Дерек Ленди

СКЕЛЕТЖЕР ЛОВКАЧ. ИГРА С ОГНЕМ

Глава 1

МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ

Валькирия Карамболь ударилась о парапет, потеряла равновесие, испуганно охнула и повисла над бездной. С колокольни открывался прекрасный вид на город Дублин. Свежий ночной ветерок приносил обрывки смеха с улиц и площадей. Падать было высоко.

Человек в потрепанном пальто подошел к краю, заглянул вниз и надменно улыбнулся.

— Даже обидно, — промолвил он. — Разве они не знают, насколько я опасен? Я убийца. Прекрасно обученная, совершенная машина для уничтожения. А они кого прислали? Маленькую девочку!

Валькирия чувствовала, что ее пальцы вот-вот соскользнут. Не обращая внимания на насмешки, она огляделась — за что бы еще ухватиться? Повернула голову направо, налево… только не вниз. Там зияла пропасть с твердым асфальтом на дне. Смотреть и тем более падать в бездну совсем не хотелось.

— Сколько тебе лет? — продолжал человек на колокольне. — Тринадцать? У какого взрослого хватило совести отправить ко мне малявку?

Валькирия качнулась, нашарила опору. Теперь она висела под углом: правая нога упиралась в стену, а руки держались за выступ, который выдавался наружу сантиметров на тридцать. По крайней мере, удалось слегка уменьшить нагрузку на пальцы. Страх сковывал движения. Валькирия зажмурилась, из последних сил стараясь сбросить оцепенение.

Человека на колокольне звали Моветон Хануриг, за многочисленные преступления он разыскивался в пяти государствах, а недавно объявился в Ирландии и, не теряя времени, прибавил новое имя к списку своих жертв: два дня назад убил известного историка, причем с особо извращенной жестокостью.

Сейчас он лег на живот, высунул голову за край, посмотрел на Валькирию сверху вниз и радостно улыбнулся.

— Это ведь ты в прошлом году помогла расправиться с Нефарианом Змеем? Не бойся, я на тебя не сержусь. Сказать по правде, я никогда его не любил. Не ладили мы с ним. Скорее всего, он завидовал моему таланту. Я поднял убойное дело до уровня высокого искусства. Когда я… когда я убиваю, я как бы создаю огромное живописное полотно, выполненное кровью и… прочей мерзостью. Понимаешь?

Город подмигивал огоньками далеко внизу.

— Я художник, — продолжал Хануриг. — Увы, некоторые люди не способны оценить истинный талант, даже столкнувшись с ним нос к носу. Ничего страшного. Я не держу на них зла, просто делаю свое дело. Я работаю на Безликих.

— Нефариан хотел вернуть Безликих, — еле выговорила Валькирия. Пальцы горели, напряженные ноги исходили беззвучным криком. — Мы его остановили и тебя остановим.

— Нет уж, — расхохотался Моветон. — Вас всех сокрушат. Раздавят, как жалких козявок.

Панический страх понемногу отступал. Шанс оставался, но, чтобы его использовать, нужно взять себя в руки. Нельзя спешить. Сила Валькирии заключалась во владении стихиями: землей, огнем, водой и воздухом, — впрочем, она только училась, повелевать ими удавалось лишь в спокойном состоянии.

— И когда же они явятся? Когда твои боги придут к нам?

— Не могу назвать точную дату, хотя знаю — это свершится. А когда они будут здесь, все переменится. Мир преобразится и станет… станет…

— Что, слов не хватает?

— Заткнись!

— Словарный запас маловат?

— Заткнись, я сказал! — разъярился Моветон.

Валькирия собралась с силами, выровняла дыхание.

— Я смотрю, умом ты не блещешь, ага?

— Ума хватает, не беспокойся! Обрати внимание, не я сейчас вишу над пропастью!

— Это точно, ты у нас летишь вверх тормашками.

— Вот именно, и я… — Моветон запнулся и нахмурился. — Что такое? Не понял…

Валькирия резко оттолкнулась ногами, оторвала правую руку от каменного выступа и вскинула вверх. Ощутив упругое сопротивление воздуха, она толкнула его ладонью, как учили. Воздух замерцал, всей массой ударил Моветона, сбил с ног. Валькирия начала падать, схватилась за край парапета и повисла, болтая ногами. Кряхтя подтянулась, перекинула через перила левую руку и затем перевалилась сама. Моветон растянулся на спине — он был оглушен и не мог пошевелиться. Валькирия встала на трясущиеся ноги и поскорее отошла от края. Ветер подхватил ее темные волосы, хлестнул Валькирию по лицу.

Моветон повернул голову, на лице отразился зарождающийся страх. Валькирия щелкнула пальцами, создала искру, сосредоточилась, выращивая в ладони пламя, и швырнула огненный шар. Моветон заорал, откатился в сторону и вскочил.

Валькирия прыгнула, целясь ногами в его грудь. От удара он опять упал, раскинув руки. Валькирия приземлилась не совсем удачно, но тут же поднялась, не обращая внимания на боль. Моветон только начал поворачивать голову, как получил тяжелым ботинком в челюсть. Он скорчился, привстал, не удержал равновесия и опять рухнул. Замерев на месте, сплюнул и злобно сверкнул глазами.

— Дрянь сопливая, — прорычал он. — Мерзкая, наглая, сопливая дрянь! Да знаешь ли ты, с кем связалась? Я величайший убийца за всю историю мира!

— Ну, понятно, — откликнулась Валькирия.

Моветон медленно встал, утирая разбитую губу рукавом.

— Когда я с тобой покончу, отправлю изуродованный труп твоим хозяевам. Как предупреждение. Они послали тебя ко мне — одну. В другой раз пусть снаряжают батальон.

Валькирия от души расхохоталась. Ее противник пришел в ярость.

— Что тут смешного, черт побери?

— Во-первых, — начала Валькирия, — у меня нет хозяев. Во-вторых, им не нужен батальон, чтобы тебя прищучить. А главное — кто сказал, что я пришла одна?

Моветон нахмурился, оглянулся и увидел, что сзади к нему приближается некто… Скелет в черном костюме. Моветон кинулся на него и получил по лицу кулаком, затянутым в перчатку, башмаком по лодыжке и локтем в солнечное сплетение — и рухнул бесформенной кучей.

Скелетжер Ловкач повернулся к Валькирии.

— Ты цела?

Она кивнула.

— Вообще-то, он не такой уж и страшный. Болтает много, но, по-моему, сам не понимает половины слов.

— Я убью тебя! — заревел Моветон.

— Тихо! — прикрикнул на него Скелетжер.

Моветон ринулся в атаку. Ловкач одним движением заступил ему дорогу, перехватил противника за вытянутую руку и нанес удар по горлу. Моветон тяжело шмякнулся на землю.

— Он последователь Безликих, — продолжала объяснять Валькирия. — Они должны скоро появиться… Да эти всегда так говорят.

Моветон прижимал ладони к лицу.

— Ты сломал мне нос!

Никто не обратил на него внимания.

— А подробности он не сообщил?

Валькирия покачала головой.

— Точной даты их возвращения никто не знает — очень удобно.

Скелетжер посмотрел на Моветона сверху вниз.

— Кое-кому просто захотелось побыть в центре внимания.

— Они придут! — завизжал Моветон. — Мир содрогнется!

— Конечно, конечно.

Моветон вскочил.

— Содрогнется, говорю вам! Придут темные боги, Безликие, и принесут с собой ужасную, могучую мощь!

— Могучую мощь, — хмыкнул Скелетжер. — Страшное дело! Похоже, у тебя и впрямь ум за разум зашел. Ты сядь, отдохни.

— Потекут реки крови, вопли умирающих будут музыкой в ушах Безликих! — величаво провозгласил Моветон и добавил с легким сомнением: — Если только у них есть уши.

Скелетжер еще раз ударил его. Моветон закрутился волчком и снова упал.

— Где твои сообщники? — спросил Скелетжер.

— У меня их нет, — невнятно пробормотал Моветон. — Я одинокий волк. В моей стае только один охотник. Я сам.

Скелетжер пожал плечами.

— Ладно, после разберемся. А пока, Моветон Хануриг, я арестую тебя за убийства Александра Ремиза и Софии Тойл в Орегоне, Котурнуса Оды и Армигера Фопа в Сиднее, Грегори Кастеляна и Бартоломью…

— В жизни не был в Орегоне, — промямлил Моветон.

Скелетжер склонил голову набок.

— Прошу прощения?

— Я говорю, в жизни не был в Орегоне. В Сиднее был, много лет назад, и, насколько помню, не убивал там никакого Фопа.

— Так-так. Видишь ли, нам довольно трудно тебе верить.

В глазах Моветона зажегся огонек.

— Погодите… минутку. Я — это… ну, как называется, когда ты чего-то не делал?

Валькирия сдвинула брови.

— Невиновен?

— Во-во! — обрадовался он, вскакивая на нош. — Точняк! Я невиновен! Ха! Слыхали? Невиновен! Я не убивал никого из тех, кого вы перечислили!

— А историка? — спросил Скелетжер.

— Ах, этот… Ну да, хотя…

Моветон понял, что дело снова оборачивается против него, и бросился в атаку. Скелетжер остановил противника прямым ударом в нос. У Моветона подогнулись колени, он повалился ничком и заплакал.

— Мне кажется, — спросил Скелетжер, — или злодеи в самом деле были раньше малость покруче?

— Нет, не кажется, — ответила Валькирия.

— Пусть я старомоден, но я предпочитаю, чтобы негодяй мог подкрепить свои угрозы действием. Тогда его воспринимаешь всерьез.

— Не знаю… — Валькирия пожала плечами. — Мне нравится, когда они плачут. Так гораздо приятнее.

— Пожалуй, ты права.

— Спасибо. И еще — теперь, без Нефариана Змея, кто у них остался-то?

Глава 2

УБИЙЦА В ГОРОДЕ

Машина была 1954 года выпуска — «Бентли-Континентал» R-класса. Мощная и блестящая, она черной акулой рассекала тихую дублинскую ночь. Прекрасный автомобиль. Валькирия успела полюбить его почти так же сильно, как и Скелетжер.

Свернули на О’Коннел-стрит, миновали Шпиль и памятник Пирсу. Моветон сидел на заднем сиденье и ныл, что кандалы жмут. Пробило четыре часа утра. Валькирия едва удерживалась, чтобы не зевнуть.

Год назад она в это время лежала бы в постели, уютно свернувшись под одеялом, и ей бы снилось… ну, что там ей могло привидеться в двенадцать лет? С тех пор все изменилось. За ночь удавалось поспать всего несколько часов, да и то если очень повезет. Не поединки с психами вроде Моветона, так практические занятия по магии или обучение боевым искусствам под руководством Скелетжера либо Таниты. Жизнь стала намного интереснее, увлекательнее… и опаснее. Кстати сказать, один из ее главных недостатков — Валькирия теперь почти не видела приятных снов. Одни кошмары. Только закроешь глаза — и они тут как тут.

Что делать, говорила она себе, такова цена, которую приходится платить за жизнь, полную захватывающих приключений.

После событий прошлого года владельцы Музея восковых фигур закрыли свое заведение и открыли новое, еще лучше, в другой части города. Старый дом смирно стоял себе между соседними зданиями, тихий и скромный. Парадная дверь была заперта и опечатана. Впрочем, Валькирия со Скелетжером никогда ею и не пользовались.

Они оставили машину на стоянке за домом и повели Моветона через черный ход. В тускло освещенных коридорах пылились фигуры исторических деятелей и кинозвезд. Валькирия провела рукой по стене, нащупала выключатель — рядом с ней открылась раздвижная дверь. Спускаясь по ступенькам, Валькирия вспомнила, как прошлым летом вошла в вестибюль Святилища и увидела, что весь пол усеян трупами…

Сегодня, по крайней мере, мертвецов не было. У дальней стены застыли навытяжку двое одетых в серое Рубак с косами за спиной; они глядели прямо перед собой смотровыми щелями шлемов. Безмолвные и смертоносные Рубаки составляли армию Святилища, а заодно и силы охраны правопорядка. Валькирию при их виде до сих пор бросало в дрожь.

Слева отворились двойные двери, и навстречу вышла женщина, ставшая новым Главным Магом Совета, Сайафин Эбб — маленькая хрупкая старушка с длинными белыми волосами и самым кротким лицом на свете.

— Скелетжер, Валькирия, — проговорила она, — позвольте, мы избавим вас от забот о пленнике.

Рубаки сделали шаг вперед, Моветон попятился. Стражники крепко взяли его за руки и потащили прочь. Он не сопротивлялся, даже перестал скулить по поводу сломанного носа.

— Спасибо за помощь, — сказала Сайафин, когда его увели. — А трое его соучастников?

— Он утверждает, что работал в одиночку, — ответила Валькирия.

— Неужели? Что ж, он скажет правду, когда поймет, насколько серьезны обвинения. Пройдетесь со мной?

Скелетжер кивнул.

— С превеликим удовольствием.

Сайафин вновь улыбнулась. Валькирия и Скелетжер пошли с ней в ногу, держась по обе стороны от старушки. Они медленно проходили по коридорам. Сайафин возглавила Совет Старейшин; предстояло еще выбрать двух чародеев, которые станут править вместе с ней. Такое решение принять непросто, но Валькирия не сомневалась, что Сайафин сделает правильный выбор. Эта женщина сразу ей понравилась.

— Вы узнали, почему он напал на историка? — спросила Сайафин.

— Сейчас выясняем, — сказала Валькирия. — Все остальные жертвы были специалистами по Безликим, а историк изучал… как бы это назвать… памятники.

— Памятники?

— Ну да, древние памятники, которые не обладают никакими магическими свойствами. Вообще.

— Кроме того, — прибавил Скелетжер, — историка убили очень неаккуратно, в то время как другие преступления явно были работой профессионала. Как видно, Моветон все же не совершенен, сколько бы он там ни хвастал. Иначе получается нестыковка.

— Я уверена, что вы докопаетесь до сути дела, — сказала Сайафин. — Как всегда. К сожалению, я вынуждена обратиться к вам еще и по другому поводу. Возникли кое-какие сложности, требующие вашего внимания.

— Да, конечно.

Они вошли в комнату, где стоял круглый стол. Из-за него поднялся лысый господин, высокий и широкоплечий, с пронзительно-голубыми глазами.

— Я получил тревожные известия. — Мистер Счастливчик, как обычно, обошелся без предисловий. — По нашим сведениям, барону Мстигеру помогли бежать из мест заключения в России.

Скелетжер заговорил не сразу.

— Как он выбрался?

— С боями, судя по всему, — ответила Сайафин. — Убиты девять Рубак, а заодно около трети заключенных.

Валькирия изогнула бровь. Скелетжер ответил на незаданный вопрос:

— Барон Мстигер — один из трех полководцев Меволента. Опасный фанатик, человек исключительного ума, наделенный чудовищной силой. Я видел однажды, как он просто посмотрел на моего коллегу и того… разорвало.

— Разорвало?

Скелетжер кивнул.

— На куски.

Он глянул на Сайафин.

— Известно, кто его освободил?

— Нет. Мистер Счастливчик сразу сообщил мне новость и предложил помощь. Поскольку именно благодаря вам восемьдесят лет назад арестовали барона, вы лучше кого бы то ни было сможете выследить его и на этот раз.

— Безусловно, Главный Маг.

Валькирия посмотрела на Скелетжера и наклонила голову.

— Ты все жаловался, что злодеи измельчали, — вот и накаркал.

— Я передумал, — объявил сыщик. — Лучше схлестнуться с тысячей мелких жуликов вроде Моветона, чем с одним бароном Мстигером.

— Ты его здорово не любишь.

— Я его здорово не люблю, — мрачно согласился Скелетжер.

Глава 3

БАРОН МСТИГЕР

Первое, что наметил сделать барон Мстигер, ступив на землю Ирландии, — это кого-нибудь убить. Объект он выбрал наугад среди прохожих, последовал за ним, дождался, пока они окажутся в уединенном месте, и убил. Покойника звали Санненфельд. Мстигера его имя не интересовало.

Выполнив задачу и проделав полагающуюся процедуру, барон направился к центру Дублина, наслаждаясь свободой, которой так долго его лишали.

Он был высокого роста, с широкой грудью и аккуратно подстриженной бородкой того же серо-стального цвета, что и волосы. Темный костюм, пуговицы пиджака отполированы до блеска, ботинки звонко щелкают по мостовой, залитой светом уличных фонарей. Дублин сильно изменился с тех пор, как он был здесь в прошлый раз. Весь мир стал другим.

— Хозяин!

Мстигер остановился, но оборачиваться не стал. Мертвец догнал его, согнулся в поклоне. С виду совсем как человек и разговаривает так же, может быть, даже считает себя человеком, однако после ритуала, проведенного бароном, он всего лишь ходячий труп и не более того.

— Хозяин, — проскрежетал Санненфельд. — Там, в порту, кое-кто задавал вопросы. Я думаю, один из тех, о ком вы мне рассказывали, Хозяин.

Мстигер кивнул.

— Хорошо. Значит, они еще не знают, что я здесь.

Мимо проехало такси. Мертвец зашипел, отворачиваясь от света фар.

— Что с тобой? — покосился на него Мстигер.

— Хозяин?

— Что ты корчишься? Почему шипишь, когда на тебя попадает свет? Какого черта разговариваешь идиотским шепотом?

— Т-так ведь я — создание ночи, — промямлил мертвец. — Я думал, нам положено…

— Стой прямо и говори нормально.

Мертвец подчинился.

— Да, Хозяин. Прости меня, Хозяин.

— А теперь замолкни, — приказал Мстигер, не обращая внимания на жалобный тон мертвеца. — Мне предстоят определенные сложности в работе. Несомненно, придется столкнуться с врагами, а кроме того, мне будут нужны разные вещи. Одну из них ты должен добыть и принести.

— Для меня это огромная честь, о великий и прославленный Хозяин!

Побочный эффект ритуала — безграничное послушание, переходящее в пресмыкательство. Льстивые речи страшно раздражали Мстигера, он еле сдерживался.

— Есть некий живой скелет, — начал объяснять барон. — Мерзкая ошибка природы и к тому же весьма опасный противник. Ко всему прочему, у него завелась ученица — девчонка с темными волосами. Нынче ночью ты будешь ждать их у дверей Святилища, пойдешь за ними, а когда девчонка останется одна, схватишь ее и доставишь мне.

— С радостью, Хозяин! М-м… а что такое «Святилище»?

— Это их база.

— Понятно.

— Тот человек, которого ты видел в порту, — где он сейчас?

Санненфельд гордо выпятил грудь:

— Я убил его, Хозяин!

— Что?!

— Я его убил. Подкрался сзади и треснул по голове поленом.

— Ты его убил?

— Ну… Полено было большое. Практически целое дерево.

Мстигер сделал глубокий вдох.

— Ты понимаешь, что ты натворил? — спросил он очень тихо.

Санненфельд замотал головой, глядя на Хозяина, как собака, ожидающая подачки.

— Они не знали, что я здесь, — сказал ему Мстигер. — Понятия не имели, где я нахожусь. А теперь, наверное, догадаются, раз одному из их людей проломили череп. Теперь понял, что ты наделал?

Улыбка Санненфельда слегка поблекла.

— А что… что-то плохое?

— Вот именно.

— Ох…

Мстигер положил руку мертвецу на плечо.

— Ты идиот, — сказал он, сгреб Санненфельда за шиворот и швырнул.

Зомби пролетел по воздуху, врезался лицом в фонарный столб, от силы удара завертелся волчком, а потом рухнул на землю.

Барон пошел дальше, на ходу похлопав себя по ноге. Санненфельд вскочил и побежал за ним, как послушная собачонка. У него был сломан нос, и череп треснул, но мертвец не чувствовал боли.

— За работу, — приказал Мстигер, остановившись у поджидавшей их машины.

— Слушаюсь, Хозяин.

— И смотри — если опять подведешь меня, мертвяк, я вырву тебе язык.

Санненфельд покорно кивнул.

— Логично, Хозяин.

Глава 4

КРАСАВИЦА И ЧУДОВИЩЕ

Выйдя из Святилища, Скелетжер и Валькирия сели в машину. Они пересекли чуть ли не весь город и в конце концов оказались на улице, застроенной уродливыми многоквартирными домами. Скелетжер поставил бентли на стоянку.

Переходя через дорогу, Валькирия заметила:

— Ты ни словом не обмолвился о том, как меня сбросили с башни.

— А нужно было? — осведомился Скелетжер.

— Моветон столкнул меня с колокольни! Если уж об этом нечего сказать, тогда о чем же вообще говорить?

— Я знал, что это тебе по силам.

— С колокольни!

Валькирия первой вошла в подъезд.

— Тебя и кое-откуда повыше сбрасывали, — парировал Скелетжер.

— Да, но раньше ты всегда успевал меня поймать.

— Значит, ты получила ценный урок: я не всегда буду на месте, чтобы тебя ловить.

— По-моему, лучше объяснить словами.

— Чепуха! Зато теперь ты его не забудешь.

Поднимаясь по лестнице, Скелетжер снял свою маскировку. На площадке четвертого этажа Валькирия остановилась и обернулась к нему.

— Это была проверка? — спросила она. — Я ведь понимаю, что еще салага. Ты нарочно не вмешивался, хотел посмотреть, справлюсь ли я самостоятельно?

— Вроде того, — ответил он. — То есть… На самом деле, нет. Просто у меня шнурок развязался. Вот я и опоздал. Поэтому тебе пришлось сражаться в одиночку.

— Меня чуть не убили из-за того, что ты завязывал шнурки?!

— Опасно ходить с незавязанными шнурками, — сказал Скелетжер. — Я мог споткнуться.

Валькирия молча смотрела на него.

— Шучу, — произнес он наконец.

Она перевела дух.

— Правда?

— Разумеется. Я бы не споткнулся. У меня прекрасная координация движений.

Скелетжер обошел Валькирию и двинулся по коридору. Валькирия мрачно поглядела ему в спину, затем побрела следом.

Они подошли к средней двери. Невысокий худощавый человек с галстуком-бабочкой впустил их внутрь.

Библиотека походила на лабиринт высоких стеллажей с книгами. Валькирия ухитрилась здесь заблудиться ни больше ни меньше — одиннадцать раз. Только ей начинало казаться, что она наконец запомнила дорогу, стеллажи менялись местами. Никого это как будто не смущало, а Валькирия каждые несколько недель заново училась ориентироваться в книжном лабиринте.

На этот раз Валькирия пропустила Скелетжера вперед. Его страшно веселило, когда она сбивалась с пути, и он упорно отказывался объяснить, как остальные угадывают верное направление. Видно, это был еще один из тех уроков, которые полагалось усваивать самостоятельно. Валькирия ненавидела подобные методы.

Вдали мелькнула Китайна Грусть в темном брючном костюме, с черными волосами, завязанными в хвост. Она заметила Скелетжера с Валькирией и остановилась, улыбаясь. Валькирия в жизни не встречала другой такой красавицы; в Китайну влюблялись с первого взгляда.

— Добрый вечер! Приятно снова вас видеть. Что привело ко мне достопочтенных сыщиков? Вы пришли по делам Святилища, я не ошиблась?

— Точно, — подтвердил Скелетжер. — И наверняка ты уже знаешь, почему мы здесь.

Китайна лукаво улыбнулась.

— Дайте подумать… Речь идет о некоем бароне, недавно освободившемся из мест заключения?

Хотите знать, не доходили ли до меня какие-нибудь пикантные слухи?

— А доходили? — спросила Валькирия.

Китайна огляделась по сторонам и улыбнулась.

— Поговорим в приватной обстановке, — предложила она и повела их прочь из библиотеки, через холл, в свои роскошные апартаменты.

Скелетжер закрыл дверь. Китайна уселась в кресло.

— Скажи мне, Валькирия, — начала она, — что тебе известно о нашем милом бароне?

— Не очень много, — ответила Валькирия, присев на диван. Скелетжер остался стоять. — Он опасен.

— О да! — Синие глаза Китайны блеснули в свете лампы. — Очень опасен. Он беззаветно предан Безликим. Ничего нет страшнее фанатиков. Мстигер был одним из приближенных Меволента, как Нефариан Змей и лорд Гадд. Ему доверяли участвовать в самых секретных операциях. Ты слышала когда-нибудь о Гротеске?

Валькирия покачала головой.

— Незадолго до своей поимки барон Мстигер получил задание — возродить Безликого из останков, найденных в заброшенной гробнице.

Валькирия сдвинула брови:

— Разве это возможно? Столько лет прошло…

Ей ответил Скелетжер:

— Вернуть к жизни самого Безликого Мстигер не сумел, поэтому он соединил останки с фрагментами других существ и соорудил своеобразный гибрид, который назвал Гротеском. И все-таки одного ингредиента ему не хватило.

— Двух, — поправила Китайна. — Нужна была сила некроманта, чтобы оживить Гротеска, и требовалось кое-что еще для поддержания его жизни. После смерти лорда Гадда Мстигер вообразил, что сможет использовать его силу. Лорд Гадд, хоть и сражался под командованием Меволента, на самом деле был некромантом, специалистом по магии смерти и призраков. У некромантов принято помещать значительную часть своей силы в какой-нибудь предмет или оружие — в нашем случае в доспехи.

— Получается, если Мстигер наденет эти доспехи, он заберет себе всю силу некроманта? — спросила Валькирия.

— Он не смог их найти, — сказал Скелетжер. — Гадд умер в одиночестве, доспехи потерялись. Мстигер снарядил множество экспедиций на поиски, но безуспешно.

— А второй недостающий ингредиент? Он выяснил, что это такое?

— Насколько я знаю — да, — ответила Китайна.

— И что это?

— Он-то выяснил, а мы — нет.

— Что было дальше?

— Да ничего. К счастью для нас и остального мира, Скелетжер расстроил его планы раньше, чем барон успел отыскать доспехи и раздобыть загадочный недостающий ингредиент. Ловкач выследил Мстигера и арестовал его. Эта битва стала чуть ли не самой знаменитой за всю войну. Если я правильно помню, Скелетжер был тогда серьезно ранен.

Валькирия посмотрела на сыщика. Тот скрестил руки на груди.

— Зачем этот урок истории? — осведомился он.

— Затем, — с улыбкой ответила Китайна, — что, как я слышала, недостающий ингредиент наконец-то найден — вернее сказать, пособники барона установили, где он находится.

Скелетжер склонил голову набок.

— Что за пособники?

— Увы, этого даже я не знаю.

— Значит, если теперь Мстигер добудет недостающий ингредиент, — встревожилась Валькирия, — он оживит Гротеска?

— Исключено, — ответил Скелетжер. — Нужны еще доспехи лорда Гадда, а их у Мстигера нет.

— А если он их найдет и все-таки оживит эту штуку, что тогда? Мы сможем ее остановить?

Скелетжер колебался долю секунды.

— Проблема в другом… Теоретически Гротеск в состоянии открыть портал между реальностями и призвать в наш мир Безликих.

— Как в фантастических романах?

— Ну, сперва он должен обрести полную силу, а этого не случится.

— Почему?

— Потребуется сердце, а ему подойдет только сердце Ку Гэлах.

— Чье-чье?

— Ку Гэлах Дув, если уж брать полное ирландское название, — сказала Китайна. — Вас что, в школе гэльскому не учат?

— Учат… Черные псы чего-то там, правильно?

— Почти. Псы черной луны. Кошмарные твари. Сейчас их почти не осталось, а раньше это были свирепые кровожадные чудовища.

— Которые появлялись раз в несколько лет — во время лунного затмения, — уточнил Скелетжер. — Так что, сколько бы силы Мстигер ни вбухал в своего Гротеска, тому не хватит могущества открыть портал, пока Земля, Солнце и Луна не выстроятся на одной линии, а это в следующий раз произойдет…

— Завтра ночью, — промолвила Китайна.

Скелетжер как-то сразу обмяк и сгорбился.

— Вот черт, — прошептал он.

Валькирия посмотрела на него:

— Что будем делать?

Скелетжер расправил плечи.

— Единственное, что мы умеем, — ответил он. — Будем спасать мир.

— Мы его уже спасали.

— Значит, спасем еще раз.

— Как?

Скелетжер взглянул на нее, склонив голову набок.

— А ты как думаешь?

— Очень, очень хитрым, способом! — улыбнулась Валькирия.

— Вы друг друга стоите, — вздохнула Китайна. — Оба хороши…

Машина мчалась по шоссе. Скелетжер и Валькирия возвращались в Хаггард.

— Легендарная битва, говоришь? — сказала Валькирия.

Скелетжер повернул к ней голову.

— Что?

— Ваша с бароном легендарная битва. Что там было?

— Была драка.

— Да, но что вы делали?

— Мы дрались.

— А почему это самая знаменитая битва за всю войну?

— Не знаю. Наверное, людям просто больше не о чем поговорить.

— Китайна сказала, ты был серьезно ранен. Поэтому ты его так не любишь?

— Я его не люблю, потому что он — на стороне зла.

— Не из-за ранения?

— Потому что он — на стороне зла, — сварливо повторил Скелетжер.

Минут через пять свернули на узкую боковую дорогу. Она петляла среди темнеющих полей с одинокими домиками, потом по обочинам замелькали оранжевые уличные фонари — бентли въехал в Хаггард.

У пирса Скелетжер остановил машину.

— Завтра — большой день, — сказала Валькирия.

Скелетжер пожал плечами.

— Может, да, а может, и нет. Если мы не впустим Мстигера в страну, то и беспокоиться не о чем.

— А если не получится?

— Тогда беспокоиться очень даже есть о чем, и ты должна как следует отдохнуть, чтобы быть в форме.

— Есть, сэр! — отозвалась Валькирия, насмешливо изогнув бровь.

Она открыла дверцу и вылезла. Секунда, другая — и вот уже задние фары бентли исчезли в ночи. Валькирия постояла около пирса, глядя, как темные волны пенятся среди камней и швыряют лодочки, стоящие на якоре. Ей нравилось смотреть на море — рядом с его мощью появлялось ощущение безопасности.

Когда Валькирия Карамболь еще звалась Стефани Эджли, она почти ничего не знала о жизни за пределами Хаггарда. Маленький городок на восточном побережье Ирландии, где всегда было так тихо и мирно… так скучно!

Все переменилось после того, как Нефариан Змей убил ее дядю. Гордон был писателем, автором бестселлеров — ужастиков в жанре фэнтези, а кроме того, он был человеком, который знал Великую Тайну. Ему было известно о секретном сообществе магов и колдунов, об их войнах, о Безликих — ужасных темных богах, изгнанных из нашего мира, и о тех, кто мечтает их вернуть.

Вскоре девочка познакомилась с сыщиком-черепом, узнала, что в ее жилах течет кровь Древних, первых чародеев этого мира, и ко всему прочему, оказалась перед необходимостью выбрать себе новое имя.

Как объяснил ей Скелетжер, у каждого есть три имени: с одним он рождается, второе ему дают, а третье он выбирает сам. Большинство людей знают только, как их нарекли родители, но это можно использовать против человека, поэтому чародеи придумывают прозвище, чтобы обезопасить себя. Истинное имя человека скрыто в глубине подсознания. Если верить Скелетжеру, там же таится настоящее могущество.

Так Стефани Эджли стала Валькирией Карамболь и ступила на путь стихийного мага — начала учиться волшебству.

Валькирия тихонько обошла вокруг дома, встала точно под своим окном и сосредоточилась. Еще несколько недель назад она не могла забраться в свою комнату без помощи приставной лестницы, но с каждым уроком Скелетжера она все лучше владела магическими способностями.

Она не торопилась, ощущая, как ее наполняет покой. Размяла пальцы, почувствовала прикосновение воздуха к коже, нащупала силовые линии в пространстве, проследила их взаимосвязь… Надавила раскрытыми ладонями, воздух замерцал, и Валькирию подбросило вверх — она едва успела ухватиться за карниз. Получалось уже гораздо лучше, хотя иногда она промахивалась. Валькирия открыла окно и, пыхтя, перелезла через подоконник. Стараясь двигаться бесшумно, закрыла за собой окно и включила свет.

Валькирия подошла к двери, прижалась к ней ухом и прислушалась, не обращая внимания на сидевшую в постели девочку, похожую на нее как две капли воды. Убедившись, что родители крепко спят, Валькирия сбросила куртку. Копия встала с кровати и сказала:

— У тебя на руке синяки.

— Поцапалась с одним нехорошим типом, — вполголоса ответила Валькирия. — А как у тебя день прошел?

— В школе все нормально. Уроки я сделала, только последнюю задачку по математике не смогла решить. Твоя мама приготовила на обед лазанью.

Валькирия стащила высокие ботинки.

— Ничего необычного не было?

— Нет. Всё как всегда.

— Хорошо.

— Ты готова вернуться в свою жизнь?

— Да.

Копия кивнула, подошла к высокому, в человеческий рост зеркалу, шагнула в него, повернулась кругом и застыла. Валькирия дотронулась до стекла — и все события этого дня хлынули в ее память. Копия преобразилась, на ней появилась та же одежда, что была сейчас на Валькирии, и в зеркале осталось простое отражение.

Валькирия разделась, натянула футболку и забралась в постель. Двадцать секунд спустя она уже спала.

Глава 5

УЖАС НА УЛИЦАХ ЛОНДОНА

Темный силуэт парил в небе над Лондоном, перелетал с одной крыши на другую, корчился и кувыркался в воздухе. Он был бос, и шаги его были легки, еле слышный шорох уносило ночным ветерком. Он пел на лету и смеялся тонким повизгивающим смехом. Он был одет в черное, видавшая виды шляпа, как приклеенная, сидела на голове, несмотря на невероятные акробатические прыжки, которые он выделывал. Заношенный рваный костюм отдавал плесенью, длинные пальцы заканчивались острыми, твердыми ногтями.

Он приземлился на краю крыши и замер, балансируя на одной ноге, изогнув свое тощее тело. Внизу по Чаринг-кросс-роуд шли люди, проносились автомобили. Обветренные губы плотно сжались, крошечные глазки перебирали прохожих, выискивая жертву.

— Джек!

Удивившись, он стремительно обернулся и увидел, что к нему идет девушка в длинном, застегнутом на все пуговицы плаще. Светлые волосы развевались на ветру. А какая миленькая… Джек много лет уже не видел такого хорошенького личика. Обветренные губы раздвинулись, показывая в улыбке мелкие желтые зубы.

— Танита, — произнес высокий напряженный голос с каким-то странным акцентом; похоже на кокни, но с примесью чего-то загадочного, непостижимого. — Ты очаровательна.

— А ты отвратителен.

— Ты мне льстишь. Что привело тебя в мои охотничьи угодья?

Танита Лоу покачала головой.

— Это уже не твои владения, Джек. Настали другие времена. Зря ты вернулся.

— А куда мне было идти? В дом престарелых? Я ночной охотник, радость моя. Я Джек-на-пружинках, так или нет? Здесь мое место.

— По тебе камера плачет.

Он расхохотался:

— Меня в темницу? За какое преступление?

— Не считая убийства?

Он отвернулся, глянул на нее искоса.

— Так убийства все еще запрещены законом?

— Ага.

— Было бы из-за чего огород городить… Ты посмотри туда, вниз. Суетятся, бегают, как муравьи. Парочка этих козявок, чтобы развеять скуку, — ты же не станешь попрекать меня такой ерундой?

— Еще как стану.

Она распахнула плащ, открывая на обозрение форменную куртку и прижатый к ноге меч.

— Джек, ты арестован.

Смеясь, он перекувырнулся в воздухе, приземлился на правую ногу и ухмыльнулся.

— Это что-то новенькое! Ты всегда совала свой нос куда не следует, воображала, будто наводишь порядок, но никого не арестовывала! Ты теперь, стало быть, в полицейские записалась?

— Сдавайся, Джек.

— Черт возьми, да ты и впрямь!.. Ничего себе поворот сюжета! Все по закону и со всеми формальностями… Я потрясен.

Он наклонил голову, посмотрел исподлобья маленькими глазками.

— Как это ты обычно говоришь, когда доходит до рукопашной, — а ну, сунься…

— Если ты такой крутой.

Он снова ухмыльнулся:

— А ты — крутая?

Она выхватила из ножен меч, блеснувший в лунном свете, и равнодушно посмотрела на противника.

— Это уж тебе видней.

Джек-на-пружинках прыгнул.

Он перелетел через голову Таниты, увернулся от ее острых ногтей и, приземлившись, сразу же отскочил в сторону, разворачиваясь к ней лицом.

Джек отбил меч, его правая нога взметнулась вверх и впилась когтями в бедро Таниты. Джек одним махом вскинул себя в воздух и уселся к Таните на плечо. Замахнулся, но она перехватила руку с ножом. Девушка покачнулась под его весом и начала падать, он спрыгнул прежде, чем она ударилась о крышу, и грациозно приземлился. Танита, перекатившись, привстала, и Джек опять кинулся на нее.

Они рухнули, меч со звоном вылетел из руки девушки, Танита ударила Джека ногой в живот, и они снова откатились в разные стороны. Джек прыжком вскочил на ноги, и тут его встретил летящий прямо в лицо кулак Таниты. Джек попятился, перед глазами плясали разноцветные огни. Он почувствовал пинок в колено и взвыл от боли, потом его ухватили за запястье и резко вывернули руку.

В глазах прояснилось, Джек оттолкнул девушку.

— Что ты ко мне привязалась? — прорычал он. — Я уникален! Я чудо природы! Для меня даже и названия-то не придумали! Меня надо внести в Красную книгу! Ты должна меня спасать, а не арестовывать.

— А знаешь ли ты, Джек, как спасают редкие исчезающие виды? Заключают в специальное изолированное помещение, где им никто не причинит вреда!

Джек скривился:

— «Изолированное помещение» — это красивое название для тюремной камеры, что ли? Ну уж нет, туда ты меня не затащишь. Я свободен и буду делать что пожелаю! Кого хочу — того и убиваю!

— Размечтался!

Вдруг до них донесся какой-то звук. Детский плач. Лицо Джека смягчилось, на нем появилась улыбка.

— Эй, не вздумай, — с угрозой проговорила Танита.

Улыбка Джека расплылась до ушей.

— Давай наперегонки? — предложил он.

Джек рванулся к краю крыши, и вот уже под ногами у него пустота, и соседний дом летит навстречу. Он приземлился и, не сбившись с шага, помчался дальше. Оглянулся через плечо — Танита всеми силами старается не отстать. Сильная девчонка, но Джек сейчас в своей стихии. Он — князь Сити и пройдет там, куда Лондон не пропустит никого другого. Он знал этот город, как собственное лицо.

Снова послышался детский плач. Джек резко свернул прочь от оживленного центра. Он спешил на крик, проносясь над улицами и переулками. Мощные ноги несли его сквозь тьму, подошвы цепко держались за кирпичи, он бежал прямо по стенам домов. Танита двигалась параллельным курсом, перепрыгивала с одной крыши на другую в отчаянной попытке перехватить его раньше, чем он доберется до места.

Последний крик ребенка — и Джек нацелился в открытое окно одного из верхних этажей. Разбежался, набирая скорость. Заметил краем глаза догонявшую его Таниту. Подумал: «Не успеет», — прыгнул через улицу и нырнул внутрь, прямиком к кроватке. Там лежали только одеяльца. В комнате было темно и пусто, совсем не похоже на детскую, и окно почему-то настежь, на улице еще не настолько тепло…

Опять раздался пронзительный детский крик. Он звучал из маленького приборчика, стоявшего у окна. Ловушка! Танита его перехитрила.

Джек метнулся к окну, но она уже взбежала по стене и начала перелезать через карниз.

— Там, на открытом месте, я бы с тобой не справилась. А вот в помещении… Ты теперь мой, уродская морда!

Джек в панике шарахнулся к двери, она не поддавалась. Даже в темноте он увидел, что проем окутан слабым свечением. Дверь не выбьешь. Джек рывком обернулся. Единственный путь наружу вел через окно, где стояла Танита. Она положила меч на пол и сбросила плащ. Куртка без рукавов открывала сильные руки. Танита покрутила головой, разминая мышцы шеи, повела плечами и кивнула противнику.

— Ну вот, — сказала она. — Теперь попробуй сунься, если ты такой крутой.

Джек с ревом ринулся на нее, получил удар в голень и с воплем кувырнулся лицом вниз. Танита встретила его ударом в челюсть. Джек отлетел и врезался в детскую кроватку. Танита нанесла еще один удар. Джек попытался перепрыгнуть через нее, стукнулся о низкий потолок и упал, вслепую размахивая руками. Танита увернулась, врезала ему кулаком по лицу и коленом по ляжке. Нога Джека мгновенно онемела. Он толком не разобрал, что произошло потом. Запомнился вихрь ударов кулаками, локтями и коленями и стена, которая снова и снова била его по лицу.

Джек распластался на полу, тяжело дыша и постанывая от боли. Его застывший взгляд упирался в потолок. Он слышал, как где-то поодаль зазвонил телефон, кто-то ответил — Джек узнал голос Таниты.

— Алло? — сказала она в трубку. — А, привет. Да нет, ничего особенного. Поддерживаю помаленьку порядок на улицах Лондона. Джек-на-пружинках опять взялся за старое. Только не очень-то у него вышло. Ну да, обязательно. — Пауза. Танита слушала, что ей говорили. — Конечно, если от меня будет какая-то польза… Могу успеть на завтрашний рейс. Ладно, до встречи.

Она повесила трубку. Джек по-прежнему смотрел в потолок. Даже в темноте он мог разглядеть трещины. В поле его зрения появилась Танита, взглянула на него сверху вниз.

— Прошу меня извинить. Это так непрофессионально — болтать по телефону в момент задержания.

— Ничего страшного, — услышал Джек чей-то слабый голос и понял, что говорит он сам.

— Спасибо за понимание. Ну что, пойдем в уютную теплую камеру?

Джек жалостно заскулил. Танита перевернула его, защелкнула на запястьях наручники.

— Ах да, Джек!

— Что?

Она вздернула его на ноги и мило улыбнулась.

— Скелетжер Ловкач просил передать тебе привет.

Глава 6

ФАЙЕРВОЛЫ В ГОРОДСКОМ ПАРКЕ

Проснувшись, Валькирия услышала доносившиеся с нижнего этажа голоса — очень похоже на гудение бормашины. Бурча себе под нос, она побрела в ванную, приняла душ, натянула школьную форму и спустилась в кухню. Там сидела мама, а рядом с ней — востролицая тетушка Берил с пронзительным голосом.

— Доброе утро, — на ходу поздоровалась Валькирия и прямой наводкой отправилась к буфету.

— Здравствуй, солнышко, — сказала мама.

— Доброе утро, Стефани, — поджав губы, откликнулась тетя Берил.

— Доброе, — коротко ответила Валькирия.

— Как дела в школе?

— Нормально.

Валькирия насыпала в миску овсяных хлопьев, плеснула молока. Садиться она не стала.

— Ты хорошо учишься? Мои девочки такие старательные, вечно сидят за уроками. Это у них от меня, знаете ли. Я с самого раннего возраста приучала их к труду.

Валькирия пробормотала что-то невнятное и зачерпнула ложкой хлопья. Она не верила ни одному ее слову. Тетя Берил не любила Валькирию, и девочка отвечала ей взаимностью. Тетя не жаловала племянницу, потому что покойный дядя завещал ей все свое состояние, а Валькирия терпеть не могла Берил и ее мужа Фергуса, потому что они были ужасно противные.

На кухню заглянул папа в шикарных брюках, майке и галстуке на голое тело. Он подмигнул Валькирии, потом заметил свою невестку.

— Доброе утро, Берил. — Папа не сумел полностью скрыть, насколько он не рад.

— Дезмонд, доброе утро.

— Берил, зачем ты приехала? Еще и восьми нет. Ты же знаешь, я не люблю тебя видеть до первой утренней чашечки кофе.

Берил засмеялась своим омерзительным фальшивым смехом.

— Я серьезно, — сказал папа Валькирии. — Неужто мой братец тебя выгнал из дому? Говори смело, я не стану смеяться.

— Ах, Дезмонд, ты такой шутник! Я просто зашла к Мелиссе поболтать. Столько всего нужно подготовить к сегодняшнему вечеру!

— О боже, очередное семейное сборище?

— Будет чудесно!

— Но ведь там будешь ты, — сказал папа озадаченно, и Валькирия чуть не подавилась хлопьями.

Мама, запрокинув голову, посмотрела на папу.

— Ты забыл надеть рубашку.

— А, да, за этим я и пришел. У меня не осталось чистых рубашек.

— За дверью.

Папа обернулся, увидел висевшую на плечиках ослепительно белую накрахмаленную рубашку и с довольным видом потер руки. Он снял ее с крючка, надел, просунул воротник под галстук и застегнул пуговицы. Папа терпеть не мог галстуки. Он и строительную компанию завел в надежде, что будет ходить на работу в резиновых сапогах и джинсах. Время от времени ему все-таки приходилось облачаться в костюм и, как он говорил, притворяться цивилизованным человеком.

— Ну что, Стеф, — спросил он у дочери, — рвешься в школу, предвкушая замечательный день?

— О да, — насмешливо отозвалась Валькирия.

— Как думаешь, что вы будете сегодня изучать?

— Даже не представляю. Может быть, вычитание?

Папа пренебрежительно махнул рукой.

— Вычитание сильно переоценивают. На самом деле это то же, что и сложение, только шиворот-навыворот. Тебе это в жизни не понадобится.

— Дезмонд! — возмутилась Берил. — Что ты такое говоришь? Стефани в том возрасте, когда легко поддаются влиянию, ей нужно внушать, что все, что проходят в школе, полезно и необходимо.

Папа хитро посмотрел на Валькирию.

— Солнышко мое, оказывается, все, что проходят в школе, полезно и необходимо.

Валькирия невинно посмотрела на него, не переставая жевать.

— И деление уголком тоже?

Папа оглянулся на Берил.

— Да! — отрезала она.

— Да, — эхом повторил папа. — И деление уголком тоже.

Его губы поползли в стороны, и Валькирия тоже не сдержала улыбку.

— Дезмонд, — строго сказала Берил, — к некоторым вещам нужно относиться серьезно! Как, по-твоему, Стефани научится быть ответственной, если ты подаешь ей такой пример?

— Не знаю, — ответил папа. — Надеюсь на удачу.

Берил раздраженно вздохнула и, кажется, собралась прочитать целую проповедь. Валькирия с папой не дали ей раскрыть рот.

— Мне пора в школу, — быстро сказала Валькирия, запихивая за щеку последнюю ложку хлопьев.

Папа отстал от нее на какую-нибудь миллисекунду.

— Мне пора на работу.

Валькирия сунула мисочку в посудомойную машину и шагнула к двери.

— Дезмонд, ты же не позавтракал, — нахмурилась мама.

— Перехвачу что-нибудь по дороге, — сказал папа и тоже выскочил за дверь.

В прихожей Валькирия свернула к лестнице, а папа взял со столика ключи. Отец и дочь посмотрели друг на друга, молча кивнули на прощание, потом одновременно улыбнулись. Папа ушел, Валькирия поднялась к себе.

Ей и раньше приходил в голову вопрос: как повел бы себя отец, если б узнал, что семейные легенды — чистая правда, что их род на самом деле происходит от Древних, а папин дедушка и покойный брат с самого начала были правы. Она не стала ничего рассказывать. Отец начал бы оберегать ее, не выпустил бы из дома, надеясь защитить от подобных Нефариану, Мстигеру и другим убийцам. Или еще хуже: захотел бы принять участие. Если папиной жизни будет грозить опасность… Валькирии даже думать об этом не хотелось. Пусть лучше у нее останется нормальная, обычная, надежная семья.

Валькирия закрыла за собой дверь, стащила школьную безрукавку и бросила на кровать. Прикоснулась к зеркалу — и в следующий миг отражение вышло из стекла. Один-единственный раз Валькирия забыла снять безрукавку, и школьный значок у копии получился зеркальным, а девиз школы был написан задом наперед. Больше Валькирия не повторяла ошибку.

Сейчас она подождала, пока отражение натянет безрукавку, и вручила ему портфель.

— Развлекайся, — пожелала Валькирия.

Копия кивнула и выбежала вон.

Валькирия снова усмехнулась про себя. С тех пор как Скелетжер заколдовал зеркало, она практически не появлялась в школе, и тем не менее прекрасно знала, что происходит на уроках, все слухи и сплетни, мелкие события обычного дня тринадцатилетней девочки. И для этого даже не приходилось заглядывать в классы.

Правда, кое-что лучше бы пережить самой, а не получать из вторых рук. Не одно и то же — вместе со всеми весело смеяться над чьей-нибудь шуткой или услышать ее потом в пересказе. Что ж, говорила себе Валькирия, это входит в цену, которую нужно платить.

Стараясь двигаться как можно тише, Валькирия спрятала школьную форму под кровать и надела специально сшитый для нее черный костюм. После того как Страхолюд Прет-а-Порте изготовил этот наряд, одежда стала ей тесновата, но, к счастью, пока еще налезала. Костюм не раз спасал Валькирии жизнь, а Страхолюда уже не попросишь сделать другой, на размер больше. Во время битвы с Белым Рубакой Страхолюд применил силу Земли как последнее отчаянное средство и обратился в камень. Валькирия не так уж близко была с ним знакома, и все же ей не хватало его — и Скелетжеру, она знала, тоже.

Она натянула куртку, открыла окно, дыша глубоко и медленно. Проверила, не следят ли за ней, влезла на подоконник и на мгновение застыла, сосредотачиваясь. Сделала маленький шажок и спланировала вниз, сгустив под собой воздух, чтобы задержать падение. Получилось совсем неизящно, приземлилась она довольно жестко, и все-таки намного лучше, чем раньше.

Валькирия побежала к пирсу. Когда-то они с друзьями часто там собирались, подальше от взрослых, и с разбегу плюхались в воду, перепрыгивая прибрежные камни. Конечно, это было опасно, и бедный Джей-Джей Пирл однажды разбил себе коленку, но риск обострял удовольствие. Джей-Джей до сих пор прихрамывал. Вообще-то Валькирия почти не общалась с друзьями детства. Жаль только, поплавать теперь не удавалось, все время было не до того.

Бентли ждал ее, припаркованный рядом со старым ржавым фиатом. Автомобиль Скелетжера всегда бросался в глаза.

Валькирия села в машину.

— Доброе утро, — сказал Скелетжер. — Хорошо отдохнула?

— Два часа поспала, — ответила она.

— А никто и не говорил, что у нас легкая жизнь.

— Ты уверял, что сыщиком быть легко.

— Для меня легко, — поправил он. — Что за машина у дома, уж не твоей ли очаровательной тетушки?

— Ну да, ее.

Валькирия рассказала о маленькой стычке с Берил.

— Семейное сборище? — повторил Скелетжер. — Ты пойдешь?

— Бросить тебя сражаться со злодеями в одиночку? Ни за что! Нет уж, спасибо. Отправлю к ним отражение.

— Семейное сборище — это может быть забавно.

— Ага. Они вообще все такие забавные, эти папины родственнички. Если бы хоть мамины — с ними бывает весело. А отцовские, знаешь… какие-то странные.

— Гордон часто о них говорил. Только не забывай, что ты и сама такая.

Валькирия сверкнула глазами:

— Я другая! Я по-хорошему странная. Крутая.

— Да-а, — с сомнением отозвался Скелетжер.

— Перестань! И вообще, туда слетятся все папины родственнички, с женами и детьми, некоторых я даже не знаю, и, конечно, будут Берил с Фергусом и Токсичные близнецы — это сплошной ужас, черта с два я туда пойду.

— Похоже, ты уже все решила.

— Да, черт возьми!

— Ну, не пойдешь, и не надо. Мне-то что.

Скелетжер завел мотор, Валькирия пригнулась на сиденье, пока выезжали на шоссе.

— Что-нибудь узнал насчет барона Мстигера?

— Наш человек в доках еще не представил доклада. — Скелетжер был в своей обычной маскировке: широкополая шляпа, громадные темные очки, лохматый парик и шарф, замотанный до самых глаз. — Вероятно, это ничего не значит, но…

— Но может быть, Мстигер уже там?

— Ну да.

— Это плохо.

— Это не есть хорошо.

Они ехали по Мейн-стрит. Валькирия выглянула в окно. На автобусной остановке скучали пятеро подростков в школьной форме.

— Моего отражения с ними нет, — нахмурилась Валькирия.

— Опаздывает, наверное.

Валькирия покачала головой.

— Оно вышло из дома раньше меня.

Бентли сбавил ход.

— Что ты предлагаешь?

— Может, тут ничего такого. Оно могло пойти напрямик через парк… Нет, все равно уже должно быть здесь. Ладно, надеюсь, ничего страшного не случилось.

Скелетжер остановил машину у обочины и посмотрел на Валькирию, наклонив голову.

— Ты слишком часто пользуешься отражением, — сказал он. — Естественно ожидать отклонений в его поведении.

— Да я знаю…

— И все же тебе хочется пойти его поискать?

— Только проверю, все ли в порядке.

— Ладно.

— Я здесь выйду, пробегу через парк.

— Я развернусь и буду ждать тебя у пирса.

Валькирия кивнула, посмотрела по сторонам, убедилась, что никто на них не смотрит, выскочила из машины и юркнула в проход между двумя зданиями.

