боец. Он чуть изменил направление броска, и лезвие лишь срубило густой мех на боку. А его когти в ответ вроде бы слегка коснулись мелкоячеистой кольчуги.

Передние лапы задели каменные плиты стены, мощное тело молниеносно развернулось, и он бросился на поворачивавшегося бойца. Левая рука человека еще только тянулась к развороченной ране на боку, откуда показались первые капли крови. Страж отпустил рукоять клинка, и между его пальцами начали зарождаться крохотные молнии защитной магии.

Пока сгорают внутренние запасы Эфира, секунды тянутся бесконечно долго. Вцепиться в защищенное сталью горло. Сжимать челюсти, ощущая, как зубы, пронзив металл, все глубже погружаются в плоть, а жертва тщетно пытается разжать смертельную хватку. Вот все, о чем он мог думать сейчас. И потому ярость захлестнула его, когда тело обрушилось на соткавшуюся меж ним и обреченной добычей преграду магического барьера.

Из укрытий в туннель выскользнули еще двое бойцов в доспехах из сиреневого металла. Один на ходу разматывал стальную сеть. Руки второго были сцеплены пред грудью, словно пытаясь удержать невидимый сосуд. И именно от этого стража тянуло волшбой.

Вытянутые зрачки зверя за доли секунды успели найти уязвимые места в доспехах каждого противника. Куда можно впиться клыками. Вонзить когти. Ударить лапой, ломая кости под нетронутой броней.

Никакая магия не могла остановить его надолго. Миг спустя он протолкнулся сквозь барьер. В вихрь запахов вклинилась нотка горячей крови, что заструилась из носа колдуна при попытке сдержать его. Еще пара ударов сердца, и он разорвет всех троих. Но тут на косматый мех сверху рухнули тенета. Когти, свободно рассекавшие металл, увязли в мелких ячейках.

В руках стражи появились длинные копья, и рассудок, оттесненный животным началом, холодно подмечал детали. Неказистые на вид древки покрывали причудливые иероглифы. Древесина Рассветного Древа эльфов, письмена магов Конфедерации, лезвия из мифрила, добытого в рудниках Севера. И опыту, и вооружению этих солдат позавидовала бы императорская гвардия.

Зверь напрасно пытался рвать когтями кокон из стальных нитей. Сейчас ни сила, ни реакция, ни острые клыки не помогали против заведомо более слабых существ. На лице ближайшего стража яростный оскал превратился в довольную усмешку. В этом человеке тоже пробудилась страсть охотника при виде скорого конца врага. Копья взметнулись, чтобы пронзить его скованное тело. Но кто сказал, что он один?

Оживший мрак еще одного зверя обрушился на спину стража, и глаза ослепила огненная вспышка. Край сетки поддался его натиску, и, отбросив путы, он вывернулся из стальной паутины. Звон металла и длинные искры. Чей-то удар на полпальца промахнулся мимо головы, оставив борозду на плите пола.

Несмотря на боль и усталость, обрушиться на все живое, рвать, терзать и убивать – вот все, что жаждалось ему сейчас.

Опалив вставшую дыбом шерсть, над ним пронеслись длинные, объятые белым сиянием стрелы. Вопль чужой боли и ярости разнесся далеко по лабиринту средь звона стали и криков.

«Но цель так близка…»

Титаническим усилием воли он метнулся дальше по коридору, прочь от собратьев и стражи. По лапе струился темно-бордовый ручеек. Не все удары прошли мимо. Но силы еще не покинули тело. Эфир пульсировал в венах, и опаленные раны затягивались на глазах, края рубцов сходились, оставляя сизые шрамы. И вместе с исцелением безвозвратно уходила и драгоценная сила.

«Вперед. Дальше, в самую глубь хранилища».

Он перепрыгивал магические ловушки и проскальзывал сквозь механические капканы. Раскаленное дыхание обжигало гортань. Глаза слезились. В боку нарастала боль от застрявшего наконечника стрелы.

В каменных стенах появились проходы, ведущие в узкие схроны, склады и закрытые решетками комнаты.

«Уже близко».

Не останавливаясь, он мчался все дальше.

«Есть ли вера словам, вырванным под пытками? – К изнеможению примешалась толика страха. – А если все напрасно?»

Взвыв, он кинулся вперед, все убыстряя бег, запредельными нагрузками пытаясь заглушить в себе даже тень сомнений.

Чем хороши тайные хранилища? Тем, что в них нет бесчисленных полков охраны. А на лучших бойцов всегда найдутся другие, еще лучше.

Удлинившиеся когти оставили следы на плитах, когда он затормозил у неприметной дверцы. Разбираться с замками времени не было, и мохнатая лапа ударила в доски. Уже все равно, побеждают ли его братья или пали под ударами стражей.

«Скоро к хранителям прибудет подкрепление. И тогда не уйдет никто».

С треском дверное полотно разлетелось, и он ввалился в небольшую комнатку. В тусклом свете коридорных светильников поблескивала свободно висящая в воздухе сфера размером с колесо телеги. Полупрозрачный сгусток зеленой жидкости медленно вращался в спертом воздухе. А в самом его центре, как муха в куске янтаря, парила небольшая запечатанная колба.

Не было ни времени, ни сил обращаться в человека. Неприспособленными для таких манипуляций пальцами он с трудом подхватил обломок вывороченной двери.

Потемневшая от старости доска нехотя погрузилась в поверхность сферы, и неимоверно вязкая жидкость тут же вскипела вокруг деревяшки. Повалил едкий дым, наполнивший комнатку и начавший выедать глаза. Сквозь серую хмарь он увидел, как растворяется его орудие, углубившись едва ли на палец в сферу. Магия, ловушки и стража были не единственной защитой хранившихся в подземелье секретов.

Сквозь зубы вырвалось рычание.

«Вся моя мощь и сила, она имеет цену. И цена эта в невозможности продлить свой род. Но вот это… Оно поможет мне обрести подлинное бессмертие в череде потомков, – Эфир еще бурлил в глубине его вен. Замерев, он смотрел на руку. На густой мех, темную шершавую кожу ладоней и длинные когти на фалангах пальцев. – Я могу уйти. Сказать, что все провалилось. И Он найдет другой способ. Да, так и сделаю».

Он выдохнул. И погрузил пальцы в сферу.

Сдержать не крик, а животный вой боли не было сил. Огнем мука пронзила нервы и взорвалась в голове, уничтожив все мироздание. Он уже не видел, как облазит кожа, растворяется плоть под напором кислоты, что мгновенно окрасилась в багровый цвет крови. Весь мир исчез. Все существование заполнила бесконечная пытка, что длилась уже вечность. Мимолетными мыслями, корчась и завывая, он направлял сохранившиеся крохи магии в руку. Вместо которой была лишь пульсирующая по всему его существу боль.

«Дальше, – проскочили обрывки мыслей. – Еще чуть-чуть».

Фаланги, на которых то проступали, то затягивались плотью кости, коснулись пробирки.

«Сжать», – пошевелилась лишь пара пальцев. Жил и мышц на других просто не хватило.

«На себя», – затухающий в голове шепот.

Он упал без сил на колени, но в лишенной кожи и волос лапе осталась пробирка. На конечности вздувались жуткие пузыри и тут же лопались, истекая кровью и гноем. Эфир внутри него исчез, и он вновь принял человеческий облик.

Пустота и бессилие. Почти теряя сознание, он заковылял к выходу, прижимая пробирку уцелевшей рукой к груди.

«Уйти. Пока охрана занята собратьями. Пока не подоспело подкрепление. Пока… Слишком много „пока“».

Но он верил, что у него все получится. Ведь если не верить, то проще просто умереть.

Долина Карамуреш

Узкое ущелье повторяло изгибы горной речки. Наступившие сумерки укрыли тенями монолитные каменные склоны, поросшие редкими елями. Стремительный ледяной поток несся по своему ложу к далекому побережью. За тысячи лет вода промыла глубокое русло, по краям которого нанесенная земля оставила плодородные участки, поросшие кустарником.

По укатанной дороге вдоль речки к недалекому перевалу двигался караван повозок. Десяток возков и дюжина всадников. Висящие на бортиках фонари и факелы оставались незажженными – огонь слепил бы глаза и привлекал внимание. И всадники, и сидевшие в повозках люди зорко осматривали заросли. Вскрик спящей птицы, шелест ветра в ветвях или слетевший со склона булыжник – и пальцы то и дело нервно касались приклада ружья, тетивы арбалета или рукояти клинка.

Косматые лошадки мерно тянули повозки, и возницы лишь иногда сонно натягивали поводья. Окованные металлом колеса оставляли глубокие следы, и виной тому был тяжелый груз – ящики со слитками. Фиолетовый мифрил, розоватый адамантий – эти редкие металлы ценились всеми народами. По прочности превосходящие сталь. Легкие, словно кость. Способные проводить энергию Эфира. Богатство Севера. Вожделенный товар для купцов Вольных Городов. Редкостный и желанный материал для оружейников и литейщиков со всего мира.

Над краем каменного карниза, нависшего над ущельем, невидимый снизу, ехал одинокий всадник в темной кожаной куртке. Обмотанные травой копыта скакуна мягко ступали по мелкому щебню. Надвинутая на лоб широкополая шляпа отбрасывала тень на глаза всадника, а нижнюю часть лица прикрывала половина стальной маски.

Наездник не направлял скакуна к самому краю, остерегаясь показываться на фоне темнеющего неба. Лишь изредка он останавливался и прислушивался к тишине и редким шорохам, доносящимся со дна каньона. Не опережая караван, всадник следовал за повозками уже на протяжении часа.

Впереди над ущельем нависала приметная скала. Всадник слегка пришпорил коня и устремился к ней. Достигнув гранитной стелы, он сверился с карманными часами на серебряной цепочке.

Спустя пару минут конь был стреножен, а из седельной сумки извлечено длинное ружье. Смутно блеснули стекла прицела, богатая отделка приклада, матовый ствол винтовки. Подготовив свое оружие, стрелок подошел к самому краю ущелья. Приникнув к холодному каменному обелиску, он затаился.

Через минуту послышался скрип колес отставшего каравана, пофыркивание лошадей и стук потревоженных камешков. Незнакомец растянулся на гранитном козырьке, разместив винтовку на плоском камне. Из кармана он извлек очки с толстыми стеклами в массивной оправе из десятков вращающихся ободков. Окуляры плотно закрепились на стальной полумаске, закрывавшей нижнюю часть лица.

Караван двигался точно под позицией стрелка на вершине каньона. Некоторое время ствол винтовки скользил, ведя на мушке конных охранников. Внезапно тишина взорвалась криками, звоном металла, хлопками выстрелов и ржанием лошадей. Внизу заметались стражи каравана, стреляя в выскакивающих из-за камней и укрытий налетчиков. Возницы укрылись за бортиками, доставая спрятанное оружие. Пегая лошадь понеслась по дороге, за ней по камням волочилось неподвижное тело. Один из всадников занес над головой нападавшего клинок. Палец стрелка молниеносно нажал на спусковой крючок, и охранник безжизненно откинулся на круп лошади. Снайпер передернул затвор винтовки и, почти не целясь, выстрелил повторно.

Охранники были вооружены не в пример лучше налетчиков. Их защищали кольчуги из магического металла. Прямые удары копий и клинков нападавших скользили по звеньям, не разрывая броню. Удары же сабель стражи без труда рассекали стальные кирасы, крушили шлемы, насквозь пронзали закутанные в ткань тела. Возницы пытались подогнать повозки, соорудить из них подобие подвижной стены, гуляй-города, чтобы укрыться от теснящих охрану ночных налетчиков.

Стрелок всадил пулю в голову одной из косматых лошадок. Вторая пуля оставила истекать кровью незадачливого возницу. Охранникам же все никак не удавалось применить свои ружья. А вот из нападавших несколько человек смогли прицельно разрядить арбалеты и выстрелить из старинного вида мушкетов, не разбирая в сумерках, где свои, а где чужие.

Солдата с кровоточащей раной на плече стянули с лошади вниз. На охранника обрушились мечи, и он распластался на камнях. Арбалетная стрела вонзилась в щель забрала второго солдата, из раны выбилась струйка крови, и сабля выскользнула из разжавшихся пальцев. Другой стражник направил скакуна грудью на наступающих людей. Закусивший удила конь раскидал налетчиков, и охранник, прорвавшись, помчался галопом по дороге назад.

Стрелок несколько секунд вел в прицеле убегающего стражника. Вжиться в тело мишени, предугадать его движения, место, где окажется он через мгновение, пока долетит пуля. Спусковой крючок замкнул магическую схему винтовки, энергия устремилась по проводящему сплаву, и заклятие выбросило стальной шарик вслед беглецу. Проследив за скатившимся в реку телом, стрелок передернул затвор.

Через считаные минуты все было кончено. Нападавших было намного больше. Один лежал на дороге с рассеченной сабельным ударом головой, другой неестественно скрючился с арбалетным болтом в груди, пара истекала кровью, попав под прямые выстрелы стражи. Но все охранявшие караван солдаты были перебиты, а нанявшиеся возницами крестьяне посечены.

Стрелок осмотрел в прицел тела, телеги и бродивших среди трупов людей, что бесцеремонно рылись в карманах, подбирали оружие павших или стаскивали украшения. Несколько налетчиков собирали разбежавшихся по ущелью тягловых лошадей и скакунов охраны.

Позади стрелка послышался еле различимый шорох сдвинувшегося камня. Он стремительно развернулся, наведя ствол винтовки на улыбавшегося мужчину с длинными косами в руку толщиной.

– В следующий раз я могу и выстрелить, – неприязненно произнес мужчина в стальной полумаске, медленно отводя ружье в сторону.

– В следующий раз вы и не услышите моего приближения, – осклабился собеседник. Его теплую меховую безрукавку украшала коллекция разномастных клыков, мягкие унты глушили легкие шаги. И никакого оружия.

– Этот сброд внизу окончил дело. Приведи место в подобающий вид. – Стрелок снял прицел с винтовки, укутал оптику в ткань и уложил вместе с ружьем в седельную сумку. Затем отсоединил от маски вращающиеся окуляры и аккуратно спрятал в карман. Но к мужику с косами стрелок спиной не поворачивался, и рука его все время находилась рядом с кобурой на бедре.

– Сделаю все по высшему разряду. Кровосос клыка не подточит, – ухмыляясь, мужик начал стаскивать меховую безрукавку. Поймав презрительный взгляд стрелка, он лишь зло улыбнулся. – Не желаете проследить сами, а, мистер Омен?

Стрелок молча забрался на скакуна и послал того в галоп, не оборачиваясь более назад. Очертания раздевшегося мужика начали искажаться. До стрелка донесся злой хрип, переходящий в рык.

Мистер Омен поднес к губам медальон, висевший на цепочке под его курткой.

Междупутье. Равнина Вольных Городов

Худенькая девушка в скромном домотканом платье притулилась за угловым столиком в харчевне. Поначалу посетители заинтересованно поглядывали на нее, но, так и не дождавшись ответа в изумрудных глазах, вернулись к еде. В портовом районе ближе к вечеру за ее столик уже бы подсаживалась парочка матросов понаглее, но в ремесленной слободе, да еще и днем, даже невинная дева могла ничего не бояться. Наемные охранники гильдий бдили на порядок лучше городской стражи.

Однако ей и не требовалась охрана. Под сукном платья на бедрах в тонких ножнах притаилась парочка клинков. В простеньком медном колечке на безымянном пальце – капсула с ядом. А деревянные заколки, поддерживавшие каштановые локоны, могли легко вонзиться в чужой глаз.

Прикрывшись столешницей, заляпанной супом дня, девушка расправила на коленях клочок бумаги – невзрачное объявление в ежедневной листовке из тех, что заканчивали свою недолгую жизнь в уборной или в роли обертки для пирожка.

В короткой рекламке расхваливалось чудо-средство от всех болезней «алый тысячелистник». Мелким шрифтом после приторно хвалебных отзывов шел адрес в пару слов и цифр.

На секунду девушка задумалась, существует ли на самом деле указанный в объявлении дом. Но тут же отбросила эти мысли. Для нее объявление послужило условным сигналом. И вот она сидит за нужным столиком в нужное время.

Задумчиво перебирая обгрызенным ноготком по щелям в столешнице, она наметила для себя три пути отхода из харчевни.

«Когда нет дела, подготовься к случайностям будущего» – так говорил научивший ее всему человек.

Свято место пусто не бывает. Что уж говорить о денежных делах. Последние полвека могущественный Орден получал плату от купцов и аристократов, гильдий и общин, городов и стран за устранение опасных существ, могущественных артефактов и чокнувшихся колдунов – словом, за разрешение конфликтов с опасным и непонятым миром магии, приносящих порой убытки деловым людям. И хотя никто раньше не объявлял войну против неподконтрольного волшебства, но и сотню лет, и два века назад колдовство оставалось злободневной проблемой.

Испокон веков существовали полутайные организации. Они не собирали войска под своими знаменами и не снаряжали корабли. На дело отправлялись один или два подготовленных воина, что тайно разрешали проблему. И эти организации до сих пор получали свою долю заказов. Ибо деньги и влияние для них значили больше уставов Кодекса Ордена, доморощенных законов стран и пресловутой чести.

Когда-то давно заказы этим организациям поставляли аристократы и полководцы, устраняя могущественных чародеев в стане врага. Теперь же деньги приходили из рук баснословно богатых магнатов и гильдий, желавших устранить возможные помехи на торговых путях или лишить конкурентов колдовских помощников. Века сменялись. Совершенствовались средства убийства. Но цель оставалась той же, что и тысячи лет назад. Власть.

Для своих та организация, в которой состояла она, не имела названия. Но для клиентов нужна была особая символика. Знаки и слова, заставляющие понижать голос и оглядываться по сторонам. «Тысячелетний Дракон». Этот символ скреплял подписанные договоры. Эти слова шептали в полутемных помещениях, уплачивая щедрые взносы. И именно это название мелькало в распускаемых слухах, что приумножали таинственность и вызывали трепет.

«Тысячелетний Дракон» находил талантливых людей. Зачастую вытаскивал их из-под топора палача или из пыточных застенков. Вкладывал средства в обучение. А затем выдавал им контракты.

Организация однажды нашла ее, спасла от рук стражи. Это могло бы выглядеть даже романтично. Но нищее детство, постоянная борьба за выживание и страх не дожить до рассвета не оставляют в душе места для сказки. Она была на хорошем счету. Делала то, чему ее научили. И лишь изредка у нее проносились мысли о другой жизни. Когда-нибудь она уйдет. Когда полученных денег хватит, чтобы забыть все случившееся.

«Тысячелетний Дракон» распростер свои крылья над доброй частью континента. И конечно, не все попавшие в алчные лапы артефакты уничтожались. Для многих уникальных вещей создавались потайные хранилища. «Уничтожить нельзя хранить». И запятую в этой фразе каждый ставил для себя сам. Но не существует идеальных замков, безупречных стражей и совершенных убежищ.

За ее столик присел смуглый парень лет тридцати. В волосах застряла пара травинок, а кожаная безрукавка пропахла лошадиным потом.

– Здравствуй, – кивнул конюх девушке.

– И тебе привет, – улыбнулась та. – Надеюсь, на этот раз с собой ты притащил только блох?

Она демонстративно стряхнула с себя что-то невидимое.

– Тот случай в Заоблачном Городе уже оброс небылицами, – сердито фыркнул парень. – Будешь мне его до смерти вспоминать?

– Если продолжишь так безалаберно косячить, то смерти ждать долго не придется, – пожала девушка плечами. – Что за спешка? Я выполнила мелкий заказ на кровососа, и только начал наклевываться отличный вечерок. А тут повестка на срочную встречу.

– Тринадцатое хранилище подверглось нападению, – невесело вздохнул конюх. – Напавшие пробились сквозь стражу в складские помещения.

Девушка заметно напряглась. Беззаботные огоньки в глазах сменились изумрудным пламенем тревоги.

– Насколько все серьезно?

О существовании самого хранилища она знала лишь понаслышке. А уж о его местонахождении была в курсе лишь горстка людей, охранявших убежище.

«Отличные бойцы, одаренные чувством магии. Снаряженные для устранения любой угрозы. И они все равно не смогли защитить хранилище».

Парень достал из-за пазухи конверт.

– Здесь все необходимые инструкции к твоему новому заданию. Тут же указан и ближайший схрон. Выбор снаряжения и средств неограниченный.

– Все настолько плохо?

Парень скривился.

– Погибло полдюжины наших бойцов. А мы завалили только трех существ. Одно ушло.

– Кто это был? – удивленно спросила девушка.

«Что бы за твари ни явились в хранилище, но чтобы четверо положили стольких?»

– Существа с чудовищной регенерацией, живучестью и силой. Их тела, – парень нехорошо прищурился, – после смерти жутко фонили. Сама знаешь, многие колдовские твари, умирая, испускают магическое излучение. Но тут счетчики Эфира буквально зашкалили. А затем трупы начали быстро распадаться, будто больше не могли сохранять целостность.

– И что это за твари такие? – Она поморщилась: не любила такие расплывчатые описания. Всегда лучше работать с конкретными фактами.

– Что-то новое. Кто-то играет с живой и мертвой плотью, собирая нечто невиданное. Алхимики, монстрологи и колдуны бились над останками несколько суток. Бесполезно. Ничего похожего до сих пор они не встречали, – конюх замялся. – А еще… они все будто восхищались этими тварями. Называли их чуть ли не совершенством…

Ардас

Поднапрягшись, Александр ухнул и забросил объемистый тюк на крышу кареты. Легкий экипаж покачнулся на рессорах. Кроме его вещей там уже виднелся багаж их нового спутника, хотя сам он пока еще не появился. Сол же путешествовал налегке. Небольшой чемоданчик костяка содержал пару тюбиков похожего на цемент клея, несколько щеток да завалявшийся у умертвия твидовый сюртук и брюки.

– Тебя случайно не в нем похоронили? – поинтересовался он у скелета.

– Я что, по-твоему, был какой-то серой канцелярской крысой, помершей прям за своей конторкой, не выпуская счета из рук? – фыркнул Сол.

– Ты же сам не помнишь прошлой жизни. Так что нельзя исключать, что ты был клерком.

– Тогда бы меня и закопали на муниципальном кладбище. А на гранитной плите высекли бы самые главные дела моей жизни: родился такого-то, отбросил ботинки тогда-то, – судя по задергавшимся конечностям костяка, загадка прошлого до сих пор не давала Солу покоиться с миром. – Для тех, кто прозябает так всю жизнь, смерть – самое большое достижение.

– А так мы имеем заброшенную безвестную могилку на неприметном кладбище у большака, – задумчиво произнес Александр. – У тебя явно было не много близких. Кто бы удивлялся.

– Да какая к демонам разница! – махнул костлявой дланью Сол. – У меня началась новая жизнь. Пора думать, как распорядиться ею, а не сохнуть над прошлым.

– Господа, – окликнул их с козел кучер. – Не пора ли нам отправляться?

С каретного двора один за другим отъезжали экипажи. Торопились рабочие, конюхи суетились вокруг лошадей, возницы требовали освободить дорогу, доносилось постукивание из маленькой кузницы. Большинство путников старалось выехать рано утром, чтобы найти ночлег подальше, где постоялые дворы не драли втридорога.

– В какой дыре застряла задница нашего попутчика? – ругнулся Сол. – Еще чуть-чуть – и ему придется отправлять себя за нами почтой.

– Несмотря на мой малый рост, вряд ли почтамт согласится принять посылку столь значительного веса, – из-за отъезжающего экипажа к ним вышел гном.

Темная жилетка отлично сидела на широкой груди, дымчатые стекла очков закрывали глаза, а короткая стрижка и бритый подбородок разительно отличали подземника от привычного образа его соплеменников. Так, скорее, оделся бы работник солидной адвокатской конторы. Городские гномы же старались почаще щеголять широкими поясами, окладистыми бородами и многочисленными украшениями из камня и металла. И чем сильнее подземников затягивал Ардас, тем больше появлялось показной символики утраченной родины.

– Приношу извинения за задержку. Мсье Сол. Мсье Алекс, – Александр пожал протянутую руку. Широкая холодная ладонь на мгновение очень крепко стиснула его пальцы. – Лакрош.

«Уж слишком холодная». – И в мысли закрались нехорошие подозрения.

– А по клану? – Скелет задержал ладонь гнома в своей костяной длани.

Лакрош на мгновение пристально всмотрелся в Сола:

– Карак Шихед.

Скелет разжал пальцы, и гном, закрепив небольшой саквояж на задках кареты, сел в экипаж.

Александр уже знал, что вторым именем гнома было название клана. Членов клана связывали не семейные узы, а общность интересов, выдающихся способностей или совершенных поступков. Как великих, так и подлых. Чаще всего названия кланов обозначали профессии. Воин. Жрец. Торговец. В редких случаях – заслуги мастера или воина. Искусник. Умиротворитель. Если же гном совершал проступок и не заслуживал прощения в глазах соплеменников, то менялось и его второе имя. Недостойный ремесла. Клятвопреступник.

– И что же значит название его клана? – спросил он у задумавшегося скелета.

– Гномы – подземный народец, – мрачно заговорил костяк. – И потому темноты они особо не боятся и неплохо чувствуют себя без света. Но в самой непроглядной темноте, глубоко под землей, они различают еще особенный мрак, который не рассеивается даже при ярком свете ламп. Его можно лишь оттеснить к краям освещенного пространства, где он будет ждать, когда огонь погаснет. Вобравший в себя мрак. Такой вот смысл его второго имени на глубинном языке.

Скелет проверил крепления багажа и кивнул кучеру.

– И кто же он тогда?

Дурные предчувствия столпились за спиной.

– Вампир. – И Сол скрылся внутри экипажа.

– Отправляемся, сударь! – крикнул Александру кучер.

«Ох, ну и попал же я».

За время, проведенное вместе, он уже изрядно привык к Солу. Но костяк никогда и не внушал ему страха. Ну разве что в самый первый миг, представ в образе смерти. Встреченные за время приключений безмозглые трупаки казались просто свихнувшимися биологическими роботами и вызывали скорее отвращение. Скелет же выглядел как пластиковое пособие по анатомии, не разваливался при ходьбе и не пытался куснуть, рыча: «Мозги!»

Сидеть же в карете рядом с кровососом было, мягко говоря, неприятно. Воображение при слове «вампир» с готовностью показывало целую кипу мрачных картин, подавляющее большинство которых было выдержано в кровавых тонах. Александр был уже наслышан о местных вампирах, но пока судьба миловала его, подсовывая лишь сумасшедших магов, кровожадных монстров и фанатичных механических рыцарей.

Быть кому-то едой удовольствия мало. Так человек, неважно сколько бы он ни ухаживал, ласково говорил и кормил с рук корову, при необходимости, не задумываясь, пустит животинку на убой. Можно лишь позавидовать скотине, которая, скорее всего, и не подозревает о вероломных планах своего владельца.

Гораздо проще, когда знаешь своего врага в профиль и анфас, пусть даже это гниющее лицо, как у тех же зомби. И совсем другое дело – тайком подозревать и подсознательно ждать, когда доселе невинный собеседник вцепится тебе в горло.

«Ну что ж, кто предупрежден – тот вооружен, – приободрился Александр. – Да и времени на беготню за осиновым колом нет. Не говоря уже о впечатлении, которое я бы произвел на нашего компаньона».

Тому, кто привык летать эконом-классом, внутри экипажа было бы привычно. Два диванчика друг напротив друга, подвесные сетки наверху для ручной клади и места для тяжестей под сидушками.

Александр присел рядом со скелетом, благо костяк не занимал много места. Экипаж тут же тронулся с легким рывком.

– Считаю необходимым прояснить сложившуюся ситуацию, – сказал сидевший напротив гном. Александр предпочел бы видеть глаза собеседника, а не дымчатые стекла. – Да, я вампир. Однако сейчас мы все выполняем поручение бургграфа. И уверяю вас, я полностью себя контролирую. Так что вам не стоит меня опасаться.

– Гном-вампир? – уточнил Александр. – Как-то непривычно.

«Упоминать о своем „земном“ происхождении вряд ли стоит. Надо придумать на будущее, из какого медвежьего угла я происхожу. Чтобы, в случае чего, ссылаться на полнейшую безграмотность и незнание местных реалий и не вызывать удивленные взгляды окружающих».

– Крайне узкое и примитивное мировоззрение, – четкая, холодная речь. Никаких эмоций. – Этому проклятию подвержены все расы без исключения. Однако большинство моих сородичей предпочитает не продолжать свою жизнь в таком случае. Я исключение, слишком привязанное к земному бытию. Стать вампиром среди гномов – значит быть отверженным и потерять смысл существования.

Через мутноватое стекло мимо проносились городские окраины. Экипаж делал не менее десятка километров в час.

– Не думаю, что бургграф послал бы простого кровососа, – неприязненно произнес Сол.

– А он и не послал.

Гном нисколько не походил на классического вампира. Отсутствовала хрестоматийная мертвенная бледность кожи, никаких выпирающих клыков. На вид обычный подземник, лишь одетый по моде большого города. Но сейчас Александр предпочел бы сидеть напротив ящика с динамитом, поверх которого лежали бы зажженные фейерверки.

Лакрош перехватил его пристальный взгляд, и ему пришлось задать первый пришедший на ум вопрос:

– Не хочу показаться неотесанным чурбаном. Однако в моих родных краях рассказы о вампирах обрели оттенок сказки. Мы же направляемся в земли, ими населенные. Было бы неплохо услышать о вампирах, скажем так, из первых уст, – рядом скептически скрипнули челюсти Сола.

Пару минут гном сидел неподвижно, и Александр уже потерял надежду разрядить молчание. А затем Лакрош размеренно заговорил, будто читая из невидимой книги:

– Кровосос. Вампир. Восставший мертвец, вожделеющий кровь аки источник пищи. Как и вся нежить, не способен к размножению. Теоретически может жить бесконечно долго, как писал достопочтенный Алакурд в «Темных хрониках». Заражение вампиризмом происходит у некоторых жертв, в чью кровь попала мерзкая слюна этих монстров. Сего человека надо поместить под наблюдение и в течение месяца следить за появлением признаков как физических, так и психологических. Посветлевшая кожа, замедленное сердцебиение, расширенные зрачки, апатия и злоба. К несчастью, симптоматика чрезвычайно похожа на признаки лихорадки, что нередко приводит к смертям больных малярией бедолаг от ударов деревянного кола в грудь. Организм зараженного медленно угасает, впадая в кому, заканчивающуюся физической смертью. Но через некоторое время, от нескольких часов до недели, новообращенный восстает из могилы. Его корчит от солнечного света, как от ярого огня, коснувшегося его плоти. Всякая еда вызывает лишь рвоту. Только кровь животная или человеческая помогает поддерживать существование и не отвергается телом. После порции крови разум светлеет, все свойственные зараженным симптомы на время уходят. Происходит многократное увеличение физической силы, реакции и выносливости. Мелкие раны начинают невероятно быстро заживать, а большинство тканей и органов при повреждении – регенерировать. При длительном отсутствии питательной крови существо начинает вести себя как дикий зверь, помраченный бешенством. Все социальные связи утрачивают свой смысл. Монстры без тени сомнения нападают на ближайших родственников и самых дорогих им людей. Болезнь эта крайне заразная и не поддается излечению. Посему, при подтверждении диагноза и неспособности вампира контролировать свои потребности, его следует немедля убить. После чего тело предать очистительному пламени, а прах развеять, дабы монстр упокоился навеки. Крайне опасно для них Лунное или же Северное серебро, они не выносят терновника, солнечный свет вызывает ожоги плоти, а древесина некоторых пород, попавшая в раны, не дает им восстанавливаться, как сказано в «Заметках Стокера».

Лакрош откашлялся и поправил очки.

– Лишившись возможности обрести потомство, мы, однако, в некоторой степени эволюционируем со временем сами. Спустя пару десятков лет практически исчезает светочувствительность. Мы становимся сильнее и быстрее. Но кровь все равно работает как чудодейственный эликсир, – гном извлек из кармана жилетки плоскую фляжку.

Сжавшиеся челюсти скелета скрипнули. Александр с трудом подавил желание брезгливо отпрянуть.

– Не человеческая. И да, разница колоссальная, – пояснил вампир, возвращая фляжку в карман возле сердца. – В тех краях, куда мы направляемся, как, впрочем, и во всем цивилизованном мире, вампиризм частично легализован. Пока кровосос соблюдает законы, никто не тыкает в него кольями и серебряными ножами. Однако законы касаются местных жителей. Число же безвестно пропавших путников никто толком не уточнял.

– Судя по всему, вы уже довольно давно… – Александр замялся.

– В этих местах я живу уже несколько сотен лет, – уклончиво ответил гном.

– И вы служите бургграфу?

– Никак нет. – Ростки высокомерия таки пробились сквозь каменную невозмутимость вампира. – Я служу существу намного старше и могущественнее меня. Городу Ардасу. Сейчас Луи Матарини лишь выражает его волю. И пока слова бургграфа не расходятся с благом города, я следую его приказам.

– Ты-то уж точно найдешь общий язык с нечистью из Долины, – враждебно буркнул Сол. – Большинство из них тоже корчит из себя представителей высшей расы. Главное, не передеритесь, выясняя, кто «осушил» самого влиятельного аристократа или самую красивую даму.

«Мои-то чувства к кровососу понятно откуда растут. Но Сол с чего прямо-таки пышет ненавистью?»

– Долгая жизнь позволяет представителям этой самой нечисти обрести недоступную смертным мудрость и знания, – сухо ответил гном. – Хотя некоторым субъектам не хватит даже бессмертия. Зная ваши методы, советую не пытаться устроить там очередную заварушку. В наши обязанности входит разобраться в обстановке и предоставить сведения властям, а не ввязываться во все местные конфликты. Это лишь испортит торговые отношения Долины с Ардасом.

– Тогда мы просто покутим на балу да оценим качество питейных заведений, – радостно кивнул Сол. – Никогда еще по доброй воле не пытался задарма работать.

Гном оставил замечание скелета без внимания. В знак окончания разговора Лакрош достал из саквояжа кипу бумаг. Сол же пошарил под сиденьем, извлек саблю и точильный брусок и со сводящим зубы скрежетом провел камнем по наточенному лезвию.

Александр устроился поудобнее и тоскливо уставился сквозь мутноватое стекло на мелькающие здания, экипажи и улицы. В прошлый раз он покидал Ардас как беглый преступник. Кто только не охотился за ним! Но компания у него тогда была намного живее и человечнее.

Вампира он, не задумываясь, променял бы даже на ворчливого толстяка Мидаса. А уж на другую свою спутницу… Ему вспомнился последний разговор с Эллис. С тех пор прошло уже пару недель.

Это было в маленьком уютном ресторанчике. Плетеные кресла, занавеси из живых разноцветных листьев, мелодичные напевы барда и журчание воды отвлекали от жары и гомона улицы. Худощавый владелец с длинными ушами вальяжно проводил их к столику в углу.

– На днях видела Мидаса. – Эллис в тонкой белой тунике, подпоясанной широким желтым поясом, выглядела просто обворожительно.

– И как он поживает после всего? – Александр не мог оторвать от девушки взгляда. Все остальное сейчас не имело никакого значения.

– Пытается заняться ремонтом дома. До сих пор сначала отдергивает руку и лишь потом касается вещей. – Эллис усмехнулась. Она смотрела мимо него куда-то вдаль.

– Главное ему – найти себе занятие.

«Как же это прекрасно – видеть ее улыбку. Слышать смех. Просто сидеть на берегу залива. Рядом. Вместе. Проводя время вдвоем».

– Из города он теперь наверняка невыездной. К нему никто не приставал из-за наших приключений?

– Похоже, про него все просто забыли. Зато у Мидаса появился шанс зажить самой обычной жизнью, – Эллис вздохнула, – как он и хотел.

Александр вспомнил слова Прометея, обращенные к толстяку.

«Так ли уж хорошо быть просто никем? Хотя, когда твоя необычность лишь привлекает беды, поневоле захочешь стать самым простым человеком».

– Да и главный виновник всего переполоха сейчас сидит передо мной, – Эллис мило улыбнулась. – До остальных преступников руки ни у кого не дошли. Кому дело до Мидаса, обычной девушки вроде меня или какого-то секретного агента городской стражи, когда среди нас оказался пришелец из другого мира.

– Без этой обычной девушки мы бы пропали в первой же передряге, впали в хандру во время отдыха или все еще плутали по какому-нибудь лабиринту.

– Ты замечательный друг, – девушка легко сжала его пальцы.

«Ну да, отлично, опять мы вернулись к началу, – за улыбкой он постарался скрыть свою грусть. – Она нужна мне. И если быть рядом с ней значит пока быть лишь верным другом, ну что же…»

Рука Эллис задержалась на его пальцах, и по ее губам скользнула грустная улыбка. Предчувствуя нехорошее, Александр ощутил, как внутри словно что-то оборвалось, оставив пустоту и уныние.

– Появилась возможность отправиться на одно задание…

– Как только я смогу выбраться из города… – У него в голове уже начал складываться план очередного побега из Ардаса.

– Дело срочное. Не терпит отлагательств, – Эллис покачала головой. – А тебе нельзя уезжать из города до конца рассмотрения дела. Не стоит злоупотреблять милостью бургграфа.

Александр откинулся на спинку кресла. Мелодичный напев уже только раздражал его, как и журчание фонтанчика.

– И когда?

– Через три дня. Вернусь только через несколько месяцев…

Дальнейший разговор уже стерся из памяти. Да и тогда он думал лишь о предстоящей разлуке. Пытался уместить в оставшиеся им часы всю теплоту, которую испытывал к девушке. Но минуты стремительно уходили одна за другой. И они расстались.

И вот теперь он отправлялся в очередное странствие. Не получив от нее никаких вестей. И думы его вели хоровод вокруг одной мысли. Что хорошую дружбу лучше такой и оставить.

– Ты чего такой потерянный? – внезапно ткнул его в бок скелет. – Мы же еще даже не успели вляпаться в приключения.

«Блин. Надо учиться прятать свои эмоции поглубже, а то не играть мне в покер. Зато Солу хорошо, по его костяной физиономии фиг что различишь», – подумал Александр, злясь и на некстати оживившегося друга, на все вокруг, но больше всего на самого себя.

– Да так, вспоминаю кое-кого, – пробурчал он.

– Небось ту взбалмошную красотку в бронелифчике? – фыркнул Сол. – Ну да, потеря потерь, ведь у тебя почти вышло затащить ее в койку.

– Да не в этом дело, – отрезал Александр, покосившись на вампира. Но Лакроша их разговор совершенно не интересовал. – Просто все так запутанно… Она приняла решение, и я должен его уважать, но вот смириться с этим не могу…

– Так-так, хватит, – замахал костяными ладонями скелет. – Главное, прыгать в шахту с камнем на шее ты не собираешься, а остальное – просто нытье. Впереди еще будет куча отличных баб. А переживать из-за того, чего даже не случилось, – это удел слабаков и неудачников. У нас впереди целый мир возможностей!

«Он прав. Я не сижу на месте и не жду милостей от судьбы. Как там говорилось в крылатой фразе? Буря лучше, чем штиль. А у меня впереди настоящий тайфун. И это здорово».

Экипаж вырвался из пригородов Ардаса на холмистую равнину.

Александр не чувствовал себя безумно счастливым или огорченным. Чувства наконец уравновесились. И он понял, что рад этому.

Равнина Вольных Городов

«Как занятно выпали карты судьбы».

Никто не признал бы вчерашнюю простоватую девушку в надменной даме, что указывала сейчас ухоженным пальчиком на баулы, пока носильщик, кряхтя, взваливал на задок экипажа последний чемодан.

Она расслышала, как мужлан вполголоса поминал чертовых аристократок с их нарядами. Грузчик был прав лишь отчасти. Под двойным дном в баулах, укрытая платьями, обнаружилась бы масса интересностей. Начиная от флакончиков с алхимическими снадобьями и заканчивая несколькими париками.

Устроившись на диванчике внутри кареты и расправив неудобные юбки, она вытащила из ридикюля записку. Ту самую, что была доставлена со скоростью полета арбалетного болта.

«Долина Карамуреш, – мелькнули образы лесных дебрей и мрачного города у подножия гор. – Все дороги ведут туда».

Алхимики «Тысячелетнего Дракона» сходились лишь в одном. Металл, найденный на телах вторгшихся в хранилище существ, происходил из этой северной страны. И оттуда же ей пришло занимательное приглашение.

Накануне, поразмыслив, она отбросила идею маскировки:

«Раз уж я под наблюдением, можно прокатиться и со всеми удобствами».

И посему из схрона были извлечены рекомендательные письма к Совету Знати Долины, приглашения на все званые вечера в ближайшее время, а также списки полезных аристократов и сведения об их маленьких слабостях и проступках, о коих прознал «Тысячелетний Дракон».

«Виконтесса Катрин д’Элани», – она повертела свое новое имя в голове, а затем попрактиковалась произносить его с различными интонациями.

И, пока за стеклом мелькали улочки пригорода, она в очередной раз, словно прилежная ученица, просмотрела материалы будущего задания.

Долина Карамуреш

Плодородная равнина, разлегшаяся меж горных отрогов, покрытых не тающим даже в редкую летнюю жару льдом. Цепь высочайших пиков взяла Долину в плотное кольцо, оставив лишь пару перевалов, ведущих во внешний мир.

Горы и леса.

Светлые березовые рощи. После затяжного осеннего ливня туда выбираются грибники, чтобы возвратиться с полными корзинками.

Сосновые боры. Там завсегда стучат топоры и величественные деревья то и дело падают, чтобы стать в будущем корабельной мачтой или стопкой писчей бумаги.

И дремучие пущи. Древние исполины, затмевающие кронами небо и солнце. Вечный туман, скрывающий пеленой вспученные корни и сырые ямы, полные гигантских мокриц и сороконожек. Там, в чаще, таятся существа, что с радостью вознесли бы молитву демонам с непроизносимыми именами за сытный ужин в виде незадачливого лесоруба или грибника.

Север. Земли, полные Эфира, богатств и опасностей. Неизведанные места, притягивающие искателей приключений со всего света.

По легенде, именно в Долине на луну впервые взвыл оборотень и тут же промок от вылитого с верхнего этажа ведра помоев. Именно здесь первый вампир несмело забрался в спальню крестьянской девушки и тут же бросился прочь, получив скалкой по носу. Здесь изобрели глинтвейн и мясной пирог. И еще большой вопрос, чем же местные жители гордятся больше.

Правда, нынче времена пошли уже не те. Вампиры покупают кровь, оборотни воют на уличный фонарь, а глинтвейн то и дело норовят разбавить. Сельчане боятся сборщика налогов куда сильнее полузабытых лесных духов. Поставленный было на широкую ногу рынок сбыта поддельных амулетов и талисманов пришел в упадок. Ежедневная листовка рассказывала о великолепном бале в Замке, о краже в доме банкира-кровососа и о новом средстве от чрезмерной волосатости. Никаких тебе детей, похищенных перевертышами, сирот, съеденных злой ведьмой, или проказничающих домовых.

Новый мир, новые нравы и новые истории.

Но прежнее еще не успело исчезнуть окончательно. Оно притаилось в тенях кирпичных домов, скрылось среди лесных дебрей и горных отрогов, затаившись до поры и лелея надежду, что все еще вернется.

Долина Карамуреш

– …И тогда я говорю сельскому голове: «Дык я ему кол в сердце вбил. Оттого он и помер. Значит, мужик этот-то вампиром был».

Карета мягко вздрагивала на рессорах, подскочив на очередной выбоине.

Узкое ущелье. Темные сосны, закрепившиеся на обрывистых склонах. Этот пейзаж, мелькавший за мутноватым стеклом, Александру уже порядком поднадоел.

– Ну а этот скряга начал разводить меня. Что вроде как покусать-то никого не успели, может, простой бродяга это был, – Сол продолжал очередную байку. В очередной раз про кровососов. Посматривая на гнома своими пустыми дырками в черепе. – Так я говорю: надо было, дескать, позволить у тебя половину селения покусать, а уже потом супостата резать? А вокруг все село собралось. Зароптали. Ну он на попятную и пошел. Начал что-то под нос себе гудеть. Я ему: давай тогда кол вытащу, пускай этот вампир дальше среди таких скупцов живет. Мигом насобирали мне монет. Я уж тогда приготовился было драпать, если не прокатит. Это ведь обычный разбойничек был.

«Про настоящих вампиров истории, городские легенды и байки закончились. В ход пошла фантазия». – За последние дни он услышал все, что этот мир мог придумать о кровососах. При молчаливом слушателе, к вампирам и относящемся.

Гном камнем сидел на месте. Днем методично изучал документы, карты, схемы и маршруты. А на ночь Лакрош смеживал веки и замирал. Хотя Александр не поставил бы и медяка, что вампир спал на самом деле. Перекусывать же в карете взятой с собой снедью стало почти физически неудобно. Все равно что на глазах воинствующего вегетарианца есть кровавый бифштекс.

– Вы только что сами признали, что все отрицательные качества, приписываемые вампирам, в равной степени проявляются и у людей, – внезапно произнес молчавший уже пару часов гном.

От неожиданности скелет замолчал.

«Неувязочка вышла», – усмехнулся про себя Александр.

– Но не каждый человек убийца, – фыркнул Сол. – А среди вампиров одни кровососы.

– Большинство из которых не набрасывается на первого же встречного, – отразил Лакрош. – Древние времена безвозвратно канули в Лету. И только новообращенные жаждут крови настолько, что могут необдуманно кинуться на живого. Таких же помешанных хватает среди людей и прочих рас.

– Это пока у вас хватает замены для крови. Как только оголодаете, мигом припомните мрачные замки, ночные прогулки и невинных девушек.

Карета въехала в очередную крохотную долину. Дорогу окружил сосновый бор. Остановок до постоялого двора не ожидалось, так что Александр закутался в плед и уткнулся лбом в холодное стекло.

– Я рассчитывал встретить у вас больше понимания, – надменно бросил гном.

– Это потому, что я нежить? – Челюсти скелета злобно скрипнули. – Мне для выживания не требуется губить других. И у меня не было выбора – становиться или нет неупокоенным мертвецом.

– Выбор есть всегда. Вы могли бы заползти под пресс, и тонны стали прервали бы раз и навсегда ваши «мучения».

«И как всегда, никто не удосужится узнать мнение обычных людей, – вечер обещал быть длинным. Клонило в сон. – Которые хотели бы не выбирать меньшее из зол, а просто избавиться и от кровососов, и от ходячих скелетов, и даже от „простых“ убийц и грабителей».

Внезапно карета резко затормозила и остановилась. Челюсти скелета щелкнули, оборвав готовую сорваться едкую реплику. Небольшое окошко в передке кабины сдвинулось вбок.

– Господа, – послышался взволнованный голос возницы, – впереди экипаж. И похоже, на него было совершено нападение!

«А мы тут при чем?» – Александр отбросил плед, уже жалея о сгинувшей скуке.

Выругавшись, Сол выволок из-под сиденья длинный ящик. Латунные замки щелкнули, открыв крышку.

– Выпивку держи близко, а оружие еще ближе, – костяк вытащил из упаковочной стружки пару пистолетов и мешочек с пулями.

Александр повертел врученный шестизарядный револьвер из темной стали. Длинное дуло было украшено замысловатой гравировкой. Конечно, не ради красоты. Фигурки, линии и вязь значков были частью магической технологии, а не занятным украшением. И не было привычного курка – пули не разгонялись пороховыми газами, и в нем просто не было нужды.

В рукоятке скрывался яркий кристалл, полный Эфира. Колдовские иероглифы – своеобразные чипы магической технологии. Линии из проводящих энергию металлов вместо проводов. Нанесенные на сталь заклятия и механизмы, соединявшие цепь при нажатии спускового крючка. Магосхема – так назвали в этом мире эту совокупность причудливой колдовской графики и механики.

Технологии этого мира, созданные в симбиозе с мистикой, завораживали его все так же, как и в первый день знакомства. А вот сами заклятия, что придавали ускорение пуле, были за гранью понимания. Нечто метафизическое. Управление материей с помощью мысли и непонятной энергии Эфира. Даже сами маги, использующие эти заклятия, казались дикарями, нашедшими зажигалку, а не учеными-физиками, разбирающимися хотя бы в основах своей науки. Но ему, как и большинству населения, не требовалось самому понимать волшебство. Как землянам – знать, откуда в их домах появляется электричество.

По примеру скелета Александр, не заряжая револьвер, нажал на спусковой крючок. Из ствола вырвался сноп искр. Это остаточная часть Эфира, что не израсходовалась на заклятие по ускорению пули, находила выход электрическими разрядами. Значит, магосхема исправна.

Шарики пуль один за другим последовали в углубления для патронов. Со щелчком закрепив барабан на оси револьвера, он не удержался и крутанул его, припомнив ковбоев из вестернов. Для завершения образа шерифа с Дикого Запада ему сейчас не хватало лишь шляпы с широкими полями.

Заметив его улыбку, Сол показушно вздохнул:

– Для тебя в следующий раз захвачу игрушечный пистолетик.

«Наверняка жалеет, что еще глаза не может вдобавок закатить».

– Всегда мечтал. А еще хочу магоуправляемый ветролет!

Лакрош не стал утруждать себя подготовкой. Просто застегнул жилетку на все пуговицы и проверил фляжку в кармане.

– Подождешь нас тут, – скомандовал Сол кучеру.

Открыв дверь кареты, костяк выскользнул наружу.

Гном вышел с другой стороны.

«Мертвые войска не словили пулю. Теперь можно и живой пехоте выдвигаться». – И Александр настороженно выглянул из экипажа.

Легкий ветерок взъерошил порядком отросшие волосы. Чистый горный воздух, о котором можно лишь мечтать в большом городе. Пахло хвоей и смолой. В паре метров от дороги к небу устремлялись бесконечные ряды стройных сосен, и взгляд терялся среди серых стволов и сумрака. Высоко над макушками деревьев перекрикивались певчие птички.

Мирный пейзаж нарушал лишь стоявший в сотне шагов экипаж. Легкая почтовая карета. Вокруг развороченные сундуки. Кипа ткани, дрожащая на ветру. Шелестящие листы разбросанных бумаг. Тел или же кровавых следов Александр не заметил.

«Хотя иногда лучше уж найти трупы. С обычными ранами от клинков и пуль, нанесенными грабителями с большой дороги. А то ведь можно подумать, что их сожрали или там утащили по воздуху, – представив это со всеми подробностями, он передернулся. – Я уже успел навидаться монстров на всю оставшуюся жизнь».

Всматриваясь в любую подозрительную тень в лесу и нацеливая оружие на каждый шорох, он следом за двумя мертвяками подошел к брошенному экипажу. Лакрош скользнул в сторону, обходя карету, а Сол направился к ближайшей дверце. Александр замер возле пустого передка, готовый выстрелить при первом же намеке на опасность.

«Если кто-нибудь скажет „бу“, я прострелю карету. Но затем проделаю такую же дырку в самом шутнике».

А дальше, по идее, события должны были развиваться так. Для начала Сол знаками безмолвно объяснит ему тактику захвата кареты. Затем, по сигналу, что все готовы, костяк выбьет двери, и изнутри на него бросится нечто. И вот тут у Александра появится шанс проявить чудеса храбрости.

В действительности же скелет, пожав плечами, просто распахнул дверцу. И Александр обнаружил, что целится из револьвера в красивую шатенку в красном платье, устроившуюся на бархатном сиденье. Девушка насмешливо приподняла бровь и отсалютовала ему бокалом шампанского. Точеные черты лица, каштановые кудри ниже плеч, высокомерный взгляд зеленых глаз. Кончики полных губ приподнялись, когда девушка оглядела своих спасателей.

«И… никто не угадал, что в черном ящике! – Александр был ошарашен, но опускать оружие не стал. – Самые опасные змеи – всегда самые красивые».

– Сударыня, не беспокойтесь. Мы здесь, чтобы спасти вас.

– Я совершенно спокойна, – усмехнулась девушка. – Доблестные герои, а позвольте задать вопрос. Кто спасет вас самих?

– От кого? – поинтересовался Лакрош, приоткрывший дверцу с другой стороны кареты.

Девушка повернулась к гному, чтобы ответить, когда раздался треск выстрела. В груди вампира появилась сквозная дырка, откуда потекла темно-бордовая жидкость, заливая пол кареты.

«Откуда кровь, он же мертвяк?» – мелькнула у Александра мысль, а тело тем временем автоматически выполняло свою работу по спасению дурной башки, прыгая внутрь экипажа.

Дверка позади захлопнулась: в карету следом юркнул скелет. Протиснувшись между Александром и девушкой, Сол совершенно беспардонно уперся ногой в Лакроша и выпихнул гнома из экипажа. Не успело тело подземника вывалиться из кареты, а костяк уже захлопнул вторую дверку и плюхнулся на сиденье.

– Миледи, у вас не найдется еще бокала этого великолепного напитка? – обратился Сол к замершей девушке.

Снаружи зачастили выстрелы, вперемежку с криками и звоном металла. К удивлению Александра, возгласы нападавших были отнюдь не радостные.

– Подозреваю, Лакроша они не убили? – спросил он у Сола.

– Они сделали вещь намного хуже! Они прострелили его фляжку с едой, – расхохотался скелет. – На их месте я бы удирал куда подальше. Разбей кто у меня в руках бутыль выдержанного вина, я бы в отместку все зубы повыбивал.

– Живое умертвие. Молодой джентльмен, смею надеяться. И я подозреваю, вампир? – мило улыбнулась девушка. – Не каждый день встретишь такой балаган на дороге.

Ни капельки испуга. Уверенность, высокомерие и наглость. Даже если в этих краях все и привыкли к разгуливающей нежити, то за хлипкими стенками кареты шел настоящий бой. Да и ее экипаж был только что ограблен, а она сама оставлена как наживка. Александр покосился на бокал шампанского. Но это была явно не пьяная удаль, когда море по подол юбки. А вот сам бы он не отказался выпить для храбрости чего покрепче.

– Как и пленниц в каретах, – усмехнулся скелет. – Обычно вас приходится спасать из замков, башен и темниц. А не из экипажа посреди дороги. Как-то не престижно даже. Позвольте представиться – живое умертвие по имени Сол.

– Виконтесса Катрин д’Элани, – девушка по привычке протянула пальцы для поцелуя, но на полпути к черепу ее рука замерла. Сол осклабился на все тридцать два зуба.

Неожиданно дверца кареты распахнулась. Заросший щетиной мужик в окровавленной кольчуге уставился на путников, но Александр тут же впечатал ботинок в его челюсть. Мужик отшатнулся, мотнув головой, и замахнулся кавалерийской шашкой. И тут позади налетчика мелькнула чернота. Мужика оторвало от земли, словно деревенское пугало смерчем, и утащило за экипаж.

Скелет вторично захлопнул дверцу и попытался как-то поправить сорванный замок.

– Какое бесстыдство – прерывать светскую беседу! – осуждающе покачал он черепом.

«Пусть даже эту виконтессу оставили как приманку, но почему она не связана и во рту нет кляпа? Где логика в поступках разбойников? Ух, чувствую, опять я влез в бассейн с зубастыми вояками и ядовитыми интриганками».

Но сейчас было не до вопросов и сомнений. Частота выстрелов и криков стала снижаться. Похоже, Лакрош отлично справлялся со своей ролью беспощадного монстра в их маленьком отряде.

– Мы представляем официальную делегацию Ардаса на осеннем балу в Долине, – обратился он к их новой знакомой. – Позвольте представиться – Алекс.

– Очень приятно. И простите меня за дерзость. Это все от волнения и ужаса, – Катрин мило улыбнулась. Причем улыбка досталась именно ему. – Вы появились в самый нужный момент и спасли мне жизнь. Я постараюсь отблагодарить вас, как только представится возможность. Тем более что я тоже направляюсь на карнавал.

– Ну, конечно, куда же еще шкандыбать по осенней распутице столь милым дамам, – фыркнул скелет. – Сезонная миграция аристократии по местам бесплатных обедов с выпивкой.

– Я приношу извинения за моего друга. Он старый рубака и представляет военную делегацию от нашего города. – И он кинул на Сола уничтожающий взгляд.

– Не стоит. – Ее взгляд мог бы удивительно быстро развеять все сомнения. Но именно это и заставляло его оставаться настороже. – Он отчасти прав. Но не стоит забывать, что большинство договоров, союзов, заговоров и интриг рождается именно за бокалом пьянящего напитка. И лишь обрастают деталями потом, во время скучных переговоров в кабинетах. А ваш отряд, похоже, символизирует то удачное сотрудничество и взаимопонимание, что так редко возникает в мультирасовых странах.

– Да, мы тоже гордимся, что нашим чиновникам совершенно все равно, на кого взвалить очередной налог: на гнома ли, карлика, нежить или человека, – Сол прервался: экипаж дернулся от сильного удара по козлам. Не иначе некоего грабителя в тяжелой кольчуге швырнули на карету, как пьяный грузчик кидает очередной куль с мукой на телегу.

– А кого представляет здесь ваш товарищ, что так трудится, не покладая рук, снаружи? – поинтересовалась Катрин.

– Он дипломат, – рассмеялся Александр.

– Дали в нагрузку. Чтобы набрался опыта у таких опытных и хитрых политиканов, как мы, – пояснил скелет.

– Я вижу, ему найдется чему поучиться во время вашей поездки. – Катрин подправила локоны и так безукоризненной прически.

– Искусству перекладывать работу на чужие плечи мы научились на «отлично». – Александр замолк, так как дверца открылась в очередной раз.

На этот раз пред ним предстал Лакрош, который почти неразличимым движением сдвинул в сторону дуло револьвера, что направил было на него скелет. Темно-багровых подтеков на сюртуке вампира явно прибавилось. Часть рукава почти оторвана, штанины брюк укорочены ударом клинка, а на боку зияло созвездие мелких дырочек. Но гном не выглядел ни раненым, ни уставшим. А сквозь дыру в сюртуке на месте выстрела просвечивала абсолютно целая бледноватая кожа.

– Опасности больше нет, – спокойно произнес гном.

«Кроме него самого. Не пора ли приготовить пару кольев на всякий случай?»

– Я рада, что вы в целости, – улыбнулась вампиру Катрин.

Гном скользнул по виконтессе безразличным взглядом.

– Большая часть грабителей скрылась. И нам следует до наступления ночи отъехать как можно дальше. – Лакрош посторонился, выпуская их из кареты.

Один разбойник скрючился на дороге с неестественно вывернутыми конечностями – его перекрутило, словно тряпичную куклу. Второй лежал на животе, в крови, натекшей из разорванного вместе с кольчугой горла. Желания высматривать других мертвецов у Александра не возникло. Повернувшись к их экипажу, он увидел распластавшегося на козлах кучера.

– Его убил тот же стрелок, что выстрелил в меня, – констатировал Лакрош.

– Надеюсь, ты раскромсал этого гада, – процедил сквозь зубы Сол.

– Он скрылся, прежде чем я до него добрался. – Гном подал руку выглянувшей из кареты виконтессе. – Сударыня, вам следуют присоединиться к нам и проследовать до ближайшего постоялого двора.

Побледневшая девушка, стараясь не смотреть по сторонам, кротко кивнула.

– И ты дал ему просто уйти? – с негодованием спросил скелет.

– Нас послали сюда не развешивать по дорогам трупы разбойников. Он ушел, и преследовать его было нецелесообразно. Мы и так потеряли достаточно времени на эту стычку.

Сол скрежетнул зубами, но смолчал.

– Мне жаль вашего товарища, – тихо произнесла Катрин. – Прошу вас помочь мне доставить на постоялый двор и моего кучера, что погиб в напрасной попытке спасти меня.

– Они уже все мертвы. Им совершенно безразлично, будут ли их тела погребены по обычаям или же оставлены в лесу, – холодно ответил ей Лакрош. – У нас же впереди дела, касающиеся тех, кто еще существует на этом свете.

«Ага. А если кто-нибудь из них очнется зомбяком, когда лесные твари успели обглодать пол-лица? – кисло прикинул Александр. – И заявится потом по нашу душу».

– Я понимаю всю важность нашей миссии. Но если не вести себя по-человечески, как нам вместе работать?

– Эмоции лишь помеха, – Лакрош презрительно поморщился. – Хорошо. Телами я займусь сам. А вы помогите виконтессе перебраться в наш экипаж.

«А я даже не узнал, как звали нашего возницу, – подумал Александр, ведя до кареты Катрин и чувствуя, как девушка слегка дрожит. – И это лишь первая смерть. А сколько их будет впереди?»

– Не волнуйтесь, мы доставим вас в безопасное место. Вам ничего не грозит, пока вы с нами, – прошептал он девушке.

Чуть всхлипнув, Катрин искоса взглянула на него и кивнула.

«А еще у меня будет возможность выяснить, случайно ли ты попалась нам по пути».

Вечером того же дня Александр лежал на скрипучей койке в только что снятой комнатке на постоялом дворе. Ввиду наплыва гостей почти все номера небольшой придорожной гостиницы оказались заняты, и даже упоминание о статусе официальной делегации Ардаса не тронуло владельца. Однако стоило Солу сверкнуть серебряными монетами, как свободные места тут же нашлись. Александру даже показалось, что из его комнаты только что впопыхах выставили предыдущих постояльцев.

По ставням и черепице крыши бренчал зачастивший дождь. Окно, к слову, было забрано толстыми прутьями решетки, как и дымоход над камином. Нежданным гостям, в том числе слетающим с ночных небес, здесь явно было не на что рассчитывать. Но заряженный револьвер Александр все равно оставил под рукой на прикроватной тумбочке. Он не пытался быть безрассудным героем даже прилюдно, а уж наедине с самим собой можно было никого не стесняться.

Вытянувшись на прохладных простынях, он наслаждался треском камина и частым перестуком капель.

«И чем же мне заняться теперь? – Тревожные мысли наполняли его, как сырость – весь мир за стенами таверны. – Раньше моей целью было выжить и вернуться домой. Теперь я застрял здесь. Навсегда ли?»

Пока у него не было четкого плана. А ведь обычно вся жизнь человека распланирована. Школа, институт, работа, семья, дети. Двигаться от одного пункта к другому. От рождения к смерти. Теперь же он оказался предоставлен самому себе. Никто ничего не требовал от него. Он был свободен от обязательств. Чужой в новом для себя мире. Полная и оттого даже пугающая свобода.

Проведя в Ардасе несколько безмятежных, но тоскливых недель, он стал нервным, злым и погрузился в мрачные мысли. И именно поэтому он с жадностью бросился в новое приключение. Когда ты бежишь, спасаясь от смерти, в голову не лезут бесконечные вопросы о неопределенном будущем.

С исчезновением Прометея сгинуло перенесшее его сюда устройство. Но, чем бы оно ни было: сложным магическим прибором, колдовским талисманом или реликвией, – происходило оно точно из этого мира. А значит, оставалась надежда, что устройство существует не в единичном экземпляре.

Эту же версию подтверждали и немногие известные ему факты. Сол недолго отмалчивался и рассказал все, что ему, как агенту спецслужб Ардаса, было известно. Как оказалось, власти города сами толком ничего не знали.

В последние годы на Равнине Вольных Городов были замечены места с сильным и кратковременным повышением энергетического поля. Первое время все кивали на малоизученные природные феномены. Но постепенно эти необычные выбросы Эфира заинтересовали глав свободных полисов. Через своих агентов бургграфу удалось узнать, что и Орден, и Конфедерация тоже пристально изучают эти явления. Однако узнать что-либо подробнее не удавалось никому.

Пару раз в местах, где происходили выбросы Эфира, видели людей. Но Александр стал первым, кого поймали с поличным по горячим следам. И ему еще повезло, что почти все поверили в его непричастность к этим выбросам, так что желающие запереть и изучить его в лаборатории на время затаились.

«Но если я не первый, то кто остальные? Кто-то устроил прямое сообщение между мирами? Но зачем? Вряд ли кому-то нужны такие случайные „попаданцы“, как я. Так не было ли это все злосчастным исключением? Случайной ошибкой, из-за которой сюда попал я, а не кто-то другой?» – Чтобы ответить на эти вопросы, нужно было время, терпение и удача.

Ему неслыханно повезло, что он выжил в прошлой заварушке. И похоже, эту удачливость многие, к примеру тот же бургграф, расценили как точный расчет и даже профессионализм. Что ж, остается в меру своих сил не разочаровать наблюдателей. Только рассчитывать придется на смекалку, слепую удачу и надежных Друзей.

А вот все навыки «венца творения» из двадцать первого века здесь ничего не стоили. Ладно, если бы он оказался в одной из прошлых эпох Земли. Куцые воспоминания из истории могли бы помочь. Хотя и тогда его бы, скорее, обложили вязанками дров и сожгли как колдуна, посмевшего утверждать, что Земля-то не в центре Вселенной. Или если бы в этом мире царило такое же, как на Земле, Средневековье. Тогда его школьные и университетские познания в химии, физике и технике могли бы помочь построить светлое будущее для отдельно взятого себя.

Но порох, паровой двигатель или планер здесь были уже давно не нужны. А что-то более современное… Многие ли смогут собрать из ничего, имея лишь слитки металла, древесину и совершенно неизвестные вещества, рабочую модель двигателя внутреннего сгорания? Да и не стоит забывать о борьбе известных изобретателей друг с другом, о противостоянии церкви и науки. Бывало, доходило и до устранения «неудобных» людей. Стоило ему попытаться собрать новую машину, как в него наверняка ударила бы молния с небес, посланная смиренными жрецами или премудрыми волшебниками. Конкуренты-то никому не нужны.

Легкий стук в дверь прервал раздумья. Поднявшись, он первым делом взял револьвер и заткнул его сзади за пояс. И лишь потом подошел к створке.

Глубоко вздохнув, он резко отворил дверь и шагнул в сторону.

– Вижу, вам не спится, как и мне? – насмешливо спросила Катрин. Девушка куталась в теплый халат, кудрявые волосы ниспадали свободными волнами по плечам. Трепещущие отблески пламени в камине играли в ее глазах. Виконтесса зябко поежилась. – Я безоружна, сударь. Не станете же вы держать меня на пороге?

