Небесная река. Предания и мифы древней Японии

Ольга Крючкова (составление, литературная обработка)

От авторА

Почему, спросите вы, сборник называется «Небесная река»?

Всё просто: есть известный в Японии миф, его знает в Японии каждый ребёнок, о пастухе и его возлюбленной ткачихе, которые были разлучены по обе стороны Небесной реки (Млечного пути). Этот миф гласит:

«Орихимэ, дочь небесного царя Тенно, ткала прекрасную одежду, сидя на берегу Небесной реки. Её отец очень любил одежду, которую пряла дочь, поэтому девушке приходилось каждый день работать, не покладая рук. Все бы хорошо, но из-за тяжелой работы Орихимэ не могла никого встретить и полюбить. Заботясь о дочери, Тенно устроил ей встречу с юношей по имени Хикобоси, который жил и пас стада коров на противоположном берегу Небесной реки. Как только молодые люди встретились, то сразу же безумно полюбили друг друга и в короткий срок сыграли свадьбу.

Все бы хорошо, но, будучи связанными семейными узами, Орихимэ уже больше не могла прясть одежду для Тенно, а коровы, которых раньше так усердно пас Хикобоси, разбрелись по всему небесному полю. Разгневанный Тенно разлучил влюбленных, оставив их по разные стороны Небесной реки, и запретил им встречаться. Орихимэ стала грустна и уныла, потеряв своего мужа. Безутешная, она просила у отца позволения на встречу с любимым. Растроганный слезами дочери Тенно позволил молодым встретиться в седьмой день седьмого месяца, если Орихимэ будет старательно работать и закончит прядение.

Все бы хорошо, но в первый раз, когда влюбленные попытались встретиться, они обнаружили, что не могут перейти реку – через неё не было проложено моста. Орихимэ плакала так, что слетелись сороки и пообещали, построить мост через реку, расправив и соединив крылья, чтобы влюбленные могли встретиться. Все бы хорошо, но сороки еще сказали, что, если будет дождь, то они не смогут прилететь и выполнить обещание, и двое влюбленных должны будут ждать до следующего года».

И потому каждый год жители Японии празднуют седьмой день седьмой луны (июль месяц), прославляя верность, любовь и терпение. Каждый стремится отличиться в каком-либо ремесле или искусности написания стихотворений.

В сборнике «Небесная река» собраны и пересказаны в доступной форме мифы о сотворении мира, о первых японских богах и легендарных императорах. А также популярные в древней Японии легенды о сверхъестественном в стилях хёрай и кайдан, сказания и притчи. Сборник подобного содержания предлагается вниманию читателя впервые.

От всей души желаю приятного чтения и погружения в неповторимый мир древней Японии!

Крючкова Ольга (автор исторических романов).

Часть 1

Сотворение мира. Древние времена

Идзанаги – Бог, Влекущий к себе. Вместе с Идзанами составляет супружескую пару.

Идзанами – Богиня, Влекущая к себе. Богиня, явишаяся с небес на землю в паре с Идзанаги, в дальнейшем – его жена.

Сусаново — Яростный бог ветра. Сын Идзанаги. Символ бури, стихии и разрушения.

Аматэрасу – Великая Священная Богиня, Сияющая на Небе. Старшая дочь бога Идзанаги, богиня Солнца.

Окунинуси – Правитель Великой страны. Потомок бога Сусаново. Передал правление на своих землях внуку богини Аматэрасу.

Ниниги – внук японской богини Аматэрасу. Ниниги, согласно легенде, стал предком первого императора Японии по имени Дзимму.

Дзимму – первый император страны Ямато (Японии). Легендарный потомок богини Аматэрасу.

Свиток I. Эпоха первых Богов

В незапамятные древние времена повсюду царил Великий Хаос – небо и земля не были разделены между собой, а мужское и женское начала, Инь-Янь, представляли собой единое целое. Земля являла подобие куриного яйца, в котором царила вечная тьма.

Наконец Небо и Земля отделились друг от друга. Стало Небо лёгким чистым и светлым, а Земля тяжёлой и твёрдой и плавала она в бесконечном океане, словно играющая рыба. И появилось между Небом и Землёй из сосуда, похожего на почку тростника, первое божество – имя его Великий Властелин, вечно стоящий на суше.

После него из сосуда вышли Небесный Бог Горных склонов и Властелин болот. Все три появившиеся на Земле бога несли в себе чисто мужское начало.

Вскоре после появления трёх верховных божеств между Небом и Землёй появился ещё один сосуд и вышли из него следующие пары богов:

Бог и Богиня Управляющие Водяной гладью,

Бог и Богиня Пространства Больших звёздных врат,

Бог и Богиня Прекрасные лицом и телом,

Бог и Богиня Влекущие к себе,

Бог и Богиня Ночного Звёздного неба,

Бог и Богиня Усмиряющие стихию,

Бог и Богиня Охраняющие Землю, вооружённые копьями.

Таким образом, на Земле появились два начала, мужское Инь и женское Янь. И впоследствии переплелись между собой два начала и породили новых молодых богов, а от них уже произошли земные мужчины и женщины.

Бог и Богиня Влекущие за собой, Идзанаги и Идзанами, встали на плавающий мост с твёрдым намерением покинуть своих собратьев. Потому как они намеревались создать свою собственную землю, сойти на неё и жить там. Тогда Великий Властелин, вечно стоящий на суше, подарил им Небесное Яшмовое Копье, наделённое удивительными божественными свойствами.

И вот, взяли они божественное Небесное Яшмовое Копье, дарованное одним из первых богов, опустили его в тёмную воду океана и покрутили им вокруг своей оси. Затем они вынули копьё из воды. Капли, что падали с острия Небесного Копья застыли, упали на воду и образовали остров. Идзанаги и Идзанами назвали этот остров Оногоро, что значит – Самозарождающийся.

Два божества тогда причалили на плавучем мосту к новому острову, ступили на него и решили заключить брачный союз. После чего порождать новые земли.

Ступив на остров Оногоро, воздвигли молодые боги Священный Столп и дворец Яхиродоно при помощи Небесного Яшмового Копья.

И тогда бог Идзанаги сказал богине Идзанами:

– Давай обойдем вокруг священного столпа и соединимся узами брака.

Согласилась богиня Идзанами, а бог Идзанаги молвил:

– Ты пойди навстречу мне и обойди священный столп справа, а я пойду навстречу тебе и обойду его слева. Мы встретимся, будто впервые.

И тогда они обошли священный столп, богиня Идзанами первой воскликнула:

– Как прекрасен этот юноша!

А вслед за нею бог Идзанаги воскликнул:

– Как прекрасна эта дева!

Итак, подле Священного Столпа Идзанами и Идзанаги заключили священный брак и снова отправились вплавь на мосту, намереваясь создавать новые земли. И так создали Идзанами и Идзанаги множество больших и малых островов. И назывались они в те древние времена Авадзи, Иё, Оки, Цукуси, Ики, Цусима, Садо, Ямато.

Затем божественная супружеская пара породила голубое море вокруг восьми островов, полное живых существ. Затем на островах создали реки и горы. Затем – бога деревьев Кукуноти, а после Деву Тростника по имени Нотути.

После того как Идзанаки и Идзанами рассеяли в море страну восьми больших и множества маленьких островов, выяснилось, что одни нужно доделывать, а другие исправлять. И этим делом пришлось заниматься другим богам. – Великий Властелин заметил, что новая страна слишком узка, и поэтому там будет тесно и неудобно жить. Не хотелось Великому Властелину, чтобы страдали и боги, и люди, которых создадут Идзанами и Идзанаги.

– Эдак, им в недалеком будущем придется, словно на узкой тропинке, толкать друг друга. Надо где-то взять лишнюю землю и подтянуть ее к Поднебесной», – подумал он, обратил свой взор через море к Корее и увидел там излишки земли. Обрадовался Великий Властелин, взял заступ и стал отламывать кусок за куском. Потом он свил канат из трех прочных нитей и стал подтягивать землю к себе, медленно, так же, как причаливают тяжёлую судно, опустившее паруса. Так он успешно перетянул через море четыре больших куска Кореи, и в новой стране из восьми островов жить стало удобнее.

А двум другим из великого множества богов было поручено привести в порядок грубые и неотесанные берега острова Хоккайдо. Идзанаги неутомимо и тщательно трудился на востоке день за днем, помогая старшим богам. А супруга его Идзанами на западном берегу встретила нескольких молодых богинь и тратила все время на болтовню с ними. Приблизился срок окончания работ. Спохватилась жена, в большой спешке и кое-как слепила берег. Поэтому и поныне западный берег Хоккайдо выглядит грубым и незавершенным, а восточный берег – гладким и хорошо обработанным.

После этого молодые боги слепили из глины множество фигурок мужчин и женщин, а затем вдохнули в них жизнь. И расселились люди на восьми островах и стали Идзанами и Идзанаги справедливо ими править. Боги научили людей строить жилища, ловить рыбу, выращивать рис.

И вот Идзанаги и Идзанами посовещались и решили:

– Мы уже создали Великую Страну из Восьми Островов[1], а также горы, реки, травы, деревья и людей. Почему бы нам не породить хозяйку этой прекрасной Поднебесной страны?

И вместе они породили богиню Солнца Аматэрасу.

Это дитя излучало восхитительное сияние и светило во всех шести направлениях. Тогда два божества возрадовались и изрекли:

– Мы породили вместе многих отпрысков, но доселе не появлялось такого чудесного и поразительного дитя. Аматэрасу суждено свершить многие великие дела и потому отправим её на Небо к праотцам, чтобы она прошла специальное обучение.

И вот при помощи Небесного Столпа отправили молодые боги свою дочь на Небо.

После этого породили они богиню Луны Цукиёми. Сияние её было восхитительным, но холодным и уступало по красоте и теплу Аматэрасу. Идзанами и Идзанаги посовещались и решили также отправить новорожденную дочь на Небо вслед за Аматэрасу.

После рождения Цукиёми и Аматэрасу появился на свет у супружеской пары мальчик. И нарекли его Сусаново за его дурной характер. Потому как малыш Сусаново имел обыкновение беспрестанно рыдать и капризничать. Такое поведение божественного младенца негативно сказывалось на обитателях страны – они умирали преждевременной смертью. А горы, покрытые лесами и равными, поросшие сочной травой, иссыхали.

Долго сокрушались родители и, наконец, приняли нелёгкое для них решение: отправить сына под охраной на самый дальний остров. Там он не будет никому докучать своими капризами и разрушать созданный его родителями мир.

После этого у Идзанами и Идзанаги появилось на свет и другие божественные дети: Бог гор Яматуми, Бог проливов Пая, Богиня земли Паниясу.

Вслед за новыми богами Идзанами и Идзанаги породили ещё десять тысяч вещей. Когда дошло дело до рождения бога огня Кагуцути, его матушка Идзанами, скончалась тяжёлыми родами. Тогда Идзанаги, убитый горем, воскликнул:

– Неужто всего за одно дитя мне пришлось отдать мою возлюбленную жену?! Долго горевал он, сидя у изголовья бездыханной возлюбленной, стенал и рыдал. Слезы его, упавшие подле неё, стали женским божеством Насикава.

Идзанаги повелел людям построить на одном из озёр храм-кумирню и захоронил подле неё свою горячо любимую жену. Дочь же Насикава была отдана в тот храм, чтобы по достижении положенного возраста стала жрицей и свершала каждодневные молитвы по умершей матери.

После предания земле тела жены, Идзанаги так и не обрёл покой. И отправился в Подземное царство, чтобы повидать её. Далеко находились врата в Подземное царство, и существовал строгий запрет: живому через них ступать нельзя. В этой стране царил вечный холод и никогда не светило солнце. Еду в ней готовили на особом, нечистом огне – тот, кто её отведал, уже не мог вернуться назад, в мир живых. Однако это не остановило Идзанаги, и он прошёл сквозь запретные врата.

Узнав о том, что муж пришел за нею, богиня Идзанами отворила холодную каменную дверь своего жилища и вышла к нему из подземного дворца.

Увидев жену, окутанную мраком, Идзанаги взмолился:

– Супруга моя возлюбленная! Земля, которую мы с тобой сотворили, совсем еще не устроена. Я хочу, чтобы ты вернулась обратно!

И с печалью в голосе ответила богиня Идзанами:

– Супруг мой возлюбленный! Жаль, что ты не пришел за мною раньше. Теперь уже поздно, ибо я вкусила еды, приготовленной на нечистом огне. Но ты глубоко тронул меня, и я хочу вернуться с тобою обратно в мир живых. Однако для того, чтобы покинуть эту страну, мне нужно спросить разрешения у здешних богов.

С этими словами Идзанами воротилась в подземный дворец, строго-настрого запретив супругу следовать за собой.

Долго ждал бог Идзанаги у каменной двери, но богиня Идзанами всё не появлялась. Не выдержал Идзанаги, вытащил из прически бамбуковый гребень, отломил самый длинный зубец с краю, зажег его как факел и, освещая себе путь, вошёл в подземный дворец.

Увидев богиню Идзанами, он содрогнулся от ужаса: по ней ползало несметное множество червей, а из всех частей ее тела рождались страшные чудовища.

Испуганный этим зрелищем, бог Идзанаги отпрянул и тотчас же обратился в бегство. А богиня Идзанами, рассерженная непослушанием мужа, послала за ним в погоню ведьм преисподней.

Но бог Идзанаги сорвал с головы сетку из виноградной лозы, что держала его длинные волосы, и бросил им под ноги. Как только сетка упала на землю, на пути у ведьм выросли побеги дикого винограда. Пока ведьмы пожирали его плоды, бог Идзанаги успел далеко убежать. Тут ведьмы снова пустились в погоню, того и гляди настигнут беглеца.

Тогда бог Идзанаги вытащил из прически бамбуковый гребень и кинул им под ноги. Как только гребень упал на землю, из зубцов его выросли побеги бамбука. Пока ведьмы пожирали их, бог Идзанаги успел далеко убежать.

Разгневалась богиня Идзанами и отправила вслед за ним несметное воинство во главе с рожденными ею чудовищами. Выхватил бог Идзанаги висевший у него на поясе меч и, отбиваясь им от преследователей, побежал прочь.

Но не успел он добраться до Плоского Склона, отделяющего царство мертвых от мира живых, как погоня снова настигла его. Тогда бог Идзанаги сорвал с росшего поблизости дерева три персика и бросил их в преследователей. И тотчас же рать преисподней отступила и повернула вспять.

Взглянул бог Идзанаги на плоды персика и произнес:

– Так же, как вы помогли мне сейчас, помогайте в беде и людям, что живут в Стране Восьми Островов.

И даровал он персику имя Плода Великих Богов.

Увидев, что тёмному воинству так и не удалось настигнуть беглеца, в погоню за ним пустилась сама богиня. Но бог Идзанаги преградил ей дорогу скалой – такой огромной, что сдвинуть ее с места было под силу лишь тысяче человек.

После чего бог произнес слова, расторгающие его союз с усопшей Идзанами.

И ответила богиня Идзанами:

– Супруг мой возлюбленный! Коли ты так поступаешь, буду я каждый день умерщвлять по тысяче людей в твоей стране.

Но бог Идзанаги решительно возразил:

– Супруга моя возлюбленная! Коли ты так поступишь, я буду каждый день строить по полторы тысячи хижин для рожениц.

С тех пор на Земле каждый день стало умирать по тысяче человек и рождаться по полторы тысячи младенцев. А богиня Идзанами получила имя Великой Богини Подземного царства. И еще ее прозвали Великим Божеством Погони – за то, что она преследовала своего мужа.

Скалу же, преградившую ей путь из Царства мертвых, нарекли Великим Божеством, Обращающим Вспять.

Воротившись из Подземного царства, бог Идзанаги воскликнул:

– Побывал я в тёмной, нечистой стране и теперь должен омыть своё тело, очиститься от скверны.

Вышел он на равнину в земле Химука, Обращенной к Солнцу, и приблизился к устью реки, чтобы совершить обряд очищения. Первым делом отбросил он посох, который держал в руке, и из пего родилось Божество Запретных Дорог. Затем развязал и отбросил пояс, и из него появилось Божество Дальних Дорог. Потом бог сбросил с себя одежду, и из нее произошло злое божество по имени Сеятель Невзгод.

Взглянул бог Идзанаги на воды реки и молвил:

– Течение в верхней части устья стремительно, а в нижней части – медлительно.

С этими словами вошел он в среднюю часть устья, погрузился в воду и совершил омовение.

Потом бог Идзанаги омыл своё левое око, и тогда в мир с небес явилась Великая богиня Солнца Аматэрасу, Озаряющая Небо. Когда бог Идзанаги омыл своё правое око, спустилась на землю богиня Луны – Цукуёми.

Когда же бог Идзанаги омыл нос – перед ним стоял юноша со злобным выражением лица. С трудом Идзанаги узнал в нём своего сына Сусаново, который снискал на дальних землях славу Неистового бога Ветра и Бури.

Смерив цепким взором своих детей, Идзанаги воскликнул:

– Много детей произвел я на свет, но вы трое превосходите всех остальных!

С этими словами он снял с шеи ожерелье из яшмы и, вручив его богине Солнца Аматэрасу, сказал:

– Отныне ты будешь владеть и управлять Равниной Высокого Неба.

Богиня Луны получила в свое владение Царство Ночи. А в удел богу Ветра и Бури Сусаново досталась Равнина Моря.

Богиня Солнца Аматэрасу и богиня Луны Цукуёми стали по слову отца управлять пожалованными им владениями.

И только бог Ветра Сусаново не пожелал отправиться на Равнину Моря. Даже после того, как у него отросла борода длиною в восемь ладоней, он только и знал, что топать ногами да истошно плакать. От его слез высохли деревья и травы, а в реках и морях не осталось ни капли влаги. И тогда Земля наполнилась гудением злых духов, подобным жужжанию летних мух, и наступило время великих бедствий.

Призвал Идзанаги к себе непокорного сына и спросил:

– Почему вместо того, чтобы управлять вверенным тебе владением, ты беспрестанно топаешь ногами и плачешь?

И ответил бог Сусаново:

– Соскучился я по умершей матушке и хочу удалиться к ней в Подземное царство. Оттого я и плачу…

Разгневался бог Идзанаги и воскликнул:

– Раз так, я запрещаю тебе оставаться на этой земле!

И с этими словами изгнал бога Сусаново из Срединной Страны Тростниковых Равнин.

– Хорошо, я подчинюсь твоей воле, – молвил в ответ бог Сусаново. – Я уйду в Подземное царство, где пребывает моя матушка. Но перед этим хочу проститься с сестрой, богиней Солнца Аматэрасу.

Поразмыслив, Идзанаги не позволил сыну отправиться к старшей сестре. Ибо его появление сулило только беды. Но Сусаново ослушался отца и отправился в путь на Равнину Высокого Неба, и всюду, куда ни ступала его нога, разыгрывалась буря и содрогалась земля.

Узнав о приближении бога Сусаново, богиня Аматэрасу подумала:

– Видно, не с благими помыслами пожаловал братец на Равнину Высокого Неба. Не иначе как затеял он отнять у меня мои владения! Так не бывать этому!

Сделала себе богиня мужскую прическу-мидзура: расчесала волосы на обе стороны, связала в пучки возле ушей и поверх них надела сетку из виноградной лозы и драгоценной яшмы. Полы юбки завязала между ногами, словно широкие штаны-хакама. Украсила она свои запястья яшмовыми браслетами, водрузила на спину колчан, наполненный тысячью стрел. Надела на левую руку защитный кожаный щиток, взяла в правую руку огромный лук и в таком грозном обличии стала поджидать брата.

Когда тот предстал перед нею, Аматэрасу гневно спросила:

– С добром ли идешь ко мне, мой младший брат? Не замышляешь ли ты отнять мою страну? Ведь отец и мать уже назначили во владение земли всем своим детям, и каждому определили границу. Ты же оставил свои владения и имел дерзость явиться сюда?

И молвил в ответ бог Сусаново:

– Злых помыслов у меня нет, сестра. Поверь мне. Отец наш, бог Идзанаги, прогневался на меня и изгнал из Срединной Страны Тростниковых Равнин за то, что я тоскую по нашей безвренного умершей матушке. Отныне я, согласно приказу отца, намерен удалиться в Подземное царство. Но прежде, чем сделать это, хочу проститься с тобой. Ради этого я и поднялся сюда, на Равнину Высокого Неба.

На миг растерялась Аматэрасу. Она также тосковала по матушке и питала к брату родственные чувства, несмотря на его дурной нрав. Однако поразмыслив, она усомнилась в правдивости речей Сусаново и сказала:

– На словах-то помыслы твои чисты! Но как я узнаю, так ли это на самом деле? Ни для кого не секрет, что ты коварен!

Обимделся бог Сусаново на сестру и предложил:

– Принесем вместе с тобой, старшая сестра, обет. В согласии с этим обетом я непременно произведу потомство. Если рожденные дети будут девочками, то это означает, что помыслы мои нечистые. Если же на свет появятся мальчики – я никогда не замышлял дурного против тебя.

Аматэрасу приняла вызов младшего брата.

Встали богиня Аматэрасу и бог Сусаново друг против друга на противоположных берегах Тихой Небесной Реки. Взяла Аматэрасу у брата меч, висевший у него на поясе, переломила его на три части и, омыла в чистых водах Небесной Реки. А затем разжевала и выплюнула на берег. И тогда из пара её дыхания родились три девы-богини.

После этого Сусаново взял у сестры украшения из драгоценной яшмы и, ополоснув их в чистых водах Небесной Реки, разжевал и выплюнул на свой берег. И тогда из пара его дыхания родились пять богов – пять сыновей.

Обвела цепким взором Аматэрасу новорождённых богинь и богов и произнесла:

– Пятеро появившихся на свет сыновей происходят из моих яшмовых украшений и потому являются моими детьми. Три дочери, рожденные прежде них, происходят из принадлежащего тебе меча и потому по праву являются твоими.

Но Сусаново не согласился с доводами сестры и счёл себя победителем. Аматэрасу зная его дурной нрав, надеялась на мирный исход «поединка».

С этими словами Аматэрасу забрала сыновей, рождённых из яшмы, к себе и стала заботиться о них, как о собственных детях. Опьянённый победой над сестрой и изрядным количеством выпитого хмельного напитка, Сусаново предался такому буйному веселью, что истоптал рисовые поля, возделавыемые сестрой, и уничтожил на них посевы. И вдобавок осквернил помоями священные покои, предназначенные для вкушения плодов нового урожая. Но и этого ему показалось мало: в священную ткацкую, где небесные жрицы из свиты богини Аматэрасу ткали одежды, он бросил шкуру, содранную с дохлой лошади. Одна из жриц в испуге отпрянула, сильно укололась о ткацкий челнок и чуть не умерла.

И вот, стали пять мужчин, молодых богов, полноправными детьми богини Солнца, было им доверено управлять Равниной Неба. А трем богиням, которые родились из яшмовых украшений, велено было спуститься на остров Цукуси в Срединной Стране Тростниковых Равнин. Ныне пребывают они в храме, что северу от моря, и именуются Благородными Хозяевами дорог. И им поклоняются все обитатели острова.

* * *

Видя, что бесчинствам брата нет конца, богиня Аматэрасу разгневалась и затворилась в Небесном Гроте. И сразу Равнина Высокого Неба погрузилась во мрак. Мгла окутала Срединную Страну Тростниковых Равнин. И на Небе и на Земле воцарилась вечная ночь. Всё пространство наполнилось гудением злых духов, подобным жужжанию летних мух, и наступило время великих бедствий.

И тогда небесные боги собрались на берегу Тихой Небесной Реки. Они стали держать совет, как заставить богиню Аматэрасу покинуть Небесный Грот и вернуть миру свет и порядок. И, наконец, решили…

Призвали боги небесного кузнеца Амацума и велели ему вместе с богиней Исикоридомэ, изготовить из железа, добытого на самой высокой небесной горе Кагуяма, священное зеркало. Тем временем, один из богов нанизал на длинную нить пятьсот яшмовых бусин. После чего боги совершили совместное гадание по трещинам на лопатке оленя, пасущегося на небесной горе Кагуяма, Лучезарной. И убедились, что верховные боги Неба одобряют их замысел.

Тогда они отправили на гору Кагуяма гонца, чтобы тот вырвал с корнями священное дерево. Боги, спустившиеся с небес, украсили его верхние ветви яшмовой нитью. А к средним ветвям прикретили священное зеркало, на нижние повесили полоски белой хлопковой и голубой льняной ткани. После чего украшенное дерево поставили у входа в Небесный Грот и вознесли молитву.

Но тут богиня Амэ-но-удзумэ, Отважная Дева Неба, поставила перед Небесным Гротом пустую кадку, перевернув ее вверх дном, и стала отплясывать на ней, производя неимоверный грохот. И была ее пляска до того потешной, что собравшиеся вокруг боги принялись хохотать изо всез сил. И от раскатов их дружного смеха сотрясалась Равнина Высокого Неба.

Услыхала богиня Амаэрасу их смех, и стало ей любопытно: очего такое веселье? Приоткрыла она дверь грота и через образовавшуюся щель спросила:

– Что происходит? Отчего такое неудержимое веселье? Неужели вас не печалит мрак, окутавший землю? Почему пляшет богиня Отважная Дева Неба? И почему все вы смеётесь?

И ответила богиня Амэ-но-удзумэ, Отважная Дева Неба, по-прежнему стоя на перевёрнутой кадке:

– Появилось у нас божество, превосходящее тебя своими достоинствами. Потому мы радуемся и веселимся.

Не успела она это сказать, как боги поднесли Аматэрасу священное зеркало и дали ей поглядеться в него. И залюбовалась богиня Аматэрасу своим отражением и выглянула из своего укрытия.

Тут-то и схватил её за руку бог Тадзикарао, Небесный Силач, и вытащил прочь из Небесного Грота. Другой же бог сразу же положил позади Аматэрасу священную соломенную веревку и произнес:

– Да не будет тебе пути назад!

И снова, как прежде, засиял солнечный свет на Равнине Высокого Неба и на Земле, в Срединной Стране Тростниковых Равнин.

Что же до бога Сусаново, то небесные боги решили наказать его за обиду, нанесенную сестре, богине Солнца Аматэрасу. Во искупление вины ему было велено принести тысячу искупительных даров. Вдобавок строптивому богу остригли бороду и навечно изгнали с Равнины Высокого Неба.

* * *

Изгнанный с Равнины Высокого Неба бог Сусаново спустился на Землю и оказался и стране Идзумо. Вышел он к берегу реки Хи и увидел плывущие по воде палочки для еды. «Должно быть, поблизости живут люди», – подумал Сусаново и направился вверх по течению реки.

Вскоре встретились ему старик и старуха. Они горько плакали, прижимая к себе молоденькую девушку.

– Кто вы такие? – вопросил бог Сусаноо.

И старик ответил:

– Я довожусь сыном богу-покровителю этого края, и зовут меня Асинадзути. Жену мою зовут Тэнадзути. А это – наша любимая дочь по имени Кусинада, Чудесная Дева-Хранительница Рисовых Полей.

– А почему вы плачете? – спросил бог Сусаново.

И старик молвил в ответ:

– Было у нас восемь дочерей. Но повадилось сюда страшное чудовище. Каждый год похищало оно по одной дочери. Скоро оно явится сюда снова и заберет нашу последнюю дочь. Вот почему мы горюем и плачем.

– А как выглядит это чудовище? – спросил бог Сусаноо

Старик, заливаясь горькими слезами, объяснил:

– Глаза у него огромные и красные… Обликом чудовище напоминает змея с восемью головами и восемью хвостами. Тело его покрыто мхом и поросло множеством деревьев. И настолько это чудовище огромно, что покроет собой восемь горных хребтов. А на брюхе у него зияет рана, из которой беспрестанно сочится кровь…

Выслушав старика, бог Сусаново внимательно рассмотрел девушку, отпрянувшую от груди отца. Глаза её хоть и покраснели и припухли от слёз, было видно, что она очень красива.

Тогда Сусанова предложил несчастносу отцу:

– Отдайте мне вашу дочь в жены. И я позабочусь о ней!

– Хорошо, – сказал старик. – Но я не знаю, кто вы такой.

– Я младший брат Великой богини Аматэрасу, Озаряющей Небо. Только сейчас я прибыл от неё из Небесной Страны. – Коротко ответил Сусаново, не желая упоминать о своём постыдном изгнании.

Старик отёр слёзы и поцеловал свою дочь в щёку.

– Что ж, – ответил он, – я с радостью отдам свою дочь вам в жены.

Не успел старик произнести эти слова, как бог Сусаново превратил девушку в гребень и воткнул его в свою причёску, после чего повелел изумлённым старику и старухе:

– Приготовьте крепкую рисовую водку и постройте ограду. В этой ограде сделайте восемь ворот, против них поставьте восемь помостов, на каждый из восьми помостов водрузите по бочке. Наполните каждую из восьми бочек рисовой водкой до краёв и ждите.

Сделали старик со старухой, как им было велено, и, затаив дыхание, стали ждать: что же произойдёт дальше?

И действительно, вскоре у ограды появилось чудовище – огромный Восьмиглавый Змей. Увидел он стоящие у ворот бочки с рисовой водкой, погрузил в них восемь своих голов, выпил всё подчистую, захмелел и уснул.

А бог Сусаноо выхватил висевший у него на поясе меч и одну за другой снёс чудовищу все восемь голов.

Когда бог Сусаново принялся отрубать змею хвост, лезвие его меча треснуло. Удивился Сусаново, сделал на хвосте надрез и извлёк оттуда огромный меч небывалой красоты и остроты. Дал он этому мечу название «Кусанаги» – «Косящий Траву» и принёс его в дар богине Аматэрасу в качестве замирения.

Одержав победу над Восьмиглавым Змеем, бог Сусаноо решил построить дворец, чтобы поселиться в нём с молодой женой, спасённой им девой по имени Кусинада. В поисках подходящего места обошел он весь край Идзумо и, наконец, очутился на земле Суга, что означает «Чистая».

Огляделся он по сторонам и воскликнул:

– Хорошо здесь! Очистилось мое сердце от скверны. Здесь и постою дворец! Буду наслаждаться жизнью с молодой красивой женой.

И тотчас бог Сусаново собрал искусных мастеров со всего края и начал возводить дворец. А на небе показались гряды белых облаков.

Взял бог Сусаноо в жены Кусинаду, и родилось у них множество детей-богов, а те произвели на свет собственных детей. Так через несколько поколений появился на свет бог Окунинуси, Великий Хозяин Страны. Было у него и другое имя – Онамудзи, что означает «Великое Имя». А еще его звали Асихарасикоо – Безобразным Богом Тростниковых Равнин. И еще одно имя было у него – Дух-Хранитель Земной Страны.

Что же до бога Сусаново, то со временем, когда срок его вышел, осуществил он своё намерение и удалился в Подземное царство, где обитала богиня Идзанами.

Свиток II. Приключения Бога Окунинуси

У бога Окунинуси, одного из многочисленных потомков Сусаноо, Великого Хозяина Страны, было восемьдесят братьев. А он – самым младший из них.

Прослышали братья о том, что в краю Инаба живет красавица по имени Ягами, и каждый из них пожелал заполучить её в жены. Вот и решили они отправиться в край Инаба. Взяли они с собой и младшего брата Окунинуси. Взвалили старшие братья на него всю поклажу поклажу, словно он был их слугой, а сами пошли налегке посмеиваясь.

Дошли братья до мыса Кэта, и встретился им заяц с содранной шкуркой. Он лежал на берегу и горько плакал.

И злые братья сказали ему:

– Если хочешь, чтобы у тебя выросла новая шкурка, искупайся в морской воде, а потом обсохни на ветру.

Поверил им заяц, послушался их совета и сделал, как они сказали. Искупался он в морской воде и обсох на ветру. После этого кожа у него покрылась соленой коркой и полопалась. От нестерпимой боли заяц принялся плакать горше прежнего.

Тут его и увидел бог Окунинуси, который отстал от братьев, потому что нёс тяжелую поклажу,

– Отчего ты плачешь? – спросил бог Окунинуси.

И заяц рассказал в ответ:

– Я живу на острове Оки. Однажды мне захотелось побывать в краю Инаба. Но как мне было сюда добраться? Ведь плавать я не умею. И тогда я пустился на хитрость. В море живет крокодил. Вот я и сказал ему: «Как ты думаешь, кого на свете больше – нас, зайцев, или вас, крокодилов? Чтобы это узнать, вы, крокодилы, должны выстроиться в море друг за другом от острова Оки до мыса Кэта, и тогда я, прыгая по вашим спинам, смогу вас пересчитать».

Сделали крокодилы, ка предложил заяц, выстроились в море друг за другом, а он, прыгая по их спинам, стал переправляться на противоположный берег. Когда до земли было уже совсем близко, не утерпел заяц и крикнул:

– Эх вы глупцы, ловко же я вас провел! Последний из крокодилов схватил меня своей зубастой пастью и содрал шкурку. Тут пришли твои братья, увидели, что я плачу, и посоветовали мне искупаться в морской воде да обсохнуть на ветру. Тогда, сказали они, у меня вырастет новая шкурка. Поверил я им, послушался их совета и сделал, как они велели. После этого всё тело у меня покрылось кровавыми ранами, причиняющими невыносимые страдания.

Выслушал бог Окунинуси зайца, пожалел его, и дал ему такой совет:

– Беги скорее к устью реки и омой свое тело хорошенько пресной водой. А потом собери с растущего там камыша желтую пыльцу и натри ей своё тело. Тогда раны быстро заживут, и у тебя вырастет новая шкурка, такая же красивая, как прежде.

Послушался заяц доброго совета, который ему дал бог Окунинуси, сделал, как он велел. И, правда, выросла у него новая шкурка.

После этого заяц сказал Окунинуси:

– Не получат твои братья в жены прекрасную Ягами. Она достанется тебе, хоть ты и тащишь за ними поклажу, как простой слуга.

Пришли восемьдесят богов, братьев бога Окунинуси, в край Инаба и стали свататься к прекрасной Ягами. Но дева не пожелала их слушать.

– Я стану женою бога Окунинуси, – молвила она.

Рассердились братья и задумали погубить бога Окунинуси. Отправились они вместе с ним в дальний край, где стоит гора Хахаки, и сказали ему:

– Слышали мы, что на этой горе живет красный кабан. Мы погоним его вниз, а ты должен его поймать. Если не сумеешь это сделать, всем нам грозит погибель.

Поднялись братья на вершину горы, нашли там большой камень размером с кабана, накалили его на огне докрасна и бросили вниз.

Увидел бог Окунинуси катящийся с горы раскаленный камень, принял его за красного кабана и поймал. Получил он смертельные ожоги и тот же миг испустил дух.

Узнав о смерти любимого сына, его матушка отправилась на Небо и попросила Бога Священного Творения, вернуть Окунинуси к жизни.

И тогда Бог Священного Творения повелел двум небесным девам – Кисагаи и Умуги спуститься на Землю и оживить бога Окунинуси.

Дева по имени Кисагаи, что значит «Раковина с зазубринами», соскоблила с себя раковину и истолкла ее в порошок. Дева по имени Умуги-химэ, что значит «Моллюск», смешала этот порошок с водой, и получилась жидкость, похожая на материнское молоко.

Окропили они этой жидкостью обожжённое тело бога Окунинуси, и он тотчас же ожил и превратился в прекрасного юношу. Поняли злые братья, что умысел их не удался, и решили прибегнуть к новой хитрости.

Заманили они бога Окунинуси в горы, срубили большое дерево, а в трещину в стволе вставили клин. Заставили они бога Окунинуси ступить в эту щель и убрали клин. Половинки могучего ствола сошлись вместе, зажав между собой бога Окунинуси мёртвой хваткой.

Отправилась матушка Окунинуси в горы искать любимого сына, смотрит по сторонам, а глаза ей слезы застилают. Вдруг увидела она бога Окунинуси, зажатого между двумя половинами могучего ствола, с огромным трудом вытащила его оттуда и перевязала ему раны.

И сказала она сыну:

– Велика ненависть к тебе твоих братьев. Если ты останешься здесь, тебе несдобровать.

Так молвила матушка бога Окунинуси, и тогда по её совету он решил удалиться в Край Деревьев под покровительство бога лесов. Но злые братья проведали об этом и пустились за ним в погоню, держа наготове луки и стрелы. Того и гляди настигнут беглеца.

Увидел Окунинуси древнее разросшееся дерево и, не мешкая, залез внутрь него, стрятавшись между его многочисленными стволами.

Разъярённые братья не заметили его и промчались мимо. Так спасся Окунинуси от преследователей.

Однажды бог Окунинуси отправься на мыс Михо и увидел посреди белопенных волн лодочку из стручка травянистой тыквы, а в ней – крошечное существо в одежде из птичьего оперения.

Когда лодочка причалила к берегу, бог Окунинуси спросил существо:

– Как твоё имя?

Но не получил ответа.

Тут прыгала поблизости жаба, которая знала всё на свете, она-то и подсказала богу Окунинуси:

– Спроси у пугала по имени Куэбико, что стоит в поле. Оно точно всё знает!

Призвал бог Окунинуси к себе Куэбико, и тот объяснил:

– Это бог по прозвищу Малое Имя. Он доводится сыном Богу Священного Творения.

Отправился Окунинуси вместе с богом-невеличкой Малое Имя на Равнину Высокого Неба и спросил Бога Священного Творения:

– Правда ли, что это маленькое существо доводиться тебе сыном?

И Бог Священного Творения ответил:

– Правда, бог-невеличка – мой сын. Много у меня детей, но этот уродился самым непослушным из всех. Проскользнув у меня между пальцами, он убежал на Землю. Отныне ты, Окунинуси, и ты, Малое Имя, должны стать братьями и вместе управлять Землею и обустраивать её.

Так повелел Бог Священного Творения, и боги Окунинуси и Малое Имя стали управлять Землею и обустраивать её. И научили они людей многим полезным вещам.

А потом бог-невеличка покинул Землю и удалился в Страну Вечной Жизни, расположенную за далекими морями.

Что же до Куэбико, который открыл богу Окунинуси имя бога-невелички, то он стал духом-хранителем горных полей. Хоть у него и есть ноги, ходить он не может, но зато знает обо всём, что творится в Поднебесной стране.

Когда бог-невеличка покинул Землю и отправился в Страну Вечной Жизни, бог Окунинуси опечалился и воскликнул:

– Одному мне не под силу управлять страной. Неужели никто из богов не придет мне на помощь?

Вдруг море осветилось божественным сиянием, и послышался голос:

– Если будешь меня почитать, я помогу тебе. В противном случае ждут тебя неудачи.

– Кто ты? – удивился бог Окунннуси.

– Я – твой бог-хранитель, – ответил голос.

– А как я должен тебя почитать? – снова спросил бог Окунинуси.

– Построй для меня святилище в стране Ямато, окруженной синими горами.

Это был бог Омива, который и по сию пору обитает на вершине горы Миморо – Священном Жилище в стране Ямато.

* * *

Когда Земля стала устроенной и процветающей, богиня Солнца Аматэрасу решила, что править ею должны небесные боги, её собственные дети.

И сказала богиня Аматэрасу:

– Пусть этой процветающей страной с её обширными тростниковыми равнинами и обильными рисовыми полями отныне правит мой старший сын Небесный Владыка.

С этими словами богиня Аматэрасу повелела своему старшему сыну спуститься на Землю.

Ступил Небесный Владыка на Небесный Плавучий Мост, соединяющий Небо и Землю, посмотрел с него вниз на Срединную Страну Тростниковых Равнин и увидел, что там буйствуют ярые, непокорные боги.

Воротился он на Равнину Высокого Неба и доложил об этом своей матушке, богине Аматэрасу. И тогда она вместе с Высоким Богом Священного Творения, собрала на берегу Тихой Небесной Реки небесных богов и сказала:

– Я хочу, чтобы отныне Срединной Страной Тростниковых Равнин управлял мой старший сын. Однако в той стране буйствуют ярые, непокорные боги Земли. Кого из небесных богов послать на Землю, чтобы их усмирить?

И тогда бог Мудрости посоветовал богине Аматэрасу послать на Землю её второго сына, бога по имени Небесный Рисовый Колос.

Отправился бог Небесный Рисовый Колос на Землю. Однако вместо того, чтобы усмирить непокорных земных богов, стал заискивать перед богом Окунинуси. Прошло три года, а он все не возвращался,

И снова богиня Аматэрасу созвала на совет небесных богов и сказала им так:

– Мой сын, бог Небесный Рисовый Колос, которого мы отправили в Срединную Страну Тростниковых Равнин, до сих пор не вернулся. Кого же из богов послать на Землю на сей раз?

И бог Мудрости, поразмыслив, предложил:

– Надобно послать туда бога Небесного Юношу.

Снарядили боги Небесного Юношу в путь, вручили ему небесный лук и оперенную стрелу и отправили на Землю.

Однако тот, спустившись на Землю, не только не вступил в борьбу с богом Окунинуси, но и женился на его дочери, прекрасной Ситатэру, чтобы самому стать правителем Срединной Страны Тростниковых Равнин. Прошло восемь лет, а он все не возвращался на Равнину Высокого Неба.

В третий раз богиня Аматэрасу созвала на совет небесных богов и обратилась к ним с такими словами:

– Бог Небесный Юноша, которого мы отправили на Землю, до сих пор не вернулся. Надобно узнать, почему он так долго задерживается. Как вы думаете: кого из богов послать к нему?

И бог Мудрости ответил:

– Пусть к нему отправляется Птица Плача Фазан.

И повелела богиня Аматэрасу Фазану:

– Лети в Срединную Страну Тростниковых Равнин и передай Небесному Юноше, мои слова: «Тебя отправили на Землю, чтобы усмирить ярых, непокорных богов. С тех пор минуло уже восемь лет. Почему ты не возвращаешься на Небо?»

Прилетел Фазан на Землю, сел перед домом Небесного Юноши и повторил слово в слово то, что велела передать ему богиня Аматэрасу.

Но услышала голос птицы нечистая сердцем служанка и сказала Небесному Юноше:

– Когда поет Птица Плача Фазан, это не к добру. Нужно её убить.

Поверил Небесный Юноша этим словам, взял пожалованный ему богами небесный лук, выстрелил в птицу и убил её.

Стрела, пронзила грудь Фазана насквозь – взмыла в небо и упала на берег Тихой Небесной Реки.

Поднял Высокий Бог Священного Творения окровавленную стрелу и понял, что это та самая стрела, которая была вручена Небесному Юноше.

И молвил Бог Священного творения:

– Если этой стрелой Небесный Юноша поразил ярого, непокорного бога Земли, то он выполнил приказ богини Солнца. Если же он поступил противно её воле, пусть сам погибнет от этой стрелы!

С этими словами он бросил стрелу в отверстие, проделанное ею в небесном дне. Упала стрела обратно на Землю, вонзилась Небесному Юноше прямо в грудь, и он сразу же испустил дух.

Увидев, что муж умер, прекрасная Ситатэру принялась рыдать, да так громко, что было слышно на Равнине Высокого Неба. И тогда отец Небесного Юноши, а также остававшиеся на Небе его жена и дети спустились на Землю, чтобы оплакать его. Построили они хижину плача, в которую положили умершего. Призвали цаплю и повелели ей вымести хижину. Поручили дикому гусю, зимородку и воробью приготовить жертвенную пищу, а чудом вокресшую птицу Фазана назначили плакальщицей. После этого восемь дней и восемь ночей кряду они пели и плясали, услаждая душу умершего.

Между тем у Небесного Юноши был друг, который доводился братом прекрасной Ситатэру, и он тоже захотел оплакать покойного. Пришел он к хижине плача, а поскольку был он как две капли воды похож на Небесного Юношу, отец умершего воскликнул:

– О радость! Я вижу, сын мой не умер!

А небесная жена умершего воскликнула:

– О радость! Я вижу, супруг мой не умер!

Рассердился мужчина и сказал

– Небесный Юноша был моим другом, и поэтому я пришел его оплакать. Но вы приняли меня за мертвого и тем осквернили меня!

С этими словами он выхватил меч, порушил хижину плача и раскидал обломки её ногами. И возникла на этом месте Гора Плача – Мояма. Её и теперь можно увидеть в краю Мино у истоков реки Аими.

Поскольку ни один из посланцев богини Аматэрасу так и не вернулся на Небо, она снова обратилась за советом к небесным богам:

– Кого послать на Землю на сей раз?

Долго думали боги. Наконец решили отправить на Землю бога по имени Могучий Гром.

Призвали небесные боги к себе Могучего Грома и в помощники бога Небесную Птицу-Ладью, отправили и на Землю, в Срединную Страну Тростниковых Равнин.

И вот спустились эти два бога на землю Идзумо неподалеку от дворца, в котором жили бог Окунинуси и его жена. Обнажили они небесный меч и воткнули его остриём в землю. Сели подле него, вызвав из дворца бога Окунинуси, объявили:

– Мы – посланцы небесных богов. Великой богине Солнца Аматэрасу угодно, чтобы отныне этой страной правил её сын. Что ты на это скажешь?

И молвил в ответ бог Окунинуси:

– Я уже стар годами и, прежде чем ответить, должен посоветоваться со своим сыном Владыкой Слов. Но сейчас его нет – он отправился на священный мыс Михо поохотиться на птиц и половить рыбу.

Тогда бог Небесная Птица-Ладья, отправился за богом Котосиронуси, который предавался охоте. Небесная Птица-Ладья объяснил, что он – посланник богини Солца. И она желает, чтобы Окунинуси передал власть на земле её сыну.

Выслушал Котосиронуси посланца великой богини и велел передать отцу:

– Подчинись воле небесных богов и передай эту страну потомку Великой богини Солнца Аматэрасу.

Вернувшись во дворец посланник передал в точности сказанные слова Окунинуси. После чего тот опечалился.

Пожалели Окунинуси небесные посланцы и спросили его:

– Есть ли у тебя еще сыновья, с которыми ты хотел бы посоветоваться, прежде чем объявить нам своё решение?

И бог Окунинуси ответил:

– Есть у меня еще один сын, Такэминаката – Могучее, Нерушимое Имя.

В этот миг перед посланцами небесных богов появился бог Такэминаката, держа на кончиках пальцев скалу – такую огромную, что сдвинугь её с места было по силам лишь тысяче человек.

– Теперь мой черёд! – воскликнул Могучий Гром, и, схватив противника за руку, вырвал её, словно это был молодой побег тростника.

Недолго думая, силач Нерушимое Имя обратился в бегство. И тогда бог Могучий гром пустился за ним в погоню и настиг на берегу живописного озера.

И тогда бог Нерушимое Имя взмолился о пощаде и обещал впредь никогда не противиться воле небесных богов.

Воротился Могучий Гром в Идзумо и сказал богу Окунинуси:

– Твои сыновья покорились воле небесных богов. Теперь слово за тобой.

Тяжело вздохнул Окунинуси и ответил:

– Вслед за своими сыновьями я отрекаюсь от этой страны в пользу потомков Великой богини Солнца Аматэрасу. Клянусь – отныне все земные боги, мои потомки, будут покорны воле Неба и станут служить небесным богам. Я же отправлюсь на перекресток восьмидесяти дорог и удалюсь в Подземное царство.

Так сказал бог Окунинуси, и Могучий гром вместе с Небесной Птицей-Ладьёй поспешил вернуться на Равнину Высокого Неба, чтобы доложить богине Аматэрасу о покорении Срединной Страны Тростниковых Равнин.

Свиток III. Принц Ниниги и его потомки

Позвала Аматэрасу своего любимого, красивого, как полный рисовый колос, внука и сказала ему:

– Выйди из твоих небесных скалистых палат и отправляйся управлять тучными нивами вечно зеленых рисовых полей.

Заботливо готовила Аматэрасу внука в путь. Вместе с ним в качестве советников отправила она на землю своих самых любимых богов – тех, что когда-то хитростью заставили покинуть грот.

Передала Аматэрасу своему внуку самые дорогие реликвии: зеркало, глядя в которое богиня убедилась, что она прекраснее всех; яшмовое ожерелье и священный меч, который Сусаново нашел в хвосте дракона. А затем преподнёс ей в дар в качестве примирения.

Эти предметы стали символами верховной власти, исходящей от неба. По плавучему Небесному мосту Ниниги и боги спустились на землю.

Целая толпа богов прорвала оболочный покров и готовилась уже спуститься на землю, но внезапно на перекрестке, где небесная дорога как раз разбивается на восемь частей в разные строны, появилось божество гигантской величины, сверкая страшными, огненными глазами. Весёлое расположение тотчас покинуло богов, и они уже намеревались повернуть плавучий мост назад, чтобы вернуться на небо.

Только одна прекрасная Удзумэ выступила навстречу страшилищу-великану и сказала ему:

– Кто ты такой, что отваживаешься препятствовать нашему сошествию на землю? – гневно прокричала она.

Божеству по душе пришлось бесстрашие юной Удзумэ, и он охотно ответил ей:

– Я один из земных богов, благосклонный к вам. Меня называют богом Просёлка, а также – принцем Сарута. Я выхожу навстречу принцу Ниниги поклясться ему в своём усердии и предложить ему быть проводником. Вернись и скажи великому богу, что принц Сарута кланяется и желает Ниниги здравствовать.

Богиня, радостная и веселая, была счастлива, слыша эти слова, и сказала:

– Если у тебя нет агрессивных намерений, боги-таки сойдут на землю. И ты сам будешь иметь возможность приветствовать принца Ниниги.

На тот бог Просёлка ответил:

– Прикажи же богам спуститься на гору Такахихи. Я буду дожидаться их прихода на вершине горы и организую торжественный приём.

Повернула Удзумэ назад к богам и передала им слова Саруты. Когда принц Ниниги услышал её слова, он вторично прорвал восьмитысячный покров облаков и по небесному мосту спустился на вершину горы Такахихи.

После празднества на горной вершине, отправился принц Ниниги с принцем Сарутой, в качестве проводника, странствовать по государству, которым он должен был управлять. Ниниги осмотрел цепи гор и озёр, широкие поля камыша и бесконечные сосновые леса, реки и долины.

Насладившись красотами государства, он в восхищении сказал:

– Страна Ямато, которую целует утреннее солнце, освещает вечернее солнце – счастливая, благословенная земля

Вскоре новый властитель земли занялся постройкой дворца. Колонны и стены здания поднимались из глубочайших ущелий долин, а кровля исчезала в небесной синеве. В этом дворце поселился Ниниги и стал управлять страной Ямато.

