Северин Подольский

Незнайка: 40 лет спустя

– Чудачка! – сказал Незнайка. – Это настоящая волшебная палочка, и она все может. Хочешь шапку-невидимку – достанет шапку-невидимку; хочешь ковер-самолет – даст тебе ковер-самолет.

– Ну, так давай попросим ковер-самолет и полетим путешествовать – предложила Кнопочка.

Николай Носов. «Незнайка в Солнечном городе»

Предисловие

«Ты хорошо подумал, парень? А зачем тебе столько мороженого?» – раздался откуда-то сверху голос волшебника.

«Мороженого много не бывает!» – хотел было признаться Незнайка. Но таинственный голос заставил его призадуматься, и он посмотрел на Кнопочку, которая съев очередную порцию, замерла в ожидании чуда.

«А вдруг завтра у нее заболит горлышко?» – закралась извне в его сознание здравая мысль.

«Правильно! Попадет бедняжка в руки злого доктора Пилюлькина. А оно нам надо?» – поддержал его голос доброго волшебника.

«Тогда, может быть, шапку-невидимку или ковер-самолет?» – Незнайка вспомнил о розовой мечте своей Кнопочки.

«Мелковато для такого крутого парня как ты, Незнайка!» – гремел с небес могучий голос.

«Хорошо еще, что Кнопочка его не слышит!» – Незнайка испуганно посмотрел на свою подружку, которая все еще сидела с протянутой ручкой, зажмурив глазки.

«Ну?» – снова грянуло с небес.

«А можно…?» – начал Незнайка и чуть было не задохнулся от накатившей на него очень и очень смелой фантазии.

«А почему бы и нет?» – в голосе волшебника промелькнуло удивление.

«Я больше не хочу быть коротышкой, я хочу быть взрослым мужчиной!» – выпалил на одном духу Незнайка.

«И?» – по тону волшебника Незнайке стало ясно, что к этой просьбе можно было еще чего-нибудь и присовокупить.

«Было бы совсем неплохо, если бы я был здоровым и богатым!» – прошептал Незнайка, зажмурив глазки, точно так же, как и сидящая рядом с ним Кнопочка.

«Не вопрос, вопрос, прос, рос…» – таяли слова волшебника в Незнайкиной голове…

Часть 1. Антимир

Глава 1. Пострадавший

Берлин, май 2013 года.

Окрестности ночного клуба «Кити Кэт».

«Посмотрите господин комиссар, кажется это его документы» – похожий на уголовника, охранник клуба, на теле которого не было свободного пространства от многочисленных татуировок, поднял с тротуара паспорт и протянул его подъехавшему к ночному заведению полицейскому.

Возле выхода из клуба уже стояла карета «Скорой помощи», а возле тела пострадавшего суетился щуплый доктор. Черты лица доктора намекали на его турецкое происхождение. В этом Алекс Шульц, с годами научился разбираться как никто другой, в их участке. Лишь однажды, он допустил промах, перепутав адвоката-турка с марокканским гангстером, за что чуть было, не поплатился собственной жизнью. С тех пор, книга Тилло Сарацина заняла достойное место на его книжной полке, хотя на работе Алекс Шульц оставался предельно толерантным и мультикультурным, как того требовала современная немецкая демократия.

Лежащий без сознания на тротуарной плитке человек был чуть выше среднего роста. Рыжеватые, коротко стриженые волосы, наполовину расстегнутая белая рубашка с вылезшим из-под воротничка ярко-зеленым галстуком, черные кожаные штаны и ковбойские сапожки…

«Ирландец!» – усмехнулся комиссар, опытным глазом с ходу определив национальную принадлежность этого ночного гуляки.

«Гарри Некноу, гражданин США» – слегка поправил его прибывший вместе с ним, обермейстер Райнер Фогель, протягивая Шульцу паспорт.

– Кто может рассказать, что тут произошло? – комиссар обратился в первую очередь к охраннику, за спиной которого жались две стройные девушки в форме стюардесс, смотрящие на пострадавшего американца, стеклянными глазами.

– Из клуба они вышли вместе с ним – охранник вытолкал обеих на передний план.

– Можно говорить немного тише? – изумился комиссар, так как девушки выдержав небольшую паузу, бойко затараторили на итальянском.

– Еще есть свидетели? – Шульц вновь обратился к охраннику, но тот лишь неопределенно развел руками.

– Райнер! Сообщи о происшествии нашим американским друзьям и отвези девчонок в участок. А я с доктором прокачусь в клинику – комиссар понял, что тот не допустит его сейчас к телу пострадавшего, который оставался до сих пор без сознания…

«Гарри Некноу!» Американский миллиардер, прибывший в Германию для покупки контрольного пакета акций старейшего химического концерна» – по дороге в клинику, комиссар Шульц вспомнил новости первой полосы вчерашней «Bild», дивясь вкусу американского миллиардера, решившего провести этот вечер в компании двух итальянских стюардесс в столь шумном месте.

– Извините комиссар, но сегодня Вам не стоит тревожить господина Некноу, приходите завтра – из раздумий его вывел все тот же, доктор-турок, который и доставил американца в университетскую клинику «Шарите».

«А может, оно и к лучшему» – решил Алекс Шульц, посмотрев на часы, на которых было уже без четверти двенадцать…

* * *

– Ты уж постарайся, Алекс! – оберкомиссар Вильфрид Лямке, по-отечески потрепал Шульца по плечу.

– Там, от нас не ждут никаких сюрпризов – Лямке многозначительно посмотрел на потолок.

– Господин Некноу, является стратегическим инвестором, не подведите нас, комиссар Шульц – подал голос малоприметный чиновник в штатском, имени которого Алекс не запомнил.

– Кстати, а что сказали итальянки? – комиссар перевел взгляд на Фогеля, который сидел в сторонке и тщетно пытался придать бодрое состояние своему сонному лицу.

– Ничего особенного. Выпивали, танцевали, опять выпивали, а затем господин Некноу решил выйти на улицу и показать им полную Луну – оживился Райнер, стряхивая с себя остатки сна.

– Луну? – чуть не поперхнулся минеральной водой комиссар Шульц.

– Мы пробили их по базе, девчонки оказались украинскими активистками какого-то агрессивного феминистического движения – добавил Лямке.

– Но они же, вовсю тараторили на итальянском! – удивился комиссар Шульц.

– Они и здесь тараторили. Поначалу. Но, как оказалось, это были одни и те, же итальянские ругательства, благо переводчик просветил – разъяснил оберкомиссар.

– Вы их задержали? – строго спросил чиновник в штатском.

– Простите, а за что? – удивился оберкомиссар.

– Согласен, никому не нужная возня – добавил комиссар Шульц, припоминая несколько эпизодов из криминальной хроники, связанной с этой публикой.

– Да, кстати! Возле места происшествия была обнаружена вот эта золотая кредитная карточка. Вполне вероятно, что она принадлежит потерпевшему. Ты, Алекс, постарайся незаметно вернуть ее, а заодно узнай, не пропало ли еще что-нибудь – Лямке кивнул на настенные часы, намекая Шульцу, что пора бы тому уже выдвигаться в клинику «Шарите».

– Пойдем вдвоем? – зевнул Райнер, припарковав «Опель» недалеко от входа в один из многочисленных корпусов этого гигантского медицинского учреждения, разбросанного по всему Берлину.

– Подожди меня в машине – комиссар посмотрел на себя в зеркальце, и остался доволен. Сегодня ему удалось неплохо выспаться, и день начинался удачно. Задание, несмотря на важность залетного гостя, не сулило больших сложностей.

– Не возражаю! – ответил Райнер, откидывая сиденье и вытягиваясь во весь рост.

– Только не спать, следи за выходом – Алекс, сделав грозный вид, скрылся в вестибюле этого уважаемого заведения.

«Господин комиссар!» – остановил его на лестнице худощавый мужчина среднего роста с небольшим шрамом на виске. Темные, почти черные блестящие, словно намазанные бриллиантином волосы и холодный взгляд серых глаз, делали его похожим на героя кинофильмов далеких тридцатых годов прошлого века.

«Француз» – Алекс с ходу определил его национальность.

– Разрешите представиться, Рене Бухальский, управляющий европейскими активами господина Некноу – француз учтиво и старомодно поклонился.

– Комиссар Шульц – Алекс пожал управляющему руку.

– У меня к Вам огромная просьба, комиссар. Мы не хотим предавать вчерашние события огласке и дело тут вовсе не в подписании контракта, который и так, скорее всего, не будет подписан – начал, было, господин Бухальски.

– Простите? – удивился комиссар, не понимая, к чему клонит управляющий.

– Мистер Некноу позавчера раздумал покупать ваш концерн и приехал в Германию только для того, чтобы погасить негатив и лично договориться о неустойке – пояснил управляющий.

«Слава богу!» – в душе Алекс Шульц не был сторонником разбазаривания германского достояния, пускай, даже если его прибирали к рукам старые и добрые американские друзья.

– Дело тут более деликатного свойства. Саманта, то есть, мисс Саманта Фаулер, личный секретарь мистера Некноу на протяжении последних трех лет является его гражданской женой, а тут эти две прости…, простите, стюардессы – замялся господин Бухальский.

«Ах, вот в чем дело!» – Шульц был не против такого поворота, тем более, что практически об этом же мечтал и оберкомиссар Лямке.

– Я понял Вас, господин Бухальский, но ряд вопросов мне все-таки придется ему задать – комиссар остановился у палаты, возле дверей которой уже дежурили двое верзил из личной охраны миллиардера.

– Ну, разумеется! Только имейте в виду, что у Гарри отшибло память – кисло улыбнулся управляющий.

– В каком смысле? – у комиссара застыла в полете рука, уже готовая было открыть дверь.

– Напрочь! – ответил управляющий, отдавая взглядом команду одному из верзил посторониться и пропустить представителя местной власти.

– А что говорит доктор, не было ли факта отравления? – комиссар вспомнил об украинских феминистках, ряженых в итальянскую форму.

– Нет! Споткнулся, упал, ударился головой – скороговоркой ответил управляющий, останавливаясь возле потрясающе красивой женщины лет тридцати.

– Мисс Саманта Фаулер – представил ее господин Бухальский.

– Комиссар Шульц – сам себя поспешил представить Алекс, не дожидаясь пока это сделает Бухальский.

– Как он? – спросил управляющий.

– Спит, но перед сном дважды спрашивал Вас, Рене. И опять называл Вас Скуперфильдом – на красивых фиолетовых глазах мисс Фаулер выступили слезы.

«Скуперфильдом?» – изумился Рене.

– Именно Скуперфильдом! Куда, говорит, подевался мой верный Скуперфильд? И все заглядывал под кровать – мисс Фаулер не в силах сдержать слезы, разрыдалась как малое дитя.

«Интересно, насколько она искренна в своих чувствах?» – комиссар исподтишка любовался этой шикарной женщиной, национальную принадлежность которой он так и не смог определить и это был редкий случай в его «игровой» практике.

– А с чего ты взяла Саманта, что он называл так именно меня? – задавая этот вопрос, Бухальский был явно озадачен.

– Несколько раз он произнес твое имя явно через черточку с этим! – от рыданий у мисс Фаулер до сих пор подрагивали плечи.

– Скажите, а у вас есть сотрудник по фамилии Скуперфильд? Это ведь английская фамилия, верно? – вмешался комиссар.

– А я думала, что немецкая или норвежская. В офисе нет, а на наших предприятиях… Кто знает? У нас работают десятки тысяч людей по всему миру – промокнула мокрые глаза платочком мисс Фаулер.

– Это его вещь? – комиссар достал из кармана золотую карточку.

– Да. Спасибо, но Гарри никогда не держит на этих карточках больших средств. Так, немного для оплаты отелей, билетов… Он консервативен, очень любит наличные или, в крайнем случае, чековую книжку – Саманта забрала карточку и положила ее на столик возле кровати.

– А можете ли Вы сказать, мисс Фаулер, пропало ли что-нибудь из его личных вещей? – комиссар Шульц с интересом смотрел на безмятежно спящего миллиардера. Моложавый на вид мужчина, хотя если присмотреться более внимательно, то ему было далеко за сорок. В этом Алекс разбирался не хуже, чем с этнической принадлежностью. Даже если он и назвал этого американца ирландцем, так в том не было большой беды. Много ирландцев варилось в американском котле.

Мисс Фаулер быстро переглянулась с Бухальским, но тот согласно кивнул головой, и она указала на шею Гарри: «Пропал маленький золотой ключик».

– Что еще за ключик? – комиссар решил пока ничего не протоколировать.

– Для нас это тайна! Тайна это и для самого мистера Некноу. Единственно, что он помнит, что он выиграл этот ключ в карты у какого-то чудака. Но что он отпирает? Гарри не помнил, а мы не смогли этого выяснить даже под гипнозом – развела руками мисс Фаулер.

– Вы вызывали гипнотизера? – Алекс внимательно осмотрел шею спящего миллиардера, удивившись оперативности в этом вопросе секретарши и управляющего.

– Кого мы только сегодня не вызывали – Саманта опять чуть не разревелась.

– И все эти годы он носил его на шее? – решил уточнить комиссар Шульц, начиная понимать, что этот ключик отмыкал какую-то тайну.

– Сколько я его помню, ключик не снимался ни разу. Вероятно замочек, который опирает этот ключик невероятно дорог. Ведь Гарри не сядет играть за какую-то тысячу долларов. Обычно ставки начинаются с миллионов – глаза Рене на какой-то миг зажглись хищным блеском, но он сумел быстро его пригасить.

«А ты, артист, господин управляющий!» – отметил про себя комиссар Шульц.

– Знать бы истинную цену этого ключика – вздохнула мисс Фаулер.

«Неужели им мало его миллиардов?» – удивился комиссар, а вслух задал не совсем тактичный вопрос: «Может быть, у мистера Некноу были от вас какие-нибудь секреты?»

– Вряд ли! Последние три года весь его бизнес сосредоточен в моих руках, а в Европе все вопросы решает господин Бухальский. Контракты, финансовые потоки идут через нас двоих – у мисс Фаулер уже почти высохли ее красивые фиолетовые глаза.

– А может тут дело все-таки в женщине? – замялся комиссар, некстати забыв о просьбе управляющего.

– Исключено! – жестко отреагировала мисс Фаулер, и Алекс пожалел, что задал этот вопрос.

В больничной палате повисла тишина, было слышно лишь тихое похрапывание пострадавшего миллиардера.

– Я надеюсь, что Рене уже просил Вас не придавать дело широкой огласке. Любые документы с нашей стороны мы подпишем без проволочек, но у нас будет к Вам просьба, комиссар Шульц – перед Алексом уже сидела не убитая горем секретарша. По осанке, по взгляду, это была настоящая снежная королева из сказки Андерсена.

– Надеюсь, что Вы, мисс Фаулер, не предложите мне ничего предосудительного – Алекс Шульц, был честным полицейским и за двенадцать лет службы в берлинской полиции, никак себя не скомпрометировал.

– Вы можете взять отпуск? – вмешался господин Бухальский, так как Гарри со стоном перевернулся на бок, и Саманта тут же отвернулась, поправлять ему подушку.

– Вы хотите мне предложить частное расследование? – улыбнулся комиссар, мысленно одобряя такую перспективу, имея на руках согласованный с Лямке отпуск, который должен был начаться с понедельника, а конкретных планов на его проведение комиссар как всегда не имел.

– Поймите дорогой Алекс, мистер Некноу входит в двадцатку богатейших людей Америки. А пропажа в ночном клубе этого невзрачного ключика, с которым он почему-то не расставался ни на один день, дело темное и требует хоть какого-нибудь разъяснения – господин Бухальский с тревогой посмотрел в оконный проем, в котором проплывала строительная люлька с мойщицей окон.

«Странно!» – отметил про себя комиссар, ему казалось, что рабочие должны быть вооружены хоть каким-то моющим инвентарем. У девушки в одной руке был маленький газовый баллончик, а в другой лишь небольшой носовой платок…

– Так Вы согласны, комиссар? – вернула его на грешную землю мисс Фаулер.

Комиссар перехватил взгляд, которым окинула мойщица окон помещение. Он узнал ее, также от него не ускользнуло и разочарование в ее холодных глазах, устремленных на мирно дремлющего мистера Некноу.

– Пишите заявление об отказе в возбуждении дела с вашей стороны. А начиная с понедельника, я полностью в Вашем распоряжении – принял решение комиссар Шульц и пулей выскочил из больничной палаты.

Глава 2. Оксана Григорьевна Кнопелюк

«Райнер! Как слышишь меня?» – комиссар потерял из вида строительную люльку, появление которой всерьез насторожило его. Минута ожидания лифта превращалась в вечность, Алекс нервничал.

«Слышу отлично, а что случилось?» – слава богу, Фогель не спал.

– Мойщицу окон видишь? – комиссар уже бежал по холлу первого этажа.

– Вижу, она только что покинула люльку и направляется в сторону автостоянки – Райнер был абсолютно спокоен.

– Подхвати меня у выхода и не выпускай ее из вида. Это одна из наших вчерашних стюардесс – Алекс прибавил скорости.

– Вот это номер! Понял комиссар! – в трубку было слышно, как Фогель запустил двигатель…

– Все! Валим на вокзал! – Инна Шданюк выкинула в мусорный бак форменную курточку с шапочкой и заняла место рядом с водителем.

– Думаешь, Оксана Григорьевна будет нами довольна? – Яна Жевченко, сидевшая за рулем старенького «Фольксвагена» не торопилась щелкать стартером.

– Больница полна копов, я не собираюсь париться здесь в Неметчине, у меня, между прочим, сессия на носу – заявила Инна.

– Ты не переборщила подруга? Один коп вон, дрыхнет в «Опеле», а второй поднимался в палату – Яна была девушкой отнюдь не робкого десятка, а из Киевского университета ее уже давно поперли за акцию на Михайловской площади.

– Не поняла? Ключик у нас, как и заказывали. Клиент в больнице и, похоже, в плачевном состоянии, сама видела. Вряд ли мне удалось бы из него хоть что-нибудь выжать. Так что ей еще надо? Убивать мы его не подряжались, а кроме копов, там еще и двое мордоворотов личной охраны присутствуют. Кроме того, от его кровати не отходит рыжая краля на пару с каким-то уголовником. Хочешь здесь торчать, торчи на здоровье! – Инна распахнула дверку и выбралась наружу.

– Да не кипятись ты, я с тобой согласна! Мы и так сделали почти невозможное – Яна тихонечко, на первой передаче следовала за взбунтовавшейся подругой.

«Ладно, проехали!» – проворчала Шданюк, вновь забираясь в автомобиль.

Девушки были, бесстрашными активистками и провели на своем коротком веку не одну громкую акцию, шокирующую обывателей, но свою новую патронессу, которая сменила застенчивого американского спонсора Джеда Сандена, немного побаивались. Оксану Григорьевну Кнопелюк, которая теперь стояла у руля финансовых потоков, побаивалась даже штатная ведьма Олеся Ровальчук.

– Кажется за нами хвост – Яна отметила в зеркале заднего вида черный «Опель Вектра», который следовал за ними от самой клиники.

– Это полиция! Жми на красный! Дотянем до вокзала, а там, ищи свищи – Инна также заметила преследователей и вжалась в сиденье.

Райнер Фогель не ожидал такой прыти от старенького Фольксвагена, неторопливо катившего по берлинским улицам. Не дождавшись зеленого света, автомобильчик вдруг резко сорвался с места в самую гущу бокового потока. Впереди раздался визг тормозов, сигнальный вой, треск нескольких столкнувшихся автомобилей, но Фольксваген каким-то чудом проскочил это месиво и теперь неторопливо удалялся от перекрестка.

«На вокзал едут!» – поздно сообразил Райнер, зная путь и покороче.

На боковой улочке они нашли покинутый активистками «Фольксваген». Комиссар оставил Фогеля у машины, а сам влился в людской поток Центрального Берлинского вокзала.

Можно было бы поднять всех на уши, снять данные со всех камер, подключить резервы, но Алекс вовремя вспомнил, что дело по просьбе американцев принимает характер частного расследования и умерил пыл.

«Два билета до Киева» – раздался рядом женский голос с сильным акцентом, и Алекс невольно замер, незаметно скосив глаза в сторону кассы.

«Так не бывает» – комиссар все еще не верил в свою удачу, разглядев двух девчат и узнав в одной из них мойщицу окон.

Спустившись вниз, комиссар нашел Фогеля, изучающего старенький «Фольксваген» выпуска начала восьмидесятых годов прошлого века. «Такая машинка была у моей мамы» – улыбнулся Алекс.

– Оставь ее в покое, Райнер! Передай Лямке заявление от наших американских друзей – комиссар передал тому сложенный пополам листок.

– А ты? – Фогель перевел удивленный взгляд с бумажки на Шульца.

– А я беру отпуск! – Алекс, размышляя, как оперативно можно было бы решить визовый и финансовые вопросы, набрал номер Бухальского…

* * *

– Увидимся! – помахал рукой Алекс двум своим попутчицам, когда сошел с поезда на перрон вокзала в Киеве.

– До встречи! – кокетливо попрощались с ним девушки.

– Кого это вы привезли на хвосте? – проворчала Оксана Григорьевна, которая прибыла лично встретить своих девчат, вернувшихся из Берлина. Вернувшихся живыми и здоровыми и не с пустыми руками.

– Хороший парень, немецкий журналист, приехал в Киев, чтобы своими глазами посмотреть, какая у нас тут царит демократия – Яна еще раз обернулась, чтобы помахать ему рукой.

«Демократия» – проворчала Оксана Григорьевна, забирая у Яны золотой ключик и вручая им по пухлому конверту спонсорских пожертвований.

– Оксана Григорьевна, а что в нем такого особенного? – осмелилась спросить Жевченко, провожая взглядом ключик, перекочевавший в сумочку госпожи Кнопелюк.

«Я бы сама хотела это знать» – подумала Оксана Григорьевна, но посмотрела на Инну так, что та скромно потупила очи.

– Отдыхайте, девочки! Скоро будет много работы – с этими словами Оксана Григорьевна хлопнула дверкой своего темно-зеленого «Ягуара» и скрылась в плотном городском потоке.

– Хочешь такую? – спросила подругу Яна.

– Зачем? У меня есть парочка отличных байков. А ты все продолжаешь мечтать о воздушном шаре? – Шданюк всегда считала Жевченко немного эксцентричной, даже на фоне остальных активисток их команды.

– Забудь! Коплю на яхту, яхта практичнее – призналась Яна.

– Жаль! Мы с девчонками на твой шарик уже положили глаз. Представляешь, какие у нас открылись бы новые горизонты? – в голосе Инны улавливались фантазийные нотки.

– Поговорим завтра в офисе, может быть, и скинемся на шарик – Яна подняла руку и поймала такси.

«Отдохнем с дорожки» – согласилась Инна, сворачивая на Санаторную улицу, где снимала квартиру…

Вечером, сидя у камина в своем уютном трехуровневом домике на берегу Днепра, Оксана Григорьевна со спокойной совестью зачеркнула букву «А» их общего с Богданом плана, вытащив из конверта букву «Б». Вот тут начинались реальные трудности. Во-первых, куда-то вдруг опять запропастился сам Богдан Захарович Пестрюк, ее друг и где-то даже любовник. Почему «где-то»? Да потому, что он появлялся внезапно, и так же внезапно исчезал.

С Богданом Пестрюком она познакомилась в Одессе, еще в те лихие годы, когда она в пляжный сезон приторговывала креветками и вареной кукурузой, а по вечерам, и легкими наркотиками. Богдан Захарович вошел в ее сложную жизнь просто и стремительно, так бурно ее еще никто и никогда…, но даже не это было главное. Главным было то, что он напрочь отбил у нее охоту зарабатывать себе на жизнь таким сомнительным способом. Пестрюк дал ей денег, а кроме всего прочего, он переписал на Оксану одно солидное охранное предприятие в столице. Не говоря уже об уютном гнездышке на берегу Днепра.

Три года назад Богдан Захарович снова пропал на полгода, а когда появился в офисе, то положил на ее стол фрагмент фотографии, на которой угадывалось мужская фигура. На фото не хватало большей части его лица, но зато полностью была видна шея, на которой болтался маленький ключик.

«Ищем, Оксанка этого крутого парня! Все это очень серьезно!» – ткнул пальцем в золотой ключик Богдан Захарович и снова пропал на несколько месяцев.

Оксана честно пыталась выполнить просьбу своего босса, так как Богдан ничего и никогда не делал просто так. Как показывал опыт, за его поступками всегда скрывался некий серьезный мотив.

За полтора года поисков, хозяин этого ключика стал приходить к ней по ночам, причем каждый раз его голову надежно скрывала огромная шляпа. Ночной визитер нахально усаживался в кресло и, помахивая ключиком, раскрывал ей невероятную тайну. Просыпалась Оксана всегда в поту и каждый раз не могла ухватить за хвост обрывки тайных знаний, навеянных ей ночным гостем.

Три месяца назад ей позвонил Богдан и сказал: «Включай телевизор». Оксана включила и чуть не обомлела, за игорным столом сидел мужчина, играющий в карты. Транслировали то ли чемпионат Европы, то ли чемпионат мира по игре в покер. Крупный план выдал и тот самый ключик, висящий на его шее. Узнать списочный состав участников чемпионата для Оксаны было делом не сложным. И с того дня для нее началась самая настоящая охота на американского миллиардера, закончившаяся промежуточной победой, отпраздновать которую заглянул к ней Богдан Захарович, прибывший сегодня из экспедиции в Антарктиду.

Поздравлять ее он начал в каминном зале, а затем они спустились в парилку.

«Тебе надо лететь в Штаты» – Богдан бережно снял ее голову со своего плеча и нырнул в бассейн. Оксана всегда поражалась огромной внутренней силе, исходившей от этого, щуплого на первый взгляд, тела. Пронырнув под водой весь ее небольшой домашний бассейн, Богдан Захарович баттерфляем вернулся к месту старта.

«А разве ты не хочешь полететь со мной?» – робко спросила Оксана, боясь получить отрицательный ответ. И это была та Оксана, от которой трепетали могучие телом сотрудники ее охранного агентства, не говоря уже о боевых девчатах, наводящих ужас на мирных граждан почти всех европейских столиц.

– Не могу, моя крошка! Я сегодня уезжаю в Талды-Курган – вышел из воды Богдан Захарович, накинув махровый халат и устраиваясь в пластиковом кресле. Наполнив свой стакан томатным соком, он блаженно закрыл глаза, давая понять, что дискуссии не будет.

«Ну, вот опять!» – Оксана со злостью укусила его за ухо и бросилась в прохладную воду…

* * *

– Жевченко, остаешься за меня – Оксана Григорьевна выдала Яне проект перечня мероприятий на ближайшие три месяца.

– Опять Давос? – девушка скривилась в кривой усмешке, пробежав по первым строчкам плана мероприятий.

– Сначала купите акваланги – раздраженно бросила госпожа Кнопелюк, поняв, что Жевченко пропустила первую строчку.

– Акваланги? – удивилась Яна.

– Читать надо внимательно, Яночка! Первым делом поедете в Штральзунд. Выступите русалками в местном океанариуме – отрезала Оксана Григорьевна, подталкивая в сторону Инны увесистый кейс.

«Наконец-то, настоящее дело!» – Жевченко про себя оценила креатив руководства, вспоминая адрес швейного ателье в Киеве, где можно будет заказать гламурные рыбьи хвосты.

– В том аквариуме есть акулы? – решила уточнить Яна.

– Разумеется! Но рыб не трогать! – распорядилась Оксана, взглядом намекая Инне забрать кейс.

– Это все мне? – удивилась Шданюк.

– Губу раскатала! Побудешь пока казначеем – с этими словами Оксана Григорьевна заперла опустевший сейф и посмотрела на часы.

– А Вы куда собрались? – одновременно воскликнули две лучшие активистки.

– Об этом вам лучше пока не знать – улыбнулась Оксана Григорьевна, еще утром заказав себе билет до Нью-Йорка. Как всегда, совершенно неожиданно, вчера пришла телеграмма из Талды-Кургана, содержавшая лишь несколько слов: «Пейнт Лик» и «Лексингтон».

Еще лет десять назад для Оксаны Григорьевны это был бы ребус, но сегодня, едва набрав в поисковике три загадочных слова, она моментально получила исчерпывающий ответ. Это были североамериканские города.

– Когда там первая акция? – лениво спросила Инна, когда от крыльца отъехал «Ягуар» Оксаны Григорьевны.

– Через неделю – Яна снова пробежала глазами руководство к действию.

– Глянь-ка, Алекс пожаловал! – Инна заметила, что как только скрылся в переулке «Ягуар», из подворотни вышла знакомая фигура и быстрым шагом направилась по направлению к боковому выходу из их офиса…

– Спасибо, господин Шульц! – с этими словами системный администратор офиса Роман Майстренко незаметно взял у комиссара конверт. А инспектор быстро спрятал в карман листок, с распечатками запросов и ссылок из компьютера Оксаны Григорьевны Кнопелюк за последние два дня. Едва они расстались, на его плечо властно легла чья-то рука: «Ты зачем пришел сюда пришел?» – сделала страшные глаза Яна, заталкивая Алекса в укромное местечко.

– Тебя хотел скорее увидеть! – не моргнув глазом соврал комиссар Шульц.

– Меня или пани Шданюк? – поинтересовалась девушка.

– Кого раньше увижу, того скорее и хочу – ловко выкрутился Алекс.

– А ты парень не промах! – Яна изучающе посмотрела на Алекса, с которым они неплохо скоротали время в поезде.

Глава 3. Пробуждение

– Госпожа Кнопелюк завтра вылетает в Нью-Йорк – бодро доложил Бухальскому комиссар Шульц, тщательно изучив добытые администратором файлы из ее компьютера.

– Этого еще не хватало! – проворчал Рене.

– В каком смысле? – не понял тревоги управляющего комиссар Шульц.

– У меня в Европе полно дел, а Гарри все еще не в форме – пояснил Бухальский.

«Бедняга!» – посочувствовал комиссар, так как мистер Некноу большую часть суток спал, а проснувшись, уходил в депрессивное состояние, по-прежнему никого не узнавая. И один лишь Рене Бухальский вызывал у него ассоциации с неким таинственным Скуперфильдом.

– Могу ли я Вас попросить еще об одном одолжении, господин комиссар? – нарушил паузу Бухальский.

– Можете всецело на меня рассчитывать – ответил Алекс, так как после слов «одолжение», звучавших в последнее время из уст господина управляющего, на счету комиссара Шульца регулярно стала появляться весьма кругленькая сумма. Так было в Берлине, так было уже и тут, в Киеве.

«Еще несколько таких «одолжений» и можно будет подумать о новой квартирке в где-нибудь районе Целендорфа» – Алекс поймал себя на мысли, что никогда ранее деньги так быстро не текли в его руки.

– Я прошу Вас срочно прибыть в Берлин – вновь зазвучал в телефонной трубке голос Бухальского.

– Я понял Вас, Рене, вылетаю! – Шульц заглянул в спальную комнату, где богатырским сном спала Инна, устроившая вчера форменный скандал своей подруге, вытолкав ту из дома ровно в полночь. Настенные часы с кукушкой мерно отбивали такт и показывали на четыре часа. Комиссар принял душ и выпил чашечку кофе. Все, пора было выдвигаться…

«Ты куда это собрался, голубчик? А продолжение банкета?» – уже на выходе, в прихожей его оседлала, разбуженная запахом кофе Инна.

– У меня на «Майдане» назначена встреча – моментально сориентировался комиссар.

– Опять? – притворно проворчала Шданюк, так как для них с Яной, Шульц был прогрессивным немецким журналистом, освещающим общественную жизнь в центре столицы.

– Опять – обреченно вздохнул Алекс.

– И в какую же газетенку ты крапаешь? – Инна попыталась заглянуть комиссару в глаза.

«Berliner Morgenpost» – не моргнув глазом, соврал Алекс.

– Ну, иди, твори – девушка нехотя спрыгнула с комиссара.

– Увидимся – еще раз соврал Алекс, нежно ущипнув девушку за мягкое место.

Взяв такси, комиссар помчал в Борисполь, вполне успевая на утренний рейс до Берлина.

Уже в два часа после полудня, комиссар Шульц входил в парадный подъезд отеля «Берлин Адлон Кемпински», где ему назначили встречу американские друзья.

Алекс впервые видел мистера Некноу в полном здравии. Сегодня Гарри выглядел великолепно, одет он был вполне демократично, в обычный джинсовый костюмчик. Ничто не выдавало в нем миллиардера, хозяина жизни. Беседа не начиналась, хозяева встречи дали возможность комиссару перекусить с дальней дороги.

– Кто этот господин? – первым начал разговор мистер Некноу, с опаской поглядывая в сторону комиссара Шульца, равнодушно потягивавшего светлое пиво, и игнорировавшего дорогое вино, которое предлагал ему Рене.

– Это Алекс Шульц, частный детектив. Он поможет нам найти твой золотой ключик – мисс Фаулер заботливо подложила Гарри в тарелку парочку трюфелей.

– Золотой ключик? – удивился миллиардер, тем не менее, невольно схватившись рукой за шею. Из чего комиссар сделал вывод, что с памятью у Гарри еще не все потеряно.

– А что с моим запросом насчет биографии мистера Некноу? – вступил в беседу и комиссар Шульц.

– Моей биографии? – нахмурился Гарри.

– Твоей, Гарри! Ты не поверишь, но у тебя нет биографии! О тебе в Штатах никто ничего не знает! – мисс Фаулер заботливо наполнила чилийским вином бокал Гарри.

– Странно! Один из богатейших людей США и такое темное прошлое – комиссар Шульц с недоверием перевел взгляд на миллиардера.