– Предложи я сложить ваше главное оружие, боюсь, вы не смогли бы этого выполнить. Ведь очарование и красота всегда с вами, – он посторонился, пропуская Катрин в комнату. Когда она прошла мимо, он вдохнул сладкий и резкий аромат духов.

– Я хотела еще раз поблагодарить вас за свое спасение, – девушка остановилась перед камином. Александр подошел сзади и обхватил ее за плечи, а затем мягко опустил ладони ниже, на бедра, чувствуя под тонкой тканью халата горячее тело. Девушка подалась назад, развернулась, прильнув к его груди. Желание охватило его, как огонь сухую деревяшку. – Я даже не хочу думать о том, что могло произойти на той дороге…

– Все позади. Сейчас ты в безопасности, тепле и уюте. И тебе ничто не угрожает.

Он коснулся губами мочки ее уха. Руки ласково прошлись по телу девушки, касаясь изгибов легко, но настойчиво. Катрин чуть застонала в объятиях. Их губы встретились. Алые уста раскрылись, и он насладился их вкусом.

– Остановим же мгновение, – прошептала Катрин.

Девушка выскользнула, оставив халат в его руках, и нагая пошла к кровати.

«Все же есть и свои плюсы в путешествии в компании мертвяков: все барышни будут моими».

Пару секунд, глядя на точеные ноги, покачивающиеся пышные бедра и спину, укрытую волной волос, он еще себя контролировал. А затем отшвырнул в сторону халат и, расшнуровывая рубашку, бросился вслед за наслаждением.

Утром Александр проснулся в одиночестве. Ничто не напоминало о бурной ночи, кроме смятой постели и его разбросанной по полу одежде. Спустившись в общий зал, он узнал, что виконтесса ранним утром уехала, наняв новый экипаж.

Александр облегченно вздохнул. Наступившее утро ничем не разрушило прелести ночи. Мимолетный роман закончился, и его сомнения насчет случайности самой встречи сгинули вместе с девушкой. А впереди лежал весь мир.

Преодолев все перевалы, их экипаж бодро устремился вниз по дороге. Вдоль тракта тянулись бесконечные леса. Всю Долину покрывал ковер остроконечных елей, высоченных сосен и раскидистых лиственниц, протянувшийся во все стороны до далеких отрогов.

Ранняя в этих краях осень то и дело напомнила о себе. Дожди по утрам прятали деревья в пелену тумана. Нередко дорогу перебегали кабаньи стада, а олени боязливо переходили тракт, моментально скрываясь в лесу. По ночам же экипаж сопровождали далекие волчьи песни.

По дороге им попадались обитаемые островки деревень. Вдоль центральной и зачастую единственной улицы тянулись дома, сложенные из огромных бревен, с двухскатными крышами. Дорогу экипажу неспешно уступали суровые дружинники в меховых накидках и кольчугах, крестьяне в поношенных кафтанах, сельчанки в сарафанах, и разбегались стайки полураздетых детишек. В больших поселениях колокольни и островерхие башни храмов тянулись в хмурые небеса. Центральные площади пестрели яркими палатками, торговавшими всем: от пряного меда до ожерелий из янтаря и талисманов.

Нередко они обгоняли растянувшиеся караваны. Невозмутимые волы тянули полные товаров возы и груженые телеги. Сопровождавшие обозы всадники не сводили настороженных взглядов с чащи леса.

Лакрош занял место погибшего кучера, и дни Александр проводил, слушая истории скелета, наследившего, похоже, даже в самых дальних закоулках мира. Ночи коротали на постоялых дворах, что наросли как грибы вдоль тракта, давая нехитрый кров и услаждая пустые животы путников. Александр даже начал скучать по пешему путешествию летом. И несказанно радовался редким остановкам, стараясь размять ноги за несколько драгоценных минут.

На одиннадцатый день их путешествия до Парнавы, самого крупного поселения Долины, оставалось всего ничего: сутки небыстрой езды. Проезжая мимо очередных странствующих торговцев, везущих свою утварь, переселенцев или гордых всадников, Лакрош затормаживал и перебрасывался парой слов. Обычно этот обмен новостями длился недолго. Но, когда экипаж остановился в очередной раз, гном подхлестнул лошадей лишь через десяток минут, а карета устремилась дальше по тракту на порядок резвее.

– Эй! Куда это мы несемся сломя голову? – крикнул Сол Лакрошу. – Где-то пожар, а мы записались в добровольные спасатели?

– Вчера произошло еще одно нападение на караван с рудой, – расслышал Александр голос Лакроша. – Бургграф рассчитывал, что прибытие знати в Долину отпугнет налетчиков, но это, наоборот, только подстегнуло их.

Карета свернула с тракта, поехав по ухабистой дороге, тянущейся к недалеким предгорьям. Из окна экипажа Александр успел заметить указатель, украшавший перекресток.

«Рудники Карамуреш».

– Ты решил не тратить время на официальные расшаркивания с бароном? – фыркнул скелет. – Думаешь, у него и без нас хватит желающих поцеловать его панталоны?

– Мы еще можем успеть на место происшествия, пока очередной ливень не смыл все следы.

– Одна сплошная работа. А отдыхать-то когда? – усмехнулся скелет, откинувшись на спинку сиденья.

«Наконец отпуск кончился, – и Александр с наслаждением потянулся. – Да уж, дома я бы уже помер со скуки».

Экипаж понесся по взбиравшейся наверх дороге. Скалистые отроги с каждой минутой все выше возносились на горизонте.

Стремительная речка прорезала в костях земли узкое ущелье. По отвесным голым скалам не взобрался бы даже горный баран, а не то что альпинист. И лишь сосны смогли укорениться на отдельных редких уступах.

Александр погрузил ладони в водный поток, холодный, словно только что сошедший с ледников. Побрызгав на лицо и шею, он удовлетворенно вернулся к своим спутникам на дороге. Извечный ритуал при встрече с горными речками был исполнен.

– Да здесь натоптано, как на главном базаре в день распродажи просроченных товаров. – Сол обошел разбитые телеги с выломанными бортами. Вокруг были разбросаны пустые ящики, на каменистой земле кое-где еще остались кровавые подтеки.

Под ботинком Александра солнечный луч отразился от куска металла. Заинтересовавшись, он носком подцепил стальную пластину с пол-ладони величиной. Деталь панциря, так и не защитившего своего хозяина от злого умысла.

– Следы крупного животного, – пробормотал Лакрош, сидя на корточках посреди дороги. – По словам рабочих, что первыми оказались здесь, на телах были рваные раны с отметинами клыков, а кольчуги располосованы когтями.

– Постарался перевертыш? – почесал череп Сол.

– Мы можем лишь утверждать, что на месте преступления было крупное животное. Оно могло поживиться уже мертвыми. – Александр поймал на себе заинтересованный взгляд Лакроша.

«Да, десятки часов, проведенных в кресле за детективными сериалами, таки отложили что-то в памяти, – улыбнулся он своим воспоминаниям. – Вот бы еще фильмы о боевых искусствах так работали».

– Согласен, – кивнул гном. – К сожалению, без тел, что уже давно увезены, мы ничего не сможем выяснить. Необходимо наведаться в морг, пока их не кремировали.

– Я бы предложил посидеть и подождать нового нападения, а там уже по свежим следам и поймать преступников, – проворчал Сол. – Но ведь никто не захочет просто переброситься в картишки. Безумные планы и сумасшедшие идеи – вот что нас ожидает, помяните мое слово!

Не знай Александр его характера, мог бы решить, что скелет говорит всерьез. Но, к счастью или к сожалению, Солу так же претило бездействие, как и ему самому. Один факт, что костяк проводил посмертную вечность, служа на благо Ардасу, говорил больше всех возможных слов.

– В этих ящиках должны были перевозить необработанную руду, – Лакрош склонился над разбитыми деревянными контейнерами. Внутри осталась лишь буроватая почва. Гном протер землю между пальцев, внимательно рассматривая комочки камней и грунта. – Но это мягкий суглинок. А мифриловые и адамантитовые жилы пронизывают только самые крепкие породы. И это очень странно.

– Раскусил подставу? – поинтересовался Сол.

Вампир косо посмотрел на мертвяка, словно пытаясь понять, не очередная ли это вампирофобская ирония.

– Я не вижу логичных объяснений, зачем им перевозить пустую породу в ящиках.

– Неужели каждый гном разбирается в геологии? – не удержался от усмешки Александр.

– Я родился в те времена, когда большинство моих соплеменников еще жили под поверхностью, – бесстрастно ответил Лакрош. – Это базовые знания о моем мире. К сожалению, в наше время этот стереотип безвозвратно уходит в прошлое. Городские, случается, за всю жизнь ни разу так и не увидят красот подземного мира.

Последние слова Лакрош произнес почти шепотом. По отрешенному лицу подземника скользнула тень воспоминаний.

– Ностальгия? – участливо поинтересовался Александр.

– Мне нет пути назад, – коротко ответил вампир.

– Нам стоит наведаться на рудники, – вернулся к теме Сол. – Большинство нападений совершено на караваны именно оттуда.

– А также в кланы вампиров и оборотней, – продолжил Лакрош. – За исключением Совета Знати, это наиболее влиятельные силы в Долине. И ради экономии времени нам следует разделиться.

– Возьмешь на себя мифриловые копи? – поинтересовался скелет у гнома.

– Боюсь, к моему присутствию шахтеры отнесутся крайне негативно. Да и среди моих соплеменников не жалуют ночное племя. Я наведаюсь в обитель вампиров. Вас они все равно не воспримут всерьез.

– Да-да. Мы уже наслышаны о великом и ужасном кровососе, забравшемся неимоверно высоко в иерархии ночных страхов, – фыркнул Сол. – Тогда я возьму на себя перевертышей. Мои кости они своим рычанием не испугают.

«А я, так и быть, постерегу карету».

Похоже, что ему достались копи. Шахты. Очередное подземелье. А он ведь только что в очередной раз пообещал себе больше никогда не соваться во всякие темные дыры.

– Скатаюсь в рудник, – кивнул он товарищам.

«В конце концов, это же охраняемые шахты. Уж там точно будет безопасней, чем в логове монстров-людоедов. Интересно, а официальная грамота мне не положена? Типа, я посол, дипломатическая неприкосновенность, все дела. Чтобы отвертеться, даже стоя над трупом с окровавленным топором. Хотя глупо надеяться на бумажки, когда за время, пока делегация добирается до соседней страны, на родине может уже случиться переворот или пара революций».

Повозка мирно поскрипывала, влекомая парой отрешенных от мирских забот мулов. Официальный делегат Ардаса растянулся на пыльных мешках, мечтательно глядя в серые небеса. В зените парил одинокий орел, высматривая добычу. Пара часов безделья, когда можно бездумно лежать и наслаждаться пением жаворонков, холодящим ветерком, ароматом смолы и хвои и, главное, отсутствием криков, звона клинков и выстрелов.

Повозка то и дело сворачивала, огибая очередную нависшую над дорогой скалу. Груды валунов, стены ущелья и осыпи то и дело норовили стиснуть извилистый путь в объятиях.

– Уже подъезжаем, ваша милость, – окликнул его конопатый детина с передка.

Часом ранее после непродолжительных уговоров возница таки поверил в полномочия Александра и согласился подбросить его до рудника. Как оказалось, этот рыжий парень доставлял в копи пустые мешки, деревянные распорки, провизию и новые инструменты.

– Благодарю за службу! Ты оказал неоценимую помощь в урегулировании межгосударственного конфликта.

– Рад стараться, ваша милость, – довольно кивнул парень.

Увалень, похоже, взирал на весь мир сквозь призму безмятежного счастья. Александр зачастую завидовал таким вот людям, что не взваливали на себя проблемы всего мира и просто жили, не задумываясь ни о чем.

«Только вот у меня бы так никогда не получилось».

Он перелез через низкий бортик и присел на передок рядом с возницей.

– Сам-то на руднике бывал?

– Да мне без надобности. До складов доезжаю, там выгружаю, что скажут, и назад, в Долину. – Возчик закинул в рот горсть ягод и прищелкнул кнутом, сгоняя со спины мула гнус.

«„Чтобы такие, как он, могли наслаждаться жизнью, должны быть люди, что присматривают за ними и решают их проблемы“, – уж слишком часто я слышал эти слова. Только вот откуда берутся эти самые проблемы? Не от тех ли людей, что ставят себя выше других? Не думаю, что этот парень по своей воле потопал бы воевать с соседями или жечь чужие города». – А слышал что-нибудь сам или знакомых разговоры?

– Раньше здесь главным был наместник из Парнавы. Потом барон отдал шахты в аренду гномам. Ну а про них ваша милость сами знают.

– А ты поделись мыслями, – подбодрил возницу Александр. Тем более что познания любого здешнего ребенка могли заткнуть за пояс всю его эрудицию.

Дорога повернула последний раз, и впереди показалась стена из каменных блоков и глухие стальные ворота, преграждавшие путь. За ними виднелись плоские крыши цехов, дышащие клубами дыма трубы и водонапорная башня. Вдалеке возвышались огромные ажурные вышки, на вершинах которых медленно вращались колеса с натянутыми тросами.

– Дык подземный народец, что с него взять. Работает, не разгибая спины, но уж так скупы, что жуть. За каждый медяк готовы полдня орать и торговаться. Но их тут почти и нет. Слышал я, дешевле оказалось местных работяг нанять, чтобы в шахтах дни коротали. А гномы только распоряжаются да охрану предоставляют.

«Знакомая ситуация. Иностранцы формально гарантируют заграничное качество, пока местные рабочие из своего же сырья и на тех же станках делают обновленный бренд».

Ворота со скрежетом отползли в сторону, пропуская повозку. Взгляду Александра открылась тесно застроенная долина размером в пару городских кварталов. Слева тянулись ряды двухэтажных бараков. Справа возвышались громадные цеха и водонапорная башня. От производственных зданий по земле протянулись стальные линии рельсов, теряясь в темноте туннелей в склонах гор. Вздымались струи пара, визжали и скрежетали инструменты, гудели скрытые под землей механизмы. Кругом кипела напряженная работа. Сновали рабочие в грязных комбинезонах, люди катили бочки, гном разматывал кабель, а двухметровый исполин в одиночку толкал тележку с бревнами.

К повозке неспешно подошел бородатый мужик с помятой папкой под мышкой. Мельком осмотрев груз, работник черканул по картонке огрызком карандаша и бессловесно скрылся в сторожке возле ворот.

Александр соскочил с передка.

– Удачи вам, ваша милость! – крикнул ему вслед возница и направил повозку к стоянке возле складов. К подъезжающему возу со стороны цеха мигом заспешили рабочие.

«Попасть на охраняемую территорию – выполнено! Следующий пункт плана – придумать план». – Александр оглядел шахтные строения, надстройки над штольнями и направился было к баракам. Но тут на него наконец обратила свой бдительный взор стража возле цехов.

– Эй, парень, ты на работу устраиваться? – окликнул его рыжебородый коротышка. Кольчуга мелкого плетения свисала до колен, а расписанный красными витками остроконечный шлем казался продолжением огненной шевелюры. Боевой топорик и дубинка на поясе стражника сигнализировали о его широких полномочиях.

Александр молниеносно прикинул свои действия. Вот он притворяется наемным рабочим, учится тонкостям горного ремесла и входит в доверие к прорабу. Постепенно, в тяжком труде, он узнает все тайны этих копей. И ведь пройдет всего каких-нибудь пара месяцев…

Руки сами вытащили из-за пазухи подтверждавший его полномочия свиток.

– Мне нужен управляющий шахтой, – объявил он гному, пока тот, сдвинув на макушку шлем, изучал громоздящиеся на бумагах печати и витиеватые подписи чиновников Ардаса.

Подспудно Александр рассчитывал увидеть солидную контору. Офисное здание с деловыми кабинетами и кожаными креслами. Вместо этого, обойдя пару складов, охранник довел его до огромного цеха.

По всему трехэтажному цеху тянулась бесконечная лента конвейера. В дальнем конце зала на полотно из нагруженных тележек сыпалась измельченная порода. Механизмы разравнивали руду тонким слоем, а затем она, непрерывно перетряхиваясь, ползла извилистым маршрутом по всему цеху под пристальными взглядами персонала. То один, то другой работник выхватывал из крошева крупинки металла и отправлял в контейнеры. Пустая порода, переместившись до конца конвейера, ссыпалась в тележки.

У транспортной ленты стояла группка гномов. Седовласые, с длинными ухоженными бородами и кустистыми бровями над крючковатыми носами. Замшевые куртки подземников украшали металлические заклепки: олово, медь и железо. В косички бород вплетены серебряные нити. Перед ним были явно не простые работяги.

Одежду одного из почтенных гномов вдобавок усеивали кусочки мифрила и адамантия: матовые полоски, ценящиеся в этом мире наравне с золотом и серебром. Обильно жестикулируя, этот подземник что-то объяснял уважительно внимающим товарищам:

– …третью шахту необходимо открыть к концу сезона. Как только русло реки будет отведено, запускайте насосы. У нас нет времени ждать, пока почва просохнет сама. – Гном присмотрелся к ленте и подхватил невзрачный кусочек породы.

Стоявший рядом работник боязливо съежился и забормотал извинения под презрительным взглядом управляющего. Подземник бросил найденный обломок в ближайший контейнер и направился дальше вдоль конвейера со следовавшей по пятам свитой помощников.

– Гер Тас’Кара, к вам посланник из Ардаса, города Вольных Равнин, – трепетно обратился стражник к главному гному.

Пусть управляющий и доходил макушкой Александру лишь до плеча, но все равно как-то ухитрился смотреть на него свысока – с высоты своего положения.

– Приветствую посланника на моем руднике. Что привело представителя нашего давнего торгового партнера в эти края? – Огромный цех, скрип валиков конвейера, негромкий говор рабочих и несмолкающий шорох подпрыгивающих на ленте кусочков руды подходили управляющему лучше любого тронного зала. Копи и мастерские казались сейчас царскими владениями Гера Тас’Кара.

«Сегодня у меня амплуа детектива, а значит, подозреваем всех вокруг, кроме самого себя. Вампиры, бандиты и оборотни сейчас не моя забота, пусть сами свою невиновность доказывают. Этот же Гер Тас’Кара, похоже, уже и забыл, что он лишь арендатор. Вокруг его стражи, его люди. Это его земля. А какому сатрапу понравятся расспросы и подозрения? С обвинениями придется подождать, если я не хочу, чтобы меня – в лучшем случае – вынесли под руки с рудника».

– Приветствую вас от имени Ардаса. Я прибыл на копи, чтобы засвидетельствовать почтение и выразить уважение наиважнейшему компаньону наших торговых гильдий, – он протянул свои бумаги, но Тас’Кара, даже не взглянув, просто передал их помощникам.

– Я польщен. Но здесь, работая с камнем и металлом, мы умеем ценить время. Потому отбросим в сторону светские условности. Трудно поверить, что вы отделились от делегации только ради того, чтобы поприветствовать меня.

Тас’Кара не прервал своей прогулки вдоль ленты конвейера. Так что и Александру пришлось двинуться по узкому проходу меж громыхающих транспортных лент. Проходя мимо пары рабочих, он перехватил их тревожные взгляды.

«Уж кто знает, что действительно происходит на руднике, так это черные каски. А в долю их едва ли взяли, так что надо только привлечь их внимание».

– К сожалению, на караваны из копий совершаются нападения, – произнес он достаточно громко, чтобы его расслышали ближайшие работники. – Руда не всегда доходит до Ардаса, и это очень огорчает наши достопочтенные торговые гильдии.

– Прискорбный факт. Но наша ответственность заканчивается у ворот рудника. Охрана груза дальше – дело барона и его солдат. Но, зная ваших многоуважаемых купцов, уверен, что они найдут возможность получить прибыль даже из этих налетов, – усмехнулся управляющий. – В любом случае эти вопросы решают барон и Совет Знати, я же всего лишь скромный добытчик.

«Предположим, Тас’Кара действительно не замешен, но у него целая толпа помощников. Уж кто-то из них точно при делах. Поинтересуюсь сейчас: „А что вы вообще отправляете в ящиках вниз, в Долину?“ – И гарантированно превышу скорость на горной тропе с тормозами, совершенно случайно отказавшими в нужный момент. От этих коротышек я не услышу ни единого слова, но я на них и не рассчитывал», – ближайшие работяги, на первый взгляд, увлеченно перебирали руду.

– Все наши силы вложены в добычу, – продолжал управляющий. – У меня нет ни ресурсов, ни времени, чтобы выловить всю нечисть в окрестных лесах. Обращайтесь к барону. Руда принадлежит ему, он же должен ее и охранять.

– Вы так уверены, что виноваты не простые разбойники?

– Грабят же не нищих селян. Самого барона! Кто пойдет на такое? Это узаконивание кровососов и зверолюдов до добра не доведет. – При упоминании магических меньшинств Долины губы Тас’Кара брезгливо поджались. – Они еще смеют называться народами и сравнивать себя с другими первородными. Проклятые мутанты!

– А зачем им нападать на караваны? – Про себя Александр пожелал удачи Солу и Лакрошу.

– Просто потому, что в них изначально заложена страсть к крови и убийствам! А теперь их преступления остаются еще и безнаказанными! Раньше их логовища выжгли бы дотла. Теперь же все носятся с законами и правами, – Тас’Кара отмахнулся. – Это все пустая болтовня. Скажу лишь одно: ищите в Долине своих врагов. Там найдется выбор на любой вкус. Не смею больше задерживать.

– Если вы что-то узнаете, буду благодарен за любую информацию.

«Да, вот вам моя визитка. Звоните, если что случится. И подождите хотя бы, пока я уйду, и уж затем выкидывайте ее в ближайший мусорный бак».

Тас’Кара кивнул и направился к ведущей на второй ярус цеха лестнице. Страж, что доселе почтительно соблюдал дистанцию, мигом оказался у Александра за спиной.

– Прошу вас следовать за мной.

«Как бы отделаться от этого почетного конвоя?» – для реализации его плана боевой топор и дополнительная пара ушей были явно лишними.

То и дело пропуская спешащих рабочих, он двинулся вдоль бараков к воротам рудника, ища любую возможность скрыться из поля зрения стража. Внезапно за бревенчатыми хибарами раздались крики, и из узкого прохода между зданиями выбежал запыхавшийся шахтер.

– Эй! – крикнул работник его конвоиру. – Быстрее! Там опять огры из седьмой шахты не поделили инструменты с пятой командой! Быстрее, пока они там все не разнесли!

Гном-стражник что-то зло проворчал и снял с пояса дубинку.

– Посланник, сами уж найдите выход, – конвоир махнул рукой в сторону видневшейся стены и решетки ворот. – Извиняйте, но некогда мне.

Стражник побежал вслед за шахтером за склады. Александр же моментально двинулся в противоположную от ворот сторону. Он еще размышлял, куда направиться, воспользовавшись нежданной удачей, когда дверь соседнего барака со скрипом приоткрылась. Из полутьмы проема его к себе поманила высокая худощавая фигура.

«В родном мире от такого приглашения я бы уже драпал, сверкая подошвами. Ничего, кроме неприятностей, это обычно не сулит», – оглянувшись, он быстро юркнул в хибару.

Внутри его поджидала разношерстая компания. Молодой парень на полголовы выше и весь словно вытянутый по вертикали: начиная от вьющихся золотых волос, ниспадающих на плечи, и кончая длинноносыми башмаками. Позади худощавого верзилы маячила пара угрюмых мужиков, неотличимых друг от друга, с одинаковыми косматыми шевелюрами и недельной щетиной, а дверь за ним захлопнул лысый гном с куцей, обгорелой бородкой.

– Это ты желающий в происходящем разобраться? – С легким напевом вопросил блондин.

Большие раскосые глаза с медовой радужкой, приспособленные к лесному полумраку, вытянутые кверху ушные раковины, обостряющие слух, плавные движения.

«Отнесем его к эльфам. Ну или к каким-нибудь наядам мужского пола».

– Не то чтобы я горел желанием, но это моя работа, – с улыбкой ответил он четверке.

Переглянувшись, компания удовлетворенно кивнула.

– Зато честно, – громыхнул басом гном. – Так, дайте ему снаряжение, и погнали уже.

– Мы куда-то собираемся?

Один из мужиков протянул ему промасленную кожаную куртку, всю в грязевых разводах, а второй – округлую каску шахтера с прикрепленным спереди фонариком.

– Углубимся в недра земли, – эльф надел свой круглый шлем. – На поверхности все разговоры разносятся слишком далеко.

Выйдя из барака, Александр поднял повыше ворот куртки и надвинул каску на глаза. Хотя и так никто не обратил внимания на появление еще одного рабочего.

Вслед за четверкой он направился к склону горы, сосредоточившись на темных тоннелях штолен. Хотя, даже внимательно смотря по сторонам, вряд ли бы он заметил живой мрак, что затаился среди теней.

Отпустив помощников, Тас’Кара поднялся по винтовой лестнице в свой кабинет. Двое охранников остались внизу, в холле небольшой пристройки к главному цеху.

Подойдя к двери, управляющий буднично оглядел гравировку на стальном полотне. И тут же черты лица подземника окаменели, глаза нехорошо прищурились. Из ножен на поясе пальцы вытянули короткий кинжал, пестрое лезвие которого было сковано из полос полудюжины разных металлов.

Узор на двери скрывал хитроумный механизм, чуть сдвигавший части гравировки при каждом открытии. И, судя по всему, недавно в его кабинет кто-то зашел.

Минутное колебание – и Тас’Кара решил не звать охранников и осторожно открыл дверь, держа клинок наготове. Один металл против вампиров, другой для оборотней, третий для духов. Универсальное оружие.

Темнота кабинета не мешала подземнику. Ни души. Все было так, как он оставил уходя. И эта пустота сообщала ему лишь об одном возможном госте.

– Не люблю, когда ко мне вламываются без позволения.

Полумрак в углу комнаты шевельнулся. Очертания мебели померкли, и проступили очертания мужчины в темном сюртуке, бледного, с аскетическими чертами лица и коротким ежиком волос.

– Всегда настороже, наш друг, – ехидно произнес непрошеный гость и плавно скользнул за письменный стол, развалившись в собственном кресле управляющего.

– Времена оправдывают, – Тас’Кара клинок убирать не стал. Визитер не заслуживал такого доверия. – Зачем явился?

– Ну вот. Откуда столько ненависти к партнерам? Ах да. Забыл, что ваше племя нас недолюбливает.

– Мои чувства не влияют на бизнес.

«Удар в сердце. Ножку стула можно использовать как кол. А затем отрубить твари голову. Жаль, что еще не время. Работу не стоит смешивать с эмоциями, до тех пор пока она выгодна. Но кто сказал, что это продлится долго?»

– Твой бригадир вместе с парочкой шахтеров шептались с тем парнем из Ардаса, – вампир смотрел на управляющего из-под лениво прищуренных век. Но Тас’Кара знал, что это лишь расслабленность хищной кошки, играющей с жертвой. – А затем они дружной компашкой отправились в глубь рудника. Очень надеюсь, что ты разрешишь эту проблему. Пока она не стала привлекать к себе ненужного внимания.

«Работяги и их профсоюз, – нахмурился Тас’Кара. – Вечно суют свои носы дальше обушка. Ну что ж, вот и расплата».

– Пусть твои хозяева не тревожатся, – процедил управляющий. Вампир при этом поморщился. – Это уже не проблема.

Тас’Кара отошел от двери. Кровосос нарочито медленно прошел мимо и остановился на пороге.

– Я очень на это надеюсь. – Полутьма лестницы поглотила гостя.

Управляющий кропотливо осмотрел кабинет. Но неожиданных «подарков», кои вполне мог оставить посетитель, не обнаружил. Опустившись в массивное кресло из пятисотлетнего дуба, Тас’Кара дернул за шнурок колокольчика, и на лестнице сразу же послышался топот подкованных сапог. Спустя пару секунд в кабинет ввалились его стражники.

– Начальника охраны сюда.

«Пора решить эту проблему».

Как маленькие солнца во мраке космоса, над головой Александра мелькали светильники. Уносясь назад, они сливались с ожерельем из ярких точек в темноте туннеля. Эта путеводная ниточка, ведущая к надземному миру, уходила в бесконечную даль штольни у него за спиной. Сам Александр сидел на деревянной скамейке небольшой тележки, что с ритмичным перестуком катила по узкоколейке в глубь горы. Четверо его спутников пока молчали, разместившись по бокам.

Пробуренный ход то и дело разветвлялся, в стороны от него отходили узкие тоннели. Стены подземных коридоров казались будто отшлифованными. И никаких крепей. Добыча руды велась в самых твердых пластах магматических пород.

Мимо него, направляясь к поверхности, по соседней колее то и дело проносились тележки с рудой и редкие платформы с механизмами и инструментами. Людей почти не встречалось. Пересменка закончилась, и шахтеры либо добывали руду, либо отдыхали в бараках наверху.

– Глубоко вы закопались! – прокричал он сквозь стук колес.

– Пару сотен лет назад рудник был на поверхности. Хорошие времена были, – вздохнул один из мужиков. – А теперь к жиле добраться – бывает, и час времени уходит.

– Мы работы не чураемся, – добавил гном.

Эльф же продолжал безмолвно смотреть в перемежавшуюся световыми пятнами темноту туннеля. Лишь изредка все еще изящные, хоть и загрубевшие, как у остальных, пальцы дергали за рычаги, направляя тележку в очередной туннель.

– Есть жила, есть руки, начальство платит – мы не задумываемся над всякой там политикой, – сурово продолжил подземник. – И в проблемы не лезем. Но то, что творят сейчас белые каски, уже и нас самих касается. Уже случилось пять нападений за последние месяцы! Эти налетчики никого не оставляют в живых, не делая различий между солдатами и возницами. Среди тех, кто погиб, были наши друзья.

– А конкретно вы что-то знаете? – Александр очень надеялся, что это будут не жалобы на недоплату, скупость начальства и ужасные условия работы. Это никак не подтверждало бы причастность Тас’Кара к убийствам.

«Горячие факты. Лучше всего фотографии, где залитый кровью управляющий самолично выкладывает из ящиков куски руды и засыпает вместо них пустую породу. Да-да, знаю, как это нелепо выглядит даже в мыслях. Но уже и помечтать нельзя?»

– На шахтах сотни рабочих – это сотни глаз. Пусть большинство смолчит. Но даже нескольких болтливых языков хватит, чтобы сопоставить факты, – гном замолчал, и по его знаку платформа свернула в почти неосвещенный штрек.

– Тас’Кара – всего лишь управляющий. Вы не пытались обратиться к самому барону? – поинтересовался Александр. Ответ шахтеров он предугадал.

– Наш друг поехал как-то в Парнаву искать справедливости, – гном примолк на секунду, – а потом мы получили то, что от него осталось, в небольшой коробочке. Нам сказали – разбойники. Но с тех пор никто в Парнаву не ездил. Мы не знаем, кому можно доверять. А кто сладкими речами проводит тебя на эшафот.

– А почему вы думаете, что мне можно верить?

Тормоза скрипнули, тележка остановилась. Дальше колея заканчивалась. Вдаль уходил наклонный штрек с грубо выдолбленными стенами. Туннель не был освещен, и Александр последовал примеру своих спутников, включивших фонарики на касках.

– Мы тебя не знаем, но и они тоже. Вряд ли тебя уже успели купить. Обычно пару дней они присматриваются и прикидывают цену, чтобы, не дай боги, не переплатить, – довольно злобно рассмеялся гном.

Тоннель полнился далекими шорохами, гулом вентиляторов и перестуком работающих механизмов. Подземник передал с тележки сумки с инструментами своим товарищам и закинул одну за спину. Эльф же подставил башмаки под колеса платформы.

– Это старые шахты, – пояснил гном. – Тут мы никого не должны встретить и сможем спокойно поговорить. А затем ты передашь наши слова своим товарищам.

«Я бы предпочел конспиративную квартирку в городе, а не жутковатые пещеры. Интересно, а в Ардасе у бургграфа для меня бы работы не сыскалось? Хотя и там, мне на зло, нашлась бы какая-нибудь канализация или заброшенные подвалы».

Шахтеры неспешно проверили свои сумки. Похоже, по старой привычке они не спускались глубоко без инструментов, сухого пайка и воды. Лишь удостоверившись в наличии необходимых вещей, гном и трое его товарищей целеустремленно зашагали по штольне.

Оглянувшись в последний раз на путеводную нить светильников в большом тоннеле, Александр последовал за шахтерами.

Яркие лучи фонариков выхватывали расширяющийся штрек, весь изрезанный узкими извилистыми ходами. Зачастую в боковые проходы можно было протиснуться лишь бочком, и только центр туннеля расширили и разровняли под размеры грузовой тележки. По стенам штрека будто прошлась гигантская гусеница, выедающая самую свежую листву. Это шахтеры шли за рудными жилами, обходя пустую породу.

Но кипучая работа давно покинула этот штрек. У стены стояла брошенная вагонетка, лежали кирки. Никто не грузил раздробленную руду, не утирал пот и не заменял магические кристаллы в светильниках. Но воздух был свежий, никакой затхлости покинутых подземелий. Вентиляция исправно обновляла воздух.

Гном остановился и достал из сумки старую карту на вощеной бумаге. Изображенные на плане хитросплетения туннелей соединялись, расходились и даже проходили друг через друга на разных уровнях. Разобраться в схеме без «высшего шахтерского образования» было просто невозможно.

– Нападения на караваны начались с полгода назад. Тогда управляющий и прикрыл эти штольни, – подземник указал область на карте.

Александр деловито кивнул, на деле не берясь угадать, в каком направлении им следовало двигаться.

– Рудные жилы уже истощились, но работать было можно. А ведь обычно мы выбираем все до малейшей крупинки. Но грузы в эти шахты до сих пор регулярно отправляют. И каждый раз тайком, после отправки очередного каравана, – шахтер почесал остатки обгоревшей бородки. – Напрямик мы туда не пойдем, наверняка все подступы охраняются. А вот в обход, через старые рудники, туда можно попасть. На общих картах тех тоннелей нет. Но каждая бригада исстари оставляла для себя пометки, и эти черновики сохранились до сих пор.

– И что может быть в тех тоннелях?

– Думаю, что руда, – усмехнулся гном. – Которую управляющий «случайно» недоложил в ящики. Только вот откуда у него взялась уверенность, что пропажу никто не заметит, а?

«Интересно, а фотографию здесь уже изобрели? – подумал Александр, идя вслед за шахтерами по туннелю. – Без доказательств обвинения будут звучать смехотворно, если только не притащить на себе ящик с рудой в качестве улики. Едва ли честному и справедливому суду сеньора бургграфа для шантажа и вымогательств хватит одного моего слова».

Илларион Пустынная Змейка. Так именовали его те немногие богатейшие шейхи южных земель, которым довелось видеть его два раза в жизни. Первый, когда вельможи говорили о том, что должно случиться. И второй, когда они расплачивались за уже произошедшее. Правда, бывали и те, кто не платил. И с ними он встречался в третий раз. Но таких людей было мало. И с каждым разом становилось все меньше.

Даже в этих северных краях Илларион не сменил свою безрукавку. По бокам, в нашитых карманах, таились метательные лезвия, покрытые темной краской, чтобы не блеснуть даже в отраженном лунном свете. Одеяние не стесняло движений и не могло выдать его. Что же до комфорта… О том, чувствовал ли ассасин холод, поведать мог бы только он сам. А на его отрешенном лице никогда не проявлялось ни единой эмоции. Лишь когда уходила чужая жизнь, в глазах на миг проносилась тень удовольствия.

В пояс вшиты маленькие баночки. В каждой – особый яд. Один мазок по оголенной коже – и обреченный упадет буквально через минуту, корчась в судорогах, с пеной изо рта. Вдобавок для поездки в эти земли ассасин приготовил специальные настои. Для особых, местных монстров.

Месяц назад Илларион обнаружил своего очередного заказчика мертвым. Убийцы не оставили никаких следов. Только приглашение на груди мертвеца на торжества в Долине Карамуреш. Адресованное лично Иллариону. Ассасин принял этот вызов. Это была не месть и не дело чести. Лишь очередная игра. Единственное, что привносило какую-то остроту в его безжизненное, как вечная мерзлота, существование. Игра со ставками ценою в жизнь. Других залогов он не делал и не принимал.

И вот уже неделю Илларион кружил вокруг Парнавы, столицы Долины. Ассасин собирал и просеивал малейшие слухи, полузабытые легенды, шепоты сплетников и доносы алчных до золота осведомителей. Он никогда не совал голову в петлю, не подпилив заранее веревку и не подкупив палача.

Вся Долина Карамуреш гудела слухами. Купцы подсчитывали убытки от налетов на торговые пути. Рабочие и ремесленники устраивали пикеты, протестуя против высоких налогов и низкой зарплаты. Ходили уже привычные пересуды об оборотнях, лесных духах и мертвецах. Кто-то бросал косые взгляды на нелюдей. Другие же исподтишка кивали в сторону резиденции кровососов. Но в большинстве своем горожане опасались роста цен, а не древних проклятий или таинственных заговоров. А бастующие работяги пугали куда сильнее всех вампиров и перевертышей вместе взятых.

Что до нападений на караваны… Илларион решил, что это шалят местные монстры или обычные разбойники-доходяги. Эта мелочь не интересовала ассасина. Приглашение в Долину и способ его доставки позабавили Иллариона. И он надеялся, что топорные нападения на повозки никак не связаны с его настоящей целью.

Но дни пролетали, а ничего не происходило. Только несколько странных слухов указывали на рудники. Залежи мифрила, адамантия и других колдовских металлов были главным залогом богатства Долины Карамуреш. Этот узел, в котором хитро переплелись местная торговля и власть, стоило прощупать. И в отсутствие новых сведений ассасин решил наведаться в шахты.

Илларион прибыл на рудник. Легкой тенью он переходил от барака к бараку. Проскользнул в пристройку к цеху мимо остолопов-охранников и поднялся в кабинет управляющего. Хитроумная конструкция двери его порядком удивила: ассасин никак не ожидал найти в глухомани столь сложный механизм. Но уже спустя пару минут Илларион взломал замки и вошел в кабинет Тас’Кара незамеченным и не побеспокоив ловушки. Мельком просмотрел кипы документов на столе. Но среди счетов, планов и писем не нашел ничего интересного. А затем, вонзив накладные когти в кое-как обработанные бревна пристройки, ассасин взобрался на крышу цеха. Там он залег и некоторое время наблюдал.

Ждать, смотреть и запоминать. Так он часами лежал в снегу, на жаркой крыше южного храма или среди ветвей в саду визиря. Чтобы в нужный момент завершить дело за считаные секунды.

Не ускользнуло от внимания ассасина прибытие на рудник парня из дальних краев. Как и нелепая задумка группки шахтеров, перехвативших его по дороге назад. Эх, если бы наивные бедняги могли видеть то же, что и он. То, как забегала охрана. То, как появились вооруженные стражи. И как тени, что не были для его глаз тенями, скользили за заговорщиками до самой шахты.

Скука уже пару дней донимала Иллариона. И потому ассасин скользнул вниз с крыши и, запахнувшись в подобранный плащ и надвинув украденную каску, незамеченным пошел вслед за стражей. Стоило развеяться.

Шедший перед Александром гном внезапно остановился. Свет фонарика мотнулся из стороны в сторону, освещая завал из крупных камней и мелкой щебенки, раскатившейся далеко вокруг обвала. Коротышка произнес несколько емких фраз на гортанном и сухом языке подземного народа, даже не нуждавшихся в переводе.

– Они подорвали проход, – эльф ощупал обломки. – Острые сколы, как от алхимического заряда.

– Придется вернуться и сделать крюк, – подытожил гном, закончив матерную тираду.

– Надеюсь, они не все ваши лазейки перекрыли? – Александр уже порядком устал подныривать под каменные козырьки, протискиваться сквозь узкие проходы и топать по гулким коридорам. Глаза болели от лучей яркого света.

«Могли бы заранее набросать маршрут экскурсии. А то ходим, как поляки с Сусаниным по лесу. Теперь вот еще назад возвращаться».

Они только что прошли сквозь обширную выработку. Неровный пол, остатки шахтерского имущества и россыпи камней с острыми краями гарантировали новые ссадины и синяки.

Перелезая через очередную груду расколотых камней, Александр внезапно ощутил отсутствие чего-то уже привычного. Не было легкого ветерка работающей вентиляции.

– Мне кажется или…

Гном не дал ему озвучить свою догадку:

– Они остановили воздушные насосы, – подземник чертыхнулся. – Не к добру.

Приближающееся шипение. И тут же в подпорку слева от Александра ударился продолговатый цилиндр. Крышка отвалилась, и повалил тяжелый серый дым, стремительно расползаясь по полу. Слева и справа в свете фонариков мрак пещеры уже прочерчивали другие снаряды.

«Проклятие! Я пошутил. Я обожаю унылое ничегонеделание!»

Стараясь не попадаться в плотные клубы смога, Александр бросился вслед за шахтерами к выходу из выработки. Гном и его спутники двигались частыми перебежками, прячась за подпорками, брошенными тачками и штабелями ящиков.

«Единственный выход именно там, откуда летят эти снаряды. Но тут мы подохнем, как нанюхавшиеся дихлофоса тараканы».

Завеса поднялась уже выше головы. Случайно вдохнув серую хмарь, он зашелся в приступе кашля. Едкий туман, словно кипятком, ошпарил гортань. Голова закружилась, грудь жгло изнутри. Легким срочно нужен был глоток кислорода, и он, не думая больше об опасности, рванул вперед.

Он выскочил из серой пелены прямо на гнома-стражника в полном доспехе из какого-то дымчатого стекла. К закрытому шлему тянулись гофрированные шланги, уходящие за спину. А на вытянутых вперед перчатках горели маленькие синие язычки пламени.

В следующий момент его сзади толкнули под колени, сшибая на пол. И тут же над ним взревели два длинных языка пламени. Волосы на макушке затрещали. В метре от него эльф, пригнувшись, отшатнулся от огня и исчез в тумане.

Вдохнув полную грудь живительного воздуха, Александр еле успел откатиться назад в дымовую завесу, прежде чем вырвавшиеся из рук гнома струи пламени охватили место, где он был мгновение назад.

Не дыша, Александр заковылял вслед за спасшим его эльфом в глубь завесы. Огненное зарево за спиной пылало еще несколько секунд.

Парнава. Престольный град Долины Карамуреш

Здание из белого мрамора. Шпили, возносящиеся к небесам. Стрельчатые арки и тонкие колонны. Сияющие в лучах солнца витражи под арками фасада с символом Ордена – меч с белой рукоятью и гардой, выполненной в виде красной пентаграммы внутри шестеренки.

Большая площадь полна народа. И все как один молча слушают. На ступеньках здания пять человек в простых серых рясах с эмблемой Ордена. Четверо, закрыв лица низкими капюшонами, смиренно сложили руки перед грудью. И еще один. Гладко выбритая голова. Сухое лицо аскета. Казалось, оратор обращается лично к каждому пришедшему на площадь. И его слушали, затаив дыхание.

– Не раз ко мне приходили богатые люди. Вопрошали они, как им помочь этому миру. Будет ли благом, если раздать сотне бедняков по монете? Успокоят ли они свою душу этим поступком? – Под горящим взором проповедника люди замирали, не смея шелохнуться. – Нет, отвечал я им. Как у одного человека не может быть сотни любимых, сотни лучших друзей и сотни заветных идей, один человек не может помочь сотне страждущих. Что же делать тогда? И отвечал я им: выбери всего одного. Протяни ему руку помощи и не оставляй впредь. Не так чтоб бросить монету и забыть. Приди к нему в дом. Раздели с ним еду. Выслушай, что он захочет сказать. Помоги словом, если он спросит совета. Помоги делом, если просит помощи. Будь рядом, когда нужен. Помоги выбрать дорогу и поддержи в пути. Но не требуй ничего взамен! Все, что сможет, он даст тебе сам. Лишь одно скажи ему: когда он сам встанет на ноги, пусть найдет такого же, каким был когда-то, и поможет ему подняться, как помогли ему. И этим единственным своим поступком, через череду других людей, ты поднимешь весь мир с колен!

Проповедник простер руки к собравшимся на площади.

– Вы недовольны своей жизнью? Но лишь просите о благодати и надеетесь на судьбу? Мы часть вселенной! Мы ее плоть и кровь, орудие в ее руках! Только мы можем изменить мироздание.

Оратор указал на монахов позади себя.

– Неужели вы думаете, что моим братьям и сестрам по Ордену жаждется неустанно держать руку на рукояти меча? Они такие же мирные труженики, как и вы. Но они выполняют свой долг. Потому что знают, что мы несем порядок в этот мир! Мы с радостью сложим оружие и будем сеять хлеб, ковать плуги и учить детей. Как только мы и вы все будем жить во благе! Как только последний человек отбросит оружие, маг сожжет последние книги с несущим зло колдовством, как только усмирится последний монстр. Но до тех пор мы, Орден, – оплот порядка на этих землях!

Один из монахов подал проповеднику кувшин с водой. Сосуд дрожал, пока оратор орошал пересохшее горло. А затем над площадью вновь разнесся окрепший глас:

– Аристократы и купцы обвиняют нас в жажде власти. Но кто они такие? Их предки были уважаемыми и хваткими людьми. Но потомки давно выродились! Единственный их талант – это мешки с золотом, нажитые родителями. И они указывают вам, что делать и как думать. Разве вы сами не способны решать за себя и своих детей? Вам нравится отдавать им потом и кровью заработанные гроши? Вы терпите и надеетесь на чудо?

Глаза проповедника горели фанатизмом. Слова отражались от стен и эхом разносились над площадью. Весь город и даже, казалось, сами небеса внимали ему.

– В жалкой попытке удержать власть в своих нечистых лапах они даже пытаются оболгать нас. Но что вы видите на землях Ордена? Каждому по способностям и по заслугам воздаем мы! Любой может достичь всего! Никому не придется всю жизнь корпеть за станком лишь оттого, что он родился в семье токаря. Мы одинаково любим и почитаем все, что несет добро и порядок. И мы сами выбираем, кто будет говорить от нас всех. У нас нет и не будет пришлых. Как и бездельников, что властвуют и решают за вас. Завтрашний день зависит от каждого. От тебя, и от тебя, и именно от тебя! Промолчите сейчас – другие будут говорить за вас и дальше. А откроете рот, выскажете волю свою и никто вас не остановит! Один или два голоса могут стихнуть, но тысячи сметут властителей с престолов!

Проповедник осенил толпу знаком Ордена – перечеркнутым сверху вниз кругом:

– Благословляю вас во имя порядка! Поддерживаемый под руки монахами, проповедник медленно зашел в обитель северных рыцарей. Собравшаяся толпа еще какое-то время смотрела на сияющие витражи. А затем так же молчаливо, как и внимала словам монаха, разошлась по улочкам.

Рудник

Александр заполз повыше по куче щебня, но дымовая завеса неукротимо следовала по пятам. Плотный смог уже полностью скрыл пол пещеры, подбираясь вплотную к куцей бороде коротышки-гнома.

Новых попыток прорваться они пока не предпринимали.

«Если, конечно, мой выход грудью на амбразуры можно назвать вылазкой».

– Решили нас вытравить, как крыс, – проворчал подземник.

– Надеюсь, что мы все-таки умнее грызунов и выберемся отсюда, – закашлявшись, прошептал эльф.

Высокому лесному жителю грозила незавидная участь продержаться дольше всех. Оба шахтера-человека помалкивали, хмуро сжимая в руках кирки. Как и Александр, они старались не двигаться, чтобы не вздымать клубы едкой хмари. Но это лишь затягивало неизбежный исход.

«Ну уж нет, я еще не успел вдоволь нагрешить, чтобы вот так помирать!»

Луч фонарика, закрепленного на его шлеме, скользнул по выщербленным стенам, брошенному оборудованию и растрепанным шахтерам по пояс в дымке и остановился на перевернутой тележке.

«В ней можно укрыться и пойти на прорыв, но это чересчур очевидно». – И тут же в продолжение этой мысли всплыла отличная идея, соперничающая по безрассудности со спуском в эти рудники.

Двинувшись в дымке, Александр едва не навернулся, споткнувшись об узкую выемку в полу. Нагнувшись, в свете фонарика он различил пару длинных прямых канавок. Эти вырубленные прямо в камне рельсы точно подходили под колеса грузовой вагонетки и тянулись к выходу в основной туннель.

«Отлично!»

– Помогите мне поднять эту тележку! – И ему тут же пришлось приподняться на цыпочки, пропуская щупальце едкого тумана.

– Нас поджарят еще на подходе, – бросил все еще немного выступавший из хмари подземник и тут же зашелся в кашле.

– Только если мы и действительно будем в ней сидеть. Снимайте каски и куртки, и мне надо еще кучу больших камней.

– Может сработать, – кивнул эльф и снял с себя каску.

– Не может, а сработает!

Стараясь не вдыхать серую хмарь, все ближе подбиравшуюся к горлу, они вместе с эльфом, поднапрягшись, перевернули вагон и затащили его на направляющий путь. Пара молчаливых шахтеров свалила пирамидкой на дно вагонетки крупные камни и накрыла их своими куртками. Рукава одежды гном набил мелкими булыжниками, а сверху водрузил свою каску.

– Только бы еще кое-чего добавить, – пробормотал подземник. – Значит, огнем нас…

В мелькании света и серой мгле Александр различил, как гном встал возле россыпи камней и начал ощупывать и осматривать неровные сколы. Затем раздался удовлетворенный возглас, и к подземнику поспешили остальные шахтеры. Настойчиво застучали кирки.

– Кто к нам с огнем, тот сам же и поджарится! – прорычал коротышка, осторожно отбивая хрупкие серебристо-белые кристаллы.

Через минуту шахтеры обсыпали каменные пугала в тележке добытыми минералами. Геология была еще одной серьезной прорехой в новомодном образовании Александра. Так что эти кристаллы могли быть любым элементом таблицы местного Менделеева.

Он заметил, что шахтеры замерли, ожидая его команды.

«Шикарно, я еще, оказывается, успел стать странствующим героем. Что там входит в обязанности вожака? Умение громко орать и потрясать топором?»

– А теперь покажем, кто хозяин на шахте! – Он скорчил самую грозную физиономию, и в ответ шахтеры что-то глухо проорали, сжав тяжелые кирки. – Вперед!

Гном-стражник в полупрозрачном доспехе из закаленного магическим огнем сплава стекла и обсидиана всматривался в дымку. Переносные прожекторы освещали хмарь всего на десяток шагов. И где-то там, в клубах, уже совсем скоро должны были задохнуться несколько опасных бунтовщиков, угрожавших подрывом шахты.

Так ему сказали. А зачем переспрашивать? Все знали, что на рудниках изредка случались бунты. На тебя ежеминутно давят тысячи тонн породы. Чистое небо видишь лишь урывками между сном и работой, а дни проводишь в вечном мраке. Иногда люди просто сходят с ума в непроглядной тьме подземного царства. Ведь не каждый рожден под землей, как истинный сын камня. Не каждый способен выжить в недрах. Обезумевшие несут опасность, и от них надо избавляться, не задавая лишних вопросов. А он привык исполнять приказы.

Из небольших отверстий на перчатках стражника вырывались крошечные трепещущие язычки пламени. Стоило ему зажать пальцами переключатели на ладонях, как от канистр за спиной к ним устремлялся горючий газ, и огоньки превращались в испепеляющий огненный поток. Сам же стражник мог не бояться ни жара, ни едкого смога. На нем был огнеупорный доспех из стеклянного сплава, а в герметичный шлем через трубки поступал чистый воздух из очистителей у него за спиной.

Огонь на протяжении многих поколений оставался могучим оружием в войнах подземного народа. Размахивать в узких штольнях топорами или мечами несподручно. Зато пламени, сжигающему и плоть, и сам живительный кислород, мало кто мог противостоять. А равных в мастерстве владения огнем и взрывчатыми смесями подгорным мастерам не было.

Рядом с ним два арбалетчика целились заточенными остриями болтов в стену дыма, готовясь пресечь любую попытку к бегству. Чуть дальше на треноге возвышался длинный цилиндр пусковой установки, с помощью которой они недавно забросали пещеру дымовыми снарядами.

«Похоже, все кончено. – Удушливый туман наконец добрался до потолка. – Их время вышло».

Гном начал мысленно читать длинное послание подземным владыкам, прося их принять души погибших бунтовщиков. Вражды стражник к смутьянам не чувствовал никакой. Да и бестелесные души погибших на руднике – плохое дело. Можно навлечь беду.

Внезапно из дымки послышался приближающийся хруст и шелест гальки. Затем, приглядевшись, подземник различил очертания вагонетки. Похоже, там даже кто-то сидел.

«Все-таки решили умереть в бою, а не от ядовитого газа, – с уважением подумал гном, направляя перчатки на быстро движущийся вагончик. – Эту последнюю честь я могу им оказать».

Послушное пламя взбухло на конце его пальцев и вырвалось огненным потоком вперед, охватив вагонетку и сидевшую в ней фигуру. И в тот же миг белая вспышка выжгла все краски мира.

Ослепленный стражник отшатнулся, и тут на него с диким криком кто-то набросился.

Тяжеленный вагон кое-как покатился, скользя по выдолбленным рельсам. Задержав дыхание, Александр изо всех сил толкал вагонетку, разгоняя ее по желобу. Рядом с ним побагровел от натуги эльф, чуть ниже пыхтел в смоге гном. Оба мужика-шахтера уперлись с другого края.

Потянувшись кверху, он полной грудью вдохнул напоследок остатки живительного воздуха. И тут же поспешил вслед за исчезнувшим в хмари вагоном.

Ориентируясь на скрежет камней и скрип колес, он вслепую продирался сквозь туман, когда впереди показался тусклый отблеск пламени. Помня предупреждение гнома, он успел зажмуриться, прежде чем все исчезло в ослепительной вспышке.

Даже сквозь закрытые веки и плотный слой дыма Александр на несколько секунд потерял способность видеть. Но он и не подумал останавливаться. Рядом бежали шахтеры, а впереди уже раздавались крики ослепленных солдат. И тут, чувствуя, как в легких заканчивается кислород, он наконец вырвался из-под покрова удушливого тумана.

Вздох. Воздух разрезал поток пламени, которым вслепую ударил вокруг гном-огнеметчик. Поднырнув под пламенный шлейф и рискуя остаться как минимум без волос, Александр с разбега врезался в закованного в прозрачный материал коротышку. Но ослепленный гном лишь чуть отшатнулся назад, разведя пышущие пламенем руки в попытке устоять на ногах. А ведь солдату, чтобы поджарить его, и не нужно было видеть.

«Хоть одно уязвимое место! – Но прозрачная кираса не имела изъянов. И тут его взгляд зацепился за обвившиеся вокруг нагрудника шланги. – Вырвать их, и огонь иссякнет!»

«Резко рвануть за трубку! – Ему удалось вцепиться в гофрированное сочленение на локте. – Теперь упереться в рукава стеклянного доспеха, не давая солдату соединить руки и направить пламя перед собой!»

Пытаясь удержать дергавшегося коротышку, он успел быстро оглянуться по сторонам.

Чуть поодаль по стене сполз, сморщившись от боли, один из шахтеров. Из правого плеча мужика торчал арбалетный болт. Кровь слегка запятнала куртку вокруг раны, но умирать он вроде не собирался. Гном с двумя товарищами продолжали отбиваться от пары стражников. Штаны эльфа уже обагрились кровью от легкой резаной раны на бедре. Один из противостоявших им солдат держал короткий клинок в левой руке, оберегая безвольно повисшую правую.

«Помощи ждать неоткуда», – его мышцы уже свело судорогой от усилий, и все же он проигрывал в силе коренастому гному. А вырванный шланг оказался бесполезным. Из конца трубки с шипением выходил газ, но пламя все так же вырывалось из рук огнеметчика в считаных сантиметрах от его лица.

Медленно, но неуклонно стражник сводил руки, и миллиметр за миллиметром языки пламени приближались. И, когда Александр уже кожей чувствовал жуткий жар и понял, что сейчас его окатят смертоносным пламенем, гном внезапно пошатнулся и завалился назад.

Александр едва успел расцепить хватку, чуть не рухнув следом.

«Да этот шланг был не от огнемета! – Только сейчас он заметил, что конец трубки вел к закрытому шлему, а не к рукавицам. – Против него сработала собственная система жизнеобеспечения».

Подхватив ближайший булыжник, он развернулся к сражающимся товарищам, но в этот момент гном-шахтер попал тупым концом кайла по шлему одного из солдат, и тот рухнул без чувств. Второй стражник решил сбежать, и вот тут его и нагнал увесистый камень, метко брошенный вдогонку.

«А мы справились», – Александр осторожно пощупал обожженный лоб. Пахло палеными волосами.

Не теряя времени, эльф вытащил из своей сумки листья буроватого растения, разжевал их и приложил к ране на своем бедре, после чего перетянул ногу разорванным надвое платком. А затем, чуть морщась при ходьбе, шахтер подковылял к шипящему от боли товарищу, что пытался вытащить арбалетный болт из плеча.

– Могло быть и хуже, – оценил итоги сражения тяжело дышавший гном. Он скривился, осмотрев рану товарища, и махнул второму мужику: – Помоги Фреду выбраться отсюда. Идите через дальние коридоры. И лучше переждите в укромном месте пару дней. За вас поручатся, что вы были внизу в Долине в загуле.

Мужик угрюмо кивнул и осторожно помог подняться второму шахтеру.

– Это же наши стражники, – ошарашенно пробормотал эльф, закрывая сумку. – Кто мог приказать им напасть на нас?

– Да кто угодно, включая Тас’Кара. Видать, в нужном месте мы копнули, – хмыкнул подземник, почесав бороденку. – Даже не думал, что до такого дойдет.

– Еще не жалеете, что ввязались во все это? – Александр устало присел на корточки, прислонившись спиной к холодному камню.

«Вот тебе и безопасные копи. Опять я вытянул самую короткую соломинку».

– У нас работа рисковая, – хмуро произнес гном. – Кроме того, кто-то ведь должен положить этому конец?

«Вот ведь упертые. Но уж я точно не стану первым, кто попросится на поверхность».

– Тогда идем дальше, пока сюда другие солдаты не набежали.

– Только вот ход завален, – гном задумчиво потеребил остатки бороды. – Но мы можем проделать новый…

– А где инструмент возьмем? – поинтересовался эльф.

– На заброшенном четвертом уровне, – гном нетерпеливым жестом остановил попытки товарища возразить. – Знаю-знаю, что примета плохая – спускаться в братскую могилу. Но сам я тут заживо хорониться не собираюсь, так что потревожим уж души усопших. Коль при жизни не последние сволочи были, небось поймут братьев-шахтеров. Так… нам по тридцать седьмому переходу до развилки 10А. Ну, посланник, потопали?

– Вперед, – солидно кивнул Александр. – У меня еще запланирована встреча в Парнаве.

Гном и эльф ободряюще похлопали по спине раненого шахтера и довольно бодро двинулись по очередному туннелю в глубь горы, а их товарищи заковыляли по уходившему к поверхности коридору.

Александр тоскливо посмотрел вслед уходящим и двинулся за разномастной парочкой.

«Очередной могильник… если я опять набреду на нежить, то это будет уже даже не смешно. Будто десятый ремейк надоевшего фильма ужасов».

Ответом было лишь далекое эхо шагов.

Парнава. Престольный град долины Карамуреш

Улочки старого города не справлялись с наплывом гостей. Украшенные вычурными гербами кареты подолгу стояли, ожидая, когда освободится дорога. И лишь затем понукаемые кучерами гнедые, буланые и пегие скакуны медленно тащили экипажи и брички по мостовой мимо ожидавших своей очереди повозок, телег и редких паровых машин.

Разодетые приезжие, с пока еще полными кошельками, важно шествовали вдоль сверкающих витрин, завлекающих вывесок и зазывающих глашатаев, выбирая себе безделушки в память о нынешнем карнавале, подарки родным, женам или любовницам.

Антикварные лавки на первых этажах кичились множеством странных и иногда даже по-настоящему волшебных вещей. Щеголяли изобилием оружейные палаты, полные самых изысканных средств причинения смерти и прочих неудобств. Магазинчики лекарей и волшебников, пристанища шарлатанов и гадалок – повсюду выносили из чуланов завалявшийся хлам, сдували пыль и паутину и подправляли ценники. Весь центр города жил ради тех нескольких дней осеннего торжества, когда нахлынувшие гости втридорога раскупали годовалые залежи обычно никому не нужных сувениров и костюмов, зелий и безделушек.

И, хотя до начала праздника сбора урожая еще оставалось полмесяца, весь центр Парнавы уже принадлежал приезжим. Празднично одетые гости города оккупировали аллеи, тротуары и небольшие парки. Степенные горожане же в сюртуках и жилетках, с новомодными тростями и горожанки в платьях и теплых накидках с презрением и неодобрением относились к этой суете и старались побыстрее дойти до булочника и бакалейщика и вернуться обратно, пережидая эту пару беспокойных недель в году.

Оставшись один, Лакрош бросил карету в немноголюдном пригороде, о чем впоследствии ни разу не пожалел. Вот и на этой улице длинная очередь экипажей выстроилась, ожидая, пока какой-нибудь зеленщик заставит сдвинуться с места своего упрямого мула. А впереди уже виднелись верхние этажи здания из черного мрамора. Крышу украшали изваяния горгулий и непременная башенка с механическими часами. Тяжелые, массивные колонны и контрфорсы, узкие арки нависали над соседними домами, буквально придавив их к земле. Вход украшал старинный герб из черных лент по красному полю.

Городская резиденция вампиров. К этому зданию вела цепочка следов, невидимая для простых обывателей, но четко направляющая своих. И даже новообращенный, слабый кровосос мог бы ее различить в наполненных жизнью улицах Парнавы. Это было место, куда следовало зайти каждому оказавшемуся в городе вампиру, дабы отдать дань уважения «сильным» Долины Карамуреш.

Миновав небольшой ресторанчик, чьи выставленные на улицу столики оккупировали обедающие посетители, Лакрош вышел к фасаду резиденции и понял причину задержки движения. Перед зданием собралась толпа, вооруженная плакатами и изредка скандировавшая заученные реплики. Лакрош разобрал нестройные требования «убирайтесь», «сжечь их всех» и выкрики «кровопийцы». Парень в запыленном костюме вытащил из мостовой булыжник и бросил его в стоящего у дверей привратника в черном фраке, но тот изящно перехватил камень на лету и невозмутимо отбросил в сторону, вызвав у толпы пару новых подсердечных ругательств.

Лакрош начал протискиваться сквозь ряды горожан. На гнома искоса посматривали, но все же пропускали вперед. Похоже, демонстранты не возражали против нелюдей, а на классического вампира Лакрош походил мало. Вкупе с привитой способностью не обращать на себя внимания, он становился невидимкой для рассеянных взглядов.

А затем гном ощутил поток внимания. Так бывает, когда в толпе чувствуешь смутное беспокойство, оборачиваешься и видишь уставившегося на тебя человека. Нечто похожее Лакрош и испытал сейчас. Как говорится, вампир вампира видит издалека, потому стороной и обходит.

Отрешенно созерцавший толпу привратник незамедлительно и без вопросов распахнул перед гномом массивные двери. Здание вместо приветствия овеяло Лакроша ледяным дуновением, но тепло никогда и не входило в перечень удобств для мертвецов. Подземник прошел по коридору, отлично чувствуя нужное направление, и, миновав спуск вниз, начал подниматься на второй этаж. Предрасположенность вампиров к подземельям давно вошла в народный фольклор. Но под землей обычно просто темно, сухо и прохладно, а солнце не слепит глаза. В этом же доме комфортными были все этажи.

Дойдя до дверей нужного кабинета, Лакрош без стука вошел внутрь. К чему условности, если твое приближение заблаговременно почувствовали и разрешили войти?

Затемненная комната, старинный дубовый письменный стол с разложенными бумагами и пухлыми томами. В простом деревянном кресле – пожилой мужчина. Чисто выбритый, с короткими седыми волосами, чуть полноватый. Клетчатый сюртук из шерсти, светлый шейный платок, серебряная цепочка от часов. До того как стать одним из ночного народа, он мог бы быть успешным банкиром или купцом.

Вампирами редко становились в молодости. Чтобы прийти к мысли, что это проклятие – достойная плата за вечную жизнь, как правило, нужно почувствовать приближение конца. Иногда, правда, превращались жертвы неумелых кровососов. Но таких случаев было мало. Никто не жаждет плодить конкурентов.

За спиной «банкира» возвышался мужчина лет тридцати в безукоризненном черном фраке. У него был неприятный взгляд первого заместителя, который знает, что никогда не займет кресло, за спинкой которого стоит.

– Семья рада видеть своего брата, – мягким баритоном произнес сидящий вампир.

С прожитыми веками чувства вампиров угасали, оставался лишь холодный интерес. Игра во власть оставалась единственной страстью тех, кто существовал вечно.

– Брат Лакрош Карак Шихед приветствует семью, – чуть склонил голову гном.

Века назад вампиры жили поодиночке, избегая друг друга. Ведь к чему лишние соперники? Естественная смертность среди них была невысока, и то лишь от рук возмущенных крестьян с факелами и вилами или редких охотников за нечистью. Теперь же вампиры населяли города, платили за кровь и занимались делами, в которых опыт, накопленный веками, помогал приумножать богатства и влияние.

На Севере ночной народ объединялся в так называемые семьи, родство и власть в которых передавались через кровь, через укус и инициацию. Эти семьи зачастую разделяли территории целых стран своими собственными границами. На юге же, в Вольных Городах, одиночки старались стать просто обычными горожанами. Но здесь магия и время сделали вампиров силой, с которой приходилось считаться и горным, и подземным кланам, и аристократам, и богатейшим купцам и промышленникам.