Однажды он сказал принцу Саруте:

– Возвращайся на свою родину. Ты был добросовестным проводником. За это я хочу наградить тебя: пусть очаровательная Удзумэ станет твоей супругой.

И поженились Удзумэ и принц Сарута, согласно воле нового владыки.

* * *

Однажды гулял бог Ниниги по берегу моря и внезапно повстречался там с миловидной юной девушкой.

Он спросил ее:

– Как твоё имя, красавица?

И та отвечала:

– Я дочь бога Охо-Яма, Властителя горных цепей, а моё имя принцесса Цветущая Вишня.

Принц сразу полюбил прекрасную принцессу. Он отправился к Властителю горных цепей и попросил у него руки его дочери.

Но у Охо-Яма была старшая дочь по имени Яха-Нага, которая была далеко не так хороша, как ее сестра. Однако старшая сестра умолила отца, чтобы он дал ей шанс выйти замуж за Ниниги. Горный бог подумал, что это будет справедливо и потому отправил обеих своих дочерей к Ниниги в роскошных одеяньях и с драгоценными подарками.

Явились девы во дворец Ниниги. Их богатые одежды привели придворных в восторг. А драгоценные подарки являли собой нечто прекрасное.

Начался пир и Ниниги видел на нём только одну красавицу, принцессу Цветущую Вишню. В течение всего празднества он не сводил с неё глаз. И всем окружающим было понятно: внук Аматэрасу влюблён без памяти.

Тогда сердце старшей сестры обуяла ненависть и зависть к младшей сестре, и она посредь пира воскликнула в диком гневе:

– Если бы ты, Ниниги, взял меня в жены, то ты и твои дети жили бы вечно на земле! Но так как ты полюбил мою сестру, Цветущую Вишню, то твоё потомство будет подобно весенним цветам! Жизнь их будет коротка!

Некоторое время принц Ниниги и принцесса Цветущая Вишня жили счастливо, а затем тёмное облако омрачило их жизнь.

Принцесса была нежной красоты, свежа, как утро, чиста, подобно белому цветку вишни. Она любила солнечное сияние и легкий западный ветерок. Она любила нежный дождик и тихие летние ночи.

Но вот в сердце Ниниги вспыхнуло пламя жестокости. Он правил властно и беспощадно, карая провинившихся смертью за малейшую провинность.

В скорби и отчаянии заперлась принцесса в горной деревянной башне и приказала поджечь её. Слуги недомевали, однако, выполнили приказание госпожи. Но самые отважные бросились к принцу Ниниги и обо всём ему рассказали.

Услышав о том, что жена заперлась в башне и приказала поджечь себя, Ниниги тотчас ринулся её спасать, забыв обо всём на свете. Он ворвался в объятую огнём башню, схватил почти бездыханную жену и вынес её на свежий воздух.

Тот час же у принцессы начались схватки и на свет появились друг за другом сыновья. Ниниги назвал их: бог Огненных Искр, Огненный Жар и Разящий Огнём.

* * *

Много лет спустя Ниниги разделил свою власть между своими сыновьями и затем вернулся в область голубой небесной дали. Бог Огненный Жар, сын Ниниги, преуспел в охоте.

Его старший сын, бог Огненных Искр, избрал стезю рыбака. И часто возвращался домой с богатым уловом. Но бывало, когда налетал шторм, и волны вздымались к небу, он в те дни не вылавливал ни единой рыбки.

Младший сын, бог Разящий Огнём, стал искусным воином. Он вместе с дружиной охранял свои земли и владения братьев.

Однажды в штормовую погоду бог-рыбак оставался дома. И решил отправиться в гости к среднему брату. Только к ночи с охоты вернулся Огненный Жар, нагруженный добычей. Тогда рыбак, с завитью глядя на богатую добычу, сказал брату:

– Ах, как бы я желал, чтобы ты подарил мне свой лук и стрелы – я лучше стану охотником. Надоло мне ловить рыбу! Взамен ты получишь мои удочки и лодку!

Сначала бог-охотник ни за что не соглашался на это предложение, но, в конце концов, мена произошла.

Но бог-рыбак не был охотником от рождения. Не умел он ловко выслеживать дичь, не умел преследовать её и верно целиться из лука…

Бог-охотник удивился желанию брата, но всё же отдал ему свой лук и стрелы. А сам взамен этому заполучил удочки и лодку для ловли рыбы.

Бог-охотник каждый день напрасно отправлялся на море, садился в лодку, отчаливал от берега и закидывал удочки в воду, но тщетно – улова не было. Однажды он даже потерял рыболовный крючок.

Встретились как-то братья, и Огненный Жар сказал:

– Мне способствовала удача в горах, а тебе – на море. Сейчас мы её утратили! Я не поймал твоими удочками на одной рыбки. В довершении неудач я уронил рыболовный крючок в море.

Страшно разгневался старший брат и резко стал требовать возвращения своего крючка. Средний брат не знал, что делать. Откуда ему взять новый рыболовный крючок?

Тогда вмешался младший брат Разящий Огнём. Он переплавил свой меч и изготовил из него пятьсот рыболовных крючков. Но это великодушие не утешило старшего брата.

Однажды бог Огненных Искр сидел на берегу моря и стенал по поводу своего утерянного крючка. Рыбаку казалось, что судьба сыграла с ним злую шутку. И ничто теперь не сможет его спасти…

Услыхал стенания несчастного рыбака морской старец. Поднялся из воды и спросил о причине такой скорби. Рассказал бог Огненных Искр о потери рыболовного крючка во всех подробностях. И пообещал морской старец ему помочь.

Старец сплел бамбуковые стебли так плотно, что морская вода не могла просочиться между ними, и на этот плотик он поставил маленький, крепкий челнок.

– Забирайся внутрь! – скомандовал старец. – И ничего не бойся. Особенно, когда челнок станет опускаться в морскую пучину.

Бог Огненных Искр запрыгнул в челнок, и тот унес его в открытое далекое море. Немного спустя челнок стал погружаться в морскую пучину, как предвещал морской дед. Он опускался все глубже и глубже, пока не достиг дворца. Перед взором удивлённого бога предстал дворец из сверкающей рыбьей чешуи.

Перед дворцом находился колодец, а подле него – дерево, дикая корица. Бог Огненных Искр опустился сверху на широко-тенистые ветви дерева и внезапно увидел девушку, приближающуюся к колодцу. В руках она несла чашу, украшенную драгоценными камнями. То была прекрасная Тохо-Тама, Несравненный Драгоценный Камень, дочь морского царя.

Бог-рыбак был просто зачарован блистательною красотою морской обитательницы, ее длинными, ниспадающими волосами и голубыми глазами.

Девушка наклонилась, чтобы наполнить чашу и вдруг заметила в воде отражение незнакомца. В испуге она уронила чашу, та разлетелась вдребезги на тысячу черепков. Тохо-Тама бросилась к отцу и воскликнула:

– Богато одетый юноша сидит на ветвях дикой корицы. Я видела отражение его лица в колодце!..

И понял морской царь, что это должен быть искусный бог-рыбак. Тогда повелитель морского дна отправился сам к дикой корице, чтобы убедиться в правдивости слов дочери. Он вскинул взор на пришельца и сказал:

– Спускайся вниз, сын земных богов! Будь гостем в моём дворце!

Юноша послушался его, и царь провел гостя во дворец и усадил на свой трон, убранный кожею морских львов. И приказал устроить в честь принца большое торжество.

Гость с удивлением рассматривал кораллы, украшавшие стол и серебряную посуду с отделкой из перламутра. Прозрачное вино подавалось к столу в чашах из морских цветов. И чудилось юноше, что никогда еще не пировал он за таким роскошным столом.

Когда праздник окончился, морской царь пригласил гостя подняться на крышу его дворца и оттуда посмотреть на водную гладь моря. Залюбовался бог-рыбак открывшейся ему живописной картиной. И увидел он сквозь рябящую голубую пелену Богиню Солнца, Аматэрасу. И не смог юноша скрыть свой восторг.

Ратрогался морской царь и спросил:

– Что привело тебя в мои владения?

Рассказал бо-рыбак о потере крючка, о том, как его брат Разящий Огнём выковал ему взамен пятьсот крючков. Но всё это было не то… Юноша хотел вернуть свой крючок, только он приносил удачу и богатый улов.

Внимательно выслушал своего гостя морской владыка и созвал всех своих подчинённых. Стал расспрашивать их о крючке. Но никто ничего не знал…

Только старый омар припомнил, как мимо него как-то проплыла рыба с распухшим ртом. Не иначе, как в нём и застрял пропавший крючок.

Морской царь ещё раз обвёл взором своих подчинённых, он знал их всех. И не увидел он той самой рыбы. Она бедняжка забилась в дальнюю подводную пещеру и никак не могла освободиться от крючка.

Наконец, рыбу нашли, вынули крючок у неё изо рта и вернули его юноше. Радости богу Огненных Искр не было предела. На радостях он попросил морского царя дозволения жениться на его дочери. И тот милостиво согласился.

Так прекрасная Тохо-Тама стала женой бога Огненных Искр. И зажили они вместе в морском дворце.

Бог-рыбак со временем постиг многие тайны моря. Однако его всегда тянуло домой на землю. Он тосковал по своему ремеслу и по братьям. Те же уже считали старшего брата погибшим.

Бог Огненных Искр постоянно ворочался и стонал во сне. Его жена сразу же поняла причину беспокойства своего мужа и поделилась своими соображениями с отцом.

Тот не хотел расставаться с дочерью. Однако призвал зятя к себе и подарил ему два драгоценных камня: один управлял отливами, а другой – приливами.

После чего молодые супруги сели на спину морского дракона, и он поднял их с морского дна на землю.

А в это время младший брат Разящий Огнём ехал на лошади вдоль кромки моря. Увидел он вздывающегося из воды морского дракона. А на спине его – своего брата и прекрасную девушку.

Обрадовался Разящий Огнём. Помог вернувшемуся брату и его жене сойти на берег. Сам же снял пояс с мечом, вложенным в ножны, и повесил его на шею морского дракона.

– Отнеси это подарок морскому царю! – распорядился бог Разящий Огнём.

* * *

Прошло много лет. После смерти бога Разящего Огнём стали его землями править Камуямато Иварэбико и его старший брат Ицусэ.

Прослышали братья, что в восточной стороне лежат земли, правители которых непокорны воле небесных богов, и решили привести их в повиновение. Собрали они могучую дружину, сели на корабли и отправились на восток. Побывали они в дальних землях и установили там свое владычество, а потом, спустя шестнадцать лет, достигли бухты Сираката, что находится в земле Томи, и высадились на берег.

Землею Томи правил великан по имени Нагасунэ – Длинноногий. Увидел он несметную рать во главе с Камуямато Иварэбико и Ицусэ и понял, что хотят они завоевать его земли. Созвал он тогда свое войско и вступил в бой с дружиной братьев.

В разгар битвы великан Нагасунэ выпустил смертоносную стрелу, смоченную ядом, и ранил Ицусэ в руку.

Однако наручи[2] Ицусэ были изготовлены из отменной толстой кожи. И рана казалась небольшой. Ицусэ выдернул стрелу и сказал:

– Пустяки! Я не должен был сражаться с противником, обратившись к Солнцу лицом. Оно ослепило мне глаза своим сиянием, из-за этого меня и поразила стрела презренного злодея. Если бы мы зашли к неприятелю с другой стороны, то наверняка разгромили бы его.

Повернулись воины, возглавляемые потомками небесных богов, вспять. Сели они на корабли и поплыли к югу, чтобы зайти к неприятелю с другой стороны. Омыл Ицусэ руку в море, и сделалось оно красным от пролившейся из его раны крови. С тех пор зовется это море Кровавым.

Когда войско братьев снова высадилось на берег, Ицусэ почувствовал, что умирает.

– Неужели я должен погибнуть, сраженный вражеской стрелой в руку? – воскликнул Ицусэ и с этими словами испустил дух.

Мужественно принял он свой конец, как и подобает настоящему воину. Вот почему бухта, около которой он умер, получила название О-но Минато, что значит «Бухта Мужества».

Похоронив брата, Камуямато повел свою дружину дальше. Вблизи селения Медвежья Долина, из-за гор появился огромный медведь. Это был живший в горах злой дух. Напустил он на Иварэбико и его воинов морок, и упали они на землю, и заснули мертвым сном.

Но один из жителей этого селения принес спящему Иварэбико волшебный меч, и он сразу же очнулся ото сна.

– Как долго я спал? – спросил он, поднявшись на ноги.

Стоило ему взять в руки волшебный меч, как все его воины тотчас проснулись. А обитавшие в горах злые духи сами собой оказались повержены.

И тогда Камуямато Иварэбико спросил своего избавителя, как к нему попал волшебный меч.

И крестьянин рассказал:

– Ночью мне приснился диковинный сон. Привиделось мне, будто Великая богиня Солнца Аматэрасу призвала к себе бога по имени – Могучий Гром и сказала ему: «Срединная Страна Тростниковых Равнин объята смутой, и жизни моего потомка угрожает опасность. Однажды ты уже умиротворил эту страну. Отправляйся туда снова и наведи там порядок».

А бог Могучий Гром молвил в ответ: «У меня есть волшебный меч, который помог когда-то умиротворить эту страну. Я брошу его сквозь отверстие в крыше амбара, который принадлежит человеку по имени Такакура». После этого бог Могучий гром обратился ко мне, недостойному, с такими словами: «Утром ты найдешь в своем амбаре чудесный меч. Возьми его и отнеси потомку Великой богини Солнца». Вот каким образом у меня оказался этот меч.

Такую вот необычную истрию рассказал житель селения по имени Такакура.

А следующей ночью Иварэбико тоже увидел вещий сон. В этом сне явился ему Верховный Небесный бог и сказал: «Не ходи вглубь этой страны, ибо населена она несметным множеством злых духов. Я пришлю тебе в помощь Небесного Ворона, который будет указывать путь».

Не успел Иварэбико проснуться, как с неба слетел огромный ворон и стал его проводником. Следуя за птицей, он благополучно добрался до ближайшей реки. Там он встретил рыбака и спросил его:

– Кто ты?

И тот ответил:

– Я – один из земных богов по имени Приносящий Пожертвования.

Потом Камуямато Иварэбико увидел светящийся колодец, из которого вышло существо с хвостом.

– А ты кто такой? – удивился Иварэбико.

– Я дух Светящегося колодца… – последовал ответ.

Пошел Ямато Иварэбико дальше, и перед ним, раздвигая скалы, возникло еще одно хвостатое существо.

– А ты кто? – с любопыством спросил он.

– Я – земной бог Раздвигающий Скалы. – Последовал ответ. – Узнав, что в эти края пожаловал потомок небесных богов, я вышел поприветствовать его.

Так, не встретив сопротивления, Иварэбико и его дружина достигли земли под названием Уда.

В той земле жили два брата: Эукаси и Отоукаси. Послал к ним Иварэбико Небесного Ворона, и тот спросил:

– Станете ли вы служить потомку Великой богини Солнца?

Вместо ответа Эукаси выпустил в ворона гудящую стрелу, давая понять, что хочет сразиться с Иварэбико. С тех пор место, куда упала стрела, зовется Мысом Гудящей Стрелы.

Стал Эукаси собирать войско, чтобы сразиться с ратью Иварэбико. Но никто в тех краях не хотел выступать против потомка небесных богов. И тогда Эукаси решил одолеть врага хитростью. Притворился он, что готов служить Иварэбико, построил для него просторные покои, а под ними вырыл глубокую яму и сделал в полу неприметное отверстие.

Однако Отоукаси не поддерживал коварных замыслов своего брата. Он явился к Камуямато Иварэбико и всё рассказал.

Иварэбико принял приглашение Эукаси, но стоя перед просторными покоями, гордо произнёс:

– Ну-ка, войди в построенные тобой покои первым и покажи, как ты намерен служить потомку Великой богини Солнца!

С этими словами он обнажил мечи и заставил злодея войти в приготовленные покои. Эукаси побледнел и затрясся от страха. Но выбора у него не было, и он вошёл в покои первым. Вскоре Иварэбико и его свита услышали шум – это Эукаси провалился в яму.

После этого Иварэбико продолжил свой поход и достиг земли Осака. Была в той земле огромная пещера, и жили в ней лютые чудовища, похожие на земляных пауков. Они сильно досаждали местным крестьянам. Тогда Ямато Иварэбико приказал закидать пещеру горшками, наполненными горящей смолой.

После чего Иварэбико вернулся, чтобы разгромить войско великана Нагасунэ и отомстить ему за смерть своего брата. Так, сокрушив всех врагов, коварных богов и непокорных людей, Иварэбико подчинил себе восточные земли и стал правителем страны Ямато.

Вскоре нашлась для него и достойная супруга. Поселились супруги во дворце Касибара у подножья живописной горы, и родилось у них трое сыновей. Долго и счастливо правил Камуямато Иварэбико Поднебесной и дожил до ста тридцати семи лет. И все его подданные знали под именем императора Дзимму.

Часть 2

Храм Белых Цапель

Свиток I. Предание о Лунной Деве

Давно-давно жил старик Такэтори. Бродил он по горам и долинам, рубил топором бамбук и мастерил из него разные изделия на продажу. Потому и прозвали его Такэтори – тот, кто добывает бамбук.

Вот однажды зашел старик Такэтори в самую глубину бамбуковой чащи и видит: от одного деревца льётся сияние, словно горит внутри него огонек. Изумился старик, подошел поближе, смотрит – что за диво! В самой глубине бамбукового стебля сияет ярким светом дитя – прекрасная крохотная девочка, ростом всего в три вершка.

И сказал тогда старик:

– С утра и до позднего вечера собираю я бамбук в лесу, плету из него корзины и клетки, а нынче досталась мне не клетка, а крошечное дитя. Видно, суждено тебе стать моей дочерью.

Взял он бережно свою находку и отнес домой, а дома поручил заботам своей старухи. Красоты девочка была невиданной, но такая крошечная, что положили ее вместо колыбели в клетку для певчей птицы.

С той самой поры как пойдет старик Такэтори в лес, так и найдет чудесный бамбук: в каждом золотые монеты. Понемногу стал он богатеть.

Росла девочка быстро-быстро, тянулась вверх, как молодое деревцо. Трех месяцев не минуло, а уж стала она совсем большой, как девушка на выданье. Сделали ей прическу, какую носят взрослые девушки: причесали волосы вверх и завязали длинный хвост. И с должными обрядами надели на неё кимоно с длинным шлейфом.

Из-за шелковой занавеси девушку не выпускали, чтоб чужой глаз её не увидел, – так берегли и лелеяли. Ни одна красавица на свете не могла с ней сравниться нежной прелестью лица. В доме тёмного угла не осталось, все озарило сиянье её красоты. Нападет иной раз на старика недуг, но взглянет он на свою дочь – и боль как рукой снимет. Возьмет его досада – рассердится, а только увидит ее – и утешится.

Долгое время еще ходил старик Такэтори в лес за бамбуком. Каждый раз находил он дерево, полное золотых монет, и стал неслыханным богачом.

Когда найденная дочь его совсем выросла, призвал старик Такэтори жреца и тот назвал девушку: Лучезарная дева, стройная, как бамбук. Но попросту её называли Кагуя.

Три дня праздновали радостное событие. Старик созвал на пир всех без разбору. Пенью, пляскам конца не было. Славно повеселились на этом торжестве!

* * *

Люди всех званий, и простые и благородные, наслышавшись о несравненной красоте Кагуя, влюблялись в неё тотчас с чужих слов. Только и думали, как бы добыть ее себе в жены, только и мечтали, как бы взглянуть на нее хоть раз.

Знатные женихи толпою шли в безвестное селение, но только напрасно тратили время. Пробовали они передавать весточки красавице Кагуя через ее домашних слуг – никакого толку.

И все же многие упрямцы не отступились от своего. Целые дни, все ночи бродили они вокруг дома. Те же, любовь которых была неглубока, решили: «Ходить понапрасну – пустое дело». И оставили тщетные хлопоты.

Но пятеро из несметного множества женихов – великие охотники до любовных приключений – не хотели отступиться. Один из них был принц Исицукури, другой – принц Курамоти, третий занимал пост министра. Звали его Мимурадзи. Четвертый по имени Отомо-но Миюки служил при императорском дворе советником. И, наконец, пятый – младший чиновник Исоноками-но Маро.

Однажды женихи позвали старика Такэтори и, склонившись перед ним до земли, молитвенно сложив на груди руки, стали просить:

– Отдай за одного из нас твою дочь!

Старик сказал им в ответ:

– Она мне не родная дочь, не могу я ее принуждать.

Влюбленные разошлись по домам, опечалясь, и стали взывать к богам и молить, чтобы исцелиться от любовного недуга. Но тщетно и снова отправлялись бродить вокруг дома непреступной красавицы… Так своей чередой шли дни и месяцы.

Как-то раз старик, завидев у своих ворот женихов, сказал дочери:

– Дочь моя драгоценная! Ты – божество в человеческом образе, и я тебе не родной отец. Но все же много забот положил я, чтобы вырастить тебя. Не послушаешь ли меня старика?

Кагуя ему в ответ:

– Говори, я все готова выслушать. Не ведала я до сих пор, что я – божество, а верила, что ты мне родной отец.

– Утешила ты меня добрым словом! – воскликнул старик. – Вот послушай! Мне уже за седьмой десяток перевалило, не сегодня завтра придется умирать. В этом мире уж так повелось: мужчина сватается к девушке, девушка выходит замуж. А после семья у них множится, дом процветает. И тебе тоже никак нельзя без замужества.

Кагуя молвила в ответ:

– А зачем мне нужно замуж выходить? Не по сердцу мне этот обычай.

– Вот видишь ли, хоть ты и божество, но все же родилась в женском образе. Что с тобой будет, когда я умру? А эти пятеро знатных господ уже давно, месяц за месяцем, год за годом, ходят к тебе свататься. Поразмысли хорошенько, да и выбери одного из них в мужья.

Кагуя ответила:

– Боюсь я вступить в брак опрометчиво. Собой я вовсе не такая уж красавица. Откуда мне знать, насколько глубока их любовь? Не пришлось бы потом горько раскаяться.

– Ты говоришь, словно мысли мои читаешь! Хочется тебе наперед узнать, сильно ли любит тебя твой суженый. Но все женихи твои так верны, так постоянны… Уж верно, любовь их крепка.

– Как ты можешь судить об этом? – отвечала Кагуя. – Надо сначала испытать их любовь на деле. Все они с виду в равной мере любят меня. Как узнать, который из них любит сильнее? Передай им, отец, мою волю. Кто из них сумеет добыть то, что я пожелаю, тот и любит меня сильнее других. За того я и замуж выйду!

– Будь по-твоему, – сказал старик Такэтори.

В тот же вечер, только стало смеркаться, женихи, как обычно, пожаловали к дому красавицы. Выходит к ним старик и говорит:

– Мне, право, совестно перед вами. Вот уже сколько времени вы ходите к моей убогой хижине, и все понапрасну. Говорил я своей дочери: «Ни сегодня завтра мне, старику, умирать. Сватаются к тебе знатные, именитые женихи. Выбери из них любого, кто тебе по сердцу». А она в ответ: «Хочу испытать, так ли велика их любовь, как они в том клянутся. Кто сумеет достать мне то, что я попрошу, за того и пойду замуж».

Женихи тотчас согласились с решением красавицы

Когда старик передал дочери свой разговор с женихами, Кагуя молвила:

– Скажи принцу Исицукури, есть в Индии каменная чаша, по виду неприметная. Но не простая она, а чудотворная – сам бог Будда с ней ходил и просил подаяния. Пусть отыщет ее и привезет мне в подарок. Принцу Курамоти скажи, есть в Восточном океане чудесная гора Хорай. Растет на ней дерево – корни серебряные, ствол золотой, вместо плодов – белые жемчужины. Пусть сорвет с того дерева ветку и привезет мне.

И подумав немного, Кагуя продолжала:

– Министру Мимурадзи накажи, чтоб достал он мне в далеком Китае платье, сотканное из шерсти Огненной мыши. Советник Отомо пусть добудет для меня камень, сверкающий пятицветным огнем. Висит он на шее у дракона. А у ласточки есть раковинка, помогает она легко, без мучений детей родить. Пусть чиновник Исоноками-но Маро подарит мне одну такую.

– Трудные задачи ты задала, – смутился старик. – Не найти и в чужих странах таких диковинок. Как я им скажу, чего ты от них требуешь?

– А что здесь трудного? – улыбнулась Кагуя.

– Будь что будет, пойду объявлю женихам твою волю.

Принцы и сановники вознегодовали:

– Зачем она задала нам такие трудные, такие невыполнимые задачи? Уж лучше бы попросту запретила нам ходить сюда!

И пошли в огорчении домой.

* * *

Для принца Исицукури жизнь была не мила без красавицы Кагуя. Стал он думать, как ему быть. «Даже там, в далекой Индии, чаша эта одна-единственная, – думал он. – Пусть я пройду длинный путь, но как знать, найду ли ее?»

Человек он был изворотливый, хитрого ума. «Нынче отправляюсь в Индию искать чудесную чашу», – велел он сказать девушке, а сам скрылся подальше от людских глаз.

Когда же минуло три года, взял он, недолго думая, первую попавшуюся старую чашу для сбора подаяний. Стояла эта чаша, вся покрытая черной копотью, перед статуей святого в отдалённом храме. Принц положил чашу в мешочек из парчи, привязал его к ветке, украшенной цветами, и понес в дар Кагуя.

Удивилась девушка, увидев ценный дар от принца. Развернула письмо, вложенное в чашу, и прочла его. Внимательно осмотрела она чашу и сразу поняла – принц совершил подлог. И отправила подарок ему обратно.

Раздосадованный принц бросил чашу перед воротами. И появилась с тех пор поговорка: испить чашу позора.

* * *

Принц Курамоти был человеком глубокого ума. Он испросил себе отпуск у императорского двора якобы для того, чтобы поехать искупаться в горячих источниках. Но прекрасной Кагуя велел передать: «Отправляюсь искать жемчужную ветку на горе Хорай». После чего благополучно отбыл из столицы.

Но принц только для отвода глаз говорил, что едет на горячие источники, а сам через три дня тайно вернулся. Он заранее повелел, чтобы призвали к нему самых искусных ювелиров.

Принц построил для них тайную мастерскую, и ювелиры изготовили для него в точности такую жемчужную ветку, какую пожелала Кагуя-химэ. Хитроумную уловку придумал принц.

Принц положил драгоценную ветку в длинный дорожный ларец, накинул на него покрывало и повез в дар Кагуя.

Узнала об этом Кагуя, и сердце у нее чуть не разорвалось от горя и тревоги: как знать, быть может, принц Курамоти и в самом деле одержал над ней победу?

Тем временем раздался стук в ворота – принц Курамоти пожаловал.

Старик отнес ветку девушке. Глядит она, к ветке привязано послание, развернула она свиток и прочла его. Хорош был подарок, но Кагуя и глядеть на него не хотела.

Тут старик Такэтори торопливо вбежал в ее покои и стал уговаривать:

– Смотри, принц достал тебе жемчужную ветку с горы Хорай, в точности такую, как ты велела! Чем теперь ты станешь отговариваться? Принц приехал прямо к нам, как был, в дорожном наряде, даже дома не побывал. Ну же, не упрямься, выйди к нему скорее!

Но Кагуя, не отвечая ни слова, погрузившись в печальные размышления.

Но старик Такэтори, не слушая дочери, стал готовиться к свадьбе.

Спросил старик у принца Курамоти:

– Где растет такое дерево красоты небесной, чудесной, небывалой?

Начал принц рассказывать:

– Позапрошлый год отплыл я на корабле из гавани Нанива. Вышел корабль в открытое море, а куда плыть – не знаю. И решил: пусть плывёт корабль по воле волн. Может быть, встретиться мне по пути остров Хорай.

Унесло мой корабль в неведомые просторы океана, далеко от родной страны. Много бед встретили мы на своем пути. Порою волны так вздувались и бушевали, что казалось, вот-вот поглотит нас морская пучина. Иной раз корабль прибивало волнами к берегам неизвестной земли.

Нападали на нас страшные чудовища. А однажды вдруг, откуда ни возьмись, появилось чудовище – не описать словами его ужасного вида. И, широко открыв пасть, напало на меня и моих спутников.

Так неслись мы на корабле по воле морских течений, и вот в морской дали показалась гора. Два-три дня плавали мы вокруг горы, любуясь на нее.

Вдруг видим, вышла из самых ее недр молодая дева в одеянии небесной феи. Стала она черпать воду из ручья серебряным кувшинчиком. Тут сошли мы с корабля на берег. Спросил я у нее:

– Как зовется эта гора?

Дева ответила мне:

– Зовут ее Хорай.

Не могу и описать, какую радость почувствовал я в ту минуту. Спросил я еще:

– Как тебя величают по имени?

Ответила она:

– Имя мое: Бирюза в венце.

И с этими словами вдруг пропала в глубине горы. А гора крутая, нигде не видно подступа к вершине. Стал я бродить по острову. Всюду на горных склонах росли деревья, усыпанные невиданными цветами дивной красоты. Журча, сбегали вниз ручьи и потоки.

Над ними висели золотые и серебряные мосты, украшенные драгоценными камнями всех цветов радуги. Деревья вокруг так и сияли! Растение с жемчужными ветками было среди них самым невзрачным, но я не посмел ослушаться приказа Кагуя и отломил одну ветку.

Гора Хорай невыразимо прекрасна! Нет ей равных на свете – можно без конца любоваться. Но только сорвал я эту ветку, как поспешил назад на корабль. Сердце торопило меня скорей вернуться на родину, и вот я здесь!

Принц закончил свой вымышленный рассказ. Как вдруг во двор через ворота вошли шестеро мастеров-ювелиров. И потребовали от принца отплаты долга за изготовленную жемчужную ветку.

Старик растерялся. А принц и вовсе смутился, потому, как обман его раскрылся.

Кагуя, сидя на веранде поодаль, укрывшись за ширмой, сказала:

– А я-то в самом деле поверила, что это ветка дерева с горы Хорай! Все было низким обманом!

К тому же выяснилось, что у принца нет денег расплатиться с мастерами. Стало ему стыдно, и покинул он дом старика Такэтори ни с чем. Кагуя попросила отца наградить мастеров за труды. И тот охотно исполнил волю дочери.

С тех давних времён про неудачников, подобных принцу, говорят: «Напрасно рассыпал он жемчужины своего красноречия».

* * *

Министр Мимурадзи происходил из могущественного рода и владел большими богатствами. Случилось так, что в тот самый год, когда Кагуя наказала ему добыть наряд, сотканный из шерсти Огненной мыши, приехал на корабле из Китая торговый гость по имени Ван Цин. Ему-то и написал письмо Мимурадзи с просьбой купить в Китае эту диковину.

Письмо с деньгами он доверил своему самому надежному слуге Фусамори. Фусамори поехал в торговую гавань Хаката, где находился китайский гость, и все вручил ему в сохранности.

Ван Цин написал такой ответ:

«Одежды из шерсти Огненной мыши нет и в моей стране. Слухи о такой диковине до меня доходили, но увидеть своими глазами её ни разу не удалось. Трудно исполнить ваш заказ. Однако попробую спросить у двух-трех самых великих богачей в моей стране, не водится ли этот товар в Индии. Если же и там нет, верну вам деньги с надёжным человеком».

Отправив такой ответ, Ван Цин вместе с Фусамори отплыл к берегам Китая. Спустя немалое время воротился их корабль в Японию. Фусамори послал известие, что скоро прибудет в столицу, но министр так сгорал от нетерпения, что выслал ему навстречу самого быстроходного коня.

На этом коне Фусамори доскакал до столицы всего за семь дней и вручил своему господину письмо от Ван Цина. Письмо гласило, что торговец купил одежду из шерсти Огненной мыши в отдалённом индийском храме. Но потратил гораздо большую сумму. И теперь требует возврат долга. И лишь после его уплаты согласен прислать товар министру.

Министр ликовал. И решил тотчас вернуть долг китайскому торговцу. Тот же в свою очередь прислал ларчик, в котором хранился чудесный убор. Он был искусно украшен драгоценными камнями всех цветов радуги. Сама одежда сшита из ткани цвета густой лазури, а кромка её отливала золотом. Никакой наряд в мире не мог с ней сравниться.

Не водой ткачи очищали ткань из шерсти Огненной мыши, а жарким пламенем, и она выходила из огня еще прекраснее прежнего.

Министр залюбовался изысканным изделием.

– Какое великолепие! Понимаю теперь, почему Кагуя так хотела получить эту одежду! – в восхищении воскликнул Мимурадзи.

Он снова уложил драгоценную одежду в ларчик, привязал к ларчику цветущую ветку дерева. Облачился в лучший наряд и с надеждами на скорую свадьбу отправился в дом красавицы Кагуя.

Мимурадзи подошел к воротам дома Кагуя и остановился, ожидая, чтобы его впустили. Навстречу ему вышел старик Такэтори, принял от него чудесное одеяние и понес показать дочери.

– Ах, и правда, прекрасный убор! – согласилась девушка. – Но все же не знаю, в самом ли деле он соткан из шерсти Огненной мыши?

– Ткань прекрасна! Наверняка одежда сшита из шерсти Огненной мыши! – не сомневался старик.

Однако девушка и на этот раз не стремилась выйти замуж. И тогда она решила:

– Надо бросить в огонь эту одежду, – сказала Кагуя старику. – Если пламя ее не возьмет, то я поверю, что она настоящая. И уступлю просьбам Правого министра.

– Что ж, справедливо! – согласился старик и передал слова девушки министру. Тот пожалел прекрасный наряд, но тотчас согласился предать его огню, не сомневаясь в его подлинности.

Бросили одежду в жаркий огонь – пых! И сгорела дотла.

– Подделка! Теперь вы видите сами! – с торжеством воскликнула Кагуя.

А у министра лицо стало зеленее травы.

Пришлось неудачливому жениху со стыдом воротиться домой. Пошли среди народа толки. С тех пор и говорят при таких неудачах: «Погорело его дело, дымом пошло!»

* * *

Советник Отомо-но Миюки собрал всех своих слуг и домочадцев и возвестил им:

– На шее у дракона сияет пятицветный камень. Кто его добудет, тому я дам все, что он ни пожелает.

– Воля господина для нас закон, – нехотя, с запинкой, отвечали слуги. – Но добыть этот камень – трудная задача. Где его взять, дракона-то?

Советник пришел в гнев и стал осыпать их упреками:

– Верные слуги должны исполнить любой приказ господина, не жалея жизни! Неужели уж такая трудная задача подстрелить одного дракона и снять с него драгоценный камень?

– Что ж, повинуемся! Нелегкое это дело, но если на то воля господина, пойдем добывать чудесный камень, – сказали слуги.

– Вот и отлично! – обрадовался советник. – Отправляйтесь в путь и без драконьего камня не возвращайтесь!

Вышли слуги за пределы господского дома, раздели еду и одежду, данную им в дорогу, и разбрелись кто куда, в разные стороны.

Тем временем советник приказал построить для Кагуя великолепный дворец. Стены его покрыли лаком с резными золотыми и серебряными узорами. Кровлю украсили бахромою из пестрых нитей всевозможных цветов. Стала она похожа на драгоценный ковер. Во всех покоях развесили парчовые ткани невиданной красоты и поручили их расписать искусным художникам.

День и ночь ждал советник своих слуг, посланных за чудесным камнем, но вот старый год кончился, начался новый год, а от них ни слуху ни духу. Решил тогда советник погрузиться на корабль и отправиться в дальнее плавание за драконьем камнем.

Сказано – сделано. Сел советник Отомо на корабль и пустился в скитания по морям. Все дальше и дальше отплывал он от родной стороны. Так достиг он моря у берегов Цукуси.

Вдруг, откуда ни возьмись, налетел сильный ветер. Весь мир одело тьмой, корабль понесло неизвестно куда, вот-вот, казалось, поглотит его пучина морская. Сердитые волны грозили захлестнуть корабль и крутили его в кипучем водовороте. Гром гремел над самой головой, ослепительно сверкала молния. Советник голову потерял от страха.

– О ужас! В жизни не попадал я в такую беду! Что делать теперь, как спастись?

Кормчий, правивший кораблём, тоже пал духом.

– Не иначе, как морской дракон наслал на нас шторм! Надо бы помолиться ему и испросить спасения!

И принялся советник истово молить морского дракона о пощаде. Ветер бросал корабль по волнам, как щепку и, наконец, выбросил на берег неведомого острова. Едва живой от страха и пережитых переживаний советник в сопровождении двух верных слуг ступил на берег.

Команда корабля, советник и его слуги нашли пристанище у местного правителя. Придя в себя после пережитых впечатлений, советник решил, что не станет более искать драконий камень, так как Дракон – один из повелителей морской пучины.

Спустя некоторое время вернулся советник в родной дом. А за то время, которое он скитался по морям, дворец, что он строил для красавицы Кагуя, растащили по частям. Остались одни голые стены.

Пошли в народе толки:

– Вы слышали, советник подстрелил дракона и добыл пятицветный камень! – спрашивали одни.

– Добыл пятицветный камень? Какое там! У него самого теперь вместо глаз две красные сливы! – усмехались в ответ другие.

Говорят, что тогда-то и появилось слово «трусливый» (тру сливы), потому что советник все время тёр свои красные, как сливы, глаза.

* * *

Младший чиновник Исоноками-но Маро приказал своим слугам:

– Известите меня, когда ласточки начнут вить гнезда.

Слуги удивились:

– Какая в этом надобность?

– А такая, – ответил младший чиновник, – что есть у ласточки целебная раковинка, дарующая легкие роды. Вот я и хочу добыть ее.

– Много мы подстрелили ласточек, – отвечали ему слуги, – но ни разу не видели никакой раковинки.

Тут один из слуг подал такой совет:

– Надо пойти к дворцовой кухне, где варят рис. Под ее крышей гнездится множество ласточек. Выбери, господин, надежных людей и вели построить вокруг кухни сторожевые вышки. Пускай дозорные влезут на них и подглядывают за ласточками, глаз не спуская. Ласточек там несметное количество. Тут и можно будет добыть целебную раковинку.

Младший чиновник порадовался дельному совету.

Не медля ни минуты, отрядил он двадцать самых надежных слуг в дозорные и велел построить сторожевые вышки. Влезли на них дозорные и стали прилежно следить за ласточками. А господин то и дело посылал к ним слуг с вопросом:

– Ну что, ну как, добыли уже раковину?

Услышали ласточки шум, увидели множество людей возле самой кровли дома и со страху не решались даже близко подлетать к своим гнездам. Младший чиновник сильно опечалился: как же теперь быть?

Тут один старик по имени Курацумаро, хранитель казенного амбара с зерном, пришел к нему и сказал:

– Я научу, как можно добыть у ласточки целебную раковинку.

Младший чиновник усадил старика прямо перед собой, и повел с ним задушевную беседу.

– Вели своим дозорным спуститься на землю, а сторожевые вышки – сломать. Выбери из своих слуг самого проворного, посади его в корзину с крупными отверстиями и прикрепи к ней веревку так, чтобы корзина могла легко подниматься и опускаться. Лишь только заметит дозорный, что одна из ласточек готовится положить раковинку в гнездо, пусть человек в корзине хватает её быстрей.

– Славно придумано! – воскликнул младший чиновник.

И тотчас же приказал сломать сторожевые вышки. И решил сам отправиться к дворцовой кухне – наблюдать за ласточками.

Начало смеркаться. Младший чиновник стоял подле дворцовой кухни. Вдоль всей ее кровли лепились ласточкины гнезда. Вдруг смотрит, одна ласточка подняла кверху хвостик и начала быстро-быстро вертеться на месте. Неужто она решила снести целебную раконку, подобно яйцу?

Сейчас же посадили человека в корзину и давай тянуть веревку. Корзина мигом взлетела кверху, слуга запустил руку в ласточкино гнездо, пошарил-пошарил и объявил:

– Никакой раковины в гнезде нет.

Младший чиновник разгневался и сам решил подняться в корзине на кровлю и обыскать ласточкино гнездо.

Подняли слуги его вровень с крышей кузни, начал он заглядывать в ласточкины гнезда сквозь переплет прутьев корзины. Вдруг видит, одна ласточка подняла торчком свой хвостик и ну вертеться. Не мешкая, сунул он руку в гнездо и стал шарить. Нащупал что-то твердое и плоское.

– А-а, нашел, нашел, держу! Спускайте! Эй, старик, я нашел раковину! – завопил младший советник не своим голосом.

Слуги все разом ухватились за веревку и стали тянуть, да слишком сильно дернули, веревка и лопнула пополам! Младший чиновник полетел вниз и угодил прямо на крышку большого трехногого котла для варки риса – хлоп!

Вот чем окончились все его хлопоты.

Слуги испугались, бросились на помощь господину. Смотрят, а он едва живой. Влили ему в рот глоток воды. Насилу пришел он в себя. Взяли его слуги за руки и за ноги и бережно спустили с крышки котла на землю.

Младший чиновник окончательно пришёл в себя, разжал кулак, чтобы увидеть целебную раковинку, извлечённую из гнезда.

И что же?! Он всё это время крепко сжимал не раковинку, а катышек старого птичьего помета.

Все дни напролет он сокрушался, что не достал заветной раковинки. Горше того, он стал всеобщим посмешищем. С тех пор, если выпадет кому маленький успех после тяжких испытаний, то говорят: «Ну и досталось ему счастье – с малую раковинку!»

* * *

И вот, наконец, сам микадо (верховный правитель страны) услышал о несравненной красоте Кагуя. Призвал он к себе старшую придворную даму по имени Фусако и повелел ей:

– Слышал я, что живет на свете девушка по имени Кагуя. Говорят, отвергла она любовь многих богатых и высокородных людей, никого и знать не хочет. Ступай: погляди, какова из себя эта гордячка.

Фусако, выслушав высочайшее повеление, отправилась немедля в дом старика Такэтори. Там ее почтительно встретили как посланницу государя. Фусако сказала старухе:

– Государь услышал, что в мире никто не сравнится красотой с твоей дочерью. Велел он мне хорошенько на нее посмотреть и доложить ему, правду ли гласит молва.

– Пойду поскорее скажу ей, – заторопилась старуха и стала упрашивать девушку: – Выйди сейчас же! Прибыла посланница от самого государя!

Но Кагуя-химэ и тут наотрез отказалась:

– Нет, не выйду к ней ни за что. Совсем я не так уж хороша собой, как люди говорят. Стыдно мне на глаза показаться государевой посланнице.

– Ах, не будь ты дерзкой упрямицей! Разве можно ослушаться повеления самого микадо? – ужаснулась старуха.

Кагуя и бровью не повела. Так и не вышла на смотрины из своих покоев.

Делать нечего, вернулась старуха к государевой посланнице ни с чем.

– Горько я жалею, но дочь наша по молодости, по глупости ничего и слушать не хочет. Нрав у нее уж очень строптивый. Не согласна она показаться вам. – Сокрушалась старуха.

Придворная дама стала сурово выговаривать старухе:

– Государь приказал мне поглядеть на Кагуя. Как же я осмелюсь вернуться, так и не взглянув на нее ни разу?

Но Кагуя не поддавалась никаким уговорам. Пришлось посланнице доложить государю о своей неудаче.

Микадо воскликнул:

– Да, многих людей погубило жестокосердие этой девушки!

Можно было подумать, что он отступился от задуманного. Но на самом деле мысль о гордой красавице глубоко запала ему в сердце. Призвал он пред свои очи старика Такэтори и молвил ему:

– Приведи сюда ко мне твою дочь Кагуя. Слышал я, что она прекрасна лицом, и потому на днях послал одну придворную даму посмотреть на нее и убедиться, правду ли говорят люди. Но дочь твоя наотрез отказалась к ней выйти. Худо делают родители, которые позволяют своим детям такие дерзостные поступки.

Старик Такэтори почтительно ответил:

– Моя дочь не хочет служить при дворе, и я никак не могу победить ее упрямство. Однако пойду домой, еще раз сообщу ей государеву волю.

– Так и сделай! – сказал микадо. – Ведь ты ее вырастил, как же ей тебя не послушаться! Уговори Кагуя пойти на службу во дворец, а я за это пожалую тебя придворной должностью.

Старик Такэтори радостный вернулся домой и стал всячески уговаривать девушку:

– Государь обещал сделать меня, простого человека, чиновником! Неужели ты и теперь станешь упрямиться?

– Да, что ты ни говори, а я твердо решила: не пойду во дворец служить государю, – стояла на своем Кагуя-химэ. – Будешь меня силой принуждать, я из дома убегу куда глаза глядят!

– Что ты, что ты! – испугался старик. – На что мне чины и почести, если я не увижу больше свое дорогое дитя! Но все-таки скажи мне, почему тебе так не хочется служить государю? Чем это худо?

– Ты думаешь, я пустое говорю? – отвечала Кагуя-химэ. – Заставь меня насильно пойти в жены к государю и увидишь, что тогда будет! Многие до сих пор любили меня неподдельной, верной любовью, я и то всех отвергла! Микадо думает обо мне всего-то день-другой. Что скажут люди, если я уступлю его мимолетной прихоти? Стыдно мне будет.

– Пусть хоть весь свет тебя осудит, тебе-то, что до этого? – возразил старик. – Но делать нечего, пойду во дворец, передам государю твой отказ.

Пошел он во дворец и доложил микадо:

– Я, ничтожный старикашка, обрадованный государевой милостью, всячески уговаривал Кагуя пойти служить государю. Но эта негодная упрямица отказалась.

– А, так-так! – воскликнул микадо. – Ведь дом твой, старик, стоит возле самых гор. Что, если я сделаю вид, будто собрался на охоту? Может, мне удастся увидеть Кагуя словно невзначай?

– Хорошая мысль! – одобрил старик Такэтори. – Только ты, государь, притворись, будто случайно попал в наши края, без цели, без умысла… Войдешь вдруг в мой дом и застанешь ее врасплох.

Микадо сразу же назначил день для охоты. Внезапно, без предупреждения, вошел он в дом к старику и увидел девушку, сиявшую такой чистой красотой, что все вокруг светилось.

«Она!» – подумал микадо и приблизился к ней. Девушка попыталась было убежать, но микадо схватил ее за рукав. Она проворно закрыла лицо концом другого рукава, но поздно! Государь уже успел увидеть ее. «Нет ей равных в целом мире!» – подумал он и, воскликнув:

– Больше я с тобой не расстанусь!

Кагуя-химэ молвила ему:

– Если б я родилась здесь, в этой стране, то повинна была бы идти во дворец служить тебе. Но я – существо не из этого мира, и ты совершишь дурной поступок, если силой принудишь меня подчиниться тебе.

Но микадо и слушать не захотел:

– Как это может быть? Идем со мной, идем!

Подали паланкин, но только хотели посадить в него девушку, как вдруг – о чудо! – она начала таять, таять, одна тень от нее осталась.

«Значит, и правда Кагуя-химэ существо не из нашего мира», – подумал микадо и взмолился:

– Не буду больше принуждать тебя идти со мной во дворец, только прими свой прежний вид. Дай мне еще один раз взглянуть на тебя, и я удалюсь.

Не успел он это вымолвить, как прекрасная дева приняла свой прежний образ и показалась ему еще желанней прежнего. Еще труднее стало ему вырвать из своего сердца любовь к ней. Щедро наградил микадо старика Такэтори за то, что тот доставил ему радость увидеть Кагуя. А старик устроил роскошный пир для сотни придворных, сопровождавших государя на охоту.

Микадо собрался в обратный путь с таким чувством, будто, расставаясь с девушкой, оставляет с ней свою душу.

С той поры все приближенные женщины лишились в его глазах своей былой прелести. Только одна Кагуя безраздельно царила в его сердце! Так он жил одиноко, в мечтах о ней, позабыв о других женщинах, и с утра до ночи сочинял любовные послания. И девушка тоже, хотя и противилась его воле, писала ему ответные письма, полные искреннего чувства. Наблюдая, как сменяют друг друга времена года, микадо сочинял прекрасные стихи о травах и деревьях и посылал их Кагуя. Три долгих года они письмами утешали друг друга.

* * *

С самого начала третьей весны люди начали замечать, что каждый раз, когда полная луна взойдет на небе, Кагуя становится такой задумчивой и грустной, какой ее еще никогда не видели.

Слуги пробовали ее остеречь:

– Не следует долго глядеть на лунный лик. Не к добру это!

Но едва Кагуя оставалась одна, как снова принималась глядеть на луну, роняя горькие слезы.

И вот однажды девушка вышла на веранду и, по своему обыкновению, печально о чем-то задумалась, подняв глаза к сияющей ярким светом луне.

Домашние сказали старику Такэтори:

– Случалось, Кагуя и раньше грустила, любуясь на луну, но не так, как теперь. Неспроста это!

Стал старик спрашивать у дочери:

– Скажи мне, что у тебя на сердце? Почему ты так печально глядишь на луну? В твои годы тебе только бы жизни радоваться!

– Ни о чем я не грущу! – ответила Кагуя. – Но когда я гляжу на луну, сама не знаю отчего, наш земной мир кажется мне таким темным, таким унылым!

Старик было успокоился. Но спустя некоторое время, вошел он в покои Кагуя и увидел, что она опять сидит, печально задумавшись.

Старик встревожился.

– Дорогая дочь, божество мое, о чем ты опять задумалась? Что заботит твое сердце?

– Ни о чем особом я не думаю, – отозвалась Кагуя. – Просто любуюсь на луну.

– Не гляди на луну, умоляю тебя! Каждый раз, когда ты смотришь на нее, у тебя такая печаль на лице!

– А как мне на нее не глядеть? – вздохнула девушка.

И каждый раз, в светлые ночи, она выходила на веранду и неотрывно смотрела на луну долгим тоскующим взором. Только в темные ночи Кагуя была по-прежнему беззаботна. Но лишь вечерняя луна появлялась на небе, как она принималась вздыхать и грусть затуманивала ее лицо.

Слуги начинали шептаться между собой:

– Смотрите, опять задумалась!

Не только чужие люди, но даже ее родители не могли понять, в чем дело.

Однажды Кагуя вышла на веранду и, увидев полную луну, залилась слезами так, как никогда еще до этого не плакала. Старик и старуха в испуге суетились вокруг нее и спрашивали:

– Что с тобой? Что случилось?

