Северин Подольский

Синоптик

Предисловие

Фанера была слишком тонкой, чтобы заглушать доносившиеся из соседнего помещения голоса. Удивительно, но некоторые из них мне были хорошо знакомы.

«По самым последним данным, климатический процессор некогда был переделан под нужды Земли. Причем, переделан он откровенно халтурно» – этот голос принадлежал загадочному «Шефу», который, хоть и косвенно, но все же, был причастен к тем событиям, которые прервали мою карьеру бакенщика.

«Федор Карлович! Все, что Вы только что нам сейчас сообщили, это слишком серьезно, но этого явно не достаточно для принятия окончательного решения. Согласен, проверить аппарат все-таки надо» – после этих слов, я насторожился, так как второй голос принадлежал Тарасу Николаевичу Головко, мелкому чиновнику администрации Глубокского района.

«А я утверждаю, что этот процессор уже давным-давно дает сбои» – голос третьего собеседника был мне абсолютно не знаком.

«Что Вы предлагаете, Ипполит Пантелеевич?» – после короткой паузы вновь прозвучал голос Тараса Николаевича.

«Я предлагаю отыскать процессор и попытаться заговорить его» – подал голос незнакомец.

«Заговорить!?» – но Вы, же тем самым окончательно нарушите равновесие на пятой Земле! – воскликнул Шеф.

«Плевать! Зато есть большая вероятность того, что мы исправим положение здесь» – невозмутимо ответил Ипполит Пантелеевич.

«И какова же вероятность успеха?» – прагматично спросил Головко, и я насторожился.

«Пятьдесят на пятьдесят!» – весьма оптимистично ответил тот, которого назвали Ипполитом Пантелеевичем.

«Вы, отпетый романтик, господин Главный Синоптик» – по интонации «Шефа», мне показалось, что тот не в восторге от свежей идеи этого деятеля.

«Вы отпетый негодяй, господин Главный Синоптик» – я уже почти задыхался от гнева.

«Ученые все немного романтики» – громко рассмеялся Ипполит Пантелеевич, не уловивший шороха моих мыслей.

«Кретинов везде хватает!» – слишком эмоционально проворчал я.

«Кто здесь?» – на этот раз Ипполит Пантелеевич уловил мой посыл.

«В приемной сидит Подольский, давайте спросим у него, хотят ли они дополнительных колебаний своей, и без того уже расшатанной климатической системы» – оживился Федор Карлович.

«Конечно, не хотим! Зачем задавать идиотские вопросы?» – меня обескуражила сама постановка этого вопроса. А так же я отметил тот факт, что никакой «Приемной» не было и в помине, кресло-качалка, с которого я еще не успел встать, практически упиралось в тонкую и явно, картонную стенку, из-за которой и доносились до меня голоса.

«Подольский?» – по интонации было ясно, что Главный Синоптик впервые слышал мою фамилию.

«Федор Карлович, не надо сюда никого приглашать, я Вас умоляю! Вы лучше, как-нибудь сами к ним загляните!» – всполошился вдруг Тарас Николаевич.

«Как скажете, господин Директор!» – ответил Шеф, и с этого момента перегородка самым невероятным образом стала улучшать свои звукоизоляционные свойства. Я не поленился и оторвал свое тело из уютного гнездышка, но тщетно. Голоса постепенно затухали…

Часть 1. Наш выход

Глава 1. Караоке

«Ну, ты даешь!» – Гурский не без зависти вертел в руках приз, который получил Раскаталин.

Было чему удивляться! Более двадцати лет, зная Сергея Васильевича, мы только сегодняшним вечером открыли его для себя как талантливого исполнителя. За песню Розенбаума «Полем, полем», он более чем заслуженно получил первое место в номинации: «Лучший мужской номер вечера» в одном из минских караоке-клубов.

– Куда мне до Казимировича! – скромно опустил глаза Сергей Васильевич, забирая свой приз у Гурского.

«Понятное дело! Пинько, глыба!» – это даже не обсуждалось. Мы до сих пор были поражены взлетом таланта Казимировича, который окончив карьеру в контрразведке, неожиданно для всех запел. Да как запел! За полгода он стал мега-звездой на необъятных просторах СНГ. В социальных сетях его фанаты утверждали, что шлягеры Марата Пинько вовсю гремели в многочисленных кафе на черноморских пляжах, а под мега-хит «Ночь в Шанхае», рыдали миллионные толпы китайских девчат.

Сегодня администрация и клубная публика с нетерпением ожидала запланированного визита Пинько, который пообещал заехать в караоке-клуб и возглавить жюри конкурса девушек под многообещающим названием: «Восемнадцать мне уже». Начало затягивалось. Сначала Марата задержали поклонники на выходе из телецентра, а чуть позже, Пинько перезвонил и попросил начинать без него, так как ему пришлось вернуться на студию и переписать концовку своего нового клипа.

Расстроенные организаторы самостоятельно провели конкурс, и его юная победительница уже давно сидела с нами за одним столиком. Сердечно поздравив Сергея Васильевича с призом в его номинации, и узнав, что мы являемся добрыми старыми друзьями Марата Казимировича, она решила, во что бы то ни стало, дождаться популярного исполнителя в нашей компании.

Делая небольшое отступление, хочу поделиться теми необычными новостями, которые обрушились на наши головы почти сразу после возвращения на грешную землю. Чудеса стали преследовать нас практически с самого первого дня.

Так, Марат Казимирович, выйдя на пенсию, устроился работать охранником в этот самый караоке-клуб. Случайно взяв однажды микрофон, он теперь уже не выпускал его из своих цепких рук.

«Так не бывает!» – говорили старые знакомые и сослуживцы Пинько.

«Так бывает!» – возражал им его продюсер, показывая многомиллионные контракты.

А вот Андрей Дмитриевич Гурский стал режиссером. И в крайне сжатые сроки, буквально за два месяца, при поддержке своей супруги, Маргариты Михайловны, выпустил сразу два мультфильма. Один из которых, «Меховое манто для царевны-лягушки», с лету взял гран-при на международном фестивале «Жар-Птица» в российском городе Новосибирск. А другой, и не менее значимый его шедевр, «Исповедь рыжего опоссума», сорвал все мыслимые и немыслимые призы где-то в далеких Соединенных Штатах.

Я же стал прорицателем, хотя и не мог делать этого постоянно. Временами на меня накатывало, и вот тогда, рот мне было не заткнуть. Но сегодня, к счастью, я помалкивал, давая отдохнуть и себе и друзьям.

Один лишь Раскаталин, до сегодняшнего дня вел себя ровно, точно так, как и в старые добрые времена. Но этот вечер в караоке-клубе развеял все наши сомнения, и с ним стали происходить перемены.

– А Марат Пинько точно приедет? – спросила Кристина, та самая девушка, которая победила в сегодняшней номинации «Восемнадцать мне уже».

– А тебе точно восемнадцать? – вопросом на вопрос ответил Гурский, зная щепетильность Казимировича в этом вопросе. Все знали, что Марат ни за какие коврижки на свете не будет связываться с несовершеннолетними.

– Вчера исполнилось, Вам показать паспорт? – девушка потянулась к маленькой сумочке у себя на поясе.

Кристина, действительно, отлично сегодня выступила, и приз ей достался по праву – я разглядывал щупленькую и даже слегка угловатую девчушку. «Слабовата на передок» – так в старину шутили пошляки, хотя в целом, она была мила и обаятельна.

– Не надо паспорт, мы тебе и так верим! – Гурский налил ей шампанского.

«А вот и наш Марат!» – Раскаталин кивнул на тонированное окно, в которое было хорошо видно, как к дверям клуба подкатил розовый «Майбах» Пинько.

– Задерживается звезда! – Гурский плеснул себе немного виски и подмигнул девушке, которая сразу же затрепетала от волнения.

Марат просто физически не смог напрямую добраться до нашего столика, с трудом пробираясь сквозь толпу почитателей его таланта, требующих автографы, которые он раздавал направо и налево. А парочку наиболее преданных фанаток охранники клуба бесцеремонно отцепили от его шеи.

«Какие люди!» – Казимирович был рад встрече и сердечно обнялся с каждым из нас, слегка задержав в своих объятиях раскрасневшуюся Кристинку, не обращая никакого внимания на десятки восторженных глаз, сияющих из темноты.

Пинько опять сменил имидж. В прошлый раз мы видели его в драных и очень дорогих джинсах от какого-то известного в Европе кутюрье. К эксклюзивной рвани, штаны были со вкусом отделаны многочисленными пятнами органических и неорганических соединений. Сегодня Казимирович появился в безукоризненно сидящем на нем малиновом фраке и ослепительно белой сорочке с огромным жабо, рукава которой были застегнуты запонками за сорок тысяч евро. Эти запонки подарил ему на день рождения Гурский, получив премию за один из своих мультфильмов. От Марата попахивало весьма недешевым одеколоном и коньяком. Впрочем, фрак он вскоре повесил на спинку стула, и мы потихоньку включились в вечеринку, которая после проведения конкурсов, набирала обороты…

* * *

– Как тебе Кристинка? – спросил у меня Марат, когда мы вышли покурить.

– Что, запала в душу? – Гурский весь вечер подкалывал звезду, видя, что у обоих все отчетливее стало проявляться взаимное влечение.

Мне сегодня совсем не хотелось пророчествовать, но раз друг просит… Я закрыл на миг глаза и меня понесло.

Я «видел» свадьбу блестящей пары, первый день которой проходил в одном из самых дорогих Парижских ресторанов. Второй ее день прошел в полете, на борту огромного «Боинга» зафрахтованного арт-директором Пинько. А на третий день мы дружно застряли на яхте Казимировича, которую он держал на Минском море. Брызги шампанского, гости во всем белом, отовсюду смех и радость, вечерний фейерверк, опять брызги шампанского, опять смех и праздничная иллюминация…

– А дальше? – прервал меня Гурский, сгорая от нетерпения.

А дальше я «увидел», как Казимирович вложил все свои сбережения в раскрутку молодой певицы Кристины, и она стала регулярно занимать верхние строчки в местных хит-парадах. Прошло два-три года, и девушка еще больше похорошела, обзаведясь толпой собственных поклонников. А Казимирович все вкладывал и вкладывал, незаметно теряя свой лоск…

«Продолжай!» – на шее Марата вдруг стали вздуваться вены.

Тут я засмущался, так как передо мной стали проплывать некоторые и интимные подробности жизни восходящей звезды, проходившей не только в спальне четы Пинько, но и далеко за ее пределами. «Во дает!» – непроизвольно вырвалось у меня. И я, слегка покраснев, перевел взгляд на маленькую Кристинку, потерявшую нас из вида и прогуливающуюся возле мужского туалета.

«Дальше!» – не унимался Казимирович.

– Вижу лишнюю пару загорелых стройных ног в постели… – я решил ничего не утаивать от друга.

«Все пророчествуешь, Подольский? А надо ли?» – над крайней кабинкой туалета показалось зеленоватое облачко.

– Это же плазмоид! – воскликнул, молчавший до сих пор, Сергей Васильевич.

«Шеф!» – я также узнал этот голос.

– А ведь кто-то обещал заняться Синоптиком! – плазмоид, тем временем, окончательно перебрался из кабинки на нашу сторону и почти мгновенно трансформировался в горбатого седого старца.

– Мы ничего никому не обещали, и даже сказали Вашему посланнику, что возьмем паузу на неопределенный срок – меня это явление вмиг перенесло в момент нашей последней встречи с представителем таинственного и соседнего с нами мира.

– Пауза затянулась господа, пора действовать! – старик расправил плечи и слегка помолодев, превратился в мужчину примерно наших лет.

«Маратик! Ты где?» – в мужской туалет заглянула светлая Кристинкина головка.

– Ступай домой, дочка! – пришелец, не дав Казимировичу и рта открыть, посмотрел на девушку каким-то особым взглядом.

Глазки Кристинки затянуло поволокой и она словно зомби, удалилась в сторону гардероба.

«Хорошо, что успел записать телефончик!» – Казимирович проверил последние записи в своем аппарате. А я понял, что его сытая и беззаботная жизнь поп-идола закончилась с появлением в этой курилке зеленого плазмоида.

– Шеф, а как Вас звать-то? – Гурский был впечатлен эффектным заходом пришельца в наш мир.

– Зовите меня просто, Федором Карловичем – обаятельно улыбнулся гость, прикуривая от зажигалки Пинько сигарету.

«Золотое руно»! – я вспомнил, что именно такие сигареты курил и Анунакий Семенович, посланный однажды зачистить все нашу компанию.

– А в чем собственно дело, Федор Карлович? – Сергей Васильевич за это время вполне одомашнился, а сегодня и вовсе неплохо выступил, и влезать в дела планетарного масштаба не торопился.

– Вы в последнее время следите за погодой? – с укоризной посмотрел на нас шеф.

После его слов, я понял, что на этот раз нам не увернуться. Тем более, что сегодня сюда пожаловал сам шеф.

Глава 2. Ich mein lieben Augustin

Вечеринка для нас была закончена, и мы двинулись по набережной Свислочи, слушая тезисы, которые приготовил для нас Федор Карлович. Незаметно наступило утро, а за ним и полдень.

– Значит, основных миров всего девять? – Сергей Васильевич почему-то был откровенно разочарован этим обстоятельством.

– Для обывателей, да. Но совсем недавно, наш общий друг, Аристарх Петрович, добыл ценный фолиант, там речь идет о десяти, хотя пока это все бездоказательно – надо отметить, что Шеф выражался четко и не грузил нас всякой околонаучной фантастикой. Так на вопрос Гурского насчет трансформации физического тела в плазмоид и обратно, Федор Карлович ответил, что, мол, нет ничего лучше старого испытанного дедовского способа: «Разложил тело на атомы, а затем, собрал в обратной последовательности!»

– Гениально! Главное, не перепутать! – согласился с ним Казимирович. Мы переглянулись и эту тему больше не поднимали.

Простота миропонимания заканчивалась у той черты, где начинались миры, под скромным названием, параллельные. Но и здесь Федор Карлович не дал разгуляться нашей буйной фантазии.

– Что это, по-твоему, Подольский? – с этими словами Федор Карлович протянул мне короткую черную трубку, диаметром примерно пять сантиметров.

– Калейдоскоп! – уверенно заявил я, заглянув в окуляр. Стекло было розовым, а в поле зрения наблюдалось не менее десяти секторов самой причудливой формы, заполненных какими-то символами.

– Правильно! Именно так называется устройство, которое привязывает определенную часть окружающего пространства с иным, параллельным миром, коих роится вокруг нас бесчисленное множество – с этими словами, шеф забрал у меня эту удивительную игрушку.

– Надо же! – удивился Казимирович, который еще не совсем отошел от вечеринки.

– Если я Вас правильно понял Федор Карлович, то Шептун по кличке «Синоптик» использует один из наших параллельных миров. Предположим, что нам все ясно, но как мы найдем именно тот, который нам нужен? – Сергей Васильевич уже давно распрощался со своей минутой славы в караоке-клубе и слушал шефа внимательно, делая время от времени, пометки в своей записной книжке.

– Никак! Только интуиция! Одна голая интуиция! – ответ Федора Карловича в очередной раз поразил нас своей гениальной простотой.

– Но я там видел какие-то символы! – не сдавался я.

– Посмотри еще раз, только более внимательно – шеф снова достал из кармана «калейдоскоп».

– Невероятно! Присмотревшись и дождавшись, пока не исчезнет резь в глазах, в центральном секторе я уверенно прочел: «Минск, зет сорок семь».

– А как нам туда попасть? – Гурскому также захотелось заглянуть одним глазком в это устройство.

– Очень просто! – Федор Карлович трижды тряхнул трубку и протянул ее Андрею.

– И это все? – Пинько решил, что нас разыграли.

Но я уловил еле заметное колебание воздуха и перевел взгляд на Вечный огонь у памятника на площади Победы, который подозрительно замерцал, а стела монумента стала несколько ниже и толще. «Сотый» автобус на остановке открыл уже закрытые двери, а затем снова их закрыл. Фантастика!

– Так вам будет проще отыскать Шептуна, оставаясь до поры до времени незамеченными – виновато улыбнулся шеф.

«Что-то я подозрительно легко стал адаптироваться к таким переходам» – Гурский пока осторожно вдыхал выхлопные газы «параллельного» Минска.

– Где тут можно выпить чашечку чая и скушать пару пирожных? Ничего не могу с собой поделать, люблю сладкое, особенно ваши кондитерские изделия – шеф озирался по сторонам в поисках точки общепита.

– Вон булочная, а там есть и кулинария – кивнул в сторону улицы Захарова Марат Казимирович.

– А наши деньги тут принимают? – спросил Гурский.

– Только в первые три миллисекунды после перехода – шеф протянул ему пластиковую карточку.

– Это зачем? – удивился Андрей.

– А это и есть деньги. Причем, универсальные! Работают практически везде – успокоил его Федор Карлович.

– И много их там? – Марат Казимирович, взяв в руки карточку, попытался определить ее вес.

– Лимита нет, хватит всем, но только без фанатизма! – шеф поднял вверх указательный палец.

«Интересно, а кто курирует строителей финансовой системы США? Не такие ли вот «соседи»? – меня, как и многих сомневающихся людей, уже давно терзали на этот счет смутные подозрения.

Шеф явно понял, о чем я сейчас подумал, но промолчал. И мы направились в булочную, болтая по дороге за основные и параллельные миры.

– Вот эти штучки будут вам для связи со мной – Федор Карлович выложил на стол два небольших предмета, каждый из которых, был завернут в старую и помятую фольгу.

– Почему их два и как ими пользоваться? – Гурский вертел в руках деревянную губную гармошку с никелированными крышечками по бокам. Второй «штучкой» оказался обычный милицейский свисток.

– Гармошка для обычной связи, сигнал ко мне придет не сразу, с опозданием примерно на одни земные сутки. А этот свисток для экстренной… – не успел договорить Карлович, так как Гурский уже успел в него дунуть. Звука «свисток» не издал, зато все ощутили волны вибрации, от которых волосы на голове стали дыбом. Немногочисленные посетители кофейни, почуяв тревогу, опасливо озирались на огромную трещину, которая нарисовалась в углу зала, под самым потолком.

– Осторожнее, Андрей Дмитриевич! Это что-то типа инфразвука – шеф отобрал у него свисток и передал его Раскаталину.

– А в гармошку как дудеть? – я искоса посмотрел на это средство связи, всерьез опасаясь брать его в руки.

– Просто наиграй какую-нибудь мелодию, но только давай изначально договоримся, какую именно – Федор Карлович протянул мне инструмент.

– «Ich mein lieben Augustin», подойдет? – я вспомнил детство и ту композицию, которую мог более или менее достоверно изобразить на этом инструменте.

– Пробуй, Подольский! – шеф вытащил из кармана точно такую же гармошку.

Дунув несколько раз для острастки, и пробежав губами по всему ряду, я неожиданно для себя и редких посетителей кофейни наиграл эту дивную мелодию. К нашему удивлению гармошка в руках Карловича отозвалась и сама воспроизвела звуковой ряд, повторив ту, единственную ошибку, которую я допустил, исполнив эту незатейливую песенку.

«Взрослые люди, а ведут себя как малые дети!» – зло проворчала уборщица из чужого нам, параллельного Минска, бесцеремонно размахивая шваброй перед нашим носом.

– У нас работники более деликатно водят шваброй – в свою очередь проворчал Раскаталин.

– Ты не сказал главного! А где же нам искать Шептуна? – Пинько подождал, когда женщина удалится на безопасное расстояние.

– Земля не такая уже и большая – оптимистично заявил Федор Карлович.

«Особенно, если смотреть издалека!» – проворчал Андрей Дмитриевич.

– У Шептуна был свой калейдоскоп? – Марату, очевидно, пришла в голову свежая мысль.

– А наш певец кончился! Узнаю старого оперативника! Конечно, у Синоптика был свой инструмент – подмигнул нам шеф.

– Федор Карлович, Вам бы только шутки шутить, а у меня уже распухла голова – Сергей Васильевич, действительно, на протяжении нескольких минут массировал пальцами виски и темечко.

– Если бы я сам знал! Единственная подсказка может состоять в том, что надо внимательно следить за аномалиями, и особенно это касается новых аномалий – вмиг посерьезнел Карлович.

– Вы имеете в виду погодные? – уточнил Гурский.

– Вовсе не обязательно! Любые, в том числе и социальные – шеф кивнул головой в сторону офиса одной из общественно-политических партий, мимо которого мы как раз сейчас и проходили.

– Умеете Вы конкретизировать задачу, Федор Карлович – нахмурился Раскаталин, осознав масштабы предстоящей работы.

– Все в ваших руках! А мне, похоже, пора – шеф, в течение последних пяти минут, уже нервно посматривал на свои часы.

– Вы считаете, что информации достаточно? – забеспокоился Казимирович.

– Чем могу! Кстати, где здесь поблизости есть вытяжная вентиляция? – Федор Карлович, в очередной раз, взглянув на часы, уже всерьез нервничал.

– В метро. А зачем это Вам? – удивился необычной просьбе шефа Гурский.

– Опаздываю! Плазмоиду нужно ускорение. Провожать не надо! – с этими словами шеф устремился к станции метро «Площадь Победы».

– Счастливого пути! – пробормотал Казимирович, стараясь не думать о том, как Федор Карлович может перепугать случайных прохожих минского метрополитена, созерцающих затягивание в вентиляционную шахту зеленого плазмоидного тела.

Забегая вперед, хочу сообщить, что в вечерних новостях, действительно, был отражен этот удивительный факт. Феномен отсняли на свои мобильные камеры десятки очевидцев.

– Вы как хотите, а я домой! – Раскаталин собрался уже, было двинуть на стоянку маршрутного такси.

– Сергей Васильевич! А деньги? – Гурский вынул из кармана смятую бумажку, которая сейчас напоминала яркий конфетный фантик. А ведь еще полчаса назад она была стотысячной купюрой.

– Пошли в банкомат! – Гурский достал из кармана волшебную карточку.

– Мне тоже нужны деньги, хочу подскочить к Кристинке – заявил Пинько, доставая мобильный телефон.

– Марат! Ты, кажется, так ничего и не понял! Ты больше не певец, а в этом Минске никогда не было такой замечательной девушки! – Гурский показал ему смятый фантик.

– Один момент! – Казимирович все-таки набрал заветный номер, и только лично убедившись, что «ён не iснуе», с силой зашвырнул аппарат в реку.

– Да не переживай, Казимирович! Подольский же тебе только начинал предсказывать, ничего путного от этой дружбы все равно не вышло бы – Гурский по-дружески потрепал его по щеке и протянул несколько крупных банкнот, выуженных нами из банкомата.

– До завтра! – прощаясь с нами, Пинько был мрачнее тучи.

– Как я его понимаю… – смотрел вслед Марату Сергей Васильевич, вкусивший сегодня свой миг славы, и чуть было не ставший таким же популярным певцом.

– Ничего, сменит фрак, на строгий костюмчик и завтра будет как огурчик – сделал предсказание и Гурский.

Глава 3. Группа «Аномалия»

Решение пришло не сразу, зато, когда оно пришло, мы сразу поняли, что становимся на верный путь.

«Аномалия» – вот ключевое слово, на которое мы, словно на наживку, решили половить рыбку в мутных водах социальных сетей.

Сняв офис и зарегистрировав в сетях несколько одноименных групп, а чуть позже, объявив нешуточное вознаграждение за самые необычные в мире аномалии, мы устроились поудобнее у экранов наших мониторов, чтобы фильтровать и анализировать информацию.

Прошло две недели. Сети оказались не так активны, как мы предположили в самом начале.

– Все не то! – Раскаталин выкладывал в стопку распечатки, основное содержание которых сводилось к банальным новостям типа: «Аномальная жара установилась во второй половине мая там-то и там-то» или «Всех присутствующих удивил аномально длинный тост, произнесенный Вахой…»

– Что-то не торопятся пользователи получить наш главный приз – констатировал Марат Казимирович, подсчитывая число комментариев на наших форумах.

– Может, стоит увеличить вознаграждение? – Гурский кивнул на сейф, где мы хранили нашу карточку, честно пытаясь вести себя без «фанатизма», как и просил нас Федор Карлович.

Так день сменялся новым днем, где-то совсем рядом Шептун делал свое черное дело, а мы по-прежнему, топтались на месте. И это стало накладывать отпечаток на нашу психику.

Мы стали плохо спать по ночам и просыпаться в холодном поту. Нам всем часто стал сниться один и тот же сон. Утро планета, от полюса до экватора встречала аномальной жарой, а вечер приносил на все широты аномальный холод, а в полдень, когда наблюдалась более или менее комфортная температура, магнитные полюса танцевали ритуальный танец смерти. И это было уже не смешно.

И тогда мы попросили семейного доктора семьи Гурских проводить с нами регулярную медицинскую профилактику хотя бы раз в два дня.

Доктора звали Анатолий Анатольевич и к нашему счастью, по образованию он был психотерапевтом. Выписав нам какие-то таблетки, которые довольно быстро сняли с нас вялотекущий стресс, доктор, в свободное от своей основной работы время, стал проявлять интерес к нашим исследованиям.

– Смотри Анатолий, не увлекайся! – дружески предупредил его Гурский.

– Тебя спасать будет некому – пошутил Казимирович, зная, что обычно врачи сами себе оказать действенную помощь бывают не в состоянии.

– Я думаю, что дело до этого не дойдет – Анатолий Анатольевич не любил компьютеры, а всегда изучал газеты и журналы, которые иногда оставляли в нашем офисе редкие посетители.

Все начиналось буднично. Семейный доктор, дав нам по пилюльке, устроился в кресле, чтобы перед отходом к месту основной своей службы, полистать прессу.

«Что за хрень!?» – спустя минут сорок раздался его взволнованный возглас.

– Доктору плохо! – мимо меня со стаканом воды пробежал Гурский.

Вскоре мы все склонились над Анатолием Анатольевичем, который держал в трясущихся руках кусок бересты. На нем вполне современными буквами был вытеснен фрагмент текста: «… с виду это был обычный камень – прошептал раненый Драхен Рух, которому Фас Тарпан подрезал оба крыла».

– Что это, Анатолий? – Казимирович повертев бересту, в недоумении положил ее на стол.

– Мне кажется, что это именно то, что вы ищете – по лбу доктора стекали крупные капли пота.

– А где ты это нашел? – я не помнил, чтобы у нас в офисе использовали такой материал.

– Отсюда выпала – доктор кивнул на старый и потрепанный номер газеты «Автобизнес».

– Ты думаешь тут ключевое слово «прошептал»? – Гурский взял в руки этот странный текст.

– Я думаю, что ключевые слова – это «обычный камень» – Анатолий Анатольевич посмотрел на нас так, словно мы чего-то не понимали в этой жизни.

– Может, вызвать доктору скорую? – тихонечко спросил меня Раскаталин.

– Не теряйте времени, немедленно свяжитесь с Федором Карловичем! – Анатолий, как наш врач, был посвящен в некоторые тайны нашего круга.

– Хорошо Анатолий Анатольевич, непременно свяжемся – Раскаталин осторожно заглянул доктору в глаза.

– По-моему, он обиделся – сказал Гурский, когда за доктором захлопнулась дверь.

– А что нам мешает связаться с шефом? – Казимирович уже держал в руках оба предмета, оставленные им для связи.

– А вдруг это срочно, давай свистнем! – Гурский отложил губную гармошку и дунул в свисток…

* * *

Шеф появился у нас в офисе практически в ту же минуту. То есть сначала появился хорошо знакомый плазмоид, который достаточно оперативно трансформировался в тело горбатого старичка. На этот раз Федор Карлович не стал тратить времени на дальнейшее омоложение организма, а так и остался в дряхлом тельце.

– Ловко! – Гурский ненароком потрогал пришельца.

– Обычное разложение и сборка материи – пожал плечами шеф.

– У нас есть первая информация – Марат Казимирович не без гордости протянул гостю кусок бересты.

– Вы считаете, что это действительно зацепка? И откуда это у вас? – Федор Карлович вертел в руках артефакт и в его глазах читалось недоверие.

– Это наш доктор Пилюлькин обнаружил в этой газетке – Гурский пододвинул Карловичу потрепанный «Автобизнес».

– Какой такой Пилюлькин? Вы привлекли к нашей миссии людей со стороны? – шеф нахмурил седые брови.

– Доктор человек приличный и клятву Гиппократу давал, да и появился в нашем кругу он давно и не случайно – заступился за нашего товарища Гурский.

– В случай я давно не верю, а что касается Гиппократа…, видели бы вы того Гиппократа – раздосадованный Федор Карлович покачал головой.

– Давайте пока отложим в сторону слова «камень» и «прошептал», а разберемся, кто такие эти Драхен Рух и Фас Тарпан. Вам эти имена ни о чем-нибудь не говорят, Федор Карлович? – Раскаталин встал и написал грифелем на доске загадочные слова, так как пора было начинать переходить к делу.

– Не берите в голову, все это бред, сказки – шеф подошел к доске и нарисовал две фигурки. Одна из них напоминала крылатого ящера, а другая вне всяких сомнений принадлежала кентавру.

– Я хотел бы послушать эту сказку – мне всегда казалось, что из самой глупой небылицы можно выжать полезное зерно.

– Боюсь, меня не поймут, но давайте попробуем – с этими словами, Федор Карлович достал из внутреннего кармана большую и двурядную губную гармошку.

– У меня была такая же в далеком и счастливом детстве – я хотел было рассмотреть ее поближе, и протянул к ней руку.

– Охотно допускаю! Если пользоваться вашим календарем, то мне привезли ее из ГДР в 1979 году – Карлович ловко увернулся от моей руки и быстро наиграл какой-то веселый марш.

«Сейчас мне перезвонят» – пояснил он, отвечая на наш немой вопрос, который застыл на наших вытянувшихся лицах.

На некоторое время в помещении повисла полная тишина. Я с ностальгией посматривал на почти профессиональный музыкальный инструмент, произведенный в далекой во времени восточной Германии. Воспоминания далекого детства волной накатили на мою память. Песочница, соседские девчонки, песенки из мультфильмов, которые я пытался воспроизвести на точно такой же гармошке, пока ее у меня не отобрал великовозрастный хулиган из соседнего двора…

Наконец, тишину нарушила ответная мелодия, а если быть точнее, то нехитрый набор случайных нот.

– Дайте мне флэшку – Федор Карлович открыл в корпусе музыкального инструмента замаскированный порт для этого, вполне земного, устройства.

– А гармошка-то с секретом! – Раскаталин протянул шефу карточку.

«Самопал» – проворчал шеф, начав процесс скачивания поступившей по его каналу некой информации.

«Зря в обед мы приняли по полтосику» – я с блуждающей улыбкой на лице, наблюдал за скачиванием неизвестно чего, из неизвестно откуда.

– Все не влезло, но, надеюсь, и этого будет достаточно – шеф посмотрел на часы и побледнел.

– В здании есть вытяжная вентиляция? – по его лицу было видно, что он опять опаздывает.

– В туалете – Казимирович кивнул в сторону коридора.

– Все, коллеги, до новых встреч! Провожать не надо! – пулей сорвался с места Федор Карлович.

– Слыхали? «Коллеги!» Наш статус повышен! – обрадовался Гурский.

Глава 4. Драхен Рух и Фас Тарпан

– Что там, на карточке? – вспомнил о таинственном сеансе связи Раскаталин.

– Какой-то длинный файл в видео формате – Казимирович вставил ее в свой компьютер.

– Формат читаемый? – Раскаталин еще до конца не верил, что можно вот так просто, взять и качнуть файл из соседнего мира.

– Вполне, «MP4» – Пинько и сам был озадачен.

– Чтобы не упасть, предлагаю всем устроиться поудобнее – Гурский подключил к системе самый большой наш экран и хорошую акустику. Деньги мы тратили, как и просил нас Федор Карлович, «без фанатизма», но технику для офиса, прикупили вполне приличную.

– Согласен! Видеоряд может быть не привычным нашему глазу – я занял место в первом ряду, выбрав мягкое кресло с подлокотниками.

– Давай, Казимирович, крути кино! – Гурский, на всякий случай, запер двери, и появилась первая картинка…

Небо полыхало так, словно кто-то пытался раздробить и вовсе его сжечь. Кислород, присутствующий в этой атмосфере, горел ярким пламенем. Но была и другая сила, мешающая разыграться стихии огня. Сказать, что ливень лил как из ведра, это значит не передать и малую толику того, что творилось за экраном. Мегатонны воды с грохотом обрушивались сверху на ревущие языки пламени, превращаясь в шипящие клубы пара, застилающие панораму с плохо различимыми контурами величественного плоскогорья.

Все это буйство разгулявшейся стихии мы, затаив дыхание, наблюдали в течение часа, не решаясь перемотать вперед, боясь упустить что-то важное. Наконец, стихия огня стала потихоньку сдавать позиции. Ливень, словно почувствовав свое превосходство, накрыл остатки пламени и, убедившись, что силы противники иссякли, ослабил натиск, превратившись в обычный дождь.

«Ну что, урод? Опять у тебя ничего не вышло! Все не угомонишься?» – вывел нас из полудремы властный голос, принадлежащий самому настоящему златогривому кентавру, вышедшему на открытую местность. Капли дождя ручьем стекали с его мускулистого тела, а в могучих руках он держал многоствольную трубку для пневматического метания коротких дротиков.

– От урода и слышу! – из небольшой пещеры выполз небольшой дракон, тело которого было не крупнее тушки средних размеров теленка. Моросящий дождик погасил небольшое пламя, которое непроизвольно вырвалось из его пасти. И от этого по смышленой морде дракона пробежала тень легкой грусти.

– Вы так никогда не договоритесь! Я уже проклинаю тот день, когда подрядился вам помогать! – эти слова принадлежали карлику, неуловимо похожего на гриб боровик.

– А мне кажется, что ты давно ведешь свою игру, Рокотан! – в руке кентавра появилось копье.

– Мне наплевать, что тебе там кажется, Фас Тарпан! – карлик небрежно поигрывал ключом, за которым с опаской наблюдал как кентавр, так и застывший на пороге своей пещеры дракон.

– Драхен Рух, может, завалим посредника? – обратился к дракону Фас Тарпан.

– Завалить-то, конечно, можно, но я тебе больше не верю – выдержав минутную паузу, Драхен Рух развернулся и скрылся в недрах своего жилища.

«Как себе хотите!» – карлик по имени Рокотан нырнул под камень и оказался в большой норе, отделанной плитами из сияющих кристаллов, по центру которой возвышался овальный и хорошо отполированный камень с многочисленными сквозными отверстиями. Вставив в одно из них трубочку с расширяющимся концом, Рокотан стал прислушиваться к тому, что ему нашептывал камень…

«Это все?» – разочарованно протянул Раскаталин, так как экран погас.

– Да, не густо! – я все еще содрогался от разгула стихии, которая на меня произвела не менее сильное впечатление, чем эта непонятная троица.

– Чем у нас тут пахнет? – принюхался к странному запаху Гурский.

– Похоже на запах леса после дождя вперемежку с конским навозом – Раскаталин безошибочно определил формулу этого странного аромата, который расстилался по нашему офису. Правда, вскоре, запах навоза постепенно стал улетучиваться.

– Кх-х! Извините, это я нечаянно пукнул с перепуга – мы обернулись и не поверили своим глазам. В углу офиса сидел тот самый карлик, которого кентавр назвал Рокотаном.

– Наконец-то я попал в приличную компанию! Выпивка есть в доме? – Рокотан с ворчанием слез со стула и безошибочно направился к бару, где у нас, для медицинских целей, согласно рекомендациям семейного доктора семьи Гурских, Анатолия Анатольевича, постоянно хранилось некоторое количество бутылок со спиртными напитками.

«Ну и нюх!» – я с восхищением разглядывал это странное существо, которое действительно смахивало на гриб боровик.

– Все верно! Размножаемся спорами, эволюционировали из грибницы – карлик оказался еще и экстрасенсом.

Внезапный визитер оказался слишком жив и напорист, не давая нам и рта раскрыть.

– Ну что, мне пить в одиночку? – невероятно шустрый гость уже успел откупорить бутылку и плеснуть себе в стакан текилы.

– За что пьем? – Раскаталин поднял стакан.

– Да какая, на фиг, разница! – карлик с удовольствием крякнул, маханув текилы.

– Меня зовут Марат Казимирович – Пинько решил все-таки выпить за знакомство.

– Да знаю я, с кем имею дело! – Рокотан решил между первой и второй не допускать большого перерыва.

– Ты из соседнего мира? – я решил блеснуть эрудицией.

– Чур меня! Ты что, с ума сошел, Подольский? – застыла в полете Рокотанова рука, уже было готовая запустить в себя вторую дозу.

– Так ты растолкуй нам, сирым и убогим – Гурский чокнулся с карликом и незаметно подмигнул Казимировичу.

– Зря вы, конечно, посмотрели это кино, ну да ладно, так тому и быть – Рокотан выпил и не без сожаления отставил в сторону стакан…

* * *

Я долго не мог поверить, в то, что этот Рокотан не какой-то там пришелец из соседних миров, типа Федора Карловича, а самый настоящий с нами одномирянин, живущий на Земле в доисторические времена. Это казалось невероятным.

– Значит, Драхен Рух с Фас Тарпаном не поделили климат на планете? – Раскаталин все пытался связать эту удивительную историю с Шептуном, про которого Рокотан ничего не слышал.

– Ну, разумеется! Одни мерзли, другие потели – цинично заметил карлик, и мне стало очевидно, что для него и Драхен Рух и Фас Тарпан были чужаками.

– И ты подрядился им помочь разрулить ситуацию? – я вспомнил отрывок из видеоряда, где Рокотан упоминался как посредник.

– Не то чтобы, разрулить. Так потянуть время… – рука карлика вновь потянулась к бутылке.

– Ты делал это бескорыстно? – Гурского смущало выражение лица этого хитрована.

– На свете ничего не происходит бескорыстно, вам ли этого не знать? Вот я, например, сейчас выпиваю, но не на халяву же! – Рокотан с удовольствием опрокинул очередной полтишок.

– Послушай, а где находится то плоскогорье, на котором встретились оба эти героя? – осознавая, что ничего случайно происходить не может, я пытался зацепиться хоть за что-нибудь, пока этот пришелец не напился.

– Дайте мне ваш глобус – после этой дозы Рокотан слегка захмелел, и нам надо было поторопиться, чтобы выудить из него по максимуму. Ведь второй такой оказии могло и не случиться.

Рокотан внимательно изучал очертания материков и хмурил свои заросшие зеленым мхом брови. По-моему, он не узнавал Землю-матушку и входил в стрессовое состояние. Правую руку с пустым стаканом он молча протянул Гурскому.

– Андрюха, налей! Парню плохо – Марат Казимирович, затаив дыхание, следил за взглядом карлика.

– Пустите меня к компьютеру! – удивил нас карлик, оттолкнув Раскаталина и уверенно запустив гугловское приложение «Планета Земля».

– Андрей Дмитриевич! Это же улица Хмелевского, это твой дом! – Раскаталин схватился за сердце, после того, как Рокотан ввел координаты.

«Совсем иная геологическая эпоха!» – присвистнул Марат Казимирович, еще раз включив видео на своем компьютере и разглядывая, отдыхающий после ливня каньон, зажатый между рядами величественных гор с плоскими вершинами.

Открыв рты, мы прозевали тот момент, когда Рокотан маханул еще два раза подряд. Надо было торопиться, так как вопросы к нему еще были, а что-то подсказывало нам, что этот гость здесь долго не задержится.

– Рокотан, а зачем Фас Тарпан подрезал Драхену крылья? – вспомнил я, наконец, еще один фрагмент с нашей бересты.

– Брехня, сказки! Про ГМО, слыхали? – икнул карлик.

– А при чем здесь ГМО? – изумился Раскаталин.

– А при том! Это я их подсадил на грибы – Рокотан самодовольно откинулся в офисном кресле, рассматривая на свет полупустой стакан.

– Не понял? – Марат Казимирович был заядлым грибником и не упускал случай в сезон пополнить домашние запасы.

– Грибочки были мною модифицированы! У Драхенов стала уменьшаться полезная площадь крыла и увеличиваться масса тела. А Фас Тарпаны постепенно стали превращаться в… в того, в кого они и превратились – расхохотался Рокотан.

– А ты опасен! – Казимирович, не желая ссориться, плеснул карлику еще текилы.

– Да, я опасен! – согласился наш гость, но к стакану больше не притронулся.

– Норма, парни! Да к тому же домой буду добираться окольными путями – с лица Рокотана вмиг слетела блуждающая хмельная улыбка.

– Мы можем тебе чем-то помочь? – Гурский первый раз видел такого странного любителя выпивки.

Карлик долго вертел в руках глобус и неожиданно для нас, попросил купить ему билет до Челябинска, выложив на стол паспорт гражданина РФ, с его, Рокотановской физиономией.

Глава 5. По следам чужой сказки

– Так вот оно в чем дело! – осенила голову шефа какая-то светлая мысль.

– Не понимаю Вашего оптимизма, Федор Карлович – Раскаталин после отъезда в Россию карлика Рокотана, был мрачнее тучи.

– Все дело в том, что в нашем мире очень серьезно относятся к сказкам. Более того, существует специальный отдел, который занимается анализом и охраной этого наследия – сказав это, шеф решил, что нам все сразу стало понятно, но глядя на наши вытянувшиеся лица добавил: «А этот фрагмент выпадал из общей картины, хотя и был официально признан достоверным».