– Что случилось с моей биографией? – в глазах мистера Некноу появились огоньки гнева.

– Вот это мы и попытаемся выяснить! Может, тот ключик он нам и поможет – Рене достал из коробки дорогую сигару.

– А зачем вчера приходил шаман? – в глазах Гарри Некноу промелькнули какие-то воспоминания.

– Шаман? – комиссар Шульц чуть не поперхнулся пивом.

– Расскажите ему про шамана – отрезал мистер Некноу.

– Вчера мы распрощались с последним из докторов, который так и не смог нам помочь с восстановлением памяти мистера Некноу – начал Бухальский.

– И совершенно случайно, за ужином мы познакомились с шаманом из Бурятии – продолжила Саманта.

– Это на востоке России – пояснил Рене, заметив, как вытянулось лицо комиссара Шульца, очевидно, никогда не слыхавшего о такой стране.

– И что вам напел шаман? – Алекс был озадачен не совсем стандартным подходом.

– Видите ли, он рассказывал нам весьма странные вещи, но все же… – замялся управляющий.

– Давай, не тяни коня за хвост, выкладывай, Скуперфильд! – распорядился Гарри, подмигивая комиссару.

– Шаман заявил, что Гарри воспитали приемные родители из одного маленького американского городка – Рене вздрогнул и поморщился, было видно, как ему не нравится его новое прозвище.

«Пейнт Лик!» – комиссар сразу же насторожился, так как Оксана Кнопелюк делала запрос в интернете именно на этот населенный пункт.

– А про родителей он ничего не говорил? – Алекс, поначалу скептически настроенный по отношению к шаману, теперь почувствовал реальный след.

– Вот тут, похоже, нашего шамана понесло! Шаман назвал даже их имена: Боб Нибелунг и Сара Некноу – улыбнулся Рене Бухальский.

«Значит, Гарри взял фамилию матери» – отметил про себя комиссар Шульц.

– Небольшая странность состоит в том, что приемные родители Гарри, являются афроамериканцами – вставила мисс Фаулер.

«Мало ли, всякое в жизни бывает» – пожал плечами Алекс, отмечая, что в этой истории, все, от начала до конца, было странным.

– Боб и Сара были уже в преклонном возрасте, когда они вывезли малыша из России – добавил Бухальский.

– Вы мне ничего об этом не говорили! Я, что, русский? – изумился Гарри.

– Не знаю, может быть и не русский, есть вероятность, что украинец или, возможно, белорус. Шаман не мог определить точное место. Судя по всему, это пограничные области – мисс Фаулер достала из сумочки сложенную вчетверо армейскую карту, где был обведен красным карандашом достаточно большой, размером с Люксембург район, захватывающий территории сразу трех стран.

– Все это интересно, но для этого надо принять на веру слова шамана, допускаю, он что-то и «узрел», но все же, слепо доверять таким людям нельзя – комиссар на всякий случай сделал отметку на своей электронной карте в смартфоне.

– А я вообще ему не верю, это шарлатан! Должны же были у меня шевельнуться хоть какие-нибудь воспоминания! – заявил Гарри Некноу.

– А город Лексингтон в штате Кентукки? Это название ничего не тревожит в Вашем сознании, мистер Некноу? – комиссар Шульц вспомнил название еще одного городка, так сильно заинтересовавшего Оксану Григорьевну Кнопелюк из Киева.

– Пожалуй, что нет, хотя… – по холеному лицу миллиардера промелькнула легкая тень.

– А вот, госпожу Кнопелюк, которую я считаю причастной к пропаже Вашего золотого ключика, почему-то очень сильно интересует именно этот городок – напомнил комиссар, так как он уже докладывал Бухальскому вчера по скайпу о содержании интернет-запросов, исходивших из киевского офиса.

– Штат Кентукки? – вяло спросил миллиардер.

– Штат Кентукки – оживилась мисс Саманта Фаулер.

– Нет, ничего не помню – вздохнул Гарри Некноу, наливая себе коллекционного чилийского вина.

– Господин комиссар, можем Вас просить еще об одном одолжении? – господин Бухальский в задумчивости что-то чиркал золотым «паркером» на салфетке.

– Слушаю Вас внимательно, Рене – Алекс уже догадался, о чем сейчас пойдет речь.

– Не могли бы Вы сопроводить мистера Некноу и мисс Фаулер в Соединенные Штаты? – управляющий с надеждой посмотрел на комиссара, который так удачно сработал в Киеве.

– Moglich! Warum gibt es eben? – рассеяно ответил комиссар, сразу вспомнив стройные обводы «Ауди A8» в автосалоне на Франклинштрассе.

– Я так понял, что это означает да? – Гарри Некноу, в отличие от Бухальского не понимал по-немецки.

– Он согласен – ответил за комиссара Бухальский, тут же войдя в мобильное банковское приложение и проведя там необходимую операцию.

– Я согласен! – подтвердил Алекс, услышав сигнал от пришедшего на электронную почту Бухальского сообщения.

– Когда вылетаем, господин комиссар? – решила уточнить Саманта.

– Хоть завтра – ответил Алекс, имея в запасе еще десять дней отпуска.

– Лучше сегодня. Холдинг каждый день несет убытки – предложил Бухальский, желая как можно быстрее закончить этот балаган с золотым ключиком и вернуть Гарри в реальный бизнес.

– Можно и сегодня – быстро согласился комиссар Шульц, предполагая, что полетят они не самым худшим классом или на личном самолете мистера Некноу.

Глава 4. Отто Дигель и Кондрат Шмыга

– Похоже, у тебя сегодня облом, Конрад! – рассмеялся лейтенант Отто Дигель, паркуя их служебный «Форд» возле заправки, где уже стоял ярко красный тягач «Kenworth» Билли Хартмана, врага и конкурента его напарника, Кондрата Шмыги.

– Не Конрад, а Кондрат! Сколько тебе раз говорить? – зло отреагировал на подколку друга лейтенант Кондрат Шмыга, представивший, как его малышка Молли сейчас греет кофе и хот-доги этому заезжему ловеласу, Хартману из Луисвилла.

– Зайдем, выпьем кофе, Кондрат? – исправился Отто, перестав шутить, зная, насколько серьезно его друг относился к этой весьма ветреной особе.

– Не пойду, принеси мне «Колы» – Шмыга поднял капот и углубился в созерцание плиты двигателя, ругая производителя, который выхолостил всю идею моторостроения. Никаких тебе проводов, за которые можно подергать, никаких устройств, по которым можно было бы постучать, скукотища…

Вскоре его взгляд привлек подъехавший байкер. «Харлей» цвета хаки выпуска сороковых годов прошлого века был поставлен на подножку байкером тех же лет «выпуска», если еще не древнее. Длинная, возможно, до колен седая борода, специальными зажимами была заботливо подвязана к петлям на кожаной курточке. Замшевые, усеянные разноцветными стекляшками штаны были заправлены в сафьяновые сапожки с сильно загнутыми острыми носами. Седовласый байкер вместо того, чтобы вставить заправочный пистолет в бак, рассеянно озирался по сторонам, словно очутился на другой планете.

«Вот это фрукт!» – возле машины появился лейтенант Дигель с двумя бутылками «Колы».

– Пойду, спрошу, может чего надо – взяв у Отто бутылку, Кондрат направился к седовласому байкеру.

– У вас проблемы? – спросил старика лейтенант Шмыга, по привычке поигрывая в руке резиновой дубинкой.

«Вежливый! А ведь мог и дубиной по голове огреть! Это первый хороший поступок с их стороны» – байкер с улыбкой встретил представителя власти на своем пути.

– Вам нужно топливо? – поинтересовался подошедший к ним офицер Дигель, держа руку на кобуре.

«И этот вежливый! Не стреляет без предупреждения. Это будет уже вторым хорошим поступком!» – с удовлетворением отметил про себя старик.

– Вы понимаете по-английски? – спросил его лейтенант Шмыга, уловив странный блуждающий взгляд на лице байкера.

«Ого! Какие культурные парни!» – старик чуть не прослезился, засчитав им третий хороший поступок.

– Может это террорист, Кондрат? – вполголоса спросил Отто, отметив арабский тип его лица.

– Да все в порядке, офицеры! Я волшебник! – ослепительно улыбнулся старик, обнажив в улыбке великолепные зубы.

«Сумасшедший!» – Кондрат протянул руку, желая проверить документы.

– Я понял Вас, офицер! – засуетился байкер, протягивая ему глиняную табличку, испещренную клинописью.

«Все в порядке!» – озадаченный Кондрат протянул табличку Дигелю, поняв, что это и есть водительское удостоверение, выданное Ибрагиму ибн Хаттабу где-то на Ближнем Востоке.

Отто вернул табличку байкеру, также не найдя в ней ничего странного.

«Волшебник?» – Кондрат рыскал взглядом по байку, в надежде отыскать замаскированный сундучок с магическими принадлежностями.

– Да нет, этого не может быть! Бред! – Отто Дигель попытался снять наваждение, замахав у себя перед глазами.

– Вы мне не верите, офицер? Тогда, давайте, загадывайте желание – старик взглядом остановил офицера.

Отто осмотрелся по сторонам…, и тут ему на ум пришла одна дельная мыслишка.

– Сделай так, чтобы исчез этот грузовик – Дигель подмигнул Шмыге, указав на огромный красный тягач «Kenworth» Билла Хартмана.

– И всего-то? – явно разочаровался престарелый байкер.

– Ну, вот тебе и момент истины, Отто – расслабился Шмыга, снисходительно глядя на старика.

– Если вы настаиваете господа, извольте… – старый байкер прошептал коротенькое заклинание и щелкнул пальцами.

«Вот это, да!» – только и смогли вымолвить полицейские, когда на месте могучего тягача появился мул, запряженный одноосной повозкой.

Минут на пять воцарилась мертвая тишина, офицеры не могли поверить своим глазам, но вскоре они получили весомое подтверждение состоявшегося чуда.

«Что за фокусы? Кто это здесь чудит?» – из кафе выскочил разъяренный Билл Хартман, который, очевидно, все это время, сидя за стойкой бара, наслаждался видом удрученного Шмыги, и видел, как исчез его грузовик.

– У тебя проблемы? – участливо спросил его Кондрат.

– Проблемы будут у тебя! – Билл Хартман, скрипя зубами, смотрел куда-то за линию горизонта.

– Вы угрожаете полицейскому? – максимально вежливо спросил Шмыга, уже еле сдерживая себя.

– Да пошел, ты! – Билл в сердцах пнул ногой осла. Осел жалобно завыл, и чуть было не слетел со своей повозкой в кювет.

– Причем здесь животное? Составим протокол на месте или проедем в участок, мистер Хартман? – лейтенант Дигель, уже расстегивал кобуру.

– Завтра! Завтра я сам приду к вам в участок – Билл еще раз посмотрел на осла и пошел в сторону автобусной остановки.

– Пошутили, и будет! Пойдемте, поговорим о делах более насущных – от добродушия байкера не осталось и следа, тщедушный старичок как-то незаметно подрос и раздался в плечах, теперь на полицейских смотрел спортивного вида мужчина лет пятидесяти, и в его глазах таилась великая сила.

«Точно, волшебник!» – офицеры переглянулись и молча, проследовали в придорожное кафе вслед за внезапно подросшим байкером.

* * *

– Молли, детка, иди-ка ты к себе за стойку – Кондрат сегодня был не расположен миндальничать со своей подружкой.

– Хорошо сказал, офицер! – ибн Хаттаб уже понял суть их взаимоотношений и полностью был на стороне Кондрата.

Волшебник не мучал их сказками, а вытащив из кармана обычного вида планшет, и выдав им специальные очки, запустил трехмерное кино.

Кино не просто потрясло их воображение, оно перевернуло их сознание, но зато сразу расставив все по своим местам.

«Неужели по территории их штата и вправду разгуливают настоящие коротышки?» – лейтенанта Дигеля заинтересовала история, показанная волшебником. Он уже понял, что злой волшебник, двоюродный брат Ибрагима, Тарас ибн Хаттаб, по ошибке наколдовал слишком большую воронку. Эта чертова воронка и засосала в их мир не одного, а, как минимум, пять коротышек, которые в тот момент нечаянно оказались в радиусе нескольких метров от того, кого те называли странным именем, «Незнайка».

Но больше их взволновал другой злой коротышка, по имени «Знайка», который под вымышленным и неизвестным волшебнику именем, нелегально проживая в Соединенных Штатах, изобретает машину времени. Эта чертова машина может навредить не только Америке, но и всему остальному миру. За весь мир, как известно, впряглись американцы, а Отто Дигель и Кондрат Шмыга были образцовыми гражданами своей страны.

– Так ты, выходит, добрый волшебник? – резюмировал Шмыга.

– Выходит, что добрый – смахнул со щеки неожиданно показавшуюся слезу Ибрагим ибн Хаттаб.

– И что же нам теперь делать? – спросил волшебника Отто Дигель, когда тот рассказал им всю правду.

– Ничего. Пока просто следить за всеми передвижениями госпожи Кнопелюк и комиссара Шульца – старик выложил на стол две фотографии.

– Кто из них комиссар Шульц? – поинтересовался Шмыга.

– Извините, я ошибся. Это мисс Фаулер – ибн Хаттаб забрал одну из фотографий, достав другую.

– Ясно! А как насчет связи? – лейтенант похлопал по рации, лежащей на столе.

– Я сам вас найду, телефоны я записал – заявил волшебник, засовывая в карман кожаной курточки мобильный телефон.

– Слушай, маг! А помоги приворожить эту девчонку к моему другу – оживился Отто Дигель, указывая глазами на игриво протирающую пол, Молли Лахамайнен.

– Приворожить, это нам как два пальца обложить, а вот как потом назад отворожить? Вот, в чем вопрос! Ты уверен, что хочешь ее на всю жизнь? – усмехнулся старик.

– Не совсем – честно ответил Шмыга, вспомнив о Билли из Луисвилла.

– Вот то-то, и оно! – поднял вверх указательный палец волшебник.

– Послушай, Ибрагим! А почему бы тебе, с твоими-то возможности, взять, да и не разрулить эту ситуацию? – задал вопрос лейтенант Дигель.

– Спасибо за вопрос! Это умный вопрос и он лишь подтверждает, что я в вас парни не ошибся. Нельзя нам, как ты выразился, здесь рулить. Вот в мире коротышек, пожалуйста, рули сколько хочешь! А здесь, никак! – пояснил Ибрагим.

– А это… – от волнения Кондрат начал задыхаться, указывая на осла, возле которого еще недавно стоял понурый Билл Хартман.

– Мелкие пакости не в счет – отрезал ибн-Хаттаб, снимая с подножки свой байк, давая понять, что встреча подошла к концу.

– До свидания, офицеры! – байкер по старинке двинул ногой рычаг кик-стартера и мотор старого «Харлея» издал утробный рык.

– До свидания, Ибрагим! – подтянулись полицейские, словно прощались с начальством.

Глава 5. Лексингтонское кладбище

Восстановление памяти у мистера Некноу шло либо слишком медленно, либо не шло совсем, а комиссар Шульц стал подозревать, что начался регрессивный процесс.

– Как называется эта улица? – спросила мисс Фаулер, подозревая, что Гарри заблудился.

– Не знаю – ответил мистер Некноу, еще с утра заявивший, что им надо ехать именно на улицу Глен Арвин, которую они с утра проехали вдоль и поперек. Затем Гарри решил покататься и по другим местам. Надежда возродилась ближе к обеду, когда он опять попросил остановиться на Глен Арвин.

«Это где-то здесь!» – обнадежили его слова после того, как Гарри в течение получаса бродил вокруг полузаброшенного дома. Он обходил строение и долго заглядывал в маленькое окошко пристроенного к дому большого гаража.

Потолкавшись возле заброшенного дома еще некоторое время, мистер Некноу пожал плечами и предложил отведать итальянской кухни в ресторанчике «Портофино».

– Может, это не случайно, может, он что-то вспомнил? – оживилась Саманта, наблюдая, как Гарри уверенно листает меню. Ведь именно в таких местах могут произойти встречи, способные расшевелить сознание.

– Вы давно работаете в этом ресторане? – спросил официанта комиссар, надеясь, что тот узнает заехавшего к ним на обед миллиардера.

– Это ресторан моего отца, а я работаю тут уже десять лет – официант равнодушно окинул взором всю компанию, не задержав ни на ком своего взгляда.

«И тут пролет! Ладно, хоть пообедаем» – комиссар Шульц оглядел интерьер и удивился выбору мистером Некноу этого заведения.

– Ну что друзья, не устали еще таскаться за мной? – Гарри съев огромную пиццу, был в прекрасном расположении духа и выглядел беззаботно.

«Словно нет в мире огромной финансовой империи, которой необходимо ежеминутно управлять. Тем более что мисс Фаулер, тянущая на себе в последние годы весь бизнес, также откровенно бездельничала, катаясь по Лексингтону» – а вот комиссар Шульц терпеливо наматывал американские мили.

В свой первый день пребывания в Штатах, они посетили местечко Пейнт Лик, где так и не смогли отыскать следов семейства Нибелунг-Некноу. Никто там не помнил ни самого Боба Нибелунга, ни Сару Некноу, и уж тем более, их белого приемного сына. Имя, «Гарри Некноу», в этих местах было никому незнакомо, несмотря на высокий финансовый рейтинг миллиардера. Пейнт Лик жил своей размеренной жизнью. Единственным крупным событием, произошедшим девять лет назад, это было пришествие в Пейнт Лик трех механиков, которые сумели открыть здесь автомастерскую по ремонту автомобильной и сельскохозяйственной техники, а заодно выполняли и другие, мелкие заказы местных жителей. Точили ножи, чинили бытовую технику и вскоре стали неотъемлемой частью этого городка, сохраняя при этом некоторую дистанцию, поселившись в доме, который был защищен перелеском между двадцать первым шоссе и старой Морен-Саммитовской дорогой.

– А не прокатиться ли нам на местное кладбище? – осенило вдруг комиссара Шульца.

– Точно! Как же я сразу не догадалась? Что скажешь Гарри? – Саманта отодвинула от себя блюдо с пиццей, и быстро допив сок, поднялась из-за стола.

– Отличная мысль! – отозвался мистер Некноу, пряча в карман, уже откушенную сигару…

* * *

– Вот с чего надо было начинать! – Гарри торжественно возложил букет цветов на могилку своих приемных родителей, которую они отыскали на кладбище без особых трудов.

Могила Боба Нибелунга оказалась рядом с могилой Сары Некноу. По щеке Гарри катилась крупная слеза…

«Он, наверное, любил своих родителей и был им хорошим сыном, пускай даже и приемным» – отметил комиссар Шульц, нисколько не сомневаясь в искренности его чувств.

Постояв еще минут пять, мистер Некноу повернул на выход.

– Смотрите! Это же… – изумился комиссар Шульц.

– Ничего себе! – присвистнула мисс Фаулер.

– Вот это номер! – воскликнул комиссар Шульц, наблюдая, как на могилку приемных родителей Гарри, возлагает цветы стройная темнокожая женщина, в которой он без труда узнал высокопоставленную чиновницу из Белого дома, лицо которой еще недавно не сходило с телевизионных экранов.

– Давайте вернемся – предложила мисс Фаулер, выталкивая господина Некноу на первую дорожку.

– Здравствуйте! Это Ваши родители? – Саманта поправила принесенные Гарри цветы.

– Здравствуйте! Нет, это мои родственники – скромно ответила женщина.

«Ну вот, сейчас она посмотрит внимательно и скажет: «Здравствуй брат мой, Гарри!» – комиссар уже приготовился к нежной встрече, неожиданно встретившихся родственников.

«Это мои родители!» – гордо заявил господин Некноу, еще раз тщательно протерев платком надписи на белом мраморе.

– Вы ничего не путаете? У Боба с Сарой никогда не было детей – искренне удивилась стройная женщина, с подозрением посмотрев на Гарри.

– Правильно! Я их приемный сын! – Гарри не собирался отрекаться от только что найденных родителей.

– Я уверяю Вас, у них никогда не было и приемных детей, но я вспомнила! Вы – Гарри Некноу! Вы финансировали нашу предвыборную компанию! – оживилась бывшая чиновница из Белого дома.

– Саманта! Что скажешь? Почему ты молчишь? – мистер Некноу повернулся к своей помощнице.

– Я еще не работала с тобой в те годы Гарри. Так что вполне возможно, что ты кого-то и финансировал – пожала плечами мисс Фаулер, принадлежа, очевидно, к другой партии.

– Извините, мне очень жаль, но мне пора идти – чиновница с чувством пожала Гарри руку и пошла на выход.

«Да! Интересный получается расклад! Гарри – он все-таки Некноу, но не из рода этих Нибелунгов» – комиссар провожал взглядом стройную фигуру бывшей высокопоставленной чиновницы из Белого дома.

– Поехали в отель – заявил миллиардер, устав от поисков сегодняшнего дня.

На самом выходе комиссара Шульца словно дернуло электрическим током. Какая-то женщина в темных очках, с темным платком на шее, несколько раз сфотографировала надгробный камень. Что-то очень знакомое было в ее фигуре, хотя ее лица он рассмотреть не успел.

– Что случилось, Алекс? – мисс Фаулер, идущая следом, с ходу налетела на остановившегося Шульца.

– Госпожа Оксана Григорьевна Кнопелюк, собственной персоной – комиссар вспомнил Киев, где он мельком видел эту удивительную женщину.

– Кнопелюк?! – Саманта воскресила в памяти отчет Алекса и перевела взгляд на розовый автомобиль, в который уже садилась эта женщина.

– А за ней следят! – отметил комиссар Шульц, когда вслед за розовым «Кадиллаком» тронулся полицейский «Форд».

– А что там написано? – Алекс не смог с ходу разобрать затейливую вязь на английском языке.

– Это пустая могилка, тут пока никто не захоронен. Какой-то девиз, мелко написано, отсюда не разберешь – мисс Фаулер решила подойти поближе.

«Он слишком много знал» – прочитала она спустя минуту заветные слова, которые захотел оставить о себе неизвестный ныне здравствующий человек.

– Что? – Гарри почему-то очень впечатлили эти слова и у него задрожали голос.

«Он слишком много знал» – повторила мисс Фаулер.

«Это Знайка!» – прошептал на незнакомом языке Гарри Некноу.

– Что? – изумились Саманта с Алексом, услыхав незнакомую речь.

«Знайка!» – он как смог, перевел им это странное имя.

– Что будем делать господин комиссар? – явно растерялась мисс Фаулер.

– Прежде, чем везти мистера Некноу в клинику, надо узнать в местной администрации, кто оплачивал это место – Алекс высмотрел небольшое административное здание и жестом пригласил всех последовать в этом направлении.

«Почему вы решили, что я должна разглашать эти сведения? И кто вы такие?» – уставилась на них ярко-зелеными зрачками вставных линз сухощавая женщина неопределенного возраста.

– Вы сейчас поступаете совершенно правильно миссис Донован Крайкер – начал издалека Алекс, прочитав ее имя на табличке, за ее спиной.

– Мисс Крайкер – тут же поправила его администраторша.

– Я завтра вызову Вас в участок повесткой и там все равно нам придется поговорить на эту тему – комиссар Шульц сильно рисковал, помахав перед самым ее носом удостоверением, выданным ему в берлинской полиции.

Но на мисс Крайкер это произвело некоторое впечатление и она, черканув пару строк, протянула листок комиссару.

– Большое Вам спасибо миссис Донован Крайкер! – поблагодарил ее Алекс, выходя из тесного помещения.

– Мисс Донован Крайкер – крикнула она ему вслед.

– Гарри, ты знаешь Макара Ведунова из Пейнт Лик? – спросила его Саманта, прочитав записку.

– И может ли господин Ведунов иметь хоть какое-нибудь отношение к этому вашему, Знайке? – добавил комиссар Шульц, записав это странное имя себе в блокнот.

– Понятия не имею – проворчал мистер Некноу, поняв, что им опять придется вернуться в это невзрачное местечко, где никто не помнил его отца, Боба Нибелунга.

Глава 6. Механики

– Может, распишем пульку? – Макар Романович Ведунов достал из кармана своей курточки нераспечатанную колоду карт.

– Все не угомонишься? – Емельян Данилович Саморезов, ставил на место последнее колесо старенького «Cherokee», взятого ими на «прокачку» у соседа Арчи Байда.

«Золотая голова! Эх, если бы не эта его пагубная страстишка к азартным играм» – тяжело вздохнул Борис Моисеевич Гайченко поняв, что игры им сегодня не избежать, ибо в противном случае, Макар двинет в Лексингтон или еще куда подальше.

– Пойдем в дом или посидим здесь, в гараже? – икнул Гайченко, успевший пропустить грамм двести.

– Лень подниматься, давай в мастерской – Емеля вытер руки и поставил на стол двухлитровую бутыль водки их собственного приготовления. Водку, как и все остальное, они делали сами, качественно и с душой. Секретными тропами за ней заходили и местные жители, чтобы взять себе по паре бутылочек ко Дню Благодарения, например.

«Эх! У парней золотые руки, пить бы им поменьше» – в свою очередь, вздохнул Макар и расчертил игровое поле.

– Похоже, нас пасут – заявил Саморезов, повернув в свою сторону экран монитора охранной системы.

– Этого еще не хватало! Кто такие? – Борис Моисеевич уже успел сдать карты.

– А леший их разберет. С запада, какая-то тетка, приехавшая на розовом «Кадиллаке». С востока, двое копов на служебном «Форде», и только что прибыла еще одна группа на «БМВ». Эти заходят с севера – Емельян налил себе стакан самогона и залпом его осушил.

– Макар, ты заплатил налоги? – Борис небрежно порубил на столе батон ветчины.

– Угу! Но только сдается мне, что это не налоговики – Макар пил аккуратно, по половинке стакана.

– Емеля! Настрой-ка лучше северную камеру – Борис прирос к монитору.

– Не может быть! И этот мерзавец здесь! – прошептал Макар Романович, разглядывая фигуру мистера Некноу, выходящего из черного «БМВ».

– Ты думаешь, он догадался, что «Ровертайм» у нас? – рука Бориса Моисеевича невольно опустила стакан.

«Столько лет прошло!» – прошептал Макар, вспомнив, как он проиграл свой аппарат этому карточному шулеру.

– А что у тебя с новым ключом? – спросил Борис, снова наступив тому на больной мозоль.

– Глухо! – Макар проклинал тот день, когда он сделал уникальный золотой ключ для замка зажигания «Ровертайма». И этот ключик остался у Гарри, хотя сам аппарат друзьям удалось отбить у таинственного незнакомца, который, в свою очередь, намеревался украсть его у самого мистера Некноу.

Весь фокус заключался в уникальных геометрических и физических параметрах ключа. Золота там было с гулькин нос, но «Ровертайм» запускался лишь с помощью этого уникального инструмента. И это была блажь самого Макара, за которую он не раз впоследствии рвал на себе волосы. Почти пять лет в подвале их дома в Пейнт Лик работал мощнейший компьютер, тщетно пытаясь сгенерировать электронный эмулятор ключа, но дело пока не сдвигалась с мертвой точки. А повторить геометрию ключа на атомарном уровне было в принципе невозможно. Это прекрасно понимали и Гайченко с Саморезовым.

– Ты сегодня ставил растяжки? – спросил Макар Емельяна, который был ответственным за охрану внешнего периметра.

– Обижаешь Макарушка! – Саморезов поставил на верстак трехлитровую банку с солеными груздями и изучал обстановку на экране монитора.

– Как там? – спросил Макар.

– Пока тихо – ответил Емеля.

– Тогда поехали! К дому им не подойти – оживился Борис, разливая по граненым стаканам самогон.

В их общем прошлом было много белых пятен, словно некто в какой-то момент огрел их по голове дубиной, стерев весьма приличный объем памяти. Как всегда, разговор пошел «за жизнь».

– Ты всерьез полагаешь, что мы бывшие агенты КГБ? – икнул Емеля, когда настало время для обсуждения серьезных тем.

– Именно! СССР развалился, а про нас забыли! – хлопнул ладонью по верстаку Гайченко. Как и все, он ничего не помнил о жизни до их побега из американской тюрьмы Алькатрас, а также и о том, что их и привело на американские «нары».

– Тогда почему мы ничего не помним о своей прошлой жизни? И кем мы были до вербовки? – Емеля посмотрел наверх, где, по его мнению, и находился СССР.

– Ведунов у нас самый умный, ты у него и спроси – Борис плеснул себе на лицо холодной водички.

– Да, Макар, колись! – Емеля с блаженством вытянулся на потертом сиденье от старенького джипа.

– Все просто! В нас была заложена программка, которая в нужный момент и стерла все «файлы» – пожал плечами Макар, не понимая, почему такие толковые ребята не понимают простых житейских вещей и не смотрят кино.

– Логично! – вновь икнул Емельян Данилович.

– Мне в последнее время кажется, что нас раньше было четверо, как и мушкетеров в известном романе – заявил Гайченко.

– Но роман назывался «Три мушкетера» – возразил Макар.

– А сколько их было на самом деле? – хитро прищурился Борис Моисеевич.

– Кажется, четверо – посмотрел сквозь пустую бутылку на экран монитора Емеля.

– Вот именно, четверо! И нас было четверо! Что скажешь, Макар? – Гайченко отобрал у того колоду карт, так играть с ним больше никто не хотел.

– Все может быть… – Макар незаметно достал из кармана запасную колоду.

– А фамилия Пестрюк, вам ни о чем не говорит? – Борис кивнул Емеле, чтобы тот достал еще бутылочку.

– Пестрюк?! Где-то раньше я ее определенно слышал – Макара, словно дернуло током, и он на миг даже перестал тасовать карты.

– Но ведь и до КГБ у нас должна была быть какая-то жизнь! А мы ее и вовсе не помним – этот вопрос Емеля задавал всякий раз, когда они доходили до определенной кондиции. И всякий раз они сами для себя придумывали различные варианты. Сегодня первым выдвинул свою версию Макар Романович.

– А кем мы были до КГБ, понять еще проще! Вот мы начали свой бизнес с кузни. Так? – спросил Макар.

– Так! – одновременно ответили Емельян с Борисом.

– Значит, мы были по ремесленной части. Тут без вариантов. Помнят руки! – улыбнулся Макар Романович, оглядывая огромную мастерскую, верстаки, станки и оборудование. Все это было нажито праведным трудом и сейчас они частенько со смехом вспоминали свои первые шаги в бизнесе, разъезжая по штату с передвижной кузней. Дела шли ни шатко не валко, пока один знакомый американец не подсказал им написать на борту фургона какой-нибудь рекламный слоган. «Куй с нами!» – слоган родился мгновенно, и брезентовый тент фургончика теперь украшала огромная надпись на русском и английском языках. Проверить действенность мобильной рекламы не удалось, так как вскоре им подвернулась заброшенная автомастерская в Пейнт Лик, и бизнес потихоньку стал переходить в иное измерение.

– Руки-то помнят, но у тебя, Макар, еще и котелок варит что надо! Вот только тормозов нет – согласился с ним Борис, намекая на его азартный характер.

– Один «Ровертайм» чего стоит! – поддержал друга Емеля.

Макар действительно, как только они перебрались в гараж-мастерскую начал изобретать удивительные и полезные в быту вещи, радуя местных хозяек всякими приспособлениями. А однажды он взял и сконструировал «Ровертайм», или по-другому, велосипед времени. Но эту тему, после некоторых событий, друзья засекретили.

– Так наметилось какое-движение – воскликнул Саморезов, вновь глянув на экран монитора.

* * *

– Можно мы с Самантой пойдем в машину? – раздался позади Алекса шепот господина Некноу.

– Мы замерзли, да и ноги затекли – взмолилась и мисс Фаулер.

– Идите! Только тихо и не хлопайте громко дверью – отпустил их комиссар, понимая, что сидеть часами в засаде, это удел полицейского, а не этих изнеженных господ.

Время шло, а никаких передвижений в доме им отмечено не было, зато конкуренты время от времени обнаруживали себя. Полицейские периодически рассредоточивались на местности, и зачем-то громко переговаривались между собой по рации.

Госпожа Кнопелюк, очевидно, нервничала и часто курила, попыхивая в сумерках сигареткой.

А через час и сам Алекс, стал клевать носом…

– Что-то тихо там – поежился от холода Кондрат, кивая на одинокий огонек в гараже.

– Да, странно – Отто Дигель все ждал, что, наконец, зажгутся ярким светом окна в этом огромном и пугающем его доме и можно будет подойти поближе.

– По-моему мы не одни – Шмыга кивнул налево, где уже не в первый раз за этот вечер появился огонек от сигареты.

– Да и справа от нас тишина обманчива – Отто в молодые годы служил в морской пехоте и хорошо знал цену такой звонкой тишине. Чтобы не замерзнуть и не сойти от этой тишины с ума, Кондрат предложил приложиться к его металлической фляге, где он всегда держал небольшой запас виски.

А тишину нарушил порыв ветра, а затем в небе мелькнула какая-то тень. Лейтенант Отто Дигель поднял голову и обомлел: прямо над крышей дома парил ковер-самолет. Его пилотировал самый настоящий летчик в черном скафандре.

«Слава богу, мы не полезли через ограду!» – обрадовался Отто, так как летчик пару раз облетел периметр, высвечивая мощным светодиодным фонариком отдельные участки местности. Затем пилот, свернув и прислонив к дереву свой удивительный летательный аппарат, склонился над дорожкой, ведущей к дому.

– Что он делает? – затаил дыхание Шмыга.

– По-моему, он ликвидирует растяжки – тут Дигель ошибиться не мог, он и сам не раз проделывал эти операции на службе в морской пехоте.

– Домик еще тот! – прошептал Кондрат, повторно отвинчивая колпачок своей фляжки.