Кагуя-химэ отвечала им сквозь слезы:

– Ах, я давно уже хотела обо всем вам поведать, но боялась вас огорчить и все откладывала. Но больше нельзя мне молчать! Знайте же, я не из этого земного мира. Родилась я в лунной столице, но была изгнана с небес на землю, чтобы искупить грех, совершённый мною в прошлой жизни. Настало время мне возвратиться. Вскоре явятся за мной мои сородичи, посланцы неба. Должна я покинуть этот мир, но мне невыносима мысль, что вы будите тосковать обо мне.

– Что такое! Что ты говоришь? – вскричал старик Такэтори. – Кто посмеет отнять тебя у нас? Когда нашел я тебя в стволе бамбука, была ты величиной с горошину, а теперь вон какая большая выросла, со мной сравнялась ростом. Нет, нет, я никому тебя не отдам! – Он в голос рыдал: – Я не вынесу разлуки с тобой, я умру!

Не было сил глядеть на его горе.

Кагуя стала ласково ему говорить:

– У меня там, в лунной столице, остались родные отец и мать. Для них разлука со мной длилась одно краткое мгновение, а здесь, на земле, протекли за это время долгие годы. Полюбила я вас всей душой, и забыла о настоящих моих родителях. Не радуюсь я тому, что должна вернуться в лунный мир, а горько печалюсь.

Даже простые слуги так привязались к Кагуя за долгие годы своей службы, так полюбили ее за благородство души и несравненную красоту, что теперь при мысли о разлуке с ней тоже безутешно горевали, глотка воды и то выпить не могли.

Услышав об этом, микадо спешно отправил посланца в дом старика Такэтори. Старик, неудержимо рыдая, появился на пороге дома. Скорбь его была так велика, что за несколько дней волосы его побелели, спина согнулась, глаза воспалились от слез.

До этого времени выглядел он еще моложавым и бодрым, но от горя и тревоги сразу состарился и одряхлел.

Посланец спросил его от имени государя:

– Правда ли, что Кагуя последнее время чем-то озабочена и все грустит?

Старик ответил сквозь слёзы:

– Передай государю, что в пятнадцатую ночь этого месяца явятся сюда небожители из лунной столицы, чтобы похитить нашу Кагуя. Пусть государь вышлет ко мне в эту ночь множество воинов и прикажет им прогнать похитителей.

Посланец доложил государю о просьбе старика Такэтори.

Когда наступил пятнадцатый день месяца, государь повелел начальникам всех шести полков императорской стражи выслать вооруженных воинов. Собрался отряд численностью в две тысячи человек. Государь поставил во главе его опытного военачальника по имени Та-кано Окуни и послал это войско к дому старика Такэтори.

Там отряд разделился на две половины: тысяча воинов окружила дом старика кольцом со всех сторон, взобравшись на земляную ограду, а другая тысяча начала сторожить кровлю дома. Многочисленные слуги охраняли все входы в дом, чтобы ни в одну щелку нельзя было пробраться. Все они тоже были вооружены луками и стрелами. В женских покоях внутри дома стражу несли служанки.

Старуха, крепко обнимая девушку, спряталась с ней в тайнике с земляными стенами. Старик запер дверь тайника на замок и сам стал у входа.

– Надежная у нас охрана! – радовался он. – Не поддадимся и небесному войску. – А воинам, сторожившим кровлю дома, он крикнул: – Стреляйте во все, что в небе увидите! Ничего не пропускайте!

Воины, сторожившие на кровле, крикнули в ответ:

– Не бойся, мы зорко глядим! Пусть только что-нибудь в небе появится, сразу подстрелим, будь хоть с иголку величиной.

У старика было от души отлегло, но Кагуя молвила ему:

– Как вы ни старайтесь меня спрятать, как храбро ни готовьтесь к бою, вы не сможете воевать с небожителями из лунного царства. Стрелы ваши их не настигнут. Спрятать меня вам тоже не удастся. Только они прилетят, как все запоры спадут и двери откроются сами собою. Воины сейчас готовы схватиться с кем угодно, но лишь увидят они небожителей, как у самых смелых сразу все мужество пропадет.

Старик в гневе завопил:

– Хорошо же! Тогда я сам небожителям своими длинными ногтями вырву глаза! За волосы их схвачу! Платья на них изорву, посрамлю перед всеми добрыми людьми!

– Ах, не говори таких нехороших слов, – стала его унимать Кагуя. – Воины на кровле услышат! Мне тоже тяжело покидать вас, стариков, и землю.

Между тем близилась полночь. Вдруг весь дом старика Такэтори озарило сияние, в десять раз ярче света полной луны. Стало светлее, чем днем. Внезапно с высокого небесного свода спустились на облаках неведомые лучезарные существа и построились в ряд, паря в воздухе над самой землей. При этом виде все воины, которые сторожили дом снаружи, и все слуги, охранявшие входы в дом изнутри, замерли от ужаса. И сразу потеряли охоту сражаться, словно попали во власть неведомой силы.

Едва опомнившись, схватились они за луки и стрелы, но руки их, вдруг онемев, бессильно повисли. Самые смелые, победив внезапную слабость, пустили стрелы в небесных гостей, но стрелы полетели в сторону, далеко от цели.

Один из небесных пришельцев, как видно, их предводитель, выступил вперед и повелительно крикнул громовым голосом так, что во всем доме было слышно:

– Эй, Такэтори! Выходи!

Тут старик Такэтори, который до той минуты так храбрился, вышел за двери и свалился ничком, почти без памяти.

Гость из лунного царства сказал ему:

– Слушай ты, неразумный человек! Тебе была дарована честь растить Кагуя в своём доме. И послано богатство! Теперь же она, искупив свой прежний грех, должна вернуться в Лунное царство. Не гневи нас! Отдай нам Кагуя!

Однако старик попытался возразить предводителю лунного воинства.

Оставив его слова без внимания, предводитель небесных гостей велел поставить небесную колесницу, на которой он спустился, на крыше дома.

– Скорее же, торопись, Кагуя! – крикнул он. – Не можешь ты долго оставаться здесь!

И вдруг все запертые двери распахнулись настежь сами собою. Решетки на окнах отворились без помощи человеческих рук, и Кагуя, освободившись из объятий старухи, вышла из дома. Старуха, не в силах удержать ее, обливаясь слезами. Старик, лежа на земле, тоже плакал в бессильном отчаянии. Кагуя подошла к нему и сказала:

– Я тоже не хочу расставаться с вами, но против своей воли должна вас покинуть.

Один из небесных гостей держал в руках ларец с одеждой из птичьих перьев. Другой – маленький ларчик, в котором хранился сосуд с чудесным напитком: кто отведает его, тот никогда не узнает смерти.

– Дева, испей напитка бессмертия, – сказал небожитель, обращаясь к Кагуя.

С этими словами небесный посланец поднес к устам девушки сосуд с чудесным напитком, и та пригубила его. Он вынул из ларца небесную одежду из птичьих перьев и только хотел на нее накинуть, как она взмолилась:

– О, погоди еще немного! Когда я надену на себя эту одежду, умрут во мне все человеческие чувства, а я должна написать прощальное письмо еще одному человеку.

Небожители устали ждать.

– Что ты медлишь попусту! – воскликнули они.

Кагуя ответила им:

– Не судите о том, чего вам понять, увы, не дано!

И спокойно, неторопливо начала писать прощальный привет микадо.

Окончив писать, Кагуя подозвала к себе начальника государевой стражи и велела ему передать микадо прощальное письмо и напиток бессмертия. Один из посланцев неба вручил их начальнику стражи. В тот же миг надели на Кагуя одеяние из птичьих перьев, и сразу же угасли в ней все человеческие привязанности. Перестала она жалеть старика Такэтори и грустить о его участи. Кагуя села в летучую небесную колесницу и в сопровождении сотни посланцев из лунного мира умчалась на небо.

Микадо, прочитав послание Кагуя, не захотел жить вечно без своей любимой. Он приказал своим верным слугам отправиться на самую высокую гору Фудзи. Там же на вершине слуги смастерили факел, облили его напитком бессмертия, воткнули его в горную вершину и подожгли.

Чудесный напиток вспыхнул ярким пламенем, и оно не угасает до сих пор. Оттого и прозвали эту вершину «Горой бессмертия» – Фудзи.

Свиток II. Дар Богини

Небесная Дева

Жил в одной деревне молодой крестьянин по имени Микэран. Каждый день он трудился в поле да рубил дрова на продажу.

Однажды он пошёл вместе со своими односельчанами в горы. Его спутники притомились, решили напиться из горной речки и отдохнуть подле неё. А Микэран удалился в самое верховье реки, куда обычно никто не заходит, чтобы искупаться. Перед ним расстилалась широкая чистая заводь.

Сбросил крестьянин потное кимоно и уже намеревался погрузиться в воду, как видит: на ветке прибрежной сосны висит прекрасная одежда из птичьих перьев.

«Вот диво!» – подумал крестьянин и снял одежды с ветки.

Вдруг из глубины заводи выплыла обнажённая девушка. Она поднялась из воды прямо у ног Микэрана и умоляюще сложила на груди руки.

– Молю тебя, верни мою одежду из перьев! Для человека она совершенно бесполезна. Она не принесёт тебе пользы!

Но удивлённый крестьянин взирал на обнажённую деву не в силах произнести ни слова.

– Микэран! – снова повторила дева. – Если ты не вернёшь мне одежду, то я никогда не смогу вернуться на небо. Ты – человек земного мира и моя одежда тебе не нужна! Отдай её мне!

Наконец Микэран опомнился и произнес:

– Кто ты? Зачем ты здесь?

Крестьянин явно не хотел отдавать одежду.

Дева смотрела на него с осуждением и думала: «Видно этот простой крестьянин не в силах поверить в одежду, при помощи которой можно летать. Если бы он поверил, то наверняка вернул бы её мне…»

И она, пытаясь разжалобить Микэрана, поведала свою историю.

– Я – небесная дева. Лишь изредка спускаюсь на землю, чтобы искупаться в этой уединённой заводи. Если ты сомневаешься в моих словах, то верни мне одежду и увидишь, что будет.

Но Микэран был не так глуп. Он быстро смекнул, чего хочет дева, и спросил:

– А зачем тебе одежда? Давай лучше поселимся на здешнем острове, что омывает заводь, и будем жить в любви и дружбе. И тогда тебе отпадёт всякая необходимость улетать отсюда. И ты сможешь купаться сколько угодно.

Небесная дева больше всего опасалась услышать подобные слова.

– Не говори так! Молю тебя! Я – существо из другого мира и не могу остаться на земле. Прошу тебя верни мне одежду!

– Нет, не верну! – решительно ответил Микэран. – Как только она окажется у тебя – ты её оденешь и умчишься в небо. А я хочу, чтобы ты осталась со мной.

Так и не отдал крестьянин одежду Небесной деве. Та сильно опечалилась. Не могла она вернуться в небесный дом без одежды из перьев.

Микэран прикрыл её наготу своей одеждой и поневоле пошла Небесная дева вслед за ним в деревню. И все её обитатели диву давались: где это простой деревенский парень нашёл такую красавицу?

Придя домой, Микэран спрятал одежды Небесной девы и вскорости женился на ней.

С тех пор прошло семь лет, родились у супружеской пары трое детей. Но жена Микэрана по-прежнему стремилась вернуться на небо. Все эти годы она тщетно искала свои одежды, но муж их надёжно спрятал.

Однажды Микэран отправился на рыбную ловлю, а Небесная дева – на речку по воду. Оставила она своего младенца дома, а старшему семилетнему и среднему пятилетнему сыну велела петь ему колыбельную песню.

Вернулась Небесная дева домой, и у ворот услыхала, как поют её старший и средний сыновья песню об одеждах из перьев:

– Не плачь, усни!

Отец идёт, подарок несёт.

Четыре столба, шесть высоких столбов,

Внизу столбы, сверху – снопы.

Отопрёт он двери – найдёт одежду из перьев.

Не плачь, усни…

Внимательно слушала Небесная дева колыбельную. И поняла, что семь лет подряд муж прятал её одежду из перьев в высоком амбаре! И тотчас бросила она кожаный бурдюк с водой и устремилась к амбару, покуда не вернулся муж с рыбалки.

Приставила она лестницу к высокому амбару, взобралась на неё, открыла дверь, что вела на чердак, и начала искать одежды между мешками проса и риса. И отыскала, наконец, одежду из перьев!

Не дожидаясь возвращения Микэрана, облачилась дева в одежду из перьев. Семилетнего сына привязала она к спине. Пятилетнего – к груди. А младенца взяла на руки. Тяжела была её ноша…

Но дева первый раз вспорхнула к небу и поднялась на вершину высокой сосны. Затем второй вспорхнула – скрылась среди белых облаков. Третий раз вспорхнула – и достигла родного неба.

Тем временем, Микэран вернулся с рыбной ловли. Видит – в доме двери распахнуты настежь. Распахнута дверь и в высоком амбаре. Стал он звать свою жену и детей, но тщетно.

– Отыскала свою пернатую одежду и покинула меня вместе с детьми… – сокрушался Микэран.

Настало время ужина. Нет у хозяина аппетита, однако, чтобы как-то занять себя поплёлся он к очагу. А огонь в нём едва тлеет. Взял тогда Микэрин бамбуковую палку для розжига огня, направил её на едва тлеющий огонь и подул. Но не идёт через неё воздух.

Удивился Микэран, заглянул в полый бамбук и видит – в нём спрятан свиток.

Достал он свиток, развернул и начал читать – то было прощальное послание от жены.

Письмо гласило:

«Собери тысячу деревянных сандалий и тысячу сандалий из соломы – закопай в землю поглубже. А сверху посади бамбук. Через пару лет он достигнет самого неба. И тогда взобравшись на него, ты найдёшь меня».

Прошло три года. Поглядел как-то раз Микэран в вышину, и показалось ему, что бамбук уже дотянулся до самого неба. Обрадовался Микэран и стал взбираться по стволу. Лез он, лез – поглядел вниз, а под ногами у него облака проплывают и земли совсем не видно.

Но ветви бамбука не дотянулись до неба самую малость. Вот качается на ветру Микэран, держась за последнюю ветку. Того и гляди сорвётся вниз.

Небесная дева вернулась в свой родной дом и снова зажила прежней жизнью. Но о земле и своём муже не забывала. Однажды посмотрела она вниз – бамбук вырос высоко-высоко. Качаются ветви на ветру, а за самую верхнюю ветку уцепился из последних сил какой-то человек. С высоты на него поглядеть – не больше макового зёрнышка.

Небесная дева сразу поняла – это её муж. Сбросила она ему верёвку и втащила на небо.

Мать Небесной девы встретила своего зятя приветливо. Зато отец девы возненавидел Микэрана лютой ненавистью. И начал задавать ему неразрешимые задачи.

Как раз в это время расчищали небесные поля под пахоту. Тесть велел Микэрану за день расчистить от деревьев огромную территорию. Мол, очистишь – останешься на небесах со своими женой и детьми.

Не на шутку встревожился Микэран. Разве под силу простому человеку такая работа? Не видать ему больше ни жены, ни детей. Расстроился он и рассказал всё жене. А та его успокаивает.

– Не тревожься. Это дело не трудное. Сруби три самых больших дерева, ляг подле пенька и засни. И почивай до самого вечера.

На другой день Микэран по повелению своего могущественного тестя отправился в лес. Срубил он три дерева, как и наказывала жена, и лёг подремать. Проснулся под вечер – все деревья срублены. Обрадовался он и отправился к тестю.

– Расчистил я от деревьев всю землю, что ты повелел, – доложил зять.

Но не унимался Небесный владыка. Не хотел он, чтобы зять оставался в его царстве и приказал:

– А теперь вскопай всю землю, что ты расчистил. Даю тебе один день. Не справишься – отправишься обратно на землю.

Вконец упал духом Микэран. Как ему вскопать за один день такое огромное поле?

Но тут его жена Небесная дева говорит:

– Работа, что задал тебе мой отец не трудная. Копни мотыгой пару раз и ложись в тенёк почивать. Само собой дело и сделается.

Так и случилось. Проснулся Микэран к вечеру, смотрит – всё огромное поле вскопано мотыгой. Радостный поспешил он доложить о проделанной работе тестю. Тот выслушал зятя и задал ему новую задачу:

– Завтра засади всё вскопанное поле семенами тыквы.

Легко сказать – трудно сделать. Не под силу простому человеку такая задача. И снова пошёл Микэран к своей жене.

– Только-то?! – посмеялась она. – Дело не хитрое. Посади три тыквенных семечка в трёх разных местах и ложись почивать. К вечеру дело само собой сладится.

Последовал Микэран её совету, и к вечеру всё было готово, как и сказала жена.

Подумал он: уж теперь Небесный владыка умилостивится и настанет конец задачам.

Но Небесный владыка и не намеревался жалеть своего зятя. И потому повелел ему:

– Сними завтра урожай тыквы с поля, которую ты сегодня засеял.

«Всё, я попал! – подумал Микэран. – Как может тыква созреть за один день? Придётся мне расстаться с женой и детьми навсегда…»

Пошёл он к жене и поведал о своём горе. Небесная дева стала утешать мужа:

– Не отчаивайся, тыквы уже зреют. Сорви завтра с утра самые спелые и ложись почивать. А остальное само всё сладится.

Не слишком поверил Микэран словам жены. Но всё же поднялся рано утром и поспешил на поле. Видит – тыквы действительно созрели. Сорвал он три самых спелых, лёг под дерево в теньке и заснул.

Через некоторое время очнулся ото сна, глядит – весь урожай уже собран ещё до полудня. Тыквы лежат горой, а на поле ни одной не осталось.

Выполнил Микэран все задачи своего тестя. И тот как будто с виду подобрел. Стали небожители готовиться к празднику урожая. Микэрану доверили резать тыквы.

И говорит ему тесть ласковым голосом:

– Ты, мой зять. Разрежь три тыквы. Но, смотри: режь вдоль, а не поперёк. А потом положи под голову и спи спокойно.

Переглянулись Микэран и Небесная дева, понимая, что Небесный владыка всё знал об их разговорах. Небесная дева попыталась мужу подать знак: мол, режь поперёк! Но, увы, было уже поздно.

Доверчивый Микэран, решив проявить сыновние послушание начал резать тыквы вдоль. Взял одну тыкву разрезал, потом вторую и, наконец, третью. И тут все наваленные горой тыквы развались пополам. Воды хлынули рекой и унесли прочь Микэрана.

Небесная дева долго молила отца вернуть ей мужа. И тот, наконец, смилостивился, дозволив видеться им один раз в году.

Осенью на небе хорошо видна серебряная Небесная река, что разметала по разным берегам Микэрана и Небесную деву. И сияют на берегах Небесной реки две звезды. Некоторые называют их: Пастух и Ткачиха.

Дар Богини Канон

Жили в рыбацкой деревушке муж с женой. Жили они дружно, да только вот беда – не дали боги им детей. Каждый день женщина ходила в храм и молила богов послать ей дитя, но тщетно.

В молитвах женщина провела много лет и, наконец, боги смилостивились над ней. Родилась у неё девочка. Росла дочка смышлёной и милой. Однако обеспокоились отец с матерью: не растут волосы на голове у девочки.

Опечалились родители. Понять не могли, чем же они прогневали богов. За что те посылают им такие испытания? За что малютку не пощадили?

Но делать нечего. Так и росла девочка без волос.

А тем временем в деревне происходили необъяснимые события. Стали рыбаки замечать, к примеру, что каждый день в одно и тот же время освещается море ярким светом вдали от берега. Погорит-погорит свет, да и погаснет… Будто какая-то неведомая сила знак подает!

Любопытно рыбакам было знать: что же там происходит в море? Но страшно было садиться в лодку и отчаливать от берега. А вдруг там злой дух тешится?

Дивились и родители девочки столь необычным явлениям.

Вот сидят они как-то раз дома. Вечереет. Вдруг жена и говорит:

– А вдруг тот свет – знак для нас? Может, боги его нам посылают? И хотят наше дитя от беды спасти?

– Может быть, и так… – согласился муж. – Надо нам сесть в лодку, да в море отправиться.

Так они и сделали. На следующий день сели муж с женой в лодку и поплыли к тому месту, откуда лился свет. Плыли они долго, с силой налегая на вёсла. Уже начали сгущаться над водой сумерки, как брызнул им прямо в лицо яркий свет. Муж с женой невольно зажмурились и не сразу отважились открыть глаза.

Наконец, они увидели прекрасную картину – море так и сверкает!

– Что за чудеса? – удивились муж с женой. – Волшебство, да и только!

Огляделись они по сторонам, чтобы найти источник света. И, наконец, поняли: свечение исходит с самого морского дна.

Нагнулась женщина из лодки прямо к воде – свет так и манит к себе. И говорит она мужу:

– Нырну я на самое дно. Когда-то я слыла хорошей пловчихой. И посмотрю, что там внизу происходит.

Скинула женщина одежды, осталась в одной исподней рубахе. В ней и нырнула в воду. Испугался муж, стал молить богов, чтобы жена из морской пучины вернулась живой и невредимой.

А женщина тем временем достигла морского дна. И видит – лежит на песке небольшая фигурка Каннон, многорукой богини перевоплощения и милосердия.

«Это же надо! – подумала жена. – Такая маленькая фигурка, а какой яркий свет излучает!» Подхватила она фигурку и уже хотела подняться на морскую поверхность, как всё почернело вокруг. И появился огромный морской скат.

А муж тем временем, сидя в лодке, не находил места от волнения.

– Нельзя мне было жену одну на морское дно отпускать, – вслух размышлял он.

Разделся он, засунул за пояс широких штанов длинный нож, и тотчас нырнул в пучину, спустился на самое дно.

Смотрит – вьётся вокруг жены чудовище, а она, бедняжка, изо всех сил от него отбивается.

Бросился муж на помощь своей супруге. А сам ей знаками показывает: мол, всплывай на поверхность!

А та уже долго находилась под водой и начала задыхаться. Поэтому ускользнув от ската, она с трудом всплыла с дна морского.

Долго боролся рыбак со скатом и, наконец, вонзил меч в брюхо чудовища. Да и потопил его на морском дне. Собрал муж последние силы, поднялся на поверхность моря – глядь, а лодки-то поблизости нет. Унесло её в море вместе с женой.

С трудом доплыл рыбак до берега, выбрался не песок и испустил дух.

А его едва живую жену рыбаки подобрали в море. Носило её лодчонку несколько дней по волнам. Вынесли рыбаки почти бездыханную женщину на берег, смотрят – она цепко держит в руке фигурку богини Каннон.

Наконец женщина очнулась. И рыбаки её и спрашивают:

– Где ты фигурку богини взяла? Неужто на морском дне?

А женщина еле слышно им и отвечает:

– Умираю я, видно… Отдайте эту фигурку моей дочке. Пусть её хранит богиня Каннон.

Сказала так женщина, вздохнула и умерла. Похоронили рыбаки мужа с женой у самого моря, а рядом кумирню построили и фигурку богини Каннон там поставили.

Жизнь в рыбацкой деревне потекла, как и прежде. Вот только осталась девочка круглой сиротой – некому её утешить, некому приголубить. Каждый день поутру приходила она на могилу родителей и в кумирню помолиться богине Каннон.

Шли годы. Девочка росла…

И вот как-то привиделся её странный сон. Будто пришла к ней в хижину сама богиня Каннон, встала у изголовья её постели и говорит:

– Жалко мне твоих родителей и тебя тоже жалко. Пусть, наконец, исполнится то, за что они пожертвовали своими жизнями.

Сказала так и исчезла.

Девочка проснулась, огляделась по сторонам – в хижине никого, кроме неё нет. Наконец, поднялась она с теплого одеяла, что было расстелено подле очага, чтобы умыться. Склонилась над бочкой с чистой прозрачной водой. И глазам своим не верит: смотрит на неё из воды красавица невиданной красоты. И волосы у неё ниспадают аж до самых пят!

Выскочила девочка из дома и со всех ног помчалась на берег – на могилу родителей. Упала перед ней на колени и говорит:

– Спасибо вам, матушка с батюшкой, что от беды меня избавили.

Затем повернулась она к лику богини Каннон и уже хотела ей поклониться…

Как показалось девочке, богиня ей улыбнулась.

Прошло ещё несколько лет, и превратилась сирота в писаную красавицу. Издалека приходили люди посмотреть на ее красоту.

Каждый день расчесывала девушка свои чудесные волосы. А волоски, что оставались на гребне, она не выбрасывала. Красавица собирала их, сплетала в нити и вешала на ветки сливовых деревьев на счастье.

Как-то раз знатный князь отправился на прогулку по своим владениям. Увидел князь на ветвях вишни какие-то странные нити. Подъехал на лошади поближе, снял одну – так это ж сплетенные меж собой волосы!

– Откуда взялись эти волосы? – допытывал он свою свиту.

Вельможи только плечами пожимали.

– Может птицы принесли из дальних краёв?

А князь не выпускал из рук нити, всё любовался ими.

– Неужели у земной женщины могут быть такие волосы? Не иначе, это волосы Небесной девы! А, если они принадлежат земному созданию, то девушка должна быть необычайно хороша собой. Я непременно женюсь на ней!

И приказал князь слугам: взять по одной нити, сплетённой из волос, и отправиться во все концы его владений на поиски красавицы, которой они принадлежат.

Долго путешествовали слуги, покуда не нашли сироту в рыбацком селении. Привезли её ко двору князя.

Как только увидели друг друга князь и сирота – сразу же полюбили с первого взгляда.

Стала красавица княжеской женой, и родился у нее сын с такими же чудесными волосами. Долго и счастливо жила она в любви и богатстве, но никогда не забывала о своих родителях и даре богини милосердия Каннон.

Подарок Девы Озера

Давным-давно жил крестьянин по имени Магосиро. Был он трудолюбив, работал не покладая рук. Но богатства так и не нажил. Вдобавок досталась ему сварливая жена. Недаром говорят: злая жена – все равно, что сто лет неурожая. В доме от нее житья не было. Целыми днями ворчала она и бранилась по всяким пустякам.

Одна у Магосиро была отрада. Уходил он прочь из дому – косить траву на склонах горы Мономи. Он рано утром, едва забрезжит рассвет, поднимался и отправлялся работать. А к полудню накосит уже столько, что другому косарю и под вечер не сделать.

Как-то раз косил Магосиро траву на берегу горного озера.

Вдруг Масигоро послышалось, будто его кто-то зовёт.

– Магосиро! Магосиро!

Замер Масигоро с косой в руках, огляделся – никого.

– Верно померещилось… – решил он и снова принялся за дело.

Но тут он отчётливо услышал:

– Магосиро! Магосиро!

Косарь разогнул спину и посмотрел в ту сторону, откуда слышался зов и обомлел. На берегу горного озера стояла молодая красавица. Магосиро такие красавицы и во сне не снились!

Девушка ласково улыбнулась и поманила косаря рукой. Тот отбросил косу и бросился к озеру. И тут понял Масигоро, что ноги его сами несут. Испугался он:

– Пропал я! Попаду я в озёрную топь и сгину! – в страхе выкрикнул он.

Но, увы, не мог противостоять неведанной силе. Достигнув озера, остановился он прямо перед девушкой.

И вдруг красавица склонилась перед ним в поклоне и произнесла:

– Магосиро, у меня к тебе большая просьба. Слышала я, что твои односельчане отправляются в паломничество к храмам в Исэ. Пойдешь ли ты с ними?

При этих словах у Магосиро отлегло от сердца.

– Где уж мне, бедняку?! На дорогу деньги нужны … – ответил он.

– Об этом не заботься, будут у тебя деньги. Только обещай мне исполнить одну мою просьбу.

Масигоро насторожился.

И девушка поведала грустную историю:

– Сказать по правде, я – водяная дева, живу на дне этого озера. Тоскливо мне, одиноко… Еще в раннем детстве была я разлучена с моей любимой старшей сестрой Живет она в озере Ко, далеко отсюда, возле города Осака. Давно нет у меня от нее вестей. И я тревожусь: как она? Что с ней? Почему не присылает весточку? Прошу тебя: когда отправишься в паломничество в Исэ, отнеси моей сестре письмо. Это не займёт много времени.

– Конечно, я передам весточку, – заметил добряк Масигоро. – Вот только жена у меня уж очень сварливая… Отпустит ли меня в Исэ?

– Молю тебя, – произнесла Дева Озера. – Совладай с женой и отправляйся на озеро Ко.

С этими словами озёрная красавица достала из-за пазухи письмо и кошелек.

– Вот тебе чудесный кошелек. В нём ровно сто монет. Потратишь их, кроме последней, а к утру кошелек опять станет полон. Кошелек будет верно служить тебе, пока ты не вернешься домой. Не забудь же – последнюю монету тратить нельзя!

После чего Озёрная Дева рассказала, как найти озеро Ко. И какой знак надо подать возле озера, чтобы её сестра появилась на водяной поверхности.

– Прощай же, доброго пути! – наконец, сказала Дева. – Но не говори никому о нашей встрече.

С этими словами Дева Озера вошла в воду и исчезла, словно предрассветная дымка. Только легкие круги побежали по воде и тихо заколебались на волнах белые утренние облака. Масигоро протер глаза, будто ото сна очнулся.

– Что за диво?! Уж не привиделось ли мне всё это? – он огляделся. Кругом не было ни души.

Лишь две вороны с громким карканьем пролетели по небу. Но в руках Масигоро крепко сжимал пухлый кошелёк. Он пару раз подбросил его вверх и ловко поймал.

– Значит, встреча с Озерной Девой произошла наяву… Кошелёк-то полон монет. – Решил, в конце концов, он.

Ещё немного постоял Масигоро в раздумьях. Убрал кошелёк в карман широких штанов и вернулся к работе. Надо было завершить покос, иначе жена со свету сживёт.

Вскоре односельначане Масигоро собрались на поклонение святыням в Исэ.

Захотел и Магосиро пойти с ними. Услышала об этом жена и давай кричать:

– Не дам тебе и гроша медного! Ишь, чего удумал! Сдохни с голоду по дороге!

Долго Магосиро уговаривал жену, и так и этак, насилу упросил отпустить его. Само собой, он не сказал жене, что Дева Озера дала ему чудесный кошелек.

Не пришлось Магосиро заботиться в пути о деньгах. Потратит все монеты, кроме последней, а к утру кошелек опять полон. Но Магосиро не только о себе думал. Многим путникам помог он в нужде, на каждом привале заботился о голодных.

Посетил Магосиро вместе со своими односельчанами храмы в Исэ. Побывал с ними и в городе Осака, а уж оттуда отправился к озеру Ко.

Раскинулось озеро у подножья горы Нагано. С давних пор о нём слагали страшные рассказы. Живет, мол, в нём нечистая сила. И потому местные крестьяне его обходили стороной. По этой самой причине, старшая сестра и не могла передать весточку.

Магосиро решительно приблизился к озеру. И остановился у самой кромки воды. И подал условный знак: трижды хлопнул в ладоши, как и велела Озёрная Дева из его родных мест.

Вдруг в глубине озера что-то засверкало. К берегу устремилась золотая полоса. Разбилась она в золотые брызги, и очутилась перед Магосиро молодая девушка дивной красоты, как две капли воды похожая на младшую сестру.

Отдал Масигоро ей послание. С радостью развернула свиток красавица и прочла его.

– Какое счастье! Благодаря тебе я получила весть от своей младшей сестры, с которой так давно разлучена. Не согласишься ли ты отнести ей мое ответное письмо? Как она была бы рада!

Магосиро согласился.

– Тогда подожди немного, – сказала девушка и исчезла в озере. Когда же она вновь появилась над водной гладью – вслед за нею из глубины озера поднялось белое облако и устремилось к берегу.

К удивлению Масигоро из воды выплыл белый, как снег, конь.

Девушка вручила Магосиро ответное письмо.

– Прошу тебя, передай его моей сестре! Из-за меня ты отстал от своих односельчан, но на этом коне ты быстро их нагонишь. Только не открывай глаз, пока конь не остановится.

Масигоро растерялся: как же ехать на коне с закрытыми глазами?

Не делать нечего. Вскочил он на коня, крепко ухватился за гриву и зажмурился. Конь громко заржал и птицею стремительно взвился в воздух. Магосиро чувствовал, что парит высоко в небе, только ветер в ушах свистит.

Наконец он услышал, как копыта коня громко застучали по земле. Промчавшись, конь остановился. Магосиро открыл глаза и увидел перед собой чайный домик и чуть поодаль – горный перевал.

На шум из чайного домика выбежали люди. Это были спутники Магосиро.

Они, увидев Масигоро верхом на красивом сильном коне, тотчас забросали его вопросами:

– Как ты сюда попал? Откуда ты? Словно с неба свалился…

Удивился и хозяин чайного домика:

– И, правда, откуда ты взялся? В той стороне, – он махнул рукой, – лежат непроходимые горы. Нет через них пути. Как же ты один мог пройти там, где не ступала нога человека?

Масигоро отмалчивался. Чем ещё больше разжигал любопытство односельчан и хозяина чайного домика. Переночевал Масигоро на постоялом дворе подле чайного домика. А на следующий день отправился в путь пешком вместе с односельчанами. А белый конь превратился в облако и исчез на верхушке горы.

Наконец Масигоро вернулся в свою деревню и тотчас отправился к озеру. И трижды хлопнул в ладоши. Заходили по озеру волны, засверкала золотая пена, видит Магосиро: на берегу стоит Озёрная Дева.

Поблагодарил Магосиро Деву Озера за кошелёк и передал ей письмо от старшей сестры. Обрадовалась Дева и в награду, подарила Магосиро маленькую каменную мельницу. Но при этом сказала:

– Каждый день клади в эту мельницу одно рисовое зёрнышко. Повернёшь один раз жернов, и зёрнышко станет золотым. Но смотри не сыпь в ступку много рисовых зёрен за один раз. И не поворачивай жернов два раза в один и тот же день.

Магосиро поставил чудесную мельницу на божницу[3]. Каждый день мельница дарила ему одно золотое зёрнышко. Понемногу он стал богатеть.

Но злой жене все было мало. Известно, неблагодарный человек – что дырявое ведро.

– Подумаешь, одно зёрнышко! – злобствовала она. – Не умеет дурак-муж намолоть побольше золота! Погоди же, я сама возьмусь за дело.

Однажды, когда Магосиро ушёл из дому, жена всыпала в мельницу целую миску рисовых зёрен. И давай со всей силы накручивать жернов. Только грохот на весь дом раздавался!

Нарушила тем самым жадная сварливая жена наказ Озёрной Девы. И потому скатилась мельница с божницы – и за дверь! Напрасно гналась за ней жена. Мельница стремглав миновала деревню, скатилась с горки на горку и нырнула в озеро. Плюх! Только круги по воде пошли.

Свиток III. Жена из журавлиного гнезда

Веер Тэнгу

Однажды тёплым весенним днём Хэйсаку отправился в горы накосить сена. Солнца ласкало своими лучами землю, и ленивый Хэйсаку решил отдохнуть и погреть спину. Устроился он на пеньке и достал из кармана игральные кости. Подле камня лежал плоский камень – чем ни стол? И начал Хэйсаку подбрасывать кости и падали он прямо на камень.

А ленивый косарь приговаривал:

– Кости, кости! Ложитесь, кости!

Вдруг с высокой сосны, что росла позади пня, послышался голос:

– Хэйсаку, что ты делаешь?

Хэйсаку испугался. Оглянувшись, он увидел прямо перед собой сидящего на ветке злого духа тэнгу. Точь в точь, как рисуют на картинках: мужчина огромного роста в наряде отшельника, с красным лицом и крыльями за спиной. А в руках тэнгу сжимал веер.

Хэйсаку испугался, упал на колени перед сосной и взмолился:

– Пощади меня, тэнгу, не тронь меня!

– Да ты не бойся! – миролюбиво отмахнулся Тэнгу. – Я вовсе и не собираюсь тебя убивать. Мне это ни к чему. Просто хочу узнать, что ты беспрестанно подбрасываешь и бормочешь себе под нос?

Убедившись в мирных намерениях тэнгу, косарь рассмеялся.

– Так это игральные кости! Неужто никогда не видел? Кости нужно подбрасывать и подсчитывать очки. Так можно много денег выиграть…

Тэнгу ничего не понял, но заинтересовался столь необычной игрой. И захотелось тэнгу завладеть костями.

– Хэйсаку, отдай-ка мне твои игральные кости.

Но Хэйсаку не согласился:

– Как же я отдам тебе кости? Они у меня одни…

Азарт тэнгу разгорался. И он не отступал.

– Отдай мне кости! Я ведь даром их не прошу. Я дам тебе за них очень хорошую вещь…

Хэйсаку почесал за ухом.

– М-да… Правда, хорошую? А что ты мне дашь?

– Свой веер!

И тэнгу ловко раскрыл веер перед взором изумлённого косаря.

– Ха! Веер! Только и всего-то! А на что мне твой потрёпанный веер? Вон и краска-то на нём вся облупилась! – недоумевал Хэйсаку.

– Как! Ты не веришь в волшебство моего веера? Вот смотри: нужно постучать по разрисованной стороне веера и трижды произнести желание. Например: «Нос расти! Нос расти! Нос расти!» А не хочешь, чтобы он рос, то постучи по обратной стороне веера и скажи: «Нос не расти! Нос не расти! Нос не расти…» – пояснил тэнгу. – Хочешь твой нос станет большим?

Хэйсаку испугался и закрыл свой нос ладошкой.

– Не надо! Не хочу, чтобы мой нос был такой же огромный и длинный, как у тебя! От меня вся деревня разбежится!

– Ну, так что? Меняемся или нет? – наседал тэнгу.

Хэйку побоялся, что дух и действительно обезобразит его нос и потому сказал:

– Ладно… Давай меняться: я тебе кости, а ты мне – веер.

Вот так Хэйсаку отдал тэнгу старые, потрескавшиеся кости, получил за них волшебный веер и довольный сделкой пошёл домой.

Шёл по дороге Хэйсаку и думал: на ком бы испытать волшебную силу веера.

И вдруг ему на пути повстречался кортеж: четверо слуг несли на бамбуковых носилках под шёлковым балдахином красавицу. И её сопровождала целая толпа служанок.

Красавица, что сидела в носилках, была дочерью самого богатого князя в округе.

«А ну-ка, попробую вытянуть ей нос! Вот будет забавно!» – подумал Хэйсаку и незаметно смешался с толпой слуг.

Без труда он подобрался к носилкам, легонько стукнул в веер с разрисованной стороны и прошептал три раза:

– Hoc, расти! Hoc, расти! Hoc, расти!

И вот у красавицы нос вытянулся и загнулся, да так, что стал выше её лба. Хэйсаку испугался и поскорей убежал домой.

Вскоре повсюду разнёсся слух, что дочь князя заболела небывалой болезнью. Мол, вырос у неё страшный нос, и стала она похожа на тэнгу. Ни лекарства врачей, ни молитвы монахов, ни заклинания знахарей – ничто ей не помогает. Бедная красавица заперлась у себя в опочивальне, закрыла лицо широким рукавом кимоно и целыми днями напролёт заливалась слезами. А родители её обезумели от горя.

Наконец князь приказал повесить на ворота своего замка огромное объявление, начертанное ярко-красными иероглифами:

«Тот, кто вылечить княжну от неизвестной болезни – возьмёт её в жёны».

Ленивый Хэйсаку с трудом прочитал объявление, но тотчас понял его содержание. И со всех ног устремился домой за веером. И поспешил обратно в княжеский замок.

– Я могу вылечить княжну! – возбуждённо кричал Хэйсаку подле ворот.

И его сразу же впустили в замок. Слуги провели его в покои княжны. Хэйсаку низко поклонился красавице, а потом постучал в оборотной стороне веера и прошептал три раза:

– Нос, не расти! Нос, расти! Нос, не расти!

И тотчас же нос красавицы стал уменьшаться, и, наконец, стал маленьким и красивым, как и раньше. А княжна стала ещё краше.

Но делать нечего – придётся подчиниться воле князя. Пришлось ей выйти за Хэйсаку замуж.

Так с помощью волшебного веера Хэйсаку сделался самым богатым человеком в деревне. Наконец мечта ленивца сбылась: он мог спать целыми днями, объедаться жареным мясом и рисом, толстеть день ото дня. А главное – слоняться по своим владениям без дела.

Но такая жизнь скоро надоела Хэйсаку, одолела его смертная скука.

И вот однажды решил он позабавиться. Вытащил из-за пояса волшебный веер, покрутил его в руках.

– Интересно, как далеко может вытянуться мой нос? – размышлял бездельник. Постучал по разрисованной стороне и произнёс: – Нос, расти! Нос, расти! Нос, расти!

Сейчас же кончик носа у Хэйсаку загнулся кверху и стал расти. Вырос на вершок, на два, на три. Хэйсаку постучал ещё. Нос рос и рос…

И до того сильно вырос, что Хэйсаку уже не мог разглядеть снизу кончик своего носа. Хэйсаку совсем развеселился. Он забарабанил по вееру что было сил. Нос вытягивался, вытягивался, вырос выше облаков, дорос до самого неба и проткнул небо насквозь.

А в том месте, на небе, сидел Бог Грома. И вдруг он видит: что-то тонкое, красное и острое пронзило небо и лезет кверху. Бог Грома удивился:

– Похоже на морковку! Но я никогда не видел, чтобы морковка могла вырасти от земли до неба! Да ещё и кверху тормашками!

Тогда он схватил своей крепкой рукой эту самую «морковку» и попытался выдернуть, словно из грядки.

– Ай! – взвизгнул Хэйсаку внизу на земле.

Он сейчас же перевернул веер, забарабанил по другой его стороне и заговорил быстро-быстро:

– Нос, не расти! Нос, не расти! Нос, не расти!

И в самом деле: нос постепенно стал уменьшаться. Но Бог Грома крепко держал кончик носа в руке, и был гораздо сильнее Хэйсаку. Нос становился всё меньше и меньше, а кончик его по-прежнему оставался на небе. А так как кончик носа не мог опуститься с неба на землю, то самому Хэйсаку пришлось подняться.

Нос всё уменьшался, а бестолковый Хэйсаку поднимался всё выше и выше, покуда и вовсе не исчез в облаках.

Но дырка, которую он проткнул носом в небе, оказалась слишком мала, чтобы можно было в неё пролезть человеку. А тем более такому ленивому бестолковому и толстому, как Хэйсаку. Так и остался он висеть на кончике своего собственного носа под самым небом.

Жена из журавлиного гнезда

Жил в хижине среди гор одинокий бедняк. Работал он не покладая рук с утра до вечера, но денег с трудом хватало на пропитание.

Как-то раз затемно вернулся бедняк от своего жадного хозяина домой и лёг спать. А ночью поднялась страшная буря. Проснулся бедняк и слышит: кто-то зовёт на помощь.

– Помогите! Помогите!

Перевернулся бедняк на другой бок и снова заснул. Утром же буря утихла, отправился он за хворостом. И снова слышит:

– Помогите! Спасите!

Не выдержал бедняк и пошёл на зов. И видит он, что буря сломала старое дерево. И упало оно прямо на журавлиное гнездо и прищемило птицу стволом.

Жалобно кричала журавлиха: «Курлы! Курлы!» А издали казалось, что на помощь зовёт человек.

Пожалел бедняк птицу и освободил её.

– Бедняжка, напугала ты меня своим криком! Ну, теперь ты свободна, а мне пора на работу. Прощай!

Спас бедняк журавлиху от одной беды, но постигла её другая. Не может она взлететь. Дерево повредило птице крыло.

Поднял бедняк её на руки, внимательно осмотрел и аккуратно вправил крыло.

– Ну, журавль-птица, поправляйся и лети, куда глаза глядят! А мне надо хворост домой отнести, да к хозяину на работу отправляться.

После этих слов положил бедняк птицу на землю и ушёл. Та поднялась и долго смотрела ему вслед. А из глаз её текли слёзы.

Весь следующий день выдался дождливым. Не пошел бедняк на работу, остался дома. В полдень небо прояснилось, и он по обыкновению отправился в горы за хворостом.

Видит он: собирает молодая красивая девушка хворост. На вид ей лет двадцать не более. Приблизился к ней бедняк.

– Давно я хотела повстречаться с тобой! – призналась девушка.

Бедняк удивился.

– Кто ты? Откуда пришла? Я тебя никогда не видел.

А та только посмеивается. Не отвечает красавица, лишь усерднее хворост собирает.

Так они оба и работали в лесу до самого вечера. Когда стало смеркаться, бедняк сказал:

– С меня хвороста хватит, мне надо домой возвращаться.

А красавица ему и говорит:

– И я с тобой!

И снова удивился бедняк, но против ни слова не сказал. Уж больно ему приглянулась новая знакомая.

Не отстает девушка от него ни на шаг. Совсем смутился бедняк:

– Бедно я живу, стыдно мне принимать такую красавицу!

Девушка и бровью не повела.

– Ничего, – отвечает она. – У меня своего дома и вовсе нет. Сделай милость – приюти меня.

Бедняк по доброте своей не смог отказать девушке. Достала она бумажный сверток из-за пазухи, высыпала оттуда два зернышка риса и просит бедняка дать ей котелок. Бросила красавица две рисинки в котелок, и наполнился он до краев отборным рисом. Наелись они досыта и легли спать.

С тех пор девушка вынимала три раза в день по две рисинки из свёртка и варила их в котелке. И каждый раз они наедались досыта.

Сначала бедняк часто говорил красавице:

– Я беден. У меня ничего нет, кроме убогой хижины. Опротивеет тебе такая жизнь. Ты вольна уйти, когда пожелаешь.

Но девушка не уходила. Она собирала хворост в горах, вела домашнее хозяйство, работала за ткацким станком.

Бедняк усердно работал, опасаясь, что рисинки из свёртка девушки закончатся. Но каждый день котелок был полон рисом.

Стала красавица женой бедняка. Пришло время, и родилась у неё дочка. Зажили они втроем.

Минуло три года их семейной жизни. И говорит жена:

– Отнеси в город красивую шерстяную ткань, что я наткала и продай купцам.

Посмотрел муж на ткань, повёл по ней рукой и удивился: она была мягкой и пушистой на ощупь.

– Хороша ткань… И за сколько я смогу продать её? – поинтересовался муж.

– За триста монет, не меньше. – Ответила жена.

Удивился муж: триста монет – неслыханные деньги. Можно всю жизнь на них безбедно прожить.

Однако ослушаться жену не посмел и отправился в город продавать ткань. Нашёл самого богатого купца и предложил свой товар:

– Не купишь ли ты у меня эту ткань?

Купец внимательно посмотрел на неё.

– Сколько просишь за рулон?

– Уступлю за триста рё[4].

Согласился купец. Уж больно понравилась ему ткань – ничего красивее он не видел. Заплатил

Отсчитал купец бедняку триста монет. С тех пор зажил бедняк со своей семьей в достатке.

Прошло время. И однажды говорит жена мужу:

– Подросла наша доченька, может уж готовить пищу и ухаживать за тобой. Я теперь за тебя спокойна. Пришла пора нашей разлуки.

Удивился муж.

– Почему? Что случилось? Чем я провинился?

– Много я трудилась на благо семьи и потратила ни мало сил. Пришло время принять свой прежний облик. Знай: я – та самая журавлиха, которую ты спас после бури и вправил крыло. Хотела я отблагодарить тебя за доброту и потому стала твоей женой. Теперь дочь позаботится о тебе… Посмотри какой я стала, чтобы соткать красивую ткань, что ты продал купцу…

Обернулась жена журавлихой. И увидел муж, что общипана она со всех сторон. Бока у птицы почти что голые. Остались перья на хвосте и крыльях.

С трудом взмахнула журавлиха крыльями, поднялась в воздух и медленно полетела в горы.

Храм Белых Цапель

Случилась эта история давным-давно. Стояла среди горных лесов деревушка. Жители той деревеньки водили дружбу с белыми цаплями, и потому было их в тех местах видимо-невидимо.

Прилетали цапли целыми стаями. Покружат над деревней, а потом сядут у реки.

Но вот выдался жаркий засушливый год. Пересохли реки и пруды, даже колодцы обмелели. Опечалились люди, что настанет великий голод.

И отправились жители деревни в старейшине, чтобы испросить совета. Тот подумал и говорит:

– Надо молить богов. Может, они сжалятся над нами и пошлют дождь.

Вся деревня во главе со старейшиной стали усердно молиться. И вот однажды бегут односельчане со всех ног к дому старейшины и кричат:

– Вода! С небес льётся вода!

Выбежал старейшина из дома, понять не может, что за переполох. Посмотрел он вдаль, а над лесом виднеется белый столб.

– Что за чудо? – недоумевал он.

– Река! Река над лесом раскинулась! Прямо от земли до небес! – кричат ему люди.

Бросились крестьяне к лесу, подбежали ближе, и видят, что вовсе над ним не река, а белые цапли. Вытянулись они от земли до самых облаков и крыльями машут.

– Неспроста цапли здесь кружат, – догадался старейшина. – Будто знак нам подают! Помню, ещё в детстве рассказывал мне дед про чудесное болото в лесу, которое не пересыхает даже в засуху. Может птицы помогут его отыскать?

Отправились крестьяне в лесную чащу. Долго они бродили по лесу, пока не вышли к болоту. Цапли к тому времени уже улетели…

Стояли крестьяне на краю болота и размышляли: что им делать? А старейшина знай всё повторяет:

– Неспроста цапли кружили над болотом. Ой, неспроста…

Обошёл старейшина вокруг болота, и показалось ему, будто где-то вблизи журчит вода. Приблизился он к высокой скале, что возвышалась недалеко от болота, присел подле неё отдохнуть. А скала-то мокрая! Дотронулся до неё старейшина – по камню сочится вода!

«Видно, где-то внутри скалы бьёт родник…» – догадался он.

– Внутри скалы бьёт родник или течёт река! – поспешил он объявить своим односельчанам.

Те удивились: как вода может течь внутри скалы? Не понятно…

Приказал старейшина позвать камнетёса и откалывать от скалы каменные глыбы, покуда не доберётся он до воды.

Камнетёс раз ударил со всей силы по скале своим инструментом, затем – второй, затем – третий. Ни одного кусочка от неё не отвалилось. Тогда камнетес призвал своих помощников. Попытались они вместе скалу разрушить, но тщетно.

Уже стемнело, как старейшина обратился к скале с мольбой:

– Прошу тебя дай нам воды. Дети наши умирают от жажды.

И тут качнулась скала и открылась у неё подножия небольшая трещина. И начала та разрастаться в разные стороны. Испугался старейшина – приказал всем односельчанам отойти от скалы. И тут скала издала громкий гул, да как выплюнет подземные воды наружу.