– И? – мы продолжали излучать недопонимание.

– Теперь я прекрасно понимаю, что сказка эта правдива, но вот принадлежит она не нашему, а вашему миру – пояснил шеф.

– Но ведь кто-то подсунул вам эту басню и заставил вас ошибиться? – Марат Казимирович, на своей прежней работе, видимо, не раз разыгрывал подобные комбинации.

– Вот именно! – Федор Карлович еще раз бросил беглый взгляд на карту Минска, где крупным планом была отображена улица Хмелевского. По словам Андрея Дмитриевича, в фундамент соседского дома, им лично был заложен тот самый или очень похожий камень, который мы и видели в норе карлика. Воспоминание о нем Гурского, и послужило поводом для экстренного вызова шефа.

– Надо организовать надежную охрану дома – Федор Карлович разложил на столе фотографии участка, на котором и располагались два дома под номерами 4/1 и 4/2.

– Николай Михайлович Петрич, надежный мужик, кремень! – рекомендовал шефу своего соседа Гурский.

– Это хорошо, но этого мало! Рокотан, для которого настало время собирать камни, рано или поздно вернется за ним – Федор Карлович теперь изучал подступы к участку со стороны Грушевской улицы.

– Надеюсь, что Рокотан нам не враг – мне почему-то не хотелось с ним пересекаться.

– Рокотан потомок очень древней цивилизации, мораль которой для нас непонятна. А раз не понятна, значит, она опасна – подлил масла в огонь Федор Карлович.

– А что, ему самому, разве не грозят природные катаклизмы? – удивился Раскаталин.

– Потомки грибковой цивилизации, чрезвычайно живучи – в свою очередь, удивился шеф нашей не догадливости.

– Точно! На кометах живут! – вспомнил Гурский.

– Для охраны камня я вам подошлю сотрудника или даже двух, а с ЦРУ вам придется решать проблему самостоятельно – Федор Карлович опять стал посматривать на часы.

– Аристарх Петрович и Анунакий Семенович[1] мотают, как у вас говорят, срок – шеф сорвал у меня вопрос прямо с языка.

– Как Вам пришло в голову помянуть всуе имя Анунакия Семеновича, Федор Карлович – поежился Казимирович.

– Да больной на голову, этот Анунакий – отмахнулся шеф и посмотрел на фотку соседа, протянутую ему Гурским.

– Мне кажется, что ЦРУ само выйдет на нас – заявил вдруг Марат Казимирович.

– С чего ты взял? – я пока такой связи не видел, но Марат просто так молоть языком не станет.

– Мне кажется, что сегодня в метро я видел Кита Бейтса[2] – еще больше удивил всех Пинько.

– Но он же, если мне не изменяет память, руководит Фондом помощи жертвам Пинхасика! – усомнился Сергей Васильевич, хорошо помня личного дело этого простодушного американца.

– Как же ты наивен, мой друг! – Пинько снисходительно потрепал Раскаталина по плечу.

– Вижу процесс пошел! Мне пора! – Федор Карлович, не прощаясь, стремительно удалился.

– Поехали ко мне, посмотрим на камушек! – предложил Гурский.

Теперь и я вспомнил его. Большой фрагмент этой странной и добротно отполированной кем-то глыбы торчал в самом углу фундамента дома и всегда выглядел несколько инородно на фоне монолитной стены.

«Вот она, готовая ловушка для Шептуна!» – мне пришла в голову свежая и, наверное, весьма опасная мысль.

– Пошли лучше посидим, мы же не знаем способностей всех заинтересованных лиц – Гурский уже успел сгонять в магазин на Щорса.

Мы расположились на террасе за домом. Расходиться не хотелось, а когда все-таки решили двинуть по домам, уже успело взойти солнце, коснувшись первыми и робкими лучами верхушки старой вяза, росшего на периферии участка Гурского.

– Что за вздохи? – приложил руку к уху Казимирович, ни при каких обстоятельствах не теряющий бдительности.

И действительно, на соседнем участке, раздавались какие-то подозрительные звуки. Мы очень осторожно, по-пластунски, выдвинулись в сторону живой изгороди, отделяющий участок Гурского от смежного, заросшего бурьяном, на котором уже давно исчезли следы некогда стоявшего тут строения, а застройке он уже не подлежал. Отогнув лист большого лопуха, я чуть было не потерял дар речи. Около забора делали гимнастику две стройные и крепкие девушки. Гимнастика была из разряда эротической, эффект от которой усиливался почти полным отсутствием на них одежды.

– Мы от Федора Карловича, Андрей Дмитриевич! – не оборачиваясь к нему, произнесла стройная блондинка, к которой Гурский подобрался почти вплотную.

– А мы-то уже подумали невесть что! – Казимирович с облегчением поднялся с земли и стал отряхивать с себя налипшую траву.

«Слава богу, мы в параллельном мире! А то вышла бы сейчас на крыльцо Маргарита Михайловна и устроила бы разборки!» – я вспомнил, как она примерно на этом же самом месте, поначалу весьма агрессивно приняла двух девушек, служащих в марсианской полиции, некогда помогавших нам нейтрализовать похитителя времени.

– Меня зовут Сара Александровна – протянула нам руку блондинка, нисколько не стесняясь своей скромной одежды, одним из главных элементов которой, был хорошо знакомый нам свисток.

– А мое имя, Николь Николаевна – представилась брюнетка, бывшая к тому же немного мулаткой.

«Очень приятно!» – с этими словами мы пожали руки нашим новым коллегам.

– А где же Николай Михайлович? – спросила Гурского Сара Александровна, видимо получившая подробные инструкции от Федора Карловича.

– Коля пока спит – кивнул на окна соседнего дома Гурский.

– Давайте, девчонки позавтракаем! – оживился Раскаталин, который до встречи с коллегами, уже давно клевал носом.

Я давно заметил, что пришельцы из соседнего мира, положительно относятся к спиртному. Это касалось и Аристарха Петровича, не говоря уже о его брате, Африкане Петровиче. Лишь немногим уступал им Анунакий Семенович, а теперь вот и эти две новоявленные иномирянки, были на высоте.

Андрей, тем временем, сходил в дом и вынес оттуда два махровых халата.

– Вы считаете, что это обязательно? – красиво изогнула бровь дугой Сара Александровна.

– Вам определенно стоит выйти за ворота и убедиться, что у нас все поголовно ходят одетыми – сказал я, хотя было еще слишком рано, для того, чтобы привести им хотя бы один положительный пример.

– Но это, же сковывает тело! Ужасно! – потянулась Николь Николаевна, демонстрируя нам отменные мышцы брюшного пресса.

– Но Федор Карлович всегда приходит к нам в одежде! – вспомнил этапы трансформации шефа Раскаталин.

– Этого не может быть! – воскликнула Сара Александровна, очевидно, неплохо зная шефа по тому, соседнему миру.

– Сара, он же начальник! Регулярно шастает между мирами, знает традиции и набрался опыта – Николь Николаевна на фоне Сары Александровны выглядела более рассудительной девушкой и без лишних дебатов накинула на себя мужской халат.

– Андрей Дмитриевич! А это кто? – из соседского окна выглянуло заспанное лицо соседа.

– Это и есть Николай Михайлович Петрич? – спросила Сара, улыбнувшись тому ослепительной улыбкой.

– Да, это он. Но наш Коля моногамен – подмигнул девушке Гурский.

– Мне до этого нет никакого дела, Андрей Дмитриевич – густо покраснела Сара Александровна.

Глава 6. Начало охоты

«Я не ослышался? Ты сказал, камень? Мы будем искать камень?» – координатор распространения информационных ресурсов при посольстве США в Беларуси, носящий легендарное для англосаксов имя Робин Гуд, был потрясен с самых первых слов, которые он услышал от своего куратора, прибывшего сегодня из Вашингтона.

Кит Бейтс сидел напротив него, и шутить, похоже, вовсе не собирался. Мало того, Робин Гуд давно знал его как опытного агента, спасшего ему однажды жизнь. В памяти всплыла старая и мутная история, связанная с закрытым Фондом помощи жертвам какого-то Пинхасика, в которой якобы был замешан Кит, но слухи были оперативно и жестко пресечены сверху.

– Именно камень! В Вашингтоне также не сразу поверили, что климатический процессор Земли с виду похож на обычный булыжник – Кит Бейтс с удовольствием угостился шоколадкой, которую ему презентовал радушный хозяин офиса.

– Шептун описал, как выглядит этот процессор? – Робин Гуд говорил открытым текстом, больше не боясь подслушивающей аппаратуры, которая уже много лет не появлялась на островке их суверенной территории.

– Это сделал полковник Дюбер, с которым Шептун работает сейчас на Урале. Можешь удовлетворить свое любопытство – Кит выложил на стол несколько фотографий.

– Действительно, камень – разочарованно протянул Робин Гуд.

– Ты помнишь Марту Салем? – Кит ловко забросил шарик фольги от шоколадки в корзину для бумаг.

– Нашу штатную ведьму? – удивился Робин Гуд.

– Старушка еще полна задора и огня. Кстати, она дала очень интересную информацию – Кит открыл дипломат и достал, оттуда, свернутый пополам листок.

– Не томи! – Робин Гуд плеснул себе и столичному гостю по пятьдесят грамм местной водки, зная, что Кит уважал этот напиток.

– Она была, как всегда лаконична и непредсказуема. Сообщила лишь, что Шептун идет по ложному следу и, закатив глаза, черканула мне вот эти координаты – Кит залпом осушил стакан.

– Это где-то рядом? – оживился Робин Гуд.

– Гораздо ближе, чем ты можешь себе это представить – Кит остановил свой взгляд на картине, висевшей за спиной хозяина офиса. «Подсолнухи» на «бирюзовом фоне из Арля» мастера Ван Гога была одним из самых любимых его полотен, и поэтому Кит без особого труда вычислил один совершенно лишний, четвертый цветок на этой наглой и дешевой подделке.

– Откуда у тебя эта картина? – Бейтса на уровне инстинкта тревожила эта мазня, хотя он не мог пока понять, что именно в ней было опасного.

– Подарил на юбилей один из местных ученых. А что? – Робин Гуд обернулся и еще раз бросил взгляд на подарок, не найдя в ней ничего странного.

– Ученого звали Сергей Раскаталин? – насторожился Кит Бейтс.

– Да, а что? – удивился Робин Гуд.

– Сдай-ка ты эту чудную картинку пока криминалистам, а там посмотрим. Кстати, наш камень находится в Минске – Кит с трудом отвел взгляд от «Подсолнухов».

– Отлично! – Робин Гуд потирал руки, так как за годы работы в Минске, он наработал полезные связи и мог решать весьма широкий круг вопросов.

– Не стоит радоваться раньше времени, есть и проблемы – Кит пододвинул пустой стакан хозяину кабинета.

– Решим! – махнул рукой Робин Гуд, повторно наливая уже по сто грамм водки.

– Камень замурован в фундамент дома номер четыре по улице Хмелевского и, достать его оттуда будет непросто – Кит достал пачку сигарет и перед второй дозой решил перекурить.

– Частный сектор? Какие проблемы? Организуем снос дома, реконструкцию или что-нибудь в этом роде – Робин тут же нашел искомый дом на электронной карте Минска.

– Дело в людях! Дом принадлежит Андрею Гурскому – Бейтс потушил сигарету и взял в руки стакан.

– Погоди, Кит! Гурский? Этот тот, который снял «Рыжего опоссума»? – Робин Гуд не один раз смотрел этот популярный в Штатах мультфильм и даже был поклонником режиссерского таланта Андрея Дмитриевича Гурского.

– Он самый! – Бейтс также любил этот мультфильм и знал наизусть почти все реплики главного героя.

Робин Гуд был удивлен и на миг потерял дар речи.

– Робин, а помнишь, как рыжий опоссум надрал задницу тупому Джо? – хохотнул Кит, воскресив в памяти один из самых забавных эпизодов, которые Гурский мастерил и адаптировал специально для искушенного американского зрителя.

– Конечно, помню! Но мне больше понравилось, как он разнес звездный флот пришельцев – Робин Гуд даже подергал правой рукой, словно в ней было то грозное оружие, которым орудовал рыжий опоссум, спасая цивилизацию.

– Шеф! Вам кофе или чай? – на пороге офиса с застывшим на лице удивлением замерла длинноногая Дора Бела Нойман, секретарь координатора распространения информационных ресурсов.

– Два кофе, Дора – Робин Гуд был слегка смущен сценкой, свидетелем которой невольно оказалась миссис Нойман.

– Не в Андрее Гурском, собственно дело! – Кит вдруг перестал улыбаться и предаваться воспоминаниям.

– А в ком? – с лица Робина Гуда также быстро сошла блаженная улыбка.

– В его ближайшее окружение входит некто по имени Марат Казимирович Пинько – Кит пододвинул в сторону хозяина офиса свой стакан, решив снова промочить пересохшее горло.

– Ха! Полковник Пинько? Так он же на пенсии! – проявил неплохую осведомленность координатор распространения информационных ресурсов.

«А непрост, этот Робин Гуд» – про себя подумал Кит Бейтс, по-новому посмотрев на своего коллегу.

– Так-то оно так! Но вся их компания, по нашим данным стала опять свободно перемещаться между мирами, им кто-то в этом деле активно помогает! – Кит пододвинул к себе чашечку кофе.

– Значит, лобовая атака исключена? – разочаровано протянул Робин Гуд, за последние годы отвыкший действовать деликатно, в белых перчатках.

– Абсолютно! – Кит Бейтс имел на этот счет весьма четкие инструкции, подписанные лично директором ЦРУ.

– Неужели мы не отыщем слабое звено? – Робин Гуд сориентировался довольно быстро, пробежав по нашим анкетам, которыми располагало их всесильное ведомство.

– Мы отыщем хоть какое-то звено и обязательно сделаем его слабым – озвучил первую фазу операции Кит, развернув к себе компьютер и войдя на чью-то зашифрованную страничку в социальных сетях.

– Ось, дивись! – перешел на модный, в последнее время, украинский язык Кит.

– Кто это? – спросил Робин Гуд, рассматривая фотографию Николая Михайловича Петрича, дипломата по своей основной профессии и флориста по призванию.

– Николай Петрич, твердый орешек, но я полагаюсь на твой опыт – Кит Бейтс перед вылетом из Вашингтона, ознакомился со страничками биографии Робина Гуда, виртуоза по вербовке нестандартными методами. Будучи еще молодым стажером, тот блестяще справился со своим самым первым заданием, завербовав в Хельсинки аппаратчика из ВЛКСМ накануне распада СССР, подложив русскому в постель свою знакомую стенографистку.

– Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем – Робин Гуд кивнул на бутылку, в которой еще оставалось немного водки.

– Думать вместе, можно, но встречаться будем только в заранее оговоренных и проверенных местах – на этот раз Кит Бейтс решительно отказался от выпивки.

– Пинько знает Вас в лицо? – догадался Робин Гуд.

– Еще как! – проворчал Кит.

– Это плохо! Тогда давай исключим и телефонную связь – любивший действовать нахрапом, на этот раз Робин решил проявить осторожность.

– О Кей! Кстати, на днях будет свежая информация от самого Шептуна, думаю, будет что обсудить. А заодно опробуем и твои явки – предложил Бейтс.

– Отлично! По четным дням встречаемся у домика первого съезда РСДРП – согласился Робин Гуд.

– А по нечетным, у городского туалета в Александровском сквере? – улыбнулся Кит Бейтс, из просмотренных отчетов зная, что это место буквально кишит его нештатными агентами.

– Длинные же у вас руки! – рассмеялся своей же шутке Робин Гуд.

– Ладно, не буду тебя отрывать от работы – Кит приподнялся со своего места, указав на большую стопку конвертов, которые до его прихода раскладывал на столе Робин Гуд.

– Как там Штаты? – спросил Бейтса хозяин офиса, когда Кит уже переступал порог. Невзирая на огромное количество разнообразных и современных средств коммуникаций, Робин Гуд, как работник старой закалки, любил получать новости из первых уст.

– А что, Штаты? Стоят Штаты! Пока у них есть такие парни, как мы с тобой! – хитро улыбнулся куратор и прежде чем раствориться среди прохожих Старовиленской улицы, помог перебраться на противоположную сторону седому как лунь немощному старику.

«А ведь тебе касатик, я никогда не верил!» – сняв парик и откинув в сторону бутафорский посох, Марат Казимирович долго смотрел вслед удалявшейся фигуре американца.

«Надо же! Полковник Пинько нарисовался!» – за тяжелыми шторами на окне своего офиса, затаил дыхание Робин Гуд…

Глава 7. Флорист

Ввиду последних событий, мы решили переселиться на Хмелевского и бдительно охранять вмурованный в фундамент дома, камень. Благо дом Андрея Дмитриевича был достаточно емким. Сара Александровна и Николь Николаевна готовили на кухне ужин.

– Они нанесут удар первыми! – Казимирович выплюнул надоевшую жвачку.

– Ты это сейчас о ком? – я был в превосходном настроении, выйдя из душа с махровым полотенцем на шее после дневной тренировки, в ходе которой, Сара Александровна показала мне один весьма хитроумный приемчик, способный блокировать атаку гораздо более мощного и быстрого неприятеля.

– Ясен перец, о ЦРУ конечно! О ком же еще! – Марат развернул очередную резинку, стараясь не смотреть на сигарету в руке Гурского.

– Значит все-таки ЦРУ – мы знали, что зашедший на огонек, семейный доктор, Анатолий Анатольевич, дожив до первых седых волос, старался относиться к этой стране более или менее лояльно, сочувствуя ее гражданам, некоторые из которых, вполне искренне считали ее оплотом демократии.

– Мы нанесем им упреждающий удар! – Раскаталин, не дожидаясь прихода Казимировича, уже успел в черновую набросать некий план.

– Не успеем, в игру включился Робин Гуд! – Марат выплюнул и вторую жвачку, лениво протянув руку к пачке чужих сигарет.

– Уже!? – одновременно воскликнули мы с Гурским.

– Насколько я знаю, этот «координатор» специализируется на вербовке иностранных граждан, подкладывая под них своих агентов – наконец, Казимирович сладко затянулся сигареткой.

– Опоздали! Я кое-что сегодня невольно подслушал, а кроме того, «увидел» благодаря своему новому дару – мое хорошее настроение, навеянное сегодняшней дневной тренировкой, улетучивалось окончательно.

– С этого места, давай поподробнее – Марат, после окончания карьеры певца, относился к моим способностям вполне серьезно.

– Утром, из соседского окна доносились недвусмысленные женские стоны, а ведь Елена, супруга Николая Михайловича вчера уехала к маме, в Новолукомль – мне было неловко озвучивать подслушанное.

– Голос узнать сможешь? – Марат достал из кармана свой навороченный смартфон.

– На сто процентов нет, но… с некоторой долей вероятности могу предположить, что он принадлежал нашей… Николь Николаевне – последние слова мне было произносить особенно тяжело.

– Неувязочка! Николай Михайлович вчера также уехал в творческую командировку. Его, как известного в республике любителя-флориста, пригласили оформить главную сцену в Слуцке – Раскаталин вспомнил, как встретил поздним вечером соседа Гурского на автовокзале.

– А при чем здесь Слуцк? – Анатолий Анатольевич не особо следил за местными новостями.

– Фестиваль «Дожынки» – Раскаталин протянул доктору газету двухнедельной давности.

– Андрей Дмитриевич, ты же реставрируешь соседям камин, кто же там мог шуршать этим утром – Пинько пристально посмотрел на Гурского.

– Не знаю – опустил глаза Андрей, и мне показалось, что его ответ был не совсем искренним.

– Срочно едем в Слуцк! – Пинько решительно поднялся из-за стола, на котором стараниями наших помощниц, уже стала появляться первая еда.

– Зачем? – изогнулась красивой дугой бровь на загорелом личике Николь.

– Вы, девчонки, с доктором остаетесь здесь, сторожить камень! – вместо ответа, Марат на ходу ухватил поджаренное куриное бедро и устремился к выходу.

– Я, вообще-то, женат! – Анатолий Анатольевич, засобирался было с нами.

– Вообще-то, мы оставляем тебя сторожить камень! – с нажимом на два последних слова, повторил Казимирович.

* * *

Найти главную сцену предстоящего торжества в небольшом и компактном городке, нам не составило большого труда. Николай трудился у подножия огромной сцены уже увитой плющом и виноградом. Сейчас он расставлял вдоль сцены разноцветные снопики сушеного и крашеного льна.

Настроив свои инструменты, музыканты отошли перекурить, и мы временно притаились за огромными акустическими системами, стараясь пока оставаться незамеченными, так как около нашего Николая Михайловича суетилась незнакомая девушка в белорусском национальном костюме.

«Ты гений, Коленька!» – ворковала незнакомка, и мы поняли, что опоздали. Вездесущий Робин Гуд, хоть не на много, но все, же опередил нас.

– Тебе не кажется, Марат, что девушка говорит с акцентом? – Раскаталин пытался протянуть привязанный скотчем к палке диктофон в узкую щель между колонками, поближе к нашему флористу.

– Это польский акцент – согласился с ним Пинько, хотя мне показалось, что девушка была чешкой, но я решил не спорить, так как это было вовсе не принципиально.

– Наши западнославянские братья давно и зачарованно ублажают свой слух звуками американской дудки – проворчал Марат Казимирович.

– А ты хотел, чтобы они плясали под балалайку? И вообще, с музыкальными вкусами не спорят – возразил Гурский, который до сих пор тащился от Пегги Ли, Бина Кросби, не говоря уже о Луи Армстронге.

– Сравнил! Саксофон и дешевую дудку! – скривил губы в презрительной усмешке Раскаталин.

– Тихо! – я поднял вверх палец, так как мы почти прозевали момент, когда ряженая в белорусочку полька или чешка, стала настойчиво приглашать Николая Михайловича в номер отеля. «Пойдем, Коленька покувыркаемся!» – только и смогли мы разобрать последнюю ее фразу.

– В каком они номере? – забеспокоился Сергей Васильевич, так как «Коленька» откинул в сторону снопик, и игриво шлепнув помощницу по мягкому месту, расправил плечи.

– Что будем делать, Марат? – Раскаталин сматывал свой диктофон, запутавшись в микрофонных проводах рок-группы, которая закончив перекур, решила немного подразмяться и порепетировать вживую.

– Работаем на опережение! – с этими словами Казимирович ринулся наперерез сладкой парочке.

«И вы здесь?» – спустя минуту раздался удивленный возглас Николая Михайловича, когда мы, включив скорость, встретили их перед самым входом в отель.

– А ты Коля, сегодня какой-то необыкновенный! – Гурский пожимал руку своему соседу, не обращая внимания на его смазливую спутницу.

– Необыкновенный? – Николай на всякий случай снял руку с талии ряженой шпионки.

– Благородный, романтичный! Прямо как лесной разбойник Робин Гуд – улыбнулся Марат Казимирович.

От нас не укрылось, как при упоминании этого имени, вздрогнули плечи у его спутницы и ее руки намертво вцепились в плечо Николая.

– Послушайте, пани, или как Вас там! Николай Михайлович, уважаемый гражданин и к тому же, приличный семьянин. Оставьте свои жалкие попытки скомпрометировать человека в глазах супруги и его руководства – Раскаталин не без усилия отцепил девушку от плеча нашего флориста.

Флористом Николай, конечно же, был любителем, а вот профессионально он проходил по дипломатическому ведомству. И уже только одним этим был интересен Робину Гуду, не говоря о том, что на их общем с Гурским участке, был замурован климатический процессор нашей планеты.

«Я так и знал, что этот номер не пройдет!» – за нашей спиной раздался знакомый голос.

– Что, Кит, не сидится дома? – Марат подмигнул девушке и повернулся к американцу.

– Ева, поезжай в Минск, детка! Спасибо, за желание помочь – Кит Бейтс мягко, но настойчиво подтолкнул ее в сторону автобусной остановки.

Глава 8. В капкане

– У меня деловое предложение. Вы нам сдаете канал связи с Федором Карловичем, а мы Вас выводим на Шептуна – оживился Робин Гуд, с беспокойством глядя на Анатолия Анатольевича, который готовился ввести тому дополнительную дозу сыворотки.

Я с интересом разглядывал неугомонного англосакса, который, несмотря на свой профессионализм, так банально попался в охотничий капкан при попытке проникнуть во двор Гурского. Правда, не знал отважный Робин Гуд, что сей дворик дополнительно охраняют две сотрудницы самого Федора Карловича, да и маломерная Багира, собачка Андрея Дмитриевича, вовремя навострила ушки.

– Не морочь людям голову, Робин! Ведь у нас нет таких полномочий – Кит затушил в пепельнице сигарету и устало откинулся в кресле.

– Да оставь ты его в покое! – Гурский остановил нашего доктора, который, невзирая на дипломатическую неприкосновенность, закатал американцу рукав рубахи и брызнул вверх струйкой какого-то лекарства, выданного ему Пинько.

– Можно вопрос, господин Пинько? – первым делом спросил Робин Гуд, когда Анатолий Анатольевич разрезал на его руках липкий скотч.

– Валяй! – Марат устал за последние сутки и к пойманным агентам ЦРУ потерял интерес, так как информацией они располагали весьма скудненькой.

– Почему на четвертом, и совершенно лишнем подсолнухе любезно подаренной мне господином Раскаталиным картины, оказались именно Ваши пальчики, Марат Казимирович? – Робин Гуд растирал затекшие запястья.

«Блин! А я-то думаю, почему замолчал передатчик?» – чуть было не проговорился Пинько, но вовремя спохватился.

– Марат Казимирович частенько захаживал ко мне в гости. Разумеется, еще в те далекие времена, когда она украшала мой кабинет – не растерялся Сергей Васильевич.

– Вас не смущает, что на оригинале полотна всего три цветка? – улыбнулся Кит Бейтс.

– Разве? – вопрос американца застал Марата врасплох, и он пригвоздил к месту Гурского, намалевавшего подделку.

«Разве это было принципиально? Главное, надо было умело расположить на полотне тонкие металлические нити, имитацию волосков от кисти. И предпочтительной была композиция из четырех цветков» – говорил дерзкий взгляд Гурского.

«Сам виноват! Надо было все семь раз проверить» – проворчал про себя Пинько.

* * *

– Как далеко вы можете пойти в сотрудничестве с нами? – Марат Казимирович сегодня был в костюме военного кроя, брюки, которых были заправлены в армейские ботинки.

– Не могу взять в толк, а кого представляете собственно вы? – Робин Гуд осмелел настолько, что в нем снова угадывался прежний задор успешного агента.

– Всех честных граждан Земли и отчасти наших соседей – с пафосом ответил Раскаталин, кивнув в сторону притихших после боевой стадии операции, Сары Александровны и Николь Николаевны.

– Я хотел бы повторно задать свой умный вопрос, и задать его для особо тупых! – Пинько упредил язвительную реплику, уже готовую сорваться из уст Робина Гуда.

– А то, что будет? – улыбнулся Кит, зная нас как вполне мирных и справедливых людей.

– Закопаем в огороде, и дело с концом! – с самым серьезным видом произнес Гурский.

– А что, это вариант! – подал голос Анатолий Анатольевич, принявший самое активное участие в задержании Робина Гуда, которому, потом, он же и оказал первую медицинскую помощь, вытащив ногу из капкана.

– Рука не поднимется! – Бейтс продолжал нагло улыбаться.

– Еще как поднимется! – заявил Гурский.

– Не вопрос, слишком большая цена на кону! – поддержал его и Раскаталин.

– А что Вы скажете, Северин Альгердович? – после слов Сергея Васильевича, Кит перестал выдавливать из себя глупую улыбку.

– Климатическое оружие в руках американцев, это не самый лучший вариант – глядя в глаза Робину Гуду, честно ответил я, глядя в сторону соседнего участка.

– Вы полагаете, что лучше раскрыть карты перед китайцами, японцами или русскими? – Кит перехватил мой взгляд.

– Я полагаю, что прав Андрей Дмитриевич. Будет лучше закопать эту тайну вместе с вами вон на том пустыре – Сара Александровна вальяжно вытянула свое стройное тело на стареньком диване Гурского и кивнула в сторону заросшего бурьяном соседнего участка.

– Мы готовы сотрудничать с вами в любом формате – не дожидаясь ответа, от застывшего в замешательстве Бейтса, скороговоркой произнес Робин Гуд.

– Ишь ты, шустрый какой! Сотрудничать он согласен! А подписать кое-какие бумажки? – Марат вытащил из портфеля стопку листов с заранее набранным текстом.

– Склоняю голову перед Вашим профессионализмом, Марат Казимирович! – Кит Бейтс бегло пробежал глазами анкеты с уже заполненными биографиями, заявлениями о готовности к сотрудничеству и прочими важными документами к вновь завербованным агентам.

– Не вижу пункта о нашем гонораре – удивился Робин Гуд, также бегло ознакомившись с полным пакетом документов, приготовленных Пинько.

– Работаем за идею! Но читать надо более внимательно, там все есть! – Гурский ткнул пальцем в тринадцатый пункт договора, который разрешал бывшим цээрушникам получать зарплату по месту своей бывшей службы.

– Благородно! – протянул Робин Гуд, ставя свою подпись.

– А что нам остается делать! – Кит Бейтс также расписался.

Раскаталин принес из кладовки старинный «Полароид» Маргариты Михайловны, супруги Андрея Дмитриевича, в той, параллельной жизни. Сделав, несколько фотографий в анфас и профиль, он закончил формальности в оформлении новых агентов.

– Правильное решение! – Николь Николаевна, вытащив из-под набедренной повязки губную гармошку, наиграла мазурку.

– Ты считаешь, что это не срочно? – Гурский потрогал на ее груди свисток, который болтался на шелковом шнурке.

– Сегодня у шефа юбилей, не охота его отрывать от приятных забот – пояснила Сара Александровна.

– Андрей Дмитриевич, а кто эти амазонки? – Робин Гуд, наконец, обратил внимание на наших помощниц.

– Это настоящие амазонки, Кит! – решил пошутить Гурский, даже не догадываясь пока, как близко он был в тот момент от истины.

– Девчонки самого Федора Карловича? – решил уточнить Кит, удивив не только нас, но и Сару Александровну с Николь Николаевной.

– Что ты об этом знаешь, Кит? – Сара подняла за подбородок его сразу же опущенную голову.

– Шептун всерьез опасается только начальника какого-то отдела по имени Федор Карлович. А про вас, я дотумкал сам – признался Бейтс.

– До чего ты еще сам «дотумкал»? – Александровна почти нежно теребила его по коротко стриженой «ежиком» шевелюре.

– Слышал, что во второй фазе операции, на помощь Шептуну явиться гость по имени Анукакий – Кит совершенно размяк от рук Сары Александровны.

– Может быть, Анунакий? – аж подпрыгнул умиротворенный сегодняшней работой Пинько.

– Точно, Анунакий! – просиял в лице Кит.

– Но он, же в темнице! – переглянулись между собой Николь Николаевна и Сара Александровна.

– Не знаю, в какой он там темнице, но у Анунакия есть канал связи с Шептуном, это установлено совершенно точно – сливал свежую дозу информации Кит Бейтс.

– Информация из социальных сетей, или это собственные наработки? – строго спросил Казимирович.

– Обижаете! – покраснел Робин Гуд.

– Можно я пойду домой? – подал голос семейный доктор, проведший всю ночь в засаде и забывший предупредить об этом свою супругу. Мы знали непростой характер его жены и поэтому отпустили Анатолия Анатольевича с запиской от Сергея Васильевича, который всегда вызывал у нее высокую степень доверия.

«Зря ты, конечно, помянул тут наших «амазонок», но бог даст, пронесет!» – я также завизировал эту записку, бегло ознакомившись с ее содержанием.

– Я думаю, что самое время дунуть в свисток! Не время шефу праздновать в одиночку! – Гурский был прав, Анунакий со своим каналом связи, практически аннулировал наш прорыв, связанный с вербовкой цээрушников.

– У меня есть необычное предложение! Я сгоняю на Щорса и мы вместе поздравим шефа, а заодно проведем оперативное совещание – Сергей Васильевич неожиданно высказал очень своевременную и здравую мысль.

– Свистите, Николь Николаевна! – Марат Казимирович снял свой полувоенный френч и подмигнул Робину Гуду, который, как и ушедший доктор, был слегка озадачен новой для себя информацией.

– С праздником! – в незапертую после ухода Анатолия Анатольевича дверь, заглянул Николай Михайлович.

– Заходи! – Гурский поставил для соседа свободную табуретку.

– Спасибо за приглашение! – из кухонной вытяжки выплывал хорошо знакомый нам плазмоид.

– С Днем Рождения, Федор Карлович! – хором пропели наши амазонки, а вслед за ними и почти все остальные

Глава 9. Шептун

– Вы даже представить себе не можете, господин Шептун, в каких условиях нам приходится работать! – полковник Дюбер снял мокрый армейский плащ времен второй мировой войны и протянул озябшие руки к огоньку.

– Честно говоря, мне до синей трубы Ваши трудности, Ник! Вам нужно климатическое оружие? Тогда извольте терпеть и не ныть! – Двуязыкому Лекосу Шиве (именно так назвала при рождении его мама) надоело слушать ежедневные жалобы американца, набивавшего цену своей ничтожной помощью.

– Хотелось бы знать, сколько нам ждать! Ведь камень давно в нашем распоряжении – Николас Дюбер кивнул на центр пещеры, где уже две недели стоял гранитный постамент, увенчанный темно-серой глыбой неизвестной породы, насквозь пронизанной многочисленными отверстиями самого разного калибра. Причем внутренние полости этих лабиринтов были так тщательно отполированы, что Николас, не будучи специалистом в области геологии и минералогии не уставал удивляться блеску полированных неизвестным мастером поверхностей, вызывая этим постоянное раздражение Шептуна.

– Сколько надо, столько и будете ждать! – грубо отрезал Двуязыкий Шива.

– Не забывайтесь, Ипполит Пантелеевич, на кону большие деньги! – согревшийся полковник не прочь был дать урок этому выскочке, которого пригрело его ведомство.

«А вдруг, это очередной русский шарлатан?» – осенило офицера, которого однажды уже пытались одурачить в Турции двое бродяг, предложив купить чертежи новой баллистической русской ракеты. Хотя после тщательной проверки, те оказались то ли болгарами, то ли румынами.

– Я, например, прекрасно осведомлен о том, что Вы господин полковник, не передали господину Фляйшману и половины тех денег, которые ссудили Вашему ведомству простые американские налогоплательщики.

«Вот скотина! Дует в эти дырки, шепчет и думает, что его работа стоит десяти миллионов в день! А результата все нет и нет!» – Николас вновь попытался для себя обосновать откат в пятьдесят пять миллионов, которые он решил инвестировать исключительно в развитие своей семьи. И только! А крепкая и счастливая семья, как известно, основа любого приличного общества.

«И пятнадцать миллионов лейтенанту Ковальскому, чтобы помалкивал» – про себя добавил Шептун, не имея к больным деньгам этого перекошенного мира абсолютно никакой тяги.

– Что мне передать в Центр? – уже гораздо более миролюбиво спросил полковник.

– Похоже, что Вы прикупили пустышку – также, более миролюбивым тоном ответил ему Ипполит Пантелеевич.

«Пустышку!?» – замер Дюбер, на миг, представив разборки в финансовом отделе.

– Пока все говорит о том, что этот процессор не от мира сего. Чужой это процессор! – Шептун сделал знак рукой, чтобы полковник покинул центральную залу пещеры, а сам решил провести еще парочку тестов и устало зашептал…

«Пустышка!» – Николас, выйдя из пещеры, и снова попав на линию дождя, сник духом. Он даже на краткий миг не мог себе представить диалог в кабинете шефа. Хмурые Уральские горы давили на психику, и ему вдруг сильно захотелось выпить. Не знал полковник Дюбер, не выходящий четвертые сутки подряд на связь, что в Минск уже давно вылетел начальник его отдела, Кит Бейтс с самыми полными полномочиями и более свежей и достоверной информацией об искомом камне.

Вдали мерцали тусклые огоньки небольшого поселка, где он позавчера наблюдал, как двое русских мужиков зашли в магазин, взяли по бутылке водки и тут же, далеко не отходя от крыльца, их и оприходовали. Гениально! Вчера это ему показалось чересчур, но сегодня он был готов поступить точно так же.

«Фары!» – оживился Николас, когда внизу, где вместо дороги угадывалось направление, послышался звук грузового автомобиля.

Забежав в пещеру, полковник воровато залез под матрас, где у него хранились русские деньги и ужом выскользнул в вечернюю мглу. Боязнь разминуться с попутной машиной, гнала его напролом через непроходимые чащи, местами он кубарем скатывался с крутых склонов, больно ударяясь о камни и редкие пни. Но специальная подготовка, бывшего сержанта морской пехоты США, помогла ему вовремя сгруппироваться и выскочить на еле различимую лесную дорогу буквально в десяти метрах от колес тяжело груженного лесовоза. Скорость автомобиля на этой местности едва ли превышала скорость пешего человека, но полковник был рад приглашению радушного водителя занять место в кабине.

«В поселок?» – спросил водитель КРАЗа, сверкнув двумя золотыми коронками на передних зубах.

«О Кей!» – кратко и интуитивно правильно, ответил Дюрер, с благодарностью посмотрев на своего соседа, который в душу с глупыми разговорами лезть не собирался. И мысли его плавно перешли на господина Шептунова, так нагло и цинично заговаривающего средства порядочных американских налогоплательщиков.

«Шепчи, малыш, шепчи! Пока не задохнешься!» – злорадно засмеялся полковник, сжимая в руке купюру, на которую можно было купить целых два ящика водки.

– Что Вы сказали? – спросил его водитель лесовоза, так как последнюю фразу Николас произнес по-английски.

– Все о Кей! – почти по-русски ответил полковник, подняв вверх большой палец.

«Вот ты мне и пожелал зла!» – прошептал Двуязыкий Шива, лишь на миг, взглянув на красный песок, рассыпанный на гранитной плите, на котором самым чудесным образом визуализировалась самая последняя мысль Николаса Дюбера.

«Ты че творишь, чудила!?» – водитель лесовоза чуть было не въехал в толстую придорожную сосну, напуганный внезапным преображением попутчика.

– Я есть гражданин… – пыталось было качать права быстро трансформируемое тело полковника.

«Пошел вон!» – обладатель золотых коронок резко затормозил и с большим трудом вытолкал в туман своего пассажира, который уже успел превратиться в жирного и шипастого ежика.

С Ковальским было гораздо проще. Он был груб и туп, а его мысли так сильно распирали лейтенантскую голову, что Шива еще утром без особого труда и лишних технологий расшифровал все его примитивные грезы. Сегодняшней ночью лейтенант Стивен Ковальский собирался убить его, Шептуна, а затем завалить и своего шефа, полковника Дюбера. Где прятал деньги полковник, лейтенант вычислил неделю назад, а Двуязыкий Шива даже не считал нужным прикрывать тряпкой большой деревянный ящик от снарядов, куда он ежедневно складывал свой гонорар.

Перед делом Стив Ковальский решил немного поспать и сейчас досматривал свой последний в жизни сон.

«Яхта, мулатки…» – покачал головой Двуязыкий Шива и прошептал что-то вроде колыбельной песенки. Лейтенант сделал во сне несколько конвульсивных движений и затих. Навсегда.

«Почему молчит Анунакий?» – Шептун, собрав в рюкзак свои пожитки, еще несколько раз рассыпал на гранитном столе бурый песок. Мелко смолотые песчинки упорно не хотели завихряться и укладываться в затейливые узоры.

«Пора ехать в Минск!» – Шива достал из потайной ниши штатив и закрепил на нем свой именной калейдоскоп. Наведя инструмент на бесполезный камень, он убедился, что в поле зрения трубки сформировалось не менее десяти копий его изображения. Усмехнувшись, Двуязыкий Шива подошел к мерцающим камням. Взяв в руки бревно и используя его в качестве рычага, он столкнул с постамента тот, который был самым контрастным. Шива знал, что определить оригинал можно только в самую первую минуту после генерации параллельных реальностей.

Порывшись в сундуке полковника Дюрера, который был примерно одного с ним роста, он достал вполне приличный теплый армейский камуфляжный костюмчик без знаков различия. Переодевшись, Шива поджег ящик для снарядов, в котором хранился его весь гонорар, на всякий случай, сунув в карман пару пачек с банкнотами. Довольный собой, он бросил в пещеру связку противопехотных гранат и завалил вход несколькими валунами.

«Ты уверен, что поступаешь правильно?» – раздался позади знакомый голос.

– Ты!? – Шептун был готов сейчас увидеть кого угодно, но только не Устина Рокотановича Фляйшмана, ловко загнавшего им липовый камень.

Шептун не любил, чтобы кто-то шарил в его сознании, но от этого маленького ростом Рокотана, исходила великая сила. Причем, не опознанной фибрами Двуязыкого Шивы, природы.

– Не парься! Разбери-ка обратно завал, я решил забрать процессор – Устин Рокотанович всем своим видом давал понять, что трудиться физически, он лично не намерен.

– Вы продали американцам пустышку, господин Фляйшман! Лучше подумайте, что Вы им скажете – Ипполит Пантелеевич уже оправился от наезда, этого настырного существа.