– Согласен! – раздался позади них тихий голос с небольшим акцентом.

Лейтенант Дигель был наготове и поэтому стремительно перевернулся, держа пистолет наготове.

– Частный детектив Алекс Шульц – представился высокий светловолосый мужчина…

Глава 7. Две романтические истории

– Что, не спиться, Гарри? – Саманта, несмотря на усталость, также не могла сомкнуть глаз.

– Не привык я спать в машине, мне больше по душе приличный номер в приличном отеле – Гарри сладко зевнул и потянулся.

«Я сейчас также не отказалась бы от ванны, наполненной теплой и ароматной водой» – поежилась он вечерней прохлады мисс Фаулер.

– Саманта, а для чего мы тут торчим? – Гарри достал из кармана дорогую сигару и щелкнул антикварной Zippo начала тридцатых годов прошлого века.

– Комиссар Шульц говорит, что Пейнт Лик, это твоя малая родина, и мы тут обязательно отыщем ту самую ниточку, которая раскрутит твои воспоминания – ей, как и Гарри, не нравилось подобного рода времяпровождение.

– Я понимаю, комиссар проводит операцию, ну и пускай проводит ее себе на здоровье, мы ему за это и деньги платим. Но мы-то с тобой, что забыли в этой дыре? – спросил Гарри, разглядывая тусклый огонек от чьей-то сигареты, который мерцал в метрах сорока, слева от них.

– Согласна! Давай дождемся утра и завтра скорректируем наши планы – Саманта решила переговорить об этом с комиссаром, когда тот вернется из разведки.

– Кстати, напомни мне, у нас с тобой чисто деловые отношения? – Гарри с опаской посмотрел на свою секретаршу.

– Вообще-то, ты уже как три года обещаешь на мне жениться – парировала Саманта.

– Три года? Надо же! Не помню. Ладно, пойду, пройдусь немного – попыхивая сигаркой, миллиардер скрылся в кустарнике.

«Не помнит он! Не очень-то и хотелось, вот выполню задание, и прощай милый Гарри» – мисс Фаулер посмотрела на себя в зеркальце заднего вида и осталась довольна собой. Красивая блондинка с безукоризненными пропорциями лица и тела в полном расцвете лет…

– А где господин Некноу? – вынырнул из темноты комиссар Шульц.

– Пошел прогуляться – равнодушно ответила мисс Фаулер, покидая салон автомобиля, решив немного размять затекшее от долгого сидения тело.

– Прогуляться? И Вы его отпустили? – не мог скрыть своего удивления комиссар.

– Алекс, а Вам не кажется, что он не маленький ребенок? Память у него, видите ли, отшибло! – в голосе мисс Фаулер явно улавливалось раздражение.

– Что Вы имеете в виду, мисс Фаулер? – насторожился комиссар, почувствовавший, что ему что-что не договаривают.

– Это неважно! – сладко потянулась Саманта, и комиссар понял, что тут обманывают не его одного.

– Помогите мне, Алекс! – мисс Фаулер склонилась над открытым багажником их «БМВ».

«Помочь? Но в чем?» – комиссар точно знал, что багажник был абсолютно пустым, если не считать домкрата и запасного колеса. И тут до него дошло…

– Что это было, Алекс? – Саманта пыталась заглянуть ему в глаза, которые он старательно отводил в сторону.

– Простите, мисс Фаулер, накатило! – наконец, выдавил он из себя, поняв, что она искала в багажнике лишь выпавшую из уха серьгу.

– Что накатило? На Вас так романтически подействовали окрестности Пейнт Лик? – изумилась женщина.

– У Вас слишком стройные белые ножки, мисс Фаулер, особенно на фоне этого черного автомобиля – честно признался комиссар Шульц.

– А Вы эстет, комиссар Шульц! Дайте мне слово, что этого больше не повториться – Саманта внимательно осмотрела свои ноги, которые, действительно, выглядели безукоризненно.

– Хорошо – нехотя дал слово сконфуженный комиссар.

– Вы меня не поняли, Алекс! Вечером капот автомобиля становится весьма прохладным местом – звонко рассмеялась порозовевшая мисс Фаулер.

– Мисс Фаулер! – прошептал Алекс и также слегка покраснел.

– Саманта, Алекс! Можно просто Саманта! – она улыбнулась и увлекла его вглубь автомобиля.

* * *

«Потрясающе, богиня!» – облизнулся Гарри, разглядывая сквозь ветви застывшую с сигаретой в руке женщину. Она была неплохо различима в лучах лунного света и от этого казалась еще прекрасней. «Рубенс!» – из потаенных недр его приглушенной памяти даже всплыло имя художника, который некогда рисовал таких красавиц.

Рыжая красавица затушила сигарету и решила промочить горло, было видно, что женщина продрогла, но свой пост она бросать не собиралась.

«Она также следит за домом, так что вполне вероятно, она наша союзница!» – решил Гарри, выходя на залитую лунным светом полянку.

«Стоять!» – с сильным акцентом произнесла женщина, и в ее красивой руке Гарри заметил пистолет. «Немка» – решил Гарри, так как с похожим акцентом говорил и комиссар Шульц.

«Надо же! Сам господин Некноу пожаловал!» – Оксана Григорьевна Кнопелюк всегда верила в свою удачу и сегодня она ее не подвела. Зверь сам забрел в силки, которые она и не ставила.

– У меня нет оружия – Гарри вывернул карманы и подошел поближе. Эта женщина влекла его как змея лягушку.

Глядя на свою недавнюю жертву, у которой ее девчонкам удалось похитить золотой ключик, она не могла понять то странное чувство, которое появилось в ее душе, глядя в его глаза. Оно было отчасти сродни тому, какое она питала к Богдану Захаровичу. Этот миллиардер самым непостижимым образом, мягко, но все же ломал несокрушимую для других мужчин волю. К тому же от него веяло тайной, а уж на тайны у Оксаны был особый нюх.

– Можно? – поежился от холода Гарри и кивнул на термос, стоявший на капоте розового Кадиллака.

«А ты миллиардер, без комплексов!» – Оксана плеснула ему в пластиковую крышку грамм сто напитка.

– Что это? Виски? – удивился Гарри специфическому вкусу выпитого.

– Виски? Конечно, виски. Сама делала! – подтвердила Кнопелюк, вспомнив свой уютный трехуровневый домик на берегу Днепра и аутентичный самогонный аппарат, который ей привез в подарок из Диканьки Полтавской области Богдан Захарович.

– Отличный виски! – причмокнул Гарри.

– Кстати, меня зовут Гарри Некноу – он только сейчас вспомнил, что не представился этой удивительной женщине.

«Да знаю я! Знаю также, что мои девчонки отбили тебе мозги, и теперь у нас возникли сложности. Никто не знает, что отпирает, этот чертов ключик!» – про себя подумала Оксана Григорьевна. А вслух сказала: «Меня зовут Оксана».

– Ок-са-на! Какое чудное имя! – прошептал Гарри, все больше влюбляясь в эту красавицу.

– Ты ушел, чтобы не мешать своим друзьям? – Оксана достала из футляра бинокль с ночной оптикой и навела его в сторону, откуда появился миллиардер.

– Почему мешать? – изумился он, попросив у нее бинокль.

– По-моему, у них там созрели нежные отношения – ухмыльнулась Оксана Григорьевна, наблюдая, с каким удивлением господин Некноу, подстраивает диоптрии.

– А ведь еще десять минут назад эта женщина намекала мне что-то про нашу женитьбу! – Гарри протянул руку к пластиковой крышке от термоса.

– Ты хорошо сделал, что заглянул ко мне на огонек! – Оксана Григорьевна налила ему еще грамм двести, соображая, как можно было бы использовать Гарри в дальнейшей работе.

Но Гарри, выпив, сам дал ей подсказку, как его можно было использовать, и она не упустила этот шанс.

– Какие красивые звезды! – переведя дух, Оксана откинула голову, созерцая величественную панораму ночного неба.

«Отныне, ты, моя звезда!» – Гарри не стал отвлекаться на звезды, созерцая совершенную, на его взгляд, красоту.

– Послушай, Гарри! А тебе не кажется, что мы уже когда-то видели нечто подобное? – Оксана Григорьевна уже успела привести себя в порядок, снова взглянув на звезды.

– Кажется! Но это было в далеком детстве, которого я, к сожалению, не помню – вздохнул Гарри.

– Невероятно! Но я тоже не помню своего детства – о своем прошлом, Оксана вообще, старалась вспоминать как можно реже.

– Давай выпьем! – Гарри взял в руки полупустой термос.

– Давай, Гарри! – Оксана протянула импровизированный стакан.

– Что это? – они вздрогнули, когда их накрыла огромная прямоугольная тень.

– Это он! – прошептала Оксана Григорьевна, когда пилот соскочил с ковра-самолета и снял гермошлем.

– Кто, он? – Гарри не сразу понял, о ком она говорит.

– Богдан Захарович Пестрюк! Не слыхал о таком? – Оксана стала лихорадочно приводить себя в порядок.

– Пестрюк? В первый раз слышу это имя – Гарри запутался в штанине, хотя совсем не торопился одеваться.

Пилот ковра-самолета, тем временем, пошарив по траве, уверенно приближался в их сторону.

«А я смотрю, вы уже спелись!» – холодно заметил Богдан Захарович, профессионально погасив каскад нахлынувших на него было эмоций.

Глава 8. Клаус Карлович Устинов

– Я тороплюсь, поэтому слушайте и только потом задавайте вопросы, если конечно, у меня останется на это время – Богдан прилег на краешек своего ковра-самолета, который ему удалось, наконец, утихомирить.

– Откуда у тебя эта вещь? – Оксана провела ладонью по ткани ковра, которая на ощупь напоминала обычную овечью шерсть.

– Все началось с того, что в 1987 году из Сан-Квентинской тюрьмы вышел на волю карточный шулер по имени Клаус Карлович Устинов, по кличке «Тино» – начал Богдан Захарович, проигнорировав вопрос своей подруги и выложив на ковер парочку выцветших фотографий.

«Ну и рожа! Типичный жулик!» – Гарри передал фотки Оксане.

– Деньжата у Тино водились, так как он успел припрятать весьма солидную сумму еще до облавы, во время которой его и повязали – Богдан забрал фотографии обратно.

– У нас в Одессе был аналогичный случай… – вставила было Оксана, но Богдан Захарович оборвал ее на полуслове: «Сделав в Европе пластическую операцию, Тино вернулся в Штаты, где в дополнение к новой внешности прикупил себе и новые документы».

«Логично!» – пробормотал господин Некноу.

– Деньги он удачно вложил в игорный бизнес, где правдами, а чаще, неправдами, он вскоре сколотил весьма приличное состояние. Я опускаю несколько темных историй с пропажей троих его конкурентов в Лас-Вегасе, а также две небольшие войны в Латинской Америке между местными наркобаронами. К слову сказать, после этих событий, состояние нашего Тино увеличилось ровно в двадцать раз – зловеще улыбнулся Богдан Захарович.

– Фартовый парень! – констатировала Оксана Григорьевна.

– Не то слово! Ведь после этого, Тино удачно купил, а затем перепродал акции IBM и еще ряда крупнейших компаний, включая акции нефтяных гигантов… Тпру!!! – Богдан приструнил ковер, который самопроизвольно хотел, было, взмыть вверх.

– Правильно делал! Я тоже покупаю и продаю акции, на том стоим! – похвалил бывшего шулера господин Некноу.

– А вот тут и начинается самое для вас интересное – Богдан протянул руку к термосу и вылил в крышку остатки напитка.

– По-моему, типичная для Америки история – Оксана Григорьевна пошарила в бардачке «Кадиллака», пытаясь найти там новую пачку сигарет.

– Согласен! Но мне на днях удалось найти в Лексингтоне человека, смастерившего в 1988 году для Тино документы – Богдан подмигнул Оксане.

– А я бы с удовольствием познакомился с этим парнем! – заявил господин Некноу.

– Ничегошеньки у Вас не выйдет – отрезал Пестрюк.

– Я в принципе и не настаиваю – пожал плечами Гарри.

– Вы меня не поняли, Клаус Карлович. Вы и есть тот самый шулер по кличке «Тино»! – расхохотался Богдан Захарович Пестрюк, похлопывая мистера Некноу по плечу.

– Бред! Бухальский в Берлине специально приглашал бурятского шамана! А меня усыновил Боб Нибелунг с Сарой Некноу! Я вчера был на кладбище! – чуть не задохнулся от переполнявших его чувств Гарри.

– Шаман, засланный казачок – ухмыльнулся Богдан.

«Засланный казачок?» – удивился Гарри, не поняв смысла этого не совсем американского выражения.

– Шаман – это мой человек! Я специально направил его в «Адлон Кемпински Отель» в Берлине – пояснил Пестрюк.

– Так вот, зачем ты ездил в Талды-Курган! – Оксана догадалась, что шаман был родом вовсе не из Бурятии.

– И за этим тоже! – признался Пестрюк..

– Что вы затеяли, Богдан Захарович? – Гарри еще до конца не верил залетному гостю, но этот ковер-самолет…

– По моим данным, в этом доме, он кивнул на одиноко горящее в гараже окошко, много лет назад поселились бывшие агенты КГБ – начал Богдан Захарович.

– Надо связаться с ФБР! – мистер Некноу полез в карман за мобильным телефоном.

– Не надо! Это бывшие, брошенные своим ведомством агенты! – отрезал Пестрюк.

– Богдан! А разве агенты бывают бывшими? – удивилась ни мало повидавшая на своем веку Оксана.

– Не знаю! Но эти вроде точно бывшие – Богдан с тревогой посмотрел на небо, которое стало затягиваться плотными тучами.

– И что они делают здесь, в Пейнт Лик? – Гарри окинул взором небольшое местечко, где агентам действительно, делать было абсолютно нечего.

– Ума не приложу! Вот Вам-то я это и поручаю узнать. Но то, что золотой ключик, который ты много лет носил на шее, Гарри, имеет к ним самое непосредственное отношение, это абсолютно точно – Богдан опять посмотрел на затянутое небо, с которого уже стал накрапывать мелкий дождик.

– Это тебе напел шаман? – Гарри вспомнил этого, то ли шарлатана, то ли настоящего экстрасенса.

– Шаман! А, кроме того, у меня и собственная чуйка есть – ответил Пестрюк.

– Так давай подключим твою чуйку и сразу все узнаем! – обрадовался Гарри.

– У меня так же, как и у вас, в памяти есть свои белые страницы. И чуйка подсказывает, что нельзя мне соваться в этот дом. Меня там могут опознать, и чем это может кончиться, одному богу известно – на этот раз Богдан Захарович был с ними предельно откровенен.

– Так что, нам продолжать следить за домом? – спросила Оксана, видя, что Богдан уже одевает свой гермошлем.

– Может, все-таки связаться с ФБР? – снова засуетился Гарри Некноу.

– Следить надо обязательно, все тщательно записывайте и фотографируйте. И помните, ФБР всегда рядом вами! – Богдан лихо заскочил на уже воспаривший ковер-самолет.

– В каком смысле? – насторожилась Оксана, прибыв в США по липовым документам.

– Рене Бухальский – отпетый аферист, однако он сейчас сотрудничает с германской BND, и одновременно постукивает французской RG – Богдан заботливо расправил складку своего ковра.

– Но этого не может быть! – до мистера Некноу внезапно дошел масштаб его личной трагедии.

– Гарри, не будь простачком. С августа 1999 года капитан ВВС США, Саманта Фаулер, числится в штате Управления уголовного розыска ФБР – Богдан Захарович уже удобно устроился на ковре, по-восточному скрестив ноги.

– А куда ты сейчас? – задала дежурный вопрос Оксана, вспомнив, что Богдан практически застукал их с Гарри на месте прелюбодеяния.

– В Акапулько – таким же дежурным тоном ответил Богдан Захарович и, опустив забрало гермошлема, устремился ввысь.

* * *

– Ты что так долго? – Саманта неуютно чувствовала себя во время более чем получасового отсутствия комиссара.

– Я привел друзей – Шульц сделал условный знак и к машине подошли двое полицейских, которых они видели утром на Лексингтонском кладбище.

– Ты уверен, что это друзья, Алекс? – мисс Фаулер не могла толком рассмотреть в темноте их лица, а сам факт принадлежности к полиции еще ни о чем не говорил.

– Ты не поверишь, Саманта! Они здесь по воле одного доброго волшебника – заявил комиссар Шульц и вкратце рассказал ей удивительную историю Отто Дигеля и Кондрата Шмыги. И только после этого, мисс Фаулер показала им свой жетон.

– Так вы всерьез полагаете, что в этом домике скрываются трое коротышек, просочившихся в наш мир? – даже для Саманты, давно привыкшей работать с большими объемами далеко не всегда заурядной информации, на сегодняшний день ее было слишком много.

– Сами мы бы ни за что не догадались, но нас к этому подвел сам Ибрагим ибн-Хаттаб, а он врать не будет! – заявил Шмыга.

– А вы, в кафе мисс Молли Лахомайнен ничего не употребляли? – Саманта пока весьма осторожно отнеслась к проделкам ибн-Хаттаба. Тем более, что мотив его поведения, ей был вовсе не понятен.

– Мы пили только «Колу» – явно обиделся Отто Дигель, и по его лицу было видно, что парни не обманывали.

– Придется нам действовать самостоятельно. Ты же не будешь сливать своему руководству в ФБР эту странную и непроверенную информацию? – спросил ее комиссар Шульц.

«Могу себе представить реакцию шефа!» – нахмурилась Саманта, помня, как списали ее подругу, Бритни Уолесс из Отдела секретных материалов за гораздо менее экстравагантный доклад.

– Смотрите, опять ковер-самолет! – воскликнул Кондрат Шмыга, когда в ночном небе промелькнула тень.

«И правда, ковер!» – мисс Фаулер почувствовала, как она сегодня смертельно устала, а тут еще куда-то запропастился Гарри.

– Надо кому-то взять под наблюдение и розовый «Кадиллак» – комиссар уже набрасывал план работы.

– Там ваш друг развлекался с хозяйкой машины – хохотнул Отто Дигель.

– Гарри? – воскликнула мисс Фаулер.

– Вот вам и Гарри! – присвистнул комиссар Шульц.

– Я сказал что-то лишнее? – спросил озадаченный лейтенант Дигель.

– Все в порядке! В смысле, это хорошо, что вы следили за ними, теперь нам будет проще – улыбнулась про себя Саманта, подмигнув Алексу.

«А не пора ли вам всем по домам господа?» – раздался из динамиков громкий голос и все окрестности возле дома были подсвечены прожекторами, а на крыльце дома появилось трое вооруженных до зубов мужчин.

«Вторжение в частое владение без санкции» – вяло пробормотал Отто Дигель, отмечая, как недалеко от них зажглись фары, и взревел двигатель розового «Кадиллака».

– Давайте пока отъедем в сторонку! – предложил Шмыга и бросился в кусты, где стоял их замаскированный «Форд».

Неожиданно раздался раскатистый лай сразу нескольких собак, которых, очевидно, вывели на ночную прогулку и комиссар Шульц поспешил затолкать мисс Фаулер в «БМВ».

Розовый «Каддилак», завизжав шинами, лихо вылетел на дорогу и помчался в сторону Ричмонда. Вдогонку ему ушли несколько пуль, выпущенных отнюдь, не из охотничьих ружей.

«Прощай Саманта!» – Гарри без всякого сожаления проводил взглядом притаившийся в кустах черный «БМВ».

«Пора!» – Алекс выжал сцепление и нажал на педаль газа. Отличный немецкий автомобиль спас им обоим жизнь, так как вокруг них уже грохотали выстрелы.

Часть 2. Дежавю

Глава 1. «Ровертайм»

– Далеко собрался, Емеля? – Макар сидел на террасе, потягивая капустный рассол, спасая свой организм от последствий вчерашних посиделок. Закаленному организму было еще далеко до благодати, да и с погодой сегодня не заладилось. Со стороны Кирксвилла на Пейнт Лик наползала огромная стая серых туч, а вместе с ними на горизонте появилась и одинокая тень.

– Пойду, навещу мисс Бритни Притчел – Саморезов с утра успел побриться и привести себя в полный порядок.

– Заодно узнай, была ли слышна там вчерашняя стрельба – Макар почему-то тешил себя мыслью, что они вчера не сильно побеспокоили местных жителей.

– Угу! – Емеля окропил себе виски дорогим одеколоном и еще раз критически осмотрел свое отражение в зеркале.

«Покой нам только снится» – проворчал Макар, узнавая коренастую фигуру Арчи Байда. Сосед две недели назад сдал им на «прокачку» свой старенький «Чероки» и теперь почти каждый день пытался совать свой длинный нос в дела его не касающиеся.

«Сегодня он заберет свою машину и надо будет сказать ребятам, чтобы больше у него не брали заказов, достал уже» – Макар Романович поднялся с плетеного кресла и с типично американской улыбкой приветствовал соседа.

– Добрый день Макар! Слышал ночью стрельбу? – Арчи пожал хозяину руку и принюхался к рассолу в стакане Макара Романовича.

– Все вынюхиваешь, старая ищейка! – рассмеялся Макар, зная, что Арчи Байд до пенсии служил в полиции соседнего Ланкастера.

– Старые привычки, ничего не могу с собой поделать – сосед оставил в покое рассол и теперь норовил заглянуть Макару за спину.

– Емеля! Выкатывай «Чероки», Арчи Байд пришел! – Макар пытался оттеснить дорогого гостя с крыльца, плотно усеянного стреляными гильзами, халатно оставленными ими вчера на месте.

В гараже раздался рев мотора и вскоре во двор выехал обновленный стараниями механиков соседский джип.

– Привет, Арчи! Забирай тачку – из прокачанного «Чероки» вылез Емельян Данилович.

– Круто! – причмокнул Арчи, поглаживая новый обвес своего старого коня.

– Дешево и сердито! – согласился с ним Макар Романович, пытаясь подтолкнуть к машине дорогого гостя.

– Так ты точно, ничего вчера не слышал? – Арчи придирчиво оглядывал их дворик.

– Абсолютно! – Макар продолжал глупо улыбаться.

– Ну-ну! – сосед явно не собирался быстро покидать их двор.

– Привет супруге, всего хорошего, мистер Байд! – Емеля почти насильно пытался затолкать Арчи в его обновленный автомобиль.

«Все, пора валить отсюда» – отогнул край занавески Борис Моисеевич, наблюдая за соседом, который внезапно выскочил из машины и за спиной Емели украдкой подобрал на крыльце несколько стреляных гильз, не убранных ими со вчерашнего вечера.

– Уф, еле спровадил! – вернулся Макар, кинув на верстак три с половиной тысячи долларов, гонорар за выполненную работу.

– Макарушка, давай сделаем сразу три «Ровертайма» и уедем отсюда к едрене фене – Боря Гайченко кивнул на три старые и ржавые велосипедные рамы, висящие на стене гаража, некогда подобранные ими на городской свалке.

– Точно! Только без мудреной электроники – тут же загорелся этой идеей и Емеля Саморезов.

– Честно говоря, я уже и сам всю ночь об этом думал. Только совсем без электроники не получится – заявил Макар.

– Тогда хотя бы без этих твоих идиотских золотых ключиков и блоков зажигания – проворчал Емеля, кивнув головой в сторону люка в подвал, где несколько лет скрипел своими электронными мозгами компьютер, генерируя эмулятор.

– А что, это идея, не вопрос! Замкнем цепь обычным рубильником! – просветлел ликом Макар, уже набрасывая на куске картона первый набросок новой электросхемы.

После его слов в мастерской повисла полная тишина, поглотившая даже шорох гениальных Макаровых мыслей.

– Не понял! А зачем тогда нужен был весь этот балаган с золотым ключиком? – с Бориса Моисеевича вмиг слетели остатки хмеля.

– Макар Романович, скажи мне, что ты сейчас пошутил! – у Емельяна Даниловича стало забавно подергиваться веко.

– Каюсь парни, перемудрил я тогда! Но это дошло до меня только сейчас! – поспешил заверить Макар Романович, видя, как нехорошо посмотрели на него его друзья.

– Ничего себе, перемудрил! Смотри у нас, Да Винчи! – Гайченко с Саморезовым привычно склонились над эскизом, готовясь давать дельные советы. Это была обычная практика их совместной работы.

– Но это же, веломобиль! – воскликнул Борис Моисеевич, когда на картонке появились контуры нового детища Макара Романовича.

– А зачем нам плодить велосипеды? Сэкономим на электронике и аккумуляторах. Двое будут крутить педали механического привода, а третий – раскрутит кинематику агрегата времени – пояснил замысел Макар.

– Гениально! Снимем с нашего «Ровертайма» синхронизатор и аккумуляторы – обрадовался Емеля Саморезов.

– Может, все-таки есть смысл поставить на него небольшой дизельный моторчик? – Борису Моисеевичу не очень хотелось крутить педали.

– Боря! А если нам придется продираться сквозь толщу времен, где нет солярки? – постучал по виску Емеля.

– Не вопрос! Можем примастырить небольшую установку для производства дизельного топлива. Из рапса, например – не сдавался Гайченко.

– А если там не будет рапса? – возразил Емеля.

– Тогда из навоза! Навоз-то точно найдем. Скажи, Макар? – обратился к Главному конструктору Борис Моисеевич.

– Ты знаешь Борис, с этим делом как повезет. Когда не ждешь, можем оказаться по уши в дерьме, а вот когда надо… – почесал затылок Макар.

– Значит, будем без дизеля – констатировал Гайченко, перечеркивая на чертеже дизельный моторчик.

– Ты куда? – спросил Бориса Емеля, уже успев разложить на полу металлический профиль и подкатить сварочный агрегат. Механики всегда работали быстро.

– Пойду, починю наш пулемет – взяв с собой инструмент, Борис Моисеевич скрылся в подвале, где давно пылился пулемет «Максим» времен первой мировой войны, купленный ими на барахолке в Чикаго.

– Боря! Замени в нем систему водяного охлаждения на криогенную – буркнул Макар, не отрываясь от эскиза. Рука мастера еле поспевала за ходом мыслей, генерируемых его гениальной головой.

– Когда закончишь, я тебе помогу перенести его на чердак – крикнул вдогонку Борису Емеля, успевший переодеться в рабочую одежду. Визит к даме своего сердца был разумеется отменен.

– Правильно, оттуда открывается отличный вид – поддержал их Макар Романович.

Уже под вечер они выкатили из гаража механическую основу нового «Ровертайма». Веломобиль получился четырехместным с небольшим кузовком для транспортировки груза. Два складных крыла специальной формы, позволяли превращать аппарат в легкий дельтаплан.

Отрегулировав подвеску, Емеля подобрал оптимальные передачи для цепного привода. Новый «Ровертайм» отлично держал дорогу, а поднажав на педали, они сумели оторвать аппарат и от земли.

– Не ракета конечно, но лететь может – резюмировал Макар, любуясь заходом солнца.

– Красота! Было бы неплохо поставить на носу пулемет, а сзади смонтировать две дымовые установки – размечтался Борис Моисеевич, уверенно пилотируя «Ровертайм» над крышами спящего Пейнт Лик.

– Это ни к чему, крутнем хронопривод и в нужный момент уйдем от любого противника – возразил ему Емеля.

– Так оно так, но все же… – просто Гайченко очень любил оружие.

– Все, Боря! Иди на последний круг и загоняй аппарат в покрасочную камеру – принял решение Главный конструктор.

– Старые хроноакумуляторы потянут? – спросил Макара Емеля.

– Наверное, надо только сделать профилактику и поставить новые реле – Макар не хотел полагаться на случай.

– Это займет еще пару-тройку дней – прикинул Саморезов.

– Надеюсь, это будут последние три дня, проведенные в этой стране – впервые за этот день, рассмеялся Макар Романович.

– А куда мы двинем? – решил уточнить Гайченко.

– А какая разница? Выедем отсюда, а там видно будет – высказал свое мнение Емеля.

– В СНГ – принял решение Макар.

– В СНГ? А куда именно? Мы же не помним своего прошлого – осторожно спросил Борис Моисеевич.

– У тебя украинская фамилия, Боря. Значит, ты поедешь в Украину – ответил Емеля.

– А у вас русские фамилии, значит, вы поедете в Россию? – предположил Гайченко.

– А куда же еще? – похоже, что Макар Романович уже все давно обдумал.

– А может, двинем в Австралию, или в Новую Зеландию? – предложил Гайченко.

– Неужели ты еще не нахлебался заграницей, Боря? Нет уж, меня давно щемит тоска по Родине – Емеля решительно поддержал Макара.

– Сильно щемит, Емеля? А сможешь ли адаптироваться в новой России? – Борис три года назад подключил спутниковое телевидение, и они временами посматривали российские сериалы. Страну было не узнать.

– Щемит, Боря, щемит – Емеля выровнял «Ровертайм» и зашел на посадку.

Глава 2. Тарас ибн-Хаттаб

Кондрат Шмыга припарковал автомобиль у придорожного кафе возле заправочной станции и осторожно заглянул в плохо освещенный зал. Молли была на месте, откровенно скучая за стойкой бара.

– Все сохнешь по Билли? – приветствовал он свою бывшую подружку.

– Не твое дело! – зло огрызнулась хозяйка кафе, бросив заинтересованный взгляд на высокого и стройного блондина, зашедшего в ее кафе вслед за напарником Кондрата, Отто Дигелем. Но встретившись с ясным и твердым взглядом мисс Фаулер, выглянувшей из-за спины комиссара Шульца, а это был именно он, Молли скромно потупила глазки.

– Закажи Кондрат нам что-нибудь пожевать – офицер Дигель, как и все, после этой ночной истории со стрельбой, был зол и голоден.

– Кондрат, ты сможешь организовать анонимный звонок в участок на предмет существования какого-нибудь криминала в этом домике в Пейнт Лик? – спросил его комиссар Шульц.

– Вообще-то, это не наш участок, но проблему решить можно – подхватил идею Отто Дигель.

– А что, позвоним Ковальскому, он мастер на эти штучки – загорелся Шмыга и они тут же углубились в детализацию нового плана.

– Саманта, может быть, стоит все-таки обратиться к твоим? – спросил ее Алекс, намекая на ФБР, когда отдельные элементы этого плана стали уже откровенно попахивать уголовщиной.

– Нет, Алекс, это плохая идея. Дело зашло слишком далеко, нас всех упекут. Знаю я наших – кисло улыбнулась мисс Фаулер.

– А я думал, что у вас тут эталон демократии и свободы – искренне удивился комиссар Шульц.

– Алекс! Я тебя умоляю… – замолкла на полуслове Саманта, так как у их столика появилась хозяйка кафе с их заказом.

Хот-доги у Молли Лахамайнен оказались на удивление вкусными и сочными и компания, на какое-то время, прервав беседу, сосредоточилась на еде.

Не успели они перейти к кофе, как с улицы до них донесся рев мощного мотоциклетного мотора и на пороге кафе появился байкер.

– Ибрагим ибн-Хоттаб… – воскликнул было Отто Дигель и осекся, пролив часть кофе себе на брюки. Это был не Ибрагим.

Байкер какое-то время адаптировался к освещенности помещения, а затем с широкой улыбкой направился к их столику, игриво ущипнув по дороге хозяйку кафе.

– Представляться не обязательно, я вас всех и так знаю – улыбнулся байкер и, взяв у соседнего стола свободный стульчик, без приглашения втиснулся между Шмыгой и Дигелем.

– Тарас ибн-Хаттаб!? – догадался Шмыга, вспомнив рассказ Ибрагима.

– Молодец! Далеко пойдешь – ответил байкер, заказав у Молли бокал пива и порцию виски…

* * *

– Я не знаю, кто из них более опасен – Тарас ибн-Хаттаб без всякого шейкера, ловко смешал виски с пивом и теперь с блаженством потягивал приготовленный напиток.

– Но Макар Ведунов изобрел что-то вроде машины времени – не унимался Кондрат Шмыга.

– Ну и что? Всей этой бандой затихарившихся агентов КГБ, в прошлом руководил именно господин Пестрюк! – байкер настаивал, что первой их целью должен будет стать именно он, Богдан Захарович.

– Послушать Вас, Тарас ибн-Хаттаб, так не Пестрюк, а какой-то злой и неуловимый Бэтмэн прорисовывается – проворчала мисс Фаулер.

– Напрасно иронизируете, мисс Фаулер! Этот коротышка, подслушал наш разговор про мороженое, ковер-самолет и шапку-невидимку. А когда размер моей «воронки» вышел из-под контроля, этот деятель сумел прихватить в ваш мир эти весьма ценные артефакты. Надо ли мне вам объяснять, как они пригодились ему в оперативной работе агента КГБ? – окинул собравшихся снисходительным взглядом ибн-Хаттаб.

– Могу себе представить! – охотно согласился с ним Кондрат Шмыга.

– Шапка-невидимка и ковер-самолет? Но зачем ему понадобился контейнер с эскимо? – пожал плечами комиссар Шульц.

– Это была нагрузка, и с этой нагрузкой он блестяще справился, быстро и выгодно продав целый ларь мороженого, с первых же минут проявив гениальную коммуникабельность, которая в дальнейшем так помогла ему в его работе – пояснил волшебник.

– Ничего не понимаю, а причем здесь КГБ? – Саманта была опытным агентом и пока не видела некоторых связей.

– В СССР тех лет нельзя было свободно торговать, да еще на Крещатике, а ведь это был центр большого города. Оптовым покупателем мороженого выступил опытный оперативник и Пестрюка сразу же забрали в милицию, а те, поняв, что до сознания задержанного им не достучаться, передали Богдана в КГБ.

«Полный бред» – прошептала мисс Фаулер.