Высоко в небо взлетела мощная струя чистейшей прохладной воды. И тотчас серебром засверкала на лунном свете.

Не успели крестьяне прийти в себя от удивления, как откуда ни возьмись, появились белые цапли давай кружить над водой. Кружат они у воды, то крылом её коснутся, то голову окунут…

Возрадовались крестьяне – напоила скала окрестные ручьи и болото.

– Прав я оказался, – заметил довольный собой старейшина. – Цапли нам подавали знак. Видно они – посланцы лесного духа.

Поклонились крестьяне цаплям в знак уважения. А спустя некоторое время построили на краю леса храм и назвали его Саги-Но Мия, что означает Храм Белых Цапель.

С тех пор в деревне свято чтили красивых грациозных птиц и их покровителя духа леса.

Веер молодости

Жили в одной деревне крестьянин Масао и дочь рыбака, красавица О-Такэ. Знали они друг друга с детства, а когда выросли, полюбили друг друга.

День и ночь мысли о красавице занимали разум Масао. И в тоже время девушка частенько проводила бессонные ночи из-за друга детства.

Наконец Масао не выдержал и решился на серьёзный шаг. Однажды встретив девушку на окраине деревни, он сказал:

– Завтра я пошлю сватов к твоему отцу.

О-Такэ побежала домой, чтобы сообщить родителю радостную весть. В это время у отца девушки в гостях сидел зажиточный лавочник. Ему давно нравилась О-Такэ и он намеревался заполучить юную прелестницу во чтобы то ни стало.

– Ты должен мне сто монет! Не вернёшь долг – посажу тебя в тюрьму! – недовольным тоном высказался лавочник.

– Но я готов заплатить долг… – попытался возразить рыбак.

– В таком случае, даю тебе срок до завтрашнего дня, – заявил лавочник.

– Не губи меня! – Взмолился рыбак. – Я не могу вернуть долг так быстро! Пожалей, хотя бы мою дочь.

Лавочник хитро прищурился и хмыкнул.

– Хорошо, согласен. Я пожалею твою дочь, если завтра же она станет моей женой.

С такими словами богатый лавочник покинул дом рыбака.

Не успела О-Такэ войти в дом и сообщить отцу о предстоящем сватовстве Масао, как он сообщил ей о замужестве с лавочником, как о деле уже решённом. Разрыдалась девушка в голос. Не хотелось ей становится женой пожилого толстяка.

На утро, когда сваты Масао пришли в дом рыбака, они с удивлением узнали, что О-Такэ обещана другому жениху. Узнал об этом Масао и со всех ног помчался к рыбаку. Крестьянин упал на колени перед хозяином дома и взмолился:

– Я люблю твою дочь больше жизни! Отдай мне её в жены! Клянусь, я никогда не обижу её.

Рыбак тяжело вздохнул, ему тоже не хотелось отдавать дочь лавочнику.

– Разве у тебя есть сто монет? И ты сможешь отдать мой долг лавочнику? Разве ты сможешь спасти меня от тюрьмы? Ничего не поделаешь, придется моей дочери покинуть послезавтра мой бедный дом.

Кровь прилила к лицу юноши.

– Лучше ослепнуть, чем увидеть О-Такэ рядом со старым жирным лавочником.

На следующий день О-Такэ должна была стать женой лавочника. Юный Масао покинул родную деревню незамедлительно, чтобы не видеть свадебного празднества и отправился, куда глаза глядят.

Долго шёл Масао без отдыха, ночь застала его в лесу. Молодой крестьянин выбрал большое дупло, залез в него и задремал. В полночь Масао проснулся от сильного шума. Он выглянул из дупла и увидел парящего демона-людоеда с ящиком на спине. Демон опустился подле соседнего дуба, снял крышку с ящика и вытащил из него почтенного старца. Кровь похолодела в жилах Масао…

Со зловещим воем, демон схватил старца и привязал к дубу.

– Теперь я отдохну… – широко зевнув, сказал демон. – А завтра съем тебя на завтрак.

Улёгся демон на земле, рядом положил свой меч и захрапел…

Старец тем временем попытался избавиться от пут, но тщетно. Не выдержал Масао – не мог он видеть, как мучается безвинный человек в плену нечистой силы. Вылез он из дупла, подкрался к дубу и перерезал верёвки. А затем схватил меч и пронзил им спящего демона.

Старец, уже потерявший всякую надежду на освобождение, низко поклонился Масао.

– Благородный путник, ты спас меня от верной смерти. И я хочу наградить тебя.

С этими словами старик вытащил из-за пояса мертвого демона веер и начал обмахиваться им. С интересом и удивлением наблюдал за его действиями Масао.

И на его глазах случилось чудо – старец начал молодеть. И вскоре перед Масао стоял молодой сильный мужчина.

– Демон украл у меня этот веер молодости, а меня пленил хитростью, – сказал мужчина. – Теперь я дарю его тебе. Помни: стоит старику обмахнуться веером пять раз подряд – он станет вдвое моложе.

Сказал это помолодевший старец и исчез прямо на глазах Масао. А тот остался стоять подле развесистого дуба с веером в руках.

Очнулся Масао, посмотрел на веер и решил: «В нашей деревне в каждом доме живут старики. Пусть веер принесёт им молодость и силы».

Ближе к полудню Масао вернулся в деревню. Около дома лавочника уже собралось много людей в праздничных одеждах.

– Что здесь происходит? – спросил Масао, прикинувшись будто ничего не знает. Кто-то из односельчан ему ответил:

– Сегодня старый лавочник женится на красавице О-Такэ. Он простил ее отцу долг и в качестве выкупа за дочь подарил ему пять жемчужин. Пойдем с нами на свадьбу.

Переступив порог богатого дома, Масао увидел, что гости все в сборе и праздничный стол готов. Все ждали только невесту.

Масао сел в уголке и стал с нетерпением дожидаться прихода О-Такэ.

Вскоре с улицу раздался шум – приближался свадебный паланкин невесты.

Бледная и печальная девушка вошла в дом и тотчас заметила Масао, хоть тот и расположился в отдалении. Голова девушки закружилась, и она с трудом нашла в себе силы, чтобы сеть рядом со своим женихом, толстым старым лавочником.

Заметил лавочник, что невеста смотрит на Масао.

Рассердился он и говорит молодому крестьянину:

– Ступай прочь! Я тебя не звал на свою свадьбу!

Тут Масао поднялся из своего угла и сказал:

– Для счастья О-Такэ мне не жаль ничего. И потому, хочу я преподнести тебе подарок. – Масао протянул лавочнику веер. – Вот тебе волшебный веер молодости, обмахнись им пять раз, и ты станешь вдвое моложе.

Лавочник грубо вырвал из рук Масао веер и начал обмахиваться. Сразу же с лица его исчезли глубокие морщины, седые волосы вновь почернели, жир на животе и по бокам исчез, спина распрямилась, в глазах появился блеск. Когда он взмахнул веером в пятый раз, то превратился из старика в крепкого сорокалетнего мужчину.

– А теперь верни мне веер, и я пойду, – потребовал Масао. – Ведь в нашей деревне так много старцев. Сегодня же случится чудо, и все они снова обретут молодость. Но лавочник оттолкнул Масао и закричал:

– Я не хочу оставаться сорокалетним! Я хочу быть таким же молодым, как и ты!

С этими словами лавочник снова взмахнул веером – в шестой раз.

И тут все гости увидели, что жених мгновенно превратился в младенца. Младенец барахтался в праздничных одеждах лавочника и вопил на весь дом.

Гости не могли удержаться от смеха.

– Ну и жених! Ему теперь нужна не жена, а нянька!

Масао же не было не до смеха. Он приблизился к отцу О-Такэ, протянул ему веер и сказал:

– Вот мой свадебный подарок. Разве молодость стоит меньше, чем пять жемчужин?

И тут старики, приглашённые на свадьбу, дружно поддержали Масао.

– Нет ничего на свете дороже молодости!

Отец О-Такэ принял от Масао свадебный подарок, и на другой же день была отпразднована свадьба Масао и О-Такэ. На свадьбе гуляла вся деревня. Не пришел только лавочник потому, что лежал в люльке и писался в пелёнки.

О-Такэ и Масао жили долго и счастливо и всегда оставались молодыми. Да и со дня их свадьбы в деревни о старости и вовсе забыли.

Соловьиный дом

Давным-давно жил лесоруб. Каждый день поднимался он в горы и рубил лес.

Однажды пришла к его лесному шалашу незнакомая девушка. Таких красавиц лесоруб в своей деревне не видел. Лицо девушки поражало своей белизной, и потому закрывалась она от жгучего яркого солнца зонтиком.

Невольно подумал лесоруб:

«Бывают же на свете такие красавицы! Вот бы мне её в жены!»

– Позволь мне отдохнуть в твоем шалаше, – вежливо попросила девушка.

– Сделай милость, отдохни, – охотно согласился лесоруб.

Долго лесоруб и его гостья беседовали. Наконец спрашивает девушка у лесоруба:

– Не хочешь ли на мне жениться? Ты мне по душе пришёлся. Дом у меня просторный, пойдем ко мне жить.

Удивился лесоруб такой смелости. Однако ответил:

– Отчего же не жениться?! Я – младший сын в семье. И оттого никакого наследства от отца не получу.

– Так идем со мной. Я буду о тебе заботиться. – Обрадовалась девушка.

Взял с собой лесоруб все свое добро – пилу и топор, и пошел вслед за девушкой. Повела она его в самую глубь горного леса.

Долго поднимались они в горы, наконец, лесоруба сморила усталость. Не выдержал он и спросил девушку:

– Скажи, красавица, далеко ли еще до твоего дома?

– Да, не близко. Живу я вон за той высокой горой!

Отдохнул немного лесоруб и пошёл вслед за девушкой дальше. А та идёт, словно усталости не знает.

Перевалили они через одну гору, другую, третью и вышли к живописному озеру. Раскинулся на его берегу красивый дом под высокой крышей.

– Вот мы и пришли. Входи, будешь здесь хозяином. – Сказала девушка.

Видит лесоруб – в доме покои просторные, убраны богато, а ни души не видно. Кипит чайник над огнём, крышкой позвякивает, а чан наполнен горячей водой. Искупался лесоруб в чане. А тем временем девушка уже накрыла столик с едой. Никогда лесоруб не ел такого белого риса, не пил такого вкусного вина.

Женился он на девушке и зажил с ней без всяких забот. В положенный срок родился у них мальчик.

Однажды говорит жена лесорубу:

– Хочу я своих родителей навестить, пусть полюбуются на внучка. Ты оставайся в доме за хозяина. Вот тебе двенадцать ключей от двенадцати кладовых. Одиннадцать можешь отпереть, но не смей заходить в последнюю двенадцатую.

Много раз на прощанье наказывала жена не отпирать двенадцатой двери. Наконец простилась с мужем, посадила ребенка на спину и ушла еще дальше в горы.

Скучно показалось лесорубу одному. Вышел он во двор и стал отпирать одну кладовую за другой.

Первая была доверху наполнена отборным рисом. Во второй стояли бочки с мисо[5]. Третья была набита сахаром, в четвертой высились горы белой ваты, в пятой хранилась соль. В шестой у самого порога ходили волны, а в воде плескалось множество морских рыб.

«Подумать только, здесь, в глубине гор, водится морская рыба!» – удивился лесоруб.

Много разного добра увидел лесоруб в других кладовых. Наконец, дошел он до двенадцатой кладовой. Тут вспомнились ему слова жены, запрещающие строго-настрого отпирать последнюю двенадцатую дверь.

«В доме нет никого, только я один. Кто меня увидит?» – подумал лесоруб и стал подбирать ключ к замку.

С трудом подобрал лесоруб ключ подходящий к замку. Наконец щелкнул заветный замок. Тихонько, с опаской приотворил дверь лесоруб, заглянул внутрь. И удивился – кладовая оказалась пустой.

– Зачем держать пустую кладовую на запоре? – подивился лесоруб.

Не удержался он – вошёл в пустое помещение. Смотрит, а оно перегорожено специальной перегородкой, а в ней проделано маленькое окно.

И снова любопытство взяло верх над строгим наказом жены – отворил лесоруб окно и заглянул в него. И увидел он, что за перегородкой царит дивная весна, цветут сливы и порхают соловьи, заливаются дивными трелями. Заслушался их пения лесоруб.

Но вдруг соловьи замолкли, спорхнули с веток и улетели неведомо куда. Тотчас осыпались цветы на сливовых деревьях. В кладовой за перегородкой дохнуло осенним холодом.

Испугался лесоруб, выскочил из кладовой и поскорей захлопнул дверь. Вдруг видит: идет навстречу ему жена и горько плачет.

– Что ты наделал!? Просила я тебя не заглядывать в последнюю кладовую! Теперь всему конец! Знай, – не человек я, а соловей. Пела я весной на ветке дерева возле твоего шалаша и полюбила тебя. Если бы ты не отворил этой запретной двери, жил бы со мной вечно, не зная ни трудов, ни старости, ни болезней! Но ты не сдержал слова! Теперь мы должны расстаться. Потому что ты обидел Бога гор, который приходил в двенадцатую кладовую и наслаждался пением соловьёв.

После этих слов жена обратилась соловьём, посадила ребенка верхом на спину и с жалобным криком пропала вдали.

Лесоруб, словно ото сна очнулся – сидит он в своём шалаше, а в руках у него топор и пила.

Свиток IV. Земляника под снегом

Красавица на портрете

Много лет тому назад жил в одной деревне чудак по имени Гомбэй. Исполнилось ему сорок лет, а он по-прежнему оставался холостым. Девушки только подсмеивались над его простотой.

Однажды пришла в его убогую лачугу красавица и говорит:

– Будь милостив, приюти меня под твоей крышей хоть на одну ночь.

Изумился Гомбэй, но охотно принял гостью. Сели они ужинать, а как поужинали, девушка просит снова:

– Вижу я, живешь ты один. И я одинока. Возьми меня в жены.

Обомлел от счастья Гомбэй.

С той самой поры пошло у него всё наперекосяк. Начнет, к примеру, плести соломенные сандалии, а сам с жены глаз не сводит. Плетет-плетет и не заметит, что вышли сандалии размером с корыто, обуть их нельзя. Станет мастерить соломенный плащ, а сам все на жену глядит. И выйдет у него плащ, как на великана, опять надеть нельзя.

Пойдет Гомбэй работать в поле – и тут у него работа не спорится. Ударит мотыгой раз, ударит другой – и бежит поглядеть на жену. Вскопает одну борозду – и скорей домой на жену любоваться. Наглядится на неё вдосталь и снова берётся за мотыгу.

Расстроилась красавица, что не идёт у Гомбэя дело. То и дело бегает он домой, чтобы на неё полюбоваться. Отправилась она в город и заказала художнику свой портрет.

Принесла она портрет в дом и говорит мужу:

– Смотри, как похоже я получилась. Повесь портрет возле поля на ветке шелковичного дерева и любуйся сколько душе угодно.

Так и сделал Гомбэй. И перестал он то и дело прибегать с поля домой. Взглянет на портрет, а лицо жены улыбается на нём, как живое. Налюбуется Гомбэй – и снова за мотыгу. Так до вечера и трудится.

Но вот однажды налетел сильный ветер, сорвал портрет с ветки и унес его в самые небеса. Расстроился Гомбэй, воротился домой и рассказал жене о своем горе.

Жена стала его утешать:

– Не печалься! Я велю художнику сделать другой портрет, еще лучше прежнего.

Долго портрет кружился в небе, как сухой листок, и, наконец, упал на землю в саду князя. Увидел князь красавицу на портрете и влюбился в неё с первого взгляда. Приказал он своим слугам:

– Разыщите красавицу с портрета! И приведите ко мне во дворец волей или неволей.

Стали княжеские слуги рыскать по соседним деревням и всем встречным портрет показывать:

– Не видали ли вы такой женщины?

Но никто не видел красавицы.

Наконец добрались слуги до дальнего селения, где жил Гомбэй.

Посмотрели на портрет крестьяне и сразу признали:

– Так эта жена нашего дурачка Гомбэя!

Пошли княжеские слуги к нему в лачугу. Смотрят, а там подле очага сидит красавица, точь-в-точь такая же, как на портрете.

– По княжескому повелению мы должны отвести во дворец эту женщину, – сказали слуги.

Начал их молить Гомбэй:

– Сжальтесь! Помилосердствуйте! Оставьте мою жену!

Но княжеские слуги не вняли мольбам бедного дурачка. Схватили его жену и силой потащили прочь из дома. Но жена успела шепнуть ему на прощание:

– Не отчаивайся! Как только наступит канун Нового года, приходи под вечер к княжескому замку продавать ветки новогодних сосен. Я найду случай с тобой повидаться.

Остался Гомбэй снова один и начал дни считать до встречи с женой.

Наконец наступил долгожданный канун Нового года. Взвалил Гомбэй себе на спину столько сосновых веток, сколько мог унести, и направился к замку. Прохаживался Гомбэй подле замковых ворот и покрикивал:

– Новогодние сосны! Новогодние сосны!

Ни разу не улыбнулась жена Гомбэя с тех пор, как попала в княжеский замок. Жалела о своей прежней жизни с Гомбеем. Хоть и глуповат он был, любил её по-настоящему.

Так грустила женщина в заточении. Пытались её развеселить княжеские шуты, танцоры, музыканты, но тщетно. Печаль не сходила с её лица.

Как только услышала красавица голос Гомбэя, так и просияла радостной улыбкой.

Обрадовался князь.

– Если тебе так нравятся торговцы соснами, – воскликнул он, – то я сам прикинусь торговцем.

Вышел князь за ворота и предложил Гомбэю свой богатый наряд в обмен на его лохмотья. Согласился Гомбэй.

Случилось так, что лицом торговец и князь были похожи, словно родные братья.

Ходит князь вокруг замка да кричит:

– Новогодние со-осны! Новогодние со-осны!

А красавица тем временем приказала слугам:

– Впустите в ворота вашего господина и заприте их накрепко. Никому больше не отворяйте!

Вошел Гомбэй в замковые ворота, а навстречу ему жена бежит! Счастье их никакими словами не описать.

Ходил князь, ходил, кричал-кричал, ни одной сосны не продал. Надоело ему этим заниматься. К тому же он до костей продрог в бедных лохмотьях. Вернулся он к воротам. А они заперты наглухо. Начал он стучать изо всех сил:

– Впустите своего князя!

Стражники громко рассмеялись и ответили:

– Проваливай отсюда, полоумный бродяга, пока голову тебе не снесли. Наш князь давно вернулся в замок. И сейчас находится у себя в покоях с молодой женой.

Как ни уверял князь, как ни спорил – никто ему не поверил. Так и не впустили его в замок. Пришлось князю уйти прочь и всю оставшуюся жизнь по большим дорогам скитаться.

Гомбэй остался со своей красавицей женой в княжеском замке, и жили они долго и счастливо.

Земляника под снегом

Давно-давно жила в деревне вдова. И было у неё две дочери. Старшую, падчерицу, звали О-Тиё, а младшую, родную, – О-Хана.

Родная дочь вдовы ни в чём не нуждалась. Ходила она в нарядных кимоно, а падчерице доставались лишь лохмотья.

Родная дочь росла избалованной, делать по дому ничего не умела. Мать баловала её, а падчерицу постоянно тиранила. Вся тяжёлая и грязная работа доставалась бедняжке О-Тиё.

Вот как-то раз поссорилась вдова с соседкой. Та возмутилась:

– Не указывай мне, учи лучше свою родную дочь! Вон она как ленива и привередлива! Придёт время – к падчерице твоей любой жених посватается, а дочку твою никто не возьмёт.

Возненавидела мачеха свою падчерицу. Решила со свету её сжить.

Наконец, пришла холодная зима. Падчерица во дворе работает, а мачеха и О-Хана у очага греются, бездельничают.

Однажды разморилась О-Хана от лени, да от тепла, исходящего от очага, и говорит:

– Ох, как мне жарко стало! Сейчас бы съела чего-нибудь холодненького.

– Хочешь немного снежку? – Предложила мать.

– Снег невкусный! – Капризно заявила родная дочь. – А я хочу необычного лакомства!

Задумалась О-Хана и вдруг как хлопнет в ладоши:

– Земляники, хочу земляники! Красных, спелых ягод хочу!

– Да где же её зимой взять? – Удивилась мать.

Подняла О-Хана громкий плач. Не привыкла ленивица, чтобы матушка ей в чём-нибудь отказывала.

– Мама, дай земляники! Мама, дай земляники! – Надрывалась капризная О-Хана.

Не выдержала вдова и позвала свою падчерицу. А та как раз стирала бельё на дворе.

– О-Тиё! Поди-ка сюда! – позвала мачеха падчерицу.

Услыхав, что мачеха зовет её, О-Тиё обтёрла влажные руки о передник и – в дом.

– Эй ты, лентяйка, живо иди в лес и набери полную корзинку спелой земляники. А не наберёшь полной корзинки, домой и не возвращайся. Поняла? – приказала мачеха опешившей девушке и бросила к её ногам увесистую корзинку.

– Но, матушка, разве растёт земляника в середине зимы? – Попыталась возразить растерянная О-Тиё.

– А ты поищи её под снегом как следует! И помни: придёшь с пустыми руками – в дом не пущу.

Вытолкнула мачеха девочку за порог, вслед выбросила её корзинку и дверь крепко-накрепко заперла. Постояла О-Тиё на дворе, поплакала, взяла корзинку и пошла в горы.

Зимой земляника не растёт, о том каждый ребёнок знает. Но разве мачехе можно это объяснить?

Поднялась О-Тиё в горы – кругом снег серебрится. Сосны белые стоят, словно великаны под шапками. Посмотрела девушка на снежное поле в отчаянии: где ж тут землянику найти?

Села О-Тиё в глубокий снег и начала его вокруг себя руками разгребать – искать землянику.

– Верно, мачеха решила избавиться от меня. – Решила девушка. – И нарочно в горы отправила землянику искать. Умру я здесь…

Встала девушка со снега и побрела, куда глядят. Идёт и плачет.

Наконец от усталости и холода упала она в сугроб. А тут и снег повалил, и превратилась О-Тиё в снежный холм. И вдруг слышит: окликнул её кто-то по имени.

С трудом приоткрыла она глаза. Видит: наклонился над ней старец с белой бородой.

– Скажи, О-Тиё, зачем ты пришла сюда в такой холод? – участливо спросил он.

– Мачеха послала меня, велела набрать спелой земляники, – ответила девушка, еле-еле шевеля губами.

– Да разве не знает она, что зимой земляника не растёт? Но не печалься, я тебе помогу. Идём со мной.

С трудом поднялась О-Тиё с земли. Стало ей вдруг тепло и радостно. Шагает старик по снегу легко, О-Тиё за ним бежит. И вот диво: только что снег кругом лежал, а теперь расстилается перед ней сухая тропинка.

– Вон там на поляне растёт спелая земляника, – махнул рукой старик. – Собери, сколько надо, и ступай домой.

Удивилась девушка его словам. Посмотрела, куда указал старик и глазам своим не верит – вся поляна ягодами усыпана.

– Ой, земляника! – радостно закричала О-Тиё.

И уже хотела поблагодарить старика за помощь, как он пропал – растворился среди горных сосен.

– Видно он не человек, а – хранитель здешних гор, – решила О-Тиё. – Спасибо тебе! – Крикнула она и поклонилась в пояс.

Набрала О-Тиё полную корзинку земляники и побежала домой.

– Как, ты нашла землянику?! – изумилась мачеха.

Думала она, что ненавистной падчерицы уже и в живых нет. Вся перекривилась от злобы. А тут О-Хана на корзинку с ягодами налетела и давай их уплетать за обе щёки.

– Хороши ягоды! Слаще мёда! – Приговаривала ленивая О-Хана.

– Ну-ка, ну-ка, и мне дай! – потребовала мачеха. И запустила руку в корзинку и давай есть землянику пригоршнями.

А падчерице ни одной ягодки не дали.

Тем временем пристроилась уставшая и замерзшая О-Тиё подле очага и уснула. Но недолго пришлось ей отдыхать.

Слышит, кто-то за плечо трясёт.

– О-Тиё, О-Тиё! Быстро просыпайся! – Кричит ей мачеха в самое ухо. – О-Хана не хочет больше красных ягод, хочет синих. Ступай живо в горы, собери синей земляники.

– Но, матушка, ведь уже вечер на дворе! А синей земляники не бывает! Не гони меня в горы, матушка. Я замёрзну! – Взмолилась несчастная падчерица.

– Как тебе не стыдно! Ты ведь старшая, должна заботиться о своей младшей сестрёнке. Нашла же ты красные ягоды, найдёшь и синие!

Вытолкала она падчерицу на мороз без всякой жалости и дверь за ней со стуком захлопнула.

Побрела О-Тиё в горы. Сумерки окутали лес, к тому же снегу много выпало.

Сделает один шаг О-Тиё – провалится по колени, сделает другой – провалится по пояс. Да и стемнело в лесу, что в двух шагах ничего не видно. И услыхала перепуганная на смерть девушка вой волков. Решила – смерть её пришла.

Побрела она по глубокому снегу к дереву и обняла его. И вдруг послышался знакомый голос старика:

– О-Тиё! Ну что, понравилась твоей матушке красная земляника? – ласково спросил он.

Полились из глаз девушки слезы ручьём.

– Матушка опять меня в горы послала. Велит принести синей земляники, а не то и домой меня не пустит.

Тут засверкали глаза у старика недобрым блеском

– Пожалел я тебя, оттого и послал твоей мачехе красных ягод, а эта злодейка вон что придумала! Ну, хорошо же, я проучу её! Ступай за мной!

Старик пошёл вперёд большими шагами. Идёт – словно по воздуху летит. Девушка за ним едва поспевает.

Привёл старик О-Тиё на поляну, усеянную синей земляникой, словно огоньками в ночи.

Нарвала девушка ягод, полную корзинку. И помчалась домой со всех ног.

Не бежит она, а словно летит по воздуху. В два счёта добралась О-Тиё до дому. Постучала в дверь.

– Отвори, матушка, я нашла синюю землянику!

Дверь скрипнула и отворилась. Показалось перекошенное от злости лицо мачехи.

– Как? Нашла синюю землянику?! – ахнула мачеха. – Быть того не может!

Она уж думала, что падчерицу волки загрызли. А она взяла и вернулась живая, да ещё с полной корзиной синей земляники.

Вошла О-Тиё в дом. А её младшая сестра тотчас выхватила корзинку у неё из рук, и давай набивать рот синей земляникой.

– Ах, вкусно! Язык можно проглотить! Синяя земляника ещё слаще красной. Попробуй и ты, мама… – с полным ртом приговаривала она.

И тут мачеха накинулась на ягоды.

Но О-Тиё хотела предостеречь сестру с мачехой.

– Не ешьте эти ягоды! Разве бывает земляника синего цвета?

– Небось, наелась всласть синих ягод в лесу? – буркнула мачеха, набивая рот ягодами. – Дай и нам насладиться.

Ели-ели О-Хана с матерью ягоды, и тут видит О-Тиё – выросли у них острые длинные уши и хвосты из-под кимоно появились.

Снова попыталась О-Тиё остановить мачеху и сестру.

– Не ешьте ягоды! Не ешьте!

Захотела снова выругаться злобная мачеха – да как залает!

Обратились О-Хана и её мать в рыжих лисиц. Да с лаем умчались в горы. Осталась О-Тиё в доме одна.

Со временем вышла она замуж и жила счастливо. Родились у неё дети. Много собирали они в лесу красных, спелых ягод, но в зимнюю пору земляники под снегом никто больше не искал – ни красной, ни синей.

Персиковый мальчик

Давным-давно жили в домике над рекой старик со старухой. Старик ходил в лес за дровами, а старуха стирала на реке белье.

Однажды сидела старуха возле воды, белье полоскала. Вдруг видит: плывет по реке огромный персик, плывет, с боку на бок переворачивается.

«Ох, какой прекрасный персик! – подумала старуха. – Вот бы поймать его: хороший бы гостинец был старику!» И вот закачался персик на волнах, подплыл к самым ногам старухи и остановился. Обрадовалась старуха:

– Скорей отнесу его старику, съедим персик вместе.

Подобрала она персик, положила его в таз с бельем и пошла домой.

Наступил вечер. С вязанкой дров за спиною вернулся из лесу старик.

– Ну, старуха, как ты тут без меня?

– Ах, это ты, старик? Да все тебя ждала. Заходи скорее, у меня для тебя припасен гостинец.

– Посмотрим, посмотрим, что ты там приготовила!

Снял старик соломенные сандалии, вошел в дом. Тут старуха достала персик, большой да тяжелый…

– Ну-ка, посмотри!

– Хо-хо, вот это да!.. Где же ты купила такой чудесный персик?

– Не купила, а в реке поймала!

– В реке поймала?

С этими словами старик взял персик и принялся его разглядывать со всех сторон. И вдруг персик в руках старика с треском разломился на две половинки, и оттуда с громким плачем выпрыгнул красивый мальчик.

– Ох! – вскрикнули в испуге старик и старуха. – Что же это такое?

Но потом подумали: мы все время горевали, что у нас нет детей. Вот боги и послали нам этого мальчика!

Поднялась тут в доме суматоха: старик принялся воду греть, старуха пеленки готовить. Искупали они найденыша. Взяла старуха младенца на руки, а он как толкнет ее!

– Вот это крепыш!

В удивлении переглянулись старик со старухой. Чудесный достался им сын! И так как родился он из персика, назвали они его Момотаро, Персиковый мальчик.

Стали старик и старуха бережно растить мальчика. Оба души в нём не чаяли, рос Момотаро не по дням, а по часам. Другим детям за ним было не угнаться. Вскоре стал он таким богатырем, что не было в целой округе никого, кто мог бы померяться с ним силой. Но сердце у Момотаро было доброе, старика и старуху почитал он, как своих родителей.

Минуло Момотаро пятнадцать лет. К этому времени во всей Японии не было человека сильнее его. И захотелось Момотаро отправиться куда-нибудь в другую страну испытать свою богатырскую силу.

Тут как раз объявился в их краях один купец. Объездил он весь мир, побывал на разных островах и в далеких заморских землях и много рассказывал интересного. Рассказывал он и про остров Онигасима, что стоит далеко за морем, на самом краю земли. Плыть туда нужно много лет. А живут там черти в неприступном железном замке, сторожат они несметные богатства, что награбили в разных странах.

Услышал Момотаро про остров чертей и потерял покой: решил он до него добраться. Приходит Момотаро домой и говорит старику:

– Отпусти меня, отец!

Испугался старик:

– Куда же ты собрался?

– Хочу походом идти на остров Онигасима, – отвечает Момотаро. – Хочу чертей разогнать!

– Ну что ж, ступай! Дело это достойное.

Старуха тоже согласилась и добавила:

– Дорога будет дальняя, в пути, пожалуй, есть захочется. Ну, ничего, мы тебе наготовим припасов.

Вытащили тут старик со старухой большую ступку на середину двора. Старик взялся за пест, старуха принесла зерно, и начали они толочь просо для лепешек. Удались лепешки на славу. А к тому времени и Момотаро свои сборы закончил. Облачился он в плащ, что носят в походе воины, пристегнул к поясу меч, а с другого боку подвесил мешок с просяными лепешками. Потом взял в руки боевой веер с персиками и благоговейно склонил голову.

– Прощай, отец, прощай, мать!

– Задай чертям хорошенько! – сказал ему на прощанье старик.

– Будь осторожен, береги себя! – напутствовала его старуха.

– Ну что ты, не беспокойся! Ведь у меня лепёшки, каких во всей Японии не сыскать, – ответил Момотаро и весело отправился в путь.

А старик и старуха вышли за ворота и долго смотрели ему вслед, пока он не скрылся вдали.

Долго ли, коротко шёл Момотаро, пришел он на высокую гору. Вдруг из густой травы с лаем выскочила большая собака. Оглянулся Момотаро – собака поклонилась ему почтительно и спрашивает человеческим голосом:

– Момотаро, куда это ты путь держишь?

– Иду походом на остров Онигасима.

– А что это у тебя в мешке?

– Просяные лепешки, каких во всей Японии не сыскать.

– Дай одну, с тобой пойду.

– Ладно, пойдем! Вот тебе лепешка!

Съела собака лепешку и пошла следом за Момотаро.

Спустились они с горы, прошли немного и очутились в лесу. Вдруг откуда ни возьмись с громким криком соскочила с дерева обезьяна.

Оглянулся Момотаро – обезьяна поклонилась ему почтительно и спрашивает человечьим голосом:

– Момотаро, куда ты путь держишь?

– Иду походом на остров Онигасима.

– А что у тебя в мешке?

– Просяные лепешки, каких во всей Японии не сыскать.

– Дай одну, с тобой пойду.

– Ладно, пойдем! Вот тебе лепешка!

Съела обезьяна лепешку и тоже пошла следом за Момотаро.

Спустились они с горы, прошли лес и вышли в широкое поле. Вдруг откуда ни возьмись с неба фазан летит.

Оглянулся Момотаро – фазан сел перед ним, поклонился почтительно и спрашивает человеческим голосом:

– Момотаро, куда это ты путь держишь?

– Иду походом на остров Онигасима.

– А что у тебя в мешке?

– Просяные лепешки, каких во всей Японии не сыскать.

– Дай одну, с тобой пойду.

– Ладно, пойдем! Вот тебе лепешка!

Склевал фазан лепешку и полетел следом за Момотаро.

Стало у Момотаро три верных слуги: собака, обезьяна и фазан. Вчетвером идти веселей.

Долго ли, коротко ли они шли; и наконец вышли на берег моря. Здесь, как на счастье, увидели они лодку.

Быстро вскочил в неё Момотаро, а за ним его верные слуги.

– Я буду грести, – сказала собака и взялась за весла.

– Я буду править, – сказала обезьяна и уселась за руль.

– Я буду смотреть вперед, – сказал фазан и примостился на носу лодки.

Ярко светило солнце, море сверкало как зеркало. Понеслась лодка, точно стрела из лука, точно молния, пронзающая тучи. И скоро фазан на носу закричал:

– Вижу остров, остров вижу!

Захлопал он громко крыльями, взмыл в небо и полетел прямо навстречу ветру.

Посмотрел Момотаро в ту сторону, куда полетел фазан. Далеко-далеко, где небо с морем сходилось, заметил он что-то темное, вроде облачка. Но чем ближе подплывала лодка, тем яснее видел Момотаро, что это не облако, а мрачный остров.

Наконец, он сказал:

– Вот он, остров Онигасима – перед нами! Смотрите!

А лодка уже подплывала к берегу. Вот показался и замок чертей. Со всех сторон его обступили неприступные скалы. У огромных чугунных ворот виднелись часовые.

На самой высокой крыше сидел фазан и смотрел в их сторону.

Много лет понадобилось бы другому человеку, чтобы доплыть до острова чертей. А Момотаро и глазом не успел моргнуть, как добрался до него.

Момотаро выскочил на берег, а за ним его верные слуги.

Увидели черти незнакомых пришельцев, испугались. Поспешно скрылись они за стенами замка, а чугунные ворота за собой крепко заперли.

Подбежала тогда собака к воротам, стала, скрести лапами и громко лаять:

– Эй вы, черти, отпирайте ворота! Пришел к вам сам Момотаро из Ямато!

Услышали черти эти слова, задрожали от страха. Изо всех сил навалились они на ворота и держат, не пускают.

Слетел тут с крыши фазан и давай им клевать глаза. Не выдержали черти – разбежались. Тогда обезьяна вскарабкалась на высокую стену и отворила изнутри ворота.

С боевым кличем ворвались Момотаро и его «воины» в замок. Навстречу им выскочил сам главный черт, окруженный толпой чертенят. Все они размахивали толстыми железными палицами и испускали страшные вопли.

Но только видом страшны были черти, а как стал им фазан глаза клевать, а собака за ноги хватать, заметались они, визжа от боли. А когда и обезьяна пустила свои когти в дело, взвыли они еще громче, побросали свои палицы и попрятались кто куда.

До конца бился только главный черт, но и его Момотаро придавил к земле. Сел он верхом на широкую спину черта, сжал ему шею сильными руками и говорит:

– Ну что, пришел твой конец? Перехватило у черта дух, из глаз его покатились слезы, и запросил он пощады:

– Отпусти меня, пощади мою жизнь! Я тебе за это все свои богатства отдам!

Отпустил его Момотаро. Тут открыл главный черт кладовые и отдал ему все свои сокровища. А тем сокровищам равных на свете нет. Были тут и плащ-невидимка, и зонт-невидимка, и волшебная колотушка бога счастья, и драгоценный жемчуг, и кораллы, и черепаховые щиты, и много-много другого добра.

Сложил всё это Момотаро в лодку и с тремя своими слугами поплыл обратно. Еще быстрее прежнего полетела лодка по волнам. И вскоре добрались они до Ямато.

Пристали они к берегу, нагрузили драгоценностями целую повозку. Впряглась в нее собака и повезла, фазан за веревку сбоку тянет, обезьяна сзади подталкивает – так втроем они и тащили тяжелый воз.

А дома старик со старухой ждут, не дождутся Момотаро. То один, то другой повторяет: пора бы ему вернуться!

Но вот настал радостный день, и Момотаро вернулся домой. Он гордо шагал впереди, а за ним его верные слуги везли богатую добычу. Увидели его старик со старухой и обрадовались.

– Вот это герой! – Восхищался старик. – Нет ему равных в Ямато!

– Хорошо, что целым вернулся! – Говорила старуха.

А Момотаро обернулся к своим верным слугам и спрашивает:

– Ну как, страшно было биться с чертями?

В ответ ему радостно залаяла собака, обезьяна громко рассмеялась, а фазан прокричал, взлетел вверх и несколько раз перевернулся в воздухе.

Часть 3

Хёрай – мираж

Свиток I. Мистические предания из древнего японского манускрипта «Кондзяку»

Хёрай

Голубая глубина теряется в бесконечной высоте. Это небо и море сливается и единое целое в утренней светящейся дымке ранней весной. Рябь морских волн озаряется едва заметным серебряным светом – клочья пены кружат в морском водовороте.

Но чуть дальше, ближе к горизонту, не заметно ни единого движения. Взор не видит ничего кроме голубизны моря и неба, которые вот-вот готовы смешаться между собой.

Горизонта и вовсе нет – только расстояние, парящее в пространстве. Где-то далеко в середине этой необъятной голубизны появились очертания дворцовых башен и высоких крыш, изгибающихся подобно молодому месяцу. Этот замок – едва уловимая тень великолепной неведомой древности, освещенной солнечным светом.

Традиционное изображение дворцов и горных замков на шёлке некогда украшали стены богатых домов Островной Империи.

Изображение неба и моря называлось в древней Японии «синкирё», что означает – мираж. А древняя призрачная, мистическая страна – Хёрай. Она рисует нашему богатому воображению мерцающие порталы японских зданий, лунообразные крыши Дворца Драконов. И всё вокруг, что возникло на таинственной земле почти двадцать два столетия назад.

Согласно древним поверьям японцев, в Хёрае нет ни боли, ни смерти, ни холодной зимы. Цветы здесь никогда не вянут, а плоды никогда не опадают. Если человек отведает этих плодов хотя бы однажды, то он никогда больше не почувствует жажду и голод. В Хёрае растут невиданные растения, исцеляющие все болезни, а также волшебная трава Йошинси, которая оживляет мертвых. Один единственный глоток из отвара этой травы дарует вечную молодость.

Люди в Хёрае черпают рис для пропитания из очень маленьких мешочков, но рис в них никогда не иссякает, как бы много его не было съедено. Люди в Хёрае пьют вино из крошечных чашечек. И как только они выпивают напиток – чашки снова им наполняются.

Все это и еще многое другое рассказывается в легендах о временах древних династий.

Те, кто некогда сочинял рассказы о стране Хёрай, которые со временем стали преданиями старины, – мечтатели.

Потому что в действительности призрачный Хёрай – это Страна Восьми Островов, или как ещё позже её называли – Ямато. Увы, в ней нет невиданных плодов, которые навсегда утоляют голод. Нет там и волшебной травы, чудесных источников и мешочков с неиссякаемым рисом и чашек, постоянно наполняющихся вином. Бывает в Ямато и холодная зима – шапки снега собираются причудливыми фигурами на изогнутых, как молодой месяц, крышах Дворца Дракона. И люди рождаются в ней и умирают, отжив свой век.

И, несмотря на это, есть все-таки чудесные вещи в Хёрае. К примеру, восход в Хёрае кажется светлее, чем в любой другой стране: молочный свет, который никогда не ослепляет блеском, поразительно ясный, но очень мягкий. Эта атмосфера не современного века – она уходит корнями в древность. Полотно этой древности соткано из сущности тысяч и тысяч поколений душ, смешанных в одно целое, необъятное, прозрачное. Образ мыслей этих древних людей разительно отличался от современного. Они думали и жили по-другому. Оттого и сочиняли необычные истории.

Итак, Хёрай – это «синкирё» – мираж, видение.

Видение, раз пропав, никогда больше не появляется нигде, кроме картин, книг и снов…

История Аояги

В давние времена князю Хатакеяма, правителю земли Ното, служил молодой самурай по имени Томотада. Ещё в детстве он попал в княжеский дворец.

Здесь он вырос и успешно постиг науки и воинское искусство под руководством наставников. Будучи прилежным учеником, Томотада ни разу не дал повода для гнева или огорчения своим учителям. А его дружелюбный характер и красивая внешность в сочетании с обаятельным обхождением завоевали любовь и уважение товарищей-самураев.

Когда Томотаде исполнилось двадцать лет, его послали к могущественному князю столицы Киото по имени Хосокава Мосомото. Стояла морозная и снежная зима. Конь самурая, хоть и был вынослив, передвигался очень медленно, увязая в снегу.

Дорога, по которой следовал посланник, проходила через гористую местность. Поселения встречались редко и были разбросаны вдоль горной извилистой дороги на дальнем расстоянии друг от друга.

Первым день путешествия выдался крайне утомительным, однако завершился благополучно, без неприятностей. На второй день самурай скакал на верном коне без передышки. Однако с наступление темноты стало ясно: он доберётся до ближайшего ночлега лишь поздно ночью, ближе к полуночи.

В конце концов, его конь окончательно выдохся и перешёл с галопа на равномерный шаг. Между тем, погода ухудшалась. Подул сильный ветер, надвинулись тяжёлые тёмные тучи, снег повалил стеной. И к довершению всего разразилась буря.

Мрак сгустился до такой степени, что самурай опасался как бы конь, не оступившись, не сорвался в пропасть. Когда силы всадника и его коня окончательно иссякли, впереди появилось едва различимое очертание трёх деревьев – трёх ив. Подъехав ближе, Томотада к своему счастью увидел прилепившую с ним хижину, крытую старой запорошенной снегом соломой.

Самурай спешился, взял уставшее животное под уздцы и приблизился к хижине. Громко постучал в плотно затворённые ворота…

После продолжительного ожидания их отворила старая совершенно седая женщина. Она увидела запорошенного с ног до головы снегом путника и воскликнула с состраданием:

– Ах, какое несчастье, молодой господин! Сразу видно – вы благородного происхождения! Но отчего путешествуете в одиночестве, да ещё налегке?! Так и заболеть можно! Проходите в мой дом. Удостойте меня, старуху, такой чести. А коня вашего мы отведём в сарай, что стоит за домом.

Томотада обрадовался предложению гостеприимной хозяйки. И, определив коня в сарай, вошёл в жарко натопленную хижину.

В главной комнате полыхал очаг, наполненный сухими стволами бамбука, распространяя своё живительное тепло по помещению. Подле огня удобно расположились пожилой мужчина и девушка. Увидев вошедшего незнакомца, они встали, вежливо поклонились и пригласили его к огню.

Женщина принялась готовить пищу для путешественника, а мужчина принялся подогревать рисовую водку-сакэ, чтобы самурай согрелся с мороза и не заболел. Время от времени они расспрашивали гостя о путешествии, о постоялом дворе, где ему пришлось провести прошлую ночь. Томотада охотно отвечал им.

– Не хочу стеснять вас, – произнёс самурай после описания своего пути, смерив цепким взором тесное пространство хижины, – только обогреюсь у вашего очага и снова отправлюсь в путь.

Между тем, девушка покинула теплый очаг и скрылась за выцветшими от времени ширмами, разделяющими комнату на две части. Самурай уже успел заметить, что хозяйская дочь хороша собой, несмотря на бедность своей одежды и сбившиеся в беспорядке длинные волосы. Томотада подумал, что странно встретить девушку такой редкой красоты в бедной крестьянской хижине. Такой красавице пристало бы блистать при княжеском дворе.

Наконец размышления самурая прервал голос старика:

– Благородный господин, следующее жилье находится очень далеко отсюда. Снежная буря усиливается, и, судя по всему, дорогу окончательно замело. Поэтому не стоит сегодня отправлять в путь. Это очень опасно – можно заблудиться в горах и замерзнуть. Наша лачуга хоть и бедна, в ней отсутствуют привычные для вас удобства, но всё же защитит от непогоды. Оставайтесь у нас утра. Да и конь ваш устал. Пусть он отдохнет хорошенько, а мы его накормим.

Томотада с благодарностью принял предложение хозяина, втайне радуясь выпавшей возможности ещё некоторое время полюбоваться его дочерью.

Наконец старая женщина поставила перед ним простую, но обильную еду. Из-за перегородки вышла девушка, чтобы поднести гостю вина. Она уже успела привести себя в порядок: переодеться в грубую, но чистую одежду из домашней пряжи и искусно причесать и заколоть свои блестящие вьющиеся волосы.

Девушка с глиняным кувшином в руках, склонилась над чашей гостя. И тот отметил необычайную грациозность её движений. Такого изящества и красоты он не встречал даже среди придворных дам.

Неожиданно старик запричитал:

– Господин, наша дочь Аояги родилась здесь, в горах, и росла в полном одиночестве. Поэтому понятия не знает о хороших манерах. Мы умоляем вас простить ее бестолковость и невежество.

– Ваша дочь подала мне вино преисполненная изящества и достоинства. Я не припомню ни одной девушки или женщины при дворе моего князя, которая сделала бы это лучше неё. – С жаром возразил самурай и устремил восхищённый взор на дочь хозяина.

Та же от подобных слов смущенно зарделась, став еще краше. После этого молодой человек уже не мог ни есть, ни пить – а буквально пожирал взором прелестницу.

Заметив, что Томотада не притрагивается к пище, мать девушки сказала:

– Добрый господин, я понимаю, что вы не привыкли к грубой крестьянской пище. Однако прошу вас отведать её. Иначе у вас не будет сил продолжить свой длительный путь до столицы.

Чтобы не огорчать стариков, самурай начал есть и пить с нескрываемым аппетитом. Аояги прислуживала гостю, и её очарование всё больше пленяло молодого самурая. Неожиданно он поймал себя на мысли, что желает беспрестанно слушать её голос и любоваться ею.

«Может, она и вправду родилась в этих горах, – подумал Томотада, – но в таком случае её родители вероятно в прошлом были видными особами, раз научили свою дочь речам и обхождению знатной девушки…»

Чем дольше Томотада разговаривал с Аояги, тем сильнее убеждался, что в целом мире ему не встретить девушки прекрасней и остроумней. Голос в его сердце настойчиво призывал: «Не отказывайся от счастья, покуда боги милостиво предоставили тебе такую возможность…»

Молодой самурай влюбился с первого взгляда в крестьянскую девушку и в течение вечера, проведённого подле гостеприимного хозяйского очага, решил, что женится на ней.

В конце концов, Томотада безо всяких обиняков попросил стариков отдать дочь за него замуж, сообщив заодно свое полное имя, происхождение и должность в свите властителя Ното.

С многочисленными возгласами благодарного изумления старик со старухой ему поклонились. Однако хозяина явно что-то беспокоило. Наконец он обратился к гостю:

– Высокородный господин! Вы – персона высокого положения и, вполне вероятно, достигнете еще большего. Честь, которой вы нас удостоили, и глубина нашей благодарности не могут быть измерены и выражены словами. Но подумайте, наша девочка всего лишь глупая крестьянка низкого происхождения. Как может она, не будучи ни воспитанной, ни образованной соответствовать жене благородного самурая? Лучше возьмите её с собой, как простую служанку. И мы просим лишь заботиться о ней.

Под утро снежная буря утихла, и со стороны безоблачного востока потянулись первые признаки зари. Предстояла долгая тяжёлая дорога, и Томотада не мог более медлить. Но расстаться с девушкой было выше его сил. Поэтому, когда все приготовления к дальнейшему пути были завершены, он обратился к ее родителям:

– В течение прошедшей ночи я всё хорошо обдумал. Решение жениться на вашей дочери – неизменно. И потому я прошу вас отпустить Аояги со мной. Если вы согласитесь, я всегда буду чтить вас как своих родителей. А тем временем прошу принять этот небольшой знак признательности за ваше гостеприимство.

Сказав так, он положил перед хозяином мешочек с золотыми монетами. Старый человек горячо поблагодарил самурая, но вернул подарок, так объяснив свой отказ:

– Добрый господин, золото не принесёт нам большой пользы. А вам оно наверняка понадобится во время долгого и холодного пути. В нашей глуши негде тратить деньги. Что же касается девушки, то мы отдаём её от чистого сердца – она принадлежит вам. Аояги сама сказала нам утром, что надеется сопровождать вас и оставаться служанкой до тех пор, покуда вы пожелаете терпеть ее присутствие.

Томотада пытался убедить родителей Аояги принять хоть немного денег. Но тщетно. Более всего их беспокоила судьба дочери, а не богатство. Доверив её честному и благовоспитанному самураю, старики выглядели счастливыми.

Итак, все было решено. Настало время прощания. Старик позвал Аояги, и та вышла из дома одетая в тёплое дорожное кимоно, держа небольшой узелок в руках. Она поклонилась родителям, произнесла прощальные слова. Затем самурай подхватил ее, как тростинку, и посадил на своего могучего коня. После чего поклонился старикам, ещё раз выразил свою благодарность и ловко сел в седло.

– Благородный господин, – произнес отец напоследок, – мы верим, что вы будете добры к нашей дочери, и больше не опасаемся за ее судьбу…

Томотада пятками ударил коня по холёным бокам и тот неспешно отправился в путь, увязая в глубоком снегу. Погода благоприятствовала путникам, и без дальнейших приключений они добрались до Киото. Но здесь их ожидала неприятность…

Дело в том, что самураю не дозволялось жениться без согласия его господина. Поэтому сначала Томотада должен был исполнить поручение своего князя, вернуться в его владения, и лишь потом испросить разрешение жениться на Аояги. А это требовало продолжительного времени.