Она перелезла через ограду и спрыгнула на траву. Парк был совсем маленький — крошечный оазис с несколькими деревьями, клумбами и фонтаном на задворках Мейн-стрит. Когда-то Валькирия часто гоняла здесь с друзьями в футбол.

Наверное, зря она всполошилась. Копия, должно быть, встретила знакомых Валькирии. Если она сейчас примчится, только испортит дело. Отражение прекрасно умеет выпутываться из подобных ситуаций.

И тут Валькирия услышала крик.

Она бросилась к деревьям, растущим в стороне от центральной аллеи. У фонтана боролись двое.

— Эй! — крикнула Валькирия.

Фигура повыше обернулась, вторая воспользовалась этим и вырвалась. Валькирия увидела свое собственное лицо.

— Он на меня набросился, — закричало отражение.

Нападавший, человек лет тридцати, посмотрел на Валькирию, затем на ее отражение и скривился.

— Двойняшки? — проорал он. — Двойняшки?!! Почему меня не предупредили?!

— Иди в школу, — велела Валькирия отражению.

Оно кивнуло, подобрало с земли портфель и помчалось к остановке, даже не взглянув на нападавшего.

— Ничего не понимаю, — пробормотал незнакомец. — Которая из вас Валькирия Карамболь?

Девочка прищурилась.

— Ну, я.

— А та?

— О ней можете не беспокоиться.

— Отлично. Я было запутался, но теперь все ясно.

— Как вы узнали, где я живу?

— Выследил, — злорадно ответил он. — Ты была так занята беседой с той ошибкой в машине, что не заметила меня.

— Ошибкой?

— Да… — Незнакомец наморщил лоб. — Ошибкой природы, — уточнил он. — Вот как это называется. По правде, в городе я вас потерял, всю ночь пришлось искать, тут я увидел твою двойняшку и сразу понял, что она приведет меня к тебе.

— Ничего вы не поняли. Просто подумали, что это я и есть, вы сами только что сказали.

— Ничего я не… Заткнись!

— Кто вы?

— Если станешь сопротивляться… — Незнакомец криво усмехнулся и стиснул кулаки. — Я — твой смертный час.

Валькирия сдвинула брови.

— Кто, простите?

— Я — твой смертный час, — повторил неизвестный.

— Вы, видно, новичок в нашем деле?

Самодовольная улыбочка словно примерзла к лицу незнакомца.

— В каком смысле?

— Ну, кто же так разговаривает? Это просто глупо.

— Ты смеешься надо мной? Предупреждаю тебя, девчонка, ты еще не встречала подобного мне! Я стою перед тобою, но я мертвец. Я говорю, хотя не нуждаюсь в дыхании. Ужас, который…

— А, так вы зомби, — перебила Валькирия. — Это многое объясняет.

— Как? — растерялся он.

— Да так, просто они не очень умные, понятно?

Незнакомец зарычал. Видимо, он считал себя весьма грозным.

— А как вас зовут? — спросила Валькирия.

Он перестал рычать и, помолчав, ответил:

— Ронан Санненфельд.

— И что вам здесь нужно, мистер Санненфельд?

— Я здесь, чтобы похитить тебя.

— Ну, и как?

— Честно говоря, — угрюмо промямлил Санненфельд, — я рассчитывал, что ты будешь несколько больше напугана.

— Да вы не переживайте, просто на меня постоянно нападают, я уже привыкла.

— Даже и та, вторая, девчонка меня не особенно боялась.

— Она на самом деле вообще не человек.

— А, тогда понятно. То есть ничего не понятно, но…

— А зачем вам меня похищать?

— Потому что ты мешаешь.

— Чему это?

— Нашему великому и славному делу.

— И что же это за дело?

— Я… по правде, не знаю и знать не хочу. Пусть те, кому положено, об этом говорят, а мне и дела нет, я выполняю приказы, и мне этого довольно.

— Что-то вы не похожи на человека, который любит подчиняться. По-моему, у вас и своя голова есть.

Санненфельд пожал плечами, потом кивнул:

— Верно.

— Я так и подумала. В таком случае ваш босс, наверное, очень силен, если способен командовать таким человеком, как вы.

— О да! Он могуч и ужасен, он — гроза злосчастных… этих… ну, смертных.

— Рискну угадать… Это барон Мстигер послал вас похитить меня? Так он в Ирландии?

Лицо Санненфельда застыло.

— Я сказал слишком много.

— Значит, да.

— Не обязательно.

— Нет?

— Замолчи, слышишь? Я вообще не собирался с тобой тут разговоры разговаривать. Я бы произнес свою реплику, ты бы оцепенела от страха, я бы тебя похитил и отвез куда нужно. А получилось все как-то неправильно.

— А далеко нужно везти?

— Ничего больше от меня не узнаешь!

— Туда можно доехать на автобусе или нужна машина?

— Ты должна бояться!

— Кого, вас? Видала я и пострашнее.

Санненфельд ринулся на нее. Валькирия подпустила его почти вплотную, потом выставила вперед руку, и его отшвырнуло назад. Когда она была спокойна, сила легко ее слушалась.

— Мы только хотим поговорить с бароном, — начала Валькирия, наблюдая, как Санненфельд с трудом поднимается на ноги. — Скажите, где вы остановились, мы к вам заедем, побеседуем, и всё.

— Попробуй только еще раз так сделать, — прошипел он.

Санненфельд снова кинулся на нее, на этот раз — зигзагами. Это помогло бы, если б Валькирия стреляла, но она, как и в прошлый раз, спокойно дождалась, пока он подбежит поближе, и опять отправила его в нокдаун.

— Вы не напрягайтесь так, — доброжелательно посоветовала она.

— Молчать! — взвыл Санненфельд и, пригнувшись, бросился вперед.

Валькирия шагнула в сторону, Санненфельд споткнулся о ее выставленную ногу и пропахал землю подбородком. Извернулся, взмахнул кулаком, однако Валькирия уже была вне пределов досягаемости.

— Скажите, где он, больше мне ничего не надо, — уговаривала она. — Вам же не нравится эта работа, правда? Вы неплохой человек и не хотите никому причинять вреда.

Он засмеялся лающим смехом.

— Я уже это сделал! Я убил человека! Слышишь, ты, глупая девчонка? Я преступник, убийца, а ты — моя следующая жертва!

Валькирия посмотрела на него и позволила себе на мгновение сбросить маску спокойствия и миролюбия.

— Вы мне зря это рассказали.

Санненфельд снова кинулся в бой. Валькирия щелкнула пальцами, вызвав искру, охватила ее ладонями и вырастила огонек. Внезапно в руках появился пылающий шар. Валькирия швырнула файербол, тот ударил в грудь Санненфельда и взорвался.

Валькирия чувствовала, как ее переполняет сила. Она уже метала файерболы на тренировках, но еще ни разу не делала этого в жизни, в реально опасной ситуации. Она с трудом сдерживала расползавшуюся до ушей улыбку.

Тем временем Санненфельд попятился и, шатаясь, осматривал себя, не до конца понимая, что произошло. Осознав, что горит, он завизжал во все горло. Потом вспомнил, что не чувствует боли, замолчал и попытался сбить пламя горящими руками.

— Зачем ты это сделала? — жалобно спросил он.

— Вы сами признались, что убили человека. Вы опасны.

— Ты меня подожгла!

Огонь отражался в глазах Валькирии. Она чувствовала себя просто замечательно. Столько силы…

— Я еще и не то с вами сделаю!

Санненфельд поднял глаза, увидел, что девочка идет к нему, и кинулся прочь.

— Я до тебя доберусь! — прокричал он на бегу. — Мы еще встретимся!

Проносясь мимо фонтана, он вдруг резко свернул и нырнул в воду. Фонтан был маленький. Валькирия видела, как Санненфельд ворочается и неуклюже плещет на себя водой. Погасив пламя, он выбрался из фонтана и снова побежал.

И все это время ругался, не переставая, — потрясающе!

— Такой цирк не каждый день увидишь, — пробормотала Валькирия.

Когда она подошла к пирсу, Скелетжер опустил стекло в окошке бентли и спросил:

— Нашла отражение?

— Да, — ответила она.

Забралась на сиденье, дождалась, пока машина тронется, и только тогда сказала:

— На меня напали.

Скелетжер быстро повернул голову.

— Что? Правда?

— Ага, ты был прав. Мстигер уже здесь.

— Черт! Ненавижу все время угадывать.

— Неправда.

— Ты-то как?

— Нормально. Нужно позвонить Сайафин, сказать, что приезд барона подтвердился.

— Не ранена?

— Ни царапинки. Как я поняла, этого типа прислали меня убить. Он зомби. Я его подожгла, и он убежал.

— Ты его подожгла?

— Ага! — Валькирия радостно улыбнулась. — У меня получилось! И даже совесть не мучает, он все равно ничего не чувствует.

— А если бы чувствовал, тебя бы совесть мучила?

— Да нет, наверное. Он хотел меня похитить! Так ему и надо.

— Он не объяснил, почему Мстигер велел напасть на тебя?

— Нет.

— Хм-м-м…

— Так куда мы едем?

— Сейчас захватим… У тебя точно все нормально?

— Правда, все замечательно. Мне даже понравилось. Кого мы захватим?

— Человека по имени Трофим Подколодный. Его сопровождают два русских чародея, они ведут следствие по делу о побеге Мстигера.

— Ага. А можно спросить, кто такой Трофим Подколодный?

— Как утверждает он сам, лучший в мире специалист по Безликим.

— Значит, Моветон с сообщниками не всех еще уничтожили?

— По-видимому. Думаю, Моветон ко всему этому каким-то образом причастен.

— И Трофим Подколодный поможет нам вычислить планы Мстигера?

— Несомненно.

— Хорошо, — ответила Валькирия. — А то мне ужасно надоело, что я ничего не понимаю, а тебе?

— Да не сказал бы, — отозвался Скелетжер. — Обычно я понимаю абсолютно всё. Приятно хоть в чем-то быть неосведомленным — для разнообразия.

Валькирия покосилась на него.

— Пусть Китайна говорит что хочет, но я никогда не стану такой же самовлюбленной, как ты!

— Это приходит со временем, — с улыбкой ответил Скелетжер.

Глава 7

САННЕНФЕЛЬД

Санненфельд осторожно отслоил кусочек кожи с лица и бросил в кучку обгорелых лоскутьев, что скопилась возле его локтя. Он взглянул в зеркало, рассматривая свои раны. Лицо полностью обезображено, нос сломан, и волосы никогда уже не отрастут. Даже бровей не осталось. Санненфельд попробовал нахмуриться, эффект был совсем уже не тот.

Его тело существует благодаря магии, а не естественным процессам. Теперь его раны не заживут, каждое повреждение навсегда. Вот оно, бессмертие. Вот какое существование приходится влачить. Он — зомби. Он — ЗОМБИ.

Как ни старался Санненфельд, у него никак не получалось придать этому слову трагический оттенок. По правде, звучало оно довольно глупо.

А ведь он был ничуть не похож на тех зомби, которых показывают в кино. Он не подволакивал ногу, не стонал, не мотал головой и не пускал слюни. Одно название — зомби. Это ничего не говорит о нем как о личности. В конце концов, он не равен механической сумме своих частей. Раньше он был алчным эгоистом, гордился материальными ценностями вроде дорогих часов и гоночных автомобилей, теперь он переродился. Прежняя жизнь ушла в прошлое. У него наконец-то появилась достойная цель: служить ужасному и могущественному барону Мстигеру. А потому, несмотря ни на что, пускай даже он оказался не в состоянии напугать тринадцатилетнюю девчонку и она побила и подожгла его, все равно у него есть гордость.

В старом, полуразрушенном доме окна были заколочены досками, половицы скрипели, лестница частично сгнила. Когда Санненфельд поднимался на второй этаж, его нога провалилась сквозь ступеньку. Добравшись до лестничной площадки, он заметил, что стопа сильно изрезана, но существование в виде зомби имеет свои преимущества — кровь в его теле давно свернулась, так что раны не кровоточили, и боли он совершенно не чувствовал. Теперь он супергерой! Суперзомби.

Когда барон узнал, что операция по похищению девчонки провалилась, он, естественно, огорчился, схватил Санненфельда и проломил им стену. Ну, то есть почти. Голова и плечи торчали с той стороны, а нижняя половина туловища застряла с этой. Так он и висел примерно около часа, стараясь не шуметь.

Наконец барон подошел к его передней части.

— Дорогой мертвяк, — так он его ласково называл. — Я хочу поручить тебе задание.

Санненфельд благодарно улыбнулся.

— Приказывай, Хозяин! Я все исполню!

— Еще бы ты не исполнил. Мне нужны доспехи убитого некроманта по имени лорд Гадд. Чтобы их отыскать, потребуется много таких, как ты. Займись вербовкой новобранцев. Ты меня понял?

— Нужны такие, как я?

— Набери мне войско, мертвяк.

Санненфельд радостно закивал. Барон помог ему выбраться из пролома, с силой ударив кулаком в лицо. Санненфельд отлетел назад в туче пыли и щепок и шлепнулся на пол в дальнем углу. Он тут же вскочил на ноги, чтобы Хозяин видел, какой он сильный и крепкий, но Мстигер уже отвернулся и пошел прочь. Санненфельд не обиделся. У него было важное дело — набрать войско.

Глава 8

ПЕРВЫЙ УБИТЫЙ

Пока Скелетжер искал, куда поставить машину, Валькирия отправилась в зал для прибывающих Дублинского аэропорта, встречать троих русских чародеев. Она не представляла, как они выглядят, и понятия не имела, как их узнать. Открылась раздвижная дверь, через нее прошел человек с тяжело нагруженной багажной тележкой. Слева от Валькирии встрепенулись какие-то люди, начались радостные охи и ахи, слезы и объятия. Интересно, а как принято здороваться у русских? Валькирия искренне надеялась, что ее не заставят с ними обниматься, а уж о слезах и речи быть не могло.

Она оглянулась, Скелетжера все еще не было видно. Он-то наверняка сумеет правильно поздороваться. Пожмет им руки, и все дела. Хоть бы не пришлось целоваться в щечку! От этой мысли Валькирии сделалось не по себе.

Стало скучно стоять на одном месте. Валькирия отошла в сторонку и села. Сиденья были синие, мягкие, но не очень удобные. Раздался голос из репродуктора, только Валькирия не разобрала слов. Что-то насчет багажа, системы безопасности и, кажется, марсиан. Впрочем, о марсианах ей, наверное, послышалось.

Рядом сидела женщина, от которой пахло капустой и грязными носками. Валькирия снова встала, и тут из дверей вышли трое мужчин. Один — коренастый брюнет с густыми нависшими бровями, другой — худощавый, с такими острыми скулами, что ими можно было резать стекло. Оба в пальто-тренч и мятых костюмах, каждый с сумкой на плече. Третий незнакомец — высокого роста, весь в черном и с черной бородой. Должно быть, это они.

Валькирия подождала, пока они отдалятся от толпы, и подошла. С виду люди были серьезные. Валькирию это немного успокоило. Серьезные люди, как правило, не увлекаются целованием в щечку.

— Я Валькирия Карамболь, — начала она, и коренастый тут же обхватил ее ручищами.

— Доброе утро! — пробасил он с чудовищным акцентом. — Как я рад встрече!

Валькирия зажмурилась и стерпела объятие, стараясь представить себе мирную лужайку с водопадом и радугами.

— Ага, — раздался у нее за спиной голос Скелетжера. — Я вижу, вы уже познакомились.

Валькирию отпустили. Она улыбнулась дрожащими губами и отступила на шаг. Скелетжер в своем обычном маскировочном костюме пожал гостям руки и представился:

— Скелетжер Ловкач. А это — Валькирия Карамболь. Добро пожаловать в Ирландию, джентльмены!

— Мистер Ловкач, — откликнулся коренастый. — Честь имею познакомиться. Меня зовут Казимир Эшелон. Это мой коллега, Вышегор Щука. Мы частные сыщики, совсем как вы. Расследоваем преступления, верно?

Вышегор Щука — тот, что с выступающими скулами, — коротко кивнул.

— Ваш большой фанат, — сказал он Скелетжеру. — Вы дарите вдохновение. Я вырос в России, все время слышал о вас. Теперь я, как и вы, частный сыщик. Расследую преступления.

Казимир, не желая отстать, закивал еще энергичнее.

— Многие годы я был в Москве сыщиком номер один, но я счастлив учиться у вас. Вы — мастер. Мы — только дилетанты. Особенно Вышегор.

Валькирия заметила, что Вышегор бросил на Казимира злобный взгляд, однако тот словно не заметил.

— Мое имя — Трофим Подколодный, — заговорил наконец высокий незнакомец.

— Мистер Подколодный — последний среди живых специалист по Безликим, — сообщил Казимир. — После гибели всех своих коллег он, можно сказать, есть уникален.

— Какие это коллеги, — брезгливо промолвил Подколодный. — Из них разве что Ремиз и Кастелян могли сравниться со мной, но и они уступали мне в познаниях. Только я способен разрушить замыслы барона Мстигера.

— Так вы его знаете? — спросил Скелетжер.

— О да! — ответил Подколодный. — Мне известно, как он мыслит и действует. Собственно говоря, я предполагаю, что он уже проник в Ирландию.

— Правильно предполагаете, — подтвердил Скелетжер.

Подколодный кивнул:

— Я остановлю его, попомните мои слова. От вас требуется только одно — не мешать.

Валькирии Подколодный не понравился.

— Думаю, мы отлично поладим, — сказал Скелетжер. — По крайней мере, путешествие было приятным?

— Это что, светская болтовня? — осведомился Подколодный. — Имейте в виду, я не отвлекаюсь на пустяки, равно как и на шуточки, подначки и посторонние реплики. Я серьезно отношусь к своей работе и вам советую. В противном случае вы — не профессионалы, а я слишком занят, чтобы возиться с дилетантами.

Скелетжер посмотрел на него в упор и, немного помолчав, заметил:

— Симпатичная у вас борода.

Подколодный что-то невнятно хрюкнул. Валькирии он определенно не нравился.

Казимир заметил, что в разговоре возник холодок, и усиленно заулыбался:

— Все мы, безусловно, очень рады случаю приехать сюда и работать вместе с вами.

— Просто счастливы, — подхватил Вышегор. — Теперь у нас есть возможность работать вместе с великим Скелетжером Ловкачом! — Он улыбнулся сыщику, потом вспомнил про Валькирию. — О, и, конечно, с великой Валькирией Карамболь!

Девочка вежливо улыбнулась.

Казимир и Вышегор уселись на заднее сиденье, Трофим Подколодный втиснулся между ними, и после того, как гости несколько минут подряд восхищались машиной, а Скелетжер учтиво с ними соглашался, бентли выехал со стоянки, дождался, пока поднимется шлагбаум, и помчался по шоссе. Утреннее солнышко уже начало пригревать.

— Расскажите об условиях в тюрьме, — попросил Скелетжер.

— Надежнейшая охрана, — сказал Казимир. — До Мстигера — ни одного побега. Камеры вырублены прямо в скале.

— Они… как это говорится… разбросаны, — уточнил Вышегор. — Не сообщаются ни между собой, ни с главным зданием.

— А как же вы в них попадаете? — нахмурилась Валькирия.

— Старинная транспортная система, — объяснил Казимир. — Доступ через особый ключ, который действует в качестве… мм… как это слово? Окно.

— Дверь, — поправил Вышегор.

— Или окно, — рассердился Казимир.

— Дверь — точнее. Через окно смотрят, а ходят через дверь.

— Через окно тоже можно. Это труднее, но…

Вышегор закатил глаза:

— Ладно, пусть будет по-вашему. Особым ключом открываете окно и входите через него, как через дверь…

Казимир что-то пробурчал по-русски, однако Вышегор продолжал говорить:

— …и сразу попадаете в камеру. Иначе нельзя ни войти, ни выйти.

— Мстигеру удалось, — заметила Валькирия.

— Да, но мы не знаем как. Камеры зачарованы — никакая магия не действует.

— Была одна улика, — вмешался Казимир. — Вокруг сплошной камень, хотя были следы… Часть стены словно… — Он запнулся, подбирая слово. — Раскрошилась. Да, растрескалась.

Бентли выехал на автостраду, направляясь в сторону Дублина.

— Были погибшие, — снова заговорил Скелетжер. — Как это случилось?

— По-разному, — ответил Казимир. — Заключенные убиты в камерах, зарезаны. На данный момент мы не знаем, как проник убийца. Много крови.

— А как погибли Рубаки? — спросила Валькирия.

— В результате взрыва, — сказал Вышегор.

— Граната?

— Нет-нет. Мм… Как вам объяснить? Сами Рубаки взорвались, лопнули. Очень… неэстетично.

Валькирия посмотрела на Скелетжера.

— Ты сказал, Мстигер на кого-то посмотрел и этого человека разорвало… Это то самое?

— Да.

— Он умеет взглядом взрывать людей?

— Да.

— Чудненько, — пробормотала Валькирия.

— Видеокамеры что-нибудь зафиксировали? — спросил Скелетжер Казимира.

— До самого побега все было нормально, а потом вдруг… Мстигер, как полагаем, прошел сквозь стену. Нам сказано так.

— Идеальный побег, — снова вмешался Вышегор. — Его пособники не знали одного: где именно находился барон Мстигер.

— Потому они и убивали других заключенных, — сообразила Валькирия. — Они заходили во все камеры подряд, пока не наткнулись на него. Не хотели оставлять свидетелей.

— Да, — одобрил Казимир. — Мы тоже так думаем. Мистер Ловкач, ваш подручный — очень умная барышня.

— Что, простите? — мгновенно ощетинилась Валькирия.

— Пардон?

— Я не подручный!

— Нет?

— Безусловно, нет!

— Я не понял? Я думал, так называется. Мистер Ловкач главный, да? Значит, вы подручный.

— Здесь нечего стыдиться, — поддержал его Вышегор.

— Ничуть, — согласился Казимир.

Вышегор закивал:

— Подручные тоже нужны.

— У многих людей есть подручные, — сказал Казимир. — У меня есть Вышегор Щука.

Тот резко повернул голову.

— Что?

— Пардон?

— Это вы — мой подручный!

Казимир засмеялся:

— Ох-хо-хо, вот это здорово!

Вышегор густо покраснел.

— Что смешного? Я главный!

Казимир нахмурился.

— Так вы серьезно? Вышегор, конечно, я главный. Я старше…

— На четыре месяца!

— …умнее, сильнее и ловчее!

Вышегор прищурился.

— Толще — это да.

Казимир и Вышегор так и поедали друг друга глазами. Трофим Подколодный бесстрастно сидел между ними. Валькирия не знала, что тут можно сказать, и потому молчала.

Автострада привела их в город. Двадцать минут спустя бентли затормозил у Музея восковых фигур. Пока шли через погрузочную площадку к задней двери, Валькирия присматривалась к Подколодному.

— А как вы стали специалистом по Безликим? — спросила она.

В бороде мелькнула едва заметная невеселая улыбка.

— На это ушло много времени, труда и мучений. Я проливал свою кровь, чтобы разгадать их тайны.

У него была странная манера говорить — медленно, с каким-то пришепетыванием, как будто он очень старался непроизвольно внушать страх. По опыту Валькирии, это удавалось только мистеру Счастливчику. Подколодный по сравнению с ним был просто пушистый крольчонок.

— Хм-м, — сказал Вышегор и внезапно остановился.

Все оглянулись. У Вышегора в груди торчала стрела.

— Вроде ее раньше не было, — пробормотал он и упал.

Другая стрела ударила Казимира с такой силой, что сбила с ног. Скелетжер схватился за револьвер, но еще одна стрела вышибла оружие из его руки.

Они появились прямо из пустоты — трое, одетые во что-то похожее на военную форму. Тот, что в середине, — с тяжелыми метательными ножами за поясом, в маске, закрывающей всю голову, и в громадных авиационных очках. Справа от него — человек в противогазе, с луком в руке, слева — женщина, замотанная шарфом до самых глаз, с темными торчащими во все стороны волосами, кончики прядей слиплись, будто их намочили кровью.

Сообщники Моветона. Профессиональные убийцы.

Тот, что в середине, держал в руках небольшой деревянный шар с вырезанными на нем загадочными символами и бороздкой наподобие экватора. Неизвестный повернул половинки шара, послышался щелчок, стена тумана рванулась навстречу Валькирии и Скелетжеру, прошла сквозь них и окружила всю компанию плотной завесой.

Валькирии приходилось читать о таких устройствах; она знала, что теперь они невидимы для всякого, кто находится снаружи. Подобными приемами пользовались, заметая следы, наемные убийцы. Теперь Рубаки из Святилища не смогут прийти на помощь.

Незнакомец бросил шар на землю, он зажужжал и покатился. Человек выхватил из-за пояса ножи. Его приятель в противогазе достал очередную стрелу из колчана на спине, женщина хлопнула ладонями по своим длинным перчаткам, и из них выскочили два клинка.

Подколодный шмыгнул за спину Скелетжера.

— Защитите меня! — прорычал он. — Мои знания бесценны!

Скелетжер и Валькирия встали плечом к плечу. Трое врагов двинулись на них.

— Которого выбираешь? — спросил сыщик шепотом.

— А можно никого?

— Давай того, с луком и стрелами? Он вроде задохлик.

— Он псих ненормальный. Все они такие. Лезть на ножи тоже что-то неохота, а уж тетка с лезвиями…

Неожиданно трое убийц исчезли.

— Ничего себе шуточки! — воскликнула Валькирия. — Мы невидимые для всех вокруг, а эти — еще и для нас? Так нечестно!

— Отведите меня в безопасное место! — прохрипел Подколодный у них за спиной.

— Держитесь поближе к нам, только и всего, — ответил Скелетжер.

Он дернул Валькирию к себе, она услышала, как мимо уха просвистела стрела. Скелетжер шагнул вперед и ударил наугад в пустоту. Его куртка с треском разорвалась, он зашипел — наполовину от боли, наполовину от досады. Валькирия видела, как он пошевелил пальцами, считывая информацию из воздуха, потом присел, скользнул в сторону и что-то схватил.

Подколодный кинулся бежать.

— Мистер Подколодный! — крикнула ему вслед Валькирия. — Не отходите от нас!

Он словно не слышал. Валькирия услышала шаги справа и обернулась. Почувствовала, как сдвинулись пласты воздуха, бросилась плашмя на землю, перекатилась, щелкнула пальцами — в ладони запылал огонек. Девочка швырнула огненный шар, женский голос громко выругался. Языки пламени охватили невидимую ногу.

Валькирия отскочила, у самой руки мелькнула стрела. Девочка обернулась и увидела, что Казимир Эшелон поднимается с земли.

Он бросился в бой. Могло показаться, что цель — пустое место, но Казимир знал, что делает. Он выхватил стрелу прямо из воздуха и боднул головой. Лучник отлетел назад, мгновенно перестав быть невидимым.

Валькирия осмотрелась. Женщина стояла прямо перед ней и явно была очень зла. Валькирия еле успела отскочить, клинки сверкнули совсем рядом. Она брыкнула ногой, стараясь удержать незнакомку на расстоянии, однако та была сильнее, от пинка Валькирии она даже не пошатнулась.

Валькирия попыталась воздействовать на воздух, чтобы оттолкнуть женщину, времени сосредоточиться как следует не было. Она едва успевала уворачиваться от наручных клинков.

Поймав момент, Валькирия ударила ногой, почувствовала, как сапог зацепил голень противницы, женщина споткнулась, оказавшись так близко, что уклониться было невозможно. Рука с клинком врезалась Валькирии в левый бок, вышибив весь воздух из легких, но лезвие не пробило специально сшитую для девочки куртку.

Валькирия попятилась, держась за ушибленное место и пытаясь вдохнуть. Пинок противницы пришелся ей прямо в грудь, она отлетела назад и повалилась на землю.

Валькирия хотела подняться или хотя бы отползти, однако противница уже подступала к ней, занеся блестящие клинки. Неожиданно Вышегор Щука обхватил незнакомку и потащил ее прочь.

Женщина взмахнула ножом, Вышегор увернулся и ответил хитроумным ударом ногой — Валькирия никогда такого не видела. Незнакомка сплюнула кровью и бросилась на него. Вышегор опять увернулся, врезал ей в челюсть и отскочил прежде, чем клинки дотянулись до него.

В нескольких шагах от Вышегора лучник впал в панику. Казимир молотил его гранитными кулаками. Противник был хорош, однако Казимир оказался сильнее. Лучник потащил нож из-за пояса, Казимир перехватил его руку, вывернул — и оружие упало на землю. Лучник поймал его горло в захват, но Казимир извернулся. Наконец он оборвал мучения своего врага — поднял лучника и с размаху хрястнул всем телом об асфальт.

Женщина наступала на Вышегора, ее клинки сверкали в лучах утреннего солнца. Выпады и удары сыпались один за другим, Вышегор без труда отбивал все атаки. Вдруг он протянул руку к ее шее, казалось, едва коснулся, а женщина рухнула без чувств.

Валькирия встала и воскликнула:

— Ого!

Скелетжер подобрал с земли свой револьвер. Человек с метательными ножами лежал перед ним и стонал.

Подошли Казимир и Вышегор. В них все еще торчали стрелы.

— Я думала, вам уже конец, — сказала Валькирия.

Казимир, посмеиваясь, вытащил из груди стрелу.

— Доспех из кевлара, — сообщил он. — Как у сыщика номер один в Москве, у меня есть враги. Бронежилеты хорошо помогают и от стрел. Мы без них не выходим из дому. — Он засмеялся и вдруг осекся. — Хотя сегодня Вышегор Щука вышел из дома без бронежилета.

Все посмотрели на Вышегора. Он смущенно кивнул.

— Мне нужна медицинская помощь, — признался он. — Очень болит.

— Я ему всегда говорю: ты надел бронежилет из кевлара?

— Очень сильно болит.

— Он отвечал, что я как его мама, которая всегда пилит, спрашивает, не забыл ли он надеть шарф. Кто теперь смеяться, интересно мне?

— Я потерял много крови.

— Когда-нибудь он послушать меня. Жалеет, наверное, уже, что не надел.

— Я сейчас потеряю сознание.

Казимир вздохнул.

— Мистер Ловкач, мисс Карамболь, я должен извиниться, что мой подручный жалуется.

— Я вам не подручный, — пробормотал Вышегор. — Вы мой подручный.

— У нас поблизости есть хороший врач, — сказал Скелетжер. — Без проблем.

Деревянный шар все еще тихо жужжал на асфальте. Вдруг полушария со щелчком встали на место, стена тумана рассеялась.

— Что это за люди? — спросила Валькирия. — Вы их знаете?

— Увы, нет, — сказал Скелетжер.

Казимир покачал головой.

— Никогда их не видел.

Валькирия обернулась:

— А вы, мистер Подколодный? Вам известно, кто они?

Подколодный, все время стоявший в стороне, даже не поднял головы.

— Мистер Подколодный? — позвала Валькирия.

Вдруг он упал, и все увидели две стрелы, глубоко вошедшие в его грудную клетку.

Скелетжер мигом оказался возле раненого, проверил пульс. Валькирия знала, что он скажет. Стрелы пробили сердце.

— Он мертв, — произнес Скелетжер.

Глава 9

ЗОМБИ

Первым новобранцем Санненфельда стал человек средних лет, который вышел прогуляться по парку Феникс. Санненфельд выждал, пока вокруг никого не останется, вынырнул из укрытия, укусил злосчастного прохожего и затащил его в кусты. Заражение произошло удивительно быстро, несколько секунд — и человек уже мертв. Еще через несколько секунд его глаза открылись, он осмотрелся.

— Я в раю? — спросил мертвец.

— Не валяй дурака, — оборвал его Санненфельд.

— Простите, — сказал мертвец и поднялся.

Санненфельд осмотрел своего первого новобранца. Экземпляр, конечно, обшарпанный. На круглом, дисциплинированном лице навеки застыло изумленное выражение.

— Как зовут? — спросил Санненфельд.

— Джеральд, — ответил новобранец.

Санненфельд задумался. «Зомби Джеральд» звучит, пожалуй, недостаточно страшно.

— Я буду именовать тебя Громила, — объявил Санненфельд.

Громила моргнул и неуверенно отозвался:

— Ладно.

Санненфельд кивнул. Громила — хорошее имя. Он будет его правой рукой в новом войске живых мертвецов для барона Мстигера. Его солдаты встретят Безликих, когда они вернутся. Кем бы они там ни были.

— За мной, Громила! — скомандовал Санненфельд и решительно зашагал вперед.

В тот день они рекрутировали еще кучу народу. В одном только парке Феникс четыре новобранца — Рубила, Крушила, Страшила и Верзила. Потом они стали ездить в автофургоне Крушилы и набрали еще Кромсалу, Терзалу, Душилу и Потрошилу. На этом фантазия Санненфельда иссякла, дальше он уже называл солдат попросту — Зомби Номер Один, Зомби Номер Два. На очереди важные дела, некогда выдумывать дурацкие клички для оживших мертвецов.

Санненфельд привел свое войско все в тот же подвал старого дома. Громилу назначил старшим, но другие зомби не признавали его авторитет. Разжаловать Громилу было уже нельзя — в этом могли увидеть признак слабости руководства. Новобранцы должны знать, что их командир никогда не ошибается, вроде как Папа Римский или какой-нибудь политик. Санненфельд не мог признать, что совершил ошибку, назначив старшим офицером Громилу. Оставалось надеяться, что у того отвалится голова или еще что приключится.

Вернувшись в подвал, Санненфельд оказался в толпе зомби, которые весело болтали, шутили и смеялись. Громила стоял с краю и подхихикивал, впрочем, что-то уж очень обрадовался, когда появился Санненфельд. Зомби подскочил к командиру и вытянулся по стойке «смирно».

— Добрый вечер, сэр! — гаркнул он. Идиот. — Мы все здесь, сэр!

— Где же вам еще быть? — огрызнулся Санненфельд.

— Позвольте спросить, какие будут приказания, сэр?

— Все на выход, — ответил Санненфельд, начиная злиться всерьез. — В горах кое-что спрятано. Туда около часа езды. Мы обшарим пещеры и найдем это кое-что.

— Что нужно разыскать, сэр?

— Доспехи. Очень могущественные доспехи, которые позволят оживить Гротеска.

— Что такое Гротеск, сэр?

— Этого вам знать не положено, — отрезал Санненфельд.

Он и сам понятия не имел, что такое Гротеск.

— Слушаюсь, сэр. Один из рядовых спрашивал насчет кормежки, сэр.

Санненфельд мысленно сделал заметку — не называть больше команду зомби войском, а то у Громилы совсем крыша съехала, да и не страшно получается. Лучше — орда. Орда зомби. Да, гораздо лучше.

— Что насчет кормежки? — проворчал он.

— Спрашивал, что мы едим, сэр.

— Ничего, — ответил Санненфельд. — Мы живем за счет магии и не нуждаемся в пище.

— Я им передам, сэр!

Громила повернулся на каблуке и встал лицом к орде.

— Внимание! — заорал он.

Какой-то зомби в задних рядах отмахнулся:

— Иди к черту, Джеральд.

Казалось, Громила вот-вот расплачется. Санненфельд уже всерьез жалел о своей рекрутской стратегии.

— Мы ничего не едим! — прокричал Громила.

Он храбрился, но губы у него дрожали.

Орда зомби прекратила разговоры и уставилась на Санненфельда.

— Не едим? — повторил Кромсала. — Что, вообще?

— Даже мозги? — жалобно спросил Зомби Номер Одиннадцать.

— Я так мечтал их попробовать, — сказал Верзила.

— Я тоже…

— И я отведать их не прочь!

— Или плоти шматочек.

— О-о, да, плоть — это вещь.

— С кетчупом.

— Вкуснятина…

Санненфельд смотрел на них и не верил своим глазам. Ничего похожего на бессмысленно роняющих слюни неупокоенных мертвецов. Разве таких кто-нибудь испугается? Они заспорили о приправах, огрызаясь друг на друга, словно рыночные торговки. Его войско затеяло свару!

Санненфельд поскорее выскочил из подвала, взбежал по лестнице и закрыл дверь, чтобы шум не долетел до барона Мстигера.

Глава 10

НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Крапчак Вальдшнеп обернулся, когда Скелетжер окликнул его по имени.

— Опять ты, — буркнул он не слишком приветливо. — Что надо?

Крапчак был невысоким старичком с пышной гривой совершенно белых волос и крайне ограниченным запасом терпения. Он совсем недавно купил дом в пятнадцати минутах от центра города и, потратив массу времени, переоборудовал его в свою давнюю мечту — магический исследовательский центр. Чтобы внешние помехи не нарушали ход точнейших экспериментов, все окна были наглухо заделаны, постоянная температура поддерживалась во всех отделах: в медкабинете, новеньком морге, отделе теоретической магии. Крапчак владел комплексом практически единолично (если не считать двух ассистентов) и тем не менее предпочитал работать в самой маленькой и темной из лабораторий. В медкабинет он заглядывал, только если появлялся пациент, которому требовалось оказать помощь.

— Мы хотели спросить про Вышегора Щуку, — объяснил Скелетжер. — Как у него дела?

— А ты как думаешь? У него стрела торчит из груди.

— Сильная боль?

— Да уж наверное, — буркнул Крапчак. — Валькирия, давно тебя не видел. Ведешь себя хорошо, сидишь дома тихо?

— Да не то чтобы, — призналась она.

— Я и не надеялся, — вздохнул Крапчак.

Несмотря на свои причуды и ворчливую манеру, старенький ученый явно питал слабость к Валькирии.

— Так во что этот тип втравил тебя на сей раз?

— Ни во что я ее не втравил, — возмутился Скелетжер.

— Помолчи, — оборвал его Крапчак. — Пускай девочка скажет.

Валькирия засмеялась:

— Да всё по работе, вы же знаете.

— Как плечо, зажило с прошлого месяца?

— Гораздо лучше, — улыбнулась Валькирия. — Синяка почти не осталось.

Крапчак покивал.

— Я применил новую микстуру. Ее ингредиенты довольно сложно найти, но любимым клиентам я стараюсь обеспечить по возможности безболезненный процесс выздоровления.

Уголки рта Валькирии поползли в стороны.

— А я в списке?

Крапчак хмыкнул:

— Только ты там и есть.

Валькирия снова рассмеялась.

— А вот твоего партнера в этом списке, безусловно, нет, — продолжал Крапчак, обернувшись к Скелетжеру. — Каждый раз, являясь сюда, ты притаскиваешь кого-нибудь с ужасными травмами. Будь я суеверным человеком, сказал бы, что ты приносишь несчастье.

— А вы не суеверны?

— Когда речь идет о тебе, великий сыщик, — может, и да. Русский джентльмен и его коллега — в палате дальше по коридору. А меня прошу извинить, мой гениальный ум нужен для работы. — Крапчак улыбнулся Валькирии. — Будь здорова!

— Спасибо, постараюсь.

Ученый ушел. Валькирия со Скелетжером отправились навестить раненого. Проходя мимо одного из кабинетов, они увидели сцепившихся в борцовском поединке ассистентов профессора, которых звали Стентор и Виверр. Валькирия не раз уже видела подобную картину. Ассистенты приветливо помахали им и снова занялись борьбой.

Вскоре им встретился Казимир Эшелон.

— Как Вышегор? — спросил Скелетжер.

Эшелон пожал плечами.

— Без конца жалуется, точно сварливая бабушка или капризный родич. Я ему говорил: не вижу, в чем большая беда. Ранили, ну и что? Каждый день в кого-нибудь попадает стрела.

— Правда? — нахмурилась Валькирия.

— Может быть, не каждый, но слушать жалобы моего подручного — ошибка. Он только больше капризничает и требует… как это называется?.. сочувствия.

— A-а… Так он поправится?

Казимир небрежно махнул рукой:

— Поверхностная рана. Царапина.

Валькирия грустно улыбнулась, в ее голосе зазвучали торжественные нотки.

— Знаете, я хотела выразить соболезнование… насчет мистера Подколодного.

Казимир скорчил гримасу.

— Я тоже должен скорбеть, да? Жаль, что его знания ушли. Они были нужны нам. Никого не осталось, чтобы занять его место. Но он не был хороший человек. Вы спросили, как Подколодный стал специалистом по Безликим? Я вам скажу: он сам поклонялся им. Творил ужасные вещи, а когда понял, что загремит в тюрьму, переметнулся на нашу сторону. Не грустите о нем.

— Я могу подвезти вас до Святилища, если Вышегор выдержит поездку, — предложил Скелетжер. — Мистер Счастливчик наверняка захочет встретиться с вами. Все, что вы успели узнать в ходе расследования, будет очень полезно.

Казимир вдруг стал похож на взволнованного школьника.

— Ну конечно, разумеется! А скажите, этот мистер Счастливчик — он тот, из легенды?

— Тот, — подтвердил Скелетжер.

— Самый сильный человек в мире?

— Сильнее некуда.

— Вы думаете, он захочет… мм… он согласится… как это называется? Когда руками…

— Руками?

— Помериться силой! — радостно выпалил Казимир. — Он померяется со мной силой?

Валькирия с трудом скрыла усмешку.

— Не знаю, — ответил Скелетжер. — Не уверен, что ему когда-нибудь такое предлагали.

— Я попрошу! — заявил Казимир. — Он померяется со мной силой!

— О’кей, — задумчиво отозвался Скелетжер.

— Я приведу Вышегора, и мы поедем в вашей машине, а потом я померяюсь силой с мистером Счастливчиком! — Казимир улыбнулся и, широко шагая, удалился по коридору.

Валькирия и Скелетжер смотрели ему вслед. Потом переглянулись, но ничего не сказали. Да слова были и не нужны.

Казимир и Вышегор сидели на заднем сиденье бентли, и каждый раз, когда они в чем-нибудь не соглашались, Казимир, забывшись, тыкал партнера в грудь, а Вышегор всякий раз громко ругался по-русски, после чего извинялся по-английски.

Бентли затормозил у входа в многоквартирный дом, где помещалась библиотека Китайны.

— Спросить у нее что-нибудь конкретное? — спросила Валькирия, придерживая дверь.

— Просто узнай, нет ли новостей, — сказал Скелетжер. — И еще: не найдется ли книг о Гротеске? Лучше всего было бы руководство «Как убить Гротеска в три несложных этапа», что-нибудь в таком духе.

— Лень одолела?

— Есть немножко. Кстати, в собрании Гордона может найтись что-нибудь подходящее, так что попроси Таниту, пусть подбросит тебя туда. Она должна появиться с минуты на минуту. Расскажи ей, что нам понадобится для допроса, и смотри не заболтайся! Время дорого — мир в опасности.

— Я учту.

— Желаю приятно провести день, — подал голос с заднего сиденья Казимир.

— Обязательно!

Валькирия сверкнула улыбкой, выбралась на тротуар, и бентли уехал.

На лестнице девочка разминулась с человеком, который не отбрасывал тени. Когда добралась до четвертого этажа, Китайна Грусть как раз вышла на площадку, направляясь из библиотеки в свою квартиру.

— Валькирия! Как приятно тебя видеть.

Китайна была в светло-зеленой юбке, жакете цвета изумрудной пыли и с невероятно изысканным ожерельем на шее.

— Какое красивое! — восхитилась Валькирия.

— Правда? Это украшение стоило жизни двум прекрасным людям. Иногда я надеваю его в память о них… А иногда потому, что оно подходит к этой юбке. Зайдешь?

— Конечно.

Валькирия вошла в квартиру, и Китайна закрыла за ними дверь. Валькирия в жизни никому бы не призналась, что квартира Китайны приводит ее в восторг. Пушистый ковер с замысловатым узором, сдержанно-элегантное убранство, и даже город за окнами кажется милее и романтичнее, чем обычно.

Китайна взяла со столика пачку писем и бегло их просмотрела.

— Есть новости? — спросила она.

— Да не особенно. Я-то надеялась у вас что-нибудь узнать.

— Увы, и у меня ничего нового, хотя я ловлю даже самые незначительные слухи. Должна признаться, у меня в последнее время отвратительное настроение. Все, ради чего я старалась: моя библиотека, коллекции, влияние, — может в один миг пойти прахом.

— И наш мир заодно, — напомнила Валькирия.

— Да, неприятно. — Китайна снова положила письма на стол. — Хочешь выпить?

Валькирия нахмурилась.

— Шотландского виски и так далее? Нет, спасибо.

Китайна посмотрела на нее.

— Ах да, все время забываю, сколько тебе лет. Итак, к делу. Ты его уже видела?

— Кого?

— Барона, конечно.

— Нет, пока не встречала.

Китайна уселась в свое любимое кресло.

— Он необычный человек. Считает себя простым и прямолинейным. На самом деле — ничего подобного. Он такой же сноб, как Нефариан Змей, только тот был эгоистом и заботился исключительно о себе, а барон слепо и преданно служил Безликим, верил в них, и его больше ничто не интересовало.

— Вы так говорите, будто хорошо знали Мстигера.

— Разве Скелетжер тебе не говорил? Я тоже когда-то поклонялась Безликим.

У Валькирии разом отхлынула от лица кровь.

— Что?

Китайна улыбнулась.

— Очевидно, он тебе не сказал. Мы со Счастливчиком росли в семье, где чтили темных богов. Брат очень рано отринул эти убеждения, а мне на это понадобилось… чуть больше времени. Пока я поклонялась Безликим, я вступила в одну небольшую группу единомышленников, в которую входил и барон. Помнишь, я рассказывала, что опаснее всего — фанатики? Так вот, мы были еще страшнее.

— Я… я не знала.

Китайна пожала плечами.

— Я была молодая, глупая и высокомерная. С тех пор я изменилась. Поумнела.

Хозяйка рассмеялась. Валькирия еле-еле выдавила улыбку.

— А теперь, — продолжала Китайна, — ты опять сомневаешься. В конце концов, что Скелетжер говорил обо мне?

— Он… он сказал, что вам доверять нельзя.

— Правильно, Валькирия. Я с легкостью поставлю под удар своих близких ради собственной выгоды. Я плохой человек, моя дорогая.

— Тогда почему он с вами работает?

— Потому что ему самому приходилось меняться, к тому же он — не лицемер. Скелетжер не станет осуждать меня за прошлые грехи, пока я не возьмусь за старое. Война с Меволентом изменила всех, кто в ней участвовал. Каждый из нас обнаружил в себе такое, в чем неохота признаваться.

— А что нашел в себе Скелетжер?

— Гнев. Безудержную ярость. Его родные погибли у него на глазах, и, когда он восстал из мертвых, гнев восстал вместе с ним. У большинства людей ненависть такой силы способна пылать недолго, но Скелетжер, как всегда, исключение. Его ярость горела, не ослабевая.

— Что было дальше?

— Он исчез. Если хочешь знать мое мнение, я считаю, он увидел, на что способен, и понял, что перед ним выбор: позволить гневу пожрать себя или сразиться с ним. Он отсутствовал пять лет, а когда вернулся, ярость по-прежнему жила в нем, но прибавилось и кое-что другое. Целеустремленность. Он снова мог шутить. Очень кстати, на свете не так много мужчин, способных меня рассмешить. Вскоре мы узнали, что лорд Гадд погиб, а потом Скелетжер одолел барона, и коварные планы Меволента мало-помалу удалось распутать.

— Где же он был эти пять лет?

— Не знаю. Мы полагали, что он умер. Погиб во второй раз, понимаешь? Скелетжер вернулся как раз вовремя. На него всегда можно рассчитывать — в самый последний момент обязательно явится и спасет. В этом он неплохо наловчился.

Валькирия промолчала.

— Ну что, теперь тебе есть о чем подумать?

— Вроде того, — ответила девочка. В дверь постучали. — Это, наверное, Танита.

Обе встали. На площадке послышался приглушенный голос, потом — глухой удар.

— В спальню, быстро, — приказала Китайна Валькирии. — Не спорь со мной! Иди и закрой за собой дверь.

Валькирия колебалась и все-таки послушалась. Правда, оставила щелочку, чтобы выглядывать наружу.

Она увидела, как Китайна взялась за телефонную трубку. Внезапно дверь квартиры вылетела, через проем ввалился стройный незнакомец в галстуке-бабочке, рухнул на пол и остался лежать неподвижно.

За ним вошел еще один человек, с виду — лет за пятьдесят, седой, с коротко подстриженной бородкой, в темной одежде военного покроя и до блеска начищенных ботинках. За поясом у него была абордажная сабля.

— Привет, Китайна, — произнес барон Мстигер. — Приятно снова тебя увидеть.

— К сожалению, не могу сказать о себе того же, — медленно проговорила Китайна, опуская трубку на рычаг. — Зачем ты пришел?

— Неужто не знаешь?

— Если хочешь вернуть просроченную книгу, то библиотека напротив, через площадку. Штрафные санкции суровые, но справедливые.

— Шутишь, — сказал Мстигер. — Раньше ты никогда не острила.

— Это благоприобретенный навык, барон. Я уверена, если постараетесь, тоже сможете стать весельчаком.

— Я пришел за тобой, Китайна. Через несколько часов у меня будут доспехи лорда Гадда, и я смогу добыть последний недостающий ингредиент. Пора тебе снять маску и покончить с притворством. Ты должна наконец занять свое место.

— Мое место — здесь.

— Мы оба знаем, что это неправда. Ты точно так же, как и я, не можешь отвернуться от Безликих. Я помню твою беззаветную преданность.

— С тех пор моя, как ты выразился, преданность стала значительно менее беззаветной.

Мстигер покачал головой.

— Ты принесла клятву верности темным богам. Нельзя просто взять и передумать!

— Еще как можно!

Валькирия видела в щелочку, как лицо барона Мстигера наливается злобой.

— Ты их служанка! — проговорил он тихо и грозно. — Если не хочешь выполнять клятву, данную тобой по доброй воле, я сделаю это за тебя! Когда Безликие вернутся, ты будешь их встречать — хотя бы для того, чтобы стать первой предательницей, которую они казнят.

Мстигер попытался схватить Китайну. Она прижала левую ладонь к животу, взмахнула правой рукой, и вся мебель в комнате полетела в барона.

Валькирия смотрела, разинув рот. Стулья, столы и книжные шкафы с грохотом обрушились на незваного гостя. Он упал, обливаясь кровью. Китайна два раза шлепнула себя по животу, сделала какой-то жест правой рукой — куча мебели вместе с бароном заскользила по полу и врезалась в стену. Снова шлепок, еще один взмах — столы и шкафы отъехали в сторону, очистив пространство вокруг Мстигера.

— Не смей угрожать мне в моем собственном доме, — предупредила Китайна и опять отправила груду мебели в атаку.

Мстигер оказался быстрее — он бросился вперед, его глаза сверкнули желтым огнем. Стол, мчавшийся прямо на него, взорвался тучей щепок, барон проскочил сквозь нее, остальные предметы ударились в стену за его спиной.

Глаза гостя вспыхнули, Китайна схватилась за голову. Кулак Мстигера врезался в ее грудь. Китайна отлетела к стене и упала на одно колено.

Валькирия хотела уже распахнуть дверь, но Китайна подняла голову и посмотрела на Мстигера, сощурив глаза.

— По слову моему замкнется круг, и не уйдешь ты от судьбы!

Мстигер дернулся к ней, налетел на невидимую стену. Попятился назад — и наткнулся на новую преграду. Он опустил глаза и увидел на ковре круг, искусно скрытый в хитросплетениях узора.

— Ловко придумано…

— А ты вообразил, что я не догадаюсь позаботиться заранее о мерах безопасности?

— Очень, очень умно.

Его глаза загорелись желтым.

— Ничего не выйдет, мой дорогой барон. Символы — моя сила. Тебе не взломать щита. Ты ничего мне не сделаешь.

Мстигер опять посмотрел на ковер. Знаки, вплетенные по кругу в ткань ковра, пульсировали голубым сиянием. Барону стало трудно дышать, постепенно нарастала боль, из носа потекла кровь.

— Китайна… — Он всеми силами старался говорить ровным голосом. — Напрасно ты это делаешь.

— Кто твои союзники? — спросила она. — Кто приказал тебя освободить? Кто стоит за всей этой историей?

Барон засмеялся злым, лающим смехом, который тут же оборвала боль.

— Ты выбрала… не ту сторону, женщина. Жаль, что я не могу… позволить тебе дожить до того, как ты пожалеешь об этом…

Боль скрутила его, барон повалился на пол.

— Мне некогда… заставить тебя… молить о пощаде. — Сияние пульсировало все яростнее. — Я бы добился, ты бы визжала…

— Прекрасно, — сказала Китайна, направляясь к телефону. — Вероятно, лучше пригласить сюда профессионалов.

— Китайна… — задыхаясь, вымолвил Мстигер.

Она обернулась.

— Да, милый барон?

— Ты же… на самом деле не думала… что все получится так легко?

Не успела она ответить, ковер начал расползаться, в дыру просунулась рука и утащила барона Мстигера вниз. Пол над ним сомкнулся.

Знаки на ковре ярко засияли в последний раз и погасли.

Валькирия оцепенело таращила глаза. Китайна схватилась за телефон…

И тут из стены вышли двое — барон Мстигер и еще один человек. У него были белокурые волосы, коричневый костюм с белой сорочкой, темные очки и старые, потертые ковбойские сапоги.

Мстигер утер с лица кровь.

— Как это было грубо, — заметил он.

Его глаза вспыхнули. Китайна закричала, покачнулась, и спутник барона подхватил ее.