– А лично мне все понятно! Берем в разработку и господина Пестрюка – принял решение комиссар Шульц, с молчаливого согласия мисс Фаулер, ставший неформальным лидером их маленькой группы.

– Мне надо будет дать инструкции Рене – Саманта достала смартфон и хотела уже накропать тому пару слов.

– А вот этого делать не обязательно, мисс Фаулер – Тарас ибн-Хаттаб вежливо отобрал у нее аппарат.

– Вы что себе позволяете? – вступился за нее комиссар Шульц.

– Дело в том, что господин Рене Бухальский, он же граф Гиойм де ла Фэр, он же Гастон Моравский, сам является коротышкой, неизвестно как, проявившийся в этом мире – волшебник сделал знак Молли, чтобы та повторила ему заказ.

– Но это же, просто невозможно! Рене слишком много знает! – закатила глаза к потолку Саманта, вспомнив, однако, то странное имя, которое часто повторял господин Некноу, глядя в глаза Бухальскому.

– Согласен! Знает он ни мало. И в течение последних двух лет весьма успешно создает по всему миру цепочки подставных фирм, на которые в один прекрасный день уплывет все состояние Гарри Некноу – подмигнул мисс Фаулер ибн-Хаттаб.

– Как это уплывет? – не совсем искренне изумилась Саманта, сама, не один год, разрабатывающая по заданию ФБР подобные схемы.

– Насовсем! – расхохотался ибн-Хаттаб, знающий очевидно, некоторые детали предстоящей операции.

– Уважаемый, Вы нам можете чем-либо помочь? – комиссар Шульц уже наяву представлял, во что он конкретно вляпался, согласившись однажды помочь мисс Фаулер и господину Бухальскому.

– А разве я вам уже не помог? – волшебник залпом осушил вторую порцию своего заказа.

– Не густо! – отрезал лейтенант Дигель.

– Во всем этом деле мне до конца не понятна Ваша роль, Дигель! И Ваша, Кондрат Шмыга – Тарас ибн-Хаттаб задумчиво посмотрел на двух съежившихся от его взгляда полицейских.

– В каком смысле? – отважился задать вопрос Кондрат.

– Я так думаю, что тут не обошлось без моего сводного братца Ибрагима! – засияли магическим блеском глаза волшебника, и он подозвал Молли в третий раз.

– Мы знаем Вашего брата Ибрагима! А что, собственно, не обошлось? – одновременно воскликнули оба полицейских.

– А вы готовы знать правду? – вопросом на вопрос ответил Тарас.

– Говорите, Тарас, не тяните! – умоляюще простонала мисс Фаулер.

– Эти господа, также как, и Гарри Некноу с этими чертовыми механиками из Пейнт Лик, а ровно, как и ваш Рене Бухальски, я уже не говорю о Богдане Захаровиче Пестрюке с Оксаной Григорьевной, являются коротышками – ибн-Хаттаб кивнул на обоих затихших вдруг американских полицейских.

– Неожиданно! – присвистнул комиссар Шульц, по-новому взглянув на своих партнеров в этом непростом деле.

– Если бы Вы, не были волшебником, то я бы сейчас всадил бы Вам пулю между глаз – подал голос Отто Дигель.

– А я бы дал по морде! – отозвался и Кондрат Шмыга.

– Это дело не меняет! Так Вы беретесь? – волшебник в задумчивости посасывал свой третий коктейль.

– Как Вы думаете, ибн-Хаттаб, можно ли мне перевести немного денег со счетов мистера Некноу, на дорожные расходы? – спросила мисс Фаулер.

– Не можно, а нужно! Кстати, переведите немного и на этот счет – заявил волшебник, черканув на салфетке реквизиты, и передав ее Саманте.

– Сколько переводить? – удивилась кипрским реквизитам мисс Фаулер.

– Полтинник! – небрежно бросил Тарас ибн-Хаттаб.

– Пятьдесят тысяч? – решила уточнить Саманта.

– Вы меня обижаете, мисс Фаулер. Миллионов конечно! – в свою очередь удивился волшебник.

– И нам по пятерке! – синхронно заявили Шмыга с Дигелем.

– Переводи – великодушно разрешил ибн-Хаттаб, так как мисс Фаулер вопросительно посмотрела на волшебника.

– Скажите, мисс Фаулер, а по силам Вам будет перекрыть кислород господину Бухальскому? – уже в дверях спросил ее на ушко Тарас ибн-Хаттаб.

– Что Вы имеете в виду? – попыталась уточнить Саманта, так как ликвидация была не совсем по ее части.

– Я имею в виду закрыть доступ к финансам господина Некноу – пояснил волшебник.

– По нашему сценарию, в определенный момент, я должна буду это обязательно проделать – ответила мисс Фаулер.

– Поторопитесь! Время поджимает, Вы же понимаете, что в деле появились новые сценаристы – Тарас ибн-Хаттаб с чувством пожал ей на прощание руку…

Глава 3. Гарри вспоминает

– Гарри, а у тебя есть поблизости приличное жилье? – Оксана уже устала крутить баранку розового «Кадиллака».

– Я точно знаю, что у меня есть две виллы в Вегасе, две во Франции, одна в Новой Зеландии, одна в Карибском море, где-то еще есть какая-то недвижимость, но всего я и не припомню – честно признался Гарри.

– До Лас-Вегаса далековато, а я устала – Оксана свернула с дороги, на ярко мерцавшую в ночи вывеску мотеля.

– Знаешь, Оксана, я после сегодняшней ночи, согласен и на мотель – Гарри поймал себя на мысли, что с вожделением посмотрел на упругую ляжку Оксаны Григорьевны.

– Сколько сейчас времени? – Оксана нервничала, так как хозяин мотеля совсем не торопился приветствовать дорогих гостей.

– Три часа – промурлыкал Гарри, отметив, что, наконец-то, зажегся одинокий огонек в одном из приземистых строений придорожного комплекса…

Утро они дружно проспали. Дневной свет не проникал сквозь закрытое жалюзи маленького окна.

«Давненько я не проводил время в столь романтичной обстановке» – сладко потянулся Гарри Некноу, нежно глядя на свою новую подружку, которая выходила из душа.

Оксана Григорьевна мило улыбалась, вытирая полотенцем мокрые волосы.

«Жаль, конечно, что все так резко оборвалось с Пестрюком. Но и Богдан Захарович хорош! Появлялся раз в полгода, когда ему вздумается! Я же не декабристка какая-нибудь, я солидная деловая женщина» – Оксана уже давно забыла грехи своей лихой молодости.

«А Гарри, молодец! Есть еще порох в пороховницах. Да и богат!» – она нежно чмокнула его в темечко.

– Иди ко мне, моя девочка! – в нем снова неожиданно разыгрался аппетит.

– Гарри! – завопила вдруг Оксана, хватаясь за шею.

– В чем дело? – он невольно отшатнулся от внезапно испугавшейся женщины.

– Ключик! На моей шее еще вчера висел твой золотой ключик! Ты не брал? – Оксана, вложившая в похищение этого ключа кучу денег и два года своей жизни, была на грани истерики.

– Мой ключик? У тебя на шее? – удивился Гарри, зачем-то разминая пальцы рук.

– Гарри, что ты задумал? – испуганно заморгала Оксана, не сводя взгляда с его рук.

– Иди ко мне, моя крошка! – он сделал к ней первый шаг.

– Стой, где стоишь! – Оксана, не найдя глазами своей сумочки, где лежала ее любимая «Беретта», взяла в руки недопитую ими бутылку ирландского виски, которую они сумели добыть ночью у сонного хозяина мотеля.

– Оксана! Что с тобой? Это же мой ключик! Кстати, где он? – Гарри сделал еще один шаг навстречу своей пассии.

– Не подходи ко мне! – Оксана сделала замах.

– А то что? – нежно улыбнулся Гарри.

– Ничего! – Оксана Григорьевна с силой опустила бутыль на голову миллиардера.

– Ничего? – Гарри медленно оседал на пол.

– У вас возникли проблемы? – в дверь постучал кто-то из обслуживающего персонала.

– У нас все в порядке – ответила Оксана, отбросив пистолет и подхватывая почти упавшего Гарри.

– Ты жив? – она с опаской посмотрела на кровь, которая струилась по его шее.

– Жив! – застонал Гарри.

Оксана приложила на ранку мокрое полотенце и ему полегчало.

– Я вспомнил! – у Гарри широко раскрылись его голубые глаза.

– Что именно? Может, скажешь, куда подевался этот чертов ключ? – в глазах женщины появился хищный блеск.

– Плевать! Ключ найдем! Я вспомнил главное, я теперь знаю, что отпирает этот чудо-ключик – Гарри Некноу сделал попытку встать, но не рассчитал свои силы.

– Не томи! – Оксана поднесла к его губам стакан с виски и, сделав пару глотков, Гарри пустился в далекие воспоминания, рассказав ей удивительную историю…

* * *

– У меня больше нет денег – мистер Ведунов поник головой.

– Выход находится за твоей спиной, Макар – улыбнулся Тино, подгребая к себе оставшиеся фишки.

– Дай мне в долг, Клаус Карлович! – глаза Макара блестели как две утренние звезды в предрассветном небе.

– Тебе и так долго везло, Макар! Я уже стал беспокоиться, а не обыграешь ли ты сегодня мое казино! Курить хочешь? – Тино вальяжно откинулся на спинку стула, пододвигая в сторону проигравшего коробку с дорогими кубинскими сигарами.

– Клаус, дай мне денег! Пожалуйста! Я чувствую, мне сегодня обязательно повезет! – Макар, проигнорировав угощение, дрожащими руками попытался забрать у Клауса Карловича обратно проигранные фишки.

– Охрана! – щелкнул пальцами хозяин казино и за спиной Макара Романовича тут же нарисовались двое дюжих парней с непроницаемыми квадратными лицами.

– Отведи своих горилл! Есть разговор! – Макар полез в карман.

– Ты сумасшедший? Ты же знаешь, какие у меня ставки – Тино брезгливо отодвинул от себя маленький ключик из желтого металла, похожего на золото.

– Это ключ от замка зажигания моего «Ровертайма» – выпалил Макар, с опаской поглядывая по сторонам.

«Ровер» чего? – у Тино отвисла челюсть.

– Машины времени – шепотом выдохнул Макар.

– Вы своем уме, господин Ведунов? – Тино вновь поискал взглядом охрану, которая отступила на несколько шагов назад.

– Как себе хотите, прощайте, Клаус Карлович! – неожиданно обмяк Макар Романович и ему даже стало стыдно, что он так низко опустился перед этим самодовольным снобом, пытаясь заложить самое ценное, что у него есть. Мало того, это принадлежало не только ему.

– Минуточку, мистер Ведунов! А что вы хотите за свою машину времени? – у Тино вдруг проснулось его волчье чутье, благодаря которому, он уже несколько лет подряд приумножал свое состояние.

– Все, что я сегодня проиграл! – надменно заявил Макар, решив уйти, если этот сноб вдруг заартачится.

– Согласен! – неожиданно согласился Тино, пододвигая кучу фишек на пять миллионов долларов в сторону изобретателя…

– И долго вы играли? – будучи азартной женщиной, Оксана уловила накал страстей того вечера.

– Всю ночь! И ты знаешь, вероятно, он бы выиграл, если бы… если бы не мои технологии – нашел подходящие слова Гарри.

– Я чуть было не забыла, что твое настоящее имя Клаус Карлович! – звонко рассмеялась Оксана Григорьевна Кнопелюк.

– Спасибо, что огрела меня бутылью! Начинаю, хоть что-то вспоминать – Гарри промокнул полотенцем темечко, кровь потихоньку стала запекаться на его голове.

– А где же машина времени? Или тебя все-таки надули? – Оксана, пережившая потерю золотого ключика, все еще не понимала ценность этого загадочного аппарата, за которым гонялся сам Богдан Захарович.

– Еще раз спасибо за этот удар! Я помню! Я теперь прекрасно помню события той ночи! – по лицу Гарри пробежала цепочка свежих воспоминаний.

– Колись, Тино! – Оксана Григорьевна впервые назвала его старым прозвищем.

Гарри вздрогнул, но продолжил: «Под покровом темноты я погрузил этот велосипед в мой фургон и поехал в Лексингтон, где на улице Глен Арвин у меня был прикуплен домик, о котором никто не знал».

– Какой велосипед? – Оксана стала подозревать, что после удара бутылкой, наряду с прояснениями в памяти, у Гарри стали развиваться также и побочные эффекты.

«Ровертайм», велосипед времени! – заявил Гарри.

– Велосипед? Ты в своем уме? – Оксана Григорьевна теперь уже не сомневалась в своей догадке.

– Я понимаю, что тебе в это трудно поверить, но это действительно, самая настоящая машина времени! А Макар Ведунов даже продемонстрировал мне его в действии – Гарри проигнорировал сарказм своей новой подружки.

«Надо же! Макар продемонстрировал. Небось, еще и показал тебе, как надо крутить педальки?» – съязвила Оксана Григорьевна.

– Мое кредо – это вкладывать деньги только в стоящие проекты с быстрой отдачей. И эта трата была не исключением – он уловил ее сомнения.

– Гарри, но велосипед времени! Это же смешно! – застонала Оксана.

– Действительно, я тогда хохотал. Особенно, когда покрутил педали вперед и попал на семь дней в будущее, а когда крутнул их назад, то попал в прошлое. Все просто, и это вовсе не шутки! – после этих его слов, Оксана вспомнила, какое большое значение придавал этой истории Богдан, и прикусила губу.

– Ты понимаешь, что такое семь дней для биржевого брокера? – Гарри поискал глазами свою антикварную зажигалку Zippo.

– И где теперь твой «Ровертайм»? – Оксана поняла, что еще несколько часов назад она держала в руках ключик от своего счастья.

– Во всем виноват этот парень, на ковре-самолете. Я уже загнал велосипед в кладовку, когда с неба спустился твой Богдан Захарович.

– И что? – Оксана затаила дыхание.

– А то! Вырубил меня тогда твой дружок и уже успел вогнать в меня огромный шприц с какой-то дурью, которая спеленала мою память, как теперь выяснилось, на многие годы. Но теперь-то я вспомнил, что недолго радовался этот мерзавец своей удаче – облизнул пересохшие губы Гарри.

– То есть, у тебя случилась первая амнезия? А «Ровертайм» бесследно исчез? – догадалась Оксана Григорьевна.

– Совершенно верно! Я лежал на полу своего гаража и не мог пошевелиться, но я прекрасно видел своими глазами, как этого Богдана Захаровича избивали двое парней в масках клоунов – у Гарри по-боевому заблестели глаза.

– Клоуны? – изумилась Оксана.

– Вот именно! Вот они-то и отобрали у него велосипед! – теперь у Оксаны не оставалось и тени сомнения, что Гарри все вспомнил.

Глава 4. Шпионская

– Придется нам вернуться в Пейнт Лик – решила Оксана, догадываясь, что ключик мог случайно потеряться в траве, во время неистового напора со стороны мистера Некноу, которому она решила тогда не противиться.

Гарри ничего ей не ответил. Очевидно, неожиданно накатившие воспоминания терзали его душу.

«Вообще-то он молодец!» – Оксана украдкой посмотрела на своего нового друга, дремлющего на соседнем сидении.

– Давай оставим «Кадиллак» здесь – дождавшись сумерек, Оксана припарковала розовый автомобиль у заброшенного амбара при въезде в городок.

– Согласен! Осторожность нам не помешает – очнулся Гарри, вспомнив, что местные парни без церемоний берутся за оружие.

Стараясь не шуметь, они короткими перебежками достигли края участка. В доме опять было темно, как и вчера, только в гараже мерцал одинокий огонек.

– Трудно будет шарить в темноте – Оксана с тревогой отмечала, как быстро опускается на них вечерняя мгла.

– Ничего, вдвоем веселее – не унывал Гарри.

– Если бы ты, весельчак вел себя вчера прилично, то ключик оставался бы на месте – Оксана показала на свою шею.

– Вообще-то дорогая, его место на этой шее – он отогнул ворот рубашки и показал ей, где почти десять лет болтался этот невзрачный золотой ключик.

«Конечно, он прав, но только отчасти» – про себя подумала Оксана, ведь она всегда считала вещь своею, как только она попадала ей в руки.

– Оксана, а что мы сделаем, когда найдем этот ключик? – задал закономерный вопрос Гарри.

«Действительно! Еще вчера ключ был у меня, почти десять лет им владел Гарри. Если согласиться с мыслью, что Тино выиграл его нечестно, то ключик должен принадлежать Макару Ведунову, живущему в этом ужасном доме» – Оксана перевела взгляд на темные проемы окон, пугающие ее своей тишиной.

– Не отдавать же его твоему Богдану Захаровичу – Гарри четко сформулировал то, о чем она пока старалась не думать.

– Во-первых, он уже не мой – возразила госпожа Кнопелюк.

– А во-вторых…, давай попытаемся выкрасть у них этот «Ровертайм» – Оксана была до мозга костей деловой женщиной и уже успела проникнуться уважением к этому таинственному велосипеду времени. Возможности этой машины стали сводить ее с ума.

– А может быть, поступим проще? Напомним господину Ведунову, что он проиграл тебе эту вещь? – Оксана устала ползать на коленях и села, прислонившись к дубу, доставая сигарету.

– Не кури, а то нас заметят – Гарри успел отобрать у нее зажигалку.

– И все-таки? – она не сводила глаз с дома, где в окне гаража потух огонек.

– Мне уже один раз набили морду, боюсь, история может повториться – насторожился Гарри, заметив какое-то движение около гаража.

– Тино, ты ли это? У тебя ведь должна быть целая армия собственных головорезов и телохранителей – удивилась Оксана Григорьевна.

«Должна, но почему-то я не смог снять сегодня деньги в банкомате, что-то определенно идет не так» – У Гарри было отличное чутье и оно сигнализировало ему на какие-то крутые повороты в его жизни, которые уже произошли.

«Он мне что-то явно не договаривает» – вздохнула Оксана и, став на четвереньки, продолжила поиски золотого ключика.

«Как же она хороша!» – проглотил слюну Гарри, идя за ней след в след. Он даже решил временно отложить поиски…, но тут что-то блеснуло прямо у него под носом.

«Вот он!» – радостно завопил Гарри, потрясая цепочкой, на которой болтался маленький золотой ключик.

– Где? – слишком резко повернулась в его сторону Оксана Григорьевна, зацепив ногой какой-то проводок. И тут же завыла сирена, и включился прожектор, залив ярким светом всю полянку, а на крыльце возникла мрачная фигура Бориса Моисеевича с дробовиком в руках.

– Уходим! – Гарри подхватил Оксану и бросился к амбару, где стоял их розовый «Кадиллак».

Борис собрался уже пальнуть по бегущему мужчине, но что-то его вдруг остановило.

– Макар! Ну-ка иди сюда – Борис опустил ствол дробовика.

– Чего тебе? – в руках Макара был не дробовик, а самый настоящий «Ремингтон».

– Это же тот самый мужик, который обыграл тебя в карты, а после мы его отмутузили в Лексингтоне – Гайченко вспомнил случай, произошедший с ними много лет назад.

– Ё-моё! Сколько лет, сколько зим! Клаус Карлович Устинов, собственной персоной – Макар поднял ствол и рассматривал бегущего вприпрыжку Гарри через оптический прицел.

– Он нас выследил, что будем делать, Макар? – Борис уже сомневался, что он попадет в бегущего мужчину из своего дробовика, и опустил ружье. А в женщину стрелять он и вовсе не хотел.

– Пока ничего. Они еще объявятся, зуб даю! – Макар также опустил свой «Ремингтон».

* * *

– Зря ты им перевела деньги – комиссар Шульц рассеянным взглядом провожал полицейский «Форд».

– Думаешь, они нам еще понадобятся? – равнодушным тоном спросила Саманта, и Алекс понял, что лично она не очень-то и рассчитывала на дальнейшую помощь Дигеля со Шмыгой.

– Слишком хитрые рожи, хотя меня сейчас больше тревожит вопрос о собственном участии в этом деле, мисс Фаулер – комиссар Шульц вспомнил о своем прямом работодателе, господине Бухальском.

– Пусть это тебя не беспокоит Алекс, теперь я твой босс – подмигнула ему Саманта.

– А это ничего, что я со своим боссом ночую в одном номере? – Алекс обвел взглядом скромные апартаменты отеля.

– На сегодняшний день это лучший номер и надеюсь, ты не будешь подозревать меня в том, что я решила на тебе немного сэкономить – Саманта оглядела нехитрый интерьер.

– Выпьем? – Алекс поискал глазами холодильник, но тут его взгляд скользнул по окну, в котором отразился свет фар подъехавшего автомобиля.

– Вернулись наши бравые полицейские? – уставшая за день мисс Фаулер уже прилегла, и ей было лень вставать.

– Ты не поверишь, это прибыли на розовом «Кадиллаке» твой Гарри с госпожой Кнопелюк. И, по-моему, они оба в мыле. Не иначе, они снова наведывались в тот домик – комиссар Шульц вернул жалюзи на место.

– Умеешь пользоваться? – мисс Фаулер извлекла из своей сумочки небольшой пакетик.

– За кого ты меня держишь? – ухмыльнулся Алекс, втайне радуясь здоровой реакции своего организма.

– Это совсем не то, о чем ты сейчас подумал – она разорвала пакетик, и извлекла из него небольшое колечко.

Комиссару стало неловко, так как в последние часы, он все меньше и меньше думал о деле.

– Наклеить на окно? – повертев колечко, комиссар Шульц только теперь догадался, что держит в руках необычный датчик подслушивающего устройства.

– Вот знать бы, где они пропадали эти сутки? – мисс Фаулер, не выдержала и, встав с постели, осторожно выглянула в окно.

– Пока хозяин не включил иллюминацию пойду, приклею твое колечко, готовь свою аппаратуру – Алекс накинул куртку и растворился в вечернем сумраке.

– Сейчас узнаем, милый Гарри, где ты там пропадаешь – Саманта достала из сумочки портативный приемник…

– Когда же они, наконец, насытятся? – комиссар Шульц снял наушники, устав слушать одни вздохи и крики.

– Что, все не намилуются? – нахмурилась Саманта, памятуя с каким трудом, иной раз ей приходилось раскачивать Гарри.

– Тихо! Кажется, они о чем-то щебечут – комиссар включил запись.

– Мисс Фаулер! – они, оказывается, вчера потеряли ключик, а сегодня его нашли – просиял комиссар Шульц.

– Ну и что? – равнодушно пожала плечами Саманта, помня этот ключ на шее Гарри, она видела его на нем каждый день.

– Гарри вспомнил от чего этот ключик, но главное, они не собираются его отдавать тому, которого ибн-Хаттаб называл Пестрюком – Алекс передал наушники мисс Фаулер.

«О! Это уже интересно!» – Саманта одела наушники и вскоре узнала что такое «Ровертайм», а чуть позже и все подробности детального плана его похищения.

– Почему господин Некноу не подключит к операции своих людей? – комиссар с сомнением отнесся к плану Гарри.

– У него к ним больше нет доступа – ответила Саманта.

«Странно!» – в голове Алекса не укладывалось, что у такого олигарха нет наемной армии.

– Все его силовые структуры комплектовала я, а начальник охраны – мой человек. Кроме того, он сегодня сунулся в банк, а счета, после моих транзакций, заблокированы – кусала губу мисс Фаулер.

– То есть как? – удивился комиссар Шульц.

– У Рене также есть доверенность и право подписи. Думаю, что он кое о чем уже догадался, и ему захотелось наложить лапу – Саманта выключила аппаратуру, так как на том конце после непродолжительной паузы, опять начали раздаваться вздохи…

Глава 5. Богдан Захарович

Таких бешеных скоростей Богдан Захарович еще никогда не развивал на своем ковре-самолете. Уменьшая аэродинамическое сопротивление, он иногда заворачивался в ковер и опускался пониже к водной глади, чтобы радар какого-нибудь случайного судна, не принял его за крылатую ракету.

Атлантический океан Пестрюк пересек всего за пятьдесят два часа полетного времени, несмотря на хмурую и ветряную погоду. Зато небо над Европой радовало глаз, и Богдан Захарович, пришпорив свой коврик, пролетел западную часть континента менее чем за одну ночь, поставив личный рекорд. А следующим вечером, по привычке, заложив крутой вираж недалеко от Бориспольского аэропорта, он спланировал на лесную полянку. Скрутив ковер, он вышел на дорогу и поймал такси. Можно было конечно и сразу взять курс к домику на берегу Днепра, но так уж сложилось еще с тех давних времен, когда они с Оксаной Григорьевной соблюдали конспирацию. Традиция!

Восемь лет назад Богдан Захарович подстраховался и, переписывая на Оксану Григорьевну, свои активы, он оставил себе доверенность. Так, на всякий случай. Пестрюк старался не думать об этом случае, но вот настало время.

С дороги ему вдруг захотелось домашнего тепла, и он позвонил в офис…

– Ты ей больше не доверяешь, Захарыч? – сладко потянулась на диване Яна Жевченко.

– Связавшись с Гарри, она стала слабым звеном. А нам надо слабое звено? Просыпайся и ты, дива! – Пестрюк шлепнул по заду спящую еще Инну Шданюк.

– Богданчик, который час? – над подушкой взметнулась рыжая голова девушки.

– Пора действовать! Мне нужна помощница для работы в Соединенных Штатах – Богдан Захарович накинул халат и, прикурив сигарету, посмотрел на девушек своим фирменным взглядом, от которого простые смертные обычно теряли сознание. Но эти активистки были не простыми смертными и поэтому не отвели своих очей, выдержав стальной взгляд.

– Я помогу тебе – первой очнулась Яна, протянув руку к пачке сигарет.

– Не получится, вас обоих знает комиссар Шульц – Богдан выпустил идеально круглое колечко дыма.

– Это еще кто такой? – пробурчала Инна.

– Журналист по имени Алекс, с которым вы так нежно тут развлекались – подмигнул Жевченко Богдан Захарович.

– Алекс полицейский? Вот ведь сволочь! – окончательно проснулась Инна.

– Вы лучше себя вините! Он был на выезде у клуба в Берлине, и вы его не могли не видеть – уколол их Пестрюк.

– Мы пришли в себя только в участке, но его там не было, это точно – заявила Яна.

– Правильно, но у клуба он все-таки был – Богдан Захарович кинул на столик фотографию, где был запечатлен лежащий на дорожке Гарри Некноу и склонившийся над ним комиссар Шульц. В стороне стоял еще один полицейский с охранником клуба, за спинами которого жались и они, некоторое время тому назад оглушившие миллиардера пустой бутылкой из-под виски и снявших с его шеи золотой ключик.

– Ты спала с полицейским! – захохотала Инна Шданюк.

– А ты нет? – парировала Яна.

– Ладно, хватит болтать! – Богдан Захарович поднялся с кресла и посмотрел в окно. Мимо него величественно нес свои серо-синие воды могучий Днепр.

«Эх, когда я схожу, наконец, на рыбалку?» – Богдан перевел взгляд на добротный причал, где покачивалась белоснежная яхта, подаренная им Оксане, пять лет назад, на день ее рождения.

– Этот чудный домик я перепишу на тебя, Жевченко. А наш бизнес отойдет тебе, Шданюк – Богдан Захарович не без труда оторвал взгляд от заоконного пейзажа.

– Мстишь ей? – осмелилась предположить Инна.

– Я же сказал, она теперь слабое звено! – на лице Пестрюка не дрогнул ни один мускул.

– Возьми с собой Олесю Ровальчук – Яна вспомнила, что Богдану нужна помощница.

– Эта ведьма никогда, и ни за какие коврижки не сядет в самолет! Разве что, в ступу – рассмеялась Инна.

– Мы полетим на ковре-самолете – улыбнулся Богдан.

– О! Это для нее в самый раз! – одобрила Шданюк, полагая, что это такая тонкая шутка.

– Все девчонки, по коням! Ты Яна, дуй за нотариусом, а ты, Инна, вези сюда вашу ведьму, вечером вылетаем – Богдан Захарович захлопал в ладоши, задавая им хороший темп.

* * *

Девушки разъехались, а он, взяв с собой бутылку водки, пошел на бережок. Изредка на него нападала хандра, и сегодня был как раз такой случай.

«Как легко допустить оплошность и как тяжело исправлять ее последствия» – в полете у Богдана было достаточно времени, чтобы вновь и вновь вернуться к истокам своей ошибки, совершенной им много лет назад, когда он без всякой подстраховки, решил отобрать у Гарри Некноу этот загадочный «Ровертайм».

Что это был за аппарат, Богдан понятия не имел, но Гарри принял его как ставку, а это говорило ему уже о многом, ведь господин Некноу играл только по-крупному.

Богдан Захарович сидел в тот вечер за соседним столом и прекрасно видел, как проигрывал тогда Макар Романович. Игра была явно нечестной, и он мог бы догадаться, что друзья Макара в беде не оставят. Ведь это он, Богдан, их учил когда-то: «Один за всех и все за одного!» Так оно и вышло…

Пестрюк довольно легко вскрыл гараж, где в стельку пьяный Гарри Некноу любовался своим выигрышем. Этот велосипед действительно выглядел очень необычно и больше походил на велотренажер. Заднее колесо было установлено на длинный ролик из синего стекла, а на раме был закреплен плоский блок электроники. Переднее колесо также опиралось на стеклянный ролик, но только этот был красного цвета. Оба ролика были соединены ременным приводом.

Богдан не дал Гарри опомниться и всадил ему в шею шприц, со специальным препаратом, частично стирающим память. Шулер обмяк, и ему оставалось только загрузить «Ровертайм» в машину, когда в гараж ворвались… Гайченко с Саморезовым.

И не разбираясь где свой, а где чужой, набили им обоим морды, заодно забрав и велосипед.

«Спасла меня тогда пластика! Узнали бы тогда меня Борис Моисеевич с Емельяном Даниловичем, точно убили бы!» – вздохнул Богдан Захарович, курировавший работу этой тройки еще во времена холодной войны.

Всю их группу слил кто-то на самом верху в Москве, пытаясь наладить доверительные отношения с Вашингтоном. Для демократически настроенного обывателя все это выглядело красиво, а вот им пришлось больше месяца скитаться по всей Америке, пока они не нашли временное убежище на Аляске, в районе городка Кетчикан. Оттуда они вновь попытались выйти на связь с Центром. Вышли. В Центре обрадовались и слили их повторно. Купив упряжку собак и юрту, они укрылись в поселке эскимосов, где Макар и подхватил воспаление легких.

Однажды ночью в поселке раздались крики и выстрелы, американцы шли по их следу как стая голодных волков. Богдан помнил, как агенты ФБР надежно заблокировав вход в юрту, почему-то не догадались ее окружить.

– Бежим! – крикнул Борис Моисеевич, хладнокровно разрезав с тыла охотничьим ножом оленью шкуру. Морозный воздух мгновенно проник в юрту, а Гайченко уже подогнал к разрезу собачью упряжку, всегда готовую к езде.

– Макар! У него же температура под сорок! – вспомнил о больном друге выскользнувший следом Емеля и друзья замешкались. А вот он, Богдан не растерялся, незаметно надев шапку-невидимку…

Макара держали полгода в Фэрбенксе, а Бориса с Емелей увезли в Ситку. Затем всех троих перебросили в Гуантанамо, но буквально через два месяца их перевели в Алькатрас. Сколько не кружил Богдан Захарович на ковре-самолете вокруг островной тюрьмы, так и не смог он подобраться к бывшим коллегам. Современные средства обнаружения плевать хотели на его шапку-невидимку, а лазерные лучи и объемные датчики без проблем фиксировали его «невидимое» тело, не говоря уже о хорошо тренированных собаках.

Примерно два года Богдан Захарович строил планы и честно пытался выручить из неволи своих друзей, но все эти планы разбивались о неприступную мощь Алькатраса и, в конце концов, у него опустились руки.

– Привет, Богдан Захарович! – раздался однажды позади него вкрадчивый голос.

«Эх, теряю бдительность! Это непростительно» – вздохнул Пестрюк, узнав по голосу своего бывшего оппонента, агента ЦРУ, Диего Гонсалеса.

– Привет, Диего! Как дела? – дежурно улыбнулся Богдан, прижимая к сердцу шапку-невидимку.

– Не холодно? – хитро улыбнулся Гонсалес, рассматривая каракулевую шапку-ушанку в руках Богдана, намекая на жару, которая установилась в Санта-Барбаре.

– Я только что приехал из Аляски – соврал Пестрюк, уже больше месяца живя в одном из отелей на побережье.

– Странно, а мне казалось, что я неделю назад видел тебя в отеле «The Fess Parker» – Диего снял солнечные очки и в упор посмотрел на Пестрюка.

– Как раз неделю назад я там и был – не растерялся Богдан.

– А тебя голыми руками не возьмешь – рассмеялся мистер Гонсалес.

– Не надо меня трогать руками, давай лучше выпьем! – предложил Богдан Захарович.

– С тобой пить Богдан, себе дороже – насторожился Диего, вспомнив давнишний случай на озере Мичиган, когда он, в интересах своего ведомства, решил напоить Пестрюка, в то время, ответственного работника дипломатической миссии СССР. Секретов он в тот вечер не выведал, а вот, что сам болтал, вспомнить на утро так и не смог. Зато повышение по службе самого Богдана Захаровича после злопамятной вечеринки, начальство Гонсалеса тогда зафиксировало.

– Не у дел, я Диего! Так что давай, не стесняйся… – Пестрюк жестом подозвал официанта…

Поздним вечером они покинули бар и, пошатываясь, направились в сторону океана.

«Ты не поверишь, это очень странная история!» – Диего оглянулся по сторонам, чтобы исключить лишние ушки.