Поэтому, когда молодой самурай привёз Аояги в Киото, то укрыл свою возлюбленную подальше от любопытных глаз столичных вельмож. Но, несмотря на это, один из слуг великого князя Хосокавы Мосомото догадался, что Аояги вовсе не служанка молодого самурая. И доложил об этом своему могущественному господину.

Хосокава был на редкость охоч до женской красоты, хоть уже и достиг почтенного возраста. Услыхав от слуги о необыкновенной красоте девушки, он отдал приказ привести ее немедля во дворец. Что и было выполнено крайне бесцеремонно, по отношению к ней и молодому самураю, и незамедлительно. Охрана великого князя ворвалась в скромные покои самурая и схватила Аояги, и тотчас доставила своему всесильному господину.

Увы, но Томотада не мог противиться воле столичного князя. Ибо всякое сопротивление воле великого князя каралось смертью.

Он опасался, что красота Аояги покорит сердце стареющего сластолюбца, и он прикажет девушке остаться в его дворце. Самурай сокрушался и уже обдумывал план предстоящего побега вкупе с Аояги из столицы.

И вот после долгих сомнений он решил отправить любимой девушке письмо. Такая попытка могла обойтись влюблённому самураю очень дорого, попади послание в руки князя. Томотада в этом письме выразил всю глубину своего горя и печаль потери возлюбленной.

Письмо было переправлено Аояги с верным человеком. Однако вечером того же дня самураю передали приказ предстать перед очами великого властителя Хосокавы. Юноша понял, что его тайна раскрыта, письмо прочитано самим князем, и приготовился к суровой каре.

– Пусть он прикажет мне умереть, – решил Томотада, – но мне и самому не хочется жить, раз нет со мной Аояги. Единственное, что я попытаюсь сделать, – убить Хосокаву. А там будь что будет, но девушка ему не достанется…

Самурай надел чистое кимоно, опоясался, как и подобает, двумя мечами, и тотчас поспешил в княжеский дворец.

Когда его ввели в приёмный зал, он увидел великого властителя Киото, Хосокаву Мосомото, восседающего на троне. Его окружали самураи высокого ранга, облачённые в богатые церемониальные одежды. С первого взора они казались неподвижными, словно статуи. В парадном зале царила зловещая тишина. Томотада понимал – это затишье перед бурей.

Хосокава, завидев вошедшего в зал молодого самурая, поднялся с трона и поспешил к нему навстречу.

Князь приблизился к Томотаде и произнёс:

– Аояги рассказала мне о том, как вы встретились. Когда же я прочитал тайком посланное тобой письмо, то понял, как велика ваша любовь друг к другу. И раз она так велика, то я данной мне властью беру на себя полномочия устроить вашу свадьбу. Твой господин является моим вассалом, а значит, по закону, я, как старший по положению, могу дать тебе дозволение жениться на Аояги. Церемония начнётся незамедлительно. Гости уже собрались, и свадебные подарки приготовлены.

Молодой самурай застыл в изумлении. Но быстро очнулся и склонился перед великим князем в благодарственном поклоне.

Князь трижды хлопнул в ладоши. По его знаку разверзлись раздвижные перегородки-фусуме, разделявшие парадный зал. Томотада увидел множество важных придворных, собравшихся для церемонии. Среди них стояла Аояги, облачённая в белоснежное свадебное кимоно. Увидев своего возлюбленного, она улыбнулась. Сердце молодого самурая ликовало…

Начался праздничный пир. Молодые получили щедрые подарки от великого князя, его родственников и от множества влиятельных столичных вельмож. Казалось, их счастью не будет конца…

Прошло пять лет. Все это время Аояги и Томотада жили не расставаясь.

Однажды утром Аояги разговаривала с мужем о домашних делах. Вдруг она громко вскрикнула от боли, затем резко побледнела и замолкла. Прошло несколько мгновений, прежде чем женщина нарушила тишину словами:

– Дорогой муж, прости меня, что испугала тебя своим криком… Но боль, что сразила меня была сильной и неожиданной… Я так люблю тебя… Но я должна покинуть этот мир… Прошу тебя прочти надлежащую молитву… – сказала женщина и прилегла на татами[6].

– Что за ужасная фантазия! – воскликнул обеспокоенный муж. – Тебе просто слегка нездоровится, моя дорогая. Ляг, полежи немного. Отдохни, и боль пройдет.

– Нет! Нет! – ответила Аояги. – Я умираю! Я знаю это наверняка… Мой дорогой, теперь ни к чему больше скрывать от тебя правду: я не человеческое существо. Душа дерева – моя душа, сердце дерева – мое сердце, жизненные соки ивы – моя жизнь. В этот роковой момент кто-то там, далеко, срубает моё дерево. Вот почему я умираю. У меня нет сил даже плакать… Скорее прочти молитву…

И Аояги снова застонала от боли и закрыла бледное лицо широкими рукавами кимоно. Перепуганный Томотада сидел подле жены, не зная как ей помочь. Горечь близкой утраты разрывало ему сердце…

И вдруг тело Аояги начало растворяться в воздухе, покуда не исчезло бесследно. Томотада пытался схватить жену, чтобы удержать в этом мире. Но тщетно…

На полу, покрытом татами, лежали лишь пустые одежды и украшения Аояги, выпавшие из её волос.

Томотада долго убивался по безвременно ушедшей жене. Затем обрил голову, принес буддийскую клятву и стал странствующим священником. Он пересек все провинции империи и во всех святых местах возносил молитвы, поминая душу несравненной Аояги.

Однажды он достиг того самого места, где средь гор некогда стояла хижина Аояги. К своему вящему удивлению он нашел лишь пустынное место среди холмов. Дом давно обветшал и разрушился. А три дерева – три ивы, подле которых некогда стояла горная хижина, были нещадно срублены чьей-то безжалостной рукой.

Рядом с тем местом Томотада воздвиг памятную плиту из камня. На ней он высек историю прекрасной Аояги. Заканчивалась она фразой: «Как просто срубить дерево…»

Бабочка

Рядом с храмовым кладбищем, расположенным в пригороде столицы, когда-то стоял одинокий маленький домик, в котором жил старик по имени Такахама. Слыл он человеком дружелюбным и потому все соседи его любили.

Такахама жил одиноко. И все попытки соседей сосватать за него какую-либо женщину так и не увенчались успехом.

Однажды летом Такахама почувствовал себя плохо и понял, что дорога его жизни подходит к концу. Он послал за своим племянником, сыном родной сестры. Сестра и её сын лет двадцати, узнав, что Такахама заболел, тотчас оставив все дела, поспешили к нему. И всячески пытались облегчить его страдания.

Стоял знойный летний полдень. Вдова и ее сын неусыпно находились подле ложа умирающего. Наконец, Такахама заснул… В этот момент в комнату влетела огромная бабочка и уселась прямо на подушку больного. Племянник осторожно отогнал её веером, но она опять вернулась на прежнее место.

Бабочку снова отогнали – она вернулась еще раз.

– Какое настырное насекомое! – возмутился племянник и выгнал бабочку в сад. Но она, казалось, не намеревалась улетать. Тогда племянник, размахивая веером, погнал назойливое насекомое через сад, через открытые ворота прямо на храмовое кладбище.

А бабочка все порхала перед ним, словно хотела что-то показать…

Но возбуждённый племянник гнал насекомое взмахами веера всё дальше и дальше. Не заметил он, как оказался в глубине кладбища. Здесь под сенью густых деревьев, бабочка приземлилась на одну из могильных плит и бесследно исчезла.

– Что за диво?! – удивился молодой человек и попытался найти бабочку, не на шутку озадаченный её таинственным исчезновением.

Тогда он обратил внимание на надгробие, на которое приземлилась бабочка. На нём было начертано – Акико, а затем шло неизвестное ему родовое имя[7]. Последующая же запись гласила, что Акико умерла в возрасте восемнадцати лет.

Надпись на камне почернела от времени и кое-где иероглифы поросли мхом. Молодой человек присмотрелся к надгробию более внимательно и решил, что его установили не менее двадцати лет назад.

Перед ним лежали свежие цветы, а сосуд для воды был наполнен совсем недавно. Озадаченный молодой человек постоял ещё какое-то время перед надгробием и отправился обратно восвояси. Придя домой, он узнал, что дядя скончался. Но с виду тот казался счастливым. На устах покойного застыла блаженная улыбка.

Племянник отдал дань почтения почившему родичу и рассказал матери о происшествии на кладбище.

– Ах! – воскликнула она. – Неужели это та самая Акико?!

– Мама, но она такая эта Акико? – удивлённо спросил сын.

Вдова не замедлила ответить:

– В молодости твой дядя обручился с очаровательной девушкой по имени Акико, дочерью соседа. Но она умерла от грудной болезни совсем незадолго до свадьбы. Твой дядя тяжело перенёс эту потерю. После того как девушку похоронили, он дал зарок никогда не жениться и не смотреть на женщин. Затем дядя построил этот маленький домик подле кладбища для того, чтобы навещать могилу Акико в любое время.

– Так значит бабочка – душа Акико. Она приходила за моим дядей! – догадался молодой человек. – Вот почему он умер с улыбкой на устах.

Йу-Року-Сакура

На земле Вакегори растет очень древнее и знаменитое вишнёвое дерево. У всякого необычного явления природы или предмета есть своё имя. Имеется оно и у этого дерева. Называют его местные жители – Йу-Року-Сакура. Это означает: «Вишневое дерево, цветущее на шестнадцатый день».

Так оно названо потому, что расцветает каждый год на шестнадцатый день в пору больших холодов, покуда другие вишнёвые деревья ждут прихода тёплой весны.

Недаром Йу-Року-Сакура выбирает столь необычную пору цветения. Ведь в нём живёт душа человека – чужая жизнь стала его жизнью. Когда этот человек был самураем, и вишня росла у него в саду и цвела весной – в обычное положенное ей время.

Ещё будучи ребёнком, самурай играл под вишней. А до него под ней играли его предки. С незапамятных времён существовал обряд, когда к сакуре весной привязывали яркие полоски цветной бумаги. На них иероглифами возносили хвалу богам, воспевали пробуждающуюся природу и весеннее солнце.

Так самурай вырос, состарился и пережил всех своих детей. Сакура – это единственное, что оставалось дорогого его сердцу после потери близких. Но случилась беда – вишнёвое дерево начало постепенно сохнуть и, наконец, погибло.

От горя самурай заболел и приготовился уйти туда, откуда нет возврата. Добрые соседи нашли для него молодое красивое вишневое дерево, посадили его подле засохшего ствола. Надеясь, таким образом, утешить старика.

Самурай поблагодарил их за хлопоты. Но в действительно сердце его было преисполнено боли. Потому как он любил старое дерево – оно олицетворяло его жизнь. И ничем нельзя было возместить его утрату.

Но вот как-то раз к нему пришла счастливая мысль: он понял, каким путем может оживить погибшее дерево. Это произошло на шестнадцатый день первой луны…

Он вышел в сад, поклонился сухому стволу и сказал:

– Умоляю тебя, снизойди до моей просьбы, начни расцветать снова. Я хочу умереть вместо тебя. Возьми мою жизнь.

Затем он расстелил под сухим деревом белое покрывало, лёг на него и умер от старости. А дух вселился в дерево, и оно расцвело в тот же час.

Вишня продолжает расцветать каждый год, на шестнадцатый день первого лунного месяца, в сезон снегов.

Проклятие кеты

Давно это было – в те времена, когда ещё в реку Тонэгаву заходила рыба кета…

Близ городка Тёси жил один бедный рыбак. И, когда начинала идти кета, он, забыв про покой и сон, день и ночь промышлял рыбу.

…В тот год в устье реки Тонэгава уже гуляли осенние ветры, по небу неслись хмурые облака. Рыбак достал сеть, хранившуюся в сарае, залатал дыры, обновил порванные веревки.

Вечером он отужинал гречневой лапшой и пропустил две-три чарки сакэ – на счастье. Над крышей рыбачкой хижины светила одинокая звездочка, в воздухе раздавался писк комаров.

– Завтра, кроме нас, никто не выйдет на лов. Надо не упустить счастье! Много рыбы возьмем, – сказал рыбак жене, поедая лапшу. Ему живо представились запутавшиеся в сетях огромные рыбины.

– Хорошо бы… – усомнилась жена.

– Будет хороший улов! – повторил с уверенностью рыбак. – Если нынче не повезет, то когда же еще?

– Рановато ещё для лова… – снова усомнилась жена.

– Рановато?! Вспомни-ка прошлый год: рыба пошла на десять дней раньше!

Тут им почудилось, будто кто-то вошел в дом. Глядь – и впрямь, у дверей стоял странствующий монах. Яркое пламя сосновых поленьев освещало его бедное серое одеяние.

– Да это же бонза[8]! А мы тут с женой решили отпраздновать начало лова. – Рыбак покосился на жену. – Угости-ка, что ли, его лапшой…

Жена положила в чашку немного лапши и подала монаху.

– Благодарю. – Монах поклонился хозяевам и присел на край веранды, покрытой бамбуковой плетенкой. – За угощенье – спасибо. Только вот что я скажу: откажитесь от вашей затеи. Дурное это дело.

Рыбак рассмеялся.

– Говорите, дурное дело – ловить рыбу? Что же нам делать с женой – с голоду помереть?

– Дурное это дело, – повторил монах, – убивать живых тварей. Вас постигнет страшная кара.

– Отец мой и дед промышляли кету. Вот и я живу этим! – возразил рыбак.

– И все же лучше вам обождать, хоть несколько дней. – Настаивал на своём монах.

– Несколько дней? А разве потом это будет не дурное дело?

– За два-три дня кета успеет пройти, так что грех ваш будет не столь велик. – Пояснил монах.

– Вам, святой отец, ведомо, когда пойдет рыба?

– Да. – Монах кивнул.

– Значит, я не ошибся! – обрадовался рыбак, однако слова монаха засели у него в голове.

Хозяин помолчал. Монах принялся за гречневую лапшу. Монах доел лапшу и поставил миску на пол.

Рыбака снедала жадность, однако пророчество монаха изрядно напугало его.

– Может, и впрямь обождать?.. – пробормотал он.

– Послушай меня, откажись! Монах дурного не пожелает! – высказалась жена.

Рыбак внял совету и решил выждать несколько дней. Монах же, поблагодарив за угощение, ушел.

– Ты что, в самом деле, хочешь остаться дома? – удивилась жена.

Рыбак посмотрел на нее.

– Так советовал нам монах.

– Ах ты, простофиля! Неужто не догадался, что его попросту подослали? Кто-то хочет всю рыбку загрести в одиночку, вот и подговорил монаха, чтоб он напугал тебя! А ты и уши развесил!

Рыбак почесал затылок.

– И впрямь… Твоя правда, жена. Монаху ловко удалось провести меня. Завтра выходим на рыбную ловлю с рассветом.

Рыбак с женой встали с первыми петухами, сели в лодку и бросили сети в реку. Река кишела шедшей вверх по течению рыбой. Еще не рассвело, а рыбак с женой уже нагрузили богатым уловом лодку и отвели её домой.

Вечером рыбак решил купить в местной лавке сакэ, приготовить закуску и пригласить соседей на угощенье. Выбрав несколько рыбин пожирнее да повкуснее, он стал разделывать их.

И вдруг из вспоротого рыбьего брюха посыпалась гречневая лапша. Рыбак вспомнил, как угощал монаха, и у него защемило сердце. В тот день рыбак заработал целую кучу денег и стал первый на деревне богач.

Вскоре жена рыбака разрешилась от бремени девочкой. Дитя родилось некрасивое; мало того, лицо малютки было усеяно красными пятками, словно рыбьими икринками. Взглянув на уродца, жена рыбака занемогла и вскорости умерла от горя. Рыбаку снова вспомнилось пророчество монаха и клубок гречневой лапши, вывалившийся из рыбьего брюха. С ужасом взирал он на свою безобразную дочь, спавшую на руках у кормилицы.

Богатство рыбака все приумножалось. Дом его был полной чашей. Но ничего он не мог поделать с уродством собственной дочери. Он был готов пожертвовать богатством, чтобы девочка обрела красоту.

Тем временем дочь уже стала девушкой на выданье. Красные пятна у нее на лице разрослись, мелкие кудри сделались огненно-рыжими. Девушка тоже стыдилась своей внешности и проводила большую часть времени, сидя за ширмой в дальней комнате, не показываясь никому на глаза.

И тут в деревне появился заезжий молодой гадальщик. Внезапно его свалила какая-то хворь, и богач, стремясь милосердием хоть сколько-нибудь искупить свои прегрешенья, взял и стал ухаживать за больным. Гадальщик оказался хорош собой. И хозяйская дочь воспылала к нему любовью. И вот при содействии служанки, ей, наконец, удалось украдкой взглянуть на юношу.

С того дня она стала отказываться от пищи и сидела в комнате, погруженная в тяжкие думы. Богач обеспокоился. Позвав кормилицу со служанкой, он попытался выяснить, что же приключилось. Выслушав рассказ служанки, он на другой же день призвал к себе юношу.

– Дочь моя занемогла от любви к вам, – сказал он. – Она безобразна, но в придачу я отдам вам все, что имею. Возьмите ее в жены!

Гадальщику доводилось видеть дочь богача. Но, несмотря на все отвращение, он не мог отказать благодетелю. Скрепя сердце юноша дал согласие.

– Значит, по рукам? – возрадовался богач. – Благодарю от всего сердца! Доброе дело нельзя откладывать. Нынче же вечером отпразднуем свадьбу в семейном кругу.

Богач приказал прислуге подготовить гостиную к торжеству. Затем, усадив рядышком дочь и гадальщика, подал им чарки. Жених старался не смотреть на невесту. Та прятала уродливое лицо за широкими рукавами кимоно.

Следуя долгу, гадальщик скрепил союз чаркой сакэ, однако не мог совладать с отвращением.

Дождавшись, пока молодая супруга уснет, он тихонько выскользнул из постели и, приоткрыв ставни, вылез на улицу. Ноги сами несли его к деревушке Кохама. Была осенняя ночь, и луну застилала туманная дымка.

Внезапно гадальщику стало жаль дочь богача. Ему пришло в голову, что бросить женщину, занемогшую от любви, недостойно мужчины. Однако юноша не сумел заставить себя повернуть обратно. Одолеваемый сомнениями, он, наконец, добрел до берега смутно белевшей в ночи реки Тонэгава. И решил имитировать свою смерть – мол, пошёл искупаться и утонул в реке.

Гадальщик разулся и поставил сандалии у кромки воды, сам же направился к местному храму.

Утром дочь богача и прислуга обыскали весь дом, пытаясь найти гадальщика. Но, увы, тщетно. Обезумев от горя, она выбежала из дома и заметалась в поисках жениха. К полудню дочь богача добрела до реки. Там она увидела стоящие у воды знакомые сандалии. Девушка поняла, что жених утопился от отвращения к ней – и бросилась в волны…

Тело умершей от горя девушки прибило к берегу ниже по течению реки. Жители деревни, жалея дочь богача, похоронили её тело. Гребень, украшавший волосы девушки, положили в могилу рядом с телом.

Окрестные женщины поклоняются могиле несчастной, особенно кого судьба наделила кудрявыми волосами. Приносят в подношение гребни. Те же, у кого лица обезображены пятнами и нарывами, жертвуют духу утопленницы румяна с белилами, умоляя об исцелении. Говорят, дух милостив к несчастным женщинам.

Абэ-но Сеймэй – великий колдун

Восемь веков назад жил в Японии очень известный астролог и могущественный колдун по имени Абэ-но Сеймэй. Согласно поверьям, считалось, что его матерью была лисица-оборотень.

Молодой дворянин Абэ-но Ясуна спас её в облике белой лисицы от охотника, но был сильно ранен в поединке с ним. Тогда лисица-оборотень Кудзуноха превратилась в прекрасную женщину, взялась вылечить его раны и помогла вернуться домой. Они с Ясуной полюбили друг друга, поженились, и вскоре Кудзуноха родила ему сына Сеймэя.

Несколько лет они счастливо жили, пока маленький Сеймэй не заметил кончик её хвоста. Показав сыну свою истинную природу, Кудзуноха решила покинуть мир людей и вернуться в родной лес. Мужу она оставила записку с просьбой навестить ее в лесах близ храма в местечке Синода. Ясуна и Сеймэй отправились на её поиски, и женщина явилась им в виде лисы. Тогда-то они и узнали, что она – богиня-хранительница храма в Синоде. На прощание Кузуноха наделила сына даром понимать язык животных.

С малолетства у мальчика проявлялись магические способности. И, когда пришло время, отец решил отдать Сеймэя в ученики к могущественному столичному колдуну Камо-но Тадаюки.

Как-то раз отправились учитель и ученик в южную часть Киото по делам. Они посетили богатый дом некоего вельможи, где составили астрологическое предсказание его семье и сделали ряд предсказаний о будущем.

Вельможа предлагал колдуну и его ученику переночевать в его доме, предупредив, что в южной части города в позднее время не безопасно. Но колдун не придал его словам значения и, получив плату за оказанные услуги, погрузился в повозку и отправился домой.

Не успел учитель и его ученик покинуть дом вельможи, как сгустились сумерки. Учитель Тадаюки тотчас задремал в повозке, запряжённой волом. А в это время его ученик шёл позади неё на некотором расстоянии и его одолевали дурные предчувствия.

Пока его учитель дремал, Сеймэй при помощи своих магических способностей заметил группу приближавшихся к ним демонов. Испуганный, он быстро подбежал к повозке, разбудил учителя и сообщил о приближающейся опасности. Учитель с помощью своих чар поспешил скрыть повозку, ученика и слуг от демонов – и как раз вовремя! Демоны удалились, не заметив их. Слуги Тадаюки ничего так и не увидели, ощутив лишь порыв холодного ветра, когда демоны проходили мимо них.

Учителя Тадаюки поразила духовная чувствительность Сеймэя. С того времени он очень ценил своего ученика и постепенно передавал все свои знания.

После смерти учителя Абэ-но Сеймэй жил в северо-восточной части дворца. Однажды его посетил старый монах. Монаха сопровождали двое мальчиков-слуг, которым было примерно по десять лет. Сеймэй цепким взором смерил монаха и его слуг, а затем обратился к нему с вопросом:

– Кто вы, почтенный, и из какого храма прибыли?

Монах поклонился и почтительно ответил:

– Слава о вашем магическом искусстве достигла столь отдалённых от столицы мест. Я прибыл из храма, расположенного в городе Гифу для того, чтобы обучаться у вас.

Сеймэй сосредоточился и при помощи своих внутренних чувств несколько мгновений изучал монаха. И сделал следующий вывод: «Этот человек – и сам могущественный колдун. Он прибыл сюда, чтобы бросить мне вызов. Если я откажу ему, то опозорюсь… Поэтому мне стоит разрушить его коварные замыслы, опередить его и первому бросить вызов. К тому же слуги этого мнимого монаха явно не те, кем являются. Они – его духи-сикидзины[9], созданные при помощи высшей магии».

Сеймэй мысленно произнёс магическое заклинание, сокрыв руки в длинных широких рукавах, сделал магические жесты, а в довершении добавил:

«Если эти мальчики на самом деле духи-сикидзины, пусть они станут невидимыми для своего хозяина».

После чего с дружелюбным выражением лица Сеймэй сказал таинственному монаху:

– Я буду учить вас, когда у меня будет время, но сегодня я очень занят. Нужно определиться со временем занятий. Приходите ко мне через пару дней, и мы составим удобное для меня и вас расписание.

Монах низко поклонился и ушел. Не успел он выйти за ворота, как двое его слуг исчезли, словно утренняя дымка. Сколько монах не искал их и не звал – тщетно. Слуги, как в воду канули.

Тогда мнимый монах бросился обратно в дом к колдуну.

– Господин Сеймэй! Двое моих слуг бесследно исчезли. Пожалуйста, верните их мне.

Сеймэй мысленно возликовал – значит, он был прав. Слуги монаха – магические существа. Искусно скрыв чувство своего превосходства, колдун ответил:

– Вы обвиняете меня в том, что не можете найти своих слуг? Зачем они мне? Разве человек может раствориться в воздухе? Разве только, если он – сикидзин!

Монах побледнел – превосходство Сеймэя было явным. Он робко извинился и сказал:

– Простите меня, господин Сеймэй. То, что вы говорите, правда. Пожалуйста, простите меня и верните моих сикидзинов.

– Вы поступили очень опрометчиво, прибыв ко мне с сикидзинами. Вы намеревались бросить мне вызов, не так ли?! – не унимался Сеймэй. – Если вы намерены не обучаться, а прибегать к уловкам, то поищите учителя в другом месте!

Сеймэй сокрыл руки в рукавах, сделал магические жесты, мысленно пропел магическую мантру – спустя мгновение через ворота во двор вбежали два мальчика.

Монах был глубоко поражен.

– Вы действительно могущественны, господин Сеймэй! Пожалуйста, примите меня в ученики, хотя я был так невежлив.

Сеймэй согласился, и тот неучтивый монах стал его учеником.

Однажды Сеймэй посетил священника Канто в одном из столичных храмов. Там среди монахов оказались благородные молодые люди, которые были заинтригованы возможностью увидеть известного колдуна.

Один из них спросил господина Сеймэя:

– Правда ли, что вы можете убить человека с помощью своего духовного двойника?

Сеймэя, который был по натуре миролюбивым человеком, всегда сбивали с толку такого рода вопросы. Он неохотно ответил:

– Что за глупые вопросы вы задаете? Разве убийство имеет отношение к искусству колдовства? Хоть это нелегко, но, приложив небольшое усилие, я могу убить человека. Но к чему мне это? Это не является целью моей силы.

Благородные молодые люди и колдун сидели в монастырском дворе подле водоёма. В тот момент, когда Сеймэй произносил речь, из водоёма вылезли на берег три жабы.

Распалённые любопытством молодые люди, воскликнули:

– Докажите нам своё мастерство! Убейте одну из этих жаб. Ведь это просто жабы!

Сеймэй пришел в уныние. «Этих молодых людей, – думал он, – не интересует мудрость. Всё чего они желают так – это увидеть какое-нибудь чудо. Они просто хотят бросить мне вызов… Ну что ж, так тому и быть…»

Колдун вздохнул и сорвал лист с персикового дерева, раскинувшего свою крону подле водоёма. Вздохнув и речитативом прочтя заклинание, он бросил лист и тот плавно опустился на спину жабы. Бедная жаба тут же оказалась сплюснутой, будто на неё упал огромный камень. Молодые пришли в изумление и выглядели даже испуганными.

Сеймэй был искренне огорчен гибелью безвредной жабы. И потому поспешил оживить её. Он вынул веер из-за пояса и помахал им вокруг несчастной жабы. Та тотчас ожила и издала громкий характерный звук. Но не сдвинулась с места. Сеймэй помахал веером ещё раз и от жабы во все стороны устремились белые бабочки.

Восторгу молодых людей не было конца. Теперь они не сомневались: Сеймэй – самый могущественный колдун не только в столице, но и во всей Японии.

Существует множество историй о Сеймэе, например, о том, что в его доме сами по себе открываются и закрываются окна, двери и ворота. Даже тогда, когда хозяин находится за пределами города. Люди верили, что это за домом наблюдали его слуги-сикидзины.

Колдун Абэ-но Сеймэй спасает дворянина

Как-то раз отправился Сеймэй в императорский дворец и увидел, как подъехала к центральным воротам красивая повозка, запряжённая волами. Из повозки вышел молодой знатный аристократ по имени Куроудо Содзё.

Аристократ и колдун миновали ворота, зорко охраняемые стражей, и пешим ходом направились к зданию дворца. Над ними полетела ворона…

И – о, неприятность! Птица нагадила на плечо молодого аристократа, испортив его богатое кимоно.

Колдун Сейсэй цепким взором проводил прочь улетавшую ворону. И показалась она ему странной. «Возможно – эта птица выполняла чью-то волю. Молодого аристократа прокляли… За что? За то, что он слишком красив? Богат? Или непостоянен с женщинами? Если ворона – действительно дух-сикидзин, то аристократ может умереть. Надо позаботиться о нём…» – подумал Сеймэй.

Сеймэй приблизился к аристократу и остановил его.

– Простите мою невежливость, господин, – сказал Сеймэй, – вы намерены посетить императора? Могу ли я спросить: с какой целью?

Куроудо только открыл рот, чтобы ответить, как Сеймэй, не давая ему и слова сказать, продолжил:

– Я – придворный колдун Сеймэй. Мне доверяет сам император и его семья. Поэтому я хочу предупредить вас: вы в опасности. Если хотите спасти свою жизнь – следуйте за мной немедля.

Куроудо испугался – он прекрасно знал, кто такой Сеймэй – и полностью доверился колдуну. Они сели в повозку аристократа и как можно быстрее отправились к дому Куроудо.

Солнце уже садилось. Всю ночь Сеймэй провёл подле Куроудо, оба они не сомкнули глаз. Сеймэй пел священные гимны мантры, надеясь отогнать злых духов.

И вот на рассвете раздался стук в ворота.

Аристократ поднялся с татами.

– Не покидай комнаты, – обеспокоился Сеймэй, подозревая недоброе, – я сам прикажу слугам отворить ворота.

Колдун отправился к воротам вместе со слугами. И тонкое магическое чутьё не обмануло Сеймэя.

У ворот стоял незнакомец. Это был вестник, посланный чёрным колдуном, который и наслал ворона-сикидзина. Посыльный развернул письмо и стал громко читать:

– Абэ-но Сеймэй, мне заплатили, чтобы я с помощью своего сикидзина убил Куроудо. Задача моя не выполнена: мой сикидзин вернулся обратно, и теперь я умираю в муках. Я бы никогда не осмелился покуситься на жизнь Куроудо, если бы знал, что столь могущественный колдун, как вы, защищает его. Простите меня!

Как только посыльный закончил читать, он передал письмо Сеймэю. Тот поспешил обратно в комнату к бледному перепуганному аристократу, проведшему бессонную ночь.

– Вы видите это? – Сеймэй протянул письмо хозяину дома. – Вы были бы уже мертвы, если бы я не помог вам.

Позже Сеймэй узнал, что чёрный колдун всё-таки умер. Ибо черная магия очень опасна.

Позже молодой аристократ рассказал Сеймэю, что намеревался очень выгодно жениться. Его будущий тесть, императорский советник, слыл человеком богатым и могущественным. Но самое главное – его дочь была красавицей, сам же он благоволил к своему будущему зятю и оказывал ему знаки внимания и уважения.

Один из столичных аристократов позавидовал Куроудо, потому как сам намеревался жениться на дочери императорского советника. И таким образом, при помощи чёрной магии и услуг чёрного колдуна рассчитывал избавиться от соперника.

Куроудо щедро вознаградил Сеймэя за оказанную услугу. А историю его спасения вскоре узнала вся столица.

Сон Акиносуке

В небольшом сельском поместье некогда жил самурай по имени Мията Акиносукэ.

В его саду росло большое старое кедровое дерево, под которым он любил укрываться от солнца в жаркие дни. Однажды в один из таких дней он сидел под этим деревом с двумя своими друзьями и вёл приятную беседу, попивая земляничное вино.

Неожиданно его сморил сон. Мията извинился перед друзьями, прилёг на землю и тотчас заснул. И увидел самурай сон…

Ему снилось, что он наблюдает за богатой процессией, спускающейся с холма. И приближается она к его дому. Самурай увидел, как молодые слуги в богатых одеждах тащат большие закрытые носилки, украшенные ярко-синим шёлком.

Наконец процессия приблизилась к дому и остановилась. Богатый вельможа вылез из носилок, поклонился самураю и сказал:

– Достопочтенный господин, я – вассал[10] могущественного князя. Мой господин приказал поприветствовать вас от его августейшего имени и поступить в ваше распоряжение. Также он приказал мне сообщить вам, что приглашает вас в свой дворец. Поэтому прошу вас: садитесь в носилки, и мы тотчас отправился в путь.

Взволнованный и удивлённый Акиносукэ не мог вымолвить ни слова. И он безропотно проследовал к носилкам с княжеским вассалом. Как только они разместились внутри и спрятались за шёлковой занавесью от палящего дневного солнца, слуги вассала ловко подхватили средство передвижения и потащили его прочь.

К вящему удивлению самурая, носилки вскоре остановились перед огромными воротами в китайском стиле. На верху ворот виднелись дозорные башни, украшенные изображениями драконов. Такой красоты самурай никогда не видел.

Вассал покинул носилки и сказал:

– Здесь я покину вас. Пойду, доложу моему господину о нашем прибытии.

И после этого княжеский вассал исчез за массивными воротами.

Через некоторое время из ворот вышли два вельможи, облачённые в шёлковые фиолетовые одежды. Головы их украшали высокие шапки. Их форма указывала на высокое положение при дворе князя.

Они с уважением приветствовали гостя, помогли ему выйти из коляски и провели через китайские ворота. Миновав обширный сад, они достигли княжеского дворца. Затем Акиносукэ проводили в огромную и богато украшенную комнату для приема гостей. Вельможи усадили его на почетное место и почтительно встали неподалеку. Вошли девушки-служанки и преподнесли самураю прохладительные напитки.

После того, как Акиносукэ отведал напитков, двое его сопровождавших вельмож низко поклонились ему и обратились со следующими словами:

– Теперь наша благородная обязанность сообщить о причине вашего прибытия сюда. Наш могущественный князь изъявил желание, чтобы вы стали его зятем. И в соответствии с его волей вы должны жениться сегодня же на княжне, его дочери. Мы скоро проведем вас в тронный зал, где наш господин примет вас. Но для этого вам необходимо переодеться.

Закончив говорить, вельможи поднялись и подошли к нише, в которой стоял большой покрытый золотом лакированный сундук. Открыв его, извлекли различные одежды и пояса из богатого материала и камури, высокий головной убор.

Гость облачился в новые богатые одежды при помощи вельмож. Затем его проводили в комнату для приемов, где он и увидел могущественного князя, сидевшего в окружении многочисленных сановников.

Князь любезно поприветствовал самурая:

– Вам уже сообщили о причине, по которой я призвал вас. Я и мои советники решили, что вы должны стать мужем молодой княжны. Свадебная церемония будет проведена тотчас же.

Оторопевший самурай безмолвно взирал на роскошь парадного зала и присутствующих вельмож и сановников.

Заиграла музыка. Из-за занавеса вышла длинная процессия прекрасных придворных дам и проводили Акиносукэ в комнату, в которой его ожидала невеста.

Комната была огромна, но едва могла вместить множество гостей, собравшихся, чтобы стать свидетелями свадебной церемонии. Все почтительно кланялись жениху и невесте, прежде чем занять надлежащее место за свадебным столом.

Невеста отличалась редкой утончённой красотой, свойственной лишь небожителям из древних сказаний. Впечатление её неземному происхождению ещё больше придавало кимоно нежно голубого цвета.

Итак, в атмосфере всеобщей радости в княжеском дворце был проведён обряд бракосочетания. Затем пару проводили в отдельные покои, которые были наполнены бесчисленными свадебными подарками.

Через несколько дней князь вызвал Акиносукэ в тронный зал. Князь выглядел очень довольным и любезно сказал своему зятю:

– В юго-западной части моих владений есть остров под названием Раисю. Я назначаю вас правителем этого острова. Этот остров недавно присоединился к моим землям. И вам надлежит навести там порядок. Так что, не мешкая, отправляйтесь в путь. Желаю вам успехов.

Акиносукэ и его жена отбыли из княжеского дворца на остров. До берега их сопровождала большая свита знати и должностных лиц. Они сели на быстроходное судно, выделенное князем. Благодаря попутному ветру они благополучно достигли Раисю, где увидели на берегу приветствующую их пёструю толпу местных жителей.

Акиносукэ сразу приступил к исполнению своих новых обязанностей, которые оказались совсем нетрудными. В течение первых трех лет правления он был занят в основном созданием и принятием законов. Ему помогали мудрые советники.

Приняв новые законы, правитель острова участвовал в обрядах и церемониях, предусмотренных древними традициями. Остров процветал. Почва его отличалась плодородностью, народ послушанием. Так что законы, принятые новым правителем не нарушались.

Акиносукэ жил и управлял Раисю на протяжении двадцати трёх лет. Все эти годы он не знал ни бед, ни печали.

Но на двадцать четвертом году его правления обрушилось невиданного доселе горе. Жена, которая родила ему семерых детей – пять мальчиков и двух девочек – заболела и умерла. Её похоронили с надлежащими почестями и пышностью на вершине красивого холма, а на ее могиле поставили прекрасный памятник. Акиносукэ тяжело переживал потерю любимой жены.

Когда положенный срок траура закончился, на остров прибыл княжеский посыльный. Он выразил искренние соболезнования Акиносукэ и предал волю князя.

– Вы должны немедля вернуться на свою родину. О ваших детях, моих внуках позаботятся. Они получат достойное воспитание и ни в чём ни будут нуждаться.

Получив эти предписания, Акиносукэ послушно стал готовиться к отъезду. Когда он уладил все свои дела и провел церемонию прощания со своими советниками и доверенными лицами, его с большими почестями посадили на корабль.

Как только остров скрылся из вида – самурай Акиносукэ проснулся. И оказался всё там же – в своём саду, под кедровым деревом!

Некоторое время он приходил в себя ото сна. Наконец, он заметил двух своих друзей, пивших вино и мирно беседовавших.

Он посмотрел на них с изумлением и громко воскликнул:

– Как странно! Неужели я снова здесь?!

Друзья рассмеялись.

– Акиносукэ, должно быть, ты видел сон! Что тебе приснилось? – полюбопытствовали они.

Тогда Акиносукэ пересказал им сон о своём правлении на острове Раисю. Самураи были очень удивлены, поскольку в действительности Акиносукэ спал всего-то несколько минут.

Один из друзей сказал:

– Действительно, вам приснились необычные вещи. Мы также видели кое-что странное, пока вы дремали. Несколько мгновений над вашим лицом порхала маленькая желтая бабочка – мы внимательно наблюдали за ней. Затем она села на землю около вас… Почти сразу же из-под земли выполз большой муравей, схватил её и утащил. Перед тем, как вы проснулись, мы видели, что та же самая бабочка выползла обратно и запорхала над вашим лицом, как и прежде. И затем она внезапно исчезла…

– А может, это была душа Акиносукэ, – предположил второй самурай. – Мне кажется, я видел, как она залетела ему в рот. Но даже если та бабочка была душой Акиносукэ, это не может объяснить столь странный сон.

– Может быть, муравьи нам всё объяснят?.. – задумчиво произнёс один их друзей Акиносукэ. – Здесь недалеко где-то был огромный муравейник.

Самураи загорелись идеей – найти ответ на странный сон у муравьёв – отправились искать их жилище.

Они нашли муравейник, однако он был разорён медведем. Друзья начали внимательно изучать его.

Земля вокруг кедрового дерева весьма странным способом была изрыта огромной колонией муравьев. Внутри своих нор они соорудили крошечные постройки из соломы, глины и стеблей, которые удивительным образом походили на миниатюрные города. В середине всего сооружения множество мелких муравьев суетились вокруг одного очень большого муравья с желтоватыми крыльями и длинной черной головой.

– Смотрите, вот он, князь из моего сна! – воскликнул Акиносукэ. – А вот и его дворец! Как необычно!.. Раисю должен лежать где-нибудь к юго-западу от него, слева от того большого корня… Да! Он здесь! Очень странно! Теперь я уверен, что могу найти гору, на которой похоронена княжна из моего сна.

Он продолжал осматривать разрушенный муравейник и, наконец, обнаружил крошечную насыпь, на вершине которой была установлена отшлифованная водой галька, по форме напоминавшая надгробный памятник. Под нею он нашел впрессованное в глину тело мертвой самки муравья.

Зеркало и колокол

Давным-давно настоятель храма Мугениямы решил отлить большой колокол. Чтобы он получился самым громким во всей провинции, женщинам прихода предложили оказать посильную помочь в этом святом деле. И пожертвовать свои старые бронзовые зеркала для отливки нового колокола.

Одна молодая женщина, жена крестьянина, как и все, принесла своё зеркало в храм. Никто, даже соседки, не могли обвинить её в жадности, но очень скоро эта особа стала сильно печалиться о содеянном поступке.

Она вдруг вспомнила, что зеркало вот уже несколько поколений переходило от матери к дочери. Женщина уже подумывала принести священнику денежное пожертвование на отливку колокола, а своё зеркало забрать назад.

Но денег у неё не было. Поэтому она стала часто приходить в храм и смотреть на своё зеркало, лежавшее во дворе за оградой среди сотен других. Узнать свою вещь ей не представляло труда.

Об этом грешно даже подумать, но женщина решила выкрасть его и спрятать в каком-нибудь тайном месте. Тогда она сумела бы сохранить свое сокровище и вдоволь в него насмотреться. Но случай все не представлялся. Часто, особенно по вечерам, у нее появлялось чувство, будто вместе с зеркалом она по глупости отдала часть своей души. Тем более что ей вспомнилась старинная пословица: «Зеркало – это душа женщины». Тоска и боль поселились в её сердце.

Когда, наконец, необходимое количество металла было собрано, настоятель послал гонца за мастером литейных дел. Начав свою работу, мастер обнаружил, что одно из зеркал упорно не хочет плавиться. Все жарче и жарче раздували огонь его подмастерья, но оно сопротивлялось их попыткам. Позвали священника, и тот рассудил, что непокорное зеркало пожертвовано храму человеком, сожалеющим о своём приношении. Очевидно, одна из женщин действовала не от чистого сердца. И часть её себялюбивой души переселилась в зеркало.

Не составило труда найти хозяйку вещицы. Все стали презирать женщину, а муж приказал ей уйти из дома. Несчастная не смогла вынести позора и покинула родные места, оставив прощальное письмо. Вот что в нём было написано:

– Вы легко расплавите моё зеркало, а затем отольете колокол. А человек, который сможет разбить его, обретёт богатство.

Женщина покинула родные места и вскоре умерла от болезни.

После этого зеркало без труда расплавилось. Мастер отлил колокол из полученной бронзы, а настоятель приказал повесить его во дворе храма. После чего настоятель храма осветил его при помощи молитв и священного обряда. Считалось, что с этого момента, согласно учению синто[11], колокол обрёл душу.

Теперь каждый пришедший в храм помолиться, мог позвонить в него.

Многие из местных жителей мечтали разбить колокол и разбогатеть. Поэтому, как только колокол повесили во дворе храма, отовсюду стали стекаться толпы народа. Каждый пытался изо всех сил раскачать его язык и ударить посильнее о стенки. Но колокол оказался на редкость прочным и стойко сопротивлялся корыстным усилиям.

Но люди, жаждавшие богатства, не теряли надежды. И колокол не замолкал даже поздней ночью. Постоянный гул, исходящий от него по окрестностям, превратился в настоящее бедствие.

И тогда настоятель не выдержал и распорядился снять колокол и скатить его с холма, на котором стоял храм, и утопить в болоте.

После того как колокол утопили в болоте, у людей, естественно, пропала возможность его разбить. Да и в храме звонить было не во что.

Но местные жители, обуреваемые жаждой богатства, пытались найти замену колокола и разбить её.

Почтенная женщина, жена самурая, по имени Умегаё во время путешествия неожиданно оказалась в стесненных финансовых обстоятельствах. Сметливая Умегаё не растерялась и, вспомнив легенду о колоколе, взяла бронзовый таз для умывания, представила себе, что это и есть тот самый колокол, и начала в него бить. Мечтая заполучить у духа колокола триста кусков золота.

Однако таз оказался не столь прочным, как колокол, и вскоре раскололся. Эта сцена происходила возле постоялого двора, где остановились женщина. Там же остановился богатый купец. Услышал шум, он осведомился: что же происходит? Узнав, он громко смеялся. И подарил Умегаё тридцать золотых монет, что по тому времени было целым состоянием. И взял с неё обещание, что та больше не будет шуметь.

Произошедший на постоялом дворе случай, вселил в людей веру, что подобным способом можно-таки обрести богатство.

Был среди них непутевый крестьянин, который жил на берегу реки Ойгавы. Растранжирив свое имущество в разгульной жизни, нуждаясь в элементарных средствах к существованию, он соорудил из глины и грязи в своем огороде подобие колокола. Оглушительным криком, вызывая его дух, крестьянин ударил пару раз по глине, и та, понятное дело, разбилась на несколько кусков.

Как вдруг из-под земли, прямо перед ним, выросла фигура одетой в белое женщины с длинными развивающимися волосами. В руках она держала плотно запечатанный горшок. Она посмотрела холодным взором на перепуганного крестьянина и сказала:

– Я пришла к тебе, потому что всякая горячая мольба требует ответа. Вот, возьми. Этот горшок твой.

Дух женщины вложил его в руки бездельника и тотчас исчез.

Счастливый человек опрометью помчался к себе домой и, задыхаясь от волнения, рассказал жене о доброй новости. Она ему не поверила, но крестьянин тотчас же поставил запечатанный горшок у ее ног. Женщина попыталась приподнять горшок, но тот был тяжелым. Затаив дыхание, супруги вместе открыли его. И обнаружили, что до самых краев он был наполнен…

Но нет! Я не могу сказать вам, чем он был наполнен.

Тайна

Давным-давно в провинции Тамба жил богатый купец по имени Инамура Генсуке. У него была единственная дочь, которую звали О-Соно. Она росла очень красивой и такой умной, что отец стал подумывать над тем, как бы дать своей любимице хорошее образование.

Поэтому Инамура поручил О-Соно заботам надежных сопровождающих и послал ее в Киото, где она должна была, находясь в хорошем обществе, приобрести манеры столичной дамы и получить достойное образование.

Прошло несколько лет, и девушка вернулась домой. А ёще через какое-то время ее выдали замуж за друга семьи, богатого купца, по имени Нагарайю. С ним О-Соно жила очень счастливо почти четыре года и родила единственного ребенка – мальчика. Однако холодной зимой молодая женщина простудилась, заболела и, несмотря на все усилия врачей, умерла.

Вечером после похорон О-Соно ёе маленький сын сообщил собравшимся на поминки, что его мама вернулась и сейчас находится в верхней комнате дома, которая раньше была ее спальней.

Ребёнок рассказал, что мама улыбнулась ему, но ничего не сказала. Однако он испугался и убежал. Нагарайя в сопровождении слуг тотчас поспешил в спальню покойной жены и при свете масляной лампы, стоявшей на комоде, увидели парящую в воздухе фигуру О-Соно.

Люди, испуганные видением, спешно покинули комнату. Собравшись внизу, все стали обсуждать происшествие. Тогда свекровь, мать Нагарайи, предположила:

– Женщины всегда привязаны к своим платьям и дорогим украшениям. Вероятно, и О-Соно не исключение. Может быть, она вернулась, чтобы еще раз взглянуть на них. Я слышала, что вещи умерших надо отдать в приходской храм. Давайте подарим их нашему храму, и тогда душа усопшей, возможно, найдет успокоение.

Все согласились, что необходимо поступить именно так, и как можно скорее. Поэтому на следующее утро все ящики комода были опустошены, а платья и украшения О-Соно перенесены в храм. И отданы бедным людям.

Но ночью неуспокоенный дух О-Соно появилась опять, как и накануне, зависнув в воздухе перед комодом. Следующей ночью произошло то же самое, и не было этому конца.

Свекрови О-Соно пришлось снова идти в храм. Там она рассказала обо всем случившемся его настоятелю и попросила совета. Глава прихода выслушал перепуганную женщину и сказал:

– В комнате, в самом комоде или около него, должно находиться нечто, о чем беспокоится душа умершей О-Соно.

– Но мы полностью опустошили все ящики, – ответила старая женщина, – в комоде ничего не осталось.

– Хорошо, – промолвил настоятель. – Сегодня вечером я сам приду в ваш дом, поднимусь в ту комнату и посмотрю, что можно сделать. Но вы должны отдать распоряжение, чтобы ни один человек из домашних не смел войти в комнату О-Соно, пока я не позову.

После захода солнца старый настоятель постучался в дом Нагарайи. Его провели наверх, где он остался один, читая молитвы. Но ничего не произошло вплоть до полуночи. Когда же он наступил, перед комодом бесшумно возникло очертание фигуры женщины. Ее лицо было очень печально, а взгляд прикован к комоду.

Настоятель храма произнес священную формулу, предписанную в таких случаях, и обратился к духу:

– Я пришел сюда с целью тебе помочь. Может быть, в этих ящиках комода находится некий предмет, вызывающий твои беспокойства? Могу я попытаться найти его?

Тень, как показалось настоятелю, сделала утвердительный знак легким движением головы. И он выдвинул верхний ящик – тот был пуст. Следующий тоже пуст. Таким же образом, настоятель поверил все ящики. Несомненно, они были пусты. Настоятель тщательно проверил пространство между нами и за ними на предмет тайников. Но тщетно…

Однако дух О-Соно не покинул комнаты, взор его был прикован к комоду.

– Чего же она добивается? – недоумевал настоятель.

Вдруг его осенило: ящики застелены рисовой бумагой! И под ней можно что-то спрятать!

Настоятель тщательно проверил все ящики комода. И в самом нижнем ящике, под рисовой бумагой, обнаружил письмо, пожелтевшее от времени.

– Ты из-за него беспокоилась? – спросил он призрак О-Соно.

Призрак женщины повернулся к нему. Взгляд остановился на письме.

– Сжечь его по твоему желанию? – снова спросил настоятель. Призрак утвердительно кивнул.

– Обещаю: письмо будет сожжено в храме этим же утром, – пообещал настоятель, – и никто его не прочтет, кроме меня самого.

Призрак улыбнулся и исчез.

Уже занималась заря, когда настоятель покинул спальню О-Соно. Семья, похоже, так и не ложилась спать этой ночью. Все с нетерпением ждали результатов.

– Вам нечего больше беспокоиться, – сказал им настоятель. – Призрак больше не появится. Душа О-Соно нашла успокоение.

Письмо было уничтожено, как и обещал настоятель. Это было старое любовное послание, адресованное девушке еще во время ее пребывания в Киото.

Но только настоятель знал, что в нем было написано, и тайна умерла вместе с ним.

История о Мими-Наси-Хоити

Более семисот лет назад, в окрестностях города Симоносэки, произошло последнее сражение, положившее конец долгому противостоянию могущественных кланов Хэйке и кланом Тайра.