— Смотри, чтобы она ни до чего не дотрагивалась, — предупредил барон. — У нее тут повсюду знаки. Одни из них невидимы, а другие вытравлены прямо на теле. Не давай ей ни к чему прикасаться.

Человек в темных очках перехватил запястья Китайны и завел ей руки за спину.

Мстигер вынул из кармана носовой платок, аккуратно стер оставшуюся на лице кровь.

— Я ожидал от тебя большего, Китайна. Когда ты покинула нас, ушла из группы, я думал, что ты вернешься. Нельзя делать то, что ты делала, а потом взять и уйти. Я не верил, что это возможно.

Китайна смотрела прямо на него, стараясь не обращать внимания на боль в заломленных за спину руках.

— У меня появились другие интересы. Ты тоже мог бы найти себе занятие. Марки собирать, например.

Человек в темных очках дернул ее за руки. Китайна задохнулась.

Мстигер убрал платок в карман.

— Я мог бы сделать тебе поблажку. Я все еще способен на милосердие, хоть моим богам оно неведомо. Та девчонка, Валькирия Карамболь. Скажи, где она, и я сохраню тебе жизнь.

— Почему? — спросила Китайна сквозь стиснутые зубы. — Что в ней такого особенного?

— Моя доброта подчиняется жесткому графику. Скажи, где ее найти, или я буду пытать тебя, пока ты не начнешь умолять, чтобы я позволил тебе ответить.

— Хорошо, — проговорила Китайна. — Она здесь.

Китайна мотнула головой в сторону спальни.

Валькирия похолодела, Мстигер только грустно покачал головой.

— Как мне не нравится твоя новая привычка шутить.

— Разве тебе не смешно?

— Не вижу в этом смысла.

— Я слишком долго общалась со Скелетжером Ловкачом. Ты ведь помнишь его, не правда ли, барон? Не забыл, как он тебя арестовал?

— Я помню, как чуть было его не убил.

— Чуть-чуть не считается. — Китайна сумела засмеяться по-настоящему. — Знаешь, он скоро явится за тобой. Надеюсь, я это увижу.

Человек в темных очках снова дернул ее, и Китайна болезненно вскрикнула.

— Скажи мне, где девчонка, — повторил барон, — иначе я прикажу сломать тебе руки.

— Я здесь, — сказала за его спиной Валькирия, выходя из спальни.

Двое мужчин разом обернулись. Девочка щелкнула пальцами, и на ее ладони заплясал огонь.

Глава 11

САНГВИН ДРЯЗГ

Первый файербол пролетел мимо человека в темных очках, хотя тот все равно непроизвольно дернулся в сторону. Зато второй шел точно в цель и попал бы в барона Мстигера, если бы он не успел отскочить в самый последний момент. Быстрый, гад! Может, даже расторопнее Скелетжера.

— Карамболь! — прорычал барон.

— Беги! — крикнула Китайна.

Валькирия побежала.

Уже в коридоре она оглянулась — как раз вовремя, чтобы увидеть, как на рванувшегося в погоню барона Мстигера свалился книжный шкаф.

Валькирия добралась до лестницы, кинулась вниз, что-то ухватило ее за лодыжку, девочка чуть не упала. Она вырвалась, помчалась дальше и, оглянувшись на бегу, краем глаза увидела руку, исчезающую в ступеньке.

Третий этаж. Вниз, вниз. Стена на площадке начала крошиться и трескаться, из нее высунулся человек в темных очках. Валькирия ухватилась за перила и прыгнула, вложив в удар энергию разбега. Подошва ее ботинка влепилась в грудь незнакомца, он ударился о стену и отлетел в сторону.

Валькирия понеслась дальше, миновала второй этаж, чуть не перекувырнулась по дороге. Человек в темных очках наступал ей на пятки. Валькирия перемахнула через последние ступеньки и выбежала на улицу.

На улице ехали машины, шли люди. Слишком много ни в чем не повинных прохожих, не готовых оказаться участниками битвы. Валькирия нырнула в переулок — такой узкий, что туда не заглядывало солнце. Он вывел на другую, более тихую улочку.

Человек в черных очках не отставал, наоборот — он был уже на расстоянии вытянутой руки, вот-вот схватит…

Валькирия бросилась плашмя на землю, преследователь споткнулся о нее и рухнул, уронив свои темные очки. Проехавшись на животе, он остановился, растопырив руки и ноги, приподнял голову, и Валькирия увидела две черные дырки на месте глаз.

Она вскочила и помчалась назад. Оглянувшись на бегу, заметила, что незнакомец погружается в землю, словно опускается в невидимом лифте. Когда до выхода из переулка оставалось ровно пять шагов, асфальт перед Валькирией треснул, и из пролома вырвался незнакомец. Валькирия шарахнулась назад, протирая глаза.

— Не понимаю, из-за чего сыр-бор, — заметил преследователь. Он явно был американцем и говорил с тягучим техасским акцентом. — Ты всего-навсего девчонка.

Валькирия щелкнула пальцами, но он ударил ее по руке прежде, чем появилось пламя, потом схватил и развернул ее спиной к себе. Что-то холодное и острое коснулось горла Валькирии.

— Больше так не делай, — предупредил незнакомец.

Он держал опасную бритву с деревянной ручкой. Когда в глазах у Валькирии немного прояснилось, она разглядела вырезанные на оружии инициалы: С.Д.

Валькирия подняла взгляд — чуть дальше у обочины стоял мотоцикл. Черный мотоцикл Таниты.

В переулок вошла старушка с морщинистым лицом и скверными зубами. Посмотрела на Валькирию, на человека с дырами вместо глаз, повернулась и мелкими шажками засеменила прочь.

Незнакомец покачал головой.

— Вот она, вечная проблема с обычными людьми. Они видят что-то неожиданное, пугаются и убегают. Ты, конечно, понимаешь, что это значит? Тебе никто не поможет. Ты совершенно одна.

В этот миг раздался голос Таниты:

— Ну-ка, что это у нас тут?

Незнакомец завертел головой, но ничего не увидел.

Снова голос Таниты:

— Наверх посмотри, гений.

Он задрал голову и увидел, что Танита спускается к ним, шагая по стене дома. У Валькирии камень упал с души, она чуть было не засмеялась. Незнакомец попятился, таща за собой девочку.

— Ты кто, черт возьми? — спросил он.

— Сначала ты. — Танита перешла со стены на тротуар, не сбившись с шага.

Незнакомец хмыкнул:

— Хорошо. Меня зовут Сангвин Дрязг, моя специальность — всевозможные разновидности мучительной смерти и жестокие нестандартные истязания.

— Ты киллер?

— Не просто киллер, дорогуша. Я — убийца экстра-класса. Также подрабатываю наемником. Мои услуги стоят очень, очень дорого, зато качество высокое. А ты кто?

— Смерть твоя, — ответила Танита.

Сангвин расхохотался.

— Ага, понятно! Я-то все гадал, как она будет выглядеть. Даже вообразить не мог, что окажется такой милашкой.

— Отпусти девочку, — приказала Танита.

— Это я могу, — отозвался Сангвин. — По крайней мере, временно.

Валькирия почувствовала, что хватка на ее шее слабеет, вырвалась и стремительно обернулась, отступая к стене, чтобы видеть противника. Его можно было бы назвать красивым, если бы не жуткие черные дыры вместо глаз.

— Ты далеко-то не уходи. — Он сверкнул зубами в улыбке, затем повернулся к Таните, держа бритву на изготовку. — Итак, ты, кажется, угрожала мне?

— Вот именно, — подтвердила Танита, выхватывая из-под плаща меч.

Лицо Сангвина вытянулось.

— Ну что это! Сравни по размеру твой клинок и мой. Так нечестно!

— А лезвие против безоружной девчонки — честно?

Она наступала, Сангвин пятился и медлил с ответом.

— По-моему, да, — сказал он наконец. — Хотя должен признать, соотношение сил было не совсем равным. Что поделать, все мы задним умом крепки.

Танита сбросила плащ. Под кожей рук гладко перекатывались мускулы. Она выхватила меч из ножен и двинулась на Сангвина.

— Интересно, ты и после смерти будешь болтать?

Он пожал плечами:

— А ты станешь слушать?

Танита засмеялась. Сангвин пригнулся, меч просвистел у него над головой. Легкое движение запястья — и клинок чиркнул по воздуху, однако Сангвин отскочил назад.

— Вот это весело! Двое взрослых людей, и такое старомодное знакомство. Романтика!

— Ты не в моем вкусе.

— Ты сама не знаешь, кто в твоем вкусе, дорогуша.

— Точно не ты. Мистер Дрязг, у меня припасены для вас именные наручники. Сдавайтесь немедленно!

— Кандалы меня не удержат, красотка. У меня иммунитет от любых известных тебе связывающих заклятий и еще от нескольких, о которых ты небось даже не слышала. Этим я и отличаюсь от других людей.

— Еще психопатическими наклонностями.

— О, в них как раз ничего особенного нет. Это просто для развлечения.

На этот раз Сангвин атаковал первым. Провел обманный выпад, притворившись, будто заходит справа, потом поднырнул под меч и взмахнул рукой. Бритва вспорола воздух.

Танита подставила локоть, отклоняя его руку, одновременно пнула противника под коленку и рубанула мечом. Сангвин перекатом ушел от удара и тут же вскочил, потирая ногу.

— Больно, — промолвил он с улыбкой.

— Я могу облегчить тебе жизнь.

— Что, отдашь мне свой вертел?

— Нет, если скажешь, зачем тебе вдруг позарез понадобилась Валькирия Карамболь, я позволю тебе уйти отсюда на своих двоих.

Сангвин нахмурился:

— Я приехал на машине!

— Я не буду повторять свое предложение, мистер Дрязг!

— Благодарю за заботу, к сожалению, я профессионал. Мне платят за определенную работу, и я намерен ее выполнить. Нужно, в конце концов, заботиться о репутации. Поэтому давай так: ты будешь стоять тихо и дашь мне убить тебя, потом я заберу девчонку, и все будет славно и весело. Ну как, годится?

— Увы, нет.

— Черт! Ну, тогда возвращаемся в исходную позицию.

Он снова улыбнулся и встал по стойке «смирно», ступни вместе. Мостовая начала трескаться и разламываться на куски. Сангвин провалился в отверстие, и земля над ним сомкнулась.

Танита держала меч наготове. Валькирия застыла в неподвижности.

Одна за другой проходили секунды. Танита хмурила брови — видимо, раздумывала, уж не сбежал ли противник. Она посмотрела на Валькирию, хотела что-то сказать, но тут стена за ее спиной рассыпалась мелким крошевом, и оттуда выпрыгнул перепачканный Сангвин Дрязг.

Таниту невозможно было застать врасплох. Она спокойно отшагнула в сторону, небрежным движением меча располосовав Сангвину руку чуть ниже локтя. Он заорал от боли, выронил бритву и отскочил назад, зажимая рану, из которой хлестала кровь.

— Бабьё проклятое! — завопил Сангвин, брыкнув ногой. — Лишь бы жизнь мужику испортить! Годами отщипывали от меня по кусочку, всю душу вымотали, а теперь что? Теперь и бритву мою отнять хотите! Как же я буду убивать? Как я бриться-то буду?!

— Попробуй электробритву, — посоветовала Танита.

Сангвин злобно ощерился на нее. В переулок, не торопясь, вышел барон Мстигер.

— Заканчивай, — раздраженно приказал он.

— Слушаюсь, сэр! — браво откликнулся Сангвин, потом понизил голос: — Видела? Из-за тебя босс на меня рассердился! От таких штучек я зверею, так что давай сюда девчонку сию минуту!

Рядом с ними отворилась боковая дверь — Валькирия никогда раньше ее не замечала.

— Прошу прощения, — сказала Китайна, — этого не будет.

На лбу Китайны виднелся свежий порез, в остальном она была цела и невредима.

Черный джип затормозил рядом с бароном, оттуда выбрался зомби Санненфельд и придержал дверцу для своего господина.

Высоко на крыше Валькирия увидела еще какой-то силуэт. Сперва она решила, что это очередной головорез барона Мстигера, когда же он спланировал на мостовую, то оказался мистером Счастливчиком.

Барон угрюмо сдвинул брови.

— Дрязг, — окликнул он, — их слишком много. Уходим.

— Сию минуту, барон.

Мстигер не стал его дожидаться. Он вскочил в джип, Санненфельд снова сел за руль, и машина отъехала.

Оставшись в одиночестве, Сангвин перестал щериться. Посмотрел на своих противников и облизал губы. Раненую руку он по-прежнему прижимал к себе, кровь капала между пальцами.

— Хорошая нынче погодка, — заметил Сангвин. — Настоящая жара, хотя с Восточным Техасом не сравнить, а что касается влажности… — Его голос становился все слабее и наконец совсем затих.

— Ностальгия мучает? — участливо поинтересовалась Танита.

Сангвин кивнул:

— Ага, ностальгия, извелся прямо.

— Зачем барону Мстигеру понадобилась Валькирия Карамболь? — страшным тихим голосом спросил мистер Счастливчик.

— Не знаю, — сказал Сангвин. — Нет, подождите, вру! Знаю, но не скажу.

Валькирия увидела, как он сдвинул ступни и земля под его ногами начала разрыхляться.

— Остановите его! — закричала она.

Танита рванулась, но было поздно. Все так же держась за раненую руку, Сангвин погрузился под землю.

— Черт, — нахмурилась Танита. — Тоже мне «убийца экстра-класса»! Обыкновенный трусливый подонок.

— Я все слышу!

Все приняли боевую стойку, не сводя глаз с участка рыхлой почвы, откуда выглянула голова Сангвина. Потом разом расслабились.

— Я не трус! — с жаром возразил Сангвин, глядя на них снизу вверх. — Просто встретился с превосходящими силами противника. Настоящий мужчина умеет признать поражение. Надеюсь, вы это понимаете.

— Меня изумляет ваше благородство, — заметила Валькирия.

Американец ответил ей злобным взглядом.

— Ваш сарказм никому не нужен, мисс Карамболь. Я задержался только для того, чтобы дать два обещания. Леди с мечом, я искренне надеюсь, что мы еще встретимся, и уж тогда я тебя одолею в честном бою. Если до тех пор ты свалишься с лестницы и сломаешь себе шею, меня и такой вариант устроит. — Он посмотрел на Валькирию. — Ты забрала мою бритву. Я расцениваю это как непростительное оскорбление. Когда придет время и ты сослужишь свою службу, клянусь, что убью тебя бесплатно!

С этими словами Сангвин Дрязг провалился сквозь землю.

Валькирия посмотрела на Таниту. Все молчали. Вдруг Сангвин опять высунул голову из-под земли.

— В крайнем случае, за полцены!

Сказав это, он снова исчез.

Глава 12

ПОТАЙНАЯ КОМНАТА

Валькирия повесила трубку, потом зашла в ванную умыться. Вытирая руки, она заметила, что они дрожат. Как всегда после боя — это остатки адреналина бродили по телу.

В коридоре ее дожидалась Танита.

— Как Скелетжер воспринял новости? — спросила она.

— Без восторга, — ответила Валькирия. — Он не переносит, когда на меня нападают люди, которых он не знает, а про этого Дрязга он никогда не слышал.

— Мстигера освободил Дрязг, правильно?

— Надо думать, он. Русские рассказывали, что стены тюрьмы потрескались и местами разрушились. Наверное, он вламывался во все камеры по очереди, пока не нашел барона, а свидетелей устранял при помощи бритвы.

— А почему ты так нужна Мстигеру?

— Он хочет взять меня в заложники.

— Ты уверена?

— Он рассчитывает, что, угрожая мне, заставит Скелетжера отступить, или заманит его в ловушку, или еще что-нибудь. Я бы на месте барона именно это и сделала.

— Ты так спокойно об этом говоришь…

Валькирия пожала плечами.

— Не очень приятно, когда на тебя смотрят как на средство для шантажа, но что я могу изменить? Я — слабое место Скелетжера и прекрасно это понимаю.

— Не уверена, что Скелетжер согласится.

— Без разницы. Я знаю правду, и Мстигер тоже, потому и охотится за мной.

Танита с Валькирией начали спускаться по лестнице. Счастливчик в полном молчании помогал Китайне наводить порядок в квартире. Валькирия никогда раньше не видела, чтобы брат и сестра так настороженно следили друг за другом.

— Как учеба? — прервала паузу Танита.

— Хорошо. Ну, в основном. Все никак не могу освоить вторую последовательность, которую ты мне показывала.

— Когда вся эта ерунда закончится, мы с тобой еще разочек ее повторим. Не волнуйся, у тебя получится. Как родители?

Валькирия пожала плечами.

— Нормально.

— Часто ходишь в школу?

— Когда не слишком занята. Да мне не нужно с этим особо заморачиваться. Здорово, когда есть отражение.

Танита странно посмотрела на подругу.

— Я бы на твоем месте не слишком полагалась на копию. Хоть ее память и передается тебе, на самом-то деле школа проходит мимо. Вэл, тебе тринадцать лет. Побольше общайся со сверстниками.

— Вот и Скелетжер то же самое говорит — мол, работа мешает моей социальной адаптации.

— А ты сама как считаешь?

— Я вполне адаптирована, и вообще ни от чего отказываться не собираюсь, так что не уговаривайте.

Они вышли из подъезда и направились к мотоциклу. Танита надела шлем, запасной передала Валькирии и вскочила в седло. Валькирия пристроилась сзади.

Когда они впервые ехали с Танитой на мотоцикле, Валькирия сначала ухватилась за ее куртку, по мере того, как набирали скорость, прижималась все сильнее и сильнее и в конце поездки плотно обнимала Таниту за талию. Едва прошел первый страх, что ревущая машина опрокинется и их обеих разнесет в клочки, Валькирия испытала наслаждение. С тех пор она полюбила гонять на мотоцикле. Это же так весело!

Танита лихо ныряла между автомобилями, на бешеной скорости огибала углы. Валькирия хохотала во все горло под прикрытием шлема.

Мотоцикл свернул с шоссе и запрыгал по проселочной дороге. Только великолепная реакция Таниты спасала их от столкновения с пролетавшими мимо деревьями.

Наконец деревья кончились, Танита добавила газу, мотоцикл взлетел по склону небольшого холма, на мгновение оторвался от земли и мягко шлепнулся на узкую дорогу. Проскочили горбатый мостик, еще несколько секунд — и они въехали в массивные ворота перед домом Гордона Эджли.

Валькирия мысленно называла этот дом «дядиным». То, что он перешел ей по наследству, ровным счетом ничего не меняло.

Танита с шиком затормозила, пустив веером камешки из-под заднего колеса. Заглушила двигатель, выбила ногой упор для мотоцикла. Девушки спешились и сняли шлемы.

— Понравилось? — с улыбкой спросила Танита.

Валькирия улыбалась до ушей, глаза горели.

— Особенно этот маленький заносик в самом конце!

— Я так и думала, что ты оценишь. Этакий завершающий штрих, да?

— Я все твержу Скелетжеру, что ему надо завести себе мотоцикл.

— А он?

— Говорит, на мотоциклах пусть катаются люди, которые носят кожаные куртки, как ты, например. А люди в элегантных костюмах должны ездить на бентли.

— Он по-своему прав.

— Это точно.

Запрокинув голову, Танита посмотрела на дом.

— Ну что, входим или так и будем тут стоять?

Валькирия засмеялась, вытащила ключ из кармана и отперла парадную дверь.

— Никак не могу привыкнуть, что ты была его фаном!

Они вошли в просторную прихожую с готическими картинами по стенам, оттуда — в гостиную.

— Твой дядя — самый лучший писатель на свете, — сказала Танита. — Почему бы мне не быть его фаном?

— По-моему, ты человек другого типа. Ну, вроде как если твоя подружка считает, что твой папа — самый крутой парень, понимаешь? Глупо как-то получается.

— Я не говорила, что один из рассказов твоего дяди основан на реальной истории, которая произошла со мной?

— Говорила, много раз.

— Я с ним никогда не встречалась. Наверное, Гордон где-то об этом услышал. Может, Скелетжер ему передал.

— Похоже на то.

— Я все собираюсь спросить его об этом.

Танита стояла посередине гостиной и осматривалась с несколько печальным выражением лица.

— Вот здесь Гордон жил, написал свой шедевр. Везучая ты, Вэл.

— О, я знаю.

— А каково это, когда твой дядя — Гордон Эджли?

— Только не начинай по новой, — попросила Валькирия.

Она сняла с полки книгу в черном переплете и протянула Таните. Та закусила губу.

«И тьма пролилась на них дождем» — последнее сочинение Гордона Эджли. Он умер, не закончив работу. Три недостающие главы дописал другой человек, используя подробные заметки, найденные у Гордона на столе. Роман собирались опубликовать через несколько месяцев, и Валькирия разрешила Таните прочитать сигнальный экземпляр. Каждый раз, приходя в этот дом, Танита проглатывала очередные страницы, пока не наступало время уходить. Она очень любила наведываться сюда и пользовалась каждым удобным случаем.

Танита, не говоря больше ни слова, уютно устроилась на диване, вынула из книги закладку, положила рядом с собой и погрузилась в чтение.

Валькирия, с трудом удерживаясь от смеха, покинула гостиную, поднялась по лестнице, пересекла площадку, вошла в кабинет Гордона и закрыла за собой дверь.

В отличие от всех прочих комнат в кабинете Гордона царил хаос, полки прогибались под тяжестью книг и наваленных грудами рукописей. Валькирия прогулялась вдоль дальней стены, читая названия на обложках. Здесь дядя Гордон держал материалы, которые использовал в работе. В этой комнате попадались трактаты о магии, которых Валькирия не нашла даже в библиотеке Китайны Грусть.

Валькирия провела пальцем по корешкам. Скелетжер прав: если у кого и могли оказаться сведения о таком невероятном существе, как Гротеск, то только у Гордона. Это в его духе. На подобную тему он бы с удовольствием написал книгу.

Палец Валькирии задержался на толстом томе в кожаном переплете без заглавия на корешке. Валькирия видела эту книгу и раньше, хотя и не обращала на нее внимания. Девочка попробовала вытащить ее, она не поддавалась. Валькирия нахмурилась, дернула посильнее. Книга выдвинулась до середины и застряла. Вдруг стена сдвинулась с места.

— Быть не может… — прошептала Валькирия, глядя, как стеллажи отъезжают в сторону, а за ними — непроглядная тьма.

Потайная комната! Настоящая, взаправдашняя потайная комната!

Уже не заботясь о том, чтобы сдержать расползающуюся по лицу азартную улыбку, Валькирия шагнула через порог. Сразу зажглись свечи.

По стенам потайной комнаты, как и в кабинете, тянулись полки, на которых стояли разнообразные предметы: знакомые и совершенно необычные. Валькирия увидела резные музыкальные шкатулки, причудливые статуэтки, золотые кубки и серебряные кинжалы. Дальше располагались какие-то загадочные инструменты, приборы, орудия и приспособления.

Посреди комнаты стоял стол, в центре которого в золотой лапке был укреплен синий драгоценный камень. Валькирия подошла ближе. В глубине камня засиял слабый свет, а по ту сторону стола сгустился из воздуха какой-то человек.

Полный, осанистый. В коричневых брюках и жилете в тон, закатанные рукава рубашки открывают руки до локтей. Песочного цвета волосы похожи на пучок соломы, чуть тронутый сединой. Человек повернул голову и увидел Валькирию. Глаза его расширились.

— Стефани, — сказал он, — что ты здесь делаешь?

Она замерла, уставившись на него.

— Гордон?

Покойный дядя помотал головой, уперев руки в бока.

— Ты шныряешь по дому? Я всегда говорил, что любопытство не доведет тебя до добра. Признаюсь, это наша общая черта. Однако я не побрезгую капельку полицемерить, лишь бы донести свою мысль.

Валькирия так и стояла с открытым ртом.

— Это… это правда ты?

Он запнулся, словно его поймали на вранье, потом замахал руками и замотал головой.

— Не я, не я! Тебе это снится!

— Гордон, перестань!

— Иди, откуда пришла, и постарайся проснуться, — с подвыванием проговорил дядя. — Помни, это только сооооооооннннннннннн…

— Гордон, прекрати, я серьезно!

Он перестал трясти головой и опустил руки.

— Ладно, тогда приготовься испытать небольшое потрясение. Стефани, наш мир не такой, как ты думаешь. В нем есть магия, настоящее волшебство, и…

— Да знаю я про это, — перебила она. — Ты мне объясни, что происходит. Откуда ты взялся?

— Тебе известно про магию?

— Ну да.

— Кто тебе рассказал?

— Ты ответишь на мой вопрос?

— Да, наверное. А о чем ты спрашивала?

— Откуда ты взялся?

— А, ну, это просто. Я не взялся. То есть я — это я, только это не я. Видишь этот синий камушек? Очень редкая драгоценность, называется Камень-Эхо, их обычно используют…

— Я знаю про Камни-Эхо.

— Знаешь?

— Если проспать три ночи рядом с таким камнем, в нем останется отпечаток твоей личности.

— О! Совершенно верно. — Дядя казался слегка разочарованным. — Обычно так делают умирающие и потом передают камень своим родным и близким, для утешения или чтобы ответить на какие-то вопросы, которые могли у них остаться, что-то типа этого. Для меня же Камень служит скорее подспорьем в работе.

— Как это?

— Я вложил в него отпечаток своей личности. Точнее, настоящий Гордон оставил в Камне меня. Он заходит сюда, когда у него возникают сложности с сюжетом книги, или когда ищет новый поворот темы, или просто хочет поговорить с достойным собеседником, равным себе по интеллекту. Кстати, мы ведем с ним увлекательнейшие беседы.

— Это… это же?..

— Самолюбование?

— Э-э… очень странно, хотя твой вариант тоже годится. И надолго у него хватает заряда?

Гордон, вернее, Гордон-Эхо покачал головой и показал на золотую подставку, в которой был укреплен Камень.

— Пока он здесь, постоянно подзаряжается. Я могу пребывать тут вечно — разумеется, при условии, что в комнате находится кто-то еще. Вся установка активизируется в присутствии живого существа. Ты знаешь, Стефани, я страшно рад случаю поболтать с тобой и с удовольствием бы обнял, только тогда я пройду сквозь тебя, и получится довольно неловко. Однако сам Гордон, скорее всего, рассердится, что ты сюда залезла.

— Вообще-то… я так не думаю.

— Да? Он тебе разрешил? Где он?

— Он… когда ты в последний раз говорил с Гордоном — ну, с настоящим?

Гордон-Эхо засмеялся:

— Находясь в кристалле, я не чувствую времени. Для меня каждый следующий разговор происходит сразу же после предыдущего.

— Понятно.

— Стефани, что-то случилось?

Помедлив, она сказала:

— Меня зовут Валькирия.

— Валькирия?

— Валькирия Карамболь. Ты оставил мне этот дом по завещанию.

— По заве… Что?

— Ты умер.

— Что я сделал?!

— Умер.

— Неправда!

— К сожалению, правда.

— Как это случилось?

— Тебя, то есть Гордона, убил Нефариан Змей. Наверное, все-таки тебя…

— Безобразие! — вознегодовал Гордон-Эхо и заметался по комнате. Он сильно побледнел. — Я не мог умереть! Он не мог умереть! С кем я теперь буду разговаривать?

— Я понимаю, тебе тяжело…

— Я умер, Стефани!

— Валькирия.

— С чего это ты поменяла имя? Неужели тоже ввязалась во все эти пакости?

— Скелетжер как раз вводит меня в курс дела.

Гордон-Эхо внезапно остановился.

— Скелетжер? Он-то знает, что делать. Нефариан от него не уйдет. Ты ему обязательно расскажи!

— Он знает. Нефариан Змей уже мертв.

— Мертв?

— Да. И Мериториус, и Морвенна Карр. И Премудриус Томе тоже, но он предал остальных, так что его не жалко.

— Томе — изменник? Знаешь, я всегда его недолюбливал. Слишком он был мелочный для Старейшины. Сколько, однако же, народу погибло… Кто-нибудь хоть в живых остался?

— Ну… Страхолюд Прет-а-Порте превратился в статую.

Гордон-Эхо посмотрел на Валькирию и ссутулил плечи.

— Нелегко все это переварить, вот так сразу.

— Ты в порядке?

— Честно говоря, не очень. Я — воспоминание покойника. Пытаюсь найти какой-то смысл в своем существовании.

— О…

— А был большой шум? Я имею в виду свою смерть. Национальный траур объявили?

— Э-э… вроде нет.

Он нахмурился.

— Я ведь был автором бестселлеров! Читатели меня любили. Возможно, в память обо мне прошла минута молчания?

Валькирия потерла ладонью локоть.

— Не знаю, официально это было или нет, вообще-то я заметила, что люди вели себя… чуточку тише, чем обычно…

— А как насчет объема продаж?

— Ну-у, две последние твои книги попали в топовую десятку.

Гордон-Эхо торжествующе вскинул кулак:

— Йессс!

Потом встрепенулся:

— А критики? Что они писали?

— Не знаю даже…

— Кто-нибудь из них извинился?

— Н-наверное, они думали об этом…

— Да уж кое-кто наверняка! А моя последняя книга? Что с ней стало?

— Ее попросили закончить другого писателя — ну, знаешь, как он представляет, что бы ты хотел сделать.

— И кому доверили это дело?

— Клайву Баркеру, кажется.

Гордон-Эхо кивнул.

— Хорошо. Даже отлично. Клайв хорошо пишет. Когда выйдет тираж?

— Мм… вроде через три или четыре месяца.

— Будет хорошо продаваться, — заметил он, поглаживая подбородок. — Да, раз я умер, книга должна разойтись как горячие пирожки.

— На похоронах была толпа народу, — сказала Валькирия. — Люди плакали, говорили, какой ты замечательный писатель, какая это потеря.

Гордон-Эхо подумал и кивнул.

— Это так, я действительно сочинял довольно-таки хорошие книги.

— Да.

Он вдруг скривился:

— Берил тоже там была?

Валькирия засмеялась:

— Ага, еще бы, и ужасно старалась выдавить хоть слезинку, чтобы все ей сочувствовали.

— Всю жизнь не переносил эту женщину. По-моему, Фергус мог бы найти себе и получше. Конечно, он не мужик, а мокрая курица. Да ведь любая была бы сноснее, чем Берил. Да, я, помнится, оставил им по завещанию лодку? Как им это понравилось?

— Фергус прямо онемел, а Берил развопилась.

Гордон-Эхо радостно засмеялся и захлопал в ладоши.

— Ох, жаль, меня там не было! На это стоило посмотреть.

— Гордон, а что это за комната? И… все эти вещи?

Он вдруг выпятил грудь.

— Это, дорогая моя племянница, предметы огромной магической и исторической ценности. Все они, несомненно, поражают воображение, но главное сокровище ты сейчас не видишь. Есть среди них одна вещь, наделенная такой ужасной темной силой, что мне пришлось ее спрятать, где никто и никогда…

— Скипетр Древних, — сказала Валькирия.

Гордон-Эхо несколько приувял.

— Да. Откуда ты…

— Мы нашли его. Скелетжер его сломал.

— Что?!

— Нефариан убил тебя ради того, чтобы захватить Скипетр. С этого все и началось.

— Скелетжер сломал его? Да ты знаешь, каких трудов мне стоило его раздобыть?

— Я… думаю, он очень об этом сожалел.

Гордон-Эхо страшным усилием воли взял себя в руки. Он обвел взглядом предметы на полках.

— Что ж, хотя главное сокровище мы здесь не увидим, оно уничтожено, все же тебя окружают довольно редкие предметы. Не один коллекционер пошел бы на убийство, чтобы завладеть ими. Я говорю совершенно серьезно. Есть женщина…

— Китайна Грусть?

— Ты с ней знакома? Да, Китайна. Если бы она разнюхала об этой маленькой экспозиции, пошла бы на все, чтобы наложить на нее лапу.

— Тогда, наверное, лучше ей не рассказывать.

— Да, лучше не стоит.

— Что ты о ней знаешь?

— О Китайне? Это женщина-загадка. Во всяком случае, я довольно долго был в нее влюблен.

— От нее все теряют голову.

— Да, я испытывал к ней сильное, истинное чувство. Думаю, она это знала и по-своему тоже любила меня. То есть Гордона… Нет, она любила Гордона так же сильно, как я любил ее. Что-то в этом духе.

— Ты… ты в норме?

— Просто маленький экзистенциальный кризис, не о чем беспокоиться.

— Гордон, скажи, кому можно доверять? Им всем по сотне тысяч лет, они без конца переходят с одной стороны на другую — нормальный человек за всю жизнь столько раз трусы не переменит. Как определить, кто хороший, кто плохой?

— Хорошие — это те, кто не пытаются тебя убить.

— О! Логично.

— Со временем это может измениться.

— Так.

— Как правило, это и происходит.

— Замечательно, — уныло пробормотала Валькирия.

— Стало быть, Скелетжер взял тебя под крыло? С ним ты можешь быть спокойна. Он-то уж точно из хороших.

— Да. Я с ним занимаюсь разными видами магии, а еще он учит меня сражаться. Это опасно, зато так здорово!

— Я всегда знал, что он найдет себе подручного.

— Я ему не подручный! — возмутилась Валькирия. — Мы партнеры и на равных раскрываем загадочные происшествия, и… и я не подручный!

— Ладно, поверю тебе на слово.

Валькирия насупилась, а Гордон-Эхо расхохотался.

— Знаешь, я и сам несколько раз ему помогал. Ничего особо выдающегося, так, от случая к случаю. Впрочем, кулачные бои не по моей части. Я в основном занимался исследовательской работой, розыском вещей и людей. Над чем вы сейчас работаете?

— Выслеживаем одного психа, который сбежал из тюрьмы. Барона Мстигера.

— Мстигера? — повторил Гордон-Эхо. — Он на свободе?

— Ты о нем слышал?

— О да! Весьма опасный тип.

— Мы предполагаем, что он собирается оживить Гротеска.

У Гордона-Эхо глаза полезли на лоб.

— Гротеска?! Это нечестно! Я мечтал написать о нем книгу, и вот — умер!

— Ужасная несправедливость, — согласилась Валькирия. — Ты что-то о нем знаешь?

— Надо полагать. Наверное, у меня найдутся одна-две книги об этом. Насколько мне известно, Гротеск был создан из фрагментов впечатляющих тварей, я не думал, что его можно оживить.

— Мы как раз и пытаемся с этим разобраться.

Гордон-Эхо уважительно покачал головой.

— Потрясающее существо! В самом деле потрясающее. У него имеется жало, взятое, кажется, от чертоквина, и вдобавок ему прирастили части шиббаха. Я читал, что барону Мстигеру пришлось полностью перестроить внутренние органы. Сердце он взял от Ку Гэлах, причем разместил его с правой стороны и значительно ниже, чем обычно. Приблизительно вот здесь.

Он показал на собственных ребрах.

— Если он оживет, можно будет его убить, поразив в сердце?

— О да! Помрет как миленький.

— Тогда… так мы его и убьем, да? Совсем просто.

— Не совсем. Видишь ли, поскольку основой Гротеска послужил Безликий, он обладает способностью очень быстро исцеляться. По мере того как он будет набираться сил, процесс заживления ран ускорится, и в конце концов Гротеск станет неуязвимым.

— Значит, даже если Скелетжер всадит в него пулю…

— Он исцелится прежде, чем она углубится в плоть. Боюсь, причинить вред Гротеску, когда он обретет силу, довольно сложно.

— Ох, — сказала Валькирия. — Весело.

— Да уж.

— И где эти книги?

Гордон-Эхо огляделся, прикусив язык и нахмурившись.

— Я их… куда-то поставил… Ах да!

Он хотел взять с полки необычного вида лампу, однако его рука прошла насквозь.

— У-у… — Он быстро отдернул пальцы. — Не очень приятное ощущение.

Валькирия подошла, отодвинула лампу и взяла две книги, лежавшие под ней.

— Эти?

— Они самые.

— Нужно их кое-кому показать. Я пойду, там внизу меня ждет Танита.

— Танита?

— Танита Лоу.

— О, я о ней слышал! Хотя лично не знаком. Знаешь мой рассказ из сборника, «Ночное шоу ужаса»? Написан под впечатлением от одной истории о мисс Лоу.

Валькирия улыбнулась.

— Я думаю, она была бы счастлива узнать об этом.

Гордон-Эхо с нежностью посмотрел на Валькирию.

— А ты годишься для всего этого. Я помогал Скелетжеру, пока не осознал, что мне совершенно не нравится рисковать жизнью. Иногда я жалею, что пошел на попятную. А ты… Я всегда чувствовал, что по натуре ты любительница приключений. Потому и завещал все тебе.

— Спасибо, кстати. Это замечательно!

— Не за что. Лишь бы это помогло тебе стать такой, какой ты должна быть, больше мне ничего и не надо. Между прочим, как умер Нефариан Змей?

— В мучениях.

Гордон-Эхо расплылся в улыбке:

— Это хорошо!

Глава 13

САННЕНФЕЛЬД, ИЗБРАННЫЙ ВОИТЕЛЬ

Санненфельд не любил пещер. Куда больше ему нравилось в полуразрушенном доме. Он мечтал установить там морозильную камеру — для профилактики преждевременного разложения. Не далее как утром у него отвалился большой палец на ноге. Он думал, камешек попал, но когда снял и вытряс ботинок, оттуда выкатился палец. Санненфельд не предполагал, что процесс пойдет так быстро. Он начал опасаться — уж не разлагаются ли зомби быстрее обыкновенных мертвецов? Настроение сразу испортилось.

Он окинул взглядом работающих солдат. Некоторые копали, другие расчищали площадку от камней, третьи ссорились между собой. Верзила и Крушила без конца дразнили Страшилу — его, мол, назвали в честь чучела из сказки про волшебника Изумрудного города. Надо бы призвать их к порядку, однако Санненфельду лень было возиться.

Громила пытался вернуть их к работе, но кто-то бросил в него мотыгой. Неплохо прицелился, кстати. Мотыга распорола десятнику Громиле живот. Он возмущенно завыл, глядя, как кишки вываливаются наружу.

Идиотский зомби попробовал собрать себя в кучку, обмотав вокруг пояса простыню. Он явно не подозревал, как глупо выглядит. Да и обвязался-то криво, кусочек кишки свешивался поверх простыни и весело покачивался при ходьбе.

Санненфельд пошел прочь. Пещеры были большие, и шахтерские лампы, которые притащили зомби, едва разгоняли мрак. Жутковатое местечко, если честно. Конечно, Санненфельд ни за что бы в этом не признался. Они заняты важным делом. Барону необходимо найти доспехи лорда Гадда, и эта задача будет выполнена — благодаря организационным способностям Санненфельда. Мстигер похвалит его, и очень скоро. У него предчувствие. Так будет.

Санненфельд замедлил шаги, как будто прогуливался. Сангвин Дрязг прислонился к деревянному столбу, подпиравшему свод, и точил громадный нож.

— Отличное лезвие, — промолвил Санненфельд, поравнявшись с ним.

Сангвин поднял голову, посмотрел на Санненфельда сквозь нелепые темные очки.

— Тебя таким когда-нибудь резали?

— Нет, — сказал Санненфельд.

— Тогда откуда ты знаешь, что нож хороший?

— Выглядит симпатично…

— Внешний вид для клинка не главное, — презрительно заметил Сангвин. — Тут важны форма, вес, балансировка. И еще — история.

— Да я просто так, к слову…

— Вот у моего старого клинка была долгая история. Он пел, когда я вонзал его в живую плоть…

— Приятно, наверное, иметь любимую зверюшку.

Неожиданно Сангвин сморщил нос и отступил на шаг.

— Боже праведный, да от тебя воняет!

Санненфельд попытался посмотреть на него с достоинством.

— На открытом воздухе и то было мерзостно, — продолжал Сангвин, — а здесь, в замкнутом помещении… От тебя несет!

Санненфельд насупился:

— Дурацкий нож, и очки твои тоже! Глупо прятать глаза от солнца в темной пещере.

— Вот как?

— Да уж!

Сангвин подался вперед. Санненфельд глухо заворчал и внезапно услышал приближающиеся шаги Хозяина. Сангвин неохотно спрятал нож. К ним подошел барон Мстигер.

— Хозяин, — заговорил Санненфельд голосом, полным бесконечной преданности, — мы расчистили восточную часть пещер. Доспехов там нет.

— В таком случае перенесите свои трудовые подвиги на новое место, — распорядился барон. — У меня нет времени выслушивать тривиальности о ходе поисков.

— Я… что, простите, выслушивать?

— Мелкие несущественные подробности, безмозглый мертвяк!

Санненфельд резко поклонился и услышал, как в нем что-то лопнуло.

— Прошу прощения, Хозяин! Я такой глупый. Тупой, тупой, тупой! — Он принялся бить себя по голове.

— Прекрати, — велел Хозяин.

— Да, сэр. Спасибо, сэр.

— Доспехи где-то здесь, я уверен. Вы пробились к северным пещерам?

— Почти. Был небольшой обвал. Ничего серьезного. Кромсалу и Зомби Номер Четыре засыпало, хотя настроение у них вроде бодрое. Я велел им откапываться.

— Значит, северные пещеры до сих пор не осмотрели?

— Н-нет…

— Меня поражает твоя некомпетентность.

Санненфельд повесил голову.

— Спасибо, Хозяин.

Мстигер повернулся к Сангвину.

— Докладывай!

— Я обыскал пещеры с западной стороны. Ничего не нашел. Прорыл тоннели через две обрушенные штольни, опять ничего. Если доспехи здесь, то в южной части.

— Они тут, — уверенно ответил Хозяин. — Лорд Гадд умер в этих пещерах. Я точно знаю.

Санненфельд безмолвно кивнул. На мгновение он ощутил особое единение с Хозяином, общую цель и глубокое внутреннее родство. Торжественную минуту испортил подбежавший Громила. Кишка свешивалась через край простыни, словно хвостик от связки сосисок из сумки с покупками. Громила что-то быстро зашептал на ухо Санненфельду.

Тот вытаращил глаза, потом толкнул зомби, опрокинув его на землю, и вытянулся, расправив плечи и высоко подняв голову.

— Хозяин, — гордо провозгласил он, — мы нашли доспехи!

Барон одним взмахом руки отшвырнул Санненфельда к стене, рывком вздернул Громилу на ноги.

— Веди меня сейчас же, не то я напомню тебе, что значит чувствовать боль!

Громила, поскуливая, затрусил вперед. Хозяин следовал за десятником, глаза его горели в полумраке, за ними двинулся и Сангвин Дрязг. Санненфельд кое-как поднялся на ноги и заторопился вдогонку.

Они углубились в лабиринт пещер. По каменным стенам стекала вода, идти было скользко. Громила три раза упал. Его вопли эхом отдавались под сводами. Санненфельд всей душой ненавидел его. Как он посмел захватить внимание барона? Это непростительный грех, и Санненфельд дал себе слово, что Громила непременно понесет наказание.

Они миновали орду зомби. Те расступились, пропуская барона Мстигера в только что открытую пещеру. Санненфельд выступил вперед, отпихнув с дороги Громилу.

Действительно, нашли.

Лампы отбрасывали длинные тени на неровные своды пещеры. Посреди нее стоял низкий круглый каменный стол, на котором лежали доспехи — тускло-черные, без узоров и резьбы. Для барона Мстигера это было, должно быть, самое красивое зрелище на свете.

Доспехи лорда Гадда.

— Мертвяк, — негромко приказал Хозяин, — отнеси доспехи в экипаж, который нас ждет.

— Слушаюсь, сэр!

Санненфельд махнул рукой Зомби Номер Девять. Тот подскочил помогать. Они подошли к каменному столу. Странное дело — Санненфельд почти почувствовал мощь, скрытую в доспехах.

Он приподнял нагрудную пластину. Она оказалась удивительно легкой, снизу доносилось странное шипение. Повалил дым, Санненфельд почуял знакомый запах собственного горящего мяса. Зомби Номер Девять изумленно охнул и уронил сапог, который взял было в руки. Барон выхватил из-за пояса саблю и одним взмахом отсек Девятому зомби обе руки. Снова сверкнул клинок, разрубая наискосок его грудь. Зомби заскулил, ноги у него подогнулись, и верхняя часть туловища упала на землю.

— Идиот, — прошептал Мстигер.

Санненфельд аккуратно положил нагрудную пластину на место. Руки почернели, обгорев до кости.

— Хозяин, — робко проговорил Санненфельд, — неужели вы будете это носить?

— Он наденет доспехи поверх защитного костюма, — раздался сзади голос Сангвина. — Ты же не думаешь, что господин барон такой же тупой, как вы, зомби?

Барон вложил кортик в ножны.

— Как только сюда доставят защитный костюм, я облекусь в доспехи. А пока смотри, чтобы никто их не повредил, мертвяк!

Мстигер, широко шагая, вышел из пещеры. Санненфельд низко поклонился, стараясь не встречаться взглядом с верхней половиной Зомби Номер Девять.

Глава 14

ЛОНДОНСКАЯ МОЗГОЕДКА

Моветон Хануриг сидел за столом напротив Скелетжера. За его спиной стояла Танита. Валькирия неподвижно застыла в углу у двери, скрестив руки на груди. Моветон злобно косился на нее, повторяя одними губами: «Ты труп».

— Прекрати, — сказал Скелетжер.

Моветон прекратил.

Скелетжер поднял глаза от папки с бумагами.

— Моветон, ты совсем не хочешь идти нам навстречу. Трое твоих сообщников убили сегодня утром человека по имени Трофим Подколодный. Они уже задержаны.

— Они мне не сообщники, — с напускным равнодушием ответил Моветон. — Я их вообще не знаю.

— А они говорят другое, — солгал Скелетжер. — Они откровенно рассказывают об убийствах.

— Молодцы.

— Ты ведь понимаешь, они назовут своим главарем тебя.

— Я невиновен, — гордо произнес Моветон.

— Вранье.

— По крайней мере, не во всех убийствах. — Моветон протянул руку и выхватил у Скелетжера папку. — Ученые, говоришь? Я о них никогда не слышал. — Он пробежал глазами список и кивнул. — Большую часть этих преступлений я не совершал.

— А остальные?

Моветон поперхнулся.

— Кхм, остальные тоже.

Скелетжер протянул руку. Моветон нехотя вернул ему папку.

— Ты вообще не хочешь давать показания, верно? Я читал все стенограммы, ты не сообщил о Гротеске ничего полезного.

— Я о нем не знаю, — пожал плечами Моветон.

— Во время войны ты сражался на стороне Меволента, правильно?

— Да.

Скелетжер заглянул в папку.

— О, прошу прощения. Ты плохо сражался на стороне Меволента.

Моветон побагровел.

— Там этого не сказано! Ты сам придумал.

— Ты был не очень-то хорошим солдатом.

— Если бы я прошел соответствующую подготовку…

— Когда ты в последний раз встречался с бароном Мстигером?

— Примерно девяносто лет назад.

— А с Сангвином Дрязгом?

Моветон замер.

— Не знаю такого.

— Не хочется тебя огорчать, Моветон, но это звучит на редкость неубедительно.

— Никогда в жизни о нем не слышал. Кто он? Как ты сказал, Сангвин, а дальше?

— Ты узнаёшь прекрасную даму, которая стоит у тебя за спиной?

Моветон хотел повернуться, но кандалы не пустили, он смог только вывернуть шею. Потом снова обратил взор на Скелетжера и пожал плечами.

— В первый раз ее вижу. Я должен ее знать?

— Это Танита Лоу. Возможно, ты слышал о ней. Танита прославилась на весь мир как мастер допроса. Нужную информацию добывает со стопроцентно успешным результатом.

Валькирия заметила, что Танита изогнула бровь, однако промолчала.

— Да ну? — Моветон слегка встревожился. — Как же ей это удается?

— Как бы это помягче выразиться… Она высасывает мозг подозреваемого.

Моветон выпучил глаза. Танита прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. Валькирия согнала улыбку с лица, мечтая убраться куда-нибудь из поля зрения убийцы.

— Не может быть! — охнул тот. — Это же незаконно!

— Прямого запрета нет. В кодексе имеется лазейка, и Танита уже много лет этим пользуется. Она высасывает мозг и поедает его, усваивая всю информацию.

— Ужас какой, — прошептал Моветон. — А как же… люди?

— Прошу прощения?

— Люди, подозреваемые… которых она допрашивает?

— Что тебя интересует?

— После того как она высосет у них мозг… они потом как?

— Ты хочешь знать, могут ли они нормально функционировать?

— Ага.

— Нет, не могут.

— Ох…

— Моветон, ты ведь понимаешь, что мозг — очень важная часть организма, верно?

Тот быстро кивнул.

— Вот и хорошо. Нам и самим неприятно идти на такой шаг, но ты не оставляешь нам выбора.

— У меня нельзя высасывать мозг! Я не позволю!

— Боюсь, от тебя тут ничего не зависит. Танита, будь добра…

Танита за спиной Моветона беспомощно вскинула руки: что ты от меня хочешь? Убийца попытался обернуться, она мгновенно уронила руки и состроила непроницаемое лицо. Как только Моветон отвел взгляд, она снова растерянно развела руками. Валькирия с трудом сохраняла серьезный вид.

Моветон выпрямился на стуле, стиснул кулаки и зажмурился.

— Вы не высосете мои мозги! — выкрикнул он.

Скелетжер откинулся на спинку стула. Он даже знаком не ответил на беззвучный вопрос Таниты. Она погрозила ему пальцем и переключилась на Моветона. Вздохнула, обошла арестованного кругом и протянула руки над его головой. Глаза Моветона были по-прежнему крепко зажмурены.

— Мои мозги вы не получите… — бормотал он. — Не про вас мои мозги. Нет у меня мозгов для тебя, чертовка…

Валькирия мысленно с ним согласилась.

Танита мучительно искала способ поддержать блеф Скелетжера. Она убрала руки, наклонилась, приложила губы к уху Моветона. Он оцепенел. Танита открыла рот. От легкого прикосновения к коже Моветон завизжал, рванулся и вместе со стулом завалился на бок.

— Я расскажу! — вопил он. — Я все расскажу! Только уберите ее от меня, слышите! Не давайте ей мои мозги!

— Когда ты в последний раз виделся с Сангвином Дрязгом? — спросил Скелетжер, нависая над ним.

— Четыре месяца назад, слово даю!

— Тема беседы?

— Я хотел помогать ему! Собирался вступить в его группу!

— Что за группа? Наемники?

Моветон торопливо закивал.

— Он их обучает. Я тоже хотел пройти курс.

— Кто он? Что у него общего с Мстигером?

— Он когда-то работал на барона, много лет назад, тайно, потом начал обучать других, сформировал элитную группу наемников, я тоже хотел тренироваться.

— Зачем?

— Чтобы… чтобы жизнь не прошла зря.

— И он взял тебя в ученики?

— Нет. Сказал… сказал — я бездарность. То есть он по-другому выразился, но… В общем, я ему ответил — докажу, на что я способен.

— Потому ты убил историка?

— Я слышал, что наемники ведут охоту на ученых, ну и подумал, не все ли равно, какого именно специалиста, и вот…

— Что ты знаешь о Гротеске?

— Ничего, честное слово, мне абсолютно ничего не известно!

— Танита, высасывай мозг.

— Нет! Подождите! Я знаю того, кто знает! Клянусь!

— Имя.

— Палач, не слышали о таком? Его зовут Палач!

— Палач? — переспросила Валькирия.

— Да!

— Не Сэмми Палач или Билли Палач? Просто — Палач?

— Да! Он был при Меволенте еще до войны. Старый соратник, понимаете? Жуткий тип.

— Откуда у него нужная нам информация?

— Много лет назад он хотел остановить Мстигера. Он был на вашей стороне, я полагаю. Не желал, чтобы вернулись Безликие.

— Откуда ты его знаешь? — спросил Скелетжер. — Вы были по разные стороны.

— Однажды он меня поймал и заставил рассказать, где Мстигер. Понимаете, я испугался. Боялся, что он меня съест или еще что-нибудь такое. Он страшный! Я старался говорить как можно больше, тянул время… Через несколько лет я снова встретил его, он заявил, что следил за бароном и уже готов был нанести удар, но тут вмешались вы. — Моветон кивком указал на Скелетжера. — Вы забрали Мстигера, и Палач решил, что пора на покой. Следя за Меволентом, он видел, куда тот упрятал Гротеска.

— Куда?

— Мне-то он не сказал. Спросите у него сами!

— Где он?

Моветон глянул на него расширенными глазами.

— Обещаете, что не дадите ей съесть мой мозг?

— Даю слово.

— Рорхейвен, — после паузы выговорил Моветон.

Валькирия слышала это название — город волшебников, никому не известный городишко, где не любят чужаков.

— Он в Рорхейвене.

Моветон сидел на заднем сиденье бентли, скованный по рукам и ногам, с кляпом во рту. Его посадили в машину уже в кандалах, а кляп добавили позже — Скелетжера утомил непрерывный поток предсказаний ужасной судьбы, лившийся с заднего сиденья.

Они выехали из города, направляясь на восток. Улицы сменились пригородами, те — сельским пейзажем. Через полчаса езды по извилистым проселочным дорогам, где то и дело приходилось съезжать на обочину, пропуская тяжелые тракторы, добрались до небольшого городка на берегу темного озера, на котором играло бликами предвечернее солнце.

Бентли остановился в тени раскидистого дерева на окраине городка. Валькирия со Скелетжером вышли. Было тепло и удивительно тихо.