– Действительно, это невероятно! – согласился с ним Богдан Захарович, начав слушать эту удивительную историю. А слушать Пестрюк умел, в том числе и самые странные истории.

Глава 6. Сальваторе Гонсалес

Был у Диего младший сводный брат, Сальваторе Гонсалес, известный в Калифорнии бизнесмен, связанный с мафией. Не раз говорил брату Диего: «Не позорь отца и нашу семью, живи честно!»

Кривая дорожка, в конце концов, и привела Гонсалеса младшего в знаменитую тюрьму Алькатрас, из которой могли убежать разве что герои американских кинофильмов.

Но не прошло и двух лет, как на пороге их дома объявился Сальваторе.

«Не сдавай меня своим, Диего! Я сегодня же ночью уеду в Мексику» – сердечно попросил его сводный братишка, предварительно заручившись поддержкой отца.

– Помнишь, когда я был маленьким, ты рассказывал мне сказки? – Сальваторе пристально посмотрел на старшего брата.

– Помню, ну и что? – Диего не мог взять в толк, к чему клонит брат.

Сальваторе притушил сигару, отхлебнул кофе и продолжил: «Ну, а теперь, послушай, что я тебе расскажу…»

Диего за годы своей службы в ЦРУ успел кое-что повидать и кое-что услышать, но история из уст Сальваторе не на шутку потрясла его воображение. И он бы в нее не поверил, если бы перед глазами не сидел бежавший из тюрьмы брат.

– Однажды, к нам перевели трех русских парней, бывших агентов КГБ – начал Сальваторе.

Тюремные будни тянулись бесконечно и были наполнены болью, тоской и унижением человеческого достоинства. На то она и тюрьма, где выживали сильнейшие. Сальваторе был авторитетным заключенным и вскоре возглавил одну из тюремных банд. Русских он взял под свое авторитетное крыло и не прогадал.

– Был среди них один парень по имени Макар Ведунов, вот это голова! – Сальваторе поднял вверх большой палец.

– А имена Емельян Саморезов и Борис Гайченко тебе не знакомы? – сразу же насторожился Диего, принимавший некогда участие в преследовании этой троицы на территории своего штата.

– Емеля и Борис? Конечно! Мастера, золотые руки! Вот только благодаря этим парням, я сейчас и разговариваю с тобой – Сальваторе даже не удивился, откуда Диего знает их имена. В далеком детстве, младший брат уважал ведомство, где служил Диего, и одно время даже хотел пойти по его стопам, но любовь к бизнесу и к большим деньгам перевесила прочие аргументы.

– И каким образом помогли тебе эти «золотые руки»? – Диего обдумывал, стоит ли ему уже прямо сейчас набирать номер телефона своего шефа, или дослушать сказку до конца.

– Емеля буквально из ничего сделал пистолет, сразу повысив мой авторитет. А Борис отыскал в нашей прачечной старую стиральную машину – воспоминания нахлынули на Сальваторе и он плеснул себе текилы.

– А причем тут стиральная машина? – удивился Диего, решив все-таки выслушать историю до конца.

– Макар сказал, что сделает из нее ракету – на лице Сальваторе не дрогнул ни один мускул.

– Ракету!? Ты в своем уме? – Диего никак не ожидал такого поворота в сюжете этой истории.

– Ракету! Да ты не пугайся, брат! По словам Макара, это должна быть всего лишь простенькая баллистическая ракета, на которой мы собирались пересечь воды Тихого океана – Сальваторе промочил текилой горло и затянулся сигаркой.

– Он, наверное, сумасшедший этот Макар? – Диего также налил себе немного текилы.

– Гении, они все немного того. Короче, я дал добро, и работа закипела – продолжил Сальваторе.

– Строить баллистическую ракету в тюремных условиях? Но это же, бред! – вставил молчавший до сих пор отец, Хуан Карлос Гонсалес, служивший в молодые годы канониром на линкоре «Нью-Мексико» ВМС США.

– Согласен, отец! Это было непросто, но парни потихоньку делали свое дело, ни дня не проходило впустую. Если не удавалось поставить очередную заклепку на корпусе, мы терли сахар, добывая сахарную пудру, из которой Емеля готовил ракетное топливо.

– Сальваторе, мой мальчик! А тебя в тюрьме по головке не били? – нахмурился Хуан Карлос.

– Конечно, били! В тюрьме всякое бывало, отец – Сальваторе проигнорировал сарказм в его словах.

– А ты не боялся лететь в переделанной в ракету старой стиральной машине? – улыбнулся Диего, представив себе наяву это чудо техники.

– Нет, меня больше пугала неизвестность, ведь наша ракета должна была приводниться в Охотском море, а это Россия, где у меня нет абсолютно никаких связей – Сальваторе кивнул на карту обоих полушарий, украшавшую кабинет отца.

– Да, это серьезно! – подыграл ему Диего, еле сдерживая ухмылку.

– Знаешь, что брат? Закончить свои деньки в Алькатрасе, эта перспектива для меня была еще хуже – Сальваторе понял, что старший брат пока не верит ни единому его слову.

– Надо было честно вести бизнес – буркнул Диего.

– И все-таки! Как же вам удалось бежать? – Хуан Карлос видел наяву сидящего перед ним сына, но в баллистическую ракету из стиральной машины он верить вовсе не собирался.

– Емеля с Борисом заранее разобрали в прачечной потолочную плиту, закамуфлировав потолок упаковочным картоном. Макар заправил сахарной пудрой топливные баки, все было готово к полету.

– Так просто? – усмехнулся Хуан Карлос.

– А куда смотрела охрана? – Диего прекрасно знал, что шансы убежать из Алькатраса равны нулю.

– Когда все было готово, мои ребята замутили в тюремной столовой бузу, отвлекая на себя большую часть охраны – Сальваторе весь напрягся, вспоминая этот жаркий денек.

– Все прошло как по маслу? – удивился Диего.

– Не совсем. После того, как мы задраили люки, они догадались, что тут не все чисто и открыли ураганный огонь. И, честно говоря, мне в тот миг было страшно – признался Сальваторе.

– Только не говори мне, что эта ракета полетела – прохрипел из своего угла Хуан Карлос.

– Не сразу, папа! У нас возникли проблемы с зажиганием, Емеле пришлось под огнем вручную раскочегаривать движки. Зато когда раздался их рев, вся эта шваль мигом кинулась врассыпную – на этом месте Гонсалес-младший немного расслабился.

– Я пойду спать! – заявил Хуан Карлос.

– Иди папа – Диего помог отцу встать с кресла-качалки.

– Так говоришь, стартовали? – вернулся к теме Диего.

– Это было потрясающе! Я любовался холодным свечением стратосферы, и уже начал чувствовать себя самым настоящим космонавтом – Сальваторе с сожалением посмотрел вслед отцу, который так и не захотел поверить в героизм его младшего сына.

– Вы ведь могли так и мировую войну развязать. Русские спутники наверняка засекли ваш старт, а траектория полета представляла собой прямую угрозу их Дальнему Востоку – позволил себе небольшой анализ Диего.

– Точно! Об этом мы не подумали! Но к счастью внезапно замолк наш двигатель и мы стали падать – дойдя до этого момента, Сальваторе натурально побледнел.

«К счастью?» – не совсем понял его Диего.

– Мы отклонились от курса и вместо берегов Камчатки, упали в воды залива Сан-Франциско. А повезло нам потому, что пока мы болтались в водах залива, Емеля обнаружил несколько пулевых пробоин в топливной секции и один оторванный стабилизатор – пояснил Сальваторе.

– К тому же, вас могли сбить на подлете ракеты российских ПВО – добавил Диего.

– А ты голова, братишка! Тебя бы к нам! – согласился со старшим братом Сальваторе.

– Нет уж! Я на своем месте. Хотя все кончилось для тебя не так уж и плохо. Ты же ведь не хотел лететь в Россию? – Диего уже твердо решил нарисовать на эту тему затейливый комикс для своего маленького сынишки.

– Ты прав, Диего, город Сан-Франциско устраивал меня гораздо больше, чем Магадан – Сальваторе самодовольно сложил на животе обе руки.

– Так ты расстался с ними в Сан-Франциско? – Диего пытался вспомнить телефон своего старого друга, служившего в местном отделении ФБР.

– Не парься, брат! Я дал им немного денег, и мы расстались. Макар не похож на идиота, чтобы так просто сидеть и ждать, когда их сцапают наши спецслужбы – засмеялся Сальваторе.

– У тебя были с собой деньги? – удивился Диего.

– У меня кругом связи, брат – пояснил мафиози…

* * *

Богдан знал, что Диего Гонсалес в рассказанную младшим братцем историю, поверил лишь отчасти, и своему начальству докладывать не стал.

«На то ты и Диего!» – Богдан задумчиво глядел на Гонсалеса, который часто верил в то, во что верить было вовсе нельзя, и осторожничал с достоверной информацией. А ему, Пестрюку, верить в эту историю было и не нужно. Слишком уж хорошо он знал Макара и Емелю с Борисом.

– Ну, ты и брехун, Диего – Богдан Захарович рассмеялся, сделав вид, что не поверил не единому слову.

«Стареешь, Богдан! Нет уж былой хватки» – Диего с грустью пожал на прощание руку своему бывшему врагу.

А Пестрюк уже на следующий день возобновил поиски и вскоре взял след. Долгие месяцы скитаний привели его в штат Кентукки, где в местечке Пейнт Лик обнаружилась и загадочная мастерская.

Тщательно обследовав дом, где жили механики, он обнаружил вполне современную телевизионную систему слежения. На его счастье, систему ставил Емеля, который, как обычно, допустил несколько ошибок в виде двух мертвых зон. Так, Богдану Захаровичу удалось установить на два окна специальные датчики и микрофоны. Теперь он знал, что как только Макар изготовит новый «Ровертайм», они уйдут.

Вот знать бы, куда?

Глава 7. Ведьма в полете

Богдан Захарович с тоской смотрел на белоснежные борта яхты и вспоминал, какие потрясающие вечеринки они закатывали на ней с Оксаной Григорьевной.

«Так и быть! Оставлю ей эту посудину» – он допил водку и лег на спину, созерцая парящие в высоком небе серебристые облака…

– Я пришла, Богдан Захарович! – разбудил его малиновый голос. Богдан слегка приоткрыл веки и на фоне солнечных лучей, продирающихся сквозь листву, он рассмотрел длинные ноги высокой девушки.

– Присаживайся, Олеся! И никогда не подходи ко мне сзади – Пестрюк узнал девушку, которую почти все сотрудники их компании считали ведьмой, хотя сам Богдан Захарович ничего особенного, кроме непомерно длинных ног, в ней не отмечал.

– Богдан Захарович! Я слышала, что мы с Вами едем в Штаты? – Ровальчук присела рядом, вытянув свои стройные и загорелые ноги, отставив в сторону небольшой рюкзачок.

– А для тебя это что-то меняет? – Богдан отметил, что девушка пришла с вещами и по своим параметрам вполне подходит для его замысла.

– Что мне надо будет делать? – Олеся с сомнением посмотрела на опорожненную Богданом Захаровичем бутылку водки и на старый персидский ковер, лежащий у их ног.

– Оксана Григорьевна вляпалась в очень некрасивую историю с одним американским миллиардером. Ты поможешь мне разрулить эту ситуацию – Пестрюк пружинисто поднялся с травы и принес свой рюкзачок.

– Богдан Захарович! Меня еще бабушка предупреждала, чтобы я никогда не садилась в самолет, если можно давайте поплывем в Штаты на пароходе – посчитала своим долгом предупредить его Олеся.

– Обойдемся и без самолета, садись вон, на этот коврик и обними меня покрепче за талию – Богдан Захарович уже успел облачиться в скафандр и уже застегивал гермошлем.

«Да он извращенец!» – осенило вдруг ведьму, но авторитет Пестрюка в их кругу был столь велик, что Ровальчук покорно села на ковер и начала поглаживать ему спину, притворно горячо дыша в затылок.

«Прекрати, Олеся!» – раздался приглушенный гермошлемом голос Богдана Захаровича, и они внезапно взмыли под самые небеса.

– Куда мы! – изумилась Ровальчук, когда прошел шок первых минут полета. Внизу блеснул дугой красавец Днепр, а под ковром появились окраины Белой Церкви, большого города, где когда-то жила ее бабушка.

«В Америку!» – сквозь неистовый свист ветра Олеся еле сумела разобрать эти слова.

«Дрожит бедняга, не довезу!» – Пестрюк почувствовал, как с наступлением сумерек молодая ведьма стала трястись от холода. Пожалев свою спутницу и сделав небольшой крюк, он пошел на снижение в окрестностях Одессы…

Звякнул при входе бронзовый колокольчик, и они с Олесей спустились в просторный холл старого швейного ателье, интерьер которого не коснулись типовые евро ремонты.

– Здравствуй дорогой Богдан Захарович! – приветствовал его старинный приятель Ефим Соломонович Пинчук, с которым они познакомились еще в 1976 году в Киевской кутузке. Богдана тогда повязали с мороженым, а молодой одессит Ефим, приторговывал в столице самопальными джинсами.

– Привет, Ефимушка! Надо будет сшить еще один скафандр – Пестрюк кивнул на озябшую с дороги Олесю.

– Не вопрос! – Пинчук не без зависти посмотрел на молодую и стройную девушку.

– Это срочно! – остановил портного Богдан, так как Ефим уже решил ставить для дорогих гостей свой антикварный самовар на углях.

– Далеко собрались, ребята? – Ефим старательно изображал старорежимного еврея, прилаживая на носу пенсне в золотой оправе.

«Опять понты! Чудит Соломонович» – Богдан Захарович знал, что у Пинчука отличное зрение.

– В Америку. Ой! – подала голос Олеся, которую Пинчук нечаянно уколол булавкой.

– Так будет лучше – Пестрюк снял с Ефима его раритетное пенсне.

– Как обычно? – Соломонович прекрасно знал маршрут Богдана Захаровича, не раз летая с ним в молодые годы за контрабандным товаром в Штаты.

– Корсика, Азорские острова, Бермуды. Все как обычно – подтвердил Богдан.

– Подождете или прогуляетесь? – Пинчук снял мерки и вопросительно посмотрел на девушку.

– Прошвырнемся по набережной – Пестрюк взял под руки Олесю Ровальчук, решив воспользоваться заминкой и посидеть в уютном портовом кабачке, где они когда-то и познакомились с Оксаной Григорьевной.

«Богдан Захарович Пестрюк?» – окликнул его на выходе из швейного ателье незнакомый старичок в одежде самого настоящего байкера.

«Да, а с кем имею честь?» – обернулся Богдан, пряча за спину свернутый в трубку ковер-самолет.

«Ибрагим ибн-Хаттаб, байкер» – улыбнулся старик и ласково кивнул Богдану в сторону кафе.

«Не может быть! Это же…» – застонала вдруг Ровальчук, и Богдан увидел застывший ужас в глазах молодой ведьмы.

«Да, дедуля непрост!» – Пестрюк и сам, обладая интуицией и опытом разведчика со стажем, понял это с первого взгляда…

* * *

– Ты поверил ему Богдан? – Олеся с тревогой смотрела вслед уходящему седовласому байкеру. На улице зарычал мощный мотор старого «Харлея» и Ибрагим ибн-Хаттаб укатил в сторону пляжей Затоки. «Погреть косточки» – как выразился этот старик.

– Не знаю, что тебе и ответить. Были у меня определенные предположения, но так далеко мои фантазии не простирались – Пестрюк от волнения закрутил в спираль вилку и ложку от столового прибора.

«Еще бы, прожить в этом мире почти сорок лет и только сейчас узнать, что ты герой из сказочного мирка, попавшего сюда по халатности его брата, полного разгильдяя. От такой информации у кого угодно могло снести крышу. Хорошо, что служба в советской, еще разведке закалила мою волю» – Богдан Захарович налил себе уже третий подряд бокал коньяка.

Молодая ведьма посмотрела на своего спутника. «Тебе же пилотировать сегодня ковер-самолет, Богдан Захарович!» – говорил ее укоризненный взгляд.

– А что ты думаешь по этому поводу? – Пестрюк, не обращая на нее внимания, снова наполнил свой бокал, решив для себя, что до Корсики они пойдут и на автопилоте.

– Глаза его не врали, это точно! Тут меня не проведешь! Я ведь все-таки ведьма! Но что твое настоящее имя – Пачкуля Пестренький, в это я не могу поверить – Олеся посмотрела на белоснежный воротник его дорогой сорочки, на холеные руки и ногти, явно обработанные в дорогом салоне.

– Может быть, старый волшебник что-нибудь напутал? Я, скорее всего, Знайка! А Пачкуля – либо Макар, либо Борис, а может быть и Емеля – икнул Богдан Захарович, пытаясь налить себе очередную порцию.

– Не стоит, Богдан Захарович! – на этот раз Олеся проявила твердость, положив свою руку на его бокал.

– Согласен! Пойдем отсюда, а то уже нас Ефимка заждался, наверное, уже давно готов твой скафандр! – Пестрюк положив на стол деньги, посмотрел на часы и, пошатываясь, побрел на выход.

– Вы забыли свой ковер – догнал их на улице официант, вполне удовлетворенный щедрыми чаевыми.

– Спасибо! – отблагодарила его Олеся, взвалив коврик себе на плечи, так как Богдан был способен нести только свое тело.

«Первый раз его таким вижу! Может, отложите вылет на утро?» – Ефим Соломонович с сомнением поглядывал в сторону Богдана Захаровича, который облачившись в скафандр, заснул на ковре, который они расстелили во внутреннем дворике его ателье.

– Мы и так тут задержались. Богдан Захарович говорил, что у нас времени в обрез – Олеся придирчиво разглядывала себя в зеркало. Новенький, с иголочки, скафандрик сидел на ней безукоризненно.

– Огромное Вам спасибо, Ефим Соломонович! А Вы знаете, как управлять этим чудом? – она кивнула на ковер-самолет, на котором, подложив себе под голову гермошлем, крепко спал Пестрюк.

– Сними у него с запястья компас. На его корпусе есть еще две шкалы, высота и скорость. Только не ставь сразу третью позицию, а то, не ровен час, сдует – Пинчук вынес им на дорожку связку сушек и пару бутылок пива.

– Спасибо Вам, Ефим Соломонович – Олеся поправила тело Богдана и уселась на ковер. Дворик был типичным, одесским и надо было поскорее уносить ноги, так как вокруг них начали потихоньку собираться зеваки.

– Продаешь ковер, Ефим Соломонович? – из окна второго этажа высунулась чья-то взъерошенная голова.

– Уже продал – крикнул Ефим, делая Олесе знаки, чтобы та поскорее убиралась с территории их двора.

– А как стартовать-то? – Ровальчук установила полетное задание, но так и не могла отыскать кнопку для старта.

– Скажи «поехали» – улыбнулся старый фарцовщик.

«Поехали!» – прошептала молодая ведьма и персидский ковер, махнув краями, воспарил над вечерним городом, зажигающим первые огоньки. В одесский порт, как в старые добрые времена, заходило греческое судно…

Глава 8. Граф Гийом де ла Фэр

– Алекс, пусть оставят завтрак за дверью, я сейчас никого не хочу видеть – Саманта грациозно потянулась, очаровательно выгибая спинку.

Только что вышедший из душа комиссар Шульц, решил к своим разбросанным по всей комнате вещам пока не подходить.

Стук повторился. Алекс легко мог различить деликатные и вежливые звуки, принадлежащие обслуживающему персоналу от этого бесцеремонного и наглого стука. За дверью и вовсе не собирались ждать, и в следующую минуту в замке послышался отвратительный скрежет отмычки. Комиссар Шульц, работая на опережение, внезапно распахнул дверь, готовый атаковать незваного гостя ребром ладони.

– Это Вы? И как у Вас только хватает наглости беспокоить мисс Фаулер – комиссар Шульц едва успел посторониться и пропустить влетевшего в их номер Бухальского.

– Бросьте лицемерить, Алекс. Не те сейчас времена – Бухальский без разрешения налил себе виски и плюхнулся на диван.

– Ты в своем уме, Рене? По твоим следам идет ФБР – мисс Фаулер без лишних стеснений накинула на голое тело халат и достала из сумочки пистолет.

– По крайней мере, теперь я знаю, кто их на меня натравил – Рене повторно налил себе виски.

Алекс переглянулся с мисс Фаулер, требуя объяснений.

– Кстати, дорогая, америкосы сдали тебя с потрохами, так что сиди тихо и не высовывай носа – грубо отреагировал Бухальский и из этих его слов, Алекс понял, что ранее этих двоих связывало нечто большее, и у него в душе пробежала искра.

«Уж не ревную ли я?» – комиссар Шульц любил легкие и не обременительные отношения с женщинами и до сегодняшнего дня у него это неплохо получалось. Но мисс Фаулер во всех отношениях была необычной женщиной, и это он почувствовал еще в их самый первый вечер, в салоне БМВ.

– Как Вам не стыдно, господин Бухальский! Врываетесь в чужой номер, да еще угрожаете моей даме! – комиссар еле сдерживал волну негодования, по отношению к этому типу.

«Моей? Это уже что-то новенькое! Вы бы Алекс оделись для приличия – ухмыльнулся Бухальский и комиссар умерил пыл, так как, оглядев себя, понял, что из одежды на нем было только влажное полотенце на шее.

– С чего ты взял, что меня раскрыли? – Саманта нервно прикурила сигаретку, не сводя ствола небольшого «Браунинга» с Рене.

– В Стокгольме задержали Ингрид – Бухальский, осторожно, чтобы Саманта сдуру не пальнула, вытащил из внутреннего кармана сигару и несколько фотографий.

– Вы не хотите поделиться информацией? – комиссар Шульц, успев натянуть брюки и набросить сорочку, бегло просмотрел фотографии, на которых был запечатлен момент задержания полицией красивой женщины, как две капли воды похожей на мисс Фаулер.

– А ты еще не догадался? – Саманта виновато улыбнулась и спрятала «Браунинг» в сумочку.

– Есть мыслишки, но что-то не все складывается – комиссар вернул фотки Бухальскому.

– Знакомься, комиссар. Ингрид Карлсон, аферистка, каких поискать – кивнул Рене на Саманту.

– Полегче, Рене! Я ведь могу и морде заехать! – комиссар приблизился к Бухальскому на расстояние вытянутой руки.

– Не надо Алекс! Мое настоящее имя, Ингрид Карлсон – Саманта кинула Рене зажигалку.

В номере повисла полная тишина. Комиссар Шульц был профессионалом своего дела и понял, что его сейчас не разыгрывают. Рене Бухальский тонко прочувствовал момент и прикурил сигару, вальяжно расслабив свое тело в кресле.

– А что стало с настоящей мисс Фаулер? – насторожился Алекс.

– Это и есть настоящая Саманта Фаулер – Бухальский постучал пальцем по фотографиям.

– Это я уже понял – комиссар вновь глянул на фотографии и подивился невероятному сходству обеих дам.

– Агент Саманта Фаулер десять лет назад, будучи в отпуске, каталась на лыжах в норвежском Хафьеле. И так уж случилось, что она неудачно съехала со склона – ответила новоявленная Ингрид Карлсон.

– Можете не продолжать. От удара Саманта потеряла память, и кто-то этим не преминул воспользоваться – комиссар Шульц в упор посмотрел на свою подругу.

– Я всегда говорил, что Вы, молодец, комиссар! А за что сейчас попалась эта бедолага? – хитро прищурился Рене, вновь подвигая фотки в сторону Алекса.

«Наркотики» – комиссар слишком хорошо был знаком с этой темой и любой, даже самый незначительный штрих в позе или во взгляде, выдавал эту публику с головой.

– Упреждая Ваш вопрос, отвечу, подсадили ее на это дело не мы – Рене посмотрел на Алекса кристально честными глазами.

– Простите, а кто? – комиссар понимал, что перед ним сидит прожженный авантюрист без лишних комплексов.

– В среде, в которой обитала Ингрид – Бухальский кивнул на мисс Фаулер, всегда хватало отморозков, причем, на любой вкус.

– Поместив несчастную женщину, потерявшую память в эту уголовную среду, Вы, Рене, умыли руки? – теперь комиссар Шульц совершенно по-новому посмотрел и на свою пассию.

– Игра стоила свеч, поверьте комиссар! Так мы могли начать подбираться к миллиардам мистера Некноу – алчно сверкнул стальными очами Рене.

– Чем же Вам так насолил несчастный господин Некноу? – изумился комиссар Шульц.

– Несчастный? В те далекие времена, когда я был достаточно порядочным молодым человеком, этот мерзавец, а его тогда звали Клаус Карлович Устинов, кинул меня в Лас-Вегасе на пятьдесят пять миллионов долларов! Тогда это было целое состояние! – на виске Рене вздулся его старый шрам и теперь он был больше похож на гангстера по кличке Гастон Моравский, чем на графа де ла Фэр.

– Ну, эту сумму, вы, похоже, уже давно отбили – предположил Алекс.

– Мы отбили уже почти миллиард, но теперь у нас выросли аппетиты – подала голос мисс Фаулер.

– И вы хотите забрать у него все? – догадался комиссар Шульц.

– Абсолютно! Заберем даже гей-клуб в Амстердаме, который не проходит у него по бухгалтерии. И этот, как его, «Ровертайм», за которым он сюда и прибыл – Рене уже освоился и приобрел тот лоск, который комиссар отметил у него при первой встрече.

«Виртуозы!» – подумал про себя Алекс, впервые в жизни столкнувшись с аферистами такого масштаба.

– Ты с нами, Алекс? – Саманта поднялась с постели и нежно обняла его за плечи.

– Дорогой Алекс, Вы должны понять, что мистер Некноу, отпетый мошенник и негодяй – теперь Рене на сто процентов походил на аристократа.

«Вылитый граф! Граф де ла Фэр» – усмехнулся про себя комиссар.

– А если я откажусь? – Алексу, как полицейскому претило влезать в аферы такого рода. Но с другой стороны, он уже в них влез, а кроме того… ножки мисс Фаулер сводили его с ума.

– Неужели Вы думаете, что мы Вас прикончим? Нет, один укол и Ваше тело найдут в каком-нибудь Хафьеле – Бухальский хищно улыбнулся.

– Надеюсь, мое тело будет дышать? – сразу насторожился комиссар, так как Саманта скромно отвела глаза.

– Побойтесь бога, Алекс! Конечно, оно будет дышать, только вот память к Вам вернется не скоро – пояснил Рене.

– У нас в Германии весьма неплохая медицина – парировал комиссар Шульц.

– Не буду спорить, но нам и двух месяцев будет достаточно, чтобы исчезнуть из Вашей жизни навсегда – вот тут Алекс был согласен с Бухальским на все триста процентов.

– Что скажешь, Алекс? – мисс Фаулер вновь подняла на него свои прекрасные глаза.

– Что я скажу? Из двух зол надо выбирать меньшее и еще скажу, что нам пора выдвигаться – ответил комиссар, заметив, как от мотеля тихо отъехал розовый «Кадиллак» Оксаны Григорьевны.

– Я тебя люблю Алекс! – Саманта обвила его шею руками и нежно поцеловала в щечку.

– Я бы на твоем месте не стал ей сильно доверять, комиссар – подмигнул ему Рене.

– А тебе уже никогда не придется быть на его месте – грубо оборвала его мисс Фаулер.

– Никогда не говори «никогда» – поднял указательный палец Рене, но встретившись с холодным взглядом комиссара Шульца, быстро спрятал руку в карман.

«Хорошо, что вчера заправил машину» – Алекс вывел со стоянки их «БМВ» и подобрал на выезде из мотеля своих компаньонов.

– На, послушай, Рене, о чем чирикали наши птички – Саманта протянула ему диктофон со вчерашней записью из номера Гарри.

– Не надо! Я их также записал – благородно улыбнулся граф де ла Фэр, доставая свой диктофон.

«Также?» – не поняла мисс Фаулер.

– Вас я тоже, записал – пояснил Бухальский.

– Ну, ты и сволочь! – не очень благородно отреагировал на эту новость комиссар Шульц.

– Что есть, то есть – согласился с ним граф.

Глава 9. В доме механиков

«Фестиваль ремесел? Это ловушка, Макарушка» – Емельян Данилович отбросил свежий номер русскоязычной газеты «Наш Техас».

– Согласен, это подстава. Нас кто-то упорно хочет выманить из дома – поддержал его Борис Моисеевич.

– А я бы поехал, скукотища! – зевнул Макар. Так как новый «Ровертайм» уже был почти готов, оставалось только зарядить хроноаккумуляторы, и на это им нужно не более двух дней.

«Скукотища? Лукавишь, брат! Скажи прямо, что хочешь переброситься в картишки с малышкой Люси» – мысленно проворчал Борис Моисеевич, подобрав брошенную Емелей газетку.

Люси была дочерью Джаккомо Грациани, старьевщика из Лексингтона, у которого они частенько скупали всякую рухлядь, пригодную для дальнейшего рукоделия. Мисс Люси Грациани, действительно превосходно играла в покер, периодически приглашая в гости свою подругу, Абиагил Галлахер. И была очень рада, когда к ним присоединялся Макар Романович из Пейнт Лик. Играли они, как правило, на небольшие деньги, а иногда Люси ставила на кон и свою девственность, но на эту щедрую ставку Макар почему-то неизменно проигрывал, несмотря на косые взгляды старьевщика Джаккомо.

– Даже не думай об этом, Макар! Осталось тут куковать пару денечков так, что давай не будем искушать нашу судьбинушку – Емеля также уловил настрой друга наведаться в гости к мисс Грациани, живущей вместе с отцом на окраине Лексингтона.

– Значит, вам от меня не увернуться, парни! Придется-таки расписать пульку – Макар незаметно извлек из кармана колоду карт.

– Только короткую! – со слезами на глазах простонал Емеля, обреченно расстилая на столе чистый листик бумаги.

– Тише! – воскликнул Гайченко, заметивший яркую вспышку лампы на охранном пульте.

– Сработал датчик движения? – удивился Макар, успевший сдать карты.

– Наверное, опять птицы шалят – Емеля с радостью бросил карты и подошел к зрительной трубе, стоявшей на треноге против окна. Это окошко выходило на редкий перелесок, защищавший их дом с северо-запада, и некоторая часть местности не входила в поле зрения телевизионных камер охранной системы.

Птиц Саморезов не заметил, но еле заметное шевеление в кроне огромного вяза, стоящего на краю участка, ему показалось подозрительным.

– Что там, Емеля? – Макар успел посмотреть свои карты, и на его лице уже читалось предвкушение игры.

– Похоже, у нас гости – прошептал Емеля, переведя взгляд на шоссе, по которому очень медленно катил байкер на старом «Харлее». Мотоцикл издавал приятный низкочастотный рык, а Байкер, не обращая никакого внимания на дорогу, неотрывно смотрел то на их дом, то на то, что скрывала необъятная крона старого вяза за амбаром.

– Давно надо было спилить это дерево – подошедший к окну Макар, прильнул к окуляру зрительной трубы.

– Это, уже ни в какие ворота не лезет! – заявил Борис Моисеевич, глядя на то, как байкер, объехав дом с юга-востока, ворвался на их территорию.

– Вот именно, никакого уважения к частной собственности! – после этой реплики, у Емели отвисла челюсть, так как байкер, поставив на подножку свой «Харлей», затеял словесную перепалку с теми, которые прятались в кроне дерева. Вскоре в байкера полетела пустая бутылка, и он поспешил укрыться за мотоциклом.

– Так все, довольно! Боря, дуй к «Максиму» – Макар подошел к сейфу и достал свой любимый «Ремингтон». Сверху раздался звон выбитого стекла, это Гайченко выставил в слуховое окно ствол пулемета.

– Подождите, пока не стреляйте! Они, кажется, осознали, что бесчинствуют на чужой территории – крикнул им Емеля, оставшийся на своем посту, возле окна.

«Еще бы!» – Макар видел застывшую мину на лице байкера, разглядевшего в чердачном окне толстый ствол «Максима».

Разглядели, очевидно, пулемет и те, которые прятались в кроне вяза.

– Что за ерунда? – Макар поначалу не хотел верить своим глазам, так как оттуда выплывал самый настоящий ковер-самолет с двумя пилотами на его цветастой и ворсистой поверхности. Мужчина держал в руке пистолет, наведенный на байкера, а девушка размахивала белым платком.

– Боря, подержи этих чудаков пока на прицеле! А мы пойдем с Емелей, потолкуем… – крикнул Макар, на бегу подхватывая из сейфа АКМ для Саморезова.

* * *

– Ты, Тараска, видно белены объелся – Борис Моисеевич отобрал у того бутылку и плеснул из нее себе и Макару.

– Я не Тараска! Извольте выражаться правильно, меня зовут Тарас ибн-Хаттаб – громко икнул волшебник и наколол вилкой хрустящий огурчик.

– Да ладно, тебе, Хатаббыч, не обижайся! Я, же не в обиде за то имечко, которое ты для меня придумал – похлопал Тараса по плечу Емельян Данилович.

«Винтик» – прыснул Борис Моисевич, глядя на захмелевшего Саморезова.

«Шпунтик» – в ответ залился звонким смехом Емеля, глядя как тот плотоядно покосился в сторону девчонки, прилетевшей с Пестрюком, который насупившись, сидел в сторонке. Друзья все еще давили на него обиду.

Олеся Ровальчук и впрямь, была чертовски хороша собой. Пила наравне со всеми, но абсолютно не хмелела и это для механиков, повидавших многое на своем веку, было удивительным фактом.

Макар Романович был далек от того, чтобы веселиться и периодически щипал себя за ухо, так как эта фантастическая вечеринка зашкаливала своей нелепостью. Периодически, он поглядывал в сторону Богдана Захаровича Пестрюка. Бывший руководитель их группы, агент со стажем в звании полковника КГБ, на поверку оказался коротышкой со странным именем, Пачкуля Пестренький.