Карлик задумался. Было, похоже, что Шептун не врал, тем более, что за всю дорогу, пока Рокотан тащил камень, тот подозрительно молчал, не отзываясь на пароли. На агентов ЦРУ, которые шли по его следу, ему было решительно наплевать, Так как полученные от Дюбера деньги, он так и не смог конвертировать в энергию. Американские купюры были вроде как подлинные, но генератор заткнулся почти сразу, не обнаружив эквивалента. «Надо было брать евро, иены или, на худой конец, российские рубли» – задним умом размышлял сейчас Рокотан.

– Ладно, Устин, отдыхай, а я пошел! Провожать не обязательно – Ипполит плотнее запахнул армейскую курточку и двинулся вниз, по еле заметной лесной тропинке.

«Тебе же в Минск «сорок семь» заказана дорога! Что ты задумал, Шива Двуязыкий?» – Рокотан, выкинув пустую пачку сигарет и, вытащив из нагрудного кармана трубку, долго смотрел тому вслед…

Часть 2. «Земля номер один»

Глава 1. Шеф

Федор Карлович положил себе на рабочий стол два личных дела. Оба были в добротных картонных переплетах, он открыл то, что лежало сверху: «Аристарх Петрович Ярких. Специальный агент Отдела безопасности Директории, специалист высшей категории» – и чувство вины перед одним из лучших своих оперативников вновь накатило на стареющего с годами шефа.

Увлечение мифологией мира пятой Земли слишком далеко завело Аристарха. И в этом не было бы ничего криминального, многие жители Директории, ввиду скупой и академичной мифологии собственного мира, тайно почитывали книжки и посматривали кинофильмы, тайком привезенные с «пятого» мира.

Степан Махлюк, например, втихаря подтаскивал из своих «командировок» коньяк. И чего там греха таить, угощал всех сотрудников Отдела, включая и самого шефа. Но Аристарх давно вышел за рамки чтения мифологии, он строил на ней всю оперативную работу и в какой-то момент заигрался парень. Мало того, он и всех жителей Директории стал считать выходцами из далекой и загадочной Этрурии. Конечно, Аристарх Петрович был специалистом в этой области, но все же, подавляющее большинство сотрудников Отдела считали его чудаком. Одна лишь Николь Николаевна слушала его байки, широко раскрыв рот.

«Злоупотребление служебным положением» – вот тот вердикт, который вынес ему лично Директор, назначив два года исправительных работ в темнице Директории. Впрочем, специальным Указом, Директор вскоре заменил наказание условным сроком, но тут уж сам Аристарх опротестовал помилование, изъявив желание отсидеть в темнице и одновременно понаблюдать там за Анунакием.

Сотрудники хоть и покрутили пальцем у виска, но в душе согласились, что лучшего способа раскусить Анунакия, все-таки не существовало.

Вздохнув, шеф открыл вторую папку: «Анунакий Семенович Чужих. Специалист первой категории синоптической службы. Соучастник ряда преступлений против человечности. На контакт с товарищами по темнице идет неохотно…» – шеф пробежал рассеянным взглядом по первым строчкам личного дела второй папки.

Эту папку можно было бы и не открывать, ничего нового там не добавилось, но на руках у Федора Карловича была копия разрешения на посещение сокамерника Анунакия, некоего Устина Силантьевича Фляйшмана, подписанная самим Директором. Посещение узников темницы было делом таким незаурядным, что шеф взял его под свой личный контроль. Экспертиза почти на сто процентов подтвердила подлинность подписи Директора и этим привела в полное замешательство Федора Карловича.

Странным было уже то, что сам Устин Силантьевич Фляйшман, за примерное поведение был освобожден еще два месяца тому назад. Вопросы вызывали и отсутствие личного дела господина Фляйшмана, включая протоколы его допросов и собственно статья, по которой он отбывал наказание. Такого разгильдяйства со стороны службы наказаний он не ожидал и хотел на эту тему серьезно поговорить с Директором. Но чуть позже…

Из папки выпала очень короткая докладная записка Сары Александровны, которую она успела приложить к делу, перед самым убытием в командировку в пятый Минск.

«Доминик Фомич Хвостовский» и «Драган Янович Зубович», на которых были выписаны пропуска в темницу, поселились в номере люкс отеля «Малахитовая шкатулка» – этот абзац был набран на компьютере.

«Странные парни. Доминик Фомич никогда не снимает обувь, а Драган Янович, неизменно и всюду носит на носу очки с темными стеклами. В общении с персоналом отеля ведут себя на редкость неучтиво» – это было дописано уже рукой Сары.

«Надо безотлагательно заняться этим делом!» – размышляя, шеф побрел в сторону буфета. По овальному и спиралевидному коридору уже появились первые сотрудники, спешащие на обед. За время своих длительных командировок, проведенных им на пятой Земле, Федор Карлович почти отвык от полуобнаженного вида одномирян и в последнее время стал немного стесняться своего дряхлеющего оригинального тела.

«Ты, Карлыч, как-то «оземлепятился» – пошутил однажды по этому поводу его заместитель, Степан Павлович Махлюк.

«Ты сам, Степан, «оземлепятился» – подумал тогда шеф, уловив знакомый выхлоп дорогого коньяка, который довольно часто витал вокруг его заместителя.

Взяв на раздаче две чашки кофе и четыре булочки, которые были жалкими подобиями тех, которые он любил покупать в «пятом» Минске, Федор Карлович присел за дальний столик, за которым доедал свой обед Махлюк.

– Потянешь, Карлыч? – Степан кивнул под стол, где у него в руках томилась еще не завинченная емкость.

– А, давай! – шеф давно перешел со своим заместителем на доверительные отношения, а кроме того их связывала не одна успешно проведенная операция в соседних мирах. А флягу он узнал, это была знаменитая баклажка Аристарха Петровича, которая вмещала в три раза больше спиртного, чем это могло показаться с первого раза неискушенному собеседнику.

– Кстати, вот информация по визитерам – Степан подтолкнул в сторону шефа смятую пластиковую карточку.

– Читал? – строго посмотрел на своего подчиненного Федор Карлович.

– На моем аппарате такую рвань не прочтешь. Тут нужна спецтехника – с легкой обидой в голосе ответил Степан, удивившись такой постановке вопроса. Хотя понять шефа было можно, назревал катаклизм и все службы пытались перевести стрелки на их Отдел. Хотя справедливости ради надо было отметить, что общий надзор за Шептуном был все же в их компетенции.

Федор Карлович достал свою знаменитую на весь Отдел универсальную губную гармошку, и несколько раз протянув о край стола мятый пластик, вставил карточку в специальное гнездо, скрытое в корпусе этого удивительного инструмента.

Махлюк знал, что еще одна, точно такая же гармошка была в руках самого Директора. Да злые языки трепали, что у директорской любовницы была еще одна игрушка, но на то они и злые языки. Причем, никто, включая и самого Федора Карловича, не знал, кто переделывал эти банальные вещицы в сверхумную специальную технику. Самая последняя версия очень осторожно предполагала, что их мастерит некий умелец, пришедший в Директорию из неоткрытого пока мира под кодовым названием «Земля 9», что в принципе не особо противоречило теории. «Девятую» Землю ученые с большими натяжками все-таки предполагали, хотя это еще не было подтверждено экспериментальными данными. Более того, в последние годы появились ученые смело заявляющие, что существуют еще «десятая» Земля. А один лихой профессор договорился до того, что отодвинул их «первый» мир, заявив о «нулевом». Но простые граждане Директории на эти темы старались даже не думать. Ибо такие мысли могли снести разум сразу всей цивилизации. Хотя в кулуарах отдельные интеллектуалы, нет-нет, да и использовали понятие «ноль».

– Читай вслух! – шеф решил дожевать последнюю булочку и одновременно смыть тень недоверия, которая проявилась у него минутой раньше.

Доминик Хвостовский и Драган Зубович, уроженцы Земли, под номером… – замялся Степан.

– Не томи! – шеф нервно мял в руках остатки своей булочки.

– Земли под номером «пять» – выдохнул Махлюк, сам не веря в написанное.

– Автор докладной? – слишком громко хлопнул ладонью по столу Федор Карлович.

– Устин Силантьевич Фляйшман – воскликнул Махлюк, еле успевая ухватить исчезающие инициалы буквально за хвост. Так как вся информация уже бесследно исчезала с их карточки.

– Куда не плюнь, везде этот Фляйшман! – Махлюк почесал затылок.

– Степан! А что если этот Фляйшман и не Фляйшман вовсе! – озарило Федора Карловича свежая мысль.

– Что ты хочешь этим сказать? – Степан Павлович вопросительно посмотрел на шефа.

– Я как-то читал докладную записку Аристарха. Ты же знаешь, любитель он всякой старины. Так вот, в одной из них есть упоминание жителей «второй» Земли о Великом Сказителе – вспомнил Федор Карлович.

– Ну и что? – Степан пока не улавливал сути.

– Так вот, сказителя, звали Устин Рокотанович Разгуляев! – у шефа заблестели потухшие, было глаза.

– Ты думаешь, что это одно и то же лицо? – Махлюк пока не разделял оптимизма шефа.

– Думаю, что да! Но не это главное. Главное то, что господин Устин Рокотанович Разгуляев, является пришельцем именно с пятой Земли – усмехнулся своему открытию Федор Карлович.

– Рокотан? – воскликнул Степан Павлович.

– Именно! – шеф допил свой остывший кофе.

– Теперь, ты понял, почему один из них не снимает ботинки, а второй, очки? – шеф, повертев в руках флягу Махлюка, плеснул себе коньяка.

– Кентавр, недоэволюцианизировав, остался при копытах, а у дракона, что-то с глазками – Степан также промочил горло. Причем, выпили коньяк они уже открыто, больше не таясь от окружавших их сотрудников, за соседними столиками.

– Что будем делать, шеф? – Степан Павлович Махлюк, в последние годы любивший действовать самостоятельно, на этот раз был растерян.

– В темницу, дружище, в темницу – поднялся из-за стола Федор Карлович.

Глава 2. Темница

Единственное на всю Директорию исправительное учреждение находилось в жерле давно потухшего вулкана, и порядок его функционирования, за исключением нескольких, не принципиально важных бытовых мелочей, не менялся уже последние десять тысяч лет. Эта была одна из немногих традиций, которую аборигены первой Земли чтили свято.

Заключенные попадали туда по специальному путепроводу, промытому веками водой в горной породе. По гладким тоннелям жидкими потоками стекала мутная вода. Вот по этой спиралевидной «трассе» они и скользили вниз до самого конца, где их затем выбрасывало в огромный водоем. А там их и встречали сотрудники исправительного заведения.

Освобождаемые заключенные, в зависимости от тяжести былого наказания возвращались домой двумя путями. Один самый короткий, насколько помнил Федор Карлович, содержал три тысячи триста тридцать три вырубленных в горной породе ступеней. Второй, был на порядок длиннее.

«Два пути очищения» – вспомнил Федор Карлович их незатейливые названия.

Раз в месяц в недра вулкана ходил специальный лифт, доставляющий новую смену надзирателей. И все! Попасть туда можно было только с ними, но новая смена будет доставлена туда строго по расписанию, через три недели. Даже сам Директор, изъяви он желание проинспектировать темницу, был бы вынужден либо ждать пересменки, либо…

«Придется «ехать» как простым зекам? – рассмеялся Махлюк, когда они подходили к КПП.

– Неужели Вы, лично, будете нырять в бездну? – у дежурного надзирателя верхнего яруса темницы вытянулось лицо, когда он проверил у них предписание и выдал по гидрокостюму.

– Работа у нас такая – тихо проворчал Федор Карлович.

– Эх, прокатимся с ветерком, Карлыч! – Махлюк застегнул гидрокостюм и сделал несколько разминочных движений.

– Ты говорят, был в Минском аквапарке? – спросил Степана Федор Карлович.

«Неужели Николь проболталась?» – Махлюк точно помнил, что ничего и никому он не рассказывал, поддавшись на уговоры молодой сотрудницы посетить это местечко во время их последней командировки.

– Ладно, не парься! Задание выполнили, а это главное – шеф тоже застегнул гидрокостюм и приготовился к старту.

«По-моему это круче любого аквапарка!» – Степана увлек мутный поток, который довольно быстро разогнал его тело до немыслимой скорости. Где-то впереди мчался шеф.

Наконец, угол падения уменьшился, и они понеслись по более плавной траектории, а вскоре и вовсе их тела выбросило в большой подземный водоем, наполненный теплой и вязкой жижей.

«Брр! Не хотел бы я нарушать наши законы!» – Махлюк первым выбрался на мелководье и присел на плоский камень, разглядывая основание огромной металлической башни, добротно проклепанной по всему периметру. Башня уходила ввысь, но эта самая высь была скрыта мраком подземелья, а освещена была только самая нижняя ее площадка. Из недр башни исходил низкочастотный гул.

– Похоже на Эйфелевскую в пятом Париже – Федор Карлович также выбрался на камень и кивнул в сторону потайной двери в изогнутой ноге строения, откуда в их сторону уже трусцой бежал сотрудник нижнего яруса, предупрежденный о визите высоких гостей.

* * *

– У вас есть полномочия забрать сразу двух заключенных? – удивился чиновник по имени Тигран Давыдович Хурцидзе, о чем свидетельствовала незатейливая визитка на лацкане его форменной курточки.

– Аристарха я заберу однозначно, а вот Анунакия, только в том случае, если он подпишет Договор о сотрудничестве с Отделом безопасности – Федор Карлович, забрал у Хурцидзе свой мандат.

– Аристарх Петрович очень уважаемый заключенный и нареканий к нему у меня нет, в отличие от Анунакия – честно признался Тигран Янович, кивнув в сторону гудящей башни, где трудились заключенные.

– Отлынивает от работы? – поинтересовался Махлюк.

– Портит имущество – пояснил Хурцидзе и обернулся на шум, который доносился из деревянной пристройки, расположенной у основания гигантской металлической ноги башни.

– А это кто? – удивился Федор Карлович, уловив какие-то голоса, доносящиеся из пристройки.

– Это комната для свиданий, а там двое посетителей, пришедших к уже освобожденному заключенному.

– Почему они шумят? – удивился шеф.

– Не верят! Требуют предъявить им Устина Роконановича и все тут! – пояснил Хурцидзе.

– Можно посмотреть их пропуск? – нахмурился Федор Карлович.

– Пожалуйста! – тюремщик вытащил из кармана сложенную вчетверо бумагу.

– Шеф, а каким образом Фас Тарпан с Драхен Рухом могли добыть разрешение на посещение темницы? – задал вопрос Степан, разглядывая в маленькое окошко двух легендарных персонажей, чьей-то злой волею превращенных в человекообразных существ.

– Понятия не имею! Может, им помогла любовница Директора? – пожал плечами Федор Карлович.

– Любовница? Кентавр, не снимающий обуви, дракон в очках? Но это же бред! – поежился Степан Павлович.

– Я пока ничего не хочу сказать, и не будь расистом, Степан. Женская душа, потемки. Тебе ли этого не знать? – Федор Карлович с хитрецой посмотрел на своего заместителя, слывшего ловеласом в их Отделе.

«Фас Тарпан и Драхен Рух? Я не ослышался? Герои нашего эпоса?» – Тигран трясущимися руками пытался засунуть пропуск обратно себе в карман.

– Оказывается не нашего. А впрочем, какая разница? Ты давай, Давыдовыч, веди нам Аристарха с Анунакием – Федор Карлович готовился к непростому разговору.

* * *

Первым пришел Анунакий, которого Тигран Давыдович отыскал в карцере. Он выглядел настолько измотанным, что был готов подписать что угодно, лишь бы выбраться из темницы, да поскорее. На этом и сыграл Федор Карлович.

– Теперь я сотрудник Отела безопасности? – кисло улыбнулся Анунакий.

– Пока нештатный – Махлюк повторил ему один из пунктов контракта, который тот подписал практически не глядя.

– И нам том спасибо – Анунакий стрельнул сигаретку у Хурцидзе, который привел второго заключенного.

– Не понял, что тут делает Анунакий? – Аристарх Петрович по вальяжной позе сокамерника понял, что тут произошло нечто неординарное.

– Знакомься, Петрович! Нештатный сотрудник нашего Отдела, Анунакий Семенович Чужих – подмигнул Аристарху Степан.

– И давно? – Аристарх от удивления выронил свой вещевой мешок.

– Только что! – Анунакий встал и протянул руку Аристарху.

– Но, шеф? – Петрович не торопился бросаться в объятия новоиспеченному коллеге.

– Это правда, Аристарх! Анунакий только что подписал контракт – Федор Карлович кивнул на стол, где лежал какой-то документ.

Тут снова затряслась стенка. Пришедшие на свидание Доминик Фомич и Драган Янович, настойчиво требовали к себе коменданта.

– Кстати, а как вел себя господин Фляйшман, пока находился в заточении? – Федор Карлович вспомнил о нем.

– Прекрасно! Норму выполнял за двоих, вежливый такой, обходительный – улыбнулся Тигран, вспомнив Рокотана.

– Они ему еще памятный подарок вручили – Аристарх кивнул на Хурцидзе.

– Подарок? – удивился Махлюк.

– Да ерунда! Этот чудак попросил подарить ему камень, который валялся в одной из штолен – пояснил Тигран.

– Камень? – у Федора Карловича засосало под ложечкой.

– Я помню, что Коля Забадовский чуть не лопнул от смеха, наблюдая, как этот коротышка толкает в гору огромный камень.

– Коля Забадовский? – не сразу понял Степан.

– Охранник дежурной смены – уточнил Хурцидзе.

– В камешке были дырочки? – Федор Карлович, на всякий случай схватился за сердце.

– Еще сколько! Так бы ему ни с места не сдвинуть этот камешек! – пояснил Тигран Давыдовыч.

– Шеф, что это за камень? – напрягся Аристарх Петрович.

– Даже не спрашивай, Аристарх! – махнул рукой Федор Карлович.

«Климатический процессор Вашего мира» – криво усмехнулся стоявший в сторонке Анунакий.

– Почему об этом ничего не знал наш Отдел безопасности? – Аристарх поочередно смотрел то на Федора Карловича, то на Степана Павловича.

– Не кипятись, Аристарх! Об этом не знал даже Директор. Невмешательство – было первым и самым главным условием Контракта Шептуна с этим миром – Анунакий стрельнул еще одну сигаретку у Хурцидзе.

– Ты хочешь сказать, что Шептун, не из наших? – удивился Степан.

– Вот именно! – Анунакий сделав глубокую затяжку, блаженно поплыл.

– Откуда он? – у Федора Карловича вдруг заискрились руки, и он еле сдержал себя, чтобы случайно не разложиться на атомы.

– А пес его знает! Может оттуда, откуда и я – бывший синоптик после очередной затяжки был словно в нирване.

– А откуда ты? – у Аристарха также заискрилась рука, и он положил ее на анунакиево плечо.

– Может, с «шестой» Земли, а может с какой-другой – бывший зек уставился на окруживших его людей стеклянными глазами.

– Ринат Мюллер как-то рассказывал, что если шестая Земля и существует, то она самая дикая и непредсказуемая – оживился тюремщик Тигран, ссылаясь на своего читающего коллегу.

– Дурак, твой Мюллер! – сплюнул Анунакий Семенович, снова сфокусировав взгляд на бесконечности.

«Поехали домой! После разберемся!» – Федор Карлович решительно поднялся со своего места.

– Тигран Янович! А можно, ввиду особых обстоятельств запустить служебный лифт? – Степан небрежно теребил в руках мандат шефа.

– Ну, разве, если особых… – с неохотой ответил Хурцидзе.

– А что будем делать с кентавром и драконом? – Степан прислушался к шуму в соседней комнате, где бесчинствовали гости местной темницы.

– Придется забрать их с собой. Тигран Давыдович, веди ка ты их пока сюда – распорядился Федор Карлович.

– Ты думаешь, они шли к Фляйшману, или они знали точно, кто он есть на самом деле? – спросил у шефа Степан Павлович.

– Я почему-то думаю, что они шли за камнем, который укатил Рокотан – за шефа ответил Аристарх, знающий Земную мифологию, как никто другой в их Отделе.

– А ты догадлив! – Анунакий загасил сигаретку и накинул на плечо свой вещевой мешок.

– Федор Карлович! Комната для свиданий опустела! Они исчезли! – занервничал Хурцидзе.

– Ничего, найдутся. На то они и герои! – шефа почему-то не особенно расстроило необычное исчезновение кентавра с драконом, да еще в нижнем ярусе темницы.

Глава 3. Новые горизонты

Сегодня к нам без вызова и приглашения заскочил сам Федор Карлович. Мы ужинали, и очень быстро въехали в тему, которую обозначил шеф.

– Не знаю, можно ли всецело положиться на Анунакия, и у меня язык не поворачивается назвать его «нашим человеком», но работать на ту сторону он больше не будет никогда – Федор Карлович протянул нам копии заключенных с ним соглашений. Мы, в свою очередь, показали шефу оригиналы договоров с завербованными американцами, которые выпив и закусив в честь юбиляра, выглядели уже своими в доску парнями.

– Сколько наш мир сможет протянуть без климатического процессора? – спросила Сара Александровна, переводя застольный треп в деловую колею.

– Месяца три, не больше – ответил шеф, возвращаясь на грешную землю, после затяжной серии великолепных тостов, произнесенных нами в его честь.

– Но «пятый» же давно тянет на псевдогенераторах – Сара Александровна кивнула головой на угол дома, из которого торчал фрагмент нашего климатического процессора, не работающего уже более миллиона лет. Около камня спал хозяин соседнего дома, обняв его за округлый выступ. Николай Михайлович долго не мог поверить в эту историю, а когда поверил, то решил не отходить от него ни на шаг. Так и уснул, на боевом посту. Приехавшая полчаса назад из Новолукомля его супруга, обещала сменить Николая, приняв ванну и перекусив с дороги.

– «Пятый», гораздо более инерционен – шеф почему-то кивнул в сторону Луны, которая красивым полумесяцем висела над забором их участка, со стороны Грушевской улицы. Идиллию дополнял тоскливый вой соседских собак, чуявших дымок от томящегося в камине шашлыка.

– В общем, собирайтесь хлопцы! Поедем к нам – Федор Карлович сегодня ввиду большой нагрузки и усталости организма, довольно быстро захмелел.

– Куда, к вам? – не понял Казимирович.

– В наш мир – не моргнув глазом, отрезал шеф.

– Но ваш процессор на Урале! Вон и Робин Гуд может это подтвердить! – Раскаталин был удивлен беспечностью Федора Карловича, решившего резко поменять планы.

– Это не совсем так. Вы что-нибудь слышали о зачарованных местах? – Федор Карлович тер кончиками пальцев виски, борясь с подступающим сном.

– Ну, если вспомнить сказки о всяких наших леших, то да – ответил за всех Гурский, так как многие из нас пока не поняли, о чем это толкует Карлович.

– Все просто! Мастер сдвигает материальный объект на край любого параллельного мира, и тогда ищи свищи ветра в поле! – шефу удалось подобрать весьма удачное сравнение и теперь мы отчасти понимали, о чем идет речь.

– А к вам-то зачем? – Раскаталин сегодня вечером собирался в очередной раз поехать к себе на Байкальскую улицу в надежде отыскать свой дом, согретый теплом его Розы Юрьевны.

– У себя мы сможем найти проекцию того параллельного мира, куда Шептун затолкал наш камень – за шефа ответила Николь Николаевна.

– Я не умею разлагать свое тело на атомы – Гурский вспомнил о достаточно серьезной проблеме путешествий по соседним мирам. Шастать по параллельным мирам у нас кое-как нечаянно получалась, а вот по соседним, нет. Да и как-то страшновато было превращаться в плазмоиды.

– А я могу! – заявил проснувшийся и отцепившийся на миг от камня Николай Петрич.

– Ерунда! У Фас Тарпана с Драхеном Рухом получилось, а вы чем хуже? – шеф подмигнул почему-то Саре Александровне.

– Так что раздевайтесь, ложитесь вдоль линий силового поля и разлагайтесь себе на здоровье! – залилась звонким смехом Николь Николаевна.

– Ну и юмор у тебя, Николь! – проворчал Казимирович, устраивая свое тело вдоль силовой линии, след которой начертила для него на песке Сара Александровна.

Кит Бейтс и Робин Гуд покорно ждали, когда нарисуют проекции силовых линий и для них…

– Зачем они намазали нам живот какой-то гадостью? – спросил меня пульсирующий зеленоватым неоновым светом небольшой плазмоид, в котором я без труда узнал Гурского.

– Это катализатор, для новичков. Вызывает конвульсии, чтобы было проще разлагать тело. Оперативники с опытом давно обходятся без нее – ответил еще один сгусток, в котором мы признали Сергея Васильевича.

– А где Казимирович? – я типа не поворачивая головы, прекрасно «видел» все окружающее нас пространство, которое было девственно чисто и пусто. Да и было ли тут это самое пространство? Вот в чем вопрос!

– Пропал, сгинул или ушел в другое измерение – высказал нехорошее предположение Гурский.

– Ау! Люди! – Раскаталин решил пока не паниковать, а заняться поиском товарища. Некоторое время мы без всякой надежды плавали в пустоте, аукая и призывая на помощь высшие силы.

Казимирович возник как-бы из ниоткуда, вибрируя плазмой и постоянно меняя окрас.

– Да это же камуфляж! – рассмеялся Гурский, отметив, как профессионально точно Пинько имитирует все оттенки серого цвета, доминирующие в этой пустоте.

– Разведчик он и в Африке, разведчик! – не совсем к месту употребил поговорку Раскаталин.

– Да! Хамелеон еще тот! – с восхищением заметил Гурский.

«Адаптировались? Не расслабляться!» – мимо нас пулей промчались три плазмоида.

– Вперед! За Федором Карловичем! – ожил молчавший до сих пор Казимирович.

Удар, еще удар, а затем еще град менее мощных энергетических ударов – и мы снова оказались в телах, валяющихся на тротуаре. Хорошо еще, что тротуарная плитка блистала чистотой.

«Совсем распоясались эти агенты безопасности! Места им мало!» – проворчали две молодые слабенько одетые женщины, которых мы чуть не сбили с ног.

«Зазеркалье!» – это были первые слова, которые выдавил из себя Сергей Васильевич, оглядываясь по сторонам.

Я внимательно присмотрелся к тщательно выкошенному травяному газону, простирающегося до самого горизонта. Что-то здесь было неправильно.

– Это мраморные плитки! – воскликнул Раскаталин, успев присесть на корточки и потрогать рукой бутафорскую траву.

– Да! Странноватый мир! – Гурский еле успевал пропускать спешащих и практически не замечающих нас прохожих.

– Что-то не вижу нашего флориста и американцев! Они стартанули первыми, это я точно помню – Казимирович еще раз озирнулся по сторонам, тщетно высматривая во встречном потоке знакомые лица.

«Ну, где вы застряли? – над нами склонилась Сара Александровна в стильной набедренной повязке, Точно такие же повязки, почему-то были и на нас.

– И куда нам? – спросил Казимирович, так как ничего другого, кроме огромного здания, отдаленно напоминающего американский Пентагон, на горизонте не было видно. Хотя, чуть позже, мы насчитали у этого здания не пять, а целых восемь углов. По тротуару деловито сновали сотрудники, а у входа в здание мы прочитали следующее: «Директория».

На КПП у нас чуть было не случилась заминка, но сзади раздался властный голос Федора Карловича: «Это со мной!» И нас засосал людской водоворот, вынесший наши тела на лифтовую площадку. Мы вышли на пятом ярусе, где над полупрозрачными стеклянными дверями сияла надпись: «Отдел безопасности».

Наш первый день в Отделе начинался практически без опоздания на работу. Во всяком случае, когда раздался звонок, мы уже сидели за огромным овальным столом в кабинете шефа. Ошарашенные стремительным перевоплощением и последовавшим за ним перемещением, мы не сразу разглядели еще двух сотрудников, которые не сумели скрыть своего удивления.

За столом сидели и вполне мирно беседовали Аристарх с Анунакием.

– Привет, парни! – профессионально, не выдавая своего удивления, Пинько с достоинством пожал руку Аристарху Петровичу и лишь спустя некоторое время небрежно кивнул в сторону Анунакия.

Мы, следуя примеру Казимировича, и под одобрительный взгляд шефа, также весьма сдержанно поприветствовали присутствующих.

Степан уже успел вернуть законному владельцу волшебную флягу, и Аристарх уверенно отвинчивал ее колпачок.

– Петрович! Давай перенесем выпивку на вечер, а сейчас начнем совещание – Федор Карлович с укоризной посмотрел на своего лучшего оперативника, вернувшегося из темницы.

Глава 4. Регина Баяновна

Совещание все же началось не сразу, несколько реплик мы позволили себе сделать, ведь с Аристархом Петровичем нам пришлось хлебануть изрядную долю приключений, а Анунакий Семенович, тот однажды и вовсе, чуть было нас не «зачистил». Только шеф, решил перейти, наконец, к делу, как без стука и предупреждения секретаря распахнулась дверь и в кабинет зашла женщина. И какая!

«Федор! Я забираю у тебя это дело!» – с порога заявила дама бальзаковского возраста в достаточно целомудренной для этих мест одежде. Во всяком случае, ее левая грудь была вполне прилично прикрыта широким льняным хлястиком, который поддерживал набедренную повязку, доходившую ей почти до колен.

– Регина Баяновна, какими судьбами! – неожиданно для нас залебезил шеф, вставая навстречу даме и целуя ей руку.

«Любовница Директора!» – прошептала мне на ухо Сара Александровна, кривя губы в кислой усмешке.

В тени этой, бесспорно эффектной женщины, мы не сразу заметили девушку, зашедшую в кабинет следом. Незаметно выйдя из-за спины Регины Баяновны, она по очереди, одарила нас фирменной улыбкой.

«Робину Гуду такую-бы сотрудницу!» – мне сразу стало ясно, что она была из редкой породы суперагентов, выполняющих задания, требующих специфической подготовки. Такая может совратить кого угодно и где угодно.

«Регина Баяновна из рода последних амазонок» – подмигнул нам Махлюк.

– Трое парней пятой Земли, проскочили мимо! – Регина Баяновна, села напротив шефа и, закинув одну загорелую ногу на другую, прикурила сигарету.

«Золотое руно», контрабанда!» – опять на ушко прошептала мне Сара Александровна.

– Кстати, знакомьтесь, господа! Регина Баяновна Сасаниди, второй человек во всей Директории, и ее внучка, Моника Вадимовна Левиафанова – спохватился Федор Карлович и поочередно представил нас этим самым влиятельным в Директории дамам.

«Очень приятно!» – Регина Баяновна чисто механически пожала нам руки, задержав мимолетный взгляд лишь на красных плавках Сергея Васильевича, так как набедренную повязку со словами «папуас я что ли», он скинул еще в лифте.

– Так куда там попали наши парни? – перешел к делу Марат Казимирович, записав в «наши» и Николая Михайловича и двух уже почти прирученных цээрушников.

– В закрытый сектор! – очаровательно улыбнулась Моника Левиафанова.

– «Б» или «Д»? – шеф удивился, но мастерски сдержал этот удар.

«Дендрарий» – ответила Регина Баяновна, затушив окурок «Золотого Руна», в пробочке фляги Аристарха Петровича.

– Где больше двух, говорят вслух – не выдержал Гурский, так как нам надоело сидеть и чувствовать себя неуютно, словно мы были в гостях.

– Хорошо! Кратко и по порядку! – Федор Карлович кивнул Махлюку.

Степан Павлович вышел из нирваны и подошел к стеклянной доске, висящей на противоположной стене. Доска оказалась огромным монитором, который помог Махлюку иллюстрировать вводную лекцию.

А попали, как мы уже и сами догадывались, в мир, который местные обитатели скромно называли «первым».

«Нестыковочка!» – заявил по этому поводу Раскаталин, очень внимательно слушая докладчика.

– В каком смысле? – не понял его Степан.

– Ты же только что сказал, что самые первые обитатели обосновались тут после исхода кучки этрусков, из нашего, пятого мира – просиял Сергей Васильевич.

– Это если повсеместно применять, вашу прямолинейную шкалу и логику – снисходительно улыбнулся Федор Карлович, а Марат Казимирович взглядом попросил Раскаталина пока не прерывать докладчика.

Меня же больше всего удивила их мораль. Поняв однажды, что весь мир разумен, они разделили всю свою Землю на три анклава. В первом, они поселились сами. Второй отдали на откуп разумной фауне, а в третьем царит разумная флора. Идиллия!

«Каждый выживает, как может, не вмешиваясь в дела соседей!» – с улыбкой пояснила Регина Баяновна, заметив, как вытянулись у нас лица.

«Как интересно!» – я невольно посмотрел на стройные тела присутствующих дам, задумавшись об источниках энергии для поддержания в них достойного уровня жизни. Ведь в этом случае, ни животной пищи, богатой белками, ни растительной пищи, богатой витаминами, не предполагалось.

– Химия, Северин Альгердович! Наша химия творит чудеса! – Аристарх Петрович прочитал мои мысли.

– Химия? Разве это вкусно? – спросил Гурский, не сводя взгляда с фляжки Петровича, которую тот пытался прикрыть своей ладонью от настырного взгляда Моники Левиафановой.

– За деликатесами мы изредка ходим в другие миры, но своих соседей никогда не трогаем – Регина Баяновна перехватила взгляд своей помощницы, и без церемоний отняла фляжку у Аристарха.

– Разумно! – согласился Казимирович, удивив меня широтой своих взглядов.

– А «Дендрарий», это опасно? – спросил Гурский, вспомнив о сгинувших там наших одномирянах.

– Если ваш Николай настоящий флорист и любит растения, то они это обязательно почувствуют и не причинят ему большого зла – Федор Карлович нажал на кнопку, и на экране появилась картинка, на которой была запечатлена самая настоящая идиллия. На сердцевине огромной ромашки мирно дремал человек, а лепестки растения бережно прикрывали его от палящих лучей полуденного солнца.

– Это заблудивший пограничник, которого Дендрарий вернул нам живым и невредимым – пояснила Моника, комментируя пример гуманного взаимодействия в их мире.

– А как у вас с фауной? – мне до конца не верилось, что эти потомки этрусков достигли тут такой гармонии.

– В целом, все под контролем, хотя бывают и отклонения – нахмурился Федор Карлович.

– Я не могу поручиться, что Кит и Робин Гуд, такие же любители флористики – Марат Казимирович вспомнил, как Кит небрежно пнул снопик льна, которым Николай Михайлович украшал сцену в Слуцке на фестивале «Дожинки». А Робин Гуд, когда уже были подписаны все документы о сотрудничестве и по этому случаю был накрыт во дворе Гурского стол, удивил всех присутствующих, сломав в саду яблоневую ветку и смастерив из нее рогатку.

– Зачем ты сделал это? – спросил его Марат Казимирович, отбирая у него оружие.

«Юность вспомнил, накатило» – отшутился тогда Робин Гуд.

– Кранты американцам! – Андрей Дмитриевич сейчас, наверное, вспомнил этот же эпизод.

– Жаль, но ничем помочь не можем, это наш мир и он таков! – Регина Баяновна прикурила еще одну сигарету.

– А где Фас Тарпан и Драхен Рух? – спросила Моника.

– Почему интересуетесь? – удивился Федор Карлович, даже не предполагая, откуда могла произойти утечка.

– Тигран стукнул, сто пудов – Степан достал из папки копию разрешения на свидание с Устином Фляйшманом.

– Меня не оставляют сомнения, что подпись Директора все-таки подделана, как Вы это можете объяснить? – шеф повел себя неслыханно дерзко, задав такой вопрос Регине.

– Я с самого начала хотела взять это дело под свой личный контроль, для этого я сегодня к Вам и пришла, Федор Карлович – достаточно миролюбиво ответила Регина Баяновна.

– Зачем это Вам? – Федор Карлович за все время пребывания этой женщины у ложа Директора, первый раз услышал о ее интересах к делам Директории.

– Наша беседа записывается? – спросила Моника.

– Мы всегда стараемся действовать по инструкции – за шефа ответил Степан Махлюк, поняв намек амазонки, отключая невидимую аппаратуру.

– Стареет наш Директор! – приоткрыла завесу Регина, приложившись к фляге Аристарха, которую держала в руках.

– Что, все так плохо? – оживился Анунакий, очевидно забыв, за чьим столом он сейчас сидит.

– Вы доверяете ему, Федор Карлович? – сейчас я увидел перед собой совершенно другую Монику. Эта, была похожа на змею, готовую стиснуть и удавить свою жертву, и отнюдь не в любовных объятиях. Вопрос был задан шепотом, и я заметил, как вздрогнули от этого шепота Сара и Николь. А девчонки были боевые, сами практически амазонки.

– Я ему никогда не верил, но у него сейчас нет другого выбора – шеф задумчиво посмотрел на Анунакия, который и не старался излучать волны дружелюбия.

– Вы не переоцениваете силу Вашего убеждения, шеф? – Регина Баяновна не поленилась встать и заглянуть Анунакию в глаза.

– Дар убеждения здесь не причем. Теперь по моему следу идет Синоптик, и я выбрал меньшее из зол – Анунакий Семенович, как фокусник достал сигаретку из пачки, которая была спрятана в складках туники Регины Баяновны.

– А с чего бы тебе его так бояться? – Моника пока не ослабила хватку и сверлила Анунакия ослепительным взглядом своих серых глаз.

– Боюсь, что они уже спелись – Анунакий бросил на стол старенькую фотографию.

– Устин Рокотанович Фляйшман? – искренне удивился Федор Карлович.

– Силантий Рокотанович Разгуляев! – вспомнил Махлюк еще одно его имя.

– Рокотан! – рассмеялся Гурский, разглядывая знакомую и забавную фигурку нашего недавнего посетителя.

– Злой он! – Регина Баяновна Сасаниди достала еще один голографический портрет, на котором был изображен Рокотан, равнодушно созерцающий гибель какого-то мира.

Глава 5. Дендрарий

– Николай чувствовал! Легкое потрескивание окружающей среды и еле терпимая боль во всех суставах. В эту боль, после разложения его тела на мельчайшие атомы, было просто невозможно поверить. Боковым зрением он заметил четыре разноразмерных и разноцветных плазмоида, которые плавно кружили неподалеку. Еще два плазмоида расчертили небо и рванули вперед. Николай мысленно придал импульс и ушел вслед за ними в погоню. Погоня была азартной. Вскоре Николай Михайлович догадался, а потом и вовсе услышал переговоры между двумя уходящими вдаль плазмоидами.

«Американцы!» – улыбнулся про себя Петрич и поддал жару.

После сильнейшего удара, его тело долго металось по незнакомому пространству, пока не оказалось в цепком плену огромной лианы, соткавшей своеобразную паутину посреди гигантского леса, живые плети, которой опутали его новенькое, обретенное в этом мире, тело. Тело стонало и плакало, так как лиана однозначно решила душить Николая.

«Какая красота!» – сквозь замутненное от боли сознание, Николаю стала открываться панорама здешнего мира. Солнце сквозь листву озаряло величественные стволы незнакомых и, судя по всему, гигантских, деревьев. В коре которых, самым невероятным образом обосновались сотни диковинного вида более мелких растений.

«Это же цветы! Красота спасет мир!» – невзирая на боль, прошептал Николай Михайлович, и стал терять сознание.

«Погоди, не души его! Может, он наш?» – Николай уловил чей-то шепот и почувствовал, как ослабевает железная хватка, опутавших его лиан.

«Да, я теперь ваш!» – пришлось согласиться с незнакомым голосом Николаю, которого лианы переместили на удобную для отдыха площадку, которая виднелась посреди четырех толстых ветвей.

«А это чужие!» – теперь голос раздался где-то сзади. Николай повернулся и обомлел. Надежно опутанные лианами, вниз головами висели оба американца. Кит Бейтс висел тихо, а Робин Гуд пытался раскачиваться.

«Потому, что он глуп!» – пояснил голос.

«Только не убивайте их!» – зевнул Николай, устраиваясь поспать на площадке.

«Посмотрим! Пусть пока повисят. А ты, отдыхай!» – не сразу ответил голос, а вслед за этим, из толстой ветки вылезли еще несколько более тонких пробегов, надежно блокируя тело Николая Михайловича и страхуя его от непредвиденного падения.

«К нам явился флорист!» – прошептал голос, когда рядом со спящим Николаем вопросительно нагнулись несколько крон соседних деревьев, напоминающих гигантские секвойи…

* * *

– А почему тебя называют амазонкой? – осторожно спросил у госпожи Левиафановой Гурский, подбрасывая в костер связку хвороста, который в изобилии водился в этой местности. Мы сидели на берегу большого моря, которое и служило в этом месте естественной границей трех местных анклавов.

– Это давняя история и берет она свое начало в дебрях той жизни, о которой молодое поколение Директории уже и не помнит, да и не хочет вспоминать – в зрачках девушки плясали веселые отблески рыжего пламени ночного костра. Шли уже вторые сутки нашей совместной экспедиции в анклав под условным названием: «Дендрарий». Суровые и молчаливые стражи которого, остановили нас на самой границе и пока не давали добро на посещение своей заповедной территории.

– Похоже, время у нас есть, я бы с удовольствием послушал что-нибудь из вашей славной истории – к костру подтянулся Сергей Васильевич.

– Это странички, как раз из самой бесславной истории нашего прекрасного мира – веселые искорки в зрачках Моники Вадимовны вмиг потускнели.