– Фон Ваальден приглашает тебя разделить кровь с семьей Долины Карамуреш, – согласно древнему обычаю, вампиры не враждовали друг с другом. Кто нарушал закон – с тем разбирались. Но стычки внутри семьи были редкостью. Гостей же принимали радушно, если те не задерживались и не нарушали законы на чужой территории. – Йоханс.

Помощник поставил на стол серебряный кубок, наполненный до краев.

Лакрош ощутил непреодолимое желание осушить чашу. Точно так же бредущий по пустыне путник жаждал бы испить кувшин ледяной воды. Но он сдержался, постаравшись никак внешне не выдать своей мгновенной слабости. Эта часть древнего ритуала была лишь проверкой. Немощный не удержится, а сильный переборет себя.

– Кровь в этих местах принадлежит хозяевам. – На этом официальная часть окончилась, и формально Лакрош мог испить из кубка. Но бывший гном с каменным лицом опустился в гостевое кресло за столом, не удостоив чашу и взглядом.

– Что привело в мою обитель гостя с берегов Узкого Моря? – На лице патриарха семьи ни отразилось ни малейшего намека на эмоцию.

– Я представитель Ардаса на осенних торжествах. – Скрывать цель визита было бессмысленно. Фон Ваальден и так все узнает. Ложь лучше приберечь для подходящего времени. – Другая цель моего визита – предотвратить дальнейшие нападения на караваны, предназначенные для купеческих гильдий города.

На лице помощника патриарха мелькнула тень презрения. Тень всевластия и бессмертной жизни позволяет задирать нос кверху. Но у гномов в крови и обычаях – служение общине. И даже проклятие вампиризма оказалось тут бессильным.

– Если бы моя семья была к этому причастна, я бы знал, – уголки губ патриарха дрогнули в усмешке. – Зачем нам ворошить улей с пчелами, приносящими мед? Я долгие годы строил здесь равноправное общество. Моими усилиями мы входим в цивилизованную эру. Старые времена прошли навсегда.

– Около резиденции собрались люди, они громко выражают свою нелюбовь к ночному народу.

– Мы живем слишком долго по сравнению с ними. А делиться своим бессмертием не желаем, – безразлично ответил Фон Ваальден. – Мы приняли их законы, и теперь они связаны по рукам своими же указами. Пусть собираются и стоят на улице. Это их законное право. Если же они перейдут границу, то мы, как добропорядочные граждане, всегда сможем обратиться к Совету Знати и барону. А что до нападений на караваны… Ходят слухи, что в этом замешаны перевертыши, а не вампиры. Оборотни решили отказаться от современного общества и даже не пытаются держать свои инстинкты на цепи, и вот закономерный результат.

– Слухи могут очень быстро измениться. В ваших же интересах помочь нам. – Лакрош и не надеялся получить ответ. Главное, бросить камешки в нужное место и наблюдать, кого разбежавшиеся волны поднимут со дна.

– Время осенних торжеств. В Долину стекаются гости, за ними тянутся преступники и разбойники всех мастей. Ремесленники и рабочие бастуют. Торговцы готовы сжечь лавки конкурентов. Мы же исправно платим налоги в казну и соблюдаем законы. И даже если будут найдены доказательства причастности к нападениям одного из представителей ночного народа, то я не держу на поводке всех в Долине. Всегда есть заезжие гастролеры или отщепенцы. Их поймают и справедливо накажут по всей строгости закона, как и любого жителя Карамуреш.

Спустя десять минут, когда чужеземный вампир из Ардаса вышел за доступные для слежки пределы, Фон Ваальден приоткрыл веки.

– Ведь я бы знал, если бы семья была к этому причастна? – Патриарх пристально всмотрелся в Йоханса Кронга.

– Непременно, – подобострастно заверил его помощник.

– Разузнай все слухи на ночных улицах и сплетни на дневных. – Фон Ваальден поднялся со стула кресла. – Узнай, кто мутит воду на нашей земле.

Рудник

Выщербленные стены пещеры дрожали перед затуманенным взором стражника-гнома. Ухватившись за уступ, подземник сумел подтянуться и даже устоял на ногах. Глаза слезились от серой хмари, что уже начала перетекать из главной пещеры в проход.

Откашлявшись, стражник кое-как собрался с силами. А затем, медленно переставляя ноги, пошел по штольне к основному тоннелю. Следовало предупредить белые каски, что бунтовщики прорвались, и позвать на помощь остальным. Он не знал, живы ли лежащие поодаль товарищи. Разум поминутно проваливался в небытие из-за ядовитого дыма, и помочь им стражник мог, лишь добравшись до поверхности.

Внезапно свет фонарика на шлеме выхватил загородившую ему путь фигуру.

– Где они? – расслышал стражник.

– Скрылись… – Подземник попытался разглядеть, кто стоял перед ним. – Надо сообщить наверх… Там еще двое в пещере.

Сфокусировавшись, гном уставился на короткостриженого темноволосого незнакомца в черной куртке. Его среди рабочих рудника стражник никогда не видел.

– А ты кто? – просипел гном.

– Всегда все приходится делать самому, – вздохнул незнакомец.

Блеклые глаза нехорошо уставились на гнома, тонкие губы на незагорелом лице скривились в усмешке. Верхняя губа мужчины приподнялась, из-под нее скользнули удлинившиеся клыки.

Гном потянулся к ножнам на поясе, с ужасом обнаружив пустоту на месте клинка, и пришелец тут же кинулся на него, превратившись в стремительную тень.

Вход в штольню перекрывали литые стальные врата, исписанные довольно угрожающими символами. Чуть ниже значков шла надпись на уже понятном Александру языке, настоятельно призывавшая держаться отсюда подальше. Несколько печатей на металле изображали замок с тремя башнями.

«Череп с костями и словом „опасно“ точно не для героев вроде меня. Напиши „не влезай – убьет!“ – И тут же найдутся искатели приключений, что полезут узнавать, кто же это их там поджидает».

Эльф и гном достали из своих сумок массивные ключи, вставили их в отверстия по бокам люка и на счет «три» одновременно повернули. Из-за врат донесся звон цепей и скрип шестеренок. Очень медленно литые створки толщиной в ладонь распахнулись, открыв черное жерло туннеля.

– Тридцать девять лет назад в этих шахтах погибло несколько десятков горняков, – тихо произнес гном, всматриваясь во мрак штольни. – С тех пор ход был запечатан.

«Лучше бы круглой даты дождались». Пахнуло спертым воздухом.

– Проверить бы. А то, может, период консервации тысяча лет. – Александр пожалел, что у него с собой нет даже платка. Хотя обычная ткань едва ли спасла бы его от, скажем, опасного газа.

– Должно быть безопасно, – вроде бы уверенно произнес гном. – Но уж лучше перестраховаться.

Эльф раскрыл сумку и достал из кармашка ряд спаянных между собой пробирок и листок бумаги, разрезанный на узкие полоски. Едва шахтер вытащил пробки, нос Александра защекотали запахи химикатов. Эльф быстро обмакнул лист сразу во весь ряд склянок, окрасив бумажки во все цвета радуги, и тут же запечатал пробирки.

Гном посторонился, пропустив напарника за ворота штольни. Эльф прошел несколько шагов по туннелю и остановился, всматриваясь в свете фонарика в бумажки-индикаторы.

– В порядке все, – произнес шахтер через пару напряженных минут, когда цвета так и не изменились.

Александр незаметно выдохнул.

– По крайней мере дышать там можно, – хмыкнул гном.

– А что конкретно там случилось? – Перед мысленным взором промелькнули картинки стандартных опасностей под землей: обвалы, взрывы газа, пожары и задымления. Но в этом мире к ним наверняка можно было легко дописать целый список угроз магических. – Как они погибли?

– Прорвались ядовитые испарения, – мрачно пробурчал гном. Его лоб прочертили морщины старых недобрых воспоминаний. – Задохнулись почти мгновенно. Приглашенные алхимики засыпали шахту своими порошками, что должны были постепенно впитать яд. А штольню закрыли.

– На сорок лет?

Гном пропустил Александра, а затем перешагнул порог и закрыл створку врат. Литая переборка глухо звякнула, отрезав их от основной шахты.

«Радует хоть, что никто в своем уме за нами сюда не попрется».

Ошлифованный туннель не уступал диаметром метрополитену. Привычная узкоколейка пробегала мимо небольшого бокса с тележками и исчезала вдали, за пределами освещенной фонариками зоны.

– Мы, народ-под-землей, верим, что души погибших остаются какое-то время на месте своей смерти, – мрачно сказал гном. Эльф между тем перенаправил одну из транспортных платформ с запасного пути на основную колею. – Мирно ушедших мы кремируем в горне, чтобы их души вернулись обратно в земной огонь. Но там, где случилась катастрофа, всегда надо на время прекратить работу, чтобы не мешать душам отвлечься от земных тягот и уйти в Великий Очаг Перерождения.

Александр вслед за гномом залез на платформу. Эльф, как и раньше, встал к рычагам управления. С легким скрипом, высекая искры, тележка тронулась. Постепенно разгоняясь, платформа помчалась в освещенную на десяток шагов темноту. Весь мир сжался до этих нескольких метров, заключая в себе лишь мрак, скрежет металла и несущуюся тележку.

– Если умирают своей смертью, – продолжил рассказ гном, – то душа уходит легко, ведь она прошла свою дорогу. А если это был несчастный случай или тем более убийство, то незавершенные дела могут приковать ее к земле, и будет она бродить среди живых неприкаянным призраком. А тишина и безмятежность помогают духам забыть прошлое и найти выход в иной мир.

Слушая подземника и видя перед собой беспросветную темноту штрека, слыша редкие шорохи и далекие перестуки, Александр не мог не придавать значения этим словам. Его окружал особенный мир. Мир, где не было смены дня и ночи, лета и зимы. Лишь свет и тьма. Здесь, в пещерах, подземных реках и пустотах, обитали свои особенные существа. Здесь существовала своя магия. Свои страхи и надежды.

– Это тебе не простая угольная шахта, – с гордостью отчеканил гном. – Здесь образовались магические металлы! Как известно, изменились они под действием энергетического поля. И сами его создают вокруг себя. Здесь сотни тысяч тонн породы. А мертвые шахтеры и Эфир – это очень плохое сочетание. Учащаются несчастные случаи, обрушиваются галереи, исчезают люди. Потому шахту и закрывают. И сорок лет – еще не предельный срок в таких случаях. Раньше бывало, уходили даже из богатых рудников на столетия, но нынче выгода важнее традиций и морали.

Стенки тоннеля впереди исчезли, и спустя пару секунд платформа выехала в настолько огромную пещеру, что свет фонариков не достигал ее стен. И это была именно пещера, а не штольня или выработка. Плеча Александра коснулся гном: шахтер молча указал на свою каску и выключил на ней светильник.

Нехотя Александр последовал его примеру. С минуту перед глазами стоял лишь мрак. Но потом темнота начала отступать. На стенах появились флюоресцирующие точки, одиночные вкрапления и целые гроздья светлых и желтых светящихся кристаллов. И скоро зрение приспособилось к темноте.

Он ехал по огромной пещере, размером с пару городских кварталов. Потолок терялся в полусотне метров над ним, поддерживаемый колоннами скал величиной с замковые башни. Рельсы узкоколейки соткали по пещере железную паутину, исчезая в десятках более мелких тоннелей и штреков.

– Старые горы, – восторженно произнес гном. – В них сокрыты изумительные пещеры, подобные этой. Жаль, что их первозданная красота зачастую оказывается изуродована нашими кайлами и молотами.

Местами гроздья светящихся кристаллов, причудливые анфилады и каскады сталактитов проредили руки шахтеров. В таких местах пещера зияла темными мрачными ходами и котлованами. Свет и красота природы исчезали там, сменяясь вырубленными ступеньками и кубическими кусками породы, что замерли навеки у стоящих вагонеток.

Но, несмотря на брошенные инструменты, потихоньку ржавевшие рельсы и оставленные платформы, казалось, что в пещере продолжалась своя жизнь. Далекая капель, стук осыпающихся камешков, бряцание звеньев цепи и скрип несмазанных шестеренок. Александру почудился даже шепот, разносящийся эхом по пещере. Судя по помрачневшему гному, шахтер тоже чувствовал гнетущую атмосферу и уловил не смолкшие звуки заброшенной шахты.

– Притормози, – сосредоточенно бросил подземник эльфу. Тот, мельком взглянув на товарища, кивнул и потянул за рычаг.

Тормозные колодки высекли длинные искры, и платформа встала посреди пещеры. Эльф вытащил было пробирки, но гном покачал головой и потянулся за своей сумкой. Из кармашков подземник извлек с полдюжины вытянутых прозрачных кристаллов и цветные мелки.

– В курс шахтерского мастерства входило и колдовство? – улыбнулся Александр.

– Оно входит в курс «Как выжить под землей», – сухо буркнул гном. Сойдя с платформы, шахтер тщательно вывел на земле возле шпал пятиугольную звезду. – Алхимическими субстанциями можно проверить наличие ядовитых газов. А для выявления Эфира есть свои примочки.

Стерев одну из линий и проведя попрямее, гном отошел на пару шагов, критически оценивая свой чертеж. Эльф же обтер тряпочкой кристаллы и расставил их по углам пентаграммы.

«Давно пора и мне обзавестись парочкой талисманов или амулетов. Интересно, здесь продают стандартные наборы для новичков?»

Прозрачные камни тут же начали светиться. И чем ярче они становились, тем мрачнее выглядели лица обоих шахтеров. Под конец кристаллы вспыхнули, будто лампочки, и даже, дрожа, чуть поднялись в воздух.

– Во имя Богини Рощи, – прошептал эльф.

– И ее тощих булок, – подхватил гном, не обращая внимания на гневный взгляд товарища.

– Я так понимаю, иллюминация была совсем не праздничной?

Обмотав тряпкой руку, подземник начал осторожно выхватывать один за другим парившие над пентаграммой кристаллы.

– Это очень плохое место, – гном огляделся вокруг, прислушиваясь к несмолкающим отголоскам покинувшей шахту жизни. – Здесь бурлит Эфир. Это неестественно. Что бы здесь ни случилось, нам надо убираться отсюда побыстрее.

Осторожно, по примеру шахтеров стараясь не касаться заваленных галькой рельс и шпал, Александр вернулся на платформу. Эльф тотчас переключил рычаг, постаравшись скрежетать как можно тише, и тележка медленно покатила дальше.

– Еще повезло, что шахтеры погибли от естественных причин, – прошептал на ухо Александру гном. – Не позавидовал бы я нам, если бы здесь остались озлобленные души горняков.

«Вот что-то мне подсказывает, что удача и я – вещи абсолютно несовместимые. Нет, везение мне сопутствует, иначе бы давно история моя подошла к концу. Но вот Госпожа Удача вспоминает обо мне только тогда, когда я увязну уже по самую развилку».

Платформа миновала громадную каменную колонну и выкатилась на открытое пространство посреди пещеры.

– Ты упоминал алхимиков, которые тут должны были все засыпать реагентом, – медленно произнес Александр. – А чем они еще занимались?

Стены и пол пещеры покрывали темно-багровые засохшие мазки – многолучевая звезда, простиравшаяся на сотни метров подземного грота. Неряшливые линии несколько раз пересекали узкоколейку, и как раз сейчас платформа проезжала над одной из этих мрачных полос.

Гном перегнулся и успел мельком коснуться пальцами багровой черты.

– Скажите мне, что это не кровь, – с отвращением произнес эльф.

– Она самая, друг мой, – удрученно ответил гном, осмотрев оставшиеся на перстах засохшие частички. – Это ж сколько надо было ее пролить, чтобы намалевать такую громадину?

Подрагивая, платформа въехала в самый центр колоссальной пентаграммы. Все внутри заледенело от недоброго предчувствия. Решительность и отвага, помахав на прощание, остались на путях позади.

– Нескольких десятков шахтеров хватило бы, – мрачно пробормотал Александр и перехватил пристальный взгляд гнома. – Не знаю, о каком там ядовитом газе вам наболтали, но вот что мы видим своими собственными глазами.

– Если так… нам надо убираться отсюда ко всем демонам, – гном, отбросив осторожность, выжал рычаг на полную, и тележка сразу прибавила скорости.

Далекие отголоски осыпающихся камней, удары кирок, скрип и скрежет металла приблизились, заполнив призрачным эхом пещеру вокруг. Вагонетка будто ехала сквозь ряды невидимых шахтеров, оставшихся навечно в фантомном мире. Александр отодвинулся от края платформы, напрасно всматриваясь в наполненную звуками пустоту. Сколько еще пройдет времени, прежде чем призраки заметят гостей из живого мира? Далеко впереди рельсы исчезали в одном из туннелей. Но эта пара сотен метров сейчас казалась непреодолимой.

«Какие отличные декорации для пещеры ужасов. Пустить вагончики с желающими пощекотать нервы туристами, и знай себе успевай продавать билеты. Только надо найти вампира-юриста, чтоб застраховать все от частых несчастных случаев».

Мелкие камешки вдоль рельсов и шпал стали подрагивать, перекатываться и подскакивать. Через десяток метров галька сначала перескакивала через рельсы, и вот уже мелькавшие под платформой шпалы исчезли в сплошном каменном крошеве. Вагонетка мчалась посреди шевелящегося ковра из мельчайших осколков земных костей.

Всмотревшись вперед, Александр заметил в полусотне метров перед платформой сползающуюся в кучу щебенку. Эта груда булыжников быстро росла, камни зависали в воздухе, цеплялись друг за друга. И буквально за мгновения из гравия чуть в стороне от узкоколейки возникла двухметровая человеческая фигура.

Александр отшатнулся от восставшей статуи, опасно нависнув над краем платформы. Несущаяся вагонетка то и дело вздрагивала и покачивалась, грозя выкинуть его на полном ходу. Но сейчас он об этом даже не задумывался.

Платформа пронеслась мимо статуи, когда ее тело из щебенки уже обрастало подобием рук. Но стоило вагонетке промчаться, как связывавшая камни в единое целое сила исчезла и груда камней раскатилась простыми булыжниками.

А впереди, по обеим сторонам узкоколейки, уже вырастали другие каменные тела. С десяток крупных валунов на тело, мелкие булыжники шли на руки и ноги, из осколков лепилась голова и пальцы. И появлялись эти гротескные воплощения все быстрее.

Платформа успела промчаться мимо десятка незавершенных статуй. А впереди над путями уже нависали другие. Головы каменных истуканов повернулись в сторону приближающейся платформы, и слепые глазные впадины в грубом подобии головы уставились прямо на него.

Отступать с несущейся платформы было некуда.

– Проклятие, нам надо добраться до инструмента! – прорычал рядом гном.

«У них там что, припрятан отбойный молоток величиной с дом?»

В каменном шаре головы ближайшей статуи появилась широкая щель рта, что тут же обросла острыми осколками. Пасть распахнулась в беззвучном крике, а собранные из камешков пальцы протянулись над рельсами.

– Что это за твари? – крикнул Александр гному сквозь грохот камней и скрип вагончика.

– Неупокоенные души. Чертова магия. Они вселяются в камни!

Гном подставил свою кирку, и острый край шахтерского инструмента врезался на полном ходу в протянувшуюся руку. Во все стороны брызнули осколки, подземник с проклятием выронил орудие. Но и одержимая духом порода осталась позади, шевеля коротким обрубком.

Пара каменных существ, медленно шагая, ступила на шпалы впереди их вагонетки. Александр успел броситься плашмя, прежде чем платформа врезалась в статуи. Сверху на голову и плечи обрушился град камней. Довольно крупный булыжник ударил в ребра, выбив воздух из легких.

«Отличный страйк! Но я сюда не в боулинг развлекаться приехал!» – Скрипнув зубами от боли, он ногой оттолкнул от себя торс существа, а следующим ударом ботинка скинул его с платформы.

Привстав на платформе, он втайне понадеялся увидеть конец пещеры, но тут глянувший в том же направлении гном с чувством выругался.

Словно осознав бесполезность своих усилий, духи больше не пытались слепить из камней свой привычный прижизненный облик. К рельсам впереди их платформы устремились целые лавины булыжников с большей части пещеры. Гора из щебня, обломков скал и валунов вздымалась уже целым холмом вокруг узкоколейки. Через секунду деревянные шпалы под напором каменной массы треснули и разлетелись в стороны, а стальные рельсы лопнули и согнулись. До растущей горы оставалась сотня метров.

Эльф изо всех сил навалился на рычаг тормоза, попытавшись остановить вагонетку, но изъеденный ржавчиной прут обломился, оставив в его руках бесполезный обломок. Шахтер оглянулся на напарника. Подземник коротко мотнул головой в сторону края платформы.

«Ох нет, только не это!» – В голову, нагло ухмыляясь, заявилась очень нехорошая догадка.

Гном, не медля, швырнул с платформы сумки и спрыгнул с вагонетки сам. Александр вздрогнул, видя, как шахтер кубарем полетел по камням. Но выбора не оставалось. Оживающая каменная гора была уже в считаных метрах. С платформы шагнул эльф.

«Я даже не умею падать! Я вам не каскадер какой-нибудь!»

Сгруппировавшись, он прижал локти к туловищу и согнул колени. И тут ясно осознал, что у него просто не хватит решимости вот так выпрыгнуть с несущейся платформы. А затем оттолкнулся от края.

За краткий миг полета он только успел пожалеть о своем решении и сжаться. От удара о камни воздух вырвался из груди вместе со сдавленным вскриком. Мир кувырком пронесся мимо. Пол и свод пещеры поменялись местами несколько раз в этой чехарде, каждый раз сопровождаясь ударами булыжников по телу.

Распластавшись, словно выброшенная на берег медуза, несколько секунд он лежал неподвижно, приходя в себя. Руки саднило, все тело ощущалось как один сплошной кровоподтек.

«Я жив? Похоже, что да. Вряд ли мертвецам бывает настолько больно». – Он слизнул кровь с разбитой губы.

Гром удара, треск древесины и протестующий скрежет сминаемого металла выбили все мысли. За прошедшие мгновения гора булыжников успела обрести очертания исполинского червя с воронкой раскрытого зева на ближайшем конце. И платформа, искореженная, словно жестяная банка под прессом, одним краем сейчас торчала из сжавшейся вокруг нее каменной пасти с рядами зубов сталактитов. Одно дерганое движение ожившего монстра – и останки вагонетки исчезли в недрах одержимой горы валунов. Напоследок из зева разлетелись обломки досок, изломанные стальные пластины обшивки и погнутые части механизма.

«Ох ты…» – он ошеломленно уставился на поднимающегося к потолку пещеры колосса.

– Ноги в руки и деру! – крикнул рядом гном, помогая подняться эльфу.

– Куда мы вообще бежим? – выдохнул Александр, кое-как привставая на четвереньки.

– Главное не куда, а насколько далеко, – бросил через плечо шахтер.

Каменный монстр извернулся, вытаскивая себя из земли. Сегментированное туловище червя из сотен тонн огромных валунов, скрепленных меньшими камнями, поднялось над дном пещеры. Усеянная сталактитами-зубами пасть покачнулась в воздухе, а затем направилась точно на выживших путников.

Гном и эльф кинулись прочь. Александр, проклиная растянутую ногу, бросился следом.

– Нам туда! – Эльф указал дрожащей рукой в сторону одного из штреков. – Над тем входом точно потрудился инструмент. Он должен быть внутри!

– Да, это последняя надежда. – Припустивший гном начал обгонять даже длинноногого эльфа.

Александр изо всех сил старался не отставать от спутников. Благо вид громадного монстра изрядно подстегивал силы и сопутствовал обретению второго дыхания. А вот покрытая трещинами, канавами и валунами поверхность нисколечко не способствовала быстрому и непринужденному бегу.

«Чем бы ни оказался этот загадочный инструмент, – мысли судорожно рождались между рывками тела, – для этого каменного червяка понадобится чудовищно большая мухобойка».

За его спиной раздался грохот рушащихся булыжников. Огромная масса валунов, будто ожившая лавина, устремилась по его следам с быстротой скаковой лошади.

Гном и эльф свернули в сторону, огибая скопления сталагмитов, затем протиснулись в узкую трещину между колоннами, петляя и стараясь, чтобы позади них оставалось как можно больше препятствий. Александр в последний момент перескочил узкую траншею, едва не наткнувшись на брошенные шахтерские инструменты. Теряя драгоценные доли секунды, он обежал ящики с гранитными блоками. И тут же кинулся из последних сил вперед, пытаясь наверстать упущенные мгновения. А за ним нарастал гул готового раздавить его ожившего обвала.

На пути одержимой породы вздымались и лопались рельсы, разлетались щепками шпалы. Сталактиты рассыпались осколками, словно хрустальные сосульки. Крупные глыбы отлетали в сторону, а мелкие камни вбирались грохочущим телом, увеличивая и без того колоссальную сущность. Часть обломков тут же исчезала в зеве, размалываясь в мельчайший песок острыми камнями челюстей.

С каждым рывком за очередную колонну или уступ, после каждого прыжка через рытвину арка входа в штольню становилась все ближе. Но одержимая масса камней приближалась еще быстрее. Разгоряченное дыхание жгло легкие, боль в боку заглушила даже ноющие после удара ребра. Он не рисковал оглянуться, но уже чувствовал нависшую над ним каменную громадину. Под лопатку стукнуло несколько камней от разлетевшейся прямо за его спиной колонны. Но арка штольни была уже совсем рядом.

Рывок, еще один. Немеющие мышцы отказывались разгибаться быстрее, ноги заплетались, грозя кинуть его под многотонное брюхо каменного червя. Над головой мелькнула отлетевшая глыба, предваряя удар раскрытого зева. И тут над ним появилась надежная твердь каменного козырька, и он вбежал в тоннель.

Ноги подкосились, ботинок запнулся за уступ, и Александр свалился на колени. Грохот столкнувшейся с аркой тоннеля лавины оглушил его, в спину обрушился град осколков – это голова ожившего каменного исполина врезалась в слишком узкий проход.

Темнота. Но ее тут же прорезали яркие лучи света. Его подхватили за плечо и вздернули на ноги мозолистые пальцы. Пытающийся заползти в туннель монстр закрыл тусклый свет из пещеры, и шахтеры включили фонарики на касках. Свой шлем он потерял во время бегства.

«Хорошо, голову на плечах удержал».

Оглянувшись, он увидел в какой-то паре шагов движущуюся по кругу пилу из острых осколков в открытом зеве каменного исполина. Конец разверзнувшегося провала глотки терялся глубоко внутри среди нагромождений булыжников и тьмы. Скрежеща по арке входа, каменный червь напрасно пытался пробиться внутрь штольни.

– Что с нами будет, если я ошибся? – услышал он голос эльфа.

Оба шахтера оцепенело уставились на грохочущую в паре шагов смерть. Александр сам с усилием заставил себя отвернуться от шевелящихся в глотке червя зазубренных сталактитов и оглядел их убежище.

– Идем дальше! Потом наглядитесь. Никто не запретит вам сюда еще раз спуститься и пялиться хоть весь день. Где этот ваш инструмент?

Гладкие, отшлифованные стенки округлого туннеля тянулись в глубь горы.

«Надеюсь, там есть выход, – он пощупал ноющие ребра. – Потому что входа больше нет. Только бы этот монстр не догадался сжаться».

Внезапно скрежет камней изменился. Он оглянулся назад, и свет его фонарика осветил перегруппировывающиеся булыжники. Часть камней из туловища, мешавшая монстру проползти, устремилась назад, и теперь похудевшая масса валунов начала вползать в штольню.

– Ах ты сообразительный… – Он бросился вслед за шахтерами по туннелю.

Где-то с минуту он бежал вслед за прыгавшими на бегу лучами фонариков, а позади, во тьме, грохотал протискивающийся следом каменный исполин.

Внезапно туннель закончился небольшой выработкой, наполовину заваленной обломками породы.

«Тупик?» – не успел он подумать, как тут же услышал радостный крик эльфа:

– Нашел! – Долговязый шахтер уже разбрасывал камни с верхушки насыпи. – Да не стойте во имя!..

– Очередной худосочной эльфки! – закончил гном, карабкаясь к товарищу.

Александр взобрался вслед за подземником по осыпающейся груде обломков. Гном тут же вонзил кирку между камнями, а эльф столкнул вниз по склону крупный валун. Стальной звон раздался уже после третьего удара. Александр отгреб в сторону потревоженные булыжники, освободив небольшой круглый люк.

Между тем усилившийся скрежет из туннеля возвещал, что одержимая духами лавина уже почти добралась до их прибежища. Эльф потянул за ручку люка, но заброшенный на долгие десятилетия механизм заклинило. Гном всадил край кирки под пластину и буквально повис на рукояти. Александр перехватил за черенок чуть ниже и навалился изо всех сил, упрашивая все неведомые силы, чтобы деревянная палка не треснула у них в руках.

Мгновение слышалось лишь пыхтение шахтеров и приближающийся грохот каменного монстра. И тут люк с диким скрежетом приподнялся и резко откинулся на петлях.

Александр свалился на спину и съехал вниз до половины склона, добавив себе парочку новых синяков. Рядом валялась слетевшая кирка гнома. Но времени на подсчет ушибов не оставалось. Эльф спрыгнул в открывшийся люк, из темной дыры туннеля к нему рвался каменный червь, а гном уже подпрыгивал у вершины насыпи.

Изрядно поднаторев в скалолазании, Александр мигом вскарабкался по осыпающемуся склону. Подземник тем временем уже проскользнул в узкий люк, похожий на шахту канализации. Александр увидел часть небольшой стальной кабины, освещенной сейчас лучами фонарей, и, не дожидаясь уговоров, начал спускаться по ступенькам-прутьям внутрь.

Большую часть крохотного помещения посреди металлической полусферы занимало ажурное кресло из стальных прутьев. На сиденье скорчился эльф, нависнув над панелью, усеянной переключателями, реле, тумблерами и безжизненными экранами. Александр пригнулся, ударившись головой о балку под сферическим потолком, и кое-как уместился за спинкой кресла. Рядом с ним гном почти на ощупь проверял какие-то переключатели и приборы. По стенкам тянулись провода, трубки и навесные панели. Сквозь щели в листах металла, служивших стенами и полом, виднелись окружавшие маленькую кабинку со всех сторон детали и механизмы неведомой машины.

– Ну же, девочка, не обижайся, – тихо приговаривал эльф, пытаясь оживить панель управления. – Тебя бросили, но ты никогда не подводила.

– Заводись быстрее! – бухнул кулаком по пульту гном. – Пока нас тут не превратили в банку тушенки!

Робко разгораясь, словно огонек под порывистым ветром, на панели осветился экран. Спустя мгновение со всех сторон Александра окружил скрип и скрежет пробуждающихся механизмов. Кабина озарилась мерцающим красным светом лампочек на потолке, стрелки на грязных циферблатах скакнули, задвигались поршни, шестерни раскрутились, а стальной пол затрясся.

– Разворачивай нас ко входу! – скомандовал гном.

Подтянувшись, Александр схватился за ручку люка и захлопнул его.

Эльф взялся за рукояти, кабина вздрогнула. Натужными рывками весь механизм освобождался из объятий обвала. Небольшая лавина камней отбарабанила по металлическим пластинам над головой. Пару раз Александра тряхнуло от ударов крупных булыжников в стальные стенки.

– Экран обзора так и не включился, – встревоженно произнес эльф. Мутный дисплей над панелью действительно не желал приходить в себя после долгой спячки.

– К лешему его! – рявкнул гном. – Так справимся.

Подземник опустил со свода кабины раздвижную металлическую трубу с окулярами на конце.

– Еще на треть поворота и сдай назад на пару локтей, – скомандовал шахтер, протерев линзы рукавом и всмотревшись в трубу.

В этот момент экран наконец очнулся. Проявилась мутноватая черно-белая картинка, и Александр сквозь сетку трещин и слой пыли умудрился разглядеть часть пещеры. Ее сейчас озаряли лучи пары уцелевших прожекторов, что включились на крыше механизма.

Под кабиной двигались гусеничные ленты шасси, над ними нависали изрядно покореженные пластины борта. Перед машиной на телескопической стреле вращалась установка из множества зазубренных дисков, скрепленных друг с другом. На трех самых больших крутились меньшие, и так далее вплоть до крохотных стальных блинов размером с блюдце. И все диски усеивали острые шишки прозрачных кристаллов.

«Это же проходческая машина!» – Теперь он догадывался, какой инструмент создал все эти округлые туннели.

Эльф щелкнул переключателями и потянул за рычаги. И машина с напрягом выдвинулась из завала, отряхиваясь от засыпавшей ее лавины. Гусеницы завертелись в разные стороны, и горнопроходческая машина развернулся на месте. Вращающийся механизм из дисков смотрел теперь в арку туннеля, ведущего в пещеру.

И вовремя. Из прохода, словно снаряды, вылетела пара булыжников, а вслед за ними вырвалась ожившая гора камней.

– Дави ее! – взревел гном, хлопнув по плечу эльфа так, что тот клюнул носом в пульт управления.

Каменный червь остановился. Масса камней, булыжников и щебня вокруг раскрытого зева пасти разрослась. Одержимая гора собирала силы для последнего сокрушительного удара по добыче.

Из-за кабины машины вверх ударили струи перегретого пара. Поршни задвигались с неразличимой глазу скоростью. Александр вцепился в спинку кресла и расставил пошире ноги. Из-под гусениц рванули обломки камней, и проходческий щит ринулся вперед, навстречу ожившей лавине.

Одержимая гора из валунов и булыжников, словно титаническая палица древних богов, рухнула на машину. Александр отлетел назад, ударившись затылком о выступавшую из корпуса горячую трубу. Уши заложило от грохота раскалывающихся вдребезги камней. Вокруг визжали работавшие на пределе механизмы, скрежетала сталь и зубодробительно выла буровая установка.

– Назад, или нас расплющит! – проорал гном и сам вцепился в рычаги.

На обшивку кабины обрушился удар, оглушивший всех колокольным набатом. Машина рванула назад, выбираясь из-под наваливавшейся на нее горы. Буровые диски развернулись в сторону, встречая очередной удар. Градом разлетелись осколки камней. Булыжники крошились под напором бешено вращавшихся кристаллов. Но все новые и новые фрагменты чудовищного тела проталкивались из тоннеля.

– Левее, – скомандовал гном. В следующую секунду его перископ согнулся от удара, и из него посыпалось битое стекло.

«Нас просто задавит камнями».

Труба позади Александра лопнула, и из нее в кабину ударила струя горячего пара. Судя по доносящимся снаружи звукам, каменная масса уже почти задавила машину.

«А я вам не египетская мумия, чтобы меня замуровывать в какой-то пещере!»

– Жми вперед! – встряхнул он эльфа. В его глазах Александр увидел неуверенность. – Если не будем прорываться, нас тупо завалит. Какая разница, как сдохнуть! Вперед!

Эльф вдавил рычаги в панель. Гусеницы забуксовали, теряя сцепление с поверхностью, и машину все так же медленно сдвигало назад. Кусок стальной обшивки над панелью вдавился внутрь, сферический потолок кабины над головой Александра издал скрежет сминаемой консервной банки. И тут масса камней, навалившихся на крышу проходческого щита, так вдавила машину в пол, что гусеничные шасси наконец зацепились. Изрыгая клубы дыма, комбайн двинулся вперед, потеснив многотонную лавину назад, в проход.

Буровые диски повернулись в сторону, врезавшись в обхватившие машину каменные края. Валуны и булыжники, пытаясь сдавить проходческий щит со всех сторон, растянулись в тонкий слой, а ведь основная часть тела все еще оставалась в тоннеле. И теперь, раздробленные и отсеченные, пласты безжизненно отваливались вниз, рассыпаясь простыми булыжниками. А все остальное тело каменного монстра под напором ревущей и изрыгающей струи пара машины задвигалось обратно, в узкий тоннель.

Александр концом развалившегося перископа закрепил трубу, что обдавала всех струями пара. В маленькой кабине уже стало жарко, как в сауне. Но теперь хотя бы прямо на них не вырывались раскаленные клубы.

Скрежет камней по бокам и крыше машины стих, остался только грохот размалывающихся дисками булыжников и надсадный визг механизмов. Кабина раскачивалась от попыток каменного червя дать отпор. Но теперь в узком проходе монстр не мог обхватить машину, а его тело из булыжников разрывалось дисками, предназначенными вгрызаться в крепчайшие кости земли.

«Но если мы выдавим его в пещеру, то он опять навалится со всех сторон».

Он как раз собирался скомандовать стоп, когда толчки внезапно стихли. Кабину перестало раскачивать. С громогласным гулом весь массив валунов и булыжников в туннеле впереди их машины осыпался вниз. Ничем не сдерживаемые куски породы раскатились по штольне, завалив ее почти до верха.

Эльф отпустил рычаги, и машина остановилась.

– Оно умерло? – ошарашенно спросил долговязый шахтер.

– Это призраки, – фыркнул гном. – Как они могли умереть?

– Но эта тварь развалилась. Может, у них силы кончились, и они ушли на перекур. Мы что, будем дожидаться их возвращения? – устало поинтересовался Александр. Желание выбраться на поверхность, оставив подземный мир гномам и безумным шахтерам, становилось все сильнее. – С помощью этой машины мы сможем пробиться в нужную нам часть рудника?

– Штольни в северной части этой системы выработок проходили очень близко к нашей цели, – задумавшись, ответил гном. – Пара часов – и мы будем на месте.

«Где-то я это уже слышал».

Диски вновь врезались в завал, расчищая им проход.

Предгорья

Одинокий всадник, укутанный в чересчур просторный плащ, понуро согнулся в седле гнедой лошади. Лишь изредка на развилках пути сапоги наездника касались боков, и скакун послушно сворачивал по тропинке. Конь легко нес наездника, будто тот весил не больше ребенка. Однако каждый раз, когда всадник шевелился или брался за поводья, скакун встревоженно дергал ушами, будто побаиваясь.

Дремучий лес протянулся на многие километры вокруг, и лишь вершины гор далеко впереди поднимались над верхушками деревьев. Разлапистые руки-ветви протянулись над тропинкой и порой пытались сорвать капюшон с головы всадника. Ни зарубок топора, ни потушенных углей костра. Только тропинка еще говорила о присутствии людей в этих краях.

«Кому-то достались вампиры-аристократы да чванливые гномы с рудника, – наездник фыркнул. – А мне брехливые псины. Конечно, я генеалогией не вышел, чтобы общаться на равных с заносчивыми кровопийцами».

Сол коснулся рукояти клинка на бедре.

«Пусть только попробуют растащить мои кости по конурам – я им поперек горла встану».

Из кроны ближайшего дерева раздался звонкий свист.

Сол натянул поводья, останавливая неспешный шаг скакуна. С легким треском, вместе с парой упавших на землю веточек, вниз спрыгнул молодой парень. Длинные иссиня-черные волосы, заплетенные в косички. Кожаная безрукавка, что, распахнувшись, открыла волосатый мускулистый торс. С шеи на нитке ниспадала целая коллекция разноразмерных когтей и клыков. На поясе у парня был короткий нож с костяной рукояткой, и белозубая улыбка – на лице.

– Мертвяк на обычной кляче? Где же конь-скелет с пылающими копытами? – усмехнулся юноша, сделав круг летящими шагами вокруг всадника. Плавные уверенные движения прирожденного гимнаста, отточенные длительной практикой.

«Хотя до эльфов ему далеко. Ловкость молодого медведя, а не кошачья грация лесного народа».

– С костей седло постоянно соскальзывает, да плащ надоело тушить каждый раз, – буркнул Сол. – А волки теперь живут на деревьях?

– Далеко глядим, – широко и открыто улыбнулся парень. – Шелест Ветра приветствует незнакомца во владениях лунного народа. Как твое имя и что привело тебя в наши края?

– К колоссальнейшему сожалению, у меня имя без всяких вычурных эпитетов, – фыркнул скелет. – Сол. И у меня частное дело к твоему вожаку.

– Тогда пошли, – пожал плечами юноша.

Такая прыть неслабо удивила скелета. Мертвяк ожидал обычных допросов, требования кучи справок и удостоверения его полномочий. Словом, чиновничьей мороки, за которую стражи считают вправе получать жалованье.

– Вот так просто? – усмехнулся Сол в спину юноше, который уже успел направиться дальше по тропинке.

– Ты выглядишь безобидно, – повернувшись, осклабился оборотень. – И не кажешься дурнем, что потратил бы полдня, разыскивая нас по окрестным лесам.

– Всегда мечтал перестать пугать детей своей персоной, – проскрежетал скелет, пришпорив скакуна. – Оставишь пост без охраны?

Вместо ответа оборотень приложил сложенные ладони ко рту и вскрикнул почти неотличимо от птичьего возгласа. Тотчас в ствол дерева перед мертвяком с легким вжиком вонзилась стрела. Поравнявшись с ней, Сол щелкнул костяным пальцем по еще дрожавшему древку с черным оперением.

Дремучий лес расступился, открыв небольшую долину. Низина поросла высоким разнотравьем, доходящим аж до коленной чашечки сидевшему в седле Солу. Южный край плоскогорья занимала вытоптанная площадка размером с городскую площадь, окруженная парой десятков плетеных и покрытых дерном куполов. Некоторые округлые шалаши были не больше трех метров в диаметре, другие размером с деревенский дом, а на северном краю стойбища разместился целый плетеный дворец. В центре площади возвышался десятиметровый столб, украшенный тотемными масками, изображавшими диких зверей.

Кое-где сквозь ветки шалашей пробивались струйки дыма. На чужака сквозь занавеси поглядывало с десяток раздетых малышей. На натянутых между хижинами веревках коптилось вяленое мясо. Две девушки, щеголявшие природной наготой, едва скрытой меховыми накидками, развешивали для сушки выпотрошенную рыбу.

– Я смотрю, в вашем племени дивно неревнивые мужи, – осклабился Сол.

– А ты дерзкий, – усмехнулся оборотень. Он легко ткнул кулаком в колено скелета, заставив его лошадь переступить в сторону, чтобы не упасть. – Вожаку ты понравишься. А насчет наших женщин…

Оборотень запустил пятерню в волосы, раздумывая.

– Мы не стыдимся своих тел. Одежда должна согревать в холодное время и прикрывать уязвимые места во время охоты или пути. А насчет ваших порядков… Разве городскую женщину изменит куча намотанных на ней тряпок, если она по своей природе блудливая шлюха? – выдал парень спустя пару шагов. – Если она захочет другого, то все тряпье спадет само.

– Рыцари, по слухам, заковывают жен в железные пояса, – ухмыльнулся Сол. – Сдается мне, что крепкая сталь и надежные замки помогают хранить верность.

– Если к нашей девушке кто с таким поясом приблизится, то мигом обнаружит его затянутым уже на собственном хозяйстве, – рассмеялся парень. – Кроме того, к любому замку найдется ключ.

– Но я вас отлично понимаю, – осклабился Сол. Полы плаща сдвинулись в стороны, открыв алебастровые ребра костяка, – что может быть прекрасней нагого тела.

Между тем они достигли площади. Несмотря на обилие хижин, в стойбище Сол почти не заметил людей. Пожилой мужик с длинными седыми косами чинил волокушу, да парочка парней устраивала выдолбленную из дерева лодку на опорах. Похоже, не больше десятка оборотней предпочитало проводить погожий день дома.

– Племя на охоте? – непринужденно поинтересовался скелет у своего проводника.

– Каждый приносит пользу по мере возможностей, – уклончиво ответил парень.

Другие оборотни не обращали внимания на чужака, занятые делами, лишь стайка молодых ребятишек неотрывно следовала за ними в отдалении, то и дело скрываясь за хижинами. Несколько волкодавов, огромных, с длинной серебристой шерстью и выпирающими клыками, настороженно следили за скелетом, лежа на подстилках в тени.

– Цыц, я еще не совсем мертвый! – осадил Сол заворчавшую псину.

У стрел, уложенных в плетеных корзинах, острог, лежащих на шкурах возле хижин, и копий, прислоненных к врытым столбам, были костяные наконечники. Нигде ни единого блеска железа или звона стали. И никакой магии. Мужчины и женщины носили бусы из камешков, перья хищных птиц и ожерелья, но лишь как украшения и знаки отличия.

– Вождь ждет тебя, – наконец торжественно произнес парень.

Оборотень указал на вход в самый большой дом-купол из дерна и веток. Сол спрыгнул с лошади и, стреножив скакуна, подумал было в наглую привязать поводья к тотемному столбу, но вспомнил о своем дипломатическом статусе. Ухмыльнувшись, костяк решительно развел в стороны занавески из живой травы, что скрывали вход в хижину.

Сумрак полнился пряными ароматами сушеных трав, горевших в очаге посреди хижины, и слабым запахом выделанных шкур, что покрывали земляной пол. Позади слабо блещущего огнем костра сидела старая женщина в мехах, накинутых поверх плеч.

Скелет склонил череп, благо низкий косяк двери на входе этому поспособствовал, и зашел.

– Желаю долгих лет мудрейшей, матери великих охотников и сильных дочерей…

Старуха прервала его движением руки.

– Мертвяк, ты даже не знаешь моих детей. Не стоит осквернять воздух пустыми словами. А что до моих достоинств, то их пусть помянут после смерти, – она указала на плетеную циновку напротив себя. – Чужакам позволено называть меня Серебряной Меткой. Я бы предложила тебе разделить пищу, но боюсь, что она выпадет из твоих ребер. Так что садись, а не возвышайся передо мной образом костлявой смерти.

Сол послушно брякнулся на подстилку.

– Мое имя Сол. Я посланник из города Ардас, что на побережье Узкого Моря. Караваны, что направляются к нам по торговому тракту, уже четыре раза за прошедший месяц подвергались нападениям. И мой сеньор, бургграф Луи Матарини, просит вас оказать нам помощь в расследовании.

– А при чем здесь я и мои чада? – уточнила старуха-перевертыш.

– Тракт проходит вдоль леса, а кто знает местные чащобы лучше вас? – напрямую заявил Сол. – Я бы поспрашивал куниц или сорок, но они в последние годы стали совсем неразговорчивыми.

– А вдобавок еще ходят слухи, что охрану порвал взбесившийся кровожадный оборотень, – согласно кивнула Серебряная.

– Это лишь следы, которые можно трактовать по-разному, – осторожно заявил скелет.

«Я, может, и наглый, но не настолько, чтобы совать голову в пасть волколаку и разглагольствовать о чистоте его зубов и запахе изо рта».

– Но их хватило, чтобы городские обвинили во всем лунное племя, – на лице старухи прибавилось морщин от гримасы презрения. – Посмотри вокруг, – Серебряная обвела рукой шатер, явно подразумевая окрестности стойбища. – Мы другие и не стремимся стать частью вашего рода. Мы отвергли цивилизацию, покинули душные лживые города. Ушли подальше. Нам не нужен никто, и мы сами избегаем контактов. Думаешь, мы хотим войны? Мы не пользуемся деньгами, не стремимся к власти и богатству. Зачем нам нападать на караваны, что везут товары, которые мы не используем?

Говоря, старуха все ближе придвигалась к огню и в конце почти нависла над пламенем. Тени скользили по лицу предводительницы, делая его все менее человеческим. А быть может, так оно уже и было.

– Тысячи тайных причин, – ответил скелет.

– Когда придумаешь их, приходи, и я развею все твои сомнения до единого, – фыркнула старуха.

– И все же в городе наверняка живут другие оборотни, которые не захотели примкнуть к вашему кружку натуралистов, – скелет, увидев кислую мину Серебряной Метки, понял, что попал в цель. Причем по очень больному месту. – В каждой стае есть паршивый волк.

– Они не из моего племени, – бросила старуха, откинувшись назад. – Если хотят жить как городское отребье, чувствовать себя низшими существами – это их право.

– Значит, вы допускаете, что они могли принимать участие в нападении?

– Даже если и так, что маловероятно, то какую я несу за них ответственность? Вы же не спрашиваете со своего бургграфа за каждого воришку или жулика в городе? – ехидно поинтересовалась Серебряная Метка. – Советую лучше присмотреться к кровососам. Козни и интриги у них в той мерзкой жиже, что заменила им кровь. Кровососы могут сколько угодно притворяться смирными гражданами, но в действительности они лишь таятся за вашими спинами. Живые для них еда. А напасть на караван, подставив лунное племя, – что может быть желанней?

«Каждый обвиняет своих недругов. Не удивлюсь, если нашему вампирчику собратья настучали на оборотней. А кто люди, гномы и прочие для вас, интересно? Младшие братья, пока вы в человеческом облике, и добыча, когда вам взбредет в голову поиграть в волков?»

– Благодарю вас за оказанный прием, пожалуй, мне пора откланиваться, – скелет поднялся и, поклонившись молчащей Серебряной Метке, направился к выходу.

«Ну же, старуха, если ты хочешь дать мне подсказку, самое время, – Сол отвел в сторону живую занавеску. – Настучи на давнего недруга. Может, он будет посговорчивей тебя».

Но наступившую тишину прерывало лишь потрескивание поленьев в костре.

«Ничего путного, – зубы скелета зло сжались. – Ничего, мы еще вытрясем правду из этого мехового мешка».

Парнава. Престольный град долины Карамуреш

Промозглый ветер разогнал тучи. Лучи заходящего солнца полились вниз, освещая мощеные улицы и прохожих и наполняя город длинными тенями. Лакрош неприязненно поморщился и отступил в полумрак массивного здания банка.

Прошли уже века с тех пор, как небесное светило причиняло ему действительно сильную боль. Теперь после очередной солнечной ванны кожу лишь пекло и жгло, да неприятный зуд преследовал пару часов. Но привычка держаться в тени укоренилась глубже костного мозга.

Медленно ехавший экипаж притормозил напротив вампира. Кучер вопросительно посмотрел на остановившегося у края тротуара добротно одетого горожанина, но, заметив покачивание головой, подхлестнул свою гнедую лошадь.

«Сейчас не время разъезжать. Пора вспомнить, чем меня наделила смерть», – Лакрош сосредоточился.

Зрение помутилось, обоняние притупилось, звуки смолкли – все животные чувства отключились, уступая дорогу иным ощущениям. Лакрош вошел в транс. Исчезли дамы с детьми, ремесленник, пытавшийся сбыть бижутерию случайным прохожим, спешившие по делам рабочие и клерки.

Вместо этого появлялись нечеткие облачка. Они висели в пустоте, где исчезло все: кирпичные дома, лавка книгопечатника со стеллажами фолиантов и перегородившая дорогу повозка торговца рыбой.

Остались лишь сгустки тумана – образы живых существ. Красные, бордовые, алые. Цвета живых. Чем ближе, тем ярче и насыщенней. Эманации крови, текущей в сосудах, бьющихся сердец и сокращающихся мышц. Молодость, сила, здоровье – яркие и насыщенные, всех оттенков красного. Чем старее и слабее, тем больше багровых отблесков. Черный же – знак застывшей крови. Это те, в чьих телах остался лишь слабый запах жизни. Мертвецы, когда-то бывшие людьми. Такие, как он. Проклятые после смерти вечной жизнью.

Со стороны казалось, что гном медленно бредет, поглощенный думами. Глаза за дымчатыми стеклами остановились, лицо побледнело. Сила, что поддерживала его жизнь, стремительно уходила с каждым мгновением, проведенным в этом трансе. Но за долгие годы он научился запоминать увиденное за считаные секунды. Встряхнувшись, Лакрош пришел в себя и свернул в сторону, чуть не уткнувшись лбом в фонарный столб на потеху прохожим.

За следующие полчаса, что минули после его ухода из резиденции фон Ваальдена, он прошел уже несколько кварталов. Миновал респектабельные дома из камня, облицованные мраморной плиткой, прошел сквозь пышущую жаром заморскую кухню крохотного ресторанчика на десяток столиков и обошел вокруг погруженного в тишину здания гильдии писцов, потом прогулялся по мрачноватым аллеям небольшого парка возле монетного двора. За это время Лакрош входил в транс четырежды. Но лишь один образ оставался неизменным. Красный силуэт, что увязался за ним от резиденции и следовал неотступно.

Лакрош не стал оглядываться. Как и раньше, преследователь держался за пределами зрения. А значит, и сам пользовался нечеловеческими способностями. Остановившись на оживленном перекрестке, гном на секунду задумался, а затем свернул в сторону торговых рядов.

Лавка пряностей. Для чуткого носа вампира здесь стоял дикий смрад из гвоздики, перца, шафрана, десятков трав, зерен, сушеных плодов и цветков. Работник неуверенно посмотрел на Лакроша и тотчас отвлекся на покупателя. Вампиры издревле умели внушать людям доверие к себе. А иначе как подобраться на расстояние укуса? Так что слабые духом, уставшие или занятые всегда относились к кровососам с доверием, не обращали на них особого внимания и никогда не опасались этих случайных незнакомцев.

– …и уже в который раз цены за неделю вырастают на пару медяков, – сетовал усатый господин, получая от работника крошечный мешочек с корицей.

– Я лишь наемный служащий, – безразлично пожал плечами продавец. – Хозяин велит сменить ценники, я так и делаю.

– Да сколько уж можно? Ведь сущий грабеж…

– После этих нападений все наемные охранники на порядок повысили плату, – встрял в разговор клерк из очереди. – Если барон так и оставит это…

Лакрош выскользнул из лавки, незаметно прихватив крошечный пакетик. Пересуды, недовольные шепотки и косые взгляды – ими полнился город. Пока это были лишь кухонные разговоры, беседы между давними друзьями. Но на площади он заметил пару работяг, что скандировали набившие оскомину лозунги, забравшись на скамейки. И даже их неумелые речевки собирали охочих до развлечений зрителей. Запыленных сюртуков, заляпанных мукой передников и залатанных плащей среди них было большинство, но попадались и камзолы из шелка, и охотничьи куртки, и даже кольчуги и латы стражников. Все иные: гномы, эльфы, нелюди – старались держаться от этих сборищ подальше.

Лакрош видел за свои века достаточно бунтов. В скором будущем может случиться нечто, что заставит выйти на улицы даже сидящих по домам горожан, или же одиночкам надоест мерзнуть на промозглом ветру, и они разойдутся по своим делам, сетуя на бесхребетность и равнодушие недалекого большинства.

Спустя пару минут Лакрош зашел в прохладную лавку мясника. Цены ползли вверх. Тревожные слухи рождали повышенный спрос на самые необходимые товары. И некоторые торговцы решили за счет этого поживиться, будто не понимая, что слишком подорожавшие хлеб, мясо и соль могут заставить выйти на улицы с камнями и дубинами даже робких и ленивых.

На полу магазинчика вампир заметил затоптанную грязными сапогами брошюрку.

«Долой гнилую аристократию! Хватит терпеть кандалы, в которые вас заковали нежить, нелюди и богачи! Свободу и справедливость!» – Целая кипа этих листовок лежала на прилавке, и предприимчивый лавочник сейчас заворачивал в них свиные ребрышки.

Лакрош, воспользовавшись невнимательностью продавца, стащил свежую вырезку и прошел в неприметный коридорчик в конце лавки, что вел к задней двери. Там оказался крошечный тупичок, превращенный то ли в склад, то ли в свалку соседними заведениями. Лакрош тщательно смазал порог и свои следы сочащимся сукровицей куском. А затем укрепил над дверью развернутый пакетик с доброй щепоткой злого жгучего перца.

«Хлеб и соль для дорогого гостя».

Закончив, гном отступил к груде старых ящиков и бочек из-под рыбы в конце проулка. Заметить вампира можно, если знать, что он здесь. Это как увидеть хамелеона – найдешь, только будучи готов. А иначе это будет лишь тень в сумраке, пятно на стене или складка на портьере, которую случайный взгляд минует, даже не задержавшись.

Лакрош закрыл глаза и вошел в транс. Мир исчез, оставив после себя лишь пустую дымку. Знакомое красное облако чужой жизни медленно продиралось сквозь туман, повторяя извилистый путь гнома по мясной лавке. Несколько поворотов – и оно приблизилось к задней двери магазинчика. Существо остановилось. Лакрош уже было забеспокоился, не почуял ли преследователь ловушки. Но тут дверь распахнулась.

Длинноволосый мужчина в охотничьей куртке низко пригнулся к земле. Его ноздри широко раздулись, готовясь глубокого вдохнуть. И именно тогда упавший сверток разлетелся вокруг него жгучим облаком.

Преследователь скорчился в приступе жуткого кашля. Трясясь от удушья и зачем-то пытаясь руками отогнать от себя мельчайший порошок, мужчина слепо зашагал по переулку. Лакрош не сдвинулся с места. Нападать на противника не входило в его планы. Поэтому гном расслабился и замер, сливаясь с окружающим пейзажем городской свалки, в которую усилиями горожан превратился проулок.

Только спустя десяток минут преследовавший его мужчина смог сделать глубокий вдох, не скрючиваясь от кашля и боли. Лакрош мог бы даже посочувствовать ему. Оборотень – а только им незнакомец и мог быть – полностью отдался миру запахов и тут внезапно получил сильнейший – будто дубинкой по носу обычного человека – удар по обонянию.

Кое-как очухавшись, преследователь пару раз попытался вновь засечь запах гнома, покружив по следам возле крыльца. Но теперь с этим лучше бы справился даже горожанин с обонянием, напрочь убитым смогом. Наконец, проворчав пару ласковых слов в адрес вампира, оборотень вышел из переулка. И только тогда Лакрош отделился от дававших ему приют ящиков и коробов.

Охотник отказался от добычи, но кто сказал, что сама охота кончилась? Вампир целеустремленно последовал за незнакомцем.

Предгорья

Гнедая кляча со щуплым всадником в просторной хламиде неспешно трусила по давно не хоженной тропинке. Наездник время от времени сердито ерзал, пытаясь поудобнее пристроить соскальзывавшие с седла кости. Массовая промышленность пока что так и не удосужилась наладить производство специальной сбруи для лишенных плоти граждан, а бюджетных средств на изделие ручной работы, конечно же, не хватало.

Сол давно уже убедился, что подвал и вечно обтрепанная одежонка на самом деле были не частью его образа, а реалиями того, на что хватало казны Ардаса. В экономике города вращались целые горы злата, но стоило показаться сборщику налогов, как монеты бросались врассыпную, исчезая по секретным хранилищам, драным матрасам и кубышкам. А все-таки попавшие в городской бюджет средства тут же уходили на зарплату бесчисленным клеркам и писарям.

«По приезде накатаю жалобу в общество защиты прав мертвых, – усмехнулся костяк. – Пожалуюсь на произвол властей и дискриминацию по признаку жизни. Я и так экономлю им целое состояние на обедах и больничных. Да еще надо наконец подать запрос на выдачу мне пенсии за выслугу лет. Останется только доказать, что я не вечно молод».

Темные провалы в черепе на месте глаз осматривали придорожные заросли и нависшие над дорогой ветви. Но пока никто, исключая семейство кабанов, которым Сол вежливо уступил дорогу, не отважился нарушить его одиночество.

«Нанесу на суставы и ребра побольше солевых отложений и запишусь к костоправу. Пускай ставит диагноз, что я умер дряхлым старцем. Вот тогда поглядим, как они отмажутся». – Сол радостно потер фаланги пальцев.

Звонкий ручей, убежавший с недалеких ледников и еще не успевший превратиться в степенную речку, пересек тропинку. Копыта лошади ступили на песок, а затем застучали по мелким камешкам на дне потока. И вот тогда в темных провалах черепа сверкнули багровые искорки.

На противоположном песчаном берегу отчетливо виднелась цепочка следов его лошади. А рядом шли отпечатки еще одного скакуна, прошедшего чуть позже костяка по направлению к стоянке лунного народа.

«А волколаки лошадей не используют, разве что в качестве основного блюда, – костяные пальцы побарабанили по обтянутой кожей рукояти сабли. – И вряд ли добропорядочный горожанин решил бы устроить пикник в предгорьях или навестить свою бабушку в такие времена».

Обратно неизвестный всадник не проезжал. А ведь разминуться на тропинке было негде, если только незнакомец не отрастил крылья и не упорхнул в лес, предварительно сожрав свою лошадь. Хотя и этот вариант следовало здраво рассмотреть. Но, в любом случае, Сол не слышал и не замечал преследователя. Только это еще не значило, что его не было.

Лишенная всяческих сомнений кляча непринужденно перешла песчаную отмель и поднялась на другой берег, продолжая свой путь по тропинке. Сол же присмотрелся к веткам, раскинувшимся над дорогой. Пожалуй, вес его костей они бы выдержали.

Билл Рваное Ухо застонал и попытался пошевелиться. По онемевшим рукам, сведенным за спиной и связанным, стегануло болью, а в голове взорвался яркий фейерверк, когда он попытался отрыть глаза.

– А, ты наконец очнулся! Вдвоем повеселее будет, а то я уже порядком заскучал, – раздался над ним незнакомый голос, и на грудь упали комья земли.

Проморгавшись, Билл уставился вверх. Связанный по рукам и ногам пеньковой веревкой, он лежал на дне неглубокой и неровной канавы, похожей на разрытую нору. А с края этой ямы на него уставился скелет. На миг мертвяк исчез, и тут же на Билла обрушилась новая порция и так уже наполовину засыпавшей его ноги земли.

Проклятый скелет держал лопату. И сейчас хоронил его – ЕГО – заживо.

Рот самопроизвольно раскрылся, и Бил закричал. Правда, недолго, потому что он тут же закусил несколькими камнями и гарниром из комьев почвы. Крик оборвался, сменившись натужным кашлем и грязевыми плевками.

– Нет, друг, так не пойдет. Вопли я слушать не намерен, – скелет постучал по краю канавы лопатой. – А с такой глоткой надо было напрягаться на прослушивании в оперу. Глядишь, и не оказался бы сейчас в могилке.

Усвоив урок, Билл Рваное Ухо молча попытался вспомнить предшествующие события. Вроде бы он ехал по тропинке, следуя, как ему приказали, за незнакомцем, посетившим стоянку волколаков. А потом над ним затрещала ветка, на круп лошади позади бухнулось чужое тело, и тут же по затылку разлилась тупая боль, сменившаяся беспамятством.

– Отпусти меня, мерзкая тварь! – зарычал Билл на своего захватчика, напрасно трепыхаясь в путах.

– А то что? – нагло ощерился костяк. – Вылезешь и настучишь мне по черепушке? Как-то ты фальшивишь, дружок. Где эмоции? Где подсердечная ненависть в голосе? Пульсирующие жилы на висках и выпученные глаза?

– За меня отомстят и скормят тебя по косточкам стае бродячих псов!

– Тебя никто и не хватится, и это знаешь и ты, и я, и даже вон та ворона на дубе, – мертвяк медленно ссыпал на лицо Билла еще пол-лопаты земли. – Так что советую тебе быстренько перемахнуть через фазу злости, неверия и сразу же перейти к смирению и жалобным упрашиваниям. Только держу пари, ничего нового ты не придумаешь.

– Что тебе надо? – Мотнув головой, Балл частично стряхнул куски дерна с лица.

Но скоро скидывать землю будет уже некуда.

– Да, собственно, ничего. Я мертвый и довольный этим, – хмыкнул скелет. – Только вот не люблю, когда за мной шпионят. И, хотя мне уже давно не надо уединяться в кустах, все равно неприятно, когда в твой затылок пялятся. Один друг каждый раз советует мне подобрее относиться к надоедливым людишкам. Вот я и решил последовать его совету. Даже убивать тебя не стал, просто закопаю землицей, дабы сохранился получше.

– Я просто следил за тобой и ничего не намеревался делать! Я все расскажу!

Толстый червяк вылез из куска почвы и решительно пополз по его груди, будто изучая место будущей трапезы.

– Хороший рассказ дорого стоит, – кивнул костяк. – Только не думай, что я буду ждать тысячу и одну ночь.

– Меня наняли и приказали приглядывать за стойбищем этих оборотней, – от усердия Билл проглотил все паузы между словами, выплюнув фразу за один выдох. – Проследить за тем, кто попрется к ним! Я ничего больше не знаю! Я обычный парень и хотел заработать легких денег!

– История твоя скучна, – скелет бодро сыпанул вниз землю, – уныла и предсказуема. В ней нет ни одного интересного факта или сюжетного поворота.

– Я скажу, кто и где меня нанял! – затрепыхался пленник. – Только не закапывай!

– Не то чтобы я очень хотел тебя пожалеть, но трудиться зазря тоже не хочется, – задумчиво пробормотал мертвяк, придержав очередную полную лопату над головой Билла. – Жюри дает тебе еще один шанс получить главный в твоей жизни приз.

Пять минут спустя Сол проследовал к обгладывавшей траву вокруг дерева кляче и пристроил складную лопатку на седельной сумке. Подумав, костяк вытащил из мешка короткий нож и вернулся к краю ямы.

Вслед за вонзившимся в рыхлую землю лезвием послышался вскрик ужаса, и чрезвычайно довольный собой Сол оглядел посеревшего от ужаса паренька:

– И если я или моя лошадь увидим тебя еще раз поблизости от Парнавы, то следующую могилу копать себе будешь уже сам!

Парнава

Светило рано спряталось за нерукотворной стеной монументальных пиков, и, словно отступающая во время отлива океаническая волна, солнечный свет начал покидать город. Полнились тенями жилые кварталы, площади и улочки, мимо возвращавшихся домой клерков, рабочих и прачек проносились заполнившие Парнаву в преддверии торжеств экипажи и редкие механические повозки. Наступающим сумеркам уже начинали противостоять тусклые газовые и магические уличные фонари, яркие проемы освещенных окон и светильники над сверкающими и влекущими вывесками множества лавок и магазинчиков.

Прохожие обращали на Лакроша не больше внимания, чем на тени в проулках. Посланник Ардаса даже не трудился таиться или прятаться. Но и без того случайные взгляды лишь мельком скользили по дымчатым стеклам пенсне и по отутюженному сюртуку, словно не могли зацепиться ни за одну деталь.

Удалившись на пределы своих чувств, Лакрош неотрывно следовал за оборотнем. Длинноволосый мужчина в охотничьей куртке еще не заметил севшего ему на хвост преследователя. Но это лишь пока его обоняние горело от жгучего южного перца. А что будет через пару кварталов, когда переменчивый ветер бросит ему под нос запашок давно умершего тела?