— И птицы не щебечут, — сказала Валькирия.

— Рорхейвен — не тот город, где тянет петь, — отозвался Скелетжер. — Разве что похоронный марш…

На улице виднелись люди. Они проходили мимо друг друга, не перекидываясь даже парой слов. Не слишком приветливое местечко.

Скелетжер вытащил из машины Моветона и вынул у него изо рта кляп.

— Где искать Палача?

— Дайте хоть отдышаться, а? — попросил Моветон, оглядываясь вокруг. — Я столько лет здесь не был. Я вернулся домой. Для меня это глубокое личное переживание.

Скелетжер вздохнул.

— Или ты начинаешь приносить пользу, или мы запихиваем тебя в багажник и идем искать сами.

— Не нужно угроз, — раздраженно ответил Моветон. — Я понимаю, вы спешите, однако это не причина хамить мне в моем родном городе.

— Будешь ты приносить пользу?

Моветон угрюмо насупился.

— Буду.

— Вот и хорошо.

— Может, кандалы снимете?

— Нет.

— Хотя бы ножные? Я двадцать лет не был дома. Не хочется, чтобы меня принимали за преступника.

— Ты и есть преступник, — сказала Валькирия.

— Да-а, и все-таки…

— Пойдешь в кандалах, — решил Скелетжер. — Если тебе стыдно, так не лезь людям на глаза.

Моветон сгорбился.

— Не так я представлял себе возвращение на родину…

— Показывай дорогу!

Моветон подчинился, что-то бурча себе под нос. Звякая кандалами и делая крошечные шажки, чтобы не споткнуться о цепи, он повел Валькирию и Скелетжера в город узкими и тесными закоулками, стараясь держаться подальше от главной улицы.

— Куда мы идем? — спросила Валькирия. — У Палача имеется собственный домик с палисадничком? Может, есть еще и миссис Палач?

— Когда ты с ним встретишься, у тебя пропадет желание шутить, — процедил Моветон. — Он решил поселиться в Рорхейвене после того, как я пообещал, что здешние жители не станут его беспокоить.

— Где он живет? — спросил Скелетжер.

— Вон там.

Моветон кивком указал на стоявшее перед ними здание.

Валькирия нахмурилась.

— В пабе?

— Это не просто паб, — огрызнулся Моветон. — Это мой паб! Точнее, был моим, пока я его не лишился. Вы понимаете, я увидел в этом знамение свыше. Знак, что пора двигаться дальше, посмотреть, что еще этот мир может мне предложить. Иногда я жалею, что все бросил, стал скитальцем без родных и друзей. Порой бывает так одиноко…

— Ужасно, — посочувствовала Валькирия. — Возможно, если бы ты не убивал людей направо и налево…

— Я — ученик Безликих! — гордо заявил Моветон. — Я убиваю, чтобы разнести повсюду весть об их неизбежном возвращении!

— Не начинай эту бодягу снова, — сказал Скелетжер.

Они подошли к боковой двери. Скелетжер наклонился к замку.

— Танита могла бы справиться с этой штукой одним касанием, — пропела Валькирия.

Скелетжер медленно повернул к ней голову. Мгновение спустя замок, щелкнув, открылся. Скелетжер спрятал отмычку в карман.

— Я предпочитаю старинный способ.

— Потому что по-другому не умеешь.

— Я — стихийный маг, — напомнил он. — А Танита — адепт. Посмотрел бы я, как она бросит файербол!

Валькирия пожала плечами, сдерживая улыбку.

— Не переживай, ты все равно производишь на меня впечатление.

— Безумно счастлив, — сухо промолвил он.

Моветон тревожно кашлянул.

— Она ведь сюда не явится, правда? Эта ваша Танита.

— Не волнуйся, — сказала Валькирия. — Твой мозг в безопасности. Пока.

Скелетжер приоткрыл дверь и заглянул внутрь, потом крепко ухватил Моветона за локоть, и они вошли. В темном коридоре пахло мокрыми тряпками и прокисшим пивом. Откуда-то спереди доносились голоса.

— Где он живет? — тихо спросил Скелетжер.

— Внизу, — ответил Моветон. — Я оборудовал ему жилье в подвале. Он и сам там кое-что добавил.

Они двинулись к задней части дома.

— У меня тогда была масса планов, — пустился в воспоминания Моветон. — Я хотел модернизировать кабачок, сделать пристройку с западной стороны. Может быть, прикупить музыкальный центр, устроить танцплощадку. В конце концов я так и не решился. Дороговато, знаете ли. Да и плясать у нас не любят, так что…

Валькирия то и дело оглядывалась — не крадется ли кто-нибудь за ними.

— Хорошие были времена, — грустно проговорил Моветон. — Вся наша компания собиралась тут. Дэйв Громобой, Генри Два Пистоля, Иероним Бурелом. Выпивали, веселились… Давно это было. Эх, молодость, молодость…

Скелетжер склонил голову набок.

— Знаешь, Хануриг, если ты задумал нас убить, есть более быстрые способы, чем задушить нас своими воспоминаниями.

— И не такие мучительные, — подхватила Валькирия.

— Я думал, вам интересно, — обиженно отозвался Моветон. — Решил, вам поможет, если я расскажу историю этого заведения.

— С чего ты взял, что такая информация нам нужна? — осведомился Скелетжер.

— Если дадите мне закончить, я объясню.

— Ладно уж, рассказывай.

Моветон вздохнул, собрался с мыслями и кивнул на дверь.

— Подвал — там. На чем я остановился?

— Не помню, — ответил Скелетжер. — Очень надеюсь, ты тоже забыл.

— Нет, вспомнил! Они любили собираться у меня, в частности, потому, что в городе колдунов не так много мест, где можно уютно посидеть, вы меня понимаете? Я принял свои меры. В главном зале обслуживали всех рорхейвенских магов, но был отдельный кабинет, только для меня и моих друзей.

— Вот как? — сказал Скелетжер.

— Угу, — кивнул Моветон. — Вот здесь, в задней части дома.

Они вошли. У стойки бара сидели двое мужчин. Еще двое гоняли шары за потертым, колченогим бильярдным столом. За стойкой расположился угрюмый бармен, а в углу — настоящий великан, задевающий лысиной потолок. Все разом замолчали и уставились на вошедших.

Валькирия и Скелетжер оцепенели.

Моветон ухмыльнулся.

— Привет, ребята!

Глава 15

ТРАКТИРНАЯ ДРАКА

Громко жужжала муха. Она билась в окно, за которым виднелось засохшее дерево.

Бармен вышел из-за стойки, двое посетителей поднялись с табуреток.

— Моветон, — промолвил бармен, словно разжевав это имя. — Как только у тебя наглости хватило соваться в мой паб, бесстыжая рожа!

— Твой паб? — презрительно засмеялся Моветон. — Ты выиграл его у меня в покер, да еще и сжульничал!

— Ты сам мухлевал, — сказал бармен. — Только у меня лучше вышло. Зачем вернулся?

— Соскучился! С этим городом у меня связано столько прекрасных воспоминаний… На самом деле, Иероним, я надеялся повидаться с твоей сестрой. Она здесь?

Иероним — надо полагать, Бурелом — так раздулся от злости, что был готов лопнуть.

— Не смей даже заикаться о ней, понятно?

Моветон пожал плечами:

— А что ты мне сделаешь?

— По-моему, тут небольшое недоразумение, — попытался вмешаться Скелетжер, но никто не обратил на него внимания.

Бурелом шагнул вперед, сжимая кулаки.

— Давай я сейчас закончу то, что мы начали двадцать лет назад.

Моветон насмешливо фыркнул:

— Убить меня хочешь, так?

— Ну что ты, дружище, не я один! Желающие прихлопнуть эту гадину, шаг вперед!

Все сделали шаг вперед.

— Вот, значит, как? — расстроился Моветон. — Столько было разговоров о дружбе, столько лет прошло, столько мы пережили вместе, а теперь вы все хотите меня убить?

— Ага, — откликнулся один из игроков. — С особой жестокостью.

— Я бы рад вам услужить, ребята, — объявил Моветон, поднимая руки так, чтобы показать кандалы, — но, как видите, я сейчас не совсем свободен. Впрочем, если вы прикончите этих двух милых людей, ваше желание сможет осуществиться.

Бурелом сощурил глаза.

— Убить маленькую девочку? Да уж, я думаю, с такой трудной задачей мы как-нибудь справимся. А ты, тощий, кто такой?

— Право, мы не хотим неприятностей, — сказал Скелетжер.

— Значит, это будет вам приятным сюрпризом, — произнес человек, стоявший слева от Бурелома.

Над его раскрытой ладонью затрещали электрические разряды. Несомненно, это был Дэйв Громобой.

— Мы здесь по делам Святилища, — попробовал их урезонить Скелетжер.

— Святилища? — ощетинился тот, что стоял справа от Бурелома.

— Точно.

— Ненавижу Святилище!

— О!

— Мы все его ненавидим.

— A-а. В таком случае мы здесь по другому поводу. Я пошутил.

— Сейчас ты умрешь от смеха, — с издевкой ответил Бурелом, — если только сию минуту не скажешь, кто ты такой.

Скелетжер смерил его взглядом, снял шарф, очки и шляпу и положил их на бильярдный стол.

Глаза зрителей широко раскрылись, челюсти отвисли. Все попятились.

— Сыщик-череп, — пролепетал один из игроков.

— С этим я связываться не буду, — заявил его приятель. — Нетушки!

— Что с вами? — рявкнул Бурелом. — Здесь мой паб, ясно? Я на своей территории, меня и слушайтесь. Подумаешь, покойник, большое дело. Мы его одолеем. Нас шестеро, он один. Ах да, еще малявка. Неужто вы струсите, крутые парни?

Игроки в бильярд нервно переглянулись и покачали головами.

— Вот и ладненько, — сказал Бурелом. — Договорились. Убьем этих двоих, а уж потом прикончим нашего дорогого друга Моветона.

— Ну, пошло веселье! — Моветон прошаркал к столику и сел. — И как вы за это возьметесь?

Бурелом пожал плечами.

— Как насчет пистолета? Давно мы ни в кого не стреляли. Жаль тратить ценную энергию на разминку, силы нам понадобятся, когда мы возьмемся за тебя.

— Было бы недурно, — сказал Моветон. — Не знаю, повредит ли это покойнику, но девчонку ты убьешь наверняка, это не может не радовать. Давай действуй.

— Лучше не делай этого, — предостерегающе произнес Скелетжер.

— А я и не собираюсь, — улыбнулся Бурелом и кивнул тому, что стоял справа. — Приступай!

Человек не шелохнулся.

Бурелом гневно покосился на него.

— Ты меня слышал, Два Пистоля? Убей девчонку!

— Не могу, — ответил тот.

— Как так? Почему?

— Я…

— Ну?

— Я оставил пистолеты дома.

Бурелом заморгал.

— Да ты что? Почему?!

— Они мне надоели.

Бурелом мгновенно вышел из себя.

— Генри, тебя зовут Два Пистоля! Ты не можешь ходить без пистолетов, иначе твое имя потеряет смысл.

— А может, оно мне надоело! — вспылил Генри Два Пистоля. — Осточертело вечно таскать с собой пистолеты! Знаешь, какие они тяжелые? Как с ними неудобно?

Бурелом и Два Пистоля застыли, глядя друг другу в глаза. Генри первым отвел взгляд.

— Позже поговорим, — тихо произнес Бурелом. — Ты меня разочаровал.

Он снова повернулся к Скелетжеру с Валькирией.

— Н-ну, хорошо, значит, мы вас не застрелим. Все-таки мы вас убьем. Бробдинг!

Великан шагнул вперед.

Валькирия оглянулась на Скелетжера и прошептала:

— Этот пусть будет твой.

— Я тебя убью, — пророкотал великан. — Ты не думай, ничего личного.

— Приятно слышать, — ответил Скелетжер. — В таком случае я сейчас уроню тебя на пол и приложу бильярдным столом. Только не бери в голову, тут ничего личного.

Великан засмеялся. Все вокруг тоже загоготали.

Скелетжер сделал шаг, поднял руки с растопыренными пальцами. Бробдинг отлетел назад и врезался в стену.

Валькирия схватила со стола бильярдный кий и сломала его о физиономию первого игрока. Тот рухнул на пол и затих в углу. Второй ринулся на Валькирию.

Генри Два Пистоля подскочил к Скелетжеру и обрушил на него удар, который сыщик даже не потрудился блокировать, просто уклонился скользящим движением, толкнул ладонями воздух — и Два Пистоля повалился на Бурелома.

Электрические разряды оплели все тело Дэйва Громобоя, волосы у него встали дыбом, по всей комнате запахло озоном. Он бросился в атаку. Скелетжер пинком отправил ему навстречу табурет. Он подсек Дэйва под коленки, тот выругался и упал.

Бильярдист попытался схватить Валькирию за горло. Она ударила его ногой по щиколотке, ткнула пальцем в глаз. Противник вскрикнул, отчаянно заработал кулаками, Валькирия не сумела защититься от града ударов, получила в висок и потеряла равновесие.

Скелетжер пнул Громобоя, который силился встать, но тут на сыщика наскочил Бурелом. Ловкач перехватил его, бросил через бедро, Бурелом закричал неожиданно пискливым голосом, с размаху приземлившись на пол.

Бильярдист поднял Валькирию и швырнул на стол. Удар вышиб из ее легких весь воздух. Игрок снова поднял девочку и треснул об стол. Она схватила шар с цифрой восемь и стукнула противника по уху. Он заорал от боли и покачнулся.

Скелетжер молотил кулаками Генри Два Пистоля, не давая ему опомниться, потом заломил ему руку за спину и ткнул лицом в стену. Два Пистоля обмяк и бесформенной кучей осел на пол.

Сыщик-череп обернулся на рев Бурелома. Тот весь напыжился, на шее канатами вздулись мускулы, лицо покраснело, кулаки увеличились до размеров кувалды. Бурелом торжествующе захохотал, брызгая слюной. Скелетжер воздержался от комментариев.

Бурелом пошел в атаку. Сыщик всячески уклонялся от его пудовых кулаков.

Валькирия встала лицом к лицу со своим противником. Игрок хромал и потирал ухо, глядя на девчонку одним глазом.

— Я тебя уничтожу, — не очень убедительно пригрозил он.

Валькирия по-прежнему держала в руке шар с цифрой восемь. Она швырнула его и попала бильярдисту точнехонько между глаз.

Валькирия увидела, как могучий кулак Бурелома врезался Скелетжеру в бок.

Бильярдист упал на пол и отключился.

Скелетжер, спотыкаясь, отступил назад. Бурелом размахнулся, целясь ему в голову, но сыщик пригнулся, кулак угодил в стену, пробил деревянную обшивку и застрял. Бурелом дергал руку, однако вытащить ее не мог.

Скелетжер ударил его, потом еще раз.

Бурелом извернулся, взмахнул свободной рукой. Второй кулак проломал деревянную панель и тоже застрял.

— Да что же это! — заныл Бурелом.

Скелетжер тщательно прицелился, выждал момент и ударил. Голова Бурелома запрокинулась, он привалился к стене и съехал бы на пол, если б застрявшие кулаки не удержали его в стоячем положении.

— Скелетжер, — позвала Валькирия.

Великан Бробдинг зарычал. Сыщик разбежался, прыгнул, раскрутившись на лету, и заехал гиганту ногой в челюсть. Скелетжер аккуратно приземлился, а Бробдинг упал на одно колено.

Валькирия во все глаза смотрела на Скелетжера.

— Что тебе? — спросил он.

— Ты ударил его ногой, — сказала она.

— Да, и что?

— В прыжке.

— Он же здоровенный.

— Ты так не умеешь! Так делает Танита.

Скелетжер подошел к бильярдному столу.

— Если мой стиль единоборства несколько более сдержан и экономичен по сравнению с предпочтениями мисс Лоу, это еще не значит, что я не в состоянии применить соответствующие приемы, когда это потребуется.

— Просто… — начала Валькирия.

Скелетжер наклонил голову:

— Ты восхищена.

— Нет!

— Да. Ты восторгаешься мной. Я произвожу на тебя впечатление.

— Нечего зазнаваться!

— Я все еще могу тебя удивить. — Он оперся обеими руками о край бильярдного стола. — Как видно, я твой герой.

— Да ну тебя!

Великан Бробдинг начал озираться по сторонам. Вдруг по воздуху словно прошла рябь, тяжелый бильярдный стол сорвался с места и врезался в Бробдинга. Шары посыпались во все стороны, а великан повалился на пол и больше не встал.

— Что же, — вздохнула Валькирия, — ты предупреждал его.

— Ага, — согласился Скелетжер и вышел в ту же дверь, через которую они вошли.

Он сразу же вернулся, толкая в спину Моветона.

— Тихо, ты! — орал тот. — В кандалах, к твоему сведению, очень трудно ходить!

Валькирия посмотрела на него.

— Да уж, далеко ты не ушел!

Моветон обвел взглядом распростертые тела.

— Замечательно, — кисло проговорил он. — Вы их побили.

— Ну, ты постарался, как мог.

Он пожал плечами.

— Совсем забыл, что владелец теперь Бурелом.

— Подвал, — напомнил Скелетжер.

— Вход там, — буркнул Моветон, указав направление.

Валькирия заглянула за барную стойку, увидела люк и кивнула Скелетжеру.

Сыщик приковал Моветона к щиколотке великана Бробдинга, чтобы не уковылял. Убийца, естественно, начал возмущаться. Скелетжер вытащил револьвер, и он заткнулся.

Валькирия откинула крышку люка. Скелетжер пошел первым, девочка спустилась за ним по деревянным ступенькам и прикрыла за собой крышку.

В подвале было полутемно и холодно. Лесенка привела в коридор, криво оклеенный обоями. Ковер был вытоптан, как тропинка в лесу. Справа была дверь, слева, чуть дальше, — другая. На стене косо висела картина — лодка в гавани. Живопись довольно средненькая. В конце коридора оказалась гостиная. Там играла музыка — группа «Карпентерз», песня «Конец света».

Скелетжер двинулся вперед, сжимая револьвер обеими руками.

В первой комнате они увидели узкую кровать и комодик. Сыщик заглянул под кровать, убедился, что комната пуста, и вернулся к Валькирии, которая ждала его в коридоре. В следующем помещении обнаружились унитаз, умывальник и ванна, все три не особенно чистые. Спрятаться здесь было негде. Скелетжер и Валькирия прошли в гостиную.

В комнате горела лампа, но светила она слабо, угасая на глазах. Чем ближе подходили, тем больше подробностей удавалось рассмотреть. Ковер по цвету не подходил к обоям, а занавески, повешенные, видимо, для красоты при полном отсутствии окон, вообще ни с чем не сочетались.

Скелетжер, прижимаясь спиной к стене, бесшумно скользнул ближе к двери. Валькирия повторила тот же маневр с противоположной стороны коридора, и ей удалось заглянуть в комнату, которую Скелетжер видеть не мог.

Она заметила два старомодных обогревателя, оба выключенные. Еще одна картина — на этот раз корабль посреди бурного моря. Кресло, рядом — журнальный столик. И ни следа Палача.

Она посмотрела на Скелетжера и помотала головой. Он кивнул, прыгнул в комнату, поводя револьвером из стороны в сторону. Заглянул за кресло — пусто.

Валькирия тоже вошла в гостиную. У другой стены она увидела радиоприемник, переносной телевизор с треснувшим экраном и проигрыватель, откуда и звучали «Карпентерз».

Девочка раздвинула занавески и не нашла за ними ничего интересного, там была обычная стена; обернулась сказать Скелетжеру, что Моветон, наверное, как-то ухитрился предупредить Палача, и тут заметила, что старик злобно взирает на нее с потолка.

У него были длинные грязные патлы и такая же борода. Старик спрыгнул с балки прямо на Скелетжера и сшиб его с ног. Револьвер вылетел у сыщика из рук, старик схватил его и выстрелил, Валькирия бросилась в сторону. Пуля пробила проигрыватель, музыка оборвалась.

Скелетжер извернулся, толкнул руками воздух, но старичок уже бежал по коридору. Сыщик кое-как поднялся и тут же отскочил вбок — старик выстрелил еще раз. Скелетжер осторожно выглянул за дверь, убедился, что путь свободен, и кинулся в погоню.

Валькирия была не вполне уверена, что ее костюм способен остановить пулю. А если попадет в голову? Впервые она пожалела, что у нее нет капюшона.

Она побежала за Скелетжером. Он не поднялся по лестнице, как сделала бы она на его месте, а нырнул в спальню.

Валькирия последовала за ним, удивилась, увидев в противоположной стене открытую потайную дверь, за которой просматривался каменный коридор, и шмыгнула туда. Далеко впереди виднелся Скелетжер, он быстро двигался в темноте. Вдруг сверкнуло: сыщик, нарисовавшись на фоне вспышки черным силуэтом, метнул файербол. Валькирия не разглядела, попал он во что-нибудь или нет.

Она побежала дальше, заметив, что коридор идет вверх. У Валькирии уже устали ноги. Шаги неприятно громко отдавались от каменных плит. Вокруг было темно, Валькирия совсем ничего не видела. Она щелкнула пальцами и вытянула вперед руку с магическим огоньком, освещая путь. Конечно, так можно стать отличной мишенью, но ничем не лучше свалиться в яму с острыми кольями или еще какой-нибудь гадостью.

Девочка оказалась на развилке.

— Ну вот, — пробормотала Валькирия, судорожно ловя ртом воздух.

Как быть — идти дальше прямо, свернуть направо или налево? Она понятия не имела, какую дорогу выбрал Скелетжер, и старалась не думать о том, что он мог попасть в смертельную ловушку или заблудиться в лабиринте коридоров, где ему останется только умереть в ледяной тьме.

Придется возвращаться. Неизвестно, куда побежал старик, уж в подвал он точно больше не полезет. Девочка решила выйти и поискать, где подземный тоннель выходит на поверхность. По крайней мере, это лучше, чем без толку стоять на месте, решила она.

Поворачиваясь, чтобы уйти, она услышала глухой рокот.

Стены потайного хода начали смыкаться. В подвал уже не успеть.

Вправо, влево или вперед? Прямо, решила Валькирия и побежала.

Глава 16

РОРХЕЙВЕН

Валькирия щелкнула пальцами, посылая вперед один файербол за другим. Стены сдвигались все быстрее. Она оглянулась — перекресток захлопнулся. Если она сейчас споткнется и упадет, стены по бокам тоннеля с жутким скрежетом сойдутся вплотную и раздавят ее, не оставив мокрого места.

Легкие горели, как после долгого плавания возле пляжа в Хаггарде. Валькирия любила купаться. Это здорово. Гораздо лучше, чем когда тебя расплющивает в лепешку.

Впереди показался свет — мигающий огонек в руке Скелетжера Ловкача.

— Пожалуй, советовать тебе поторопиться будет излишне? — крикнул он, перекрывая скрежет.

Валькирия не ответила — силы были нужны ей для бега.

— Ты, главное, не упади! — во все горло продолжал орать Скелетжер. — В данный момент это стало бы большой ошибкой.

Валькирия была уже совсем близко — к Скелетжеру и открытому пространству.

Стены впереди затряслись и с грохотом двинулись друг к другу, Валькирия ласточкой нырнула между ними, перекатилась и вскочила на ноги в тот момент, когда стены за ее спиной сошлись и скрежет стих. Валькирия упала на колени, хватая ртом воздух.

— Едва успела, — бодро прокомментировал Скелетжер.

— Ненавижу, — задыхаясь, простонала она.

— Да-а?

— Ненавижу… тебя…

— Сделай еще пару вдохов, а то у тебя от кислородного голодания начался бред.

Валькирия встала, но все еще не могла разогнуться и выровнять дыхание.

— Нужно соблюдать осторожность, — предупредил Скелетжер. — Палач, хоть и стар, все еще быстр и ловок, и у него мой револьвер. Он скрылся за углом, а я пошел за тобой.

— Где… мы?

— В бурном прошлом Рорхейвена имела место попытка свергнуть Совет Старейшин и создать новое Святилище. Видимо, здесь и предполагалось его разместить.

Валькирия заметила на стене выключатель, нажала. Под сводом вспыхнули лампы, правда, загорелись далеко не все.

Скелетжер погасил пламя у себя в руке. Они пошли дальше по коридору, потом свернули направо. По дороге попадались небольшие освещенные участки, но в основном было темно. На полу лежал толстый слой пыли.

— Зачем им понадобилось новое Святилище? — вполголоса спросила Валькирия.

— Они считали, что тогдашний Совет сбился с пути, забыл свое истинное предназначение. Довольно распространенная тема разговоров в магических сообществах, где обидам на так называемое смертное население позволили разрастись и расцвести пышным цветом. Колдуны мечтают о темном Святилище с весьма несимпатичным Советом Старейшин. Они рвутся выйти из подполья.

Скелетжер слегка повернул голову. Валькирия сразу поняла — что-то не так.

— В чем дело?

— Иди, не останавливайся, — еле слышно ответил он. — Мы не одни.

У Валькирии пересохло во рту. Она попробовала прочитать воздух, как это делал Скелетжер, но ей даже и в лучшие дни не удавалось чувствовать дальше чем на пару метров в любом направлении. Она оставила бесполезные попытки и удержалась от искушения обернуться.

— Где он?

— Не знаю, кто они такие, но их здесь несколько дюжин. Довольно мелкие, движутся стаей.

— Может быть, котята, — с надеждой предположила Валькирия.

— Они идут за нами.

— Стесняются?

— Вряд ли это котята, Валькирия.

— Тогда щенки?

Что-то прошмыгнуло в темноте у самых ног.

— Иди, не останавливайся, — приказал Скелетжер.

Сзади тоже что-то шуршало.

— Смотри только вперед.

Внезапно они выскочили на свет — пауки, черные, волосатые, раздувшиеся, размером с крысу, лапы заканчиваются когтями.

— Понятно, — сказал Скелетжер, — теперь можно и остановиться.

Пауки лезли из трещин в стене, бежали, перебирая лапами, по потолку, громко стучали когтями. Валькирия и Скелетжер встали спина к спине, наблюдая за подступающими тварями. У каждого паука было по три голодных выпученных, немигающих глаза.

— Как думаешь, они дружелюбные? — тихо спросила Валькирия.

— А похоже?

— Нет, но ведь ты всегда говоришь, что внешность обманчива.

— Это, по-видимому, единственный случай, когда мои слова — полная ерунда. На счет три бежим, договорились?

— Да.

Пауки, пощелкивая, приближались, смыкали ряды. Шум стоял оглушающий.

— Знаешь, — сказал Скелетжер, — не будем считать до трех.

— Просто бежим?

— Просто бежим.

Валькирия сорвалась с места. Пауки ринулись в атаку.

Валькирия перепрыгнула через передние ряды, приземлилась, отшвырнула ногой особо шустрого нападающего. Ботинок шмякнул в увесистое туловище, но Валькирия не стала задерживаться, чтобы посмотреть, насколько ей удалось травмировать врага. Она бросилась прочь. Скелетжер на бегу метал файерболы.

Впереди тоже замельтешили раздувшиеся силуэты. Валькирия со Скелетжером свернули в комнату, где стоял большой стол для заседаний. Сзади накатывала целая лавина мохнатых тел.

Один паук взбежал на стол и прыгнул на Валькирию, вцепился в загривок и повис, пытаясь прорвать когтями куртку. Валькирия завопила, споткнулась и перекатилась по полу, чувствуя под спиной паука. Вскочила — он все еще держался. Перебрался на ее плечо, поближе к лицу. Мелькнули мощные челюсти. Валькирия оторвала от себя паука и швырнула его в сторону.

Скелетжер вытащил девочку в коридор, и они снова побежали.

Они мчались к двойным дверям, видневшимся впереди, оба вытянули руки ладонями вперед, воздух замерцал, створки сорвало с петель. Валькирия и Скелетжер выскочили в следующий зал — что-то вроде вестибюля. Сыщик метнул еще несколько огненных шаров, Валькирия плечом распахнула дверь и вырвалась на улицу, залитую солнечным светом.

Лучи ударили по глазам. Валькирия бежала, ничего не видя перед собой, и только надеялась, что на ее пути не растет дерево. Скелетжер догнал ее, потянул за рукав, и девочка послушно побежала за ним. В глазах прояснилось, Валькирия обнаружила впереди озеро с темной водой и голубое небо, а позади — здание неудавшегося Святилища.

Они остановились. Пауки, стуча когтями, толпились у дверей, не решаясь вылезти на свет, и в конце концов убрались обратно.

Валькирия не сразу отдышалась.

— Что это за твари?

— Пауки.

— Какого вида?

— Отвратительного. С острыми зубами.

— Вообще-то я спокойно отношусь к паукам. Однако эти чересчур большие. Я больше люблю маленьких, таких, которые лапками щекочут, когда бегают по руке.

Скелетжер что-то буркнул в ответ.

— Как ты думаешь, Палач далеко успел уйти?

Сыщик не ответил.

— Скелетжер?

— Прошу прощения?

— Я спрашиваю, как ты думаешь, Палач далеко успел уйти?

— A-а. Нет, вряд ли.

— Значит, он где-то рядом?

— Я бы сказал, да.

— А где?

— Ты только не пугайся, — после небольшой заминки ответил Скелетжер, — он стоит у тебя за спиной.

Глаза девочки расширились. Она медленно-медленно повернулась.

Палач действительно стоял сзади, наведя на Валькирию револьвер Скелетжера.

— Кто вы? — спросил Палач каким-то заржавленным голосом, которым явно много лет не пользовались. — Зачем тревожите меня спустя долгие, долгие годы?

— Мы здесь по делам Святилища, — сказал Скелетжер. — Мы сыщики.

— Она ребенок, — возразил Палач. — А ты — мертвец.

— Формально вы, конечно, правы, хотя внешность обманчива. По нашим сведениям, вы располагаете информацией, которая пригодится нам в расследовании.

— Вы так говорите, будто я обязан помогать вам, — возразил старик. — Какое мне дело до ваших расследований и Святилища? Я ненавижу Святилище, Совет Старейшин и все, что они собой воплощают.

Валькирия сказала:

— Нам необходимо выяснить, как остановить Гротеска. Если он откроет портал и впустит к нам Безликих, пострадают все, не только…

— Девочка обращается ко мне, — сообщил Скелетжеру Палач. — Сделай так, чтобы она перестала.

Валькирия прищурилась и умолкла.

Скелетжер склонил голову набок.

— Она говорит правду. Ты не любил Меволента, когда он был жив, и я уверен, не жаждешь возвращения Безликих.

— Я старик, — ответил Палач.

— Нам нужна твоя помощь, — сказал Скелетжер. — Возможно, мы тоже сможем тебе в чем-нибудь подсобить.

Палач расхохотался.

— Услуга за услугу, так?

— Да.

— И насколько важна для вас эта информация? Ты говоришь, она необходима, чтобы остановить Безликих. Надо полагать, для тебя это главнее всего на свете. Я прав?

— Да.

— А услуга, которую ты предлагаешь, будет равноценной?

— Наверное.

Палач улыбнулся. Смотреть на это было неприятно.

— Что тебе нужно?

— Узнать, где Мстигер спрятал Гротеска, когда его захватили в плен и как барон планирует вернуть его к жизни.

— В этом я могу тебе помочь.

Палач перебросил Скелетжеру его револьвер.

— За это, — объявил он, — я хочу, чтобы ты убил девочку.

Валькирия вытаращила глаза.

— Прошу прощения? — переспросил Скелетжер.

— Убей девочку. Застрели ее, если тебе так больше нравится. Сожги. Задуши. Мне без разницы.

— Я не стану этого делать.

— Мертвец, что такое одна жизнь? Если Безликие вернутся, погибнут миллиарды. Тебе это известно.

— Возможно, но я не стану ее убивать.

— Тогда я не буду тебе помогать.

— Я мог бы сделать что-нибудь другое, — сказал Скелетжер. — Что-нибудь разумное.

— Убей ее.

— Это бессмысленно!

— Напротив. Она ребенок. Сколько девчонка прожила? Всего лишь мгновение! Никто и не заметит.

— Я никого не стану убивать, — заявил Скелетжер. — Разве что тебя.

Он поднял револьвер. Палач снова улыбнулся.

— Ты угрожаешь мне? Если я тебе не помогу, ты застрелишь меня, вот что ты задумал? Я старик, мне недолго осталось. Опять же, никто и не заметит.

— Где Гротеск?

— Мертвец, меня называют Палачом. Неужели ты вообразил, что можешь меня напугать?

Несколько секунд Скелетжер держал его на мушке, потом опустил револьвер. Палач удовлетворенно кивнул.

— Тебе нужна моя помощь, — сказал он. — Ты знаешь мои условия. Убей девочку. Даю тебе два часа, чтобы принять решение.

Не дожидаясь ответа, Палач направился к входу в рорхейвенское Святилище. Тьма поглотила его.

Скелетжер посмотрел на Валькирию.

— Так, на всякий случай — ты, вероятно, против того, чтобы тебя убили?

— Еще бы.

Он кивнул.

— Я просто спросил, для ясности.

Глава 17

ПОКЛОННИКИ ТАНИТЫ

— От всех Святилищ мира поступают предложения о помощи, — сказала Сайафин. — Видимо, они прослышали о замысле Мстигера и понимают, что будет, если у него все получится.

Танита и Сайафин стояли и разговаривали в маленькой комнатке, где не было ничего примечательного, кроме коленопреклоненной статуи Страхолюда Прет-а-Порте в центре. Сайафин уже несколько месяцев пыталась установить контакт с модельером, чтобы вернуть его к жизни, однако пока успеха не добилась. Как ни странно, эта комната была самая спокойная в Святилище, и Главный Маг любила приходить сюда, когда ей нужно было подумать.

— Когда они будут здесь? — спросила Танита.

— Мне как раз нужна твоя помощь. Надо, чтобы они прибыли сегодня до полуночи. До лунного затмения останется всего два часа, но это лучше, чем ничего. Сможешь устроить?

Танита ответила не сразу.

— Мм, а вы не считаете, что у меня лучше выходит… э-э… бегать по улицам и драться?

Сайафин улыбнулась:

— Сомневаешься в своих организационных способностях?

— Да не то чтобы. Трудно сомневаться в том, чего нет.

— Чепуха, дорогая моя. Ты себя недооцениваешь. Даже не представляешь, как тебя любят и уважают во всем мире. Пусть Скелетжер и Валькирия сражаются, а от тебя больше пользы здесь. Ну как, сделаешь?

Танита постаралась не согнуться в поклоне.

— Конечно, Главный Маг. С удовольствием.

— В этом я не уверена, все равно спасибо.

Открылась дверь, и вошли двое мужчин.

— Ах, как раз вовремя! Казимир Эшелон и Вышегор Щука, позвольте представить вам Таниту Лоу.

— Привет! — сказал Казимир с широкой улыбкой. — Вы бегаете по стенам. Я слышал множество историй о Таните Лоу. Например, Тварь из Темзы. Вы убили ее и носите тело вместо пальто, так?

— Э-э… я ее и правда убила, — ответила Танита, — насчет остального… Вообще-то, нет.

Казимир не слишком разочаровался.

— О, эти истории, они часто бывают… как это называется?

— Преувеличены? — подсказал Вышегор.

— Да-да, преувеличены.

Вышегор торжественно кивнул.

— Хорошо, если бы легенда о Гротеске тоже была преувеличением. Думаю, все согласны, что это весьма серьезно. Гибнет мир.

Казимир пожал могучими плечами.

— Один раз мы уже спасли мир, можем сделать это еще раз.

Танита подняла брови.

— Вы спасли мир?

— О да! Пятнадцать лет назад. В русское Святилище проникла секта. С помощью Вышегора я пробился…

— Это я пробился, — перебил Вышегор.

Казимир улыбнулся.

— Нет-нет, это ты мне помогал.

— Очевидно, ты забыл. Я шел первым.

Улыбка Казимира сделалась несколько напряженной.

— Я прекрасно помню. Ты был впереди, потому что куда лучше меня умеешь подставляться под пули.

Вышегор повернулся к нему, сжав кулаки.

— Нет, я шел первым, так как ты не знал дороги!

Казимир грозно сверкнул глазами.

— Я думал о другом!

— Например, о моей сестре?

— Это была любовь!

— Джентльмены! — вмешалась Сайафин. — Нельзя ли вернуться к текущим проблемам?

Казимир любезно улыбнулся, Вышегор отвесил поклон.

— Тысяча извинений, — сказал Казимир.

— От меня — сто тысяч, — добавил Вышегор. — Я сожалею значительно больше, чем он.

Казимир насупился, Вышегор и ухом не повел.

— Мистер Счастливчик получил известия от Скелетжера, — объявила Сайафин. — Похоже, они близки к тому, чтобы отыскать Гротеска. Он также сообщил, что для этого придется убить Валькирию. Я не совсем поняла, что он имел в виду, но говорил он довольно оптимистично, так что нам не стоит беспокоиться. Тем не менее необходимо составить запасной план на случай, если у них все сорвется.

— Нужно узнать, где будет открыт портал, — заметила Танита.

Сайафин кивнула.

— Наверняка где-нибудь в уединенном месте, подальше от города.

— Это хорошо, — сказала Танита. — Если мы опоздаем, можно будет орать от ужаса во все горло, никто не услышит.

Казимир ей улыбнулся:

— Какое странное у вас чувство юмора.

— Если вы думаете, что я шучу, то это по-настоящему смешно.

Казимир захохотал.

— У нас в России есть специальное слово для женщин вроде вас. Вы такая…

Он нахмурился, что-то сказал Вышегору по-русски, и тот ответил по-английски:

— Очаровашка.

— А, да! — обрадовался Казимир. — Вы такая очаровашка! Хотите свидание?

Танита посмотрела на него.

— Простите, с кем? С вами?

Казимир закивал.

— Очень хороший целовальник. Номер один по городу Москва. — Он ткнул большим пальцем в сторону Вышегора. — Спросите его сестру.

Вышегор состроил зверскую физиономию.

— Моя сестра только плюется, когда говорит о тебе. Как будто волос проглотила.

Казимир пожал плечами и улыбнулся Таните.

Она сказала:

— Давайте лучше не будем отвлекаться от погони за злодеями.

— А-а, — вздохнул Казимир. — Это мудро. Позже поговорим, быть может.

— Да-да… потом.

Он еще раз улыбнулся ей и снова посмотрел на Сайафин.

Вышегор коснулся плеча Таниты.

— Если с ним не получится, — шепнул он, — я всегда готов, да?

— Отлично, — произнесла Танита, потому что не знала, что еще сказать. — Э-э… спасибо…

Вышегор улыбнулся и поднял вверх большой палец. Танита поколебалась и ответила ему тем же.

Глава 18

ПОД ДУЛОМ РЕВОЛЬВЕРА

Моветону было трудно дышать.

Как только сыщик-череп и девчонка спустились в подвал, он сосредоточился на самой насущной проблеме, а именно на том, что он прикован к великану Бробдингу, а тот валяется без сознания.

Моветон попробовал стянуть наручник с запястья великана, но рука Бробдинга была невероятно огромная, так что с этой затеей пришлось проститься. Он попытался тащить великана за собой, однако и от этого вынужден был отказаться — слишком неудобно и медленно. Тогда Моветон решил взвалить Бробдинга себе на плечи и вынести из паба, а уж там он как-нибудь ухитрится разбить кандалы и умчится, дикий и свободный, в бескрайние просторы пригорода.

Когда он понял, что и эту мысль придется отбросить, было уже поздно — Моветон рухнул, придавленный великаном.

Моветон брыкался, извивался и отчаянно звал на помощь, хотя все, кто были поблизости и могли расслышать его сипение, лежали без чувств, да и будь они в сознании, скорее всего, прикончили бы его вместо того, чтобы спасать. Дело было глухо, а тут еще сыщик с девчонкой вернулись. Спасая остатки достоинства, Моветон прекратил брыкаться и дрыгаться и равнодушно посмотрел на них.

— Может быть, объяснишь, что тут происходит? — поинтересовался Ловкач.

— А? Ты о чем? Ах, об этом! Он на меня упал.

— Как? — удивленно спросила Валькирия.

Моветон попытался надменно рассмеяться, но ему сильно мешал великан, мертвым грузом придавивший грудь.

— Слыхала о такой мелочи, как сила земного тяготения?

— Он лежал на полу, — уточнила Карамболь.

— Не знаю, как у него получилось, — огрызнулся Моветон, — он это сделал, и точка. Я сидел, прикованный к этому придурку, ждал, когда вы вернетесь, а он вдруг взял и свалился на меня, только и всего.

Ловкач посмотрел на девчонку. Та насмешливо улыбалась. Моветон кипел от злости.

Они скатили с пленника великана, сыщик отомкнул наручник, снял его с запястья Бробдинга и снова нацепил Моветону на свободную руку. Потом его вздернули на ноги и повели к двери.

— Так вы добрались до Палача? — спросил Моветон. — Узнали все, что нужно?

— Мы как раз в процессе, — ответил Ловкач.

— А мне скостят срок? Я ведь вам помог, привел сюда и не сбежал.

— Пытался, — возразила Валькирия.

— Так ведь не сделал, правда? Это не считается!

— Срок тебе никто сокращать не будет, — сказал Ловкач. — Можно лишь слегка облегчить условия содержания, если ты и дальше будешь с нами сотрудничать.

— Каким образом?

— Некоторые дополнительные удобства в камере. Элементарные, но тем не менее.

— Что я должен делать?

Один из лежавших на полу бильярдистов со стоном повернулся, приоткрыл глаза и увидел их. Он зарычал и приподнялся. Валькирия, проходя мимо, пнула его ногой. Он обмяк и снова потерял сознание.

— Палач требует кое-что в обмен на информацию, — сказал Ловкач. — Он хочет, чтобы я убил Валькирию.

Моветон радостно осклабился.

— И ты это сделаешь?

— Нет, — со злостью ответила Валькирия. — Мы притворимся, как будто Скелетжер убил меня. Беда в том, что Палач ждет от нас подвоха.

— Вот тут-то ты нам и понадобишься, — объяснил Ловкач. — Времени у нас — до темноты. Чуть меньше двух часов, чтобы съездить в Дублин и достать все необходимое.

— Что именно? — спросил Моветон.

Валькирия распахнула дверь, все выбрались на свежий воздух и отправились пешком к черной машине, оставшейся на окраине города.

— Холостые патроны, — ответил Скелетжер. — Я хочу зарядить ими револьвер, а ты подтвердишь, что там настоящие пули. Тебе Палач поверит.

— С какой стати я буду вам помогать?

— Иначе я посажу тебя в одну камеру с твоими подельниками. Уверен, тот джентльмен, любитель метательных ножей, будет счастлив пообщаться с тобой.

Моветон поперхнулся.

— Ладно, помогу.

Ловкач кивнул.

— Я так и думал.

Добравшись до машины, отправились в Дублин. Там Скелетжер, разозлившись, упрятал Моветона в багажник, после чего его путешествие стало значительно менее комфортным.

Прошло довольно много времени. Наконец машина остановилась. Моветон попросил, чтобы его выпустили, но никто не отозвался. Через несколько минут послышались шаги. Крышка багажника поднялась.

— Можно мне вылезти отсюда? — спросил Моветон. Ловкач молча швырнул ему коробку с холостыми патронами и снова захлопнул багажник.

Автомобиль снова тронулся. Моветон злился: он лежал в темноте, все время стукался обо что-то головой, коробка с патронами втыкалась ему в бок, и хотелось в уборную. Тряска плохо действовала на мочевой пузырь.

Наконец машина замедлила ход и в очередной раз остановилась. Захлопали дверцы, раздались чьи-то шаги. Крышка багажника открылась. Они опять были под деревом в Рорхейвене. На Моветона смотрел Скелетжер Ловкач.

— Задача тебе ясна? — спросил он.

— Умираю, хочу в туалет, — пожаловался Моветон.

— Повтори, что ты должен сделать, после сходишь.

Моветон раздраженно вздохнул.

— У меня в кармане будут холостые патроны. Мы все пойдем к Палачу. Ты скажешь ему, что готов убить Валькирию Карамболь, а я скажу, что это хитрость. Потом я выну пули из револьвера и заменю их теми, что у меня в кармане, — якобы настоящими. Ты выстрелишь холостым по Валькирии, Палач подумает, что ты хотел его обмануть, да не вышло. Он даст тебе информацию, потому что девчонку ты все-таки прикончил. Можно мне теперь в туалет?

Ловкач помог ему выбраться из багажника.

— Иди за дерево.

Моветон зашаркал, куда велели. Вечерело. Ловкач что-то ободряюще говорил Валькирии Карамболь, она медленно кивала. Держалась она довольно спокойно для девочки, которой предстоит сыграть собственную смерть.

Моветон опорожнил мочевой пузырь, удовлетворенно вздохнул и засеменил назад к машине. Багажник был все еще открыт. Ловкач кивнул в его сторону:

— Возьми шесть холостых патронов.

Затем вынул пули из своего револьвера.

— Чтобы ты не вздумал хитрить, здесь заряды тоже будут холостыми.

Ловкач высыпал настоящие пули в багажник, взял из коробки шесть патронов и перезарядил револьвер. Моветон, кивая и бурча себе под нос, засунул в карман несколько холостых патронов. Ловкач снова смотрел на Валькирию, и Моветон немедленно воспользовался случаем. Его пальцы сомкнулись на одном из настоящих патронов.

— Готово! — объявил он.

Ловкач оглянулся.

— Шесть штук набрал?

— Я вообще-то умею считать!

Ловкач защелкнул барабан револьвера и спрятал оружие под куртку.

— Маленькое предупреждение, мистер Хануриг. Если затеешь двойную игру, я очень сильно рассержусь.

— Я ничего не затеваю, — сказал Моветон.

Сыщик с сомнением склонил голову набок, затем кивнул.

— Идем, — скомандовал он.

Моветон заковылял первым, усмехаясь про себя.

Они шли по главной улице. Убийца узнавал кое-кого из прохожих и на этот раз не стыдился своих оков. Если все пойдет согласно только что придуманному плану, скоро он будет свободен.

Палач ждал их, стоя посреди улицы, опустив руки, точно стрелок из фильма о Диком Западе.

Они подошли почти вплотную и остановились. Палач посмотрел на Моветона, но здороваться не стал и вообще не выдал, что узнал его. Только сказал:

— Вы приняли решение?

— Да, — ответил Ловкач. — Нам нужна информация. Мы обязаны спасти миллиарды жизней. Еще раз прошу, ответьте на наши вопросы.

— Услуга за услугу, — ответил Палач. — Час настал. Ты убьешь девочку?

У Ловкача поникли плечи.

— Да.

Моветон взглянул на Валькирию. Она стояла молча, держась очень прямо, и старалась скрыть свой страх.

— Так действуй, — сказал Палач.

Ловкач помедлил, потом вытащил из-под куртки револьвер. Какой актер! Моветон и сам бы поверил, если б не знал, что все это притворство.

— Прости, Валькирия, — глухо произнес Ловкач.

— Делай то, что должен, — ответила девочка.

— По-моему, на ней защитная одежда, — заметил Палач. — Смотри, чтобы пуля проникла в тело, не то я могу подумать, что ты жульничаешь.

Валькирия распахнула куртку, под которой был жилет. Ловкач навел револьвер. Моветон улыбнулся. Настал его черед.

— Обман! — вдруг закричал он.

Ловкач оглянулся.

— Хануриг…

— Сплошной обман! — расхохотался Моветон. — Я слышал, как они сговаривались! Револьвер заряжен холостыми!

— Это ложь, — возмутился Ловкач.

Палач сощурил глаза.

— Я подозревал это.

— Нет, послушайте, он врет, болтает сам не знает что.

— Если так, — величественно проговорил Моветон, — ты заменишь свои пули теми, что я взял в твоей машине.

Ловкач застыл на месте, Валькирия закрыла глаза. Неплохо она ему подыгрывает. Интересно, была бы девчонка так же спокойна, если б знала, что сейчас произойдет.

Палач посмотрел на Моветона, перевел взгляд на Ловкача.

— Если все без обмана, ты согласишься заменить пули.

— Д-да, конечно, — сказал Ловкач.

Моветон широко улыбнулся и протянул руку. Ловкач передал ему револьвер.

Убийца вытряхнул пули на землю, достал из кармана холостые и стал загонять их в гнезда барабана. Он не торопился, наслаждаясь пикантностью ситуации. Шестая пуля была настоящая, и Моветон позаботился о том, чтобы именно она выстрелила первой.

Он вернул револьвер Ловкачу, жалея, что нельзя записать все происходящее на видеопленку и в будущем смотреть снова и снова. Неповторимая минута: Скелетжер Ловкач убивает Валькирию Карамболь.

Моветон ухмыльнулся. Уже сто лет ему не было так весело!

— А теперь, — заговорил Палач, — убей ее, и я все расскажу.

Ловкач посмотрел на девочку. Валькирия беспомощно глядела на сыщика.

— Прости меня, — сказал Скелетжер, прицелился в девчонку и спустил курок.

Валькирию отбросило назад, она широко раскрыла глаза и неуклюже упала на колени, зажимая рукой рану. Между пальцами сочилась кровь.

— Что? — не веря себе, спросил Скелетжер. — Что это?

Девочка ткнулась лицом в землю.

Ловкач впился в нее взглядом.

— Валькирия? Вэл?

— Ты убил ее, — объяснил Моветон, давясь от смеха. — Ты, может, не заметил — пуля была настоящая. Уж извини.

Скелетжер двигался стремительно — Моветон не успел и глазом моргнуть, как вспыхнула боль и он рухнул на землю.

— Прекратить, — сказал Палач.

— Я убью тебя! — крикнул Моветону сыщик.

— Ни в коем случае, — спокойно возразил Палач. Скелетжер резко обернулся к нему. — Ты пытался обмануть меня. Не получилось. Моветон ни при чем, виноват только ты.

— Девочку за что?! — прорычал Ловкач.

— Достойная плата за информацию, которая тебе нужна. Неужели ты поддашься гневу и упустишь возможность остановить Гротеска? Сейчас у тебя есть единственный шанс узнать то, что необходимо. Хочешь ты этого?

— Да, — тихо сказал Ловкач.

— Очень хорошо. Задавай свои вопросы.

— Мстигер… знает, где находятся доспехи лорда Гадда?

— Да, и — если тебе поможет, — скорее всего, он уже нашел их. Следующий вопрос?

— Где барон спрятал Гротеска?

— В развалинах замка, — ответил старик. — На холме в Банкруке. Любопытно, успеешь ли ты добраться туда первым. Как думаешь?

— Если ты солгал… — начал было Скелетжер.

— Зачем? Я просил тебя убить девочку, ты это сделал. Я всегда выполняю условия сделки.

Ловкач замер над мертвым телом Валькирии Карамболь, с минуту постоял, потом наклонился и поднял ее на руки.

— Моветон, — произнес он. — В машину.

Убийца расхохотался.

— Я что, больной? Я останусь здесь, мистер Хитрюга.

— Нет. Я забираю тебя с собой.

Моветон с ухмылкой взглянул на Палача.

— Что ты на меня смотришь? — спросил тот.

Ухмылка Моветона слегка привяла.

— Как?..

— Насчет тебя мы не договаривались.

— Я… я помог тебе! Я зарядил револьвер настоящей пулей!

— Я тебя об этом не просил.

— Я построил для тебя жилье в своем подвале!

— Опять-таки, я об этом не просил.

— Я не могу с ним ехать! — завизжал Моветон. — Он убьет меня!

— Можно подумать, это меня касается.

— Моветон, — проговорил Скелетжер голосом, начисто лишенным всяких эмоций. — Залезай в машину. Пошел!

Моветон в отчаянии огляделся, помощи ждать было неоткуда. Чуть не плача, он заковылял к бентли.

— Хочу тебя поблагодарить, сыщик, — сказал Палач. — Я смотрю на этот мир, на своих коллег-волшебников, что трусливо прячутся в тени, и понимаю — все это время я ждал, когда появится новая цель в жизни, достойная того, чтобы выползти из убогого подвала. Теперь она у меня есть. Долгие годы я провел в дремоте, теперь же проснулся. Ты разбудил меня. Мы еще встретимся.

— Не сомневайся, — ответил Скелетжер.

Палач улыбнулся и пошел прочь.

Моветон чувствовал, что его предали. Покинули. Бросили. Ловкач шагал рядом с ним, держа на руках мертвую девочку. Вряд ли Моветону удастся добраться живым до Святилища. Он слышал, как страшен в гневе сыщик-череп. С ним не договоришься. Нечего и мечтать.

Багажник был все еще открыт. Ловкач бережно уложил туда труп девочки и еще раз посмотрел на город. Палач скрылся, город казался пустым. Спустилась ночь.

— Уф, дело сделано! — воскликнул Ловкач, выпрямляясь.

Моветон озадаченно нахмурился.

Скелетжер посмотрел на него.

— А ты хитрый, мелкотравчатый предатель! Настоящий аспид!

— Э-гм, я сказал бы…

— Ладно уж. Главное — все получилось!

— Ага, — вставила Валькирия Карамболь.

Моветон придушенно пискнул и обернулся.

Девчонка выбиралась из машины. Живая. Она же лежала мертвая в багажнике!

Валькирия спросила:

— Мы узнали все, что нужно?

Ловкач ответил:

— Мстигер добыл доспехи лорда Гадда, а Гротеск спрятан в Банкруке.