А вот волшебник, рассказавший им эту чудовищную сказку, однозначно чувствовал себя в своей тарелке и на грани приличия, ухаживал за единственной в компании девушкой…

Отрезвление произошло утром, когда они обнаружили книжку, оставленную Тарасом ибн-Хаттабом.

– А где наша Олеся? – Гайченко тщетно пытался вспомнить концовку вечеринки.

– Она улетела вместе с волшебником на моем ковре-самолете – пробурчал Богдан.

– Эх! Дать бы тебе по морде, Богдан Захарович – оживился Емеля.

– Однажды уже дали – проворчал Пестрюк.

– Не понял? – Емеля с интересом посмотрел на бывшего руководителя.

И Пестрюк подробно, во всех деталях рассказал о событиях девятилетней давности, закончившихся избиением его и мистера Некноу в Лексингтоне.

– И то хлеб! – с удовлетворением констатировал Макар, вспомнивший тот роковой вечер в казино у Клауса Карловича.

– Что там Тарас ибн-Хаттаб нес вчера про какие-то сроки? – Борис Моисеевич по объективной причине пропустил ночью проводы мага и его новой подруги.

– У нас остались не более двух месяцев, чтобы вернуться домой – ответил Богдан Захарович, так и не прикоснувшийся вчера к спиртному.

– Домой? – Гайченко с утра плохо соображал.

– В наш мир! Мир коротышек, Шпунтик – Емеля вспомнил имя своего друга, и его снова стало потряхивать от приступов смеха.

– Понятное дело, где этот дом, он не намекнул – Макар вчера довольно профессионально пытался колоть волшебника, но тот на этот счет, молчал как партизан.

– А тебе, Богдан, надо будет вернуть и шапку-невидимку. Кстати, где она? – Макар пригвоздил Пестрюка к месту.

– В Одессе. Забыл у Ефима Соломоновича – буркнул бывший руководитель их группы.

– Не было у нас забот, так теперь еще и Соломонович… – проворчал Емеля.

– Что будем делать, Макар? – Гайченко вертел в руках книгу, в дорогом кожаном переплете, усеянном драгоценными камнями, оставленную им на память Тарасом ибн-Хаттабом.

– Читай, Богдан! – Макар повертел в руках фолиант и передал его Пестрюку.

Чтение книги длилось более двух часов и произвело на них невероятно тяжелое впечатление. Не раз и не два Гайченко подходил к столу, прикладываясь к самодельным напиткам. Не менее эмоционально воспринимал текст и Саморезов.

– Про Солнечный город читать? – спросил Богдан Захарович, осилив первую часть.

– Достаточно! Как-нибудь в другой раз – устало махнул рукой Макар и посмотрел в окно, на внезапно раздвоившийся мир.

– Ерунда все это! Должно же быть хоть какое-нибудь дежавю – Гайченко полистал книжку и небрежно отбросил ее в сторону.

– Что ты имеешь в виду? Ты ничего не помнишь? – спросил его Богдан Захарович.

– Один сплошной туман – заявил Борис Моисеевич.

– Тогда скажи, кто это к нам приехал? – Пестрюк кивнул в сторону дороги, с которой к их дому съезжал уже хорошо знакомый розовый «Кадиллак».

– Незнайка с Кнопочкой пожаловали! – неожиданно для самого себя выдавил Гайченко.

– Вот видишь? Что-то ты все-таки помнишь – усмехнулся Богдан Захарович.

– И не одни! – констатировал Макар, завидя силуэт черного «БМВ», двигавшегося вслед за «Кадиллаком» с потушенными фарами.

– А это еще кто такие? – нахмурился Емельян Данилович.

– А это, наверное, чужие. Боря, дай-ка две короткие и одну длинную – Макар заметил, как Гайченко незаметно ускользнул наверх, к слуховому окну.

Часть 3. Домой

Глава 1. Что делать?

– Добрый вечер! И вы сюда же? – оторвал голову от земли комиссар Шульц, приветствуя лежащих в грязи Гарри Некноу и Оксану Кнопелюк.

– Надо было дождаться темноты – вместо приветствия проворчал Гарри, пригибая голову. Короткая очередь скосила верхушку травы над его головой.

– По-моему, они нас просто пугают, хотели бы убить, давно пришили бы – поделилась своими соображениями Оксана Григорьевна, светлая шляпка которой была отличной мишенью для засевшего на чердаке пулеметчика.

– Я, пожалуй, соглашусь с Вами – Алекс прекрасно видел торчащий из слухового окна толстый ствол старинного пулемета.

– Мы с Вами знакомы? – колыхнулись среди травы огромные поля Оксаниной шляпки.

– Комиссар Шульц, из Берлина – представился Алекс.

– Тот самый, что таскался за моими девчатами в Киеве? – над травой поднялась шляпка и из-под ее полей на него не мигая, уставилась пара черных глаз мадам Кнопелюк.

– Браво, комиссар! Так ты оказывается давно под колпаком у этой дамочки? – звонко рассмеялась мисс Фаулер.

– Рене, и ты здесь? – Гарри только сейчас заметил третьего спутника, появившегося следом за Самантой и комиссаром.

– А куда же я без вас – пробурчал бывший гангстер из Детройта по кличке Гастон Моравский, он же граф де ла Фэр.

«Хватит болтать! Вам придется зайти в дом!» – сзади щелкнул винтовочный затвор и механик по имени Емеля, предложил нежданным гостям подняться с земли.

– Странно, что вы не положили всех нас еще на подходе – удивился комиссар Шульц, отряхивая одежду.

– Идите в дом, у вас сегодня будет вечер откровений – Емеля грубо подтолкнул в спину замешкавшегося Гарри.

– Надеюсь, хороших? – Саманта с опаской посматривала в сторону слухового окна, откуда еще был виден дымок от пулеметного ствола.

– Всяких разных, возможно, кому-то из вас даже снесет крышу – проворчал Саморезов, еще раз толкнув мистера Некноу.

Двери внезапно широко распахнулись, и на крыльцо вышел высокий мужчина в простеньком джинсовом костюме, а на его носу нелепо сидели очки, обрамленные в дорогую оправу.

– Макар, ты! – застыл на пороге Гарри Некноу.

– Клаус Карлович, какими судьбами? – притворно радушно распахнул свои объятия Макар Романович.

– Земля круглая! Вертится, знаете ли… – Емеля аккуратно, помогая себе прикладом, загонял гостей в прихожую.

– И ты здесь? – удивилась Оксана, разглядев в дальнем углу Богдана Захаровича.

– Судьбе было так угодно, чтобы все мы здесь сегодня собрались – пропел Пестрюк.

– А не расписать ли нам по этому случаю пульку? – оживился Макар, решивший взять реванш за свой старый проигрыш.

– Только без меня – заявил Борис Моисеевич.

– И без меня – облегченно вздохнул Емеля, так как граф и мистер Некноу не раздумывая, уселись за стол.

– А чем располагаем? – спросил Гарри, сдавая карты.

– Моя ставка, это ваши никчемные жизни, а что есть у вас? – Макар сегодня был хозяином положения.

– У меня есть деньги, мистер Ведунов! Уверяю Вас – Рене небрежно бросил на стол чековую книжку.

– А у меня есть деньги? – спросил Гарри у мисс Фаулер, так как его карточка была почему-то заблокирована.

– У Вас больше нет ничего, мистер Некноу – Саманта многозначительно посмотрела в сторону Бухальского.

– Играй, Гарри! – Оксана Григорьевна вытряхнула сумочку, откуда выпало несколько тугих пачек банкнот и целый ворох бриллиантовых украшений.

«Вот ведь стерва!» – Богдан Захарович узнал среди вещей свои подарки, которые он покупал когда-то для нее в лучших ювелирных салонах Токио, Лондона и Рио-де-Жанейро.

– Поехали! – Макар взял карты и ушел с головой в игру.

– Хороша компания, ничего не скажешь! – зевнула Оксана Григорьевна, оглядывая скудный интерьер.

– А вот вам книжечка! Почитайте, пожалуйста, вслух, Алекс – Богдан Захарович передал тому фолиант.

– Так она же на русском! – удивился комиссар Шульц.

– Не владеем? – спросил Пестрюк.

– Ну-ка, дай сюда – протянула руку Оксана.

– Вслух читай, чтобы и Гарри послушал – Богдан передал ей книгу.

– А что нашего графа это не касается? – спросил комиссар.

– Я в курсе – расстроился Бухальский, прихватив паровоз на мизере.

– В каком смысле? – удивился Емеля.

– Я давно знаком с Тарасом – граф напряженно тасовал колоду, он впервые в жизни встретил достойных соперников…

* * *

С рассветом дом механиков окружили местные фермеры под предводительством Арчи Байда.

– Макар! Сдавайтесь! Скоро здесь будет ФБР! – прогремел в рупор голос бывшего полицейского.

– Русские не сдаются! – выкрикнул Емеля и бросил в их сторону учебную гранату.

– Вообще-то, я не русский – тактично покашлял в кулак комиссар Шульц.

– Один хрен! Ты же слышал, что скоро здесь будет ФБР – Гайченко опоясавшись пулеметными лентами, проследовал на чердак.

– Алекс, займите лучше позицию у окна – Макар кинул ему снайперскую винтовку.

– Дайте и мне пострелять – поднял со стола взлохмаченную голову проигравшийся в пух и прах Бухальский.

– Возьмите в тумбочке автомат, граф – Емеля кивнул на одну из секций их кухонного гарнитура.

«Сдавайтесь, механики!» – вновь раздался голос Арчи Байда.

Сверху тут же застучал «Максим».

«Все правильно!» – отметил про себя Макар Романович, видя, что комиссар Шульц бьет не на поражение, а только методично укладывает фермеров в траву и не дает им приблизиться к дому.

– Арчи! А что собственно случилось? – на всякий случай спросил Макар.

– Грета Салем сказала, что вы шайка русских шпионов-колдунов, и от вас скоро начнутся наши беды – заявил мистер Байд.

– Кто такая Грета Салем? И какой сейчас на дворе век? – изумилась мисс Фаулер.

– Грета, местная ведьма. Она и рулит тут всей местечковой жизнью. Арчи, наверное, принес ей наши стреляные гильзы, вот по ним эта старая дура ему и сделала расклад – объяснил Саманте ситуацию Макар Романович.

Сверху раздались еще пара коротких очередей и голос Арчи на время замолк.

Оксана Григорьевна Кнопелюк, тем временем, внимательно рассматривала «Ровертайм» второго поколения, решительно не представляя, каким образом на нем можно разместить всю компанию.

– А ты, Оксана, молодец! – Пестрюк не мог не восхититься, с каким достоинством она ночью восприняла всю правду.

– Богдан, ты бы не молол языком, а сменил бы Емелю. Он мне срочно нужен тут – Макар кивнул на аппарат.

– Будете переделывать? – появилась на горизонте мисс Фаулер с бокалом, счастливая только от одной мысли, что ее Алекс оказался обычным человеком, а не одним из этих загадочных коротышек из детской сказки.

– Емеля, тащи сварочный аппарат – Макар Романович не счел нужным отвечать на вопрос мисс Фаулер.

Саморезов без лишних слов разрезал «Ровертайм» и уже подбирал по длине трубы, чтобы варить новую раму.

«Емеля, Вам письмо!» – раздался вдруг голос соседки Бритни Притчел у самой двери.

– Оставь его на пороге дорогая, и беги отсюда куда подальше – предупредил ее Саморезов.

– А как же ты? – Бритни не собиралась уходить и скреблась в дверь.

– Уходи, не рви мне сердце – застонал Емеля, но она не расслышала его слов.

– Он к Вам обязательно прилетит, мисс Притчел, а сейчас немедленно уходите домой – пришел на выручку Гайченко.

– Это правда? – Бритни хотела услышать голос самого Емели.

– Беги домой и жди меня – Емеля выдавил из себя скупую мужскую слезу, зная, что никогда ему больше не видать ни Бритни Притчел, ни Пейнт Лик.

– Тебе пишут письма красивые девушки? – подмигнул ему Гарри Некноу.

– Это не мне – Емеля озадаченно вертел в руках маленький оранжевый конверт.

– Что еще за письмо? – спросил Макар без отрыва от дела, монтируя сложную систему трубопроводов хронопривода.

– Из Аддис-Абебы, от Тараса – прочитал наклейку Гайченко.

– И когда он успел туда долететь? – удивилась мисс Фаулер.

– Он же, волшебник! – проворчал Бухальский.

– Здесь на арабском, читай Макар. Я ни бельмеса – Емеля протянул ему сложенный вчетверо листик.

«С превеликой радостью сообщаю вам, моим друзьям!

Что дни пребывания в этом мире для вас сочтены. По этому поводу вам не стоит рыдать и отчаиваться! У вас есть ровно тридцать шесть дней, чтобы все уладить и отыскать путь домой!

Богдан Захарович! Не забудь мне вернуть шапку-невидимку! Без нее, ваш путь не зачтется!

Ваш друг: Тарас ибн-Хаттаб, чародей из Аддис-Абебы» – закончил читать Макар.

«Друг, мать его…» – выругался Борис Моисеевич.

– Это все? – спросил Емеля.

– А тебе этого мало? – удивился Макар Романович.

Два часа за окном было тихо. Механики дружно навалились на работу и вскоре в гараже стали проявляться контуры «Ровертайма» третьего поколения.

– Ходовых и летных испытаний не предвидится господа – вздохнул Макар, заливая в систему хронопривода специальную резонансную жидкость.

Емеля с Борисом, успели установить шесть пар педалей механического привода, и, не мешкая, приступили к монтажу складного крыла.

«Макар! Сдавайся!» – на этот раз голос Арчи Байда прозвучал где-то совсем рядом, а невдалеке раздался и вой сирены полицейской машины.

– Подкрепление из Лексингтона – усмехнулся Гайченко.

– Наверное! ФБР так трубить не будет – согласилась с ним мисс Фаулер.

Глава 2. Гуд бай, Америка

– Вы всерьез полагаете, что на этом мы сможем пересечь океан? – если бы не собравшиеся вокруг дома воинственные жители Пейнт Лик, Рене Бухальский был готов покинуть проект по возвращению в сказочный мир коротышек прямо сейчас.

– Бросьте, вибрировать, граф! Макар Романович, гений! Ему уже доводилось строить вещи и покруче этого летающего веломобиля – Гарри намекнул Бухальскому на ракету, на которой они когда-то летали на Луну.

– Одно дело сказка, а другое, реальность! – Рене вздрогнул от пулеметной очереди разорвавшей утреннюю тишину. Это комиссар Шульц дал понять людям Арчи Байда, кто тут хозяин положения. В ответ раздался нестройный ружейный хор и несколько пуль со звоном щелкнули по стенам гаража.

«Неужели мы взлетим?» – Гарри Некноу, сел в одно из кресел и попробовал покрутить педальки.

– Что скажешь, Гарри? – спросила его Оксана Григорьевна, прислушиваясь к незнакомым голосам со стороны амбара, уже контролируемого боевиками Арчи Байда.

– Сидеть в принципе удобно, вопрос только, сколько времени нам придется в них провести – Гарри с трудом вылез из аппарата.

– Максимальная скорость по шоссе должна быть не менее пятидесяти километров в час и столько же по воздуху – ответил Макар, окончив работы по установке нового, увеличенного ровно в два раза дельтовидного крыла, приступив к монтажу хроноаккумуляторов в задней части рамы.

– Это если мы вшестером дружно навалимся на педали – уточнил Емеля.

В средней части аэровеломобиля были скомпонованы три ряда сидений по два в каждом ряду – для обеспечения основной тягловой силы аппарата. Сзади, в небольшом кузовке размещались хроноаккумуляторы и сам хронопривод, а также место для Макара. Впереди удалось пристроить скамеечку для мисс Фаулер и Оксаны Григорьевны.

– Трое членов нашего экипажа будут балластом? – спросил Бухальский, быстро пересчитав весь личный состав.

– Сам ты балласт, граф! Или ты имеешь что-то против наших женщин? – нахмурился комиссар Шульц.

– Я пошутил – быстро ретировался Бухальский.

– Алекс! Ты жив? – на лестнице появился комиссар Шульц, прижимая к груди окровавленную руку.

– Ерунда, царапина – комиссар держался молодцом, хотя заметно побледнел.

– Стрелять умеешь, граф? – спросил его Емеля, бросая Саманте бинт и упаковку ваты из аптечки, уже установленной на корпусе «Ровертайма».

– Никто не жаловался, валю с двух рук – ухмыльнулся Рене, отставляя в сторону АКМ с пустым рожком.

– Отлично! Иди наверх, подержи местность под контролем. А мы пока закончим аппарат – Емеля постучал гаечным ключом по тонкому трубопроводу системы подачи хронотоплива.

Бухальский не заставил себя долго ждать, наверху с новой силой застучал пулемет.

«Вот идиот! Сейчас растратит весь боекомплект» – сплюнул с досады Гайченко, прислушиваясь к непрерывным трелям их «Максима». Граф вовсе не собирался экономить патроны.

– Чем могу быть полезным? – Богдан Захарович не находил себе места, пытаясь хоть чем-то быть полезным.

– Приготовь «Кадиллак»! Найди чем зафиксировать руль и заклинить педаль газа. Приготовься по моей команде выпустить эту приманку за ворота – Макар в бешеном темпе крепил электропроводку. «Ровертайм» был практически готов к выезду и своему боевому крещению.

– Куда это можно пристроить? – Оксана Григорьевна еле дотащила огромную сумку, наполненную продуктами из их холодильника.

– А, бросай куда придется – Макар указал на свободное местечко в кузовке около аккумуляторов.

– Кончились патроны! – на лестнице появился расстроенный Бухальский.

– Плохо! У нас осталось не более двух минут. Всем приготовиться! – Макар кивнул Пестрюку, чтобы тот заводил автомобиль.

И действительно, Арчи Байд, уловив перемены, поднял своих людей, и они осторожно двинулись в сторону гаража.

«Прямо охота на ведьм!» – усмехнулся Емеля, наблюдая за цепью бесстрашных фермеров.

– Всем по местам! – скомандовал Макар, занимая место в кузовке.

Дважды повторять не пришлось, так как явно осмелевшие фермеры, ведомые Арчи Байдом, шли цепью, постреливая на ходу из своих разнокалиберных ружей.

– Поехал «Кадиллак»! – закричал Макар Пестрюку, открывая двери гаража.

Этот трюк, Богдан Захарович не раз исполнял в годы своей лихой молодости. Сев за руль, он выжал газ до плешки и, зафиксировав педаль, выпрыгнул из машины. Нежно-розовый автомобиль мчался как танк на опешивших жителей Пейнт Лик, ведомых неугомонным мистером Байдом. Маневр удался, так как Арчи, вскинув ружьецо, стал методично расстреливать удалявшийся «Кадилак». Его гвардия решила не отставать от своего шефа, поливая свинцом подвижную мишень.

– Вот теперь наш выход, господа! – Макар Романович с удовлетворением отметил, что наконец-то зажглись зеленые индикаторы зарядки хроноаккумуляторов и, дождавшись запыхавшегося Богдана, он включил зажигание, опустив вниз рубильник на пульте управления. Моментально включились электронасосы, закачавшие в трубопроводы хроножидкость. Затем Макар подкрутил колесико хронопривода на одну двенадцатую оборота назад, и этого было вполне достаточно, чтобы затуманилась местность и смазались очертания людей. «Ровертайм» начал свое движение, грациозно выплывая из гаража. Арчи Байд поздно заметил обман, его пули свистели где-то рядом, но это рядом было не в пространстве, а во времени, и поэтому эти пули не могли принести им абсолютно никакого вреда.

«Поднажали ребята!» – скомандовал Макар Романович и вскоре аппарат плавно оторвавшись от земли, воспарил над окрестностями. Где-то внизу суетливо бегали фигурки местных фермеров, палящих по ним из своих ружей, но для экипажа «Ровертайма» это больше напоминало мультфильм, чем реальность. Они уходили от погони. Где-то внизу появились еще две полицейские машины, а на подъезде к городку они приметили и бронированный микроавтобус.

«ФБР!» – усмехнулась Саманта, показав им вытянутый палец.

– Прощай, Пейнт Лик! – Емеля не без грусти посмотрел в сторону соседнего дома, где жила Бритни Притчел, бездетная вдова, которая частенько приглашала его в гости починить что-нибудь по мелочи…

«Летим!» – раздался восторженный голос Гарри Некноу и комиссар Шульц невольно позавидовал той легкости, с которой этот парень расстался с мыслью вернуть себе свои миллиарды. Хотя, с другой стороны, на хрена они ему сдались в том загадочном мире коротышек, в который эти ребята собрались вернуться.

«А что ждет их с мисс Фаулер? Пойдет ли эта шикарная женщина, привыкшая купаться в чужих миллионах, в его скромную берлинскую квартирку?» – об этом комиссар Шульц старался, пока не думать.

– Макар, почему моргает красный индикатор? – спросил его Рене Бухальский, обеспокоенно глядя на пульт, расположенный под самым крылом.

– Спасибо, что напомнили, граф! Это разряжается наш хроноаккумулятор, надо срочно вернуться в реальное время – Макар осторожно перевел колесо времени в прежнее положение. Проплывающий под крылом пейзаж вновь обрел все цвета красок и четкие очертания.

– Богдан Захарович, проложи-ка нам оптимальный курс, ты ведь не раз летал по этому маршруту – Макар протянул ему карту…

* * *

– Я же говорил, что надо было ставить пулемет! – Борис Моисеевич передал бинокль Макару. Вертолет береговой охраны был уже хорошо заметен невооруженным взглядом.

– Боря! Неужели ты всерьез полагаешь, что мы смогли бы дать ему бой? – Макар отложил бинокль и обернулся назад.

– Мы пошли бы на таран! – заявил Гайченко, грозно взглянул на приближающуюся к ним американскую винтокрылую машину. К рокоту двигателя добавился характерный свист лопастей, и уж совсем ни к чему, Борис Моисеевич рассмотрел на подвесах две скорострельные пушки.

После этих его слов две женщины с испугом вцепились в поручни скамейки, так как никакой брони у «Ровертайма» не было и в помине. Мало того, их коленки были самой первой преградой на пути любого встречного тела, вздумай оно, столкнуться с их летающим веломобилем.

«Надо было бы приладить спереди хоть старый бампер! – сокрушенно покачал головой Емеля, переживая за женщин.

– Макар Романович! Ты что заснул? – Пестрюк обернулся и понял, что Макар явно медитирует. Геликоптер теперь летел боком, демонстрируя беглецам всю свою мощь. В рупор кто-то что-то говорил, но из-за шума двигателя практически ничего невозможно было разобрать, хотя смысл был вполне понятен: «Сдавайтесь, разворачивайтесь, а то, хуже будет!»

«Не надо было мне вешать старый советский флаг на корме» – размышлял Макар Романович, разглядывая пушки вертолета береговой охраны США.

Богдан Захарович бросил крутить педали, повернулся и крутанул колесико времени, сделав это несколько резко. Хотя и вовремя, так как стрелок вертолета выпустил в их сторону первую, предупредительную очередь…

На этот раз размазанная картинка действительности продержалась перед их глазами не менее минуты, а затем изображение стабилизировалось. Под крылом был все тот же океан, но вертолета и след простыл.

– Прошу меня простить, задумался – произнес Макар, с опаской оглядываясь по сторонам.

– Детство вспомнил? – проворчал Гайченко, поеживаясь от свежих и весьма неприятных воспоминаний.

– Не делай так больше, Макар – Емеля был не робкого десятка, но погибать так глупо вовсе не собирался.

– Когда будет перекур? – подал голос с кормы Бухальский, нервно хлопая себя по карманам, ища сигареты.

– Давайте часик плотно поработаем мышцами, а затем перейдем на сменный график – предложил комиссар Шульц, поглядывая на карту.

– Богдан! А ты не слишком сильно крутанул колесико? – Оксана с тревогой посматривала вниз, где из воды появилась какая-то трубка, оставляющая за собой белые буруны.

– Понятия не имею – отозвался Пестрюк, перехватив взгляд своей бывшей подруги.

– На три четверти оборота! – ответил Макар, собираясь вернуть колесико на место, с целью экономии хроноэнергии в аккумуляторах.

– А сколько это будет во времени? – спросил Бухальский, уже дымящий французской сигареткой, решивший не ожидать официального перекура.

– Лет семьдесят назад, не меньше – ответил Макар, уже взявшийся рукой за колесико.

– Вторая мировая война в самом разгаре! – быстро прикинул в уме комиссар Шульц.

– Точно! Валим отсюда! – крикнул Борис Моисеевич, потянувшись к рулю высоты, так как «Ровертайм летел, почти касаясь воды.

– Так, четверть оборота… – примерился, было, Макар, но сделать ничего не успел, чуть не выпав из своего кузовка. Низко летящий «Ровертайм», чуть не сбила вынырнувшая из-под воды подводная лодка.

– Что за «Наутилус»? – опешил Бухальский, когда Борис сумел выровнять и даже поднять метра на полтора их аппарат.

– Это не «Наутилус», это германская субмарина – Богдан Захарович неплохо разбирался в этой технике.

– Макар! В чем дело? – Емеле было наплевать, чья это подводная лодка, главное, она явно мешала их полету.

– Меня так тряхнуло, что вырвало сливную трубку обратной подачи хронопотока – Макар отчаянно сражался с трубопроводами, которые они за неимением времени, не успели надежно закрепить к корпусу «Ровертайма».

Субмарина, тем временем легко рассекала воды, не собираясь от них отставать ни на сантиметр, а вскоре и вовсе, открылся люк и на палубу хлынули матросы с автоматами.

– Алекс, это твои земляки, решай вопрос! – крикнул Борис Моисеевич.

– Это, Третий Рейх, причем здесь я? – комиссар Шульц поднажал на педали, но эти потуги почти ничего не дали. Усилившийся встречный ветер, нивелировал все усилия команды прибавить скорости.

На палубу подводного крейсера вышел бородатый офицер в плаще с биноклем на шее. Бинокль был ему явно ни к чему, «Ровертайм» парил в трех-четырех метрах над палубой лодки, слегка отставая, но помощник капитана, очевидно, грамотно корректировал скорость субмарины, не давая увеличивать дистанцию между ними.

Первое, что видели немцы, это колени мисс Фаулер и Оксаны Григорьевны. Парни с автоматами хохотали, отпуская пошлые шуточки, и призывно махали руками. Впрочем, не опуская стволы своих автоматов. Гарри с Алексом в бессильной злобе лишь сжимали кулаки, молясь на Макара, который совсем запутался в трубках.

«Не взяли пулемет, а кто мне мешал сунуть в карман пяток гранат?» – сетовал Борис Моисеевич кусая губу, стараясь не смотреть на наглые рожи подводников.

– Кажись все! – наконец раздался с кормы голос Макара, соединившего последний трубопровод.

– Давай, Макарушка, покажи им кукиш – крикнул Емеля, плюнув в ближайшего матроса.

– Зря ты так! – заметил Макар Романович, так как матрос, не дождавшись команды от своего капитана, дал в их сторону короткую очередь.

Небольшая качка на палубе сумбарины спасла экипаж «Ровертайма» от шальных пуль, но зато несколько из них ударили по возвратному механизму хроноколеса, который тут же, словно сорвавшийся с цепи пес, начал бешеное вращение.

Макар как мог, старался удержать колесо, глядя, как прямо на глазах тает запасенная хронаккумуляторами драгоценная энергия.

Уже давным-давно канула в небытие немецкая субмарина с ухмыляющимися бородатыми рожами морских разбойников гросс-адмирала Карла Деница. Время отматывалось назад так стремительно, что никто не замечал даже смен времен года, не говоря уже о сутках. За бортом «Ровертайма» повисла статичная картинка. Вращение колеса смог остановить Емеля, перерезав ножом ременную передачу хронопривода.

– Тьфу! Пронесло! – Макар вытирал рукавом пот с лица, глядя на притихший механизм.

«Стоп машина!» – вдруг закричал не своим голосом Борис Моисеевич, заметив внезапно возникшую перед их носом почти отвесную блестящую стену.

Глава 3. Объект в океане

Наплевав на хронопривод, они еле успели набрать высоту, позволившую им избежать столкновения со стеной, взявшейся на их пути, словно из ниоткуда.

С высоты птичьего полета их взору открылся потрясающий вид на циклопическую конструкцию, застывшую в безмолвии лазурного океана. Сооружение было столь огромно, что, казалось, оно само бросает вызов водной стихии, сверкая на солнце золотистыми боками.

– Макар, а как далеко мы забрались в прошлое? – комиссар Шульц видел, с какой бешеной скоростью вращалось колесо хронопривода, и с первых же секунд сбился со счета, пытаясь сосчитать его обороты.

– А пес его знает! – Макар недоверчиво посматривал на успокоившееся колесико.

– Давайте найдем где-нибудь площадку для посадки! – взмолился мистер Некноу, устав крутить педали.

«И то верно!» – подумал Макар, глядя на взмыленные лица друзей, направляя аппарат к центральной части объекта, где на плоском цилиндре, торчащим из океана, виднелась усеченная пирамида, на которой была вполне пригодная для посадки «Ровертайма» площадка.

Только приземлившись и отдышавшись, они смогли оценить реальные размеры этой циклопической конструкции. Центральная часть представляла собой цилиндр не менее ста метров в диаметре. Его надводная часть возвышалась метров на тридцать над уровнем воды. Цилиндру добавляла высоты и та самая плоская пирамида, на которой удалось припарковать аппарат. Метров пятьсот отделяло ее от первого гигантского кольца. Ширина этого кольца была не менее двухсот метров, а из воды он, как и цилиндр, выступал метров на тридцать. Еще через пятьсот метров было расположено второе кольцо, примерно такой же ширины, что и первое. Оба кольца были соединены между собой шестью гигантскими радиальными тоннелями, верхние поверхности которых, возвышались над водой на пять метров. А второе кольцо с центральной частью было соединено только тремя такими тоннелями, но эти, возвышались над водой метров на десять.

«Золото!» – зачарованно прошептал Бухальский.

– Надо же! Сколько его тут! – воскликнул мистер Некноу, щурясь от бликов, исходящих от этого чуда.

– Километра два с половиной, не меньше – прикинул на глаз внешний диаметр всего объекта Борис Моисеевич.

– Макар, а что это тебе напоминает? – спросил его Богдан Захарович.

– Звездолет! – уверенно ответил Макар.

– Ух, ты! – Гарри с Бухальским ползали по обшивке, и в их глазах отражался блеск самой настоящей золотой лихорадки, которая уже начинала овладевать их закаленными в бизнесе душами.

– Давайте лучше улетим отсюда! – комиссар интуитивно чувствовал беду.

Мисс Фаулер сняв туфли, молча водила босой ногой по металлу, а по ее лицу блуждала странная улыбка.

– Не получится, комиссар. Надо чинить хронопривод – Макар кивнул на застывшее колесо.

– Это просто фантастика! Звездолет! А где же его хозяева? – только сейчас до Бориса Моисеевича дошло, что такая вещь не может просто так, бесхозно болтаться в океане.

– Странно! Гуманоиды должны бы нас уже и заметить – Емеля еще раз оглядел сверху объект, но пока все было тихо.

– Пойдем, посмотрим, там явно что-то есть! – Бухальский спустился по обычным ступенькам, на нижний ярус. Высота усеченной пирамиды была не более пяти метров. Обойдя ее по периметру, Рене обнаружил очертания двух дверных проемов.

– Гадом буду, но это однозначно двери! – подтвердил и Борис Моисеевич, присмотревшись к некоему подобию замка.

– Макар, а тебя есть запасная спица от колеса нашего веломобиля? – Рене, словно маг, водил ладонью в районе замочной скважины.

– Это подойдет? – быстро сориентировалась Оксана Григорьевна, вытащив из волос обычную заколку.

– Вполне! – улыбнулся граф де ла Фэр и начал аккуратно манипулировать этим нехитрым инструментом.

– Что Вы делаете, Рене? – возмутился подошедший к ним комиссар Шульц.

– Спокойно, Алекс! Это ведь не Ваше добро, не так ли? – ухмыльнулся граф, продолжая священнодействовать заколкой.

– Как сказать! – Богдан Захарович ощутил неясную тревогу, исходившую от мегатонн этой золотой глыбы в океане.

Внезапно что-то щелкнуло в механизме, затем раздался мелодичный звон и дверь, сначала слегка подавшись внутрь, стала плавно отъезжать влево.

– Браво, граф! Снимаю перед Вами шляпу! – восхищенно заявил Емеля, сам бывший неплохим механиком.

– Да, граф! Вскрыть инопланетный замок! Это вам не хухры с мухрами… – не нашел более лестных слов Борис Моисеевич.

Не успели они обсудить открывающиеся перед ними перспективы, как из дверного проема вылетела золотая птица, размером с журавля, чуть не сбив Бухальского, стоящего ближе всех к проему.

Птица ни на кого, не обращая никакого внимания, сделав круг над вторым кольцом и набрав высоту, медленно пошла в сторону.

«На юг!» – констатировал Богдан Захарович, взглянув на свой ручной компас.

– По-моему, это был робот – прищурился Макар, разглядывая скрывающееся вдали желтое пятно.

– А не выпустили ли мы лихо? – прошептал Богдан Захарович с тревогой вглядываясь в темноту дверного проема, которая и манила и пугала.

– А мы сами, разве не лихо? – рассмеялся мистер Некноу, похлопывая по плечу Бухальского.

– Это ты в самую точку, Гарри! – согласился с ним граф.