На перекрестке впереди вампир заметил плотную шеренгу спин. Внимание пары дюжин мужчин в сюртуках, фраках и жилетках и даже нескольких дамочек в легких чепчиках и нарядных платьях привлекла сломавшаяся прямо посреди проезжей части новомодная паровая машина.

Над испускавшим пар передком виднелся краснорожий шофер, копавшийся здоровенным разводным ключом в недрах механизма из шестеренок, переключателей и рычагов. Водителя увлеченно подбадривали не самыми любезными словами не только энтузиасты и новоявленные знатоки и эксперты из толпы, но и несколько кучеров, привставших на передках экипажей, которые застряли по вине машины.

Оборотень, чуть замедлив шаг, уже миновал собравшихся на бесплатное шоу зрителей, и Лакрош двинулся следом, когда заметил среди невольных участников мелкорослого мальчишку. Паренек в кепке и грязной рубашке вроде бы проявлял неподдельный интерес к починке механизма, изредка пытаясь протиснуться между горожан. Только вот легкие толчки по чужим бокам, касания брюк и ремней почему-то нисколько не помогали оказаться поближе к аварии.

Бесшумным призраком оказавшись за спиной мальчишки, Лакрош перехватил запястье паренька, не дав тому залезть в оттопыренный карман брюк солидного господина.

– Какого… – Между пальцами воришки мелькнула монетка с отточенными краями – излюбленный инструмент карманников. – Ты кто еще такой?

Оставшийся при своих финансах горожанин озадаченно обернулся, подозрительно оглядев бедно одетого паренька, что вырывался из лап гнома в ладно сшитом сюртуке.

– Приношу извинения за конфуз, – ледяным тоном произнес подземник, уставившись на господина таким пристальным взглядом, что тот только нервно сглотнул и решил тут же двинуться домой. – Мой племянник просто озорничает.

Лакрош легко оттащил трепыхавшегося паренька в сторону. По пути он избавился также и от лезвия скальпеля, чудесным образом появившегося в тонких пальцах мальчишки. Хоть паренек почти не уступал ростом гному, но сил в нем было что в огородном пугале, а оборотень почти скрылся из виду, так что времени на жеманство не оставалось.

– А ну тихо! – прошептал Лакрош в давно не мытое ухо паренька, для пущей острастки сильно сдавив хрупкие косточки. – Будешь меньше дергаться – легче отделаешься.

– Только тронь, канализационная крыса! – злобно процедил припертый к стене паренек. Прямо ласка, застигнутая в курятнике. – А ну выпусти мою руку, я сказал! А то покромсают тебя на лоскутки!

– Я не из городской стражи. – В ответ мальчишка презрительно усмехнулся, не выказав ни толики страха. – И у меня к тебе дело.

Глаза паренька под взъерошенной челкой сверкнули почти так же ярко, как и появившаяся на миг в пальцах Лакроша монета.

– Я тебе не извращенец, – паренек сплюнул, почти попав на лакированные туфли гнома. – Найди себе другого дружка, если не хочешь заснуть с пером в пузе.

– Ты проследишь за одним человеком, а после доложишь мне, куда он ходил и что делал, – лицо вампира оставалось беспристрастной маской, но чуть выдвинувшиеся когти легонько кольнули карманника сквозь рубашку. – И получишь за это пару монет. Понял?

– Хорошо, добрый господин, как скажешь, – ухмыльнулся мальчишка.

Карманник перестал вырываться, но гному нисколько не понравилась его наглая физиономия.

«Эти воспитанники мостовых и проулков не почитают ни богов, ни демонов. Только страх пред непререкаемым авторитетом способен заставить таких, как он, исполнять приказы. Я здесь никто, а значит, пора вспомнить старые знакомства».

– А если вздумаешь послать меня и исчезнуть в подворотне, то подумай, что на это скажет Дама-в-Вуали, – толика правды, лжи и небольшое воздействие.

Случайно прошедший мимо медиум заметил бы, как цветная аура мальчишки чуть прогибается под обвившей ее клубящейся тьмой. За подобные фокусы во многих городах кровососу полагался осиновый кол. Но здесь и сейчас среди прохожих не оказалось ни жрецов, ни практикующих чародеев, ни стражей с охранными талисманами.

– Без понятия, о ком ты толкуешь, – напускное нахальство никуда не делось, но вампир легко различил сквозь запашок ношеной одежонки кислый аромат страха.

«Карманники, нищие и уличные мошенники Вольных Городов и ближних земель знают, кто такая Дама-в-Вуали. Вся мелкая преступная шваль платит ей дань. Паренек еще может многого не знать, но уж бояться Ее обязан», – волколак почти скрылся из виду, и решать вопрос надо было быстрее.

– А я знаю, что ты знаешь. А еще я знаю, что обитель Госпожи сейчас в Ланполосе, в районе старых доков. И при следующей встрече я легко могу нашептать Ей пару слов о тебе. Так что подумай, пока есть чем, так уж выгодно будет кидануть меня ради пары монет? Сейчас ты последуешь за указанным мной человеком и не попадешься ему на глаза. Если же он почует неладное, то заставишь другого оборванца из вашей уличной шайки сменить тебя. Усек?

Паренек потупил взгляд и сжался, сразу же превратившись из наглого хозяина подворотни в щуплого беспризорника:

– За кем идти?

Парнава

Небольшая комната, погруженная во мрак. Сухой, прохладный воздух огромного морозильника. В углу – винтовая лестница, ведущая наверх. Стены покрыты грубой каменной плиткой. Ни светильников, ни держателя для факела или магического огня. Но свет и не требовался спускавшемуся сюда существу.

Комната пуста. Лишь по центру – возвышение и грубый гроб из слегка обструганных сосновых досок, сколоченный кое-как и к тому же давным-давно. Дешевый посмертный дом для бедняка или нищего. В гробу, сложив руки на груди, лежал пожилой мужчина. Дорогой сюртук, отглаженные брюки и отличные крепкие ботинки никак не вязались с грубым ящиком из досок. Грудь мужчины не вздымалась, и никто на свете не смог бы уловить биения сердца или пульса в венах под кожей.

«Умер не больше трех часов назад», – предположил бы врач. И ошибся бы на пару столетий.

Живому отказаться от привычек очень сложно. А мертвецу еще сложнее. Постепенно забываешь, что должен делать вдох и выдох или принимать еду каждый день. Запамятываешь, что любил дневной свет, жаркие дни и женщин. Но ломота в спине, что мучила при жизни, останется с тобой навсегда. Будешь вставать из гроба с той же ноги, с которой вставал с постели. И мыслить так же, как думал перед смертью. Если, конечно, не дашь разрастись тьме, что появилась в груди, когда замерло сердце.

Арии фон Ваальден лежал в собственном гробу, на тонком слое земли из своей могилы. Проклятый ревматизм проходил лишь после часа, проведенного в этом подвале.

«Вампиры не болеют. Но эта боль застряла в голове. И она теперь со мной навсегда».

Больше трех сотен лет прошло со дня второго рождения патриарха вампирской семьи Долины Карамуреш. И никто ничего не знал о его прошлом. Кроме тех деталей, коими он потрудился поделиться с остальными.

«Как ты подашь себя, так тебя и воспримут». Даже приставку «фон» и свое аристократическое происхождение Арии пожаловал себе сам. Надменные дворяне, богатые промышленники и купцы не стали бы общаться с нищим булочником. Нет, теперь-то им пришлось бы, когда он уже сделал себе имя. Но, когда он начинал, успех зависел от любой мелочи, от каждой детали.

За десятки лет неустанной работы он вытащил вампиров из пещер и развалин замков, где на них охотились, как на монстров, в респектабельные дома в центре города. Столетия тому назад голова вампира, отделенная от тела, была любимым украшением надвратной пристройки Парнавы. А теперь человека, просто так замахнувшегося колом на кровососа, стража сама возьмет под руки и утащит в темницу.

«Каким бы замшелым монстром я ни был, но я вижу, как меняется время. Как уходит эпоха героев и рыцарей. Как исчезают и все дальше забираются на север колдовские существа. Ты или станешь частью нового, или останешься в детских сказках».

Но, к огромному сожалению Арии, даже среди его воспитанников находились настолько недалекие, что не понимали этой суровой правды.

«Новое поколение не знает, каково это – охотиться на самом деле, – зло подумал фон Ваальден. – Днями голодать, почти впадая в забытье от нехватки сил. Гадать, придется ли нынче опять питаться полудохлыми крысами или все же сможешь найти бедняка, что за горстку монеток позволит тебе утолить жажду. Надеяться, что ты не встретишь охотника на нежить со спрятанным деревянным кинжалом. Они не теряли разум от несдерживаемой жажды, от желаний, что сметают доводы разума. Когда ты кидаешься на любую тень, вышедшую из подворотни. А днем, прячась от чужих глаз, оглядываешься на очередной выставленный над воротами трофей и благодаришь уже давно отвернувшихся в отвращении богов, что этим убитым кровососом сегодня оказался не ты».

Арии фон Ваальден привстал, взял лежащую рядом костяную щеточку и осторожно стряхнул с сюртука налипшую землю. Затем поднялся на ноги и повторил процедуру с брюками и ботинками.

«Дни для нового поколения проходят незаметно. А я каждый день считал стражников, что прошли мимо и не утащили меня в темницу на дыбу. Новообращенные вытаскивают на свет пожелтевшие от времени небылицы о вампирах-охотниках, но забывают, что тогда мы сами считались законной добычей».

Фон Ваальден легко поднял лежащую рядом крышку, некогда разбитую, со следами острых когтей на внутренней стороне, и закрыл гроб. Стряхнув невидимую в темноте пыль, патриарх пошел к виткам ступенек, что вели наверх, в его кабинет.

Арии никогда не видел того, кто обратил его. Если бы он знал, кто это, то нашел и вонзил бы кол этому кровососу в грудную клетку. Пронзил бы давно не бьющееся сердце и сжег тело. Он отомстил бы за свою семью, что погибла в тот день. В тот день, когда он умер вместе с ними. Но Арии помнил лишь опустившуюся темноту, боль удара и впившиеся в горло клыки, пока он лежал, теряя сознание и погружаясь в небытие.

Спустя неделю, бывший булочник Арии очнулся в глухом заколоченном гробу, погребенный под двумя метрами земли на городском кладбище. Сейчас он понимал, какая удача, что в тот вечер разразилась жуткая гроза и никто не услышал его отчаянных криков за раскатами грома. Иначе бы в тот момент, когда он откинул крышку и попытался глотнуть свежего воздуха, его встретила бы пара солдат с колом и жрецом наготове.

Руки Арии тогда впервые обрели неживую силу. Он разбил сосновые доски дешевого гроба. И вниз, на лицо и тело, хлынули потоки грязной воды и плохо утоптанной земли. Этот поток погреб его под собой. По привычке он попытался вдохнуть воздух и забил глотку грязью.

Но он хотел жить. Вслепую Арии тащил одну руку за другой, соскальзывал назад или, нащупав под собой камень, проталкивался чуть вверх. Долгие минуты, а может часы, он полз, соскальзывал и карабкался дальше. Когда его рука пробила слой почвы и капли дождя упали на лицо, он был счастлив, как никогда прежде. Он родился во второй раз. Стал Арии фон Ваальденом. Патриархом ночного племени.

Будь могильщики усердней, когда утаптывали почву над его могилой, или не пожалей дальние родичи денег и закажи гроб покрепче, он бы не вылез. Быть может, сотни лет спустя кто-нибудь откопал бы его гроб и подивился, что изнутри вся крышка исцарапана ногтями, а покойник выглядит как высохшая мумия. Жизнь вампира поддерживается кровью. А без нее смерть заберет и кровососа.

Тогда, стоя на коленях в грязи, под льющимся на спину ливнем, Арии поклялся выжить. Продолжить жить, какую бы цену за это ни пришлось заплатить. Липкий страх небытия, пустоты после смерти, в которую Арии однажды уже заглянул, навсегда остался маячить за спиной мрачным призраком.

Мертвая плоть медленнее разлагается в холоде и сухости темных катакомб. Потому кровососов инстинктивно тянет в подземелья. Там медленнее иссякает сила, что заменила в бренных телах настоящую жизнь. В кабинете же над покоями было намного теплее. Даже за массивными каменными стенами резиденции сложнее поддерживать прохладу. Так что утро и начало дня патриарх проводил внизу. Привычная потребность во сне уже давно исчезла. Но, закрыв глаза и лежа на земле, в которой его погребли и из которой он восстал для новой жизни, Арии обретал вожделенную четкость мышления.

В кабинете патриарха уже ждал помощник. Один из первых, кого Арии подобрал. Однажды фон Ваальден склонился над дрожащим в лихорадке мелким клерком, умиравшим от чахотки. Предложил долгую нежизнь. Это был простой выбор для человека, который и так больше существовал, чем наслаждался жизнью. Йоханс Кронг. Всегда в безукоризненном фраке и накрахмаленной манишке. Всегда точен до секунды. Эту свою страсть к порядку и педантичности Йоханс пронес сквозь века.

Это обращение не принесло Арии денег, положения или власти. Что взять со счетовода, десяток лет целыми днями перекладывавшего бумажки на конторке, чтобы к вечеру завалиться на койку в маленькой съемной комнатке над гномским магазинчиком? Арии фон Ваальдену нужен был верный последователь. И он его получил. На это он надеялся. Хотя иногда патриарха посещали сомнения.

«Кто может знать на самом деле, что творится в голове и сердце человека рядом? Какие демоны могут быть скрыты в пучине его разума?» Арии не желал создавать кровожадных монстров. Он хотел вывести монстров в люди.

Мертвецы не живут и не могут дарить жизнь. Вместе со смертью приходит плотское безразличие. Дети Арии – его обращенные. Среди них было мало женщин. Сам он не обращал их никогда. Они не были сильнее или умнее мужчин. И даже после смерти в них сохранялась необузданность и потворство желаниям. Слишком легко вампирши срывались. Поэтому вначале Арии обратил двух мужчин. Первый стал его помощником. Второй принес достаточно золота и влияния, чтобы начать строить империю.

Арии всегда сам долго и тщательно выбирал претендентов. Их не должно было быть слишком много. Кто-то уходил, чтобы никогда не возвратиться. Кто-то срывался и погибал от его руки. Были неудачи и промахи.

Чем меньше обращали на себя внимание вампиры, тем было лучше. О них никогда не забудут, но могут привыкнуть и со временем начать ненавидеть других. Ведь постепенно люди привыкли к выходцам из других рас. Пришло время, и вампиры должны стать частью современного общества. Другого выхода просто нет. Кто не успеет вступить в новую эпоху, тот исчезнет во тьме веков.

– Мессир, – обратился к патриарху Йоханс. – Барон прислал нам список приговоренных.

«Нельзя искоренить из нас нашу природу. Лишь сдерживать, давая ей иногда волю в установленных рамках».

Арии фон Ваальден взял плотный пергамент, скрепленный печатью с соколом. Мельком просмотрел ничего не значащие имена. Сумма, указанная внизу, превышала обычную, но в допустимых пределах.

– Позаботься, чтобы очередность строго соблюдалась, – фон Ваальден размашисто подписал документ. Булочник Арии грамоте не обучался. И это тоже стало шагом на пути к власти. – Никаких продаж своих мест под страхом вечного отлучения. И проследи, чтобы конвой оказался за пределами звука и взгляда до начала действа.

– Возьму дело под свой личный контроль, мессир, – Йоханс Кронг протянул пачку банковских бумаг на подпись.

Еженедельные походы в бары крови или к донорам, работающим поодиночке, могли на какое-то время сдержать внутренних монстров. Но жажда охоты себе выхода не находила. Приходилось тратить золото, чтобы стража однажды не нашла высушенные тела нищих или не пропадали следовавшие по глухим лесам в отдаленные деревни путники. Ради утоления насущных потребностей на кругляши из драгоценного металла покупались жизни тех, кто ее уже лишился по приговору барона.

Затем наступил черед обычных рутинных дел. Отослать кошелек местным газетчикам, чтобы в новостных листках стало поменьше слухов о «жутких бойнях, учиненных ночными бестиями». Заплатить очередному грязному пастуху за полдюжины обескровленных овец. Отарщик мог и сам выпотрошить и слить кровь своих животных. Но с теми, кто не наглел, Арии фон Ваальден предпочитал расплачиваться. Лишь против завышавших свои потери на порядок или же напрашивавшихся на повторные выплаты следовали санкции. Обычно визита городского чиновника в сопровождении пары гвардейцев вполне хватало. После этого все упреки следовали уже в адрес распоясавшихся оборотней или лесных карликов.

– Проповедник Ордена упоминал нас в своих воззваниях?

Все увеличивающиеся толпы у городской обители северян могли стать проблемой в ближайшем будущем. Орден равнодушно относился к вампирам, если те служили в его рядах. Но власть патриарха на своей земле северяне бы не потерпели. И потому Арии прикладывал все усилия, чтобы удержать Орден вдали от Долины.

– Прошлым утром достопочтимый отец Шалуа так основательно прошелся по банкирам, что я удивлен, как они до сих пор не надели рубища и не раздали свои богатства беднякам, – Йоханс позволил себе усмехнуться самыми уголками губ.

– Это пока бедняки только слушают. Завтра они могут построиться в колонны и под бравые речи проповедника маршем отправиться грабить дома респектабельных граждан. Странно, что Ордену спускают все с рук. – Арии задумался над тем, что барон уже давно лично не присутствовал на их встречах. Вместо главы Совета Знати с патриархом общались безликие помощники.

Арии фон Ваальден хотел бы сейчас прочувствовать эмоции барона. Непринужденная беседа, наводящие вопросы о происходящем в Долине Карамуреш. Учащенное сердцебиение, подергивание мускулов лица и тела, повышение температуры – все это наряду с состоянием транса дало бы столь необходимую информацию. Но барон будто специально уже пару месяцев скрывался от глаз фон Ваальдена, опасаясь его чутья.

«Нехорошие предчувствия. И их стоит проверить. Но очень осторожно».

– Как только любой монах или солдат из обители покинет ее стены, я хочу, чтобы за ним следовали наши тени, – отдал Арии указание помощнику.

Возвести свою маленькую империю оказалось проще, чем поддерживать ее…

Затем пришел черед Херкасла, бывшего егеря, седовласого старика, что всегда жался к стенке, пересказывая лесные слухи. Его повествованию сильно мешало отсутствие пары зубов и изрядная шепелявость. Несмотря на это, это был лучший разведчик семьи уже с полсотни лет. Охотник, способный найти оборотня в чаще, эльфа в лесу или гнома под землей.

– Перевертыши неспокойны, хозяин. В лесу слишком много следов. Чую недоброе. Люди по деревням боятся. Оружие. Все больше металла у путников, – руки вампира по стариковской привычке мелко тряслись. Но Херкасл мог гнуть подковы, приди ему это в голову. – В глазах у гномов затаился мрак. Дуют холодные ветра…

Леди Элазор вальяжно присела в кресло. Меховое манто, шелк и блеск камней. Придворная куртизанка. Единственное, о чем она сожалела, – что не приняла «дар» в юности. И теперь леди Элазор скрывала свои вечные тридцать лет за белой пудрой, яркой помадой и румянами. В изящных пальцах куртизанки покоился длинный коралловый мундштук с тонкой дымящейся папироской – не наслаждение, а лишь часть маскарада.

– В Замок прибывают гости. Некоторые такие красавчики, – леди Элазор томно облизала губы быстрым язычком. Фон Ваальден старательно пропускал мимо ушей обычный ненужный треп. Уже давно Арии не обращал новых последователей. Уже ни к чему. Он сам стал слишком влиятелен. И плодить богатых, бессмертных и привыкших не повиноваться кровососов не желал. А глаз, ушей и словоохотливых языков хватало везде. – Графиня де Аманжур сменила очередного хахаля. Новый кавалер выйдет ей еще дороже предыдущего. Годы берут свое, – леди Элазор рассмеялась. Вечно молодая. Вечно красивая. Вечно мертвая…

К полудню Арии фон Ваальден отпустил последних посетителей. Закрыл дверь, ведущую в общий коридор. Отстегнул запонки, снял цепочку с карманным хронометром и сложил в малахитовую шкатулку. Не знающие усталости пальцы расстегнули пуговицы воротничка, что вот уже сотню лет впивался в шею. Затем Арии открыл богато украшенную дверь, что вела в небольшой укромный будуар.

На покрытой коврами из далекого Халифата кровати сидела его маленькая ручная птичка. Зевнув, девушка соскользнула с кровати и подошла к нему. Прохладные пальцы скользнули по лбу.

– Ты сегодня такой напряженный, – проворковала она.

Густые темные волосы до пояса и глаза морской волны достались ей от матери. А той от бабушки. Которую Арии маленькой девочкой подобрал возле рынка, когда ее избивал брюзгливый торговец рыбой за то, что она украла головы трески, чтобы не умереть от голода. Та девочка выросла и стала его утешением. Торговец же однажды ночью зашел в темный переулок и не вышел никогда.

Фон Ваальден ласково погладил девушку по густым волосам, вспоминая прошлое, пока она что-то щебетала ему. Ее бабушка вышла замуж, но ее дочка, а затем внучка пришли ей на замену. Арии умел одаривать своих друзей и карать врагов. Но все же он был и оставался монстром. А монстры питаются людьми.

Усмехнувшись, Арии позволил клыкам выскользнуть изо рта.

Парнава. Городские окраины

Джон спешил домой. Нынче после сумерек в Парнаве стало небезопасно. Нет, здесь и раньше по закоулкам дежурили громилы с ножами, собиравшие добровольные пожертвования у случайных прохожих, могли пристать пьяные дебоширы, выставленные из таверны, или прилетал подзатыльник от встречного орка просто потому, что день его не задался.

Но в последние дни эти и другие привычные городские обитатели влились в ряды демонстрантов. Их число все увеличивалось, а после дня, проведенного в толкучке, где мерзли под промозглым осенним ветром или мокли под проливным дождем, они взяли привычку согреваться горячительными напитками. Неведомые доброжелатели обильно снабжали всех желающих не только разваренными сосисками и кашей, но и дешевым вином и самогоном. Что неплохо способствовало привлечению в толпу всех городских отбросов.

Для помощника кондитера, пытающегося после заката прошмыгнуть из лавки домой, не вляпавшись по дороге в посторонние дела, настали плохие дни. Пару раз Джона уже останавливали еле стоящие на ногах компании. Но его дружелюбная улыбка, рьяные возгласы вроде «долой богатеев!» и «братство и равный дележ!» пока помогали ему наравне с молитвами, кои он возносил всем мыслимым богам.

Джон повыше поднял воротник отцовского плаща. Еще пара недель подработок – и он накопит на добротную куртку. А пока переносить осенние холода приходилось в старье.

Тяжелый запах, как всегда, предварял короткий Свиной переулок. Джону оставалось лишь пройти по нему, свернуть на Свечную улицу – и вон он, родной дом. Стараясь не вляпаться в кучки навоза, он осторожно пробирался сквозь лабиринт грязных луж, когда пролет арки впереди перегородила дородная туша.

– Кто это тут ночью шарится? – За спиной Джона из-за загона вышел высокий тощий тип. В руках незнакомца подрагивала остро заточенная палка, бывшая до призыва своего в качестве оружия ручкой от метлы.

– Никак вампир? – К долговязому присоединился крепыш.

На пальцах парня Джон различил ряд надетых стальных колец.

«Трое».

– Да кто его знает, – ухнул басом толстяк, поигрывая скалкой.

– Да я простой кондитер, – протянул Джон, не надеясь, однако, на свою убедительность. – Припозднился, замешивая тесто для булочек на завтра.

– Проверить бы, – хмыкнул долговязый.

– Дык, а как? – поинтересовался толстяк.

– Колом его ткнуть, вампир сразу загнется, – задумчиво просипел бугай.

– Может, не стоит? – как можно дружелюбней произнес Джон, готовясь кинуться прочь.

– Ага, так этих кровососов! – нетерпеливо подпрыгнул высокий, заметив его движение, и осторожно двинулся вперед, угрожающе помахивая острым концом палки. К счастью, по знаку толстяка крепыш придержал товарища за рукав.

– Так ты и простого парня замочишь, – пробасил дородный, постукивая по ладони скалкой. – Надо придумать что-нибудь попроще.

– У мертвяков нет души, они в зеркалах не отражаются, – фыркнул долговязый.

– Ты спутал наш Свиной переулок с будуаром герцогини, – хмыкнул толстяк. – Отродясь здесь зеркал не бывало. Вампиры, говорят, запаха чеснока не переносят. Освальд, ты нынче целую чесночную колбасу умял, от тебя даже здесь духом несет. Дыхни-ка на паренька.

Джон не шевелился, пока к нему настороженно приближался бугай. Долговязый же демонстративно поигрывал своим копьем. Затем Джону пришлось вытерпеть удушливую волну из смеси грога, пива, лука и чеснока. Однако он не позволил себе даже поморщиться, стойко переживая проверку.

– Ну, – кивнул толстяк, – кажется, мы чутка перепутали. Но бдительность – это главное!

– Ты домой-то вали побыстрее, – крепыш дружелюбно похлопал Джона по плечу. – Мы с Гансом и Малышом Роем тут за порядком присматриваем пока что. А дальше уже всякое случиться может.

– Эээ… благодарен за вашу самоотверженность. – Джон осторожно, проваливаясь по щиколотку в студеные лужи, обошел троицу. – Зная, что вы бдите тут, я буду спокойно спать по ночам.

Пройдя мимо ночных дружинников, он припустил со всех ног.

Рой, Ганс и Освальд проследили, как парень скрылся за углом.

– А ведь никто даже простого спасибо нам не скажет, – понуро вздохнул долговязый Ганс.

– Не кручинься, друг, – пробасил толстяк Малыш Рой. – Главное – это добрые дела, а не награда за них!

– Не пора ли нам в «Одинокого путника»? – поинтересовался Освальд. – Они же там все свежее пиво выдуют без нас.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – согласился Рой. – Завтра еще на работу спозаранку.

Толстяк впихнул скалку за широкий, обхватывавший бочкообразную талию ремень. Удовлетворенно вздохнув с чувством выполненного долга перед обществом, Рой кивнул своим мыслям и потопал к их излюбленному кабаку. Оба его товарища потянулись следом, отложив патрулирование до следующей ночи.

Рудник

Илларион притаился среди камней в туннеле шахты и наблюдал, как вампир расправляется с оставшимися в живых гномами-стражами. Смуглую от южного загара кожу ассасина покрывал толстый слой высохшей грязи. Никогда не стоит пренебрегать подручными материалами. Глина, смешанная с травами, скрывала идущее от тела тепло и забивала пресловутое чутье крови у двуногих пиявок. Это позволило Иллариону приблизиться почти вплотную к кровососу, оставшись незамеченным этим прытким мертвяком.

Ассасин не стал вмешиваться в схватку, похожую, скорее, на бойню. На это было две причины.

Первая – наблюдение. Илларион изучал противника. Вампиры, старые и опытные, намного быстрее, ловчее, сильнее и живучее человека обычного. И потому, не сводя глаз, Илларион смотрел, с какой руки кровосос нанес удар, не пробивший кольчугу, но сломавший ключицу и ребра под стальными кольцами. Запомнил, что нежить отступила на шаг назад и полшага влево, уходя от неловкого выпада кинжалом. Пол-удара сердца – и кровосос скользнул чернотой мрака за спину солдата. Илларион оценил силу удара, что смял латный шлем и выбил изо рта гнома кровавый плевок. Застыв, ассасин подмечал слабые и сильные стороны врага, его манеру двигаться, наносить неразличимые глазу выпады когтей. Считал секунды, затраченные, чтобы запрокинуть назад голову оглушенной жертвы, разорвать хауберк, закрывавший горло, и вонзить в плоть длинные клыки.

А вторая причина состояла в том, что напившийся кровосос тяжелеет и становится не таким прытким. С каждым движением силы вампира уходят, а набраться он их сможет только от выпитой темно-багровой влаги. Но пройдет не один час, пока кровь усвоится.

Илларион вытащил притертую пробку из небольшого флакончика на поясе. На каждый метательный нож, на узкий клинок и нож-засапожник упало по желтой капле. Охотиться на голодного вампира – все равно, что гоняться за гнусом по лесу. Лучший и простейший способ – хлопнуть насосавшегося гада.

Скоро все было кончено. Вампир опустился на колени и склонился над телом ближайшего стража. Кадык кровососа задергался. Стараясь не касаться лезвия, Илларион осторожно размазал яд по стали кусочком тряпочки. В венах вампира не течет кровь. Отрава не разнесется по его телу. Она просто не даст затянуться полученным ранам.

Ассасин подбросил в правой руке нож, давая мускулам и пальцам вспомнить вес и форму метательного клинка. Левой поднял с пола туннеля небольшой булыжник. Несколько раз глубоко вздохнув и разогнав кислород по мышцам, ассасин расслабился. Мысли слишком неповоротливы и медлительны для боя. Важны лишь инстинкты, выучка и предвидение. Ведь в быстроте схватки глаз не успевает даже различить движения. А уши слышат звук там, где противника уже нет. Опираться на слух и зрение – значит умереть раньше первого движения.

Вампир взмыл вместе со щелчком упавшей гальки. Невероятно быстрая тень, неразличимая во мраке, который рассеивали лишь снопы фонариков. Первый нож, брошенный через долю мгновения после камешка, настиг кровососа в точно рассчитанном месте. Вампир, не тратя времени на попытки вырвать из груди вонзившийся по рукоять клинок, бросился на ассасина.

Илларион мог бы продолжать бой, закрыв глаза. С левой и правой руки сорвались лезвия. Одно скользнуло мимо увернувшейся твари, но второе вошло точно в мертвый глаз. Ассасин тут же перекувыркнулся назад, но не поднялся, а мигом перекатился влево, позволив вампиру обрушиться на каменный пол. Вскочив на корточки, Илларион подпрыгнул, взметнувшись над вытянутыми когтями, что должны были подрезать его сухожилия.

Оживший сгусток мрака кружил вокруг, оказываясь разом в десятке мест. Вот пропущенный удар по ребрам отозвался мучительной болью. Скользящий толчок в локоть обездвижил на мгновение руку. Но большинство ударов разрывало воздух, проходя на волосок от тела. Клыки смыкались там, где плоть Иллариона была долю удара сердца назад. Когти и пальцы, что могли пробить толстую доску насквозь, месили пустоту, а не ускользающего противника.

Тишину нарушали лишь вдохи и выдохи, легкие вскрики, сопровождавшие удары, скрип кожи и шелест одежды вампира, кружащего вокруг в ураганном вихре. А еще рычание, что срывалось с губ кровососа каждый раз, когда клинок ассасина пронзал мертвую плоть.

Отточенное лезвие, разрубавшее подброшенный волос, плясало стремительной змеей. Взмах смертоносной полосой. Клинок нашел твердую плоть. И воздух заполнился срезанными обрывками черной ткани и частицами мертвого тела. Удар парирован когтями. Следующий выпад лишь пронзил воздух. Мышцы уже свело судорогой, воздух начал жечь легкие, а растянутые сухожилия пронзала боль.

Внезапно расставленная пятерня пронеслась перед глазами. Лишь отклонив голову, ассасин избежал удара, что должен был снять с него скальп, но лишь содрал кожу со лба и носа. Загнутый нож в левой руке в ответ настиг кисть кровососа, прошел сквозь плоть и хрящи. И на пол тоннеля упал палец с удлиненным ногтем.

На миг свет померк. Молния боли метнулась по челюсти, едва не разорвавшиеся шейные позвонки с хрустом разогнулись. Растянутое на мгновения падение. Соленый привкус крови во рту.

«Пропустил».

Падая, Илларион изогнулся, и клинки пронзили место, где его должен был поджидать кровосос, готовя завершающий удар. Но металл лишь высек искры из камней. Смахнув пелену пота и крови с глаз, ассасин бросил быстрый взгляд назад.

Скорчившись, вампир вытаскивал последний нож из своего тела. И, пока Илларион тянулся к оставшемуся метательному клинку, кровосос канул в дальнем конце тоннеля.

«Проклятие, подранок ушел, – ассасин сплюнул кровью. – Надо догнать, пока он слаб. Пока не очнулся и не выследил меня».

Расстегнув безрукавку, Илларион откупорил еще один пузырек. Зачерпнув черной мази, он осторожно смазал синяки на ребрах и лице, то и дело морщась от боли. Затем помассировал стянутые мышцы и двинулся по тоннелю, подбирая свои клинки. Потом остановился, задержал дыхание и минуту стоял неподвижно.

Мысленно он очистил помыслы, наполняя тело покоем и новой волной жизненной силы и бодрости. Выдохнув, ассасин встряхнулся и устремился за кровососом в темноту туннеля.

Рудник

Александр проснулся и первые мгновения, позевывая, пытался понять, что же прервало сон.

«Точно! Стих гул машины», – за пару часов, что он пытался уснуть, этот оглушающий шум, казалось, уже стал неотъемлемой частью его жизни. И, как только уставший организм смирился и отрубился, скрежет и визг, как назло, стихли.

Поднявшись с куртки, служившей ему подстилкой, он расслабленно потянулся. И тут же поморщился от боли. Это отозвались синяки и ушибы, оставшиеся на память о недавних акробатических трюках и каскадерском падении с несущейся платформы.

«Все, отныне никаких рудников, пещер и тоннелей. Даже в подвалы перестану спускаться. И игрушечная железная дорога больше не входит в мой список долгожданных подарков на Новый год».

Подняв шахтерское обмундирование и безнадежно попытавшись его отряхнуть, он на минутку уединился в углу пещеры, а затем побрел в сторону замолкнувшего источника шума.

Найденный несколько часов назад проход оказался частью незавершенной транспортной системы. Сорок лет назад этот недостроенный тоннель соединил бы заброшенные штольни с «пятым уровнем рудника». Эти названия явно что-то говорили шахтерам, но Александр слушал их объяснения вполуха. Он уже давно оставил попытки разобраться в лабиринте переходов и положился на своих проводников.

Из округлого проема тоннеля доносился приближающийся лязг гусениц. Александр остановился у края арки, и фонарик на его шлеме осветил вырывающиеся из прохода облака пыли. Затем показалась огромная куча мелкого щебня, медленно выдавливаемая из туннеля. Еще пару минут куча гравия росла, постепенно рассыпаясь, и пришлось даже отойти в сторону, чтобы его не завалило искрошенной породой.

«Жаль, я не попал в сказочные времена трудолюбивых гномов, под веселые песенки добывающих самоцветы с кулак величиной, – улыбнулся он. – Огромные машины, работающие под аккомпанемент струек пара и дребезжащих деталей, напоминают скорее родной мир. А сами гномы больше похоже на усталых после смены шахтеров, чем на мифический подземный народец».

Свет фонарика выхватил показавшуюся плоскую стальную пластину, закрепленную на поршнях, что вытесняла из тоннеля щебень. Следом из пылевого облака появились квадратные очертания силуэта заднего бампера проходческой машины. Небольшая кабина скрывалась в центре сплетения труб, кабелей, балок корпуса и лязгающих гусениц. Гудел паровой котел, подогреваемый магическим огнем. А впереди комбайна на опорах замерли остановившиеся зубчатые пластины с множеством белесых кристаллов.

«И этой машине больше сорока лет! Есть чему восхититься. Это не какая-нибудь высокоинтеллектуальная дребедень, что разлетится вдребезги после первого же падения. Громадный механизм, собранный на века, что лишь отряхнет гусеницы после очередного оползня и будет прорываться дальше сквозь крепчайшую породу».

Он удивился, что после десятилетий, проведенных в заброшенных штольнях, заряда Эфира в магических кристаллах хватило на такую работу. Но, в ответ на заданный им вслух вопрос, поразмыслив, эльф-шахтер предположил, что причиной тому оказалось зашкаливающее энергетическое поле. В нем кристаллы осция умудрились даже накопить Эфир. А пары запасных канистр с водой хватило, чтобы наполнить паровой двигатель.

Прогрохотав мимо, машина сдвинула гору камней, открывая проход в тоннель, и остановилась. Со скрежетом над капсулой кабины откинулся люк.

– Судя по звуку, нам осталось пробиться сквозь полметра породы. – Гном слез по ступенькам короткой лесенки и спрыгнул вниз. – Пора браться за инструменты поменьше.

– Не хочешь привлекать внимания? – догадался Александр.

– Да. Лучше не рисковать. Хотя, если до сих пор никто не поднял тревогу, то либо стражники пьяны вусмерть, либо там никого нет.

Следом из машины показался эльф:

– На поверхности ночь. Смены отдыхают.

– Вечно забываю о капризах надземных неженок, вроде солнечного света и свежего воздуха, – фыркнул гном.

– Тебе напомнить о том, что ты родился уже в шестом поколении на поверхности? – усмехнулся, спускаясь, его долговязый напарник. – И что больше половины твоих родичей никогда не бывали ниже погребов и подвалов любимой корчмы? А настоящую шахту они видели только в ночных кошмарах? Так что хватит баек о старых гномах, что рождались с кайлом во рту и ползли в штольню еще до того, как начинали ходить.

Гном лишь махнул рукой на товарища и пошел собирать остатки имущества отряда, спасенного из пещеры после исчезновения подземных духов.

– Пришло время поработать ручками, – эльф радостно подхватил кайло.

Кажется, возможность заняться привычным делом приободрила обоих рудокопов. Трусы или невротики никогда бы не опустились под землю. В недра, где каждую секунду может случиться обвал, отрезав тебя от единственного пути на поверхность. Где в свете фонарика или ламп часами видишь лишь камень. Здесь можно положиться лишь на себя и товарищей, и это закаляет характер. Но сейчас горнякам противостояли не только стражники, но и ожившая темнота в туннелях. Черная бездна, всматривающаяся в спину и заползающая в трещины породы в ярком свете фонарей.

Александр зашагал по узкому проходу вслед за шахтерами. Через полсотни шагов старый штрек сменился пробитым машиной ходом.

Новый туннель протянулся еще на десяток метров, оборвавшись отшлифованной стеной. В полуметре за преградой должен был находиться транспортный туннель, в чем клялся своей подпаленной бородой подземник.

Гном наметанным глазом осмотрел тянущиеся трещины в породе, жилы вкраплений и наметил три точки для ударов. Последующие полчаса оба шахтера попеременно обрушивали на стенку размеренные удары кирок.

Заскучав, Александр даже подумал было предложить свою помощь, когда по всей стенке побежала паутина трещин. Гном вопросительно взглянул на эльфа, и оба шахтера слитно нанесли завершающий удар кирками. Часть каменной стены с грохотом вывалилась наружу. Свет фонариков выхватил неровную дыру, за которой виднелся уходящий в обе стороны туннель.

– Что ж, мы на месте, – не без гордости заметил гном.

Пары минут хватило, чтобы расшатать оставшиеся камни. Коренастый, но широкоплечий гном чуть было не застрял, однако после недолгих матюгов все же и он протиснулся сквозь разлом.

Александр оглядел тоннель. Луч фонарика лишь осветил округлые каменные стенки и бесконечные рельсы узкоколейки, тянущиеся из мрака во тьму.

– И куда дальше?

– Я все-таки не ходячая говорящая карта, – гном задумчиво почесал каску. – Проверим это направление.

Оба шахтера повернули в правый ход.

«Заложить бы эту дыру, – подумал Александр, оглянувшись на проделанный ими разлом. – А то еще вылезет вслед за нами какая-нибудь пакость из пещеры, вроде того большого червяка».

Но, вспомнив, с какой легкостью оживший исполин крушил на своем пути скалы, он лишь грустно усмехнулся: «Наспех сложенная кладка такой твари что соломенный домик. Развалится от одного дуновения».

Но еще не раз он оглянулся назад, вслушиваясь в гулкую тишину бескрайнего прохода.

Спустя полсотни метров, по его несколько раз сбившимся подсчетам, лучи света выхватили впереди короткий столбик, вбитый возле шпал.

– Пятый уровень. Отметка 104,– прочел вслух эльф. – Мы на верном пути.

– Где же вся стража, – поинтересовался Александр, когда они прошли мимо пикета 105,– которой вы так опасались?

– Пропускной пункт на развилке, – бросил через плечо гном. – Если хочешь с ними повидаться, то тебе топать назад. А дальше охрана и не нужна. Они же считают, что здесь нет других тоннелей.

«Угу, а на самом деле эта гора изъедена ходами как швейцарский сыр. Но только старые и матерые мыши знают о них. Все просто шикарно, осталось только не попасться в мышеловку на выходе».

106. 107. 108. От скуки он начал считать шаги между столбиками, получая каждый раз иное количество.

«Еще немного, и начнет отрастать борода, а я стану вспоминать, где оставил любимую каску».

109. Рельсы впереди скакнули в сторону. Показалась небольшая станция, тянущаяся вдоль узкоколейки. Тоннель заканчивался. Небольшая пещерка. Путеводные рельсы делали круг и устремлялись обратно.

Слева над путями возвышался небольшой погрузочный кран. Под ним на рельсах замерло несколько транспортных платформ, вроде той, что доставила их в предыдущую пещеру. Рядом громоздились груды вытянутых деревянных ящиков.

Александр присел на ближайший короб, давая отдых натруженным ногам. А гном с эльфом начали переходить от ящика к ящику, снимая крышки и понуро изучая содержимое.

– Проклятие, они все пустые, – подземник зло пнул провинившийся короб.

«Да, парни, это была суперская экскурсия. Порекомендую вас всем знакомым, желающим поседеть от страха. А, стоп, их у меня здесь и нет».

– Зря, значит, потащились мы в этот увлекательный поход по подземельям. – Он заметил, как недовольно поморщился гном, но сейчас ему было плевать на чужое мнение.

«Столько впустую потраченных часов. В следующий раз стоит для начала потребовать пару стопок документов, разобраться в погрузке-отправке, сверить платежные ведомости. Это полезная, а главное, абсолютно безопасная работа, на которой можно лишь порезать палец об острую бумажку. И только потом, откопав нестыковки, уже лезть на рожон».

– С полгода назад, судя по официальным бумагам, у нас добыча мифрила и адамантия увеличилась на десять процентов, – сердито буркнул гном. – А я прекрасно знаю, что в то время грунтовые воды помешали разработкам на третьем уровне. Откуда, спрашивается, прирост? А спустя месяц случилось первое нападение на караван с отправленной в Долину рудой.

– И почти сразу доступ на пятый уровень ограничили для всех бригад, – добавил эльф. Долговязый шахтер задержался возле стены, дергая по очереди какие-то рубильники. – Но сюда продолжали гонять платформы. А обратно они шли пустыми. Именно здесь должен быть склад со всеми украденными Тас’Кара слитками!

– Однако здесь ничего нет… – Яркий свет ослепил привыкшие к темноте глаза.

Под потолком пещеры зажглись лампы, осветив зал и короткий коридор, ведущий в следующее помещение.

– Потому что это только приемная станция, – закончил за него фразу гном с довольной ухмылкой.

С неохотой Александр поднялся со своего местечка и побрел за рудокопами.

«Ну конечно, здесь не могли просто лежать ящики руды со всеми накладными бумагами. Сейчас мы найдем какую-нибудь пещеру с ручным драконом управляющего. Это же мои приключения! И они должны быть полны опасностей и жути. Судьба же не интересуется моим мнением. А я, может, хочу спасать принцесс от мышей и находить потерянные клады, не выходя со двора. Ах да, я же посланник Ардаса! Без страха и, видимо, мозгов. Так что челюсть вперед, бездумный взгляд за горизонт, а правую руку на эфес несуществующего меча!»

Тут шедший первым гном встал на пороге открывшегося зала и удивленно присвистнул. Остановившись рядом, Александр обвел взглядом пещеру размером с авиационный ангар.

Через весь зал тянулись ряды конвейеров. Над транспортными лентами нависали громады прессов, формы для отливки деталей, шлифовальные машины. Паутина желобов над ними тянулась от огромных котлов к станкам. Под самым потолком замерли ажурные стрелы подъемных грузовых кранов.

«В целом неплохой, но достаточно шаблонный дизайн небольшого металлургического завода».

– Это не совсем то, чего я ожидал, – озадаченно протянул подземник.

Слева от входа громоздились ящики. В большей части из них лежали слитки стали, меди, олова. В остальных покоились двухметровые копейные древки, деревянные рукояти для боевых топоров и заготовки палиц. Дюжину ящиков заполняли куски необработанной руды: адамантия, мифрила – редких магических металлов. Справа вдоль стен на длинных столах лежали готовые мечи: короткие и двуручные. Сверкали отточенными лезвиями секиры. Дыбились ряды алебард.

«Настоящая оружейная выставка из запасников исторического музея».

Александр поднял с наспех сколоченного стола длинный полуторный клинок. Рукоять, гарда и шар противовеса были сработаны из обычной стали. Никакой гравировки – массовая штамповка, явно поставленная на поток. Зато лезвие клинка состояло из скованных вместе десятков разноцветных полос. Среди них он распознал лишь серебряные вкрапления и добываемые в шахте мифрил с адамантием. Сейчас у него в руке лежала выкованная из богатств подземного мира радуга.

– Непростой клинок, – хмыкнул гном.

– Их тут сотни, – крикнул эльф, пройдя вдоль стеллажей и ящиков. – Хватит на небольшую войну.

– Только вот я не заметил войска у вашего управляющего, – задумчиво произнес Александр.

«Кроме того, уж слишком длинный он для гномов. А вот для меня в самый раз».

– Да у Тас’Кара всего десятка с три бойцов, – подземник прошел вдоль ряда металлических вестников смерти, любовно поглаживая лезвия кончиками пальцев. – И то, по большей части, они простые недалекие стражники. Приглядывать, как бы не сперли чего с шахты, спать на посту да злобно зыркать из-под шлемов на горняков – это они могут. А пара его личных телохранителей на себе все это не утащит.

«Неплохо бы захватить с собой пару клинков, – он прикинул вес полутораметрового меча. – Однако таскать в руках такую шпалу без ножен – удовольствия маловато».

– Зато ясно, куда делась руда. Похоже, ваш управляющий причастен к нападениям на караван.

«Или же он так надеется на загадочных грабителей, что отправляет пустые ящики. Виновен и осужден. Осталось натравить на него Лакроша».

– Только я слышал, что вашу руду не плавят здесь из-за отсутствия магических источников, – но тут он вспомнил кровавую пентаграмму в заброшенных штольнях и зашкаливающие детекторы магии шахтеров.

– Так было раньше. А теперь, похоже, мы стали крупным металлургическим центром, – гном кивком указал на дальний конец цеха.

Там привычные интерьеры сталелитейного завода дополнялись местной спецификой. Вдоль конвейеров были начертаны ряды пентаграмм, гексаграмм и прочих геометрических художеств, включенных в курс высшей магии. В местах пересечения линий размещались заряженные кристаллы, ярко светившиеся от переполнявшего их Эфира. Под стоявшими поодаль огромными чанами горел синий огонь. По поверхности бурлящего металла, заполнявшего котлы, скакали искры и танцевали крохотные молнии.

– Кто-то уже давно обнаружил избыток колдовства в шахтах, – пробормотал подземник. – Чтобы плавить нашу руду, нужно чертовски много долбаного Эфира. И тут они его получили.

– Но горняки в заброшенной штольне погибли еще до нынешнего управляющего? – уточнил Александр.

– Да, признаться, по этому пункту он явно невиновен, – согласился шахтер. – Зато остальных преступлений хватит, чтобы затащить его тушу на плаху, – пальцы гнома крепко сомкнулись на древке ближайшей секиры, и он легко взмахнул ею в воздухе.

– Нам пора отсюда убираться, – напомнил подошедший эльф, довольно неприязненно взглянув на чудачества своего напарника. – Еще как-то нужно миновать охрану на выходе.

«Да уж. Но тащиться обратно тем же путем, сквозь покинутые пещеры, в моих планах не значится», – Александр поежился.

Дер Дронг, гном-десятник подземной стражи, хмуро всматривался в темноту. Свет прожектора выхватывал лишь пару десятков метров тоннеля. Да и на слух нельзя положиться. После нескольких часов вечно начинает чудиться, что во мраке кто-то ходит, сыплются камни или капает вода.

Оба его напарника перебрасывались в картишки, прислонившись спиной к шлагбауму. Десятник хотел было их прервать, но передумал.

«Не спят, да и ладно. А занять чем-то руки на дежурстве полезно, иначе начнет мерещиться всякая нечисть. Вон какой-то отряд горняков спятил и ушел в глубины шахты, и теперь на его поиски послали бойцов. Которые тоже сгинули».

Уже несколько часов стражники прочесывали шахты в поисках исчезнувших товарищей. Работа остановилась, Гер Тас’Кара в ярости подсчитывал убытки. Пожалуй, дежурство на другом конце рудника, вне досягаемости белых касок, было несомненной удачей.

Внезапно из темноты послышался шорох, переросший вскорости в лязганье и перестук колес вагонетки. Дер Дронг шикнул на своих товарищей. Оба бросили игру и заняли места за двумя стационарными огнеметами.

«Для пересмены еще рано, – гном истово попросил предков, чтоб за его дежурство не приключилось какой оказии. – Пусть все приключения и битвы выпадут на чужую долю. Вон Диссей из второго отряда все грезит о странствиях, уж так охоч до эпосов. Так пускай на него это счастье и свалится. А мне бы до конца смены продержаться».

Отступив в темноту за шлагбаумом, Дер Дронг натянул на голову шлем, продел ногу в петлю на конце приклада арбалета и, покряхтывая, взвел рычагом тугую тетиву. Так что к моменту, когда в свете прожектора появилась платформа, отряд был во всеоружии.

Стоявший за рычагами управления вагонетки незнакомец – вроде бы человек – миролюбиво поднял руки вверх.

– Не стреляйте, меня послал Гер Тас’Кара.

Десятник всмотрелся в пришельца.

С неприятным удивлением гном узнал в нем одного из кровососов, с которыми якшался их шеф. Дер Дронг старался не вникать в дела, его не касающиеся. Однако Тас’Кара никогда не допускал своих деловых партнеров на пятый уровень. Да и многочисленные прорехи и дыры, похоже оставленные чьим-то лезвием на одежде кровососа, вызывали сомнение.

– Меня не предупреждали о посетителях! – крикнул Дер Дронг в сторону замедлившей ход платформы. – Так что убирайся куда подальше!

– Уважаемый, – вкрадчиво произнес вампир, – на меня напал один из взбунтовавшихся рудокопов. Возможно, они преследуют меня до сих пор. Как думаешь, понравится ли твоему патрону, если меня укокошат недалеко от твоего поста?

«Пропускать пришлых запретили настрого. Но никто не говорил про партнеров шефа», – кровосос выглядел уставшим, измотанным и не внушал опасения.

Дер Дронг опустил приклад арбалета, отведя кончик арбалетного болта от рожи вампира.

– А если вы проявите инициативу и поможете мне, – платформа остановилась в пяти метрах от шлагбаума, вампир, пошатываясь от усталости, облокотился на пульт управления, – то начальство точно вас отблагодарит. Уж я замолвлю словечко. Мы с Гером Тас’Кара ведем очень важные и секретные дела, неужели он не доверял бы мне? – Голос вампира действовал странно успокаивающе на десятника.

«И чего я в самом деле его опасаюсь? Он же сейчас безобидней дряхлой старушки. А мы трое вооруженных воинов, что он нам может сделать?» – Дер Дронг попытался найти оправдание своей осторожности и не смог.

– Говоришь, тебя могут преследовать? – Он всмотрелся за спину вампира. Туда, где должна скрываться настоящая опасность, а никак не этот дружелюбный доходяга.

– Да. И я прошу, чтобы вы дали мне приют и защитили. Не сомневаюсь, что на столь грозных бойцов они не нападут, но лучше быть начеку, – просительно продолжил вампир.

Последние сомнения покинули десятника. Теперь Дер Дронг думал лишь о возможном нападении из мрака туннеля. А эта платформа с кровососом мешалась на путях, закрывая обзор и делая бесполезными установленные огнеметы.

– Хорошо, – десятник отложил арбалет и взялся за запор шлагбаума. – Дождешься на пятом уровне конца смены, затем мы тебя довезем до цехов. Ну чего стоишь, заезжай, пока я не передумал!

Балка шлагбаума поднялась, освобождая проезд. Заискивающе улыбаясь, вампир проехал мимо их поста и скрылся в туннеле.

– Так, бойцы, – Дер Дронг обратился к своим напарникам. – Вы слышали этого мертвяка. Так что не спускаем глаз с туннеля.

Вампир устало оперся на консоль платформы. Один глаз не видел. На правой руке не хватало фаланги, а на левой лезвие разрезало сухожилие, и он не мог согнуть три пальца. Колотые раны в груди никак не затягивались. Кем бы ни был нападавший, его поганый яд почти угробил вампира во второй раз.

«Ничтожный человечишка чуть не победил бессмертного! Меня! Правую руку Йоханса, помощника самого Арии фон Ваальдена».

А тут еще долбаные коротышки – жители Высших Дуг. На привычных к сильным природным полям подземников магия действовала слабо. Да и недоверчивого солдата заворожить в разы труднее, чем усталого пекаря. Так что все оставшиеся силы пришлось направить на обольщение тупого стражника. Хорошо, нашел привычные лазейки: усталость, скука, жажда поощрения и завышенное самомнение. За десятилетия послесмертия вампир неплохо научился проникать в чужие мысли и чувства.

Впереди показалось светлое пятно в конце туннеля, и через минуту платформа затормозила на крошечной грузовой станции. Именно про этот уровень болтали горняки.

«Так-с, вот мы и выясним, что такого здесь прячет Гер Тас’Кара. Йоханс будет очень рад об этом узнать».

Вампир, прихрамывая, выбрался на станцию. Хорошо, что боли мертвая плоть уже не испытывала, иначе бы корчился сейчас, завывая от мук. Доковыляв до ящиков, он присел на одну из пустых деревянных коробок.

«Не стоило оставлять тела гномов. Проклятый человечишка! Если на шеях коротышек найдут следы моих зубов, то возникнут очень неприятные вопросы, – когти на оставшихся пальцах удлинились при мысли о незнакомце, что чуть не зарезал его в туннеле. – Ну ничего. Грядут перемены. В недалеком будущем я еще наведаюсь в эти рудники и как следует позабавлюсь. Заблокирую все выходы и устрою охоту на гномов и шахтеров. С главным призом в виде самого уважаемого Гера Тас’Кара».

Он задумчиво осмотрел груду выпотрошенных ящиков. Крышки, сорванные в явной спешке, горящий свет на станции, где никого не должно быть. Мелькнули нехорошие догадки.

«Еще раз в западню я не попадусь», – для лучшей концентрации он закрыл оставшийся в наличии глаз.

В транс он вошел только с третьей попытки. Предшествовавшее напряжение изрядно вымотало силы.

Вместо привычного тумана все погрузилось в кромешный мрак. Но рядом с собой он все же почувствовал ореол чужой жизни. Красный силуэт, что он видел совсем недавно. Незнакомец, который совал длинный нос не в свои дела.

«Быть может, судьба все-таки благоволит мне сегодня».

Александр согнулся за деревянной стойкой со слитками металла и осторожно заглянул за угол. Там стояли чаны, высились опоры небольшого грузового крана и покачивались свисавшие с потолка цепи. Пригнувшись, он перебежал за двухметровые бочки с водой.

Когда на станцию приехала платформа, он укрылся за складскими стеллажами. Эльф и гном схоронились где-то в цеху. Лишь мельком он увидел нагрянувшее на станцию существо. Кем бы оно ни было при жизни или, вернее, до недавнего времени, сейчас оно больше походило на манекен, переживший неудачный краш-тест легковушки и самосвала. И то, что существо при этом еще быстро и бодро передвигалось, внушало серьезные опасения. Оказаться на его пути уж точно не хотелось.

– Чую! – разнесся по цеху завывающий вопль. – Не уйдешь!

Существо надрывно рассмеялось. Послышался звук, словно по стеклу провели стальными лезвиями. Поодаль зазвенели потревоженные цепи.

– Я слышу, как бьется твое сердце. Тук-тук. Тук-тук. Страх! Бойся, пока еще есть время!

Голос доносился откуда-то из центра зала, и Александр ползком устремился подальше. Справа начинался цеховой конвейер. Метровая стойка тянулась почти до самого выхода, и он, чуть выпрямившись, на полусогнутых ногах двинулся дальше. Слева его укрывал длинный ряд открытых ящиков со ждавшим переплавки стальным хламом.

Тишина наполнила цех. Мрачно высились громады прессов, шлифовальных машин и чанов с металлом. Вдалеке на стеллажах поблескивали стальные мечи.

«Добраться бы до них», – хотя эту тварь, похоже, уже рубили чем-то, но безо всякого успеха.

На четвереньках Александр преодолел уже почти половину цеха. Но тут в погнутом блюде слева промелькнула смутная тень. Он инстинктивно отпрянул назад, и в воздухе перед лицом смазано мелькнула раскоряченная пятерня с длинными когтями.

Чуть не завалившись назад, он перекатился влево, уткнувшись в ряд ящиков. А в проход с конвейера спрыгнул человек в ободранном черном сюртуке и порванных штанах. Через все лицо тянулся глубокий разрез, рассекая глазную впадину и отсутствующий глаз, а сквозь рваную рану на щеке виднелись кости челюсти.

– Ничего, все зарастет, – ухмыльнулся человек, заметив его отвращение.

– Если раньше черви не сожрут, – процедил Александр. Слева из металлолома призывно торчал конец трубы.

Существо легко увернулось от замаха куском жести, но зато он успел вскочить на ноги. Только для того, чтобы пропустить сокрушительный удар под дых.

Еле устояв на ногах, скрючившись, он вслепую отмахнулся, умудрившись заблокировать удар слева, но тут правый кулак существа обрушился снизу вверх на грудь и отбросил его назад, на ленту конвейера.

«Какая же быстрая сволочь».

Затылок буквально взорвался болью от удара о стальную дорожку. Попытка вдохнуть отозвалась иглами в ребрах и спине. Кровосос, слегка запинаясь, пошел к нему, занеся когтистую пятерню для удара.

Почти не думая, он попытался отползти спиной вперед по транспортной ленте, чувствуя расползающийся по сознанию страх, и тут цех заполнился гулом включившихся механизмов. Уже нависший над ним вампир оглянулся в поисках источника шума. Лента конвейера пришла в движение и быстро поехала, утаскивая его от кровососа.

Удар когтей развернувшейся твари миновал его живот, придясь на движущееся стальное полотно транспортной ленты. Раздраженно рыкнув, вампир запрыгнул на конвейер и, прихрамывая, зашагал к нему.

Мысли хаотично плясали, рисуя лишь кровавые концовки и нисколько не помогая. По сторонам конвейера высились стойки и механизмы, отрезая пути отхода, а к нему, кровожадно усмехаясь, тащилась жуткая тварь в сюртуке. Еще пара шагов – и в него вонзятся клыки и когти.

«Кол из дерева или что мне нужно?»

Он заметил мелькнувшую за спиной громадину и успел рухнуть обратно на конвейер. Над самой макушкой пронеслась форма для расплавленного металла. Вампир успел пригнуться, пропуская ее. И, когда он выпрямлялся, транспортная лента резко замерла. Кровосос пошатнулся, перенося вес на здоровую ногу, и тут же Александр со всей силы ударил по колену твари. С резким хрустом нога подломилась. Вампир, взмахнув руками, свалился со стойки конвейера, повиснув на решетке ограждения подъемника. Александр подхватился, побежал по дрожащей ленте, слыша за спиной яростные вопли подымающейся твари.

Наконец, в рядах установок нашелся проем. Он спрыгнул с ленты и побежал к выходу из цеха. Мимо мелькали стеллажи с готовыми деталями и стойки. Шум вновь заработавшего конвейера, крутящихся валов и лязгающих подшипников перекрывал еле слышный топот сапог за спиной. Но каким-то седьмым чувством он чувствовал, что опережает даже еле стоящего вампира лишь на волосок.

– Налево! – На очередном повороте откуда-то из-под крыши цеха послышался голос невидимого гнома.

Не раздумывая, он бросился влево, ринувшись по проходу со шкафами готовой продукции. Позади проскочила черная тень преследователя. Александр на бегу схватился рукой за торчащую из пола трубу и резко повернул в сторону.

В проход позади него с грохотом обрушился стеллаж. Александр чуть не врезался в другой шкаф и ухватился за ящики, чтобы не упасть. Расшвыряв обломки досок, из-под груды полок восстал вампир, проткнутый в полудюжине мест наконечниками для копий.

– И это все, что вы можете? – рассмеялся кровосос, вытаскивая из груди одно острие.

«Да как его, вообще, можно грохнуть?»

Но тут из-за рухнувшего стеллажа колобком выкатился гном, сжимая в руках секиру с двойным лезвием.

– Давай! – крикнул куда-то гном. Сам коротышка метнул в кровососа метровую секиру.

Вампир явно хотел небрежно перехватить мелькнувшее оружие, но из-за неловкого движения поврежденных пальцев топор упал на пол. Над головой Александра, под потолком цеха, пронеслась стрела подъемного крана. Толстый металлический блин на ее конце замер точно над вампиром. Кровосос кинулся в сторону, пластина на цепях упала вниз, не долетев до мертвяка меньше метра.

– И это был ваш план? – Вампир криво усмехнулся.

Александр подхватил с пола стальную заготовку для клинка.

«Интересно, а без головы он будет таким же болтливым?» – как никогда ясно, он понимал, что будет всего одна попытка.

Но тут по металлу скакнули хороводы искр, и копейные наконечники, раскатившиеся по полу и оставшиеся под досками стеллажа, молнией взлетели вверх, притянувшись к пластине.

– Поднажми! – крикнул рядом с ним гном куда-то в глубину цеха. – На всю катушку!

«Магнит». – И Александр, в свою очередь, усмехнулся в рожу кровососа.

Мимо остановившегося вампира, нашпигованного стальными пиками, к искрящемуся диску вспорхнула секира. С соседних стеллажей к огромному магниту, лязгая и грохоча, полетел металлолом, бруски заготовок и выкованные клинки. Из рук Александра буквально вырвало стальную заготовку, и он бросился на пол, чудом избежав нескольких промелькнувших мимо лица лезвий. А по сторонам под тяжестью взлетевшего металла уже рушились стеллажи с готовой продукцией.

Вампир неловко вырвал еще один наконечник, застрявший в груди, и чуть продвинулся вперед. И тут на кровососа налетела многометровая сорвавшаяся со станка цепь. Обвившись вокруг, она оторвала вампира от земли, но кровосос успел зацепиться парой уцелевших пальцев за дрожащий на полу стеллаж.

«Нужно ему помочь», – Александр бросил тревожный взгляд на подъемный кран, что уже натужно скрипел под тяжестью притянувшегося металла.

– Счастливого полета! – Каблук его ботинка обрушился на фаланги, и, зашипев, вампир оторвался от стеллажа, тут же врезавшись в закачавшийся магнит.

– Поднимай! – проорал гном.

Стрела перегруженного крана тревожно загудела, и диск с придавленным металлоломом вампиром поднялся к потолку цеха. По проводам и балкам крана бегали снопы искр и молний, ударяя в корпуса ближайших станков. Замерев под самым сводом цеха, магнит устремился в другой конец зала.

– Ты там как? – участливо поинтересовался гном.

Александр подавил желание растянуться на полу и скорчил подобие улыбки.

«А ведь еще чуть-чуть и…»

– Ну тогда погнали, такое уж точно пропускать нельзя. – И гном кинулся по проходу вслед за магнитом.

Кран со своим грузом уже скрылся за массивными корпусами станков.

«Пожалуй, он прав. Хочу увидеть, как оно сдохнет, и спать спокойно». – И он побежал мимо чанов и рядов ящиков, следуя за грохотом и лязганьем потревоженного металла.

Когда он выбрался на открытое пространство за корпусами машин, магнит уже достиг чанов с расплавленным металлом. Теперь молчавший вампир заорал во все горло. Но разобрать слова было практически невозможно.

Наконец диск завис над огромным ковшом, в котором над магическими молниями и огнем медленно булькал расплавленный мифрил.

– Чтоб тебе не было покоя даже в загробном мире! – Гном махнул рукой.

Освобожденные цепи заскользили, и магнит с прикованным упырем рухнул в чан, расплескав вокруг тягучие капли жидкого металла. Вопль вампира оборвался.

Александр еще с минуту молча наблюдал, как диск медленно погружается в ослепительно-белый металл.

– Не вылезет? – устало поинтересовался он.

Адреналин поспешно покидал кровь, сменившись облегчением, оставив лишь боль в ребрах и затаившийся до поры ужас от бегущей по пятам смерти.

– Если оно и оттуда вернется, то я сам попрошу меня в кровососа обратить, – хмыкнул гном.

– Надеюсь, никаких I will be back’ов, – на заинтересованный взгляд шахтера он отстраненно махнул рукой. – Старое заклятие для воскрешения голема.

К ним подбежал тяжело дышащий эльф.

– Еле успел разобраться с управлением крана, – выдохнул долговязый шахтер.

– Да, я уже почти начал волноваться.

– Получается, во всем этом еще и кровососы замешаны. На твоем месте я бы присмотрелся к городским упырям, – задумчиво произнес гном.

– Надо разобраться во всем случившемся, – Александр кивнул. – И посоветоваться с товарищами. Надеюсь, они тоже разузнали что-нибудь. А вы постарайтесь пока ничего не предпринимать и сидеть тихо.

Проходя мимо рухнувшего стеллажа, он нагнулся и вытащил небольшой кинжал, скованный из радужных полос.

«Будет уликой, – немного подумав, он засунул его за пояс. – Чтоб я еще раз пошел на дело безоружным!.. Теперь даже в баню захвачу пару револьверов».

– Да мы просто наемные работники, – хмыкнул гном. – Подымим шум, Совет тут же пришлет сюда солдат и для начала, не разбираясь, кто прав, а кто вор, всех постреляет. Кроме того, активистов у нас не ахти сколько. Остальные пока боятся поднять глаза от камня. Так что мы с друзьями затаимся в дальних уголках рудника. Но, как только ты соберешься подвязать Тас’Кара над костром, только крикни, и я притащу любимую вязанку хвороста.