Клан Хэйке был уничтожен. Берег моря семьсот лет назад был усеян погибшими воинами. На протяжении веков окрестности города и берег моря были населены призраками. Даже на спинах здешних крабов можно было различить лица погибших воинов. А ещё над прибрежными водами в ночи мелькают огни демонов. А когда поднимается ветер – берег наполняется воинскими криками.

Чтобы успокоить призраков, на берегу соорудили храм Амидадзи. Подле него сооружено кладбище с надгробиями, на которых перечислялись имена знатных самураев. Каждый день в храме монахи возносили молитвы, чтобы погибшие в сражении обрели покой. Но всё равно их призраки появлялись на берегу моря и в окрестностях города.

Несколько столетий назад жил в тех местах слепой по имени Хоити, который был знаменит благодаря своему искусству игры на музыкальном инструменте бива[12].

Местный бонза любил поэзию и музыку и часто приглашал Хоити в храм, где тот играл и пел. Однажды бонза предложил Хоити поселиться в храме. И музыкант охотно согласился.

Как-то летней ночью Хоити остался один в храме. Это была жаркая ночь, и слепой музыкант отдыхал на веранде, которая выходила в небольшой сад. Там Хоити ждал возвращения бонзы и пытался скрасить одиночество, играя на биве. Пришла полночь, но бонза не появлялся. Было еще достаточно тепло, чтобы находиться вне дома, и Хоити оставался на улице. Наконец он услышал отголоски шагов, приближавшихся к веранде. Кто-то пересек сад, подошел к веранде и остановился прямо перед ней, но это был явно не бонза.

Низким голосом незнакомец окликнул музыканта, словно самурай, отдающий приказания воинам:

– Хоити!

– Да! – ответил музыкант. – Я слепой! Я не могу узнать, кто зовет меня!

– Не нужно бояться, – сказал незнакомец более мягко. – Я остановился недалеко от храма и был послан к вам с вестью. Мой нынешний господин, человек высокого положения, находится в деревне в компании знатных спутников. Он желал увидеть легендарное место сражения и сегодня посетил его. А теперь хотел бы послушать твоё выступление.

Хоити не мог не подчиниться приказу самурая. Он обул свои сандалии, взял биву и пошел, ведомый незнакомцем. У музыканта создалось впечатление, что рука самурая, за которую он держался, выкована из железа…

Наконец самурай остановился, и Хоити понял, что они достигли больших ворот. Но, увы, никак не мог припомнить, где они находятся.

– Отворяй! – приказал самурай, и тотчас послышался звук открывающихся ворот. Они миновали ворота, пересекли сад и снова остановились перед каким-то сооружением.

Самурай зычно крикнул:

– Эй, там, внутри! Я привел Хоити.

Изнутри послышались звуки быстрых шагов, скольжения ширм, и приглушённые женские голоса. Хоити понял, что женщины – служанки в чьем-то благородном доме, но так и не смог догадаться, куда именно попал.

На размышление у него не было времени. Хоити вошёл в помещение и снял обувь. Нежная женская рука подхватила его и увлекла за собой. Наконец, музыкант оказался в зале. Ему показалось, что там собралось множество знатных людей: шелк шелестел, как листва в лесу. Он слышал приглушённые голоса, это была грамотная изысканная речь аристократов.

Хоити усадили на пол, подстелив ему под ноги удобную подушку. Устроившись поудобней, музыкант настроил свой инструмент.

Наконец раздался голос знатной дамы-распорядительницы:

– Мой господин просит тебя поведать трагическую историю клана Хэйке под аккомпанемент бивы.

Тогда Хоити возвысил голос и запел песню о волнующемся море. Чудесным образом сумел он передавать напряженную работу весел и движение мчащихся по морю судов, шум и свист стрел, крик и топот людей, удары металла о шлемы…

Время от времени Хоити улавливал похвалы в свой адрес. Преисполнившись новых сил, он играл и пел еще лучше и лучше. Наконец он дошёл до места гибели императорской семьи – зал наполнился единым мучительным вздохом.

Рыдания знатных особ продолжались долгое время. Но постепенно жалобные звуки замерли; и снова, в наступившей тишине, Хоити услышал голос распорядительницы.

Она сказала:

– Ты самый искусный музыкант из тех, кого довелось услышать моему господину. Завтра он ждёт тебя снова. Но ты не должен никому говорить о своём предстоящем визите. Теперь можешь возвратиться в ваш храм. Самурай проводит тебя…

Уже почти рассвело, когда Хоити переступил порог храма. Но его отсутствие не было замечено. Днем Хоити смог отдохнуть. Он так никому и не сказал о своем странном приключении. В середине следующей ночи самурай вновь прибыл за ним и отвел его в богатый дом.

Всю ночь напролёт Хоити услаждал слух знатных господ пением и игрой на биве. Однако по возвращению в храм его отсутствие было замечено. Бонза выразил обеспокоенность, что слепой музыкант ходит один по ночам.

Хоити смутился, ведь он дал клятву молчать, и уклончиво ответил бонзе:

– Простите меня, добрый друг! У меня неожиданно возникли неотложные дела.

Бонза крайне удивился ответу музыканта. И приказал слугам проследить за музыкантом, если тот снова покинет храм в ночи.

С приближением следующей полночи, храмовые слуги затаились у веранды, на которой любил проводить время Хоити. Наконец появился таинственный самурай и музыкант ушёл вместе с ним. Слуги тотчас последовали за ними…

К своему вящему удивлению слуги обнаружили, что Хоити направляется к старинному кладбищу, на котором похоронены воины и члены погибшего клана Хэйке. Слепой музыкант сидел перед надгробием и играл на бива, восхваляя былую мощь клана.

– Хоити! Хоити! – испуганно закричали слуги. – Вы околдованы!..

Но слепой человек, казалось, ничего не слышал.

И продолжал петь о кровавом сражении. Обезумевшие от страха слуги начали трясти Хоити за плечи.

– Хоити! Идёмте с нами домой, немедленно!

Слепой музыкант разгневался:

– Недопустимо прерывать мою песню перед знатным благородным собранием!

Слуги подхватили его и буквально силой уволокли обратно в храм. Бонза тотчас потребовал объяснений от Хоити.

Слепой музыкант долго колебался, прежде чем поведать о своём необычном приключении.

Бонза обеспокоился.

– Хоити, мой бедный друг, ты теперь в большой опасности! Как плохо, что ты сразу не признался мне! Ведь ты попал под власть мёртвых! Я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя.

И бонза кисточкой начертал на лбу, груди и спине музыканта священный текст.

– Сегодня ночью ты должен находиться на веранде. И, если самурай появится снова – не подчиняйся ему! Просто сиди неподвижно.

После наступления темноты бонза и монахи ушли, а Хоити расположился на веранде, как ему было сказано. Он положил свою биву подле себя. Так в ожидании самурая прошло несколько часов.

Затем он услышал отзвук приближавшихся шагов со стороны большой дороги. Некто зашёл в ворота, пересёк сад, приблизился к веранде и остановился прямо перед музыкантом.

– Хоити! – воззвал громкий голос. Однако слепой человек продолжал сидеть неподвижно.

– Хоити! – грозно прозвучал голос во второй раз.

Затем третий раз – свирепо:

– Хоити!

Хоити остался неподвижен как камень, и голос прорычал:

– Я найду тебя!!!

Раздался грохот тяжелых ног, подымавшихся на веранду. Шаги неторопливо приблизились и остановились около Хоити. Воцарилась мёртвая тишина…

Музыкант собрал силу воли в кулак, чтобы не пошевелиться. Он слышал стук своего сердца.

Наконец самурай грубо произнёс:

– Вот на полу лежит бива… Всё понятно: у музыканта нет рта. Поэтому-то он и не отвечает. Значит, от Хоити ничего не осталось, кроме ушей. Придётся отнести их моему господину!

В то же мгновение Хоити почувствовал, как железные пальцы схватили его уши и рванули их со всей силы! Резкая боль пронзила всё его тело. Но музыкант сдержался от крика. Понимая, что лучше потерять уши, нежели жизнь.

Самурай ушёл.

Хоити сидел на веранде, чувствуя, как тёплая кровь струиться по шее.

Незадолго до восхода солнца возвратился бонза. Он сразу поспешил к веранде и застал там сидящего неподвижно музыканта. Подле него лежала бива. А из чудом уцелевших ушей сочилась кровь…

– Мой бедный Хоити! – в ужасе закричал бонза, разглядев раны музыканта. – Я помогу тебе…

Услышав голос друга, слепой почувствовал себя в безопасности и, наконец, открыл глаза, хоть и ничего не видел.

– Самурай… Он приходил сюда… Я молчал, и он чуть не оторвал мне уши…

С помощью хорошего лекаря Хоити скоро поправился. И от ран на ушах не осталось и следа.

История о странных приключениях слепого музыканта быстро распространилась по окрестностям и вскоре сделала его популярным. Многие благородные люди приезжали в деревню, чтобы послушать рассказ Хоити и услышать, как он играет на биве. И вскоре музыкант стал богатым человеком.

Но с того времени его стали называть Мими-Наси-Хоити, что означает – Хоити с оторванными ушами.

О-Юки

В деревне жили два дровосека, Мосаку и Минокити. Мосаку был стариком, а Минокити, его ученику исполнилось восемнадцать лет. Каждый день они вместе отправлялись в лес, расположенный приблизительно в пяти милях от их деревни. На пути к лесу раскинулась широкая река, которую они пересели на лодке. Несколько раз через реку возводился мост, но всякий раз его разрушало наводнение. Никакой мост не мог преодолеть силу течения в том месте, когда поднималась река во время дождей.

Однажды холодным вечером Мосаку и Минокити возвращались домой, когда их настиг сильный буран. Они добрались до переправы, но обнаружили, что лодочник ушел, оставив лодку на другой стороне реки. Река стала для дровосеков непреодолимой преградой, поэтому они укрылись в хижине перевозчика.

В хижине царил холод, потому как очага в ней не было. Но Мосаку и Минокити радовались и такому укрытию от непогоды. Они сбросили со спин вязанки дров, закрыли дверь и прилегли отдохнуть, накрывшись своими соломенными плащами.

Старик почти сразу уснул, но юноша долгое время лежал с открытыми глазами, вслушиваясь в порывы ветра и постоянные удары снега по двери. Река ревела. Хижина шаталась и скрипела, как утлая лодка в море. С каждой минутой становилось всё холоднее. Но, наконец, он уснул.

Юноша ощутил, что снег падает ему на лицо и проснулся – дверь хижины была открыта. На пороге стояла женщина, вся в белом.

Она нагнулась над стариком Мосаку и выдохнула – дровосека накрыло блестящее белое облако. Почти в то же мгновение она повернулась к Минокити и склонилась над ним. Юноша пробовал крикнуть, но обнаружил, что не может произнести ни звука.

Белая женщина склонялась над ним все ниже и ниже. Наконец юноша отчётливо различил её лицо и мысленно удивился его красоте. Однако глаза белой незнакомки излучали холодный блеск.

Какое-то время женщина смотрела на юношу, затем улыбнулась и прошептала:

– Я хотела поступить с тобой, также как и со стариком. Но я не могу удержаться от жалости, потому что ты слишком молод и красив. Я сохраню тебе жизнь, если ты поклянёшься, что никому не рассказывать о сегодняшней ночи.

С этими словами она выпрямилась, как струна и спешно покинула хижину. Лишь тогда юноша почувствовал, что может двигаться. Он вскочил и выглянул за дверь. Но женщины уже не было видно.

Минокити плотно закрыл дверь и подпер старой скамейкой. И подумал: не была ли снежная женщина просто видением? Он позвал Мосаку, но тот не ответил. Юноша дотронулся до старика – тело его было ледяным.

На рассвете буря утихла. Когда на восходе солнца вернулся перевозчик, он увидел Минокити, который без чувств лежал около замерзшего тела Мосаку. О Минокити немедленно позаботились, и скоро он пришел в себя, но долгое время страдал от простуды.

Смерть старика напугала юношу. И он никому не рассказал о снежной женщине. Едва поправившись, он вернулся к своим занятиям: каждое утро уходил в лес, рубил дрова. А, когда наступали сумерки, возвращался с вязанкой дров, которые продавала его мать.

В разгар следующей зимы по пути домой он встретил девушку. Юноша вежливо поклонился ей. Красавица ответила на приветствие. И они разговорились. Девушка назвалась О-Юки.

Недавно О-Юки потеряла родителей и теперь шла в город Эдо, где у нее жила тётушка, которая могла помочь ей найти место служанки в богатой семье.

Девушка очаровала Минокити.

– Скажи, О-Юки, ты замужем? Или обручена? – поинтересовался молодой дровосек.

Девушка засмеялась и ответила:

– Нет, я свободна от брачных обязательств. А ты женат, ли обручён?

Минокити поспешил заверить спутницу, что совершенно свободен. Затем какое-то время они шли молча, наслаждаясь тишиной.

Наконец юноша и девушка достигли деревни. И Минокити пригласил О-Юки некоторое время отдохнуть в его доме. Она смутилась, но приняла предложение. Мать Минокити оказала гостье достойный приём и приготовила для неё теплую пищу.

О-Юки показала себя с лучшей стороны и мать Минокити прониклась к ней глубокой симпатией. А затем убедила её отложить поездку в Эдо. В конце концов, О-Юки и вовсе не отправилась в город и осталась жить в доме дровосека на правах невестки.

О-Юки была очень хорошей невесткой. Она никогда не ссорилась с матерью мужа. О-Юки родила Минокити десять детей. Дети, все как на подбор, получились красивыми и белокожими.

Жители деревни считали О-Юки удивительной женщиной, отличавшейся от них по природе. Большинство женщин-крестьянок рано стареет. Но О-Юки, познав материнство, выглядела столь же молодо, как в день, когда впервые появилась в деревне.

Однажды ночью, после того как дети заснули, О-Юки занялась шитьём при свете масляной лампы.

Минокити дремал на матрасе, расстеленном подле очага.

– Внезапно я вспомнил о происшествии, случившееся со мной много лет назад. Мне тогда едва исполнилось восемнадцать лет. И я столкнулся лицом к лицу с прекрасным и завораживающим существом. Ты чем-то не него похожа…

Не поднимая глаз от работы, О-Юки ответила:

– Расскажи мне о ней… Где ты видел это существо?

Тогда Минокити рассказал ей об ужасной ночи в хижине перевозчика и о снежной женщине, которая своим дыханием заморозила старого дровосека, а его пощадила.

– До сих пор я не знаю: была ли снежная женщина наяву, или привиделась мне?

О-Юки резко отбросила своё шитьё. Она приблизилась к мужу и низко склонилась над ним.

– Это была я! Я! Юки! И ты поклялся хранить эту тайну. Но нарушил своё обещание!

Её голос постепенно слабел, и она превратилась в густой белый туман, который вихрем поднялся к крыше и вылетел через дымовое отверстие. Больше О-Юки никто никогда не видел.

Предание об О-Тэй

Это случилось много лет назад. Жил тогда в городе Ниигата молодой человек по имени Нагао Чосэй. Отец его слыл очень известным врачевателем. И по семейной традиции это занятие, требующее долгого обучения, переходило от отца к сыну в течение многих поколений.

Как-то раз, когда Нагао исполнилось десять лет, к ним в дом приехал погостить богатый друг отца со своими домочадцами. Через несколько дней гости покинули гостеприимных хозяев. И Нагао узнал, что он обручен с О-Тэй, шестилетней дочерью гостя.

А еще он узнал, что семьи заключили договор, согласно которому свадьба должна состояться сразу же по окончании обучения Нагао, когда ему исполниться девятнадцать лет. Однако по окончании обучения невесту сразила неизлечимая болезнь. Даже отец Нагао, искусный врачеватель, был бессилен перед ней.

Однако согласно заключённому договору должна была состояться свадьба юноши с О-Тэй. И Нагао отправился к своей наречённой невесте.

Войдя в дом, юноша почувствовал запах благовоний. Дым от них причудливо извивался под потолком.

Наконец юноша достиг комнаты больной и опустился на колени около ее ложа. Послышался голос:

– Нагао, мой жених! – с трудом произнесла О-Тэй. – Мы были обещаны друг другу еще со времён нашего детства. А в конце этого года мы должны были пожениться. Но боги распорядились по-своему. Я скоро покину этот мир, но уверена – мы снова встретимся.

– Конечно, мы встретимся снова в ином мире, – эхом отозвался Нагао.

– Нет, ты не прав, – мягко возразила О-Тэй. – Мы встретимся здесь, в нашем мире.

Нагао ошеломленно смотрел на неё, не в силах собраться с мыслями.

Тем временем О-Тэй продолжала:

– Я верю в перерождение. И снова вернусь на землю в облике новорожденной девочки. Готов ли ты ждать меня? Ведь пока дитя вырастет, пройдёт ни мало времени.

Нагао, чтобы утешить девушку в последние минуты ее жизни, нежно ответил:

– Я буду жать тебя, ведь мы обещаны друг другу.

О-Тэй, удовлетворённая обещанием жениха, закрыла глаза, и дух её отлетел на небеса.

Нагао искренне переживал потерю невесты. И каждый день молился за упокой её бессмертной души перед поминальной табличкой.

Он даже написал свиток с обещанием ждать О-Тэй, когда та переродится. И положил его рядом с поминальной табличкой.

Шли годы. Родные Нагао настоятельно требовали, чтобы тот, наконец, женился. Ведь Нагао был единственным сыном в семье, и род на нём мог прерваться. Наконец Нагао внял мольбам своего старого отца и женился.

После это умерли его родители. Жена родила Нагао сына. Но вскоре, окончательно убедившись, что сердце мужа по-прежнему принадлежит О-Тэй, ушла от него.

Нагао, чтобы как-то справиться с постигшими его несчастьями, отправился в путешествие.

Однажды во время своих странствий Нагао остановился на ночлег в маленькой горной деревушке. Это место издревле славилось своими теплыми источниками и красивыми пейзажами.

Хозяин постоялого двора, где Нагао снял комнату, пообещал, что придет девушка-служанка и принесет всё необходимое. И вот служанка появилась, неся перед собой масляный светильник. Нагао замер на месте – перед ним стояла точная копия его бывшей невесты О-Тэй.

Нагао оставался на постоялом дворе, как можно дольше. Всё это время он присматривался к служаке. И всё больше убеждался в её несомненном сходстве с О-Тэй.

Наконец Нагао решил познакомиться со служанкой поближе.

– Ты напомнила мне одну девушку, умершую много лет назад. – Обратился он к служанке. – Поэтому я замер от изумления, когда впервые увидел тебя. Как твое имя? Откуда ты родом?..

И служанка отвечала ему голосом О-Тэй:

– Меня зовут О-Тэй, а ты – Нагао Чосэй, мой обещанный муж. Семнадцать лет назад я покинула это мир из-за неизлечимой болезни. После моей смерти ты написал на свитке обещание жениться на мне, если я когда-нибудь снова встречусь с тобой в этом мире. И положил свиток рядом с поминальной табличкой. И вот я вернулась…

Произнеся последние слова, девушка побледнела и лишилась чувств.

Нагао незамедлительно женился на девушке из горной деревушки. Их брак был счастливым. Но после своего обморока О-Тэй забыла о своей прежней жизни.

Свиток II. Белые цветы на красном стебле. Истории Хёрай из города Киото

Красавица на летающем паланкине

Недалеко от города Киото путники обнаружили женский паланкин посреди дороги. Паланкин выглядел богато, и простые путники побоялись в него заглянуть. Пока не собралась вокруг него толпа.

Наконец некий смельчак раздвинул шторки паланкина, что скрывали седока, и увидел внутри молодую женщину. То была настоящая столичная красавица. Её чёрные волосы струились по плечам и кимоно, словно шёлковые нити. Концы их перевязывала золотая лента. Голову красавицы украшал прозрачный шарф из тончайшего шёлка.

Одета была красавица в соответствии с последней модой. Её тёплое шелковое кимоно, подбитое ватой, украшал затейливый цветочный узор. Из-под его полы виднелось нижнее шёлковое кимоно белого цвета.

Перед женщиной стоял старинный лакированный поднос, на котором золотой и серебряной красками искусная рука художника изобразила осенние цветы и травы. На подносе стояли изысканные сладости.

– Кто вы, госпожа, и как очутились совсем одна в таком неподходящем месте? Поведайте нам, и мы доставим вас, куда прикажете! – Почтительно спросил смельчак.

Но она не ответила ни слова, продолжая неподвижно сидеть в паланкине. Чудилось в её взоре нечто необычное. Заметив это, толпа зевак постепенно рассеялась.

Последовал за ними и смельчак. Он несколько раз оборачивался, покуда паланкин не скрылся из вида.

– Знатная женщина – одна посреди дороги! Без слуг! Без свиты! Это неслыханно! – Не унимался смельчак. – На неё могут напасть разбойники или волки. Надобно перенести паланкин в город и доложить обо всём начальнику здешней стражи.

Путники согласились и решили-таки вернуться к паланкину, чтобы перенести молчаливую красавицу в город.

Но вернувшись на прежнее место, путники не увидели паланкина. Он таинственным образом исчез – перенесясь на некоторое расстояние к постоялому двору, что стоял на окраине города.

Наконец наступила ночь. А паланкин по-прежнему стоял подле постоялого двора. Наконец подвыпившие постояльцы стали проявлять интерес к нему. Один из богатых торговцев не выдержал – приблизился к паланкину и раздвинул шторки. Его взору предстала столичная красавица. Тот обомлел от удивления.

Однако женщина вела себя спокойно…

– Прошу вас покинуть паланкин и присоединиться к нашей трапезе, – пригласил незнакомку торговец. – Я сожалею, что вы одна без сопровождения…

Он потянул руку, чтобы помочь женщине покинуть паланкин, как вдруг из её тела появились извивающиеся ядовитые змеи. Торговец в страхе отпрянул.

Дар речи потеряли и его сотоварищи – хмель, как рукой сняло. И они тотчас поспешили скрыться в стенах постоялого двора.

На утро паланкин исчез…

С тех пор этот таинственный паланкин видели то там, то здесь в окрестностях Киото. Порой припозднившийся путник чувствовал на своих плечах тяжесть палок паланкина. Передвигался он с трудом под тяжестью ноши, покуда не падал на землю в изнеможении.

Долго ещё видели паланкин в предместьях Киото. Поговаривали, что красавица из него уж очень похожа на одну знатную даму, которая считалась колдуньей и умерла лет сто назад.

А как только столичный поэт посвятил ей стихи – паланкин стал являться в окрестностях Киото. Долго ещё продолжались эти чудеса. Пока тот поэт не сжёг своё творения и отслужил надлежащий молебен в одном из столичных храмов.

После этого над городом промчался огненный шар и исчез.

Возможно, душа красавицы обрела-таки покой…

Госпожа Лисица

В провинции Харима долгое время жила лисица-оборотень. Она отрезала женщинам волосы, разбивала горшки в домах, словом, причиняла много неприятностей людям. Звали её Лиса Осакабэ. Обликом походила она на человека, командовала несметным числом родичей-слуг, водила людей за нос, как только вздумается, и всячески их морочила.

Проживал в Харима некий торговец рисом по имени Монбёэ. Однажды проходил он горной тропинкой в отдаленном, безлюдном месте. И увидел целое сборище лисят белой масти. Без злого умысла бросил в них камешком и случайно попал в одного лисенка. Да, как на грех, так метко, что поранил животное. Тот жалобно заскулил.

Монбёэ же как ни в чём ни бывало вернулся домой.

В ту же ночь с крыши дома торговца послышались сотни женских голосов:

– В кои-то веки наша маленькая принцесса изволила выйти на прогулку на вольный воздух! А ты обидел её! Это не пройдет тебе даром!

И тут же на дом Монбёэ градом посыпались камни. Повредили стены, разбили ставни в слуховых окнах. Хозяин и его домочадцы забились в самый дальний угол и всю ночь дрожали от страха. Однако на рассвете на земле не оказалось ни единого камешка.

Наутро в дом явился странствующий монах и попросил чашечку чая. Монбёэ, не успевший опомниться от ночных событий, приказал служанке подать ему чай.

Не успела служанка угостить гостя, как в дом ворвались три десятка стражников.

– Как смеешь ты укрывать беглого монаха? – Возопили они.

Не слушая никаких объяснений, схватили они хозяина и хозяйку и наголо обрили им головы. После чего и у пришельцев, и у монаха внезапно выросли лисьи хвосты и уши. И они, заливаясь смехом, убежали прочь.

Случилось так, что как раз в это время невестка Монбёэ гостила у своих родителей. Муж её уехал по делам. Как вдруг в дом ворвались те же стражники, схватили женщину и утащили прочь в горы. Бедняжка, трясясь от страха, не могла понять – в чём же её вина.

– Ага! Бездельница! – возопил один из стражников. – Покуда твой муж в отлучке, ты принимаешь у себя мужчин! Неверная!

Женщина взмолилась:

– Я люблю своего мужа и храню ему верность! Пощадите меня!

Но стражники и слушать её не хотели. Один из них достал из-за пазухи острую бритву и обрил женщину наголо.

– Так-то лучше! – Со смехом заявил он. И вся братия стражников тотчас скрылась.

Расплакалась женщина, но слезами горю не поможешь. Поплелась она домой – в конце концов, хвала богам, что жива осталась. А волосы отрастут.

На следующий день мимо дома родителей Монбёэ проследовала похоронная процессия. Когда старики вышли на улицу, то узнали, что их единственный сын скончался. Велико было их горе. Они присутствовали на похоронной церемонии, а затем все в слезах отправились в дом сына.

К своему вящему удивлению они застали сына и его жену в полном здравии, но с обритыми головами.

Вскоре до Монбёэ дошли вести о том, что и невестка потеряла волосы при схожих обстоятельствах. Не мог понять торговец: чем же он провинился? И почему стражники здешнего князя прогневались на его семью.

Он отправился в княжеский дворец на поклон. И вскоре выяснил, что о его семье там и в помине никто не знал. Ещё пуще удивился Монбёэ. И стал думать: что он сделал не так… И тут вспомнил про лисёнка.

Карп с отметиной на чешуе

Река Ёдо издревле славилась своими карпами.

Некогда на её берегу около плотины жил в маленькой хижине рыбак по имени Найскэ. Не было у него ни жены, ни детей. Целыми днями плавал он по реке в маленьком челноке, рыбачил и тем кормился.

Попалась ему однажды рыба с отметиной на чешуе. Найскэ не стал её продавать, оставил у себя, отпустил в бочку с водой. Там она и жила. И вот постепенно проявился у неё на чешуе знак, похожий на княжеский герб. Отчего и прозвал рыбак свою питомицу Томоэ, что означает – герб.

Со временем стала рыба ручной. Рыбак кормил её с рук, а рыбка, увидев хозяина, тотчас оживлялась. Часто Найскэ переносил бочку с карпом со двора в дом, особенно во время холодов.

Однажды к Найскэ явились сваты и сосватали его с женщиной подходящего возраста из той же деревни. Рыбак подумал-подумал и женился.

И вот, когда Найскэ уехал на рыбную ловлю, в дом с чёрного входа вбежала красавица в голубом кимоно. Жена рыбака хотела пригласить гостью к очагу, как та закричала:

– Много лет состою я с господином Найскэ в любовной связи! И уже ношу в чреве его ребенка! А он, несмотря на это, взял еще и тебя в жены! Нет предела моей обиде и гневу! Немедленно убирайся обратно в родительский дом, откуда явилась! А не то не пройдет и трех дней, как этот дом погрузится на дно морское!

Жена рыбака лишилась дара речи. А незваная гостья тем временем исчезла.

Дождавшись возвращения Найскэ, жена рассказала ему о страшной гостье и её угрозах.

– Поистине не понимаю: о чём она говорила! – ответил Найскэ. – Да и сама посуди сама: разве такая красавица станет жить с простым рыбаком? Может, ты задремала подле очага? И тебе всё это приснилось?

На следующий день Найскэ снова отправился на рыбную ловлю.

Вдруг взметнулись грозные волны, и из зарослей тростника в лодку прыгнул огромный карп. Рыбак оторопел от удивления. Тем временем карп выплюнул изо рта нечто, очертаниями похожее на ребенка, и исчез. Найскэ едва живой добрался до дому, обо всём рассказал жене. И решили они, что завелась в доме нечистая сила.

Отправился рыбак посоветоваться со здешним мудрецом. Выслушал старец рассказ рыбака и сказал:

– Карп, которого ты выловил в речке несколько лет назад и приручил – нечистая сила. Он – та самая красавица, которая явилась к твоей жене. Слыхал я о подобной истории много лет назад. Только закончилась она печально. Карп с отметиной на чешуе в облике красавицы погубил одного молодого рыбака. Отпусти карпа обратно в реку. На том твои неприятности закончатся.

Поспешил рыбак домой. Подхватил бочку и потащил её к речке. Карп вёл себя беспокойно, словно не хотел покидать Найскэ. Однако рыбак выпустил карпа в реку. Тот махнул хвостом и был таков. Знать другого рыбака найдёт.

Пора цветения

Стоял теплый весенний вечер. Туманная луна заливала окрестности густым серебром. Молодой самурай, живший на берегу реки, возвращался домой после гулянки с друзьями. В гостях он угостился на славу, и жизнь казалась ему прекрасной.

Время близилось к полуночи. Самурай еще не обзавелся семьей, дома его никто не ждал, спешить нужды не было. Он брел не торопясь, разглядывая встречных прохожих. Особенно обращал внимание на женщин, шествовавших в сопровождении слуг с зажженными фонарями в руках.

У храма самурай разминулся с юной красавицей, которую сопровождала старуха-мать. Юноша, замедлив шаг, залюбовался белевшим во мраке девичьим профилем.

В это время года отцветала вишня-сакура. Вишня роняла лепестки, и они реяли в воздухе, нежно касаясь прохожих.

Самурай остановился в задумчивости. Его бурная фантазия снова и снова рисовала юную красавицу…

Наконец он продолжил свой путь и стал спускаться с холма, но вдруг заметил стоявшего возле дерева человека. В ветвях сакуры, густо усыпанных цветами, застыла подернутая дымкой луна. Лепестки беззвучным дождем осыпались на тёмную фигуру.

Снедаемый любопытством, юноша подошел поближе. Тень двинулась ему навстречу. То была прелестная юная девушка, одетая в тёмное кимоно. Шёлковая ткань мерцала, переливалась в лунном сиянье.

«Не иначе как сбилась с дороги», – решил самурай.

– Что изволит искать госпожа? – вежливо спросил он.

– Сказывали, что у холма живет моя тётушка. Надумала разыскать её. Но тетушки не оказалось на месте, куда переехала – не ведомо никому… Вот и пришлось мне возвращаться обратно. И я заблудилась… – печально ответила незнакомка.

– Хм, незадача… – протянул самурай. – Откуда же вы пожаловали сюда?

– Я живу в южной части города. Была у меня только матушка, но и она умерла… Одна я осталась, оттого и отправилась к тетушке. Она – сестра моему отцу.

Девушка казалась очень печальной, и было видно, что она рассчитывает на сочувствие. Самурай ощутил легкий аромат душистого масла, исходивший от её волос.

– Час уже поздний… – заметил он.

– Да… Одиноких женщин в такой час на постоялый двор не пускают. Что же мне делать?.. Не соблаговолите ли вы дать мне приют – на одну только ночь? Я могу лечь прямо на полу подле очага… – робея, промолвила девушка.

Самурай также подумал дать приют красавице. Однако он одинок и подобный поступок может вызвать кривотолки.

Он заколебался.

– Вас что-то смущает? – Опечалилась незнакомка. – Не откажите в моей просьбе, молю вас!

– Видишь ли, я еще холост, – признался самурай.

Девушка зарделась, но в её чёрных глазах вспыхнула радость. Оба умолкли. С ветвей сакуры посыпались лепестки.

Наконец самурай повёл девушку вниз по склону.

В заросшей густою травой лощине струилась речушка, через которую был перекинут дощатый мостик. Самурай и девушка миновали его и вскоре добрались до дома.

В доме самурая было темным-темно. Оставив гостью у порога, он ощупью отворил дверь и зажёг фонарь.

Они уселись лицом к лицу подле горящего светильника.

– Никогда не забуду вашего благодеяния! – промолвила девушка и залилась слезами.

Самурай почувствовал жалость.

– Не стоит благодарить! – сказал он и вышел в соседнюю комнату, чтобы согреть чаю.

Тотчас же за его спиной возникла девушка.

– Позвольте мне, – попросила она и принялась разжигать огонь в очаге.

Когда чай был готов, самурай с девушкой снова уселись перед светильником.

– Вы одиноки… – начала разговор девушка. – Наверняка вам сложно вести домашнее хозяйство. Дозвольте же мне заботиться о вас! Я – сирота. И мне не на кого положиться. Я не стану для вас обузой. Молю, дозвольте пожить здесь хотя бы несколько дней…

Самураю понравилась девушка, и ему не хотелось её отпускать.

– Можешь остаться здесь до тех пор, пока не устроишь свою судьбу, – сказал он.

– Значит, вы вняли моим мольбам? Какое счастье! – воскликнула незнакомка.

Лицо её прояснилось, глаза засияли. Самурай смотрел на девушку с восхищением.

* * *

Когда самурай проснулся, уже занимался день. Он потихоньку поднялся, стараясь не потревожить девушку. Красавица спала. Ресницы ее были плотно сомкнуты, бледное лицо дышало безмятежностью.

Юноша вышел во двор через кухню, умылся и снова тихонько приотворил дверь.

Самурай промыл рис, разжег очаг и поставил котелок на огонь. Девушка по-прежнему спала. С лица самурая не сходила улыбка.

Но вот поспел рис, а гостья не пробуждалась. Самурай подошёл к её ложу. Лицо девушки было покрыто смертельной бледностью. Самурай испугался и попытался разбудить её. В этот момент с тела девушки соскользнуло одеяло. И самурай с ужасом увидел, что тела попросту нет – на подушке лежит одна голова.

Самурай бросился прочь из дома, зовя на помощь соседей. К дому сбежались люди, и самурай поведал им о ночной встрече с красавицей. И о том, что от неё осталась лишь одна голова.

Наконец в дом самурая прибыл начальник здешней стражи. Он тотчас опознал голову – она принадлежала казнённой преступнице. Её схватили ещё зимой. Однако девушка молила отложить её казнь до цветения сакуры.

Накануне преступнице отрубили голову у подножья холма, как раз под той самой сакурой, где и увидел её самурай.

Самурай повстречал её неуспокоенный дух…

Белые цветы на красном стебле

Давно это было. В горах Нисияма жила одна вдова с тремя ребятишками…

Случилось это весной. Как-то раз затеяли родственники вдовы, жившие за горой, печь рисовые лепешки и попросили ее помочь. Женщина встала пораньше и отправилась в путь, оставив дома одних ребятишек.

Старшей дочке было тринадцать лет, среднему сыну – восемь, а самой младшенькой – пять. Уходя из дому, мать наказала:

– Принесу вам подарочек – рисовый лепёшек! Только ведите себя хорошенько!

– Матушка, – отвечала ей старшая дочь. – Слыхала я, что в горах живёт страшная ведьма. Коли задержишься дотемна, лучше уж заночуй в гостях.

– Хорошо. Если уж я задержусь, переночую у родственников. Но постараюсь всё– таки воротиться до вечера.

Мать приласкала сына и младшую дочку.

– Слушайтесь во всем сестрицу, а я вам лепешечек принесу, полакомитесь вволю.

Целый день вдова усердно трудилась, пекла лепёшки, и не заметила, как прошло время. Когда собралась она домой, солнце уже угасло. Как только ни уговаривали её родные – отправилась женщина домой, и гостинец детям припасла.

Лунный свет пробивался сквозь облака. Через горы, где и днём-то не часто встретишь живую душу, вела чуть приметная извилистая тропинка. Женщина, чтобы не сбиться с пути, решила пойти по своим же следам – примятой утром листве.

Не успела она и ста шагов пройти, как след вдруг исчез. Женщина очутилась в густой чащобе, усыпанной желтыми листьями. Сердце у неё забилось от страха.

Женщина бросилась назад, однако совсем заплутала. Навстречу ей показалась какая-то тень.

Сердце у женщины ушло в пятки. Тень была уже совсем рядом.

Но тут женщина разглядела во тьме старушонку: румяное лицо её приветливо улыбалось.

– Что ты тут делаешь? – спросила она.

– Сбилась с дороги, – ответила женщина, – и решила вернуться назад.

– Пойдем со мной, – предложила старушка. – Я знаю эти места. Куда тебе надобно?

– Мой дом за горой, – отвечала вдова.

– Тогда идём вместе! Мне тоже туда.

– Вот спасибо, – обрадовалась вдова. – А я уж не знала что делать.

– Тут я пройду и с закрытыми глазами. Не отставай!

Старуха пошла впереди, вдова поспешила следом.

Теперь, когда страхи исчезли, женщина вдруг почувствовала, что продрогла до костей.

– Куда это ты ходила? – Спросила, шагая впереди, старуха.

– К родным, помогала печь рисовые лепёшки. Говорили мне, что ночью в горах страшно. Да не послушалась я – торопилась гостинец отнести ребятишкам, – отозвалась вдова.

– Так у тебя есть лепёшки? Прости меня, старую, с утра во рту маковой росинки не было. Дай мне одну лепешечку!..

Лепешки у женщины были завязаны в узелке, а узелок висел на плече. Женщина не могла отказать старухе – сняла узелок, развязала его и достала лепёшку.

– Вот возьми… – протянула вдова лепёшку старухе. – Трое у меня ребятишек, и маловато лепешечек, но с вами поделюсь.

– Вот спасибо, – прошамкала старушонка и вновь зашагала вперед, жуя на ходу лепешку. Спустя некоторое время она обернулась:

– Дай мне еще лепешечку. В животе совсем пусто, уж ты прости меня, старую.

Женщина негодовала: наглая старушка! Но из уважения к её старости достала из узелка ещё две лепёшки.

– Остальные я отнесу ребятишкам, так что больше дать не могу, не обессудь. – Решительно сказала она.

Старуха ласково улыбнулась и пошла дальше. Но вскоре снова остановилась:

– Доченька, уж прости меня, старую, есть больно хочется. Ноженьки не идут…

Вдова не выдержала и резко ответила:

– И не проси, бабушка! Детишкам лепёшки несу, ждут не дождутся они… Целый день голодные сидели – меня дожидались.

– Не дашь лепешку, так не пойду вперед! Ноги меня не держат, есть хочется. Дай одну!

Старуха прижала руки к груди. Лицо ее вдруг странно переменилось: теперь, в лунном свете, оно казалось зловещим и безобразным. Женщина безропотно протянула ей две лепешки.

– Всё, больше не дам!..

Старуха засунула в рот угощенье и зашагала вперед.

Женщина попыталась прикинуть, сколько лепешек ещё осталось в узелке. Увы!.. – оставалось всего лишь по две на каждого ребёнка.

От злости женщина зашагала быстрее. Но вот старуха снова остановилась и оглянулась.

– Ох, как есть хочется! Ноженьки не несут, дай-ка ещё одну лепёшку!

– Не могу я, бабушка! Говорю же, детишкам я обещала, ждут они! Старшей тринадцать лет, сыночку восемь, а самой младшенькой пять. Целый день одни дома сидят, ждут, когда мама вернется. Пожалей ты хоть их!

Невольно женщина заглянула старухе в лицо – и обомлела: глаза старухи сверкали жутким блеском, кроваво-красные губы стянулись в узкую щель.

Женщина так и ахнула. Ведьма! От страха у вдовы отнялись ноги, и ей вдруг захотелось одним махом перенестись через проклятую гору.

– Послушай, бабушка. Здесь шесть лепешек. Возьми половину, только пойдем поскорей!

Вдова подала старухе три лепёшки. Старуха с жадностью захрустела ими, прошла несколько шагов и снова остановилась. Глаза её горели злобой.

– А ну-ка, дочка, дай мне ещё одну!..

Женщина, опасаясь ведьмы, достала из узелка и подала старухе последние лепёшки.

– Бабушка, ешь, да пойдем! – Взмолилась она.

Старуха прошла два-три шага и обернулась.

– Ещё одну!

– Нет больше лепёшек, все ты съела! – Сказала вдова.

– Дай лепёшек! Я есть хочу! – Возопила ведьма.

Рот у старухи растянулся от уха до уха. Она накинулась на вдову. Та отбивалась от ведьмы из всех сил. Наконец, ведьма схватила израненную вдову и бросила в темницу в своём горном логове.

Когда наступил вечер, дети сгрудились у дверей и стали смотреть на гору. Солнце садилось, и вершина растворилась во мраке.

Дети вернулись в дом и уселись вокруг очага. Младшие дети с нетерпением ожидали мать. Но та всё не возвращались.

– Матушка боится ведьмы. Сегодня она заночует в гостях, а вернется завтра утром. Давайте ложиться спать. – Сказала старшая девочка.

Дети заперли дверь и улеглись у очага, накрывшись тёплыми одеялами.

Поздней ночью в дверь постучали. Старшая дочь открыла глаза.

– Кто там? Кто там стучит?

– Это я, я… – послышалось из-за двери.

«Матушка вернулась», – подумала девочка. Однако тут же ей вспомнилось, что обещала мать. Вряд ли она решится пойти через гору в такой поздний час, испугается ведьмы…

– Матушка, это ты? – спросила дочь, вся обратившись в слух.

– Я… Я… Открой же, открой… Мне холодно… – раздался голос из-за двери.

Девочка поднялась и уж собиралась открыть дверь, как её охватили сомнения: «Нет, матушка как-то не так говорит!»

Глядя на засов, девочка снова переспросила:

– Матушка, это и вправду ты?

– Я, я! Заждались меня? Вот я и поспешила вернуться…

– Но ведь ты обещала остаться, если стемнеет!

– Обещать-то я обещала, да уж очень беспокоилась о вас. Вот и вернулась. Ну, открой же скорей!

«Нет, как-то странно говорит нынче матушка», – насторожилась девочка.

– Да ты ли это, матушка?

– Что ж ты, не слышишь? Открой дверь – увидишь. Ну, отвори! – Снова раздался голос из-за двери.

«И вправду надо взглянуть», – подумала девочка и взялась за скобу, но испугалась: а что если это не матушка, а какой-нибудь оборотень?

– Дай я к тебе прикоснусь, – сказала она. – Тогда сразу пойму, матушка ты или нет.

Девочка просунула руку сквозь щель в двери.

– Что же, потрогай. Вот я!

Девочка невольно отдернула руку: пальцы ее коснулись заскорузлой и грубой кожи.

– Это не матушкина рука! У неё не такие грубые руки!

– Нынче я целый день месила тесто, не успела умыться, вот кожа и загрубела. Помою – и будет как прежде. Да погоди, я сейчас!

Женщина отошла от двери, но скоро вернулась:

– Вот, потрогай теперь.

Девочка снова просунула в дырку руку. Рука была мягкая, как у матушки.

– Моя ли это рука?

– Твоя, матушка.

Девочка отворила дверь. Мать вошла в дом и окинула взглядом спавших у очага малышей. Девочка подошла поближе, настороженно вглядываясь в матушкино лицо. В полумраке не разобрать, но вроде похоже на матушку…

– Гостинец принесла вам, рисовые лепешки. Только съедим их утром, когда все проснутся. Я пойду с сестрицей в дальнюю комнату, а ты ложись с братцем здесь.

Девочка так и сделала: легла рядом с братом, а мать ушла с младшей сестрой в дальнюю комнату. Но девочке не спалось. Она всё гадала, отчего так странно ведет себя матушка.

Девочке стало страшно за сестру. Она потихоньку поднялась и подкралась к освещенной светильником перегородке. Заглянула в дырочку в бумаге, да так и ахнула: в комнате сидела ведьма! Глаза у нее сверкали красным огнём. Она разинула свой огромный рот и уже было собралась съесть спящую маленькую девочку, как вдруг передумала.

– Сыта я нынче… – прошептала она. – Рисовых лепёшек наелась… Вот выведу всех троих под видом матушки в горы… А там уж похрущу вашими косточками.

Девочка от испуга отпрянула. «Если ведьма заметит, конец!» – решила она, потихоньку прокралась назад к очагу и легла. Разбудив брата, прошептала ему на ухо:

– Это ведьма обернулась нашей матушкой. Надо бежать! Сделаем так: я притворюсь, что мне надобно по нужде, и убегу. А ты выжди немного, и ускользни из дома потихоньку…

Девочка притворилась, что только проснулась, громко зевнула, покашляла и направилась к двери. Брат сделал так, как его научила сестра. Но только он встал, ведьма вышла из-за перегородки и спросила:

– Куда это ты собрался?

– Нету сил терпеть, матушка.

– Подожди, сестрица еще не вернулась. – Матушкиным голосом сказала ведьма.

– Но я не могу!

– Ну, ступай. Да возвращайся же поживее! И сестрицу с собой приведи!

Брат, дрожа от страха, направился к двери. Переступив порог, он, не чуя под собой ног, помчался прочь.

Девочка чуть поодаль поджидала брата. Взявшись за руки, дети бросились бежать, куда глаза глядят. И вдруг сзади послышался жуткий вопль. Брат с сестрой оглянулись: в предрассветных сумерках на дороге показалась ведьма. Перепуганные дети с диким криком побежали дальше.

– Всё равно я вас поймаю! И съем всех вместе! – Вопила ведьма.

Дорога привела беглецов в поле, усыпанное белыми как снег цветами. Но вот дорога кончилась – она обрывалась отвесной скалой. Далеко-далеко внизу лежала долина.

Ведьма уже настигала беглецов. Пути к отступлению не было. И тут дети увидели старое раскидистое дерево. Больше бежать было некуда, и дети решили на него взобраться. Ведьма полезла следом. Дети добрались уже до самой вершины. Оставалось или взлететь, или угодить ведьме в пасть.

– Великие боги, если вы есть, помоги нам! – взмолились брат и сестра.

И вдруг прямо с небес спустилась длинная цепь. Дети ухватились за цепь и взмыли в воздух.

Увидела это ведьма и завизжала:

– Пусть и мне спустится цепь! Не выпущу девчонку с мальчишкой!

В тот же миг с небес спустилась ещё одна цепь. Ухватилась за неё ведьма, но цепь порвалась, и она рухнула вниз. Кровь забрызгала стебли цветов, но не запачкала белых как снег лепестков.

Вот оттого и стала гречиха красной…

Часть 4

Предания о нечистой силе, оборотнях и ведьмах

Свиток I. Бирюзовый паук

Предание об охотнике

История первая

Возле высокого горного пика берет начало бурная река Хэикава.

В предгорной деревне Хатая жил известный охотник по имени Нуэ. Его так и называли Нуэ из Хатая.

Как-то раз пришлось Нуэ заночевать в горах. Как принято в таких случаях у охотников, он разложил сеть вокруг того места, где решил устроиться на ночлег, чтобы уберечься от нечистой силы.

Посреди ночи Нуэ внезапно проснулся, почуяв что-то неладное. Все вокруг было спокойно. И лишь возле тлеющего костра Нуэ увидел какую-то маленькую букашку, которая ползла прямо к нему. Щелчком он отогнал ее прочь. Букашка отлетела в сторону, повалилась на спину, но затем вновь поползла к Нуэ.

– Ой, приятель. Да ты, кажется, вырос! – Удивился Нуэ. Потому что букашка уже превратилась в жука.

Жук упорно приближался к Нуэ. Стало охотнику не по себе, он подхватил жука двумя пальцами и бросил его подальше за пределы сети, что окружала его костёр.

Однако жук еще увеличился, преодолел сеть и снова пополз к Нуэ. Охотник подскочил на месте. Пять или шесть раз он пытался выбросить прочь жука, и каждый раз тот возвращался. Наконец стал размером с упитанную мышь.

Нуэ не выдержал – изо всех сил наступил на жука. Под подошвой охотника тот стал расти и вырос размером с собаку. Нуэ схватил жука и бросил в костер. Языки костра охватили жука, но ему все было нипочем. Стал он не меньше коровы и упрямо продолжал приближаться к Нуэ. Тут-то охотник натянул тетиву лука и выстрелил чудищу прямо в глаз. Со свистом пронеслась стрела и угодила прямо в цель. Однако охотник предпочёл спастись бегством.

Однако чем дальше он бежал, тем глуше становились места вокруг. И вот он оказался возле реки, которой ему никогда прежде не приходилось видеть. Попытался он перейти эту реку вброд, однако вода стала быстро подниматься, и надежда на переправу исчезла.

Острые камни, острые колючки сухих деревьев на дне больно впивались в ноги, а река становилась все шире и шире. И тут охотник увидел, что неподалеку огромное сваленное дерево, словно мост, соединяет два берега. А на противоположном берегу что-то белеет. Пригляделся он повнимательнее: это пегая лошадь.

Стоит лошадь, словно Нуэ поджидает. Добрался Нуэ до моста, перебрался по нему на другой берег, а там сел на лошадь. А пегая лошадь, словно по волшебству, мигом домчала охотника до его деревни.

Только слез на землю Нуэ, как лошадь заржала, взмахнула хвостом и поскакала обратно в горы. Нуэ никак не мог взять в толк, зачем жук-оборотень напал на него.

После этого случая Нуэ ещё несколько раз поднимался в горы, в то место, где встретился с жуком. Но тот больше не появлялся. Не суждено было Нуэ встретить и пегую лошадь, которая спасла ему жизнь.

История вторая

Ночевал Нуэ после охоты на оленя в горах. Не успел охотник задремать, как кто-то прыгнул прямо перед ним. Охотник тотчас очнулся и огляделся, увидев перед собой демона. Согласно преданиям он часто появлялся в здешних местах.

Внешне он был похож на огромного монаха. С той лишь разницей, что светился бирюзовым светом.

– Я – демон! – Прорычала нечистая сила, обращаясь к охотнику.

– А какое у тебя ко мне дело? – спросил охотник, который много повидал на свете и был не робкого десятка.

Демон приблизился к Нуэ и сказал:

– Я за тобой часто слежу: ты в моих лесах охотишься на оленей. Приманиваешь их игрой на дудке.

– Охота – моё ремесло. Если я перестану приманивать оленей, то семья моя умрёт от голода. – Спокойно ответил охотник.

Но демон был настроен миролюбиво.

– Знаешь, меня одолела скука, – сказал он. – Давай состязаться в превращениях.

– Ну, что ж, давай, – ответил охотник, – только ты начинай первым.