«Сейчас расплачусь!» – Сара подмигнула Николь. Эти две оперативницы как раз и были, той молодой порослью, которая не любила вспоминать именно эти страницы.

Я лежал и слушал их в пол уха. Мне не давала покоя та избирательность, с которой местная флора заблокировала на первом кордоне вход в зону Федору Карловичу, Махлюку, Аристарху и Анунакию. Теперь мы, в компании трех местных дев, и любовницы самого Директора, отдыхали можно сказать, на нейтральной полосе, дожидаясь открытия портала в Дендрарий. И с трепетом надеялись на лучшее, так как в случае отказа со стороны местной Флоры, нас, со слов Сары Александровны, ждала незавидная участь. Во всяком случае, с нейтральной полосы еще не вернулся ни один человек. А тот самый пограничник, заснувший в гигантской ромашке, был вторым случаем, за всю историю раздельного существования анклавов. По слухам, первой была маленькая девочка Маша, вышедшая из Дендрария после недельного отсутствия, но это было очень давно и никем не задокументировано.

– Амазонки воевали с вашими мужчинами? – спросил Марат Казимирович, пытаясь припомнить хоть что-нибудь из истории нашего мира, в котором также было упоминание об этих отважных фуриях.

– Нет, мы убивали исключительно пришельцев – равнодушно пожала плечами Регина Баяновна.

– Вы!? – Сергей Васильевич с первых минут знакомства, проникся уважением к этой женщине.

– Между прочим, Регина Баяновна – моя прабабушка! – бесстрастно заявила Моника Левиафанова.

«Прабабушка!?» – Пинько с недоверием перевел взгляд на стройное тело Регины Баяновны. Мы знали про некоторые фокусы местных аборигенов. Разложив свои тела на атомы, и появляясь в других мирах, они каким-то образом ухитрялись запускать специальную омолаживающую программку. Но в родном анклаве это было исключено, тут все было по-честному и без обмана.

– Что за пришельцы? – проснулся, задремавший было, Гурский.

– Было время, когда пришла в наш мир беда. Неизвестной природы чума свирепствовала повсеместно, унеся жизни двух третей наших мужчин – Регина Баяновна присела к костру и умело прикурила от головешки сигаретку. В воздухе тотчас же разнесся дым «Золотого руна».

«Интересно, кто же снабжает ее контрабандой?» – ведь Махлюк признался мне, причем, по большому секрету, что подтаскивать табачные изделия из мира нашей, пятой Земли, негласное право имел только он один. А контрабандой наших кинофильмов и литературой, в последнее время, занимался лично Федор Карлович, а в прошлом, исключительно, Аристарх Петрович.

– Пришельцы запустили вирус? – сделал предположение Гурский.

– Нет, вирусы, время от времени, исходят из соседнего анклава «Фауна».

Но эти пришельцы запустили в мир куда более опасные процессы, чем вирусы, грозящие тотально истребить жизнь на нашей Земле – Регина Баяновна с удовольствием вытянула свое тело на мягкой шелковистой травке, которая в изобилии росла на нейтральной полосе.

– Агрессор вторгся в ваши пределы? – в этой истории мне показалось что-то не так. Этот мир, судя по всему, был не так уж и беззащитен.

– В том-то все и дело, что их лично пригласил наш бывший Директор – проявила знание собственной истории Сара Александровна.

– И вы их всех убили? – изумился Гурский.

– Не совсем так. Сначала эти гости стали убивать и уводить в неволю наших ослабевших эпидемией мужчин, выбирая самых слабых и изнеженных – Моника подбросила в костер очередную охапку хвороста.

– Злодеи! Работорговцы что ли? – решил уточнить Сергей Васильевич.

– Хуже! – Регина Баяновна вытянула поближе к огню свои стройные ноги, но я почему-то посмотрел не на них, а на изящные плечи престарелой амазонки. Даже не верилось, что почти лишенные мускул руки, были некогда обагрены кровью приглашенных в их мир гостей.

– Не надо их жалеть, Подольский! Это были плохие парни, причем, нетрадиционной сексуальной ориентации. А мы, всем миром, отчаянно боролись за жизнь своего вида – Моника Вадимовна, похоже, прочитала мои мысли.

– И тут пидарасы! – проворчал Гурский, не ожидавший такого развития в этом слишком «правильном» мире.

– Это была роковая ошибка, стратегический просчет, нашего бывшего руководства. А как, кстати, у вас с этим делом? – Моника с интересом посмотрела на Гурского, который устав валяться у костра, делал разминку.

– С каким делом? – не сразу понял Раскаталин.

– С пришельцами – подсказала Моника Вадимовна.

– Плохо! Лезут изо всех щелей! – ответила за него Сара Александровна, проведя несколько дней в нашем мире и посмотрев несколько передач и концертов.

– Может быть, придет время, мы и вам пригодимся! – Регина Баяновна изогнулась как пантера и сделала несколько необычных телодвижений. По восхищенным взорам Сары и Николь, которые и сами безупречно владели различными техниками единоборств, я понял, что любовница Директора умела делать что-то совсем уж запредельное.

«А ведь на вид ей лет тридцать, тридцать пять!» – возбужденно прошептал Сергей Васильевич, потрясенный нечеловеческой гибкостью амазонки.

«Я тоже так могу» – раздался где-то рядом шепот Моники Вадимовны.

– А мы и не сомневаемся! Придет час, поможешь спасти наш мир? – рассмеялся Гурский.

«Конечно, помогу!» – где-то рядом раздался шепот молодой амазонки.

Я молчал, переваривая еще один штрих, нового для себя мира. Потрескивали дрова, искры уходили высоко в ночное небо, и меня стало клонить ко сну. Раскаталин, кажется, уже уснул. Подложив под голову руки, я закрыл глаза.

«Можете заходить» – вдруг раздался скрипучий голос из дупла огромного клена, который стоял за пределами нейтральной полосы и, не считая мягкой травы под нами, был первым представителем местной фауны.

– Только по одному! – скорректировал голос, после того, как мы разом подскочили со своих мест и ринулись в «Дендрарий».

Глава 6. Герои

– С меня довольно! – плевался Фас Тарпан, в очередной раз, выйдя из плазмоидного состояния, и снова получив две левые кроссовки.

– Мне бы твои проблемы, левое копыто, правое копыто. А какая тебе разница? Одевай и шагай! – у Драхена Руха сложности были иного порядка, так как при трансформации, солнцезащитная оптика далеко не всегда сохраняла свои свойства. Сейчас у него на носу торчали очки, пригодные лишь для слепого. Хотя если посмотреть непосредственно на солнце, то его диск смутно угадывался в поле зрения, словно перед глазами маячила грязная медная монета.

– Что-то ты сегодня много говоришь приятель, может, хочешь получить по морде? – Фас Тарпан оторвался от созерцания обуви и посмотрел на своего спутника, тупо вращающего ничего не видящей головой.

– Да сними ты свои дурацкие очки! Кого тут могут заинтересовать твои чудные рептилоидные глазки? – захохотал кентавр, и у него вмиг поднялось настроение.

– Эти очки я ношу исключительно для безопасности окружающих, чтобы случайно кого-нибудь не сглазить и не загипнотизировать – огрызнулся дракон.

– Ты окончательно спятил, Драхен! Когда и кого ты в последний раз загипнотизировал? – кентавр зашнуровал, наконец, свои две левые кроссовки и пружинисто поднялся с земли.

– В этом дурацком обличии, я уже и не помню, а вот в былые времена… – Драхен Рух снял очки, и его ромбовидные зрачки затянуло поволокой.

– Да! Много гадости ты творил в былые времена, особенно пока не окрепло мое племя – согласился с ним Фас Тарпан, сворачивая с бетонной дорожки на газон с искусственной травой.

– Как ты думаешь, Фас Тарпан, Анунакий поможет отыскать нам камень? – резко сменил тему Драхен Рух, прекрасно понимая, что еще немного ностальгии, и они перегрызут друг другу горло, вспоминая старые обиды.

– Если добровольно не поможет, тогда заставим! – кентавр имел все основания так полагать, так как, прожив не один год среди древних людей, он знал их как робких, но вполне порядочных существ. А на отдельных, зазнавшихся особей всегда можно было и поднажать.

– А ты не думаешь, мой друг, что время могло их сильно изменить? Ведь в темнице мы видели с тобой совсем других людей – рассуждал дракон.

– Ерунда! Ты же сам хохотал, когда они разбегались от одного моего удара в дверь комнаты для свиданий – Фас Тарпан повторил свое знаменитое телодвижение, которое всегда пугало людишек.

– И все-таки, они каким-то образом сумели заставить работать на себя технику – гнул свою линию Драхен Рух.

– Тут все просто! – кентавр, похоже, знал ответ на любой вопрос.

– Просто? – удивился Драхен Рух, не склонный упрощать окружающую жизнь, обросшую такими непонятными вещами.

– Конечно! Мы с тобой пробовали заставить работать на себя технику? Нет! Вот где зарыт корень! – Фас Тарпан гордо задрал вверх голову и пригладил свою густую шевелюру.

– Может быть, ты и прав! Ведь захотели мы с тобой разложить тела на атомы, и нате вам! Все получилось – дракон вспомнил ту незатейливую формулу, которую он сумел прочитать в книге древних драхенов.

– Вот именно! Стоит только захотеть – Фас Тарпан с детства не любил читать, но знал, что в его пещере до сих пор должна храниться древняя книга фас тарпанов. А уж, сколько в ней должно содержаться мудрости, он даже и думать не хотел.

Так, мирно болтая о том, о сем, они вышли за пределы искусственного газона и ступили на каменистую равнину, поросшую мхом да лишайником, посреди которой кое-где виднелись низкорослые кусты и карликовые деревья.

«Стоять, животные!» – грозный окрик исходил из середины куста придорожного шиповника.

– Это он кому? – Фас Тарпан на всякий случай остановился и посмотрел на своего спутника.

– Тебе конечно! Это и дурному коню было бы понятно – пошутил Драхен Рух, всматриваясь в силуэт раскидистого куста. Его темные очки мешали рассмотреть все детали в сгущающихся сумерках.

– По-моему, он обратился к нам обоим – занервничал Фас Тарпан, пряча в золотой шевелюре свои острые и длинные ушки, которые иногда можно было принять и за торчащие из головы рожки.

– Ты думаешь, он опасен? – Фас Тарпан засучил рукава, прикидывая, сможет ли он вырвать куст из земли с первого раза.

– Сейчас узнаем! – Драхен Рух достал из кармана зажигалку, и набрал в грудь побольше воздуха, собираясь произвести в сторону дерзкого растения свой фирменный выхлоп.

«Даже не думайте об этом!» – ноги опутала неизвестно откуда появившаяся трава, которая укрупнялась прямо на их глазах, обвивая железной хваткой уже поясницы.

– Да пошутили мы! – Драхен Рух первым сообразил, что они зашли за пределы человеческого анклава.

– Не слышу! – стебли толщиной в три пальца подкрадывались к шее Фас Тарпана.

«Шутка!» – еле выдавил из себя бывший кентавр, задыхаясь от прикосновений местной флоры.

– Зачем вы здесь? – задал вопрос голос из куста, и путники поняли, что он тут за главного.

– Мы идем по следу Анунакия, а он однозначно ведет нас в эти края – соврал Драхен Рух, кивнув в сторону блестевшего рядом морского побережья. А имя «Анунакий», а если быть точнее, фразу: «ищите Анунакия», они видели вырезанной на каменной стене в одной из штолен в темнице первого мира.

«Это Дустикс, пограничное море» – проинформировал их шиповник.

– Это я уже понял, а как насчет Анунакия? – максимально возможно смиренным голосом спросил Фас Тарпан.

– Я вот думаю, удавить вас прямо тут, на месте, или доложить руководству? – вслух размышлял куст.

– А я тебе, как бывший руководитель, советую непременно доложить о нас своему руководству – мудро изрек бывший Глава всех земных драконов, упреждая дерзкую реплику, уже готовую сорваться из уст бывшего вождя всех земных кентавров.

Шиповник на время затих, покачивая на ветру густыми и коварными ветвями. С побережья незаметно подтянулись две высокие плакучие ивы, делая вид, что безразлично стоят у кромки воды. Время тянулось мучительно долго, Фас Тарпан нервничал, а у Драхена онемела рука, сжимающая в кармане зажигалку.

«Можете отдохнуть на берегу. Ваш вопрос будет решен завтра, не раньше полудня» – ожил, наконец, шиповник.

– А сейчас, никак? – с надеждой спросил Фас Тарпан.

– Сейчас никак! У нас большой праздник, коронация нового Правителя – прошелестела одна из двух ив, усмиряя свои тонкие изящные ветви, которые колыхались на ветру в непосредственной близи от их шейных позвонков.

– Жрать охота! – Фас Тарпан снял ненавистные кроссовки, отстегнул пластиковые протезы и опустил утомленные копыта в морскую прохладу.

– Травки пожуй! – съязвил Драхен Рух, сняв очки и проделав комплекс упражнений для своих ромбовидных зрачков.

– Жуй сам! – кентавр со злостью сплюнул на землю.

«Дичь!» – с этими словами ива выбросила на берег парочку довольно крупных тунцов.

«Дичь?» – вытаращил глаза на рыбин Драхен Рух.

– Нарушители границ нашего анклава – ива повела ветвью в сторону узкой полоски лунного света, хорошо различимой на водной глади.

– Граница на замке – констатировал Драхен Рух, когда ива подбросила еще рыбки.

– Мы можем разжечь костер? – Фас Тарпан посмотрел на валявшиеся на берегу кучки сухих водорослей.

– Только осторожнее с огнем! – назидательно ответила ива и замерла, в полном соответствии с затихшем ветерком.

Этим вечером границу нарушили еще десятка два крабов и четыре больших кальмара, которые были со знанием дела запечены на углях.

– Вечер удался! – икнул Драхен Рух, давно не употреблявший полезной и здоровой белковой пищи.

– Спокойной ночи! – насытившийся Фас Тарпан подложил под голову кроссовки и тут же захрапел. И напрасно свистел и толкал его в бок Драхен Рух, кентавр спал, как убитый.

Глава 7. Николай Михайлович Петрич

Идти было удобно. Под ногами появилась вполне приличная тропинка, которая уверенно вела нас в неведомые дали. Растительность услужливо раздвигала свои побеги, давая нам возможность без проблем следовать вглубь леса. Напрасно мы пытались уловить пение птиц и жужжание насекомых, их тут просто не было. У них в этом мире существовал свой анклав и о способах выживания местной фауны, давно сожравшей своих плотоядных сородичей, мне думать сейчас вовсе не хотелось.

«И куда же вас занесла нелегкая?» – теряясь в догадках о судьбах Николая, Кита и Робина Гуда, я с тревогой поглядывал в сторону непролазной чащи, двумя сплошными стенами ограждающей все остальное пространство Дендрария от наших любопытных глаз.

– Подольский! Мне кажется, что когда мы уходили в портал, я заметила на берегу еще один костер – по фигуре отважной правнучки амазонки, было видно, как ей очень дискомфортно перемещаться по лесу. В отличие от нас, живущих, если не в полном согласии со своей природой, то, во всяком случае, без лишнего изоляционизма.

– Да, мне тоже так показалось! И я даже сумела разглядеть на берегу две фигуры – удивила меня Регина Баяновна, так как разрешающая способность моего глаза, блокировала от меня такие мелкие детали местных реалий. По молчанию друзей, я понял, что и их тоже.

– Это были люди? – спросил на всякий случай Казимирович.

– А кто их знает! – по реплике Сары Александровны, я понял, что и они с Николь тоже что-то видели.

– Разберемся! – махнул рукой Гурский, все еще не веря своим глазам. Слишком уж фантастично выглядел этот лес, единственными представителями фауны в котором, была наша компактная группа.

– Зато у нас нет ни аллергий, ни других болезней, которыми кишат эти два анклава. И живем мы долго! – Николь Николаевна жалась телом к Гурскому, явно опасаясь острых шипов, которые изредка появлялись у самой границы нашей подвижной тропы.

«Зато!» – я пытался сопоставить это преимущество, с тем, что мы успели повидать в закованной в бетон и сталь, Директории. Были ли они счастливы? Вот в чем вопрос. Сотрудники, многочисленных ведомств, снующих в коридорах власти, выглядели строго и по-деловому. А жили они и вовсе, в подземных городах. Улыбки случались на лицах, но выглядело это уж как-то дежурно. В общем, эти потомки заплутавшей в пространствах и времени группы этрусков родили весьма необычную цивилизацию. Хотя это было мое личное мнение.

«Ха! Кино, сигареты и выпивку они таскают от нас!» – вслух подумал Гурский, реагируя на отсутствие аллергии у жителей первой Земли.

– У нас под жестким запретом ваши наркотики, крепленые вина, эротика и порнография, а также мифы и легенды некоторых народов вашего мира. И, лично мне почему-то кажется, что идеальный мир не появится нигде и никогда – философски ответила на эту реплику Регина Баяновна.

«А у Директора губа не дура! Красива и крепка, да еще, к тому же, умна! Надо будет после спросить у нее, легенды, каких именно наших народов, у нее вызывают серьезные опасения» – я посмотрел вслед амазонке, которая, в отличие, от остальных наших спутниц, более уверенно ступала босыми ногами по узкой тропе, чуждого ей мира.

«А ты думал!» – раздался шорох мыслей Моники Вадимовны и я понял, что она опять меня подслушала.

– Вам не кажется, что кто-то идет по нашему следу? – обернулась Регина Баяновна.

– Кажется. И уже давно – поделился Марат Казимирович, последние два часа, то и дело, останавливаясь и прикладывая ухо к земле.

– Неплохо было бы передохнуть – заявил Раскаталин, когда мы провели в пути, если верить часам Сергея Васильевича, часа четыре.

Прошли не более двух минут, как перед нами появилась небольшая уютная полянка с пересекающим ее ручейком с кристально чистой водой.

«Не пей, козленочком станешь!» – пошутил Казимирович, отталкивая Гурского от кромки воды, так как удобный подход к воде был только в этом месте.

По очереди, вдоволь напившись прохладной водицы, мы с удовольствием распластали свои тела на мягкой траве.

«Сон-трава» – вдыхая удивительный аромат, я успел отметить, как затуманились ясные глаза Сары Александровны и Николь Николаевны. Мои друзья уже спали, и только на самом краю поляны, сидя в немыслимых позах, боролись с искушением наши амазонки…

* * *

«Как ты думаешь, кто из них Анунакий?» – это была первая фраза, которую я уловил при пробуждении. По поляне, среди спящего личного состава нашей группы, разгуливали два субъекта. Спали все, кроме амазонок, которых не было видно в поле зрения. По внешнему виду, это определенно были люди, одеты они были, как и мы, в набедренные повязки, но что-то неуловимое определенно ставило их в отдельный ряд. Один из них, который и задал этот вопрос, был склонным к полноте мужчиной среднего роста в дорогих солнцезащитных очках, а другой, более молодой и золотоволосый, был не ниже двух метров. И только после того, как рыжий присел на пень и моему взору открылись его копыта вместо обычных ног, я понял, кто шел по нашему следу. Фас Тарпан и Драхен Рух! – теперь я узнал этих легендарных героев, идущих к своей, заветной и никому не ведомой цели.

– Наверное, этот! – Фас Тарпан небрежно кивнул в сторону Раскаталина.

– Я так не думаю! Скорее, вот он, Анунакий! – Драхен Рух стал осторожно приближаться в сторону Казимировича.

«Неужели нам суждено с ними пересечься?» – сонно прошептал Марат, лежа, как и положено разведчику, с полуоткрытыми глазами.

Я не успел ответить, так как откуда-то сверху налетела буря, а точнее на раскачивающихся лианах спустились наши амазонки и мертвой хваткой оседлали гостей.

– Не стоит, Регина Баяновна! У нас все под контролем! – Пинько удивительно проворно поднялся на ноги, а я в очередной раз подивился той подготовке, которою нынешний пенсионер получил еще в молодые годы.

Драхен Рух и Фас Тарпан зачарованно кружились на месте, пытаясь стряхнуть с себя неизвестно откуда свалившийся ни их шеи, груз.

– Моника Вадимовна! И правда, не стоит! – прежде чем Марат успел сделать два шага, перед гостями уже в боевых стойках стояли Сара Александровна и Николь Николаевна.

– Среди нас нет никакого Анунакия! – я медленно поднялся и хотел уже помочь Марату отцепить амазонок от очумевших от бешеной свистопляски, незнакомцев.

«Мы не затем пропустили вас в наш анклав, чтобы вы тут устраивали разборки!» – раздался вдруг сверху грозный голос, который показался мне все же немного знакомым.

– Коля! Какими судьбами? – Андрей Дмитриевич побледнел и присел на землю, хватаясь рукой за сердце.

Мне тоже, чуть не стало дурно, так как на стволе огромного баобаба, явно проступал барельеф, и у меня, после слов Гурского, не оставалось ни тени сомнений, кому этот барельеф мог принадлежать.

– Разговорчики! Это Правитель Дендрария! – заявили два бревна, на которых также проявлялись, хотя и не так явно, барельефы.

– Кит! Старина, ты ли это? – обратился Марат Казимирович к одному из них, держащему на коротком обрубленном сучке, имитирующем плечо, массивную дубину.

Я не сводил глаз со второго бревна, в которое, вне всяких сомнений превратился второй цээрушник. Робин Гуд, как и его прославленный тезка, держал в импровизированной руке старинный английский лук. Слава богу, нигде не было видно колчана со стрелами, Очевидно, Робин еще не успел ими обзавестись.

– Николай Михайлович! Шутить изволите? – начал издалека Раскаталин, так как у присутствующих, включая амазонок и сотрудниц Отдела безопасности, отвисли челюсти.

– Заткнитесь! Это теперь не «Николай Михайлович», это теперь, Ваше Величество, король всей Флоры, Повелитель Дендрария, Ник Первый! – Робин Гуд протянул левый сук за спину, словно у него там появился колчан. Кит молчал, опустив свою дубину на землю, в его человеческих еще глазах наблюдалось смятение.

«Мы не затем пропустили вас в наш анклав, чтобы вы тут устраивали разборки!» – процитировал самого себя Его Величество, бесстрастно созерцая нас сверху, словно мы были мелкими букашками на его пути.

– Выдайте нам Анунакия, и мы сразу же уйдем! – вышел вперед Фас Тарпан, показывая пустые руки, что очевидно на языке древних кентавров означало, что, мол, я пришел к вам с миром.

– Ты все сказало, парнокопытное? – Робин Гуд, грозно поигрывал незаряженным луком.

– Я, Фас Тарпан! А это мой… мой друг, Драхен Рух! – гордо заявил кентавр.

«Так вот вы какие!» – я впервые в жизни, нос к носу столкнулся с этими легендарными существами, и можно сказать, древними земляками.

– Анунакий Семенович остался дома, его Флора не пустила даже на нейтральную полосу – как можно тише прошептал я на ухо Драхену Руху.

– А ты не врешь? – Фас Тарпан имел потрясающе тонкий слух и немедленно повернул в мою сторону свою златогривую голову.

– А зачем мне это надо? – я пожал плечами, сделав это так искренне, что кентавр на мгновение замолчал.

Баобаб стоял неподвижно, лишь слегка колыхались на ветру самые нижние его ветви.

– А зачем тогда Вы вообще, пропустили нас в Дендрарий, Ваше Величество? – прервала паузу Регина Баяновна, явно вложив в титул ноту сарказма.

– Приведите сюда Синоптика и Рокотана! – на этот раз голос короля Ника заставил задрожать даже средних размеров скалу, запиравшую выход из этой поляны.

От меня не укрылось, как при имени «Рокотан» удивленно переглянулись дракон с кентавром.

– Разве Анунакий не есть Синоптик? – заикаясь от волнения, спросил меня Драхен Рух.

– Синоптик в бегах, и зовут его Двуязыкий Шива, он же – Ипполит Пантелеевич Шептунов – мне было странным, что эти деятели разыскивали именно Анунакия.

– Надо делать отсюда ноги! Теряем время! – Казимирович чисто теоретически пытался выстроить план отступления.

– Коля! А как же Лена? Как дом, дети, внуки? – Гурский, нарушив этикет, попытался еще раз достучаться до новоиспеченного монарха.

Андрей почти достиг цели. Барельеф завибрировал, и мне на миг даже показалось, что из него вот-вот выпрыгнет Николай Михайлович, но некая сила вернула короля лесов на место, и маска на его лице вновь застыла.

«Мои воины пойдут с вами!» – только и изрекло Его Величество, прежде чем монарший барельеф снова слился со стволом баобаба.

– То есть, Правитель даже не допускал мысли, что мы с ним подискутируем? – удивился Раскаталин.

«Абсолютная монархия!» – процедила Регина Баяновна.

– Мы тебя услышали, король! Мы присмотрим за ними! – Кит Бейтс небрежно закинул на «плечо» свою дубину и встал рядом с Пинько.

– Присмотрят они! Куда вы денетесь, голубчики! – Марат Казимирович достал из-под набедренной повязки расписки, которые дали ему еще в Минске завербованные им лично агенты ЦРУ.

Скосив на документы, два торчащих из чурбана смышленых глаза, Робин Гуд обреченно занял в строю свое место.

– Надо же, и колчан появился! – Гурский кивнул на Робина, за «плечами» которого уже болтался туго набитый стрелами колчан.

– Командует здесь она! – Пинько кивнул в сторону старшей амазонки, которая с интересом наблюдала, как ловко исчезают под набедренной повязкой Марата Казимировича волшебные документы.

– Иллюзионист, фокусник! – подмигнул Регине Баяновне Гурский, сам не зная, как это умудряется проделывать Пинько.

Глава 8. Директор

– Его Величество, может быть и прав! В принципе, это наша общая задача! Земля в опасности! – подвел промежуточный итог Федор Карлович, когда мы вышли из леса и без лишних приключений пересекли нейтральную полосу.

– А кто и когда нам вернет наши тела? – на глазах Кита Бейтса угадывались слезы, и я отдал должное мужеству этого американца. Неизвестно в какой истерике бился бы любой из нас на их месте. Это в известной сказке, у Буратино были добрые и преданные друзья, да и сам этот деревянный парень, был весельчаком, каких поискать.

Бревно, в которое Флора превратила Робина Гуда, сидело в сторонке, угрюмо теребя тетиву своего лука.

– Мы вполне можем разложить ваши тела и затем вновь собрать их. Согласен, деревянная структура исчезнет, но у нас, в лучшем случае, получиться кусок антрацита. Я проверял, это чуждая нам «механика» – шеф проиллюстрировал весь процесс на пальцах и Кит совсем поник бы головой, если бы она у него была.

– Раньше надо было думать, господа! – похлопал по бревну Пинько, плохо скрывая приступ удушающего его смеха.

– Что Вы этим хотите сказать, Марат Казимирович? – удивился Робин Гуд.

– Служить Добру или Злу! Вот в чем вопрос! – Пинько назидательно поднял вверх палец правой руки.

– Разве они виноваты, что родились в США? – мне было искренне жаль этих парней.

– Родиться можно где угодно! Выбор всегда существует – поддержала Марата Регина Баяновна.

– Я знаком с Вами не так давно госпожа Сасаниди, и у меня с самых первых минут нашего знакомства зреет вопрос – Робин Гуд мастерски держал себя в руках.

– Валяй! – Регина Баяновна стрельнула у Махлюка сигаретку.

– А был ли у Вас отец? – Робин Гуд вызывающе посмотрел прямо ей в глаза, а я отметил, как напрягся Федор Карлович, очевидно, опасаясь приступа внезапного гнева любовницы самого Директора.

– Естественно! Его звали, Баян Степанович. Землеустроитель первого класса. Я поняла Ваш намек – рассмеялась амазонка.

– Давайте, ближе к делу! – Фас Тарпан знал, что наш путь лежит в Минск и с нетерпением бил копытами, уже обутыми в кроссовки.

– Сначала вернемся в Отдел и перегруппируем наши силы, ведь теперь придется держать два фронта – Федор Карлович принял какое-то важное решение и бодро зашагал на выход с «Нейтральной» полосы.

«Два фронта?» – удивился Гурский.

«Если не все три» – проворчал Марат, украдкой посмотрев на цээрушников.

– Остаться бы в живых – Раскаталин, после посещения Дендрария был хмур и не весел.

– Вы не погибните. Во всяком случае, в нашем анклаве, можете чувствовать себя в полной безопасности – утешил нас Федор Карлович.

– Да, но ведь мы не задержимся в Вашем анклаве. Нам надо домой – возразил Сергей Васильевич.

– Правильно! Шептун давно уже там – поддержал нас шеф.

Я обернулся на Кита Бейтса с дубиной и Робина Гуда с луком, мне не хотелось думать, что они способны совершить какую-нибудь пакость. Да и Марат был абсолютно спокоен, вышагивая по тропе Дендрария.

* * *

– Пока мы шли, я все обдумал – Федор Карлович приглашал нас занять места за огромным столом в своем кабинете.

– Это хорошо, Федор Карлович, а то у меня после посещения Дендрария полный раздрай в голове – Регина Баяновна действительно, за время обратного пути, не проронила ни слова.

– Я думаю, что будет логично, если в Минск уйдут все минчане, разумеется, включая Доминика Фомича с Драганом Яновичем. Укрепим их Сарой с Робином Гудом. Это сейчас самое опасное место – шеф набросал нам первую часть своего плана, сделав пометку в журнале.

– А я? – подал голос Кит Бейтс.

– А ты понадобишься тут – Федор Карлович помнил о договоре с Пинько, чтобы по возможности не давать этой парочке бывать надолго вместе.

– Степан Павлович и Анунакий Семенович, вам придется вернуться на нейтральную полосу. Только возьмите что-нибудь из аппаратуры – Федор Карлович поставил в своем журнале очередную галочку.

– Это бесполезно, Ипполит Пантелеевич с легкостью обходит фантомные сканеры – подал голос Махлюк.

– Хорошо, забирайте с собой Бейтса и дайте ему хороший бинокль. Он сейчас идеально подходит для засады – Федор Карлович отвернулся, не сдержав улыбки.

– Аристарх Петрович, тебе с Николь и Моникой двигать в Челябинск. Перечень вероятных параллельных ему миров возьмешь в техотделе – шеф что-то азартно помечал у себя в журнале. Мы затаили дыхание, так как сейчас ставилась ловушку для самого Шептуна.

– Я тоже поеду в Челябинск! – неожиданно проявил твердость Кит.

Шеф переглянулся с Махлюком и Казимировичем, но те лишь неопределенно пожали плечами.

– Ну, хорошо! Челябинск, так Челябинск – согласился Федор Карлович.

– Я не отметила своей персоны ни в одной из этих групп – подала голос Регина Баяновна.

– Вас уже спрашивал директор – развел руками шеф.

– Я еду в Минск – решительно заявила амазонка.

– Как Вам будет угодно, Регина Баяновна – тут Федор Карлович был бессилен.

Мы поселились в «Малахитовой шкатулке», на одном этаже с Домиником Фомичем и Драганом Яновичем. Вечерком скромно посидели в гостиничном ресторане, поклевав местной «химии», а с утра у нас начались рабочие будни.

В течение последующей недели, мы активно тренировались разлагать свои тела на атомы и вновь собирать их в обратной последовательности. Поначалу приходилось использовать исключительно «конвульсионный» метод, выматывающий нас наизнанку, но постепенно включились некие резервные возможности, о которых мы не подозревали ранее и дело пошло.

В конце недели нам было выдано абсолютно новое средство связи, проблесковый фонарик, способный заменить сразу и свисток, и губную гармошку. А сегодня мы были приглашены на прием к самому Директору, наслышанному о нашей экспедиции в Дендрарий, что было очень неординарным событием для обитателей Директории.

«Здравствуйте господа!» – в приемную зашел сам Директор, распространяя запах дорого одеколона. Его круглое лицо мне показалось знакомым, хотя я тут же почувствовал помехи, препятствующие продолжить процесс его идентификации.

Директора звали Тарас Николаевич Головко, и он произвел на всех нас хорошее впечатление. Директор говорил простые вещи, но делал это так мастерски, словно перед нами открывались новые горизонты. Одним словом, в нем определенно угадывался настоящий государственный муж.

«Котяра еще тот» – тихо прошептал Гурский, перехватив плотоядный взгляд директора на Монику Левиафанову.

В конце аудиенции Директор открыл сейф и показал нам образцы наград, учрежденных им специально за возвращение климатического процессора Земли. Ордена были из платины и густо усыпаны крупными бриллиантами, а весил каждый орден не менее килограмма.

«Эти награды могут быть вашими, так что, дерзайте парни!» – с этими словами Тарас Николаевич спрятал ордена в сейф и попрощался, пожав нам руки.

«А Вас, Моника, я попрошу немного задержаться» – Тарас Николаевич сделал вид, что перебирает на столе какие-то бумаги, стараясь не смотреть в сторону Регины Баяновны, в глазах которой уже тлела молния, готовая сорваться и поразить его в какой-нибудь орган.

– Ну как вам наш Директор? – спросила меня Сара Александровна, когда мы покидали здание Директории. Кругом, как и всегда, простиралась сплошная бетонированная площадка, местами украшенная искусственным газоном. И только знающий человек знал, что если нырнуть в любой люк, ты попадешь в человеческий муравейник, где кипит самая настоящая жизнь.

– Кого-то он мне определенно напоминает! – Гурский обернулся и долго смотрел на окна третьего этажа, где располагалась приемная местного руководителя.

– И мне тоже! – Казимирович листал свой блокнот, где у него в зашифрованном виде, хранилась куча всякой полезной информации.

«Большого полета птица!» – как можно осторожнее высказался я, не до конца разобравшись в отношении наших новых друзей к своему Директору.

«Птица!?» – изумилась Сара, и я понял, что как человек, отрезанный от фауны, она вряд ли меня поняла.

Моника явилась часа через два и заявила, что Директор предложил ей новую должность, своего личного секретаря.

– Это надо отметить – вздохнула Регина Баяновна, понимавшая, что рано или поздно, ей придется уступить свой пьедестал.

Проводив американских друзей и дракона с кентавром до нашей гостиницы, находящейся в самом дальнем крыле Директории, мы решили прогуляться по пустынной площади. Идти в номера пока не хотелось.

– С чего завтра начнешь действовать, Степан? – шеф сегодня торопился домой и периодически посматривал в сторону третьего слева люка, откуда вела самая короткая дорога до его подземного жилища.

– Прямо с утра проверю в калейдоскопной серийный номер инструмента Ипполита Пантелеевича – Махлюк слегка обиделся, что Карлович задает ему несерьезные вопросы.

– Ладно, Степан, не обижайся! Синоптик не тот парень, с которым можно шутить – Федор Карлович приподнял крышку люка и скрылся в подземелье.

«Очень удобно!» – мы не первый раз наблюдали, как сотрудники разбегаются по домам и всегда у нас это вызывало приступы веселья.

– А поехали ко мне? – предложила Моника Вадимовна.

– А что у тебя есть? – спросил его Аристарх.

– Виски! И еще, немного пива – ответила молодая амазонка.

– Химия? – улыбнулся Аристарх.

– Обижаете, Аристарх Петрович! Из старых запасов – зарделась Моника Вадимовна, почему-то игриво ущипнув Гурского.

– Поехали! Завтра в бой, а сегодня, погуляем! – Андрей приподнял крышку ближайшего люка и первым нырнул в подземелье.

Глава 9. Прокол

Внизу никакой фантастики мы не обнаружили, обычного вида электрические эскалаторы развозили граждан по стоянкам пневматических путепроводов. Много было и дополнительных боковых тоннелей, забитых различными коммуникациями. Обычный подземный город, соединенный транспортом с остальными городами Директории, которая занимала ровно одну треть планеты.

Ехали довольно долго, но зато, как сказала сама хозяйка, без пересадок.

Моника Вадимовна обитала в уютной однокомнатной норке с небольшим плавательным бассейном и тренажерным залом, без которого трудно было представить себе жизнь современной амазонки.

«У меня тоже такие есть, правда чуть поменьше» – сказала Сара Александровна, ревниво наблюдая, как мы уставились на диковинные тренажеры, больше похожие на средневековые машины для пыток.

– Откуда это у тебя? – Марат Казимирович уже перешел с Моникой Вадимовной на «ты».

На стене гостиной комнаты висел хорошо знакомый нам плакат «Не болтай!» – призывающий к бдительности советских граждан. Женщина в красном платке так искренне прижимала палец к губам, что мы сразу все притихли, озадаченно глядя на хозяйку.

– Регина подарила, а что? – Моника с любовью погладила явно нашенское полиграфической изделие. В глазах у Сары Александровны промелькнула зависть.

– Может, мне передаришь? – с первого взгляда было видно, что ей безумно понравился этот плакат.

«Не болтай!» – Николь Николаевна в подражание оригиналу прижала палец к губам, но без красного платка, зато в красной набедренной повязке, она выглядела весьма забавно и мы развеселились.

– Я тебе постараюсь подыскать точно такой же, когда будем в Минске – Пинько приобнял Сару за плечи.

– Вы уж постарайтесь, Марат Казимирович! И еще один для Николь Николаевны – не растерялась молодая оперативница.

– Договорились! И третий, для Федора Карловича – от себя добавил Марат.

– Не густо! – Гурский достал из боковой ниши, служащей холодильником, две бутылки виски и двухлитровую бутыль лидского пива старой марки «Жигулевское».

– Чем богаты! – радушная хозяйка расставляла на столе стаканы, на котором уже стояла ваза с каким-то химическим поп-корном.

– Ну, что, друзья? За удачу! – провозгласил первый тост Гурский.

– Поехали! – поддержал его Марат Казимирович и вечеринка началась.

Чуть позже, к нам присоединилась Регина Баяновна, с литровой бутылью чистого медицинского спирта.

«Из директорского фонда» – скромно ответила она на немой вопрос своей правнучки. Этот напиток, разведенный Гурским пивом, и сломал нас на рассвете, усыпив бдительность самым коварным образом.

Как это иногда случается, когда собираются коллеги, речь за столом перескакивает на дела насущные. И напрасно Марат Казимирович, лежа на надувном матрасике, временами прикладывал палец к губам…

* * *

«Калейдоскопная говорите?» – с этими словами из-за плаката с правильным, а главное, назидательным названием «Не болтай!», выскользнула тонкая сверхтонкая субстанция. И по узкому вентиляционному каналу устремилась прочь из квартиры Моники Вадимовны Левиафановой, где уставшая от последних приключений и последовавших за ними тренингами, зачетами, а также, сегодняшней вечеринкой, мирно дремала группа захвата Шептуна в полном ее составе.

Вылетев из квартиры, тонкомерный плазмоид постепенно обрастал плотным телом и уже на посадочной площадке пневмотранспортной системы, он стоял в лице бывшего начальника синоптической службы этого удивительного анклава, Ипполита Пантелеевича Шептунова.

«В Директорию!» – распорядился Шива, усаживаясь в капсулу такси, пропустив два пассажирских состава.

Ипполита Пантелеевича всякий раз забавляло название «пневмотранспорт», так как капсулы средств передвижения, будь то такси или тяжелые грузовые составы, перемещались все-таки в жидкостной среде. Даже если это были и сжиженные газы, то среда оставалась именно жидкой. Хотя знакомый инженер из Отдела транспортного обеспечения Директории утверждал, что капсулы перемещаются в расплаве какого-то редкого металла. Это было удивительно, но Шива, будучи узким специалистом, сильно не копал в смежных областях, а в далеких, тем более, предпочитая там пользоваться благами местной цивилизации. Капсула такси мигом домчала его до места.

«Добрый вечер, Ипполит Пантелеевич! Рада Вас видеть! Давно из отпуска?» – спросила его вахтер, так как знала его как одного из самых уважаемых и усердных работников Директории, работающих, как говорится, на износ.

– Добрый вечер, Стефанида Иосифовна! Вы угадали, из отпуска – обрадовался Шива, понимая, что в конспиративном угаре, Федор Карлович перехитрил самого себя. Боясь утечки информации, он так засекретил операцию, что о ее существовании Отдел кадров даже и не подозревал. А специального пропуска ему и не требовалось, он загодя расширил верхние жалюзи почти во всех дверях нужных ему помещений и теперь мог, пользуясь своей новой технологией сверх тонких превращений, беспрепятственно проникать туда, куда ему было нужно. А нужно было ему туда, где он оставил свои следы, и теперь было необходимо их просто замести.

«Калейдоскопная!» – зловеще улыбнулся Ипполит и начал трансформацию. Но не знал Двуязыкий Шива о новых датчиках, привезенных агентами Федора Карловича с пятой Земли, реагирующих на звон разбитого стекла. А именно эти частоты генерировала предпоследняя фаза трансформации любого плазмоидного тела…

«Сейф номер три на складе калейдоскопов!» – шефа словно ударило электрическим током. Он быстро проснулся и включил монитор в спинке кровати. «Так и есть!» – в бункере орудовала тень, постепенно набирая плоть, и Федор Карлович переключил изображение на небольшой наручный дисплей, одновременно натягивая на себя форменную набедренную повязку.

– Надо же! Бывший Синоптик пожаловал! – усмехнулся шеф, по пути оперативно связавшись с Центральным пультом охраны Директории, сам до конца не веря, что ловушка захлопнется так быстро.

Федор Карлович вполне доверял всяким «штучкам», которые добывали в других мирах его оперативники и поэтому не сомневался, что Ипполит Пантелеевич скоро предстанет перед справедливым судом Директории.