– А чего мы тут стоим? Или вы пропускаете нас вперед? – Оксана Григорьевна была дамой не из робкого десятка и уверенно шагнула внутрь.

– Действительно! – мисс Фаулер вовсе не собиралась давать той фору и также смело сиганула в неизвестность.

– Саманта, подожди, я с тобой! – комиссар не прочь был сначала составить план действий, но события закручивались слишком быстро.

К счастью, как только они вошли вовнутрь, зажегся неяркий, но вполне достаточный для передвижения свет и они побрели по широкому коридору, опоясывающему весь внутренний периметр пирамиды.

– Я думаю, что надо идти в ту сторону – комиссар Шульц первым заметил боковой коридор, ведущий к центру.

Никто не возражал, все сбились в кучку, боясь отстать, друг от друга. На них давила полная тишина и слабое мерцание невидимых источников освещения. Никого великолепия во внутреннем убранстве не отмечалось. Гладкие полированные золотые стены прямоугольных коридоров. И все!

Пройдя несколько секций, двери между которыми были почему-то открытыми, они вышли в просторный зал, где высился пульт с двумя рядами кресел.

– А местные парни не мелкого разлива – Оксана с ходу не смогла запрыгнуть в кресло.

– Это же пульт управления! – высокий Макар не без труда залез в кресло и… был немало удивлен компоновкой приборной панели. Приборов было на удивление мало, всего три. И три, очевидно, навеки погасших больших вогнутых экрана на противоположной стене. Большой, полупрозрачный шар, красного стекла, был наполовину утоплен в приборной панели, а также десятка два разноцветных кнопок. Это было слишком мало для управления таким комплексом.

«Не иначе, они тут почти всем управляли мыслью» – проворчал обескураженный Макар Романович.

– Ты прав, Макар! Слишком уж все тривиально – Богдан Захарович также занял одно из кресел, а вслед за ним, осмелели и остальные.

– Гарри! Что ты наделал!? – Емеля не успел перехватить руку, нажавшую на одну из кнопок, торчащую в подлокотнике его кресла.

Сначала все было тихо, а затем раздался оглушительный стереозвук, напоминающий сцепку двух вагонов, и зажегся центральный экран.

«Кино!» – воскликнул Гарри, довольный собой.

И действительно это было кино. На экране появилась земля. Аппарат неторопливо летел примерно на километровой высоте и очевидно производил аэрофотосъемку.

Внизу до горизонта простирался бескрайний лиственный лес, пряча в своих кронах узкие полоски небольших речушек. По бокам экрана периодически возникали какие-то буквы и символы, а вскоре прямо по курсу появилась большая плоская гора…

«Нас атакуют!» – воскликнул комиссар Шульц, не отрывая взгляда от экрана, на котором отчетливо было видно, как снизу появились четыре точки с характерным инверсным следом. Ракеты шли прямо на зрителей, и комиссар машинально прижал к себе Саманту, опасаясь удара. Удар действительно был, корпус летательного аппарата четыре раза довольно сильно тряхнуло, но полет продолжался. Внизу вновь замелькал лес, но вскоре одна из камер зафиксировала два крупных тороидальных объекта, устремившихся навстречу аппарату со стороны плоской горы.

На это раз пилот аппарата не стал искушать судьбу, а предпринял маневр, пытаясь избежать столкновения с тороидами. И ему это удалось. В первый раз. А вот тороиды не успокоились и рассредоточились. Один из них сопровождал аппарат сверху, а другой, пристроился снизу.

– Они разумны! – воскликнул Пестрюк, видя, как оба тороида достаточно легко отклонили от себя темно-фиолетовые лучи, направленные в их сторону пилотом аппарата. Искривленные и отведенные каким-то очень сильным полем лучи вонзились в гору, стерев ее с лица земли.

– Вот это силища! – не мог поверить своим глазам Бухальский, глядя сквозь дым на выжженную равнину, где только что была исполинского вида гора.

Пилот аппарата добавил скорости и взмыл в высоту. Судя по цвету неба, полет переместился в стратосферу, но это, похоже, не очень-то расстроило тороидальные объекты. Теперь их было уже четыре, и они плотно взяли летательный аппарат в клещи. Но никто сдаваться не собирался, с борта аппарата была выброшена сеть с крупной ячейкой, с помощью которой пилот собирался отловить коварных противников.

– Они только этого и ждали! – раскусил их тактику Макар. Сеть напоминала полевую структуру, а не материальный объект, что не мешало ей цепко удерживать добычу. Но «добыча» вдруг, словно по команде разлетелась в разные стороны.

– Ого! – воскликнул мистер Некноу, почувствовав импульс и последовавший за ним жуткий скрежет. Двум тороидам удалось вырваться из плена, но два других, потеряв форму, стали медленно падать на землю.

– Тихо! – Макар пытался разобрать возникший за кадром голос пилота. Язык был абсолютно незнакомым, но Макар мог поклясться, что пилот ругается. Это подтвердилось вскоре и траекторией полета, которая теперь больше напоминала пикирующий полет, а вынырнув из-под облаков, они уже не летели над бескрайним лесом, они стремительно падали в воды бескрайнего океана.

«Это конец!» – Макар инстинктивно вжался в кресло и закрыл глаза, и все остальные сделали то же самое. Съемка была слишком реалистичной, аппарат на всей скорости врезался в водную поверхность, а перевозбужденные зрелищем герои, попадали со своих кресел.

– Пойдем, покушаем – раздался голос Гарри, когда в зале воцарилась мертвая тишина.

– Пойдем, Гарри! – отозвалась Оксана Григорьевна.

Глава 4. Куда исчезают Атлантиды

– Нас отделяет от нашего времени всего одиннадцать тысяч девятьсот сорок восемь лет – констатировал Макар, вернув колесо времени на место и починив хронопривод.

– Так точно? – удивилась Оксана Григорьевна.

– Плюс минус год – пожал плечами Борис Моисеевич, сличив уровни в трубопроводах.

– Когда мы можем отсюда стартовать? – поинтересовался комиссар Шульц, отмечая, как быстро тает сумка с провизией.

– Завтра утром – ответил Емеля, глядя на уровень зарядки хроноаккумуляторов.

– Пойдем, побродим по звездолету – предложил мистер Некноу.

– Бр! А что мы там забыли? – комиссар Шульц был все еще потрясен его катастрофой и совсем не хотел найти там гору трупов хозяев этого аппарата.

– Я с тобой! – заявила Оксана, видя, что Гарри явно что-то задумал.

– Думаешь, что там можно будет наколупать золотишка? – заинтересовался Бухальский.

– Зачем же колупать, возможно, там будут валяться целые блоки – Гарри как магнитом тянуло в недра звездолета.

– Вот именно! – подержала Гарри Оксана.

– Парни! Какие к черту, блоки? Нам еще лететь и лететь, а «Ровертайм», это вам не грузовик. К тому же это вовсе не и золото – Макар постучал отверткой по обшивке звездолета.

– Как не золото? – остановился как вкопанный Гарри, уже занесший одну ногу в дверной проем.

– А так! Это что-то типа углепластика – Макар еще раз, для особо умных, постучал отверткой по корпусу.

– Действительно, ерунда какая-то – Гарри Некноу приложил к обшивке ухо и постучал по ней своим «Паркером».

– А я бы все равно прогулялась по отсекам. Пойдем, Гарри? – Оксана была авантюристкой по своей природе.

– Я с вами! – Бухальскому надоело изнывать от жары и от безделья, а к «Ровертайму» механики его подпускали лишь на расстояние вытянутой руки.

Богдан Захарович хотел было остановить их, но только устало махнул рукой. Жара давала о себе знать, и он перебрался в тень, отбрасываемую небольшим крылом их удивительного аэровеломобиля.

Время тянулось невероятно медленно, механики завершали регламентные работы, аппарат был практически готов.

Богдан, достав блокнот, пытался зарисовать брошенный всеми звездолет, дрейфующий в мировом океане. Комиссар Шульц дремал, устроившись в штатном кресле, положив себе на колени голову Саманты, уставшей созерцать океанские просторы. Теперь она, сквозь узорчатый материал крыла, просто смотрела на яркое южное небо, вспоминая свое беззаботное детство на окраине Стокгольма.

Тишину и короткие реплики картежников, нарушил грохот у входа в рубку звездолета, и в дверном проеме вскоре появилась взъерошенная голова мадам Кнопелюк.

– Там! Там… Гарри нашел еще кино! – выдохнула Оксана.

– Вот как? – Пестрюк отложил свой блокнот, притихли и механики.

– Пойдем? – Саманта разбудила Алекса.

– Пойдем, а что еще делать? Хоть какое-то развлечение – вылез из своего кресла комиссар Шульц.

– Гарри, да у тебя просто талант отыскивать и нажимать всякие кнопки! – Макар только сейчас заметил, что в подлокотнике крайнего слева кресла находится целый блок с кнопками и рычажками.

– Давай, крути кино, Гарри! – Бухальский легко запрыгнул на свободное место и уже был готов к просмотру.

Съемка велась примерно с верхней точки пирамиды, где стоял их «Ровертайм».

Потерпевший в небесах крушение звездолет обрел новую жизнь, дрейфуя в океане. Неизвестно, сколько прошло времени с момента аварии, но только теперь это был не звездолет, а самый настоящий плавучий город.

Во внешнем кольце были расположены огромные арки, выполняющие функции шлюзов, пропускающие корабли из океана во внутренние воды первого кольца. Парусные суда стояли также и в водах второго кольца, но эти суда больше напоминали военные. Снующие туда-сюда толпы людей делали похожим этот упавший с неба звездолет на город-улей.

В дополнение к тоннелям, соединявшим оба кольца с центральным цилиндром, между ними были проложены дополнительные мостики. Кроме того, на массивных цепях над водой висели многочисленные террасы. Большую часть из них занимали прекрасные сады, а некоторые выполняли иные функции. Например, в пространстве между вторым и внешним кольцом было много рынков, среди которых был замечен даже театр, на сцене которого лицедействовала группа явно заезжих артистов.

– А что это за парусники? – удивился Гарри странной форме парусов.

– Судя по всему, это вертикальная ветроустановка – пояснил Макар.

– Ты хочешь сказать, что эти суда на электрическом ходу? – удивился Гайченко.

– Не все! Смотри, на внешнем рейде стоят обычного вида галеры – Макар указал на великое множество кораблей, которые дожидались у шлюзов свой очереди попасть в этот чудо-город.

– Но это, же не могут быть те люди, которые прилетели на этом звездолете! – заявил комиссар Шульц.

– Вы правы, комиссар! Скорее всего, это их очень и очень далекие потомки – предположил Бухальский.

– Я, кажется, знаю, как называется этот город – заявил Макар Романович, когда погас экран.

– Говори, ты же у нас Знайка! – подал голос Гарри Некноу.

– Это Атлантида! – прошептал Макар, но его шепот был услышан всеми.

– Атлантида!? – комиссар Шульц с некоторым сомнением оглядел золотые своды командного пункта бывшего звездолета.

– А куда подевались ее обитатели? – Бухальский тщательно обследовал все четыре тоннеля ведущие во второе кольцо, но, никаких намеков на двери он не обнаружил. Сплошные перегородки без замочных скважин, надежно отсекали все доступы в наружные кольца звездолета.

– Наверное, все погибли или ушли – предположил Богдан Захарович.

– Не знаю, куда подевались местные жители, а вот куда запропастился мистер Некноу? – Оксана прозевала момент исчезновения своего дружка.

– Ой! – встрепенулась Саманта, почувствовав, как засосало у нее под ложечкой.

– Что это было? – забеспокоился и комиссар, почувствовав то же самое. Такое с ним было, когда он в детстве катался на американских горках.

– Как будто мы провалились в яму… – засмеялся Бухальский, но перехватив встревоженный взгляд Макара, замолчал.

– Тихо! Я слышу крик – насторожилась мисс Фаулер.

– И этот крик исходит откуда-то снизу – комиссар Шульц приложил ухо к стене.

– Это же Гарри! – Оксана первой побежала по коридору, ведущему на самый нижний ярус пирамиды.

Мистер Некноу стоял на круглой площадке диаметром не более двух метров. Площадка уже на два человеческих роста ушла вниз, а стены колодца были абсолютно гладкими. Так что зацепиться бедняге было не за что.

– Емеля! Тащи веревку! – распорядился Макар, так никто не знал, насколько глубока та шахта, в которую опускался мистер Некноу.

– Что Гарри, опять нажал какую-нибудь кнопочку? – ехидно спросил Бухальский и поперхнулся. Снова повторился провал, и снова засосало под ложечкой.

– Ничего я не нажимал. Вот только дернул за этот шнурок – Гарри показал на золотую цепочку, которую он не выпускал из своих рук.

– Все-таки решил урвать золота? – Гайченко плюнул вниз, но в мистера Некноу не попал.

– По-моему, мы тонем! – прибежал сверху Емеля с бухтой веревки.

– Бросай ему веревку, разбираться будем после! – Макар помог Емеле держать второй конец.

– Держись! – комиссар также взялся за веревку, и втроем они достаточно быстро вытащили Гарри из колодца. Площадка, на которой только что стоял мистер Некноу, с шумом провалилась вниз и в шахту бурным потоком хлынула вода.

– Бежим! – закричала мисс Фаулер, так как они вновь почувствовали провал, но на этот раз гораздо более сильный и динамичный.

– Еще немного и мы бы все пропали из-за этого балбеса! – Борис Моисеевич со злостью смотрел на мистера Некноу.

Над обоими кольцами звездолета океан уже сомкнул свои воды, оставалось еще метров пять корпуса центрального цилиндра и высота пирамиды, где стоял их «Ровертайм». Но объект погружался слишком быстро.

– Как там хроноаккумуляторы? – первым пришел в себя Макар.

– А при чем здесь аккумуляторы? Взлететь ведь можем и без них – Борис Моисеевич уже занимал свое место.

– Правильно, Боря! Дозарядим в полете. По местам! – дал команду Макар.

– Скорее! – волновался Рене Бухальский, глядя, как воды уже плескались у основания пирамиды.

«Поехали!» – Макар снял «Ровертайм» с ручного тормоза и аппарат плавно покатил по уже мокрой площадке.

– Жуть! – сплюнул за борт Бухальский, стараясь не смотреть в сторону кипящего и бурлящего океана, поглотившего звездолет, дрейфовавший на его просторах не одну тысячу лет.

– А что, собственно, произошло? – спросил Гарри, переведя дух после напряженного бега.

– А произошло то, мистер Некноу, что Вы дернули за веревочку и открыли кингстоны корабля – проворчал Борис Моисеевич.

– Я уже не говорю о том, мистер Некноу, что Вы лишили всех шансов наших страждущих современников отыскать в океане легендарную Атлантиду – Макар еще раз обернулся посмотреть на бурлящий океан.

– Богдан Захарович, какая здесь глубина? – спросил его комиссар Шульц.

– В наши дни тут примерно от восьми до девяти с половиной километров – Пестрюк отыскал это место на своей карте.

– Может он еще всплывет? – с надеждой спросил Гарри, зажав в руке золотую цепочку.

– Всплывет? Ах, да! Я же забыл, что ты Незн…, что ты Гарри Некноу – усмехнулся Макар Романович.

Глава 5. Перелет

– Богдан, что там впереди? – Емеля пристально вглядывался в очертания береговой линии, замаячившей на горизонте. Лететь было на удивление легко, «Ровертайм» максимально использовал эффект экранолета. Педали крутили по парам, этого вполне хватало, чтобы придать винту оптимальные обороты.

– Бермуды – проворчал Пестрюк, любивший эти места, не раз останавливаясь на ночь в недорогом отеле «Кэмбридж Бич».

– Бермуды? Я и не представлял себе такого масштаба – Емеля с тревогой вглядывался в цепь исполинских вулканов, вершины которых цеплялись за облака.

Безмолвие, которое излучали спокойные воды Атлантики, обычно позитивно влияло на состояние Богдана Захаровича. Не раз и не два летал он над этими местами на своем ковре-самолете, часами не выходя из медитативного состояния. Но сегодняшнее безмолвие было каким-то особенным. Да к тому же очертания незнакомых гор усиливали его беспокойство.

– Макар, а тебе не кажется, что нам пора воспользоваться хроноприводом? – Богдан Захарович нутром почувствовал асинхронное биение собственных биоритмов.

– Точно, Макар! Чем мы ближе к этим гребанным Бермудам, тем заметнее становится падение плотности в банках хроноаккумуляторов – Борис Моисеевич, в течение последних пятнадцати минут, не сводил глаз с индикаторов разряда.

– Застрять в таком непредсказуемом прошлом, о котором ни строчки не написано в наших учебниках… – поежился комиссар Шульц.

– Непредсказуемое будущее, тоже не подарок, но вы правы друзья, нам действительно пора! – Макар начал раскручивать хронопривод «Ровертайма»…

– Наконец-то! – все облегченно вздохнули, увидев более привычный пейзаж. Под крылом «Ровертайма» поплыли белоснежные пляжи, небольшие бунгало местных отелей и редкие группы отдыхающих.

– Давайте передохнем! – взмолилась Оксана Григрьевна, отсидевшая мягкое место на довольно жесткой скамейке.

Мисс Фаулер промолчала, но комиссар Шульц отметил, с какой грустью Саманта провожала скромные одноэтажные постройки на побережье.

– Мы и так, выбились из графика на этой Атлантиде – Макар и не думал делать здесь привал.

– Богдан Захарович, когда у нас будет остановка? – Оксана чуть не плакала, елозя по скамейке.

– Времени в обрез, надо тянуть до Одессы – вместо него откликнулся Гайченко.

– Не выйдет, Боря! Не хватит еды, не говоря уже о воде – Макар с сомнением посмотрел на тощую сумку с провизией.

– Макар Романович, а почему не заряжаются наши хроноаккумуляторы – комиссар Шульц уже знал, что после расходования запасенной ими хроноэнергии, автоматически включалась подзарядка.

– Емеля, в чем дело? – Макар не сводил глаз с зарядного устройства, смонтированного Саморезовым. Из-под кожуха которого, уже вовсю валил белый дым.

– Сгорело реле – заявил Емельян Данилович, вскрыв прибор и произведя беглый осмотр.

– Ты понимаешь, что если не пустить зарядку, пластины хроноаккумуляторов начнут разрушаться? – побледнел Макар.

– А что я могу сделать? – огрызнулся Емеля.

– Не ругайтесь! Мы только что миновали Бермуды, я надеюсь, вы понимаете, что это значит? – вмешался Пестрюк.

– Без хроноаккумуляторов, наш «Ровертайм» превратится в заурядную машину – Макар, с тревогой наблюдал, как начинают краснеть корпуса двух батарей.

– Чего ты ждешь? Сбрасывай скорее! – занервничал Борис Моисеевич, зная, что при самоликвидации этих устройств выделяется немалое количество энергии.

Макар Романович всегда болезненно переживал судьбу своих изобретений, поэтому ему пришлось приложить над собой немалое усилие, чтобы просто взять, и выкинуть за борт никчемные теперь аккумуляторы.

«А мне по барабану! Лишь бы долететь!» – подумал про себя Бухальский, начавший активно хандрить из-за отсутствия благ цивилизации.

Через полчаса они обернулись и увидели за сбой гигантский столб воды, вызванный взрывом само ликвидировавшихся устройств…

* * *

– Эта же та самая девушка, которая прилетела с Пестрюком, а улетела с волшебником! – Емеля не мог оторвать взгляда от стройного тела, лежащего на песчаном пляже небольшого залива.

«Олеся Ровальчук!» – Богдан узнал свою попутчицу и попросил Макара пойти на снижение.

– Богдан Захарович, где мы? – проснулся Гарри Некноу.

«Остров Санта Мигель, Азорский архипелаг…» – Пестрюк не сводил взгляда с молодой ведьмы, отдыхающей на том самом пляже, на котором они приземлялись с ней по дороге в Америку…

– А это, что еще за хлыщ? – Гайченко показал рукой на полуголого мужика, танцующей походкой приближающегося к Олесе, с бутылкой «Колы» в руке.

– Да это же Тарас ибн-Хаттаб! – не смог сдержать удивления комиссар Шульц.

«А вон и коврик в кустах» – отметил Богдан, и поймал себя на мысли, что на миг поддался ностальгии то ли по Ровальчук, то ли по ковру-самолету.

– Садимся? – спросил его Макар, так как руководил полетом все-таки не он, а более опытный Пестрюк.

– Не будем им мешать. Есть тут рядом одно укромное местечко – Богдан указал на цепочку изумрудно зеленых холмов в нескольких километрах от этого залива.

«Понта Дельграда» – улыбнулась мисс Фаулер, узнавшая городишко, где ей однажды уже доводилось бывать по долгу службы.

– Почему мы не садимся в городе? – забеспокоился Рене Бухальский, мечтающий об острой бритве и джакузи в номере.

– Пожуем в том кафе, там же пополним и запасы продуктов – Пестрюк показал Макару на одиноко стоящее заведение у подножия вулкана.

Замаскировав на обочине дороги «Ровертайм», компания направилась в сторону кафе.

– Как всегда, «Козидо де Фурнас», господин Пестрюк? – обратился к Богдану официант с сильным португальским акцентом.

– Я вижу, что Вы тут известная личность, Богдан Захарович! – с уважением отметил Гарри.

– А что такое это «Козидо»? – спросил Емельян Данилович, предпочитающий простую русскую еду.

– Я бы тоже сейчас с удовольствием откушал осетринки да блинчиков с икоркой, но местная кухня вполне съедобная и сытная. Уверяю вас! – Богдан шепнул еще пару слов официанту, передавая тому их опустошенную сумку.

– Валяй, тебе виднее! – согласился мистер Некноу.

По местным обычаям обед готовился в горячем шлаковом песке, что отняло изрядное количество времени, но, в конце концов, откушав островной стряпни, никто из команды «Ровертайма» не торопился занимать места у механических приводов.

– Богдан, прикажите официанту положить в сумку несколько бутылок красного вина – надменным голосом протянул Бухальский, и все расхохотались. Перед ними снова был граф де ла Фэр.

После небольшого отдыха лететь было легче, лететь было веселее…

– А может, все-таки сядем в Лиссабоне и купим билеты на самолет? – Оксана Григорьевна разглядывала огни большого города, появившегося впереди по курсу.

– Не стоит! Я чувствую, что нам надо проделать весь этот путь на этом аппарате до самого конца – комиссар давно вошел в ритм и вечерами, когда спадала жара, даже с видимым удовольствием крутил педали, наслаждаясь свежим воздухом и неповторимым чувством насыщения своего организма позитивной энергетикой.

– Сунули бы Вы свою чуйку, комиссар! И знаете куда? – проворчал Бухальский.

– На Корсике подзаправимся, это я вам твердо обещаю, граф де ла Фэр! – заказав в ресторане двенадцать бутылок вина, Богдан Захарович забыл заказать официанту сигареты. И теперь Рене, третьи сутки не находил себе места.

– А может, нам стоит выкинуть графа за борт? – Гайченко также остался без сигарет и его, в последнее время, стало раздражать поведение Бухальского.

– Не вопрос! – Емеля отстегнул у Рене ремень безопасности и взял того за шиворот.

Рене сколько угодно мог подшучивать над Гарри, или язвить комиссару Шульцу, но инстинктивно побаивался этих двух угрюмых механиков. Поэтому, выпросив у Макара последнюю бутылку вина, граф вжался в кресло и успокоился.

– Я представляю, как бы вы себя вели на борту орбитальной космической станции – ухмыльнулся Богдан Захарович.

– А я тебе немного завидую, Богдан! Летал себе один на ковре-самолете, никто мозги не пудрил. Тишина, красота! – прищурился Бухальский.

– Да и помягче, наверное! – Оксана вновь тщетно попыталась поменять позу, ворочаясь на скамейке.

– Не спорю, бывало, вытянешься на спине, закинешь руки под голову, а сверху одни звезды… – начал было Пестрюк, но оборвал воспоминания, так как Борис опять взглянул на него как-то не по-доброму.

– А ну, веселее! – дал команду Макар Романович, развернув «Ровертайм» в сторону от надвигающихся огней Лиссабона. До Одессы им оставалась примерно неделя лета.

– Ефим Соломонович, надежный человек? – вдруг спросила Оксана, когда они парили над проливом Босфор.

– Надежней не бывает! – ответил Пестрюк, не собираясь им рассказывать, сколько делишек они провернули с Ефимом в смутные времена.

Глава 6. По следу шапки-невидимки

«Чертов колокольчик!» – Богдан Захарович вздрогнул, забыв об Ефимовых заморочках, входя в ателье Пинчука.

– Добрый день, Богдан Захарович! А Ефима Соломоновича нет в городе – радушно приветствовала его Раиса Семеновна, личный секретарь Пинчука.

– Далеко убыл хозяин? – Пестрюк снял панаму и устроился на диване.

– Понятия не имею! – мило улыбнулась Раиса, заваривая гостю кофе.

– Давно это случилось? – насторожился Богдан, так как не помнил такого случая, чтобы она была не в курсе текущих дел своего шефа.

– Две недели тому назад – Раиса Семеновна посмотрела на настенный календарь, где была обведена, синим фломастером какая-то дата.

– Тебе, Семеновна, ничего в этом исходе не показалось странным? – Богдан в упор посмотрел на пышную женщину. Своими формами она вполне могла конкурировать с Оксаной Григорьевной.

– Показалось, Богдан Захарович. Ефим Соломонович оставил мне на текущие расходы слишком большую сумму денег – призналась Раиса.

– Сколько? – не постеснялся спросить Пестрюк, давно зная Раису.

– Два миллиона пятьсот пятьдесят пять тысяч восемьсот тридцать две гривны – не моргнув глазом ответила женщина, очевидно, успев все пересчитать.

«Наверное, отдал всю наличку. Это тебе вместо пенсии, Раиса» – решил Богдан быстро просчитал ситуацию, интуитивно почувствовав, где надо копнуть.

– Семеновна, дай-ка мне местные газеты за последние две недели и пожалуйста, включи телевизор – он кивнул ей на пульт, лежащий среди вороха бумаг на столе.

Дождавшись газет и выпив чашечку кофе, Богдан Захарович, разложил прессу в хронологическом порядке. Худшие из его подозрений обнаружились почти сразу, буквально с последнего номера.

«Серия дерзких ограблений ювелирных салонов Одессы накрыла город» – такая статья не могла не привлечь внимания Пестрюка.

«Одесса вспоминает молодость!» – язвил некий автор другого издания, смакуя подробности ограбления очередного салона, совершенного неизвестным налетчиком средь бела дня. Поражал размах и дерзость грабителя. Ювелирные изделия сметались с полок одним махом, при полном попустительстве охранных систем слежения. Дело дошло до того, что мелкие торговцы стали просто закрывать свои лавки, негодуя на бездействие правоохранительных органов. Чуть позже, забеспокоились и банкиры, лишившись дневной выручки двух десятков обменных пунктов в самом центре Одессы.

– Но в последние два-три дня стало тихо – вмешалась Таисия Олеговна, заметив тематику просматриваемых Богданом заметок.

«Дерзкое ограбление ювелирного салона было совершено сегодня неизвестными в самом центре столицы!» – прервал нехорошие мысли голос диктора в телевизоре.

«Значит, он уже и до Киева добрался! Гастролер чертов!» – у Богдана Захаровича резко испортилось настроение.

Раиса Семеновна приглушила телевизор, так как раздался телефонный звонок.

«Межгород!» – отметил про себя Пестрюк, даже не пытаясь дослушать новость из Киева, слишком уж очевиден был для него ответ.

– Перезвоните ему на мобильный! – вежливо ответила кому-то Раиса.

– Кто интересуется, если секрет? – подался вперед Богдан.

– Звонил из Пинска родной брат Ефима Соломоновича, Рудик – устало махнула рукой Олеговна.

«Точно! Ефим Соломонович, он же родом из Пинска, значит, гастроли сворачиваются, или, по крайней мере, укорачиваются» – улыбнулся Пестрюк.

– Что хотел брат? – Богдан уже нащупал нить.

– Рудик сообщил, что готова какая-то моторка – ответила Раиса.

«Какой же я идиот!» – хлопнул себя по лбу Богдан Захарович, вспомнив, что не раз пересекая с Пинчуком Атлантику, тот хвастал, что есть у него старый дедовский дом. Где-то посреди непроходимых полесских болот.

– Мобильный молчит? – на всякий случай, спросил Пестрюк.

– Молчит – подтвердила Раиса Семеновна.

– До свидания, Рая! – сорвался с места Богдан Захарович, уже имея почти готовый план действий.

* * *

– Телефон Рудика уже удален из базы – Борис Моисеевич не успел точно запеленговать место, с которого звонил брат Пинчука.

– Молодец, Ефим! Оперативно сработал – похвалил бывшего партнера Пестрюк.

– Молодец-то, конечно, молодец, но теперь у нас слишком широкое поле для поиска – Макар подключился к Борису, но локализовать место им не удалось. Вырисовывался район не менее пятисот квадратных километров посреди непроходимых болот.

– А зачем Ефиму моторная лодка? – удивился комиссар Шульц, выслушав короткий рассказ Богдана Захаровича.

– Хочет зарыть свое золотишко на хуторе – быстро сообразил Бухальский.

– Отличное место! Тут совсем нет дорог, сообщение с внешним миром исключительно по водным артериям – Оксана внимательно разглядывала карту, разложенную Богданом прямо на столе того самого портового кафе, где он некогда ужинал с Олесей Ровальчук.

– Только на «Ровертайме» и можно долететь – констатировал комиссар, изучая детальную спутниковую карту.

– Вас не смущает, что у Вас нет белорусской визы, комиссар? – решила его подколоть Оксана Григорьевна.

– После того, как мистер Некноу сделал нас сопричастными к гибели Атлантиды, меня уже ничего не смущает – парировал комиссар Щульц.

– Положим, она погибла до моего появления, я только пустил ее ко дну – огрызнулся Гарри.

– Это в корне меняет дело – согласился с ним Макар Романович.

– Сколько нам осталось дней? – нахмурился Емеля, вспомнив о письме волшебника.

Богдан Захарович достал из кармана потрепанный конверт, посмотрел на дату и вынес вердикт: «Четыре дня».

– Не густо – у Рене мигом испортилось хорошее настроение, вызванное хорошей сигарой после вкусного обеда на берегу моря.

– А что будет, если мы не успеем в срок явиться неизвестно где, да еще с этой чертовой шапкой? – Гарри пока не падал духом, а нежно обнимал за талию Оксану Григорьевну.

– Скорее всего, нас просто не станет – Макар в этом почти не сомневался.

– Не такой уж и плохой вариант… – Гарри жестом подозвал официанта, желая добавить коньяка.

– А Вы, неплохо говорите по-русски, мистер Некноу – заметил комиссар Шульц.

– Не стоит удивляться, ведь в этом мире, он носил русское имя – напомнил Рене Бухальский.

– Клаус Карлович Устинов, это русское имя? – изумился Алекс.

– Возможно, я из русско-немецкой семьи – мистер Некноу плеснул себе и Бухальскому коньячку.

– Логично! – граф чокнулся с Гарри и залпом осушил бокал.

– А Вы, граф? Наверное, француз, или поляк? – спросила его Оксана Григорьевна.

– Венгр – уверенно ответил Бухальский, подставляя бокал мистеру Некноу.

– Алекс, а Вы с какого перепуга все еще с нами? – Гарри пристально посмотрел на комиссара.

– Чувствую, что еще не настала пора нам расставаться – ответил Алекс.

– Снова «чуйка»! А ведь Ваш отпуск давно закончился – усмехнулся Рене, подмигивая комиссару.

– Мы с вами дойдем до конца – поддержала его Саманта.

– Неужто и Вы тоже что-то чувствуете, мисс Фаулер? – Богдан Захарович с интересом посмотрел на Саманту.

– Не знаю! Но меня что-то беспокоит, это абсолютно точно – мисс Фаулер выдержала пристальный взгляд Пестрюка.

«По коням!» – Макар решил закругляться с посиделками в этом портовом кабачке.

«По коням?» – икнул Гарри Некноу, окидывая захмелевшим взглядом интерьер. Его взгляд требовал продолжение банкета.

– Пойдем Гарик, нас ждет «Ровертайм». Еще немного, еще чуть-чуть… – Оксана помогла Гарри подняться с места и взяла его под руку.

Одарив администратора пляжа сотней долларов за охрану аппарата, Макар Романович дал команду и «Ровертайм», под восторженные возгласы редких отдыхающих, взмыл в небо. Взяв чуть западнее, чтобы обойти город стороной, Богдан Захарович проложил новый курс, на север. На Беларусь, где на хуторе укрылся его бывший партнер по бизнесу, Ефим Соломонович Пинчук, завладевший по воле случая, а не по злому умыслу, шапкой-невидимкой…

– Какая красота! И ни души вокруг! – очарованный просторами, комиссар Шульц мурлыкал себе под нос веселую песенку на немецком языке. Под крылом «Ровертайма» вскоре промелькнули крыши небольшого поселения.

Пестрюк попросил Макара немного снизиться и прочитал название поселка: «Бухличи».

«Значит мы уже в Беларуси» – отметил место на планшете Пестрюк и посмотрел на внезапно побледневшего графа, не отрывающего взгляда от крыши одного из домов на берегу реки.

«А может Бухальский родом из этих мест?» – Макар уже давно вел «Ровертайм» вдоль Горынь реки, а граф, чуть не свернув шею, все еще силился нечто рассмотреть.

– До Пинска, рукой подать, заявил вдруг Рене.

– А ты откуда знаешь? – удивилась мисс Фаулер.

«Чуйка» – еще раз обернулся в сторону исчезающих из вида Бухличей, прошептал Бухальский.