— Что происходит? — тонким голосом спросил Моветон.

Валькирия посмотрела на него.

— Нам было необходимо, чтобы ты нас выдал, иначе Палач ни за что бы не поверил, будто Скелетжер и вправду меня застрелил.

— Он… он и вправду тебя застрелил! — Моветон указал на труп в багажнике. — Ты убита!

— Это ее копия, — пояснил Ловкач.

— Что?

— Зеркальное отражение.

Так вот зачем они ездили в Дублин — чтобы забрать копию, а не только за патронами! Нет, все равно не сходится…

— Я видел отражения, их всегда можно отличить!

— Мое — нет, — сказала Валькирия. — Я пользуюсь им практически каждый день, гораздо чаще, чем положено по инструкции. За прошлый год оно здорово выросло.

— Отличить его очень сложно, — согласился Ловкач. — Конечно, через несколько минут это стало бы очевидным, однако на то короткое время оно идеально сыграло свою роль.

Моветон не сразу осознал значение случившегося.

— Так вы знали, что я переметнусь?

— Ну да, — сказала девочка.

— А я все-таки получу те небольшие дополнительные удобства в камере?

— Ну нет, — ответила она.

Моветон окончательно сник.

— Как это несправедливо!

Глава 19

УЖАС «ЛЕДЯНОГО ПИНГВИНА»

Санненфельд скорчился в морозильнике, поджав ноги к груди, весь обложенный льдом. Пошевелиться было невозможно, но дело того стоило.

Морозильник слегка тряхнуло, Санненфельд шепотом выругался. Чтобы орда живых мертвецов могла свободно передвигаться, он разрешил им взять все те легковушки, фургончики и мотоциклы, которые они водили при жизни, а сам решил обзавестись более совершенным средством передвижения.

Он приказал Громиле и Верзиле добыть грузовичок-холодильник. Приятно иметь собственный автомобиль с персональным шофером. С виду он будет неприметным и станет настоящей передвижной базой. А лед спасет от преждевременного разложения.

Вышло все не по плану. Зомби-подчиненные отыскали только одно транспортное средство, хоть отдаленно соответствующее требованиям: фургончик для торговли мороженым, с вывеской «Ледяной пингвин — мороженое для вас!».

На крыше передвижной базы красовался улыбающийся пингвин, а предельная скорость не превышала тридцати пяти километров в час. Проклятую музычку из мультфильмов про матроса Папая не удалось отключить, и она упорно пиликала в бесконечном цикле, сводя Санненфельда с ума.

Громила под шквалом начальственного гнева уверял, что фургончик с мороженым — идеальное прикрытие: с виду он вполне невинный, никому и в голову не придет, что внутри прячется ужасающий зомби. Санненфельд шипел от злости. «Невинный» — совсем не то же самое, что «неприметный». В довершение всех бед вечер выдался не по-осеннему теплый, и всякий раз, как они застревали в пробке, толпы детишек подбегали и стучали в треклятое окошко.

Они выскакивали на проезжую часть, размахивали деньгами и выкрикивали названия разных сортов мороженого. Санненфельд сидел в морозильнике и старался думать о чем-нибудь успокаивающем. Он представлял себе зеркальную водную гладь, пение птичек, воображал, как выцарапывает глаза Валькирии Карамболь, и в конце концов достиг душевного равновесия.

Тут раздался голос Громилы, способный вывести из состояния медитации самого миролюбивого буддийского монаха. Санненфельд сдвинул крышку морозильной камеры. Откуда-то сверху доносился громкий стук.

— Что ты сказал? — крикнул Санненфельд.

— Я тут подумал, — ответил сидевший за рулем Громила, — может, продать им немного мороженого?

— Какого черта?

— Для маскировки. Детишки окружили нас. Если им дать лакомства, они уйдут и не будут больше привлекать к нам внимание.

Санненфельд с трудом взял себя в руки. Зеркальная водная гладь. Поющие птички. Вырванные глазки. Спокойствие.

— Громила! — проорал он в ответ. — У нас нет мороженого! В морозильнике сижу я! Или ты забыл?

— А машина?

— Для изготовления мороженого?

— Да.

— Ты знаешь, как она работает?

— Просто суешь рожок под кранчик, дергаешь за такую штучку, и оттуда выдавливается мороженое, сверху надо воткнуть шоколадку.

— И все?

— Ага.

— Я должен вылезти из морозильника и заняться этим?

— Если хотите.

— Ты идиот, Громила! От меня куски отваливаются. Я бы сказал, что это привлекает внимание, а ты как считаешь?

— Ох… Ну, тогда я могу сам все сделать, если вы сядете за руль. Всю жизнь мечтал работать мороженщиком.

— Что ты говоришь?!

— Мама брала меня с собой на пляж, и я обожал слушать, как звенит колокольчик на фургончике, когда он подъезжает к…

— Заткнись!

Громила умолк.

— Мы не будем продавать мороженое, слышишь меня? Не будем!!! Скажи им, чтобы ушли! У нас закрыто!

— Я говорил, они не слушаются, сэр.

Санненфельд грозно насупился.

— Среди них есть дети?

— Мм… да, сэр, они все дети.

— Задави парочку.

— Сэр?

— Прикончи двоих сопляков, остальные сами разбегутся.

— Я… я вряд ли смогу это сделать, сэр.

— Громила, у тебя что, совесть проснулась? Признавайся!

— Никак нет, сэр!

— Ты все тот же злобный зомби?

— О да, сэр, насквозь!

— Тогда почему бы тебе не задавить парочку детишек?

— Боюсь, у нас скорости не хватит, сэр. Движение здесь ужасно медленное, а малыши такие шустрые…

— Отлично, — разъярился Санненфельд, — я сам разберусь.

Он встал и открыл окошко. Снаружи хлынули детские голоса, потянулись ручонки с деньгами. Санненфельд состроил самую зверскую рожу, на какую был способен, и высунулся наружу. Ребятня с воплями ужаса кинулась кто куда. Санненфельд не выдержал, истерически расхохотался и снова рухнул в морозильник, хватаясь за бока.

Громила оглянулся, и Санненфельд услышал натужный смешок.

— Замечательно, сэр, очень забавно…

Глава 20

ВЗРЫВАЮЩИЙСЯ ЗОМБИ

Развалины Банкрукского замка располагались на вершине небольшого холма. Там было темно, тихо и невероятно скучно. Валькирия молча плелась за Скелетжером. Крыша почти совсем провалилась, так что было видно заходящее солнце и оранжевый закат, заливающий небо.

Скелетжер поднял руку, считывая воздух, и удовлетворенно кивнул.

— Сюда уже давно никто не заглядывал.

— Я потрясена, — ответила Валькирия. — В замок обязательно должны водить школьные экскурсии. С этим местом связана хоть какая-нибудь зловещая история?

— Где-то внутри спрятаны останки Безликого гибрида.

— Фи.

— Знаешь, на тебя становится все труднее произвести впечатление.

— Я только что видела себя мертвой. После этого все остальное — фи.

Они отвезли Моветона в Хранилище, хотя в Хаггард после этого заехать не успели, поэтому убитое отражение до сих пор лежало в багажнике, холодное и неподвижное. Жутковато было на него смотреть. Валькирия все ждала, что оно вздохнет или дрогнут ресницы, как будто копия просто спит, но отражение оставалось таким же, как и было, — мертвое тело с ее лицом.

По расчетам Скелетжера, отражение достаточно было вернуть в зеркало, и все придет в норму. Валькирия кивала, не говоря ни слова. Мертвая копия стояла у нее перед глазами.

Скелетжер и Валькирия углубились в развалины, на ходу вызвав магические огоньки. Мерцающий свет озарял замшелые камни стен. По дороге попалась лестница, и сыщики спустились в подземелье. Здесь их встретила промозглая сырость. Валькирия плотнее запахнула куртку.

Вдруг она кое-что вспомнила и оглянулась на Скелетжера.

— Скажи, ты считаешь меня своим подручным?

— А!

— Что значит — а?

— Этот вопрос я ожидал услышать довольно давно.

Он нагнулся, внимательно рассматривая землю — нет ли каких-нибудь признаков того, что здесь зарыт Гротеск.

— И?.. — не отставала Валькирия.

— А ты сама считаешь себя подручным?

— Прекрати, Скелетжер! Ты уже «довольно давно» ждешь моего вопроса и не успел придумать ответа получше?

Сыщик выпрямился и пожал плечами.

— Давай посмотрим правде в лицо. Я старше тебя, мудрее, сильнее и хитрее.

— Ты уверен?

— Не надо обижаться. Я хитрее всех на свете.

— И еще скромный…

— Скромнее всех. — Он пошел дальше. — Кроме того, я еще и твой наставник в нашем безумном мире. Рассуждая логически, я твой босс, а ты — мой подручный. Так что речь в данном случае идет не о том, как я к тебе отношусь, а о том, как ты сама воспринимаешь себя?

— Мы партнеры! — сказала Валькирия. — Мы равны.

— Ты так считаешь?

— Да!

— Ну и хорошо.

Валькирия поскребла ногтем мох на стене.

— А ты как думаешь?

— Я уже сказал, это не имеет значения.

— Я понимаю, и все-таки…

— Важно только одно: ты считаешь, что мы партнеры. Это хорошо. Так и должно быть.

— Нет, ну ясно же, что мы не равны! — в отчаянии воскликнула Валькирия. — В смысле, я ведь себя не обманываю. Да, ты намного старше, сильнее, мудрее, наверное… и хитрее, раз ты так говоришь… Да, ты наставник, а я ученица…

— Вот и ладно.

— Я тебе не подручный!

— Кто же тогда?

— Я… Не знаю кто, только не подручный! Я твой боевой товарищ, понятно?

— Прекрасно.

— Отлично. Расчудесненько. — Она перестала скрести мох, придя к выводу, что в стене нет ничего подозрительного. Ужасно скучное место. — Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Тебе хочется пойти на семейное сборище?

— О боже, неужели больше спросить не о чем?

— Можно поболтать обо мне и о том, какой я замечательный.

— Хорошо, — торопливо перебила Валькирия, — будем говорить о семейном сборище. Вообще-то я о нем совсем забыла, отвлеклась на спасение мира.

— Вполне понятно. И все же отношения между родственниками очень важны. Тебе представляется случай снова сблизиться с самыми дорогими для тебя людьми.

Валькирия чуть не расхохоталась.

— Мы об одних и тех же родственничках говорим?

— Семейные связи очень важны, — повторил Скелетжер.

— Почему же ты тогда отказался от фамильного герба?

Она услышала, как Скелетжер вздохнул.

— Вообще-то это долгая история, сейчас не время в нее углубляться.

Валькирия пожала плечами.

— Верю на слово. Ты мне скажи, только честно, — у тебя была когда-нибудь тетя, такая же вредная, как Берил?

— Ну-у… нет.

— Ну вот.

— Зато один мой родственник был каннибалом.

— Правда?

— Да. Когда его схватили, он съел самого себя, чтобы уничтожить вещественные доказательства.

Валькирия засмеялась. Скелетжер посмотрел на нее.

— Я не шучу.

— Да ладно! Прикалываешься!

— Нисколько.

— Не мог он съесть самого себя, это невозможно!

— Всего целиком, конечно, нет. Рот остался.

— Чушь какая!

— У него была большая глотка.

— Перестань, ты просто… машина.

— Я машина?

— Нет, — прошептала Валькирия и погасила огонек на ладони. — Машина подъехала.

Теперь и Скелетжер услышал шум подъезжающего автомобиля. Он схватил Валькирию за руку, и они побежали к лестнице, пригибаясь, когда на них попадал свет фар. Дальше были опять ступеньки, которые вели через провалившуюся крышу на самый верх. Они обросли мхом и сделались очень скользкими, но Скелетжеру это не мешало.

Они выскочили в сгустившиеся сумерки. Солнце наконец ушло за горизонт. Валькирия и Скелетжер прижались к обломанному парапету и заглянули вниз.

Прямо под ними стоял черный джип. К нему подъехал белый грузовичок. Из него вылезли семь человек в грязной одежде, с бессмысленными лицами. Зомби, решила Валькирия.

Из джипа вышли Мстигер и Сангвин Дрязг. У барона за поясом по-прежнему висела абордажная сабля. Если он и нашел доспехи лорда Гадда, то на себя пока не надел.

А потом — нелепо, как во сне, — под развеселую музыку из мультфильма про матроса Папая подъехал еще один автомобиль. Валькирия вытаращила глаза: фургончик для продажи мороженого, с пингвином на крыше, подкатил к замку и остановился рядом с остальными.

— Странно, — пробормотал Скелетжер.

Из фургончика выбрался Санненфельд. Мстигер коротко переговорил с ним, Санненфельд поклонился и начал раздавать приказы своей орде.

Махнул рукой, подзывая одного зомби средних лет, которого Валькирия поначалу не заметила. Вокруг его пояса была обмотана простыня, а через нее свешивался…

Девочка присмотрелась. Это был кусок кишки! Валькирия вздрогнула. Какая гадость!

Санненфельд и этот зомби вдвоем вытащили из белого грузовика длинный деревянный ящик. Все, кроме Дрязга, потянулись за бароном в развалины.

Валькирия перебежала ближе к лестнице, посмотрела вниз. Мстигер подошел к единственной еще не обрушившейся стене. Валькирия слышала его голос, но не могла разобрать слов. Поднялись клубы пыли, стена затряслась, с ее верхнего края полетели камни. Скоро она рухнула, и за руинами открылась маленькая комнатка.

Валькирии сверху было плохо видно, однако она знала, что там находится.

Мстигер послал вперед своих зомби.

Девочка снова перегнулась через парапет — посмотреть, чем занимается Сангвин Дрязг. Он стоял, прислонившись к джипу, — видимо, на страже.

Валькирия обернулась к Скелетжеру.

— Пожалуйста, скажи, что пора звать подкрепление, — попросила она шепотом.

— Пора звать подкрепление.

— Отлично!

Она выудила мобильник из кармана, набрала номер и стала ждать. Когда Администратор Святилища ответил на звонок, Валькирия вполголоса сообщила о последних событиях, потом отключила телефон, кивнула Скелетжеру и подняла обе руки с растопыренными пальцами: Рубаки прибудут через десять минут.

Зомби вышли из потайной комнатки. Они несли нечто похожее на мумию, обмотанное замызганными бинтами, громадное и, судя по тому, с каким трудом двигались мертвецы, очень тяжелое.

Тащили они это к открытому ящику. Один зомби споткнулся, и тело Гротеска чуть не свалилось на пол.

Мстигер пришел в бешенство, швырнул провинившегося зомби на пол и уставился на него, тот пытался подняться и не мог. С ним явно что-то случилось. Зомби весь затрясся. Даже Валькирии было видно, каким ужасом наполнились его глаза.

Потом он взорвался. Разлетелся брызгами черной крови и ошметками мяса.

— Господи, — прошептала Валькирия.

— Да, — тоже тихо ответил Скелетжер.

— Это было…

— Знаю, знаю.

— Отвратительно!

— Мы должны кое-что сделать.

— Взял и взорвался…

— Валькирия, мы должны кое-что сделать.

— Куски летят во все стороны…

— Валькирия!

— А?

— Возьми себя в руки.

— Господи, там кто-то наступил прямо на его голову… Это ведь она? Ага.

— Валькирия…

— Честное слово, меня сейчас стошнит.

— Валькирия!

— Что?

— Стой здесь.

— А куда я денусь?

Скелетжер двинулся прочь. Девочка нахмурилась.

— Погоди, ты куда?

— Нужно их задержать, пока не подоспеют Рубаки. Мы не можем позволить им уехать, тем более сейчас.

— Ладно, я иду с тобой.

— Нет. Мстигер почему-то жаждет тебя поймать, и пока мы не выяснили причину, ты не должна попадаться ему на глаза.

— Тогда я останусь здесь и буду, ну, не знаю, швырять камнями, а когда ты всех победишь, я спущусь и помогу тебе навести порядок.

Скелетжер посмотрел на нее.

— Мне нужно одолеть восьмерых зомби и самого барона Мстигера.

— Ага. Ну и что?

— С первыми я бы справился.

Валькирия нахмурилась.

— А Мстигер? Ты же можешь его побить, да?

— Ну… Во всяком случае, попробую. Это уже половина дела.

— А вторая половина?

Он пожал плечами.

— Она состоит в том, чтобы врезать ему больше раз, чем он мне. Если что-то пойдет не так, я их уведу. Когда путь освободится, иди к машине. Если я не вернусь через пять минут, это, скорее всего, будет означать, что я пал смертью храбрых. Кстати, не трогай радио — я его только что настроил как надо, смотри не сбей.

Скелетжер оперся рукой о парапет и сиганул вниз.

Глава 21

СТАРЫЕ ВРАГИ

Валькирия подскочила к краю и увидела, как Скелетжер мягко приземлился. Сангвин Дрязг повернул голову, словно что-то услышал, и сразу отвернулся. Ловкач подкрался к нему сзади, обхватил за горло и рванул на себя.

Сангвин пытался вырваться, Скелетжер перекрыл ему доступ кислорода. Валькирия знала, что через несколько секунд все закончится. Сангвин обмяк, и сыщик уложил его на землю.

Все было проделано в абсолютной тишине.

Скелетжер подкрался к выходу из замка. Валькирия навалилась животом на парапет, вытягивая шею, чтобы лучше видеть.

Зомби ухитрились уложить мумию в ящик, ни разу ее не уронив. Когда вошел Скелетжер, все дружно выпучили глаза. Мстигер стоял к ним спиной.

— Привет, барон! — поздоровался Скелетжер.

Мстигер на мгновение застыл, потом повернулся.

— Ну конечно, — сказал он. — Кого присылают сражаться со мной? Не человека. Даже не чудовище. А тебя!

Скелетжер слегка пожал плечами.

— Как поживаете, барон?

— Одно твое присутствие пятнает меня, — брезгливо проговорил Мстигер. — Ты оскверняешь самый воздух. Вот эти мертвецы, зомби, что окружают нас, и те более достойны моего внимания, нежели ты.

Скелетжер покивал.

— Все же как жизнь? Еще не надумали жениться? Не завели очаровательных злобных деток?

— Я тебя уничтожу.

— Сколько раз на дню я слышу эту фразу, вы просто не поверите. А кто это у вас в ящике?

— Полагаю, тебе известно.

— Часом, не безжизненный, сморщенный, кое-как залатанный на скорую руку трупик Гротеска? Я прав? Это он? Потому что в таком случае, увы, я не могу позволить вам его забрать. Прихватите с собой, скажем, палец с его ноги, на добрую память, не более того.

— Не кощунствуй, череп!

— Это ты у нас любитель выкапывать собственных богов.

— Жаль, что мне придется убить тебя сейчас и я не увижу, как он обрушит свой гнев на тебя, богохульник!

— Барон, я, безусловно, не хочу оскорблять религиозные чувства, хотя в вашем божестве гнева не больше, чем в сушеной черносливине.

— Это не твоя забота, череп. Я уничтожу тебя таким способом, какой тебе не снился в кошмарных снах!

Мстигер сделал шаг вперед, выхватывая саблю из ножен.

— У меня, знаете ли, нет кожи, которую можно было бы содрать.

Барон улыбнулся и подступил ближе.

— Этот меч сплетен из бритвенных лезвий по той же технологии, что и косы Рубак. Он рассечет твой скелет.

— А-а… — протянул Скелетжер, отступая назад.

Мстигер подошел почти вплотную.

— Что такое? Ты больше не хохмишь? Не пытаешься меня дразнить? Посмотрим, насколько хватит твоего нахальства, ошибка природы.

Рука Скелетжера скользнула в карман и снова появилась с револьвером. Он прицелился в лицо барона. Мстигер застыл.

— Как видите, — задумчиво промолвил Скелетжер, — нахальства у меня пока хватает.

— Собрался меня застрелить? — фыркнул барон. — Это меня не удивляет. Что подобные тебе могут знать о чести? Только язычник способен явиться с огнестрельным оружием на поединок мечей.

— Только дебил приходит с клинком против револьверов.

Барон нахмурился.

— Ты же видишь, тебе придется драться с превосходящими силами противника.

— Дело привычное.

— Твое положение безнадежно!

— И это тоже не впервой.

— Через какое-нибудь мгновение эти мерзкие гниющие твари навалятся на тебя всем скопом и растерзают в клочья!

Скелетжер задумался.

— Признаться, это будет мне в новинку.

— Убейте его! — рявкнул барон.

Зомби рванулись вперед. Скелетжер повел рукой, налетел порыв ветра, поднял тучу пыли, и Валькирия больше почти ничего не видела.

Мелькнул на мгновение Мстигер — он пятился, прикрывая от пыли глаза рукой. Зомби слепо шарахались, отплевывались и натыкались друг на друга. Треск выстрелов, сполохи огня, удивленные крики и разлетающиеся во все стороны мертвецы.

Когда пыль улеглась, на ногах держались только Скелетжер и барон.

— Шесть выстрелов, — сказал Мстигер. — Я считал. Твой револьвер пуст.

— Если предположить, что я не перезарядил его в суматохе.

— А ты успел?

Скелетжер замялся.

— Нет, — признался он, убирая пистолет.

Мстигер огляделся.

— Девчонка. Валькирия Карамболь. Где она?

— К сожалению, ей пришлось остаться дома. Завтра в школу, знаете ли…

— Жаль. Хотелось, чтобы она видела, как ты умрешь.

— Да, это было бы весьма мило, но я всегда говорил: уроки важнее всего.

Один зомби начал подниматься с земли — тот, что с простыней. Барон подошел к нему и погрузил клинок в живот неугомонного мертвеца. Зомби вскрикнул и схватился за кишки, чтобы снова не вывалились.

— Подержи пока, — приказал барон. — Чтобы прикончить сыщика, мне не понадобится сабля.

Он шагнул к Скелетжеру. Тот протянул руку:

— Хм, если вам не надо, можно мне?

Мстигер чуть не расхохотался в голос.

Он нанес удар, Скелетжер пригнулся и ушел в сторону. Мстигер этого и ждал — он обрушил сжатый кулак на лопатку противника. Ловкач попытался подойти ближе и выполнить бросок, Мстигер перенес вес на одну ногу, другой провел подсечку, Скелетжер полетел кувырком. Под ноги попался ящик, и сыщик свалился на Гротеска.

Мстигер с ревом кинулся к ним, сгреб Скелетжера в охапку и выволок из ящика. Хук справа раздробил Ловкачу челюсть. За ним последовал левый кросс, Скелетжер успел поставить блок, который мгновенно обернулся ударом в горло, стремительным и смертоносным, как укус змеи. Мстигер закашлялся и отступил назад. Сыщик пнул его в лодыжку, барон зашипел от боли.

Локоть Скелетжера врезался Мстигеру в лицо, на какую-то долю секунды он ослеп, и этого мгновения Ловкачу хватило, чтобы вогнать колено в мякоть другой ноги Мстигера.

Барон споткнулся — ноги перестали его слушаться. Он старался защитить голову, но уронил руки, когда Скелетжер нацелился ногой ему в ребра. Удар оказался финтом — вместо того чтобы бить, Скелетжер сделал шаг и размахнулся. Мстигер перехватил его руку, вцепившись в правое запястье сыщика. Локоть барона с силой пули ударил Скелетжера в плечо. Мстигер извернулся, оторвал Ловкача от земли и уложил, тяжело обрушившись сверху.

В лицо барону летела левая рука Скелетжера с растопыренными пальцами, барон отбил ее раньше, чем сыщик успел двинуть на него воздух. Мстигер ударил, потом еще и еще, схватил Скелетжера за ворот и ухмыльнулся, глядя на него сверху вниз.

— Не завидую тебе, — сказал барон. — Скелет, который чувствует боль! Ни одного из преимуществ плоти и крови, зато все их недостатки тут как тут. Не знаю, кто вернул тебя из мертвых, лучше бы он оставил все, как было.

Скелетжер попытался заговорить, Мстигер ударом кулака заставил его умолкнуть.

— Прошу прощения? — спросил барон Мстигер. — Ты что-то сказал?

Сыщик застонал.

Мстигер встал и отряхнул пыль. Подошел к зомби с простыней, выдернул из его живота свою саблю. Снова полезли кишки, барон не обратил на это внимания, как и на скулеж мертвеца.

— Сейчас, — сказал барон Мстигер, — я разрежу тебя на маленькие-маленькие кусочки. Из обломка твоего черепа сделаю игральную кость. А из остального скелета, пожалуй, закажу клавиши для рояля. Любопытно знать, будешь ли ты тогда сознавать окружающее?

— Всю жизнь мечтал приобщиться к музыке, — невнятно пробормотал Скелетжер.

Валькирия не могла больше на это смотреть.

— Эй!

Мстигер взглянул вверх, сквозь дыру в крыше, и увидел Валькирию.

Она крикнула:

— Говорят, вы меня искали?

— Мисс Карамболь, — промолвил барон с улыбкой. — Так вы все-таки здесь!

Скелетжер пробормотал себе под нос:

— Никогда эта чертова девчонка не делает, что ей говорят…

— Я зачем-то вам понадобилась, барон? — прокричала Валькирия. — Так идите сюда и заберите меня!

Она отступила от края. Мстигер кинулся вверх по ступенькам. Девочка подбежала к парапету и прыгнула вниз.

Глава 22

В БЕГАХ

Как все это глупо, думала Валькирия на бегу.

Она споткнулась о камень и чуть не упала, затем выровнялась и помчалась дальше. Она не знала, куда и зачем несется, не представляла, что собирается делать. Ничего глупее она не совершила за целый месяц.

Валькирия свернула с тропинки в черную тень деревьев. Уже было слышно погоню, барон выкрикивал приказы своим зомби.

Зарычал мотор грузовика, и, оглянувшись через плечо, она увидела свет фар, прыгающий по неровной дороге.

Мир ушел куда-то в сторону. Валькирия полетела вниз.

Ударилась о землю и покатилась под горку. Потом склон кончился, Валькирия застряла в колючих кустах, которые норовили вцепиться в нее сквозь одежду. Фары вывернули из-за поворота. Валькирия вжалась в землю, шипы рвали руки и волосы. Она поползла вперед. Огни стремительно приближались.

Грузовик промахнулся не больше чем на ладонь и с ревом пролетел мимо.

Валькирия перевела дух, отодрала от себя колючие ветки и поднялась на ноги.

Со всех сторон раздавались крики. Зомби окружили ее, хотя сами пока этого не поняли, потому девочка была свободна.

Прихрамывая, она пошла вперед, к дороге. Может быть, в темноте ей еще удастся смыться.

Валькирия пригнулась, увидев барона. Он тыкал куда-то пальцем, выкрикивал приказы, зомби послушно исполняли. Их было трое — даже до дороги не добраться.

Ругаясь про себя, Валькирия огляделась. Ну хоть какой-нибудь выход! Нет, никакого спасения. Со всех сторон — зомби, остался только один путь: назад, откуда пришла.

Мстигер сошел с дороги и двинулся по направлению к Валькирии. Он знал, что она где-то рядом. Девочка, пригибаясь, отбежала назад.

Промчался грузовик, пришлось упасть на землю. Лучи фар скользнули над головой. Драгоценные секунды уходят, а барон все ближе, ближе…

Машина проехала, Валькирия снова вскочила на ноги, теперь уже с другой стороны приближались огни. Черный джип. Грузовик развернулся и поехал в обратную сторону. Спрятаться? Бесполезно. Две пары лучей нашли ее одновременно.

Мстигер засмеялся. Валькирия бросилась бежать.

Она ничего не видела, свет фар ослепил ее. Вокруг была сплошная темнота. Валькирия слышала, как приближаются джип и грузовик. Еще она узнала голос барона Мстигера.

— У меня сегодня удачная ночь. Правда, я верю не в фортуну, а в точное планирование. А ты во что веришь, Карамболь?

Валькирия прикрыла глаза рукой.

— Не знаю, — сказала она. — В Рождество?

Грузовик затормозил рядом с ней, осветив барона. Валькирия видела его ноги, сапоги и пояс.

— Я верю в темных богов, — продолжил Мстигер. — В Безликих, истинных повелителей Земли.

Девочка посмотрела туда, где приблизительно должна была находиться его голова.

— А я верю в пасхального кролика. Может, они знакомы?

— Это была шутка?

— По крайней мере, так было задумано.

Джип стремительно приближался.

— Как видно, череп заразил всех вокруг своим идиотским чувством юмора, — обронил барон Мстигер. Сверкнул клинок. — Не беспокойся, дурная привычка скоро вытечет из тебя вместе с кровью.

Джип несся на них, явно не собираясь тормозить.

Свет фар озарил Мстигера, потом вильнул в сторону, бок машины задел барона. Он отлетел, сабля выпала из его руки. Со стороны пассажира открылась дверца.

— Влезай! — заорал Скелетжер.

Валькирия доковыляла до джипа, вскочила внутрь, и автомобиль сорвался с места.

— Пристегнись, — напомнил Скелетжер. Девочка потянулась за ремнем безопасности.

Ловкач резко вывернул руль, и она ударилась головой об оконное стекло.

— Ай!

— Извини. Давай пристегивайся.

Грузовик преследовал их. Скелетжер крутанул руль, и Валькирия опять стукнулась о стекло.

— Ой, черт!

— Извини, — сказал он. — Пристегнись!

— Да я пытаюсь!

Грузовик не отставал, его фары заливали внутренность джипа желтым светом. Скелетжер притормозил, выполнил поворот, снова дал газ, джип тряхнуло, зато желтые огни ушли в сторону — грузовик проскочил невидимую в темноте развилку. Скелетжер направил джип по дороге, ведущей к холмам.

Валькирия без толку дергала ремень безопасности. Наконец он поддался, и она защелкнула застежку. Точно в это мгновение Скелетжер остановил машину.

— Выходим!

Он открыл дверцу, выбрался наружу и поспешил к своему бентли.

Валькирия, ругаясь, побежала за ним.

Вдруг земля перед ними пошла трещинами, и из нее поднялся Сангвин Дрязг.

— Подумать только! — воскликнул он с улыбкой. — Великий сыщик-череп во плоти — в переносном, конечно, смысле. Должен признать, захват вы провели мастерски. Впечатлило.

Скелетжер настороженно смотрел на него.

— Мистер Дрязг, я о вас очень много слышал.

— Да ну?

— Вы ведь настоящий психопат, правда?

— Стараемся.

— Так скажите, зачем вы ждали восемьдесят лет, прежде чем помогли своему бывшему боссу спастись? Почему не вытащили на другой же день после того, как его схватили?

Сангвин пожал плечами.

— У меня, скажем, случился кризис доверия. Все эти восемьдесят лет я работал в одиночку, сам по себе. Хорошо, но чего-то все-таки не хватало, понимаете меня?

— И вот вы вернулись назад, этаким блудным сыном, в теплые и пушистые объятия Безликих, так, что ли?

— Они придут на нашу землю нынче ночью, и я счастлив как никогда в жизни.

— Надо думать! Итак, за последние несколько десятков лет вы мелькали по всему миру, неизменно на заднем плане, избегая огней рампы.

— Я смотрю, вы подготовились. Ну, это, наверно, профессиональное. Знаете, я всегда мечтал быть сыщиком. Я даже был им. Целый год.

— Неужели?

— Меня увлекала романтика этой работы. Строгие костюмы, шляпы, темные переулки, роковые женщины, отрывистые реплики… Я все равно продолжал убивать людей, попросту не мог удержаться. Меня нанимали разгадать какую-нибудь загадку, мне быстро становилось скучно, и кончалось тем, что я убивал нанимателей, да и дело с концом. За весь год я раскрыл всего одно преступление, и то оно не в счет, потому что я сам же был убийцей и знал это с самого начала. По-моему, смахивает на жульничество.

— Согласен.

— И все-таки для меня честь встретиться с вами. Когда-то вы были моим героем.

— Право, вы меня смущаете.

— Да уж, такие вот дела.

— Не хотите ли помочь мне? Для вас это возможность загладить прошлое и стать настоящим сыщиком.

Сангвин колебался.

— То есть перейти на вашу сторону? Я буду… работать вместе с вами, с моим героем?

— Да.

— Ваша подручная не будет возражать?

— Я не его подручная! — проворчала Валькирия.

— Разве? — удивился Сангвин. — Да тут не на что обижаться, это же круто! Я тоже мог бы стать его подручным, как и ты.

— Не думаю, — буркнула Валькирия.

— Правда, малявка, это было бы здорово! Мы бы завели секретные значки, шифровальные кольца, тайные знаки и всякие веселые штуковины.

— Так вы поможете нам или будете и дальше стоять здесь и насмехаться?

— Второе, с вашего позволения.

Валькирия посмотрела на сыщика и пожала плечами.

— Мы старались.

— Да, — сказал Скелетжер.

Сангвин оскалился в улыбке.

— А смешно вышло!

— Ты арестован, — заявил ему Ловкач.

— Вообще-то я на минуту сюда заскочил, захватить с собой эту милую крошку. Момент — и я упорхну. В переносном смысле, опять же.

Он с улыбкой на лице провалился под землю.

— Черт! — выругалась Валькирия.

Скелетжер рванулся к ней, но опоздал.

Земля под ногами словно взорвалась, Валькирия не успела даже вскрикнуть — Сангвин утащил ее вниз.

Глава 23

ПОД ЗЕМЛЕЙ

Валькирия задыхалась в полной темноте.

Почва вокруг перемещалась, царапала по спине и крошилась под ногами. Земля сыпалась в глаза, ревел камнепад. Валькирия изо всех сил вцепилась в Сангвина.

— Страшно? — раздался голос у самого уха. — А что, если я возьму… да и отпущу?

Он был прямо перед ней, Валькирия чувствовала его дыхание у себя на щеке, хотя разглядеть Сангвина не могла. Было невероятно темно. Тоннель, который они прокладывали при движении, тут же снова заполнялся. Ужас скрутил кишки тугим узлом.

— Я сожгу тебя! — сказала Валькирия. Грохот камней заглушил ее тонкий голосок. — Я тебя сожгу! — закричала она и услышала смех.

— Ну, я умру, и что будет с тобой? Застрянешь здесь, под землей, похороненная заживо, в обществе моего обгоревшего трупа.

Движение замедлилось, скрежет камней понемногу затих. Они остановились. Валькирию трясло, она была мокрая, как мышь. От страха перехватывало горло.

— А я тебя вижу, — сказал Сангвин. — Глаза у меня отняли, а зрение осталось. Я вижу страх на твоем лице. Ты не скроешь его от меня.

— Сдавайся, — крикнула Валькирия.

— Прошу прощения?

— Мы все равно тебя остановим. Сдавайся лучше сейчас. Пожалей себя.

— Лапочка моя, ты бредишь. Вообразила, что можешь диктовать условия на глубине в четверть мили под землей! Нет, дорогая, все совсем не так. Мало того, ты зря расходуешь драгоценный кислород. Слушай, что тебя ждет. Я надену на твои ручки изящные маленькие наручники, чтобы ты не выкинула чего-нибудь неожиданного, когда мы снова выберемся на поверхность. А потом мы с тобой пойдем в гости к одному моему другу. Он будет прямо-таки счастлив тебя видеть. Приятно провести остаток жизни подобным образом?

Валькирия заговорила, чувствуя во рту привкус земли.

— Я тебе сделаю очень больно.

— Караул! — засмеялся он. — Какая ты сердитая! Я почти испугался. Ну что, мы поняли друг друга?

— Ясное дело.

— Я могу надеть на тебя наручники?

— Ясное дело.

В его голосе послышался смех.

— Потом ты уж постараешься мне отплатить?

— Ясное дело.

Валькирия почувствовала его движение, земля рядом с ней зашевелилась, что-то холодное, металлическое сомкнулось на запястьях.

— Да, еще одна мелочь, — сказал Сангвин. — Мое лезвие. Где оно?

Валькирия ответила не сразу, деваться было некуда.

— В куртке.

Она почувствовала, как его рука нырнула в карман и вытащила оттуда бритву.

— Так приятно получить ее назад. Знаешь, она неотделима от меня. Словно частица души…

Валькирия состроила презрительную гримасу — он ведь видит в темноте.

— У нас вроде были какие-то дела, или так и будем здесь сидеть, пока я не помру от скуки?

Сангвин засмеялся. Они снова куда-то двинулись. Невозможно было определить направление, хотя бы — вверх или вниз. Вдруг земля расступилась, и их выбросило в воздух.

Полная луна низко висела в темном небе. Деревья, трава и кусты. Валькирия упала на колени, отплевываясь и ловя ртом воздух. Она взмокла от пота, сразу стало прохладно, зато под ногами — твердая земля и в ушах больше не грохочет. Валькирия подняла голову, огляделась.

— Колесница ждет, сударыня!

Сангвин распахнул перед ней дверцу машины, которая их дожидалась. Валькирия подергала наручники, они сидели прочно. Девочка щелкнула пальцами — искра не появилась. Как она и предполагала, ее магическая сила была связана.

Валькирия встала и пошла к машине, понимая, что сопротивляться бесполезно. Даже если она сумеет удрать, бежать все равно некуда — со всех сторон открытая местность. Нет смысла бороться.

Валькирия приблизилась к Сангвину и пнула его в голень. Он взвыл, отпрыгнул, упал, схватившись за ногу и ругаясь на чем свет стоит. Валькирия очень спокойно уселась в машину и с неподвижным лицом стала ждать, пока он к ней присоединится.

Глава 24

ОБЛАЧЕНИЕ ТЬМЫ

Время пришло.

Барон Мстигер чувствовал исходящую от доспехов силу. Она проникала сквозь кожу, пронизывала внутренности. Идти на попятную было поздно, даже если бы он вдруг передумал, захотел отказаться от своих планов. Магическая сила тянула его за собой. Как лорд Гадд мог потерпеть поражение с таким могуществом?

Мертвецы разложили доспехи на столе в маленькой комнатке, в самой глубине церкви. «От скромного истока…» — мелькнуло в голове барона.

Он подошел к столу, протянул руку к латной перчатке и замер. Провел пальцами по воздуху над нагрудной пластиной, потом над сапогами и наконец коснулся маски. Осторожно поднял ее, ощущая, как она меняет форму в его руках.

Черное, простое с виду одеяние барона было специально создано для того, чтобы носить поверх него доспехи. Костюм служил защитой от сырой магии.

Санненфельд стоял в дверях и наблюдал за облачением хозяина. Как только доспехи были надеты, от них повалили клубы тьмы.

Глава 25

КРОВЬ И ТЬМА

Машина ехала по сельским дорогам, которые извивались, как змеи, становясь все уже и уже. Наконец она затормозила у заброшенной церкви. Сангвин заглушил мотор, обошел вокруг автомобиля, открыл дверцу со стороны пассажира и вытащил Валькирию наружу.

Придерживая за локоть, он повел девочку по заросшей сорняками тропинке. Потрескавшиеся стены оплели ползучие растения, узкие окна с витражами были покрыты толстым слоем грязи и пыли.

Сангвин распахнул старинные двустворчатые двери и втолкнул Валькирию в промозглую сырую церковь. Несколько скамей еще не сгнили до конца, сотни зажженных свечей отбрасывали пляшущие тени по стенам. Вместо разрушенного алтаря кто-то поставил массивную каменную плиту, где сейчас лежало перебинтованное тело Гротеска, накрытое простыней.

Барон Мстигер ждал у алтаря, облаченный в черные доспехи лорда Гадда. Валькирия совсем не так их представляла. Латы не звенели, не лязгали, не сверкали на свету. Они были как живые и постоянно меняли форму.

В церкви были еще люди, мужчины и женщины, гниющие, полуразложившиеся, они старались держаться в тени и во все глаза разглядывали девочку, которую Дрязг подвел к своему хозяину.

— Валькирия Карамболь, — сказал барон. Голос, искаженный маской, прозвучал хриплым шепотом. — Как мило, что ты пришла к нам в эту ночь, самую благоприятную из всех. Создание, что лежит сейчас на столе, откроет врата своим собратьям, и мир сей очистится, и будет собрана десятина недостойных, мы же вступим в обновленный рай. Прочувствуй, какой чести ты удостоилась.

Валькирия постаралась посмотреть на него как можно наглее.

— Знаете, вас мало назвать психопатом…

— Мне жаль тебя. Та ошибка природы, урод, с которым ты сдружилась, отравил твой разум. У тебя не было возможности решать за себя. Будь у тебя выбор — ты стала бы адептом, как и мы.

— Сильно в этом сомневаюсь.

— Не важно. Ты исполнишь свою роль не хуже других.

Барон кивнул, Сангвин ухватил Валькирию за локоть и усадил на переднюю скамью. Сам сел рядом, и они стали смотреть. Мстигер низко опустил голову, держа руки над телом Гротеска.

— Почему я? — спросила Валькирия. — Я-то здесь при чем?

Барон не ответил. Сангвин приглушенно засмеялся.

— Ты что, так ничего и не поняла? Милая крошка, это все происходит благодаря тебе.

— О чем вы?

— Ты — прямой потомок Древних, — сказал Сангвин, улыбаясь. — Или ты думала, никто не узнает? Как только я об этом услышал, сразу понял, что настало время вытащить барона из темницы. Ему требовалась только кровь одного из тех, кто убил вон того красавчика. Это и есть последний ингредиент коктейля под названием «Конец света, каким мы его знаем». Чувствуешь себя особенной?

Вокруг барона уже клубилась тьма. Свечи замигали, словно на сильном ветру, но воздух в церкви был неподвижен.

— Он выпьет тебя, — буднично пояснил Сангвин. — Старикану необходимо, чтобы твоя кровь текла в его жилах. Вот он тобой и подкрепится. Не знаю, как именно это произойдет. Насколько я себе представляю, он вытянет из тебя все внутренности, останется только пустая шкурка. Хотя я могу и ошибаться. Вдруг ему хватит одной капли крови? Я лично надеюсь, что он выпьет тебя досуха. Ничего, если я буду снимать? Специально прихватил фотоаппарат.

— Зашибись.

— Спасибо!

— Да нет, я в буквальном смысле. Иди и зашибись об стену, потому что лучше тебе быть без сознания, когда Скелетжер сюда доберется. Он тебя так измордует…

Сангвин ухмыльнулся и удобнее устроился на скамье.

— Не беспокойся, с мистером Черепом я уж как-нибудь справлюсь. А ты смотри внимательно, сейчас начнется самое интересное.

Валькирия снова взглянула на алтарь. Тьма окутала Мстигера плотным покрывалом. Он весь задергался, будто через него пропустили электрический ток. Мрак потек с его пальцев сквозь простыню.

— Мистер Дрязг, — прошептал барон.

Сангвин рывком поднял Валькирию на ноги и потащил к хозяину. Он вывернул ей руки, и девочка вскрикнула от боли. Сангвин, ухмыляясь, показал ей бритву. Полоснул по тыльной стороне правой руки, потом дернул ее вперед, удерживая над лежащим на алтаре телом.

Вместо того чтобы течь вниз, на простыню, струйка крови потянулась к потоку тьмы, сплелась и перемешалась с ним, проникая в тело Гротеска. Валькирия стала вырываться, однако Сангвин держал крепко.

Неожиданно двустворчатые двери распахнулись. В церковь непринужденной походкой вступил Скелетжер Ловкач.

Зомби глухо зарычали. Валькирия выдернула руки из хватки Сангвина. Мстигер отвлекся от своего темного дела, его доспехи ощетинились острыми шипами. Скелетжер не спеша прошел к первому ряду и сел. Закинул ногу на ногу, удобно расположился на скамье и помахал рукой.

— Продолжайте, не обращайте на меня внимания.

Глава 26

МЕРТВАЯ ТОЧКА

Валькирия нахмурилась.

Она представляла свое спасение иначе.

Зомби один за другим выходили на свет, обступая Скелетжера плотным кольцом. А он словно пришел в театр посмотреть любимую пьесу. Мстигер загнал в Гротеска последние струйки тьмы и отступил назад, чуть-чуть сутулясь. Доспехи изменили форму, хотя шипы на них остались — магические латы чуяли поблизости врага.

Барон поднес руки к лицу, отстегнул защелки и снял маску. Бледное лицо блестело от пота. Прищуренные глаза смотрели холодно.

— Ты, ошибка природы, — произнес он.

— Как дела? — отозвался Скелетжер.

Мстигер не отрывал от него застывшего взгляда. Сыщик спокойно смотрел прямо на него.

— Симпатичный костюмчик, — заметил он.

— Ты пришел сюда один? Без Рубак? Без мистера Счастливчика?

— Вы меня знаете, барон, — люблю сам обо всем позаботиться. К тому же, пока вы колошматили меня, сломали мобильный…

Улыбка щелью перерезала лицо Мстигера.

— Явился, чтобы увидеть начало конца?

— Да нет. Вообще-то я пришел сюда, так как именно в этой церкви много лет назад вы поклонялись своим безумным богам. Я так и думал, что вы, сентиментальный старичок, расчувствуетесь и выберете это место для ритуала. Кстати, еще я собирался сделать вот что…

Скелетжер выхватил из-за пазухи черный мешок и метнул его на алтарь. Мешок шлепнулся на простыню поверх перебинтованной грудной клетки Гротеска. Мстигер протянул руку…

— На вашем месте я не стал бы этого делать. — В руке Скелетжера появился какой-то небольшой приборчик. — Одно нажатие на кнопку — и эта очаровательная церквушка украсится ошметками вашего бога.

— Бомба? — гневно повысил голос барон. Его доспехи мгновенно раздулись, образуя толстый защитный слой. — Ты вообразил, будто взрывчатка может повредить Безликому?

— Он довольно уязвим, тем более после того, как столько лет был замурован в стене. Да и вы, пожалуй, слегка притомились от трудов. Маленькая бомбочка упокоит вас обоих одним махом.

Сангвин подтолкнул Валькирию ближе к алтарю.

— Нажмешь на кнопку — и твоя подручная отправится с ними.

— Во-первых, — терпеливо разъяснил Скелетжер, — она не подручная, а боевой товарищ. А во-вторых, я не так уж стремлюсь взорвать эту бомбу. Вы отпускаете Валькирию, мы с ней уходим отсюда, подеремся как-нибудь в другой раз.

— Девчонка никуда не уйдет, — ответил Мстигер.

— Таковы мои условия. Или я нажму на кнопку и все ваши коварные планы разлетятся в прах, а заодно погибнет и моя подруга, или вам придется подождать еще три года до следующего лунного затмения, а я найду другой способ покончить с вашими кознями. Выбирайте, барон.

— Возьми девчонку, — хмыкнул Мстигер. — Все равно вы далеко не уйдете.

— Валькирия!

Девочка протянула скованные руки к Сангвину.

— Мм?

Он злобно покосился на нее, но все-таки положил бритву на алтарь и, что-то бурча, снял наручники. Валькирия подошла к Скелетжеру, прихватив по дороге лезвие.

— Эй! — заорал Сангвин.

— Заткнись, — оборвал его Мстигер.

— Она забрала мою бритву!

— Заткнись, я сказал! — рявкнул барон.

Сангвин умолк. Под его свирепым взглядом Валькирия аккуратно сложила опасную бритву и убрала в карман. Они со Скелетжером попятились к выходу. Зомби двинулись за ними.

— Вы только оттягиваете неизбежное, — проговорил барон. — В этих доспехах я стал самым могущественным существом из живущих на земле.

— Да, но счастливы ли вы? — задумчиво отозвался Скелетжер.

Он щелкнул пальцами свободной руки и швырнул через плечо огненный шар. Файербол взорвался у самого выхода, зомби шарахнулись в стороны от разгорающегося пламени. Мстигер все еще не пытался взять мешок со взрывчаткой.

— Я тебя на косточки разберу, ошибка природы.

— Буду мечтать об этом, — ответил Скелетжер. — Не делайте резких движений, пока мы не выйдем на дорогу. Я сразу почувствую, если какой-нибудь умственно отсталый потревожит воздух поблизости от бомбы.

— Взорви их, — прошептала Валькирия, почти не разжимая губ.

— Не могу, — шепотом ответил Скелетжер.

Он повел рукой, огненная стена расступилась, и Скелетжер с девочкой, пятясь, вышли из церкви.

— Почему?

— Там не бомба, — вполголоса объяснил он. — В мешке складной домкрат, чтобы менять запаску у автомобиля.

— А пульт управления как же?

— От гаражной двери. Только им не рассказывай — в нем даже батареек нет.

Он махнул рукой, огненная завеса у входа в церковь снова сомкнулась. Скелетжер и Валькирия пятились к бентли, следя за зомби сквозь пламя — вдруг кто-нибудь сжульничает и выскочит раньше времени.

— У нас есть план? — спросила Валькирия, когда они отошли довольно далеко от церкви.

— Сейчас мы разделимся, — ответил Скелетжер. — Я уеду, а ты спрячешься, дождешься, пока Гротеска поместят в грузовик, и угонишь его.

— Ты — что сделаешь?!

— Мы должны отнять Гротеска у злодеев, — негромко сказал Скелетжер. — Надо же отплатить им за то, что они взяли тебя в заложницы.

— Скелетжер, мне тринадцать лет! Я не умею водить машину.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Что значит — не умеешь водить?

— Я разве шифром разговариваю? Я никогда не сидела за рулем.

— Ты же видела, как другие это делают? Как я, например? Или твои родители? Так что основное ты уже знаешь.

Валькирия вытаращила глаза.

— Мне известно, что большая круглая штуковина, которая торчит посреди приборной доски, поворачивает колеса. Как, по-твоему, достаточно такого «основного»?

— У этого грузовика автоматическая коробка передач. Значит, не придется думать о том, как сбавить или увеличить скорость. Ставишь переключатель в положение «драйв», и грузовик поехал. Нажимаешь одну педаль — катишься быстрее, другую — останавливаешься. Все просто.

Они уже были совсем близко к бентли.

— Нет, ну это несерьезно! Папа говорит, что начнет меня учить вождению только после восемнадцати.

— Вот он удивится, когда это время настанет!

— А, черт, — пробормотала Валькирия и скользнула под грузовик в тот самый момент, когда Скелетжер запрыгнул в бентли.

Мотор взревел, из-под колес брызнули мелкие камешки. Из дверей церкви хлынула тьма, сминая языки пламени. Бентли уже мчался прочь. Рычащие зомби кинулись в погоню. За ними показался барон, окутанный извивающимися щупальцами мрака. Он с размаху швырнул мешок на землю, домкрат отскочил и упал в высокую траву. В гневе Мстигер хлестнул тьмой какого-то злосчастного мертвеца. Силой удара зомби подбросило в воздух, и его поглотила ночь.

Другие проводили его взглядами, посмотрели друг на друга, потом на барона Мстигера и пожали плечами.

Валькирия затаилась под грузовиком и сидела очень тихо.

Подошел Сангвин Дрязг.

— Она забрала мою бритву, — пожаловался он. — Опять!

— Меня это не волнует! — огрызнулся барон и повернулся к одному из зомби: — Ты! Погрузи Гротеска в машину. Скоро сюда сбегутся Рубаки, мы не можем рисковать. Еще повредят его…

Зомби засеменили в церковь и вскоре вышли, неся на плечах ящик, похожий на гроб. Очень бережно погрузили его в фургон. Мертвецы снова выстроились перед храмом, ожидая дальнейших распоряжений. Валькирия воспользовалась этим и выползла из укрытия. Слышно было, как по другую сторону грузовика барон раздает указания. Девочка сделала глубокий вдох и взялась за ручку дверцы.

Она открылась с тихим щелчком. Валькирия забралась в кабину, пригибаясь и двигаясь очень медленно. В замке зажигания торчал ключ. А что бы она стала делать, не будь его там? План Скелетжера чем дальше, тем ненадежнее. Валькирия осмотрелась, пытаясь сообразить что к чему, осторожно глянула в окно на злодеев, потом повернула ключ, и мотор ожил.

Барон обернулся, нахмурился, сделал шаг — посмотреть, кто за рулем.

Валькирия передвинула рукоятку вниз, в позицию «драйв», надавила ногой на акселератор и ойкнула — грузовик сорвался с места, руль так и норовил вывернуться из рук. Поехали! Валькирии было совсем не до смеха.

Она крутанула баранку вправо, чтобы не врезаться в дерево, изо всех сил стараясь удержать грузовик на узкой дороге. Краем глаза она видела, что зомби бегут следом, но не могла уделить им много внимания. Уже стемнело, а Валькирия не знала, как включить фары.

Она рискнула ненадолго оторвать одну руку от руля, дернула какой-то рычажок, и по сухому ветровому стеклу начали елозить «дворники». Под колесо попал камень, Валькирию подбросило на сиденье. Она попробовала другой рычажок — на приборной доске замигал индикатор. Понося Скелетжера последними словами, Валькирия потянула рукоятку вверх, вниз, вбок, с горя закрутила ее винтом — и вдруг фары вспыхнули, заливая светом дорогу и зомби, стоявшего столбом прямо на пути грузовика.

Санненфельд!

Он ринулся вперед, как будто мог что-то противопоставить грузовику, потом, видимо, опомнился и шарахнулся в противоположную сторону. Тут машина налетела на него и отбросила с дороги.

Валькирия жалела, что не увидела, как Санненфельд треснулся о землю, впрочем, ей было не до того, все силы уходили на управление грузовиком.

Глава 27

МАЛЕНЬКОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ САННЕНФЕЛЬДА

Грузовик на всем ходу ударил Санненфельда, слышно было, как треснули одна-две кости, зомби подбросило в воздух. Весь мир закружился, как будто Санненфельд был единственным посетителем на огромной свихнувшейся карусели.