«Что это?» – Шиву несколько раз сильно укололо в висок, а затем и в пах. «Сигнализация!» – он с подозрением посмотрел на незнакомое устройство, на белом корпусе которого тревожно мигала красная лампочка.

«Опять притащили какую-то новинку!» – сплюнул на пол Шива, хорошо помня, что общий рубильник он выключил еще на подлете к бункеру.

«Успею!» – Ипполит быстро отыскал ячейку, где когда-то хранился его именной калейдоскоп. Он не стал стирать из памяти все данные об инструменте, предполагая, что вездесущий Федор Карлович подберет в каком-нибудь из миров специалиста, способного восстановить любые данные, а просто положил в ячейку противотанковую гранату, добытую им все в том же «пятом» мире и выдернул из нее чеку. Привычно разложив тело на атомы, Шива устремился к вытяжной вентиляции, не став на этот раз упражняться со сверхтонкими телами. Время уже не было. Оглушительный взрыв сотряс помещение, но Ипполит уже плавно скользил по пространству воздуховодов. Вот сейчас он попадет в столовую, затем в сауну, а там и трансформируется в сверхтонкое тело.

Федор Карлович, не смотря на свой почтенный возраст, пулей влетел в коридор, прямиком ведущий на склад калейдоскопов, но его чутье ему подсказывало, что он опоздал.

«Не успели!» – констатировал Махлюк, разбирая завалы, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь следы ячейки бывшего Синоптика. Ведь по серийному номеру изделия можно было достаточно легко вычислить и тот спектр параллельных миров, с которыми взаимодействовало данное устройство.

«Что за варварские методы? – ворчал Аристарх, вороша обломки, вспоминая старые добрые времена компьютерных войн.

Часть 3. Минские каникулы

Глава 1. Первая фаза

Минск нас встретил причитаниями соседки Гурского, которая не находила себе места и ее можно было понять.

– Андрей! Где мой Коля? – в голосе Елены Петрич слышалась явная угроза, хотя я не мог взять в толк, причем здесь Андрей? Человек, пусть и неожиданно, но вполне осознанно сделал свой выбор, что уж тут поделать.

Андрей молчал как партизан, не находя нужных слов.

«Бедная женщина!» – прошептал Марат Казимирович.

«Зато она теперь практически супруга монарха, пускай и не в нашем мире» – я пытался найти, хотя бы один плюс в этой истории, но пока решил помалкивать.

Наконец Елена затихла, так ничего и не поняв из того лепета, которым Гурский пытался успокоить жену лесного короля, Ника Первого.

– А что с камнем? – Елена все это время честно несла вахту, окружив себя двумя собаками. Своей Матильдой и Багирой Гурского.

– Цел и невредим, чтобы ему пусто было! – в сердцах воскликнула соседка, опять некстати вспомнив о своем пропавшем супруге.

– Никто не заходил, ни о чем не спрашивал? – Пинько внимательно изучал следы возле калитки и по периметру забора.

– Вчера заходил какой-то мелкий коммерсантик, повертелся у калитки, предложил набор сковородок с тефлоновым покрытием за половину цены и смылся – пожала плечами Елена Петрич.

– Этот? – Регина Баяновна, еще не успев переодеться, протянула рисунок, на котором был изображен Рокотан.

– Вроде этот – Елена с удивлением вернула портрет Регине.

«Все парни! Пора действовать!» – Пинько решил расставить охрану по схеме, которую мы согласовали еще в кабинете Федора Карловича.

«Как долго тянется время!» – я зевал, сдавая карты…

«Доминик Фомич, Драган Янович! Отойдите, пожалуйста, от камня!» – Раскаталин, отвечающий за расстановку постов, был вынужден уже второй раз повысить голос и вернуть бойцов на место, охраняющих подходы к дому со стороны проспекта Дзержинского.

К кому не было нареканий, так это к Робину Гуду и Саре Александровне. Первый, в силу нового строения своего тела, органично слился с верхушкой высоченного тополя со стороны Грушевской улицы, а Сара Александровна охраняла внешний периметр, сидя в автомобиле Гурского, припаркованного к забору с противоположной стороны улицы Хмелевского. В ее задачи входила фото фиксация всех перемещений возле ворот нашего участка.

Остальные, вытащив из дома Андрея Дмитриевича стол и лавки, беспечно играли в карты, представляя собой приманку для визитеров.

Марат Казимирович периодически вставал из-за игрального стола и осматривал местность возле соседних домов. Регина Баяновна два раза в час делала специфическую разминку, на которую было невозможно смотреть без содрогания.

Пока все было тихо…

* * *

«Пиццу заказывали?» – раздался у калитки задорный голос.

– Нет! – ответил Марат Казимирович, довольно больно ударив тяжелой рукояткой именного нагана по настырной руке, которая потянулась уже, было к шпингалету, запирающую калитку во двор Гурского.

«А суши! Суши заказывали?» – не унимался назойливый менеджер. И только глядя на Робина Гуда, который хмуро натягивал тетиву своего староанглийского лука, я понял, что первую фазу операции мы прозевали.

«Сара!» – я кинулся к забору и первое, что увидел, так это безупречно красивые, но безвольно свисающие из окна «Рено» Гурского, ноги.

«Жива!» – успокоился Раскаталин, заметив легкое движение в салоне автомобиля.

С другой стороны дома раздались звуки отчаянной борьбы, и мы кинулись было туда.

«Стоять! Это может быть отвлекающий маневр!» – Регина Баяновна молнией, едва различимой нашему глазу, метнулась в сторону лопухов.

Через пять минут из-за угла дома Доминик Фомич вывел прихрамывающую амазонку, а следом за ними появился и Драган Янович, волочивший за ноги связанного Рокотана.

Карлик молчал как партизан, Казимирович, выдержав паузу и проявив свойственное нам человеколюбие, приготовился к его обстоятельному допросу.

– Эти штучки тебе не помогут, Марат! – Рокотан равнодушно взирал на весьма скромный арсенал спецсредств, которые Марат раскладывал на игорном столе.

– Выпить хочешь? – Гурскому было немного жаль этого чудака, решившего пошалить и вступить в единоборство сразу с несколькими мирами.

«И ЦРУ!» – мысленно добавил я про себя, отметив шевеление в листве, так как мы решили пока оставить Робина Гуда на его боевой позиции.

– Выпить? Тащи что есть! А что это за бревно целится в меня из лука? – Рокотан лениво пошевелил связанными скотчем руками и с интересом посмотрел на верхушку тополя, где сидел в секретном дозоре американец.

– Это один из бывших партнеров господина Шептунова, который соизволил поработать и на нас – Марат протянул карлику стакан и осторожно заглянул тому в глаза.

– Благородный и отважный, лесной разбойник Робин Гуд! – Гурский плеснул себе виски и сделал вид, что чокнулся с Рокотаном.

– Что Вы хотите этим сказать? Что это бывший координатор распространения информационных ресурсов при посольстве США в Беларуси? – Рокотан посмотрел на дерево и, глядя сквозь листву, послал Робину условный знак, постучав пальцем по виску.

В ответ из кроны вылетела стрела, вонзившаяся между ног карлика.

«Нервный он какой-то, этот Робин Гуд!» – Рокотан свободной рукой попросил добавки.

– Робин! Не дури, давай слазь с дерева! – Регина Баяновна уже перестала хромать и привела за стол бледную Сару Александровну, отпаивать ее чаем с молоком.

– Досталось бедной девочке! – Сергей Васильевич осторожно, деревянными щипцами для белья, нес в мусорный бак смятый носовой платок, которым ресторанный менеджер, успевший, впрочем, вовремя унести ноги, пытался усыпить нашу оперативницу.

– Ну что, Рокотан, поговорим? – Марат Казимирович отвлек внимание карлика от страдающей Сары Александровны.

– Отчего не поговорить с хорошим человеком? – Рокотан пересел так, чтобы Казимирович загородил его своим телом от возможных неприятностей со стороны Робина Гуда.

Разговор получался не складным, карлик упорно водил нас по кругу.

– Ты сам себе противоречишь, Рокотан! С одной стороны, ты ищешь покупателя на наш камень, а с другой, сам понимаешь, что он бесценен, и продать его невозможно в принципе – Раскаталин вмешался в допрос, так как Пинько уже устал от Рокотановских пассажей.

– Во-первых, это не ваш, а мой камень! А во-вторых, это сегодня нет на горизонте достойного покупателя, но не факт, что он не появится уже сегодня к вечеру или завтра утром – заявил карлик.

– Что значит, достойный покупатель? Ведь камень не имеет цены – повторил Сергей Васильевич, не въезжая в логику Рокотана.

– Вполне может статься, что я возьму бартером – схитрил Рокатан, желая поскорее отделаться от наших вопросов.

– Вообще-то по факту, этой мой камень! Он вмурован в фундамент моего дома – Гурский подошел и погладил рукой бесценный минерал.

– Вот с тобой, Андрей Дмитриевич я и поделюсь! Возможно, но чуть позже – Рокотан подмигнул Гурскому.

– А что ты там говорил насчет бартера? – заинтересовался новыми подходами Пинько.

– Этого у вас точно нет, во всяком случае, я этого в упор не вижу – ухмыльнулся карлик.

– И все-таки! – Марат взял в руку шприц, которого, впрочем, Рокотан не испугался и без возражений разрешил вогнать в себя две дозы «сыворотки правды», как любовно называл это зелье сам Казимирович.

– Власти! Нет у вас никакой власти! Вот штучный товар, на который я мог бы и клюнуть – зевнул Рокотан, давая понять, что мы ему изрядно поднадоели со своими вопросами.

Глава 2. Челябинск

– Хорошо, что послушались шефа и взяли теплые вещи – Николь Николаевна поежилась от холода, рассматривая мрачные своды огромной пещеры.

Впрочем, Моника прибыла сюда в одной набедренной повязке и молча разводила костер.

«Настоящая амазонка!» – улыбнулся Аристарх Петрович, расчехляя калейдоскоп самой последней модели, который им выделил технический Отдел Директории.

– Сколько тут комбинаций? – Николь еще никогда не видела такой толстой трубки.

– Примерно полтора миллиона – Аристарх заглянул в паспортные данные устройства.

– Очень надеюсь на то, что у Синоптика была не такая совершенная модель – Николь Николаевна остановила свой взгляд на большом гранитном столе, где очевидно некогда лежал тот самый климатический процессор, который Ипполит Пантелеевич Шептунов, собирался «заговорить».

– Вам не холодно, Кит? – Аристарх перевел взгляд на американца, который стоял в сторонке от набирающего силу костра.

– Есть немного, но вот искры… – Бейтс явно побаивался подходить ближе к огню.

– Аристарх Петрович, а нам хватит миллиона комбинаций, чтобы найти призрака? – Николь не без сожаления вернула Аристарху калейдоскоп.

– Если теоретически, то, конечно же, нет – Аристарх достал свою знаменитую флягу и пустил ее по кругу.

– Значит, опять, на удачу? – улыбнулась Николь Николаевна, вспомнив любимый девиз Махлюка.

– А как же без нее! – Аристарх, как оперативник со стажем, знал это как никто другой. Удача для сотрудников Отдела была не пустым звуком. Ее специально, как составную часть задания, программировал лично сам Федор Карлович причем, перед каждой операцией. И пока за Отделом крупных осечек, за исключением истории с Синоптиком, не водилось.

– За удачу! – отхлебнула из фляги и Моника, передав ее трясущемуся от холода американцу.

«Надо будет завтра проверить своды на предмет наскальных рисунков» – Аристарх на своем веку повидал немало пещер. Эта вполне подходила для размещения небольшого людского рода.

– Твои коллеги из ЦРУ, наверное, хотели здесь зимовать, Кит! – Моника Вадимовна кивнула на огромную кучу колотых и сухих дров, аккуратно сложенных у дальней стены.

– Мы давно потеряли с ними связь – проворчал Бейтс, с удовольствием приложившись к фляге Аристарха.

Костер запылал вовсю мощь, амазонка явно не жалела дров и вскоре пламя озарила почти всю пещеру, которая оказалась почти идеальным в плане кругом, диаметром не менее тридцати метров. Впрочем, несколько темных ниш, огонь так и не мог осветить.

– А я, кажется, видел похожие процессоры на второй Земле – Аристарх согрелся, и его потянуло на воспоминания.

– Почему на второй? – изумилась Николь Николаевна.

– Странные там живут люди. Увидят что-нибудь непонятное, сразу же начинают копировать. А затем и поклоняться творениям своих же рук – Аристарх взял горящую головешку и умело прикурил от нее сигаретку.

– А с чего ты решил, что ты видел именно процессоры? – подняла голову Моника.

– Я видел сегодня утром трехмерную модель камня, вмурованного в фундамент дома Гурского, так вот те, из второго мира, точно такие же – заявил Аристарх.

– Ты хочешь сказать, что обитатели второй Земли приняли этот камень за божественный и наделали с него копий? – изумился Кит Бейтс.

– Аристарх! А может быть, и не было никакого второго процессора? Фляйшман, сам того не ведая, загнал ЦРУ копию, доставленную сюда неизвестно кем и неизвестно каким образом? – замерла Николь, согнувшаяся, чтобы собрать еще дров.

– Молодец, Николаевна! У меня в голове тоже созрела одна мыслишка – Аристарх пустил флягу по второму кругу.

– Колись, Петрович! Мне стало жутко интересно! – амазонка придвинулась к нему почти вплотную.

– Мне кажется, что на все наши пять Земель, у нас один единственный климатический процессор! – на одном дыхании выдал Аристарх Петрович.

– Ты хочешь сказать, что это тот, который замурован в доме Гурского? – Николь поперхнулась, и чуть было, не выронила флягу, а у Моники от возбуждения загорелись глаза.

– Вы не поверите, но в последнее время я думал примерно о том же – заявил Кит Бейтс.

– Но процессор, похоже, в нерабочем состоянии – Николь вспомнила торчащий фрагмент из фундамента дома Гурского.

– Сведущие люди с третьей и четвертой Земель утверждали, что у них работает некий псевдо-генератор, а о климатическом процессоре они и вовсе не слыхали – поделился почти секретной информацией Аристарх Петрович.

– Ну, положим, эти Земли сами напоминают псевдо-миры – поморщилась Моника Вадимовна, однажды побывав в одном из них.

Продолжить беседу им помешал металлический лязг, и в следующее мгновение на площадку вокруг костра с грохотом опустилась большая металлическая клетка. Это было так неожиданно, что из рук Николь Николаевны выпали дрова.

– Теперь вы понимаете, что зная правду, живым вам отсюда не выбраться! – из самого темного места, куда не добирались отблески огня, к ним вышел Ипполит Пантелеевич Шептунов, собственной персоной.

– Вы?! – Николь выронила из рук флягу. Спирт потек тонкой струйкой в сторону костра, загораясь от него, ярким синим пламенем.

– Угадали! – Ипполит Пантелеевич подошел и навесил на крохотную дверцу, которая свободно болталась на ржавых петлях, большой амбарный замок.

«Детский сад!» – ухмыльнулся про себя Аристарх и незаметно переглянулся с Николь и амазонкой, а та прошептала что-то на ухо американцу.

– Зря вы так. Это не простая, а волшебная клетка! – с напускной обидой в голосе отреагировал Шептун.

– В каком смысле? – удивился Бейтс.

– Все просто! Она слегка искажает силовые линии, и этого вполне достаточно, чтобы ваши фокусы с разложением своих тел тут не прокатили – рассмеялся Ипполит Пантелеевич.

«Сволочь!» – прошептала амазонка.

– Согласен! Но я изначально не собирался вас убивать, кто же знал, что вы окажетесь такими умными? Так что без обид! – с этими словами, бывший синоптик вытащил из портфеля небольшой израильский автомат.

– Кстати, давайте сюда ваши свистки, губные гармошки и прочую технику – Ипполит Пантелеевич широко улыбаясь, прихватил с гранитного стола калейдоскоп.

– Нет у нас ничего такого, у нас только фонарик – честно признался Кит, которому Шива приставил к уху автомат.

– Я жду! – требовательно произнес Ипполит, не сводя ствола с несчастного американца.

Аристарх нехотя протянул ему новейшую разработку лучших умов Директории.

– Что за ерунда? – Шива явно не понял сакрального смысла, заложенного в этом, нехитром на первый взгляд, устройстве. Вытащив, на всякий случай, батарейку, он выбросил фонарик от себя подальше.

– А знаете, что? Не буду я вас сейчас убивать, оставлю-ка я вас пока в заложниках, пока не разберусь с вашими минскими друзьями. Разумно? – спросил он у Моники и, не дождавшись ответа, спрятал автомат.

– Надеюсь, что пока меня не будет, вы тут не съедите, друг друга? – в приподнятом настроении Ипполит Пантелеевич покидал пещеру.

– Веселый парень, этот бывший синоптик – Аристарх протянул руку и легко достал батарейку, которая лежала не так далеко от клетки.

– До фонарика нам не добраться! – амазонка, сделав немыслимую растяжку, так и не смогла дотянуться до него своей ногой.

– Жаль калейдоскопа! – у Николь Николаевны в руках остался лишь симпатичный пластиковый футлярчик от этого уникального инструмента.

– Да, хороший был аппарат – согласился Аристарх, тщетно пытаясь сломать массивный замок на дверях клетки.

Догорали дрова, и вокруг становилось все темнее и холоднее. Из темноты на них то и дело поглядывали чьи-то маленькие любопытные глазки.

– Да это же еж! – воскликнул Кит Бейтс по-английски.

– Что? – переспросила его Моника.

– Это еж – перевел Аристарх, который знал много языков пятой Земли, включая и английский.

В темноте кто-то яростно пыхтел, не решаясь выйти на еле освещенную площадку.

– Кит! Он смотрит на тебя! – воскликнула амазонка, которая изловчилась и схватила ежа прямо за иглы.

– Отпусти его, Моника! – Кит глянул на животное, и его внезапно пронзила какая-то странная грусть.

– Надо же, какой он толстый! – Аристарх впервые видел такой крупный экземпляр.

– У него в лапах наш фонарик! – Николь успела его вырвать, прежде чем перепуганный ежик покинул территорию клетки…

* * *

«Живы?» – Махлюк осторожно забрал из рук Аристарха бешено мигающий фонарик. Чуть поодаль стоял улыбающийся Федор Карлович.

– Мы же просо запрограммированы на удачу – Аристарх отряхивался от пыли, так как явление на зов фонаря шефа, сопровождалось самой настоящей пылевой бурей.

Одна неудача у нас все же есть, пропал Анунакий – с лица шефа исчезла улыбка.

– Этого, рано или поздно, следовало ожидать – не очень-то удивился новости Аристарх Петрович.

Федор Карлович достал губную гармошку и наиграл веселую мелодию.

– Добрый старый инструмент все равно таскаешь с собой? – улыбнулся Аристарх, зная страсть шефа к своей старой губной гармошке.

– Незаменимая вещь! – Федор Карлович показал на наручный браслет, где на микро экране уже всплыло знакомое лицо Захара Борисовича Зверева.

– Слушаю Вас, Федор Карлович! – начальник Отела технического обеспечения Директории, судя по всему, был поднят прямо с постели.

– Срочно заблокируйте все входы в Минск пятой Земли – распорядился шеф.

– Прошу уточнить, для кого? – спросил Захар Борисович.

– Для всех, кроме сотрудников моего Отдела, любовницы Директора и ее правнучки – не совсем тактично уточнил шеф. – Пятый Минск, по полной программе? – позволил себе удивиться Зверев. Так как, «по полной», предполагал невероятно большой объем работы, которая могла растянуться на долгие годы.

– Нет, «Минск зет сорок семь, сорок восемь и дельта тридцать три». Этого будет вполне достаточно – за шефа ответил Махлюк.

– Принято! – ответил Захар Борисович.

«Сволочи!» – выругался Ипполит Пантелеевич, так как, уходя, он заметил огромный смерч, который вонзился в скалу, внутри которой была пещера. Вернувшись назад, он и застал всю компанию в сборе. Притаившись в расщелине в виде сверхтонкого облака, он подслушал разговор уцелевших оппонентов и их спасителей. И теперь Шива лихорадочно соображал, что ему делать? Так хорошо начавшийся день, завершился с нулевым и даже с отрицательным результатом. Легкого пути в Минск теперь не будет, это Ипполит понимал абсолютно.

«Надо проведать Анунакия!» – одна неплохая новость все же была.

Глава 3. Анунакий

«Далеко собрался, Анунакий Семенович?» – на пороге кельи горного монастыря сначала мелькнула, а затем и проявилась фигура Двуязыкого Шивы.

Анунакий машинально вздрогнул, как он всегда вздрагивал при появлении этого персонажа.

– Я на Вас больше не работаю, Ипполит Пантелеевич – Анунакий кинул на стол медальон на шелковом шнурке.

– Отчего так? – Ипполит даже не притронулся к брелоку, предполагая, что там, кроме типовой подписки бывшего сотрудника синоптической службы Директории, собраны все документы о вербовке Анунакия Семеновича сотрудниками Отдела безопасности.

– Хочу домой! Устал я от ваших передряг – Анунакий Семенович укладывал в дорожную сумку все свои вещи, нажитые изнурительной работой в этом мире.

– А как же наш Контракт? – Шива пошарил в кармане, пытаясь нащупать калейдоскоп.

– Климатический процессор вы профукали, так как же Вы собираетесь закрывать наш Контракт? Исчез предмет договора, исчезли и все обязательства. Разве не так, Ипполит Пантелеевич? – вопросом на вопрос ответил Анунакий.

«Куда же подевался калейдоскоп?» – Ипполит лихорадочно ощупывал одежду.

– Что, крепко вляпались, Ипполит Пантелеевич? – улыбнулся Анунакий, застегивая «молнию» на своей сумке.

– Дерзишь, Анунакий, вырос змееныш! – Шива вывернул все карманы, так и не найдя калейдоскопа.

– В память о нашей дружбе я могу дать возможность Вам уйти, Ипполит Пантелеевич, но если Вы настаиваете, я мигну сотрудникам Отдела безопасности – Анунакий поставил на стол фонарик.

– Откуда у тебя эта штучка? – Шива невольно потянулся к фонарику.

– Так как? – Анунакий прикрыл его своей рукой.

– Я ухожу, но только помоги попасть мне в Минск зет сорок семь – Ипполит резко поменял тональность, изображая из себя жертву.

– В зет сорок семь! А не боишься? – в лице Анунакия вновь появилось уважение к бывшему партнеру.

– Кого? Подольского и его друзей? Или рыжих кентавров с очкастыми драконами? – рассмеялся Двуязыкий Шива.

– Всех их вместе взятых, плюс две амазонки, к тому же не известно, как поведет себя прижатый к стенке Рокотан – позволил рассмеяться себе и Анунакий.

Двуязыкий Шива вспомнил, что карлик Рокотан был пойман и временно обезврежен, обе амазонки живы и почти здоровы. От этого у него испортилось настроение.

– Ну что, не передумал? – Анунакий вновь поднял свою сумку и потянулся за плащом. Плащик был не простой, такие имели только специальные агенты Отдела безопасности. Такой плащик за секунду мог запросто превратиться в парашют или даже в дельтаплан.

– Не передумал! – ответил Шива с каменным лицом.

– Айз Бана помнишь? – Анунакий вновь поставил на пол сумку, прикурил сигарету и вытянул ноги в своем кресле, стоящем в прихожей.

– Маэстро жив? – удивился Ипполит.

– Не знаю, и боюсь, что этого уже никто не знает – Анунакий выпустил красивое колечко дыма.

– Но если он жив, то мой визит убьет его! – Шива барабанил пальцами по журнальному столику.

– Смотри сам, старик если и жив, то давно уже на грани. Может быть, он тебе еще, и благодарен будет – Анунакий впервые позволил себе заглянуть в глаза Двуязыкому. Но ничего кроме вековой усталости он там не обнаружил.

– А Футляр? – вспомнил о главном артефакте Шива.

– Футляр я тебе дам, но коды раздобудешь сам – Анунакий на всякий случай, забрал обратно свой брелок и затушил сигарету.

– Футляр у тебя? Давно? – у Ипполита Пантелеевича заблестели глаза.

– Ты не поверишь! Все годы он служил мне в качестве походной кровати – Анунакий сдернул толстое пуховое одеяло, которое прикрывало хрустальный сундучок размером в полный человеческий рост, служивший древним людям еще в те далекие времена, когда они не умели раскладывать на атомы и собирать обратно свои грешные тела.

– А может и коды есть? – Шива никак не мог поверить в то, что у владельца Футляра нет никаких выходов на антикваров, которые знали и хранили древние коды.

– В «Тегеран лямбда сто один», сумеешь попасть? – Анунакий решил уже поскорее отделаться от навязчивого гостя.

– Как два пальца! – ухмыльнулся Шива.

– Тогда запоминай! Лавка старьевщика у входа на городской рынок, заходишь в нее ровно в полдень и сообщаешь пароль: «Скорблю по павшим в Вавилоне». Если останешься жив, то называй «Минск зет сорок семь» и на следующий день, также, ровно в полдень, получишь коды.

– Что значит, если останусь жив? Я же называю пароль! – удивился Ипполит Пантелеевич.

– Я же сказал, ровно в полдень, по их времени. Сверяйся по солнечным часам, придешь раньше или опоздаешь – точно погибнешь! – пояснил Анунакий.

– Спасибо, брат! – Шива потянулся к футляру.

– Я тебе не брат! – Анунакий уклонился от рукопожатия и скрылся в дверном проеме.

«Еще на коленях приползешь, а вот захочу ли я тебя тогда услышать?» – криво усмехнулся Ипполит Пантелеевич вслед уходящему Анунакию…

«Это мы еще посмотрим, кто кого!» – послал Шиве импульс Анунакий, доставая из сумки странный калейдоскоп с двумя спаренными трубками.

Нырнув в ближайший параллельный мир, где Солнце уже клонилось к горизонту, он вытянул свое тело на теплом еще песке.

«Шива остался в одиночестве, это плюс! Рокотан, наверняка, будет искать союзников в Дендрарии, это минус. Но кентавру с драконом сюда никак не попасть – с этими мыслями Анунакий проваливался в сон, боясь наваждения, которое преследовало его всякий раз, когда он пересекал границы миров.

* * *

В самом нижнем ярусе тронного зала Верховного жреца Камертона горела одна единственная лампада. В темном, и почти не освещаемом углу, на пуке старой и вонючей соломы корчился его далекий пращур, красный колдун с родовым именем, Анунакий.

– Почему ты не бежишь, колдун? Ведь все в твоих руках? – в который раз вопрошал Камертон.

– Ведь ты в курсе дела, жрец! К чему ты ведешь эти пустые разговоры? – красный Анунакий был сильным колдуном, но в глаза Камертону старался лишний раз не смотреть.

– Твои опыты над людьми за гранью добра и зла, и поэтому про тебя никто и никогда больше не услышит – жрец в очередной раз умышленно больно уколол колдуна, так как для того бегство и полное забвение означало духовную смерть.

– Вот именно! За гранью добра и зла! Это еще оценить надо! Но вижу здесь это сделать некому – огрызнулся колдун.

– Вот тут ты прав! Император вчера распорядился удалить тебя на «Марс ипсилон пятьсот» – Камертон похлопал по свитку с семью печатями указательным пальцем правой руки, на котором сиял перстень с невероятно огромным охералком.

«Только не это! С ипсилон пятьсот три не вернулась ни одна живая душа!» – вторую часть Анунакий домысливать не стал, подождав пока не захлопнется за Камертоном тяжелая, окованная красным золотом, потайная дверь.

Когда вдали затихли шаги Верховного жреца, и с сознания сползла липкая паутина, наведенная Камертоном, Анунакий позволил себе поразмышлять. Даже оставаясь наедине с собой, он не хотел признавать, что его личное вторжение в Лабораторию стали называть провалом Эксперимента.

«За гранью добра и Зла! Надо же, что придумали! Еще никому в мире не удавалось выпестовать сбалансированные типы. А чем мои хуже?» – колдун сплюнул на грязный пол.

«Надо бежать на пятую Землю, там точно никто и никого искать не будет!» – Анунакий в очередной раз просчитал возможные ответные действия со стороны Императора и в очередной раз остался доволен. Тогда он засунул руку под пук соломы и достал оттуда дудку своего деда, тоже красного колдуна и с тем же, родовым именем, Анунакий. Убедившись, что его окружает полная и звенящая в ушах тишина, он заиграл.

В подвале его большого дома проснулся человек. Дивная музыка разбудила спящее до поры до времени сознание. Колдун играл, а человек внимал, чем дольше он играл, тем больше понимал человек. Вскоре тот знал все, то есть все, для того чтобы прийти к Анунакию на помощь…

Как всегда, на этом месте, наваждение стало отпускать мозг Анунакия, и он приподнялся с быстро остывающего песка.

Анунакий Семенович знал, что жрец Камертон прибег тогда к услугам черного колдуна Дукла Пригибиса, который со всем почтением к правящей династии, предал и проклял своего коллегу и даже друга, красного колдуна Анунакия. А проклял он его вплоть до седьмого колена.

Анунакий Семенович был последним, седьмым, кого это проклятие давно канувшей в лету империи, касалось самым непосредственным образом. А «канувшей в лету» означало, что отыскать ее следы теперь было совершенно невозможно, никакие самые современные людские калейдоскопы были не в состоянии сгенерировать и те самые параллельные миры, с которыми некогда соприкасалась империя. Существовали, правда, еще запрещенные миры, но только одна мысль о них причиняла любому живому существу немыслимые страдания. Вот и сейчас, только помянув их самым краешком мысли, Анунакий схватился за сердце и стал хватать воздух, как выброшенная на берег рыба.

Глава 4. Рокотаныч

– Ну, ты и фрукт, Рокотаныч! – Гурский вытирал со щек выступившие от смеха слезы.

– А ты думал! – «Рокотаныч» маханул домашней наливочки и самодовольно сложил ручки на еле заметном брюшке.

– А что ты потом сделал с этой драконихой? – Фас Тарпан наколол вилкой кусок ветчины и приготовился закусить очередную порцию алкоголя.

Карлик приподнялся и с самым серьезным видом, что-то прошептал ему на ушко.

Через мгновение, кентавр заржал как самая настоящая лошадь, вылив половину стакана себе на колени.

– Где больше двух, говорят вслух! – сухо заметила Регина Баяновна.

Рокотан не поленился и склонился над изящным ушком амазонки. На лице Регины Баяновны застыло изумление, а щеки ее слегка порозовели.

«Пошляк!» – процедила Сара Александровна, и я вспомнил, что почти все сотрудники Отдела безопасности запросто читали по губам.

Вечеринка во дворе Гурского проходила мирно, без эксцессов. Пленный карлик вел себя вполне миролюбиво, мало того, вскоре он стал центром всеобщего внимания, так как знал множество анекдотов, а также милых и не очень, но всегда забавных историй. А я почувствовал в нем исключительно эрудированное существо.

Один лишь американец был хмур и невесел. Не выпуская из рук своего лука, он лениво потягивал виски и закусывал его зелеными маслинами.

– Раз ты выпиваешь, Робин Гуд, значит, и нутро у тебя осталось нашенское, человеческое! Это только с виду ты такой шершавый и деревянный! – хотел было пошутить Марат Казимирович, но сразу, же осекся, встретившись с недобрым взглядом бывшего цээрушника.

– А хочешь Робин, я сниму про тебя и Кита полнометражный мультфильм? У меня уже есть пару неплохих идеек, на сериал потянут! – решил подержать американца Гурский.

– Злые вы! – Робин не без труда соскочил с лавки, и, забрав с собой бутылку виски, ушел в дальний угол участка тосковать в одиночестве.

– Надеюсь, мой Коля не такой! – проводила взглядом устало ковыляющее бревно соседка, Елена Петрич.

– Что ты! Он совсем другой! – поспешил заверить ее Сергей Васильевич.

– Драган Янович, а почему ты не очень-то ладишь с Домиником Фомичем? – Пинько решил перевести разговор в иное русло, так как эти двое периодически пытались уколоть друг друга.

– Понимаешь, Казимирович, мы как первые земляне, всегда будем рассчитывать на более полное к себе уважение – несмотря на сумерки, дракон так и не снял своих очков.

– Не первые, а вторые – поправил его Рокотан.

– Хорошо, пускай вторые – согласился с ним Драхен Рух.

– Зато мы были сильнее вас! – вставил кентавр, допив, наконец, свою водку.

– Давайте, я вам расскажу, а то сейчас все снова закончится потасовкой – карлик послал условный знак Гурскому, чтобы тот наполнил ему стакан. К этому времени, Марат Казимирович освободил Рокотану запястья, закрепив тому на правой ноге короткую цепь, второй конец которой был в руках у Сары Александровны.

– Валяй! – согласился Драган Янович.

– Я был смотрителем камня, то есть смотрящим за климатом на всей Земле. И управлял процессами согласно Инструкции – Рокотан небрежно кивнул в сторону замурованного в фундамент дома фрагмента климатического процессора.

– А климат был очень неоднородным, нам приходилось одну часть года проводить в одних широтах, а на зиму, мы перебиралась в более теплые края – не сдержался и вставил Драхен Рух.

«Летят перелетные птицы!» – проворчал Доминик Фомич, подгребая к себе тарелку с зеленым салатом.

– Однажды я нарушил Инструкцию, создав в этих краях отличный климат: двадцать семь градусов по Цельсию круглый год, влажность, семьдесят пять процентов! – карлик обвел взглядом двор Гурского и я понял, что когда-то территория Минска была сущим раем на всей Земле.

– Да, Северин Альгердович! Напротив театра музыкальной комедии был водопад с хрустально чистой водой, вместо тополей тут росли апельсины, а на месте администрации Московского района, вплоть до второго Землемерного переулка, простиралась манговая роща – облизнулся Фас Тарпан.

– А что было здесь? – Гурский махнул в сторону соседнего участка, заросшего лопухом.

– Ананасы! Вдоль Железнодорожной улицы, до самого вокзала, сплошные ананасы – после небольшой паузы, ответил кентавр.

– Вот именно! Прилетаем мы однажды с юга, а тут уже пасутся эти! – Драган Янович кивнул на Доминика Фомича. А в слово «эти» он вложил максимум презрения.

– Не пасутся, а охотятся! Если бы мы просто паслись, то вы бы нас попросту сожрали – неожиданно вежливо и деликатно поправил его Фас Тарпан.

– А что было потом? – спросил заинтригованный Раскаталин.

– А то вы не знаете! – удивленно воскликнул Драхен Рух и вопросительно посмотрел на Рокотана, который был главным рассказчиком.

– А потом пришли вы, люди, и вытеснили этих несчастных с их плоскогорья – Рокотан кивнул в сторону РОВД Московского района, словно вокруг нас до сих пор сохранились древние ландшафты.

– Наверное, у нас были какие-то аргументы – предположил Сергей Васильевич, пытаясь оправдать агрессию наших предков.

– Прорва голодного народа, вот и весь ваш аргумент! – карлик решительно пресек попытку Доминика Фомича сказать что-то более гадкое в наш адрес.

– Наверное, в те далекие времена, у нас был могучий вождь, ответственный за судьбы нашего племени – предположил Гурский, подливая Рокотану домашней вишневой наливки.

– Вас, как стадо баранов, загнал сюда один человек, который мне определенно кого-то напоминает – Драган Янович слегка захмелел и силился сейчас что-то припомнить.

– Можно я пойду спать? – соседка Елена уже давно потеряла нить сегодняшнего застолья.

– Конечно, иди домой, Лена! – Гурский помог подняться из-за стола несчастной женщине.

– А вы? А вы разве не люди? – изумился Раскаталин, разглядывая мирно сидящих с нами за одним столом вполне человекообразных собеседников.

– Мы??? – Драхен Рух снял свои очки, и я чуть не упал было со стула, встретившись с взглядом его необычных зрачков.

– Я имел в виду, голова, руки, ноги и все такое – Раскаталин кивнул в сторону дальнего конца участка, где в тени старого вяза, предавался меланхолии Робин Гуд.

«ГМО!» – я вспомнил первое пришествие Рокота на, когда он и поведал нам о причине видовых изменений этих существ.

– Это была шутка, Подольский! А зло сотворил с ними злой колдун, пришедший с Марса – Рокотан кивнул на небо, где уже была хорошо различима красная планета.

«Бред сивого кентавра» – пробормотала про себя амазонка.

– Точно! Полностью с Вами согласна, Регина Баяновна – поддержала ее Сара Александровна.

– А с тобой он не сотворил зла? – пристально посмотрел на шутника Марат Казимирович, не обращая внимания на реплики обитателей первой Земли.

– Не успел, разве что поубавил во мне роста – в голосе карлика послышались ностальгические нотки.

«Вспомнил!» – хлопнул себя по лбу Драхен Рух. Хлопнул так сильно, что со лба слетели солнцезащитные очки, опять явившие миру, его странные зрачки.

– Что ты можешь вспомнить, старый пень? – решил подколоть его Фас Тарпан.

– Вспомнил! Того колдуна с Марса звали Анунакий! – дракон снова хлопнул себя по лбу, но на этот раз, он сделал это более осторожно.

– А ведь ты прав, дружище! И того, кто впервые привел на это плоскогорье людей, тоже звали Анунакий – карлик Рокотан впервые уважительно посмотрел на дракона.

– А давайте лучше выпьем! Выпьем за дружбу! – предложил Сергей Васильевич, откровенно побаиваясь продолжения этого разговора.

– Наливай! – карлик протянул ему свой стакан.

«За дружбу» – этот тост оказался очень удачным и мы не раз его повторяли. Своим гостеприимством мы от души, искренне подчеркивали, что мы далеко не те люди, которые так жестоко обошлись с предками наших новых друзей.

– Потанцуем? – в дверном проеме появился Гурский с мощной акустической системой.

– Не поздновато? – Сара с сомнением посмотрела на давно погасший свет в окнах многоэтажных домов, что на проспекте Дзержинского.

– Ерунда! – Фас Тарпан зашнуровал кроссовки на своих протезах и помог подняться из-за стола Регине Баяновне.

– Танцуют все! – Рокотан первым пустился вплясь…

– Удалась вечеринка! – счастливый Гурский прислонился к забору, с восхищением созерцая танец амазонки, от которой не отставала и Сара Александровна, азартно, с огоньком, подергивая в такт музыки красивыми бедрами, размахивая при этом метровым фрагментом стальной цепочки.

– А где Рокотан? – насторожился Пинько, и в его руке застыла зажигалка.

– Мне кажется, что последние пять минут я его уже нигде не видел – взглянул на свои новенькие «командирские» часы Драхен Рух, которые в порыве межвидовой дружбы подарил ему час назад Марат Казимирович.

– Наверное, отпросился в туалет – обрадовался было, Сергей Васильевич, но мне пришлось всех решительно огорчить, указав на еле стоящего на ногах американца, который пускал стрелу за стрелой в сторону РОВД, куда, очевидно и бежал сейчас карлик.

Мы кинулись в погоню, и удача была уже близка, но когда мы почти настигли беглеца, он ловко спрятался за спинами патрульного наряда, нагло заявив, указывая на Гурского: «Это хозяин того самого дома, в котором шумят по ночам». А музыка, действительно, гремела на всю округу.

Марат Казимирович вполне разрулил бы эту ситуацию, тем более, что Рокотана за шиворот уже держала самая настоящая и очень колоритная амазонка, с которой не сводили восторженных взглядов молодые милиционеры. Но тут, совершенно неожиданно и не к месту, на выручку карлику прилетела стрела, выпущенная из староанглийского лука Робина Гуда, выбившая стекло в патрульной машине.

«Хулиганы!» – не растерялся Рокотан и, воспользовавшись возникшей сумятицей, растворился в ночном пространстве.

Глава 5. Зацепка

– Исчез Анунакий Семенович! – получили мы свежее сообщение от Федора Карловича.

– Бежал Рокотан! – наша новость была не хуже.

Через два часа во дворе дома Гурского появился сам шеф, а вместе с ним, и Аристарх Петрович с Махлюком.

– Где Моника? – поинтересовалась Регина Баяновна.

– Моника с Николь ушли в сторону нейтральной полосы – равнодушно ответил шеф.

– Вы что, отпустили их двоих в Дендрарий? – удивилась Регина.

– В последнее время нас стала беспокоить наша граница – поспешил разъяснить замысел шефа Степан Павлович.

– Хотелось бы мне знать, где и когда появится Анунакий! И главное, что у него на уме – Федор Карлович взял у Гурского рулетку и сделал несколько замеров фундамента дома, а также расстояний от дома до калитки и от дома до забора, отделяющего участок от Грушевской улицы.

«Незачем рвать на себе волосы, я здесь!» – раздался знакомый голос и из-за куста сирени, росшего возле ворот, вышел Анунакий Семенович, собственной персоной.

А я посмотрел на верхушку тополя, где сидел в секретном дозоре Робин Гуд и разводил своими сучковатыми руками, словно говоря: «а я ничего не видел».

– И чего же ты хочешь, Анунакий? – повторил вторую часть своего вопроса Федор Карлович.

– Забрать камень и убить Аристарха. А еще я почти два дня ничего не ел – рассмеялся своей шутке Анунакий, не сводя глаз с дракона, который уже протирал свои очки, подаренной ему Раскаталиным специальной тряпочкой.

– Шутка! Мне нужно совершить хороший поступок – снова рассмеялся Анунакий, почувствовав присутствие за своей спиной Регины Баяновны и руку Аристарха на своем плече.