– Неплохо бы устроить пару диверсий, чтобы они отсюда оружие не перевезли.

– Вагонетка или две всегда могут сойти с рельс, – пожал плечами гном. – Да и пещерные крысы могут случайно растащить рельсы. С этим управимся. Только не тяни время. В случае чего у нас наберется с две дюжины рук, знающих, с какого конца держаться за кайло. Но нам бы еще с пятого уровня выбраться.

– Есть у меня одна идея.

Из туннеля, ведущего к станции, послышался гул приближающейся платформы. Дер Дронг зло уставился в темноту. Прожектор, как и огнеметы, в сторону станции не разворачивался.

– Кажется, ваш любимый вампир быстро по вам соскучился, – хмыкнул один из стражников.

– Заткнись, пока я тебя галькой не накормил, – едко бросил десятник.

Дер Дронг и сам не понимал, каким образом пропустил вампира на охраняемую территорию. После разговора с упырем в голове неслабо гудело, будто десятник закинулся несколькими литрами забористого эля, а потом догнался еще грибной настойкой.

Дер Дронг опустил шлагбаум и взвел арбалет.

– Приготовьтесь.

«Этого кровососа я доставлю к Геру Тас’Кара в любом виде. Пусть даже это будет кусок прожаренной мертвечины».

– А ну стоять! – крикнул десятник в сторону приближающегося гула. Однако звук продолжал нарастать. Дер Дронг сошел с узкоколейки и укрылся за креплениями шлагбаума.

Секунды спустя из туннеля на полном ходу вылетела транспортная платформа и врезалась в заграждение. Шлагбаум вздрогнул, приняв на себя удар, но выдержал.

Десятник выпрямился и, зло прищурившись, навел на платформу арбалет. Палец дрожал на спусковом крючке, но стрелять было не в кого. Лишь несколько пустых деревянных ящиков. Паровой двигатель надсадно хрипел и исходил клубами, пытаясь сдвинуть машину дальше.

– Ну же, остолопы, остановите двигатель! – крикнул десятник замершим подчиненным.

Но не успели стражники сдвинуться с места, как из туннеля вырвалась вторая платформа. Она врезалась в первую, и тут уже шлагбаум не выдержал.

Дер Дронг увернулся от разлетевшихся обломков заграждения и ошеломленно уставился вслед платформам, прогрохотавшим по узкоколейке дальше. Оба его бойца переглянулись в сомнениях, стоит ли поливать пламенем из огнеметов пустые ящики.

– Догнать! – проорал десятник. Стражники бросились к запасному пути, где в тупичке стояла их платформа. – Остановить и вернуть назад!

В порыве ярости Дер Дронг ударил коленом по прикладу арбалета. Хотел ли подземник сломать деревянную планку или нет, неизвестно, но приклад выдержал, заставив десятника прыгать на одной ноге, оглашая туннель отборной руганью.

Паровая дрезина гномов наконец-то выехала на основной путь, уже безнадежно отстав от скрывшихся транспортных платформ. Когда все известные десятнику проклятия закончились, Дер Дронг задался вопросом, что же такое вытворяет вампир на станции. И в ответ послышался перестук очередного вагончика.

Десятник уже сокрушенно приготовился проводить взглядом очередную проехавшую мимо платформу, когда она внезапно начала сбрасывать скорость и затормозила напротив поста.

Дер Дронг настороженно обозрел ящики, а затем, решившись, полез на платформу.

«Вырублю долбаный мотор и заблокирую выезд…» – Он не успел додумать, когда из дальнего ящика донесся шорох. Десятник приставил приклад арбалета к плечу и навел мушку на короб. Затем осторожно двинулся по платформе, огибая ящики.

Вампир был один, так что Дер Дронг не опасался нападения со спины и не сводил взгляда с шумливой деревянной коробки. И потому десятник не заметил, как крышка одного из ящиков позади него откинулась. Зато в полной мере прочувствовал удар кованого конца дубины по своей макушке.

Парнава

– Кыш, кыш, проклятые, – прошамкал Монтгомери фон Бернс.

Старичок постучал по стеклянному окошку кареты тростью с набалдашником из кости. Экипаж застрял на дороге, окруженный какими-то энергичными людьми с плакатами. Вряд ли несчастные догадывались, что древний аристократ так и не расслышал ни единого их призыва.

Виконтесса Катрин Д’Элани, сидящая напротив Бернса, все пыталась понять, какие чувства в ней вызывает старичок. Пожалуй, презрение на грани с весельем. Невысокий, практически лысый, трясущийся в своем идеально скроенном фраке. Старый вампир.

– Не волнуйтесь, милочка. Сейчас добрый Вэйлон разгонит эту чернь, и мы помчимся. – Мутные глаза старичка разгорались, лишь когда он смотрел на ее яремную вену.

Катрин подавила желание вогнать деревянную шпильку в дряхлую грудь под белоснежной манишкой. Сейчас Монтгомери служил ей пропуском в высший свет. И, пока древний вампир лишь смирно надеялся отведать ее теплой крови и не распускал рук, то есть клыков, ее все устраивало. И его липкий взгляд, и трясущееся руки, что иногда поглаживали ее пальцы, и даже острые зубы, нередко показывающиеся из-за поджатых губ.

«Интересно, сколько упертых племянников ждут не дождутся кончины богатого дядюшки? – усмехнулась Катрин про себя. – И сколько из них засыпает, мечтая прийти к Монтгомери с деревянным колом? Хотя родных племянников этот старичок уж точно пережил. Остались какие-нибудь прапра…»

– В этом году горожане больно беспокойны, – отвлекая внимание от себя, предложила она тему разговора. – Я уже не в первый раз вижу толпы митингующих. И все опасаюсь, как бы они не взялись за камни.

– Вечно они недовольны, – фыркнул аристократ. – Сколько помню, всегда требуют то снижения налогов, то отмены повинностей, то повышения платы. А насчет нынешней черни вы правы, душечка. Больно они стали шумливые. Вот в дни моей молодости хватало пары всадников, чтобы разогнать эти бесовские митинги. А теперь того и гляди, они сами стражу с лошадей стащат. Но не стоит волноваться, уж мы проследим, чтобы они свое место знали.

Экипаж наконец прорвался сквозь ряды демонстрантов и помчался по практически пустой улице.

«Вот уже который день я прохлаждаюсь в обществе затхлой аристократии, – уныло подумала Катрин, пытаясь с заинтересованным видом слушать ворчание старика-вампира. – И никаких подвижек. Артефакт еще в пути. На след похитителей я так и не вышла. Еще чуть-чуть, и я тоже завернусь в поеденный молью платок, высыплю на лицо половину румян и начну вспоминать деньки своей бурной молодости».

– Что ж барон их не разгонит? – продолжила она, думая о своем.

– Его стражи снуют по Долине, – закатил глаза вампир, – вроде как занимаются поисками налетчиков на караваны. А разбираться с протестующими он не стал. Они вроде как не к нему претензии предъявляют. Ух, странно недальновидно с его стороны так думать. Будто барону уже наплевать на происходящее. А ведь если чернь наберется смелости поднять руку на нас или разграбить чей-нибудь особняк, то там уже и до Замка недолго. Ну да Совет Знати исправит это дело, я уж прослежу.

Монтгомери фон Бернс продолжал что-то там бухтеть насчет распоясавшихся горожан, но Катрин уже не обращала на него внимания.

«Самое неудачное время для поиска. На карнавал в Парнаву съезжается вся знать из Долины и даже из-за границы. Толпы путешественников, богачей и их любовниц. Скучать явно не придется».

Подсев ближе к окошку, она выглянула наружу. На перекрестке на пару секунд открылось уходящее вдаль каменное ущелье из домов. В Парнаве все радиальные улицы сходились к подножию холма, вершину которого венчал Замок.

Пусть крепость уже давно перестроили в готический дворец, а амбразуры сменились цветными витражами. Пусть по десятиметровым стенам не прогуливались стражи, высматривая приближающихся врагов, а кованая решетка была всегда поднята. Но неприступные бастионы опоясывал ров, а башни с соколиными знаменами еще гордо вздымались над городом.

«Вот моя цель, – подумала Катрин, откидываясь на спинку сиденья. – Но ее придется отложить, а пока перетрясем рыбку поменьше. А щука пусть дремлет на дне омута».

Окраины Парнавы

Грязная подворотня жилого района. Разбитая дорога, вся в ямах и лужах, которые освещает лишь свет из окон. Беспризорный мальчишка, вдохновенно малюющий на штукатурке жилого дома аляповатый рисунок – мужчину с далеко выдающимися изо рта клыками и пару воткнутых в его грудь кольев.

Сорванец как раз заканчивал надпись, когда его спугнул посторонний шум. Кусок мела упал, и перестук башмачков быстро затих в темноте.

Шаги приблизились, и вот перед образчиком настенной живописи остановился мужчина лет тридцати во фраке с накинутым поверх темным плащом. Отутюженный костюм, с острыми стрелками на брюках, изящные серебряные запонки на манжетах, накрахмаленный воротничок и высокомерный, пренебрежительный взгляд на весь мир.

Зубы скрипнули от сдерживаемой ярости, когда франт скользнул взглядом по неоконченному призыву: «Убирайтесь, посмертные выродки, обратно в свои…» Неразличимое движение руки, неприятный скрежет, будто по жести провели ножом, и стену с рисунком наискось перечеркнули пять глубоких канавок. Запахнувшись в плащ, мужчина продолжил свой путь, расплескивая лужи в переулке быстрыми злыми шагами.

Его цель – неприметная снаружи дверь, ведущая в полуподвальное помещение. Над этим заведением не сверкала яркая вывеска, рядом не стоял зазывала. Но для своих метки были везде. Они начинались еще за пару кварталов: запахи, эманации – направляя к этому особенному бару. Бар, где единственным напитком в меню была кровавая Мери, или Люси, или – хотя кто спрашивает имена? Этим у еды не интересуются.

По телу пробежала сладкая волна предвкушения. Пальцы подергивались, глаза застилала пелена. Сегодня он зол и голоден. С каждым разом сдерживать себя, идти по улице как ни в чем не бывало становилось все сложнее. Другие смеются, радуются, грустят, живут и не знают иного. Не знают, каково чувствовать свои застывшие вены, по которым уже не заструится горячая кровь. Каково помнить холод могильной земли. Не ощущать живительного глотка воздуха в легких. Смерть может отступить на время. Но ее клеймо омрачит разум и душу навсегда.

Только свежая кровь может, пусть на минуты, вернуть настоящую жизнь. Даровать наслаждение, которое не ценят эти существа. А он раз за разом проходит мимо. Мимо жизни, что он так жаждет испить, опустошить. Почувствовать вкус последней капли затихающего сердца.

В мыслях он раз за разом скидывал с себя невидимые оковы и принимал истинный облик. Видел раскрытые в беззвучном крике рты живых существ. Глаза, полные безнадежного ужаса и знания неминуемой смерти. Видел летящие багровые брызги. Густые капли живительного нектара, касающиеся языка…

Хищная улыбка искривила бледные губы. С невыносимой болью он в очередной раз вынырнул из видений. Он сам не помнил, как открыл массивную дверь с запорами и спустился по винтовой лестнице вниз.

Затуманенные желанием глаза выхватывали лишь отдельные картинки. Полутемный, прохладный зал. Красные отсветы от светильников. Настенные панно: мрак и серебро на красном – тела, свившиеся в бесконечном чувственном экстазе. Шторы, прикрывавшие кабинки для уединения. Обострившийся слух ловит за ними стоны муки и наслаждения. Дубовая стойка. Стеклянный стеллаж у стены, с сосудами в виде обнаженных фигурок женщин и мужчин, наполненных темно-бордовой влагой жизни. Эльф в белой рубашке и переднике.

Он постарался невозмутимо опуститься на высокий стул у барной стойки, унял дрожь и загнал эмоции глубже.

«Продавец крови, жалкий смертный, эльф, недостоин видеть меня слабым. Но однажды настанет черед оборваться и его ничтожной жизни», – он почувствовал, как клыки удлиняются при одной мысли об этом. О беспомощном трепыхании тела, стекленеющих глазах и сорвавшемся с губ последнем выдохе. Пока по зубам и языку струится горячая кровь, что под напором рвется из прокушенной вены.

Эльф нахмурился, словно прочитав мысли вампира.

– Мессир Йоханс Кронг, – рука длинноухого будто случайно опустилась под стойку. – Будете заказывать?

«Наверняка у него заготовлен острый кол, – с усмешкой подумал вампир. – Как будто, захоти я напасть, это ему помогло бы».

– Свежую, – на стойку упало несколько монет с отчеканенным соколом.

– Теперь это стоит семь, – эльф проворно смахнул монеты в карман передника.

«Когда-то мы платили вам лишь ужасом. Вы рассказывали страшные сказки о нас детям и дрожали ночью вместе с ними, молясь, чтобы не стать следующими, чтобы выдержали запоры, чтобы зло миновало. Просили своих богов, чтобы проснуться утром живыми, – вампир провел острым ногтем по ободку монеты в кармане. – А теперь за кровь мы платим мерзкими кругляшками из металла».

– Подорожало, – произнес он вслух.

– Такие времена, – произнес бармен, принимая доплату. – Седьмая кабинка.

«Не сорваться. Там, внутри, всего лишь тупая девка, получающая деньги за то, что дает прокусить запястье и вкусить чуток крови. Она даже не боится. Она привыкла. Как овца. А я жажду охоты, страха в расширяющихся зрачках. Жажду сам выбирать себе добычу. Любого. Когда и где захочу».

– Меня всегда удивляло, что продавец не один из нас, – глаза Йоханса не отрывались от зрачков эльфа. Но вампир не видел страха в их глубине. И это злило его еще больше.

– Торговец лучше продает свой товар, если не употребляет его сам, – сухо улыбнулся эльф. – Да и доноры больше доверяют живому посреднику.

Йоханс поднялся и медленно пошел по залу вдоль ряда задернутых шторок. Порой оттуда доносились фальшивые стоны. Словно шлюхи в борделях, что громко стонут, пытаясь показать клиенту, насколько хорошо он их удовлетворяет. Здешний же товар, по чьим венам струилась горячая вожделенная кровь, пытался стонами и криками имитировать страх. Быть может, это кому-то и нравилось. А он жаждал услышать настоящие, первобытные, крики ужаса.

Йоханс нетерпеливо отшвырнул в сторону занавеску. Пышнотелая девушка с туповатым личиком массировала запястья, сидя на мягком бордовом диване, занимавшем основную часть небольшой ниши. Он шагнул вперед, и красный шелк шторы упал, отрезав его от остального мира.

Та встреча произошла полгода назад.

Тем вечером Йоханс в очередной раз напрасно попытался удовлетворить жажду в баре крови. Как будто можно получить удовольствие от жалкого заменителя. А после, выйдя из кабинки, он, чуть пошатываясь, побрел к стойке.

Всего несколько мгновений назад он наслаждался. Те секунды, когда клыки прокусили тонкую нежную кожу и первые робкие капли оказывались на языке. Единственное удовольствие, оставшееся в нескончаемой жизни после смерти. Для того, кто уже не ощутит пьянящего вкуса вина, для кого потеряна близость с женщиной и забыто прикосновение ветра, ласкающего кожу на берегу соленого моря. Теперь вся прелесть мира, все искушение, все наслаждение – лишь в нектаре жизни, что течет в живых. От него он на миг становился живым.

В прошлой жизни ему никогда не пришла бы в голову безумная идея наброситься на человека и впиться в его вены алчущим ртом. Но после перерождения он чувствовал, что нечто изменило его. Вместе с жизнью умерло многое, что делало его человеком. Теперь с наслаждением оказалась намертво связана жажда охоты. Он знал, что может убивать. Этого от подобных ему некогда ждали смертные. И вампиры всегда оправдывали самые темные страхи живых.

Но те времена канули в Лету. И сейчас его считали никем. Одним из тех жалких кровососов, что пытались стать обычными людьми. Его, вселявшего ужас, больше не боялись. А он хотел наслаждаться опасливыми взглядами на улицах. Грезил, чтобы при его виде люди замирали и робко расступались. Чтобы они знали, кто перед ними.

Желание власти. Вожделение крови. И жажда охоты. А все, что у него осталось, – мерзкий бар с продажными девками. Жалкие мгновения, чтобы забыть все.

Но секунды проходят, и он должен оторваться от еще полного жизни существа. Отказаться от блаженства, купленного за кругляшки металла.

В такую секунду сложнее всего сдержаться. Не впиться удлинившимися когтями в обмякшее тело, насильно удерживая его на подушках красного дивана. Не лакать вожделенную жидкость, пока девушка бессмысленно кричит, вырывается и все слабее бьет кулаками по спине.

За такой срыв, да и за смерть товара ему пришлось бы серьезно расщедриться продавцу. Его даже могли внести в черный список, и двери всех баров крови закрылись бы для него навсегда. Ему пришлось бы питаться несвежей кровью или искать нелегальных доноров. Или… выйти на ночную охоту. Чтобы, когда стража найдет на улицах осушенные трупы, за него взялись угрюмые чистильщики из рядов семьи.

Бывали времена, когда Йоханс готов был рискнуть всем. Местом за спиной бессменного патриарха. Посмертным существованием. Рискнуть за призрачную возможность быть самим собой. Но раз за разом он сдерживался. Мучительно отрывался от очередной девки и выползал на нетвердых ногах из кабинки в полумрак общего зала.

Вот и полгода назад он точно так же устало облокотился на стойку бара. Насыщение скоро перерастет в истинную силу, разольется по телу пробуждающей волной. А пока он просто опустошен.

«Что делать существу, оставшемуся навсегда в реке времени? – Йоханс зло ухмыльнулся. – Нет, не в реке. Я тону в бескрайней трясине существования».

Длинноухий бармен в безупречно чистом переднике окинул его безразличным взглядом своих медовых глаз, явно заметив несколько алых капель на белой манишке.

«Чем развлечься неумирающему существу? Не страдающему от болезней, почти не чувствующему боли, не нуждающемуся во сне? Наслаждение от крови… Но это лишь краткий миг. Поворот минутной стрелки, когда в запасе бесконечные серые дни».

Да, он знал тех, кто мог пролежать весь день в гробу, пялясь в рассохшуюся крышку последнего прибежища. Но им и при жизни хватало простых радостей. Еды, сна, работы. Остальные вампиры играли. Власть, деньги, интриги. Раскидывали сети своего влияния среди видных и богатых. Приумножали накопленные золотые слитки. Сталкивали между собой людей и нелюдей, богачей и аристократов и с усмешкой наблюдали за происходящим.

И оставалась еще одна «привилегия». Сильнейшие герои, умнейшие мудрецы, богатейшие купцы – все они смертны. Они уходят на покой, и на их место приходят другие. Великий круговорот жизни. Но если смерть от старости тебе не грозит, то ты навечно стоишь в очереди, что никуда не движется. Впереди всегда есть другой: более опытный, сильный и могущественный. Патриарх. Который никогда не умрет и не уйдет в небытие. Сам.

«Я устал стоять за спинкой кресла. Не для того я принял это существование. Я должен быть в первом ряду на спектакле жизни. – Йоханс задумчиво провел по полировке ногтем, вслушиваясь в скрежет. – Неладные мысли. Никогда не уходят. Пустые желания, что никогда не сбудутся».

И тогда стул рядом с Йохансом отодвинул мужчина в черной кожаной куртке. Незнакомец уверенно опустился на скрипнувшее сиденье. Бармен, получив пару монет, отошел в подсобку, оставив их наедине.

Живой – редкий гость в заведении, где торгуют жидкой жизнью. Йоханс должен был почувствовать его загодя, но сейчас ему было все равно.

Кавалерийские сапоги и охотничьи штаны незнакомца заляпала грязь. На поясе – двуствольный пистолет, неброский, но с тщательно выполненной инкрустацией из магосхем и кристаллов осция. Дорогая игрушка для простого бродяги. На куртке нашиты несколько старинных охранных амулетов, стоящих на порядок дороже золотых побрякушек.

– Удачная ночка? – насмешливо спросил живой, кивнув на заляпанную кровью рубашку вампира.

– Одна из лучших, – вкрадчиво ответил вампир.

Что чувствует кровосос к живым людям? Презирает за ничтожность их жизней. И завидует тому, что они живут.

– Это-то про охоту на привязанную добычу? – нагло поинтересовался незнакомец.

«Приходить в бар крови и говорить такое в лицо мне… Пьяный шут или слишком самоуверенный дурак?» – Ноздри Йоханса потянули воздух.

Незнакомец пах потом, своим и скакуна, ночным лесом и дорожной пылью. Спокойствие, уверенность и хладнокровие.

– Мы живем по общим законам. Никто не утаскивает из селений девушек в ночных рубашках, нет беснующихся толп с факелами и вилами, – холодно ответил вампир. – Все довольны.

Но перед глазами Йоханса на миг мелькнула картинка – толпа разгневанных людей, которые пронзали патриарха кольями и развеивали его пепел над рекой.

– Быть может, не так уж и плохи были те старые времена? – Ночной собеседник будто прочел его мысли.

«Странные слова от странного живого. Осторожность не помешает. Если меня проверяют на верность патриарху… Не хочется провести оставшиеся дни в гробу, погребенном под слоем бетона».

– Они стали тенью, строками в пыльных томах на полках библиотек.

– Мудрецы утверждают, что жизнь движется по спирали и постоянно возвращается к старому. Пусть даже и под новым обличьем, – усмехнулся незнакомец. – Былые порядки могут и вернуться.

– Сейчас мы обладаем всем. У нас есть влияние. Деньги, что так любят смертные, такие как ты. Нам нет нужды рисковать, добывая кровь, – Йоханс позволил своим клыкам выскользнуть из-под верхней губы.

– Тогда нет нужды злиться, – хлопнул ладонью по стойке гость. – Продолжайте наслаждаться своим вечным покоем.

– Что ты можешь знать о моих желаниях? – процедил сквозь зубы вампир.

– Я солдат. Вонзив клинок под ребра противника, я чувствую себя живым как никогда. Я охотился на существ, которые могли разорвать меня. И убивал врагов, державших мою жизнь в своих руках. Без риска нет и истинного наслаждения, – сейчас вампир чувствовал, что чужак говорит искренне. – Тот, кто хоть раз познал удовольствие нести смерть, никогда не забудет его.

«Страх рождает трепет и уважение. Перед туманным замком на холме, где живут вампиры. А не перед респектабельной резиденцией в центре города. Перед ночным кошмаром. А не перед господином во фраке».

– Вы спрятались за законами, но они же вас и сковали, – продолжал живой. – Может быть, тебя устраивает оставаться вечной тенью на вторых ролях за спиной патриарха. Ходить в бар, чтобы насосаться продажной крови. Тогда забудь мои слова. Если же нет…

Незнакомец поднял ладонь со стойки. На полированном дереве осталась лежать старинная монета с полустертой чеканкой в виде ставшего на дыбы скакуна.

Живой поднялся на ноги:

– …то ты найдешь меня. И тех, кто хочет вернуть ушедшее.

– Как твое имя? – помедлив, тихо спросил Йоханс.

– Называй меня мистер Омен, – ответил незнакомец.

Вампир не видел, как ушел странный гость. Он смотрел на плоский кружок металла. Настолько старый, что даже не блестел.

«Уловка. Может, патриарх хочет втянуть меня в несуществующий заговор и отправить, скованного, во тьму веков. Или барон жаждет посадить меня на кол за подстрекательство к мятежу. – Йоханс смотрел на монету. – Встать и уйти. Не трогая ловушки. Так будет правильно. Не для того я согласился на такое существование, чтобы рисковать».

Через час, проведенный в раздумьях, Йоханс поднялся и отправился к выходу, провожаемый безразличным взглядом продавца крови.

А стойка бара осталась пустой.

Парнава. Городские окраины

Александр сверился с помятой запиской, настроченной аккуратным почерком Лакроша: пансионат «Последний приют».

Тихая улочка, погруженная в дремоту раннего утра. Сплошная стена из серых неприметных домов. После последнего капитального ремонта прошло немало десятилетий. А напротив, за черной решеткой ограды, затаилась небольшая усадьба.

Кто-то любовно воссоздал антураж вампирского особняка из сказок. Ржавые прутья ограды с заостренными концами, так и просящие насадить на них пару голов. Скрипящая на ветру калитка. Дорожки из черной гальки с засохшими кустами роз по сторонам. Готический двухэтажный дом из серого камня с черной черепичной крышей и никогда не мытыми стеклами высоких стрельчатых окон. Над крыльцом даже вертелся флюгер в виде летучей мыши.

– Вы уверены, что мы на месте? – повернулся Александр к кучеру.

– Да, ваше благородие, – кивнул малый. – Но на вашем месте я бы не оставался здесь на ночь. Очень экстравагантный контингент, если мягко выразиться.

Александр вытащил пару монет и протянул возчику. Опыт зашивать свои сбережения в пояс пригодился ему и в очередном приключении. Потерять штаны проще, чем голову, но куда сложнее, чем заплечный мешок, только и мешающий спасаться бегством.

– Разберемся. А ты всегда был извозчиком?

– Учителя словесности в наши непростые времена спросом не пользуются, – грустно улыбнулся кучер и подхлестнул гнедую двойку.

Александр скрипнул калиткой, пошуршал агатовым песком и дернул за шнурок звонка. За двойными дверьми с гравировкой в виде сцен из мрачных сказок раздался далекий вскрик, и в тот же миг створки бесшумно распахнулись.

Приглушенный свет не слепил глаза. Небольшой двухэтажный зал, выдержанный в темных и красных тонах. Впереди стойка с улыбающейся девушкой в темном платье. Ковровые дорожки, абажуры настольных ламп и обивка диванов только багровых оттенков. Ажурные столики и стулья лишь из черной древесины.

– Добро пожаловать, путник! – радостно поприветствовала его девушка. – Чем я могу вам помочь?

– Я хочу снять комнату, – он на секунду задумался. – Самый обычный номер, без всякой местной специфики.

– У нас есть пара номеров без всяких изысков, – служащая понимающе улыбнулась. – Хотя мы славимся именно умением создать для каждого постояльца свою обстановку.

– Значит, в подвале есть гробы?

– На любой вкус. В наличии сандаловое дерево, бук и клен, – перечислила девушка.

– Потрясающе, – пробормотал Александр. Девушка сняла с доски номерок с ключом и звякнула в колокольчик. – Пользуетесь небось огромным спросом?

– Свободных «особых» номеров почти не бывает, – она наклонилась и доверительно прошептала: – Причем снимают их зачастую и клиенты-люди.

Из подсобки к ним вышел носильщик.

«Униформа сидит безукоризненно. А уж на почти оторванную от шеи голову, лежащую на плече, можно и не обращать внимания. Да и синюшный оттенок кожи – дело обычное».

– Это Стивен, наш портье, – девушка бесстрашно подошла к зомбяку и, щелкнув позвонками, вернула голову в нормальное положение. – Не волнуйтесь, он отличный парень.

Мертвяк поблагодарил девушку с ресепшена невнятным бормотанием и, взяв ключ, потопал к лестнице.

– Мои друзья должны были здесь остановиться. Скелет по имени Сол и гном-вампир Лакрош.

– Мы уважаем анонимность наших гостей и не беспокоим их. Но если они здесь и захотят вас видеть, то спускайтесь в общий зал после заселения, – не убирая профессиональную улыбку с уст, девушка указала ему на спину зомби.

«Гостиница полна местной специфики. Хотя если уж я оказался в здешней Трансильвании, то неплохо бы оттянуться на полную катушку. Надо только проследить, чтобы на ужин не подали блюдо из живых червяков или кубок свежей крови».

Номер оказался на удивление обычной симпатичной спальней в викторианском стиле. Широкая кровать под балдахином, столик, пара стульев и тяжелые шторы, скрывавшие окно во двор. Александр даже пожалел, что не снял один из «особых» номеров.

За его спиной вежливо покряхтел носильщик. Давняя смерть не помешала зомби протянуть ладонь с отсутствующим мизинцем за обязательными чаевыми и получить их.

Тратить время на распаковку чемоданов Александру не пришлось за полным отсутствием оных.

«Вот еще один плюс путешествий налегке, – прикинул он, спускаясь на первый этаж. – Если вещей нет, то можно и не париться. Неплохо было бы, конечно, сменить белье и рубашку, но такие мелочи настоящего мужчину заботить не должны. Особенно в отсутствие дам. А уж носки – так это просто защитное оружие. Стоит их снять и бросить в сторону, как твой след потеряет даже оборотень».

Общий зал занимал все левое крыло пансионата. Столовая и кухня ютились там же. Скромные размеры пищеблока не удивляли, учитывая, что многие постояльцы явно предпочитали обедать в своих номерах. Или просто уже никогда не обедали.

Небольшая оранжерея заросла кустарниками с красно-зелеными листьями и почти черными цветками, особняком расположился небольшой пруд с бледными кувшинками и орхидеями.

За садом, в углу крыла, приткнулась пара столов для «элементов», эндемичной разновидности бильярда. Квадратное поле с бортиками, чуть побольше американского пула. Двенадцать шаров четырех цветов и один бесцветный. За ближайшим столом он увидел Сола и Лакроша, сражавшихся киями.

– Я задержался почти на сутки, а вы тут спокойно прохлаждаетесь?

Нагнувшись над атласной поверхностью, Сол прицелился и нанес удар по прозрачному шару, над которым кружили язычки пламени. Сфера прошла насквозь красный шар, ударилась по касательной о коричневый, который залетел в синюю лузу, а сама сфера долетела до белого бортика. Язычки пламени над ней сменились крошечным прозрачным циклоном.

– Сегодня к ужину мы бы начали проявлять беспокойство и, может, даже помянули бы тебя в вечерней беседе, – приветственно кивнул ему костяк. – Смотрю, ты по дороге оступился и упал?

Александр хмуро пощупал все еще ноющий синяк на скуле:

– Ага, поскользнулся на кожуре.

Скелет ударил по сфере, но кий лишь проскользнул. Бесцветный шар со знаком воздуха врезался в красный, отлетел от него и поменял знак обратно на огонь. Скелет раздраженно брякнул по столу фалангами пальцев.

– И да, я тоже рад вас видеть, – фыркнул Александр.

– Спасательную операцию отложили до утра, – Лакрош поправил затемненные очки и склонился над столом. – Господин Луи Матарини очень высоко оценивал вашу способность как попадать в неприятности… – гном нанес закрученный удар. Сфера отскочила от белого шара, даже не поколебав его. Два синих шара отразились от бортов и попали каждый в коричневую лузу. Скелет уважительно присвистнул: – Так и выпутываться из них с наилучшим результатом.

«И когда это я успел получить столь высокие баллы по выживаемости? Как по мне, так завалил все тесты».

– Похоже, ты и в этом мастак, – уныло заключил скелет, провожая взглядами еще три шара. – Повезло, что я еще разбивал. Иначе бы так ни разу и не ударил.

– «Элементы» появились за Узким Морем в дни моей юности, – размеренно произнес Лакрош, загоняя остальные шары. – А я берусь только за то, что получается у меня очень хорошо.

Скелет бочком приблизился и, театрально прикрыв челюсть кистью, громко прошептал:

– Пора нам заменить этого вампира в отряде. Иначе у меня разовьется комплекс неполноценности. Помнишь, как здорово было, когда только я был прожженным авантюристом, а вокруг одни хлюпики и доходяги? Неопытные девахи, одышливые толстяки, парень не от мира сего – золотые времена!

– Зато ворчливый костяк все еще с нами. Очень надеюсь, что золотой век наших приключений кончился и никогда не повторится. Надоело соскабливать мозоли с пяток, – хмыкнул Александр. – А неплохое местечко вы выбрали для штаб-квартиры. Наша компания просто неотличима от большинства жильцов пансионата.

– Это идея Лакроша. Вроде как мы не будем бросаться в глаза посреди этого скопища неординарных личностей, – пожал плечами костяк. – Кроме того, здесь отличные свежевскопанные могилы с настоящей кладбищенской землей.

«Ага, лучшее место для заговора клоунов – это цирк», – он задумался, шутил ли на самом деле скелет.

– Это лишь одна из причин, – Лакрош отложил кий. – Довольно забав. Следует обсудить произошедшие события. Терять время сейчас непростительно.

– Тогда, как опоздавший, я и начну. – И Александр присел на край стола.

Рассказ о его похождениях, начиная с их расставания на перекрестке и до выхода из шахты, уложился в какой-то десяток минут. Вся стража рыскала в поисках исчезнувших платформ и спустя рукава проверяла выезжающие телеги, обыскивая их лишь на наличие подозрительных ящиков, а не возвращающихся со смены горняков. Так что он довольно легко выбрался на повозке с отправленными на починку в Парнаву инструментами.

Передать словами мрачный и завораживающий дух погребенных в недрах шахт, полных своих тайн и страхов, а заодно произвести впечатление на товарищей ему, как он ни старался, так и не удалось. В его пересказе вместо рисковых приключений получилось что-то вроде скучной прогулки по подземному переходу в сопровождении опытных спелеологов.

Лакрош внимательно слушал, изредка переспрашивая и уточняя детали. Особенно гнома заинтересовала заброшенная штольня и кровавая пентаграмма сорокалетней давности. Услышав про металлургический цех и склад оружия, Сол фыркнул, помянув скряжничество подземников.

– Я явно недооценил масштабы происходящего из-за скупости сведений, доступных в Ардасе, – покачал головой Лакрош по завершении его рассказа. – Слишком много вовлеченных. Что же до обнаруженной вами гекатомбы, то убийство горняков не имеет отношения к нашему делу. Я отражу эту информацию в донесении бургграфу. Но это внутренние дела Долины, а у нас нет времени в них разбираться.

– И все же, узнав что там произошло, мы получили бы поддержку горняков, – с сомнением возразил Александр.

– Мы и так заручились их помощью, судя по вашим словам. Всему свое время. Сейчас главная наша задача – расследовать нападения на караваны.

– Побродил по пещеркам. Попинал подземного червяка-переростка. Подрался с пьяным стражником. Исподтишка подставил подножку полудохлому вампиру, который не удержался и свалился в корыто, – перечислил скелет. – Одним словом – скукотища. Вот я вам сейчас поведаю о полной опасностей дороге в мрачной чащобе, где меня чуть не растащила по косточкам стая оборотней. А также о том, как я отважно пробился в затерянную деревню перевертышей.

Рассказ костяка пестрел явными преувеличениями. В нем не хватало только схватки с драконом и злобными магами, на которую Солу, видимо, не хватило времени. Из остального же можно было легко склепать небольшой эпос или солидную балладу.

– А кроме небылиц что-нибудь произошло? – усмехнулся Александр. – Ты там с седла со скуки не свалился?

– Это еще не все, – нагло усмехнулся костяк. – Возвращаясь назад, я обнаружил, что меня преследуют! Я вступил в неравный бой с целой шайкой наемников и сумел взять живым языка. И каким бы опытным солдатом он ни был, в конце концов он поведал мне все…

– И как же ты его пытал? Безостановочно болтал, пока бедняга не начал умолять тебя замолкнуть?

– Как говорил один уважаемый дон, я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться, – даже не обратив внимания на насмешку Александра, надменно закончил мертвяк.

– Постарайся изложить только голые факты, – смиренно попросил Лакрош.

– М-да… за кружкой пива с вами не посидишь, ребята, – печально покачал черепушкой Сол. – Вот вам прямо голый скелет фактов: его отправили следить за стоянкой оборотней, а вернее за всеми, кто изволит навестить зверюшек. Его старые приятели по полку порекомендовали его одному хмырю в «Мельнице», здешнем заведении с сомнительной репутацией. И, по словам языка, этот мужик нанял еще немало парней с клиническим отсутствием совести. Что он приказывал остальным, мой пленник, по причине скудоумия, выяснить не потрудился, но набирали их явно не для занятий хоровым пением. Ну как, горячо?

– Эту ниточку стоит проверить, – согласно кивнул гном.

– Ниточку? – возмущенно вскинулся Сол. – Это целая якорная цепь!

– И мы обязательно все выясним. Но сейчас мы делимся полученными разведданными. – И вампир поведал о своем визите в резиденцию кровососов.

– Хорошая у тебя семья. Добропорядочные граждане. Славная репутация. Настоящие моральные ценности, – заключил скелет.

– Когда я покинул обитель, меня взял под наблюдение оборотень, – завершил рассказ Лакрош. – Я смог сбить его со следа и сам недолго следовал за перевертышем по городу. Но, понимая возможность обнаружения и рискуя потерять след, я послал за ним нескольких уличных сорванцов.

– За оборотнем? – сомнительно протянул Александр. – Мальчишек? Вы не подумали, что подвергаете их жизни опасности?

– Они сумели выжить в крайне неблагоприятных условиях и досконально знают Парнаву. Кроме того, прибыв в пансион, я немедленно попросил проследить за оборотнем свое доверенное лицо.

– И кого же? – полюбопытствовал Сол.

– Меня, – позади скелета бесшумно возникла невысокая женщина лет сорока. Строгая прическа – убранные назад черные как смоль волосы. Требовательный и внимательный взгляд карих глаз. Строгая, но открытая улыбка. Так выглядела бы учительница младших классов в сельской школе, наблюдающая за своими непослушными учениками. А вот темно-красное бархатное платье больше подошло бы для вечернего бала. – Мсье Лакрош, где же ваши манеры? Представьте мне моих гостей.

Гном почтительно и нежно поцеловал протянутые пальцы:

– Леди Марокеш, перед вами мои соратники. Мсье Александр и мсье Солон, – Александр изобразил почтительный поклон. – Леди Марокеш – хозяйка пансиона и мой старинный друг…

– Не стоит упоминать, насколько, – улыбнулась хозяйка.

– С давних времен, – с придыханием закончил Лакрош. – Именно она настояла на нашем пребывании в пансионе.

– И на то есть веская причина, – серьезно продолжила хозяйка. – Прошу вас следовать за мной.

Хозяйка взяла гнома под руку, благо рост ей позволял, и направилась к выходу из оранжереи. Александр тактично приотстал и пошел вместе с Солом. По пути, глядя на склонившиеся друг к другу головы, он гадал, насколько может сблизиться пара давно мертвых существ. Во всяком случае, гном впервые на его памяти открыто улыбался.

Только что наступило время завтрака, и почти половина столиков в зале была занята. Хозяйка остановилась на пороге столовой и указала рукой на постояльцев.

– Кого вы видите перед собой?

«Тройка карликов в остроконечных колпаках, которые играют в нарды, – начал перечислять про себя Александр. – В кресле, развернув его в угол, сидит и общается сам с собой маленький старичок с настолько заросшим белыми волосами лицом, что на нем виднеются только крохотные глазки. Худощавый господин в черном сюртуке потягивает чашку горячего шоколада за чтением газеты. Еще парочка красивых девушек в белых платьях в дальнем углу щебечет, опустив ноги в крошечный фонтанчик».

– Да, перед вами монстры, – с грустью сказала леди Марокеш. – Так вы, люди, гномы и другие большие народы, называете малые. Вы приехали в нашу Долину, во Вторую Дугу, где люди сосуществуют с магическими существами. Вы собираетесь охотиться на оборотней, вурдалаков или упырей. Но прошу вас, не забывайте, что души у нас разные.

Хозяйка двинулась вперед, останавливаясь рядом с каждым постояльцем.

– Господа Крткеш – гоблины, владеют скобяной лавкой. Отличный бизнес, соседи уважают и привечают их. Господин Шы, наш домовой, лишился крова, когда снесли его старый дом. Теперь он сторожит склад. И ни один вор еще не стащил оттуда ни пылинки, уверяю вас. Так, к водяницам не пойдем, они пугливые. Но отлично присматривают за городскими фонтанами и устраняют проблемы с водопроводом.

– А тот господин в черном сюртуке? – полюбопытствовал Сол. – Что-то не вижу в нем ничего особенного.

– Это господин Луи де Бройль, он просто человек, учитель точных наук, работает над какой-то гипотезой, – махнула рукой хозяйка. – Снимает у нас комнатку, чтобы его не отвлекали. У нас очень тихо и спокойно, как он говорит, и это способствует мыслительным процессам. Большой чудак и развлекает всех своими сказочными теориями. Так о чем это я? Ах да. Люди могут назвать их всех нечистью, нежитью – монстрами. Но такие ли они на самом деле?

– По правде говоря, – глухо произнес Лакрош, – многие из нас слишком предрасположены к тьме. После смерти у нас слишком много времени, и наши подспудные страхи, комплексы и желания имеют свойства неуправляемо разрастаться.

– Ну так займите себя хобби и увлечениями! – воскликнула леди Марокеш. – Вы сами, мой дорогой друг, посвятили себя служению полису. Я, каюсь, слишком увлеченно отношусь к своему занятию ботаникой и пытаюсь настойчиво вывести черные розы. И никакой человеческой крови! – Она оглянулась на остальных путников. – Фон Ваальден со своими приспешниками пытаются изображать из себя полноправных членов города, хотя продолжают лакать настоящую кровь. По сути, они ни от чего не отказались. Они продолжают жить обособленно. Просто построили свою обитель не в глухомани, а посреди города. Но они все так же закрыты для остальных! А лишь пойдя на уступки, можно влиться в общество. В их случае это лишь притворство, игра. А у каждого обмана есть предел. И скоро, очень скоро это все выльется в бесчинства.

– Вы пьете кровь животных? – уточнил Александр.

– Да, исключительно неразумных тварей, – кивнула хозяйка. – Я и многие другие. Как вы едите их мясо. И потому мы не относимся к людям как к пище. А именно едой вас считают выкормыши фон Ваальдена, что бы они ни говорили вслух. Так что прошу вас задуматься. Пусть мы все и монстры, но не все чудовища.

– Миледи, – поклонился Сол. – Я абсолютно толерантен. Мне все равно, кто преступит закон: дух, эльф, человек или даже ваш племянник. Я отучу его пакостить на очень долгое время. Мы продолжим расследование и накажем виновных, кем бы они ни оказались.

– Я надеюсь, что вы не болтаете языком попусту, – строго произнесла хозяйка.

– Ввиду его отсутствия это невозможно, – усмехнулся Сол.

– Тогда я вам помогу. Как вы понимаете, многие из нас предпочитают общение с себе подобными. И многие останавливаются в моем пансионе. И так получилось, что я очень внимательная слушательница, – мило улыбнулась леди Марокеш.

Парнава. Городские окраины

Вся напускная веселость, неуемная экстравагантность и безудержная страсть погруженной в сумерки Парнавы стянулась в пределы одного квартала. Дома пылали отсветами красных фонарей, что и не пробовали изгонять тени, а лишь окрашивали их в багровые цвета. Светящиеся вывески над заведениями слепили глаза и затмевали небо яркими вспышками. Гремящая из открытых окон, дверей и даже экипажей музыка сливалась в звуковой хаос и заглушала громкие разговоры, неуемный смех и чьи-то пьяные проклятия.

Широкий бульвар без единого намека на зелень пестрел яркими нарядами кавалеров и ищущих приключения дам. В сумраке притаились ночные бабочки, их сутенеры и сомнительные дельцы, у которых можно было найти любой запрещенный в Парнаве товар. Каждый же освещенный участок мостовой притягивал к себе музыкантов, жонглеров и их публику разной степени трезвости. Экипажи неспешно и вразнобой пробивались сквозь гуляющих, подъезжали к фасадам заведений и выпускали группки очередных кутил.

Александр отступил в сторону, пропуская шатающуюся парочку, уже начавшую, совершенно не стесняясь, фривольно тискаться на виду у прохожих. Над головой раздался хлопок, и вниз на бульвар медленно полетело белоснежное конфетти, раскрашенное отсветами реклам и вспышками всех цветов радуги. Низкорослый бородач в добротном сюртуке мутно всмотрелся в Александра и что-то начал лопотать заплетающимся языком, попытавшись схватить его за рукав рубашки. Собравшиеся посреди улицы гуляки издали восхищенный вопль, когда броско одетая девушка выдохнула пламенем в небо. Взлетевшие факелы в руках акробатов перечеркнули бульвар огненным крестом. Донесся звон обильно падающих на мостовую монет.

«Если этот долгожданный карнавал хоть чуток похож на царящее тут веселье, то я просто не представляю, как город еще не сгорел в дни торжеств. Эти люди словно поголовно узнали о назначенном на завтра конце света и решили оттягиваться до последнего издыхания, не жалея ни денег, ни здоровья, ни пресловутого достоинства».

В полумраке за колоннами кабаре долговязый парень быстрым движением протянул маленький пакетик нервному мужчине в блещущем искрами костюме. Александр отвернулся, побыстрее проходя мимо. Придерживая рукой висящий на ремне кошелек, он решительно двинулся к сверкающему зданию с миниатюрной ветряной мельницей, сияющей красными крыльями над крышей.

«Кому же отправляться на дело, как не мне. Не мертвякам же подставлять нежные бока под удар. Ну да, пусть у них отличное здоровье и холодный ум, зато у меня есть… я! И мы еще посмотрим, кто лучше справится».

Возле стеклянных вращающихся дверей замерла двухметровая фигура в черном фраке. Верзила был явно пещерно-горных кровей. Узкие глаза под нависшим лбом безразлично оглядели молодого парня в легкой белой рубашке с кружевными вышивками и темных брюках.

«А вот и фейсконтроль. Хотя, чтобы действительно выделяться среди этой публики, я должен был быть орком-альбиносом с ожерельем из розовых погремушек вокруг шеи и тащить за собой на поводке дохлую козу».

– Ну что, как оно? – и Александр скорчил приветливую улыбку. – Все путем?

Трофейный кинжал пришлось оставить в пансионе, как и все остальное оружие. Хотя, собираясь, он некоторое время прикидывал, не сможет ли спрятать в ботинке револьвер или хотя бы нож поменьше.

Тяжелая лапища толкнула створку двери, легко раскрутив непрозрачную панель, и его буквально вытолкнуло в яркий зал.

Первым, еще на пороге, ворвался звук. Задорный фольковый мотивчик в исполнении гитары, народной скрипки и банджо. Под ярким сиянием огромных люстр шумел заполненный двухэтажный зал.

Мимо него скользнул официант с подносом, плотно заставленным кружками с пенящимся элем, бокалами с глинтвейном и стаканами грога. На центральном возвышении под звон стучащих емкостей и льющегося алкоголя, под подбадривающие возгласы и свист плясала пара танцорок в длинных, в пол, но с разрезом до бедра платьях, почти не оставляющих места для фантазии. Увлеченно терзающее свои инструменты трио играло слева от длинной стойки, вокруг которой гомонили разудалые слушатели. Над головами зал опоясывала заставленная столиками терраса второго этажа.

Веселящихся посетителей в зале было на порядок больше, чем мест. Толпа пребывала в постоянном движении между стойками, бочками и лавками возле столов, ища себе местечко, болтая с друзьями, тиская девушек легчайшего поведения или проливая на грудь пенящиеся и крепкие напитки.

«Как тут вообще можно кого-то найти?» – ошеломленно подумал Александр.

Увернувшись от объятий горланящего песню эльфа, он чуть не столкнулся с идущим по спирали мужиком в заляпанной каплями жилетке.

Во всем этом пьянящем хаосе единственным неподвижным островком казалась лишь барная стойка. Вокруг нее хотя бы никто не падал, в крайнем случае для сохранения вертикального положения умудряясь держаться за дубовую столешницу.

Он почти добрался до этого спасительного берега, когда шею защекотал пушистый конец красного шарфика.

– Эй, красавчик, не желаешь поразвлечься? – Игривый шепот принадлежал невысокой мулатке в прозрачном пеньюаре.

Взгляд непроизвольно опустился с томной улыбки на хорошеньком личике чуть ниже, затормозив на соблазнительных сферах под розовым шелком. Александр сглотнул, на мгновение ярко представив, как его ладони сжимаются на этих немаленьких холмиках.

«Очешуенно. И почему это не я обеспечиваю прикрытие, попивая коктейли и лапая соблазнительный персонал?»

Он попытался представить холодный айсберг, плавающий в арктических широтах. Картинка возникла легко, только вот нисколько не помогла.

– Милая, у меня есть парочка дел, но далеко не отходи, – он старался смотреть ей в глаза. Почти получалось. – И я обязательно выкрою для тебя часок.

– Тогда найди меня позже, – бойкий язычок вскользь коснулся его уха. – Только не задерживайся.

Шарфик медленно сполз с его шеи, и девушка, покачивая округлыми бедрами, неспешно двинулась сквозь толпу гуляк. Отдавая дань точеной фигурке, как он для себя это сформулировал, Александр еще несколько секунд пялился на туго обтянутую тканью попку.

– Хороша чертовка, – с долей панибратства поддакнул солидный джентльмен в сером парике за стойкой. Кружка со светлым элем поднялась вслед смуглянке, и его новый собеседник одобрительно качнул головой, отдавая должное то ли напитку, то ли девушке.

– Если хватает монет в кошельке, – ухмыльнулся Александр, прислоняясь к стойке.

«Заглянуть бы сюда в другой раз. Интересно, получится ли списать пару золотых на официальные расходы по опросу местных жителей?»

– Обычно в наличии или время, или деньги, – кивнул джентльмен, отхлебнув зараз треть литровой кружки. – А когда они появляются вместе, с ними приходит старость.

Александр оглянулся, пытаясь найти среди мелькающих лиц, а вернее, среди раскрасневшихся, по большей части, морд, нужного ему человека.

«Если бы Сол еще удосужился заставить своего пленника намалевать фоторобот».

– Я ищу одного знакомого, – решил он наудачу забросить удочку. – Лет сорока, с пышными рыжими усами и короткой стрижкой под ноль.

– В таких местах по негласному правилу никто друг к другу особо не присматривается, – хмыкнул джентльмен. – Кому хочется узнать в пьяном толстяке с танцовщицей на коленках зеленщика или учителя музыки своей дочурки? Но если у вас намечена деловая встреча, то я бы попытал счастья на втором этаже. Там не так шумно и много уединенных столиков.

Александр поблагодарил собеседника кивком и двинулся к лестнице, не по своей вине повторяя в толпе извилистый маршрут недавнего пьяницы. Музыканты с новыми силами вдарили по струнам, посетители нестройно подпевали и гремели кружками вразнобой с подкованными туфельками танцовщиц.

На балконе второго этажа было поспокойнее, здесь был свободный коридорчик и множество отделенных занавесками закутков со столиками. Демоны похоти сюда не добрели, зато вольно резвились бесы чревоугодия и азарта. Под отчаянные вскрики и торжествующие ухмылки стучали кости и падали фишки. Едоки вгрызались в жареное и печеное мясо с острыми специями, отдавали должное морепродуктам с побережья и птице, запеченной в картофеле и сыре или медовом соусе.

Завистливо проводив взглядом кусок сочного бифштекса, стремительно исчезнувший во рту краснорожего гнома, Александр двинулся по проходу, мельком разглядывая посетителей. От царившего вокруг пиршества трапеза в «Последнем приюте» превратилась в его глазах в разряд диетического обеда заклятого вегетарианца.

Стараясь не обращать внимания на сверхаппетитные запахи и звуки, он поправил обвязанную вокруг предплечья ленточку с драконьей мордой и числом 523 под ней.

«Если Сол ошибся в опознавательных знаках Каталаунского полка, я устрою из его черепа пепельницу. – Протиснувшись мимо столика, что шатался под ударами кожаного стаканчика с игральными костями, он в очередной раз повторил про себя заученные слова: – Капрал, получил звание под Денбургом, спалив обоз повстанцев с зарядами для гаубицы, участвовал в Кровавой Вечеринке под Изранью… Что бы это на самом деле ни значило… Дезертировал после философского спора со скудоумным лейтенантом, когда вылил содержимое ночного горшка в его миску и выразил уверенность в прямом родстве его мамаши с кобольдом».

Задумавшись, он чуть было не пропустил темный закуток за разлапистым фикусом в бочке. За круглым столом там ужинала, чем боги послали, – а послали они хорошо, – троица мужиков. Гладковыбритый верзила в серой жилетке, парень в камзоле с золотой серьгой в ухе и тот самый искомый усатый вояка. Рыжие волосы с верхней губы рябого мужика свисали чуть ли не до воротника его клетчатого сюртука.

Подхватив свободный стул из-за соседнего столика, Александр шагнул в нишу и нахально приземлился напротив троицы. Пузатый кувшин с темным пойлом покачнулся в центре чаш и тарелок, полных обглоданных костей.

– Здоров, мужики! Слышал, у вас найдется работенка для умелого и надежного бойца, – его улыбка ничуть не скисла от трех пристальных и более чем прохладных взглядов.

От него не скрылось, как лысый настороженно глянул за его спину, а парень с серьгой вроде бы случайно опустил руку под стол, к ножнам на поясе.

– Ты кто еще такой? – буркнул рябой, ковыряя в зубах острой щепкой. – И кто позволил тебе садиться?

Лысый напрягся, отложив в сторону вилку, готовый по знаку командира вскочить и выбросить нахала вон.

– Эй, спокойно! – Александр продемонстрировал пустые руки. – Я просто бывший солдат, ищу работенку, чтобы хватало на приличную буханку хлеба, кружку эля днем и знойную красотку ночью.

– Тогда у тебя есть десять секунд, чтобы найти себе другое теплое местечко, – фыркнул рыжий усач.

– Без обид, мужики, – и он чуть отодвинулся на стуле, – мне просто сказали, что для бывшего капрала Каталаунского полка найдется дело по плечу. Ошибся, видимо, с кем не бывает.

В ответ на взгляд командира лысый чуть качнул головой.

«Да-да, я тут совсем один», – ухмыльнулся про себя Александр.

– Люди, может, мне и нужны. Только вот на солдата ты похож, как я на русалку, – бросил усач. – Руки, словно у барышни из института благородных девиц, ни одного шрама или отметины боя, да и никто в полку не назначит такого молокососа капралом. Сдается мне, ты тут языком чешешь.

– Ну что поделать, – он открыто улыбнулся. – Я настолько осторожный, что бью заранее. А капрала заслужил за рейд в тыл под Денбургом, обойдя часовых и подпалив обоз со снарядами. Жахнуло тогда так, что на пол-лагеря обломки разлетелись.

– Болтать все горазды, – не сменив тона, продолжил усач, переломив щепку. – А я верю своим глазам…

«Никто и не рассчитывал, что меня вот так, без проверки, без поручительства, тут же наймут и отправят на секретное задание. Это же не сюжет второсортного полицейского боевика. Время идти ва-банк».

– Лады, понял, не дурак, дурак бы не понял. Найду себе другую работенку, а вы при случае передавайте привет Биллу Рваное Ухо, ежели раньше меня с ним пересечетесь, – Александр сделал вид, что встает.

– Что это ты про Рваное Ухо сказал? – нахмурился командир наемников. – Когда это ты с ним виделся?

«Они должны знать, что их Билл сбежал с поста, бросив наблюдение. И теперь просто очередной подозрительный чужак превратился в настоящую подсадную утку, громко крякающую и смешно трепыхающуюся. Они точно должны заинтересоваться тем, кто так настойчиво пытается к ним внедриться. А уж допрашивать меня станут не в кабаке, а в уютной секретной штаб-квартире, куда за мной и последуют Сол и Лакрош. Во всяком случае, так все планировалось».

– Да буквально намедни.

Сидящий справа лысый чуть отодвинулся, готовясь вскочить из-за стола, а слева парень в камзоле явно поудобнее передвинул ножны.

– Он один? – В открытую поинтересовался рябой у своего плешивого напарника. Утвердительный кивок. – Кончайте его!

«А вот план и накрылся».

Спасло Александра то, что у парня с серьгой был не кинжал или меч, а сабля. И потому взмах отточенной стали вскочившего наемника обрушился сверху. По ушам скребнул скрежет стали о сталь, и острие вибрирующего клинка зависло в нескольких сантиметрах от лица.

Троица и даже сам Александр какое-то мгновение ошарашенно пялились на зажатую в его руке вилку, между зубцами которой дрожало лезвие сабли. А затем он выпустил столовый прибор и швырнул в лицо взметнувшегося лысого чашу с алкоголем.

«Следующий шаг по плану: драпать!»

Уронив стул, он увернулся от второго взмаха клинка с застрявшей на нем вилкой. На пол упали срезанные листья фикуса, а он уже выбежал на балкон. Из ниши за ним выскочил наемник с оголенным клинком, за которым вывалился и лысый верзила.

«Да где же этот долбаный Сол и чертов вампир!» – Банджо и гитара со скрипкой резво взялись за очередную мелодию.

Тяжелая драпировка сорвалась с креплений и повисла на его руках. Быстрый разворот, развести руки в стороны, и тут же багровую ткань надвое располосовало лезвие ударившей сабли. Останки драпировки полетели на голову солдата, которого тут же оттолкнул в сторону разгоняющийся по узкому балкону верзила.

«Они что, нажрались до второй смерти и ничего не слышат?»

Столик с игральными фишками отлетел в сторону под крики разъяренных игроков. Александр увернулся от тяжелого кулака, словно кувалда, пролетевшего мимо лица. За невысокими перилами под ним на сцене все еще выплясывала пара танцорок. Отбросив шальную мысль спрыгнуть вниз и сломать себе пару костей, он ринулся к лестнице. За спиной, как порох под искрами из кресала, вспыхнула всеобщая драка.

«Вниз, в зал, затеряться в толпе!»

Он уже схватился за перила, занеся ступню над ступеньками, когда под ноги что-то ударило, и он пропустил первый хук. Мир резво развернулся, из бока по всем нервам разлетелась боль. Он рухнул вниз. А затем в лицо влетело колено в серой брючине.

Зрение схлопнулось и тут же вернулось с хлынувшей из носа кровью и звоном в ушах. Забывшись на мгновение, он различил, как над ним сверкнуло лезвие сабли, но клинок тут же дернулся в сторону. Вернулись злые крики, шум музыки и треск бьющейся посуды.

– Идиот, нас уже запомнили. Не здесь, – гневный шепот над головой.

«Встать. Надо встать», – покачнувшись, Александр начал подниматься на ноги.

И тогда в бок уткнулся твердый округлый брусок. В воображении, покрытом дымкой боли, тут же возник приставленный к ребрам ствол револьвера.

– Только дернись, и я начиню твою печень сталью, – раздался в гудящей голове злой шепот. – А теперь вставай и иди.

Жесткие лапы вздернули его на ноги и толкнули вперед.

– Все в порядке, наш друг просто перепил, и ему срочно надо проблеваться снаружи! – Тот же голос громко успокоил обративших хоть какое-то внимание на чехарду посетителей.

– Не туда, – тихо скомандовал рябой, подтолкнув его дулом револьвера в сторону от лестницы.

Оружие в ладони командира укрыл наброшенный на руку клетчатый сюртук. Лысый и парень с серьгой вышли вперед, расталкивая глазеющих на них завсегдатаев. К слову, таких оказалось не больше дюжины. Остальные же даже не заметили короткой возни на балконе. И уж точно никто не собирался встревать в чужую разборку.

«С небольшой заминкой и легкой порчей наружности план сработал, – мрачно подумал Александр, утирая текущую из разбитого носа кровь. Левый глаз начал заплывать, а щека под ним подергивалась в нервном тике. Он шмыгнул носом и выплюнул отвратный сгусток багрового цвета в кадку с растением. – Компаньоны у меня просто с ледяной выдержкой. Мне чуть голову не снесли, а они и не шелохнулись».

Тут же в раскалывающейся голове зародилась мерзкая мысль и сползла холодной змеей вниз по позвоночнику.

«А если они отлучились? Если я один и никто не поможет? – Он тут же выкинул сомнения из головы. Эти мысли уж точно не могли помочь. Только вот неприятное ощущение приближающейся беды никуда не делось. – Нет и еще раз нет. Они и должны держаться в тени, чтобы никто не заметил».

Плешивый свернул на неприметную лестницу. Деревянные ступеньки сбегали до фанерной двери. Там оказалась узкая, ярко освещенная комната: зеркала, вращающиеся стулья, гардеробы с претенциозными нарядами и стеллажи с аляповатой мишурой.

– Эй, а вы еще кто такие? – воскликнул молодой парень в пестром костюме с блестками, вставая с пуфика. – Посторонним сюда…

Резкий выпад лысого – и упавшая звезда неизвестного шоу растянулась на полу. Зажимая нос, Александр быстро миновал комнату, в конце которой оказалась еще одна, но уже закрытая изнутри на засов дверь. Она вела в темный переулок – мрачную бездну после освещенного помещения.

«Проклятие, и как они теперь проследят за мной? – Его настойчиво подтолкнули в спину. – Это если меня еще не пристукнут на улице и не оставят в придорожной канаве».

Именно капля крови, упавшая сквозь пальцы и оставившая очередную багровую кляксу на рубашке, навела его на мысль. Выходя на улицу, Александр коснулся ладонью дверного косяка. На балке остался заметный след. К счастью, разбитый нос еще хлюпал достаточным запасом красителя.

В полусотне метров сияла огнями улица, оттуда в переулок доносился громкий неестественный смех и хлопки. Темным призраком напротив него затормозил экипаж, и со стороны его новых спутников последовало отнюдь не деликатное приглашение продолжить прогулку по ночной Парнаве.

Высморкавшись в руку, он успел коснуться обода колеса кареты, прежде чем его затолкнули внутрь кабины.

«Акулы чуют каплю крови за несколько километров. Надеюсь, вампир способен проследить кровавый след через город», – на голову ему набросили холщовую мешковину.

– И куда он делся? – рассерженно проскрежетал костяк, перегибаясь через перила второго этажа и в который раз оглядывая шумящий зал.

Гном в элегантном сюртуке помассировал виски. Глаза за темными стеклами пенсне сузились, словно от боли.

– Его скрыли от меня. Поставили какой-то источник помех, и я перестал чувствовать живые объекты.

Оголенные челюсти костяка жутко скрипнули.

– Наш план строился на твоем умении следить за еще не мертвыми. Я уже пробежал несколько раз через весь зал. Три раза при этом нарвался на драку, разок помешал присосавшейся друг к другу парочке и даже случайно нашел эту побрякушку, – скелет потряс свисавшим с кисти золотым браслетом. – А Алекс как сквозь пол провалился… В подвале я, кстати, тоже посмотрел.

– Вы могли сами проследить за месье Алексом, а не опустошать на спор дюжину стопок самогона…

– Я сливался с толпой! – возмутился костяк. – Отвлекал пьяниц, игроков и шлюх, пока ты, закатив глаза, играл в сомнамбулу.

– Разделимся и еще раз осмотрим все закоулки, – гном мудро решил оставить пустой спор. – Затем обойдем все здание снаружи по периметру…

– Господа, вельми извиняюсь, но не подскажете дорогу к ближайшей комнате для джентльменов? – Изрядно покачиваясь, к ним подошел господин в сером парике. – Не хотелось бы конфузиться и поливать сей засохший фикус.

– В жизни там не был, – нетерпеливо отмахнулся костяк.

– А вот же она! – радостно воскликнул господин и двинулся к невзрачной лестнице за углом.

– Это просто служебный спуск, а не твой заветный… Стоп. Мы там смотрели? – внезапно дернулся скелет. – Кажется, я ее пропустил…

Оттолкнув в сторону господина, гном и костяк побежали вниз по ступенькам. Джентльмен же еще мгновение бездумно пялился вслед занятной парочке, а потом, внезапно протрезвев, двинулся легким танцующим шагом по балкону в обратном направлении.

– Случайность правит миром, – расхохотавшись, месье оголил массивный циферблат часов на левой руке. Под стрелками мелкими аметистами был выложен глаз с треугольным зрачком. – Еще успеваю. Можно даже дослушать балладу…

– Браво! Браво! – Джентльмен захлопал, и к ногам танцовщиц полетел появившийся из рукава букет полевых цветов.

Полчаса спустя, слегка покачиваясь, Александр сидел на жестком стуле. Затылок ныл, ребра болели, но хоть пробоина в заложенном носу затянулась. Руки, сведенные за спиной в узких наручниках, потихоньку немели. Лодыжки прикрутили проволокой к ножкам стула, а от натянутой на голову мешковины жутко чесалось лицо.

«Пять минут карета ехала прямо, никуда не сворачивая, – он осторожно почесал плечом зудящую скулу. – Десяток минут петляли по Парнаве, а затем меня высадили и привели в этот дом или сарай. Здесь тихо, мирно, и мухи не кусают. И даже, в отличие от студенческой общаги, нет мышей. Пока грех жаловаться на обслуживание».

Послышались приглушенные шаги, голоса, скрипнула дверь, щелчок, и дырявая ткань осветилась.

Александр поморщился от резкого рывка, сдернувшего мешок с его головы. Глаза слепила масляная лампа под балками. Пристанищем ему сегодня служил дровяной сарай.

Знакомый усатый наемник поставил перед ним еще один колченогий стул и вальяжно развалился. Двое незнакомых парней при оружии замерли возле двери. Из глубокой бадьи медленно сочилась вода.

«А вот и лечебные процедуры».

– Пришло время поговорить, – холодно начал рыжий. – Начнешь сам или тебе помочь?

– Поговорить я люблю, – радостно кивнул Александр. – О погоде или о блудливой королевской дочке?

– Первый промах, – командир кивнул напарникам. – Полминуты.

– Да я просто пошутил! – дернулся Александр, чуть не упав со стула.

Твердая рука наемника легко удержала его на месте. Он успел два раза глубоко вздохнуть, прежде чем перед ним поставили бадью. Стул наклонили вперед, и голова рухнула в холодную воду, прижатая сильной пятерней.

«Десять… одиннадцать… – закрыв глаза и даже не пытаясь вырываться, считал он про себя. – Полминуты выдержу легко».

Вода начала втекать в ноздри. Спертый воздух в груди напрасно гонялся по кругу.

«Тридцать два… тридцать три… Время вышло! – Он рванулся, но стул придерживали, а он просто физически не мог вытащить голову из бадьи. – …Пятьдесят…»

Лоб ударился о деревянный бортик. Легкие жгло, он знал, что через секунду сделает непроизвольный вдох. Вода ворвется в раскрытый в беззвучном крике рот и хлынет в легкие…

«…семьдесят…»

Стул дернули наверх, и Александр вынырнул из бадьи. Давясь и кашляя, он вдохнул живительный воздух.