Падая, он шлепнулся на крышу кабины и отчаянно вцепился в борта, чтобы не слететь. Эта Карамболь из кожи вон лезла, чтобы сбросить его — или же она совсем не умела водить машину.

В конце концов он ухватился как следует. Теперь осталось только свеситься вниз и вытащить девчонку через окно. Легко! В телевизионных фильмах полицейские всегда так делают.

Он поднял голову и завизжал: грузовик свернул с дороги и на бешеной скорости помчался в гору.

Если бы не сверхчеловеческая сила зомби, ему бы ни за что не удержаться. На каждом ухабе он стукался лицом о крышу кабины.

Эта девчонка стоила ему нескольких зубов!

Грузовик перевалил через вершину горки и помчался вниз. У подножия проходила дорога, но машина понеслась дальше, круша все на своем пути. Санненфельд начал сомневаться, нужно ли тратить столько сил на погоню. Девчонка-то, похоже, не в себе!

Грузовик наткнулся на скалистый выступ, Санненфельда сорвало с крыши и бросило вперед.

Так вот, оказывается, каково летать, подумал он.

Он даже успел оглянуться назад и увидел, что грузовик опрокинулся. Потом Санненфельд врезался в дерево.

Он перекувырнулся в воздухе и, совершив чудеса акробатики, приземлился на левую ногу. Стопа тут же подвернулась, и зомби упал.

Санненфельд застонал.

Поднял голову. Огни. Фары. Он смотрел через кусты на дорогу, по которой быстро приближались автомобиль и мотоцикл.

Грузовик еще раз перевернулся и встал на все четыре колеса. Карамболь вывалилась из кабины как раз в тот момент, когда мотоцикл остановился, взвизгнув тормозами. Автомобиль тоже замер, из него выскочил скелет и подхватил девчонку — ноги ее не держали.

Быстрый обмен репликами — и девица, приехавшая на мотоцикле, загрузила своего «коня» в фургон, рядом с ящиком, а сама села за руль. Скелет отнес Карамболь в черный автомобиль, пристегнул ремень безопасности. Бентли и белый грузовик уехали.

Санненфельд встал и похромал к барону Мстигеру — доложить о последних событиях. Хозяин будет недоволен…

Глава 28

СПАСТИ УТЯТ

Крапчак потыкал руку Валькирии. — Больно?

— Нет, — ответила она.

Он кивнул, что-то записал в блокнот.

— Ты ела?

— Ага, ваш ассистент принес мне гамбургер.

Крапчак вздохнул.

— Я спрашиваю, поела ли ты нормально?

— Я гамбургер нормально съела. Мимо рта не промахнулась.

— Неисправима, — пробормотал доктор и снова ткнул пальцем. — А так? Больно?

— Ой!

— Будем считать, что ответ утвердительный. Может, хоть боль научит тебя не ломать кости, если уж разбиваешь автофургон. — Он еще что-то записал и опять кивнул. — Заживает отлично. Кость срастется через час.

— Спасибо, Крапчак.

— Не за что. А сейчас полежи, пусть мазь подействует.

Валькирия вытянулась на кровати. Лекарство, которым ей обмазали правую руку, было холодное и пахло тиной. Каждые двадцать минут процедуру следовало повторять, потому что магические свойства снадобья впитывались через кожу.

В палату зашел Скелетжер. Драка с бароном Мстигером закончилась для него переломом ключицы и несколькими трещинами в ребрах. Валькирия посмотрела на него и засмеялась.

Скелетжер был одет в ярко-розовый больничный халат с изображениями слоников и зайчиков. Одеяние висело на нем, как на вешалке.

— Почему это ей дали синий халат? — спросил он Вальдшнепа.

— Мм?.. — рассеянно отозвался профессор. — Не понимаю, о чем речь.

Скелетжер уныло склонил голову набок.

— Ты сказал, что остались только розовые халаты с зайчиками, а вот на Валькирии вполне солидный синий халат.

— И что?

— Почему мне дали идиотский наряд?

— Он подходит к цвету твоих глаз.

— У меня их нет!

Профессор Вальдшнеп нахмурился:

— Тогда на что ты жалуешься?

— Я пойду оденусь, — объявил Скелетжер и шагнул к двери.

— Как твои ребра? — крикнул Крапчак, бросаясь за ним.

— Прекрасно, — донесся из коридора раздраженный голос Скелетжера.

Валькирия подавила улыбку. В палате стало тихо. Девочка осталась одна.

Взяла с тумбочки мобильник, посмотрела, который час, положила телефон на место. Подушка нагрелась, но лень было переворачивать.

Прошло еще несколько минут, и появился Скелетжер, завязывающий галстук. За ним вошел профессор Вальдшнеп, что-то бурча себе под нос.

Валькирия спросила:

— Где Гротеск?

— У меня, в морге, — недовольным тоном ответил Вальдшнеп. — Детектив, позвольте вам заметить, что у меня здесь не общественное учреждение. И лаборатория, и недавно оборудованный морг — строго для частного использования.

Валькирия нахмурилась.

— Зачем вам нужен морг?

— Для экспериментов, — ответил Вальдшнеп. — Причем столь причудливых и противоестественных, что тебя бы наверняка стошнило.

— Ах, Крапчак, какая прелесть!

— Профессор Вальдшнеп, — сказал Скелетжер, — мы привезли сюда Гротеска не только потому, что здешний морг оборудован значительно лучше, чем Святилище, но и потому, что вы — ведущий специалист по естественно-научной магии.

— Гм, — ворчливо отозвался профессор. — Это верно.

— Нам очень нужна ваша помощь. У нас появился шанс демонтировать Гротеска и спрятать фрагменты в разных странах мира, чтобы его никогда больше не собрали. Без вас нам не обойтись.

— Вы спасете мир! — сказала Валькирия.

— Это меня не интересует.

— Подумайте: ведь вы можете спасти всех котят, щеночков и маленьких утят!

— Ну, — после паузы согласился Крапчак, — утят я люблю…

Валькирия улыбнулась:

— Их все любят.

— Отлично, — хмуро продолжил Крапчак. — Однако ты, Валькирия, должна отдыхать. А вы, детектив, не подвергайте ее опасности по крайней мере… ну, скажем, в течение часа. Договорились?

— Можно и отдохнуть, — сказала Валькирия.

— Часок как-нибудь обойдусь, — ответил Скелетжер.

— Очень хорошо, — улыбнулся Крапчак. — А сейчас прошу меня извинить, я должен вас покинуть. Нужно разобрать чудовище на части и спасти утят.

Глава 29

НЕПРИГЛЯДНАЯ СМЕРТЬ

Темнота по углам старенькой больницы была пропитана смертным ужасом и долгими слезами. Сколько людей испустили дух на этих узких койках? Сколько их провели в этих тесных палатах свою последнюю ночь, то засыпая, то просыпаясь, осаждаемые кошмарными снами? Барону Мстигеру казалось, что он может сосчитать их всех до одного.

Лучше всего было в отделении психиатрии. Даже без дарованной доспехами остроты чувств он ощущал здесь отзвуки безумия, страха и отчаяния. Усиленные магической броней, они пронизывали его насквозь, придавая силу. Барон чувствовал, как доспехи ликуют, возвращаясь к жизни после долгого заточения.

Будет идеально, если именно здесь откроется портал для Безликих. Не хватает только Гротеска, хотя это не проблема. Несмотря на бешеный нрав и вспышки неконтролируемой ярости, Мстигер был прежде всего командиром. Да, его войска временно отброшены назад, но он уже привел в действие план по исправлению ситуации.

Стоявший дальше по коридору мертвец при его приближении отворил дверь. Мстигер мысленно заставил доспехи снова втянуть в себя тьму. Насладились скопившейся в старом здании человеческой агонией, и будет с них. Сейчас время для дела.

Сангвин Дрязг ждал барона. Перед ним на операционном столе лежал прикованный человек. Когда Мстигер вошел в комнату, глаза человека расширились.

— Не может быть! — выдохнул он. — Ты мертв! Не может быть, это не ты, ты умер!

Мстигер сообразил, что на голове у него шлем. Очевидно, человек принимает его за лорда Гадда, восставшего из гроба ради ужасной мести. Барон хранил молчание.

— Это какой-то обман! — Человек рванулся из цепей. — Не знаю, что вы там придумали, вы совершаете огромную ошибку! Знаете ли вы, кто я?

— Конечно, — лениво протянул Сангвин. — Ты — трусливый колдун, который удирал из всех сражений, оттого и прожил так долго. Как считаешь, почему мы тебя выбрали?

— Выбрали меня? — повторил человек. — Для чего?

— Для быстрого ответа, — сказал Мстигер. Благодаря шлему даже голос у него стал как у лорда Гадда.

Человек побледнел, заранее обливаясь потом.

— Что… что вы хотите знать?

— Как ты, вероятно, догадываешься, — начал Сангвин, — я не знаток здешних мест. А этот господин, глядя на которого ты почти наложил в штаны, довольно давно здесь не был. Поэтому ты, мозгляк, должен сказать нам, куда могли отвезти неодушевленное тело полубога с целью… ну, уничтожить его.

Пленник облизал губы.

— А тогда… тогда вы отпустите меня?

— Конечно.

— Клянетесь?

— Почему бы нет?

Мстигер почувствовал, что доспехи стремятся прийти в действие. Страх пленника неудержимо притягивал их. Мстигер сощурил глаза, сдерживая латы усилием воли.

— Его могли отвезти в Святилище, — сказал пленник.

Сангвин возразил:

— Оно под наблюдением. Там они не появлялись. Нужно что-нибудь более… специализированное, что ли.

Пленник нахмурился.

— Тогда… может быть, они поехали к Вальдшнепу.

— Крапчаку Вальдшнепу? — спросил барон.

— Ну да. У него новая лаборатория. Он иногда выполняет заказы Святилища. Все непонятное привозят к нему.

— Где это?

— Самый конец Эннис-роуд. Там такое большое здание, на отшибе. Теперь вы меня отпустите?

Сангвин посмотрел на барона. Тот — на пленника.

— Что ты делал во время войны? — спросил Мстигер.

— Да так… ничего особенного…

— Я знаю тебя, Аргус.

— Нет! То есть я, хотел сказать — нет, сэр, мы с вами никогда не встречались. Одно время я работал на барона Мстигера, но…

— Ты нашел барону укрытие, когда ему понадобилось затаиться на несколько дней.

— Я… да… откуда вы…

— Скелетжер Ловкач обнаружил его, Аргус. Из-за тебя барона Мстигера захватили в плен.

— Я не виноват! Я… я не виноват.

— Укрытие было известно врагам, ты по глупости своей не сообразил этого.

— Ну ладно, — торопливо заговорил Аргус, — я ошибся, Мстигера арестовали. Что вам до этого, лорд Гадд?

— Я не лорд Гадд, — ответил барон.

Он поднял руки к голове и снял шлем, который тут же втянулся в латные перчатки и слился с остальными доспехами.

— Не может быть! — прошептал Аргус, увидев лицо Мстигера. — Ох, этого не может быть!

Барон пристально посмотрел на него. Аргус весь затрясся, а потом его тело словно разучилось быть единым целым. Руки и ноги полетели в разные стороны, голова развалилась на куски. Внутренности заляпали стены.

Мстигер повернулся к Сангвину.

— Эннис-роуд. Едем туда немедленно.

— А если случайно встретим по дороге маленькую темноволосую девочку?

— Я разрешаю тебе убивать всех, кого сочтешь нужным.

Сангвин Дрязг улыбнулся.

— Слушаю, сэр. Благодарю вас, сэр.

Глава 30

УБИЙСТВО В НОВОМ МОРГЕ

Стентор и Виверр пытались перевалить Гротеска с каталки на операционный стол. Тело было большое, тяжелое и неповоротливое. Когда ассистенты наполовину затащили его, каталка, скрипнув, поехала, и Гротеск начал падать. Виверр подпер его плечом и упал сам, а Гротеск медленно свалился сверху.

— Помогите! — закричал Виверр.

В операционную ворвался профессор Вальдшнеп.

— Что у вас тут за игры?

— Он… он упал, — доложил Стентор, вытянувшись по стойке «смирно».

— Вижу! — рявкнул профессор. — Как он упал?

— Вообще-то довольно удачно, — ответил Стентор и тут же вспомнил, что профессор не понимает шуток, особенно если они касаются его ассистентов.

Вальдшнеп сощурил глаза.

— Перед тобой — редчайший образец гибридной формы жизни! Не повреди его!

— Да, профессор. Прошу прощения.

— Почему ты один его ворочаешь? Где Виверр?

Виверр сумел высунуть руку.

— Я здесь, профессор!

— Что ты там делаешь?

— Пытаюсь дышать, сэр.

— А ну, вставай!

— Я бы с удовольствием, сэр, но он тяжелый. Если бы вы маленько подсобили… Взяли его за руку или еще как-нибудь…

— Дурень, я старый человек! Ты хочешь, чтобы я поднял эту громадину?

— Не в одиночку, конечно… Пусть Стентор вам поможет, я и выполз бы потихоньку. Здесь правда довольно трудно дышать. У меня уже легкие сплющились.

Вальдшнеп всплеснул руками.

— Стентор, помоги коллеге.

— Да, профессор.

Стентор потянул Гротеска за плечо. Виверр судорожно глотнул воздух и начал, извиваясь, выбираться на волю.

Они пыхтели и кряхтели, а профессор говорил:

— Я ни разу в жизни не потерял образец. У меня был строгий учитель, и можете мне поверить, я ни разу не уронил тело. И ни разу не позволил мертвому телу меня придавить, запомни это, Виверр.

— Да, сэр, — ответил ассистент, выбравшись наконец из-под Гротеска.

Профессор Вальдшнеп присел на корточки и хладнокровно разрезал ножницами несколько бинтов. Открылась исполосованная шрамами плоть.

— Удивительно, — бормотал профессор. — Столько фрагментов от самых разных живых тварей собрано в единое существо, рожденное из неописуемых ужасов…

Стентор кивнул:

— Было бы эффектнее, если б все это работало.

— Поменьше болтовни, — оборвал его профессор Вальдшнеп, — и побольше дела. Кладите его на стол. И не повредите, слышите? Ваше счастье, что я вам все спускаю с рук, разгильдяи! Стентор, колени сгибай, когда поднимаешь тяжесть!

— Прошу прощения, сэр.

Они натужились, приподняли тело, и вдруг Виверр отскочил в сторону. Стентор в одиночку придерживал Гротеска — наполовину на столе, наполовину на полу.

— Что еще не слава богу? — рассердился Вальдшнеп.

— Профессор, — нервно ответил Виверр, — а вы уверены, что оно мертвое?

— Это не «оно», а образец!

— Простите, сэр. Вы уверены, что образец мертвый? Мне… мне показалось, он двигается.

— Естественно. Вы же его и двигаете.

— Нет, сэр, по-моему, он сам по себе.

— Не представляю, как это возможно. Ритуал был прерван — к образцу поступила только малая часть крови Валькирии Карамболь.

— A-а… Действительно…

— Виверр, — сквозь стиснутые зубы проговорил Стентор. — Я не заметил, чтобы он шевелился. Ты, пожалуйста, подержи с той стороны, а то он сейчас рухнет.

— Да-да, прости, — промямлил Виверр.

Он нерешительно ухватился за огромную руку и стал помогать Стентору затащить Гротеска на стол.

Вдруг Виверр опять отпрыгнул.

— Ну, теперь я точно почувствовал — он шевелится!

Профессор Вальдшнеп нахмурил брови.

— Стентор?

— Я ничего не заметил, профессор.

— Честное слово! — закричал Виверр, пятясь от стола. — Он шевелится, я точно знаю! Он живой!

— В него перешло много энергии, — пояснил профессор Вальдшнеп. — Возможно, остаточный спазм… Простая мышечная реакция.

— Это был не спазм, — сказал Виверр. — Честное слово!

Профессор Вальдшнеп посмотрел на перебинтованное тело. Оно было большое, холодное и неподвижное.

— Ну хорошо, — сдался профессор. — Сколько Рубак у нас дежурит?

— Трое.

— Отлично. Мальчики, идите оба наверх, пригласите Рубак спуститься сюда. Скажите: у нас, возможно…

Тут Гротеск сел. Виверр с воплем отскочил назад, а Стентор замешкался. Гротеск ухватил огромной рукой его голову и раздавил, как яичную скорлупу.

Глава 31

ПРОБУЖДЕНИЕ ГРОТЕСКА

Валькирия открыла глаза. Вроде кто-то кричал?

Она села на постели и посмотрела на дверь. В коридоре мигали лампы. Протопали бегущие шаги, и снова тишина. Что-то неладно. Что-то очень и очень неладно.

Она поднялась с кровати. Суставы громко протестовали, болела рука. Пол холодил босые ноги. Она прошлепала к стенному шкафчику, нашла там свои носки и ботинки, быстро натянула их, не зажигая свет, и уже набрасывала куртку, когда услышала, как кто-то зовет на помощь.

Потом еще какой-то звук, затем глухое «Бум!», и крик оборвался.

Это не Мстигер. Будь это он или Сангвин Дрязг, началась бы резня и шум. Тут что-то другое. Жуткое.

Валькирия подкралась к двери, выглянула, посмотрела в сторону лестницы и увидела, что в полутемном коридоре движется какая-то фигура, похожая на марионетку, у которой перерезали нитки. Она двигалась рывками, ее движения были скованными, нескоординированными, но становились увереннее прямо на глазах, как будто существо привыкало к собственному телу.

Вот оно вышло на свет.

Гротеск! Ожил…

Валькирия разглядела бинты, скреплявшие раньше его плоть, такие древние, что, кажется, вот-вот рассыплются в пыль. Между ними проглядывало тело, все в швах и шрамах. У грудной клетки был такой вид, словно ее нарочно раскрыли, кончики ребер торчали наружу.

На левом запястье виднелся крупный волдырь, а с внутренней стороны — толстый рубец. Правая рука была громадная, в узлах немыслимо переплетающихся мышц до самого плеча. Толстые пальцы оканчивались кривыми острыми когтями.

Бинты полностью закрывали лицо, даже не было щелочки для глаз. Местами повязки насквозь пропитались черной кровью.

Почему не работает сигнализация? Гротеск ожил, а тревога не объявлена. Валькирия забралась на стул, щелкнула пальцами — ничего. Сузив глаза, сосредоточилась, щелкнула еще раз и еще, пока не появилась искра. Девочка вырастила огонек, поднесла его к противопожарному датчику… Тут же включилась система тушения, сверху ударили струи воды, вой сирены расколол тишину.

Где-то послышались крики, мимо двери в палату пробежали трое Рубак. Они приблизились к Гротеску, и только тогда стало видно, какой он огромный, выше их всех. Рубаки привыкли справляться с грозными противниками, однако такого еще не встречали.

Гротеск отмахнулся от лезвия и схватил первого Рубаку за горло. Поднял над головой, одновременно другой рукой шмякнул второго о стену. Третий Рубака взмахнул косой. Гротеск ударил его трупом коллеги. Валькирия слышала, как ломаются кости.

Три секунды. Гротеск убил Рубак ровно за три секунды.

Валькирия попятилась к себе в палату. От льющейся воды она промокла до нитки. Бежать? Выйти из двери, потом направо, рывок по коридору к запасной лестнице и вниз. Гротеск ее не догонит, он пока еще медленно передвигается. Так почему же она не бежит?

Валькирия снова шагнула к двери. На стене напротив была видна тень, она приближалась. У Валькирии подкашивались ноги, болела рука, страх колотился в животе. Она нащупала позади себя стену и прижалась спиной. В палате недостаточно темно. Он ее увидит… Не увидит, у него нет глаз.

А потом бежать стало уже поздно, потому что Гротеск поравнялся с дверью палаты. С него ручьями лилась вода. До Валькирии долетел его запах — вонь плесени и формальдегида. Она замерла, не дыша.

Гротеск остановился. Валькирия напружинилась. Если он повернется к ней, она кинется на него, будет молотить кулаками по чему попало, швырять файерболы, пока пламя не охватит бинты. Как будто этим его можно остановить.

Он слегка повернул голову, словно прислушивался к чему-то помимо воя сирены. У Валькирии мелькнула мысль: неужели Гротеск способен ее почувствовать? Его радар так долго не использовали, он разладился и не функционирует как следует.

Валькирия чувствовала, как слабеют мускулы, в мозгу повеяло холодом. Ужас отнимал у нее силы. Мысль, что она не сможет пошевелиться, росла и крепла. Все ее знания и умения сейчас ничего не стоили. Боевые искусства, магия… Перед Гротеском она еще более беспомощна, чем Рубаки, которых он только что убил. Меньше, чем насекомое…

Гротеск двинулся дальше. Шаг, еще шаг. Его уже не было видно.

По щекам Валькирии бежали слезы, смешиваясь с водой из противопожарной установки. Валькирия сморгнула их. Тело норовило отключиться — девочка справилась и с этим. Гротеск не заметил, прошел мимо. Сегодня она не умрет.

Она оттолкнулась от стены, едва держась на дрожащих ногах. Выждала несколько секунд, потом пошла к двери, шлепая по воде. Выглянула в коридор, и тут мощные пальцы схватили ее за горло и выдернули из палаты. Валькирия повисла в воздухе, хрипя и задыхаясь.

Прямо на нее смотрело безглазое лицо Гротеска. Изучающе. Она попыталась оторвать от себя массивные пальцы.

Меньше, чем насекомое…

Она пинала тварь ногами, била кулаками по руке. Чудище этого даже не заметило.

Сердце грохотало в ушах. В глазах потемнело. Нечем дышать. Надо вздохнуть. Она умирает.

Валькирия щелкнула пальцами, еще раз, ухитрилась вызвать огонек, прижала руку к бинтам Гротеска, те мгновенно вспыхнули и так же мгновенно погасли.

В запасе ничего не осталось. Ей конец.

За спиной Гротеска возникло какое-то движение. К ним бежали Скелетжер и Танита. Гротеску не было нужды оборачиваться. Когда они оказались достаточно близко, он ударил назад левой рукой. Скелетжер проскочил под его кулаком, Танита подпрыгнула к самому потолку. Блеснул меч, и Валькирия почувствовала, что падает. Ловкач подскочил, поймал ее на руки и помчался дальше. Танита не отставала от них.

Гротеск осматривал раненую руку с чем-то вроде любопытства.

Они остановились и оглянулись. Рана Гротеска закрылась и начала заживать.

На лестнице, ведущей в морг, появился прихрамывающий Крапчак. Увидев Гротеска, он нахмурился и встал рядом с Валькирией.

Девочка почувствовала смещение воздуха — так же, как при приближении Безликих.

— Что это? — крикнула она под вой сирены.

— К нему возвращается могущество, — мрачно ответил Крапчак.

В руке Скелетжера появился револьвер.

— Сейчас — единственная возможность его остановить, пока не вошел в полную силу.

Скелетжер подошел к Гротеску, стреляя на ходу. Шесть раз он нажал на спуск, и шесть фонтанчиков черной крови выплеснулись из груди Гротеска. Сам он даже не пошатнулся.

Ловкач убрал револьвер, щелкнул пальцами, хлестнули две огненные струи, воздух между противниками закипел и превратился в пар. Пламя ударило в Гротеска, однако не подожгло его.

Скелетжер толкнул воздух обеими руками, он замерцал, оттесняя Гротеска назад. Сыщик повторил свой жест, Гротеск пытался устоять. Скелетжер сделал то же самое в третий раз, Гротеск протянул вперед огромную правую руку, и она вдруг начала разматываться, точно плетка с несколькими хвостами. Длинные полосы плоти, каждая с когтем на конце, вспороли воздух вокруг Скелетжера. Он вскрикнул и отшатнулся, а полосы снова сплелись, образовав руку. Гротеск отвесил Ловкачу затрещину, сыщик отлетел назад.

Подбежала Танита, выхватывая меч. Гротеск попробовал ее схватить, но она оказалась быстрее. Она перекатилась, полоснула его по ноге, сразу вскочила и раскроила чудищу руку. Обе раны тут же закрылись.

Правая рука опять начала разматываться на полосы, Танита увернулась, подпрыгнула, переворот — и она уже стоит вниз головой на потолке. Танита двинулась на Гротеска, он отступил. Поднял левую руку.

Крапчак предостерегающе крикнул, но пожарная сирена заглушила его. Вырост на левом запястье Гротеска — тот, который Валькирия приняла за волдырь, — вдруг сократился, выбрызгивая зеленую жидкость. Танита уклонилась и грохнулась на пол. Жидкость ударила в потолок и мгновенно прожгла в нем зияющую дыру.

Танита поднялась на ноги. Хотя загадочный волдырь уже опустел, Гротеск все еще протягивал вперед левую руку. Скелетжер кинулся к Таните, но опоздал на долю секунды.

Из толстого рубца на внутренней стороне запястья выскочил острый тонкий шип и впился в бок Таните. Она закричала, а шип мгновенно втянулся обратно. Скелетжер подхватил падающую Таниту.

Ловкач начал отступать. Гротеск посмотрел на свою руку, согнул и разогнул пальцы. Он как будто с каждой минутой все лучше осваивал свои возможности.

Валькирия и Крапчак подбежали к Скелетжеру. Танита была без сознания. Сквозь кожу проступили вены — тошнотворного зеленого оттенка. Крапчак пояснил:

— Она заражена ядом чертоквина. Минут через двадцать умрет.

— Как это лечится? — спросил Скелетжер. Сирена взвыла в последний раз и умолкла.

Вода перестала лить.

— Я уже пятьдесят лет не сталкивался с таким, — сказал Крапчак, — поэтому здесь нет противоядия. Есть в Святилище, если мы успеем добраться туда вовремя…

— Я уведу Гротеска, — сказала Валькирия. — Встретимся у машины.

Скелетжер быстро поднял голову.

— Что? Нет! Ты возьмешь Таниту…

— Я не помню, где ты поставил бентли.

Девочка побежала. Скелетжер не успел ее остановить.

— Валькирия! — заорал он ей вслед.

Из-под ног во все стороны летели брызги. Гротеск ждал ее, широко расставив руки. Обогнуть чудовище не было никакой возможности, а бегать по потолку, как Танита, Валькирия не умела, так что…

Гротеск сделал движение, чтобы ее схватить. Валькирия бросилась плашмя на залитый водой пол, проехалась на животе между ног у Гротеска, вскочила и побежала дальше.

«Получилось! — подумала она. — Черт, а дальше-то что?»

Сворачивая за угол, она услышала, как Скелетжер крикнул что-то вроде «Новый ищи веник!».

Валькирия пробежала мимо лифтов, отключенных из-за пожарной тревоги, и бросилась к лестнице. Гротеск еще не показался из-за угла.

«Новый ищи веник» — что бы это значило? Валькирия замедлила шаги, тяжело переводя дух и неотрывно глядя на поворот коридора.

Оттуда вышел Гротеск. Лестница была прямо у Валькирии за спиной, она приготовилась кинуться туда, если собранное из кусков чудовище устроит новый сюрприз.

Внезапно Гротеск исчез, будто растаял в воздухе. Валькирия захлопала глазами.

Еще одна способность проклятого гибрида, как и жало, кислота, рука-плетка, — телепортация!

Никакой не «новый ищи веник», Скелетжер сказал: «Ночь исчезновений». Так назывался один из ранних бестселлеров Гордона, в котором шла речь о существе под названием «шиббах», оно могло появиться где угодно, совершить зверское убийство, описанное в книге с излишне кровавыми подробностями, потом исчезнуть и возникнуть вновь за сотню миль оттуда. Валькирия вспомнила, как Гордон-Эхо говорил ей, что в составе Гротеска есть и кусочки шиббаха.

Валькирия, не оглядываясь, знала, что монстр сейчас стоит у нее за спиной. Она рванулась вперед, ботинок поехал по влажному полу, Гротеск выбросил правую руку, чтобы схватить ее. Девочка упала на бок, мельком увидела перебинтованную голову Гротеска и покатилась вниз по лестнице.

Больно ударившись, растянулась на нижней площадке, поднялась, цепляясь за перила, и понеслась вниз, прыгая через две ступеньки.

На первом этаже помчалась, куда указывали стрелки. Коридор был узкий, темный и очень длинный. Она бежала, пока не увидела зеленую надпись «ВЫХОД».

Валькирия вылетела за дверь, и в лицо ударил яркий солнечный свет.

— Валькирия! — крикнул Скелетжер.

Бентли с заведенным мотором стоял перед зданием, к нему быстрыми шагами приближался барон Мстигер. За хозяином тянулась целая свита — Сангвин Дрязг, Санненфельд и еще какие-то зомби.

Гротеск с негромким хлопком возник на пути. Валькирия увернулась от него и помчалась к бентли, который уже двинулся с места. Девочка кинулась к открытому окошку, Крапчак втащил ее в машину. Скелетжер вдавил в пол педаль газа. Танита, все еще без сознания, лежала на заднем сиденье. Валькирия оглянулась и увидела, что барон Мстигер подошел к Гротеску.

Чудовище повернуло голову, провожая машину взглядом.

— Пристегнись, — сказал Скелетжер.

Глава 32

ОБЩИЙ СБОР

У черного входа в Святилище выстроились Сайафин, Счастливчик и Рубаки с флангов. Бентли резко затормозил, Счастливчик рывком распахнул дверь и выволок Таниту.

Ее вены желтой паутиной проступали под восковой кожей, Танита едва дышала.

— С дороги, с дороги, — приговаривал Крапчак, расталкивая всех в стороны.

Счастливчик положил Таниту прямо на землю. Сайафин передала Крапчаку три разноцветных листа какого-то растения. Он туго свернул их, сжал между ладонями и закрыл глаза. Листья засветились, да так ярко, что руки профессора стали полупрозрачными, можно было разглядеть каждую косточку.

Свет померк. Сайафин подставила чистую пробирку, Крапчак чуть приоткрыл ладони. Истолченные листья мелкой цветной пылью посыпались в пробирку. Сайафин добавила туда несколько капель густо-красной жидкости, которая слабо пахла серой. Крапчак взял пробирку и встряхнул, перемешивая содержимое.

Счастливчик подал ему автоматический инжектор, и Крапчак вставил в него пробирку.

— Подержите ее, — велел профессор.

Счастливчик взял Таниту за плечи, Скелетжер держал одну руку, Валькирия придавила к земле другую. Рубаки придерживали ноги. Крапчак приложил инжектор к шее Таниты. Зашипел сжатый воздух, и содержимое пробирки проникло в кровь.

Танита забилась, Валькирия выпустила ее руку, снова схватила, навалилась коленями, чтобы удержать. Танита выгибалась и корчилась под действием противоядия. Желтые вены налились красным, мышцы вспучились узлами.

— Следите, чтобы она не подавилась языком, — сказал Крапчак.

Вдруг Танита обмякла, вены пропали, лицо приобрело нормальный цвет.

— Она поправится? — спросила Валькирия.

Крапчак изогнул бровь.

— Я гений магической науки или нет?

— А… да, гений.

— Значит, она, конечно, поправится. — Профессор отряхнул руки и огляделся по сторонам. — Так, а кто мне оплатит ремонт после наводнения?

У Валькирии все болело. Рука занемела, тело покрылось синяками. Она сама не заметила, как разбила губу, и под глазом откуда-то появился фингал — наверное, приложилась, когда опрокинулся грузовик или когда падала с лестницы.

Рядом с ней сидела надутая Танита. Она всегда обижалась, когда проигрывала в драке. После битвы с Белым Рубакой она почти до самого выздоровления просидела с мрачным видом, уставившись в окно.

Противоядие нейтрализовало отраву, рану зашили, и она уже поджила. При первой же возможности Танита наточила свой меч. Сейчас он лежал на тумбочке — как обычно, в черных ножнах.

Они были в Святилище, в комнате для заседаний. Мистер Счастливчик расположился на дальнем конце стола, Скелетжер подпирал стену, скрестив руки на груди.

Вошла Сайафин.

— Мы не знаем, где сейчас барон Мстигер и Гротеск, — начала она, не тратя времени на то, чтобы усесться. — Лунное затмение произойдет этой ночью, в два. Остается четыре часа до того, как Гротеск наберет достаточно силы и откроет портал. За это время мы должны найти и остановить его.

— Нельзя бросаться в бой очертя голову, — сказал Скелетжер. — Гротеск слишком силен. Даже Мстигер в доспехах лорда Гадда теперь очень опасен. Нам нужна помощь.

Сайафин покачала головой.

— Предложения о поддержке из-за границы отменены. За последние часы практически все Святилища мира подверглись нападению.

— Отвлекающий маневр, — сказал Скелетжер, — чтобы все занялись своими бедами и мы остались в изоляции.

— Так и произошло.

— У кого настолько мощная организация? — спросила Танита.

В разговор вступил Счастливчик:

— В данный момент это несущественно. Важно одно: мы можем рассчитывать только на свои силы.

— Вот, значит, как? — сказала Танита. — Те, кто находятся сейчас в этой комнате, должны одолеть и Мстигера, и Гротеска?

— Примерно так, — ответила Сайафин. — Мы вызываем всех своих агентов и оперативников, но, боюсь, они прибудут слишком поздно.

— Вы понимаете, что это, скорее всего, будет самоубийственная акция?

— Увы, да.

Танита пристально посмотрела на нее, потом пожала плечами.

— А, какого черта! Не зря же я старалась, точила меч.

Глава 33

ПОВЕЛЕВАЙТЕ НАМИ!

Фургончик «Ледяной пингвин» сбавил ход и остановился. Санненфельд приоткрыл крышку и неуклюже выбрался из морозильника.

— Мы здесь! — крикнул Громила, хотя это было и так понятно.

Санненфельд не обратил внимания на этого урода. Ему хотелось ударить его, желательно лопатой. Но на это не было времени.

Он вылез из фургона, Громила — за ним. Зомби в здании старой больницы беспечно болтали. Санненфельд прошел мимо, даже не повернув головы. Ему предстояло важное дело.

В приемном покое психиатрического отделения находились барон Мстигер и Гротеск. Санненфельд замедлил шаги. Гротеска он боялся до обморока. Стоит тут, громадный, похожий на чудовище Франкенштейна, руки разного размера, голова в бинтах, все ребра наружу. Как-то негигиенично даже.

— Ты ожил, наконец, — сказал Хозяин. — Я вдохнул в тебя жизнь, мой Гротеск! Я взял нечто мертвое, давно охладевшее и создал новое, чудесное и ужасающее.

Барон резко повернул голову.

— Ты, мертвяк! Облачение!

Санненфельд, торопливо поклонившись, засеменил к стене. Там висело то, что Мстигер называл «подобающим облачением». Санненфельд видел лишь длинную тяжелую юбку, хотя не сомневался, что наряд имеет некое религиозное значение. С помощью Громилы он снял его со стены, и они вдвоем одели Гротеска. Хозяин тем временем продолжал:

— Понимаешь ты меня, креатура? Сознаешь, какая роль тебе отведена?

Гротеск стоял перед ним и молчал. Санненфельд засомневался — есть ли там, под бинтами, глаза? И рот?

— Похоже, ему кой-чего не хватает, — лениво протянул Сангвин Дрязг. — Ты прицепил ему корявые руки, подобрал какие-никакие ноги, даже сердце ему обеспечил, а вот мозги, должно быть, вставил косо — эта тварь глупее молотка.

— Следи за своим тоном, — прорычал Хозяин.

— А что такого? — засмеялся Сангвин. — Он же не обидится, с кривыми-то извилинами.

Доспехи Хозяина ощетинились шипами, и Санненфельд с удовольствием увидел, как изменилось лицо Сангвина. Его высокомерие мигом улетучилось.

— Эй-эй, я же просто так, для разговора! Ничего плохого не имел в виду.

Санненфельд с Громилой отошли в сторонку. Подобающее облачение было надето, а Гротеск словно ничего и не заметил.

— Ты ходишь по краю, — сказал Хозяин Дрязгу, — между моей милостью и гневом. Помни, я еще не решил, как покарать тебя за то, что ты подвел меня.

— Барон, я ведь уже извинился. Если бы я мог вернуться в прошлое и вызволить вас из темницы, я бы не стал терять ни минуты, клянусь! Я сбился с пути, ошибся.

— Ты был язычником, Дрязг. На целых восемьдесят лет ты предал дело Безликих. Ты должен понести наказание.

— Готов принять любое! Я был слеп, теперь прозрел.

Хозяин презрительно хмыкнул.

— Узнать бы, с чего такое чудо? Надо думать, ты услыхал о наследии Валькирии Карамболь и сообразил, что теперь настало время оживить Гротеска и вернуть Безликих? Я просидел в заточении восемьдесят лет, и ни разу моя вера не пошатнулась, а твоя преданность, Дрязг, зависит от того, насколько благоприятно складываются обстоятельства. Где была твоя преданность, когда все было хуже некуда и казалось, что Безликие никогда не вернутся?

Дрязг хотел ответить и не мог.

Хозяин махнул рукой.

— Ступай! Оставь меня. Подумай о своих прегрешениях. Когда вернутся темные боги, они решат, кто достоин жить дальше на этой планете. Молись, чтобы они были милосердны к тебе.

Дрязг помялся и молча вышел. Санненфельд проводил его злорадной улыбкой. Потом, пользуясь случаем выслужиться, подошел к барону и низко поклонился.

— Хозяин, если вам еще что-нибудь нужно, только позовите, и все будет сделано!

Мстигер нахмурился.

— Ты все еще здесь, мертвяк?

— О да, Хозяин, я никогда тебя не оставлю!

Барон сузил глаза и холодно посмотрел на него.

— Ты говоришь так, словно что-то значишь для меня. Ты недостоин даже находиться в моем присутствии. Забирай своих бездельников и уходи. Если еще когда-нибудь увижу тебя, мертвяк, уничтожу!

У Санненфельда задрожали губы.

— Хозяин…

Барон уже отвернулся.

В глазах Санненфельда не осталось влаги, иначе бы слезы хлынули ручьем по его обожженному лицу.

Он даже не заметил, как никчемный дурень Громила обнял его за плечи и повел к фургончику «Ледяной пингвин».

Кто-то тихо постучал в дверь кабинки.

— Уйди, — отозвался Санненфельд.

Громила осторожно кашлянул.

— Сэр, вы там как, в порядке?

— Уйди, я сказал!

После того как барон их выгнал, орда зомби расселась по машинам и отправилась восвояси. На ближайшей придорожной станции автозаправки Санненфельд пошел в уборную да так и засел.

— Сэр, — уговаривал Громила, — давайте вернемся домой. Там ваш морозильничек…

Санненфельд горько и трагично рассмеялся.

— Что толку? Лучше уж я сгнию прямо здесь.

— Не говорите так, сэр! У вас есть ради чего жить… То есть ради чего умереть… ну, задержаться на этом свете.

Санненфельд так сильно ударил ногой по двери, что она задрожала.

— Что осталось у меня в этом мире? Назови хотя бы одно!

— У вас есть я, сэр, — тихо сказал Громила.

Санненфельд снова пнул дверь кабинки.

— Вот балбес! Что мне теперь делать? Для чего я нужен?

— Н-не знаю…

— Конечно! Ты же идиот! Пошел вон, оставь меня в покое!

Он прислушался, удаляющиеся шаги Громилы обрадовали его. Едва Санненфельд решил, что остался один, идиот опять подал голос.

— Сэр…

Санненфельд закрыл лицо руками.

— Боже мой, что еще?

— Вы знаете… как я вас уважаю, и я бы ни за что такого не сказал, пока мы работали на барона Мстигера, однако мне кажется… он тянул вас назад, сэр.

— Что? О чем ты бормочешь?

— Правда, сэр, я так думаю. Вы служили не своему делу. А теперь наконец эту обязанность сняли с ваших плеч. У вас больше нет хозяина, вы свободны и можете делать все что хотите.

— Все… что хочу? — медленно повторил Санненфельд.

— Так точно, сэр. Пришло время командовать ордой по собственному желанию, а нам — выполнять ваши задания.

— Мои задания…

— Так точно, сэр. Все, что вы захотите. Мы выполним любой приказ. Мы — зловещая орда неупокоенных мертвецов, Ронан Санненфельд. Повелевайте нами!

Санненфельд молчал. Секунды проплывали одна за другой, как… как щепки… в океане.

— Сэр?

Санненфельд встал и рванул на себя дверь. Его воспаленные глаза горели целеустремленностью.

— Мы убьем девчонку! — прорычал он.

Громила восторженно захлопал в ладоши, и Санненфельд мимоходом ткнул его лбом в стену.

Орда зомби снова вступила в игру.

Глава 34

ВЗЯТЬ СЛЕД

Покинув Святилище, они долго ехали по узким улочкам Дублина. На окраине пешеходной зоны Темпл-бар Скелетжер припарковал бентли. Дальше пошли пешком. Сыщик, несмотря на свою обычную маскировку, как всегда, привлекал взгляды прохожих.

Валькирии нравился Темпл-бар, полный жизни, людей, музыки и смеха. Если не остановить Гротеска, завтра здесь будут только стоны, пыль, груды обломков.

Скелетжер постучал в дверь магазинчика с яркой настенной росписью. Где-то внутри зажегся свет, немного погодя загремели запоры, дверь открыл парень лет двадцати, с пирсингом в носу, бровях, ушах, губах и языке. На нем были старые джинсы, футболка с изображением рок-группы «Thin Lizzy» и собачий ошейник.

— Привет, Финбар, — сказал Скелетжер. — Я пришел забрать свое барахло.

— А, Черепушка? — откликнулся парень таким тоном, словно недоуменная растерянность была его естественным состоянием. — Это ты? Зачем у тебя волосы и громадные очки?

— Для маскировки.

— А, понял. Симпатично. Ну, привет! Давно не виделись.

— Давно?

— Несколько лет, наверное, ага?

— Не больше месяца.

— Мм?.. А, да. Точно. Кто это с тобой?

— Я — Валькирия Карамболь.

Девочка пожала руку в перстнях.

— Валькирия Карамболь, — повторил Финбар, словно пробуя имя на вкус. — Симпатично. А меня зовут Финбар Глюк. Мы с Черепушкой старые друзья. Да?

— Не то чтобы…

Парень помотал головой.

— Нет, строго говоря — не друзья. И не коллеги… ну, не знаю, типа, знакомые…

— Приходится тебя поторопить, — сказал Скелетжер. — Я тут оставил на хранение чемоданчик. Он мне нужен.

— Чемоданчик?

— Ага, черный такой. Я объяснял, что мне нужно его оставить в надежном месте, на всякий пожарный.

— А сейчас что, именно такой случай?

— Вроде того.

Глаза Финбара широко раскрылись, пирсинги сверкнули в свете уличного фонаря.

— Ох, чувак, я, часом, не умру?

— Надеюсь, что нет.

— И я, чувак, очень надеюсь. Знаешь, мне есть ради чего жить. Слушай, я тебе говорил, что у нас с Шарон кое-что завязалось, а? Наконец-то, представляешь?

— Финбар, я знать не знаю твою Шарон, и мне срочно нужен тот чемоданчик.

— Спокуха, чувак, — сказал парень, кивая. — Пойду поищу. Где-то он должен быть, верно?

— По теории вероятностей — да.

Финбар исчез в глубине магазина.

Валькирия посмотрела на Скелетжера.

— Что в чемоданчике?

— Запасной револьвер, несколько пуль, еще разные мелочи, шипастая бомба, старая книжонка, я так и не прочитал ее, колода карт…

— Шипастая бомба?

— А? Ну да.

— Что это такое?

— Бомба с шипом внутри.

— Ты доверил этому разгильдяю взрывчатку? Это не опасно?

— Бомба — всегда опасно, Валькирия. Впрочем, чемоданчик очень прочный. Если даже Финбар использовал его вместо кофейного столика или табуретки или несколько недель подряд кидал его с третьего этажа — содержимое не пострадало. Лишь бы только он его нашел.

Через несколько минут Финбар появился снова.

— Уже теплее, старичок, я чувствую. В передних комнатах его нет, значит — должен быть в задних, правильно? Щас проверю. Вы заходите, чуваки.

— Нам и здесь хорошо, — вежливо ответила Валькирия.

— Ладно, как хотите. Вы уверены? Черепушка? Почему не хочешь поздороваться с Шарон?

— Потому что мы с ней не знакомы, Финбар.

— А, да, правда. Ну ладно.

Финбар опять ушел.

Валькирия проверила время по мобильнику — половина одиннадцатого. Семейное сборище небось в самом разгаре. Мама, наверное, из последних сил удерживает на лице улыбку, а отражение Валькирии терпеливо переносит идиотские выходки родни Эджли…

— Ой, черт! — выпалила Валькирия.

— Что случилось?

— Отражение! Оно так и лежит в багажнике.

Скелетжер склонил голову набок.

— Мы совсем о нем забыли.

Валькирия закрыла глаза.

— У мамы будет припадок. Я же обещала пойти!

— Во всем нужно искать светлую сторону. Если наш мир погибнет, это уже не будет иметь никакого значения.

Валькирия уставилась на Скелетжера. Он кивнул.

— Пожалуй, не слишком большое утешение.

Вернулся Финбар, на этот раз — с чемоданчиком в руках.

— Нашел, чуваки! Я почему-то его сразу не заметил. Он лежал на полу, и кто-то на нем спал. Ну, подложил вместо подушки под голову. Он целый, не помялся. Вот, держи.

Скелетжер взял чемоданчик.

— Большое спасибо, Финбар.

— Да не за что, друг. Эй, послушай, это серьезно пожарный случай?

— Да.

— Помощь не требуется? Я, знаете, давно не был, как это называется, «в поле», и вообще из дома не выходил, хотя я еще ого-го как могу!

— Не сомневаюсь, но мы сами справимся.

— Ну ладно. Оно и к лучшему. Не знаю, вдруг я уже и не ого-го. Да и был ли когда… Так, о чем это мы говорили?

— Мы поздравляли тебя с предстоящей свадьбой.

— А, спасибо, Черепушка.

— Надеюсь, вы будете очень счастливы с Шарон.

— Ага. Ну, мы с ней всего три дня знакомы, хотя надо же, понимаешь… жениться… на ком-нибудь…

Финбар растерянно умолк. Когда Скелетжер и Валькирия с ним попрощались, он что-то невнятно пробормотал себе под нос.

Они пошли обратно через Темпл-бар, туда, где остался бентли.

За машиной, стоявшей у обочины, прятался какой-то человек. Над капотом торчала только макушка. Он заметил, что Валькирия смотрит в его сторону, и быстро пригнулся. За его спиной была ярко освещенная витрина, и девочка видела, как человек в полуприседе перебегает вдоль автомобиля. Увы, его брюки были сшиты не для таких упражнений, так что взору Валькирии открылся отнюдь не живописный вид на волосатую задницу.

Загадочный человек не обращал никакого внимания на прохожих, им же не заметить его было трудно.

— Я, конечно, новичок, — сказала Валькирия, — не разбираюсь в тонкостях, и все-таки… По-моему, за нами следят.

— Жуткий типчик, правда? — отозвался Скелетжер.

— Просто кошмарный!

Они пошли дальше.

Человек выскочил из укрытия и побежал, держась параллельным с ними курсом. Валькирия повернула голову, якобы любуясь проезжающим спортивным автомобилем, и неизвестный впал в панику. Спрятаться было некуда, так что он просто присел на корточки.

— Первый раз вижу такого глупого «хвоста», — пробормотал Скелетжер.

Человек хотел скрыться за толстой теткой, проходившей мимо. Она стукнула его ридикюлем и принялась громко ругаться. Он умолял ее говорить тише, к этому времени на них уже таращилась вся улица. Неизвестный кинулся бежать, но, видно, совсем потерял голову — он трижды сворачивал, пока сообразил, в какую сторону ему надо.

Валькирия и Скелетжер смотрели ему вслед.

— Зомби, — сказал Скелетжер.

— Думаешь?

— Определенно.

— Почему он за нами следил?

— Не за нами, а за тобой.

— A-а… Как мило и страшненько.

— Мстигер никогда не послал бы на дело такого идиота, так что он, вероятно, ни при чем.

— Ага, значит, зомби действуют сами по себе, а командует ими Санненфельд. Довольно смешно выходит.

Скелетжер посмотрел на нее.

— Для нас это шанс. Если мы доберемся до Санненфельда, то выясним, где Мстигер держит Гротеска.

— Можно догнать этого зомби и выбить из него показания.

— Вдруг он не знает. Для полной уверенности нам нужен Санненфельд. Да мы и не отделаемся от орды мертвецов, пока не поймаем их командира.

Валькирия сощурила глаза.

— Почему-то мне слышится намек. Я что — должна сыграть роль приманки?

— Это наш единственный шанс. У Санненфельда на тебя зуб. Короче, нам повезло.

— Безумная удача, — мрачно согласилась Валькирия. — Здорово, что зомби рвутся меня убить.

— Ты должна пойти на семейное сборище.

— Ни за что!

— Пока с тобой рядом я, Танита или любой другой волшебник, Санненфельд не станет рисковать. Он нанесет удар, только если решит, что ты осталась без защиты.

— Я не верю, мне все это снится!

— Ты пойдешь на семейное сборище.

Валькирия повесила голову.

— Мы с Танитой будем поблизости. Как только Санненфельд раскроется, мы вступим в игру.

— А мои родственники? Дяди, тети, двоюродные и троюродные братики и сестрички…

— Мы их защитим.

— А? Да я не о том! Они такие занудные… Как напьются, начинают танцевать, и вообще… Гадость одна.

— Ты чудесно проведешь время.

— Я тебя ненавижу!

— Я знаю.

Валькирия убедилась, что родители уехали и в доме пусто. Только тогда она выглянула и помахала рукой. Бентли подъехал к крыльцу. Валькирия со Скелетжером вытащили из багажника труп отражения и понесли его на второй этаж.

Там они поставили копию перед зеркалом и отпустили. Отражение мягко упало лицом вниз, сквозь стекло. Прошла минута. Оно пошевелилось и встало на ноги. Его спокойное лицо ничего не выражало. Валькирия подавила неуместное чувство вины. Ей казалось, будто отражение смотрит на нее с упреком. Она протянула руку, дотронулась до зеркала — и память копии перешла в нее.

Она схватилась за грудь и пошатнулась.

— Господи…

Скелетжер не дал ей упасть.

— Что с тобой?

— Вспомнила, каково это — умереть от пули.

— И что — увлекательно?

— Как ни странно, нет.

Валькирия расправила плечи. Теперь отражение в зеркале выглядело совершенно нормальным.

— Все хорошо. Я в порядке.

— Тогда я с тобой прощаюсь. Боюсь, тебе придется добираться до Гольф-клуба своим ходом. Не волнуйся, мы будем наблюдать.

— А что, если Санненфельд меня не найдет? Я приду на семейное сборище, а он не полезет в ловушку? Мы только зря потеряем время.

— У нас нет выбора, Валькирия. Ты наденешь платье?

— А так нельзя?

— Он будет настороже. Ты должна выглядеть так, будто ты ничего не подозреваешь.

— Ладно, — буркнула Валькирия. — Платье так платье.

— Уверен, ты будешь очаровательна, — сказал Скелетжер, выходя из комнаты.

Валькирия крикнула ему в спину:

— Станешь дразниться — пускай мир сам себя спасает, понятно?

С лестницы долетел его голос:

— Вполне справедливо.

— Вот именно, черт возьми! — проворчала Валькирия.

Глава 35

ОСКОЛКИ ТЬМЫ

Казимир Эшелон и Вышегор Щука сидели в холле отеля.

Сайафин Эбб попросила их сопровождать женщину, на которую может открыть охоту барон Мстигер, и они немедленно согласились. Не зная города, они не могли участвовать в поисках Гротеска, но рассчитывали, что, если будут охранять даму, барон сам их найдет.

Казимир терялся в догадках, почему Мстигер преследует их подопечную. А Вышегор строил предположения о том, какой будет ее роль в предстоящей драме.

В холл вошла стройная девушка в темно-синих брюках и белом пиджаке.

Сыщики из вежливости перешли на английский. Девушка приблизилась и сняла наброшенный на голову шарф и темные очки. Казимир выпучил глаза.

Никогда в жизни он не видел такой красавицы! Она была невообразимо прекрасна.

— Я — Китайна Грусть, — представилась она. — А вы, джентльмены, — мой эскорт?

Первым успел ответить Вышегор, чтоб ему провалиться!

— Да. Я к вашим услугам.

— Мы, — поправил Казимир.

Вышегор ответил рассеянно:

— Да, конечно, я.

— Мы, — еще раз поправил Казимир.

— Что? — спросил Вышегор. — Ах да, конечно, мы здесь, чтобы…

— Сопроводить вас в Святилище, — вмешался Казимир. — А потом подождать… если вы, быть может… захотите… чаю. Или кофе. Все что угодно, я готов… доставить, так? Все, что вам заблагорассудится.

— По словам Главного Мага, — подхватил Вышегор, — вы в опасности сказала, что. Можете рассчитывать на меня!

— И на меня, — добавил Казимир, злобно косясь на Вышегора.

— Большое спасибо, — поблагодарила прекрасная девушка по имени Китайна Грусть. — Будем, однако, надеяться, что до этого не дойдет. Мы поедем в вашей машине?

Казимир отступил в сторону и плавно повел рукой, указывая на лифты.

— После вас, мисс Грусть!