– Ну, пойдем, пожуем, шутник! – Гурский указал на террасу, где со вчерашней ночи, стоял еще не до конца убранный стол.

– Так зачем тебе камень? – Пинько дал для начала незваному гостю слегка перекусить и выпить.

– Страховка моей личной безопасности! – Анунакий взглядом попросил выйти из-за спины Фас Тарпана, который не давал ему расслабиться.

– Личной выгоды в этом нет? – Федор Карлович дал команду кентавру оставаться пока на своем месте.

– Мне ваши процессоры до лампочки, я лишь хочу вернуться домой, но для этого мне нужны гарантии – Анунакий стрельнул у Аристарха сигаретку.

– Кому ты хочешь предъявить эти гарантии? – Махлюк встал, на всякий случай, справа от гостя.

– Потомку одного черного колдуна – Анунакий попросил еще одну сигарету.

– Петрович, это по твоей части! Что это за колдун? – шеф перевел взгляд на Аристарха.

– Колдун действительно черный? – спросил Аристарх.

– Чернее не бывает! – ухмыльнулся Анунакий.

– Дукла Пригибис! Но это же, марсианин! – Петрович неплохо разбирался в легендах и мифах, собираемых во всех пяти земных мирах. Этот персонаж был особенно широко известен на второй Земле, падкой на всякую мистику.

– А откуда ты сам, Анунакий? – подошел к столу Драхен Рух и, сняв очки, смело заглянул тому в глаза.

«Бесполезно!» – Анунакий поморщился от взгляда дракона и только. Он знал, что обмануть дракона, как и кентавра, ему было не под силу. Эти существа возникли задолго до того, как его легендарный предок экспериментировал с ДНК. И магии они не поддавались.

– С одиннадцатого, последнего Марса – нехотя выдавил он из себя.

– Я почему-то так и думал – шеф переглянулся со Степаном, косо взглянув на амазонку.

– Что Вы этим хотите сказать, Федор Карлович? – Регина Баяновна – незаметно вышла из тени.

– Не я, пусть тебе обо всем расскажет Аристарх. Он у нас главный сказочник – Федор Карлович присел, наконец, за стол и попросил у Гурского минералки.

– Если верить Отолю Пургуну, моему коллеге со второй Земли, то первых амазонок послал по следу красного Анунакия сам Верховный жрец Камертон. Но те, как это часто бывало, заблудились в мирах, осев на первой Земле и оказав помощь местному Правителю в истреблении каких-то пришлых и агрессивных извращенцев – Аристарх Петрович был сегодня не в настроении, и изложил историю сухо, почти канцелярским языком.

– Отоль Пургун? Я бы не стал слепо доверять этому источнику – проворчал Махлюк.

– Сказки! – Регина Баяновна была абсолютно не готова принять эту историю. Слишком уж амазонка прикипела к этой «первой» Земле, точно так же, как и ее заплутавшие предки.

– Аристарх, а вторая Земля, это реально? – я уже не первый раз слышал об этом удивительном мире.

– Конечно! Но она кишит всякими лешими, упырями и прочей живностью, от которой сторонится немногочисленное людское племя – зевнул Петрович.

– А номера «три» и «четыре»? – Раскаталин уже взял в руки карандаш.

– Эти рождены фантазиями ваших религиозных деятелей – нехотя ответил Аристарх.

– Ад и рай? – испугался Сергей Васильевич.

– Полноте вам Сергей Васильевич, это же классификация самого Аристарха Петровича, причем, даже не утвержденная Директорией. Так ведь, Федор Карлович? – вмешался Анунакий.

– Давно лежит на подписи у Головко – вставила Регина Баяновна, видевшая этот отложенный документ на столе у Директора.

– А что ты там говорил о хорошем поступке? – Гурский вспомнил вдруг о втором желании Анунакия.

– Андрей Дмитриевич, я Вас умоляю! Неужели Вы считаете, что я пойду по следам одного из Ваших мультяшных героев, перебившего половину галактики – Анунакий уже сожалел, что ранее сболтнул лишнего.

– И все-таки! – прервал его Федор Карлович, уловивший тут некую зацепку.

– Хороший поступок, вполне вероятно, позволит мне снять с себя родовое проклятие – проворчал Анунакий, не привыкший к вторжениям в свою личную жизнь.

– Про камень забудь, а вот с хорошим поступком мы тебе постараемся помочь – Марат Казимирович долго молчал, но к этому времени, очевидно, уже кое-то придумал.

– Что Вы можете предложить мне, Анунакию? – потомок красного колдуна с высокомерием обвел всех присутствующих недоуменным взглядом.

– Ты давай, колись! А за нами не заржавеет! – Пинько как будто и не заметил этой шпильки. Профессионал!

Анунакий посмотрел на Федора Карловича и, прочитав на его лице утвердительный ответ, заговорил…

* * *

В это было трудно поверить, но скорее всего, Анунакий, чей далекий предок приволок на Землю группу агрессивных людей, если и наврал нам, то самую малость.

– Хочешь сказать, что Устин Рокотанович нам не по зубам? – Махлюк, получивший от шефа задание на разработку этого деятеля, явно пребывал в растерянности, совсем не характерной для заместителя начальника Отдела безопасности. Случалось, что хандрил сам шеф, но Степан – никогда.

– Это древнейшее порождение, и действительно оно восходит своими корнями к грибковой форме жизни – пожал плечами Анунакий.

– Так может быть, мы его того? – неожиданно оживился Гурский.

– Чего, того? – удивился Раскаталин.

– Пристроим в Дендрарий! – у Андрея загорелись глаза.

– А что он там забыл? – я пока не улавливал его мысли.

– Власть! – заявил Гурский.

– Но для этого, как минимум, надо освободить престол Ника Первого – почесал затылок Казимирович, переглянувшись с Федором Карловичем.

– Я думаю, что это вполне рабочая версия и ее необходимо отработать – Сергей Васильевич уже делал в блокноте кое-какие пометки.

– Флаг вам в руки – равнодушно отреагировал Анунакий.

С Шептуном все оказалось еще хуже. Остановить его грубой силой было практически не возможно. Конечно, где-то был надежно спрятан его источник жизни, хрупкая иголка в яичке, так сказать. Но Анунакий даже если бы и знал о нем, то промолчал бы.

«Профессиональная этика» – пояснил он, и мы были вынуждены молча проглотить эту пилюлю.

– Ну, я пошел? – по нашему затянувшемуся молчанию Анунакий понял, что он нам больше не нужен.

– Ступай, Анунакий – Федор Карлович даже не приподнялся с лавки, чтобы проводить того со двора, протянув Аристарху брелок с подпиской о сотрудничестве Анунакия Семеновича с Отделом безопасности.

– Куда ты сейчас? – спросил его Аристарх, передавая брелок.

– Сам не знаю, в мире много дорог – усмехнулся Анунакий, доставая из-за пояса спаренный калейдоскоп.

– Ты бы лучше сдал эту игрушку – Махлюк машинально протянул руку к прибору.

– Вот уж дудки! – Анунакий быстро приложил окуляры к глазам и не успели мы к нему подойти, как он растворился в пространстве.

– Ты забыл свой плащ, Анунанкий! – Раскаталин подхватился было бросить плащ вслед исчезнувшему потомку красного колдуна.

– Возьми его себе – Казимирович передал плащ Гурскому.

«Великоват будет» – на глаз прикинул Андрей и, повесив его в прихожей, вернулся на кухню, где мы обсуждали полученную от Анунакия информацию.

– Зато мы знаем, что в экстренном случае можем испортить процессор! – вспомнил Гурский одну немаловажную деталь.

– Ты, наверное, забыл Андрей, что климатический процессор можно запросто заглушить, залив в его полости расплав какого-то охералка – Раскаталин был мрачнее тучи.

– Отлично! В районе Шабанов есть очистительные поля, где миллионы лет хранится фрагмент этого удивительного материала – поспешил напомнить нам Федор Карлович.

– А Вы не забыли, дражайший Федор Карлович, что этот чертов охералк невозможно расплавить в земных условиях? – я, как и мои друзья, после исповеди Анунакия, которую мы поспешили зачесть ему как хороший поступок, пребывал в устойчиво стрессовом состоянии.

– Вы были не внимательны, Северин Альгердович! Его не обязательно плавить. Охералк поддается и другим видам воздействия – Степан Павлович во время беседы все время что-то записывал. Очевидно, что я нечто важное и упустил.

– Какие воздействия? – Регина Баяновна также пропустила мимо ушей этот немаловажный момент.

– Заговоры, песнопения, в общем случае, вибрации – пояснил Махлюк, не отрывая взгляда от своих записей.

– Понятно… – Андрей Дмитриевич подмигнул Робину Гуду, который решил на время оставить свой боевой пост. Все-таки физиология у него была вполне человеческая. Это не раз отмечали и Сара Александровна с Региной Баяновной, делая в саду свою гимнастику.

Глава 6. Айз Бани

Старому Ашбану стало плохо, и он присел на ступеньки. «Неужели это конец? Нет, надо обязательно дотянуть, ведь я обещал им показать настоящие Шабаны»! Тем более, что сегодня утром он получил Метку – старый бомж с болью в ногах и тоской в душе, посмотрел вверх, где светлым пятном маячил выход станции метро «Могилевская».

«Интересно, сколько ему лет?» – второй бомж, которого самые близкие друзья звали Викинг, пытался припомнить облик своего товарища лет эдак двадцать пять назад, когда они вместе с Принцессой прибились к этому чудаку.

Ашбан, был их бесспорным лидером и насколько только Викинг смог расшевелить свою память, тот всегда выглядел седым и опрятным старичком. Принцесса утверждала, что от Ашбана почти не пахло ничем дурным, а ведь мылся он также редко, как и они. Принцессой, бывшую балерину театра оперы и балета, Веронику Збрачкову, Викинг назвал после прочтения заметки о том, что европейские принцессы в средние века мылись один, от силы, два раза в жизни. Это утешало и вдохновляло. А его, бывшего научного сотрудника института Истории АН РБ, Константина Антоновича Шкурко, Викингом прозвал сам Ашбан, после того, как проникся историей Костика. История была банальна для романтичных мужчин, вступивших на путь «честного» предпринимательства в конце двадцатого века. Все свои сбережения, включая квартиру, приличный автомобиль и гараж в центре Минска, Константин вложил в частый фонд под названием «Из варяг в греки».

«Костя, дождись государственной программы!» – пытались его остановить более осторожные коллеги по работе. Но тщетно! Костя хотел действовать немедленно, а подвернувший под руку ушлый грек, оказавшийся впоследствии гражданином государства Израиль и бывшим жителем города Батуми, ловко втянул Костю Шкурко в авантюру…

– Ашбанчик, милый ты наш старикашка, держись, не умирай! – Принцесса достала из кармана грязный носовой платок и промокнула на лбу старика несколько крупных капель пота.

– Спасибо, Вероника! – Ашбан впервые, за долгие годы, назвал ее по имени.

– На выходе стоит тачка с мусором, сейчас опорожним ее и покатим старика! – спешил вниз обрадованный Викинг, так как Ашбан взял с них крепкое слово, что они обязательно дотащат его до аэрационных прудов, что располагались за микрорайоном Шабаны, который изначально существовал за МКАД. Путь был не близкий, а о посадке в маршрутку нечего было и думать.

«Сегодня полная луна, только бы успеть!» – про себя подумал Ашбан, оглядываясь по сторонам. Тачка, ведомая его верными друзьями, поскрипывая и попискивая, мерно катилась среди многочисленных и необозримых складов промзоны.

«Странная у старика просьба, что он задумал на этот раз?» – Викинг вслух никогда не задавал Ашбану подобных вопросов. Они всегда поражались его чудовищной интуиции. Ашбан мог резко сорвать их с железнодорожного вокзала, где они периодически поправляли материальное положение своей маленькой общины и переместиться, например, к стадиону «Динамо». Характерно, что выручка вырастала лавинообразно. А однажды, он их сорвал с хлебного бы, казалось места у Красного костела, и увез в Логойск, на фестиваль байкеров, где они два дня жили как у Христа за пазухой. Недавно, он поймал попутку, на которой они заехали в какую-то глухомань, где уже вторые сутки валялся перевернутый грузовик, полный всякого «секонд-хэнда».

«Поля аэрации? Не вопрос!» – Принцесса уже отчетливо улавливала запахи, так хорошо знакомые жителям Заводского района, исходившие от этих самых полей.

– Во всяком случае, мы будем чувствовать себя здесь вполне аутентично! – рассмеялся Викинг, пока не понимая до конца замысла Ашбана.

Ближе к вечеру, они вышли на объект, и нашли вполне уютное местечко на берегу одного из водоемов, напротив аварийного сброса воды в речку. Вскоре запылал костер, уносивший высоко в ночное небо веселые искорки. Ашбан выбрал место с учетом розы ветров и запахи практически не досаждали туристам, тем более, что Принцесса пять лет назад и вовсе потеряла дар обоняния.

«Хорошо сидим!» – Викинг полез в рюкзак и достал бутылку недорогого портвейна.

«Совсем как в студенческие годы?» – подмигнул ему немного пришедший в себя Ашбан.

«Точно!» – Викинг вспомнил группу будущих археологов и самые первые их вылазки на природу. Девочки застенчиво потягивали копеечное сухое вино, а парни брали с собой напитки покрепче, типа этого пойла, которое он держал сейчас в руке.

Принцесса деликатно покашляла, протягивая ему смятый и разовый некогда стаканчик.

– А хотите посмотреть, как раньше выглядело это место? – Ашбан украдкой посмотрел на небо, где уже появилась Луна, которая обещала сегодня быть полной.

Викинг, будучи в прошлом историком, силился припомнить, что же могло здесь когда-то быть, но кроме одноименной деревеньки, ничего на ум не приходило.

– Шабаны? – прохрипел после выпитого стакана Викинг.

– Почти, но еще тысячу лет назад это место носило название Ашбаны – Ашбан мягко отстранил руку Викинга, протянувшего ему пластиковый стаканчик.

– Так вот оно в чем дело, транслитерация! Потянуло тебя, старичок, к родным пенатам? – улыбнулась беззубым ртом принцесса. Одинокая золотая коронка отражала причудливые отблески языков пламени костра.

– Ашбан из Ашбанов? Вот это фокус! – замотал головой бывший ученый.

– Но и это не аутентичный топоним. Так, вульгарный экспромт одного шепелявого деятеля… Самое первое название нынешних Шабанов – Айз Бани. И место это сакральное, и не бывшее в годы седой старины населенным пунктом в современном смысле этого слова – старик, нахмурился, так как Луна опять нырнула за облака.

– Айз Бани? Так и ты, наверное, Айз Бан! – икнул Викинг, стоящий на пороге научного открытия, не понимающий толком смысла этого слова. Но чутье ученого, дремавшее в его душе последние четверть века, уже давало о себе знать.

– Смотрите сами! – Ашбан отобрал у Викинга вторую бутылку портвейна, чтобы у того в относительно трезвом сознании запечатлелось то, что рисовал на местности свет полной Луны.

«Охренеть можно!» – только и смогла вымолвить Принцесса, а у Викинга отвисла челюсть и опустились руки.

А было, отчего охренеть. На месте первичных отстойников появился мираж, подсвечиваемый волшебным лунным светом. На лесной поляне стояли четыре исполинских дуба, у подножия каждого из которых струился источник с хрустальной водой. Четыре ручейка впадали в небольшое озерко, где вода перемешивалась и вновь истекала четырьмя потоками. Четыре миниатюрные плотинки из серебристых камней, вновь образовывали по маленькому озерку, на берегах, которых стояли причудливые полупрозрачные сооружения.

– Это лед или хрусталь? – подал голос Викинг.

– Это охералк – прошептал Ашбан.

– Что??? – Принцесса в молодые годы, получая подарки от многочисленных поклонников, никогда не слышала такого драгоценного камня. А то, что это был драгоценный камень, она теперь ни капельки не сомневалась. От этого охералка так и веяло энергией, сулящей нечто непостижимое. Этот мираж находился от нее метрах в тридцати, но и на таком расстоянии у нее стало сносить крышу.

Домики из полупрозрачного охералка! К старику на миг вернулась молодость, а вместе с ней и грусть. Ашбан прожил невероятно долгую жизнь и вроде бы даже и подустал от ее зигзагов. Но когда, одной ногой, он встал на порог, время перестало существовать. Ему было все равно, миллион, тысячу или сто лет. Даже не смотря на то, что за миражем, родных и так милых его сердцу Айз Баней, скрывались отстойные сооружения Шабанов.

– Смотрите! – взялся за сердце Викинг, увидев среди дубов человека, и этим человеком вне всяких сомнений был Ашбан. Такой же седой, разве что походка была куда более энергична и глаза его странно мерцали в лунном свете светло-зелеными искорками.

Викинг перевел удивленный взгляд на старика, который также подтянулся и вполне соответствовал своему двойнику на волшебной поляне.

– А это еще кто? – из-за двухметрового в диаметре ствола одного из дубов появилась тень, которая выйдя на свет, обернулась то ли гигантской птицей, то ли самым настоящим драконом. Дракон пожал руку сияющему Ашбану, и взяв у того дубовый веник, проследовал в одно из строений. Чуть позже из-за второго дуба вышел карлик и также, пожав руку и получив веник, удалился во второй домик.

Викинг поискал глазами бутылку, и, встретив суровый взгляд старика, вновь обернулся к сказочной поляне. А на ней уже гарцевал златогривый кентавр, мирно болтающий с белокурой женщиной вполне человеческого облика. Сияющий Ашбан выдал и им по пакету с банными принадлежностями. Эта парочка тут же разошлась по своим домикам.

– Что они там делают? – воскликнула Принцесса, так как полупрозрачные стены скрывали таинство, происходящее внутри этих сказочных строений. А по мельканию теней можно было предположить все, что угодно.

– Сначала Вожди попадают в душевую, где очищают свои грешные души, и только после очищения души, они заходят в банное отделение, где совершают омовение – пояснил Ашбан.

– Кто они, эти Вожди? – икнула Принцесса.

– Хозяева мира! – накатила вдруг на Викинга странная идея.

Ашбан с удивлением поднял на него голову, и ничего не сказав, поворошил палкой в углях догорающего костра.

– Так это древние минчане? – воскликнула Принцесса, вновь переведя свой взгляд к хрустальному домику, из которого выскочил разгоряченный кентавр и с криком бросился в прозрачные воды озера. Вскоре и из других домиков вышли их временные обитатели. Фыркая и брызгаясь, они по-детски, стали радоваться жизни. Впрочем, каждый из них оставался у своего бережка, не пересекая невидимую черту.

– И минчане, и гости столицы – Викинг пытался вслушаться в их голоса, но шум стекающей в озеро воды заглушал обрывки фраз, которые доносились до их берега.

– Напиши реферат, Константин Антонович! – вспомнила Принцесса о прежней жизни своего товарища.

– А что? Вот возьму и напишу! – Викинг уже расправлял крылья, забывая более чем о двадцатилетнем пикирующем полете в бездну.

– Не надо, Костя! Попадешь в психушку! – Ашбан с тревогой посмотрел на небо, где Луна вновь спряталась за облаками, и мираж стал стремительно таять.

Старику хотелось удержать его как можно больше, но появившись через минут десять, мираж попытался было восстановиться, но очередное хмурое облако вновь «смыло» изображение, и перед их взором опять нарисовались отстойники.

– Почему ты не остался там, Ашбан? – душа Викинга еще пребывала в той сказке. Принцесса смяла и без того примятый стаканчик и в задумчивости бросила его на угли. Стаканчик еще более сморщился и испустил дух, добавив к местным, органическим ароматам, не органическую составляющую.

– Я, сам того не ведая, построил Айз Бани в священной роще, за что потом и поплатился – закашлялся Ашбан.

– Айз Бани разрушили, а тебя прокляли? – предположил Викинг, вспоминая отдельные моменты из мифологии разных народов. По этому предмету, молодой Костя Шкурко всегда имел железную пятерку.

– Как вы догадались, прокляли не только меня, но и это святое место – Ашбан окинул взглядом окрестности.

«Вот как бывает!» – теперь Викинг понял, почему поля аэрации возникли именно здесь, а не в Уручье, или например, в Курасовщине.

– Костя, мне страшно! – глядя на бывшего банщика, вокруг тела которого, возникло светло-зеленое свечение, Принцесса крепко прижалась к Викингу.

– Не надо, Вероника! Мне пора! – старик поднялся и сделал несколько шагов в сторону воды, которая по сравнению с той, хрустальной, которую они совсем недавно наблюдали на этом самом месте, выглядела омерзительно.

«Я уже иду, Маэстро!» – раздался рев в ночном небе. Спустя мгновение, его расчертила молния, ударившая в водную гладь. Викинг с Принцессой в страхе посмотрели на то место, где только что стоял Ашбан. Фигура старика сначала превратилась в световой столб, а затем, выродившись в некое подобие старославянской буквы «Ж», бесшумно исчезла из вида.

На месте удара молнии кипела вода, а чуть позже в самый центр кипения с неба упал то ли цилиндр, то ли параллелепипед. Но этого парочка уже не рассмотрела, так как оба рухнули наземь, потеряв сознание.

Глава 7. Свято место пусто не бывает

– Ты жива? – Викинг первым пришел в себя, плеснув Принцессе в лицо из бутылки.

– Не знаю! А где Ашбан? – бывшая балерина лежала, выгнув ноги в немыслимой позиции.

– Нет больше Ашбана! – Викинг чуть не плача кивнул в сторону водной глади, где недавно разыгралась непостижимая их разуму и скорее нечеловеческая трагедия.

– Что это? – округлились зрачки Принцессы, когда она заглянула ему через плечо.

В предрассветном тумане, около берега покачивался на ряби хрустальный ящик, в котором угадывалось некое плотное тело.

– Нет, Костя! Не надо! – Принцесса отчаянно заскользила по глине подошвами своих сильно изношенных туфель, стараясь оттащить Викинга как можно дальше от берега.

– Надо, Вероника, еще как надо! – в Викинге в очередной раз проснулся ученый, и он, пыхтя и кряхтя, сучковатой палкой стал подтягивать полупрозрачный ящик к берегу.

Минуту спустя над всей промзоной раздался истошный женский крик, который слышали и водители, выезжавшие ранним утром на кольцевую дорогу. Дрогнуло сердце и у Викинга, когда на него из-под хрустальной или ледяной крышки уставились два не мигающих глаза.

«Где Маэстро?» – он явно сумел по губам разобрать фразу, которую произнес незнакомец.

«Ушел» – пролепетал Викинг, не в силах оторвать взгляда от ярко зеленых глаз незнакомца.

«Открывай!» – получил он приказ, который ясно прозвучал в его голове. А чуть позже, возник и образ механизма с секретом, который Викинг без труда вскрыл.

– Твоя женщина? – спросил его, вылезший из ящика мужчина лет сорока в набедренной повязке, кивнув в сторону лежащей без сознания подруги.

– Это Принцесса – Викинг потихоньку начал приходить в себя, так как гость был настроен скорее нейтрально, чем враждебно.

– Вижу – мужчина подошел и положил руку на ее лоб. Прошептав несколько слов на незнакомом языке, мужчина присел у еле тлевшего костра. Принцесса ожила и уже без страха посмотрела в сторону новоявленного гостя.

– Минск, зет сорок семь? – кивнул мужчина в сторону просыпающегося города.

– Угу! – Викинг решил пока не спорить с пришельцем.

– Как Вас зовут? – кокетливо спросила мужчину принцесса.

– Двуязыкий Шива. Но для Вас, Ипполит Пантелеевич – гость подмигнул Принцессе.

– Меня зовут Вероника Григорьевна, а это Константин Антонович – в глазах Принцессы заплясали игривые огоньки и Викинг впервые за двадцать пять лет скитаний почему-то заревновал.

– Я все понял, не надо, Вероника! А то Ваш рыцарь съест меня с потрохами – Ипполит Пантелеевич натянул пониже свою набедренную повязку.

– Константин Антонович, а деньги у Вас есть? – неожиданно обратился к нему пришелец.

«Нет!» – хотел было сказать Викинг, но его руки вдруг сами непроизвольно потянулись к подкладке, где, как и учил Ашбан, хранился их скромный общак.

– Вот! – он против воли протянул Ипполиту Пантелеевичу две купюры по сто евро и кое-что из долларовой мелочи.

– Не густо! – гость поискал куда можно было бы засунуть деньги, так и оставил их в руке.

– Где у вас тут можно приодеться? – Ипполит с сомнением рассматривал близлежащие строения.

– Здесь негде, но у нас есть свой склад. Если конечно Вас устроит наш секонд-хэнд, Ипполит Пантелеевич – вставила Принцесса, которой было жаль их общих и нажитых честным трудом, денег.

– Одежда для четвероруких людей? – изумился пришелец.

– «Вторые руки», так называют не новую, подержанную одежду – пояснил Викинг, окончательно поняв, что гость не от мира сего.

– От сего я мира, Костя! Просто я вернулся туда, где давно не был! – поправил Ипполит, прочитав его последнюю мысль.

Через три часа, одетый с иголочки в секонд-хэнд Ипполит Пантелеевич вышел на «охоту».

– Куда? – спросил его таксист.

«В центр» – не сразу ответил Ипполит Пантелеевич, предварительно послюнив палец и подержав его какое-то время на ветру.

«Чудак!» – подумал таксист, выруливая на Могилевскую трассу.

Откуда мог знать простой минский таксист, что именно таким, дедовским способом, Двуязыкий Шива ловил нужное ему направление. Еще раз он слюнявил палец на площади Ванеева, а еще раз, около стадиона «Динамо». А через полчаса он зашел в кафе «Скиф».

«Наследили голуби!» – Ипполит Пантелеевич самодовольно улыбался, фиксируя наши многочисленные фантомные линии, которые Степан Павлович Махлюк, не потрудился в свое время зачистить.

– Извините, я не расслышала. Сколько Вы заказали водки? – любезно улыбаясь, спросила его официантка по имени Дарья.

– Четыреста грамм – повторил Ипполит, плотоядно щурясь на проекции наших фантомов.

– Может быть, Вам принести целую бутылку? – решила уточнить официантка.

– Девушка, Вы знаете, что такое норма? – раздраженно ответил Шива…

* * *

– С тревогой мы встретили рассвет нового дня. Накануне шеф затребовал на какую-то внеплановую аттестацию Регину и Сару.

«Есть!» – с грустью в глазах сказала Сара Александровна, не в силах противиться Уставу Директории.

«Перебьетесь!» – просто ответила Федору Карловичу Регина Баяновна, считавшая себя теперь абсолютно свободной от прихотей Директора, а уж от вводных шефа Отдела, тем более.

– Андрей Дмитриевич, откуда у тебя этот плащ? – раздался из прихожей взволнованный голос Драгана Яновича.

– Очень похоже на твою старую кожу! – Доминик Фомич задумчиво потеребил странный материал.

– Его забыл Анунакий, а что? – вспомнил Гурский.

Дракон молчал, а из-под его очков выкатилась крупная слеза.

– Оставьте его, пусть поплачет – кентавр, о чем-то догадался и неожиданно для всех проявил чувство такта к своему товарищу.

– Надо же, драконы тоже плачут! – я дал пройти Драгану Яновичу, который, уже не скрывая слез, выходил во двор, прижимая к груди невзрачный плащ Анунакия.

– Чудеса, да и только! – Казимирович застыл у окна. Голос у него странно дрожал и мы не мешкая, кинулись к нему.

Во дворе стоял Драхен Рух, набросивший на плечи плащ, который теперь уже не казался невзрачным, в его складках пульсировали темно-фиолетовые огоньки. Неожиданно он взмахнул руками… и взмыл в небо.

– Вот это да! – восхищенно воскликнул Гурский.

– Приземляйся, придурок! – закричал Фас Тарпан, так как, набрав приличную высоту, дракон явно собирался полетать по окрестностям.

– Простите, ностальгия – виновато улыбнулся Драган Янович, приземляясь у крыльца. Благо, ему хватило ума не вылетать за переделы дворика Гурского.

– Представляю, как это было красиво! – Раскаталин потрогал удивительный материал, из которого был сделан этот плащ.

– Что было красиво? – насторожился кентавр.

– Когда в звездном небе кружили десятки драконов – поддержал Раскаталина Гурский, примеряя на себя плащик.

– Лично я, Андрей Дмитриевич, больше любил, когда в небе их кружило не более одного. И детей можно было оставить погулять, и самому, знаете ли, было спокойнее на душе. А пейзажи стали гораздо красивее, а главное, безопаснее, когда мой дед смастерил большой лук и впервые сбил в полете первого монстра – Фас Тарпан понимал красоту по-своему.

– Спасибо за добрые слова! – Драган Янович снял очки и с благодарностью пожал руки Гурскому и Раскаталину, не обращая, внимая на ностальгический выпад, Доминика Фомича.

– Андрей! Дождь начинается, ты бы отложил вылет – Регина Баяновна попыталась было его удержать, с тревогой глядя на серые тучи.

– Я мигом! – Гурский расправил, было плечи, собираясь взмахнуть полами волшебного плаща, но полет все же пришлось отложить.

«Здравствуйте, господа!» – распахнулась калитка, и на ее пороге появился высокий мужчина с букетом цветов.

– И Вам не хворать, а что Вам здесь нужно? – Марат Казимирович на правах хозяина загородил незнакомцу дорогу.

От гостя повеяло таким холодком, что я пожалел о том, что нас покинул Федор Карлович со своими сотрудниками, лишь амазонка сидела на суку и мило болтала с Робином Гудом.

– Елена Петрич здесь живет? – мужчина ухмыльнулся, краем глаза отметив приготовления на верхушке тополя, но тут же его холодный взгляд потеплел, натолкнувшись на фрагмент камня, торчавшего из фундамента.

– А вы кто? – Казимирович попытался было преградить дорогу к соседнему коттеджу.

– А Вам, какое дело? – мужчина нагло оттолкнул Пинько и бесцеремонно проследовал дальше.

– Андрей, ты его раньше видел? – Казимирович не ожидал такого напора от гостя.

– Кого-то он мне определенно напоминает – нахмурился Гурский, даже не подозревая, что Двуязыкий Шива напустил на себя специальную маску.

Глава 8. Родственник

– Это Вам! – высокий и плотный мужчина протянул Елене Петрич букет алых роз.

– Мне? – удивилась Елена, недоверчиво глядя на мужчину, который появился на крыльце ее дома совершенно внезапно.

– Вам, Вам! – очаровательно улыбнулся незнакомец, подмигнув ей ослепительно зеленым глазом.

Ничего не понимающая хозяйка с подозрением косилась на необычного визитера и пятилась задом в сторону кухни.

«Я от Коли!» – почти шепотом, заявил мужчина, воровато оглядываясь по сторонам.

– Проходите – хозяйка чуть было не рухнула на стоящую при входе скамейку, но мужчина вовремя поддержал ее довольно крепкое тело.

– Как он там? – тихо спросила она, поражаясь всей абсурдности своего вопроса.

– У него все хорошо, вот просил пожить немного с Вами под одной крышей – нагло улыбнулся незнакомец, проскальзывая в прихожую.

– В качестве кого? – опешила Елена, разглядывая стройного, лет сорока, сорока пяти, мужчину одетого по моде конца восьмидесятых годов прошлого века. Костюм из «вареной» джинсовой ткани, был не совсем новым, но сидел на нем безупречно.

– В качестве друга! А кого же еще? Кстати, меня зовут Ипполит Пантелеевич – новый друг внимательно осмотрелся по сторонам и, сняв кроссовки, прошел на кухню.

– Как Вы себе это представляете, Ипполит Пантелеевич? Я все-таки замужняя женщина! – Елена явно опешила от такого натиска нового Колиного знакомого.

– А как себе хотите! Вам нужен Коля? А мне нужен вон тот камушек! – в голосе Ипполита Пантелеевича послышалась сталь, и от напускного благодушия не осталось и следа.

– Но как мне Вас представить соседу и его друзьям? – прошептала Елена, только сейчас поняв, кто явился по ее душу.

– Мне все равно! Скажите им, что приехал родственник из Лукомля – Шива бросил в угол кухни пластиковый пакет, достав из него свой старый калейдоскоп.

– Из Новолукомля – механически поправила его хозяйка.

– Хорошо! Пусть будет из Новолукомля, если уж это для Вас так важно, но сообщите им также, что через пару дней подъедут еще двое Ваших родственничков – Ипполит вспомнил и о Викинге с Принцессой, которых решил взять в дело.

– Еще двое? – ахнула Елена Петрич.

– Ерунда! Дом большой, как-нибудь поместимся – Ипполит углубился в созерцание вмурованного в фундамент соседского дома заветного камня. Его мысли вошли в привычное русло, и Елена Петрич перестала его интересовать…

«А как ловко он обвел всех вокруг пальца! Наивные люди» – Шива вспомнил, как клюнула на его предложение Директория, подключив к работе Отдела Главного Синоптика немалые ресурсы своего мира. Не говоря уже об местных американцах, пытающихся прослыть вездесущими. На каком-то этапе, Ипполит Пантелеевич даже собирался дать Николасу Дюберу ключ от псевдо-генератора, но передумал, так тот мог запросто перепродать его кому угодно, включая иранского аятоллу или, что на его взгляд еще хуже, русским или китайцам.

Месть, один из самых лучших движителей во вселенной, и Двуязыкий Шива пытался максимально использовать все ее возможности.

Нейтрализовав Анунакия, который имел все основания для мести и мог реально ему помешать, но не сделал этого только из-за своей неприязни к земным мирам, Ипполит Пантелеевич выходил на финишную прямую. Скоро он заберет процессор и сделает это также цинично, как некогда это сделал Враг.

Врага никто не знал в лицо, а вот имя его было известно. В их роду его называли «Несущим».

Несущий появился в последний день Империи, действуя молча и цинично, похитив их климатический процессор.

Шива еще в юные годы откопал на второй Земле архивы, где были зафиксированы единственные слова Несущего: «Мы перешлифуем этот имперский камушек в процессор Земного типа. Все равно, вам скоро всем хана!»

Вспомнив слова Несущего, в жилах Шивы, потомка колдуна Дуклы Пригибиса, вновь закипела черная кровь. И абсолютно наплевать ему было на бесчисленные пространства, которые постоянно плодились согласно законам вселенной, а зачастую рождались и просто так, по воле буйной фантазии жалких людишек.

– Хотите чаю, Ипполит Пантелеевич? – возле него возникла хозяйка дома, как-то сразу почувствовав в нем очень сильную харизму.

«Только не доставала бы меня со своим Николаем!» – Шива искоса посмотрел на Елену, и молча, кивнул головой.

* * *

– Я ему добавила в чай клофелина – затараторила Елена Петрич, добежав до дома Гурского, куда заглянул на огонек семейный доктор, Анатолий Анатольевич, пропустивший кучу событий за последние дни.

– Не надо использовать эту дрянь, я дам тебе пачку хорошего снотворного – Анатолий Анатольевич раскрыл свой саквояж.

– Это и есть ваш доктор Пилюлькин? – спустившийся с дерева Робин Гуд, пожал доктору руку.

– Сейчас каждый боец на счету, доктор будет в резерве – Гурский, даже не спрашивая Анатолия Анатольевича, зачислил его в нашу гвардию.

– Спит? – дежурившая у окна Регина, повернулась к соседке.

– Пока спит – у Елены до сих пор часто моргал левый глаз, от воспоминаний, как именно засыпал ее гость. Сначала он сжимал в руках стальную кружку, превратив ее в небольшой шарик. Затем он выбил ударом ноги несколько кирпичей из камина, а уснул, вырвав в туалетной комнате новенький унитаз. Мы все знали историю этого унитаза, привезенного Николаем Михайловичем из Милана. По его словам ему дико повезло, случайно попав на распродажу уникальной коллекции сантехники известного на всю Европу унитазного дизайнера.

– Пусть поспит! Пойдем Лена, я ему еще добавлю – Анатолий Анатольевич достал одноразовый шприц и накинул на плечи халат.

– Анатолий, ты можешь взять отпуск на работе? – Гурский выглядывал из-за плеча доктора, делающего Ипполиту укол.

– Я все понял, Андрей! Конечно, ведь ему нужен ежедневный уход! – рассмеялся доктор и привычно протер свежую ранку ваткой.

«Пусть хоть отдохнет недельку-другую! Намаялся человек! А мы пока что-нибудь придумаем» – Гурский пристально всматривался в черты незваного гостя, которого сердобольная хозяйка укрывала новеньким пальто Николая Михайловича.

Ипполит Пантелеевич оказался довольно плотным мужчиной ростом около ста девяноста сантиметров. Тонкие черты его лица очень плохо сочетались с крупными руками.

«Рука мясника» – заявил Сергей Васильевич, разглядывая невзрачный костяной перстень с черепом на невероятно толстом и коротком пальце. Я ни разу не видел руку мясника, но мне почему-то показалось, что она именно так и должна выглядеть.

– Так вот он какой, этот Шептун! – Казимирович незаметно откатал ему все десять пальчиков.

«Зачем?» – умом я этого понять не мог, но профессионалу было виднее.

– Андрей Дмитриевич, мне страшно оставаться с ним одной в доме – запричитала хозяйка.

– Да мне и самому было бы страшно – у Андрея, глядя на спящего Ипполита, натурально побежали по коже мурашки.

– Я побуду с ней! – заявил Анатолий Анатольевич, давая ей понюхать чего-то успокоительного.

– Пускай и он слезает с дерева – Елена кивнула на верхушку тополя, которую окружила стая крупных серых ворон.

Регина Баяновна сняла с подоконника горшок с геранью, и буквально через минуту, на пороге появился Робин Гуд.

– Проголодался? – амазонка нежно потрепала американца по цилиндрическому брюшку.

– Есть немного – Робин Гуд отставил свой лук в прихожей и проследовал на кухню.

– Я бы тоже, не прочь перекусить – раздался в прихожей знакомый голос.

– Кит, старина! Ты ли это? – я впервые за последние дни, видел Робина таким радостным.

– В Директории переполох, там назревает что-то неординарное. Все молчат и, похоже, пакуют вещи. И я решил от них сбежать – Кит с удовольствием намазал маслом хлеб и положил на него жирный кусок селедки.

– Может, Николай Михайлович объявил Директории войну? – Казимирович пододвинул Киту миску с салатом.

– Что? – Елена Петрич чуть не упала в обморок.

– Нет, войной не пахнет, но напряжение очевидно. Да и Николай Михайлович больше дипломат, чем генералиссимус – Бейтс поискал глазами выпивку.

– Дендрарий зашевелился – вздохнула Регина Баяновна.

– А может, и Фауна двинулась с места – щелкая фисташки, предположил Робин Гуд.

Глава 9. Подельники

– А может, сбежим, Принцесса? – Викинг впервые в жизни, по-настоящему любовался Вероникой Збрачковой.

Почти месяц в первоклассном санатории на озере Нарочь, ежедневные очистительные капельницы, бесконечные спа-процедуры постепенно сделали свое дело. А оплаченный Ипполитом Пантелеевичем стоматологический кабинет при санатории, и вовсе сотворил чудо. Теперь в отражении зеркал туалетной комнаты Викинг видел вполне респектабельного мужчину лет сорока, с редкой и благородной проседью на висках, с белоснежной улыбкой, которого почти всегда сопровождала в столовую обворожительная красавица лет тридцати пяти.

«Не обремененная изнурительными занятиями в балетной труппе» – как она сама изволила выражаться, разглядывая свои стройные ноги, чем все чаще и чаще смущала своего спутника и немногочисленных в эту пору года, клиентов санатория.

– Надо еще попросить у Ипполита денег – Викинг допил компот и с сомнением разглядывал свой спортивный костюм.

– Не хочешь нырять обратно в тот водоворот? – мило улыбнулась Принцесса, приоткрыв два ряда новеньких, ослепительно белых фарфоровых протезов.

– А ты? – Викинг также одарил ее шикарной улыбкой.

– Не-а! – Вероника, очистив свое тело, чувствовала, как оно вдруг вспомнило о былых временах, когда его трепетно носили на руках постоянные поклонники. Беда случилась позже, когда постоянные поклонники сменились временными, среди которых стали зачастую попадаться и откровенные мерзавцы, с легкостью подсадившие ее на тяжелые наркотики. Очень быстро пришлось расстаться с карьерой и с коллекцией бриллиантов, подаренных ей еще бабушкой.

Благо на горизонте появился он, Викинг, который довольно быстро и бесцеремонно вышиб у нее тягу к наркоте, но привив другую страстишку. Сам Викинг увлекался алкоголем, хотя сохранял при этом остатки хорошего воспитания. Так на откровенное хамство со стороны посетителей питейных заведений, грубо отклоняющих его скромную просьбу допить их пиво, он неизменно вежливо отвечал, «извините» и даже кланялся грубиянам.

А своего благородного происхождения он и не скрывал. В предках, он нередко называл одного из родственников самой Марии Мнишек, супруги царя Лжедмитрия. «Сидели бы мы с тобой Принцесса на Российском престоле!» – не раз говаривал Викинг, мечтательно теребя волосы Вероники, плохо знающей историю, тем более сложную историю соседнего государства Московского.

– Не хочешь бежать? – повторно спросил Викинг, выпив второй стакан компота.