– А сказал… полминуты…

– Следующий нырок будет на полминуты дольше, – согласно кивнул рыжий. – Вторая попытка пошла. Кто ты такой и что здесь делаешь? Говори правду.

– Ох, это явно не то, что ты рассчитываешь услышать. – Александр нашел в себе храбрости нагло ухмыльнуться в рябую морду. – С чего бы начать… Итак, я пришелец из другого мира. Где нет долбаного Эфира, волшебников и всяких драконов, но зато полно уродов вроде тебя. Фиг знает через какое коромысло я тут очутился, но меня сразу же втянули в свару между Орденом, Конфедерацией и на всю голову двинутым бывшим магом в теле голема. А когда все закрутилось, и я должен был двинуть кони, они как-то сами лопнули от напыщенности, и я остался один. Причем за разрушенный город и прочие убытки меня не казнили тут же, а дали должность в секретной службе…

Уже зная реакцию на свой ответ, он сделал глубокий вдох, насыщая легкие кислородом.

– Второй промах, – удрученно покачал головой рыжий.

– Это и есть чертова правда! – успел он вскрикнуть напоследок.

Вдох. Стул наклонился, и голова ухнула под воду. Плеснувшая жидкость сомкнулась над затылком.

«Две минуты я не выдержу».

Он дернулся назад, но трещащий стул вежливо придержали.

«Да где же Сол…»

Секунды летели. Переработанный воздух в легких вырывался наружу струйкой пузырьков. Грудная клетка начала дергаться в нервном тике, пытаясь сделать вдох.

«Еще сорок секунд…»

Уперевшись носками в пол и не пытаясь больше отклониться назад, он со всей силой толкнул себя головой в дно бадьи. Вода плеснула вверх, затылок ударился о стенку бочонка, и он бултыхнулся вниз. Его повело в сторону, бадья накренилась и обрушилась вместе с ним на бок. Вода сменилась воздухом, и он наконец вздохнул.

Дернув за спинку стула, его вытащили по мокрому полу из бадьи.

Комната качнулась, и он вновь обрел вертикальное положение. Рыжий командир в мокрых до колен штанах вытащил из кобуры на поясе револьвер и приставил дуло к его виску.

– Последняя попытка.

«Аквапарк закрылся на техническое обслуживание. Следующий аттракцион – русская рулетка с шестью патронами в барабане. Никто не уйдет проигравшим!»

– Уговорил… – Следовало придумать что-то безобидное, но с долей правды: – Я представитель делегации из Ардаса, прибыл для участия в карнавале и всяких деловых переговорах. Пообщавшись с негоциантами и промышленниками и узнав о нападениях на караваны, решил убить время до начала торжеств и поиграть в следователя. Только вот никак не думал, что найду что-то стоящее и попаду в неприятности. Я действительно ничего не знаю, и за меня заплатят большой выкуп! Только не убивайте меня… прошу…

«Последняя фраза и жалкий тон получились просто на удивление правдоподобно».

– Проверьте крепления, – буркнул усач двум парням, вложил револьвер в кобуру и вышел за дверь.

Мокрая рубашка и штаны неприятно холодили тело. Зато временно его никто не пытался утопить, как котенка. Пара оставшихся наемников подергали кандалы, убедившись, что никакой он не Гудини, и отступили к двери, оставив его в грустных размышлениях.

– …похоже, этот идиот говорит правду… – расслышал он из-за тонкой фанерной стенки. – Он точно не служивый… да, аристократ – белые ручки… Хвоста не было, никаких следящих устройств, заклятий или существ… Что с ним делать?.. Это укладывается в план?.. Понял.

«Отлично, план-максимум – остаться в живых – достигнут. Но за следующую пару минут надо придумать что-то получше».

Окрестности Парнавы

Досыпавший последние часы пригород давно остался позади, и теперь дорога карабкалась по крутым склонам холмов. Вдалеке, над Парнавой, возвышалась громада Замка, и освещенные тысячами огней ступеньки ночного города разбивались о подножие возвышенности с венчавшей его крепостью.

Престольный град Долины с трех сторон окружали труднопроходимые холмы, резко переходившие в скалистые предгорья горной цепи. И потому все изрезавшие Карамуреш тракты – ниточки жизни, соединявшие селения посреди лесных массивов, – устремлялись в город с севера. Именно оттуда Александр накануне въехал в город, но сейчас он не по своей воле оказался на южной дороге. Здесь плодородная почва Долины сменялась гранитом и базальтом, густые чащобы – редкими соснами и елями, укрепившимися на склонах недоступных ущелий, а людские селения исчезали вовсе.

Александр устало облокотился на бортик дребезжащей телеги. Рядом с ним расположился лысый наемник, поигрывавший барабаном револьвера, и громоздились ящики и короба. Ритмичный скрип колес и шуршание камней выдавали следовавшие впереди и чуть позади другие груженые повозки.

Стальные браслеты сковывали запястья, но хоть ноги больше не были связаны кольцами веревки. Он мог бы даже попытаться сбежать. В теории. На практике же слева открывался замечательный вид с высоты, а склон ущелья справа от дороги подошел бы для тренировки альпинистов. Можно было бы еще побежать назад, уповая на разрядившиеся кристаллы осция в оружии наемников, но этот гениальный план следовало придержать на крайний случай. Так что Александр занялся делом, в котором ему не было равных. Он ждал.

Дорога свернула по краю обрыва, и впереди показалась освещенная лампами двухстворчатая решетка ворот. Позади нее, за будкой сторожа, угадывались очертания большого здания. Что могло располагаться в этом уединенном месте вдали от города, он не имел ни малейшего понятия.

Караван остановился.

– Сиди тихо, – буркнул лысый.

«Если я увижу взвод рыцарей Ордена или пару магов, я закричу так, что у тебя лопнут барабанные перепонки».

– Эй, на посту! Открывай! – закричал наемник с передка первой телеги.

– Кого еще там нелегкая принесла в четыре утра? – поинтересовался заспанный голос за воротами.

«Всего лишь старый сторож. Определенно стоит поберечь связки».

– Нужно поднять груз в шахту.

– Ночью не положено! Засветло запустим.

– В шахте прорыв воды, а мы везем насосы. Так что, если сейчас же не откроешь ворота, завтра останешься без работы, – усмехнулся наемник.

– Тьфу, растудыть вас всех! Бумаги-то в порядке?

– А как же еще! Все печати в сборе, и подпись Гера Тас’Кара наличествует. Все как положено, – за решеткой показался сторож, всматривающийся в ворох бумаг.

– Эх, уболтали, открываю, так и быть.

С лязгом решетка ворот отъехала в сторону, открыв проезд. Следом раздался треск выстрела, и наемник оттолкнул упавшее тело на обочину. Александр нервно сглотнул.

«С ненужными персонажами они явно не церемонятся».

Повозки въехали на огороженную территорию двора. В свете зажженных ламп он разглядел похожее на склад вытянутое двухэтажное здание, несколько наклонных спусков, шедших к грузовым воротам, штабеля ящиков и бочек.

Позади строения возвышалась двадцатиметровая ажурная металлическая башня. Точно такая же конструкция виднелась в сотне метров к югу, на вершине соседнего холма. От крыши склада к верхушке сначала ближайшей, а затем и следующей вышки тянулись стальные тросы, исчезая после них в предрассветной дымке за склонами скалистых холмов.

– Вылезай, – буркнул лысый. – Конечная.

– А я уж думал, что у меня билет в оба конца, – привстав, он уцепился скованными руками за бортик и спрыгнул с повозки, вляпавшись ботинком в конский каштан.

Из соседней телеги двое наемников, пыхтя и матерясь, вытащили длинный ящик. Деревянная крышка отлетела в сторону, и к открытому коробу подошли еще трое бойцов, разбирая длинные винтовки с кольцевыми магазинами. Боевики уверенными, отточенными движениями проверили исправность оружия, заряд вмонтированных в приклады кристаллов осция и боеспособность магосхем.

– Осторожней, подхватите ящик! – скомандовал присоединившийся к отряду час назад наемник в серой шинели. В отсутствие рыжего усача именно этот боевик взял на себя командование группой. – Заносите внутрь и включайте подъемник.

Конвоируемый бритоголовым амбалом, Александр зашел в грузовые ворота склада. Здание служило ангаром для пары вагонов величиной чуть меньше трамвая, подвешенных на натянутых под потолком тросах. Слева от входа большую часть помещения занимал механизм из громадных шкивов, противовесов, передач и двигателей. Паровая топка, система труб и громадные цистерны возвышались позади. На днище котла он заметил вытравленные на стали руны, вмонтированные светящиеся кристаллы под прозрачными колпаками и выгравированные магические фигуры. Магосхемы тянулись к панели управления со множеством рычагов, переключателей и стрелочных приборов.

«Да это же грузовая канатка», – ему приходилось ездить на небольших пассажирских подвесных дорогах. Но там туристы садились в маленькие кабинки на четыре или шесть мест. Сейчас же перед ним была огромная транспортная машина, явно не способная работать в рамках привычных законов физики.

Парные стальные канаты появлялись из недр машины, скручивались на шкивах, затем тянулись через склад и исчезали в проеме, выходившем на южные склоны к первой ажурной металлической башне. Вагончики висели на нижнем опорном тросе, а чуть выше него шел тяговой, с помощью системы механизмов влекший кабины по трассе. Днище подвесного транспорта украшали колдовские гравировки, помогая удерживать в воздухе тяжеленные корпуса.

«Хотя в мире, где небесные просторы бороздят летающие крейсера с нефтеналивной танкер размером, это просто заштатная магическая машина. Паровой механизм, колдовское управление и заклятия левитации – эка невидаль. И я явно выиграл бесплатные билеты».

Двое наемников под руководством командира включили машину. Насосы пришли в движение, под котлом разгорелось жаркое магическое пламя, стрелочные индикаторы дернулись на шкалах, а из труб вырвались первые клубы перегретого пара. Шкивы пришли в движение, вхолостую прокручивая тросы.

– Заносите! – махнул командир двум подручным с тяжелым ящиком.

Дверцы ближайшего вагончика открылись. Едва пара наемников аккуратно разместили в транспортной кабине первый ящик и вышли за следующим, лысый громила толкнул Александра вовнутрь.

Стальной пол вагона едва уловимо качнулся под его весом. По бокам, под стеклами широких окон, шли поручни. В носовой части кабины располагался пульт управления: миниатюрная копия гигантской панели с переключателями и рубильниками в ангаре.

Через десять минут в вагончике оказались уже все шесть длинных ящиков, привезенных наемниками с собой. То, с какой осторожностью бойцы вносили и опускали деревянные контейнеры, порождало самые мрачные догадки. Инстинктивно, хотя и понимая всю нелепость своих действий, Александр постарался подальше, насколько ему позволяла кабина, отодвинуться от опасного багажа.

«Хотя едва ли это выездной клуб самоубийц, собирающийся массово взлететь на воздух на фоне горных пейзажей. Так что у меня еще есть небольшой запас времени. Где же эти мертвяки? Были бы у Сола уши, они бы уже горели от моих проклятий!»

Оставив паровой двигатель в ангаре включенным, в вагончик зашли все семь наемников. Командир в серой шинели встал к панели управления, лысый пристроился возле Александра, остальные же скучающе приникли к мутным обзорным стеклам. Дверца вагончика с лязгом захлопнулась, и пол дернулся. Над головой заскрежетал металл, и за окнами кабины медленно поплыли стенки ангара.

Бритоголовый, вожак и еще пять бойцов – не то чтобы на сей момент их число имело значение. Семеро или семьдесят – шансов на сопротивление или бегство пока не было. Но когда – именно когда, а не если – к нему присоединятся товарищи, от этой информации будет зависеть его жизнь.

«Пара револьверов, винтовки и НЕЧТО в ящиках».

Вагон выполз из-под крыши здания, и внезапно мир обрушился вниз, оставив Александра висеть в большой железной коробке над ущельем. Стальное днище, висящее на таких непрочных канатах, отделяло его от стометровой пропасти.

Богатое воображение услужливо показало, как тросы не выдерживают, обрываются и кабина рушится вниз, где через пару секунд безмятежного падения сплющивается, словно брошенный из окна пакет молока, сминая его в своих стальных объятиях.

«Вагон удержится или упадет независимо от моей тревоги. Надо расслабиться и наслаждаться прекрасным обзором предгорий, а не представлять, как я изящно расплескаюсь по скалистому склону».

Самовнушение помогло, и он даже прислонился к давно не мытому стеклу. Вагон двинулся к следующей вершине в сотне метров. Горные пики на востоке надолго скрыли мир от ослепительных лучей солнца. Поросшее елями ущелье медленно проносилось под его ногами. Тонкая струйка горной речки неслась меж песчинок валунов к далеким равнинам. Громады сосен и хвойных красавиц можно было легко закрыть пальцем.

«Красотища-то какая. В другом мире вышли бы отличные снимки. Хештег „отдыхаю в горах с друзьями“, „спасите мою душу“».

Вагон ощутимо повело вверх. Загрохотали блоки, и мимо окна промелькнула стальная мачта первой вышки. И тут же он ощутил неприятную легкость в теле вместе с опустившейся вниз по тросу кабиной. Впереди виднелись еще десятки ажурных башен и многие километры стальных канатов подвесной дороги.

Александр успел насчитать почти сотню вышек, когда на пологой вершине очередного холма первые лучи восходящего из-за гор солнца осветили новое сооружение.

На площадке размером с пару футбольных полей разместилось несколько одноэтажных строений, вытянутый ангар – точная копия их отправной точки у подножия, а над пропастью нависла стрела причальной мачты, на конце которой замер пришвартованный дирижабль.

Уткнувшись лбом в стекло, Александр засмотрелся на огромный веретенообразный красный корпус, мощные металлические фермы и закрепленную под брюхом гиганта серебристую гондолу, по бокам которой замерли парные винты. По корпусу тянулись двухметровые буквы «Граф Фердинанд», а чуть ниже виднелся герб Западной Империи: грифон и лев, удерживающие над собой корону. Колоссальный воздушный шарик с праздника титанов, зацепившийся за торчащую из земляной кочки веточку.

«Вау!» – на мгновение он даже забыл о скованных руках и наемниках. Вид красного дирижабля, одного из символов Нового времени и первых машин, полностью захватил его: «Ради этого стоило получить по носу. Если уж меня похищают, то пусть именно на этой махине».

Ему уже приводилось видеть издалека несколько небольших аэростатов. Но только сейчас он оказался поблизости от такого гиганта. Вытянутый корпус из множества ячеек простиралась не меньше чем на сто пятьдесят метров, по бокам гондолы крепились огромные двигатели с винтами в несколько человеческих ростов, а на хвосте цеппелина разместились рули управления: горизонтальные и вертикальные пластины величиной с дачный домик.

– Многочисленной охраны быть не должно, – услышал он командира наемников. – Экипаж в увольнительной на большой земле, погрузка намечена только на конец недели. Но сопротивление возможно. Надеть экипировку!

Крышка одного из ящиков откинулась, открывая упакованные в солому каски с забралами и кирасы из гофрированного металла с сиреневатым отблеском. По низу шлемов шла защищавшая шею кольчужная сетка, плавно переходившая в стальные безрукавки с усиленными гофрированными пластинами-нагрудниками, лица скрывались за сплошными шлемами с прорезями для глаз, закрытыми полупрозрачными полосками.

Все семь бойцов сноровисто облачились в защиту.

«Они что, собрались штурмовать обитель Ордена?»

– Закрепите на предплечьях, – главарь протянул бойцам пакет с широкими красными лентами.

«Фронт Народного Освобождения, – прочитал Александр надпись на повязке. – Это что еще за банальщина?»

Вагончик скользил по канатам последние метры, готовясь нырнуть под крышу двухэтажного ангара. Пятеро бойцов выстроились напротив дверей с винтовками наперевес, но один наемник остался подле Александра.

– Без нужды безоружных не убивать, – скомандовал командир, переключая рубильники на пульте управления. – Готовьтесь!

За стеклами промелькнули стены здания, и вагончик замер посреди ангара.

– Вперед! Вперед! – Створки распахнулись, и бойцы выбежали наружу.

Александр шагнул к выходу, но остановился, едва наемник наставил на него ствол винтовки и покачал головой. Прислонившись к поручням, он начал массировать запястья, изрядно натертые наручниками.

«Ну же… должен же быть шанс развернуть удачу ко мне передом», – но судьба пока благоволила именно амбалу с винтовкой.

За перегородкой, отделявшей вагоны и паровую машину от остальных помещений, замелькали лучи светильников. Туда забежали двое солдат, остальные же ринулись из ангара наружу.

– Всем стоять! Не двигаться и никто не пострадает! – Голоса наемников раздались одновременно со вскриками и треском разбитого стекла. Послышался глухой удар и гулкое падение чего-то тяжелого.

Десять минут спустя Александр уселся на пол возле стены ангара рядом с пятью техниками канатной станции. При одном виде этих парней: испуганные глаза, нервный тик и дрожащие голоса – таяла любая надежда на сопротивление.

«Да и сам я далеко не Рэмбо. Максимум с одним солдафоном я, может, и справился бы. Если бы он, например, оказался без оружия и к тому же беспробудно спал».

Охранять их остались двое наемников, остальные же занялись ящиками в вагончике. Первый короб уже унесли куда-то в угол ангара за механизм канатной машины, второй сейчас медленно и осторожно выносили из здания.

Командир наемников, отдав приказания своим людям, подошел к Александру и остальным пленникам с пачкой листовок в руке.

– Мы бойцы Фронта Народного Освобождения, – он цитировал явно заученные слова. – Мы рядовые труженики, отринувшие кандалы непомерных налогов, эксплуататорство и засилье мерзкой нечисти! Мы взяли в руки оружие, чтобы защитить таких же угнетенных рабочих, ремесленников и селян! И мы не остановимся, пока Долину не покинет последняя насосавшаяся народной крови пиявка. Сегодня – лишь первый акт священной войны за право жить свободно!

Командир бросил на колени техников пачку листовок, изложенных таким же высокопарным слогом.

– Как только мы закончим здесь, вы будете свободны. И отныне задумайтесь, хотите ли вы продолжать горбатиться и рисковать жизнью, получая копейки от купающихся в роскоши богачей. Нас уже тысячи, нас поддерживают все профсоюзы и объединения рабочих! И скоро настанет новое время! Время для всех нас!

– Хорошо же вы обращаетесь с иностранными гражданами, народные мстители, – криво усмехнулся Александр.

Левая половина лица опухла, запястья саднило, и он представлял, как топит этого урода в давешней бадье.

– Ты – прихвостень толстосумов с Равнины Угнетенных Городов! – отрезал командир. – Богатство недр этого края оседает именно в ваших карманах! Эта канатная дорога и дирижабль Западной Империи – инструменты расхитителей и эксплуататоров, и они будут уничтожены. А твоя судьба послужит примером для твоих господ.

«А еще я выпил воду из водопровода, – уныло подумал Александр, видя как техники отодвинулись от него подальше. Хотя не стоило винить этих работяг, пытавшихся дистанцироваться от обреченного смертника. – А если в кране есть вода, значит, я нассал туда».

Выполнив на сегодня норматив по пропаганде, командир вышел из ангара, сопровождая последний ящик. С Александром и пленными техниками остались лишь трое наемников.

«Скоро они закончат свои дела на станции, и угрозы этого бугая начнут сбываться. Интересно, мне поможет, если я наплюю на флаг Ардаса, ежели такой существует, или публично отрекусь от своих никогда не виданных господ? Хотя уж очень мало эти народные бойцы похожи на бывших токарей или крестьян. Скорее смахивают на трудяг меча и топора. Предложить им взятку? В следующий раз на такой случай зашью в подошву парочку монет».

Внезапно встрепенувшись, один из боевиков подошел к окнам склада, выходившим на подвесную дорогу.

– Сюда поднимается еще один вагон. Эй, ты! Кого-нибудь ожидаете?

Побледневший от вопроса техник закрыл голову руками, будто наемник уже замахивался на него клинком.

– Нет, ваша милость… Не убивайте, прошу…

– Захлопнись.

Второй наемник подбежал к пульту управления канатной дорогой и дернул за рубильники.

– Ну как там?

– Не остановился, – хмуро бросил боец, недоверчиво посмотрев на замерших в страхе техников и внешне невозмутимого Александра. – У нас гости. Сообщи остальным.

«Не буду загадывать… Но сейчас самое время кое-кому появиться!»

Пока один из наемников не спускал глаз с пленников, второй боец притащил из дальнего угла ангара массивный короб. Оба боевика присели за импровизированным укрытием, наведя стволы винтовок на площадку прибытия. Александр же приготовился вскочить и ринуться на солдат, чтобы помешать им выстрелить в своих товарищей. Правда, затекшие ноги, скорее всего, вытолкнут его прямо на развернувшееся дуло винтовки. И тем не менее он готов был рискнуть.

Залязгал металл, загрохотали подшипники, и показался нос вагона. Транспортная гондола не спеша въехала в ангар и остановилась, повиснув на тросах чуть позади первой кабины. Вагончик был пуст. Чуть погодя, с легким треньканьем, дверца кабины призывно сдвинулась вбок.

Александр растерянно замер, не зная что и предпринять.

Два оставшихся бойца переглянулись, затем один из наемников медленно двинулся к вагону, готовый выстрелить из винтовки в первую же мелькнувшую тень. Его напарник держал кабину под прицелом, направляя оружие то на открытую дверцу, то на пустые окна.

Подойдя к стальному корпусу, боевик заглянул через стекла внутрь, покачал головой и лишь затем шагнул внутрь.

– Похоже, автоматика сдохла! – крикнул наемник. – Панель управления точно неисправна. Может, она сама сюда приехала?

Дверца вагона с лязгом захлопнулась, прервав его рассуждения. С крыши кабины донеслось шипение воздуха, и разлетелись искры избыточной магии. Не обращая внимания на вопли и проклятия своего пассажира, вагон дернулся и медленно заскользил по тросам обратно к выходу из ангара.

Челюсти Александра и оставшегося боевика, конечно, не отвисли, но оба проводили кабину ошеломленными взглядами.

– Останови чертову машину! – донесся приглушенный крик запертого наемника, прыгающего за окном уезжающей кабины.

Стекло разлетелось осколками одновременно с треском выстрела, но вагончик уже выехал за пределы ангара, повиснув над склоном холма. И кабина явно не собиралась на этом останавливаться.

Оставшийся боевик побежал к панели управления, пытаясь одновременно навести винтовку на все закоулки в ангаре разом. Подергав за череду рубильников и отщелкнув с полдюжины переключателей подряд, он злобно саданул по пульту машины прикладом оружия.

За спиной наемника с крыши первого вагона спрыгнула приземистая фигура. Винтовка вылетела из рук развернувшегося боевика, а на его кирасу обрушился мощный удар, отбросив его на мигающую панель управления. Пульт, в свою очередь, саданул по шлему недавнего обидчика крупным рубильником. Боец нескладным манекеном сполз на пол.

– Я же говорил, что экскурсия в горы себя оправдает. Столько новых впечатлений и знакомств! – С крыши вагона слез скелет. Завидев хмурое и изрядно украшенное синяками лицо Александра, Сол делано удивился: – О! Какие люди! Я смотрю, и ты тут развлекаешься?

– Да вот отыгрываю амплуа пленника, – Александр потряс кандалами. – Вживаюсь в роль.

– Тогда мы того… не будем портить тебе сценарий, – отступил назад костяк. – Ты уж погодь пару минут, а мы сделаем вид, что нас тут и не было.

– Сколько их еще? – холодно поинтересовался Лакрош, нагибаясь к винтовке наемника. – И что это еще за массовка?

– Пятеро. Это обслуживающий персонал.

Съежившихся пленных техников внезапная смена власти нисколько не обнадежила.

«Ну да, мои товарищи уж точно выглядят не как святые из службы спасения».

– Если их спасем, то заработаем дополнительные баллы, когда все закончится.

Вампир явно собирался поинтересоваться, о чем это он, когда в ангар ворвался еще один боевик в шлеме и кирасе, с массивным двуствольным ружьем.

Лакрош метнулся навстречу наемнику. Очертания мчащегося вампира подернулись дымкой, не давая прицелиться, расползлись тенью в стороны. Размазанная темная фигура заняла собой весь ведущий к выходу коридор.

Наемник навел двойное дуло ружья в центр расплывчатого силуэта. Лакрош почти добрался до солдата, когда спусковой крючок замкнул магосхему и из ствола вылетела не одиночная пуля, а целый веер мельчайших дробинок. Несколько стальных песчинок зацепило часть размазанной тени, и на краю ее соткалась фигура споткнувшегося гнома. Второй, уже прицельный, выстрел отбросил Лакроша на стену, изрешетив сюртук дюжиной мелких дырочек.

– Ах ты курва! – В костлявой руке Сола возник револьвер. Украшенный магическими письменами ствол уставился в стальную фигуру боевика. – Ты только что истратил оба шанса выжить!

Револьвер сыпанул искрами, но выпущенная пуля срикошетила от кирасы наемника, а вторая оставила вмятину на забрале. Костяк смачно выругался. Боевик разломил ружье, вставляя в дуло выхваченные из патронташа на поясе заряды.

«У него пули резиновые, что ли?» – Александр подскочил и бросился к винтовке, выроненной оглушенным возле пульта управления наемником.

Блеснула выхваченная сабля, и скелет прыгнул вплотную к боевику. Загнутое лезвие ударило одновременно со взметнувшимся навстречу ружьем. Сабля отбросила двустволку в сторону, и часть стенки ангара разлетелась облаком щепок. Наемник нанес удар прикладом, словно дубиной, отбросив костяка назад, швырнул в пошатнувшегося скелета испорченное ружье и побежал к выходу из ангара.

– Удерживай позицию, – скомандовал затормозивший на миг Сол, перезаряжая револьвер.

– Как? У меня руки скованы! – Александр подобрал винтовку распластавшегося около пульта боевика, но выстрелить из нее смог бы разве что себе в ноги.

– На! Наслаждайся, инвалид однорукий! – Костяк швырнул ему свой револьвер, и Александр даже умудрился поймать оружие. – И налей уже нашему кровососу живой воды из фляжки!

Сол подхватил бесхозную винтовку и побежал наружу.

И тут же за спиной Александра раздался топот. С замершим сердцем он развернулся, выставив перед собой револьвер, но тут же расслабленно выдохнул. Пленные техники, воспользовавшись неразберихой, ломанулись в раскрытые двери оставшегося вагончика. Попытавшись втиснуться в кабину одновременно, они напомнили ему дюжину клоунов, пытающихся забраться в легковушку.

«Оно и к лучшему, – он направился к трупу вампира. – Гражданским тут не место. Да и мне, в принципе».

Вагон двинулся по тросам, выезжая из ангара. Сквозь грязные стекла виднелись перепуганные рожи персонала.

Александр наклонился к изрешеченному телу Лакроша. На свежий труп, только что пришибленный выстрелом в упор, вампир походил мало. Мертвый гном казался набитым пылью пугалом, использованным в качестве мишени на фермерских состязаниях.

Снаружи послышались крики и треск выстрелов встретившихся наконец ценителей пуль с любителями холодной стали.

«Уж Сол там оттянется по полной. Главное, чтобы развлечений хватило всем, и они не пришли сюда за добавкой».

В кармане брюк гнома он нащупал фляжку. Внутри плескался уже известный ему любимый напиток Лакроша. Откручивая пробку, он по мере сил постарался оставить в стороне предрассудки и представить вместо консервированной крови некий лечебный раствор. Перекись или йод.

Густая багровая жидкость жадно втянулась в бренную плоть вампира.

«Воскрешаю тебя именем темного властелина!» – от пассов руками он все-таки воздержался.

Флегматично вытряхнув на развороченную грудную клетку Лакроша последние капли крови, Александр убрал фляжку обратно и, подняв револьвер, присел возле гнома. Вопли и выстрелы снаружи еще не смолкли, а присоединяться ко всеобщему веселью у него не было никакого желания. Кроме того, он охранял покой товарища.

«Блин, пока у меня тайм-аут, стоит поискать ключи от оков или хотя бы ножовку по металлу», – он с надеждой оглядел ближайшие ящики и несколько шкафов в проходе за грохочущей паровой машиной.

В этот момент в конце коридора, за огромным паровым котлом, шевельнулась тень.

«Там же везде поршни, шестеренки и валы. Это просто дернулась очередная механическая фиговина», – пригнувшись, он направил револьвер в проход.

Тень сдвинулась, и свет ламп блеснул на гофрированном металле кирасы. По проходу с винтовкой наперевес крался очередной громила.

«Ёкарный бабай! – Александр вспомнил, как впустую отскакивали пули от доспеха. – А я не долбаный Робин Гуд парового века, чтобы попасть в какое-то уязвимое место».

Не церемонясь, он пнул свою надежду на спасение. Вампир отозвался шуршанием сюртука и бряцаньем упавшего на пол пенсне. Надежда казалась еще мертвее обычного.

«Конечно, зачем нам бронебойные пули и доспехи? Мы же дипломатическая миссия! Будем сидеть на приемах и попивать чаек из фарфоровых чашечек, оттопырив мизинец в сторону услужливого лакея!»

Растянувшись на полу, он прицелился в тянущиеся из парового котла трубы за спиной боевика.

«Сударь! Замените мне тарелочку!» – спусковой крючок замкнул магосхему, и шарик металла, разогнанный треклятым колдовством, рванулся на свободу. Пуля взвизгнула по стальному боку вращающегося шкива.

«Добавки мне!» – винтовка в руках боевика сверкнула искрами неизрасходованного Эфира. Наемник выпалил не прицельно, еще не заметив мужественно растянувшегося на полу стрелка, и тут же укрылся за огромным мотком стального троса. Зато у Александра появилось время прицелиться поточнее.

«А вот и десерт!» – мощная струя пара, словно гейзер, ударила в проход. Обожженный наемник вскрикнул и вслепую бросился вперед по коридору. Винтовка выпалила поверх головы Александра.

Удар ботинка пришелся прямо в колено мчащегося в клубах пара боевика.

Закованный в сталь мужик плашмя грохнулся на пол, судя по звону, отбив забралом зубы. Сцепив руки в замок, Александр брякнулся на колени возле поднимающегося наемника и ударил со всей силы по стальному затылку. Железо кандалов рассекло кожу, а боевик рухнул обратно. И тут же стальная перчатка чуть не выбила зубы самому Александру. Блокировав короткий хук слева, он не успел уклониться от удара правой, и его отшвырнуло назад.

Стальной громила приподнялся, винтовка оказалась в его руках, но тут он внезапно рухнул на колени. С лязгом неведомая сила утащила наемника назад, а потом коренастая фигура подняла боевика над полом и бросила вниз. Боковой удар ногой по шлему добил верзилу.

– Вовремя вы… – Тяжело дыша, Александр перевернулся на спину.

«Моя челюсть! За эту неделю меня били больше, чем за всю прошлую жизнь!»

– Помощь приходит или вовремя, или никогда, – сухо произнес гном, поправляя пенсне. – Вы израсходовали всю кровь?

– На фляжке не было аннотации. Кроме того, ее полно повсюду, – Александр злобно глянул на оглушенного боевика. – Вон валяется целый бурдюк.

– Свежая свернется тотчас, а необходимых для консервации реагентов с собой у меня нет. Кроме того, я не забираю кровь у своих противников. Это шаг назад. Где месье Сол?

«О да, почти завязавший кровосос и его программа десяти шагов!»

– Прислушайтесь, откуда доносятся злобные крики, многоэтажный мат или звон золота из выворачиваемых карманов.

Лакрош подобрал револьвер и протянул его за ствол Александру:

– Вставайте, мсье Алекс. Время отдыха прошло.

– Что ж меня никто не предупредил, когда оно началось? И вообще, я не подписывался рисковать жизнью в сомнительных авантюрах. С меня хватит.

Вставать не хотелось. Вообще никогда.

– На самом деле подписались. Это все указано в вашем контракте.

Снаружи донесся отголосок взрыва и протяжные вопли. Загрохотали цепи.

– Это в том, что я будто бы подписал, когда находился за тридевять земель? – От смеха закололо под отбитыми ребрами. – С такого расстояния я обычно плохо вижу мелкий шрифт. Да и что вы сделаете?

– Уволю вас, – на полном серьезе отчеканил вампир.

– Ох, зачем же так сразу угрожать? Не видите, я уже пытаюсь встать.

– Хватит паясничать. Наш товарищ там отбивается от превосходящих сил противника. Я отправляюсь помочь ему.

Чертыхаясь, Александр поднялся и, сжимая револьвер в закованных руках, поплелся вслед за гномом.

Едва слышный гул и шум стали сильнее. Перед входом в ангар пылала разлитая лужа черной жижи. Чуть дальше, над искореженными бочками, покачивался подвешенный за ногу на цепях боевик. Из продырявленного пулями борта врезавшегося в стену склада механического погрузчика вырывались клубы пара.

Укрывшись за знакомым Александру ящиком, Сол перебрасывался оскорблениями и пулями с бегущим по причальной стреле боевиком. Гул же издавали лопасти огромных пропеллеров. Двигатели дирижабля работали, и закрывавший небо красный корпус, заключенный в стальной каркас, плавно удалялся от холма. Гондола со все еще открытым люком находилась уже в паре метров от воздушного причала. Прыгнувший наемник не долетел какого-то шага до люка, но сумел ухватиться за край каркаса, подтянулся и скрылся в кабине. Стальная дверца гондолы захлопнулась за ним.

Сол встал из-за ящика, в который каким-то чудом не попала ни одна пуля, и опустил трофейную винтовку. Гондола под красным аэростатом проплыла мимо площадки. Огромные рули управления позади корпуса сдвинулись, и дирижабль начал разворачиваться хвостом к оставшимся на холме зрителям.

– Эти трусы бежали, бросив все свое добро, – пнув ящик, костяк так нагло выпятил челюсть, что Александр даже забеспокоился, не отвалится ли она сейчас от черепа. – Поле битвы за нами!

– А ты не подумал, что эта станция не была их главной целью? – Он махнул в сторону улетающего дирижабля. – И что-то мне подсказывает, что рано радоваться.

– Надо связать выживших боевиков и для начала обыскать их. – Лакрош безразлично повернулся спиной к удаляющемуся воздушному колоссу. – Соберем все документы, деньги и предметы для дальнейшего расследования. После их допроса мы будем знать намного больше. В целом операция прошла успешно, никто не пострадал.

– Никто? – кисло приподнял бровь Александр. – Думаете, у меня на лице качественный грим?

Лакрош поддел удлинившимся когтем крышку ящика. Гвозди по краям доски начали с натугой выползать из гнезд.

– Эй! Я бы открывал поосторожней…

Крышка откинулась, открыв компактно размещенные емкости с цветными жидкостями, связки проводов и упрятанный в стальной корпус механизм с горящими индикаторами.

– Чтоб я ожил… – охнул Сол. – И за этим я прятался от пуль.

Лакрош нагнулся над ящиком, легонько подцепив пальцем связку проводков.

– Мсье, мы должны убраться отсюда как можно скорее.

– А как насчет обезвредить?

– Вы обладаете практическими навыками сапера? Учтите, у вас всего одна попытка.

– Драпаем! – Сол припустил к ангару.

Александр помчался вслед за быстроногим скелетом, сверкавшим костяными пятками уже на полпути к зданию.

– Она… с таймером?.. – выдохнул он на бегу.

– На дистанционном управлении, – проинформировал его бегущий рядом Лакрош.

Вампир не стал его обгонять, за что Александр впервые почувствовал к нему намек на симпатию. Дирижабль отлетел уже на полсотни метров от холма.

«Сотня, и они наверняка запустят детонатор».

Добежав до ангара, Александр нагнал ждавшее его там озарение.

– У них было еще четыре ящика! – крикнул он товарищам. – И они где-то здесь!

– Драпаем еще дальше! – подытожил Сол.

– Куда? Все вагонетки уехали. Нам отсюда не выбраться.

– Надо глянуть с другой стороны, – Лакрош кинулся по проходу на другую половину ангара.

Александр вслед за товарищами пробежал мимо гудящего двигателя канатной дороги и выскочил на соседнюю площадку. За цистернами парового котла на тросах их поджидала еще одна гондола. Стальные канаты вели сквозь проем на противоположную сторону холма.

– Куда она идет?

– Да какая разница, главное откуда, – фыркнул Сол, проскакивая мимо лязгнувшей дверцы вагона. – Вы со мной или ждете следующего?

Александр, не ожидая повторного приглашения, юркнул следом. Зашедший последним Лакрош дернул за рубильники на панели управления, запуская механизм, и сдвижная дверца захлопнулась. На крыше вагона загрохотали валики, после чего гондола медленно двинула к выходу из ангара.

«Ну же! Быстрее!» – Александр вцепился в поручни, в любую секунду ожидая яркой вспышки и ударной волны, что разметет здание и завалит их в искореженном стальном саркофаге.

Кабина смертельно медленно ползла по тросам. Наконец, за стеклами промелькнули стены ангара. Повиснув на канатах, вагон плавно заскользил к следующей стальной мачте на противоположном склоне ущелья. Справа парила красная гора аэростата.

«И где же?..»

Красная вспышка, обернувшаяся черным облаком, взметнулась на дальнем конце холма. Крыша ангара вспучилась, из открытого проема, словно дыхание спрятавшегося в пещере дракона, ударила темная волна гари. Вершина холма превратилась в вулкан, разметывая вокруг деревянные обломки строений и куски механизмов. Оглушающий грохот ударил по ушам, и вагончик тряхнуло так, что Александр еле устоял на ногах, а затем по стеклам стегнул настигший их вал дыма. Черное облако окутало стальной корпус, погрузив в темноту весь мир.

«Если мы не успеем добраться до следующей вышки, то учиться летать будет уже поздно».

Следующие несколько мгновений лихорадочно дергающаяся на тросах гондола все еще ползла во мраке. Вагон спас их, не дав задохнуться. Ну или не их, а только его, ведь костяка и вампира спасать было уже поздновато. Наконец, кабину чуть повело кверху, и мимо окна в дыму мелькнули стальные конструкции вышки.

– Йеху! Мы прорвались! – радостно подпрыгнул Сол и хлопнул Александра по плечу. – Это было потрясно! Мы круче всех!

«Если он завопит „хочу еще!“, я ему врежу», – реализовать этот сценарий ему, к счастью, не пришлось.

– Мы можем сорваться вниз? – Сглотнув, он прочистил заложенные уши. – От машины на станции сейчас останутся болты да шестеренки.

– Вагон висит на опорном тросе, натянутом между башнями. – Лакрош без особой пользы одернул изрешеченный сюртук. – Едва ли он пострадает от взрыва. Но, как только машина развалится, тяговой канат провиснет, и мы застрянем. Кроме того, я увеличил подачу энергии на левитирующую подвеску. Это ослабит нагрузку на трос, но Эфира в накопителях хватит на полдня.

– Полдня? На сколько же мы тут застряли?

Лакрош оставил вопрос без ответа. Постепенно мир за стеклом начал проясняться, и они выехали из облака дыма.

Рухнувшая крыша ангара похоронила разбушевавшийся огонь, но на остальной части холма все еще горели подсобные здания. С жутким грохотом просела и обрушилась вниз стрела воздушного причала. Вагон начало дергать: машина в руинах выдыхала последние клубы пара из разбитых труб и уже с натугой, рывками, тащила гондолу.

Утро. Небо. Горы. Вагон, зависший на тоненькой ниточке троса над ущельем.

Гондола почти добралась до второй вышки, когда трос дернулся в последний раз и остановился. Кабина просела вниз и, немного покачавшись на застывшем канате, замерла.

Лакрош опустил вниз рычаг и намертво заклинил вагон. Александр поморщился: уж слишком вампир сейчас походил на палача, приводящего в действие виселицу.

– Раз у нас технический перерыв, может, найдется минута, чтобы наконец меня освободить? – Он потряс кандалами.

– Зачем тебе их снимать? – фыркнул Сол. – Они тебя очень украшают. Осталось только найти еще ошейник для полного комплекта.

– Знаешь, я привык есть и снимать штаны двумя руками.

– И как ты себе это представляешь? Не-не, не надо показывать, я про твои кандалы. Видишь ли, в нашей корзинке для пикников нет кусачек.

– А если выстрелить в цепь? – Александр попытался вспомнить, чем эта задумка заканчивалась в киношных боевиках.

– А ты уверен, что рикошетом тебе не продырявит ноги или пузо? Я-то не против эксперимента, но, с другой стороны, слушать твои вопли, пока ты будешь подыхать, что-то не хочется.

– Замечательно, – Александр привалился к стеклу и уставился на мир снаружи.

Кроме лицезрения ландшафта с высоты птичьего полета, заняться было все равно нечем.

– Слушай, друг, я вот что думаю, – начал преувеличенно громко шептать Сол вампиру. – Без еды и воды этот живой все равно помрет. Но он вроде как мой друг, так что, когда начнет пованивать, сделай милость, выброси его из гондолы сам. Договорились?

– Я еще вообще-то жив, – удрученно буркнул Александр. – Лакрош, здесь случайно не предусмотрен аварийный механизм?

В нескольких километрах от них парил вытянутый красный поплавок дирижабля. Свободный ото всех оков в бескрайнем небе.

«Как же я хочу сейчас оказаться там».

Гном на мгновение задумался.

– Если отжать стоп-кран, мы, может быть, покатимся вниз по канату.

– И в чем подвох? Ведь он обязательно есть!

– Уклон идет в сторону сгоревшей станции. Как я заметил, опорный трос между последней вышкой и холмом обрушился вниз. Так что…

– Шикарно.

Все помолчали.

– Предлагаю обсудить полученные нами сведения, – нарушил тишину Лакрош. – Ближайшие часы как никогда располагают к непринужденной беседе и продуктивному анализу.

– Наши бесценные сведения сгорели в той преисподней, – Александр махнул рукой в сторону дымящейся вершины.

– Вы правы, у нас нет ни пленных, ни трупов, ни улик, и даже нет зацепок для продолжения расследования, – подытожил Лакрош их приключение.

– Вы ничего не успели выяснить, пока меня пытали? – не очень приветливо поинтересовался Александр. Воспоминания о незапланированных водных процедурах были еще чересчур свежи.

– Я-то предлагал подождать утра и поискать в свежих газетах, не возьмет ли какая банда на себя ответственность за твое похищение, – ухмыльнулся Сол. – Но Лакрош рвался найти тебя по горячим, то есть кровавым, следам. Кстати, ты тогда на удивление толково придумал.

– Хотя должен проинформировать, что высохшую кровь я почти не чувствую, – безразлично добавил гном. – Нам повезло, что следы не стерлись другими экипажами или кучкой конского навоза.

– Мой нос и так старательно истекал кровью. Уж прошу извинить, что не смог заставить их вытащить меня пару раз из экипажа и дополнительно избить на бис.

– Ты хоть что-то слышал, пока путешествовал с ними?

– Обслуживание было не ахти, и экскурсовод почти все время молчал, хотя пейзажи оказались просто великолепными. Молчали они! Только на станции главарь, тот, что смылся на дирижабле, мямлил про Народную Армию или Организацию… Словом, утверждал, что они боевое крыло униженных крестьян и ремесленников.

– Я бы тоже мог обмазаться медом и перьями и утверждать, что я грифон, – костяк скривился. – Впустую потратили день. Надо было продолжать веселье в том кабаке.

– Было еще кое-что… Их командир пророчил нам еще семь бед. Как по мне, так они едва ли остановятся. По доброй воле.

– А вот это вполне возможно, – кивнул Лакрош. – В итоге, кроме голословной бравады, у нас нет ничего. Тем не менее я могу с уверенностью утверждать, что мы имеем дело с профессиональными наемниками, имеющими доступ к современной и дорогой экипировке. И что цель их – не только выручка некоторой суммы от заурядного грабежа караванов, но и дестабилизация обстановки в Долине. Угон аэростата Западной Империи – это уже не внутренние дрязги Карамуреш, а срыв международных договоров. Скоро здесь активизируются шпики всех мастей, а зарубежная пресса получит материал для обложки.

– И какой напрашивается вывод, мсье Лакрош?

– Время для выводов еще не наступило.

Далекий шарик аэростата вроде бы вытянулся по горизонтали. Да и черточки рулей управления исчезли.

– Эй, немертвые, у вас зрение получше моего. Дирижабль что, разворачивается?

– Точно, – заинтересованно произнес Сол. – Это ущелье ведет на юго-запад, за границы Долины. А они, похоже, решили вернуться назад, в Карамуреш.

– И что, пролетят мимо нас? – спросил Александр, не задумавшись над последствиями.

– А ведь это идея! – хмыкнул костяк. – Каков смельчак, а? Кто бы мог подумать, что ты отважишься на такой риск. Уважаю!

Еще с секунду Александр осознавал, потеряв дар речи, неотвратимость беспощадного будущего.

– Но ничего же не получится! Они же пролетят над нами… не так ли?

Сейчас он был готов застрять на подвесной дороге на долгие дни. Кабинка тут же показалась такой уютной… надежной…

– Они не набирают высоту, – задумчиво произнес Лакрош. – Планируют незамеченными пролететь по ущелью вдоль гор. У нас может и получиться.

– Мы не станем прыгать на дирижабль! Мы можем просто… повисеть здесь…

– Друг мой, настоящие мужики должны брать свое спасение в свои собственные, пусть и дрожащие, руки, – нравоучительно произнес костяк. Затем тени собрались на черепе в наглую ухмылку. – Кроме того, у нас демократия! Я голосую за десантирование. Кто еще за? Ну вот и порешили. Повезло тебе, дружище, оказаться среди таких героев, как мы с вампирюгой, и примазаться к нашей славе!

– Ну да, конечно, вперед с песней навстречу поезду, то есть дирижаблю, – Александр нервно рассмеялся и перешел на другую сторону кабины. Оттуда хотя бы не был виден приближающийся конец его жизни.

– Нужно отъехать назад на сотню метров, – произнес за его спиной гном.

«Бездушная тварь. Ему плевать на чужие жизни, – зло подумал Александр. – Конечно, что значит прыжок в бездну для бессмертного вампира? Даже если он и не умеет обращаться в летучую мышь, то восстановится после пинты крови».

– Тронемся, когда он будет уже совсем рядом, – согласился костяк. – Иначе заметят и свернут.

«Нашел я с кем дружить. А чего еще ждать от мертвяка? Как там говорят? С кем поведешься, от того и наберешься. А мне бы еще жить и жить, – ярость и злость помогали не упасть заранее духом на дно ущелья. – Ага, значит, я сейчас стану героем. Видимо, посмертно».

– Надо открыть дверцу, а у тебя когти что отвертка. Приступайте, ваше благородие.

«Мои пальцы дрожат именно от ярости. А в пот бросило от жары. У меня все получится! – Он медленно и глубоко вздохнул и закрыл глаза. – Все получится».

Лакрош тем временем уже взгромоздился на шатающегося костяка и ковырялся в механизме над створками дверей. Вот и второй шуруп вывалился из гнезда, и крышка автоматики полетела на пол кабины. Красный аэростат парил уже километрах в пяти. Цеппелин чуть снизился, норовя пролететь где-то в двух десятках метров под канатной дорогой.

«Нельзя прыгать на самый верх аэростата. Так можно сломать ноги-руки. Придется приземляться на покатый бок и хвататься по пути вниз за каркас, – он начал отрешенно продумывать свои действия. – Мозги боятся. Руки делают».

Из отсоединенной Лакрошем трубки с шипением вырвался на свободу воздух, и створки немного приоткрылись. Вампир спрыгнул с костлявых плеч и раскрыл дверки кабины настежь. Повеяло свежим горным воздухом с привкусом горелой древесины.

– Сколько ж ты весишь? – фыркнул, распрямляясь, Сол. – Пора переходить на диетическую кровушку.

Александр потерянно уставился в открытый проем. Только что его от пропасти отделяло тонкое стекло, а теперь еще шаг и…

– Ты там как, готов? – И все-таки в голосе Сола слышалась тревога. Хотя мертвяк бы в этом никогда не признался.

– Да.

– Я тут поразмыслил, – почесал черепушку скелет. – У тебя руки скованы. Может, ты того… ухватишься за шею Лакроша? Он сильный и двоих вытянет…

– Я справлюсь сам, – холодно отрезал Александр.

«Не хватало еще помереть посмешищем. Пусть лучше мои собственные руки соскользнут».

– Вот и отлично, – костяк повернулся к ждущему возле открытых створок вампиру. – Я уж думал, придется ему пинком помогать из кабины выбираться.

«И все равно это прыжок вниз на двадцать метров. Пусть даже это наполненная газом оболочка. Пусть даже там будет покатый бок, за который еще как-то надо ухватиться скованными руками. Читал, что люди выживали после прыжка с нераскрывшимся парашютом. Только вот им везло на глубокий сугроб. Не думаю, что в сотне метров под дирижаблем сейчас медленно едет доверху груженная ватой повозка. Значит, надо придумать что-то еще. Воображение – это вообще единственное оружие, которое я захватил из родного мира. Кабина. Дирижабль. Нужна веревка. Только где ее взять?»

Время стремительно уходило.

– Этот канат, не тот, на котором висит кабина, а второй, он же не закреплен между вышками?

– Нет. Тягловой трос переброшен через блоки и закреплен только на шкивах на станциях.

– После взрыва трос за последней вышкой обрушился вниз. Значит, стальной канат пока удерживается между башнями весом свободного свисающего конца… Если убрать кабину, которая удерживает оба троса вместе, то под нашим добавочным весом он должен опуститься, не так ли?

– Теоретически возможно, – задумавшись, кивнул Лакрош. Дирижабль уже стал намного крупнее. Александр даже различил сеточку стального корпуса на аэростате и сверкающую искорку гондолы. – Но нам придется дождаться, когда кабина проедет чуть дальше вероятного места пересечения с курсом дирижабля, чтобы длины троса хватило…

– Да-да, теорема Пифагора. Гипотенуза и два катета, – глядя на непонимающее лицо гнома и индифферентный череп, Александр со вздохом вспомнил, откуда он родом. – Это был один древний заумный маг в моем мире, магистр точных наук. Итак, прикинем… нам нужно еще дополнительно метров пять…

– Тогда выбираемся на крышу вагона, – Сол постучал острием сабли по небольшому люку в потолке кабины. – Мы так уже делали, когда заявились на станцию и знатно навели там шороха.

Уцепившись за крепления, костяк сдвинул задвижки, и крышка люка свесилась на петлях.

«Выбраться на крышу. Где нет стенок и поручней, а в метре от люка край пустоты. Хе-хе. А уж о предстоящем прыжке на тарзанке лучше и не думать».

– Только прежде сдвинем вагон с места, – Лакрош дернул за стоп-кран.

Красный аэростат парил уже в километре.

«Километров двадцать делает, не меньше. Около трех минут. А нам надо всего полминуты, чтобы съехать по тросу до точки пересечения».

– Ты слишком рано…

Но вагон неподвижно висел на канате. Небольшого уклона между вышками не хватило, чтобы просевшая на канате кабина сдвинулась с места.

– Мы должны раскачать его! – Александр подпрыгнул возле левого борта вагона, а затем перебежал на правую сторону. – Ну же, сюда идите! А теперь на другой бок… и обратно… не сбивайте темп!

Очень кстати вспомнилась табличка, висевшая внутри вагона в родном мире и запрещавшая делать резкие движения или собираться всем пассажирам на одном краю.

«Весь этот план словно по ней и сочинен. Не раскачивать. Не вылезать из кабины. Не прыгать вниз».

Кабина начала едва заметно колебаться в такт их перебежкам. Дожидаясь, когда один борт начинал приподниматься, они тут же отступали к противоположному. Медленно, словно гигантский маятник, вагон раскачался на тросе.

Пара сотен метров до дирижабля. Борта кабины по очереди поднимались все выше и выше.

«Только бы мы не грохнулись вниз».

И тут вагон дернулся и поехал по тросу. Александр замер у окна, уцепившись за поручни. Все вокруг плыло, покачиваясь в такт кабине. За стеклом промелькнул красный бок закрывшего собой горизонт аэростата.

Лакрош подпрыгнул, на мгновение уцепился пальцами за край люка и тут же взметнулся на крышу. Костяк подтянул сползший пояс с ножнами любимой сабельки, забросил за плечо ремень винтовки и, подпрыгнув, легко залез следом.

Расставляя пошире ноги на колеблющемся, словно в сильный шторм, полу кабины, Александр кое-как добрался до люка. Подпрыгнул, ухватился за край крыши и с усилием подтянулся наверх.

«Хорошо хоть никто не видит, как я беспомощно болтаю ногами», – тут под руку его подхватили сильные пальцы, он поднялся выше, оперся локтями и наконец заполз на коленях на крышу вагона.

Мир разлетелся, оставил рядом лишь узкий стержень механизма, скользящий по тонкому стальному тросу над головой. Он стоял на маленьком пятачке, и крыша обрывалась в одном шаге.

Далеко внизу распростерлось ущелье. Маленькие сосны, крошечные валуны и блещущий горный ручеек проносились под ногами. Холодный ветер, треплющий рубашку и волосы. И он на крошечном стальном плоту в бескрайней пустоте. Вдобавок плот этот качало, и он, набирая скорость, мчался к следующей ажурной стальной вышке, за которой обрывались тросы.

«Я же могу стоять на земле и не падать. Почему же сейчас так пробирает страх перед высотой?»

Он что есть силы вцепился в стержень, на котором висела их кабина.

Пропасть манила. Высота затягивала и заставляла смотреть вниз. Один шаг до бездны.

– А ну хватит пялиться! – растормошил его костяк. – Готовься хвататься.

«Чертовы кандалы! Тут и без них не все так просто».

Он прижался к дрожащему подвесному механизму и вытер о замызганную рубаху некстати вспотевшие ладони. Пологий холм из огромных красных квадратов проносился под ногами. Больше тридцати метров от края до края аэростата. И еще столько же до самого дирижабля.

– Цепляемся! – скомандовал Лакрош.

Александр подпрыгнул и ухватился за стальной трос. Пальцы вцепились, с натугой удерживая вес слишком тяжелого тела. Вибрирующий и дергающийся, словно живой, перевитый канат сразу же начал вырываться из рук. Стальная крыша вагончика мгновенно пронеслась мимо, оставив лишь парящий под ногами корпус аэростата. Рядом на тросе повис вампир, а чуть дальше болтался легкий костяк. Канат не провисал.

«Вес слишком маленький! Не получится!»

Дирижабль проносился под ним. Все ближе подплывал хвост аэростата с огромными рулевыми пластинами.

Пальцы начало скручивать судорогой. Он не мог перехватить трос или попытаться закинуть на него ногу: мешали проклятые наручники. Все тело дрожало от тщетного напряжения. Он начал соскальзывать.

«Это конец… надо прыгать…»

И тут канат обвис. Александр чуть не выпустил трос, когда его дернуло вниз, и он наискосок полетел на вершину пролетающего мимо красного холма. Пары секунд не хватило даже на удивление.

Он грохнулся на корпус, и туго натянутый материал аэростата встретил его немилосердным ударом боксерской перчатки по всему телу, выбив сдавленный вскрик сквозь сжатые зубы. Трос вырвался из ослабевших рук и исчез, его потащило вниз и назад. Мелькнуло небо, он перевернулся на спину, чувствуя как его утаскивает, а он не может ни за что зацепиться. Ветер, удар и тяжесть развернули его головой вперед. Мелькнули колоссальные рули управления и высоты, покатый борт дирижабля и бездна за ним. И он падал туда.

На лодыжке сжались пальцы, когти больно впились в его плоть, и он замер, распластавшись на корпусе. Воздух рвал волосы, мир полнился жужжанием лопастей моторов.

Он был жив. Он больше не падал в пропасть.

– Как вы, мсье Алекс?

Он сумел повернуть голову и глянуть назад.

Вампир вцепился в выступающие ребра каркаса всеми своими когтями. Кажется, даже сквозь носки ботинок прорезались чудовищные ногти и вонзились в несущие фермы аэростата.

– Где Сол?!

– Позади меня!

И действительно, там, на корпусе, распласталась костяная морская звезда.

Александру хотелось смеяться, молотить кулаками по красной оболочке и орать: «Мы сделали это!»

Сквозь завывания ветра донесся грохот камней и скрежет сминаемой стали.

– Что это было?

– Наш вагон врезался в склон ущелья.

– Мир его останкам… У нас получилось! Да! Мы сделали это!.. Мсье Лакрош, вы не могли бы вытащить когти из моей ноги?

– Приношу свои извинения… Вы удержитесь сами? Надо ползти.

– Да о чем вы? Вы же только что мне жизнь спасли! Я удержусь, только куда двигаться? – Александр перекатился на живот и медленно, не отрываясь от теплого на ощупь материала, похожего на туго натянутый брезент, развернулся к товарищам и носу аэростата. Встречный ветер уже не мог оторвать его от оболочки и лишь теребил отросшие волосы.

Адреналин или еще что-то выбил весь страх, и он на какое-то время даже забыл, что находится на верхушке несущегося дирижабля. Мир словно засверкал новыми красками, и он чувствовал себя способным на все.

– Мсье Сол заметил ведущую вниз лесенку почти посередине аэростата. Возможно, она спускается до самой гондолы.

– Тогда вперед!

Словно гусеница, раз за разом подтаскивая тело к скованным рукам, он пополз по оболочке аэростата вслед за подошвами гномских ботинок. Края дирижабля были так далеки, что о высоте можно было легко забыть. Казалось, он разлегся на огромном красном надувном матрасе, и лишь иногда приходилось переползать через выступавшие ребра корпуса.

«Можно даже закрыть глаза и представить, что лежу дома, а усердно шумящий возле окна вентилятор гонит на лицо мощную струю воздуха».

Через пятьдесят метров он догнал костяка и распластавшегося возле прутьев стальных ступенек вампира. Скобы тянулись вниз по пологому борту аэростата, теряясь за красным склоном. Там, внизу, где-то шумели бешено крутящиеся винты двигателей. И там же господствовала пустота.

– Мсье Сол, вы готовы спускаться?

– Крем от загара я забыл в Ардасе, а так бы еще повалялся, – продребезжал костяк. – Я ведь горжусь аристократической белизной костей и не собираюсь выгорать и становиться посмешищем для каких-нибудь зомби!

– Тогда следуйте за мсье Алексом.

– Отличная идея! Хоть никто не свалится мне на черепушку.

«Это просто лесенка. Удобные прутья, за них легко цепляются ботинки и пальцы. А то, что до земли пара сотен метров, а мои руки в кандалах, это лишь детали».

Он полез вниз по скобам вслед за Лакрошем. Вначале – почти лежа на оболочке аэростата. Но постепенно, ступенька за ступенькой, пологий борт все круче загибался, и все сильнее приходилось сжимать прутья. А затем оболочка аэростата резко ушла вниз, и прутья превратились в настоящую нависшую над бездной лесенку. Он честно пытался смотреть прямо перед собой, на скобы и красный материал корпуса, но взгляд то и дело перескакивал на далекую землю внизу, и внутри все холодело.

«Главное, понадежнее ставить ноги, раз уж я нынче однорукий мутант».

Нащупать ботинком новую ступеньку. Отпустить скованными руками скобу и тут же, на секунду беспомощно зависнув, перехватить следующую чуть ниже.

Над его головой легко прыгающий по лестнице скелет то и дело демонстративно постукивал костяной ступней по скобам.

– Будешь раздражать, вообще встану на перекур! – крикнул, задрав голову, Александр надоедливому компаньону.

– Да хоть гамак там развесь на ночь!

«А вот теперь уже сложнее».

Прутья начали уходить назад, спускаясь под брюхо огромного аэростата. Теперь ему пришлось повиснуть спиной над проносящимся внизу ущельем. Цепляясь за скобы, он мысленно перечислял все известные проклятия в адрес заковавшего его мордоворота, кузнеца, затем даже прошелся по куску руды – прародителю его кандалов. Пожалуй, за сегодняшний день ключ от оков занял лидерство в хит-параде его желаний, уверенно сместив с пьедестала холодную газировку и освежающий душ.

«А ведь он сейчас обжаривается в развалинах станции или погребен на дне ущелья».

Показался серебристый корпус гондолы. Огромная, вытянутая стальная сигара с широкими обзорными окнами на носу. По бокам гондолы рассекали воздух сверкающие диски вращающихся пропеллеров. Знатно опередивший его вампир уже стоял на крохотной площадке у стального люка.

«О святой Ньютон, не дай мне упасть! Двадцать ступенек, и я на месте».

Последние метры ему пришлось буквально перескакивать со ступеньки на ступеньку. Закрепившись ногами, он резко отрывался от прута и тут же, скорчившись, падая спиной вниз, хватался за идущую чуть ниже скобу. Пот заливал глаза. Мышцы спины и пресс болели. Александр гадал, когда же ослабшие пальцы соскользнут с прута и он сорвется вниз.

«Еще десять».

Он готов был уже упасть без сил, когда под ногами вместо очередной ступеньки оказалась ровная площадка, отгороженная невысоким поручнем от всего мира. Рухнув на колени, Александр прижался к вибрирующему корпусу гондолы.

«Я. Это. Сделал». – Теперь лишь массивный люк отделял его от надежной кабины. Только вот с внешней стороны металлической дверцы не было ни ручек, ни креплений, ни тем более звонка-колокольчика.

Поудобнее прислонившись спиной к гондоле, он вытянул ноги перед собой. Ступням места на площадке не хватило, и ботинки оказались за ограждением.

– Ну, чего встали? – крикнул скелет, повисший на скобах лесенки чуть выше.

– Закрыто, – буркнул Александр. – Похоже, нас никто не ждал.

– А вы стучали? – усмехнулся костяк.

Александр обессиленно и не вполне вменяемо рассмеялся.

– А действительно, Лакрош. Постучись.

Уцепившись за прутья лесенки, вампир ударил ногой по люку.

Гулкий звон разошелся по всему корпусу гондолы, и ему даже захотелось глянуть, нет ли на люке вмятины. Тем временем гном нанес новый удар по стойкой дверце.

«Должны же они, в конце концов, проверить, что там стучит снаружи. Ну или мы продолжим барабанить, пока не сведем их с ума».

Отвесные склоны ущелья с редкими сосенками и елями внизу сменились невысокими скалами и исчезли совсем. Взяв курс на поднимающееся из-за кряжа солнце, дирижабль пролетал над одной из многочисленных долин в предгорьях. Под ногами Александра раскинулся густой лес. Ни единой крыши, дороги или башни.

«Сколько ни летал на самолетах, ни разу не довелось воспользоваться там туалетом. Но упускать такой шанс – просто кощунство».

Подойдя к краю платформы, он скованными руками приспустил штаны и расслабился. Внизу как раз пролетела стая птиц.

«Если дирижабль сейчас тряханет, я тут не только малую нужду справлю».

– Видно, немало на тебя голуби гадили, если ты решил им так отомстить, – ухмыльнулся Сол.

– Завидуй молча.

Когда он поправил брюки, Лакрош нанес уже одиннадцатый по счету удар. И тут люк распахнулся. Александр успел заметить показавшийся ствол винтовки, молниеносный бросок вампира, схватившегося за оружие, – и мимо него в пустоту, перекувыркнувшись через перила, вылетел вскрикнувший боевик.

«Вашу ж…» – он передернулся и вжался в стену гондолы. Вся напускная бравада мигом испарилась.

Лакрош, не медля, ворвался внутрь кабины. Донеслись выстрелы и проклятия. Сол спрыгнул на площадку, выхватил саблю и ринулся следом за гномом.

«Или они, или мы – это же так просто. И одновременно так сложно».

Александр бочком вдвинулся в открытый люк. Треск выстрела, он кинулся на пол и заполз за груду ящиков. Пуля срикошетила о стенку над ним.

Большую часть гондолы занимало грузовое помещение. Но в этот незапланированный рейс аэростат улетел порожним. В дальней части пустого трюма возвышались цистерны, тянулась паутина труб с циферблатами датчиков, гудели и щелкали многочисленные механизмы и автоматы.

Пули летели из открытого люка носового отсека. Выстрелы мешали Солу и вампиру достать укрывшихся в рубке бойцов. А ответная пальба костяка, схоронившегося за выступом корпуса, не позволяла боевикам захлопнуть люк.

Александр мельком разглядел в капитанской рубке несколько штурвалов, огромное обзорное окно и ряды рубильников и рукоятей. Неуправляемый аэростат летел к далекому горному хребту, равнодушно ожидая смены командования на борту.

– Сдавайтесь и сложите оружие! – не высовываясь, крикнул он из-за ящиков. – И мы…

В рубке мелькнула тень, прозвучало два одновременных выстрела. Сдавленный стон одного из боевиков стал наградой за прицельное попадание Сола.

– Я же вел переговоры, – зло шикнул Александр на перезаряжавшего винтовку скелета.

– А я выдвинул им ультиматум! И верни мой револьвер. Магазин винтовки пуст, как копилка пьяницы.

Вдоль корпуса к рубке кралась тень вампира. Сол подхватил револьвер и отщелкнул барабан, проверив патроны. В глубине носового отсека заскрежетал спешно задраиваемый невидимый люк.

– Это еще что за?.. – дернулся Сол, опасно выставляя черепушку из-за укрытия.

Лакрош промелькнул в проходе и ворвался в рубку. Александр скривился, ожидая криков и воплей, но услышал лишь безразличный голос вампира:

– Они сбежали.

– Да куда они могли сбежать? – Он даже опередил скелета, первым вбежав в захваченную рубку. – Это же дирижабль!

– Они тоже небось удивились, когда мы появились на борту, – фыркнул вошедший следом костяк.

Лакрош указал на небольшой люк в полу рубки. К нему по полу тянулись редкие капли крови.

– Он ведет к спасательному челноку. – В подтверждение слов гнома снизу загудели заработавшие механизмы, и пол завибрировал сильнее.