Она кивнула, все вошли в кабину. Казимир попытался поставить Вышегору подножку, но тот заметил, хитрец!

Двери закрылись, лифт поехал вниз. Мужчины мрачно косились друг на друга.

— Право, в этом нет необходимости, — сказала мисс Грусть. — Мой шофер вполне мог бы меня отвезти.

— Главный Маг предпочитает, чтобы вы не рисковали, — возразил Вышегор.

Казимир улыбнулся.

— Видимо, она ценит ваши таланты. Разумеется, когда я впервые увидел вас, то понял, что вы… как это слово?

Он посмотрел на Вышегора, спросил что-то по-русски. Вышегор ответил.

— Да, да! — воскликнул Казимир. — Когда я впервые увидел вас, то понял, что вы очень, очень вонючая.

— Неужели? — осведомилась мисс Грусть.

— Я не согласен с партнером, — быстро вставил Вышегор. — Вы необыкновенная.

Улыбка Казимира увяла.

— Погоди-ка, это же я сказал, нет?

Вышегор нахмурился.

— Нет. Ты сказал, что она вонючая.

— Что это… «вонючая»?

Вышегор объяснил. Кровь бросилась Казимиру в лицо.

— Ты нарочно назвал не то слово! Я хотел сказать «необыкновенная».

Вышегор пожал плечами.

Двери открылись с тихим звоном. Мисс Грусть вышла из лифта. Казимир ткнул коллегу пальцем в лицо.

— Ты хитрая собака! — прорычал он.

— Почему это собаки хитрые? — с вызовом спросил Вышегор.

— Они такие, у них и нюх, и… Помолчи! Нужно браться за дело. Постарайся вести себя как профессионал.

— Сам постарайся, толстый.

Казимир взмахнул кулаком, но тут мисс Грусть оглянулась.

— Джентльмены, вы идете?

Оба тут же нацепили улыбки, вышли из лифта и вместе с ней проследовали в подземный гараж, пустой и просторный. Шаги гулко отдавались от асфальта.

Казимир остановился.

Мисс Грусть посмотрела на него.

— Что-то не так?

— Кое-что, — тихо ответил он.

Вышегор оглянулся.

— Мы не одни, — произнес он. — Мы не в безопасности.

— О да, — раздался сзади голос.

На свет вышел Мстигер. Таких доспехов Казимир не видал никогда в жизни — они словно составляли единое целое с бароном. По швам плясали хвостики теней, словно привыкая к новому хозяину. Шлема на Мстигере не было. Он холодно улыбался. У пояса висела абордажная сабля.

Казимир и Вышегор двигались слаженно, будто один человек. Долгие годы сражений плечом к плечу отточили их мастерство, и, когда они были вместе, никто не мог им противостоять.

До сегодняшнего вечера.

В руке Казимира появился револьвер, однако выстрелить он не успел. Перед ним поднялась тень, ударила в грудь, разом вышибая воздух из легких. Казимир отлетел назад.

Краем глаза он видел, как тьма хлестнула Вышегора Щуку, тот весь словно одеревенел и упал. Он умер прежде, чем коснулся земли.

— О! — воскликнул Мстигер. — Прошу меня извинить! Кажется, я его повредил.

Барон расхохотался.

Мисс Грусть взглянула на безжизненное тело Вышегора.

— Он был твоим другом? — насмешливо поинтересовался барон. — Любил тебя, как и многие другие?

— Мы только что встретились, — ответила мисс Грусть. — Я совсем его не знала.

— Жаль, — сказал Мстигер. — Я не прочь убить кого-нибудь из тех, кто тебе дорог. Скажи, ты не изменила свое решение?

Казимиру почудилось, что мисс Грусть преобразилась у него на глазах. Она расправила плечи, голос зазвучал легко и звонко, к ней вернулась уверенность, с какой она шла через холл отеля.

— Хочешь спросить, не надумала ли я вернуться? Увы, нет. На то есть разные причины, главная — мне стало ясно, что все вы сумасшедшие, и притом ужасные зануды. Особенно ты.

— Ты храбрая женщина, если осмеливаешься дразнить меня.

— Я не дразню тебя, лапочка моя. Просто мне надоел этот разговор.

Тени метнулись вперед, подчиняясь приказу Мстигера, мисс Грусть скользнула в сторону, они промчались мимо и расплескались по автомобилю у нее за спиной.

Ее смех был похож на птичий щебет.

— Послушай моего совета, брось ты это все! Сними дурацкие доспехи, избавь от мучений злосчастного Гротеска и вернись в свою уютную тюремную камеру. Она еще не занята!

— Ты разочаровала меня, Китайна. Безликие вот-вот вернутся, ты могла бы тоже быть с ними.

— У меня с тех пор завелись друзья получше.

— А, вроде этого мертвого джентльмена у твоих ног? Или того, второго? — Мстигер перевел взгляд на Казимира. — Вы как, мистер Эшелон? Желаете что-нибудь сказать?

Казимир поднял руку, револьвер сам собой влетел в нее. Он выстрелил, целясь барону в голову. Тени облаком окутали лицо Мстигера, вобрали в себя пули и выплюнули их. Когда курок щелкнул вхолостую, тьма втянулась в доспехи.

— Прошу вас, — сказал барон, — только не говорите, что ничего больше не можете предложить!

Казимир резко выпрямился, щелкнул пальцами и послал в полет два файербола — волна мрака взметнулась и поглотила их. Мстигер взмахнул рукой, тьма обрушилась на Казимира, он пошатнулся, попытался надавить ладонями на воздух, тени охватили его запястье, дернули, швырнули на ближайшую машину, стегнули вновь, Казимир ударился о колонну и рухнул на землю.

Кровь заливала глаза, он едва разглядел, как барон Мстигер опять повернулся к мисс Грусть.

— Помнишь легенды, которые мы слышали в детстве, — о том, как темные боги карают за измену? Тебя ждет наказание, предательница! Ты будешь моим подарком Безликим. Тебе выпадет честь стать первой жизнью, которую они выпьют на своем великом и славном…

— Слушай, а мои туфли подходят к этому костюму?

Мстигер запнулся.

— Что?

— О чем я только говорю? Они ведь специально были к нему подобраны. Правда, отлично смотрятся?

Мстигер пронзил ее взглядом. Мисс Грусть смотрела на него большими невинными голубыми глазами.

— Прости, пожалуйста, ты еще не договорил?

— Ты оскорбила меня в последний раз! — прорычал барон Мстигер.

— О, я в этом сомневаюсь.

Мисс Грусть сбросила пиджак, уронила его на пол. Сделала глубокий вдох, и на ее коже проступили густо-черные узоры. Они сплошь покрывали руки, плечи и шею, убегали по груди под одежду. Даже на лице извивались темные линии, складываясь в символы и знаки. Вся покрытая великолепными татуировками, она посмотрела барону в лицо голубыми глазами и улыбнулась.

Барон ответил тем же.

Мисс Грусть скрестила руки на груди, тронула парные символы на трицепсах. Символы засветились. Она вскинула руки, синий пульсирующий сгусток энергии полетел в барона. Мстигер отразил его щитом тьмы. Тот заострился и помчался над землей, словно акулий плавник. Мисс Грусть сплела пальцы, выставила руки перед собой ладонями наружу. Знаки слились воедино, превратились в луч ослепительного света, который прорвал щит и разметал тени.

Мстигер протянул руки с трепещущей на кончиках пальцев тьмой, набросил ее на автомобиль, потом раскинул руки в стороны — и автомобиль поднялся в воздух. Китайна Грусть отскочила, машина пролетела всего в нескольких дюймах от нее.

Один за другим она приводила в действие символы на собственном теле, Мстигер отражал все атаки. Дважды он подсекал ее под колени длинным щупальцем тьмы и оба раза смеялся, глядя, как Китайна падает.

Когда расстояние между ними сократилось, Мстигер бросил ей в лицо плотный ком тьмы. Ухмыльнулся, снова ударил мраком. Мисс Грусть зашаталась. Казимир видел, как доспехи меняют форму по желанию барона.

Волосы Китайны растрепались, макияж потек, смешался с кровью и грязью, одежда была порвана. Мстигер схватил ее и с размаху шмякнул лицом о колонну. Падая, мисс Грусть больно ударилась о землю.

Барон подошел к ней, наклонился, потыкал пальцем в плечо. Она не открыла глаза.

У Казимира были сломаны ребра, однако он не собирался уступать из-за пустячной боли.

Он встал на ноги и бросился на барона, темные лезвия пронзили его тело в прыжке.

Казимир повис в воздухе. Осколки теней, растущих из доспеха Мстигера, не давали ему упасть. Он пытался вздохнуть, изрезанные легкие отказали. Он захлебнулся собственной кровью и увидел, как барон качает головой.

— Нетрудно справляться с такими врагами, — промолвил Мстигер.

Лезвия тьмы рванулись и разорвали Казимира на куски.

Глава 36

ЖАЖДА СМЕРТИ

Санненфельд дал Зомби Номер Восемь самые простые и понятные инструкции. Следовать за Валькирией Карамболь, дождаться, пока она останется одна, вызвать остальных мертвецов, вместе наброситься на нее и растерзать.

Простой, но эффективный план.

А этот недотепа, Зомби Номер Восемь, ухитрился напортачить. Пришлось перейти к плану «Б», который предусматривал массированный розыск по Хаггарду. Санненфельд рассказал орде о странной истории с то ли двойняшкой, то ли отражением Карамболь, а когда они стали расспрашивать, признался, что и сам толком не знает, что это такое. Ясно одно — если отыскать копию, она приведет их к настоящей Валькирии. Остальное не важно.

Фургончик «Ледяной пингвин» стоял в чистом поле. Было тихо. Громила пытался было снова завести разговор о своем детстве, однако командир отправил его на розыски вместе со всеми.

Санненфельд высунулся из морозильника и приоткрыл окно. Светила луна. Интересно, подумал он, долго ли длится затмение? Десять минут, час? Красиво, наверное.

Начали возвращаться зомби. Они столпились у окна, хотя хороших новостей сообщить не могли. Они так и не нашли Валькирию Карамболь, хотя изъездили крошечный городишко вдоль и поперек.

Санненфельд кипел от злости. Неужели она догадалась, что ее будут искать, и залегла на дно? Может быть, рассчитывает усыпить их бдительность? Зачем? Чтобы тоже расставить ловушки? Пожалуй, соплячка на это способна. Только откуда ей известно, что на нее идет охота? Почему не высовывается на улицу?

— Может, она смотрит телевизор, — предположил Зомби Номер Двадцать.

— Что? — рявкнул Санненфельд.

Двадцатый смутился:

— Да мы всего пару часов там ездили. Не так уж много шансов на нее наткнуться… Правда?

Санненфельду не нравился этот зомби. Заносчивый какой-то… Санненфельд мысленно сделал зарубку на память: отправить Номер Двадцать в ловушку, которую приготовила девчонка, а остальные пускай стоят в сторонке и смотрят. Будет знать! Тоже умник нашелся.

Другой зомби поднял руку.

— Что? — раздраженно спросил Санненфельд.

Это был Зомби Номер Четыре.

— Простите, сэр, ребята интересуются, мы нынче будем бесчинствовать или как?

— Ты о чем?

— Ну, нападать на людей, типа, крушить, убивать…

— И есть?

Зомби Номер Четыре отвел глаза. Санненфельд кивнул:

— Это ты мутишь воду?

— Я только… — начал Четвертый.

— Да? — перебил его Санненфельд. — Что — ты только?

— Подумал, может, будет интересно — дать волю нашим первичным инстинктам.

— Чего-чего? О чем ты говоришь? У какого извращенца первичный инстинкт — людоедство?

— Может быть…

— Замолчи! Я запрещаю тебе разговаривать.

Зомби Номер Четыре порывался возразить, но промолчал, только бросил мрачный взгляд. Санненфельд заметил, что и другие зомби явно недовольны.

— Знаете, — сказал он им наконец, — мы найдем Валькирию Карамболь. Убьем девчонку и всех ее родных. Если у нее есть домашние животные — их мы тоже прикончим. А потом уничтожим всех жителей города. Счастливы?

Зомби заметно приободрились.

— Только людей не есть, поняли? Это отвратительно!

Зомби закивали, радуясь компромиссу. Санненфельд невольно почувствовал гордость за свою орду. Кроме Номера Четыре и Номера Двадцать.

Вдруг к ним подъехал, виляя, мотоцикл. Он двигался медленно, тем не менее водитель не справлялся с управлением. Громила не умел тормозить, поэтому театрально спрыгнул. Мотоцикл проехал еще немного и упал.

Громила растолкал орду зомби, с озабоченным видом торопясь к своему командиру. Кишка, свисающая через простыню, болталась в такт шагам.

— Сэр! — воскликнул он, остановившись. Кишка продолжала раскачиваться по инерции. Это зрелище прямо-таки завораживало.

— Что еще стряслось? — рявкнул Санненфельд, усилием воли отрывая взгляд от кишки.

— Я нашел ее! — объявил Громила. — Девчонка шла в Гольф-клуб!

Санненфельд вытаращил глаза, а потом одарил орду зомби исключительно зловещей улыбкой, которую репетировал с самого утра.

Глава 37

СЕМЕЙНОЕ СБОРИЩЕ

Их оказалось даже больше, чем ожидала Валькирия.

Зал был битком набит. Повсюду смеялись, болтали, здоровались и обнимались. Дяди, тети, седьмая вода на киселе — шум стоял такой, что, когда Валькирия открыла дверь, на нее словно обрушилась звуковая волна.

Большинство собравшихся она никогда раньше не встречала и вряд ли увидит их снова. Валькирия совершенно не жалела о том, что не знакома с родней, подозревая, что потеря невелика.

Черная юбка свободного покроя прекрасно подходила к топу, однако Валькирия чувствовала себя неуютно. Если Санненфельд клюнет на приманку и нападет, она наверняка пожалеет, что не надела брюки и тяжелые ботинки!

— Стефани?

Валькирия обернулась: дядечка лет сорока, довольно неудачно пытающийся скрыть лысину, зачесав на нее редкие волосинки.

— Стефани, я не ошибся? Дочка Дезмонда?

Валькирия нацепила на лицо улыбку.

— Ага, это я.

— Чудесно!

Дядька сгреб ее в объятия и держал секунды две. Валькирии было очень неудобно. Наконец он ее отпустил и сделал шаг назад. Из-за резкого движения волосинки съехали с лысины. Валькирия решила, что вежливее будет не говорить об этом.

— Когда я видел тебя в прошлый раз, ты была кузнечику по колено! Сколько тебе было, года четыре? А теперь — посмотрите только! Настоящая красавица! Как же ты выросла!

— Ага, за девять-то лет.

— Спорим, ты меня не помнишь? — сказал он и зачем-то погрозил ей пальцем.

— Вы правы.

— Попробуй угадай!

— Даже не представляю.

— Ну пораскинь мозгами!

Игра быстро теряла очарование новизны.

— Не знаю, — сказала Валькирия очень медленно и отчетливо, чтобы он правильно ее понял.

Дядя не уразумел.

— Я тебе подскажу. Твой дедушка был братом моего отца.

— Вы — папин двоюродный брат.

— Да! — обрадовался он. — Теперь вспомнила?

Валькирия посмотрела на него и подумала, как удивительно, что этот человек, да и большинство собравшихся — прямые потомки супермагической расы Древних. Ведь он через дорогу небось не может перебраться без посторонней помощи!

— Мне нужно идти, — сказала она, старательно удерживая на лице улыбку.

— Я Оуэн! — представился дядька.

— А, понятно.

— Теперь вспомнила?

— Конечно.

— Правда?

— Нет.

Он озадаченно посмотрел на нее.

— Мне надо идти, — сказала Валькирия и ткнула пальцем ему через левое плечо.

Он обернулся, и девочка скользнула вправо. Дядечка озадачился еще больше.

Валькирия проверила время по мобильнику и поймала себя на мысли: скорее бы зомби начали атаку! Никогда еще она не участвовала в такой опасной операции. Если сегодня последняя ночь ее жизни, то это просто несправедливо!

Она кивала смутно знакомым людям и поскорее проходила мимо, пока они не принялись рассказывать, какой маленькой она была когда-то.

Вдруг дорогу загородили Токсичные близнецы. У крашеной блондинки Кристал волосы были такие прямые, будто их разгладили утюгом, а у крашеной блондинки Кэрол они вились кольцами, словно куча червяков, стремящихся выползти на свободу.

— Так я и думала, что ты будешь здесь, — с отвращением произнесла Кристал.

— Как ты только догадалась? Наверное, по названию — «семейное сборище»?

— Рада видеть, что ты не стала особо заморачиваться с нарядами, — заметила Кэрол.

Сестры дружно захихикали.

Валькирия терпеливо улыбалась, дожидаясь, пока они успокоятся.

— Вам здесь весело? — спросила она, дождавшись.

— Было, пока ты не появилась!

— Зачем ты вообще пришла? — спросила Кристал. — У нас больше не осталось богатого дядюшки, чтобы ты могла подлизаться, пока он коньки не отбросил.

— Ну, приятно слышать, что вы наконец изжили свою зависть.

Двойняшки подступили ближе, стараясь грозно смотреть на Валькирию сверху вниз. Непростая задача, если учесть, что они были дюйма на два ниже ростом.

— Ты отняла у нас законное наследство! — Кэрол некрасиво скривила губы. — Гордон завещал особняк тебе, а должен был — нам! Он и так оставил твоим родителям виллу во Франции!

— Дом по справедливости наш! — прорычала Кристал. — А достался тебе! Ты все загребла! Думаешь, мы это забудем?

— Посмотри на себя! — Кэрол ткнула Валькирию пальцем в плечо. — Ты же малявка! Зачем тебе особняк? Нам уже шестнадцать. Знаешь, как бы мы развернулись, будь у нас собственный дом? Какие вечеринки устраивали бы? Это было бы так круто!

— Ты хоть знаешь, сколько стоит поместье? Мы бы его продали и разбогатели!

— А он нам не достался! Ты, подлиза, все захапала, притворялась идеальной племянницей, а теперь нос задираешь!

— Ходишь тут с таким видом, будто ты лучше всех!

— Ничего подобного, глупая козявка! Тебя никто не любит! В зеркало посмотри — вот уж не красотка!

— Страшная!

— Уродина малолетняя!

— Иди, в игрушки играй! Здесь вечер для взрослых!

Валькирия посмотрела на них.

— Знаете, — сказала она, — я вот стараюсь вспомнить, было ли когда-нибудь такое время, чтобы я обижалась на ваши гадости? Вроде нет. Ваши потуги на меня не действуют.

Кэрол попыталась презрительно засмеяться.

— Поймите, — продолжала Валькирия, — если хочется воображать, будто я вас боюсь — ради бога. Нравится думать, что гнуснее вас я никого в жизни не встречала, — пожалуйста! Знаете почему? Потому что мне на-пле-вать. Я о вас вообще не вспоминаю, ни хорошо, ни плохо. Для меня вас просто нет! Ясно?

Двойняшки молча и со злобой сверкали глазами.

— Продолжайте развлекаться, можете меня травить сколько душе угодно, только помните: едва я отойду от вас, как начну думать о чем-нибудь другом. — Валькирия мило улыбнулась. — Приятного вечера!

Она ушла, а двойняшки остались стоять столбом.

Валькирия протискивалась сквозь толпу, лавировала между столиками. Она увидела маму и ухитрилась добраться до нее, не нарвавшись на родственные объятия.

— Стеф! — обрадовалась мама. — Ты пришла! Наконец-то! Где ты была?

— Да так… разные дела. Ну вот, я здесь, так что…

— Вижу, ты надела юбку! Какая прелесть!

— От этой прелести будет мало толку, если начнется побоище.

Мама посмотрела на дочь.

— Ты иногда бываешь такая странная… Давно ты здесь?

— Всего несколько минут. А где папа?

— Тут где-то ходит. Этим Эджли только дай повод поговорить о себе — ухватятся обеими руками. Тебе весело?

Валькирия пожала плечами.

— Терпимо. Я почти никого не знаю.

— Могу тебя познакомить.

— Нет, не хочу.

— А-а.

— Тебе как, весело?

Мама засмеялась и наклонилась поближе.

— Вытащи меня отсюда, — проговорила она с сияющей улыбкой.

Валькирия моргнула.

— Что-что?

Мама закивала, будто энергично с чем-то соглашаясь.

— Ни минуты больше не выдержу! Я просто сейчас лопну.

— Хочешь уйти?

Мама помахала кому-то рукой и посмотрела на Валькирию, сохраняя свою ослепительную улыбку.

— Больше всего на свете! Притворись, что тебе стало плохо.

— Что?

— Притворись, что тебе плохо, и я отвезу тебя домой.

— Я и пешком доберусь.

— Тебе плохо, ты не можешь идти одна!

— Мне плохо?

— Дело серьезное. Ужасно кружится голова.

— И тошнит?

— Страшно. Вон папа.

Они обернулись, глядя, как папа идет к ним. Валькирия покосилась на маму.

— В общем, как в тот раз, когда мне было плохо и страшно тошнило, а ты мне не поверила и погнала в школу?

Мамина ослепительная улыбка чуточку потускнела.

— Не поверила? — переспросила она шепотом. — Правда?

— Да. Заставила меня идти в школу и ничего не хотела слушать.

Папа подошел уже совсем близко.

— Это я… очень бесчувственно поступила, и, конечно…

— Что — конечно?

— Конечно…

— Да?

Мама посмотрела на нее.

— Не смей!

Валькирия улыбнулась во весь рот. Папа уже подошел к ним.

— Ну, как мои две самые любимые красавицы? — спросил он, обнимая обеих за талию.

— Замечательно! — сказала Валькирия. — Мне так весело, просто чудесно! И маме тоже!

— Вот видишь! Я же говорил, когда приедем, тебе понравится.

Мама кивнула, улыбнулась и пожала плечами — все одновременно.

— Ты был прав!

Папа отвернулся — поздороваться с очередным кузеном. Валькирия ответила на возмущенный мамин взгляд широкой улыбкой.

— Так тебе и надо, — прошептала она.

Мама закрыла глаза и покачала головой, признавая поражение.

Глава 38

НА ДОСУГЕ

Танита сидела в машине и старалась не ерзать. Она не привыкла ничего не делать. Рядом Скелетжер являл собой образец неподвижности и бесконечного терпения. Танита пыталась расслабиться, но адреналин то и дело выплескивался в кровь, и правая нога самопроизвольно взбрыкивала. Получалось очень неловко.

Бентли стоял на невысоком пригорке над лужайкой для гольфа. Отсюда было видно здание клуба, а Санненфельд не узнал бы автомобиль на таком расстоянии. Как только они увидят что-нибудь подозрительное, бентли сорвется с места, и через тридцать секунд они будут возле Валькирии. В теории все просто прекрасно.

Ярко светила полная луна. Танита посмотрела на часы. До затмения осталось три часа. Времени вполне достаточно. Надо надеяться.

Танита краешком глаза взглянула на Скелетжера, вдруг остро ощутив, как вокруг тихо.

— Хорошая ночь, — сказала она ни с того ни с сего.

Скелетжер посмотрел на нее.

— Прости?

— Ну, хорошая ночь, чтобы спасти мир.

— А! Да, действительно. Обстановка подходящая, верно.

— А сколько раз тебе уже приходилось?

— Что?

— Сколько раз ты спасал мир? Если, конечно, у нас и сегодня получится.

— Не знаю. Я не считал.

— Ага, понятно. — Танита помолчала несколько минут. — А у меня это будет третий раз.

— Неужели?

Танита кивнула.

— Нефариана я считаю за второй, хотя это ты его остановил, пока я воевала с Белым Рубакой…

— Нет-нет, все правильно. Твоя роль была не меньше всех прочих.

Танита улыбнулась, стараясь не показывать, как довольна.

— В первый раз я спасла мир восемнадцать лет назад. Ты слышал про Кровавую чуму?

Скелетжер склонил голову набок.

— Разумеется. Было предсказано, что она охватит всю Землю, никого не пощадив.

— Ага, та самая.

— Ты ее остановила?

— Ну да. На самом деле все было совсем не так страшно. Толпа старичков в черных одеждах, которые возомнили о себе бог весть что.

— А я гадал, кто же предотвратил Кровавую чуму. Ты молодец.

Танита пожала плечами.

— Ну, я же говорю — все было не так уж страшно. Знаешь, когда вокруг столько пророчеств, разных чудищ и психованных древних богов, по теории вероятностей каждому рано или поздно придется спасать мир. Я только одного не понимаю — почему столько народу рвется его погубить? По-моему, вполне симпатичный мир.

— По-моему, тоже.

— Вот я смотрю: прекрасная ночь, потрясающая луна, а если опустить стекло, наверное, будет слышно море. Так спокойно и хорошо. Не понимаю, зачем портить красоту.

Скелетжер ответил не сразу.

— На некоторых людей умиротворяюще действуют крики и вопли. Они бывают довольны только посреди горящего города. Наша работа — вставать на пути у таких людей и сильно бить ногой в лицо.

Танита кивнула:

— Вот это мне особенно нравится.

— Я так и думал.

Глава 39

НЕЗНАКОМЕЦ

Валькирия снова взглянула на мобильник. Без десяти минут полночь.

Где же эти проклятые зомби?

Она вышла на балкончик, подставила лицо свежему ветру. Внизу лежала темная лужайка для гольфа, дальше — дюны, пляж, море. Валькирия прислушалась, плеск волн заглушали смех и музыка из-за стеклянных дверей за ее спиной.

Там, в зале, слишком жарко и тесно. Первая радость встречи с любимыми родичами уже утихла, люди толпятся возле баров, проливают друг на друга напитки и танцуют, на редкость плохо и неумело, пока двое музыкантов на сцене уродуют старые добрые песни.

Валькирия положила руки на перила и сделала глубокий вдох, от души жалея, что не отправила вместо себя отражение.

На темной лужайке для гольфа что-то шевельнулось.

Валькирия заморгала. На миг ей показалось, что кто-то перебегает, пригнувшись, от одного чернильно-черного участка до другого. Да нет, никого там нету. Еще рано. Воображение подводит. Изнемогший от скуки мозг жаждет хоть немного оживить обстановку. Спасибо ему, конечно…

Валькирия тихонько вздохнула и вернулась к веселящейся родне. Посреди танцпола солидный немолодой человек лихо бросал туда-сюда свою жену. Он кружился, изгибался и явно радовался жизни, а жена его тем временем умирала от страха. Наконец она вырвалась, шлепнула мужа по руке и хотела гордо отойти, ее повело в сторону, она налетела на кого-то из танцующих, а дальше под общий визг начался эффект домино.

По крайней мере, можно похихикать.

Музыканты объявили в микрофон, который свистел, гудел и совершенно искажал звуки, что настало время медленных танцев. Оркестр состоял из двух парней в черных брюках и синих пиджаках с блестками. Один играл на саксофоне, причем не слишком хорошо, а другой, в темных очках, пел и аккомпанировал себе на клавишных — и то, и другое весьма средненько. То есть пел и играл он средненько, а темные очки носил не хуже всякого другого. Гостей это не волновало. Все уже перепились и готовы были танцевать, хотя бы приблизительно узнав мелодию.

Валькирия увидела своего отца — он разговаривал с Фергусом и еще каким-то человеком.

Мама сидела за столиком и делала вид, что дремлет. Берил стояла в сторонке и оглядывалась, похожая на удивленную цаплю. Вот она высмотрела кого-то, с кем еще не успела посплетничать, и ринулась в атаку.

Кэрол сидела за другим столиком, вид у нее был зловеще-скучающий. Кристал танцевала с каким-то дальним родственником, которого явно снаряжала на вечер мамочка. Только ей мог понравиться такой свитер.

Пора отсюда уходить.

Валькирия спустилась по лестнице, прошла мимо комнаты, где хранились призы и кубки, мимо списка чемпионов на стене и, уже подойдя к выходу, увидела, что снаружи кто-то стоит. Двери были стеклянные, ручки — из нержавеющей стали. Автостоянка, по идее, должна освещаться, но сейчас там было темно. Наверное, короткое замыкание.

Человек неподвижно застыл у самой двери. Видно только силуэт, лица не разобрать. В полосе света оказались ноги. Брюки и ботинки заляпаны грязью до невозможности.

Валькирия замедлила шаги. Она чувствовала на себе его взгляд. Чем ближе, тем лучше удавалось его рассмотреть. Кажется, рядом с ним были и другие, только держались в тени.

Валькирия остановилась, глядя на незнакомца сквозь стекло.

Он подергал ручку, дверь не поддалась. Ночью она открывалась изнутри, при помощи специальной кнопки. Если хочешь войти, нужно вызвать по домофону кого-нибудь из служащих, чтобы тот спустился и отворил. Почему же этот тип не позвонит?

Он снова стал дергать дверь. Терпеливо, без суеты. Показал жестом, что, мол, хочет войти. Валькирия не двинулась с места. Тогда он постучал. Девочка посмотрела на его руку — грязная.

Он постучал еще раз.

Нет, рука не просто грязная — обгорелая!

Санненфельд прижал обожженное лицо к стеклянной двери и улыбнулся.

Валькирия услышала, как где-то на первом этаже разбилось окно. Она повернулась и кинулась бежать вверх по лестнице, прыгая через три ступеньки. В зале для приемов ее встретили шум, болтовня и музыка. Она огляделась — чем бы припереть дверь? Ничего подходящего не было. Если даже забаррикадировать, надолго ли этого хватит? И как она объяснит? Что скажет родителям?

И где Скелетжер, черт подери?

Глава 40

НЕОКОНЧЕННОЕ ДЕЛО

Что-то врезалось в автомобиль. Бентли задрожал, Танита выскочила наружу, выхватывая меч. Скелетжер уже стоял с другой стороны машины, держа в руке револьвер. Пригорок был залит лунным светом, а впереди маячил старик и смотрел на них.

Танита никогда не видела его раньше. На зомби он был не похож. Танита слегка расслабилась.

— Ты обманул меня, — сказал старик.

— Ты хотел увидеть, как девочка умрет, — ответил Скелетжер. — Ты получил, что хотел.

Сыщик не убирал револьвер. Танита поняла, кто перед ними, и крепче стиснула рукоять меча.

Глаза Палача горели злобой.

— Все было притворством! Я чувствовал подвох. Я слишком долго просидел в подвале, оттого не сразу понял. Это было отражение, верно? Ты как-то усовершенствовал его и одурачил меня.

— Нам нужна была информация. Только так мы могли ее получить.

— Ты сжульничал!

— Мы сделали то, что должны были сделать.

— Никто не смеет обманывать меня!

— Вряд ли ты притащился сюда ради пустых жалоб. Если собираешься что-то делать — давай. Некогда стоять и беседовать, нам предстоит хлопотливая ночка.

— О да! — ответил Палач с улыбкой.

Он широко разинул рот, черная струя ударила в Скелетжера, отбросив его назад. Танита хотела уклониться, но Палач повернулся, поток тьмы сбил ее с ног, она покатилась по земле, зажмурившись и плотно сжав губы. Слышно было, как расплескивается по земле темная дрянь. Чернильно-черная и вонючая, эта жижа была вполне материальна. Танита попыталась отодрать ее от себя — она тянулась густыми вязкими полосками.

Танита открыла глаза и увидела, что Палач утирает рот и ухмыляется.

Она оторвала от себя еще один черный лоскут, швырнула его в скопившуюся на земле лужу, и та вдруг зашевелилась, собралась в комок, вырастила ножки.

Много ножек.

— Дьявол, — прошептала Танита.

Из черной жидкости выползали пауки. Застучали когти.

Скелетжер щелкнул пальцами и швырнул парочку файерболов в озерцо копошащейся тьмы.

Танита выхватила меч и начала рубить нападающих пауков. Клинок рассекал жесткие тела, темно-зеленая кровь забрызгала ее куртку.

Она почувствовала, как что-то бежит у нее по ноге, хлопнула ладонью, другой паук вскочил на плечо. Танита стукнула его рукоятью меча, попятилась, наступила на еще одного паука, хрупнувшего под ногой, и потеряла равновесие. Земля ушла из-под ног, Танита ударилась обо что-то твердое, перекувырнулась и полетела под откос.

Она прокатилась по высокой траве, вылетев на лужайку для гольфа. Несколько пауков пожелали ее сопровождать и, едва она подняла голову, бросились на нее. Танита отползла назад, клинок сверкнул в лунном свете. Один из пауков запищал, Танита удовлетворенно хмыкнула.

Посмотрела вверх, на бентли. Там поднималась волна мрака чернее, чем ночь, готовая обрушиться на Таниту. Сотни паучьих лапок щелкали когтями по земле и камням.

— Смотри, что у меня есть, — у самого плеча произнес Скелетжер.

Она и не заметила, как он оказался рядом.

Он шагнул вперед, поднял руки, словно приветствуя волну восьминогих убийц, согнул пальцы, словно держал что-то невидимое, а потом медленно-медленно повел руками.

Налетевший ветер пригнул высокую траву, кишевшую тварями.

И вдруг Скелетжер ударил, сжав пальцы в кулаки, описывая руками широкие круги по часовой стрелке, — пауков подняло с земли, закружило в магическом вихре.

С теми немногими, что не попались в ловушку, расправился меч Таниты. Потом она отступила назад и залюбовалась Скелетжером. Все быстрее двигались его руки, сужая круги, и вихрь тоже сужался, сминая черные тела в плотную массу. Ловкач сделал резкое движение, словно завинчивал что-то, воронка схлопнулась, ночь наполнилась жуткими звуками — хрустом и треском. В теплом воздухе во все стороны брызнула густая, тягучая зеленая кровь.

Скелетжер опустил руки. Изуродованные тела пауков посыпались на землю.

— Мерзость какая, — тихо сказала Танита.

— Нужно найти Валькирию.

Скелетжер зашагал к зданию Гольф-клуба. Танита двинулась за ним, вдруг сыщик остановился.

Между ними и клубом стоял Палач, и чернильная жидкая тьма наполняла его глазницы, слезами стекала по щекам, лилась из ноздрей, из ушей, изо рта, сочилась через кожу, бежала с волос и бороды на одежду, разливалась у ног. Его руки задергались, пальцы превратились в когти, ноги стали удлиняться, ботинки лопнули, его полностью окутал мрак. Палач сгорбился, поднял руки, из боков начали расти гигантские паучьи лапы, изогнулись, достигли земли. Туловище приподнялось над травой, на лбу открылся и замигал третий глаз.

Палач перестал увеличиваться. Восемь ног щелкали когтями, в разинутой пасти поблескивали зубы. Паук-палач смотрел на противников сверху вниз и свиристел что-то нечленораздельное.

Глава 41

АТАКА

Должен быть какой-то выход! Необходимо уберечь людей, и сделать это надо так, чтобы никто не догадался об опасности. Валькирия чуть-чуть приоткрыла дверь и выглянула на лестничную площадку.

По темным ступеням поднимались враги.

Они пришли за ней. Больше им никто не нужен. Если им покажется, что они могут ее поймать, остальных не тронут.

Валькирия выскользнула на площадку, плотно закрыла за собой дверь, убедилась, что преследователи заметили ее, и кинулась вверх по ступенькам.

За спиной раздавались торопливые шаги бегущих ног. Девочка добралась до верхнего этажа и быстро огляделась.

В жилах бурлил адреналин, Валькирия чувствовала колебание воздуха вокруг — кто-то приближался к ней. Она отскочила, резко обернулась, с размаху ударила зомби кулаком в спину и поставила ему подножку. Мертвец полетел кувырком. Другой попытался ее схватить, она оттолкнула его руки, врезала локтем в грудь, и он упал под ноги другим зомби. Те повалились на него, громко ругаясь.

К счастью, никто из них не владел боевыми искусствами. Зато они были большие и мощные, и еще — их много, а она одна. Нужно выбираться на открытое место.

Валькирия промчалась по коридору и влетела в темную комнату, чуть не споткнувшись о стул. Смутно виднелось патио за окном, Валькирия кинулась туда, зомби наступали ей на пятки. Она рванула на себя балконную дверь, выскочила наружу и перемахнула через перила.

Ветер засвистел в ушах.

Прямо под ней у стеклянных дверей клуба стояли зомби, ожидая, пока их неупокоенные товарищи выкурят Валькирию из здания. Мертвецы удивленно задирали головы.

Потом асфальт ринулся ей в лицо… Приземлившись, Валькирия вскрикнула от боли и покатилась, ударяясь локтями и коленями, до крови оцарапала бедро, порвала юбку.

Знала ведь, что лучше надеть брюки!

Мир постепенно перестал кувыркаться, и Валькирия открыла глаза.

Зомби ошарашенно смотрели на нее. Расталкивая их, вперед вышел Санненфельд. Его глаза были прищурены, безгубый рот кривился от ненависти.

— Ну вот, — гнусно ухмыльнулся он, — мы и встретились…

Больше ничего он сказать не успел, потому что Валькирия вскочила и кинулась бежать.

Руки и ноги были в крови, но она не обращала внимания на боль. Санненфельд выкрикнул какую-то команду, и зомби, вопя и улюлюкая, бросились в погоню. Оглянувшись, Валькирия увидела у себя за спиной быстро растущую толпу живых мертвецов.

За воротами она свернула налево, по дороге потеряла туфлю и прокляла себя за то, что не надела высокие ботинки. Дорога была тесная, узкая, по одну сторону — поля, по другую — сады.

Развилка. На одной из двух дорог вдали мелькал свет фар, так что Валькирия понеслась по другой, уводя зомби, — только бы не пострадали посторонние люди! Девочка забежала за здание, где находились «Пицца-Палас» и видеосалон. Свою ошибку она поняла, только когда услышала голоса за углом. В кафе имелась задняя дверь, возле которой толпились курильщики.

Валькирия остановилась, повернулась вокруг своей оси, готовая к атаке. Зомби толпой мчались на нее. Боже, какие же уроды! Ночной ветерок доносил их мерзкую вонь. Валькирия задержала дыхание. Справа находилась невысокая садовая ограда.

Мертвецы ухмылялись.

— Не трогать ее! — послышался голос. — Не трогать!

Толпа расступилась, и вперед выступил зомби средних лет с обвязанной вокруг пояса окровавленной простыней. За ним шел Санненфельд. Он остановился, уперев руки в бока.

— Ты! Из-за тебя я столько мук перенес… Узнай же, что значит умереть ужасной смертью.

Валькирия не стала ему отвечать.

— По моему повелению, — изрек Санненфельд, — орда зомби бросится на тебя, вырвет глаза, расчленит и оторвет руки и ноги!

— Расчленить — это и значит оторвать руки-ноги, — сказала Валькирия.

— Нет, — с хохотом ответил Санненфельд. — Расчленить — значит, вырвать внутренности!

— Это — выпотрошить. А расчленить — отделить конечности от тела.

Санненфельд снова расхохотался, однако более внятных возражений не нашел.

— Моя орда устала ждать, — объявил он. — Я только хочу, чтобы, умирая, ты знала — город будет сожжен, и все, кого ты знаешь и любишь…

Пока он вещал, Валькирия повернулась и перепрыгнула через садовую ограду.

Вслед ей полетел крик Санненфельда:

— Не смей!

Глава 42

ПАУК-ПАЛАЧ

Семейство Эджли веселилось в главном зале для приемов, который занимал всю переднюю часть здания. Задняя половина Гольф-клуба была погружена в темноту. Пожалуй, оно и к лучшему, подумала Танита, глядя на падающего Скелетжера.

Паук-палач повернулся к ней, она едва увернулась от когтя и бросилась удирать, но он двигался намного быстрее ее. Танита метнулась к зданию и побежала вверх по стене. Этот трюк часто выручал ее, хотя раньше ей не приходилось иметь дела с гигантским пауком.

Он побежал за ней, щелкая когтями и невнятно тараторя. Танита выскочила на крышу, отбежала на несколько шагов и повернулась навстречу преследователю. Сначала показались ноги паука, потом голова и туловище. Танита сделала выпад, сверкнула сталь. Меч ударился о броню, которая защищала брюхо паука. Он взмахнул ногой, удар — Танита выронила клинок, упала, перекатилась, потянулась к своему оружию… Паук наступил на меч.

Танита попятилась. Палач опять что-то залопотал и умолк. Три глаза, в которых не было ничего человеческого, не отрывались от Таниты. Она знала, что не успеет заметить, когда он ударит.

— Прошу прощения, — очень вежливо сказала она. — Вы стоите на моем мече.

Паук-палач не ответил. У Таниты мелькнула мысль — а способен ли он произнести хоть слово? Осталось ли у него какое-то подобие разума?

Она продолжала говорить:

— По-моему, это не совсем честно. Вы сердитесь на Скелетжера за то, что он не убил Валькирию, я-то при чем? Мы с вами никогда раньше не встречались. Если вы познакомитесь со мной поближе, наверняка я вам понравлюсь. Все уверяют, что я симпатичная девушка.

Паук-палач что-то коротко и отрывисто пролопотал.

Танита кивнула.

— Мы с вами могли бы подружиться. Знаете, у нас много общего! Вы такой… ну, гигантский паук, а я однажды видела документальный фильм о членистоногих, по телевизору.

Паук-палач заморгал всеми тремя глазами.

— Вы знаете такой факт: большинство пауков ужасно некрасивые. Правда-правда. Паучихам приходится ой как трудно! Почему Черная вдова после спаривания убивает своих кавалеров? От стыда! Я не говорю, что вы непривлекательны. Разве я могу судить? У меня всего-то две ноги. Я только повторяю то, что слышала.

Палач двинулся вперед. Танита отступила еще на шаг.

— Я не хотела вас обидеть. Вы вполне симпатичный гигантский паук. И потом, внешность — это не главное, верно? А знаете, что на самом деле привлекает девушек? Чувство юмора! А вы, по-моему, парень веселый, всегда готовы посмеяться. Я права?

Паук-палач сердито забормотал.

— Я так и думала. Ну вот, мы с вами поболтали, познакомились чуточку поближе, так, может, хватит трепать языком и перейдем к делу? А ну давай, сунься…

Паук-палач умолк. Танита улыбнулась ему, запрокинув голову.

— …если ты такой крутой!

Мгновение — и паук поднялся на дыбы, готовый нанести удар. Танита рванулась вперед, проскочила у него между ног и схватила меч.

Палач начал разворачиваться, перебирая ногами. Танита ударила клинком прямо вверх. Меч заскреб по броне и наконец отыскал щель между пластинками. Паук завизжал, забился, Танита вывернулась из-под него, пока ее не расплющило в лепешку.

В порыве ветра откуда-то сверху на крышу прыгнул Скелетжер. Он вытянул вперед руки с расставленными пальцами, воздух запульсировал, ударил паука под брюхо и опрокинул на спину. Палач шлепнулся навзничь, беспомощно дрыгая ногами. Танита вскочила ему на живот и вонзила клинок между пластинками брони.

Паук-палач сразу перестал трепыхаться.

— Вот и умничка, — сказала Танита.

Скелетжер обошел вокруг паука, заглянул ему в глаза.

— А ты соображаешь, когда пора перестать брыкаться. Исходя из этого, я предполагаю, что ты еще способен мыслить логически, поэтому дважды повторять не стану. Или веди себя прилично, или убирайся с дороги. Нам сегодня предстоит работа, моя партнерша в опасности, а у меня закончилось терпение. Что ты выбираешь?

Сперва Таните показалось, что Скелетжер не дождется ответа, затем пасть паука раскрылась, и оттуда раздался скрипучий старческий голос.

— Я буду хорошо себя вести, — тихо произнес Палач.

Глава 43

КОРОЛЬ ЗОМБИ

Валькирия перемахнула через ограду и спрыгнула в сад. Впереди виднелась другая стена, повыше. Девочка подбежала к ней, подпрыгнула, вскидывая руки. Воздух замерцал, Валькирию подбросило вверх, она ухватилась за гребень стены и подтянулась. Соскочила по другую сторону, там было темно, стена отбрасывала черную тень на траву. Дом принадлежал семье с тремя маленькими детьми, Валькирия хорошо знала их сад и потому не стала выбегать на середину, пошла по стеночке. Когда она уже обогнула особняк, с высокой ограды посыпались зомби. Они помчались прямо к ней, и Валькирия услышала их удивленные крики — во мраке мертвецы натыкались на брошенные посреди газона велосипеды и надувные бассейны.

Валькирия помчалась налево по узкой дорожке. Легкие горели. Ей нравилось это ощущение — так бывает, когда плаваешь. Можно бежать вечность, пока внутри пылает этот огонь. Девочка свернула на узенькую тропинку. Сзади слышался топот. Орда заметно поредела, но самые быстрые понемногу нагоняли Валькирию.

Она пробежала мимо своего дома и, собрав последние силы, рванулась к пирсу. Валькирия слышала, как шумит море, и понимала, что будет нелегко. У нее не осталось выбора. Зомби были уже за спиной.

Валькирия подбежала к краю пирса и прыгнула. Вода охватила ее и потянула на дно. Валькирия забила руками и ногами и вынырнула на поверхность. Теперь она потеряла и вторую туфлю. В темноте зомби не видели, что впереди, и не догадывались о подстерегающей опасности. Раздались вопли ужаса и глухие шлепки — это мертвецы разбивались о камни, как когда-то Джей-Джей Пирл.

Валькирия никогда еще не плавала здесь ночью. Море казалось незнакомым, волны толкали ее в разные стороны, грозили уволочь от берега, она боролась изо всех сил.

Подбежали отставшие зомби, услышали крики своих товарищей и стали прыгать дальше от пирса. Несмотря на беспощадные камни, нескольким мертвецам все-таки повезло, правда, они тут же обнаружили, что море еще безжалостнее.

Голова Валькирии ушла под воду, она извернулась, отчаянно стараясь выплыть на поверхность. Ее окружали холод и чернота.

В легких уже не осталось воздуха. Долго она не продержится.

В мозгу вдруг вспыхнула прошлогодняя картинка: Скелетжер поднимается над морем и идет прямо по воде. Надо вспомнить, чему ее учили! Ловкач дал ей все необходимое. Нужно успокоиться, сосредоточиться и правильно применить свои знания.

Не обращая внимания на боль, Валькирия прижала руки к бокам, почувствовала силу течения, которое тянуло ее вниз, и не стала бороться со стихией, поддалась, стала с ней одним целым. Согнула пальцы и впервые ощутила воду как массу противоборствующих сил. Они бурлили со всех сторон. Валькирия ухватилась за них и перевернулась.

Теперь течение подчинялось ей, несло, куда она пожелает. Валькирия торпедой рванулась вверх. Немыслимая, упоительная скорость! Она проскочила мимо барахтающихся зомби и вырвалась из воды, перекувырнулась в воздухе, успела сделать глубокий вдох и опять вошла в воду. Вытянула руки и помчалась к пирсу. Когда сквозь воду уже виднелось дно, Валькирия отпустила течение, волны вокруг утихли — относительно, конечно, — и девочка встала на ноги.

Несколько раз глотнула воздух и оглянулась на пирс. Огни фонарей мешали смотреть, за ними все сливалось в сплошную черноту. Шатаясь, Валькирия потащилась вперед. Из-за прилива от пляжа осталась только узкая полоска, и наконец девочка ступила на сушу. Вдруг из темноты появилось нечто и ударило ее. Валькирия упала на песок.

Попыталась перевернуться, но кто-то стукнул ее кулаком в лицо, и она свалилась опять. Двое вышли на свет. Валькирия узнала человека в простыне и Санненфельда.

— Я слишком хорошо тебя знаю, — ухмыльнулся он. — Ты от меня не убежишь, малышка! Я — твоя судьба.

— И я тоже, — сказал человек в простыне.

Санненфельд стиснул зубы, оставив его реплику без внимания, и сосредоточился на Валькирии.

— Скажи-ка, мисс Крутой Цыпленок, теперь мы страшные?

— Надо пораскинуть мозгами, — отдышавшись, ответила Валькирия. — Твои зомби все еще прыгают с пирса?

Санненфельд сгорбился, а человек в простыне обернулся посмотреть.

— Совсем как лемминги, — задумчиво пробормотал он.

— Заткнись, Громила! А ты, деточка, слушай — я передумал. Сначала хотел просто подарить тебе ужасную, мучительную смерть. Теперь решил, что сделаю тебя одной из нас. Тогда я смогу убивать тебя снова и снова, всякий раз, когда захочется немного себя побаловать. Что ты на это скажешь?

Валькирия кивнула.

— Вообще-то, неплохо. Именно так и поступают злодеи. Уже прогресс.

Санненфельд раздулся от гордости, но, спохватившись, презрительно засмеялся.

— Готовься к смерти! — прорычал он.

Валькирия покачала головой.

— Ну вот, опять ты за старое.

Зомби нахмурился.

— Надеюсь, ты скажешь нормальное последнее слово, а не обычную ерунду.

— Укуси меня!

Санненфельд заулыбался, широко разевая рот.

— С удовольствием!

Валькирия ударила ногой, челюсть Санненфельда захлопнулась, зубы полетели во все стороны. Девочка вскочила на ноги. Громила попытался ее схватить. Санненфельд согнулся, со стонами закрывая руками рот.

— Не подходи, — предупредила Громилу Валькирия, — хуже будет.

Мертвец не знал, на что решиться — ловить Валькирию или бежать на помощь к Санненфельду? Он оглянулся через плечо.

— Сэр? С вами все в порядке?

Санненфельд выпрямился, показал на Валькирию и проорал что-то неразборчивое. Громила кинулся на девчонку. Она ударила его локтем в лицо. Зомби потащил ее за собой. Валькирия изогнулась, провела подсечку, и Громила повалился на песок. Девочка упала на него, ткнула пальцем в глаз. Он вскрикнул и шарахнулся в сторону. Валькирия вскочила и пнула его ногой. Зомби лежал наполовину в воде и стонал.

По мокрому песку прошуршали шаги. Санненфельд ринулся вперед, внезапно что-то блеснуло, и у него отлетела голова. Валькирия отскочила в сторону. Обезглавленное тело с разгону споткнулось о Громилу и рухнуло в воду.

— Спасибо, — сказала Валькирия.

Танита убрала меч в ножны.

— У тебя и так все было под контролем.

Она подняла голову Санненфельда.

Подошел Скелетжер.

— Извини, что припоздали. Ты в порядке?

Валькирия сказала:

— Их там еще много, на пирсе.

— Рубаки уже здесь, — ответил Скелетжер. — Они приберут. Улик не останется, не беспокойся. А это что такое?

Танита показала ему голову Санненфельда.

— А-а… — протянул Ловкач. — Мило, не правда ли?

— Я до тебя доберусь! — просипела голова и выплюнула еще несколько зубов. — Вы все трупы!

Санненфельд попытался укусить Таниту за палец. Она шлепнула его по затылку.

— Веди себя прилично!

— Где твой хозяин, головешка? — спросил Скелетжер.

— У меня нет хозяина! — прорычал Санненфельд. — Я сам себе господин! Я король, слышите меня? Я — повелитель зомби!

— Значит, Мстигер тебя выгнал? Так, может быть, ты нам поможешь…

— Пусть я больше не служу барону, вы мне по-прежнему враги! Я никогда не стану помогать вам!

— Тебе придется сделать выбор, мой обезглавленный друг. Или ты станешь сговорчивее, или Танита выбросит тебя в море.

— Я не боюсь! — гордо ответил Санненфельд.

— А я бы на твоем месте испугалась, — заметила Валькирия. — Совсем один, на дне… Кто знает, сколько пройдет времени, пока ты сгниешь?

— Иди к дьяволу!

— Может быть, тебя обгрызут рыбы…

— Тебе меня не запугать!

— Конечно, ты сойдешь с ума, — сказала Танита. — Лишишься рассудка от отчаяния и безысходности. Это может продлиться десятилетия.

— Заткнись, — слабым голосом отозвался Санненфельд.

— Скажешь нам то, что мы хотим знать? — спросил Скелетжер.

Санненфельд посмотрел на него долгим взглядом и жалобно сморщился.

— Вы отняли у меня тело, и теперь я даже кивнуть не могу!

— А ты хотел?

— Да!

— Так сказал бы.

— Ладно. Я киваю.

— Значит, ты ответишь, где сейчас Мстигер?

— Я опять киваю, лузеры несчастные!

— Где он?

— В старой больнице, понятно? В той, что возле Портейна. Довольны?

— Гротеск с ним? — спросила Танита.

— С ним, с ним, и Сангвин Дрязг тоже там, а мне плевать! Думаете, я переживаю? Нет! Знаете почему? Потому что я свободен! Я — король зомби, я повелеваю ордой, даю им задания и делаю что хочу! Пусть великий и могучий барон Мстигер возится со своим любимым чудищем, пусть зовет на чай своих богов, пусть хлопочет из-за вендетты с китайцами, меня все это не волнует! Да, ни капельки!

Валькирия нахмурилась.

— С китайцами?

— Или с кем-то вроде, я не прислушивался.

— Может, с Китайной?

Санненфельд мрачно покосился на нее.

— Да какая разница? Вроде с Китайной.

Танита бросила Скелетжеру мобильный телефон. Он быстро нажал несколько кнопок и прижал трубку к уху. Подождал, передал сотовый Таните и молча посмотрел на них с Валькирией.

— Пользуйтесь голосовой почтой, — произнес он. — Мстигер захватил ее.

— Мы договорились! — напомнил Санненфельд. — Отпустите меня!

Танита уронила его голову на песок, лицом вниз. Голова разразилась руганью, отплевываясь и пытаясь перевернуться.