– Во что мне превратиться? – Спросил демон.

– Ты, приятель, слишком большой. Превратись во что-нибудь поменьше, если конечно, сможешь. – Хитро произнёс охотник.

– Ну что ж, смотри!

Тотчас всё вокруг окутал бирюзовая дымка. Когда же она рассеялась, охотник увидел, что демон почти что выровнялся с ним ростом.

– А еще поменьше ты не можешь стать? Стань таким маленьким, насколько сможешь. – Предложил охотник. – Или тебе это не по силам?

Обиделся демон.

– Я всё могу! Смотри!

Демон резко уменьшился и оказался размером с паука. Нуэ проворно схватил его, положил в маленькую коробочку и защёлкнул крышку.

На следующее утро охотник открыл коробочку и обнаружил в ней мертвого бирюзового паука.

Однако тотчас рядом ощутил чьё-то присутствие. Охотник вскинул взор вверх и увидел сидящего на дереве демона. Тот рассмеялся и сказал:

– Я же тебе говорил: не приманивай своей дудкой оленей в моём лесу!

Обомлел Нуэ: неужто перед ним тот самый демон, что превратился в бирюзового паука?

На этот раз он испугался и бросился домой со всех ног. Демон слетел с дерева и начал виться над обезумевшим от страха охотником. Исчезла нечистая сила лишь возле деревни.

С того самого дня слёг охотник с неизвестной болезнью. Девять дней он мучился, а на десятый испустил дух.

Оборотни-пауки

История первая. Мужчина-паук

У подножья горы Татияма раскинулась небольшая живописная деревня.

Летом Татияма кажется темно-синей, а зимой серебряной от снега, лежащего на её вершине.

Жители деревни, видя перед собой гору Татияму изо дня в день, с раннего утра до поздней ночи, всегда мечтали добраться до её вершины.

И вот как-то раз собрались крестьяне, взяли с собой провизии на три дня, и отправилась в путь. Долго они взбирались на гору. Но вершина была по-прежнему недосягаема. В конец концов, они заблудились…

Вдруг откуда ни возьмись, раздался оглушительный рев.

«Чудное дело», – подумали крестьяне.

Вдруг густые деревья зашевелились, из них выскочили огромные черные чудища, наполовину коровы, наполовину люди. У каждого чудища было по пять хвостов. Словно чёрный ветер, помчались они за перепуганными на смерть крестьянами. Те же бросились врассыпную.

Один молодой крестьянин бежал со всех ног, но споткнулся о корень дерева и упал. В этот миг огромная волосатая рука дотронулась до него. Чуть живой от страха, он снова вскочил на ноги, и, собрав последние силы, кинулся наутёк.

Перепуганные, бледные, как смерть, крестьяне укрылись в родной деревне. А чудища тем временем исчезли.

В тот же день на плече молодого крестьянина выросла черная шерсть. Как раз в том месте, где до него дотронулась рука чудища. Что бы он ни делал, вывести эту шерсть так и не удалось. Так и стал крестьянин жить с плечом поросшим шерстью. А потом и вовсе исчез…

Прошло время. Жена другого крестьянина из той же деревни понесла ребёнка и в положенный срок разрешилась от бремени. И появилась на свет тройня. И были это вовсе не дети, а яйца. После чего из них начали вылупляться тысячи мелких паучков.

Родня крестьянина от удивления и рта не могла открыть. Но делать нечего, нужно как-то избавляться от паучат. И бросилась родня их бить – били-били, пока всех не перебили.

Мать жены спросила у измученной родами и переживаниями дочери:

– Объясни нам, что с тобой случилось?

Молодая женщина расплакалась и сказала:

– Как-то раз я отправилась в горы собирать хворост и там встретила одного обходительного мужчину. Раньше я видела его в нашей деревне. Убедившись, что я одна, он предложил мне помощь. Я присела отдохнуть, а он собирал хворост. С тех пор, как я отправлялась в горы за хворостом – всегда его встречала.

После родов прошло время, и женщина уже начала вставать с постели. Однако ей мерещились повсюду паутинки.

– Посмотри, кругом паутина, – жаловалась она мужу.

А он лишь смеялся, не обращая внимания на жалобы жены.

– Где ты видишь паутину, ее же нигде нет. Не сон ли тебе приснился?

Никто, кроме женщины не видел загадочной паутины. Паутина мерещилась ей повсюду, даже вне дома.

Женщина слабела с каждым днём. И постоянно повторяла чуть слышным голосом:

– Паутина… Паутина…

В конце концов, она слегла и не могла подняться с постели. Женщина вскоре умерла, словно муха, попавшая в паучью паутину.

История вторая. Женщина-паук

Как-то раз, давным-давно, по горной дороге шагал торговец.

Шёл– шёл, а дорога становилась все неприметнее, и, наконец, он заблудился.

Солнце уже клонилось к закату, и на душе у путника было неспокойно.

– Вот так история. Где же мне переночевать?

Некоторое время он брёл, не разбирая пути, пока в ложбине между гор не увидел старый храм.

– Вот повезло. Переночую-ка я здесь. – Обрадовался торговец.

Он вошел в храм. В помещении стоял давно заброшенный очаг. И торговец, набрав поблизости хвороста, разжёг огонь.

Пока огонь разгорался, начали сгущаться сумерки. Наконец, темнота, словно тушь, залила все вокруг. Ночная тишина вызывала тревогу у путника. Поэтому он никак не мог заснуть.

Наконец, посреди ночи ему почудилось, будто кто-то спускается вниз по лестнице.

Торговец обернулся и увидел, что в комнату вошла женщина несравненной красоты с сямисэном, старинным музыкальным инструментом, в руках.

Женщина смерила взором путника узкими, словно ниточки, глазами. Ее алые губы растянулись в улыбке.

– Не скучно ли вам одному? – Вежливо поинтересовалась она. – Позвольте мне сыграть для вас старинную мелодию.

И, настроив инструмент, она стала перебирать струны. Тут, откуда ни возьмись, вокруг шеи торговца стали обвиваться тонкие нити, затягивающие шею все туже и туже.

А женщина тем временем улыбалась и играла на своём инструменте.

И чем дольше она играла, тем сильнее нити затягивали горло торговца. Он вытащил нож из-за пояса и перерезал их.

А женщина тем временем подсела прямо вплотную к торговцу и снова заиграла. Тонкие нити, исходящие от музыкального инструмента вмиг обмотали её и торговца.

Но торговец был не робкого десятка. Он извлек меч из ножен и ударил женщину.

– Что вы наделали? – Возопила она и стремглав убежала на второй этаж храма.

Всю ночь торговец не мог сомкнуть глаз в ожидании утра. Наконец, в горах забрезжил рассвет.

– Что же это была за женщина? Жива она или нет? – Рассуждал торговец. – Неужели я её убил?

Не выдержал он и поднялся по лестнице на второй этаж. Но он был пуст…

Торговец обыскал все углы и, наконец, обнаружил нечто, похожее на бамбуковую корзину. Пригляделся он и увидел, что это огромный раненый паук.

– Значит, этой ночью в облике женщины с сямисэном меня пытался убить этот старый паук?! – Догадался торговец.

Недолго думая, он изрубил оборотня на мелкие кусочки. Что бы тот больше никогда не смог оборачиваться женщиной и заманивать в свои сети путников.

Свиток II. Предания о чертях и ведьмах

Плотник и чёрт

История эта случилась в стародавние времена. В одной местности протекала широкая бурная река. Быстрый поток образовывал водовороты, и всякий раз, когда местные жители строили мост, сносил его. И потому жители деревень, расположенных на противоположных берегах не могли общаться друг с другом.

Решили крестьяне пригласить искусного плотника. Отправились к нему самые уважаемые жители деревень. Плотник охотно согласился помочь. Однако одна мысль не давала ему покоя: почему каждый раз мост уносит поток?

Плотник отправился к реке, чтобы осмотреть место, где предстоит построить мост. И долго он наблюдал за бурлящим потоком. Течение было быстрым, на поверхности воды пузырилась пена. Вдруг поднялась высоченная волна, и из реки выпрыгнул черт.

– А, мастер-плотник! – Закричал черт, поднимая водяные брызги. – Ты долго здесь стоишь и смотришь на воду. Задумал что-то?

– Точно так, – сказал плотник, даже не удивившись появлению черта, и добавил: – Пообещал я соорудить здесь мост, и хочу построить его крепким. Об этом и думал.

– На этом месте построить мост невозможно… – сказал чёрт. – Но есть один способ…

– И какой же? – спросил плотник.

– Отдай мне свои глаза, – сказал черт, как ни в чем не бывало. – А взамен я построю мост, какой не сможет построить ни один простой смертный. И этот Чёртов мост будет построен на века.

– Чертов мост?..

У плотника от такого предложения дыхание перехватило. А черт и говорит:

– Ладно. Приходи завтра на это же место, – и с этими словами нырнул в реку.

На следующий день плотник пришел к реке. Крепкий мост был перекинут с одного берега на другой. Оставалось ещё кое-что закончить, но подобного моста плотнику не приходилось видеть.

– Вот так Чертов мост! – Плотник, как зачарованный, смотрел на мост, внимательно разглядывая, как хитро и умело были уложены балки и перекладины.

Как и накануне, поднялась высоченная волна, закрутился водоворот. А из реки выпрыгнул вчерашний черт.

На следующий день плотник опять пришел к реке. Великолепный мост крепко стоял на прежнем месте. Тут из реки снова показался чёрт и закричал:

– Не забыл про наш уговор? Отдавай мне свои глаза, – и протянул к плотнику руки, поросшие жёсткой, как проволока, шерстью. – Давай глаза!

Плотник, наконец, пришёл в себя и посмотрел на чёрта. Не хочет плотник отдавать глаза.

– Постой, чёрт. Нельзя ли подождать до завтра? – Спросил плотник.

Чёрт в ответ криво ухмыльнулся.

– Ишь, какой хитрец! Теперь-то ты знаешь, как построить такой мост. Будешь зрячим, сможешь повсюду настроить чёртовых мостов. Так не пойдет! Отдавай глаза, как договорились.

– Ладно, будь по-твоему. Подожди только до завтра. Хочется мне еще хоть денек полюбоваться мостом.

– Хорошо, плотник. Смотри внимательно. Второго раза у тебя не будет. А знаешь, я готов оставить тебе твои глаза, если ты сможешь угадать моё имя. Как, попробуешь угадать? – Довольный собой чёрт злорадно захохотал. – Ну, увидимся завтра, – с этими словами чёрт исчез в речной пучине.

Плотник, как во сне, брёл по дороге. И забрёл в глухую чащу, и только когда у него из-под ног неожиданно выпорхнула птица, он очнулся. Кругом было тихо, лишь изредка раздавался птичий щебет. И вдруг откуда-то издалека донеслись звуки колыбельной. Плотник прислушался…

Женский голос убаюкивал малыша по имени Кироку…

И тут плотника осенило, от радости бешено заколотилось сердце. Кироку! Вот оно имя чёрта. У чёрта имя, как у человека!

На следующий день плотник пришел к реке, а там его уже поджидал чёрт. Увидев плотника, чёрт расхохотался.

– Даю тебе три попытки, чтобы угадать моё имя.

Плотник назвал первое имя, пришедшее ему на ум.

Чёрт закатился от смеха.

– А вот и нет. Близко, но не то!

Плотник, скрестив на груди руки, пристально смотрел на чёрта. Вода в реке вспенилась. Водоворот стремительно закрутился.

– Вторая попытка! – Крикнул чёрт.

Плотник снова назвал имя.

– Ха-ха! Не угадал! Не угадал! – Веселился чёрт. – Лучше сразу со своими глазами простись – всё равно не угадаешь.

Чёрт выбрался из воды и подошёл плотнику, и тут плотник хлопнул в ладоши и воскликнул:

– Понял! Тебя зовут Кироку!

От неожиданности чёрт даже рот раскрыл. Из раскрытого рта потекла слюна. Чёрту не оставалось ничего, как прыгнуть в реку. На воде остались лишь крупные пузыри, которые закрутились в водовороте и исчезли.

А мост с тех пор назывался Чёртовым. И стоял он долго, соединяя берега стремительно бурлящей реки.

Ведьма с горы Якияма

В деревне Инадани жила семья. Как-то раз вечером, когда уже взошла ясная луна, все домочадцы отправились на горячие источники. В доме осталась лишь одна молодая невестка, которая пряла пеньку, чтобы потом из нитей соткать полотно и сшить кимоно.

В те времена почти все кимоно шили из пеньки. Жители деревень отправлялись в горы, рубили коноплю, стебли размягчали в горячей воде, очищали от коры. А затем, смешав с углями, закладывали в огромные котлы, где томили несколько часов. Протомленную коноплю промывали в речной воде, полоскали, высушивали под лучами яркого солнца и, затем плели из нее нити. Готовую пеньку складывали в бочонки. Это считалось обязанностью женщин.

Прядение пеньки – занятие скучное и навевает сон. Устав от дневной работы на поле, так и хочется закрыть глаза и задремать.

Прядет пеньку молодая женщина, и только стал одолевать её сон, как дверь в дом распахнулась.

– Тебе же нужно целый бочонок пеньки напрясть. Придет твоя свекровь, а у тебя работа еще не доделана. Достанется тебе на орехи, – на пороге показалась огромная горная ведьма, потрясая пепельными, спутанными волосами.

– Горная ведьма! – Испуганно закричала женщина, тотчас очнувшись от дремоты.

Это была та самая ведьма, которая жила в глуши, на горе Якияма. И время от времени спускалась вниз, в деревню.

– Ах, тетушка, присаживайтесь к огню, – забормотала молодая женщина, решив быть вежливой.

Стараясь не смотреть на ведьму, женщина стала быстро перебирать пальцами пеньку. Сидят они рядом, молодая женщина еле дыхание от страха переводит, а горная ведьма пристально смотрит на неё.

– А давай я помогу тебе, – неожиданно предложила ведьма.

Не дожидаясь ответа, горная ведьма схватила своими длинными ручищами пеньку и бросила её в огонь. Пенька сгорела, превратившись в пепел.

А ведьма знай себе посмеивается.

– Ну, где у тебя тут бочонок для готовой пеньки? – Спрашивает она у молодухи.

Женщина тут же принесла бочонок. Ведьма встала на колени возле очага, лизнула пепел и тут же изо рта вытащила готовую пеньковую нить. Опять лизнула пепел и опять вытащила нить. Не успела женщина и глазом моргнуть, как бочонок заполнился до краев. Ведьма поставила его перед женщиной и тотчас покинула дом.

С этого дня ведьма стала частенько наведываться в деревню и помогала жителям. Раз, спускаясь с горы, помогла старику из деревни перетащить тяжелые мешки. Другой раз, увидев, как несколько крестьян пытаются сдвинуть с дороги неподъемный камень, подняла его, как пушинку, и унесла прочь.

И теперь каждый раз, когда крестьянам была нужна помощь, они обращались к ведьме, называя её «горная бабушка».

Но однажды весной ведьма спустилась с горы и с криком:

– Сил моих больше нет, помогите, голова чешется, нет мочи! – Вопила она. И неслась со всех ног к дому крестьянки, которой всегда помогала в поле.

Побелевшие от дождя и ветра волосы ведьмы были спутаны, словно чертополох, до кожи головы так просто и не добраться. Но добрая крестьянка принялась расчесывать волосы ведьмы.

Ведьма задремала от удовольствия. А крестьянка, знай, продолжает расчёсывать. И тут разобрав волосы, она увидела змеиное гнездо. Маленькие змейки шустро ползали по голове ведьмы и доставляли ей всяческие неудобства.

– Ой-ой, не могу к ним притронуться! – Взвизгнула испуганная женщина. Взяла горячие щипцы для углей, стала хватать ими змеек и выбрасывать прочь. Нечаянно она подпалила волосы. Ведьма тут же проснулась, вскочила на ноги и закричала:

– Зачем ты подпалила мои драгоценные волосы?

В страшном гневе она принялась рвать на себе подпаленные волосы. Волоски рассыпались в пепел, и ведьма затопала ногами.

– Вот уж я расквитаюсь со всеми вами! – Прокричала она, с ненавистью посмотрела на женщину и умчалась в горы.

– Что за неблагодарность! – Рассердилась крестьянка.

Однако вечером того же дня двое деревенских детишек ушли в горы за хворостом да так и не вернулись. Жители деревни в тревоге отправились на поиски. Десять дней искали детей, но так и не нашли.

– Что же могло с ними приключиться? – Переживали крестьяне, собравшись все вместе.

– Что если их похитила Горная ведьма? Ведь сказала же, что поквитается со всеми нами, да с тех пор ни разу здесь и не появлялась… – предположила та самая крестьянка, которая причесывала ведьму, и побледнела от собственных слов.

Все жители деревни наперебой закричали:

– А ведь и вправду поговаривают, что Горные ведьмы похищают людей, а потом их съедают.

– Но ведь наша ведьма не питается людьми. – Попыталась возразить крестьянка.

– Ведьма есть ведьма, рано или поздно проявляет свой истинный нрав! – Поддержали крестьяне.

– Несомненно, ведьма украла наших детей! – Закричали родители, потерявшие детей.

– Сильна ведьма, просто так с ней не справиться. Следующий раз, когда она спустится с гор, надо опоить её отравленным сакэ. – Предложил кто-то их жителей деревни.

На том крестьяне и порешили. Прошло несколько дней, и ведьма, наконец, вновь спустилась с горы. Крестьяне, лишь завидев её, пригласили к очагу. Предложили отведать отравленное сакэ и рисовые сладкие шарики, которые начинили золой от костра. Согласно древним поверьям зола отнимает у ведьмы силы.

– Горная бабушка, возьми этот гостинчик, – сказали ей крестьяне.

Ведьма обрадовалась и, подхватив сакэ и рисовые шарики, вернулась к себе домой. Ночью жители деревни увидели, как небо над горами запылало, словно в огне пожара.

– Вот это пожар! Не иначе, как начинка шариков разгорелась.

– Должно быть так, – переговаривались между собой крестьяне.

Горный пожар продолжался ещё ни один день. Вскоре после этого вернулись в деревню пропавшие дети живыми и здоровыми, правда, сильно похудели. Ведьма держала их в своём логове и заставляла делать всю чёрную работу.

И с тех пор горную ведьму никто не видел.

Уэмон и горная ведьма

На севере префектуры Коти жила-была горная ведьма. Стоило ей завидеть в горах путника, как она подкрадывалась к нему сзади и окликала. Если путник от неожиданности оборачивался, то он лишался жизни. А, если он преодолевал страх и продолжал свой путь, то урожай на его поле в том году выдавался на славу.

В деревне Хонгава жил крестьянин по имени Уэмон. Был он силачом и малым не робкого десятка. И как-то раз отправился именно туда, где обитала ведьма. Это удивило даже горную ведьму, которая, спрятавшись, подглядывала за Уэмоном.

Горные ведьмы бывают разные: безобразные, красивые и самые обыкновенные.

И вот ведьма предстала перед Уэмоном в облике обыкновенной женщины. И Уэмон согласился взять её в жены.

Так с тех пор Уэмон жил со своей женой – горной ведьмой, сеял просо и в деревню больше не возвращался. Просо в этих местах считалось главной пищей, поэтому Уэмон был обеспечен пропитанием.

Супруги выжигали поле, чтобы потом сеять на нём просо, довольно странным способом. Обычно крестьяне выбирали для этого солнечный день, а Уэмон с женой – самый дождливый. По четырем углам поля они разбрасывали колобки из вареного проса и поджигали. Поле так ярко горело, словно все окрестные горы пылали в огне.

Так они жили – не тужили, но как-то раз захотелось Уэмону полакомиться рыбой. Перед завтраком он сказал жене:

– Пойду-ка я к морю, поймаю рыбы, – и хотел было выйти из дому, но жена его страшно рассердилась.

– Не пущу! – Решительно заявила она.

– Ничто меня не остановит, – возмутился Уэмон и ушёл из дома.

Тогда ведьма закричала ему вслед:

– Уэмон, вот теперь тебе конец! – И побежала в горы.

Уэмон, ничего ей не ответив, продолжил путь к морю, но оступился и, упав со скалы, испустил дух.

Поговаривали, что однажды на поле Уэмона некий крестьянин посадил просо. Сколько ни кликала его горная ведьма, он не оборачивался и не отвечал ей. И в том году урожай выдался в пять раз обильнее, чем обычно. А кирка, которой Уэмон расчистил поле, всё ещё хранится в его родной деревне.

Чёрт-кузнец

В одной деревне, на самом берегу моря, жил кузнец. Больше всего в жизни он любил ковать мечи, и потому каждый день из его дома доносились звонкие удары молота.

Однажды на море поднялся сильный шторм. И утром, и вечером темно-синие волны накатывались на берег и с шумом разбивались о него. Однако удары молота и тогда не стихали ни на минуту.

Но вот как-то раз к кузнецу из чужих краев пришел юноша и посватался к его дочке. Смотрит кузнец, а жених собой хорош и складен. Пришелся он по сердцу кузнецу, однако слово есть слово.

– У меня есть условие. К следующему утру, пока не прокричит петух, ты должен выковать тысячу мечей. Только тогда я отдам за тебя свою дочь.

– Так тому и быть. К рассвету я выкую тысячу мечей. Однако и у меня есть условие. Ни в коем случае не заглядывайте в кузницу, когда я там работаю.

С этими словами молодой человек отправился в кузницу и плотно закрыл дверь на засов. Раздался удар его молота, да такой громкий, что кузнец, его жена и дочка от неожиданности подпрыгнули на месте.

– Вот это удар. Аж в животе эхом отдается! – с восхищением сказал кузнец.

Удары молота становились все чаще и сильнее и не прерывались ни на мгновение. А на утро, как только пропел петух, дверь кузницы распахнулась. Мечи блестели на солнце, словно золото.

Так молодой человек получил в жены дочку кузнеца. Кузнец отдал свою кузницу зятю, а сам стал жить-поживать припеваючи. Об остроте мечей молодого кузнеца стали складывать легенды. А он знай – кует без устали один меч за другим. Жизнь семьи кузнеца в одночасье изменилась, деньги полились рекой.

А кузнец всё нахваливает зятя, вот, мол, какой правильный выбор я сделал. Только не идет у кузнеца из головы, отчего это попросил зять не подсматривать за его работой. Да к тому же красавица-дочка стала на глазах худеть, бледнеть, и румянец со щек исчез, прямо беда какая-то.

Как-то раз отец и дочь решились-таки подглядеть за работой молодого кузнеца.

Обошли они вокруг кузницы. Дочь, наконец, нашла маленькую щёлку в стене, заглянула в неё одним глазом. И тут же с криком упала без чувств. Жена кузнеца, услышав крик дочери, тотчас же прибежала и тоже заглянула в щёлку. Тихонько сползла по стенке и упала рядом с дочерью. Ну, тут уж и кузнец не выдержал. Заглянул он в щёлку, и ноги у него подкосились.

Посреди кузницы стоял чёрт. Он держал в руках раскаленный докрасна металл, и выдувал огонь прямо изо рта. Работал чёрт с увлечением.

Кузнец, увидев истинный облик своего зятя, забыв о страхе, ворвался в кузницу, закричал:

– Так ты на самом деле чёрт!

Чёрт вздрогнул и обернулся к кузнецу:

– Увидели-таки! – Закричал он.

В спешке чёрт схватил в охапку готовые мечи и бросился опрометью к морю. А добежав до берега, кинулся навстречу волнам и побежал по воде.

А кузнец бежит по следам черта и кричит что есть мочи:

– Постой, мы же с тобой как одна семья жили, а ты все мечи забрал. Оставь хоть один!

Чёрт обернулся и бросил один меч кузнецу.

– На нём же клейма мастера нет! – крикнул старый кузнец и бросил меч обратно.

Тогда чёрт второпях нацарапал на мече острым когтем свою подпись и снова бросил меч кузнецу. И тут же унесся прочь в открытое море.

А на мече было выцарапано:

«Начертал великий князь чертей, остановившись на волнах перед долгим путешествием».

Свиток III. Сказания о водяных-каппа

Письмо каппа

Как-то раз один рыбак причалил на своей лодке к побережью, чтобы заночевать. Только стало смеркаться, как он услышал странные звуки, словно кто-то шагал по воде. «Что за чертовщина?» подумал рыбак и тут же услышал какое-то перешептывание. «Никак водяные каппа здесь водятся», – решил рыбак, но, не придав этому большого значения, опять заснул. Наступила глубокая ночь, взошла луна.

– Проснитесь, уважаемый, – услышал рыбак, открыл глаза и увидел перед собой двух молодых людей.

– Как удачно! Мы хотели просить вас передать письмо. В Когава на берегу реки его будут ждать, не возьмете ли на себя труд доставить?

Рыбак удивился такой странной просьбе, да еще в такой поздний час, но письмо передать согласился.

На следующее утро, только стало светать, рыбак отчалил от берега. Гребет он, а сам всё о вчерашней встрече думает. А не каппа ли были его вчерашние гости? Если так, то, выходит, он везет письмо каппа. Человек, если и посмотрит на письмо каппа, не увидит в нем ни единого иероглифа, лишь белый лист.

У рыбака руки чешутся, так ему хочется взять и посмотреть это письмо. Наконец, он не выдержал и развернул письмо. Так и есть, чистый лист бумаги! Недолго думая, рыбак окунул его в реку и снова посмотрел. На бумаге стала проступать надпись: «Нам ничего не удалось, попробуй ты».

О чем это? Непонятно. Ясно только, что дело здесь нечисто, подумал рыбак. Причалил он возле поля с тыквами, нарвал тыквенных стеблей и, выжав сок, написал на бумаге так: «Награди подателя этого письма».

На следующий день рыбак доплыл до Когава. Только он причалил, как на берегу, откуда ни возьмись, появился молодой человек и сказал, что пришел за письмом. Рыбак с невозмутимым видом протянул ему послание. Молодой человек с удивлением прочёл его и спросил рыбака:

– Нет ли здесь какой-то ошибки?

– Я ничего не знаю, меня просили только передать письмо. – Заверил рыбак.

– Тогда давайте встретимся сегодня вечером там, где речная вода сливается с родниковой. – Предложил молодой человек.

Вечером рыбак подплыл на своей лодке к устью реки, где бил родник, и его воды смешивались с речным потоком, и стал ждать. Откуда ни возьмись, появилось не меньше тысячи каппа, и каждый бросил рыбаку по рыбе. Этот улов принес рыбаку немалые деньги.

Каппа и силач

История эта произошла давным-давно, когда строили княжеский замок в Томиока. Один молодой парень пришел наниматься на работу, но роста он был маленького, и потому его тотчас прогнали:

– Такие коротышки нам не нужны.

Паренек расстроился до слёз, но ничего не поделаешь, пришлось возвращаться домой. И вдруг на дороге, откуда ни возьмись, появился каппа.

– Что ты плачешь? – спросил он паренька.

Тот и рассказал, как было дело. А каппа ему и говорит:

– Исполню твоё желание, если ты поможешь мне в одном деле.

– Что за дело? – спрашивает паренёк.

– В моём доме завелся страшный призрак с восемью рогами. Ни днём, ни ночью нет мне покоя. Избавь меня от него.

– Ну, это просто. А где ты живешь?

Каппа показал на реку. Паренек, недолго думая, прыгнул в воду, хотел отыскать призрака. Но нашел лишь старую борону, выброшенную крестьянами. Восемь железных зубьев поблескивали в воде. Видно, этой бороны и испугался каппа.

Каппа очень обрадовался, узнав, что паренёк избавил его от призрака.

– Завтра утром испытай свою силу. Станешь ты силачом, каких поискать надо, – заверил каппа паренька.

Вернулся парень домой, наспех поужинал и улёгся спать. А проснувшись утром, попробовал поднять огромный камень и, вот чудо, поднял его, словно пушинку. Положил он камень на плечо и, сотрясая землю, зашагал в Томиока. Все, завидев такого силача, удивлялись.

– Возьмите меня на службу, – снова попросил паренек.

Как откажешь такому силачу! Сам князь принял его на службу. Что ему ни прикажут, откатить камни, принести деревья, со всем силач справляется легко.

Однако когда строительство замка стало подходить к концу, князь начал опасаться молодого человека. И, в конце концов, решил, что нельзя оставлять в живых молодца с такой недюжинной силой. Приказал князь убить силача. Вырыли подручные князя огромную яму, бросили в нее силача, а сверху набросали камней. Однако сила-то у парня была нечеловеческая. Знай себе лежит он в яме и выбрасывает камни наверх, словно маленькие шарики. Поднялся силач из ямы. Перепугались подручные князя и помчались прочь. Пришлось князю сполна с силачом за работу расплатиться, да ещё сверх того заплатить за собственное спокойствие.

Ямаваро

Когда лето подходит к концу, каппа покидают реки и переселяются в горы. И становятся горными каппа, то есть ямаваро.

Говорят, что ямаваро очень любят горные персики. Они садятся вкруг дерева, и тянут лапы к золотистым фруктам. Коротенькие лапки ямаваро становятся длиннее и длиннее…

Наконец, они срывают долгожданные персики и тотчас с аппетитом их поедают. Если человек застанет ямаваро за этим занятием – те тотчас бросают недоеденные фрукты и убегают.

Частенько ямаваро помогают дровосекам, что промышляют в горах. Они незаметно подлезают под дерево и помогают перетащить его с места на место.

Если дровосек всё же замечает ямаваро, то обязан приготовить им угощение, чтобы поблагодарить за помощь. Как правило, это отварная красная фасоль, смешанная с рисом. Нужно рассыпать лакомство по земле. Если смесь начинает исчезать прямо-таки на глазах, значит, она понравилось ямаваро, и они отведали угощение.

Однажды молодой самонадеянный дровосек решил посмеяться над ямаваро. Разбросал еду, приготовленную для них, в разные стороны. Сел на корточки и стал ждать. Как только еда начала исчезать на глазах, глупый дровосек стал бросать в её сторону камнями. И, конечно, задел одного из невидимых ямаваро. И в горах раздался громкий плач. Ямаваро обиделись на бездушную выходку дровосека.

А глупый дровосек закатился от смеха.

– Ну и ловко я пошутил, ямаваро напугались до смерти!

Однако на том история не закончилась. Прошло несколько дней, тот самый дровосек рубил в лесу большое дерево. Но вдруг, сильно размахнувшись, попал не по стволу, а по собственной ноге. Дровосек побелел от ужаса, словно льняное полотно. И тут в горах раздался голос:

– Ну и ловко мы пошутили, напугался до смерти!

Смотрит дровосек на ногу, а на ней нет ни малюсенькой царапины.

Так ямаваро «пошутили» над глупым дровосеком. С тех пор тот больше не обижал их племя.

Ямаваро любят лазать по крюку, на который подвешивают домашний котёл. Забравшись на него, они раскачиваются, словно на качелях. Чтобы не обидеть ямаваро, хозяину надо поиграть с ним. Например, пощекотать незваному гостю пятки.

Свиток IV. Кошачий перевал. Предания о животных-оборотнях

Девушка молчунья и змей

В глухих горах провинции Митиноку жил когда-то известный охотник. И была у него дочка по имени Око – умелая ткачиха. Око слыла молчуньей, ни слова, ни улыбки из нее не вытянешь.

Как-то раз Око сидела подле окна и ткала, но вдруг перестала заниматься делом и рассмеялась. Охотник удивился и окликнул дочь. Но та не обратила на отца внимания и снова рассмеялась.

Удивился охотник: кто же смешит его дочь?

Спрятался охотник, чтобы выследить незваного гостя и вдруг увидел, что на окне свернулась колечком маленькая змейка. Каждый раз, когда змейка шевелила кончиком хвоста, Око заливалась смехом и разговаривала сама с собой.

«Так значит, это проделки змеи!» – решил охотник.

Охотник схватил лук и выстрелил прямо в змейку. Стрела угодила в цель. В то же самое мгновенье превратилась она в огромную змею и поползла прямо к Око.

– Ах ты, злодейское отродье, подбираешься к моей дочери! – В гневе закричал охотник и, схватив большой топор, разрубил змею на куски. А потом сбросил их в реку, что текла недалеко от дома.

В тот же самый момент Око вздрогнула и очнулась, словно ото сна.

Следующей весной, когда начал таять снег, в речке рядом с домом охотника появилась стая мелкой рыбёшки. Сколько бы Око ни выбирала её сетями, меньше рыбы в реке не становилось.

– Отец, мы её поджарим или сварим? – спросила у отца Око.

– И сварим, и пожарим и навялил над костром. Будет, чем питаться зимой! – Весело ответил охотник. И сам закинул сеть в речку. – Знатный улов! Отродясь в здешних местах не было так много рыбы!

Бросил охотник сеть в воду, через какое-то время вытащил её на берег. И оказалась сеть полна не рыбой, а змеями.

Тотчас вспомнил охотник, как прошлой осенью изрубил змею и бросил её в воду.

– Это злой дух той самой змеи! – решил охотник.

Он отнёс весь змеиный улов на соседнее заброшенное поле и бросил там.

С наступлением лета покрылось то поле диковинной травой. Трава казалась густой, высокой, сочной. Она покачивалась на ветру, поблескивая на солнце, словно змеиная кожа. И горе было тому зверю или птице, которые попробовали этой ядовитой травы, убивавшей на месте.

Змея у позорного столба

У подножия горы Тёкай жил силач по имени Кандзо. Он работал не покладая рук на своем маленьком поле, да еще рубил деревья в окрестных горах.

Неподалеку от его дома рос густой лес – лежбище огромной змеи.

Какой бы смельчак и силач ни отправлялся туда, вернуться не удавалось никому. Местные крестьяне не пытались даже приближаться к этому лесу. Ветви густо разросшихся дубов и буков плотно переплелись друг с другом, и даже самым ясным днём было там темно и мрачно.

В эту чащу и отправился Кандзо.

– Все говорят, что там водится змея, но ведь никто никогда её не видел. Должен же кто-то разузнать, что к чему, – решил Кандзо.

Кандзо налево и направо ловко рубил нижние ветви деревьев, прокладывая себе дорогу. И наконец, забрел он глубокую в чащу – видит, поблескивает гладь чёрного озера. И вдруг раздался громкий храп. От него даже крепкие высокие деревья закачались, как былинки на ветру.

– Не иначе огромная змея храпит. Ну и дела! – решил Кандзо.

Выхватил Кандзо свой большой топор и давай рубить деревья перед собой. В тот же миг храп затих. Обернулся Кандзо, а перед ним – огромная змея распахнула свою красную пасть. И вот-вот нападёт на смельчака.

Кандзо размахнулся со всей силы и ударил змею топором. А потом поднял огромный дуб, который только что срубил, и вонзил ей в самое брюхо. Огромная змея не смогла больше пошевелиться. Тогда Кандзо накинул на неё крепкую веревку и поволок прочь из чащи. Вытащил змею на свет, ударил крепко о твердую землю, и тут огромная змея испустила дух.

Кандзо протащил тело змеи по дороге, что ведёт к деревне. Такая ноша была бы не под силу простому человеку.

На оживленном месте он подвесил змею на высокое дерево, словно преступника привязал к позорному столбу. Всякий путник, что шел по дороге, останавливался посмотреть на огромную змею. И диву давался: гадая, кто же смог победить такое чудище?!

Крестьяне радовались от всей души. Избавившись от огромной змеи, они теперь могли без страха ходить в чащу леса и рубить деревья.

Однако семью Кандзо с тех пор стал преследовать злой рок. Его родственники один за другим тяжело заболевали.

Как-то ночью Кандзо во сне явилась змея и сказала:

– Ты меня убил, победив в бою. Я не держу на тебя зла. Но я никогда не прощу тебе, что ты выставил меня у позорного столба на дороге.

На утро Кандзо совершил моленье об убитой им змее. Затем отправился к тому месту, где подвесил на дереве останки змеи. Кандзо снял их и предал земле. После чего сорок семь раз поднимался он на гору Тёкай, чтобы утихомирить дух змеи.

Месть обезьяны

Случилось это в незапамятные времена. Неподалеку от одной деревни раскинулось небольшое болото. С некоторого времени, на закате в один и тот же час, с болота стали доноситься странные звуки, напоминавшие жужжание прялки: «Дзин, дзин, дзин…»

Эти звуки, проносившиеся над заснувшей деревней, вызывали ужас у местных жителей. По деревне стали расползаться слухи об оборотнях.

И вот как-то раз с наступлением сумерек один известный охотник отправился на болото, чтобы разузнать истинную причину таинственных звуков. Добравшись до болота, он увидел, что над противоположным берегом крутится белое веретено. Только охотник стал приближаться, как в темноте загорелись два красных глаза, которые смотрели прямо на него. Веретено крутила огромная черная тень. Охотник вскинул ружье и выстрелил.

«Дзин, дзин, дзин…» – раздалось над рекой.

Веретено продолжало крутиться. Черная тень залилась зловещим смехом. В непроглядной тьме разверзлась красная пасть, подобная полной луне.

Охотник вскинул ружьё и выстрелил десять раз подряд. Однако оборотень продолжал смеяться. В этот момент в одной из окрестных деревень раздался петушиный крик, и смех нечистой силы тотчас же прекратился.

Охотник решил отправиться за советом к известному мудрецу Ямао. Рассказал он ему о нечистой силе, что терзает деревню.

Ответ Ямао был таков:

– У тебя ничего не вышло оттого, что ты целился в чёрную тень. Следующий раз прицелься в крутящееся веретено. Тогда наверняка расправишься с оборотнем.

Охотник поблагодарил за совет и снова отправился на болото.

Дзин, дзин, дзин… Странные звуки разносились по округе, как и прежде.

На этот раз охотник прицелился в белое веретено и метко выстрелил.

Раздался пронзительный вопль. Охотнику показалось, что небо над головой раскололось надвое. Земля затряслась, будто великан зашагал по ней. Но звуки постепенно стали удаляться, пока не пропали за далекими горами.

Дзин, дзин, дзин…. Приглушённо, едва слышно раздавались они.

Охотник бросился в погоню и увидел, что противоположный берег болота пропитан кровью. Следуя по кровавым следам, блестящим в свете луны, охотник забрёл в глухие горы.

Следы привели его к скале и оборвались прямо перед входом в пещеру. Охотник прислушался, и до него донесся чей-то приглушенный голос.

– Вот и смерть моя пришла. Пообещай за меня отомстить…

А вслед за тем послышался протяжный плач. И все затихло…

Заклубился густой туман и затянул все окрестности.

Вскоре у жены у охотника родился мальчик.

– Станет сын опорой семье! – От всего сердца обрадовался охотник.

Мальчик родился здоровым и крепким. Но уж очень капризным. Кричит с утра до вечера, не даёт матери и на часок вздремнуть. Жена охотника держит его на руках, укачивает, а он никак не унимается. Совсем у матери сил не осталось.

На следующий день в доме охотника появилась молодая женщина.

– Что же ты так кричишь? – Сказала она малышу и только взяла его на руки, как тот перестал плакать. А потом и вовсе заснул, мирно посапывая.

Жене охотника женщина пришлась по душе.

– Не хочешь понянчить моего малыша? – Предложила хозяйка. – Я тебя не обижу.

Женщина охотно согласилась. Однако охотник обеспокоился и подумал:

«Странная эта женщина. Уж больно на внешность напоминает обезьяну. А вдруг женщина – и есть оборотень, который пришел отомстить мне за смерть чудища с веретеном?»

Он внимательно следил за нянькой, но ничего подозрительного не замечал. И с ребёнком она нянчилась исправно, и жене по хозяйству помогала ловко да умело.

Жена готовила угощение для соседских ребятишек. Поставила столы, расставила чашки для супа и вдруг смотрит, а рыба на столике с угощением бесследно исчезла.

– Ведь только что здесь была. Куда же она подевалась? – с недоумением спросила жена.

– Наверняка кошка утащила, – ответил охотник.

Ничего не поделаешь, пришлось приготовить другую рыбу, но когда стали собираться гости, и она пропала. Обеспокоился охотник пошёл на кухню, а там вся рыба исчезла. Чем дальше, тем подозрительнее.

«Нужно держать ухо востро», – подумал охотник.

Когда закончилось празднование дня рождения, родственники и соседи разошлись по домам. А охотник тем временем взял ружье и спрятался на крыше.

Вот, наконец, ушли и соседки, помогавшие на кухне. Жена с ребенком отправилась вместе с подружками на горячий источник, и дома осталась одна нянька. Не зная, что за ней следят, она вышла из дома, глубоко вздохнула и сказала:

– Привязалась я к малышу и его матери. Не могу теперь отомстить за убитого охотником мужа. Что же мне делать?

Услышав это, охотник, не медля ни мгновенья, выстрелил в нее.

Выстрел услыхали соседи и бросились к дому охотника.

– Не приближайтесь к ней! Это оборотень! И вот-вот примет свой истинный облик! – Закричал охотник, спускаясь с крыши.

И он оказался прав – лицо няньки стало покрываться морщинами и искажаться, пока не превратилось в страшную морду обезьяны. Платье её полопалось по швам, а под ним оказалось огромное лохматое тело.

Девушка-фазан

В стародавние времена в одном селении жили муж с женой.

Дожили они до преклонных лет, а детей так и не нажили. «Вот бы нам ребёночка», – мечтали они, и каждое утро ходили на поклон к святилищу.

«Пошли нам на воспитание, милостивое божество, ребёнка, хоть змеёнка, хоть чертёнка», – молились они от всего сердца.

И вот однажды душной летней ночью привиделся жене сон. Снится ей, будто на груди у неё выросла веточка растения Косан и покрылась белыми бутонами. Цветки Косан маленькие и неприметные. Ранним летом цветёт она в тенистых местах.

Прошло время, и жена обнаружила, что понесла ребёночка.

Настал положенный срок месяц, и родился у неё не змеёнок, не чертёнок, а прелестная, словно цветок, девочка.

Припомнив давнишний сон, жена назвала дочку, как цветок – Косан.

Когда Косан выросла, слава о её красоте пошла по всему селению.

– Такой красавицы, как Косан, нигде не найти. Каким же должен быть парень, за которого пойдет такая красавица? – Судачили соседки.

Кожа у Косан белая, словно светилась изнутри. Губы алые, как плод граната. Волосы длинные, а когда они на ветру развеваются, будто птица в воздухе летит.

Исполнилось Косан восемнадцать лет, и сосватали ей красивого соседского парня, под стать невесте. Стали они мужем и женой. Жили они поживали, но с некоторых пор молодой муж начал замечать странные вещи. Как только наступает полночь, Косан выскальзывает из постели и убегает из дому. А пройдёт два часа, возвращается домой. Ложится она к мужу в постель, а руки и ноги у неё холодные, словно лёд.

Сперва молодой муж не придавал этому значения. Но, когда жена стала покидать дом каждую ночь, он ни на шутку обеспокоился. И стал муж подозревать, что жена завела возлюбленного на стороне. Вот к нему и бегает каждую ночь.

И вот как-то раз ночью он притворился, что заснул, а сам потихоньку наблюдал за женой. Косан, ни о чём не подозревая, осторожно раздвинула дверные перегородки и выскользнула на улицу. Выйдя за ворота, Косан прямиком побежала в сторону старого храма на окраине селенья. То ли бежит, то ли летит, словно птица.

Муж устремился за ней.

И вот Косан миновала главные ворота храма. Тропинка вилась под сенью старых деревьев, потом круто свернула прямо к кладбищу.

Косан мчалась среди надгробных камней, размахивая полами белого кимоно, словно крыльями. Потрясенный муж следовал за Косан по пятам, боясь потерять её из виду.

Так Косан пронеслась мимо старых надгробий и остановилась возле свежей могилы. А затем начала её раскапывать прямо руками. Муж испугался и бросился со всех ног обратно домой.

Перепуганный муж лежал в постели, трясясь от страха, когда посреди ночи Косан вернулась домой. Как и в прежде, ноги и руки её были холодны, словно лёд. Она прислушалась к дыханию мужа. Тот старался мирно посапывать, чтобы не вызвать подозрений.

Той ночью муж не сомкнул глаз. Он с ужасом видел перед собой Косан, разрывающую могилу.

С того самого дня пребывал он в глубокой печали. Боялся на жену глаза поднять.

Слухи о внезапной перемене зятя дошли до родителей Косан. Они обеспокоились его поведением и постоянно одолевали расспросами. Но тот лишь отмалчивался.

Наконец зять не выдержал и сказал:

– Заберите от меня свою дочь!

Расстроились старики-родители. Решили, что у зятя появилась другая женщина. Не выдержали родители Косан и стали укорять зятя. Покуда тот не признался, что видел, как жена ночью на кладбище разрывала свежую могилу.

– Что ты такое говоришь! Как может быть твоя жена, наша любимая Косан, оборотнем! Может, дурной сон тебе привиделся? – Ещё пуще рассердились родители.

– Это был вовсе не сон. Я вам чистую правду говорю. Чем во мне сомневаться, лучше проследите ночью за Косан и увидите всё своими глазами, – сказал муж.

Мать Косан согласилась. На том и порешили. Как только Косан выйдет из дома, зять прибежит и предупредит старуху.

Наступила ночь, молодые легли спать. Прошло несколько часов, Косан, удостоверившись, что муж крепко спит, встала с постели. Тихо ступая, вышла из дома. Тут муж быстро вскочил с постели и сломя голову побежал к матери Косан.

– Матушка, матушка. Косан только что вышла из дома! – закричал он.

– Идём быстрее, – ответила мать и сразу же выбежала из дома.

Косан пробежала по дороге, а затем свернула на тропинку, ведущую к кладбищу возле храма.

Косан приблизилась к свежей могиле и начала разрывать её. Перепуганные преследователи спрятались неподалеку. В этот момент из-за туч выглянула луна и осветила лицо Косан.

В белом свете луны Косан выглядела устрашающе. Не оставалось никаких сомнений, что Косан превратилась в страшного демона.

И тогда мать Косна, не в силах скрывать своих чувств, крикнула дочери:

– Косан! Что ты делаешь?

Косан, вздрогнув от неожиданности, обернулась и увидела перед собой мать.

Холодная, как лед, ухмылка тотчас исчезла с ее лица. А заметив рядом с матерью ещё и мужа, Косан сказала:

– Вы знаете теперь мой истинный, постыдный облик, поэтому отныне мы не можем быть одной семьей.

В тот же момент тела Косан окутал поток синих огней. В голубоватом свете луны Косан превратилась в фазана и, взмахнув большими крыльями, полетела прочь к дальним горам.

Кошачий перевал

Как-то раз путник брёл по острову Кюсю. Сначала дорога шла по равнине, затем превратилась в тропинку и поднялась в горы.

Путник понял, что заблудился. День уже клонился к вечеру, и ему хотелось найти ночлег. Потому как в тёмное время суток в горах не безопасно.

Неожиданно он услыхал кошачье мяуканье и решил, что жильё находится неподалёку, раз кошка вышла прогуляться.

Путник продолжил свой путь, и снова ему послышалось мяуканье из высокой сухой травы.

– Неужели я сбился с пути? И недалеко находится так называемый Кошачий перевал? – рассуждал сам с собой путник. – Дело плохо… Ведь про этот перевал ходят дурные слухи.

Путник прекрасно знал предание о Кошачьем перевале, у подножья которого живет король диких кошек. Когда кошки острова Кюсю стареют, они приходят служить ему.

Согласно преданию одни кошки, пришедшие на перевал, через некоторое время возвращаются домой. Другие же остаются в горах и дичают.

А у кошек, что вернулись домой, хозяева замечают раздвоенные уши и хвост. Это признак того, что животные стали оборотнями.

Долго брёл путник в темноте. Вконец обессилев, увидел вдруг среди горных склонов слабо мерцающий огонек.

– Да там дом! – Обрадовался путник. – Видно, и в таких местах люди живут. Вот так удача! Неужели кошки, которые мяукали на горной тропе так далеко ушли от дома?

Добрался путник до огней и увидел богатый просторный дом, окружённый каменной стеной. Ворота были отворены и манили путника войти внутрь.

– Есть кто в доме? – Громко поинтересовался путник. – Я заблудился и хотел бы остановиться у вас на ночь!

Из внутренних покоев вышла пожилая женщина.

– Не удивительно, что вы заблудились. В наших местах это проще простого. Проходите… Я провожу вас…

Женщина проводила путника в крошечную комнатку.

– Я прикажу приготовить горячую воду, чтобы вы могли помыться. А затем приглашу на ужин.

Путник поблагодарил гостеприимную хозяйку и сел на пол, устланный татами, чтобы, наконец, отдохнуть после долгого пути.

Ждал-ждал путник, когда же ему приготовят бочку с горячей водой для мытья, не выдержал и вышел из комнаты.

В длинном коридоре он столкнулся со старой седой женщиной. Та пристально посмотрела ему в лицо, затем огляделась по сторонам и тихонько прошептала:

– Зачем вы пришли сюда? Здесь не место людям. Бегите отсюда. Быстрее, быстрее…

Путник растерялся.

Но старая женщина продолжала твердить:

– Быстрее, быстрее уходите… Вам здесь не место…

– Да ведь я проголодался. К тому же за окном Кошачий перевал, неужели вы хотите меня выгнать?! – недоумевал путник.

Тогда женщина глубоко вздохнула и сказала:

– Хорошо… Я открою вам всю правду. Пять лет назад вы часто проявляли заботу обо мне. Я – та самая пятнистая кошка, что жила у ваших соседей. Вы постоянно кормили меня рыбой, сажали к себе на колени и чесали за ухом. Но я постарела и отправилась в услужение Королю кошек. Я слышала, что вы собираетесь принять горячую ванную и поесть. Но знайте: как только вы отведаете здешней еды или дотронетесь до горячей воды, ваше тело сразу покроется шерстью. И вы превратитесь в кота. Так что бегите отсюда, пока не поздно. Если король узнает, что я предупредила вас, меня жестоко накажут.

От слов женщины-кошки у путника подкосились ноги. Не в силах вымолвить ни слова благодарности, он быстро поклонился «соседской кошке» и стрелой вылетел из дома.

Не успел путник отбежать от дома, как раздались звуки погони. Обернулся он и видит: три молодые женщины с черпаками в руках несутся за ним вслед.

Когда женщины-кошки поняли, что путника не догнать – взобрались на утёс, чтобы облить его из черпаков водой.

Путник мчался от преследователей, не разбирая дороги. Все ноги в кровь сбил. И, наконец, достиг горного святилища.

Добравшись до него, он стремглав вбежал внутрь и упал подле алтаря. Лишь отдышавшись, путник заметил, что на кончике ушей у него выросла кошачья шерсть. Видать брызги из черпаков оборотней всё-таки настигли его.