– Мы их упустили? Вот ведь!.. – А затем он вспомнил, что еще с полчаса назад размышлял над последствиями падения с сотни метров.

«Грех жаловаться, казалось бы. Но нет предела человеческим желаниям».

– Зато мы захватили дирижабль, – пожал плечами Лакрош.

– Да! Мы взяли на абордаж эту ржавую посудину! – Сол потряс саблей. – Пойду, пороюсь в трофеях.

Александр подскочил к широким обзорным окнам на носу аэростата. Слева по борту показался огромный белый купол раскрывшегося парашюта, быстро исчезнувший позади дирижабля.

– Прежде чем устроить по этому случаю гулянку и нажраться в стельку, – он повернулся к товарищам и кивнул на бесхозное, медленно вращающееся рулевое колесо, – признайтесь, кто-нибудь представляет, как управлять этой махиной?

В капитанской рубке дирижабля наличествовали: два рулевых колеса, с десяток приборов, стрелки которых колебались на круглых шкалах, несколько панелей кнопок и рубильников и шкафчик с начатой бутылкой самогона.

– О да! Вот в этом я разбираюсь, – костяк открутил крышку и вдохнул горилки. – Крепка!

– Пока мы не начнем падать, не стоит ничего трогать, – Александр безуспешно пытался разобраться в аббревиатурах возле многочисленных переключателей. – К счастью, лететь по прямой дирижабль может и сам. Нам надо только развернуть его в сторону от гор. А вот куда направиться?

– Не стоит лететь к населенным пунктам, – Лакрош разложил на рулевой стойке найденную полетную карту Долины. – У нас нет времени объяснять, как мы оказались на взорванной станции и каким боком причастны к похищению дирижабля. Сейчас аэростат сильно отклонился от обычных маршрутов, и под нами безлюдная часть Карамуреш. Леса, холмы и крохотные горные речки.

– Тогда надо найти ровную площадку и попытаться приземлиться. Большое поле, плоский холм или берег реки. Вырубим двигатели, методом тыканья найдем управление рулями высоты и пойдем на снижение.

– Здесь указана старая заброшенная дорога, идущая от Восточного тракта, – вампир постучал когтем по карте. – Направимся к ней, может, там найдем удобную площадку. Курс на северо-север-восток!

– Есть, капитан! – Честь отдавать без головного убора Александр не стал.

Штурвал с натугой качнулся. Горный хребет перед носом медленно пополз вправо, и теперь прямо по курсу до самого горизонта распростерся пушистый ковер леса.

Александр возлежал в полудреме на капитанском кресле, закинув ноги на панель управления. Двигатели мерно грохотали, а чистое до самого окоема небо не предвещало тревог. Ближайшие часы грозили полнейшей скукой.

Индикатор заряда Эфира замер на середине шкалы. Энергия шла не только на работу паровых машин, но и на левитирующую подвеску. Да, даже у этого почти обыкновенного чуда техники оказалась полностью колдовская составляющая.

Он даже задумался, не отключить ли ненужные сейчас заклятия, но, как случайно не остановить заодно и лопасти двигателей, не знал. Так что зеленые лампочки индикаторов продолжали гореть, подтверждая медленный расход Эфира в накопительных кристаллах.

«Заряда хватит на несколько дней. А к тому времени мы найдем посреди леса подходящий аэродром. Даже самолеты сажают с неисправными двигателями. А это – большой воздушный шар. Он медленно опустится вниз, а не врежется стальным носом в землю».

Одна из лампочек замигала тревожным красным отблеском. Александр лениво перещелкнул пару выключателей по сторонам индикатора, пока автоматика не отменила свои угрозы.

В животе предательски заурчало. Только вот стюардесс с обедом на борту не было.

В кабину ввалился удрученный костяк и уткнулся алебастровым лбом в обзорное стекло.

– Так и не нашел никаких трофеев? – с наигранным сочувствием поинтересовался Александр.

– Пусты даже шкафчики персонала! Обыскал все, включая бачок сортира. Кстати, дыра из клозета выходит наружу. Не завидую жителям тех городов, над которыми летают такие штуки, – костяк усмехнулся. – Зато глянь, что надыбал!

Мало чему в своей жизни Александр радовался больше, чем невзрачной ножовке по металлу в руках мертвяка. Жизнь повеселела и улыбнулась ему бликами на хромированных поручнях.

– Сол, с меня бочка самого забористого пойла! Ну же, не тяни! – Он натянул цепочку кандалов. – Моя свобода в твоих руках!

– Эх, продешевил, надо было выторговать что получше, – скривился костяк, поигрывая ножовкой. – Но добр я, что тут поделаешь… Кандалы твои вроде из обычного железа, вмиг распилим.

Александр растянул цепочку на углу панели. Скелет прижал костяными фалангами оковы и примерился для первого надпила. И тут рубка осветилась целым красным созвездием тревожных огоньков.

– Это еще что за напасть?

– Сейчас все исправим, надо только найти нужный рубильник, – Александр потянулся к переключателям.

Дирижабль встряхнуло и резко потянуло вниз. Корпус гондолы протестующе заскрежетал, тревожно зазвонила включившаяся сирена. Палуба накренилась, Александр съехал на кресле, уткнувшись коленями в штурвал. Нос аэростата клюнул вниз и нацелился во вздыбившийся лесной полог.

В рубке появился медитировавший доселе в грузовом отсеке Лакрош и неприязненно уставился на замершего с ножовкой в руках костяка.

– Что вы тут еще учудили?

Стальной каркас завибрировал сильнее. Дирижабль будто попал в сильное поле, притягивающее его вниз, и теперь неуправляемо падал. Стрелка датчика высоты стремительно поползла к нулевой отметке. Деревья внизу вырастали на глазах, превращаясь из маленьких игрушечных декораций в огромных лесных гигантов.

– Судьба явно против твоего освобождения, друг, – нагло ухмыльнулся Сол.

– Отдай мне ножовку, – Александр вырвал ключ к свободе из рук скелета и прижал инструмент к груди.

– Нас будто что-то тянет к земле, – Лакрош наугад щелкал рубильниками. – Дирижабль принципиально не может так падать.

– Нам нужна опушка или поляна! – Сол дернул на себя штурвал, но лишь чуточку выправил пологий курс ринувшегося вниз аэростата. – Ах ты ж…

«Пожалуйста, пристегните ремни безопасности», – вспомнилась Александру набившая оскомину фраза бортпроводниц.

– Мсье Лакрош, вас не затруднит привязать меня к креслу? Побыстрее, очень прошу.

– Зачем тебе это? – рявкнул костяк. – Боишься, что убежишь со страху?

– В этом есть смысл, мсье Сол.

Гном моментально стянул с себя сюртук, оставшись в продырявленной картечью манишке, и быстрыми движениями обмотал его поперек груди Александра, стянув рукавами за спинкой капитанского кресла. Сол насмешливо оценил происходящее взглядом черных провалов в черепе и, выпятив вперед челюсть, встал на носу рубки.

«Подушку безопасности бы еще…»

Вырастающие в размерах ели, сосны и пихты ринулись в стороны. Александр сжался в кресле. Огромная голубая ель промелькнула прямо под кабиной, и гондола врезалась в следующий на очереди дуб.

Грохот и скрежет. Его рвануло вперед, чуть не выбросив из кресла в дыру на месте разлетевшегося смотрового стекла. Врезавшаяся в гондолу ветка со сломанными сучьями промелькнула в нескольких сантиметрах от правого уха и обрушилась на переборку. Все вокруг тряслось, гнулось, визжало и вспыхивало длинными искрами. Кабину крушило в сучковатых объятиях лесного исполина, что яростно громил гондолу, пытаясь добраться до беспомощного человека. А потом все стихло.

Окрестности Парнавы. Загородное поместье

К узорчатой решетке ворот с гербом в виде ставшего на дыбы скакуна по гравию подъездной дорожки подкатила карета. Кучер протяжно свистнул, привлекая внимание. Привратник в вычурном мундире вышел из сторожки, подошел к дверце экипажа и с почтением спросил что-то у прибывших. Получив ответ, поклонился и распахнул поочередно створки ворот.

Карета медленно покатилась по тенистой аллее. Не доезжая до главного здания, двухэтажного особняка с двумя крыльями-пристройками, пред которым стояло с дюжину карет, экипаж свернул и остановился, проехав минут пять, у небольшого дома в дальнем углу поместья.

Кучер спрыгнул с козел, но дверца кареты распахнулась, не дожидаясь его помощи. На гравий, минуя ступеньки, соскочил коренастый мужчина средних лет. За ним вышли два парня помоложе.

Разномастный наряд: вечерние фраки, коричневые штаны в клетку, серые сюртуки и манишки. Из-под цилиндров выбивались длинные волосы, заплетенные в парные косы – седые у предводителя и темные у обоих парней.

Бросив по сторонам настороженные взгляды, троица направилась к зданию быстрыми уверенными шагами. Там, в тени крыльца, в шезлонге развалился мужчина в черном сюртуке и брюках. По-летнему жаркое солнце освещало лишь отполированные носки остроносых туфель. Бледное лицо, наполовину скрытое за дымчатыми стеклами очков, оскалилось хищной усмешкой:

– Вы только поглядите! Волки в цилиндрах. Цирк, да и только.

Коренастый вожак прошел дальше, не удостоив взглядом зубоскалящего кровососа, но оба молодых парня приостановились.

– Зато смотри, какой отличный загар, – один из них отвернул манжет, подставив темную от солнца кожу под жаркие лучи. – Хотя о чем это я? Ты же небось уже забыл, каково это. Что, мертвяк, давно ты не пробовал еды, не дышал и не ласкал женщин?

– Когда, псина, ты сдохнешь, – процедил сквозь зубы вампир, – я разрою твою могилу и скормлю собакам твои косточки.

– А до тех пор я буду жить, – улыбнулся в ответ оборотень. – А ты будешь посмертно гнить.

Вампир зашипел, выпуская из верхней челюсти клыки. Оборотни рассмеялись и, толкаясь, вошли в здание.

Большой зал с зеркальным потолком, массивными канделябрами и хрустальной люстрой. Стены обшиты деревянными плашками черного дуба, пол покрыт ворсистым ковром. Середину зала занимал массивный квадратный стол с четырьмя креслами по сторонам.

Место слева от входа занимал седобородый гном в замшевой куртке с нашитыми металлическими нитями. Он задумчиво поглаживал кустистую поросль на лице, ниспадающую ниже пояса, сверкая вплетенным в нее золотом и серебром. Шахтеры Карамуреш без труда узнали бы в этом подземнике Гера Тас’Кара. Позади гнома замерли двое коренастых крепышей в легких кольчугах. Глаза охранников из-под насупленных бровей бдительно осматривали собравшихся гостей.

Справа от входа в кресле за столом расположился худощавый господин в черном фраке. Идеальная выправка, отскобленные щеки и подбородок, надменно выдвинутая челюсть. Уже много десятилетий никто бы не признал в Йохансе Кронге мелкого безобидного клерка. За его креслом ссутулился невысокий человечек, то и дело любовно поглаживающий эфес сабли на поясе.

Войдя в зал, оборотни расположились возле Гера Тас’Кара, оставив одно незанятое кресло во главе стола. Сразу за ними в зал вошел встречавший их вампир в темных очках, тенью проскользнув за кресло Йоханса.

Гостям дали с минуту зло поглядеть друг на друга. А затем за свободным креслом открылась резная дверь. В зал стремительно вошел высокий мужчина в длинном кожаном плаще и широкополой шляпе. Его лицо ниже глаз скрывалось за стальной маской.

Цокая шпорами кавалерийских сапог, мистер Омен прошел к столу и остановился за спинкой кресла.

– Приветствую всех собравшихся, – разномастное сборище ответило ему сдавленным рыком, небрежными кивками и надменными взглядами.

Когда мистер Омен сел, плащ распахнулся, показав рукоятки парных пистолетов за поясом.

– Почему мы собираемся в открытую? – пробасил седовласый оборотень.

– Сеньор Серый Клык, – с иронией произнес мистер Омен, – вы бы предпочли глухой лес или развалины часовни?

– Пусть даже так, – хмыкнул перевертыш. – Здесь слишком много посторонних.

– Пора уже оставить эти ваши тайные сходки в укромных уголках старым легендам и сказкам. Мы же не нищая шайка грабителей с большака. Эта усадьба принадлежит частному клубу. Здесь устраивают встречи и отдыхают наиболее респектабельные джентльмены Долины Карамуреш. Никто не придаст значения тому, что представители клана лунного племени, ночного и подгорного народов изредка сюда выбираются. А вот тайные встречи в катакомбах и покинутых усадьбах привлекли бы к нам излишнее внимание.

Серый Клык откинулся на жалобно скрипнувшем кресле и презрительно хмыкнул.

– Обсудим последние события, – продолжил мистер Омен. – Гер Тас’Кара, до меня дошли неприятные известия о том, что произошло на вашем руднике.

– Легкий казус, ничего более, – поморщился гном. – Все под контролем.

– Тогда почему по всей Долине разносятся слухи о взбунтовавшихся рудокопах? – поинтересовался Йоханс Кронг, уставившись на коренастого подземника. – Мой помощник исчез, отправившись в копи. Уж не связан ли с этим фактом ваш «легкий казус»?

– Сперва сам мне разъясни, какими темными делишками занимался твой кровосос на моем руднике, – рявкнул Тас’Кара. Оба стража за его спиной заметно напряглись.

– Прошу успокоиться, – мистер Омен примирительно поднял ладони. – Гер Тас’Кара, не скажется ли произошедшее на наших планах?

– Я уже сказал, что все под контролем, – отрезал гном. – Несколько рудокопов из профсоюза слишком многое о себе возомнили. Они сгинули в заброшенной штольне. А врата, ведущие туда, я заварил и засыпал камнями.

Глаза мистера Омена нехорошо прищурились. Но миг спустя он удовлетворенно кивнул:

– Отлично, тогда мы все ожидаем новых сведений о маршрутах караванов с рудой. Господин Йоханс, с какой целью вы послали своего подчиненного на рудник?

– Проверить пересуды, – кратко ответил вампир. – Узнать, куда девается на самом деле руда.

Оборотень напоказ широко зевнул.

– Пустые домыслы, – фыркнул гном. – Да и какая вам разница, как я использую свою собственную руду?

– Господин Йоханс, – сказал мистер Омен. – Я уверен, что Гер Тас’Кара окажет вам все возможное содействие в поисках вашего подчиненного, если он, конечно, пропал на руднике.

Гном нехотя кивнул:

– Лады, пусть присылает кого-нибудь. Я дам ему сопровождающих, и они смогут насладиться прогулкой по моим подземным залам.

Судя по ухмылке подземника и скептической гримасе на лице надменного вампира, мало кто верил в успех этих поисков. Найти пропавшего в хитросплетениях подземных штолен было куда как непросто.

– В горную стоянку лунного племени тоже заявился пришлый, – встрял оборотень. – Представился посланником из Ардаса. Разнюхивал. Шарился.

– К вам, господин Йоханс, тоже захаживал прибывший в Парнаву собрат, – показал свою осведомленность мистер Омен. Вампир наметил еле заметный кивок. – Гости из Ардаса. Лучше бы им затеряться в наших негостеприимных лесах. Позаботьтесь об этом, господа. А теперь приступим к планированию операции.

Дебри на юге Долины

День обернулся полумраком. Красная оболочка аэростата, смятая и пробитая кронами деревьев, накрыла неряшливым пологом ближайшую округу. Из баллонов с шипением вырывался газ. Панель управления была покрыта осколками стекла, щепками и сорванными листьями. Штурвал повис на треснувшем суку. Сама же гондола застряла посреди переломанной кроны дуба в нескольких метрах над землей.

Александр рванулся, от чего по ребрам стегнуло болью, процедил подслушанное у подземников проклятие и лишь затем вспомнил о самодельном ремне безопасности. Когда спасший ему жизнь сюртук поддался дрожащим пальцам, он со стоном попробовал привстать, но цепочка кандалов запуталась в развороченной панели управления. Дернув, он вырвал звенья из недр сломанной механики и осторожно пощупал саднившее колено. Руки-ноги и глаза остались на месте и даже в прежнем количестве. Недавно разбитый нос вновь неприятно ныл, скованные запястья распухли.

«Итак, я только что истратил очередную жизнь. Самый главный вопрос: сколько же их еще осталось?»

– Сол!.. Долбаный мертвяк… Сол, ты где?.. Лакрош!

Из-под груды веток в углу рубки торчала костяная нога. Александр привстал с кресла и тут же грохнулся на вздыбившийся пол гондолы, ухватившись с проклятием за лодыжку.

– Хватит уже отлеживаться! Здесь раненые люди…

Так и не получив ответа, он прополз по заваленной обломками палубе до скелета и дернул за костяную ступню. Из кучи веток вывалилась пара ног вместе с тазовой костью. Из останков торчал огрызок хребта. Поморщившись, Александр выронил нижнюю половину друга.

– Чтоб вас всех по очереди демоны в преисподней драли, – выбрав место почище, он обессиленно растянулся на накренившемся полу. – Надо было остаться в Ардасе, отказаться от этой расчудесной работенки и наслаждаться комфортом местной тюряги. Десять лет – это не срок.

– Хватит причитать, как старая дева над бездарно прожитыми без блядства годами! – Злой голос костяка доносился откуда-то снизу – за пределами гондолы.

– Сол! У меня здесь твоя лучшая половина!

– Ну так спустись и верни мне мои кости! Я по ним скучаю!

– А где Лакрош?

– Отдыхает на дереве… вниз головой… а из груди торчит обломок ветки…

«Как смерть-то рядом прошла. Чуть не попал под раздачу косы».

– Сейчас спущусь…

От резкого толчка гондола заскрипела и чуть съехала вниз. Ветки затрещали, а Александр прижался к борту под выбитым стеклом.

«Надо бы пошуровать в поисках припасов. Но если эта махина внезапно рухнет вниз? Или накопители магии решат разрядиться и превратят все в радиусе десяти метров в окаменевшие статуи или ледышки? Не-не, надо отсюда сваливать. Лучше голодным, чем мертвым».

И все же Александр, стараясь не порезаться об осколки стекла, прополз вверх по наклонному полу до закрытого люка в грузовой отсек. Но в ответ на толчки и рывки створка лишь протестующе поскрипела, не поддавшись ни на миллиметр. Похоже, сорвавшись с креплений, немногочисленные грузы в трюме навалились на люк и заблокировали рубку.

«Оно и к лучшему», – он скептически оглядел разбитые обзорные окна, искореженные рамы и торчащие сквозь них ветки дуба.

Через минуту усилий закрывший иллюминатор сук обломился. Клятвенно пообещав поставить свечку Госпоже Удаче, Александр выглянул наружу.

«Метров пять до земли. Если ухватиться за край окна, потом поставить ногу на вот тот раздвоенный сук – можно спрыгнуть вниз».

И тут он вспомнил об одной жизненно необходимой вещи.

– Да где же она? – Александр бухнулся на колени и начал ползать по рубке, переворачивая разбившиеся приборы, разбрасывая сломанные ветки и вороша стекла. – Где же эта чертова ножовка?!

Заветный ключ к свободе исчез.

– Ты долго еще там будешь копаться?! – нетерпеливо заорал обезноженный скелет. – Решил гнездо себе свить на этом ржавом корыте?

Александр разметал последнюю кучу мусора и в ярости ударил оковами по борту гондолы. Корпус отозвался предостерегающим скрежетом, и в грузовом отсеке что-то обрушилось. Поняв недвусмысленный намек, он перебросил через плечо костяные ноги товарища и осторожно двинулся к освобожденному оконному проему.

«Ножовка могла просто вылететь наружу. Да, точно, так оно и произошло. Стоит спуститься и поискать в подлеске», – хотя в такие чудеса он уже и сам не верил.

По пути Александр задержался у кресла и отвязал рукава сюртука. Множество мелких дырочек, грязные пятна и почти оторванный под мышкой рукав. Тем не менее его стоило вернуть Лакрошу.

«Хватит с меня полетов на эту неделю», – на прощание он огляделся и начал протискиваться в выбитое окно гондолы.

Костяная ступня как назло зацепилась за раму, и пришлось осторожно отцеплять белесые фаланги от покосившейся железяки. Над головой нависли замершие винты двигателя. В кронах деревьев за лопастями тянулась целая просека.

«Будет что собрать для костра», – из-за закрывшей небо оболочки аэростата казалось, что уже наступили сумерки.

Разорвав рубашку об острый сучок, он все-таки ухитрился перелезть на соседний дуб, капитально пострадавший в результате авианалета. Дерево лишилось половины кроны, посреди ствола из-под содранной коры проглядывала сердцевина, зато чуть выше вверх тормашками висел вампир.

– Брось ты его! Он мертвый, и ему уже все равно! Может висеть хоть до следующей пятницы.

– Ты сам живой, что ли?

Александр задумчиво поглядел на неподвижное тело, пробитое торчащей сквозь манишку веткой, но потом все же полез вниз.

– Я мыслю, следовательно, существую! Кроме того, разве он кричит или просит о помощи? Значит, ему и так хорошо!

«Проблемы надо решать постепенно. И первым делом надо угомонить причитающего над своими конечностями костяка. И как пустота в черепушке может порождать такой поток красноречия?»

– Да прыгай уже! Там всего три метра!

«Ну уж нет, – Александр осторожно присел на трещащей ветке, ухватился руками за ствол дуба и лишь тогда спустил вниз ноги. – Сам знаю, как бывает. Удачно прыгаешь с головокружительной высоты, а потом поскальзываешься на ровном месте и ломаешь ногу».

Оттолкнувшись, он спрыгнул на землю. На какую-то секунду даже устоял на ногах, но потом грохнулся на задницу в кучу листвы. Дурацкие кандалы мешали стать акробатом.

– Ни грации, ни пластики, – усмехнулся выглядывающий между корнями череп.

Россыпи камней и пожухлая трава как нельзя лучше гармонировали с останками скелета. Так и хотелось взять лопату и захоронить беднягу.

– Видишь свои ноги? – Александр потряс костяшками над алебастровой макушкой. – Они сейчас от тебя уйдут вместе со мной.

– Тогда я буду преследовать тебя в ночных кошмарах до конца твоей жалкой жизни, – огрызнулся мертвяк, возведя свой торс вверх на руках.

– Ну напугал! Будто ты и так не ошиваешься со мной круглые сутки. Как будем тебя чинить?

– Ты уже однажды собирал меня по кусочкам, забыл, что ли? – Сол замахал руками, показывая, куда надо пристроить его тазобедренную кость. – Ровнее клади, криворукий!

Александр как мог точнее приставил позвонки друг к другу. Как только меж костями начали мелькать черные искорки, пронизывая позвоночник некромантским шитьем, он тут же отпустил останки.

«Интересно, а если развернуть его ноги задом наперед? Срастутся ли они тогда? Вот была бы потеха».

– Да уж, из-за этой черной магии ты практически бессмертный. Я еще в прошлый раз дивился, как тебя легко собрать заново.

– Черная… белая… главное, чтоб работала! – Сол отмахнулся, не сводя темных провалов глазниц со срастающихся позвонков. – Цвет сборки имеет значение только для эстетов. Мы сейчас во Второй дуге, и природного Эфира здесь предостаточно. Кроме того, важно время, прошедшее после перелома. Однажды я неделю не мог найти подходящее ребро, так потом пришлось с месяц носить повязку из зачарованной глины, пепла каких-то мудреных свечей, выжимки полуночных трав и так далее. Да и содрали с меня за эту процедуру бальзамировщики знатно. Причем, скорее всего, подсунули обычный, только раскрашенный чернилами гипс. Чтоб этих спекулянтов русалка хвостом по морде отметелила!

Сол напряженно уставился на вновь обретенные конечности. С минуту ничего не происходило, а потом костяная фаланга большого пальца на левой ноге дернулась. Костяк легко зарычал сквозь стиснутые зубы, и в ответ зашевелилась вся ступня.

– Так-то! – Обе ноги медленно подтянулись к туловищу скелета. – Стар я становлюсь для таких фокусов. Время не щадит даже самых достойных…

– Угу, нам вон еще одного самого достойного снимать надо.

– Проведение спасательной операции разрешаю, – важно кивнул костяк. – Приступай.

– Только как его оттуда спустить?

Гном повис на ветвях дуба чуть выше гондолы. С одной стороны, Александру повезло: крепкие ветки, удобно расположенные, шли до самой вершины. Однако его руки все еще никто не освободил.

– Можно с разбегу биться лбом о ствол, надеясь, что он свалится, точно перезрелая груша, – фыркнул Сол. – Или полезть наверх и спихнуть его. Давай не тяни. Чем быстрее сделаешь дело, тем скорее сможешь отдохнуть.

– Мне это уже несколько месяцев обещают, – Александр ухватился за сук, уперся ногами в небольшое дупло и залез на первую ветку.

– Это ты про наш увлекательный круиз по миру? Ты там только и делал, что спал, гулял по лесочкам, бухал и жрал. А пара-тройка драк за два месяца работой не считаются. Кроме того, ты отгулял знатный отпуск в Ардасе.

Александр почти поравнялся с днищем гондолы.

– Ожидание собственного суда в благодарность за спасение города отпуском по определению не считается!

– А ты хотел собственную статую в смердящем переулке, чтобы на твою каменную башку могли гадить голуби? Тебя что, заранее приглашали на ковер перед достопочтенным сенатом – чтоб эти толстяки заснуть не могли на перинах! – или его милость бургграф самолично умолял спасти Ардас? Нет! Значит, это была самодеятельность. Которая, как известно, карается.

– Да-да. Ни один добрый поступок не должен остаться безнаказанным.

Александр мог уже дотянуться до запрокинувшейся головы гнома. Но при этом пришлось бы отпустить надежную ветку. Так что он решил залезть еще выше, чтобы поравняться с распятым на дубе вампиром.

Наконец, обхватив толстую ветку коленями, он осторожно пополз к висящему товарищу.

«Надо стащить его с кола, – однако весить коренастый, но широкоплечий гном должен был не меньше самого Александра. – Хотя плоть у него мертвая и сухая, без крови и жидкости в клетках. С другой стороны, что-то же должно течь по венам вампира?»

Сев поудобнее на ветви, он вцепился в плечо товарища. Сколько бы вампир ни весил, его тело оказалось слишком тяжелым. И, как только Александр попытался сдвинуть его, сук треснул и Лакрош рухнул вниз.

Покрытые темным прахом ветки освобождение качнулись вверх. Александр, чуть не упавший следом, уцепился за другой сук и с кислой миной выслушал недолгий шелест листьев, хруст веток и, наконец, глухой удар тела о землю.

– Эка ты его осторожно спустил! Даже почта Ардаса позавидовала бы!

– Зато быстро!

– Так и быть, по старой дружбе я не сообщу вампирюге подробностей твоей спасательной операции.

Александр двинулся в обратный путь, старясь не повторить скорый спуск Лакроша. Сол тем временем поднялся на вновь обретенные конечности и начал бродить вокруг дерева, переворачивая опавшую листву и разбрасывая редкую траву. И, когда Александр вторично – и надеясь, что в последний раз, – спустился с дуба, костяк с радостным кряхтеньем что-то поднял. К его сожалению, это оказалось выжившее в катастрофе пенсне Лакроша, а не вожделенная ножовка.

– Теперь его надо оживить, – он попытался отряхнуть штаны, преуспев лишь в равномерном размазывании грязи. – Только вот резать свои вены я не собираюсь.

– И я бы не советовал, – серьезно кивнул костяк. – Он ведь может еще и пристраститься к тебе. Бедняга-то питается одними консервами. Сплошная алхимия и никакой свежей пищи! А ты вон какой нагулянный и упитанный.

Оказалось, Сол успел найти не только очки гнома. Костяк отщелкнул барабан револьвера и проверил пули, на поясе же уже висела сабелька:

– Пойду, поищу какую-нибудь живность с кровью в жилах для дохлого мсье.

– Постарайся, чтобы она была вдобавок съедобной, – живот уже пронзали голодные спазмы.

– Во время приключений съедобным назначается все! Даже кожаные сапоги могут показаться тебе изысканным блюдом на пятый день голода.

– И об этом мне рассказывает позабывший свое бренное существование мертвяк. Ты хоть помнишь, что такое голод на самом деле?

– Эй, полегче! Я, например, отлично чувствую жажду: мне сейчас остро не хватает бутылочки-другой горячительного. А насчет голода… мне как-то довелось понаблюдать за экспериментом.

– И чем он закончился?

– Поверь, ты этого знать не захочешь. – Сол протянул ему ножны с саблей. – На, охраняй покой нашего товарища! Помнится, наша бывшая спутница – та несмышленая девчушка – научила тебя, за какой конец браться, а каким колоть. Так что главная твоя задача на сегодня: не потерять клинок, пока я добываю еду.

Через полчаса блуждания по лесу вокруг разбившегося дирижабля Александр таки набрел на родник. Бухнувшись на колени, он зачерпнул ладонью студеной воды, заранее постаравшись отогнать весь плавающий мусор. На сырой земле отчетливо виднелись разнообразные следы, но вокруг царила тишина, прерываемая лишь трелями лесных птичек. Моментально заныли зубы, но он продолжал жадно пить, пока в животе не заплескалось целое ведро. Даже голод временно стих, не иначе как захлебнувшись. Последние две полных ладони сошли за умывание.

Закончив водные процедуры и решив, что красивее он точно не станет, Александр тяжело поднялся на ноги. Внезапно за дальними деревьями что-то шевельнулось, и изогнутый клинок будто бы сам очутился в ладонях. Оглядывая ближайшие замшелые стволы, он спросил себя, что за твари могут водиться в этом лесу.

Быстро – да так, что Александр успел лишь вслепую рубануть воздух, – промелькнуло и грохнулось ему под ноги небольшое тельце. На траве возле ключа лежала тушка барсука или похожего зверька.

– Так я и думал. Стоит тебя оставить одного, ты тут же заблудишься и станешь лесным отшельником, – из-за деревьев вышел Сол.

Ступал костяк по земле, усыпанной веточками и листьями вперемешку с хвоей, абсолютно бесшумно.

– Сволота, – беззлобно процедил Александр, пряча клинок в ножны.

– Я провизию добываю, а он еще и неблагодарен, – притворно возмутился скелет.

– Он, вообще, съедобный? – Александр с сомнением шевельнул ботинком мохнатое тельце.

– Говорят, запах специфический, но ежели с маринадом на шашлычки, то сойдет. Не думал, однако, что ты барсука сожрать вознамеришься. Придется тогда отдать вампиру этого тетерева, – Сол махнул пернатой тушкой. – Но что поделаешь, о вкусах не спорят. Смотрю, ты сырую воду лакаешь, аки зверь дикий. Подхватить заразу не боишься?

– Про дизентерию вспомнил, когда уже напился, – хмуро ответил Александр. – Кроме того, где-то ведь существует та самая чистая природная вода, которую сразу разливают по бутылкам. А так бы пришлось ждать еще пару часов, пока разведу костер и вскипячу ее в какой-то емкости.

– Тяготы и лишения закаляют организм! Привыкай обходиться без благ цивилизации, – согласно кивнул костяк. – А вот бочонок вина нам бы не помешал, это точно. Ладно, отдай уже мой клинок. Да-да, молодец, что не потерял. И пошли уже к дирижаблю. Я даже дам тебе две попытки угадать, в каком направлении он находится.

– В следующий раз, когда твои косточки раскидает по всей округе, напомни мне, чтобы я заткнул уши и тут же отправился куда подальше, не обращая внимания на твои вопли.

Он состроил рожицу вечно ухмыляющемуся другу и отправился к дирижаблю. Причем, как оказалось, ему хватило всего трех попыток.

Александр решил не портить себе разыгравшийся аппетит и потому не присматривался к воскрешению Лакроша. Все свое внимание он постарался сконцентрировать на запекавшемся тетереве. Сол щедро обмазал тушку мягкой глиной, даже не потрудившись удалить перья, и закинул на угли. Теперь время от времени Александр переворачивал тетерева толстой палкой, повернувшись спиной к крайне неприятному действию, главные роли в котором исполняли дохлый барсук, два мертвяка и острый нож.

Довольно скоро Сол удовлетворенно закряхтел и театрально потер костяные ладони, явно наслаждаясь своим творением.

– Ну вот! Даже живее чем раньше!

Александр оглянулся и хмуро окинул взглядом прислоненного к дереву Лакроша. Все еще не подававший признаков не-смерти вампир казался сейчас мертвее всех звезд рок-н-ролла. Уже порядком испачканная манишка покрылась кровавыми подтеками, а сам Лакрош походил на безвольное пугало.

В завершение Сол накинул на гнома его сюртук и кривовато насадил пенсне на массивный нос с горбинкой.

«Угу. Краше в гроб кладут. Тем более что этот там и живет».

Когда тушка тетерева запеклась, скелет ударом крупного булыжника разбил окаменевшую глину, оставив торчать из развалившихся кусков голое сочное мясо. Александр присыпал ножку золой и вгрызся в жилистую плоть.

«Как же вкусно-то! Определенно, перед подачей блюд гурманов надо морить голодом пару суток. Вот тогда-то восхищению мастерством шеф-повара не будет пределов».

Он уже потянулся ко второму куску, когда Лакрош начал конвульсивно подергиваться.

– М-да… – с сомнением протянул Сол, – надеюсь, у него нет аллергии на барсуков.

Правый глаз гнома медленно открылся. Блуждающее око с трудом сфокусировалось на двух замерших товарищах.

– С прибытием в мир живых и не очень! – преувеличенно радостно всплеснул руками костяк.

– Крови…

Александр поежился от жутковатого, охрипшего голоса и от еще более жуткого смысла.

– К сожалению, друг мой, у нас ее больше нет. И прошу, не смотри так на Алекса. Вон там валяется тушка барсука, может, сумеешь выжать еще пару-другую капелек…

Лакрош изломанным шагом добрел до тушки, свалился на колени и жадно впился в тельце. Неловкое молчание затянулось. Вокруг вампира сгустились тени, на побледневших руках медленно вытянулись когти, и вся с трудом выработанная симпатия Александра к кровососу тут же исчезла, уступив место липкому страху и холоду недоверия.

«А ведь на месте этого бедного зверька мог быть человек. Даже я».

Отбросив обескровленное тельце прочь, Лакрош еще некоторое время бессознательно пялился на горло Александра, сам он пытался придумать, как помочь вампиру без насильственного донорства, а Сол готовился кинуться между ними, случись чего.

Затем гном расслабился, закрыл глаз и привалился к дереву:

– Приношу извинения за эмоциональный срыв, – знакомый холодный голос.

– Главное, что без последствий для окружающих, – Сол убрал фаланги от рукояти сабельки.

Александр прочистил горло и постарался произнести как ни в чем не бывало:

– Нам нужно выдвигаться. Хоть мы и не знаем, что предпринять дальше, стоит вернуться в Парнаву. А путь туда неблизкий.

– Двинемся на север, – махнул в предполагаемом направлении костяк. – Там проходит Восточный тракт, оттуда на перекладных доберемся до престольного града Долины. Километров семьдесят напрямик или сотни полторы по буреломам и чащобам. За три дня дойдем, если никто не начнет ныть о мозолях, привалах и сне.

– Значит, мы не полезем, будто дурные, выяснять причину падения дирижабля? – притворно удивился Александр. – Ну надо же! Это же первое дело, в которое мы не станем вляпываться по собственному желанию!

– Наша миссия не терпит отлагательств, – подал голос Лакрош.

– Кроме того, пара дней пешком по глухомани – это тебе не по парку возле Ардаса гулять, – обнадежил его костяк. – А ты, помнится, даже там умудрился наткнуться на оборотня и патруль Ордена. Так что всяческое веселье нам обеспечено.

– Но люди-то здесь как-то живут? Неужели во всем этом мире нет пары акров безопасных полей и лесов?

– Слышал я, – задумчиво почесал челюсть Сол, – такое раньше говорили о личном саде Его Величества в Западной Империи, но потом там нашли злого суслика.

«Ну что ж, видимо, некоторые люди просто умеют притягивать приключения. А когда они вдобавок собираются вместе, вселенная начинает сходить с ума, порождая одно за другим жуткие пророчества и всякие там темные миссии».

Долина Карамуреш

Густые леса протянулись к самым предгорьям. И здесь встречались места, куда годами не забредало по своей воле ни одно разумное существо. Там высились старые, молчаливые деревья. Там под искореженными ветвями прятался от дневной жары туман. Опытные охотники и трапперы избегали этих дебрей. А редкие случайные путники рассказывали странные вещи. О далеких вскриках посреди липкой тишины. О скользящих за деревьями тенях. О тяжелых взглядах в спину.

Старые леса, что стали воплощением страха и ужаса первобытных племен перед древней чащей. Некогда такие густые дебри покрывали тысячи километров. Теперь же они уступили разумным существам. Но затаившийся мрак все еще жил здесь. Вдали от огня и железа таились ночные кошмары, собравшись со всех окрестных земель в маленьких осколках некогда великой древней чащобы. И разум, что так боялся леса, сам наделял его силой.

Посреди чащи расположилась прогалина. В центре идеально ровного круга темной, словно выжженной, земли скрючилось старое Древо. Все живое – кусты и побеги, даже трава – будто старалось держаться подальше от его искривленных веток со вздыбленной черной корой. Не природа и не время исказили очертания этого дерева. Нет, казалось, что вместе с земными соками оно впитало в себя нечто противоестественное, настолько отвратительное, что даже остатки Великого Леса в страхе отгородились от Древа пустой поляной. Отвратительное подобие жизни – посмертный крест над могилой темной души.

Черный ствол уродовала широкая щель дупла – ненасытная, вечно разверзнутая утроба, и чьи-то руки, будто стремясь отгородиться от сокрытого внутри Древа, закрыли ее тяжелыми деревянными ставнями. Поверх досок неведомые вырезали три вертикальных зрачка и множество древних, как сама роща, оберегов и ликов старых богов. Но выполнили ли они свою работу? Или же сочащиеся сквозь лики зеленоватые капли густой жижи и глубокие трещины поверх рун предостерегали о поражении защитных чар?

На прогалину вышли четверо. Впереди осторожно шел коренастый немолодой мужчина. Две седые косы в руку толщиной в такт шагам ударялись по обнаженной груди, украшенной ритуальными рисунками. Его назвали Серым Клыком, за то, что в возрасте шести лет он, впервые обернувшись, завалил на охоте вожака горных волков.

Следом двое молодых парней тащили связанного пленника с повязкой на глазах. Белую рубаху несчастного покрывали следы крови и земли, а его ноги безвольно волочились, и лишь из-под кляпа слышались приглушенные напрасные мольбы.

Приблизившись к Древу, Серый Клык остановился и замер, склонив голову. Наступившую тишину нарушали лишь тихие стоны связанного человека и шелест ветерка в окрестном лесу. А затем с протяжным скрипом створки медленно распахнулись, раскрыв провал бездонного мрака посреди Древа.

Серый Клык повернулся к пленнику. С пояса вожак снял связку веревочек, сплетенных из сухой травы и составивших затейливый узор с сотнями узелков. Древний язык, на котором за тысячи лет до возникновения первой письменности общались лесные люди. И многие существа, что еще помнили молодость мира без людей, знали его.

Серый Клык повесил связку на шею пленника и кивнул своим парням. Те споро подтащили тщетно упиравшуюся жертву к дуплу. Мускулы на руках конвоиров вздулись, когда они подняли трепыхающегося пленника и затолкнули в дупло, после чего деревянные створки моментально захлопнулись, чуть не отхватив пальцы одному из парней. Оба оборотня в напряженном молчании пробежали мимо Серого Клыка и скрылись в лесу, ни разу не оглянувшись назад.

Серый Клык вздрогнул, когда из Древа раздался первый приглушенный вскрик – безумные звуки агонизирующего разума без надежды на избавление от боли и смерти. Между створками просочились язычки темно-зеленого тумана, а глаза-щели осветились изумрудными огоньками.

Окрестный лес недолго внимал мучительным воплям пленника, с жадностью впитывая их. А затем наступила тишина.

Скулы вожака напряглись, пальцы сжались в кулаки. Седовласый еще раз склонил голову перед Древом и скрылся вслед за соплеменниками.

Восточный тракт

– Еще немного потерпите, милсдарь, – помощник кузнеца затянул потуже тиски и вновь взялся за ножовку.

– В следующий раз уж постарайся не попадаться страже, – усмехнулся скучающий возле тигля Сол.

Александр бросил на костяка уничтожающий взгляд и тут же заметил, как напрягся подрабатывающий в кузне парень.

«Надо спасать положение, пока он в сельскую управу не побежал».

– Не бери в голову, просто житейская неудача, – и в ответ на немой вопрос он продолжил: – Да демон за язык потянул ляпнуть дамочке, что это было свидание на одну ночь. А надо было дождаться, когда она вернет ключ от наручников. Кровать-то деревянная была и долго не продержалась, а вот с кандалами приходится возиться.

Кузнец пробормотал что-то про причуды городских, коим уже не достаточно простых поз из книжки с картинками, и продолжил работать напильником.

– Раз уж мы тут застряли, пока Лакрош ищет нам таратайку, есть чем у вас в деревушке поразвлечься? – поинтересовался у парня Сол. – Картежники там или петушиные бои?

– Дык они ж незаконны, вашмилсть! – как-то уж слишком неправдоподобно воскликнул кузнец.

Александр зашипел сквозь зубы, когда зубцы наконец распилившей оковы ножовки чуть царапнули запястье. Но сладостное чувство грядущей свободы затмевало любую боль.

– Так в том-то вся и соль! – наставительно заметил костяк. – Эх, деревня! Было бы время, я бы тут так развернулся… Из самой Парнавы люди бы потянулись!

– Что, уже скучаешь по Ардасу?

– По этому пристанищу жуликов и торгашей? Где ради обмана самого наивного простачка приходится выдумывать головоломные схемы, которыми в других местах можно облапошивать королей и банкиров? И где запрещено только само слово «запрещено»?.. Конечно – да!

– А как же заповедь «не наследить там, где обитаешь»?

– Так Ардас – большущий город! Меня разыскивает пока только половина кварталов, да и то они уже наверняка нашли себе другого скелета в качестве козла отпущения. Вы, живые, настолько самовлюбленные, что даже одного от другого нас отличить не в состоянии.

– После смерти все равны, – отвлеченно заметил Александр, подсунув под оставшуюся дужку кандалов плоский лист жести. Не хватало еще остаться калекой из-за зазевавшегося подмастерья.

– А я все же поровнее, – ухмыльнулся костяк. – Никогда еще не встречал ни одного поселения, где не гнали б самогон. Так что давай сбрасывай оковы и пойдем уже пошарим по деревне, пока Лакрош заговаривает зубы владельцу экипажа. Кстати, вот тебе мой совет: если какая-нибудь рожа начинает пудрить тебе мозги, сразу бей и беги, а уже затем, сидя в таверне, думай об этической целесообразности своих поступков!

Дебри к юго-востоку от Парнавы

Торговый тракт. Широкая колея утрамбованной грязи протянулась ниткой жизни посреди чащи. Над дорогой нависли старые деревья, чьи серые стволы обвили клочья зеленоватого мха. Лесное воинство силилось сжать и разрушить ненавистный символ цивилизации. Там и тут корни вспучивали тракт, а молодые побеги пробивались из-под земли лишь для того, чтобы быть затоптанными первыми же железными колесами. Сюда еще не добрались лесорубы, егеря и крестьяне. И лес ждал, надеясь, что вернутся старые времена. И, как встарь, разум навсегда оставит эти дебри.

В одном месте колея Восточного тракта виляла, обходя высокую скалу – обломок гор, – которую затащили сюда еще доисторические ледники. Здесь проторенный путь разделялся на две части. И поеденная ржавчиной табличка «Парнава» на столбике указывала путникам направо.

Пара воронов, тяжело хлопая иссиня-черными крыльями, слетела на толстую ветку дуба. Остроклювые головы синхронно повернулись слева направо. Глаза птиц, затуманенные зеленой пеленой, оглядели дорогу.

В недрах леса родился звук: скрипели старые деревья, угрожая обрушиться вниз сухими стволами, трещали молодые ветки, шелестели пожелтевшие листья. Лесной гул приблизился к развилке, окутал ближайшие деревья, что затрепетали, вторя ему.

Табличка с путеводным указателем задрожала. Глубокие трещины расползлись вокруг столбика, разрослись по всему дорожному полотну, перерезав правую дорогу. Вороны бестрепетно сидели на ветке, вцепившись крепкими когтями в кору и наблюдая за происходящим.

Земля под указателем разверзлась, словно раскрытая могила, и столб обрушился вниз. Древние стволы переместились вместе с пластами почвы и заслонили ведущую в Парнаву дорогу. Ветки с дрожащими листьями скрыли просвет, корни вздыбили утрамбованную землю, погребая под собой тракт, а опавшие листья спрятали последние следы развилки.

Вороны снялись с дуба и, синхронно хлопая черными крыльями, улетели налево. Вдоль единственной оставшейся дороги.

Лес замер.

Некоторое время спустя тишину нарушил мерный стук копыт и ритмичный скрип колес. Из-за деревьев показался легкий экипаж, запряженный парой вороных. За лошадьми на месте кучера восседал голый скелет. Лишь пояс с саблей в ножнах болтался на костяке.

Мертвяк чуть натянул вожжи, и карета свернула налево, огибая скалу, и устремилась по тракту дальше, не снижая скорости. Ни возница, ни пассажиры не заметили исчезнувшей дороги.

Сидевший в экипаже напротив Александра Лакрош закопался с головой в бумаги, записки и донесения. Солу же досталась роль кучера. Передать поводья в руки самого Александра не решились даже его уже мертвые напарники.

– Мы же решили вернуться в Парнаву? – почти безразлично поинтересовался он у вампира. – И выяснить, кто стоит за теми наемниками с дирижабля?

– Это не мешает проверить нам по пути несколько ниточек. В деревне Трех Сосен видели трехголового козла. Ящерица размером с барана сожрала овец у подножия Косой Сопки, – начал сухо зачитывать свои листки Лакрош. – На месте сожженной пивоварни видели призраков.

«Небось помершие выпивохи по привычке собираются», – Александр откинулся на жестком сиденье.

– Эти легенды, небылицы и слухи возникают быстрее, чем мы можем их расследовать, – буркнул Лакрош, отложив бумаги. – И не имеют никаких видимых связей с атаками на торговые пути и нападением на станцию канатной дороги.

– А время не ждет, – язвительно закончил за него Александр. Взглянув на сумрачного гнома, он виновато вздохнул: – Извините, вырвалось.

«Пожалуй, нам надо наведаться к барону и забрать жалованье, причитающееся за выполнение работы всей бездельничающей стражи в Долине Карамуреш».

– У нас уже не просто нападения на караваны, – продолжил вампир. – Возможны гражданские бунты. По слухам, аристократы собирают своих людей в единый кулак. Торговля замирает. Люди боятся пускаться в путь по дорогам. Гильдии Ардаса терпят убытки, и им это придется не по нраву.

«Добро пожаловать в Долину Карамуреш! У нас можно грабить караваны!»

– А никакой информации у нас пока нет, – подытожил Лакрош. – Возможно, леди Марокеш успела что-то выяснить.

– Но мы уже знаем, что в этом замешан управляющий Гер Тас’Кара с рудника и какие-то наемники.

– Да, пожалуй, начнем разрабатывать их, – кивнул гном. – И, как только мы вычислим организаторов, наша миссия будет завершена.

– Я думал, что мы должны, эмм… – Александр замялся, – устранить причины?

– Мы не головорезы, мсье Алекс, – холодно ответил вампир. – Мы находим, выясняем и передаем сведения. Вполне возможно, что организаторы будут нужны господину Луи Матарини живыми и даже на свободе. В любом случае, ими потом займутся другие люди. Специально обученные для этого.

– Вот оно, значит, как, – протянул Александр.

– Именно. А рыцарей в сияющих доспехах оставьте городским мечтателям.

Белесые фаланги сдвинули в сторону окошко над головой гнома.

– Можете считать меня психопатом с манией преследования, – крикнул с передка Сол, – но за нами следят.

– Отряд маньяков-могильщиков? – хмыкнул Александр.

– Их пятеро, и они на лошадях, – не обращая на него внимания, закончил костяк. – Держатся далеко, заметил лишь на повороте.

– Правьте прямо и постарайтесь без тряски, – скомандовал Лакрош.

– Тут уж как дорога пойдет, – усмехнулся скелет. – Ежели по прямой, мы в лесу окажемся.

Вампир вместо ответа захлопнул окошко. Сдвинув в сторону бумаги, гном нахохлился, чуть даже съежившись в своем уже порядком потрепанном сюртуке. Глаза за дымчатыми стеклами очков поблекли и закатились.

«Интересно, что случится, если его сейчас шугнуть?» – подумал Александр, наблюдая за входящим в транс вампиром.

Экипаж ощутимо замедлился и покатился плавней, а Лакрош замер на следующие три минуты. Лишь пару раз пальцы гнома дернулись, а левая нога вздрогнула.

Затем вампир весь встрепенулся и, моргнув, выпрямился на сиденье.

– Пятеро, – произнес Лакрош бесцветным голосом. – Вампиры.

– Так они тут и не редкость, – с затаенной надеждой произнес Александр. – Может, они по-семейному собрались и едут на встречу с родичами в фамильном склепе?

– Отметать такой вариант нельзя, – кивнул Лакрош. – Или их послали только проследить, правда, тогда мне непонятна их численность. Но готовиться лучше к худшему. Пока они не догоняют и не отстают от нас. Но, чтобы настичь, им хватит пары минут галопом.

– Что же тогда не нападают? – удрученно поинтересовался Александр.

«Счет ведь пять к двум с половиной – в их пользу, – себя он за единицу решил даже не считать, припомнив живучего кровососа в копях. – Кроме того, Лакрош еще явно не полностью вернулся с того света».

– Ждут, когда свечереет, – предположил гном. – Они станут сильнее, а вы будете вслепую шарахаться в сумерках.

«Ну надо же, нас еще и боятся. Какая-то недобрая о нас идет слава. Хорошо, никто из наших противников не выживает. А то бы порассказывали всем правду о том, как их убивает то случайно упавшим деревом, то внезапным ударом молнии, но только не руками бравых героев. Эх, надо было закупиться по дороге. Здесь наверняка должны быть специализированные магазины: мне, пожалуйста, бутылку освященной воды, связку чеснока на шею и вон тот миленький набор осиновых кольев со скидкой!»

Он вытащил давеча отобранный у костяка револьвер и провел пальцем по рельефной магической гравировке ствола.

«Шесть в барабане и еще десятка два пуль есть в запасе». – В деревне им не удалось разжиться магострелом. Желающих поменять свои ружья на скромное вознаграждение среди местных не оказалось, а единственный древний мушкетон при покупке разрядился ярким пламенем взорвавшегося магического кристалла, едва не спалив бороду продавцу. Зато металлических шариков было в достатке.

Вспомнив об этом, он потрудился проверить заряд кристалла в рукоятке револьвера, а затем расположился поудобнее и принялся ждать худшего. Экипаж заметно прибавил скорость, хотя вряд ли тяжелая карета могла бы уйти от скачущих налегке всадников.

Лучи заходящего светила прыгнули в окно и заставили его зажмуриться.

– Или я ничего не смыслю в географии, или мы едем не туда, – изрек Александр мрачновато. – Если мы все еще движемся на запад, то какого демона у нас солнце справа?

Лакрош задумчиво обозрел скатывающееся к горизонту светило и постучал в переднее окошко.

– Чего еще? – недружелюбно поинтересовался Сол.

– Мы едем по кругу?

– Ну да, – согласно кивнул череп. – Мне надоела скучная прямая дорога, и я уже пару раз направлял экипаж через глухую чащу. Вы что, не заметили, как мы разок чуть не врезались в дерево и распугали семью медведей? Куда я сверну, по-твоему? Тут одна колея!

– Отлично, – тихо промолвил Лакрош, закрыв окошко.

– Ничего хорошего, я угадал?

«Скука. Какое блаженное чувство. Начинаешь по-настоящему ценить такие редкие моменты. Жаль, что они быстро приедаются».

Длинные тени от верхушек лесных исполинов перечертили полотно дороги. Солнце бодро торопилось на ночной отдых. Багровые облака затянули ту узенькую часть неба, что мелькала над экипажем в просветах древесных крон.

«Только одна-единственная мысль все портит. Знание, что каждый миг райская нега может оборваться и разверзнется кромешный ад. Кто-нибудь заорет, вокруг затрещат разряды выстрелов, и меня куда-нибудь потащат».

Лакрош откашлялся.

– Что, уже?! – Александр вслепую взмахнул револьвером.

– Впереди постоялый двор, – вампир отвел дуло в сторону.

– Ну так это замечательно!

– Это же просто дом за частоколом, а не Цитадель Ордена, – равнодушно пояснил гном.

Блеклый светильник мелькнул за стеклом, и экипаж проехал под аркой деревянных ворот. Просторный двор окружали с двух сторон хозяйственные постройки, а прямо по курсу располагалось крыльцо двухэтажного бревенчатого дома. Огромный дуб посреди двора распростер свои ветки, словно крышу, над всей площадкой. Частокол из оструганных кольев опоясывал весь постоялый двор, но ворота оставались открытыми настежь.

Сол подкатил карету к сараю, возле которого стояли корыта с водой. От конюшни к экипажу тут же заспешил парень в светлой подпоясанной рубахе. Подойдя, он перехватил постромки упряжки.

– Вечер добрый, – крикнул Сол конюху. – Примете постояльцев?

Парень бессловесно махнул в сторону бревенчатого здания.

Когда Александр спрыгнул со ступенек экипажа, работник успел уже выпрячь коней и повести их по кругу, охлаждая.

– Нам бы ворота захлопнуть!

Но в это время между створками показался первый из их преследователей.

Пятеро всадников неспешно въехали во двор, отрезая путь к отступлению. Седовласый старик в потрепанном охотничьем камзоле, похожий на состарившегося стервятника, – длинный горбатый нос усиливал сходство – расположился во главе отряда, по его худым ногам бились длинные и узкие парные ножны. Двое мужчин и две женщины в черных куртках и лосинах остановили своих скакунов по бокам от предводителя.

Седовласый оценивающе окинул взглядом постоялый двор и стоящих перед ним путников.

– Зайдем внутрь, – коротко сказал Лакрош.

Конюх тем временем уже принимал поводья у спешившегося старика.

Александр не заставил себя упрашивать и направился к крыльцу быстрым шагом. Сол, чуть приотстав, присоединился к нему. Гном же дождался, пока они достигнут дома, и лишь тогда повернулся спиной к пятерке.

Войдя в дом, Александр очутился в большом зале с низким потолком. Вдоль стен тянулись длинные столы с тяжелыми дубовыми скамейками. Неяркий зеленоватый свет лился из круглых ламп под притолокой. Стены украшали головы хищных животных, а напротив входа вздыбилось на задних ногах чучело огромного медведя. В конце зала винтовая лесенка вела на балкон второго этажа, где виднелся ряд дверей.

Александр опустился на скамейку за ближайшим столом, Сол присел рядом с ним на самый краешек. Других посетителей не было, лишь из кухонной двери, не торопясь, вышел дородный бородатый мужчина, вытирая руки о серый передник.

– Нам, – взглянув на костяка, Александр поправился: – Мне перекусить, три номера на ночь и корм для наших лошадей.

Хозяин молча кивнул и повернулся к кухне.

– Я погляжу, мы нынче единственные постояльцы? – спросил у владельца постоялого двора Сол. – Народ совсем перестал странствовать?

Дородный бородач указал на рот и покачал головой.

– Неразговорчивый тут народец, я смотрю, – хмыкнул Александр, когда хозяин вернулся на кухню.

В зал вошел Лакрош. Оглядев помещение, гном подсел к товарищам.

– Будем надеяться, что просто немые, – настороженно произнес костяк, глядя вслед ушедшему хозяину.

Александр не успел узнать, что же встревожило скелета. В зале появилась пятерка.

Седовласый старик, изредка подергиваясь, прошел к столу напротив них и сел во главе. Следующие за ним тенью четверо кровососов молча расселись по обе стороны от предводителя.

Александр перехватил взгляд сузившихся белесых глаз старика и внутренне передернулся. Пока к вампирам приближался хозяин постоялого двора, искалеченные подагрой пальцы худощавого старца выстукивали по столешнице незатейливый ритм. Остальные же вампиры тихо переговаривались между собой, вроде бы даже не обращая на путников внимания.

– Мы переждем здесь ночь. Ничего не требуется. Вот за беспокойство, – еле внятно прошепелявил старик и быстрым, неожиданным при его дряхлости движением кинул на стол пару серебряных монет.

Хозяин смахнул плату в передник и поспешил назад на кухню.

Пожилая женщина в чепчике и платье вынесла закрытое блюдо и поставила его перед Александром. Окинув безразличным взглядом костяка и гнома, она положила на столешницу одну расписную деревянную ложку.

Александр с наслаждением вдохнул аромат похлебки, пробившийся с паром сквозь неплотную крышку.

«Нет худа без добра, на полный желудок и помирать не так страшно».

– Ах да, хозяюшка, возьмите сразу с нас плату, – внезапно всполошился Сол.

Из кармана на поясе скелет достал несколько монет и своими белесыми фалангами по одной начал отсчитывать деньги в протянутую ладонь женщины. И в тот момент, когда к двум лежащим серебряным кругляшкам добавился третий, женщина внезапно дернулась, словно сунула руку в огонь. Монетка зазвенела по половицам.

– Ах, просите, это моя вина, – как ни в чем не бывало произнес скелет. – Действительно, ошибся. Перепутал с другой. Вот ваша.

Схватив третий серебряник, женщина порывисто вышла из зала.

– Ну и попали мы, – буркнул костяк.

Лакрош кивнул, задумчиво осматривая зал, чучела и ведущую наверх лесенку.

– А в чем, собственно, дело? – спросил Александр.

Откинув крышку, он зачерпнул полную ложку наваристого бульона с кусочками овощей и мяса. В животе заурчало. И тут Лакрош перехватил его руку у самого рта.

– Вам не стоит это есть, – тихо сказал гном.

– Слушай, некоторым из нас все еще надо питаться нормальной едой. Я же молчал про вашу диету.

«Отрывать от еды – последнее свинство. Когда я ем, подождут даже разборки с монстрами».

– Послушай старину вампира, – кивнул Сол. – Если ты не хочешь, чтобы этот ужин стал трапезой смертника, то лучше попоститься.

– Что вы, вообще, тут мелете? Наш вампирский слет пока смирно сидит на своих местах, не буянит, песни не орет и к посетителям не пристает.

Пятерка их преследователей действительно будто про них забыла. Даже седобородый худой старик перестал пялиться на него пронзительными блеклыми глазами. Вампиры по-хозяйски развалились за своим столом, и до него пару раз даже доносился громкий смех.

– Они теперь меньшее из зол, – пояснил Лакрош.

«И, как всегда, все сразу стало ясно».

– Вокруг нет ни единой вещи из железа, – загнул один костяной палец скелет. – Я нигде не видел на этом постоялом дворе открытого огня. Все тут молчат, словно языки проглотили. И, когда я кинул хозяйке на ладонь железную монетку, она отдернула руку, будто обожглась ею. А еще вспомни дорогу, по которой мы сюда приехали: прямая как стрела, а ведь солнце почти сделало оборот вокруг экипажа.

– И что все это значит?

Молчаливый конюх подвел семерых коней к распахнутым воротам постоялого двора. Выведя лошадей за частокол, парень отпустил поводья.

За пределами постоялого двора простирался дремучий бор, без единого признака тропинки. Плотной стеной вокруг возвышались притертые друг к другу темные стволы с редкими голыми ветвями и кронами, которые наверху сливались с черным беззвездным ночным небом.

Лошади нерешительно переступали копытами, поглядывая на парня в белой рубахе. Внезапно карие глаза конюха затуманились зеленой дымкой, из раскрытого рта вырвался язычок белесого тумана, и он, заложив два пальца, пронзительно свистнул. Кони тотчас шарахнулись и, взяв с места в карьер, домчались до деревьев и исчезли в чаще.

Росший посреди двора гигантский дуб шелохнулся. С ветвей вниз осыпались зеленые листья, чернея в воздухе и рассыпаясь прахом, едва достигнув земли. Ветви скрючились, словно больные пальцы. Через ствол прорезались глубокие трещины. Почерневшая кора разверзлась посреди дерева, превратившись в две раскрытые створки. Над бездной огромного дупла три углубления осветились зелеными болотными огоньками.

На бревнах частокола выступила черная смола, а колья покрылись длинными шипами. Флюгер над крыльцом в виде ворона перестал поскрипывать, и вырезанные глаза фигурки зажглись изумрудами. Деревянная птица снялась с насеста и, тяжело взмахивая иссиня-черными крыльями, взлетела на ворота, и их створки сомкнулись позади конюха, отрезая двор от дремучего леса.

Изломанные тени отделились от леса и потянулись к лесной гостинице. Призрачные фантомы стволов, голых веток и торчащих сучьев заскользили над частоколом и накрыли мрачно-серым ковром сараи, дом и коновязь. Тени чащи притянулись к постоялому двору со всех сторон. Будто света здесь было меньше, чем где бы то ни было.

Александр осторожно, словно тикающую бомбу, закрыл крышкой блюдо с похлебкой.

– И что случилось бы, отведай я этой стряпни?

– Да кто его знает: может, она проросла бы в твоем желудке, превратившись в пару симпатичных сорняков, – пожал плечами костяк.

– Нам стоит подняться повыше, – тихо сказал Лакрош. – Здесь слишком открытое пространство.

– Предлагаете выбраться через окна и драпать куда подальше? Отличный вариант!

– Вокруг лес. Это вотчина существ, что тут нас приютили, – отклонил предложение гном. – А вот дом – это уже оплот цивилизации. Это наше место, и здесь мы сильнее. Тут и дадим отпор.

«Кому? Чему? Как? – подумал, вставая из-за стола, Александр. – Команде знатоков и одному новичку отводится на ответ пара минут. Ответ вы узнаете после рекламы! Оставайтесь с нами. Ожидаются кровавые побоища и горы трупов».

– Что-то мне нездоровится, пожалуй, лучше сразу пойду и вздремну, – громко произнес он вслух.

Из кухоньки вышли хозяин и хозяйка с каменно-бесстрастными лицами. Обитатели постоялого двора еще ни разу не проявили никаких эмоций. Даже когда хозяйка отдернула руку, ее лицо казалось деревянной маской.

Дородный мужик, так и не сменивший передник, направился к лестнице, приглашающе махнув им рукой. Внутренне сжавшись от готовности делать все и сразу, Александр постарался неспешно и как можно спокойней подняться по ступенькам на второй этаж, следуя за широкой спиной хозяина постоялого двора. Прервавшие разговор вампиры проводили их наглыми взглядами.

В короткий коридорчик наверху выходили дубовые двери с полудюжины крохотных комнат. Мужик указал им на три последние. Александр мельком взглянул на Сола. Костяк кивнул ему и зашел в свой номер.

«Моя комната – моя крепость, – подумал Александр, оглядывая арсенал своего пристанища. – Если так, то пора сразу искать белый флаг».

Узкая заправленная койка, оконный проем, закрытый неплотными ставнями, покосившийся платяной шкаф и пара колченогих стульев. Заурядный спальный гарнитур, абсолютно не предназначенный для отпора сверхъестественным силам.

Скрип половиц возвестил об уходе хозяина. Постучав ногой по безобидному на вид стулу и не дождавшись нападения этого предмета мебели, Александр осторожно присел на краешек табуретки. Затем он достал револьвер из кармана брюк и задумался, куда палить в первую очередь: в окно, створки которого вылетят от легкого пинка, или в дверь, что продержится чуть дольше. А ведь в этом мире все что угодно могло вылезти еще и прямо сквозь половицы.

Тяжесть длинного ствола, дарующая ощущение надежности. Палец, в готовности лежащий на курке. И чувство убийственной мощи, что может сорваться по твоему желанию.

В стенку, разделявшую их с Солом комнаты, чуть слышно поскреблись, а спустя пару секунд в дверь негромко постучали.

– Входи уже, – буркнул Александр, отводя ствол в сторону. – Пароль правильный.

В комнату ввалился скелет, а шагнувший следом Лакрош захлопнул за собой дверь. Гном даже не стал закрывать ее на хлипкий засов.

– Мы тут подумали и решили, что главной приманкой будешь у нас ты, – поведал Сол.

– Как свежо и неожиданно! Удобно иметь в команде живого?

– При нашей активной жизни это ненадолго.

Скелет настороженно оглядел кровать.

– Что-то у меня нехорошие подозрения, – костяк подхватил свободный стул и кинул на лежанку.

Сквозь сероватые простыни тотчас пробились зеленые отростки, пронзив воздух над койкой. Недолго пошевелившись, покрытые загнутыми назад шипами побеги медленно втянулись обратно, оставив в белье распоротые дыры.

– Приятно, когда твои надежды оправдываются, – кивнул Сол. – Стабильность и предсказуемость вражеских происков – вот что вселяет надежду в эти беспокойные времена!

– Чем займемся теперь? Проверим, нет ли в шкафу прохода в сказочное королевство или хотя бы врат в демонический мир?

Лакрош прислонился к стене возле оконного проема и неподвижно замер, закрыв глаза.

– Они бы нам пригодились для отступления, – хмыкнул костяк. – Картишек ни у кого не завалялось? А то скучновато становится.

Нечто тревожило разум Херкасла. Нечто смутное, словно забытое видение. А своим подспудным чувствам бывший егерь, а теперь один из старших вампиров Долины привык доверять.

Херкасл раздраженно поджал губы. Его команда, четверо молодых и еще недостаточно опытных кровососов, беззаботно развлекалась, предчувствуя легкую охоту и сладкую поживу. Единственное, о чем они сожалели, – что живой паренек был только один. Восставшего костяка и собрата вампира за добычу не посчитаешь. И все же оставалась некая раздражающая неощутимая деталь. Словно песчинка, что попала в глаз и мешает видеть.