Глава 7. Братья Пинчуки

– Гораздо проще найти иголку в стоге сена, чем Ефима Соломоновича в этих болотах – у Оксаны от перенапряжения уже слезились глаза. «Ровертайм» с раннего утра методично прочесывал местность над одним из многочисленных рукавов Припяти, где возможно и находился таинственный хутор братьев Пинчуков.

– Ты права, Оксанка – вспотевшему Гарри надоело отмахиваться от комаров, так как Макар иногда опускал аппарат слишком низко.

Макар вновь вышел к Припяти, чтобы сделать последний на сегодня, заход. Смеркалось, заходящее красноватое солнце красиво подсвечивало воды судоходной реки. Вдаль уходил небольшой речной теплоходик, с редкими дачниками на борту, решивших покинуть свои угодья и вернуться в Пинск.

Вдруг, из прибрежных зарослей выплыла лодка. Рыбачек начал деловито ставить на ночь сети.

«Профессионал!» – залюбовался его неторопливыми и слаженными действиями Пестрюк. Рыбак практически успел закончить работу, но на его беду, на излучине реки появился небольшой патрульный катер рыбной или водной инспекции. Богдан проследил за взглядом человека в полувоенной одежде, рулящего этим катером и у него моментально пропал дар речи. К берегу проворно скользила рыбацкая лодка, весла мерно отбивали такт, но… гребца не было видно и в помине.

«Шапка-невидимка!» – Пестрюк не мог ошибиться, слишком уж много лет он пользовался этим артефактом.

«Это наверняка, братишка Ефима, Рудик! Взял шапку-невидимку пошустрить с сетями» – Богдан кивнул Макару, который сразу понял, в чем дело и уводил аппарат из пределов поля зрения гребца, стараясь идти параллельным курсом, чуть впереди.

– Глупец и трус! Хорошие были сети – отметил граф.

– Глупец, не глупец, а шапку он все же не снял – Макар рулил «Ровертаймом», стараясь отмечать любое шевеление веток в высоком кустарнике, по которому брел напуганный рыбачек. Только благодаря этим приметам они и смогли углубиться на расстояние около километра от берега.

– Неужели повезло? – мисс Фаулер, сидящая, как и Оксана, впереди заметила еле заметную, крытую черепицей крышу старого, но вполне крепкого и добротного дома. Около дома стоял огромный Г-образный амбар, крытый гонтом. Чуть в стороне от этих построек, виднелась серенькая перекошенная банька. Раскидистые древние дубы своими кронами надежно прикрывали постройки, и обнаружить их сверху в эту пору года было практически невозможно.

«Повезло!» – согласился Макар, мастерски сажая аппарат, на крохотную полянку, обнаруженную в трехстах метрах от хутора.

– Дождемся темноты или пойдем сейчас? – спросил комиссар Шульц.

– Пошли сейчас – спрыгнул на землю мистер Некноу.

– Дождемся темноты – принял решение Богдан Захарович, взяв на себя командование наземной операцией…

– Как ты думаешь, Ефим отдаст шапку? – спросил Пестрюка Борис Моисеевич, доставая из своей сумки две ручные гранаты.

– Что ты с ними собрался делать? – изумился Богдан Захарович.

– Поставлю две растяжки, а то, неровен час, уйдет от нас наш Фима – Гайченко деловито стал разматывать моток тончайшей проволоки.

– Прекрати, Боря! Не стоит поднимать много шума из-за одного штатского – Макар грамотно расставил дозоры по периметру дома и был уверен в успехе. Комиссар, Саманта и Бухальский караулили тылы. Оксана с Гарри притаились у окна с восточной стороны. Емеля взял под контроль окно со стороны запада. Макар с Гайченко залегли у крыльца, а Богдан уже стоял на пороге.

«Пора!» – решил, наконец, Макар Романович, посылая Пестрюку условный знак.

«Фима, открывай! Это я!» – осторожно кинул в окошко маленький камушек Богдан Захарович.

В доме и до этого было тихо, в комнате горел лишь тусклый огонек керосиновой лампы, который сразу же погас. Пестрюк не таился и хорошо видел, как отдернулась на окне занавеска, но никого за ней он не увидел.

«В шапке, стервец!» – улыбнулся Богдан.

Братья не торопились открывать двери, Пестрюк слышал, как они по полу передвигали какую-то тяжелую мебель, а потом зашуршали пакеты.

Уже почти стемнело, но Богдан Захарович успел заметить, как открылось окно, и прямо под ним примялась трава.

«Стой Фима! Куда же ты?» – этот вопрос он задал уже в пустоту, так как Пинчук-старший решил уходить, не снимая шапки.

«Ага, попался, падла!» – раздался злорадный голос графа с обратной стороны дома, и спустя мгновение, из-за угла вышел Рене Бухальский, легонько подталкивающий впереди себя давешнего рыбачка, к горлу которого был приставлен острый финский нож.

– Смотри, Фима! У графа рука не дрогнет – крикнул в пустоту Пестрюк, полагая, что братские чувства должны все-таки пересилить искушение остаться с шапкой-невидимкой.

«Скольких я зарезал, скольких перерезал…» – пропел граф в подтверждение его слов.

– Фима! Мне больно! – отчаянно завопил Пинчук-младший, получивший, очевидно, укол финки Бухальского.

– Да вали ты его, Скуперфильд! – появился из-за угла мистер Некноу.

– Не трогайте брата! – раздался где-то совсем рядом голос Ефима Соломоновича.

– С кем имею честь? – граф покрепче обнял Рудика и демонстративно поиграл лезвием у его шеи.

– Шляпу сними! – подсказал Ефиму Борис Моисеевич, заметив в глазах Бухальского не совсем здоровый блеск.

– А пропади ты пропадом! – Ефим Соломонович сорвал с себя головной убор и с досадой швырнул его на землю.

– Правильное решение! Успокойся Ефимушка, я на тебя зла не держу, знаю, какое это нечеловеческое искушение – Богдан Захарович обнял за плечи друга своей молодости.

– Чего стали, сыро тут! Заходите в дом – старший Пинчук быстро пришел в себя и отвел руку Бухальского, застывшую с ножом у шеи его брата.

– У нас гости, Ефим? – Рудик еще не мог отойти от цепких объятий Бухальского и все потирал пальцами свою сонную артерию.

* * *

– Если бы я тебя не знал столько лет, Богдан, то решил бы, что вы все тут посходили с ума – Ефим, выслушав их рассказ, достал из погреба еще одну двухлитровую бутыль самодельного напитка.

– Кушайте, гости дорогие! У нас тут все по-простому – Рудик уже давно пришел в себя и оказался радушным хозяином, подкладывая на стол домашние закуски. Здесь все было просто, по-деревенски: домашняя колбаса, рыба, сало, яйца, крупно нарезанные овощи.

Проголодавшиеся гости вовсю нахваливали хозяина, хотя Пестрюка с Оксаной Григорьевной салом удивить было весьма непросто.

– Значит, вам до полудня надо найти портал? – Ефим Соломонович разглядывал беззаботно расположившуюся за столом компанию. Гарри пощипывал Оксану Григорьевну и уже искал повод, чтобы уединиться.

– Непременно! И именно до полудня – Богдан Захарович еще раз вытащил письмо Тараса ибн-Хаттаба.

– Ну что ты на нее все пялишься? – Борис Моисеевич, на всякий случай, отодвинул шапку на край стола, подальше от Ефима.

– Богдан! В шапке зашит какой-то пакет. Ты вот пользовался ей столько лет и не замечал, а я же, как никак, портной, и сразу это отметил – Ефим и не пытался отрывать взгляда от шапки.

– Ну-ка, дай сюда! – Емеля взял шапку, а Бухальский кинул ему свою финку.

– Осторожнее! – мисс Фаулер с опаской посмотрела на этот головной убор, вызывающий у нее мистический страх.

– Спокойно! – Емеля ловко вспорол подкладку и вытащил из-под нее пожелтевший пергамент и небольшой пакетик с буроватым песком.

– Что это? – Макар, отложив в сторону пакетик, изучал фрагмент явно древней карты. Жирный крестик стоял у ограды сооружения, напоминающего храм.

– По-моему, это старый костел в Пинске с прилегающими домами – высказал предположение младший Пинчук, живший в этом городе.

– Допустим, а что это за порошок? – Пестрюк посмотрел содержимое на просвет.

– Наркота? – спросил Бухальский, собираясь попробовать его на вкус.

– Вряд ли! Это наш ключ в портал, вот только вопрос, как им воспользоваться? – Макар забрал пакетик у Рене.

– Похож на песок, может его надо закопать в этом месте? – мистер Некноу ткнул пальцем в крестик на карте.

– Надо же! Некноу, а соображает! – Макар с удивлением посмотрел на Гарри.

– Других версий нет? – поинтересовался комиссар Шульц, глядя на часы.

– Скоро рассвет? – вяло поинтересовался уставший от затянувшегося дня Гайченко.

– Уже! – икнул Емеля, отодвигая занавеску.

– На лодке, не поместитесь, да и не успеете – резонно заметил Ефим Соломонович.

– Ерунда! У нас тут «Ровертайм» в кустах. Боря, берите топоры! – Макар решительно поднялся, давая понять, что ужин закончен.

– А топоры-то зачем? – насторожился Рудик.

– Тут слишком короткая взлетная полоса, придется немного потрудиться – Емеля понял Макара с полуслова.

Глава 8. Портал

– Затопим «Ровертайм»? – Макар решил посоветоваться с Борисом и Емелей.

– Какой же, это теперь к черту, «Ровертайм»? Обычная педальная машинка, да и возиться с ней некогда – махнул рукой Гайченко, вглядываясь в очертания костела, который был отлично виден с набережной, где они произвели посадку.

– Вы уйдете, а мы с Самантой на этой машинке улетим в Германию – заявил комиссар Шульц, подмигивая мисс Фаулер.

– Отличная идея, Алекс! Белорусских виз у вас все равно нет. А так, тут до Польши, раз плюнуть… – согласился с ним Борис Моисеевич.

– Хорошо, что народа пока не густо – констатировал Богдан Захарович, прижимая к груди шапку-невидимку, не обращая внимания на редких прохожих.

– Тогда, вперед! – Макар зажав в руке пакетик с бурым песком, решительно зашагал по направлению к костелу. Чем ближе подходили они к каменной стене внутреннего дворика костела, тем беспокойнее вел себя бурый песок в пакетике. Теперь он был золотым и вибрировал так, словно собирался порвать тонкую упаковку. Мало того, он как будто тянул Макара к заветному месту.

«Смотри, не обмани меня!» – Макар послушно следовал этому странному зову, а за ним также покорно шла и вся их компания.

– У меня никаких сомнений, это здесь! – Гарри Некноу остановился как вкопанный между двух больших кустов.

– Смотрите! Мистер Некноу сейчас уйдет под землю! – воскликнул Бухальский, вытаскивая Гарри из зыбучего песка, возникшего на месте обычного грунта между кустами.

– Странная земля какая-то – Пестрюк отметил, что цвет песка под ногами стал золотого оттенка, точно таким же, каким был песок из шапки-невидимки.

А Макар Романович боролся с пакетиком, который уже начал жечь ему руку.

– Бросай его, Макар – просиял вдруг Гарри, не сводя глаз с появившейся воронки.

– Может быть ты и прав, Гарри – Макар уже понял, что ему все равно не удержать крохотный пакетик и бросил его в самый центр.

– Что это!? – Оксана Григорьевна еле успела отступить от края воронки, которая, поглотив золотой порошок, почти сразу же исчезла, обнажив колодец с металлической лестницей.

– Ну вот, теперь все стало на свои места – Богдан Захарович посмотрел на часы и, стряхнув оцепенение, начал спуск.

– Чего стоим? – раздался его голос из глубины шахты.

– Давайте, парни, я прикрою – Макар, организовав подобие очереди, встал позади всех, поглядывая на купол костела.

– Алекс! А мы зачем здесь? – воскликнула мисс Фаулер, когда в шахту спустился Макар, а за ним с грохотом задвинулась задвижка.

– Ничего себе, смотрите, какая она толстая! – мистер Некноу попробовал постучать по золотым пластинам испещренной иероглифами перегородки.

– Гарри! – закричала Оксана, заметив движение верхних плит шахты.

– Бежим! – граф не стал дожидаться и первым припустил в сторону еле заметной впереди полоски света.

Это была очень странная шахта и очень странный бег. Потолок медленно, но постоянно опускался, почему-то не причиняя им никаких проблем.

«Уж не уменьшаемся ли мы в росте? Нет, это невозможно!» – размышлял на бегу Макар, постоянно упираясь взглядом в спины бегущих мисс Фаулер и комиссара Шульца, случайно оказавшихся в их компании.

– Давайте, быстрее! – раздался впереди голос Гарри Некноу, отреагировавшего на страшный скрип подвижного потолка шахты.

«Наконец-то!» – Бухальский кубарем вылетел на высокий и обрывистый склон извилистой речки.

В течение минуты на волю выскочили и все остальные, даже не успев содрогнуться от скрежета, с которым захлопнулся позади них портал.

Макар оглянулся и опешил. Никакого Пинска не было и в помине, а на склоне холма подозрительно быстро затягивалась рваная рана.

– Ой, не могу! Это ведь… – мистер Некноу вдруг упал на траву и залился неудержимым хохотом.

– Что это с ним? Оксана Григорьевна в испуге склонилась над обезумевшим от смеха, Гарри.

– Это же Звездочка, певичка из Солнечного города – задыхался Гарри, тыча трясущейся рукой на мисс Фаулер.

– Вообще-то мое имя, Ингрид Карлсон – возразила Саманта, но сделала она это не совсем уверенно.

– Прекратите паясничать, мистер Некноу! – побагровел от злости комиссар Шульц.

– А ты…, а ты же Свистулькин! – из глаз бывшего миллиардера брызнули слезы, и новая волна смеха чуть не задушила его в своих объятиях.

– Ты не прав, Гарри! Это Караулькин – поправил его Богдан Захарович, обойдя комиссара со всех сторон.

«Караулькин!» – мистер Некноу еле хватал ртом воздух.

– Гарри! Что с тобой? – Оксана уже была готова делать ему искусственное дыхание.

– Пускай посмеется, ему это полезно – остановил ее Борис Моисеевич.

– Так значит, вы тоже коротышки, комиссар? – удивился Макар такому повороту.

– Не знаю, не помню! Но если Богдан Захарович говорит… – пожал плечами комиссар Шульц, подивившись собственному равнодушию.

– Господин Пестрюк, Гарри не ошибся? Я точно певица? – мисс Фаулер также была озадачена, но никакой трагедии в ее голосе не слышалось.

– Певица, певица. Ты и Караулькин, вы оба из Солнечного города! – плечи мистера Некноу вновь затряслись с прежней силой.

Вдруг сверху раздался оглушительный скрежет, словно приоткрылись массивные и давно не смазанные ворота. Внезапно стало тихо, замолчал даже мистер Некноу, вытирая Оксаниным платочком обильно выступившие слезы. Было слышно, как где-то рядом капали капли какой-то жидкости на металлический пол.

«Кап, кап, кап» – этот звук начинал раздражать и действовать всем на нервы. Богдан Захарович, заткнув шапку-невидимку за пояс, с подозрением щурился на небеса.

Потрясенный новостью комиссар Шульц, затравленно озирался по сторонам: небольшая речушка петляла среди изумрудных холмов, невдалеке виднелась дубовая роща. Пейзаж был неплох, но не будил в нем абсолютно никаких воспоминаний.

И тут мощный, трубный голос прорычал: «Пестрюк!».

– Богдан Захарович, это кажется Вас – комиссар Шульц с опаской посмотрел наверх.

«Гони шапку-невидимку!» – вновь сотряслось хмурое небо.

Всем стало вдруг немного страшно, и путники прижались друг к другу спинами.

– Я принес шапку, но твой голос я не узнаю – с вызовом ответил незнакомцу Богдан Захарович.

– Давай ее сюда! – вдруг отворился небосвод, и оттуда выдвинулась огромная металлическая рука механического манипулятора.

– Я отдам ее только волшебнику! – Пестрюк бесстрашно спрятал ушанку за спину.

– Молодец! Правильно, Богдан Захарович! – раздался сверху знакомый голос, и они узнали в нем голос Ибрагима ибн-Хаттаба. Через мгновение послышались звуки борьбы. Борьба шла на равных и не выходила за рамки приличий, невидимые противники то и дело извинялись друг перед другом, что не мешало им, судя по звукам, отвешивать звонкие оплеухи.

– Ладно, брат. Сегодня твоя взяла! – наконец, они узнали голос Тараса ибн-Хаттаба и наверху вдруг все затихло.

– Богдан Захарович, верните шапку – сверху снова опустилась рука манипулятора, поддерживающая два больших мешка.

– Ой! – вскрикнула Оксана Григорьевна, так как мешки сразу же зашевелились, как только были выгружены на траву.

«Выпустите нас, чего стали!» – голос из мешка был явно знакомым.

Бухальский вынул из кармана нож с откидным лезвием и ловко распорол мешковину.

– Вот это фокус! Какими судьбами, Отто? – комиссар Шульц приветствовал вылезшего из мешка офицера Дигеля.

– Кондрат, ты здесь? – вместо приветствия Дигель бросился ко второму мешку.

– Да здесь, я! – вылез на свет и офицер Шмыга.

– Богдан, отдай шапку! – закричал Макар, уворачиваясь от механической руки, лениво качнувшейся в сторону Пестрюка.

– Да заберите вы свое добро! – Богдан Захарович с силой насадил ушанку на острый крюк манипулятора. Шапка порвалась, но робота это нисколько не обескуражило, артефакт медленно поплыл вверх.

– Чего стоите? Жить надоело? – раздался сверху голос одного из волшебников, причем они не смогли разобрать, кому из братьев он принадлежал. Да и какая разница! Голос звучал вполне искренне.

Цепь молний расколола небо на мелкие кусочки.

– Бежим! Сейчас грохнет! – первым сориентировался граф и трусцой припустил вниз.

«Делай как я!» – Богдан Захарович, не дожидаясь когда бабахнет, пулей сиганул с обрыва на мягкий речной песок. За Пестрюком, не раздумывая, последовали и остальные.

«Портал захлопнулся! – догадался Макар Романович, когда вверху действительно несколько раз шандарахнуло так, что их с головой накрыло комьями сырой земли.

Глава 9. Дома

– Эй! Где вы бродите? Вас уже все заждались! – по склону холма забавно трусил толстячок в тюбетейке.

– Это что за фрукт? – нахмурился Кондрат Шмыга, нащупав на поясе кобуру.

– Отставить! Это же Пончик – улыбнулся Макар Романович.

– Точно, Пончик! – просиял Гарри Некноу.

– Это кличка? – уточнил комиссар Шульц, решительно не узнавая бегущего в их сторону человечка.

– Это имя – поправила его Оксана Григорьевна.

– Знайка! Все уже собрались! Ждут только вас – Пончик с опаской поглядывал на коротышек, некоторых из которых он видел первый раз в жизни.

– Не понял! А куда вы собрались? – слегка озадаченный Макар решил начать издалека.

– Как куда? На Луну! Ты что совсем спятил? Вон ракета стоит под парами! – Пончик кивнул в сторону поля, где действительно виднелась пузатая конструкция, отдаленно напоминающая ракету из мультфильмов.

– Отставить Луну! – не выдержал Богдан Захарович.

– Тебя забыли спросить, Пачкуля – огрызнулся Пончик.

– И, правда, Пончик. Надо отложить вылет. Вот, с нами три лунатика, их необходимо доставить на Луну в первую очередь – Макар кивнул на Бухальского, Дигеля и Шмыгу.

– Это лунатики? – у Пончика широко округлились маленькие глазки.

– Скуперфильд, Дигль и Шмыгль – представил Пончику лунатиков Гарри.

– Точно, лунатики, если сам Незнайка брешет – расхохотался коротышка.

– Это наши друзья! И они действительно прилетели с Луны – вмешался Борис Моисеевич.

– С Луны? – Пончик на миг прекратил смех, а затем вновь взорвался, точь-в-точь, как это делал совсем недавно мистер Некноу.

– Макар Романович, он же не нормальный – Оксана с тревогой посмотрела на Пончика.

– Привет, Кнопочка, пойдем, пожуем что-нибудь! Пока грузили ракету, я тут припрятал в кустах ящик с ананасами – горячо зашептал на ушко Оксане коротышка, схватив ее за руку.

– А ну, пошел вон! – Гарри грубо толкнул Пончика и тот грохнулся на траву.

– Да пошли вы сами! – толстячок поднялся, отряхнулся и явно обиженный, зашагал прочь.

– Надо их догнать! – нахмурился Богдан Захарович, видя, что возле ракеты назревал бунт. Отто Дигель и Кондрат Шмыга палили в воздух из пистолетов, а граф размахивал ножичком. Вся эта троица, ощетинившись оружием, с боем прокладывала себе путь к планетолету.

Ошарашенные выстрелами коротышки, испуганно жались друг к другу, и только охотник Пулька, не растерявшись, взял на мушку графа.

– Знайка! Что за дела? Кто это? – вопрошали Макара жители Цветочного городка, сидя на чемоданах возле межпланетного космического корабля.

– Тихо! Всем слушать меня внимательно! На Луне произошла утечка воздуха, и мы не можем туда сейчас полететь – Макар, как мог, старался быть убедительным.

– А они? Почему они так стремятся попасть на корабль? – ехидно улыбнулся какой-то важный коротышка, по виду, явно профессор, указывая на Бухальского, Дигеля и Шмыгу.

– Это герои! – заявил Макар, не найдя лучшего аргумента.

– Герои? – недоверчиво зароптала толпа.

– Да, это настоящие герои! Они сейчас полетят и заткнут дырку в лунной поверхности – неожиданно пришел на помощь Макару Гарри Некноу.

– Макар, что он мелет? Какая еще дырка? – Бухальский, уже занесший было, левую ногу на трап корабля, вмиг соскочил обратно на землю.

– Это шутка граф, вам предстоит прочесать обратную сторону Луны – Макар пытался как можно логичнее выпутаться из ловушки, в которую нечаянно, из лучших побуждений загнал его мистер Некноу.

– Ты в своем уме, Макар? – Бухальский был уже отчасти лунатиком Скуперфильдом и не мог не отреагировать на этот вызов.

– Ха-ха-ха! Герои! – опять начали роптать жители Цветочного города, не спешащие покидать стартовую площадку.

– Заходите внутрь, господин Бухальский, пожалуйста! – Кондрат Шмыга с силой затолкнул того вовнутрь космического корабля, понимая, что дело пахнет керосином.

– Отто, а ты справишься с управлением? – тихонечко, чтобы не слышали все остальные, спросил лейтенанта Дигеля Макар Романович.

– Как нечего делать! – улыбнулся офицер, помахав сверху всем собравшимся коротышкам своей форменной фуражкой.

– Какие люди! Какая уверенность в своих силах! – восхищенно причмокнул Гарри Некноу.

– Американцы… – усмехнулся Богдан Захарович, много лет, вертевшийся среди этой публики.

– Макар Романович, а он точно справится с управлением? – также тихо спросил, подошедший к нему комиссар Шульц.

– Алекс, давайте будем думать только о хорошем – Макар душевно махал рукой героям, призывая всех остальных коротышек поддержать таким образом отчаянных парней.

Едва успел захлопнуться за Дигелем хорошо проклепанный люк, как из дюз, с ревом и свистом вырвалось синее пламя.

– Уходим! – не своим голосом закричал Макар, подталкивая застывших и явно ошарашенных ревом коротышек. Побросав свои чемоданы, граждане Цветочного городка врассыпную бросились кто куда…

* * *

– С лунатиками разобрались, а что будет с нами? – комиссар не сводил глаз с инверсного следа оставленного ракетой.

– А ваш путь лежит в Солнечный город, это в той стороне – Пестрюк кивнул на еле заметную тропинку, которая вилась между холмов и скрывалась в близлежащем леске.

– Далеко? Может, стоит взять такси? – спросил комиссар Шульц.

– Такси? Тут под горочку, даже не вспотеете – Гарри обнял Оксану, которая не польстилась на чужие и явно краденые ананасы.

– Шутка! – рассмеялся Гарри, глядя на вытянутые лица Алекса и мисс Фаулер.

– Емеля! Ваша тачка на ходу? – спросил Богдан Захарович, пытаясь сгладить неудачную шутку мистера Некноу.

– Какая тачка? Ах, да наша тачка! Должна быть на ходу – к Саморезову еще не полностью вернулось его коротышечье самосознание.

– Борис Моисеевич, не в службу, а в дружбу, сгоняй в гараж! – Макар все еще не решался переходить на их местные имена.

– И залей полный бак сиропа – добавил Емеля.

– Спасибо – коротко поблагодарила их Саманта, с тоской в глазах глядя на пыльную дорогу.

– Может быть, Вы нам на прощание споете, мисс Фаулер? – возник перед ней Гарри Некноу, однажды посетивший ее концерт в Солнечном городе.

Саманте почему-то очень захотелось спеть, и неожиданно для себя она даже открыла, было, рот. Но вдруг из-за забора раздался шум мотора и возле них, скрипнув рычагом ручного тормоза, остановился автомобиль.

– Что это? – воскликнул явно озадаченный комиссар Шульц.

– Автомобиль! – не менее озадаченно, ответил Саморезов, помогая вылезти из него Борису Моисеевичу.

– Но это же… – комиссар не мог подобрать нужных слов, разглядывая замысловатую систему трубопроводов.

– По-моему, это автомат для производства газированной воды – почесал затылок Емеля, пытаясь вспомнить тот посыл, который лег в основу этой конструкции.

– Он доедет до Солнечного города? – по тону Алекса, Макар понял, что тот был готов идти туда пешком.

– Легко! – заявил Гарри, однажды ударивший отчаянным автопробегом на однотипном автомобиле.

– Доедет – успокоил комиссара и Богдан Захарович, лично принимавший участие в той памятной поездке.

– Да ты не дрейфь, комиссар! Им сейчас тяжелее – кивнул Макар на небо, где еще не развеялся дым от ракетного топлива.

«Это точно!» – невольно поежился комиссар Шульц, вспомнив авантюрный отлет трех отважных лунатиков.

– Поехали, Алекс! – прежде, чем сесть в автомобиль, мисс Фаулер не сдержалась и чмокнула мистера Некноу в щечку.

– У тебя с ней что-то было? – Оксана Григорьевна заглянула Гарри в глаза.

– Что-то было, но я уже не помню что именно… – честно признался Гарри.

– Ждем вас в гости! – комиссар Шульц нажал несколько раз на клаксон и лихо подкатил к Саманте.

«Лучше вы к нам» – тихо пробормотал Макар, провожая их задумчивым взглядом.

– Зачем ты это сделал? – спросила его Саманта, когда комиссар Шульц выбросил за борт пластиковую карточку.

– Это мой гонорар за проделанную работу, переведенный на мой счет господином Бухальским – рассмеялся Алекс.

– И много мы тебе заплатили? – развеселилась мисс Фаулер.

– Триста пятьдесят пять тысяч евро – ответил комиссар, тщетно пытаясь включить третью передачу, едва удерживая автомобиль на пыльной и извилистой дороге, некстати вспомнив о берлинской квартирке и о новенькой «Ауди А8».

– Ничего Алекс, заработаем! У тебя же там есть приличная работа? – мисс Фаулер кивнула вперед, где за горизонтом притаился загадочный Солнечный город.

«Наверное, я ведь мент» – промолчал Алекс, сумевший-таки воткнуть третью передачу. Нажав до плешки на педаль газа, он решил выжать из этой колымаги максимум.

– Саманта, давай с тобой договоримся, что дома ты меня не будешь называть Караулькиным – попросил комиссар Шульц.

– А это смотря, как ты себя будешь вести – чуть не прикусила язык мисс Фаулер, так как кабриолет в очередной раз сильно тряхнуло на колдобине.

Эпилог

– А тут хорошо! – Гайченко вынул трубку из возвышавшегося на поляне огромного огурца, набрав целое ведро огуречного сока.

– Завязывал бы ты с этим делом, Боря! – Макар пожевал травинку и перевернулся на спину. Смотреть на огромный самогонный аппарат, который смастерили Борис с Емелей, ему было страшно. Хорошо еще, что остальные коротышки не догадывались, чем они тут занимались на берегу Огурцовой речушки.

– Согласен! Если ты забываешь про карты, то мы с Борей забываем про выпивку – завел старую песню Емеля.

– Идет! Играем последний раз – согласился Макар, доставая из кармана колоду карт.

– Буквально с завтрашнего дня! Не выливать же – поддержал их Борис Моисеевич, пнув ногой двадцатилитровый (по местным меркам) бидон из-под молока, отозвавшийся мощными и глухими всплесками первача.

«Вот вы где!» – с обрыва спускались Гарри с Оксаной. Шествие замыкал Пестрюк с корзиной закуски в руках…

«Я же тебе говорил, что это чужие! Наши коротышки так себя не ведут» – Пончик отполз назад, уступая место доктору Пилюлькину, который наслушавшись россказней толстяка, утверждал, что у Пончика горячка.

«Такого в моей практике еще не было» – размышлял доктор, не обращая внимания на ворчание Пончика. Эти коротышки, после отлета лунатиков и отъезда Звездочки с Караулькиным в Солнечный город, вели себя действительно, замкнуто и не вполне адекватно.

– Не знаю! Жизнь штука сложная! Все течет, все изменяется – философски изрек доктор, сползая с края обрыва, откуда открывался великолепный вид на долину их Огурцовой реки.

– Давай, подползем поближе и послушаем, о чем они там толкуют – предложил Пончик.

– Это не совсем тактично – замялся было Пилюлькин.

– Да, ладно! – увлек его за собой толстячок…

«Второй ракеты не будет!» – грубо отрезал Макар, заходя с семерки пик.

– Но ведь городок взбудоражен, все хотят лететь на Луну – заметил Борис Моисеевич, вынужденный забрать очередную взятку.

– Пусть хотят себе и дальше – Макар равнодушно сбросил бубнового туза, зная, что Гайченко заберет и его.

– Макар Романович, мы с Оксанкой хотим сгонять в Солнечный город – Гарри закусил самогон большим куском малосольного огурца, росшего прямо на грядке. Такие огурцы научился выращивать Емеля, добавляя немного специального ароматного рассола в корневую систему, в самом конце вегетативного периода.

– Даже не думай об этом – Макар вытянулся на траве и уставился на серебряный месяц, показавшийся из-за облаков.

– Почему? – Оксана, как и Гарри, не принимала участие в игре, придя на пикничок, чтобы лишний раз не торчать в шумном городе.

– Я думаю, что нам надо поставить вокруг города забор и не шастать лишний раз по его окрестностям – поддержал Макара Богдан Захарович.

– Самоизоляция? – с интересом посмотрел на Пестрюка Емеля.

– Вот именно! – Богдан переглянулся с Макаром и Гарри понял, что эта парочка уже успела кое о чем договориться.

– Вы полагаете, что нам не нужен технический прогресс? – удивилась Оксана.

– Мы с Богданом за сохранение нашей аутентичности, неужели вы еще не поняли этого, побывав в антимире? – подтверждая эту мысль, Макар нехотя подставил свою кружку, которую Емеля тут же наполнил самодельным напитком.

– А что мы будем делать, если в город нагрянет кто-нибудь из волшебников? – осведомился мистер Некноу.

– Почему спрашиваешь? – удивился Пестрюк.

– От них не одной стеной не отгородишься – резонно заметил Гарри.

– Хороший вопрос! – Макар впервые с интересом посмотрел на мистера Некноу. Огромная синяя шляпа, с широченными полями и затейливым помпоном, придавала ему особый шик.

– Будем их отстреливать из рогаток – Гайченко достал из кармана рогатку и, зарядив ее круглым окатышем, выстрелил в сторону близлежащего куста.

«Ой!» – из куста вышел Пончик, а за ним выполз и доктор.

– Подслушиваем? – скривился в ухмылке Гарри.

– Ого! А что это вы тут пьете? – вопросом на вопрос ответил заинтригованный Пончик.

– Емеля, срочно топи зелье в реке! – Макар испугался тех последствий, которые могли бы накрыть их маленький городок, в случае распространения этой заразы.

– Давай утопим завтра! – предложил Борис Моисеевич, с сожалением провожая бидон, который Саморезов нехотя уже тащил к реке.

– Топи сегодня и сейчас! – во весь рост поднялся коротышка по имени Макар Романович Ведунов.

Рослый Макар был на голову выше самого высокого одуванчика на поляне, и он знал, о чем говорил. Ибо он был Знайкой…

Минск, 2014.

Content

Северин Подольский
Незнайка: 40 лет спустя

Предисловие

Часть 1. Антимир

Глава 1. Пострадавший

Глава 2. Оксана Григорьевна Кнопелюк

Глава 3. Пробуждение

Глава 4. Отто Дигель и Кондрат Шмыга

Глава 5. Лексингтонское кладбище

Глава 6. Механики

Глава 7. Две романтические истории

Глава 8. Клаус Карлович Устинов

Часть 2. Дежавю

Глава 1. «Ровертайм»

Глава 2. Тарас ибн-Хаттаб

Глава 3. Гарри вспоминает

Глава 4. Шпионская

Глава 5. Богдан Захарович

Глава 6. Сальваторе Гонсалес

Глава 7. Ведьма в полете

Глава 8. Граф Гийом де ла Фэр

Глава 9. В доме механиков

Часть 3. Домой

Глава 1. Что делать?

Глава 2. Гуд бай, Америка

Глава 3. Объект в океане

Глава 4. Куда исчезают Атлантиды

Глава 5. Перелет

Глава 6. По следу шапки-невидимки

Глава 7. Братья Пинчуки

Глава 8. Портал

Глава 9. Дома

Эпилог