– Сделаем дело, тогда и уйдем! – Принцесса для себя уже все решила, тем более, что работенка была непыльная и денежная. Приведя себя в форму, и наведя столичный лоск, она все чаще стала задумываться о новой жизни. А жизнь налаживалась. Прошло еще несколько суток, надо было либо продлевать путевки, либо покидать гостеприимный санаторий. Ипполит Пантелеевич, которого они стали называть между собой «Бугром», задерживался.

По замыслу Бугра, Викинг должен был охмурить какую-то амазонку и при первой возможности выманить ее из дома Гурского. Принцессе была поставлена задача присмотреть за Маратом Казимировичем Пинько, фантомные линии которого, особенно не нравились Ипполиту Пантелеевичу.

Прошли еще одни сутки, Бугор не появился, и Викинг решил импровизировать.

* * *

– Добрый вечер! Угол не сдадите? – у ворот стояла вполне приличная пара.

– Сейчас спрошу у хозяина – я знал, что Андрей когда-то искал порядочных квартирантов во вторую половину своего дома. Вполне миловидная дама неопределенного возраста, поддерживала под руку слегка припухшего мужчину лет сорока пяти. Одеты они были вполне прилично.

– Не может быть, кого я вижу! Вероника Збрачкова? – удивленно воскликнул Гурский, сворачивая шланг для полива и склоняя голову к ручке этой дамочки.

«Збрачкова! Балерина?» – я вспомнил, что Андрей Дмитриевич в былые годы не пропускал ни одного спектакля с ее участием. Впустую тратя баснословные по тем временам суммы на огромные букеты цветов.

– Ты хочешь сказать, что эта та самая балерина? Неужели ей нужен угол? – Казимирович с подозрением посматривал на эту парочку.

– Мало ли что, может быть, это ее любовник, и они хотят уединиться от слишком любопытных глаз – пожал плечами Сергей Васильевич.

«А казачки-то, засланные!» – прошептал Пинько, уже успев отметить, с каким интересом оба «квартиранта» зыркали на наш камушек, торчащий из фундамента.

– А как у Вас с этим делом? – Казимирович намекнул на выпивку, предполагая на первом же застолье расколоть этих шпионов.

– Ни-ни! – поторопился заявить мужчина, из чего я сделал вывод, что передо мной стоит типичный алкоголик. В лучшем случае, анонимный.

– У Драгана Яновича есть мобильник? – спросил Казимирович, игнорируя заявление мужчины.

– Я дал Доминику Фомичу свой – ответил Раскаталин.

А я опять прозевал, когда они успели выйти в магазин, забрав нашу волшебную банковскую карточку, выданную нам еще Федором Карловичем. В последние дни они частенько сидели на завалинке и, потягивая пиво, травили нам байки о том, как здорово жилось в этих местах в их времена.

– Позвони, пусть возьмут еще чего-нибудь покрепче, у нас гости – Марат помог раздеться Веронике Збрачковой, оттесняя от нее ее спутника, со странным именем Викинг, который уже нагло постреливал глазками в сторону Регины Баяновны.

Угол Андрей Дмитриевич им сдал, правда, только на одну ночь…

Первый луч света озарил край огромной надувной кровати, которую Гурский держал специально для непредвиденных гостей, которые в его доме появлялись достаточно регулярно и непредвиденными назывались весьма условно.

Вероника, после двух недель проведенных в санатории, впервые позволила себе расслабиться по полной, тем более, что выполняла она задание самого Бугра.

«А где же Маратик?» – она с интересом посматривала на взлохмаченную рыжую голову, дремавшего рядом с ней мужчины. На столике лежала вскрытая упаковка от разового шприца.

«Неужели я сорвалась? – вздохнула Принцесса и обреченно стала обследовать свои руки и ноги. К счастью, никаких следов от инъекций на ее теле не было видно, за исключением небольшой и зудящей точки на ягодице.

В памяти все же всплыл эпизод, когда они с Пинько уединились в этой комнате, и ей даже показалось, что в руках Марата был шприц.

«А может, ширнулся этот парень, которого вчера все дружно дразнили кентавром?» – с облегчением подумала она, так как подробности этой ночи давались ей с превеликим трудом и она осторожно стянула с него махровую простынь.

«Не щекочи мои копыта, Принцесса!» – Доминик Фомич натянул простынь обратно и повернулся на другой бок, и теперь из-под его шевелюры смешно торчали острые ушки.

«Викинг!» – завопила Принцесса, теряя сознание…

«Неплохо порезвились!» – Пинько, развязал мужчине руки, который уже дал показания, причем почти добровольно, и легкий нажим со стороны Регины Баяновны был даже лишним. Парень кололся легко и пел соловьем, а мы в который раз наблюдали виртуозную работу Марата Казимировича.

С Вероникой Збрачковой оказалось намного сложнее. Казимировичу, в дополнение к ночной, пришлось вкатать ей еще одну дозу сыворотки правды. То ли вышел срок годности препарата, то ли балерина имела за плечами неплохую подготовку.

Но после того, как Пинько с Раскаталиным виртуозно сыграли спектакль в «хорошего» и «плохого» дядю, лед тронулся. И теперь мы знали, что эта парочка, еще совсем недавно деклассированных элементов, работала на Шептуна, которого называли про себя Бугром.

– Я опять пропустил что-то очень интересное? – в кухню забрел промерзший и проголодавшийся Робин Гуд, честно отсидевший в ночном дозоре, и не принимавший участия во вчерашней вечеринке.

– Обезврежена группа поддержки Шептуна – Гурский кивнул на притихшую в углу сладкую парочку.

– И кому в голову пришла мысль назвать тебя Викингом? – амазонка снисходительно поглядывала на Константина Антоновича Шкурко, который по его же словам собирался вчера ее обольстить.

– Маэстро – угрюмо ответил Викинг.

– Что за Маэстро? – оживился Раскаталин, помогавший Казимировичу протоколировать встречу с нашими гостями.

Викингу не надо было дважды повторять просьбу. Так мы узнали правду о Шабанах и удивительном Футляре, в котором прибыл в наш мир Ипполит Пантелеевич Шептунов, который под чуткой опекой семейного доктора и соседки Елены, пребывал сейчас в анабиозе.

– Охералк! – прошептала Регина Баяновна, когда Викинг описывал ей материал Футляра.

– И куда делся сей предмет? – спросил Раскаталин.

– Бугор затопил его в центре водоема – ответил Викинг.

– Место найти сможешь? – Пинько раскрыл перед Викингом детальную топографическую карту Шабанов и окрестностей.

– А что его искать, я все-таки бывший археолог! – Викинг достаточно быстро отыскал водоем и сделал отметку.

– Драган Янович, а как у тебя обстоят дела с дайвингом? – я пытался припомнить его вчерашние хвастливые байки о часовых погружениях в чудесное озеро, которое наполнялось водопадом, который низвергался со скалы, стоящей некогда напротив нынешнего театра музыкальной комедии.

– Ха! Нашли дайвера! Вот я нырял, так… – не дал вымолвить и слова полусонному дракону, Доминик Фомич, игриво шлепнув балерину пониже спины.

– Отлично! Можешь не продолжать, вот для тебя у нас будет специальное задание – Марат Казимирович придвинул к нему раскрытую топографическую карту.

Часть 4. Залить и забыть

Глава 1. Ищите резервы

Пришлось купить пару гидрокостюмов и кое-что из специального водолазного снаряжения, но ныряние и купание в аэрационных прудах пришлось отложить на неопределенный срок. Нас срочно вызвали в Директорию, а это означало нечто неординарное.

– У нас созрела классическая ситуация – Федор Карлович растворил в кипятке пакетик с порошковым молоком.

– Согласен с Вами! Все, что было до сегодняшнего дня, мало напоминало классику – Раскаталин также заболтал себе чего-то из местной химии.

– Я в том смысле, что у меня две новости – шеф с отвращением отхлебнул свежеприготовленный напиток.

– Понял! Начни с хорошей, Федор Карлович! – Пинько, так ничего себе не выбравший из угощений, пододвинул коробку с вкусно пахнущими пакетиками, в мою сторону.

– Нашего Директора забирают наверх! – шеф загадочно закатил глаза к потолку своего кабинета. В углу резко прекратился свист, издаваемый дротиком Регины, который неистово рассекал воздух во время ее утренней разминки.

– Наверх!? А где тут верх? – изумился Гурский, давно принявший для себя местную концепцию существования миров.

– Его забирают в запрещенный мир – хмуро ответил Аристарх Петрович, одновременно делая себе инъекцию в сердечную мышцу.

– Больно? – поинтересовался Казимирович, зная, что само упоминание названия этого странного мира, вызывало у обитателей первой Земли, нешуточные физические страдания.

– Сейчас отпустит – Махлюк поднес к носу Аристарха нашатырь.

– А что там, насчет плохой новости? – я решил оставить в покое Директора. Заслужил почет и славу, значит, так тому и быть.

– Он решил забрать с собой и весь наш Отдел – шеф с благодарностью посмотрел на Аристарха, принявшего на себя первую боль.

– И Махлюка с Аристархом, и Сару с Николь? – удивилась Регина Баяновна.

– Не хотел тебе говорить, Регина, но и Монику Вадимовну тоже! – шеф опустил глаза к полу, так как приказы сверху тут не обсуждались.

– Минуточку! – Регина смахнула с себя капельки пота, поправила прическу и решительно двинулась к выходу из кабинета.

– Не надо, Регина! Меня просили передать тебе вот это – смущенная Моника поставила на стол красивую и густо украшенную бриллиантами коробку.

– Подарком решил отделаться, старый кобелек! – амазонка равнодушно созерцала красивый калейдоскоп с дарственной надписью.

«За долгую и верную службу…» – Гурский не успел дочитать надпись, так как Регина отобрала у него подарок и небрежно бросила его обратно в коробку.

– И что, прикажете теперь нам делать? – Казимирович пристально посмотрел на Степана Павловича, приложившего немалые усилия, чтобы втянуть нас в эту авантюру, обросшую нешуточным противостоянием с коварным и сильным противником.

– Ищите резервы! – пожал плечами всемогущий некогда шеф.

– Внутренние или внешние? – поинтересовался я. Так как внутренние уже были исчерпаны.

– Ну не виноваты мы, так уж получилось – решил успокоить меня Аристарх.

– Спасибо, Петрович! Мы обязательно поищем резервы, авось, они, где и завалялись – расстроенный Гурский первым поднялся с насиженного места.

– Я с вами! – выкинув в мусорный бачок драгоценную коробку, Регина заткнула за пояс новенький, самой последней модели, калейдоскоп.

– Вот вам и первый резерв! – заблестели глазки Моники Вадимовны, но тут же погасли, встретившись со строгим взглядом своей прабабушки.

Трогательного прощания не получилось, так как неожиданно заиграла губная гармошка шефа. Я узнал ее! Это была та самая, которую Федору Карловичу привезли из ГДР. На этот раз не было никакой музыки, гармошка искусно имитировала звуки боевого рога. Четыре волшебные ноты все более громко и насыщено наполняли окружающее нас пространство, а в углу кабинета появился мираж. Директор гарцевал на белом коне, его золотые доспехи играли в лучах заходящего солнца, вскоре к Тарасу Николаевичу присоединился и Федор Карлович со своими сотрудниками.

Я вспомнил тягу обитателей мира первой Земли к нашей, почти запрещенной у них мифологии. Вся компания выглядела ангелоподобно, чему в немалой степени подыгрывали крылья, закрепленные у них на спинах. Почти такие же, в нашей старой Речи Посполитой, таскали на себе польские гусары.

«Уходят! Последние этруски уходят!» – Гурский был явно очарован картинкой исхода наших товарищей в запредельную реальность.

«Вспомнил! Это же Тарас Головко!» – Казимирович протянул мне свой пухлый блокнот. Я с трепетом взял в руки этот супер секретный архив. Удивительно! На раскрытой страничке была вклеена его, Тарасова фотокарточка! Чуть ниже следовал зашифрованный текст, а еще ниже стоял чей-то автограф и дата.

«Стоять, Головко!» – Пинько пулей ринулся в угол кабинета, где еще мерцал мираж.

От меня не укрылось, что Директор на миг застыл во всем своем великолепии. Затем он обернулся в сторону Марата Казимировича, одарив того снисходительной улыбкой. А через мгновение, пришпорив белоснежного коня, на полном ходу он скаканул на проплывающее мимо него серебряное облако. Вскоре примеру Тараса Николаевича последовали сотрудники Отдела безопасности, а самой последней это сделала Моника Вадимовна, которая вскоре нагнала Директора и поскакала с ним бок о бок. Маленький отряд входил в полосу тумана, молча рассекая неведомое пространство, скача неизвестно куда.

«Почти как «Дикая охота короля Стаха!» – я долго не мог оторвать завороженного взгляда от отряда, уходящего в туман.

– Ну, вот и все! Кто бы мог подумать! Такая подлянка, да еще от самого Директора! – подвел черту Раскаталин, потрогав рукой пустоту, которая вытеснила из угла мираж.

– Катился бы себе наверх, зачем было забирать с собой весь Отдел? – Казимирович нечаянно смял в комок знаменитую Аристархову флягу.

– Все только начинается! – возразил Гурский, понимая, что в этой истории есть камень преткновения, и этот самый камень пока еще торчит в фундаменте его дома.

– А что? С нами кентавр и дракон, которым по барабану вся магия вселенной – я пытался нащупать позитив, чтобы нас не захлестнула волна какой-нибудь депрессии.

– Кроме того, никуда от нас не денутся и два агента ЦРУ! Пускай их жизнь слегка и потрепала, но за их плечами нехилый опыт проведения операций в самых разных частях света – Казимирович похлопал по своему блокноту, который еще не успел спрятать в карман.

– Да и Регину Баяновну рано еще списывать в архив! Есть еще порох в пороховницах! – сделал комплимент застывшей в шпагате амазонке, Сергей Васильевич.

Глава 2. Битва на Немиге

Ускользнув от радушных хозяев из гостеприимного дома на улице Хмелевского, Рокотан до самого вечера просидел в заброшенном доме на Грушевской улице, предварительно вытеснив оттуда полупьяного и полусонного бомжа. Примерно в полдень, в сторону улицы Щорса, мимо него прошествовали кентавр с драконом, принюхиваясь по сторонам.

«В магазин!» – успокоился карлик, так как эта парочка вполне реально могла доставить ему кучу хлопот. Дождавшись темноты, он окольными путями вышел к метро «Грушевская» и нырнул в подземку. Давешняя вечеринка, проведенная в новой компании, посеяла в его огрубевшей за миллион лет душе, некоторые сомнения. Кроме того, впервые за последние десять тысяч лет, на него накатила самая настоящая грусть. Дело в том, что он оставался последним представителем семейства рокотонавых в этом мире и ни какие генетические фокусы, включая упорядоченные и беспорядочные связи, не помогали решить проблему выживания его рода.

«Надо что-то делать!» – выйдя из метро, Рокотан поднялся в сияющий в огнях вечернего города торговый дом «На Немиге».

Подойдя к банкомату, он первым делом вывел из строя телевизионную камеру наблюдения, «заморозив» и без того статичную картинку. Убедившись, что вокруг никого нет, карлик прошептал на «ушко» аппарату волшебные слова и выудил из него кругленькую сумму.

Со словами: «Этот мир слишком уязвим», он поднялся на эскалаторе на второй этаж.

«Шли бы Вы в магазин детской одежды» – продавщица явно устала подтаскивать к нему в примерочную самые маленькие размеры, причем, самых дорогих костюмов.

«Знала бы ты дура, сколько мне лет, помалкивала бы в тряпочку!» – Рокотан нашел, наконец, то, что искал. Бежевый пиджачок в крупную клетку, сидел на нем безукоризненно. Вместо брюк он подыскал себе приличные шорты, а в обувном отделе ему пришлись впору высокие ботинки на платформе сорок четвертого размера. Не удержавшись, оп прикупил себе шляпу типа сомбреро, и, переодевшись в обновки, заглянул в продовольственную секцию. Денег было не меряно, и он не раздумывая, взял бутылку самого дорогого коньяка. Осталось только найти подходящую подворотню. Поднявшись вверх по Раковской улице, он довольно быстро нашел то, что искал. Рокотан любил выпивать в подворотнях и уже на протяжении последних двухсот лет, ничего не мог поделать с этой странной страстишкой. Сделав пару глотков, он закрыл глаза, мысленно переносясь в Петроград семнадцатого.

Вот где были подворотни! В которые частенько забегали весьма занятные личности с листовками в карманах и с бешеным блеском в глазах. Не одну бутылку казенной водки осушил в Питере Рокотан, беседуя с интересными людьми. Случалось, выпивал Рокотан и в подворотнях Лондона, бывал он и в Париже. Но все это были жалкие пародии на выпивку, где и поговорить-то было не с кем. Разве что, однажды в Вильно…

– Ну что, плесень! Принес? – вывел его из нирваны чей-то злобный голос.

– Вы это кому? – карлик не спеша сделал еще один глоток, разглядывая троих парней, двое из которых были явно обкурены. Рокотан уже давно научился различать эту публику.

– Что лакаем? – самый рослый из них протянул свою руку к бутылке.

– Тебе это не понравится – Рокотан спрятал бутылку за спину.

– Ладно, пей свою бурду! Где бабло? – верзила взял карлика за шиворот.

– Какое еще бабло? – искренне удивился Рокотан, глядя, как ухмыляются двое обкуренных пацанов, в руках которых сверкнули лезвия ножей.

– Брось дурить, Харлам! Гони монету, либо возвращай дозы – долговязый ослабил хватку и достал из-за пояса пистолет.

«Пугач» – улыбнулся про себя Рокотан и ударил того, что был слева от него. Наркоман сложился пополам и отлетел к выходу из подворотни.

– Ну, Харлам! Ты меня разозлил! – верзила засунул пугач за пояс и занес могучую руку.

– Я тебе не Харлам, обознался ты приятель! – Рокотан снял сомбреро и ударил противника головой в живот. Тот стал медленно оседать на асфальт, жадно хватая ртом воздух. Игрушечный пистолет упал рядом с ним.

«Джонни, у вас проблемы?» – в подворотню зашли еще трое парней, с удивлением поглядывая на маленького Рокотана с бутылкой в руке и двух поверженных товарищей.

– У Джонни больше нет проблем, зато они сейчас будут у тебя! – Рокотан залпом осушил остатки коньяка и отбив у бутылки горлышко, приблизился к тому, что стоял ближе всех.

«Это не перекупщик!» – раздался удивленный ропот среди нападавших, и они ретировались в сторону Немиги.

– Еще встретимся, падла! – верзила уже успел очухаться и медленно отступал на проезжую часть.

– Забери пистолет, «Джонни!» – Рокотан пнул пугач носком своего новенького ботинка и поднял с асфальта сомбреро.

Сегодняшняя выпивка в подворотне слегка подпортила настроение, но в целом позитивно повлияла на Рокотана. В его голове уже начали роиться свежие мысли, и он решил их немедленно воплотить в жизнь. Снова выйдя на Немигу, он взял такси.

«На Хмелевского!» – сказал он, устраиваясь на заднем сиденье.

– Может, Вам проще на метро? – вежливо поинтересовался водитель, так как это было совсем рядом.

– Два счетчика! – этим Рокотан отбил у таксиста охоту дискутировать.

* * *

«И надо же мне было встретить тебя на своем пути, Кит!» – Робин Гуд проклинал тот самый день, когда он встретил Бейтса.

Оба цээрушника сидели на толстом суку старого тополя и потягивали виски. Сверху дворик Гурского был виден как на ладони, но охраняли периметр агенты сейчас весьма условно. Шептун, благодаря стараниям семейного доктора, находился в фазе вполне устойчивого сна, а оперативный план на ближайшую перспективу был в стадии разработки на столе у Пинько, так что служба в эти дни была не пыльной.

После развала СССР, Робин Гуд очень быстро остался не у дел, хотя коллеги и приглашали его переключиться на Ближний Восток. Но это была не его стихия, и Робин подал в отставку. Собрав чемодан и все свои сбережения, бывший резидент подался в княжество Монако, где стал, причем, небезуспешно поигрывать в местном казино. А однажды случилось то, чего он никак не ожидал. Удача отвернулась от него, он проигрался в пух и прах, а руку с пистолетом у его виска неожиданно отвел незнакомец, вышедший из-за тяжелой портьеры. Это и был Кит Бейтс, предложивший Робину вернуться в Восточную Европу.

«Было бы лучше, если бы я тогда застрелился!» – Робин Гуд проводил взглядом молодую парочку, шедшую по улице в сторону метро, и с грустью пошевелил сучковатой лапой.

– Застрелиться никогда не поздно! – Кит непроизвольно обратил внимание на огромную мексиканскую шляпу, которая скрывала тело, стоящее прямо под их тополем. Что-то в этой картинке не понравилось Киту, и он жестами приказал Робину натянуть тетиву.

– Эй, вы там, наверху! Слезайте, потолковать надо! – шляпа наклонилась, и агенты узнали карлика Рокотана.

– Может, пальнуть? – Робин Гуд был уже готов к бою.

– Я тебе сейчас пальну! Слазь, давай, дело есть! – карлик улыбался и не думал прятаться за стволом дерева. Бейтс пожал плечами, и Робин опустил лук.

Кит принюхался и уловил еле уловимый запах дорогого коньяка, исходившего от карлика.

– Слушаем тебя внимательно, Рокотан – на всякий случай, американцы обступили карлика с двух сторон…

«Вот такой расклад!» – Рокотан внимательно посмотрел на Кита, так как с Робином все было ясно с самой первой минуты. Тот согласился сразу, едва узнав, что он им вернет человеческие тела.

– А как быть с распиской, которая хранится у Пинько? – Кит никогда не нарушал общеустановленных правил игры, или, во всяком случае, очень старался их не нарушать.

– Я прикрою! – тут же пообещал карлик, заметив колебания и Робина Гуда.

– Гарантии? – Бейтс был слишком опытным агентом, чтобы верить на слово. Тем более такому странному субъекту, каким являлся Рокотан.

– Будут гарантии, если тебе не достаточно моего слова – карлик явно обиделся.

– Тише, дракон проснулся! – Робин Гуд кивнул в сторону дома, где на крыльце нарисовался Драган Янович с чашечкой кофе в руке.

– Так вы со мной, парни? – Рокотан обеспокоено смотрел в сторону дома, так как выйди на крыльцо еще и Фас Тарпан, это осложнило бы ситуацию. Нюх у кентавра был почище, чем у той Багиры, собаки Гурского.

– Договорились! – Робин Гуд не стал ожидать явно колеблющегося напарника, и первым пожал карлику руку.

– Идет! – Кит понял, что деваться ему уже просто некуда.

Ни Рокотан, ни американцы, не заметили сидящую в позе лотоса амазонку, которая всегда медитировала в это время суток в дальнем углу двора. Медитативное состояние не давало возможности Регине Баяновне присоединиться к их беседе, но она прекрасно запомнила каждое их слово.

Через два часа, закончив весь комплекс упражнений, она поделилась с нами свежей информацией.

– Все-таки они ушли! – откинулся на спинку стула Марат Казимирович, выслушав Регину Баяновну.

– Я считаю, что при сложившихся обстоятельствах, это нам на руку – констатировал Сергей Васильевич.

– Мне все нравится, но только до того момента, когда они вернуться за камнем – я не видел ничего плохого в том, что Рокотан станет королем Дендрария, выбив с этой должности Николая Михайловича, которого уже давно было пора вернуть домой. Да и американцы вернуться к прежней, нормальной жизни, получив свои тела.

– Но климатический процессор надо оставить на месте, залив его полости загадочным охералком – Гурский встал и в очередной раз попробовал пошевелить камень.

– Есть проблема – Регина Баяновна кивнула в сторону соседского дома, откуда вышел семейный доктор.

– Спит? – спросил Гурский.

– Пока спит, но фазы сна постоянно укорачиваются, мне приходится делать инъекции все чаще – Анатолий Анатольевич похлопал по карману, где лежала очередная пустая упаковка препарата.

Глава 3. Новый мировой порядок

«Как всегда!» – процедил Рокотан, когда они вышли из тоннеля и оказались в центре бетонированной площадки, края которой уходили далеко за горизонт.

– Что «всегда»? – удивился Кит Бейтс тому факту, что на этот раз им не надо было раскладывать свои тела на атомы, а затем собирать их обратно. В два часа ночи, они попросту взломали замок мужского туалета в Александровском сквере и зашли в подсобное помещение, а вышли…, а вышли в самом центре Директории, то есть в мире первой Земли.

– Ушли, не попрощавшись – Рокотан кивнул на трещины в бетоне, сквозь которые пробивалась самая настоящая трава.

– Что все это значит, Рокотан? – Робин Гуд не поленился и потрогал сучковатой лапой еле заметные стебельки.

– Я и говорю, ушли. Ушли, как всегда, бросив все на произвол судьбы, сославшись на некий зов – карлик сплюнул на бетон.

– Зато, король Ник, парень не промах, сообразил! – Кит еще раз посмотрел на жиденькую травку, посланную Николаем Михайловичем захватывать опустевший анклав Директории.

– Ты так ничего и не все понял, американец! Этот дисбаланс скоро почувствует Фауна! И тогда мало не покажется! Хотя…, хотя это будет даже интересно! – в глазах Рокотана зажглись озорные огоньки.

– А Фауна она того, не озвереет? – поинтересовался Кит Бейтс.

– Как знать, все очень даже может быть – огоньки в глазах Рокотана уже превращались два пылающих луча.

– А может, вернемся? Зачем нам, Рокотан, чужой анклав? – осторожно спросил Кит.

– Струсил? Или ты передумал возвращать себе прежний вид? Смотри, мне по барабану, после коронации оставлю тебя в своей охране и дубину выделю потяжелее. Блестящую карьеру сделаешь при дворе короля Рокотана Первого – карлик хитро прищурился.

– Да ладно, это я так, пошутил – американец перевел взгляд на своего товарища.

– Для начала нам надо скинуть короля Ника! – Робин Гуд неприязненно оглядел с головы до ног свое деревянное тельце.

– Правильно, мой отважный Робин Гуд! Затем мы и здесь! – карлик прилег на бетон и что-то прошептал травке, поглаживая ее так, словно это была шерсть любимого животного.

Кит, отставив в сторону дубину, прислушался к шороху травы.

«А ведь, она тебя услышала!» – воскликнул он, уловив движение корней.

– Это невероятно! Трава нас поддержит! – уловил позыв и Робин Гуд, воинственно потрясая своим староанглийским луком.

– Рано радуетесь янки! Трава лишь скроет наше появление в Дендрарии. Чтобы победить короля Ника, нам необходимо будет переманить мхи, папоротники и желательно, кустарники – несмотря на некоторый пессимизм, Рокотан уже бодро шагал по направлению к нейтральной полосе.

«Мне почему-то кажется, что он уже все обтяпал» – прошептал Кит на ухо Робину Гуду, кивнув на карлика.

– Угу! Смотри с каким почтением вытянулся этот шиповник – согласился Робин Гуд, когда они миновали портал Дендрария.

* * *

– Почему вы не атакуете? – Николай Михайлович терял дар речи, а его барельеф на фоне ствола толстого баобаба стал наливаться древесными соками.

– Он парализовал наши корни! – застонали три высоченных вяза, которые поспешили, было королю Нику на помощь.

– Как ты это делаешь, Рокотан? – изумился Николай Михайлович, не понимая, как этот карлик сумел миновать нейтральную полосу и вторгнуться в пределы священного Дендрария.

– Не забывай, что я высшая стадия эволюции грибковой жизни и являюсь в некоторой степени Флорой, причем, очень древней! Не то, что ты, жалкий самозванец! – карлик не особо церемонился с Его Величеством.

– Свяжите этого наглеца! – высокомерно изрек король Ник, кивнув Киту и Робину, которые безучастно наблюдали, как унижают их короля.

– Я кому сказал! – повторил Николай Михайлович, дивясь полному упадку железной некогда дисциплины в его анклаве.

– Дай-ка мне твою дубину – с этими словами Рокотан, взяв у Кита его оружие, подошел и лупанул дубиной по торчащему из-под земли корню.

– Больно! – вскрикнул король Ник.

– А жене твоей, не больно? Ждать тебя каждый вечер, сидя у окна, охраняя при этом сон чужого мужчины? – карлик вновь занес дубину над головой.

– Что ты сказал заморыш? – с этими словами из баобаба с перекошенным от злобы лицом, выскочил Николай Михайлович, живой и невредимый.

– Что слышал! – Рокотан перекрыл на всякий случай Николаю путь к дереву. Шедшая на подмогу королю Нику целая дубовая роща, вмиг застыла на границе поляны.

– Кажется, успели! – Карлик довольно грубо оттолкнул Николая Михайловича еще дальше от баобаба. А Кит Бейтс и Робин Гуд в тот же момент получили свои человеческие тела. Не успев выразить восторг, американцам пришлось встать на защиту карлика, так как низвергнутый король, с кулаками набросился на Рокотана.

– Ты не сможешь стать королем, ты не любишь Флору! Ты вообще ни кого не любишь! – Николай Михайлович поменял тактику и теперь бочком пытался подобраться к своей бывшей древесной оболочке.

– Ввиду вновь открывшихся обстоятельств, я не просто люблю Флору, я ее обожаю! – захохотал Рокотан, примеряясь к королевскому баобабу. А Робин Гуд, уже человеческой рукой, вполне уверенно натянул тетиву своего лука и навел его на бывшего монарха.

«Ну, ты и тип!» – Николай Михайлович понял, что сегодня он проиграл.

– Ну, уж если ты не хочешь возвращаться к жене домой, оставайся, неволить не буду. Подберем и для тебя достойный пенек, будешь жить при дворе! – залился смехом Рокотан.

– Дай хотя бы попрощаться с баобабом – Николай шагнул в сторону своей бывшей королевской оболочки.

– Даже не думай об этом! – Кит Бейтс вежливо остановил Николая, преградив ему путь.

– Пойдем, Коля! Тебя уже заждались дома – Робин Гуд мягко развернул Николая за плечи и подтолкнул его по направлению к волшебной тропинке.

– Надо успеть засветло, ибо после исчезновения Директории, на границе возможна анархия – Робин Гуд бодро зашагал по тропе.

– Чем это нам грозит? – спросил Николай Михайлович, чувствуя себя несколько непривычно в человеческом теле.

– Не знаю, но там нас могут запросто сожрать какие-нибудь необузданные представители Фауны – Робин Гуд припомнил короткую реплику карлика на эту тему.

– Даже так? Тогда ускорим шаг – Николай перестал хандрить и задал американцам хороший темп…

«Стой! Кто идет?» – одновременно с этим, то ли щелкнул затвор винтовки, то ли клацнули чьи-то мощные челюсти.

«Свои!» – уверенно заявил Кит Бейтс, на всякий случай, решив остановиться.

Из-за серой скалы, от которой до портала было уже рукой подать, вышел бегемот.

«Слава богу, что не крокодил!» – перевел дыхание Николай Михайлович, который к этому времени вполне очеловечился и о своем пребывании на троне Дендрария старался даже и не вспоминать. Ему очень хотелось домой, к жене.

– Это точно, я добрый! – бегемот изобразил некое подобие улыбки, но уступать тропу, и не подумал.

– Что ты здесь ищешь? – Робин Гуд начал осторожно обходить разумное животное с левого бока.

– А что здесь можно найти? – бегемот брезгливо шаркнул ногой по серому бетону.

– Да, тот еще мир – согласился с ним Кит, беря правее.

– Эй, что это вы затеяли парни? – насторожилось разумное животное, опустив голову и вплотную пойдя к Николаю Михайловичу, который стал пятиться назад.

– Мы идем домой – честно признался Николай.

– А там есть чего пожевать? – бегемот вновь поднял голову, и его глазки загорелись нешуточным интересом.

– Голый Вася! – от близости бегемотовой пасти Николай начал терять дар речи.

– Что??? – бегемот застыл на месте от удивления.

– Самим есть нечего! – поправил его Робин Гуд, до которого также не сразу дошел сакральный смысл слов, произнесенных их спутником.

– А зачем, вы тогда туда идете? – хитро прищурился бегемот.

– Жратвы навалом в Дендрарии – Робин решил обхитрить разумное животное.

«Прости нас грешных, король Рокотан Первый» – Кит Бейтс невольно оглянулся назад, где еще виднелся портал Дендрария.

– Это я без вас знаю, мне интересно, что там! – обескуражил их бегемот, кивнув в сторону портала, который и вывел их в Директорию из туалета в Александровском сквере.

Портал тем временем, начал активно мерцать, надо было поторапливаться, а животное и не думало их пропускать, снова загородив своей тушей проход. Пауза затягивалась. Николай словно воды в рот набрал, да и американцы растерялись.

«Странная история, пойду, посоветуюсь с братом» – после минутного молчания изрек бегемот.

«Разумно! Только вы там все хорошенько обмозгуйте» – Кит нервно поглядывал на портал, который пульсировал уже на последнем издыхании.

«Разберемся! Ждать меня здесь!» – приказал бегемот.

«Хорошо!» – ответили все разом, покрываясь липким потом, наблюдая, как неторопливо шествовал к скале этот умник, где как предположил Кит, был расположен портал в анклав «Фауна».

Николай Михайлович первым рванул с места, имея в прошлом неплохую атлетическую подготовку. Не отставали от него и американцы.

Глава 4. Дайверы

– Ты полагаешь, что с такой машиной мы не привлечем внимания? – Раскаталин с сомнением разглядывал ярко-желтый «Форд-Транзит» старого образца с броской надписью «Лаборатория» на его борту.

– Иногда надо умышленно бросаться в глаза, чтобы остаться незамеченными – Марат Казимирович был вполне доволен машиной, которую подогнал Гурский, купив ее всего за полторы тысячи долларов. Плюс, сто долларов пришлось заплатить знакомому художнику за надпись.

– До Шабанов доедет, и ладно! – я попробовал ее на ходу, и предположил, что небольшой ресурс в ней все же еще есть.

Гурский проверял исправность акваланга и пояснял принцип его работы Фас Тарпану, который вызвался быть сегодня главным ныряльщиком. К слову сказать, кентавр схватывал все на лету. В запас мы поставили дракона, который также рвался в дайверы. Драхен Рух, равно как и Фас Тарпан на генетическом уровне что-то помнили о тех местах, в которые мы собирались ехать сегодняшней ночью. Именно там, на глубине водоема таился загадочный футляр из таинственного охералка.

На объект мы прибыли еще засветло, место выглядело безлюдным. Дракон с кентавром недоуменно вертели головами, весь их вид словно говорил: «Это не здесь ребята!» Для маскировки был вынесен столик на колесах с лабораторной посудой, а мы облачились в камуфляжные костюмы. Незадолго перед первым погружением все дело чуть было не испортил визит какого-то деятеля на служебной машине. Он некоторое время изучал колбы, расставленные на нашем столике и застывшего кентавра в гидрокостюме. Затем со словами: «Передайте Мурашко, чтобы с утра зашел ко мне!» – укатил в сторону кольцевой автодороги.

Два часа беспрерывных ныряний в мутные воды водоема результата не дали. Фас Тарпан, действительно оказался неплохим ныряльщиком и за это время он обшарил все дно, так и не найдя ничего похожего на Футляр, который описали нам Принцесса с Викингом. Кентавр продрог, и мы решили запалить костер. Доминик Фомич маханул сотку и молча грелся у огня, передав гидрокостюм Драгану Яновичу.

– Может, они с перепугу что-то напутали? – Драган облачился в костюм и уже примерял ласты.

– Вспомнила! Охералк, если его долго не использовать, со временем самопроизвольно сжимается в шар! Доминик Фомич, ты случайно не встречал нечто на него подобное? – засияли в отблесках огня глаза амазонки.

– Может быть! Там, буквально в двух-трех метрах от берега лежало нечто подобное – кентавр махнул рукой в сторону противоположного берега.

«Что за гоп-компания?» – из темноты вышел вооруженный человек, и тоже в камуфляже.

«Охрана проснулась» – я слегка растерялся от грозного вида вооруженного сторожа.

– Мурашко просил к утру сделать анализы – зато не растерялся Казимирович, подталкивая Драгана Яновича к кромке воды.

– А, Мурашко… – протянул охранник, зорким глазом разглядев на столике среди колб бутылку водки.

Драган Янович нырнул, а мы проигнорировали навязчивый интерес сторожа к лабораторной посуде. Раскаталин даже пошел и набрал в одну из колбочек немного воды из водоема.

– Ну и как наша водичка? – человек с ружьем явно не торопился покидать нашу компанию.

– Это пока закрытые данные – Казимирович незаметно достал из автоаптечки какую-то таблетку, пытаясь растворить ее в воде. Он деловито посматривал на стенки колбы и не собирался поддерживать разговор.

«Понятно…» – протянул сторож, понимая, что здесь он лишний. Стрельнув у нас пару сигарет, он удалился восвояси.

– Передайте Мурашко, чтобы завтра расписался в журнале – обернулся сторож, пройдя несколько шагов.

– Обязательно! – заверил его Гурский, поглядывая на водоем, где плескался дракон.

– Надо мешок и веревку, этот шарик тяжеловат! Драган не вытащит его в одиночку – Фас Тарпан шарил в багажнике в поисках подходящих предметов.

– Какая красотища! – Гурский не мог оторвать взгляда, очарованный переливающимся в свете костра шариком диаметром не более гандбольного мячика.

Я же был удивлен его весом, он действительно был тяжеловат для этих размеров.

– Отдаю дань поэту, давшего название этому минералу! – Раскаталин поглаживал его бока, струившиеся волшебным светом.

Тем временем забрезжил рассвет и на территории стали появляться первые машины.

«Сматываем удочки!» – оживился Казимирович, оперативно заталкивая в микроавтобус столик и лабораторную посуду.

– Уходим! Это, наверное, Мурашко! – Гурский указал на фигуру сторожа, который сопровождал представительного вида мужчину, который с неподдельным интересом присматривался к нашей экспедиции.

Загрузив в машину охералковый шар, мы расселись по местам и Андрей Дмитриевич дал газку, так как Мурашко, ускоряя шаг, уже почти бежал в нашу сторону.

– Нас не догонишь! – Андрей Дмитриевич добавил газку и через час мы уже дома.

* * *

– Ну и что мы будем с ним делать? – Раскаталин выключил магнитолу, при помощи которой мы пытались подобрать музыку, способную заставить расчувствоваться этот сгусток неведомой энергии. Именно такое предположение сделала Регина, чуть позже станцевав перед ним несколько ритуальных плясок древних амазонок, отбивая пятками замысловатый такт и хлопая в ладоши.

Мы дружно приняли версию Регины, так как согласились с ней, что это чудо природы будет реагировать только на нечто прекрасное.

– Я могу почитать стихи – заявил Гурский, знающий немалое их количество.

– Почитай! – устало махнул рукой Раскаталин.

– Очень малая вероятность того, что мы вот так, случайно, подберем то, на что отзовется этот шарик – после получасового литературного штурма сдался Андрей Дмитриевич.

– Может смех? Давайте дружно посмеемся – предложил Казимирович, но его никто не поддержал, хотя сам он хохотнул для порядка. На шар это не подействовало, он по-прежнему величественно лежал на столе, переливаясь и светясь своим собственным, внутренним светом.

– Надо же что-то делать! – Регина Баяновна сдаваться явно не собиралась, делая очередную разминку. У меня от ее телодвижений, уже начинала кружиться голова.

«Ипполит проснулся!» – раздался вдруг истошный крик Елены Петрич из окна соседнего дома.

«Этого еще не хватало!» – у меня от ее крика побежали по спине мурашки.

– Что с нашим доктором? И где Николай Михайлович? – Гурский первым сорвался с места, но слетевшая с петель входная дверь, больно ударила его в грудь.

– Анатолий Анатольевич с Николаем Михайловичем решили немного отдохнуть! – в дверном проеме показался Ипполит Пантелеевич, собственной персоной. Он отлично выспался и, судя по всему, находился в прекрасной физической форме, чего нельзя было сказать о нас, уставших на прудах в Шабанах.

Синоптик скосил взгляд на мирно спящих богатырским сном кентавра с драконом. Герои накупались и, после легкого завтрака, уснули прямо за столом. Ипполит, на всякий случай, соорудил вокруг них магическую клетку с крупной ячейкой.

«Вот тебе за Колю!» – Елена Петрич попыталась сбить гостя с ног, налетев на него всем телом, но была легко остановлена его злым взглядом. Медленно оседая на пол, она тихонечко застонала.

«Не стоит, Марат Казимирович!» – Ипполит также взглядом заморозил его руку, которая потянулась, было к газете, под которой лежал именной наган. Пинько с неподдельным удивлением рассматривал свою покрытую серебристым инеем кисть.

Вдруг мимо меня пролетела тень. Я уже знал, что именно так атакуют амазонки, и мне даже стало, немного жаль этого самоуверенного колдуна, который пришел по наши души.

«Этого не может быть!» – простонал Гурский, фиксируя, как легко Регина Баяновна прошла сквозь тело нашего гостя, больно ударившись о кирпичную стенку соседнего дома.

Бросив в Гурского цепь молний, он переместился ко мне за спину, ловко накинув на мою шею магическую удавку. Дышать стало тяжело и на глазах выступили слезы.

Сергей Васильевич решил не ждать и замахнулся ломом, но нанести удара так и не успел. Лом завис в воздухе, а его руки приклеились к металлу.

«А где же наши цээрушники?» – я машинально перевел взгляд на тополь, где еще совсем недавно дежурил Робин Гуд, но вспомнил, что из похода в Дендрарий, они сочли для себя возможным к нам больше не возвращаться.