«Дебри. Хорошее место, чтобы спрятать следы. Никто не найдет здесь пропавших. Хватит им лезть в чужие дела. Все легко и просто. И почему же меня одолевают сомнения?»

Старые кости опять разнылись. Егерь помассировал колени. Эта боль преследовала его уже многие столетия. И большую часть этих лет он провел в здешних лесах. Но даже для него тут оставались закрытые, дикие места. Где чаща оживает, и не веселыми красками, а мрачной затаенной ненавистью к дышащим, говорящим и снующим вокруг существам.

А мертвое лес ненавидел еще сильнее. Мертвецы должны спать под земляным одеялом, пока мелкие рабочие создания чащи разлагают их плоть и обгладывают кости. Умертвия не должны покидать своих могил. Для леса они словно болезнь, которую надо изжить. И потому ночному народу не место посреди этой глуши.

Троица ушла на второй этаж. Время настало. Егерь кашлянул. Говор и смешки мгновенно стихли, и четыре пары мертвых, но так похожих на живые глаз уставились на него.

– Айрис и Джек, зайдете со двора, – скомандовал Херкасл паре, сидящей за столом справа. – А вы вдвоем – через дверь.

Четверо вампиров поднялись. Двое быстро взбежали по лестнице, двое других направились к выходу во двор. Но тут входная дверь открылась и захлопнулась, впустив в зал парня, работавшего конюхом.

– Уберись с дороги, – бросила ему Айрис.

Херкасл хорошо ощущал, как она жаждала вцепиться в живого. А еще его чутье кольнуло холодным клинком. Что-то изменилось. Он смежил веки, погружаясь в транс.

Конюх, будто не понимая слов, продолжал тупить, закрывая собой выход. А ведь не стоит стоять на пути вышедшего на охоту вампира.

– Сам напросился, – клыки Айрис удлинились.

С быстротой атакующей змеи вампирша оказалась за спиной конюха, резко запрокинула голову парня своими сильными пальцами с вытянувшимися когтями и впилась в горло.

Одновременно Херкасл узрел цвета. Мешавшая доселе пелена спала. И черное облако у входной двери в его видении обвилось вокруг зеленой дымки.

– Нет! – крикнул старый егерь, вскакивая на ноги.

Но клыки Айрис уже погрузились на полпальца в плоть парня. Глаза вампирши закрылись в предвкушении, но тут же расширились от боли, и она издала сдавленный хрип. Айрис попыталась отстраниться, но пальцы конюха сжались на ее кистях, притягивая к себе.

Сдавленный вой жуткой муки покатился по дому. Айрис задергала головой, тело выгнулось, но парень устоял на ногах, словно его даже не задевало могучее умертвие.

Херкасл выхватил свои парные клинки, но не ринулся на помощь подручной и знаком остановил Джека. Ему было наплевать на существование еще одной вампирши из семьи, и, как и все собратья, старый егерь ценил только одну, собственную, нежизнь. А для выживания ему нужно было сейчас понять, с чем же их столкнула кривая дорожка в этом проклятом лесу.

Айрис дергалась в припадке за спиной конюха, словно нечто раздирало ее внутренности изнутри. Херкасл осторожно шагнул ближе, занося саблю, но тут сквозь спину вампирши пробилась первая коричневая ветка. А затем, один за другим, через мертвую плоть, раздирая кости и мышцы, начали появляться все новые ростки. Глаза застывшего конюха заволокло зеленой дымкой.

Миг спустя лезвие сабли егеря полоснуло по горлу парня, а второй клинок ударил наискось по незащищенному животу. Из рассеченной плоти вырвался серый туман. Голова существа запрокинулась, держась лишь на хребте, а из распоротого живота вывалились коричневые стебли. И никакой крови. Под кожей конюха лишь шевелились перерубленные темно-зеленые побеги, заполняющие все его нутро. Из парня будто удалили все внутренности, набив оставшуюся кожу переплетением живых ростков.

Челюсти конюха разверзлись, открыв копошащиеся вместо языка и горла побеги. Херкасл рубанул саблей по протянувшимся к нему рукам, рассекая остатки плоти и веток. Повисшая на спине конюха Айрис уже перестала вопить и шевелиться, болтаясь безжизненной куклой.

Херкасл крутанулся, полосуя тянущиеся к нему ростки. Оставшийся в зале вампир из его команды, Джек, попятился и, развернувшись, кинулся на кухню.

– Стой! – крикнул ему в спину егерь. – В лесу сгинешь!

«Идиот, от этого не сбежать». – Херкасл остался в зале один.

Конюх свалился на колени, когда вампир подрубил его голень. Еще удар – и голова существа покатилась по полу, поливая половицы остатками белесого тумана. Обнаженный позвоночный столб конюха обвивали шевелящиеся стебли. Херкасл ударил с двух сторон, перерубая руки вместе с побегами, и конюх завалился на пол – обрубок тела, наполненный месивом из рассеченных веток и сочащихся мутной мглой отростков.

Позади егеря раздался скрип. Вампир развернулся, занеся саблю для удара.

Огромное чучело черного медведя повернуло косматую голову. Пасть раскрылась, обнажив ряд клыков, и в агатовых глазах засверкали изумрудные огоньки. Оживший зверь медленно опустился на четыре лапы и сошел с пьедестала.

Ручка медленно опустилась. Александр краешком ботинка прижал дверь, не давая той распахнуться, и тут же убрал ногу. Лакрош, не открывая глаз, молча поднял два пальца и указал по обе стороны двери. Ручка поднялась. По створке кто-то провел острыми ногтями, и Александр расслышал легкий смешок.

И тотчас дверь превратилась в хаотичное нагромождение вывороченных и сломанных досок и разлетающихся щепок. Сквозь дыру в комнату ворвался один из кровососов. Но не успели обломки упасть, а вампир разогнуться, как напавший сзади Сол отбросил его ударом на кровать.

Тут же два ребра в грудине костяка с треском разлетелись, и позади скелета появилась женщина с растрепанными черными волосами. Ее кулак всего на сантиметр прошел мимо позвонков, оставив торчать из хребта обломки ребер. Сол завалился вперед, едва не рухнув на поднимавшегося с лежанки кровососа.

Александр нажал на спусковой крючок револьвера. Ствол окутался облачком шипящих голубоватых искр, и, хотя ему казалось, что голова вампирши находилась точно напротив дула, она успела увернуться от пули. Но тут в ее грудь вонзилась правая рука Лакроша. Ногти на пальцах гнома, превратившиеся в длинные когти, пронзили черную куртку и впились глубокого в бок кровососа.

Стальной барабан револьвера повернулся, и вторая пуля вошла в плечо женщины. Вампирша как раз заломила назад руку гнома, а ударом ноги чуть не сломала челюсть встававшего с пола Сола. Попавшая в мертвую плоть пуля лишь чуть развернула кровососа. Но Лакрош смог вырвать руку из захвата вампирши и ударил ногой в ее коленную чашечку. Упавший на койку кровосос зашипел: сквозь его грудь пробились пики ростков. Дернувшись, обездвиженный вампир обломал почти половину зеленых кольев.

Третий выстрел. Пуля попала в свисающие с петель останки двери. Лакроша швырнули, и гном спиной влетел в покосившийся шкаф, окончив его существование. Трепыхавшийся на лежанке упырь смог притянуть к себе Сола и теперь пытался выломать кость из его плеча. Женщина с растрепанными волосами развернулась к Александру.

Четвертый выстрел. Голова вампирши почти неразличимым движением дернулась вбок, и залп ушел в пустоту. Лакрош все еще копошился, заваленный сломанными стенками и полками шкафа. Костяк прочно залип в объятиях своего кровососа, почти сумевшего подняться с койки.

Рот вампирши раскрылся. За пухленькими алыми губками, среди белоснежных аккуратных зубов выдвинулись два длинных клыка.

Мелькнула не мысль – на нее не было времени, – а смутное озарение. И, доверившись ему, Александр нажал мимо спускового курка. Вампирша уклонилась, увидев движение пальца, но выстрела не произошло, и на ее губах появилась довольная усмешка. И тогда Александр изо всех сил представил, что патроны кончились и его охватывает паника.

По лицу кровососки он понял, что она почувствовала его страх. Вампирша неразличимым движением оказалась напротив него. И он нажал на спусковой крючок.

Магосхема замкнулась. Заключенная в кристалле осция энергия Эфира устремилась по каналам к начертанным заклятиям и рунам в рукояти. Колдовство охватило маленький стальной шарик в узком канале ствола, с огромной силой выталкивая его вперед. И пуля, пролетев десяток сантиметров по воздуху, вонзилась в лоб вампирши.

Женщина замерла, словно оглушенная. Посреди ее лба возникла темная дырка величиной с пуговицу. Покачнувшись, вампирша замедленно взмахнула руками, ее глаза закатились. Сделав шаг назад, она остановилась. И тут на нее налетел Лакрош. Рука гнома, словно копье, ударила в правый бок кровососки, проломив грудную клетку, выворачивая обломки ребер посреди распоротых лоскутов черной куртки. На какой-то миг Александр различил на лице Лакроша торжество и злую радость. А затем пальцы гнома сомкнулись, и он вырвал из груди вампирши темно-коричневый комок сердца.

Александр навел револьвер на простреленный лоб кровососки и нажал на спусковой крючок в последний, шестой, раз. Ноги вампирши подкосились, и она рухнула навзничь. Сол тем временем подставил подножку своему противнику, и кровосос вторично рухнул на койку в объятия шевелящихся побегов.

Лакрош подхватил с пола обломок доски. В следующий миг гном уже очутился над барахтающимся кровососом с занесенным колом. Вампир зашипел и поднял руку в просящем жесте, но обломок вонзился в его грудь, пробив сердце.

Александр выдохнул. На все произошедшее хватило дюжины ударов сердца. Из револьвера со щелчком выдвинулся пустой барабан.

Сол поднялся на ноги, ощупывая концы сломанных ребер. Лакрош перешел от койки к неподвижно распластавшейся на полу женщине и пробил колом и ее грудь.

И только теперь до Александра донесся шум ударов, звон стали, крики и вопли с первого этажа.

«А вечеринка-то в самом разгаре». – Ион начал спешно перезаряжать револьвер.

Штаны свисали с ног вампира разодранными клочьями. В голени застрял длинный шип, сочившийся черной смолой. Но он таки сумел перебраться через колючий частокол. И теперь неутомимые мышцы уносили его все дальше от проклятого постоялого двора.

Джек нагнулся и вырвал шип, не замедляя бега. По счастью, и боли он практически не чувствовал. А отсутствующая в венах кровь не разносила сейчас по всему телу черный яд. Он мог бежать и бежать. Всю ночь напролет. И выбраться куда-нибудь. Если повезет, то на проселочную дорогу.

Дремучий лес даже ночью в его глазах оставался всего лишь старыми деревьями, переплетенными ветвями над головой и прелыми листьями под сапогами.

«Нечего больше бояться, – ободряюще подумал он. – Никто за мной не гонится».

Он перепрыгнул через ствол упавшего дерева и поднырнул под острые сучья. И тут с еле слышным шелестом в его затылок врезалось что-то темное. Четыре острых когтя распороли кожу на голове, едва не сняв с него скальп. Джек вслепую взмахнул руками, прикрывая глаза.

Тяжело взмахивая крыльями, на соседнюю ветку приземлился громадный иссиня-черный ворон. Горящие изумрудами глаза-бусинки по очереди посмотрели на вампира.

Джек ощерился и стремительно прыгнул вперед и вверх. Его когти чуть-чуть не достали до лапы взлетевшей птицы. Приземлившись на ноги, вампир помчался так быстро, как не бегал никогда в жизни.

«Еще быстрее! – Ноги послушно наподдали. У нормального человека суставы уже бы искрошились, а мышцы свело судорогой. – Еще! Еще! Этот треклятый лес не может тянуться бесконечно».

Проскочив мимо широченного дуба, Джек пригнулся, чтобы низкие ветки не задели его. И тут какой-то проклятый сучок зацепился за куртку. Джек пошатнулся, носок сапога запнулся за выпирающий корень, и он свалился на землю.

«Просто совпадение, – с истеричным смешком подумал он. – И как это корень мог так оплестись вокруг моей ноги?»

Он изо всех сил рванул на себя ступню, но нога и не шелохнулась.

«Нет, это не может происходить со мной!» – Джек задергался, как в припадке, пытаясь вытащить ступню из давящих объятий корня.

Нечто грубое скользнуло по горлу и, тут же натянувшись, повалило его навзничь. Со всех сторон к его распростертому на земле телу заскользили деревянные змеи корней. Джек схватился за один, его когти располосовали древесину, обнажив светлые нижние слои. Но десятки других корней перехлестнули через грудь, обвились вокруг ног, настойчиво воткнулись в спину.

Вампир заорал. Земля под ним зашевелилась. Струйки почвы потекли в стороны вокруг его трепыхающегося тела. Джек начал погружаться в объятия земли, прочно удерживаемый на месте корнями. Комья вперемежку с гнилыми листьями набивались в его рот, заглушая вопли. И последнее, что он увидел, прежде чем его навсегда погребло под землей, был внимательный взгляд изумрудных глаз ворона.

Вопли, доносившиеся с нижнего этажа, стихли, но наступившая тишина угнетала еще больше.

А затем в коридоре хрустнули потревоженные щепки, и между свисающих с петель обломков двери показался дородный мужик. Александр нерешительно навел ствол револьвера на хозяина таверны.

– Стреляйте! – крикнул позади него Лакрош. – Это не человек!

Радужка глаз хозяина осветилась зеленым. В тот же миг оконная рама дернулась на своих креплениях, будто снаружи по ней ударили тараном. Послышался треск расщепляемой древесины.

Александр нажал на спусковой крючок, целясь в грудь мужика, а затем обернулся.

Шарниры вырвались из креплений, рама грохнулась на пол, и в комнату вломилась коричневая ветка. Глаза хозяина таверны, даже не заметившего стреляной раны в груди, скользнули по Солу. И тут же ветка изогнулась и обвилась вокруг правой ноги костяка.

Скелет рухнул на пол, утаскиваемый наружу деревянным щупальцем, и Лакрош бросился вперед, едва успев схватиться за протянутую руку костяка. Александр же разрядил револьвер, проделав вторую дыру на месте зеленого глаза в голове хозяина постоялого двора. Но вместо крови из раны наружу вывалились лишь несколько перебитых зеленых ростков, свесившись бахромой до челюсти мужика.

Сол вытащил свободной рукой саблю из ножен и рубанул по новым вылезшим из окна веткам. Легкое лезвие с трудом рассекло грубую древесину и лишь срезало пару побегов. Схватившая костяка ветка рывком подтащила скелета и упирающегося гнома к самому окну.

Стоящий в дверном проеме мужик повернул голову, осматривая комнату уцелевшим глазом. И тут же гибкий побег хлестнул по руке Александра, выбив револьвер.

«Да он же и направляет весь этот оживший палисадник!» – Александр попытался дотянуться до отлетевшего к стене револьвера, но еле увернулся от рухнувшей сверху ветки.

– Выбейте ему второй глаз, – с надрывом просипел Лакрош.

Гном уже упирался ногами в подоконник, играя в перетягивание скелета с деревом. Сол пытался срубить удерживающий его отросток, но лезвие сабли не дотягивалось до обвившегося вокруг ступни коричневого побега.

– Я сейчас выше огра вытянусь! – От скелета доносился скрип и хруст разрываемых суставов.

«Не время дрейфить! – Александр пытался увидеть хоть какую-то систему в хаотичных движениях веток. – Но если они меня коснутся – я останусь без конечности».

У окна отростки начали уже оплетаться и вокруг вцепившегося в костяка вампира. Прыгнув плашмя на пол, Александр поднырнул под острые сучья и подхватил кусок выломанной двери, оказавшись почти вплотную к мужику. Хозяин постоялого двора как-то неловко, словно его разум отвлекали другие дела, замахнулся расставленными пальцами. И тогда, подхватившись, Александр вонзил острие клинка в оставшийся глаз мужика. Лезвие легко пронзило око, но затем завязло в черепе, будто уткнулось в древесный корень.

Александр тут же бросился плашмя на пол, чудом избегнув объятий хлестнувшей прямо над головой ветки.

«Теперь оно нас не увидит!» – сжав зубы от резкой боли: у него выдернули клок волос, он перекатился вбок, а доски пола в том месте, где он только что был, тут же разлетелись от удара деревянной булавы.

– Решайтесь, мсье Солон, – гном уже не касался пола, зависнув в воздухе. – Я согласен на ничью…

Лакрош настороженно следил за машущими вслепую отростками. Вырваться из их объятий, не отпуская костяка, гном уже не смог бы.

Александр встал, придерживаясь за стенку. В считаных сантиметрах ветки прощупывали воздух в его поисках. Ослепленный хозяин постоялого двора замер на пороге комнаты, широко расставив руки.

– Гребаная государственная служба! – Сол осыпал замысловатыми проклятиями все вокруг, а затем взмахнул саблей.

Отточенный конец клинка ударил по кости скелета чуть выше сжавшихся на ступне отростков. Раздался легкий треск, и скелет свалился на пол вместе с вампиром, а ветка исчезла в оконном проеме.

– Будь я проклят, если не получу теперь пособие по инвалидности! – рявкнул Сол.

Не теряя времени, Лакрош подхватил из руки костяка саблю и кинулся к замершему на пороге мужику. Несколько стремительных движений, замысловато мелькнувшая в воздухе стальная лента – и на половицы упали отсеченные отростки. А затем – загнутый клинок чиркнул по горлу, скользнул по бокам и прочертил черту через живот мужика.

Сквозь разрезанную, словно бритвой, одежду и рассеченную кожу из тела хозяина вывалилась знакомая поросль копошащихся побегов. Пальцы мужика вслепую сомкнулись на лезвии и тут же, срезанные, упали на пол.

«Его будто после смерти выпотрошили, набили этими растениями, а затем зашили, – Александр дотянулся до совершенно бесполезного теперь револьвера. – Что за противоестественный разум сотворил это существо?»

Лакрош наносил удар за ударом, словно прорубая мачете глухие джунгли. Сол, опираясь на стул, поднялся на ноги, то и дело припадая на культяпку ноги. Оставшиеся ветки дерева, через одну покрытые отсеченными пеньками, втянулись в развороченный оконный проем. Покрытый зелеными и коричневыми отростками мужик зашагал в ту же сторону, не обращая внимания на наносящего удар за ударом гнома. Хозяин постоялого двора шел дерганой походкой, его конечности едва держались на костях и ошметках зеленой растительности.

«Словно механизм, получивший приказ направляться во двор и тупо идущий туда напрямик», – Александр вжался в стену.

Очередной выпад клинка, плечевой сустав хозяина не выдержал, и его набитая ростками, как пугало соломой, рука упала на пол. Обрубленная конечность чуть не задела Александра, пока он протискивался мимо бредущего существа к порогу комнаты. По пути он отшвырнул ботинком несколько еще дергавшихся обломков ветки.

«Надо убираться из этой комнаты, пока это кошмарное дерево тут все не разнесло, – на счастье, коридор оказался пуст. – Может, до противоположной стороны дома оно не дотянется?»

Но не успел он расслабиться, как над ступеньками лестницы показалась лобастая голова, покрытая густым черным мехом. Занимая весь проход, на второй этаж поднимался громадный медведь. Вернее, его чучело.

Мохнатое тело на четырех толстых лапах еле втиснуло в коридорчик свои широченные плечи, покрытые длинным волосом. Пасть безмолвно распахнулась, обнажив четыре длинных желтоватых клыка и ряд острых резцов. Немигающие глаза засветились холодными изумрудными огоньками. Заметив его, медведь резво доковылял по последним ступенькам и вприпрыжку устремился по коридору.

Александр мысленно выругался. Лакрош все еще трепал хромающее к ставням существо, а Сол только кое-как доплелся до середины комнаты.

«Помощи ждать неоткуда».

– Эй! Это не мы набили из тебя чучело! – крикнул он, нажав на спусковой крючок. – Мы, может, вообще зеленые!

Пуля вошла в лоб ковыляющего чучела. Из дырки высыпалась горсть опилок, украсив белесой стружкой оскаленную морду зверя.

«Все равно что палить в стог сена», – Александр бросился в противоположный конец коридорчика, на ходу дергая за дверные ручки.

Первая заперта. Вторая легко поддалась. Небольшой чуланчик: ведра, метлы, тряпки и стопки белья. Деревянный ухват притаился в углу. Александр подхватил длинную палку с тупыми закруглениями на конце.

«И почему здесь нет копья, ружья или магической метлы?» – Открытая дверь чуланчика с треском развалилась под ударом мохнатой лапы.

Отскочив чуть дальше по коридору, Александр ткнул ухватом в брюхо чучела, но тупое оружие даже не прорвало толстую шкуру, безвредно уткнувшись в зверя.

«Мне показалось или я сдвинул с места эту тушу?» – Следующий удар лапы превратил ухват в кучку обломанных палок.

Наконец, предпоследняя дверь оправдала его надежды, открыв еще одну крохотную комнатку. Александр кинулся к закрытым ставням и распахнул створки.

«Так и есть», – окно выходило на хозяйственную пристройку, и под ним начинался легкий настил, покрывавший крышу конюшни.

Дверь за его спиной обрушилась в комнату грудой выбитых досок, и на пороге показалась оскаленная морда медведя.

«Да кто же делает такие широкие окна! – Александр осторожно вылез на крышу. Правда, он и не рассчитывал, что хлипкая рама защитит его от зверюги. – А вот трещащий настил – вполне».

Тонкие доски угрожающе прогибались даже под ним. Что уж говорить о громадной двухметровой туше. Едва ли, конечно, падение с пяти метров остановит ожившего монстра, но хоть уберет от него подальше загнутые клыки и когти. Медленно передвигаясь вдоль идущего по крыше бруса, он почти дошел до середины конюшни, когда медведь наконец протиснулся, обдирая шерсть, через оконную створку.

Александр остановился и приготовился насладиться треском обваливающейся под весом зверя крыши. Но кровельные доски даже не прогнулись под лапами медведя, который споро устремился к нему.

«Проклятие, как я не подумал! – Он готов был публично признать свою глупость, правда, для этого надо было выжить в следующую минуту. – Это же чучело. Опилки! Пусть магия наполнила силой эту шкуру, но веса-то не прибавила!»

Слева и позади него, за сараем, торчали заостренные колья частокола, сочащиеся какой-то темной гадостью и ощетинившиеся злыми шипами. Выглядело это куда опасней даже колючей проволоки под напряжением. А справа, по центру двора, высилось дерево. Правда, уже не зеленый дуб с пышной кроной, а громадный высохший ствол с шевелящимися черными ветками. Этот искореженный исполин пока еще не заметил его, чучело медведя не служило ему дополнительной парой глаз, но где-то близко Александр расслышал хлопанье крыльев, а деревянные щупальца одержимого кошмара могли легко сейчас до него дотянуться.

«Надо убираться с открытого пространства!» – Медведь поднялся на дыбы, и он кинулся в его распростертые объятия.

И, прежде чем когтистые лапы опустились ему на плечи, его пальцы погрузились в спутанную темную шерсть, коснулись плотной шкуры, и Александр, все еще подсознательно ожидая ощущения неодолимого веса под руками, изо всех сил толкнул зверя. Когти медведя вскользь полоснули по плечам, но сам зверь уже отлетел по крыше сарая обратно к окну. Чучело разок даже перекувыркнулось, нелепо взмахнув лапами, и распласталось на брюхе.

«Почувствуй в себе борца сумо!» – пара досок треснула под ногами, пока Александр бежал к распростертому зверю.

Медведь уже приподнялся на четырех лапах, когда он вцепился в жесткие волосы и складки шкуры – во все, за что можно удержаться. Дернув чучело, он сумел поднять трепыхающегося зверя над собой.

«Килограмм тридцать», – Александр пошатывался не столько под весом, сколько от попыток ожившего монстра вырваться.

Медведь махал когтистыми лапами и выворачивал голову, пытаясь достать его клыками, а кровля сарая уже перешла от угроз треском к шатающимся под ногами доскам. Сделав пару неуверенных шагов, Александр оказался над самым краем постройки. В нескольких метрах внизу торчали заточенные колья ограды. Мышцы уже свело от усилий сдерживать вырывающееся чучело.

– Возвращайся в свои леса вечной малины! – И он сделал последнее усилие.

Косматая туша зверя перелетела через край и рухнула боком на забор. В последний раз клацнули челюсти, лапы загребли воздух, и послышался треск, словно крепкую ткань разрывали на лоскуты.

Пошатываясь, Александр заглянул за край крыши. Осевшее туловище распласталось на заборе, повиснув одной лапой на колючках. Из распоротого бока на землю продолжали сыпаться древесные опилки. Голова медведя с потускневшими навсегда глазами съехала набок.

Зашипев, Александр коснулся неглубоких порезов на плече.

«До пенсии заживет».

Но тут росшее посреди двора дерево нехорошо загудело, сухие ветки затрещали и потянулись к крыше сарая. Перекур опять отменялся, и, чертыхнувшись, Александр побежал по крыше сарая обратно, к окну.

«Из этого чертова дома нас так просто не выпустят», – пригнувшись, он втиснулся в оконный проем и, не сбавляя темпа, бросился в коридор.

Выставив перед собой револьвер, он осторожно двигался по проходу, когда из его бывшей комнаты послышался шорох.

– Свои. Не стрелять! – Из-за порога помахала костлявая конечность, и показался череп Сола. – Вот видишь, он всего лишь временно убежал в кусты, а не кинул нас тут, как ты утверждал, Лакрош!

Вышедший следом гном отчищал лезвие сабли от иссиня-черных перьев.

– На нас тут напала стая дурных воронов, – пояснил костяк. – Но мы справились и без тебя.

– Я бы с вами махнулся не глядя.

– Вот-вот, острый клюв в глаз – и глядеть уже нечем, – согласился Сол.

Скелет пошатнулся, неловко прыгая на оставшейся ноге.

– Нам стоит спуститься вниз. – Лакрош передал клинок скелету. – Комнаты наверху простреливаются ветками со двора.

– А что мы потеряли внизу? – с сомнением поинтересовался Александр.

Хотя мысли о кухне не вовремя напомнили ему об урчащем от голода желудке.

«Ежедневные забеги и отложенные обеды. Написать, что ли, книгу, как похудеть за месяц и умудриться не стать завтраком монстра?»

– Не вечность же здесь сидеть, – пожал плечами гном. – Наша карета и лошади во дворе, и со второго этажа до них не добраться.

«Если только лошади еще лошади, а не какие-нибудь чудовища», – Александр последовал за гномом. Сол прыгал рядом, опираясь на стенку.

Ведущая вниз лесенка пустовала. Подойдя к перилам, Александр оглядел общий зал.

У входной двери лежало туловище в светлой рубахе. Отрубленная голова и отсеченные по локоть руки с вывалившимися из ран зелеными отростками валялись рядом.

«Парень, что принял у нас коней. Если это существо вообще теперь можно называть парнем».

Рядом с конюхом на полу распласталось тело женщины в черной куртке. Из ее глаз, раскрытого рта и груди торчали обрубленные ветки и ростки.

«Одна из вампирш. А вот куда делась еще парочка кровососов?» – мысленно он пожелал им встретиться с достопамятным медведем в загробном мире.

И, наконец, у самого входа в кухню к стене легкой саблей было пришпилено тело хозяйки. Ее головы Александр, на счастье, не увидел.

«По крайней мере, в доме у дерева не осталось глаз», – поколебавшись, он все-таки начал спускаться по лестнице в зал.

– И что мы надеемся тут отыскать? – спросил он идущего следом Лакроша.

– Какой-нибудь выход из ситуации, – буркнул гном.

Александр оглядел увешанные головами зверей стены. Экземпляров в полный рост, таких, как одержимое чучело медведя, среди них не осталось.

«Даже если они и оживут, то смогут лишь свалиться на голову», – но все же он постарался не приближаться к оскаленным мордам.

– А кто-нибудь знает, с чем мы вообще имеем дело?

– Лесной хозяин. Чащобный дух. Леший. У него сотни имен, – ответил присевший за лавку скелет. – Местные верят, что многие души под тяжестью земных проступков не могут уйти в иной мир и переродиться. А могилы убийц и маньяков часто оказываются в густом лесу или там, где чаща отвоевывает обратно свои владения. Вот однажды какая-то озлобленная душа не ушла в загробный мир, а вселилась в дерево. Память, если она и оставалась, исчезла безвозвратно. А вот ненависть и жестокость остались навсегда. Этот чащобный дух может стать очень могущественным, особенно если его правильно подпитывать.

– И чем же его пичкали?

– Проще всего – жертвоприношениями, – мрачно ответил Лакрош. – Предсмертная энергия очень легко усваивается многими существами.

«Интересно, какую историю ни копни, так любое злобное существо или когда-то было человеком, или создано людьми и прочими расами, или же доведено разумными существами до бессознательной ярости».

– И кто послал за нами этот ужас дендрария? Едва ли городские вампиры – их самих пустили на удобрения.

– От этой пакости прямо смердит шаманизмом, – фыркнул Сол. – Ставлю свою последнюю ногу на лесных шавок!

– Шаманы лунного племени вполне на это способны, – согласно кивнул гном.

«Отлично! – язвительно подумал Александр. – Значит, за нас взялись еще и вампиры с оборотнями. План удался на все четыреста процентов».

– Железо и огонь, – добавил Лакрош. – Этих элементов боится лес, и их ненавидят призраки.

– Только вот как нам спалить дерево, если оно нас еще за дюжину метров спеленает и порвет на части?

Вместо ответа сквозь входную дверь в зал медленно просочилась серая дымка. Четко очерченное туманное щупальце потекло в помещение, извиваясь, словно живое существо.

Сол глянул на свою бесполезную саблю и тихо выругался.

«Это еще что за гадость? – Александр шустро отскочил к лесенке. – В следующий раз накуплю себе оберегов и железных колец на все пальцы! Может, еще и над пирсингом подумаю».

Туман между тем достиг лежащих возле порога останков конюха и вампирши и завис над ними. От основного облака хмари вниз протянулись многочисленные усики серой дымки, обвиваясь вокруг тел.

Туловище конюха задрожало. Его отсеченные конечности поднялись в воздух, втянувшись в дымку. За ними последовала и голова, а затем от пола оторвалось и тяжелое тело с ногами. Труп вампирши, обвитый серой хмарью, тоже сдвинулся по направлению к порогу.

Кольца дымки постепенно обвили тела, пока останки полностью не скрылись в тумане. А затем дымка медленно устремилась обратно, во двор. Не оставив и следа от трупов.

«Едва ли мы ему настолько надоели, что оно решило убраться восвояси», – поколебавшись, Александр двинулся вслед за туманом ко входной двери. Идти самому не хотелось, но просить напарников – еще больше. С неприятным перестуком, опираясь на культяпку ноги, за ним все же последовал Сол.

Добравшись до дверного проема и придерживая палец на спусковом крючке револьвера, он осторожно выглянул наружу. Крыльцо лесной гостиницы пустовало, зато туманное покрывало занимало почти половину двора. Ручейки хмари скатывались с сараев, скользили через коновязь и обтекали колья забора.

И посреди этого марева возвышался мрачный иссохший дуб. Неподвижные ветки накрывали весь двор колоссальной паутиной, по шершавой черной коре скользили изумрудные огоньки. Тусклые кольца тумана неспешно перетекали друг в друга у подножия сухого ствола огромного дерева, а затем один за другим втягивались в раскрытый провал дупла.

– А тела, похоже, уже внутри дерева.

– Так же, как и моя ступня, – Сол погрозил дереву сжатым кулаком. – И этот счет я еще предъявлю к оплате!

– И что-то мне подсказывает, что они еще вернутся, – мрачно закончил Александр.

Костяк заковылял обратно в зал. Александр же еще где-то с минуту задумчиво наблюдал за последними клочьями хмари, исчезающими в стволе кошмарного древа.

За подрагивающей сетью высохших веток, за клубами дымки и за ощетинившейся шипами оградой темнел лес. Сколь бы неприютной ни казалась глухая чащоба, но сейчас он бы многое отдал, чтобы выбраться из «гостеприимного» постоялого двора в эти дебри.

И постепенно, вопреки злости, отвращению, тревоге и, что уж таить, страху, начал складываться план.

– …И так, остается лишь найти горючий материал, – закончил он излагать свой план перед скромной аудиторией.

– Полнейшая чушь, – буркнул Сол. Слушатели оказались еще и неблагодарными. – Но может и сработать. Пойду, поищу на кухне что-нибудь.

Костяк уковылял в кухонное помещение. Лакрош тем временем расколол саблей несколько скамеек на длинные колья и теперь вбивал их в висящее тело хозяйки.

– Их там и так многовато, – пояснил гном. – Надо еще сходить наверх и закрепить тело хозяина.

– Боюсь, что уже поздновато, – Александр вспомнил о спускавшихся с хозяйственных построек щупальцах тумана. – Думаю, они и до комнаты достали.

Лакрош лишь равнодушно пожал плечами. С некоторой злостью Александр понял, что уже завидует невозмутимости вампира. Тут из кухни донесся звон стекла.

«Никак кто-то дорвался до халявной выпивки».

Позвякивание некоторое время перемещалось за стенкой, а затем приблизилось к кухонной двери, и в общий зал, пошатываясь, выхромал Сол. Скелет умудрился вынести сразу с дюжину объемистых бутылок. Стеклянная тара, заполненная мутноватой жидкостью, задребезжала, очутившись на ближайшем столе.

– Вот вам горючая смесь, – усмехнулся костяк. – Чистейший самогон.

Последние капли жидкости упали сквозь челюсти и обратились в дымку чуть ниже черепа. Сол довольно крякнул и отшвырнул в угол очередную бутылку.

– Оставь хоть что-нибудь нашим приятелям, – хмыкнул Александр.

«Конечно, и процесс пищеварения – не особо приятное зрелище, но созерцание того, как испаряется самогон в черепе костяка, точно ведет к несварению».

– Этот чудодейственный эликсир приободряет меня и делает непредсказуемым для противников, – фыркнул Сол. – Слышал байку про гнома, что выпивал сразу бочку? Он потом поджигал свое дыхание и опалял врагов огненным шквалом.

– И помер он от цирроза печени? – уточнил Лакрош.

– Да нет, – смутился костяк. – Там другая история вышла. Маленькая пещерка, гороховый суп с чесночными гренками и очень плохая вентиляция…

Лакрош взмахом руки оборвал Сола. А затем и сам Александр услышал пошаркивание, раздавшееся с крыльца. Скрипнули потревоженные половицы, и в зал вошел вновь восставший хозяин постоялого двора.

«Не покоится ему в загробном мире. Видать, уже абонемент взял на возвращение».

Руки вновь крепились к туловищу мужика, а отсеченная голова к шее. Причем слово «крепились» подходило на сто процентов. Под лохмотьями рассеченной кожи виднелась масса из волокон, усиков и побегов. Опустевшие глазные впадины затянуло зелеными отростками. А на плече у существа сидел большой иссиня-черный ворон, служивший теперь очами расположившемуся во дворе кошмарному дереву.

Револьверный выстрел вырвал из крыла ворона пару перьев, и птица, снявшись с плеча хозяина, взлетела на потолочную балку. На пороге показалась парочка вампиров, вернее, их набитые ростками чучела. Бывшие кровососы шли дергаясь, то и дело замирая и покачиваясь, словно делали первые шаги в жизни.

«Видать, этому лесному кошмару нужно время, чтобы привыкнуть к новым марионеткам».

– Давай! – крикнул он Солу.

Скелет рубанул саблей по пролегшему под потолком канату. Позади споро ковылявшего хозяина, преодолевшего уже половину зала, рухнул подвешенный под потолком брус. Всю поверхность балки усеивали воткнутые ножи и вилки, по краям из древесины торчало навершие вил и лезвие топора – каждый кусок стали и железа, найденный ими на кухне и в кладовке, пошел в дело. Оба оживленных вампира замерли, нерешительно переступая перед появившейся преградой. Ворон взвился с перекладины, зависнув в воздухе над их головами.

Лакрош выбил искры из кресала, собранная кучка бумаг и опилок, вспыхнув, разгорелась, и язычки пламени тут же побежали по разлитой на полу дорожке. Самогон вспыхивал голубоватым пламенем, почти мгновенно сгорая, но огонь распространялся все дальше, достиг бревна, и щедро политая балка вспыхнула, опалив огнем замерших существ. Оба вампира отшатнулись и, неловко переступая, поспешили назад, к выходу. Ворон опередил их, первым вылетев на крыльцо.

Не теряя времени, Сол уже ковылял к топчущемуся на месте хозяину постоялого двора. Лакрош опередил костяка, прыгнув за спину существа и попытавшись заломить ему руки. Но миг спустя гном отступил назад, вырывая из ладоней извивающиеся ростки.

Оставшись без глаз ворона, хозяин постоялого двора вслепую взмахнул руками, будто собираясь заключить в объятия вампира. Но вовремя отскочивший Лакрош уже оказался за пределами досягаемости ожившего существа. Тут же по сращенной шее хозяина полоснуло лезвие сабли костяка, рассекая зеленые отростки, а затем Сол ударил ниже, резанув и по рукам мужика.

Оставшееся в одиночестве и без глаз существо вслепую и совершенно безрезультатно пыталось достать врагов. Александр не стал мешать молниеносному вампиру и прыткому костяку и поспешил со скатертью к пылающим остаткам бревна. Не хватало еще поджечь все здание.

Когда он погасил последние язычки пламени, выпотрошенное в очередной раз туловище бывшего хозяина постоялого двора как раз свалилось на пол.

– Первая часть плана прошла как по маслу, – усмехнулся костяк, опираясь на саблю.

– Надо поспешить, – Лакрош явно не собирался отмечать победу. – В следующий раз они зайдут с разных сторон и задавят нас числом. Да и огонь с железом их могут уже не отпугнуть.

Сол согласно кивнул и отбил горлышко у очередной бутылки. Мутноватая жидкость обильно полилась на останки существа.

– Эх, обидно, такое бухло растрачивается, – хмыкнул костяк.

– Хорошенько проспиртуйте тело, – посоветовал гном. – Чтобы как в кунсткамере пропитались.

Сол швырнул опустошенную бутыль в угол и взялся за следующую. Брезгливо отвернув оставшиеся на теле лохмотья рубахи, скелет залил содержимое в шевелящееся месиво древесных отростков.

«Осталось только придумать, как его поджечь. Желательно держась подальше от цепких веточек», – И тут Александр вспомнил о неудачной попытке купить в деревне древний мушкетон.

– Сол, а ты случайно не сможешь закоротить этот энергетический кристалл так, чтобы он взорвался? – поинтересовался Александр у друга.

Расставаться с единственным оружием не хотелось, но уж лучше с ним, чем лишиться руки или ступни, как костяк. Его-то новая конечность не будет ждать на ближайшем кладбище.

– Дай-ка мне свою пушку, – скелет повертел в руках его револьвер. – Все равно ты им как фейерверком пользуешься. Шума много, а результата нет.

С легким щелчком крышка на рукояти, прикрывающая сверкающий кристалл осция, отошла в сторону. Сол ненадолго задумался, а затем поскреб фалангами по линиям и рунам магосхемы, идущим к лучащейся капле энергии.

– Думается, я смогу устроить небольшое замыкание в твоей пушке, – ухмыльнулся костяк.

– Энергия же распадется на четыре первоэлемента? – с видом знатока поинтересовался Александр у скелета. – Ты уверен, что там все просто не замерзнет?

– Нагрев обычно эффективней всего. На охлаждение и трансмутацию поменьше тратится. Так что пламени должно хватить, чтобы подпалить нашего мертвяка в спирте.

– Занятные навыки диверсионной работы, – с уважением произнес Лакрош.

– С давних времен, – ухмыльнулся Сол. – Помнится, восставший гарнизон Замка Пустынного Ветра так ни одного выстрела и не сделал.

– Не слышал о таком мятеже, – задумчиво произнес гном.

– То-то и оно! – хвастливо закончил Сол.

Когда Лакрош отошел в сторону, собирая пожитки на кухне, Александр тихо спросил Сола:

– Что-то я сомневаюсь, что такое восстание вообще было. Почти все твои секретные миссии возникали за кружкой в кабаке и там же заканчивались глубоко после полуночи.

– Да какая разница, зато наш вампир поверил. А правильная мотивация – залог успеха!

Некоторое время Сол подправлял с помощью ножа начертанные на рукоятке револьвера линии. Затем подцепил тоненькую проволочку из серебристого металла, что шла по контуру магосхемы, и зажал ее между другими символами.

– Тут на самом деле несложно, – теперь идущая к кристаллу металлическая линия замкнулась в круг, не пересекаясь с высеченными руническими символами. – Разрушать вообще легко. Замкнуть энергию, пока кристалл не разрушится от перегрева. А там уже нестабильный Эфир мгновенно распадется на первородные элементы. Пара минут и… бум!

Закончив превращать револьвер в неустойчивую магическую бомбу, Сол направился к проспиртованному телу. Тем временем Лакрош собрал у входа в кухню кучку скатертей, простыней, выпотрошенных подушек и остального мелкого горючего хлама. Затем подтащил пару скамеек и свалил деревянную утварь. А под конец полил все остатками алкоголя.

– Мы решили и гостиницу спалить? – поинтересовался у гнома Александр.

– Ну, если ты хочешь провести здесь свой следующий отпуск, то, к сожалению, сезон выдался горячим, – ответил за него копающийся в трупе Сол.

– Это место уже осквернено, – Лакрош размеренно вытряхнул из бутылки последние капли самогона. – Даже если мы отпугнем лесного духа, то сюда потянется другая нечисть. Лучше сжечь. А лес постепенно затянет эту колдовскую рану.

«Ага, а потом пойдут сказки о чертовом пепелище посреди чащобы. Всяческие там огоньки на руинах дома и бесплотные духи, – но возражать Александр не стал. – В конце концов, кто мы такие, чтобы лишать подвигов будущих героев. Нас же предшественники не лишили работы, так что позаботимся и мы о подрастающем поколении».

Минуты ожидания промчались незаметно. Сол вполголоса рассказывал очередную небылицу из своей богатой на приключения нежизни. Судя по началу истории, в конце от скелета должен был остаться один череп, да и то дырявый, словно решето.

Внезапно костяк замолк на полуслове.

С крыльца в общий зал вползло туманное щупальце. Лакрош тенью подскочил к трупу, замкнул модернизированную Солом магосхему в револьвере и тут же отпрянул назад, подальше от дрожащего марева колдовского тумана.

Серая хмарь медленно разлилась, будто ощупывая себе дорогу. А потом клубящиеся язычки дымки коснулись останков хозяина постоялого двора.

Александр в буквальном смысле затаил дыхание, будто мог спугнуть туман. Остальные его товарищи на такое были не способны.

– Сколько у нас времени, прежде чем кристалл разрушится? – шепнул он костяку.

– Да не бойся ты говорить во весь голос, – буркнул Сол. – Оно ж глухое! Минут шесть или десять. Или больше. Я же тебе не теоретик какой!

Хмарь заклубилась над останками трупа. Туман начал оплетать перерубленные конечности и туловище с ногами.

– То есть ты не знаешь? – устало вздохнул Александр.

– Полевых испытаний этот метод не проходил, – отчеканил Сол. – Я не настолько богат, чтобы переводить добротное оружие, когда оно у меня вообще есть.

– Тогда на что мы вообще надеемся?

– На слепую удачу, как и всегда, – осклабился скелет.

Между тем туман втянулся обратно во двор, унеся с собой и тело. Александр расслабленно развалился было на скамейке, но тут встрепенулся Лакрош.

– Идут, – вампир вышел из транса. – И теперь с разных сторон.

«Проклятие, оно не стало дожидаться подкрепления».

На ступеньках, ведущих на второй этаж, появился один из воскресших вампиров. Из кухни вышагал заново собранный конюх. Три черных ворона, слитно хлопая крыльями, уселись на притолоку. Второй вампир, пошатываясь на еле гнущихся ногах, зашел через входную дверь, загораживая проход. Чудовищная сущность, заключенная в искореженном древе, решила действовать с запасом.

Лакрош раздул пламя и кинул загоревшийся клочок бумаги на заготовленную кучу хлама. Разлитый самогон вспыхнул. Голубоватое пламя поднялось на метр, облизывая мебель и кухонную рухлядь.

«Это наш единственный шанс. Отступать будет некуда. Мосты за собой мы сожгли в прямом смысле».

Глаза ворон блеснули изумрудами, и конюх бестрепетно шагнул в пламя. Огонь объял ковыляющую фигуру. Начала обугливаться кожа, вспыхнула одежда. Но стоило существу выйти из пламени, как огонь на нем начал гаснуть. Будто удовлетворенные этим, и остальные существа двинулись в зал.

– На улицу! – скомандовал Лакрош.

Гном первым кинулся к загородившему выход подъятому кровососу. Сол заковылял за ним, сабля костяка описала полукруг над черепом, отпугнув слетевших вниз птиц. Александр вовремя пригнулся, не дав зацепиться за волосы кривым когтям. В воздухе закружилось несколько тяжелых перьев, что тут же, даже не достигнув половиц, обратились в прах.

Лакрош тем временем успел нанести несколько молниеносных ударов по туловищу воскресшего упыря. Некогда крепкая плоть разваливалась, обнажая шевелящиеся зеленые отростки. Но простыми тычками заточенного лезвия это древесное пугало из кожи и костей кровососа и древесных побегов было уже не свалить. Лакрош ловко увернулся от ответного выпада когтистой пятерни, но стоило гному допустить один-единственный промах, и их товарищ повторил бы судьбу умерщвленных упырей.

– Лавку! – крикнул Александр костяку и рванул на себя конец ближайшей скамьи. Нетвердо опираясь на культяпку, Сол подхватил второй конец.

Обгорелый конюх и вампирша с утыканным ветками телом уже добрались до середины общего зала. За спиной раздался шелест крыльев. Александр попытался отпрянуть в сторону, не отпуская лавку, но острые когти больно полоснули по спине, оставив жгущие огнем отметины.

– На таран! – крикнул Сол.

И Александр тут же налег изо всех сил на скамью, посылая ее вперед. Лакрош отпрянул в сторону, и широкий деревянный брус, служивший лавкой, врезался в грудь воскрешенного упыря.

Что-то прорычав, Александр, забыв обо всем, навалился на скамью. Чуть слышно затрещали ребра, изо рта существа вылетели зеленые брызги, и повисшего на конце лавки кровососа буквально вынесло из зала. Не останавливаясь, Александр пробежал сквозь входную дверь, вместе со скелетом вышвыривая существо из зала во двор. Заныли ободранные о косяк костяшки пальцев, и вот уже его ноги затопали по крыльцу. Тут лавка, наконец, выскользнула из захвата и упала на землю, едва не отдавив ему ногу. Александр стоял во дворе лесной гостиницы.

После освещенного зала глаза пару секунд почти ничего не различали. Этого хватило, чтобы за ногу успела уцепиться гибкая ветка. Резкий рывок – и он ударился спиной об утоптанную землю внутреннего дворика. Рядом выругался Сол. Промелькнуло лезвие сабли, ступню сжало до боли, словно вокруг нее обвился толстый канат. А затем его поволокло, рубашка задралась, в глаза и лицо полетели песок и мелкие камешки.

«Да где же… этот… взрыв…» – отрывочные мысли плясали в голове, пока пальцы пытались зацепиться за неровную землю.

Затылок пребольно стукнулся о плоский камень, по руке хлестнуло, словно плетью, другой веткой. Над собой он мельком разглядел дрыгающегося скелета. И внезапно хватка чуть ослабла. Зато его тут же дернули за руку в другую сторону, чуть не выдрав конечность из плеча.

– Бежим! – прокричал Сол, таща его по земле.

– Да… отпусти меня уже… и дай встать! – Он почувствовал вкус крови от вновь разбитой губы.

Над ним зависла еще одна скрюченная ветка. Десятки острых сучьев усеивали ее, словно утыканную шипами палицу. Скелет куда-то делся. Александр перекатился на живот и еще раз на спину. На землю рядом с ним обрушился гулкий удар, его хлестнуло боковыми ветками и осыпало комками почвы.

Почти ничего не видя, он привстал на карачки. В трех метрах перед собой он различил силуэт пошатывающегося дохлого упыря. Отдающие зеленым глаза кровососа остановились на нем, и существо, подволакивая правую ногу, потащилось к нему.

«Вашу ж…» – ступня отозвалась резкой болью, и он неловко попытался встать.

Нашпигованный зелеными побегами упырь уже навис над ним, пальцы с длинными когтями потянулись к его горлу, когда в спину существа врезался темный силуэт. Оба тела покатились по двору, вздымая пыль.

Лакрош перекувыркнулся в объятиях упыря и тут же отпрянул.

– Не лежи! – сдавленно крикнул гном.

В десятке метров впереди стоял их распряженный экипаж. Александр подхватился с земли и, морщась от боли, побежал к карете. Громадное иссохшее дерево нависало над всем двором. Его покрытые корой и остатками сухих листьев шевелящиеся щупальца заполонили все пространство. Окруженный колючей оградой двор превратился в арену для последнего боя.

На бегу Александр перепрыгнул через несколько побегов, коварно ползших под ногами. Последний рывок – и он забежал за заднее колесо повозки.

«А может, меня внутри не заметят?» – Александр привстал на ступеньку между колесами и распахнул дверцу экипажа.

Окошко напротив разлетелось осколками от удара ветки. Александр захлопнул дверцу и спрыгнул вниз, пригнувшись пониже. К нему ковылял Сол. Скелет на ходу отмахивался саблей от трех веток, пытающихся обвиться вокруг его ребер. Блеснувший клинок оставил от одной ветки усеченный обрубок, но две других, обвившись на стальной полосе, вырвали саблю из пальцев костяка.

Бормоча проклятия, Сол рухнул рядом.

– Ну и где твой взрыв? – довольно злобно поинтересовался у друга Александр.

Карета вздрогнула и покачнулась на рессорах.

– Ты прав, пора задуматься о другом плане, – кивнул костяк.

Из-за сарая к ним перебежал Лакрош. Выдернув из груди обломок ветки, гном привалился к ободу колеса. Александр в растерянности оглянулся на крыльцо гостиницы, из входной двери которой показались первые черные клубы разгорающегося пожара, затем оглядел сараи и неприступные колья, покрытые темными наплывами смолы и шипами колючек.

– Что делать будем?

Вместо ответа на крышу кареты обрушилась толстенная ветка, смяв непрочный каркас повозки. Дверца слетела с петель, разбросав вокруг осколки стекла. Александр еле успел отшатнуться в сторону, как с треском вся кабина развалилась. Оба колеса с их стороны сорвало с оси, и экипаж рухнул на бок. Несколько веток толщиной в руку человека пробило останки кабины, потащив карету к дереву. Секунду спустя их последнее укрытие поднялось в воздух и тут же поверглось на землю грудой обломков.

К ним потянулись остальные ветки проклятого дуба, со стороны хозяйственных построек ковыляли недобитые вампиры и оживленное тело конюха. Александр поднял с земли обломок доски. Никаких мыслей и надежд уже не было.

И тут марионетки дерева замерли. Их глаза вспыхнули зеленым, рты открылись в немом крике, обнажая копошащиеся побеги. Тянувшиеся к Александру ветки отдернулись и поднялись к небосводу. Дупло искореженного дерева, закрытое створками, вдруг осветилось изнутри голубой вспышкой. Обе деревянные пластины распахнулись, обнажая горящее нутро дерева.

– Бежим! – проорал Сол.

Скелет удивительно быстро заковылял к ближайшему сараю. На пути костяка корчился один из воскрешенных вампиров. Толчок – и тело упыря безвольно рухнуло под ноги бегущему Александру. Вокруг, по всему двору, плясали голубоватые отсветы пламени, пылающего в дупле.

Черный ствол кошмарного дерева затрещал. Почва вокруг древесного монстра вздыбилась, словно и его корни под землей крючились в муках. По коре побежали пламенные язычки. Подъятые к небу ветви рухнули на землю, полосуя весь внутренний дворик гостиницы. Одна из ветвей вслепую смела стоящего конюха, разорвав тело брошенной марионетки напополам.

– Что, вообще, происходит? – крикнул Александр, вбежав в открытые ворота пустого сарая. – Это что, взорвался мой револьвер? Я же его с собой таскал!

На стену обрушился удар, разметавший перекрытия. Александр бросился в другой конец пристройки, прочь от острых сучков. К счастью, опорный столб сарая остановил ворвавшуюся ветвь. С крыши постройки вниз полетели градом пучки соломы и щепок. Судя по скрежету и треску, дерево обрушило на сарай чуть ли не всю свою крону.

– Может, кристалл был слегка контрафактным, – проворчал Сол, выбираясь из-под пары досок. – Чего только на улице не подсунут!

– Разве нам не выдали оружие из казны?

Ухватившись за костлявые фаланги, Александр с помощью Лакроша вытащил костяка из завала.

– Средства у нас обычно сильно ограничены, скажем так, – уныло вздохнул Сол. – Кроме того, должны же мы поддерживать подпольную торговлю? Это чуть ли не основа благосостояния Ардаса!

Внезапно Александр понял, что наступила тишина. Чуть потрескивал покосившийся сарай, тянуло дымом от занявшейся гостиницы, и похрустывали впившиеся в подошву осколки. И все.

– Я оглох или все кончилось?

– Ну вот, а я только приноровился скакать на одной ноге! – проскрежетал Сол.

Александр настороженно выглянул из-за частично обвалившейся стены сарая.

Иссохший ствол обуглился. Вокруг дерева будто сожгли целую телегу дров. Часть веток отвалилась, остальная крона безжизненно обвисла вокруг дуба изломанным деревянным скелетом. А чуть дальше вовсю полыхала крыша постоялого двора.

«Надеюсь, огонь доберется до дерева и спалит эту мерзость. А еще лучше помочь ему с этим делом!»

Все тело болело, словно его растянули на дыбе, а затем привязали к лошадям, после чего пустили их вскачь по степи.

– Похоже… что все… – Александр почувствовал сильнейшее желание грохнуться на землю, но тут с дерева свалилась огромная ветка, заставив его испуганно дернуться.

«Ну уж нет. Я готов отмахать еще с десяток километров по лесу, чтобы убраться куда подальше!»

– Поправьте меня, если уж что бессовестно привру, – начал Сол. – Но мы свою работу выполнили! Нам надо было вытащить на свет небесный всю гниль этой Долины? Ну так мы оказались отличной приманкой! Думаю, никто не станет отрицать, что нас хотят прикончить эти… – Тут костяк, дрыгая обрубком ноги, показал свою эрудицию в ардасском матерном: – Вампиры, только уж не бери на свой счет, Лакрош, людишки, гномы-грязекопы и оборотни! Мы должны были вычислить, кто из них в ответе за происходящее в Долине? Ну так они все заодно! И их всех явно слишком много для двух буйных головушек и одного лысого черепа. Еще и феи, может быть, плетут заговор, и их стоит бояться не только комарам и мухам.

– Должен согласиться с мсье Солоном, – задумчиво кивнул Лакрош, остановившись над ближайшим дохлым кровососом. – Хотя мы не узнали имен, но очертили круг подозреваемых. И их оказалось куда больше находящихся в нашем распоряжении сил. Я вынужден рекомендовать господину Луи Матарини отправить сюда больше агентов и донести эту информацию до властей Долины Карамуреш. Совместно они доведут дело до конца. Наша же миссия выполнена.

Сол кивал каждой фразе гнома:

– Дальнейшее уже не наше дело. А вот нам пора сваливать!

– Что, и все? – Александр растеряно остановился посреди двора.

– Мы не герои, мсье Алекс, – флегматично ответил Лакрош. – Мы не совершаем подвигов. Мы работаем на благо Ардаса.

Лакрош направился было к разбитому каркасу экипажа, но затем махнул рукой и двинулся к воротам. Хоть одержимое дерево и безжизненно замерло, гном и Сол постарались обойти его по большой дуге.

Александр неохотно двинулся следом. Внутри кипело желание завершить неоконченное дело, осознание, что они действительно мало что могут противопоставить собравшейся армии чудовищ со всей Долины, и та малая, но, быть может, главная, мысль, что именно ради таких невыполнимых дел он и принял предложение бургграфа.

– Где-то там валяется моя ступня, – тихо пробурчал ковыляющий скелет. – Придется затовариваться на кладбище. А ведь она была как новая!

Лакрош окинул взглядом закрытые ворота, а затем сапогом ударил по деревянным доскам. Створка рухнула на землю, будто держалась на клею.

Александр мрачно уставился на глухую стену дремучего леса. Конечно же, никаких следов дороги, что так споро привела их в логово лесного духа. Лишь древние сосны, пихты и ели, теряющиеся во мраке ночи.

– Ну уж нет! – Он остановился и дождался, когда обернутся его товарищи. – Так это все не закончится! Как долго сюда будут добираться новые агенты или посланники из Ардаса? Несколько недель! А времени у властей Долины уже мало. Да-да, господин Лакрош! Мы же уже здесь!

– Алекс, нас всего-то трое, – тихо проскрежетал Сол. – Ты же знаешь, я за любую бучу, но мой череп должен оставаться целым.

– Гномы и вампиры на руднике были явно не заодно, наемники следили и за кровососами в Парнаве, и за лесным стойбищем, а здесь они вообще схватились, едва отвлекаясь на нас! Может, они и вместе, но ненавидят друг друга куда сильнее прежнего. В этом наш шанс!

– Мы едва ли сможем проследить за организаторами, – отрезал гном. – Мы скомпрометированы и лишены преимущества внезапности.

– А если все решат, что мы умерли? – Александр махнул рукой в сторону обломков кареты и горящей гостиницы. – Думаете, кто-нибудь подумает, что мы выбрались живыми из этого кошмара? Да я еще сам в это не верю!

– Можно притащить скелет с ближайшего погоста, – осторожно заметил Сол. – А твой сюртук, Лакрош, все равно нуждается в замене.

От молчащего гнома Александр ответа не дождался.

– А вы не думаете, что господин Луи Матарини именно за этим и отправил нас сюда? Он знал, что мы не испугаемся риска. Что доведем дело до конца.

– Возможно, – сухо кивнул гном, но большего от него Александр и не требовал.

– Я пробовал бегать от приключений. Но от них не убежишь. И все, что в этом хорошего: враги просто с одной стороны, – Александр кивнул ухмыльнувшемуся Солу и мрачному гному. – Пусть они думают, что мы исчезли, сгинули, что можно не таясь действовать дальше. А мы выясним, кто стоит за всем происходящим в Долине!

«И это мой выбор».

Буэнос-Айрес. Аргентина

За зеркальными стеклами до самого горизонта распростерся город. Хозяин апартаментов, пожилой мужчина, задумчиво погладил недельную щетину, переходящую в аккуратную эспаньолку, глядя сквозь линзы узких очков на бурлящий у его ног мегаполис.

На столе за его спиной загорелся сигнал интеркома:

– Сеньор Альфонсо, прибыл курьер.

– Пропустите.

Бронированные двери в приемную бесшумно сдвинулись, пропуская высокого парня в темном костюме. Курьер подошел к столу и осторожно разместил на нем объемистый пластиковый кейс. По кивку парень вышел из кабинета, и дверь автоматически закрылась с легким щелчком замков.

– Вот и оно. – Альфонсо достал из кармана платочек и медленно протер стекла очков. Затем коснулся интеркома. – Меня ни для кого нет.

Хозяин кабинета подошел к краю стола, на котором тут же засветилась сенсорная панель. Секунду компьютер сравнивал отпечатки пальцев, после чего запросил и получил восьмизначный код. В ответ в стене офиса наметилась тончайшая щель, быстро расширившаяся в дверной проем, ведущий в помещение без окон. Вздохнув, Альфонсо с усилием поднял дипломат и направился в открывшуюся комнату.

Едва он переступил порог, как дверь закрылась. Комната – белый стерильный минимализм, под потолком в углах замерли окуляры камер, по центру – стол с большим плоским монитором.

Альфонсо опустил кейс на стол и коснулся замков. На крышке дипломата загорелись зеленые лампочки, и она полностью откинулась. Не торопясь изучать содержимое, Альфонсо коснулся края монитора, а затем, едва экран осветился, ввел несколько команд.

Камеры под потолком сдвинулись, фокусируясь на мужчине и столе перед ним. Тем временем Альфонсо выдвинул из стола ящик и достал тонкие перчатки:

– Двадцать первое октября, запись 307. Артефакт: каменная плита, доставленная из города Сельчук, Турция. Датировка находки: предположительно второе тысячелетие до нашей эры. Приступаю к анализу.

Под крышкой кейса лежала массивная скрижаль из красного камня с десятками высеченных по спирали значков. Альфонсо осторожно вытащил артефакт из дипломата, положил в центр стола и отошел. По плите несколько раз пробежали световые волны, и на мониторе появилось ее точное трехмерное изображение. Альфонсо коснулся значка на сенсорном экране, и скрытые за стенами серверы загудели сильнее, анализируя полученные данные.

Минуту спустя на экране высветились результаты анализа.

– Как и ожидалось, письменность не расшифрована. Ближайший известный аналог – Фестский диск, содержание которого до сих пор не декодировано. И неудивительно, – Альфонсо улыбнулся. – Они пытаются разгадать письмо, используя новейшие вычислительные системы, анализ и систематику, но ключ к коду лежит не в области статистики и даже не во всей науке в целом, а за ее пределами.

Альфонсо тяжело облокотился на край стола, нависнув над скрижалью.

– И сказали они: построим себе город и башню высотою до небес, и сделаем себе имя прежде, нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык, и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать. Сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле, и они перестали строить город.

Из стены выдвинулось два ящика. Альфонсо подошел и вынул из первого несколько светящихся изнутри кристаллов, пару разноцветных мелков, а из второго – ажурный шлем из множества проводов. Над висками, затылком и лбом в корпусе из металла крепились пластины с многогранными углублениями точно под размер кристаллов.

С потолка опустилась длинная циклопическая рука манипулятора. Альфонсо положил шлем и кристаллы на стол, аккуратно закрепил один из мелков в держателе и подошел к монитору. После нескольких команд на экране возникло изображение круга с многолучевой звездой, и тут же манипулятор опустился ниже.

Четкими, быстрыми движениями механизм начертал на столе идеальную окружность с вписанной фигурой. Альфонсо тем временем поочередно закрепил кристаллы в углублениях на шлеме.

– Чтобы прочесть праязык, нужно то, что теперь отсутствует на Земле, – скрижаль легла в центр фигуры, а шлем Альфонсо водрузил на голову. Кристаллы разгорелись сильнее, по металлической сеточке пробежали искры, то и дело срываясь в глубь седых волос. – Коллапс Всемирного Эфира разрушил многие нейронные связи, и только спустя сотни лет народы сумели восстановить языки и письменность. Уже свои, собственные, чуждые друг другу. Но генетическая память все еще передает утерянные знания из поколения в поколение.

Альфонсо закрыл глаза, подождал минуту, а затем вгляделся в скрижаль.

Символы сложились в слова, предложения – в короткий текст. Мысли легко и непринужденно рождались на легком и певучем языке. Словно детская песня, напеваемая над колыбелью, забытые, но всегда живущие в глубине сознания звуки заполнили мир.

Альфонсо прочитал всю высеченную на скрижали фразу. И тотчас над плитой возникли призрачные строки, схемы чертежей, формулы и графики. Движение мысли – и им на смену пришла картинка. Над городом возвышалась громада пирамиды. Сейчас он видел, что внутри титаническое строение пронизывали механизмы, плиты постройки покрывали километры строк, составленных из знаков и символов, а грани сооружения лучились от текущей внутри энергии.

А затем изображение пронзила черная молния разрыва, картинка исчезла в сверкающем облаке помех, схемы и слова разрушились. Скрижаль на столе мелко задрожала, и Альфонсо с проклятием сорвал с головы шлем. Вмонтированные кристаллы поблекли, свет внутри них умер.

– Проклятие! – Альфонсо глубоко вздохнул, пригладил растрепанные волосы и поправил очки.

Только что, затаив дыхание от восторга, он видел древние чертежи, которые искал уже десятки лет по всему Ближнему Востоку и Средиземноморью. Это был шедевр исчезнувшей цивилизации, достигшей могущества, казавшегося божественным Древнему Египту, Шумеру и Ассирии, и использовавшей силы, выходящие за пределы современных законов физики.

Но его восторг уже сменился горьким разочарованием. Чертежи были не полными. И вот уже три тысячи лет на Земле не было ни одного специалиста, который смог бы в них разобраться.

Альфонсо набрал на экране слово «Прометей», и часть стены отъехала, открыв стеклянный саркофаг. Внутри гробницы покоилась полноразмерная статуя человека из удивительно прозрачного материала. Грубые черты едва намеченного лица, прямолинейные сколы тела – скульптура не поражала красотой, но пугала скрытой внутри мощью и угрозой.

Да, никто бы не смог воссоздать этот шедевр на Земле. Но отныне род людской был не одинок в безграничной Вселенной.

Content

Анатолий Владимирович Шкирич
Эра героев. Тайная стража

Междупутье. Равнина Вольных Городов

Дикие Земли. Далеко за северными границами Ордена

Долина раздора

Ардас

Ардас. Резиденция бургграфа

Ардас. Старый город

Окраинный город Западной Империи

Долина Карамуреш

Междупутье. Равнина Вольных Городов

Ардас

Равнина Вольных Городов

Долина Карамуреш

Долина Карамуреш

Парнава. Престольный град Долины Карамуреш

Рудник

Парнава. Престольный град долины Карамуреш

Рудник

Предгорья

Парнава. Престольный град долины Карамуреш

Предгорья

Парнава

Парнава

Парнава. Городские окраины

Рудник

Рудник

Парнава

Окраины Парнавы

Парнава. Городские окраины

Парнава. Городские окраины

Окрестности Парнавы

Окрестности Парнавы. Загородное поместье

Дебри на юге Долины

Долина Карамуреш

Восточный тракт

Дебри к юго-востоку от Парнавы

Буэнос-Айрес. Аргентина