Часть 5

Старикам ума не занимать. Притчи

Жадная хозяйка

В деревенскую гостиницу зашёл странствующий торговец. За плечами у него висел большой тюк с товарами. А хозяйка гостиницы была жадная женщина. Когда она увидела тюк, ей захотелось его заполучить. Она отвела торговца в комнату, а сама побежала к мужу посоветоваться, как выманить у торговца его товар.

– Это очень легко сделать, – сказал ей муж. – Надо нарвать дурман-травы и подмешать её торговцу в еду. Проснётся он на утро и всё забудет, даже про свой товар.

Хозяйка так и сделала: пошла в сад, нарвала полную охапку дурман-травы, сварила её и отвар подмешала во все блюда, даже в рис. А потом подала всё это на ужин торговцу.

Торговец съел ужин и ничего не заметил. Только голова у него немного закружилась и к лицу прилила кровь – ему захотелось спать. Он пошёл к себе в комнату, лёг и сразу заснул. Наутро он проснулся ещё на рассвете с тяжёлой головой, собрался и ушёл дальше.

Хозяйка подождала, пока торговец уйдёт из гостиницы, и сейчас же бросилась в его комнату за тюком. Но комната оказалась пустой. Хозяйка всё осмотрела, всё обшарила. Тюк не иголка, заметить его нетрудно. Но как не искала, а найти его никак не могла.

Раздосадованная хозяйка помчалась к мужу.

– Напрасно я варила дурман-траву! Торговец ничего не оставил!

– Не может быть! – Возразил муж. – Кто отведает дурман-травы, непременно что-нибудь забудет. Поищи хорошенько! Наверное, он что-нибудь забыл. Хозяйка опять бросилась в комнату, где ночевал торговец. Опять всё осмотрела, всё перерыла и ничего не нашла. Наконец она остановилась посреди комнаты и растерянно оглянулась по сторонам. Потом хлопнула себя по лбу и на весь дом закричала:

– Забыл! Точно забыл!

Услышав крик, муж бросился к жене.

– Что случилось? Что забыл?

– Торговец забыл заплатить! – со злостью возопила жадная хозяйка.

Добрый крестьянин

Крестьянин оседлал лошадь и поехал в город за соей. В городе он купил двенадцать кадушек сои.

– Больше восьми кадушечек твоя лошадь не потянет, – сказал ему купец. – Оставь четыре здесь. Приедешь за ними завтра.

– У меня лошадь старая, – ответил крестьянин. – Ей восьми кадушечек много. Я навьючу на неё только шесть, а остальные потащу сам.

Так он и сделал: шесть кадушечек навьючил на лошадь, а остальные две взвалил себе на спину. Потом взобрался на лошадь верхом и поехал.

Лошадь сделала шаг-другой и стала. Ноги у неё так и подгибались. Видно было, что до деревни ей не доплестись.

– Вот неблагодарное животное! – Закричал крестьянин. – Другие навьючивают на своих лошадей по восемь-десять кадушечек! А я жалею тебя – шесть кадушечек на себе везу. Что же ты ещё упираешься?

Как сороконожку за лекарем посылали

В далекую старину как-то раз под вечер началось у цикад большое веселье. Вдруг одна из них жалобно заверещала:

– Ой, больно! Ой, не могу! Ой, голову ломит!

Поднялся переполох. Решили цикады скорее послать за лекарем.

Тут заспорили они между собой:

– Пошлём ту, нет, лучше эту…

А самая старая и мудрая цикада посоветовала:

– Надо сороконожку послать. У неё ног много, она скорее всех добежит.

Попросили цикады сороконожку сбегать за лекарем, а сами стрекочут возле больной:

– Потерпи немного, потерпи, потерпи!

Стонет больная, а лекаря всё нет.

– Где же наша сороконожка? Отчего она до сих пор лекаря не привела? – тревожатся цикады.

Пошли они посмотреть, не вернулась ли сороконожка к себе домой. Видят: сидит сороконожка, обливаясь потом, на пороге своего домика, а перед ней – ворох соломенных сандалий. Спрашивают её цикады:

– Что же лекарь так долго не идёт?

А сороконожка в ответ:

– Не видите разве, я спешу изо всех сил. Как раз двадцать первую ногу обуваю. Надену сандалии на все свои ноги и сразу же побегу за лекарем.

Тут только догадались цикады, что сороконожка ещё только обувается в дорогу. Хорошо, что больная тем временем и без лекаря выздоровела. Недаром старики говорят: «Первым добежит не тот, кто быстрее всех бегает, а тот, кто скорее всех в дорогу соберётся».

Мудрое решение

Давным-давно жил в столице Киото сват. Целыми днями подыскивал он женихов и невест. Однажды он просватал пятнадцатилетнюю девушку за тридцатипятилетнего мужчину, скрыв его возраст. Но родители невесты вскоре узнали, что жених старше их дочери на двадцать лет.

– Ни за что не отдадим за него свою дочь! – Решили родители.

Раздосадованный сват пожаловался судье. Мол, родители невесты не хотят соблюдать брачное соглашение.

Судья вызвал родителей девушки в суд и спросил:

– Вы дали слово свату и жениху. Теперь же отказываетесь от него. Чем это вызвано?

– Сват обманул нас. – Признались родители. – Он скрыл истинный возраст жениха. Тот на двадцать лет старше нашей дочери. Мы бы отдали свою дочь, если жених был хотя бы вдвое старше её.

– Если бы жениху сейчас исполнилось тридцать лет? – Уточнил судья, хитро прищурившись.

Родители дружно закивали.

– Выслушав ответчиков, я выношу следующее решение, – сказал судья. – Вы отдадите замуж свою дочь за названного человека через пять лет. Ей исполниться двадцать, а ему – сорок лет. И он будет вдвое старше вашей дочери.

Так решил судья – поистине мудро. Родителям девушки ничего не оставалось делать, как согласиться.

Ивовый росток

Хозяин достал где-то ивовый росток и посадил у себя в саду. Это была ива редкой породы. Хозяин берёг росток, сам поливал его каждый день. Но вот хозяину пришлось на неделю уехать. Он позвал слугу и сказал ему:

– Смотри хорошенько за ростком: поливай его каждый день, а главное – смотри, чтобы соседские дети не выдернули его и не затоптали.

– Хорошо, – ответил слуга. – Не беспокойся хозяин.

Хозяин уехал. Через неделю он вернулся и пошёл осмотреть сад. Росток был на месте, но выглядел очень вялым.

– Ты, верно, не поливал его? – сердито спросил хозяин своего слугу.

– Нет, я поливал его, как вы сказали. Я смотрел за ним, глаз с него не спускал, – ответил слуга. – С утра я выходил на балкон и до самого вечера смотрел на росток. А когда становилось темно, я выдёргивал его, уносил в дом и запирал в ящик.

Обет молчания

Однажды четверо монахов затворились в келье горного храма, дав обет промолчать семь дней. К ним имел доступ лишь мальчик-служка, приносивший всё необходимое.

С наступлением ночи в келье начал меркнуть светильник. Казалось, вот-вот он угаснет. Один из монахов тот, что сидел к огню ближе других, не на шутку встревожился и воскликнул:

– Мальчик, поправь же скорее фитиль!

Услыхав это, монах, сидевший с ним рядом, сказал:

– Кто же это говорит, когда дал обет молчания?!

Сосед второго очень рассердился на обоих за нарушение обета и проговорил:

– И что вы только за люди!

Тогда старший монах, восседавший на главном месте, с важным видом изрек:

– И только мне одному удалось промолчать…

Дурак Ётаро

В одной деревне жила женщина с сыном. Сына звали Ётаро. Он был тихий и послушный мальчик: не шалил, старался всем услужить, но только был очень глуп.

Однажды мать сказала ему:

– Ётаро, я пойду на речку бельё полоскать, а ты посмотри за рыбой. Она – на кухне, а там сидит кот.

Мать взяла корзину с бельём и пошла на речку. А Ётаро сейчас же побежал на кухню, посмотрел по сторонам и увидел на полке блюдо с рыбой.

«Не могу я сидеть, задрав голову, и всё время смотреть на полку! – подумал Ётаро. – Лучше поставлю блюдо на пол».

Ётаро так и сделал: поставил блюдо с рыбой на пол, а сам уселся рядом и, не моргая, стал смотреть на рыбу. Про кота он и забыл. А кот в это время подкрадывался к рыбе всё ближе и ближе. Подобрался к самому блюду, ухватил лапой рыбью голову и стащил её на пол. Ётаро и не пошевелился. Кот съел рыбью голову, стащил с блюда рыбий бок и тоже съел. Так понемногу он съел всю рыбу. На блюде остался один только рыбий хвост.

Наевшись досыта, кот отошёл в сторону, свернулся в клубок и уснул.

«Вот теперь мне и смотреть не на что! – подумал Ётаро. – Рыбы на блюде больше нет. Пойду-ка я во двор, погуляю немножко».

Ётаро выбежал из дому, а навстречу ему мать с бельём.

– Ётаро, что ты делаешь во дворе? – спросила мать. – Я же тебе велела смотреть за рыбой.

– Я и смотрел…

– Отчего же ты убежал из кухни?

– А мне больше не на что было смотреть. От рыбы один хвост остался. – Ответил глупый Ётаро.

– А где же вся рыба?

– Кот съел.

– А ты что делал? – Удивилась мать.

– А я на рыбу смотрел. Ты велела мне смотреть, я и смотрел.

– Ах, какой ты у меня глупый! – сказала мать. – Как ты не догадался крикнуть коту «брысь». Кот бы убежал, и рыба осталась бы цела.

– Верно, – сказал Ётаро. – В другой раз буду умнее. – Пообещал он матери.

На другое утро мать сказала:

– Ётаро, сходи на огород, посмотри, поспела ли редька. Да заодно погляди, не едят ли гусеницы капусту.

Ётаро сейчас же побежал в огород. Видит, редька и в самом деле поспела. Уже кое-где из земли торчат белые головки. Зато капуста вся изъедена. На листьях её сидят большие зелёные гусеницы.

Ётаро посмотрел на гусениц и подумал: «Теперь-то я знаю, что мне делать. Надо прогнать гусениц с капусты».

И он закричал во весь голос:

– Брысь! Брысь!

Гусеницы и не пошевелились.

– Брысь! – ещё громче крикнул Ётаро.

Но сколько он не кричал, гусеницы спокойно сидели на листьях. Ётаро заплакал и побежал к матери.

– Чего ты плачешь? – спросила мать.

– Как же мне не плакать? Гусеницы едят нашу капусту. Я кричал им «брысь, брысь», а они не слушаются.

– Какой ты глупый! – сказала мать. – Разве гусеница и кошка одно и то же? Надо было убить их, вот и всё.

– Верно, – сказал Ётаро. – В другой раз буду умнее.

В тот же день после обеда Ётаро сказал матери:

– Сегодня у нас в деревне представление – борцы приехали. Можно мне пойти посмотреть на них?

– Можно, – ответила мать. – Только не толкайся в толпе и веди себя вежливо.

Ётаро обрадовался и побежал к деревенскому храму. Там во дворе уже шло представление. Посреди двора был выстроен дощатый помост, и на нём боролись два больших, толстых человека – борцы сумо. Вокруг помоста толпились зрители. Вся деревня сбежалась на представление, и поэтому во дворе было очень тесно и жарко. У всех зрителей в руках были круглые бумажные веера, разукрашенные чёрными иероглифами. Веера издавали тихий шелест, и по всему двору проносился лёгкий ветерок.

Ётаро пришёл поздно и оказался в самом конце двора. Ему ничего не было видно, кроме затылков и спин зрителей. От нечего делать он стал рассматривать затылки. И тут он увидел розовую, блестящую, будто покрытую лаком, лысину. На самой её середине на единственном волоске сидела большая чёрная муха.

«Муха сидит на лысине совсем как гусеница на капусте, – подумал Ётаро. – Она съест последний волос старика. Надо её поскорее убить. Это будет очень вежливо».

Ётаро высоко поднял свой веер и хлопнул старика по затылку. Муха сейчас же перелетела на голову другого соседа. А старик охнул и обернулся. Увидев Ётаро, он сердито закричал:

– Как ты смеешь драться, негодный мальчишка! И, размахнувшись, он больно ударил Ётаро по щеке.

Ётаро заплакал, щека у него вздулась и покраснела. С плачем выбрался он из толпы и побежал домой к матери.

– Что ты так рано вернулся? – Удивилась мать.

– Из-за моей вежливости меня побили, – пожаловался Ётаро. – Я хлопнул одного старика по голове веером, чтобы убить муху… А он рассердился и в ответ ударил меня…

– Ах, какой ты глупый! – сказала мать. – Зачем же ты хлопнул старика по голове? Надо было помахать веером, муха бы и улетела.

– Верно, – сказал Ётаро. – В другой раз буду умнее. – Пообещал он матери.

На другой день в деревне случился пожар. Ётаро никогда в жизни не видел пожара и побежал со всех ног смотреть, как горит дом. Ещё издали он увидел жёлтое пламя в густом чёрном дыму. По всей улице бегали и суетились люди. Ётаро добежал до горящего дома и остановился на другой стороне улицы.

Вдруг раздался грохот, и во все стороны полетели искры: это обвалилась горящая балка. Одна искра перелетела через улицу и упала на бумажное окно, у которого стоял Ётаро.

– Ой, ой! – закричал Ётаро. – Надо прогнать искру, а то от неё загорится весь дом.

Он вытащил из-за пояса веер и стал махать им изо всей силы. От этого искра ещё сильнее разгорелась и бумага начала тлеть.

Люди, которые жили в доме, заметили, что бумага у них на окне дымится. Испугались и выбежали на улицу.

Тут они увидели Ётаро, который стоял у окна и раздувал веером огонь. Люди так рассердились на него, что вырвали у него из рук веер и хорошенько поколотили. А загоревшуюся бумагу сейчас же залили водой. Испуганный и заплаканный, Ётаро поплёлся домой.

– Что с тобой случилось? – спросила мать, увидев заплаканного сына.

– Меня опять побили, – сказал Ётаро, громко плача. – Я хотел отогнать искру с бумажного окна, чтобы не загорелся дом. И стал махать около неё веером… Окно загорелось… А у меня отняли веер и поколотили.

– Ну и глупый же ты, – сказала мать. – Разве можно тушить искру веером? Огонь надо заливать водой.

– Это верно, – ответил Ётаро. – В другой раз буду умнее. – Пообещал он матери.

На следующий день утром Ётаро пошёл погулять. Он дошёл до самого края деревни. А на краю деревни стояла кузница. Дверь в неё всегда была открыта настежь, а внутри целый день полыхало пламя. Перед огнём раскачивались взад и вперёд два парня. Они били по раскалённому железу молотами на длинных ручках. Когда молот ударял по железу, то во все стороны сыпались искры.

Ётаро остановился перед дверью и заглянул внутрь.

– Опять пожар! – обрадовался Ётаро. – Ну, теперь я знаю, что делать.

Он набрал полное ведро воды и плеснул её в огонь. Кузнецы так растерялись, что даже рты разинули. А когда вода в пламени зашипела, и огонь начал затухать, они набросились на Ётаро. Надавали ему тумаков и вытолкали на улицу. С громким плачем побежал он домой.

– Что опять случилось? – спросила мать.

– Опять побили меня, – сказал Ётаро. – Я проходил мимо кузницы, а там горел огонь и сыпались искры, совсем как на пожаре. Я хотел залить огонь водой, как ты мне велела, а кузнецы рассердились и побили меня.

– Ну и глупый же ты! – сказала мать. – Ведь в кузнице огонь нужен для работы. Разве ты не видел, как там кузнецы бьют молотами по железу? Уж если ты хотел им помочь, так делал бы то же, что и они.

– Верно, – сказал Ётаро. – В другой раз буду умнее.

Через два дня, когда царапины и синяки у Ётаро зажили, он пошёл опять гулять. Только отошёл он от дома, как увидел двух парней, которые колотили друг друга палками.

«Надо им помочь!» – подумал Ётаро. Он поднял с земли толстую суковатую палку и что есть силы ударил сначала одного, потом другого парня по голове. Парни сейчас же перестали драться, и оба накинулись на Ётаро. Они были старше и сильнее его, да к тому же их было двое. Они так больно избили Ётаро, что тот еле-еле дотащился до дому.

– Что с тобой? – спросила мать. – Опять тебя побили?

– Опять, – уныло ответил Ётаро. – Я увидел на улице двух парней. Они били друг друга палками. Я стал им помогать, а они оба вдруг набросились на меня, и давай колотить.

Мать только рукой махнула:

– До чего же ты глуп, Ётаро! Ведь тут надо было не помогать, а разнимать.

– Верно, – сказал Ётаро. – В другой раз буду умнее. – Пообещал он матери.

Семь дней после этого сидел Ётаро дома, боялся показаться на улицу. Но на восьмой не утерпел и пошёл погулять.

Вышел он на улицу и видит: посреди дороги грызутся две собаки.

Ётаро остановился и закричал:

– Перестаньте драться!

Собаки его, конечно, не послушались. Тогда Ётаро подбежал к ним, ухватил их обеих за хвосты и стал растаскивать в разные стороны. Собаки ещё больше рассвирепели, зарычали и вцепились бедному Ётаро в икры. Если бы прохожие не подоспели на помощь, собаки разорвали бы его в клочья.

Едва живой вернулся Ётаро к матери. Мать посмотрела на него и ничего уж больше не сказала.

Дурака учить – только время терять.

Неосторожность

Бедному музыканту захотелось поиграть на флейте, а инструмента у него не было. Он взял последние деньги. И отправился в музыкальную лавку за инструментом. В лавке он долго выбирал и осматривал одну флейту за другой, дул в каждую. И тщательно ощупывал.

В одну флейту он так глубоко засунул палец, что никак не мог вытащить его обратно. Тянул-тянул – а палец застрял. Дёрнул изо всей силы – палец ещё крепче застрял. Как он ни бился, а палец не двигался ни взад, ни вперёд. Чтобы вытащить палец, оставалось только одно: разбить флейту. Но ведь флейта принадлежала владельцу лавки.

Значит, надо было купить её – заплатить хозяину деньги.

– Извините, пожалуйста, сколько стоит ваша флейта? – спросил незадачливый покупатель у хозяина лавки.

Хозяин тотчас смекнул: «Этот дурень слишком глубоко засунул палец в мою флейту! И никак не может от неё освободиться. Значит, он заплатит столько, сколько мне вздумается». И он запросил за флейту в три раза дороже.

Покупатель торговаться не стал. Заплатив за флейту, побежал домой, чтобы как можно быстрее разбить инструмент молотком и высвободить палец.

Вдруг из-за высокой бамбуковой изгороди одного дома он услышал прекрасные звуки флейты. Ему захотелось узнать, кто это так хорошо играет. Он даже позабыл, что у него палец застрял в инструменте. В изгороди он нашёл место, где бамбуковые жерди разошлись от времени. И между ними образовалась щель.

Он заглянул в щель, стараясь разглядеть, что делается за изгородью. Но щель была слишком узкой. А любопытство незадачливого музыканта слишком сильным.

Тогда он попытался раздвинуть бамбуковые прутья свободной от инструмента рукой. И в образовавшуюся щель просунул голову…

Но в эту самую минуту прекрасная музыка закончилась, и на балконе опустили занавеску.

– Вот досада! Еле-еле просунул голову, а смотреть не на что! – Сокрушался незадачливый музыкант. И тут палец начал болеть с новой силой.

Он попытался высвободить голову из бамбуков изгороди, но тщетно. Она плотно застряла…

Бамбуковые жерди сжимали шею «музыканта», словно ошейник. Он дёргался и вертел головой так, что изгородь трещала.

На шум выбежали хозяева дома. Когда они увидели голову, торчавшую среди бамбуковых прутьев изгороди, они закричали:

– Что тебе надо? Зачем ты сюда сунулся?

Но горе-музыкант не растерялся и сказал:

– Простите меня… Сколько стоит ваша изгородь? Я хотел бы забрать её с собой…

Господин-соломинка

Жил-был крестьянин, звали его Йосаку. Не было у него ни своего поля, ни своего дома. Он ходил от деревни к деревне и помогал крестьянам выращивать урожай за кусок хлеба и мизерную плату. Юноша терпеливо сносил все невзгоды и благодарил Будду за то, что он дает ему возможность зарабатывать свой хлеб.

Однажды ночью Будда, окутанный золотым сиянием, явился юноше.

И сказал:

– Ты удивительный человек, Йосаку. Живешь в бедности и довольствуешься малым. Ты много работаешь и не просишь лишнего. Встань завтра с первыми лучами солнца. Первое, что ты возьмешь в руки – принесет тебе счастье.

Сказав это, Будда исчез, будто его и не было.

На утро Йосаку, как обычно, отправился на работу. Споткнувшись о камень, Йосаку упал и сильно ушибся. Когда он поднялся, то заметил, что сжимает в руке соломенный стебель.

– Сомневаюсь, что именно это Будда посоветовал мне взять в руки. И как соломенный стебель сможет принести мне счастье? – размышлял юноша. Откуда ни возьмись, появился огромный слепень. Он стал жужжать и кружиться вокруг юноши. Йосаку не выдержал назойливости насекомого и поймал слепня.

Выдернул ниточку из ветхих штанов, и привязал слепня к концу соломенного стебля. Тот же продолжал жужжать и кружиться вокруг стебля, как заводная игрушка. Богатый мальчик, встретившийся на его пути, захотел поиграть с этой забавной игрушкой. Йосаку с легким сердцем подарил ребенку соломенный стебель. За эту игрушку слуга мальчика дал ему три апельсина.

– Чудесно! Целых три апельсина за соломенный стебелек! – воскликнул Йосаку и пошёл дальше.

Вскоре он нагнал женщину, присевшую отдохнуть на обочине дороги.

– Ох, как жарко, – пожаловалась женщина. – Я прямо-таки умираю от жажды….

– Если эти три апельсина спасут вас, пожалуйста, возьмите их! – сказал добрый юноша и протянул женщине фрукты.

Женщина съела их, и силы вернулись к ней. Она поблагодарила Йосаку за спасенье и подарила ему рулон отменного шёлка.

– Этот дорогой рулон шёлка уж точно – подарок Будды! – сказал Йосаку и продолжил путь.

Вскоре на его пути встретились два самурая. Перед ними на земле лежала лошадь. Бедное животное не выдержало жары и бешеной скачки.

– Ну что нам делать с моей кобылой? – спросил самурай своего сотоварища. Йосаку пожалел лошадь и обратился к самураям:

– Господа самураи, могу предложить вам за эту несчастную лошадь рулон отличного шёлка!

Самураи с радостью согласились. И, совершив обмен, ушли восвояси.

– Не сладко тебе пришлось, – сказал Йосаку, присев на корточки возле лошади. Он напоил ее, дал ей отдохнуть, и лошадь вскоре снова встала на ноги.

Йосаку оседлал лошадь и вскоре достиг окраины города. Он оказался возле большого дома, хозяин которого собирался в дальнюю дорогу. Йосаку рассказал хозяину дома о своем чудесном путешествии.

– Не купите ли вы лошадь для своей дальней поездки? – предложил юноша.

Хозяин подумал и сказал:

– Я был бы рад купить у тебя лошадь, но у сейчас меня нет денег. Я бы мог отдать тебе часть урожая по возвращении. А ты пока поживёшь в моём доме и присмотришь за хозяйством…

Так Йосаку достался и дом, и часть урожая. Юноша был счастлив. Он наконец-то почувствовал себя настоящим хозяином и трудился не покладая рук. Йосаку вырастил прекрасный урожай риса.

Прошло время. Хозяин вернулся из поездки и увидел, что его старый дом вычищен и сверкает, как новая монета.

Обрадовался хозяин.

– Йосаку, я вижу, ты очень хороший человек. Почему бы тебе не жениться на моей дочери и не остаться в нашем доме навсегда? – Искренне предложил он.

Йосаку с радостью согласился. Он женился на дочери хозяина. И они жили долго и счастливо. И родилось у них много детей. Йосаку добросовестно работал, как и раньше и стал очень богатым человеком. Он всегда помогал беднякам.

В городе все знали историю о том, как простой юноша получил благосклонность Будды. И началось оно с простой соломинки. Поэтому Йосаку и называли Господин-соломинка.

Старикам ума не занимать

Случилась эта история в стародавние времена. Провинцией Синано правил князь, который отличался завидным здоровьем, находился в расцвете сил и терпеть не мог стариков и старух.

И неряхи они, и княжеству нет от них никакого проку, говаривал он. Тех, кому перевалило за семьдесят, всех до единого он высылал на отдаленный остров. Прокормиться там было очень трудно, старики же и вовсе не могли добыть себе пропитания и быстро погибали. Горем и ненавистью к князю преисполнились сердца жителей Синано.

Жил в тех местах крестьянин со своей старушкой-матерью. Из головы у него не выходила мысль, что матери уже исполнилось семьдесят лет и вот-вот должны явиться княжеские чиновники и увести ее на злополучный остров.

Разве перенесет она далекую ссылку? Какая уж там работа в поле – всё у него из рук валилось! Измучился он вконец и решил, что лучше самому увести мать из дому в горы, чем дожидаться жестокосердных чиновников.

Наступил вечер пятнадцатого дня восьмого месяца. Полная луна заливала ясным светом поля и леса. Крестьянин, стараясь не выдать свой замысел, обратился к матери: – Не правда ли, матушка, луна сегодня необыкновенно прекрасна? Пойдемте в горы, полюбуемся лунным сиянием.

Посадил он мать себе на спину и пустился в путь. Сначала он, шагая по заброшенной дорожке, пересёк поляну, а потом вступил в лес. Тут старуха принялась обламывать ветки с деревьев, росших по обе стороны тропинки, и бросать наземь.

Крестьянин удивился:

– Матушка, а зачем вы это делаете?

Старуха усмехнулась, но ничего не ответила. Крестьянин продолжал углубляться в горы. Он миновал лес, пересек долину и поднялся на вершину горы. Там царила мертвая тишина, даже птицы не пролетали над этой горой. От яркого лунного сияния было светло как днем, так что можно было разглядеть сверчка, едва слышно стрекотавшего в густой траве.

Крестьянин посадил мать на траву, взглянул на нее, и слезы хлынули у него из глаз.

– Что с тобой? – спросила старуха.

Сын опустился перед ней на землю и признался:

– Выслушайте меня, матушка! Я хитрил, когда приглашал вас полюбоваться луной. Доставил я вас в такую глушь потому, что вам пошел уже семьдесят первый год. И я боюсь, как бы вас не отправили в ссылку на далекий остров. Вот я и придумал сделать так, чтобы вы не попали в руки безжалостных чиновников. Будьте, пожалуйста, снисходительны ко мне!

Старуху его слова, по-видимому, ничуть не удивили.

– Я давно все поняла и примирилась со своею участью. Ты же возвращайся домой и работай усердно. Уходи поскорей, а не то заблудишься, – ответила она.

Опечалился крестьянин, услышав такие слова. Долго не мог он расстаться с матерью, но она уговорила его, и он поплелся обратно. Разбросанные по земле ветки указывали ему путь, и он ни разу не сбился с дороги.

«Как предусмотрительна была матушка, набросав веток, чтобы я не плутал на обратном пути!» – думал он с глубокой благодарностью.

Возвратившись домой, он уселся у входа и устремил взор на луну, сиявшую над вершинами гор. Невыносимая грусть охватила его, слезы полились ручьем.

«Как матушка, там, на горе?» – не переставал думать он.

Не выдержал крестьянин и устремился в горы обратно к матери, невзирая на то, что ночь окутала землю.

Он, тяжело дыша, достиг горы, где оставил мать. Старуха сидела на прежнем месте. Глаза её были закрыты.

– Я не могу расстаться с вами, матушка. Вернёмся вместе домой и заживём, как прежде.

Старуха открыла глаза.

– Как прежде жить мы не сможем. Чиновники придут за мной со дня на день… – возразила она.

Поразмыслив, крестьянин выкопал под полом яму и поселил в ней мать. Однажды к князю прибыл посол с письмом от правителя соседней провинции. В письме говорилось: «Сделайте мне веревку из пепла, а не сможете – пойду на вас войной и разгромлю».

Войско у правителя той провинции было сильное, и на победу надеяться не приходилось. Князь, оказавшись в затруднительном положении, созвал своих приближенных на совет. Но никто не знал, как изготовить верёвку из пепла.

Тогда по всему княжеству было объявлено:

– Кто укажет способ сделать веревку из пепла, получит от князя щедрую награду

В народе только и разговоры были о войне, да о грядущем разорении. Разве мыслимо сделать верёвку из пепла?

– Вряд ли у кого это выйдет, – говорили люди.

Никому в голову не приходило, как надо взяться за дело. И тогда наш крестьянин подумал:

«Может моя матушка знает, как это сделать?»

Спустился он в подпол и рассказал матери, что заботит людей.

Старуха рассмеялась:

– Да это легче легкого! Надо хорошенько пропитать веревку солью, а потом сжечь, вот и все!

«Что и говорить, старому человеку ума не занимать», – с гордостью подумал крестьянин. Он тотчас же отправился во дворец и рассказал, как следует поступить, чтобы получилась верёвка из пепла. Князь обрадовался и щедро одарил крестьянина. Веревку, которую, казалось, изготовить было невозможно, вручили послу, и тот поспешил к своему властелину.

Прошло немного времени, и из соседней провинции опять прибыл посол. На этот раз он привез драгоценный камень и письмо, гласившее: «Проденьте через этот камень шелковую нить, а не сумеете – пойду на вас войной!»

Князь принялся рассматривать камень со всех сторон. В камне имелось отверстие, по такое узкое и извилистое, что пропустить через него нить не представлялось никакой возможности. Князь созвал приближенных на совет, и они признали задачу неразрешимой. Тому, кто догадается, как продеть шелковую нить через отверстие в камне, была обещана большая награда. Но, увы, ни придворные, ни простой люд придумать ничего не могли.

А крестьянин опять отправился за советом к матери.

– Что же тут трудного? – Удивилась старая женщина. – Надо намазать мёдом камень у одного конца отверстия, привязать муравья к шелковой ниточке и пустить его с другого конца. Муравей поползет на запах мёда по всем извилинам и протянет за собой нить сквозь отверстие, – ответила она, улыбаясь.

Крестьянин заторопился во дворец, предстал перед князем и пересказал ему всё, что услышал от матери. Князь был очень доволен и хорошо наградил его. А посол, получив обратно драгоценный камень с продетой через него шёлковой нитью, отправился восвояси.

Понурился правитель соседней провинции, когда вернулся его посол.

«Да, есть в Синано умные люди! Не так-то просто прибрать к рукам эту землю!» – подумал он.

А в Синано все успокоились и решили, что враг унялся и больше к ним не сунется. Но вскоре в третий раз явился посол с письмом. На этот раз он вел в поводу двух кобылиц. «Определите на глаз, которая из кобылиц мать, которая дочь, а не сможете – пойду на вас войной и разгромлю!» – гласило очередное послание воинственного соседа-правителя.

Взглянул князь Синано на лошадей, а те как две капли воды похожи одна на другую: обе одного роста, одной масти, даже скачут и резвятся одинаково. Задумался князь, созвал приближенных на совет, но те и на этот раз ничего не придумали. Волей-неволей пришлось ему объявить, что всякий, кому удастся разрешить новую задачу, получит любую награду, какую только пожелает.

Народ заволновался. Желающие заслужить награду толпами приходили ко дворцу и разглядывали приведенных из соседней провинции лошадей. Но даже известные на всю округу знахари-коновалы, занимающиеся лошадьми, в недоумении покачивали головами.

А крестьянин вновь обратился к матери. Выслушав сына, она, как и прежде, сказала с улыбкой:

– Ну, и это не велика трудность! Про такое дело мне как-то рассказывал покойный муж. Надо положить перед лошадьми охапку травы. Одна сразу набросится на еду: это – молодая лошадь. Другая переждет, пока первая насытится, и лишь потом доест остатки – это и будет мать.

Обрадованный крестьянин прибежал во дворец и попросил:

– Поручите мне, пожалуйста, отличить кобылку от её матери!

Он набросал лошадям свежей травы, и всё произошло так, как говорила старуха: одна лошадь сразу же с жадностью стала поедать траву, а другая осталась стоять спокойно, глядя, как та кормится.

Тут и князю всё стало ясно.

– Ошибки быть не может! – ликовал он.

С этими словами он повесил на лошадей таблички с надписями и передал кобылиц послу.

– Вы совершенно правы, – подтвердил посол и уныло двинулся в обратный путь.

– Ты оказался мудрее всех. Дарю тебе всё, что пожелаешь! – сказал крестьянину князь, изумлённый его сообразительностью.

Крестьянин сообразил, что сейчас самое время просить князя пощадить старуху-мать.

– Денег мне не надо и ценных вещей тоже, – сказал крестьянин. Князь изменился было в лице, но крестьянин поспешно продолжил: – Я прошу вас спасти жизнь моей матери.

И он рассказал князю все без утайки. Тот слушал, вытаращив глаза от удивления. Узнав, что все задачи удалось разрешить благодаря проницательности старой женщины, он был поражен.

– Верно говорится, что старикам ума не занимать! – воскликнул он. – Умная старуха спасла от беды всех нас. Я прощаю крестьянина, скрывшего свою престарелую мать, и впредь не стану ссылать стариков на остров.

Крестьянин был щедро награжден, а ликованию народа не было предела. И так как последняя задача, на которую больше всего рассчитывал правитель соседней провинции, была удачно разгадана, ему пришлось отказаться от мысли завладеть провинцией Синано.

Испытание Бандзё

Матаюро был сыном известного фехтовальщика. Однако отец выражал крайнее недовольство мастерством сына. И тот отправился к подножию горы Футары, где по слухам жил знаменитый фехтовальщик Бандзё.

Банзё проверил юношу в бою и вынес вердикт:

– Ты хочешь научиться у меня искусству фехтования?! Но, увы, ты не удовлетворяешь моим требованиям.

Но юноша проявил завидное упорство.

– Но если я буду очень стараться, то за какой срок смогу стать мастером? – не сдавался он.

– Тебе понадобиться весь остаток жизни… – ответил Банзё.

– Но я не могу ждать так долго! – с нетерпением воскликнул юноша. – А, если я стану твоим доверенным слугой и буду трудиться день и ночь? Тогда как скоро я стану мастером?

– Тогда может быть лет через десять… – ответил Банзё.

– Мой отец стар, и скоро мне придётся заботиться о нём, – продолжал Матаюро. – Если я буду трудиться ещё больше, сколько это займёт времени?

– О, может быть, лет тридцать… – задумчиво ответил Бандзё.

– Как же так? – Удивился Матаюро. – Сначала ты сказал: понадобится десять лет, а теперь тридцать? Я готов перенести любые трудности, лишь бы научиться мастерству фехтования в короткий срок.

– В таком случае, – спокойно сказал Бандзё, – ты должен оставаться у меня семьдесят лет. Человек, который так спешит добиться результатов, редко учится быстро.

– Хорошо, – согласился юноша, поняв, наконец, что его упрекнули в невыдержанности. – Я согласен.

Мастер предложил Матаюро никогда не заговаривать о фехтовании и не прикасаться к мечу. Он готовил еду учителю, мыл посуду, стелил ему постель, подметал двор, ухаживал за садом и ни слова не упоминал об искусстве фехтования.

Прошло три года. Матаюро всё ещё работал. Думая о своём будущем, он становился всё печальнее – ведь Банзё так не начал заниматься с ним.

Но однажды Бандзё подкрался к ученику сзади и сильно ударил его деревянным мечом. На следующий день, когда Матаюро варил рис, Бандзё опять неожиданно напал на него.

После Матаюро понял: он должен отражать удары в любое время, чем бы он ни занимался. Не проходило ни одной минуты, чтобы он не думал о нападении Бандзё. Он учился быстро, вызывая полнейшее одобрение учителя. И в итоге стал величайшим фехтовальщиком Японии.

Как говорится: всему своё время…

Шерсть Лунного медведя

В небольшом селе, что раскинулось у подножья живописных гор, жила молодая женщина. Её муж много лет воевал, а когда, наконец, война закончилась, он не спешил вернуться домой. Годы, проведённые в бесконечных походах дали о себе знать. Самурай расположился в лесу, смастерил себе шалаш и стал в нём жить.

Весть о том, что затяжная война завершилась, докатилась до горной деревушки. Молодая женщина, ожидая возвращения мужа, приготовила разных угощений. Однако до неё вскоре дошли слухи, что муж построил в лесу шалаш и не намерен пока посещать родной дом.

Верная жена отправилась в лес с полным коробом угощений, которые разложила перед своим мужем. Однако тот не оценил стараний своей супруги и разбросал еду ногами.

– Отстань от меня! – грубо заорал самурай и повернулся к жене спиной. Он так разъярился, что женщина испугалась. Бедняжка, заливаясь слезами, ушла прочь.

Молодая жена в отчаянии отправилась к пещере целительницы.

Та, завидев гостью всю в слезах, спросила:

– Что привело тебя сюда?

– Мой муж вернулся с войны сам не свой, – призналась женщина. – Он постоянно зол и ничего не ест. Не заходит в дом и не живёт со мной, как раньше. Нет ли у вас какого-нибудь снадобья, чтобы он стал нежным и любящим супругом?

– Хм…Я могу его сделать, – пообещала целительница, – только для снадобья необходима особая составляющая. К сожалению, у меня вышел запас шерсти Лунного медведя. Так что, придётся тебе забраться на гору, найти медведя и принести мне белую шерстинку с его отметины на груди. Так я смогу изготовить снадобье и излечить твоего мужа.

Поставленная задача не испугала молодую женщину.

– Я тотчас отправляюсь в горы на поиски Лунного медведя! – Решила она.

Женщина миновала подножье горы, покрытое валунами. Затем поднялась на плато, поросшее лесом… Лес сменился зарослями колючек, которые цеплялись за полы её кимоно.

Однако, несмотря на все трудности, женщина взбиралась всё выше, потому что ей помогала любовь. Так она карабкалась, пока не увидела горные вершины покрытые снегом. Скоро ноги у неё промокли и озябли.

Началась снежная буря, снег слепил глаза. Ничего не видя перед собой, она настойчиво взбиралась всё выше и выше.

Ночь она провела в маленькой пещерке, в которую с трудом заползла. У женщины были с собой небольшие запасы еды, но она так устала, что зарылась в сухие листья и заснула.

На утро снежная буря утихла. Женщина покинула своё убежище и отправилась на поиски Лунного медведя.

Так она бродила целый день по горам, а к вечеру наткнулась на исцарапанные когтями деревья. Её поискам увенчались успехом – по снежному полю вперевалку брёл огромный медведь.

Лунный медведь остановился, оглядел свои владения, издал грозный рык и забрался в берлогу. Женщина, затаившаяся за большим валуном, достала еду из котомки, положила в миску и поставила её подле берлоги. А сама притаилась. Медведь учуял съестное и не торопясь вылез из берлоги. Он обошёл вокруг миски, понюхал воздух, а потом в один присест проглотил всю еду. А затем снова залез в берлогу.

На следующий вечер женщина снова выставила еду, но на этот раз не стала прятаться, а стояла поодаль. Медведь учуял съестное – вылез из берлоги, издал громкий рык, что звёзды чуть не попадали с небес.

Прошёлся вокруг миски, втянул носом воздух. В конце концов, проглотил еду и заполз обратно в берлогу. Так продолжалось несколько дней подряд, пока однажды женщина не отважилась подойти к медвежьему логову на близкое расстояние.

Она снова поставила миску с едой у входа в берлогу, а сама осталась стоять рядом. Когда медведь, учуяв пищу, выбрался из берлоги, он увидел не только обычную порцию еды, но и женщину.

Медведь издал грозный рык. Женщина задрожала, словно осенний лист на ветру, но не сдвинулась с места.

– Милый, хороший мишка… – пролепетала она. – Я пришла потому, что моему мужу нужно лекарство… Я кормила тебя столько дней… Прошу тебя позволь мне взять одну шерстинку с твоего лунного серпа, что на груди…

Медведь сел на задние лапы и замер, словно размышлял над словами женщины. Лунный серп отчётливо белел на его груди.

Женщина помолилась старым богам и Будде, а затем приблизилась к медведю. Тот не пошевелился. Она протянула к нему руки… Медведь сидел неподвижно. Наконец, женщина осмелела и вырвала шерстинку из «лунного серпа» на медвежьей груди.

Лишь после этого медведь издал недовольный рык. Женщина отскочила от него и бросилась прочь.

Одежда её изорвалась, волосы растрепались, лицо потемнело от грязи, но она, как на крыльях, летела по горной тропинке, ведущей к деревне. А затем устремилась к пещере, в которой жила целительница.

– Смотрите, смотрите! – Кричала на бегу женщина. – Я достала шерсть Лунного медведя!

Наконец она, словно вихрь влетела в пещеру. Целительница сидела подле очага и готовила какое-то снадобье.

– Я принесла шерсть Лунного медведя… – слегка отдышавшись, произнесла женщина.

– Вот и славно, – улыбнулась старая целительница.

Она пристально посмотрела на женщину, взяла у неё белую шерстинку и стала рассматривать её на свет.

– Да, это настоящая шерсть лунного медведя! – И вдруг бросила её в огонь. Шерстинка затрещала и вспыхнула ярким золотым пламенем.

– Ох! – в испуге вскрикнула молодая женщина. – Что же ты наделала?!

– Не волнуйся, всё в порядке, – успокоила её целительница. – Помнишь каждый свой шаг, когда ты взбиралась на гору? Помнишь каждый свой шаг, когда ты старалась завоевать доверие лунного медведя?

– Да, – ответила женщина, – прекрасно помню.

Старая целительница ласково улыбнулась ей и сказала:

– А теперь, дочка, ступай домой и, вооружившись новыми знаниями и терпением, проделай то же самое со своим мужем.

Чьё сокровище лучше

Жил-был в Японии князь, который собирал редкие сокровища. Он очень гордился своей коллекцией и очень любил её рассматривать. Этому занятию князь мог предаваться дни напролёт.

Однажды он объявил своим слугам, что желает провести конкурс на лучшее сокровище. И пообещал победителю щедрую награду. Обрадовались слуги, стали думать – какое бы сокровище показать князю?

Настал назначенный день конкурса. Князь сел за стол, устланный белым покрывалом, посадил подле себя золотого механического петуха из своей сокровищницы.

Пришёл первый слуга.

– Господин, я принёс глаз дракона! – сказал он. И положил на стол перед князем.

Второй слуга принёс ведьмин фонарь, третий – череп нерождённого телёнка, четвёртый – ботинки для воробья. Пятый – искусственное ухо для глухого человека…

Так подле княжеского стола собрались все слуги. Все, кроме одного – последнего.

Последний слуга долго думал, чем удивить князя, какое сокровище ему показать.

Наконец и он предстал перед очами господина.

– Ну, где же твои сокровища? – С нетерпением поинтересовался князь.

– Да там, у ворот стоят… – неопределённо ответил последний слуга.

Князь удивился: это что же за сокровища? Пойду-ка посмотрю на них…

Князь встал из-за стола и отправился к воротам замка.

Он внимательно осмотрелся вокруг и не увидел ничего необычного… Разве что стояли подле ворот четыре прелестные девочки и четыре прехорошеньких мальчика. Дети, увидев князя, низко поклонились.

Князь громко рассмеялся. Вынул веер из-за пояса и начал им обмахиваться.

– Провёл меня слуга! Ох, как провёл! – Смеялся он. – Бесспорно его сокровища самые дорогие! Что может быть ценнее детей?

Князь вернулся в зал и объявил о победе последнего слуги.

– Награда по праву принадлежит тебе! Ибо дети – наипервейшее и бесценное сокровище!

Библиография

1. «Нихон сёки – анналы Японии», том 1. Издательство Гиперион, Санкт-Петербург, 1997 год. Перевод оригинального текста Л.М. Ермаковой и А.Н. Мещеряковой.

2. «Кодзики. Мифы Древней Японии». Перевод Пинус Е.М., Фельдман Н.И. Издательство «У-Фактория», Екатеринбург, 2002 год.

3. «Повесть о прекрасной Отикубо. Старинные японские повести». Перевод Марковой В.Н. Издательство «Художественная литература», Москва,1988 год.

4. «Идзанами и Идзанаги. Япония от А до Я». Популярная иллюстрированная энциклопедия (CD-ROM). Издательство Directmedia Publishing, 2008 год.

5. «Аматэрасу. Япония от А до Я». Популярная иллюстрированная энциклопедия (CD-ROM). Издательство Directmedia Publishing, 2008 год.

6. «Японские квайданы. Рассказы о призраках и сверхъестественных явлениях». Отрывки из манускрипта Минамото-но Танакуни «Кондзяку Моногатари». Перевод Владимира Соколова. Издательство «Современный литератор», Минск, 2002 год.

7. «Аокумо. Голубой Паук». Составитель Рябова Екатерина. Издательство «Наталис», Москва, 2002 год.

8. «Хёрай. Японские сказания о вещах не совсем обычных». Переводчик Маркова В.Н. Издательство Центр «ПРО», Москва, 1991 год.

9. «Пионовый фонарь». Составитель Дуткина Г.Б. Издательство «Художественная литература», Москва, 1991 год.

10. «Мифология народов Японии». Автореферат. Автор Садокова А.Р., 2000 год.

11. «Мифы и легенды народов мира». Том 3. Переводчик Фёдоров-Давыдов А.А. Издательство «Олма-Пресс», Москва, 2000 год.

12. «Японские народные сказки». Перевод Фельдман Н.И. Издательство «Детская литература», Москва, 1965 год.

13. «Японские народные сказки». Издательство «Наука», Москва,1991 год.

14. «Десять вечеров. Японские народные сказки». Переводчик Маркова В.Н. Издательство «Художественная литература», Москва,1972 год.

15. «Легенды и сказки Древней Японии». Переводчик Маркова В.Н. Издательство «У-Фактория», Екатеринбург, 2005 год.

16. «Легенды и сказки Древней Японии». Издательство «Кристалл», Москва, 2000 год.

17. «Легенды и сказки Древней Японии». Переводчик Маркова В.Н. Издательство «АСТ», Москва, 2007 год.

18. «Веер молодости». Японские сказки. Переводчик Фельдман Н.И. Издательство «Хабаровское книжное издательство», Хабаровск, 1987 год.

19. «Веер молодости». Японские сказки. Переводчик Фельдман Н. И. Издательство «Фортуна ЭЛ», Москва, 2005 год.

20. «Японские сказки». Переводчик Фёдоров-Давыдов А.А. Издание журналов «Светлячок» и «Путеводный огонёк», Москва, 1904 год.

21. Японские сказки. Переводчик Фельдман Н.И. Издательство «Детская литература», Москва, 1983 год.

22. «Поле заколдованных хризантем». Японские сказки. Перевод Фельдмана Н, Садоковой А., Ходзы Н. Издательство «ГПИ Искона», Москва, 1994 год.

Примечания

1

Японию

2

Наручи – часть кожаного или металлического доспеха, защищающего руку от запястья до локтя.

3

Божница – полка, на которой стояли изваяния богов и предметы религиозного культа.

4

Рё – японская монета.

5

Мисо – продукт традиционной японской кухни в виде густой пасты. Изготавливается из соевых бобов, риса, ячменя, пшеницы.

6

Татами – традиционные японские маты, которыми застилали полы помещений.

7

Фамилия

8

Бонза – главный монах в буддийском храме.

9

Сикидзины бесприкословно подчинялись своему хозяину. Могли принимать облик людей и животных.

10

Вассал – богатый человек (самурай) на службе князя. Князь покровительствует своим вассалам, а те взамен должны защищать его во время войны.

11

Синто – традиционная древняя религия японцев. Согласно древним верованиям считалось, что каждый предмет или живое существо имеет душу.

12

Бива – струнный инструмент.

Content

Небесная река. Предания и мифы древней Японии
Ольга Крючкова (составление, литературная обработка)

От авторА

Часть 1 Сотворение мира. Древние времена

Свиток I. Эпоха первых Богов

Свиток II. Приключения Бога Окунинуси

Свиток III. Принц Ниниги и его потомки

Часть 2 Храм Белых Цапель

Свиток I. Предание о Лунной Деве

Свиток II. Дар Богини

Небесная Дева

Дар Богини Канон

Подарок Девы Озера

Свиток III. Жена из журавлиного гнезда

Веер Тэнгу

Жена из журавлиного гнезда

Храм Белых Цапель

Веер молодости

Соловьиный дом

Свиток IV. Земляника под снегом

Красавица на портрете

Земляника под снегом

Персиковый мальчик

Часть 3 Хёрай – мираж

Свиток I. Мистические предания из древнего японского манускрипта «Кондзяку»

Хёрай

История Аояги

Бабочка

Йу-Року-Сакура

Проклятие кеты

Абэ-но Сеймэй – великий колдун

Колдун Абэ-но Сеймэй спасает дворянина

Сон Акиносуке

Зеркало и колокол

Тайна

История о Мими-Наси-Хоити

О-Юки

Предание об О-Тэй

Свиток II. Белые цветы на красном стебле. Истории Хёрай из города Киото

Красавица на летающем паланкине

Госпожа Лисица

Карп с отметиной на чешуе

Пора цветения

Белые цветы на красном стебле

Часть 4 Предания о нечистой силе, оборотнях и ведьмах

Свиток I. Бирюзовый паук

Предание об охотнике

История первая

История вторая

Оборотни-пауки

История первая. Мужчина-паук

История вторая. Женщина-паук

Свиток II. Предания о чертях и ведьмах

Плотник и чёрт

Ведьма с горы Якияма

Уэмон и горная ведьма

Чёрт-кузнец

Свиток III. Сказания о водяных-каппа

Письмо каппа

Каппа и силач

Ямаваро

Свиток IV. Кошачий перевал. Предания о животных-оборотнях

Девушка молчунья и змей

Змея у позорного столба

Месть обезьяны

Девушка-фазан

Кошачий перевал

Часть 5 Старикам ума не занимать. Притчи

Жадная хозяйка

Добрый крестьянин

Как сороконожку за лекарем посылали

Мудрое решение

Ивовый росток

Обет молчания

Дурак Ётаро

Неосторожность

Господин-соломинка

Старикам ума не занимать

Испытание Бандзё

Шерсть Лунного медведя

Чьё сокровище лучше

Библиография

Примечания