— Вы все трупы! — орал Санненфельд. — Я еще спляшу на ваших могилках! Слышишь меня, деточка?

— Нельзя его отпускать, — сказал Скелетжер. — Даже в таком виде, один укус — и кто-то будет заражен. Мы просто не имеем права оставить его на свободе.

Санненфельд перестал плеваться.

— Что ты там говоришь? О чем речь? На попятную пошел? Мы же условились!

— Ты слишком опасен. Мы не можем так рисковать.

— Уговор дороже денег!

— С тобой договаривался я, — уточнил Скелетжер. — Валькирия вроде ничего не обещала.

— Это жульничество!

Валькирия посмотрела сверху вниз на Санненфельда, отступила на шаг, сосредоточилась, прикидывая расстояние до темного бурного моря, разбежалась и со всей силы пнула голову ногой. Та пролетела над Скелетжером и Танитой и продолжала набирать высоту, как вдруг неведомо откуда появился Громила, в прыжке поймал голову и кинулся бежать, зажав ее под мышкой.

— Я вам еще покажу! — донесся до них затихающий вдали голос Санненфельда. — Я вас всех достану!

Прошла минута, другая…

— Странная у меня жизнь, — вздохнула Валькирия, качая головой.

Глава 44

ИДУЩИЕ НА СМЕРТЬ…

Тень земного шара наползала на лик луны.

Колонна грузовиков остановилась на пустынной дороге, выключились фары. Рубаки беззвучно выпрыгивали из машин, строились и застывали в ожидании команды.

Валькирия соскочила с мотоцикла Таниты, стащила шлем. Ей было не по себе. Ладони стали влажными, зубы постукивали.

— Ты как? — тихо спросила Танита.

— Хорошо, — соврала Валькирия. — Просто замечательно. Сейчас мы будем, типа, сражаться с богом, делов-то.

— Большинство его частей — от разных зверей, — поправила Танита.

— Да, и все-таки… это огромно.

— Огромнее некуда. У тебя вроде зубы стучат?

— Что? Да нет.

— Уверена?

— Конечно.

— А звук такой, будто стучат. Что отворачиваешься?

— Проверяю, вдруг злодеи к нам подкрадываются.

— Они во-он в той стороне.

— Если бы они напали оттуда, это бы не называлось «подкрадываться», правильно?

— А по-моему, у тебя стучат зубы.

— Учусь кусаться.

— Не верю.

— Замерзла.

— Неправда.

— Вода в море холодная, а я основательно окунулась…

— Ты уже давно высохла.

— Мы ехали на мотоцикле, ветер и так далее…

— Ладно, — смилостивилась Танита. — Ты меня убедила.

— Отстань!

Танита усмехнулась. Валькирия посмотрела на нее и в изумлении помотала головой.

— Радуешься, да?

— Ага! Черт, ты только представь: сразиться с богом! Пускай с гибридом, все равно. Ты правильно говоришь — это огромно. С кем только я не сражалась за эти годы, но — с богом! Если останусь жива, к чему еще стремиться? Что может быть круче?

— Не знаю, — сказала Валькирия. — Драться с двумя богами?

Подъехал бентли, из него вышли Скелетжер и мистер Счастливчик. Сыщик снял плащ и шарф и положил их в машину.

Когда Скелетжер и мистер Счастливчик подошли ближе, Рубаки вытянулись по стойке «смирно». Валькирия подавила иррациональный порыв откозырять.

Счастливчик обратился ко всем собравшимся.

— Сангвин Дрязг с Гротеском находятся в заброшенной больнице недалеко отсюда, к северу. Местонахождение барона Мстигера пока неизвестно, можно лишь предположить, что скоро он будет здесь. Вероятно, он взял в заложники мою сестру. — Мистер Счастливчик сообщил это твердым голосом, без малейшего признака волнения. — Несомненно, Мстигер намерен принести ее в жертву сразу же по прибытии Безликих.

— Этого не произойдет, — сказал Скелетжер.

— Где Сайафин? — спросила Танита.

— Собирает армию. — Ловкач пожал плечами. — Пожалуйста, имейте в виду: мы — первая линия обороны. Собственно, практически единственная. Если мы проиграем, остальные мало что смогут сделать. Это я к тому, что проигрывать нам сейчас совершенно незачем. Мы не должны проиграть, я понятно выражаюсь? Поражение — это плохо, это не поможет нам ни в ближайшее время, ни в долгосрочной перспективе. По-моему, я слегка заговариваюсь и не вполне соображаю, о чем речь, но основную мысль все уловили, и прошу не упускать ее. Никто не видел моей шляпы?

— Ты положил ее на крышу машины, когда снимал плащ, — подсказала Валькирия.

— Неужели? Ага, отлично.

— Мы проведем атаку в два приема. — Мистер Счастливчик решительно вернул обсуждение в осмысленное русло. — Первыми пойдут Танита Лоу, Валькирия Карамболь, Скелетжер Ловкач и я. Вторая волна — Рубаки.

— Нужно пользоваться случаем, пока не вернулся Мстигер и не навязал нам бой на два фронта, — сказал Скелетжер. — Задача первой волны — ослабить Гротеска: бить без передышки, чтоб не телепортировался куда-нибудь и не успевал исцелять себя. Как только он будет повержен, вызовем вторую волну. Вопросы есть? Не стесняйтесь. Нет? Уверены?

— По-моему, вопросов нет, — заметил Счастливчик.

Скелетжер кивнул.

— Отличные ребята! Ну хорошо. Как сказал Шейн Бессмертный перед своей гибелью в первом же сражении против варварских полчищ: «Бежим, пока живы!» Так вот, мы не побежим, леди и джентльмены, и останемся живы. Кое-кто, возможно, и погибнет, но будем надеяться, что все-таки не все. Хотя на вашем месте я бы не зарекался… Есть вопросы? Нет? Вот и ладненько. Пошли отсюда и, как я уже говорил, постараемся выжить.

Счастливчик махнул рукой, Рубаки начали строиться по отрядам. Валькирия и Скелетжер отошли в сторону.

— Когда-то мне удавались такие выступления, — тихо сказал сыщик.

— Меня ты, во всяком случае, воодушевил, — сообщила Валькирия.

— Правда?

— Нет, конечно! Это было ужасно.

К ним подошла Танита.

— А где Эшелон и Щука?

— Не знаем, — ответил Скелетжер. — На звонки не отвечают. Мы не можем ждать, надо бить сейчас, пока барон не подоспел.

— Они появятся, — сказала Валькирия. — Не бросят нас. По-моему, они прямо-таки рвались в бой.

Подошел Счастливчик, и разговор оборвался.

Дальше зашагали между деревьями. Валькирия старалась ступать как можно тише, остальные двигались вообще бесшумно. Серые мундиры Рубак растворились в сумерках, превратившись в неясные силуэты.

Остановились у края рощицы. Впереди возвышалась старая железная ограда, а за ней — главный корпус больницы. У входа стоял черный джип. Из дверей вышел Сангвин Дрязг, прижимая к уху мобильный телефон.

— Отлично! — Голос Сангвина звонко разносился в ночной тишине. — Теперь лучше слышно, говорите!

Пока Дрязг слушал своего собеседника, Валькирия оглянулась и заметила, что Скелетжер исчез. Она снова посмотрела на Сангвина, который говорил:

— И что теперь? Мне уйти, и все? Нет, урод опять здесь, стоит столбом и ничего не делает.

Валькирия прищурилась, вглядываясь в темноту за спиной Дрязга. Там что-то двигалось. Скелетжер!

Сангвин продолжал говорить, не замечая приближающегося сыщика.

— А наш приятель барон? Уверены? Не хотите, чтобы я… Нет-нет, я не оспариваю ваших решений, просто… Да, я знаю, кто платит мне жалованье. Эй, ну как знаете, я просто тихо ухожу…

Он сунул мобильник в карман и самодовольно усмехнулся.

— Всего наилучшего, барон, — произнес он негромко, повернулся и наскочил на кулак Скелетжера.

Сангвин покачнулся, схватился за кинжал, но Ловкач рубанул его ребром ладони по запястью, пальцы Дрязга раскрылись, нож отлетел в сторону. Сангвин размахнулся, Скелетжер схватил его и стукнул головой о джип. Сангвин сполз на землю.

Сыщик подобрал кинжал и отбросил его подальше, потом помахал остальным.

Они показались из-за деревьев. Ворота уже были сорваны с петель. Все подошли к Скелетжеру.

Счастливчик первым поднялся на крышу — просто разбежался и прыгнул, ухватился за край и легко, без усилий подтянулся. Танита подправила себе центр тяжести и неторопливым шагом поднялась по стене. Скелетжер поддержал Валькирию за талию, воздух замерцал, они взлетели и мягко приземлились на крыше. Тихонько перешли на другую сторону.

Во дворе стояли солидные, основательные старые здания — одно с юга, другое с севера. С востока находился бывший корпус психиатрического отделения, пустой и тихий. Замыкало квадрат административное строение на западе.

Плоский, ровный, залитый бетоном двор был закрыт со всех сторон. Сбоку виднелся крошечный островок зелени, там даже пыталось расти какое-то чахлое дерево.

Точно посередине двора замер Гротеск.

На нем было нечто вроде одеяния из черной кожи, складками спадавшее от талии на землю.

В лунном свете Гротеск выглядел еще кошмарнее. Такое чудовище просто не имело права существовать в эту прекрасную ночь. Правая рука Гротеска блестела, волдырь на левом запястье раздулся, наполнившись кислотой. В серебристом свете развороченная грудная клетка была видна во всех подробностях. Пятна черной крови на бинтах, обматывающих голову, казались влажными.

Валькирия и ее спутники пригнулись. Рубаки заняли позиции на самом краю крыши, по всему периметру двора.

У Валькирии что-то сжималось в животе, кончики пальцев зудели. Она не могла ждать, ей требовалось действие. Неизвестность, ужас и страх были невыносимы. Первое столкновение с Гротеском закончилось не очень-то удачно. Сейчас их больше, они стали сильнее. Правда, и Гротеск окреп. Сумеют ли они убить его?

Скелетжер словно прочел ее мысли.

— Это существо, — шепнул он, — та его часть, которая была Безликим, однажды уже умерла. Значит, может сделать это еще раз.

Валькирия молча наклонила голову. Она боялась, что голос ее не послушается.

Скелетжер посмотрел на мистера Счастливчика и кивнул. Тот выпрямился во весь рост и шагнул с крыши. Танита побежала вниз по стене, ее меч уже покинул ножны. Скелетжер и Валькирия спрыгнули, смещая под собой воздух, чтобы замедлить падение. Валькирия приземлилась тяжеловато, с трудом удержавшись на ногах.

— Я думала, мы постараемся застать его врасплох, — сказала она на ходу.

— Бесполезно, — спокойно ответил Скелетжер. — Он с самого начала знал, что мы здесь. Ему просто все равно.

Четверо разошлись по углам двора, приближаясь к Гротеску с разных сторон.

Счастливчик не стал тратить времени на разговоры, угрозы и посулы. Он подошел к Гротеску и от души врезал ему. Валькирии показалось, что земля дрогнула от этого удара. Гротеск даже не пошатнулся. Он посмотрел на Счастливчика сквозь грязные бинты, отвел назад правую руку и ударил в ответ.

Счастливчика отбросило через весь двор и впечатало в стену.

Скелетжер ринулся в атаку. Танита прыгнула, ее меч блеснул в лунных лучах.

Правая рука Гротеска расплелась и метнулась навстречу Ловкачу, когти распороли пиджак, подхватили сыщика и швырнули на Таниту. Она извернулась в воздухе, оттолкнулась ногами от плеча Скелетжера и, перекувырнувшись, перелетела через голову Гротеска.

Ловкач вырвался, монстр взмахнул тяжеленным кулаком. Скелетжер собрал вокруг себя воздух, чтобы отразить удар, а Танита полоснула мечом по руке Гротеска. Рана мгновенно закрылась.

Валькирия щелкнула пальцами, превратила искры в огненные шары и швырнула их. Первый файербол пролетел мимо, зато второй угодил Гротеску в бок и взорвался.

Из волдыря выскочило жало, Танита отпрыгнула, сделала выпад, меч вонзился чудищу в грудь. Гротеск ударил Таниту по руке, и рука сломалась. Танита вскрикнула. Гротеск небрежным жестом оттолкнул ее, выдернул из себя клинок и бросил его на землю. Рана тут же затянулась.

Скелетжер отступил на пару шагов, щелкнул пальцами, прижал руки к груди, потом резко выбросил вперед. Струи пламени ударили в Гротеска, сыщик нагнул голову, огненные потоки усилились.

Счастливчик выкарабкался из дыры, которую проделал в стене собственным телом, и отряхнулся как ни в чем не бывало. Когда же сделал шаг, стало видно, что он едва держится на ногах.

Скелетжер погасил пламя. Гротеск повернулся к сыщику. Огненный шквал нисколько ему не повредил.

Танита перехватила меч левой рукой, зашла к Гротеску со спины и обрушила на него серию ударов. Каждый рассекал плоть, но раны закрывались, не успевая даже кровоточить.

Скелетжер выхватил из-за пазухи револьвер, другой рукой — второй, точно такой же. Разом взвел курки и выстрелил. Двенадцать пуль вошли в тело Гротеска в одной и той же точке. Скелетжер отбросил оружие и кинулся вперед. Валькирия увидела в его руке металлический цилиндрик, из которого торчало острие.

Скелетжер прыгнул и ткнул им в пулевое отверстие. Гротеск отшвырнул от себя сыщика, словно котенка. На торце цилиндрика мигала красная лампочка. Валькирия отвернулась, чтобы не ослепнуть от взрыва.

Ударная волна бросила ее на колени, уши заложило, перед глазами плясали разноцветные пятна, Валькирия с надеждой посмотрела через плечо, но Гротеск стоял, как будто ничего не случилось.

Рана на его руке оставалась открытой какую-то долю секунды. Вытекла капля черной крови. Может быть, Гротеск слабеет?

Танита собралась с силами и рванулась вперед. Правая рука чудовища отбросила ее в сторону. Она рухнула на землю, попыталась встать и не смогла.

Гротеск занес левый кулак. Валькирия поднырнула под него, вытянула обе руки к Таните, мысленно прощупала пространство между ними и установила связь. Девочка толкнула воздух ладонями, Таниту отбросило, и жало прошло мимо цели.

Валькирия оглянулась и поняла, что теперь все внимание Гротеска сосредоточено на ней.

— Рубаки, — прошептала Валькирия. — Дайте сигнал, кто-нибудь…

Вдруг между ней и Гротеском встал мистер Счастливчик.

Он уперся руками в грудь чудища и надавил. Гротеск продолжал наступать. Счастливчик напрягся, но его медленно отталкивало назад. Валькирия слышала его хриплое дыхание. Даже легендарная сила Счастливчика не могла остановить Гротеска.

И вдруг — невероятная вещь! — монстр замер.

Счастливчик надавил еще — и Гротеску пришлось сделать шаг назад.

Танита поднялась на одно колено, с трудом встала на ноги. Гротеск стоял неподвижно и как будто с интересом разглядывал Счастливчика, поднеся к нему левую руку.

— Танита? — сквозь зубы проговорил Счастливчик. Его лицо залил пот. — Будь так добра…

Танита быстро оглянулась на Валькирию.

— Меч!

Девочка протянула руку, ощупала воздух, заставила его сомкнуться вокруг рукояти упавшего клинка, потом резко повернула кисть, и меч влетел в левую руку Таниты. Она взмахнула им и рассекла жало, которое уже почти коснулось Счастливчика.

Отрезанная половинка упала на землю.

Валькирия и Танита не верили своим глазам.

— Я его ранила! — изумленно воскликнула Танита.

— Давно пора, — пробормотал Счастливчик.

Он отвел назад правую руку и с силой толкнул.

Гротеск покачнулся.

— Рубаки! — заорал Счастливчик. — В атаку!

Глава 45

ЛИЦОМ К ЛИЦУ С БАРОНОМ МСТИГЕРОМ

Гротеск взмахнул руками, трое Рубак отлетели в разные стороны, на их месте появились другие.

Скелетжер и Валькирия стояли рядом. Танита баюкала сломанную руку. Счастливчик отступил назад, тяжело переводя дух.

Рубаки шли в атаку сомкнутыми рядами, слаженно, бесшумно, не нуждаясь в приказах. Они знали, что делать, прикрывали друг друга, вовремя приходили на помощь, отвлекали противника, не давая Гротеску ни секунды передышки.

Волдырь на его левом запястье резко сократился, выстрелив кислотой. Струя ударила одного Рубаку в грудь, он упал, срывая с себя куртку, и умер, так и не содрав ее до конца.

Правая рука Гротеска снова разделилась, пять плетей с когтями на концах впились в другого Рубаку и шлепнули его о стену, словно тряпичную куклу.

Разрезанное сухожилие заставило Гротеска пошатнуться. Еще один удар, поперек спины — и на землю хлынула черная кровь. Монстр беспорядочно замолотил кулаками по воздуху и рухнул на одно колено. Он пытался исцелить себя, но Рубаки навалились всей массой.

И тут, когда все шло так хорошо и замечательно, вдруг стало все очень плохо.

Сзади раздался голос:

— Язычники!

Это вернулся барон Мстигер.

Он стоял на крыше. Вокруг плясали разъяренные тени. Доспехи ощетинились шипами и острыми лезвиями. Барон сделал шаг. Тьма поползла впереди, перетекла за край крыши. Мстигер ступил на нее, и она плавно спустила его на землю.

Рубаки прекратили бой. Гротеск стоял на коленях, залечивая раны. Он не пытался встать.

— Как вы посмели! — загремел барон Мстигер. — Как вы посмели напасть на живого бога!

— Он не бог, — сказал Скелетжер. — И живым тоже недолго останется.

Валькирия присмотрелась к теням вокруг барона Мстигера. Он словно тащил за собой сгусток тьмы. Вдруг она развернулась и выпустила свою пленницу — Китайна Грусть упала на землю. Мстигер даже не оглянулся.

Счастливчик встал у него на пути.

— Дальше ты не пройдешь.

— Останови меня, — прорычал барон.

— Именно это я и собираюсь сделать, — ответил Счастливчик и ударил.

Мстигер поднял руку, тени образовали перед ним барьер.

Кулак Счастливчика врезался в него. Все услышали, как хрустнули, ломаясь, кости.

Доспехи изменили форму, утяжелили кулак барона Мстигера. Он улыбнулся и ударил в ответ.

Удар пришелся Счастливчику в нижнюю челюсть, оторвал его от земли и отшвырнул назад.

— Рубаки! — Танита крепче сжала в руке меч. — У нас новая цель!

Танита бросилась вперед, Рубаки — за ней.

Мстигер поднял руку.

— Ох, черт! — только и успел воскликнуть Скелетжер.

Волна мрака выплеснулась из руки Мстигера и обрушилась на Таниту и Рубак. Ловкач пригнул Валькирию, тьма прошла над ними. Все остальные без сознания повалились на землю.

— Наконец-то! — произнес знакомый голос.

Валькирия оглянулась. К ним, перешагивая через бесчувственные тела Рубак, шел Палач. Барон с любопытством посмотрел на него.

— А ты кто такой, старик?

— Я — Палач. Ты должен был стать моим последним врагом, но тебя посадили в тюрьму. Теперь у меня снова есть шанс. Этой ночью судьба улыбается мне.

— Старикашка, судьба смеется над тобой! Чем ты можешь грозить мне?

Из глаз, ушей, носа и рта Палача потекла чернильная жидкость. Руки и ноги удлинились и почернели, через прорехи в рубашке высунулись новые паучьи лапы. Посередине лба открылся глаз. Тело приподнялось над землей. На барона Мстигера смотрел не ведающий жалости гигантский паук.

Палач улыбнулся.

— Я очень долго ждал этой минуты!

— Что ж, надеюсь, ты получишь удовольствие, — ответил барон.

Тени-лезвия перерубили все восемь паучьих лап разом. Палач завизжал от боли, его туловище тяжело шлепнулось на землю.

Волна клубящейся тьмы обрушилась на беспомощного старого колдуна, он опять завизжал. Тени подняли его с земли и отшвырнули прочь.

На мгновение наступила тишина. Мстигер протянул руку, завиток тьмы обхватил Скелетжера и потащил к барону.

Валькирия почувствовала, как что-то тянет ее за лодыжку. Она заскользила по земле. Тень вытащила ее на середину двора и отпустила. Валькирия покатилась к Скелетжеру. Мстигер смотрел на них сверху вниз.

— Вы же не думали, что я о вас забыл?

— Вообще-то, мы надеялись… — пробормотал Скелетжер.

Мстигер подошел к стоявшему на коленях Гротеску.

— Вам почти удалось произвести на меня впечатление. Вы сумели по-настоящему ранить его. Не знал, что вы на это способны.

— Мы полны сюрпризов! — Скелетжер одним прыжком оказался на ногах. Щупальце тьмы снова бросило его на землю. Он застонал, — очевидно, фокус не удался.

— Вы так и не поняли, — заметил барон Мстигер. — Вы больше ни для кого не представляете угрозы. Я — самый могущественный колдун на планете. Когда вернутся Безликие, я стану править наравне с ними. Что вы можете мне противопоставить?

Скелетжер и Валькирия поднялись.

— Барон, — сказал Скелетжер, — вы арестованы.

Мстигер засмеялся. Валькирия смотрела ему через плечо. Китайна слегка пошевелилась. Ее белые брюки были порваны, жилет заляпан грязью и кровью.

— Развязка близится, — провозгласил барон Мстигер. — Любопытно узнать, усвоили ли вы урок, как Китайна? Готовы ли признать, что мир принадлежит Безликим?

— Они пока не вернулись, барон, — ответил Скелетжер.

— Они придут, вы не можете это отрицать! Гротеск призовет их, и они найдут дорогу сюда. А вы… поправьте меня, если я ошибаюсь, но вы исчерпали все свои возможности.

— Если мы погибнем, наше место займут другие.

— Такие, как Сайафин Эбб, ты хочешь сказать? Дряхлая старушка? Или, может быть, двое русских, которых прислали за мной? Как там их звали — Эшелон и Щука? Сегодня утром я навестил их в отеле.

Валькирия похолодела.

— Что?

— Да. К сожалению, они не смогут вам помочь. Кстати, я изобрел несколько новых и весьма эффективных способов убийства. Все не так уж плохо, — улыбнулся барон.

Скелетжер резко выставил вперед ладони. Воздух задрожал, Мстигер отступил в сторону и взмахнул рукой. Волна тьмы сбила Скелетжера с ног.

Валькирия нырнула под откатывающийся мрак и подобрала с земли два маленьких камешка. Охватила руками воздух, толкнула — и камешки понеслись в барона, словно пули. Он послал им навстречу две тени. Камешки взорвались, рассыпавшись облачками пыли. Барон указал на Валькирию, тьма ударила ее в грудь, она отлетела назад, исполнив обратное сальто, и больно стукнулась о землю.

— Как просто! — засмеялся барон.

Тени снова подползли к Валькирии, обвились вокруг нее, подняли в воздух и с маху припечатали к стене. Ледяная тьма просачивалась сквозь одежду. Валькирия попробовала пошевелиться и не смогла.

Скелетжер шмякнулся о стену рядом с ней. Тени крепко держали его, не давая двинуться.

— Без доспехов ты ничто, — сказал Скелетжер.

Мстигер подошел ближе, улыбаясь пленникам.

— Мы добрались до той части сценария, где тебе положено дразнить меня? Выводить из себя, оскорбляя мою честь? Пойми, ошибка природы, доспехи — мое оружие! Не надейся, что я расстанусь с ними перед тем, как нанести решающий удар. Я не дам лишнего шанса врагу. Если противник ослабел, его уничтожают. Так велит закон темных богов.

— Трус, — сказал Скелетжер.

— Я не намерен обсуждать вопросы чести с такими, как ты.

— Тряпка, — сказал сыщик.

— Если у тебя еще осталось хоть какое-то чувство собственного достоинства, постарайся не потерять его перед смертью.

Скелетжер молчал, как будто обдумывал следующие слова. Наконец он произнес:

— Слизняк.

— Я хотел еще кое-что сказать, — проговорил Барон, — но ты меня слишком раздражаешь. Пожалуй, я убью вас обоих и покончу с этим.

— Только не меня, пожалуйста! — закричала Валькирия. — Убейте его, а меня оставьте в живых!

Скелетжер повернул голову, чтобы посмотреть на девочку.

— Молодец, Валькирия, продолжай в том же духе!

Она даже не оглянулась.

— Не убивайте меня! — умоляла Валькирия. — Я сделаю все, что вы захотите! Клянусь, я буду вам служить, стану возносить хвалу Безликим!

Барон усмехнулся.

— Слышал, ошибка природы? Твоя приятельница осознала серьезность положения и решила бросить тебя.

Скелетжер покачал головой.

— Нет-нет, я уверен, что она задумала хитрость. Она просто хочет усыпить твою бдительность.

— Убейте его скорее! — взмолилась Валькирия.

— Так держать, Вэл, — подбодрил ее Скелетжер. — По-моему, он уже купился.

— Заткните его, пожалуйста!

— Вот это замечательный штрих. Очень реалистично!

— Заставьте его замолчать, не позволяйте говорить глупости!

— Осторожнее, не перегибай палку…

— Убейте его, сделайте больно!

— Эй, Валькирия, полегче!

— Я сама его прикончу! — предложила Валькирия, заливаясь слезами. — Пожалуйста, позвольте, я докажу! Дайте мне убить его!

— Ты готова это сделать? — спросил барон. — Хладнокровно лишишь жизни своего наставника?

— Он все равно уже мертвый! — выкрикнула Валькирия. — Он же не человек, а скелет! Кучка старых костей и занудной трепотни!

— Так-так, — пробормотал Скелетжер. — Все-таки это несколько жестоко…

Барон Мстигер задумался.

— В этом есть нечто поэтическое… Очень хорошо, мисс Карамболь. Можете убить его.

Тени отступили. Валькирия шлепнулась на землю. Она провела рукавом по глазам и посмотрела на Скелетжера, бессильно висевшего у стены.

Он сказал:

— Я пока воздержусь от комментариев на твой счет. Сперва посмотрю, к чему ты все это затеяла — так, из чистого любопытства.

— Как ты намерена убить его? — спросил барон Мстигер.

Валькирия ответила:

— Недавно он открыл мне один секрет. Я знаю, в чем его слабость.

Мстигер подал ей знак приблизиться. Валькирия, спотыкаясь, подошла к нему.

— Прошу вас, мисс Карамболь. Убейте Ловкача.

Она кивнула, повернулась лицом к Скелетжеру и подняла руки.

— Мне очень жаль, — сказала она.

— Мне тоже, — ответил Скелетжер. Потом спохватился: — Чего тебе жаль?

— Мне придется тебя убить.

— A-а, ты об этом. Тогда мне нисколько не жаль. Это твои дела.

Валькирия зажмурилась, согнула пальцы, словно когти, прижала руки к груди, ощутила, как замерцал воздух, и стремительно повернулась к барону; тот отбил ее атаку, схватил Валькирию за горло и поднял над землей.

— Неужели ты в самом деле думала, что я настолько наивен? — захохотал он.

Валькирия пнула его доспехи.

— Ну что у вас у всех за манера такая — чуть что, сразу за горло, — прохрипела она.

— Какая беспомощная попытка! — сказал Мстигер. — Если это все, чему тебя научила ошибка природы, тебе следует потребовать другого учителя.

Валькирия обхватила обеими руками запястье барона и приподнялась, чтобы облегчить давление на шею.

— Вы военный, — сипло выдавила она. — Должны знать, что такое отвлекающий маневр.

— Ах, вот что это было? Ты хотела занять удобное положение для атаки?

— Точно, — ответила Валькирия. — А сейчас я перейду в наступление и побью вас.

Барон расхохотался.

— Простите, мисс Карамболь, кто вам поможет?

— А вот кто!

Мстигер оглянулся и отшвырнул от себя Валькирию. Прямо за его спиной стояла Китайна Грусть.

Глава 46

НЕ НА ЖИЗНЬ, А НА СМЕРТЬ

Все тело Китайны было покрыто татуировками. Она уклонилась от посланных в нее теней, шлепнув ладонями по символам на ногах. Узоры засветились зеленым сквозь прорехи в брюках, движения Китайны ускорились, она размытым пятном скользнула между щупальцами мрака.

Барон зарычал от злобы, хлестнул тьмой, однако Китайна была уже слишком близко. Часть ее узоров замерцала красным, она коротко, без замаха ударила, и Мстигер упал.

Тени заклубились и мягко опустили его на землю, потом помчались на Китайну. Та хлопнула в ладоши, символы смешались, и перед девушкой вырос желтый барьер. Тьма ударила в него, Китайна охнула, но барьер выдержал.

Державшие Скелетжера тени начали бледнеть и выцветать — Мстигер отвлекся от них. Ловкач вырвался, спрыгнул на землю и схватил Валькирию за руку.

— Пошли отсюда!

— Надо ей помочь…

— Мы не можем его остановить, он слишком силен.

— И мы отступим?

— Считай, что мы атакуем в противоположном направлении. Не отставай! Голову пригни.

Они побежали к главному корпусу. Оглянувшись через плечо, Валькирия увидела, что завиток тени подобрался к Китайне. Барьер начал слабеть. Мисс Грусть упала на одно колено, по-прежнему прижимая ладони одну к другой.

Валькирия крепко сжала руку Скелетжера. Воздух замерцал, они взлетели на крышу.

— Мы не можем ее бросить! — крикнула девочка на бегу.

— Согласен, — сказал Скелетжер. — Пока Мстигер в доспехах, нам с ним не справиться. Нужно придумать, как их снять.

— Для этого надо подойти к барону вплотную, но тогда нас схватят тени!

— Точно. Значит, придется сжульничать.

Они спрыгнули с крыши по другую сторону здания и приземлились около джипа. Там они нашли то, что искал Скелетжер.

— А-а… — протянула Валькирия. — Какой ты умный.

— Естественно.

Валькирия, пригибаясь, кралась по крыше. Бой был окончен. Рубаки валялись без сознания по всему двору, Гротеск самоисцелялся, раненая Китайна стояла на коленях. Рядом с ней барон Мстигер разглядывал одетые в броню руки.

— Понимаю, почему люди увлекаются некромантией, — говорил он. — Конечно, у нее есть свои ограничения, но, когда применяешь ее против врагов, это так захватывающе… Ни с чем не сравнится!

Во время войны я сражался плечом к плечу с лордом Гаддом. Я всегда его недолюбливал. Он был… не такой, как остальные. Многое держал в секрете. Я знал, что он силен. Только не до конца понимал насколько. Безусловно, с Безликими его нельзя сравнить, и все же он обладал… могуществом. А теперь оно перешло ко мне.

— Ты не ро… — пробормотала Китайна.

— Прошу прощения? Я не расслышал.

Валькирия подкралась ближе.

— Ты не ровня лорду Гадду… — с трудом проговорила Китайна. — Он… был необыкновенный человек. Ты всего лишь напялил на себя его одежду.

— Я обладаю его силой! — возразил барон Мстигер. — Я получил силу некромантии!

— Она тебе не принадлежит. — Смех Китайны казался ломким и болезненным. — Ты прав, Гадд был не такой, как все. Со своей силой он мог бы… изменить мир… а ты? Ты даже не знаешь, с какой стороны взяться за дело.

Победная улыбка сошла с лица барона. Он поднял руки, собирая в них тьму.

— Давно следовало тебя убить, — произнес Мстигер.

Тьма ударила Китайну, опрокинула. Внезапно за спиной барона из-под земли вырвался Сангвин Дрязг. На плечах Сангвина, приставив к его голове револьвер, сидел Скелетжер Ловкач.

Сыщик ударил прикладом Дрязга по голове и оттолкнул его, затем бросил револьвер и схватил барона за шею — Мстигер не успел обернуться. Валькирия спрыгнула с крыши, заставив воздух замедлить ее падение. Она приземлилась в ту самую секунду, когда Сангвин выпрямился, выставила руку с растопыренными пальцами, и Дрязга снова швырнуло на землю.

Мстигер отчаянно дергался, Скелетжер крепко держал. Валькирия услышала среди проклятий тихий щелчок. Нагрудная пластина доспехов раскрылась, и оттуда хлынула тьма.

Барон с яростным ревом рванулся из рук Ловкача, однако сыщик успел ухватить пластину, оторвал ее и бросил в сторону. Мстигер потерял равновесие, покачнулся. Из брони вытекала и рассеивалась в ночном воздухе тьма.

Мстигер протянул руку, тени метнулись к Скелетжеру, они были слабыми и полупрозрачными, Ловкач отмахнулся от них и ударил противника основанием ладони в солнечное сплетение. Барон ахнул, зашатался, попробовал повторить атаку, промахнулся — тьма даже не задела Скелетжера. Сыщик резко пригнулся, чиркнув локтем по ребрам Мстигера, после чего вогнал ему в почки локоть. Колени барона подломились, он зашипел от боли.

Валькирия краем глаза заметила какое-то движение, обернулась, и в ту же секунду в нее врезался Сангвин. Она с такой силой ударилась об асфальт, что из легких вышибло весь воздух. Дрязг наклонился над ней, девочка ударила его в колено, кулак пронзила боль. Сангвину было еще хуже. Валькирия перекатилась и вскочила на ноги. Дрязг опять схватил ее, стараясь добраться до горла.

Валькирия врезала ему под дых, потом саданула в челюсть. Он затряс головой и ухмыльнулся, усиливая хватку. От прямого удара в нос Сангвин взвыл, Валькирия вывернула ему мизинец. Противник заскулил и выпустил ее. Охнул, получив удар тяжелым башмаком в пах, хотел поймать девчонку, вдруг на него обрушилась боль, и он сложился пополам. Валькирия пинком сшибла его с ног. Сангвин рухнул на землю.

Кулак Скелетжера уже летел к барону, Мстигер поставил блок, прижал руку сыщика к боку и локтем огрел его по виску. Скелетжер покачнулся, махнул кулаком, Мстигер с легкостью уклонился, правда, нагнулся слишком низко и въехал лицом в подставленное колено Скелетжера. Ловкач лягнул его в голень, попал по доспехам и не добился никакого эффекта. Барон ответил полновесным ударом и поймал Скелетжера в захват, который порвал бы мышцы и сухожилия, будь они у сыщика-черепа. Ловкач вывернулся и начал работать локтями, вгоняя их, словно пули, в лицо и тело Мстигера.

Барон попытался прикрыться, понял, что это бесполезно, шагнул вперед, провел подсечку, и оба упали. Мстигер оказался сверху и стал молотить Скелетжера кулаками.

Сангвин, поднимаясь, застонал от боли. Валькирия схватила Дрязга сзади и прижала к горлу его собственную бритву.

— А, так вот где она, — пропыхтел Сангвин, стараясь отодвинуться от лезвия, однако Валькирия держала его крепко.

— Не вздумай провернуть свои фокусы с исчезновениями, — предупредила она. — Как только увижу в земле трещины, ты умрешь.

С его губ сорвался сухой смешок.

— Ты не сможешь меня прикончить, золотце. Это же убийство, а ты — на стороне добра.

Она плотнее прижала бритву.

— Мне плевать.

Валькирия оглянулась. Скелетжер ткнул барона распрямленными пальцами в шею, Мстигер дернулся от боли. Не успел он опомниться, как Ловкач сбросил его с себя и обхватил сзади за шею.

Барон зарычал, подобрал под себя ноги и ухитрился встать. Скелетжер неожиданно для себя завис в воздухе. Он выпустил горло противника и спрыгнул на землю. Мстигер обернулся. Возле него даже слабенькие тени представляли серьезную угрозу. Они ударили Скелетжера в грудь и отбросили назад. Барон подхватил с земли свою абордажную саблю.

Ловкач поднырнул под нее, но обратное движение было слишком быстрым. Сверкнул клинок, Скелетжер заслонился рукой, и сабля рассекла его правую руку чуть ниже локтя.

Сыщик закричал, отрубленная кость упала на землю вместе с обрезком рукава. Мстигер сбил Скелетжера с ног и занес над ним саблю.

— Барон! — крикнула Валькирия. Он оглянулся. — Бросайте оружие!

Мстигер засмеялся.

— А не то, что ты сделаешь, перережешь ему глотку? Да на здоровье!

— Я не шучу! Я правда это сделаю!

— Верю.

Валькирия глубже вдавила лезвие, Сангвин зашипел от боли.

— Отойдите от него!

— Ты меня не слушаешь, — сказал барон Мстигер. — Судьба Дрязга меня не волнует. Пока я томился в тюрьме, он на восемьдесят лет сошел с пути темных богов. Он предал меня, а я ненавижу изменников. К тому же будет приятно посмотреть на твое лицо, когда ты впервые в жизни совершишь убийство.

— Не надо, — прошептал Сангвин. — Пожалуйста…

— Прикончи его!

— Я сделаю все, что ты захочешь, — взмолился Сангвин. — Уйду, и ты никогда больше меня не увидишь, клянусь!

Мстигер брезгливо посмотрел на него.

— Постарайся хоть умереть достойно, несчастный безбожник!

— Замолчи, старик! — огрызнулся Сангвин.

Барон захохотал.

— Посмотри вверх, девчонка! Время почти настало!

Валькирия подняла голову. Тень Земли почти совсем закрыла полную луну.

— Ты чувствуешь? — спросил Мстигер. — Грядет перемена мира!

Чья-то рука легла на руку Валькирии. Внезапно Сангвин сделал резкое движение, перебросил девочку через плечо, лезвие выпало из ее пальцев. Валькирия вскочила и обернулась, готовая защищаться, однако Сангвин окинул взглядом поле боя, затем Валькирию, сложил свою бритву, сунул ее в карман и ушел под землю.

Мстигер усмехнулся, посмотрев на Скелетжера.

— Ошибка природы, затмение почти свершилось. Безликие идут. Сбываются все мои мечты и планы. Ты побежден.

— Нет еще, — пробормотал Скелетжер.

— Что ты собираешься делать? — с издевкой спросил барон. — Неужто у тебя есть еще какие-то сюрпризы в рукаве? Смотри поаккуратнее, он ведь у тебя один остался.

— Получай следующий фокус, — ответил Скелетжер. — Моего боевого товарища!

Валькирия щелкнула пальцами, огненные шары полетели в барона, ударили в грудь, одежда под доспехами вспыхнула. Мстигер выругался, пытаясь погасить пламя тенями. Револьвер заскользил по земле прямо в левую руку Скелетжера, сыщик нажал на спуск. Выстрел разнесся далеко в ночи.

Барон выронил саблю. Кровь текла по его обожженной груди. Мстигер не мог пошевелиться, он как зачарованный смотрел в пустые глазницы Скелетжера.

— Я же не так… не так должен был умереть! — простонал он. — Не от твоей руки! Ты… ты мерзкая ошибка природы!

— Я многогранен, — ответил Скелетжер и выпустил револьвер.

Мстигер попятился, шатаясь. Увидел Валькирию, попытался схватить, но в его руках уже не осталось силы.

Девочка оттолкнула барона, и он упал.

— Зови их, — пробормотал он. — Скорее…

Мстигер пополз к Гротеску.

— Скажи им, что я молю о прощении, — прошептал барон. — Я не сумел…

Гротеск протянул руку и дотронулся до лица Мстигера. Прикосновение могло показаться нежным, однако пальцы сомкнулись и резко дернули, сворачивая барону шею. Гротеск отпустил его, и мертвое тело Мстигера бесформенной кучей осело на землю.

Гротеск тяжело поднялся на ноги. Светлый краешек луны закрыла тень.

— О черт, — прошептал Скелетжер.

Он пытался встать и не мог.

Гротеск шатался. Валькирия подбежала и схватила лежавший на земле меч Таниты.

Монстр повернулся к ней.

Валькирия сделала выпад и рубанула левую руку чудовища. Гротеск потянулся схватить ее, она отскочила, крутанулась на месте, повторяя прием, которому научила ее Танита, клинок вспорол бок монстра.

Валькирия отскочила, держа меч обеими руками и не отрывая взгляда от раны. Края пореза пытались соединиться, зарубцеваться, потом прекратили жалкие попытки.

Гротеск глухо зарычал, протянул громадную правую руку, плети развернулись и ринулись на нее. Валькирия отбила их мечом.

Одна плеть обвилась вокруг ее щиколотки и дернула, Валькирия упала, кривой коготь распорол ей щеку, и горячая кровь залила лицо.

Валькирия взмахнула мечом и отсекла плеть, которая держала ее за ногу. Гротеск отшатнулся, плети вновь скрутились. На руке недоставало среднего пальца.

Валькирия вскочила, наискось полоснула Гротеска по груди, посыпались обрубленные концы торчащих ребер.

Еще один взмах — и левая рука чудища шлепнулась на землю.

Гротеск попятился, отмахиваясь. Валькирия выждала удобный момент и бросилась вперед. Меч скользнул между покалеченными ребрами, монстр застыл, девочка обеими руками надавила на рукоять, поворачивая клинок к сердцу. Гротеск закричал.

Его крик обрушился на Валькирию, словно удар кулака. Из ран Гротеска хлынула тьма. Валькирия была слишком близко, чтоб увернуться. Мрак окутал ее, теперь уже Валькирия заорала, отшатываясь, оступилась и упала. Тьма пронизывала ее насквозь, наполняя тело болью. Девочка выгнулась, в мозгу замелькали картинки, воспоминания о том, как она в прошлый раз испытала такую же боль. Вот Нефариан Змей указывает на нее пальцем, зеленые глаза тускнеют, он рассыпается в прах.

Тело свело судорогой, Валькирия задыхалась, хрипела, не в силах даже кричать.

И вдруг тьма отступила. Она открыла глаза, почти ничего не видя из-за слез. Тени взмыли вверх и растаяли в воздухе.

Валькирия судорожно глотнула воздух.

— Ты как? — донесся откуда-то издалека голос Скелетжера.

Она подняла голову. Гротеск неподвижно лежал на земле. Из его тела вытекали тонкие струйки тьмы.

Валькирия перевернулась на бок и приподнялась на локте.

— Ох, больно-то как…

Скелетжер медленно подошел, подобрал с земли отрубленную руку и протянул ей.

— Позволь предложить тебе руку помощи!

— Не знаю, что хуже: агония атакующей тьмы или твои мерзкие шуточки, — простонала Валькирия.

Он поднял ее на ноги. Девочка попробовала сделать шаг и замотала головой.

— Нет, все-таки агония атакующей тьмы похуже будет.

— Я так и предполагал.

Валькирия потрогала свое лицо, нащупала кровь, которая все еще текла из раны. Щека онемела, но Валькирия знала, что это ненадолго. Скоро придет боль.

— Мы все-таки не погибли, — сказала она.

— Само собой! Я умен, а ты слишком красива, чтобы умереть.

— Да, я ничего, — с довольной улыбкой подтвердила Валькирия.

— Ай-ай-ай! — послышался знакомый голос.

Скелетжер и Валькирия оглянулись. Сангвин Дрязг с ухмылкой смотрел на них.

— Что же вы наделали? — спросил он, с фальшивым осуждением качая головой. — Расстроили наши коварные планы. Одержали блестящую победу. Все бы вам добро творить, проклятым!

— А ты на чьей стороне?

— Да уж не на вашей, можешь не сомневаться.

— Ты в этой истории только даром потратил время, да?

Он засмеялся, снял темные очки и принялся протирать их носовым платочком.

— А ты считаешь, все уже закончилось? Ты правда так думаешь? Деточка, все только начинается! Не грусти, мы скоро увидимся. Берегите себя, ребятки!

Он опять надел очки, земля у его ног пошла трещинами, Сангвин провалился сквозь нее, послав Валькирии воздушный поцелуй.

Они немного подождали, пока не стало ясно, что он уже больше не появится.

Скелетжер посмотрел на Валькирию.

— Ну что, план удался.

Порез на щеке начинал пульсировать болью.

— А у нас он был?

Скелетжер направился к другим раненым.

— Конечно, и мы его прекрасно выполнили.

— Как ты можешь это говорить?

— А что такое? Все прошло как по нотам.

Танита застонала. Рубаки потихоньку зашевелились.

— Скелетжер, я могу процитировать твой план по памяти: «Подберемся поближе и посмотрим, что будет!»

— Ведь сработало?

— Так говорят, когда нет никакого плана.

— Без разницы, — ответил Скелетжер.

Китайна приподнялась и села. К ним шел мистер Счастливчик.

— Главное, что все получилось, — сказал Ловкач.

Глава 47

ГЕРОИ-ПОБЕДИТЕЛИ

Жара спала, полил дождь, к ночи стало прохладно.

Прошло два дня с тех пор, как они сразились с бароном Мстигером и Гротеском во дворе старой больницы. У Валькирии до сих пор все болело, несмотря на врачебно-магическое мастерство профессора Вальдшнепа. Рана на щеке зажила, даже шрама не осталось, синяки и ссадины тоже сошли на нет, остались только онемение и усталость. Все-таки она была жива. Валькирия не жаловалась на боль, радуясь, что вообще еще что-то чувствует.

В окно постучали. Валькирия встала и открыла раму. На карнизе сидел Скелетжер.

— Как рука? — спросила девочка.

Он поднял правую кисть и пошевелил пальцами в перчатке.

— Приделана на место. Как новенькая. Спасибо, что спросила.

Валькирия взяла со стола стопку книг и принялась расставлять их на полке.

Скелетжер склонил голову набок.

— Прибираешь?

— Мама сказала, что не станет меня кормить, если я не приведу комнату в порядок.

— A-а, так вот как можно заставить тебя слушаться. Надо будет запомнить. Танита заходила?

Валькирия кивнула.

— Заглянула рано утром. Она сегодня возвращается в Лондон, самолет улетает… наверное, как раз сейчас.

Она огляделась. В комнате по-прежнему царил жуткий беспорядок. Валькирия пожала плечами и плюхнулась в кресло.

— Что вы сделали с Гротеском?

— Этим занимается Сайафин. Его разобрали на исходные части, мелко нарубили и кремировали, а пепел развеяли по ветру. Можно с уверенностью сказать, что Гротеск больше не вернется к жизни. Только если в виде о-очень маленьких кусочков.

— А доспехи лорда Гадда?

— Крапчак пока не придумал, как их уничтожить, поэтому я спрятал их в таком месте, где никто не найдет. Будем надеяться.

Валькирия зевнула.

— Как я устала…

— Знаешь, ты молодец. Всех спасла, решила исход сражения. Теперь даже речи не может идти о том, что ты — мой подручный.

— Получается, теперь ты — мой подручный? — обрадовалась Валькирия.

Скелетжер ткнул в воздух пальцем — кресло вылетело из-под Валькирии, и она шлепнулась на пол.

— Ай! — хохоча, крикнула она. — Это свинство!

— Чтобы не забывала, кто из нас учитель, а кто — ученица.

Валькирия подняла руку, воздух задрожал, и Скелетжер слетел с подоконника.

Девочка так хохотала, что по ее щекам побежали слезы.

— Вот это уже не смешно, — проворчал Ловкач, снова залезая на подоконник.

Валькирия ничего не ответила.

Глава 48

ОНИ ИДУТ…

Сангвин Дрязг сидел в тенечке и глазел на хорошеньких девушек.

На площади было полно народу, люди гуляли, разговаривали, восхитительно пахло едой. День был прекрасный. Дело происходило высоко в горах, в Сан-Джиминьяно. Сангвин наслаждался отлично приготовленным капучино.

Две итальянские красотки поглядели на него, проходя мимо, принялись шептаться и хихикать. Он улыбнулся, и они засмеялись пуще прежнего.

За его столик присел мужчина.

— Веди себя прилично.

Сангвин ухмыльнулся:

— Я просто любуюсь пейзажем.

Мужчина положил на стол тонкий конверт и подтолкнул его указательным пальцем с ухоженным ногтем.

— Плата за великолепно проделанную работу.

Сангвин заглянул внутрь и безотчетно облизнул губы. Затем спрятал конверт во внутренний карман пиджака.

— Значит, все получилось?

Собеседник кивнул.

— Мстигер ничего не заподозрил?

— Абсолютно, — презрительно хмыкнул Сангвин. — Был слишком занят собой, ему даже на ум не пришло, что его обыграли.

— Он был неплохим союзником, — печально заметил собеседник.

— И все же вы не постеснялись поставить его под удар ради своей группировки.

Мужчина поднял глаза. Сангвин заставил себя выдержать его взгляд.

— Нельзя, чтобы о Чернокнижии узнали раньше времени. Слишком многое поставлено на карту, мы не можем рисковать. Впрочем, Гротеск выполнил свое предназначение, скоро нам не нужно будет скрываться.

— Вы знали, что у Мстигера ничего не выйдет?

— Напротив, мы сделали все, чтобы помочь ему.

— Не понимаю. — Сангвин подался вперед. — Гротеск не смог открыть портал, не сумел вернуть Безликих. Разве это не означает, что ваш план провалился?

— Рухнули замыслы барона, а наши — остались в целости.

— Не понимаю… Как же так?

Собеседник улыбнулся.

— Гротеск успел позвать их. Его предсмертный крик долетел до Безликих. Тысячи лет наши боги были отгорожены от этой реальности, не могли найти дорогу назад. Теперь они знают, где мы. — Мужчина встал, застегнул пиджак. — Они идут, мистер Дрязг. Темные боги возвращаются.

Он отошел от стола и затерялся среди прохожих. Через минуту толпа ненадолго расступилась, и Сангвин увидел, как его собеседник разговаривает с незнакомой женщиной, однако народу снова прибыло, и мужчина скрылся из виду.

Капучино остыл, но Сангвин ничего не замечал. Когда-то он поклонялся Безликим, а восемьдесят лет назад сообразил, что, если они все-таки вернутся и возьмут власть в свои руки, он этому не обрадуется. И все же работа есть работа: ей не должны мешать политические и религиозные пристрастия. Кроме того, Чернокнижие хорошо платит. Рука Сангвина сама собой скользнула в карман, где лежал тоненький конверт. Сердце Дрязга забилось быстрее, все опасения вылетели из головы. Он встал и направился в ту сторону, куда ушли две хорошенькие итальянки.

Content

Дерек Ленди
СКЕЛЕТЖЕР ЛОВКАЧ. ИГРА С ОГНЕМ

Глава 1 МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ

Глава 2 УБИЙЦА В ГОРОДЕ

Глава 3 БАРОН МСТИГЕР

Глава 4 КРАСАВИЦА И ЧУДОВИЩЕ

Глава 5 УЖАС НА УЛИЦАХ ЛОНДОНА

Глава 6 ФАЙЕРВОЛЫ В ГОРОДСКОМ ПАРКЕ

Глава 7 САННЕНФЕЛЬД

Глава 8 ПЕРВЫЙ УБИТЫЙ

Глава 9 ЗОМБИ

Глава 10 НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Глава 11 САНГВИН ДРЯЗГ

Глава 12 ПОТАЙНАЯ КОМНАТА

Глава 13 САННЕНФЕЛЬД, ИЗБРАННЫЙ ВОИТЕЛЬ

Глава 14 ЛОНДОНСКАЯ МОЗГОЕДКА

Глава 15 ТРАКТИРНАЯ ДРАКА

Глава 16 РОРХЕЙВЕН

Глава 17 ПОКЛОННИКИ ТАНИТЫ

Глава 18 ПОД ДУЛОМ РЕВОЛЬВЕРА

Глава 19 УЖАС «ЛЕДЯНОГО ПИНГВИНА»

Глава 20 ВЗРЫВАЮЩИЙСЯ ЗОМБИ

Глава 21 СТАРЫЕ ВРАГИ

Глава 22 В БЕГАХ

Глава 23 ПОД ЗЕМЛЕЙ

Глава 24 ОБЛАЧЕНИЕ ТЬМЫ

Глава 25 КРОВЬ И ТЬМА

Глава 26 МЕРТВАЯ ТОЧКА

Глава 27 МАЛЕНЬКОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ САННЕНФЕЛЬДА

Глава 28 СПАСТИ УТЯТ

Глава 29 НЕПРИГЛЯДНАЯ СМЕРТЬ

Глава 30 УБИЙСТВО В НОВОМ МОРГЕ

Глава 31 ПРОБУЖДЕНИЕ ГРОТЕСКА

Глава 32 ОБЩИЙ СБОР

Глава 33 ПОВЕЛЕВАЙТЕ НАМИ!

Глава 34 ВЗЯТЬ СЛЕД

Глава 35 ОСКОЛКИ ТЬМЫ

Глава 36 ЖАЖДА СМЕРТИ

Глава 37 СЕМЕЙНОЕ СБОРИЩЕ

Глава 38 НА ДОСУГЕ

Глава 39 НЕЗНАКОМЕЦ

Глава 40 НЕОКОНЧЕННОЕ ДЕЛО

Глава 41 АТАКА

Глава 42 ПАУК-ПАЛАЧ

Глава 43 КОРОЛЬ ЗОМБИ

Глава 44 ИДУЩИЕ НА СМЕРТЬ…

Глава 45 ЛИЦОМ К ЛИЦУ С БАРОНОМ МСТИГЕРОМ

Глава 46 НЕ НА ЖИЗНЬ, А НА СМЕРТЬ

Глава 47 ГЕРОИ-ПОБЕДИТЕЛИ

Глава 48 ОНИ ИДУТ…