Но мы пока были живы, и оставалось надежда, что Ипполит растратил на нас часть своего магического запала.

Глава 5. Ковер-самолет

– Как у меня чешутся руки! – Гурский, по телу которого, еще стекали электрические разряды, был единственным, кто еще кое-как перемещался по двору.

– Какие проблемы? – нагло рассмеялся ему в лицо Ипполит Пантелеевич и добавил Андрею еще разряда. Но на этот раз молния вылетела жидковатая.

– Дать бы тебе по морде! – простонал Марат Казимирович, ощущая, как и каждый из нас дикую боль при малейшей попытке пошевелить конечностями.

«Проклятый колдун!» – я всеми силами пытался сорвать с себя удавку, но у меня пока ничего не получалось.

– Все правильно, Подольский! Я Двуязыкий Шива из рода черного Дуклы Пригибиса – зашипел Ипполит.

«Да нам плевать…» – пробормотал Раскаталин, тщетно пытаясь оторвать руки от прилипшего к стене лома.

Во дворик незаметно просочились Викинг с Принцессой, волоча огромный чемодан.

Доминик Фомич с Драганом Яновичем, разбуженные шумом и весьма неприятным треском, издаваемым ячейками магической клетки, стали подавать признаки жизни.

«Прогуляетесь со мной, ребята!» – пользуясь минутным замешательством, Ипполит Пантелеевич, оперативно заклеил им запястья рук липким скотчем.

– Куда? – сквозь зубы спросил кентавр.

– В Челябинск – колдун даже не посчитал нужным скрывать от нас своего маршрута, ничуть не сомневаясь в своих силах.

– Зачем? – простонал Дракон.

– Про заложников что-нибудь слыхали? – колдун вполне по-дружески потрепал Фас Тарпана по плечу.

– Вы долго будете еще возиться? – Шива обернулся к своим подельникам. Викинг, взяв в прихожей перфоратор Гурского, заканчивал выдалбливать из стены климатический процессор.

– У нас практически все готово, Ипполит Пантелеевич! – заворковала Принцесса, тщательно вытирая пыль с охералкового шарика.

«Вот паскуда!» – Фас Тарпан, на которого не действовала магия потомка Дуклы Пригибиса, бесился от того, что он так легко позволил себя скрутить, а ехать в Челябинск кентавр и вовсе не собирались. Взгляд дракона, с которого слетели очки, ясно говорил что: «Если уж и умирать, то уж лучше на родных просторах!»

Я понял, о чем сейчас думали эти герои, ведь если откинуть толщу времен, то они с драконом были коренными жителями этих мест, можно даже сказать, минчанами. Драконы жили тут с незапамятных времен, а кентавры пришли с тех мест, где сейчас находился поселок Гатово.

Амазонка, получив от колдуна тройную дозу, была жива, и мне даже показалось, что она слегка пошевелила пальцами правой ноги. Удерживая двумя руками удавку, я кое-как сумел присесть рядом с ней. Как бы мне бы хотелось, чтобы она шевельнула рукой, заметив выскользнувший из кармана брюк шнурок от свистка, выданного нам еще Федором Карловичем в самый первый день попадания нашей группы в «Минск зет сорок семь». Я понимал, что возможно этот инструмент будет абсолютно бесполезен, ввиду убытия насельников Директории в неизвестном направлении. Но надежда, как известно, всегда умирает последней…

Регина Баяновна быстро сообразила, куда я пытаюсь привлечь ее внимание и сумела подползти ко мне поближе. Сделав над собой усилие, она зубами вытащила из моего кармана волшебный артефакт. Сдерживая одной рукой удавку, я приготовился свистеть.

Викинг, закончив пыльную работу, деловито сматывал перфоратор. Принцесса, аккуратно уложив охералковый шар в углубление, образованное выходным отверстием одного из многочисленных акустических каналов климатического процессора, притащила большую картонную коробку.

– Ну вот, скоро мы будем дома! – Двуязыкий Шива довольно потирал руки, поглаживая камушек.

– Ипполит Пантелеевич, дело сделано, пора бы и рассчитаться – довольная Принцесса подмигнула Викингу.

– И что же вы хотите от меня получить? – удивился колдун, вытянувший их из грязи.

– Как что? Денег! – дружно заявили Викинг с Принцессой.

– Денег? Ну что ж, будут вам деньги! – колдун достал из кармана по медной монете и кинул их на крыльцо.

– Это все? – Викинг поднял и попробовал медяк на зуб.

– Это волшебные монеты, Константин! – строго сказал Шива, и подельники растерянно переглянулись.

– И что же в них волшебного? – Викинг еще раз попробовал монету на зуб.

– К ним прилагаются ваши никчемные жизни – рассмеялся Шива.

– Но как, же так, Ипполит Пантелеевич? – начала, было, Принцесса.

– Пошли вон! – не обращая больше на них своего внимания, Ипполит Пантелеевич наколдовал ковер-самолет, который тут же воспарил на уровне его колен. Колдун повернулся ко мне спиной, пытаясь пристроить на ковре огромную клетку с нашими друзьями.

Все! Больше ждать было опасно, и я свистнул. Звука, конечно, никто не услышал. Фас Тарпан пытался мне что-то сказать взглядом, указывая на процессор.

Я перевел глаза на камушек и обомлел! Красивый охералковый шар поплыл, превращаясь в желеобразную массу. Драхен Рух отчаянно жестикулировал губами, чтобы я продолжал свистеть. И тут до меня дошло! Охералк невозможно расплавить в земных условиях, но он реагировал на вибрацию! С песнями и плясками мы были на правильном пути, но нам немного не повезло.

И я снова свистнул, да так сильно, что невольно закашлялся. На мой кашель обернулся Шива и затрясся от ярости. И тогда он выстрелил в меня молнией. Я бы не за что на свете не увернулся бы от разящего луча, но тут произошло чудо. Как в замедленном кино, амазонка подняла чемодан, с которым пришел Викинг, и подбросила его в воздух. Молния вонзилась в чемодан и тут же разнесла его в пух и прах, но при этом, несколько ослабила свою силу. По мне россыпью пробежали разряды, не причинив большого вреда, зато стало заметно, что иссяк колдовской запал у Ипполита Пантелеевича. Он обмяк, присев на бесполезный климатический процессор, который был надежно и бесповоротно залит охералком.

Одновременно с упадком сил у колдуна, стали спадать и его чары с наших тел. Мы постепенно, словно сбрасывая с себя тонны груза, стали расправлять плечи и окружать Ипполита. Колдун не растерялся и лихо, запрыгнув на ковер-самолет начал набирать высоту.

«В Челябинск, говоришь, собрался?» – Марат попытался было сбить его палкой, но Шива легко от нее уклонился. Однако, ковер, очевидно, не был рассчитан на трех взрослых мужчин, и тогда колдуну пришлось столкнуть с ковра клетку с нашими друзьями.

– Андрей Дмитриевич, плащ! – крикнул на лету Драхен Рух Гурскому. Колдовские ячейки клетки с треском разлетелись на мелкие фрагменты, смягчив удар от падения.

– Понял! – через две секунды, Андрей уже выскочил обратно, набрасывая на плечи этот удивительный артефакт. Засияли фиолетовые огоньки, а две перепонки между телом и руками, дали возможность взлететь.

Ипполит Пантелеевич, облегчив ковер-самолет и пропустив старт Гурского, потихоньку дрейфовал над крышами домов частного сектора в сторону улицы Папанина. Хуже всего было то, что наступило утро и на улице появились первые прохожие. Андрей также набирал высоту, но делал он это за спиной колдуна, и когда Шива обернулся в нашу сторону, чтобы напоследок крикнуть нам что-то оскорбительное, Гурский атаковал его. От неожиданности Ипполит Пантелеевич чуть было не потерял равновесие и управление своим ковром.

– А патроны-то кончились! – обрадовался Раскаталин, видя, что вместо молнии, колдун смог исторгнуть из себя лишь жалкое облачко, правда, ядовито-синего цвета, которое заставило Андрея на время отступить. Почти все прохожие звонили по мобильным телефонам и вызывали милицию.

Гурский парил в воздухе, протирая глаза, а ковер-самолет резко поменяв направление, повернул в сторону первого Железнодорожного переулка. Потомок Дуклы Пригибиса словно издевался над нами.

Спустившись к колонке и промыв чистой водой глаза, Андрей Дмитриевич вновь взлетел и, обогнув соседский дом, пошел в лобовую атаку. Соколом он налетел на колдуна, сбив того с ковра-самолета. Ковер понесло в сторону ветром, а противники, сцепившись в клубок, бились в небе, приближаясь к тополю, где когда-то нес боевую вахту сбежавший Робин Гуд.

Звук милицейской машины совпал со страшным треском, это Ипполиту удалось порвать плащ. Андрей, лишившись одного крыла стал, медленно кружась, падать на землю.

«Хватайся за ветку!» – крикнул Фас Тарпан, а амазонка, бросив мне калейдоскоп, стала на защиту калитки в дом, в которую уже ломились двое здоровенных милиционеров.

Слава богу, Гурский успел ухватиться за сук и повис, покачиваясь на ветру. Я посмотрел в калейдоскоп, пока не соображая, что же мне надо делать.

– Что ты видишь? – отбив очередную попытку милиции проникнуть к нам во двор – спросила Регина Баяновна, еле переводя дыхание.

– Ничего! То есть вижу мелкую надпись: «Минск зет сорок семь» – ответил я, второй раз в жизни, заглядывая в окуляр этого удивительного устройства.

– Вращай так, пока не появится: «Минск зет сорок восемь» – чуть не отлетела в сторону от мощного удара амазонка, так как милиционеры решили таранить ворота УАЗиком.

Это оказалось не так просто, как могло показаться с первого раза, особенно когда от волнения дрожат руки. Несколько раз у меня выскакивал «Минск зет пятьдесят два» и даже «Мадрид зет двести два», но наконец, собравшись, у меня получилось.

«Есть!» – от радости вскрикнул я и вдруг все стихло…

Глава 6. Дома

– Это еще кто такие? – Регина Баяновна ловко затянула лассо на телах двух женщин, которые неожиданно вломились на территорию вместо двух милиционеров, оставшихся там, в «сорок седьмом» Минске.

– Маргоша! – раздался сверху радостный возглас, а вслед за ним и треск ломающихся сучьев.

– Андрейка? Ты же вчера уехал в санаторий! – удивила нас супруга Гурского, Маргарита Михайловна, тщетно пытаясь освободиться от веревки.

Во второй связанной женщине я узнал Ирину Ромуальдовну, супругу Анатолия Анатольевича и попросил Регину Баяновну ослабить хватку, а затем и вовсе, свернуть лассо.

«Анатолий!» – сразу же бросилась к лежащему без сознания семейному доктору Ирина.

«Мы пойдем! Поищем пока ковер-самолет!» – Пинько с Раскаталиным деликатно решили не мешать воссоединению семей.

– Андрей, кто эта женщина? – Маргарита уже начала приходить в себя, разглядывая весьма условно одетую амазонку, которая решила присоединиться к Марату.

– О, это отдельная история! – Гурский понял, что дежурными словами тут не отделаться, и выдал правду.

«Амазонка? Которая истребляет извращенцев? Ты ничего не напутал?» – у Михайловны стала появляться сталь в глазах.

– Не веришь, спроси у Подольского! – явно обиделся Гурский, еще пять минут назад, храбро сражаясь в небе с потомком самого Дуклы Пригибиса.

– Верно, Михайловна этот так, но только истребляли они их не в нашем, а в соседнем, «первом» Земном мире – рассеяно поддержал я друга, соображая, как-бы попроще изложить им открывшуюся нам картину мироустройства. Я понимал, что наша правда в их умах может выглядеть весьма и весьма подозрительно.

– Да вам врача надо! – Маргарита в страхе прикрыла рот рукой.

– А вот и наш доктор! – Андрей помог Ирине Ромуальдовне посадить Анатолия Анатольевича на скамейку.

– Где колдун? Ушел? – это были первые слова, которые произнес доктор.

«Анатолий!» – теперь уже испугалась Ирина Ромуальдовна.

– Ушел гад! Но ковер-самолет вроде как скинул… – начал, было, я, но оборвал фразу на полуслове, взглянув на бледную Маргариту Михайловну.

– А это еще кто? – Ирина указала на Викинга с Принцессой. Викинг, крадучись вдоль забора, волок испорченный нами климатический процессор.

– Андрей! Это же наш камень! – воскликнула Маргарита Михайловна, указывая на дыру в фундаменте.

– Не волнуйся, мы успели его залить охералком – Гурский махнул рукой, не желая кидаться в погоню.

Дорогу ворам преградила хозяйская собачка Багира, заставив их бросить бесполезный теперь трофей.

«Жили миллионы лет с псевдо-генератором, и дальше протянем какое-то время. Лишь бы не подвел нас тот парень, из «генераторной». Один хрен, никто в камень дудеть не умеет, а Федор Карлович со всем отделом смылся в запрещенную реальность – я виновато посмотрел на Маргариту с Ириной, которые молча уставились на Гурского.

– Охералком? – удивилась Ирина Ромуальдовна.

– Именно, охералком! – в калитку входил довольный Сергей Васильевич, неся на плече свернутый ковер.

«Повезло! Смотрю, стоит красавец, у мусорного бака, целый и невредимый – Сергей Васильевич бережно расстилал коврик во дворе.

– А где Пинько с Региной? – я с подозрением вглядывался в узоры ковра и мне они показались незнакомыми.

– Марат преследует Робина Гуда, а кентавр с драконом и амазонкой отрезают тому все подступы к американскому посольству – Сергей Васильевич впопыхах не очень-то щадил чувства хозяйки и ее гостьи, которые снова начали бледнеть.

– Дракон, кентавр? А что за Робин Гуд? – еле выдавила из себя Ирина Ромуальдовна, так как Маргарита была уже на грани обморока.

– Цээрушник, работал на нас, пока сбежал с Рокотаном в Дендрарий – не моргнув глазом, заявил Раскаталин, пробуя подбросить ковер в воздух.

– Так ясно! Анатолий, пошли домой! Придем завтра, пусть тут все успокоятся – Ирина Ромуальдовна взяла доктора под руку.

– Во-первых, это совсем не тот ковер, а во-вторых, надо знать заклинание – Гурский в сердцах пнул ковер ногой и потерял к нему всякий интерес.

* * *

Прошло два дня, которые расставили все по своим местам в новом для нас «сорок восьмом» Минске.

– И куда Вы сейчас? – спросила Маргарита Михайловна Фас Тарпана, когда вечеринка подходила к концу.

– Я думаю, что лучший вариант из всех имеющихся, это к Рокотану в Дендрарий. Авось примет! – кентавр уже стоял на пороге, зашнуровав свои кроссовки.

– Отличное место! – поддержал его Николай Михайлович, впрочем, не осознавая новых реалий, возникших после ухода собственно Директории из мира первой Земли.

– А ты, Драган Янович? Тоже хочешь туда? – спросил я дракона, который весь вечер молчал и, по-моему, был бы рад остаться здесь, тем более что Маргарита зашила плащ, и Гурский торжественно ему его подарил.

– Я все чаще и чаще думаю о второй Земле – удивил всех Драхен Рух.

– Там же лешие да русалки с упырями! – вспомнил Гурский отчет Аристарха.

– Но там есть и люди! – возразил дракон.

– А зачем тебе люди? – насторожился Фас Тарпан.

– Ну как тебе сказать… – замялся Драхен Рух.

– Может, хочешь тряхнуть стариной? – продолжал наседать Фас Тарпан.

– Наглая ложь и наговор! Этому нет доказательств, и ты прекрасно об этом знаешь, кентавр! – возмутился Драхен Рух.

– Согласен! Доказательств нет, но есть мои подозрения – Фас Тарпан даже отставил в сторону стакан с кальвадосом, который собирался осушить «на посошок».

– А знаете что? Я пойду-ка с Драганом Яновичем! Так, на всякий случай! – неожиданно для всех приняла решение Регина Баяновна.

– И я! Я передумал идти к Рокотану! – кентавр не сводил с дракона подозрительного взгляда.

– Северин Альгердович, отдайте мне, пожалуйста, мой калейдоскоп! – виновато улыбаясь, протянула в мою сторону руку амазонка.

– Регина! А как же извращенцы? Они плодятся со страшной силой – Марат уже думал, что вопрос решен и готовил для нее место председателя в одной очень влиятельной общественной организации, формирующей боевые дружины.

– Держи, Регина! – я не без сожаления вернул ей ее именной калейдоскоп, который к этому времени, уже неплохо прижился в моем кармане.

– Я буду на связи – амазонка раскрыла подаренный ей Казимировичем портфель и достала оттуда губную гармошку, «made in DDR».

– Тарасик…, в смысле Тарас Николаевич привез как-то из вашей ГДР сразу три штуки. Две отдали в Отдел безопасности для переделки, а одну он подарил мне – покраснела Регина Баяновна.

– «Ich mein lieben Augustin»? – Гурский вспомнил наши позывные для Федора Карловича и достал из домашнего сейфа наш инструмент.

Я немедленно наиграл эту мелодию, а гармошка Регины Баяновны тут же ее повторила.

– Отлично! А извращенцы никуда не денутся, вы пока сами тут приглядывайте – Регина подошла к дракону, который сняв свои очки, уже вовсю накручивал калейдоскоп.

«Но Федор Карлович говорил, что калейдоскоп переключает только параллельные миры!» – воскликнул Раскаталин, пытаясь ухватить за руку исчезающую Регину Баяновну.

– Все правильно! Сначала они нарисуются в «Челябинске бета три», а там есть временный портал на вторую Землю – соврал я для успокоения совести.

«Это типа того, в который вы убежали от умного бегемота? Да Коленька?» – спросила своего мужа Елена Петрич.

«Типа того!» – солидно ответил Николай Михайлович.

«Сами пока приглядывайте!» – передразнил исчезнувшую амазонку Гурский, а мне показалось, что я ощутил ее присутствие где-то рядом с нами, но совсем не здесь. Кроме того, из темного угла комнаты на меня лукаво глянул домовой, подозрительно похожий на Рокотана.

«Тьфу! Згинь, нечистая!» – я машинально перекрестился и наваждение исчезло.

Глава 7. Расплата

«Проклятый дождь!» – Ипполит Пантелеевич снял автомобиль с передачи и подтолкнул его в направлении крутого обрыва. Дождавшись пока догорит внизу старенький «Ленд-Ровер» взятый им напрокат в Челябинске, колдун надвинул на глаза шляпу и свернул на еле заметную горную тропу.

«Старею!» – получив в Минске огромный отсос энергии из своего, немолодого, уже организма, Шива с трудом карабкался по скользкой тропе. Через час пути, наполненного трудностями преодоления густых зарослей и выросших каким-то чудом на его пути огромных валунов, он достал каменный ключ и приложил его к еле заметной выемке в скале, преграждающей вход в пещеру. Разведя в ней костер, Ипполит Пантелеевич не стал потчевать себя энергетическими подпитками, а решил подзакусить настоящей белковой пищей, запив ее настоящим ирландским виски. Благо запасы консервированной оленины и спиртного, он всегда держал в достаточном количестве.

Языки огня отбрасывали на стенах пещеры причудливые тени, перенося его во времени и пространстве, в годы своего далекого детства. Перед ним всплыло почти всегда злое и сосредоточенное лицо его двоюродного дяди, Голиафа Шептунова, рассказывающего ему на ночь страшные сказки, наполненные ненавистью ко всему окружающему миру и населяющим его людям.

Люди впитывали некоторые свои качества с молоком матери, а он, Двуязыкий Шива, закалялся под влиянием своего дядюшки. Из раздумий, его вывел треск сучьев в костре, который понемногу затухал. Ипполит устал с дороги, поездом он выехал из Минска, прибыв ранним утром в Москву. Убедившись в отсутствии слежки, на которую ему постоянно намекали фантомные линии Марата Казимировича, которые явно вибрировали в соседнем вагоне, он в этот же день, не мешкая, вылетел в Челябинск.

Подбросив дров в угасающий огонь, Шива хотел было уже растянуться на деревянной лавке, как заметил распластанную на полу шкуру дикобраза, а в темном углу угадывались четыре смутных силуэта, которые медленно плыли в его сторону.

– Полковник Николас Дюбер? – Ипполит Пантелеевич от удивления присел на край лавки.

– И не только я! Знакомьтесь, агент Кит Бейтс и агент Робин Гуд – вполне миролюбиво начал полковник Дюбер, словно забыв те испытания, которым подверг его Двуязыкий Шива.

Тот, которого звали Кит Бейтс, как-бы нечаянно расстегнул пиджак, и колдун сразу же уловил запах хорошо пристрелянного оружия. А Робина Гуда он узнал сразу, именно он, хотя и не совсем в человечьем обличье, сидел на верхушке тополя во дворе у Гурского. Правда, лука за спиной сегодня не было, в его руке Ипполит отметил израильский «Узи». Но эти два клоуна, включая и самого Дюбера, его беспокоили меньше всего, более опасным выглядел их спутник.

Внешне он был похож на знакомого ему магистра какого-то тайного общества, и держался в пещере вполне уверенно. А вот Шива был измотан двухнедельной спячкой под действием снотворных препаратов, изнурительной битвой на улице Хмелевского в Минске и дорогой до своего тайного логовища.

– Меня зовут Сэм, или лучше, дядя Сэм – представился Шиве незнакомец.

– Вы ожидаете, что я скажу: «Рад Вас видеть, «дядя Сэм»? – устало произнес Ипполит, пока не догадываясь, кого занесло к нему в гости.

– Думаю, что нет, спасибо за откровенность. Разрешите присесть? – вежливо поинтересовался нежданный гость.

– Садитесь! А эти пускай постоят – небрежно кивнул Шива в сторону цээрушников.

– Во что нам стали исследования? – дядя Сэм достал из кармана жилетки толстую сигару и калькулятор.

– Около восьми миллиардов долларов – любезно подсказал полковник Дюбер, имевший непосредственное отношение к начальной стадии операции.

– Вы подтверждаете, что мы впустую потратили на операцию восемь миллиарда долларов? – вопросительно посмотрел на Шиву дядя Сэм.

– Вы имеете в виду правительство США, или вашу гоп-компанию? – Ипполит Пантелеевич поморщился, так как не был приверженцем курения табака.

– А что, это для Вас разные понятия? – наиграно удивился Сэм, и тут до Ипполита дошло, что перед ним сидит потомок из рода колдунов.

«Вот знать бы, чей? Анунакий был из «красных», а этот, скорее всего, из «синих» – брезгливо поморщился Шива, ставя свой род черных колдунов на порядок выше всех остальных.

– Из «зеленых» мы – поправил его Сэм, небрежно стряхивая пепел на пол пещеры.

– Значит, не усидели «зелененькие» на месте и приблудились к людишкам? – Шива с неприязнью кивнул на Кита с Робином Гудом.

– Насколько мне известно, Вы, Ипполит Пантелеевич, также не вели затворнический образ жизни – парировал потомок зеленого колдуна.

– Я не считал денег, выделенных мне Белым домом – Шива перевел разговор в прежнее русло.

– Что так? – удивился Сэм.

– Я практически получил то количество энергии, которое запрашивал, а сколько это было в бумажных знаках, мне было все равно – Шива жестом попросил не доставать Сэма вторую сигару.

– Значит, мы все-таки впустую потратили энергию – буднично произнес дядя Сэм, выслушав короткую исповедь Ипполита Пантелеевича.

– Я хочу сказать, что мы все остались с носом – Шива равнодушно наблюдал, как полковник Николас Дюбер пытался незаметно расстегнуть кобуру под спортивной курточкой.

– То есть? – нахмурился дядя Сэм.

– Климатический процессор запаян охералком – Ипполит жестом дал понять полковнику, чтобы тот случайно не наделал глупостей.

– Как??? Он же не поддается воздействию в земных условиях! – Сэм растерянно посмотрел на Шиву.

– Вы неплохо информированы для зеленого колдуна, «дядя Сэм»! Или я что-то не учел? – Ипполит Пантелеевич встал с места и заглянул в глаза агентам ЦРУ, которые уже открыто, тряслись от страха.

«Далеко же нас с тобой занесло Кит!» – прошептал Робин Гуд, когда Шива вернулся на свое место.

– Никаких чудес! Просто ко мне заезжал погостить Анунакий, попросил в долг немного энергии, то есть денег. Посидели, поболтали о том, о сем… – пояснил дядя Сэм.

– Ясно, дальше можешь не продолжать – махнул рукой Шива.

– А что ты сделал с деньгами? – спросил дядя Сэм, давая условный знак агентам ЦРУ, занять место у входа в пещеру.

– Спалил – равнодушно ответил Ипполит.

– Все? – уточнил дядя Сэм.

– Нет, тысяч пятьдесят взял с собой – Шива уже не помнил, сколько он потратил на восстановление облика Викинга и его Принцессы. Плюс, всякая мелочь на дорогу. Деньги были спрятаны здесь в тайнике, в Челябинске, и ему пришлось специально возвращаться сюда из Минска, так как его подельники оказались сущими бомжами.

– Придется отработать – вздохнул дядя Сэм.

– Как ты смеешь? Думай, что говоришь! – Ипполит Пантелеевич чуть не задохнулся от ярости.

– Разве не знаком с нашими законами? Энергетический долг, священный долг – назидательно сказал дядя Сэм, подняв вверх указательный палец.

– Это ты меня будешь поучать? Мальчишка! – потомок черного колдуна резко поднялся со своего места, в воздухе пещеры запахло грозой.

– Да ладно! Будет тебе, ишь как разбушевался! Кит, ты хорошо запомнил адрес в Минске? – Сэм повернул голову в строну цээрушников.

– Улица Хмелевского, дом четыре – ответил за него Робин Гуд, так как Кит был уже ни жив, ни мертв.

В пещере повисла пугающая тишина. Было слышно, как капала со сталактитов вода, наполняя маленькое подземное озеро.

«Далеко собрались, ребята? – прямо из стены на них шел седой старик в белом.

– Тихон? Ты? Но мы же тебя… – Шива машинально взялся за сердце, хотя в его груди бился несколько иной орган.

– Кит! По-моему сейчас самое время сделать ноги – Робин Гуд не мог оторвать взгляда от лица Тихона. Старик выглядел вполне благообразно, но от него веяло такой силой, что у Робина сердце переместилось в пятки.

– Уходим! – немедленно согласился с ним Кит Бейтс, видя, что Тихона интересуют лишь колдуны.

– И я с вами! – нагнал их при выходе из пещеры полковник Николас Дюбер.

Глава 8. Вадим Вадимович

– Марат, может не стоит? – я с сомнением посмотрел на рукоятку адской машинки, зажатую у меня между коленками.

– Пора их кончать! Или у вас возникли сомнения? – Пинько был настроен весьма решительно и удивленно обвел нас вопросительным взглядом.

– Все-таки мы на чужой территории, а участие нашей страны в таможенном союзе не дает нам право проводить подобного рода операции на территории России – Раскаталин, сам еще два часа назад азартно заталкивая в скальные расщелины десятки килограммов взрывчатки, также засомневался в правомерности наших действий.

– Так! Тащиться за тысячи километров и упустить шанс разобраться с ним раз и навсегда? – взорвался Казимирович.

Я посмотрел на суровые вершины Уральских гор, одну из которых мы сейчас собирались разнести в пух и прах, а заодно и уничтожив черного колдуна.

– Ты еще сходи в местную ФСБ и попроси разрешения на операцию – поддержал Пинько Гурский.

– Наверное, вы правы! Загребут нас российские спецслужбы и в лучшем случае, передадут в какую-нибудь профильную клинику – вздохнул Сергей Васильевич.

– Так что, рванем? – я вытер руки, чтобы сделать грязную работу чистыми руками.

«Отставить!» – раздался рядом с нами чей-то вежливый голос, который, тем не менее, заставил нас прекратить споры.

Мы разом обернулись и обомлели! В старом армейском плаще с полным грибов лукошком, на поляне стоял… сам Вадим Вадимович.

Это было слишком невероятно! Сам Вадим Вадимович! Я не мог припомнить, был ли кто-нибудь главнее его по должности в этом государстве.

«Как-то мне не верится, что он тут вот так просто ходит и собирает грибочки!» – Пинько был удивлен не менее.

«А где его охрана!» – Гурский пристально всматривался в близлежащий кустарник, тщетно пытаясь рассмотреть там людей в камуфляже.

Тем временем, Вадим Вадимович вежливо отобрал у меня из рук адскую машинку и передал ее назад. За его спиной внезапно и словно из ниоткуда возник его дублер, так хорошо знакомый нам по многолетним телевизионным репортажам.

«Вот это да!» – восхищенно присвистнул Гурский, дивясь такому фантастически слаженному взаимодействию, на грани яви и волшебства.

– Кто обеспечивает прикрытие операции? ГРУ, ФСБ? – деловито поинтересовался Казимирович, едва оправившись от неожиданного явления таких высокопоставленных особ.

– Хотите сухофруктов? – Вадим Вадимович протянул нам пакетик с курагой, игнорируя вопрос Марата.

– Мытая? – спросил Раскаталин и тут же осекся, понимая нелепость своего вопроса.

Вадим Вадимович не ответил и на этот вопрос, достав из кармана плаща плоскую коробочку.

– Угощайтесь ребята, это вареные перепелиные яйца, они весьма полезны для организма – забрав у застывшего в немой позе Раскаталина курагу, он протянул нам коробку.

– Спасибо! – мы разобрали по яичку, а Гурскому досталось целых два.

Тем временем, помощник Вадима Вадимовича незаметно скрылся из вида, но спустя минуту он промелькнул возле расщелины, в которую я лично заталкивал пластид. Если мне только не померещилось, то он добавил туда еще полкило.

«Есть вещи, которые необходимо делать исключительно самому! – Вадим Вадимович с серьезным видом кивнул в сторону противоположного края поляны, где опять мелькнула тень его помощника.

– Вы не любите перепелиные яйца? – удивился Вадим Вадимович, видя, что никто из нас так и угостился этим лакомством.

– Возьмем с собой на память – замялся Гурский, припрятав яйца для своей Маргоши.

– Эх, знал бы, что вас встречу, взял бы больше! – вздохнул Вадим Вадимович.

– В пещере появился какой-то дядя Сэм – внезапно насторожился Пинько, плотнее прижимая к уху наушник.

– Дайте послушать, Марат Казимирович! – с лица Вадима Вадимовича вмиг слетела доброжелательная улыбка. Затем она снова появилась на его лице, но эта была уже улыбка охотника, или, в крайнем случае, рыбака, заманившего в свои сети крупную рыбку.

– Как тебе это нравится, Миша? – он протянул наушники своему помощнику, который опять незаметно появился за его спиной.

– Хреново! Надо срочно вызывать Евпатора – озадаченно пробормотал Миша.

– Мы не можем полагаться на случай, я думаю, что Евпатор не потянет – Вадим Вадимович вернул наушники Марату.

«Тихон?» – спросил помощник и вопросительно посмотрел на своего шефа.

«Тихон» – согласно кивнул Вадим Вадимович, и Миша, запахнув свой плащ, буквально растворился у нас на глазах.

– Научились разлагать тела на атомы? – понимающе подмигнул Гурский.

– Это нам ни к чему – ответил Вадим Вадимович, доставая из своего бездонного кармана пакет с грецкими орешками.

– Ничего себе! – Гурский еле успел подвинуться, так как рядом с ним возник образ седого как лунь старичка.

– Как там старый Айз Бан? – задал он странный вопрос, поочередно заглядывая каждому из нас в глаза. Поняв, что мы не в теме, старик повернулся к Вадиму Вадимовичу. А тот лишь перевел свой взгляд на вход в пещеру.

«Птичка в клетке?» – улыбнулся Тихон и, не раздумывая, направил свои стопы в ее сторону.

«Вы полагали, что сейчас с неба появится рота спецназа? – вновь по-доброму, улыбнулся Вадим Вадимович, наблюдая, как тщедушный старичок непринужденно проникает в пещеру, легкими движениями руки, раздвигая многотонные горные пласты.

– Глядите-ка! Наши американские друзья! – на радостях Гурский отложил в сторону снайперскую винтовку.

– Что будем делать, Казимирович? – Сергей Васильевич узнал и Кита и Робина Гуда. За ними бежал еще один мужик, но на колдуна тот не тянул.

– Эти пускай уходят, остальных рванем – Пинько протирал чистой фланелькой линзы своего старого бинокля.

– Марат Казимирович! Дальше мы сами – Вадим Вадимович кивнул на нашу адскую машинку, которая валялась у него в лукошке…

* * *

То, что произошло после, было надежно сокрыто от нас белесой пеленой, опустившейся то ли на местный ландшафт, то ли на наше сознание.

Спустя некоторое время, мы созерцали развороченный вход в пещеру. Кругом было абсолютно тихо, я слышал лишь биение своего сердца, и это радовало меня.

Друзья постепенно пришли в себя, и мы начали острожное движение в сторону пещеры, из которой почему-то пахло квашеной капустой.

– Что это? – Раскаталин созерцал удивительную композицию в дальнем углу пещеры.

– Вряд ли это творение рук человеческих – я также не мог оторвать взгляда от застывшего водоворота. А точнее, от огромной массы горного хрусталя застывшего в форме водоворота. Огромный конус стеклянной массы начинался на уровне наших глаз и, завихряясь по спирали, уходил куда-то далеко вглубь пещеры. Чистоту породы нарушали какие-то темные вкрапления, придавая замершему вдруг водовороту страшную тайну…

– Меня больше интересует, куда пропал Вадим Вадимович? – Пинько тщательно исследовал каждый угол пещеры.

– А был ли он? – усмехнулся Гурский.

– Что ты этим хочешь сказать, Андрей Дмитриевич? – Марат Казимирович не поленился и заглянул под лавку.

– Это было просто наваждение. Кто же поверит в то, что сам Вадим Вадимович лично, руководил этой операцией! – Гурский попробовал топориком отколоть кусок горного хрусталя, в котором застыл чей-то ботинок.

– Почему же не мог? А ностальгия? – Казимирович чуть не споткнулся о шкуру то ли крупного ежа, то ли дикобраза.

– А яйца! – осенило меня, и я сунул руку в карман.

– Точно! – Казимирович повторил мое движение.

– Пропали! – Раскаталин запустил в карманы сразу обе руки, и мы поняли, что все яйца куда-то исчезли.

– А у меня есть! – Гурский, порывшись, вытащил на свет одно яичко, которое слабо мерцало в пещерном мраке.

– Значит, был-таки Вадим Вадимович! – успокоился Марат Казимирович.

– Таки, был – согласились и мы, с некоторым недоверием провожая перепелиное яичко, которое Гурский бережно перепрятывал в нагрудный карман.

«А ведь Уральские горы, они полны тайн! А вот хочу ли я к ним прикасаться?» с этой мыслью я выбрался из пещеры, созерцая величественную красоту, которую мы, чуть было не потревожили.

– Все, пора домой, а то опять вляпаемся в какую-нибудь историю – словно прочитал мою последнюю мысль Гурский.

«Вот они, голубчики!» – Раскаталин указал на поляну, расположенную на соседней горе, с обрубленной вершиной, куда приземлялся вертолет.

Из вертолета вышел высокий статный генерал и пожал руку Вадиму Вадимовичу. А перед Тихоном и вовсе, упал ниц.

– Странно все это – заметил Раскаталин, не наблюдая в поле зрения, помощника Вадима Вадимовича.

«Извините, грибы забыли» – словно из-под земли вынырнул Миша, забирая корзину, которую они оставили у входа в пещеру.

– И все? – спросили мы у Миши.

– Да, это конец! – он улыбнулся и снова исчез, а буквально через мгновение, Миша промелькнул уже у трапа взлетающей винтокрылой машины…

Эпилог

– Андрейка! Из нашего камня исчезает охералк! – вбежала на кухню не на шутку встревоженная Маргарита Михайловна.

Этого я себе в дурном сне представить не мог. Утром, мы с большим трудом вставили камень на прежнее место и закрепили его свежим раствором.

Композиция с вмурованным камнем, бывшие пустоты которого, сияли самым настоящим охералком, впечатляла. Не знаю, как выглядел этот минерал в своей родной природе, но у нас он смотрелся потрясающе.

Сделав дело, мы решили это скромно отметить, мирно беседуя и вспоминая события прошедших двух месяцев. А именно столько прошло, судя календарю, который висел у Гурского на кухне. Правда, календарь в мобильном телефоне соседа Андрея, Николая Михайловича Петрича, добавлял еще две недели, но это не вязалось с нашими данными. У нас прошло ровно два месяца, а он, прожив в «шкуре» баобаба, очевидно, научился немного управлять этим видом энергии.

Маргарита Михайловна чуть не плакала, и мы бросились к выходу из кухни. Картина и впрямь, была отвратительной. Охералк, самым невероятным способом стремительно покидал пустоты климатического процессора, стекая по стене цоколя. Внизу он вновь собирался в единое целое, компонуя всю массу снова в шар. Фантастика!

– Значит, тут рядом кто-то дудит или шепчет! – Гурский всматривался в самые дальние уголки своего сада, как будто невидимый враг притаился именно там.

– Бежал Шептун! – предположил Казимирович, и это вполне могло оказаться правдой.

– Подольский, где твоя губная гармошка? – Раскаталин стал лихорадочно трясти меня за плечо.

Я полез в карман. В последние дни я не расставался с этим инструментом даже по ночам, А днем мне частенько хотелось на ней что-нибудь сыграть, да все не было подходящего случая.

Мы абсолютно не знали, кто к нам сейчас придет на помощь. Вероятнее всего это будет Регина Баяновна, но не исключено, что могут отозваться и представители Дендрария, а может и Фауны, которые сейчас шарили по опустошенным коридорам Директории. Я уже приготовился выдать «Ich mein lieben Augustin», как произошло невероятное.

Гурский потом утверждал, что ко мне наклонилась береза, и ее ветки оплели мои руки. Затем эти же ветки отобрали у меня и губную гармошку. Куда она подевалась, никто так и не вспомнил, так как за углом раздался все нарастающий шорох. Некто явно выламывал из цоколя наш камень. Невидимка был силен и орудовал невероятно ловко, легко, как пушинку, перебросив трехсоткилограммовый камушек через забор. Мимо нас, словно колобок, катился охералковый шарик.

– Держите его! – Раскаталин, уже бился в опутавших его тело ветвях винограда, которые украшали фасад дома Гурского.

Не тут-то было! Виноград надежно охватил наши ноги, и догнать шарик было уже просто нереально.

«На атаковал Дендрарий!» – я с опаской смотрел на ветвь, которая шевелилась в опасной близости от моей шеи.

– Это все проделки подлого Рокотана! – заявил вдруг Николай Михайлович, зашедший к нам на огонек и стоящий сейчас в сторонке попыхивая сигареткой.

– Очень даже может быть… – Казимирович посмотрел на соседа, который единственный из нас стоял не опутанный ветвями винограда.

– Коля, а почему тебя не трогают? – спросила его супруга, Елена, также как и мы задержанная коварной лозой.

– Потому что я флорист! – затянулся сигареткой Николай Михайлович, с любовью погладив уже набухшие соком синие виноградные кисти.

«Вы слышали?» – воскликнул Гурский.

Мне тоже показалось, что береза, качнув своей кроной, издала вполне членораздельные звуки.

«Так будет лучше» – повторил вслед за березой удивительные слова Казимирович.

– И вы ему верите? – презрительно процедил Николай Михайлович, доставая из кармана плоскую фляжку.

«Не знаю» – подумал я, внезапно почувствовав ослабление виноградных пут.

– Во всяком случае, процессор остался на Земле! Пускай и не на нашей – Андрей Дмитриевич с удивлением разглядывал собственный виноградник.

– Смотри у меня! Я тебя посадил, я тебя и выкорчую! – Гурский с опаской потрогал тонкую лозу…

Минск, 2014

Примечания

1

Герои эпоса «Бакенщик».

2

Герой эпоса «Тайна Александровского сквера» трилогии «Дрейф».

Content

Северин Подольский
Синоптик

Предисловие

Часть 1. Наш выход

Глава 1. Караоке

Глава 2. Ich mein lieben Augustin

Глава 3. Группа «Аномалия»

Глава 4. Драхен Рух и Фас Тарпан

Глава 5. По следам чужой сказки

Глава 6. Начало охоты

Глава 7. Флорист

Глава 8. В капкане

Глава 9. Шептун

Часть 2. «Земля номер один»

Глава 1. Шеф

Глава 2. Темница

Глава 3. Новые горизонты

Глава 4. Регина Баяновна

Глава 5. Дендрарий

Глава 6. Герои

Глава 7. Николай Михайлович Петрич

Глава 8. Директор

Глава 9. Прокол

Часть 3. Минские каникулы

Глава 1. Первая фаза

Глава 2. Челябинск

Глава 3. Анунакий

Глава 4. Рокотаныч

Глава 5. Зацепка

Глава 6. Айз Бани

Глава 7. Свято место пусто не бывает

Глава 8. Родственник

Глава 9. Подельники

Часть 4. Залить и забыть

Глава 1. Ищите резервы

Глава 2. Битва на Немиге

Глава 3. Новый мировой порядок

Глава 4. Дайверы

Глава 5. Ковер-самолет

Глава 6. Дома

Глава 7. Расплата

Глава 8. Вадим Вадимович

Эпилог

Примечания