Николас Эпли

Интуиция. Как понять, что чувствуют, думают и хотят другие люди

Посвящается Джен, мысли которой, по счастью, мне известны

© Nicholas Epley, 2014

© Калинин А., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2015

Азбука Бизнес®

* * *

Николас Эпли – психолог, профессор Школы бизнеса Чикагского университета. Обладатель премии Общества личностной и социальной психологии (2008), премии Американской психологической ассоциации (2011). Газета Financial Times назвала Эпли «профессором, за которым стоит следить».

Одна из самых остроумных и занимательных книг, какие я прочитал за многие годы. Сегодня, когда можно выбирать из десятков популярных книг по социальным наукам, лучшей оказывается шедевр Эпли.

Стивен Левитт, соавтор книги «Фрикономика»

Дельфийский оракул требовал: «Познай самого себя». Книга Николаса Эпли показывает, почему сделать это так трудно, но важно.

Джонатан Хайдт, Школа бизнеса Стерна, автор книги «The Righteous Mind»

Прочитав эту книгу, вы перестанете тратить время на бессмысленные споры и сможете уделять больше внимания важному общению. Обретение мудрости относительно мыслей других людей пройдет безболезненно, а обладание ею станет бесценным.

Ричард Г. Талер, заслуженный профессор экономики и поведенческих наук, Чикагский университет, соавтор книги «Nudge»

Понимание чужих мыслей – необходимое и главное условие социального успеха, ибо оно позволяет предвидеть, что другие собираются сказать или сделать до того, как они скажут или сделают это… В своем наивысшем проявлении чтение чужих мыслей подобно слаженной симфонии разума.

Николас Эпли

Предисловие

Ваше подлинное шестое чувство

Совершить настоящее путешествие… – это… посмотреть на вселенную глазами другого человека, глазами сотен других людей, увидеть сто вселенных, которые каждый из них видит.

Марсель Пруст (1922)[1]

Весной 2011 года Джен, моя жена, и я ехали по Аддис-Абебе в перекошенном, двигавшемся рывками микроавтобусе с жутко неудобными сиденьями. Мы только что вышли из зала суда, где было вынесено решение о том, что мы стали законными опекунами двух маленьких детей – мальчика и девочки. После заполнения кипы бумаг и ожидания длиной в несколько месяцев дело завершилось очень прозаично. Судья просто сказала: «Дети – ваши».

Микроавтобус резко затормозил у опутанных колючей проволокой ворот центра содержания усыновляемых детей, среди которых были и наши новоявленные сын и дочь. У меня свело внутренности. Я ухватился за руку Джен как за скалу. По ту сторону ворот встречи с нами дожидался биологический отец наших детей.

Чтобы попасть в зал суда из своей деревни, ему пришлось идти пешком больше чем полдня, а потом трястись в ржавых автобусах. Он должен был в присутствии судьи подтвердить, что у него умерла жена и он не может больше заботиться о детях. Наши сын и дочь оказались истощены до предела – по стандартам физического развития ВОЗ, они весили намного меньше, чем это необходимо для выживания. Их детская жизнь была искалечена страшной, буквально уничтожающей нищетой.

Мой разум заработал. Что подумает о нас биологический отец наших детей? Будет ли он рад нас видеть? Или опечалится встречей? Какие чувства он испытывает: сожаление или облегчение, страдание или надежду? Или какую-то сложную смесь всего перечисленного выше? Не скрывает ли он от нас какую-то ужасную тайну о детях? Каково это – решиться отвести своих детей в сиротский приют и разрешить им уйти?

У нас с Джен уже было двое собственных детей: пяти и десяти лет. Я знал, что такое быть отцом. Я знал, что чувствуешь, когда убаюкиваешь детей, когда впервые слышишь от них: «Я тебя люблю» и какой прилив гордости испытываешь, когда они участвуют в играх Детской бейсбольной лиги. За их счастье, не задумываясь, отдашь свою жизнь! Но я понятия не имел о такой мере отчаяния, которое заставило бы меня взять детей за руки, отвести их в приют и расстаться с ними. В глубине души я очень хотел увидеть мир глазами того человека. Но его мысли были для меня полной тайной. Я не чувствовал ничего, что позволило бы мне понять его положение.

Мы вылезли из микроавтобуса и прошли в канцелярию. В комнате на убогих стульях сидели двое мужчин. Они были одеты в мешковатые пиджаки поверх грязных футболок и изношенные джинсы. Один из них взглянул на меня. Почти сразу после этого по его лицу покатились слезы. Меня поразило несоответствие рыданий суровому облику крестьянина. Он встал, подошел ко мне и обнял меня. Крепко, почти отчаянно. Несколько долгих минут мы рыдали вместе. Кажется, это были самые долгие объятия в моей жизни. Мужчина буквально не отпускал меня.

В этом порыве заключался весь жизненный опыт отцовства, понимание прошлого детей и надежды на их будущее, его глубокое осознание происходившего. За этим объятием был человек, понять которого я стремился, но мысли которого были мне неведомы.

Вы читаете чужие мысли

В тот день я на собственном опыте почувствовал, насколько трудно смотреть на мир глазами другого человека, по-настоящему проникнуть в его мысли. Это был сильнейший профессиональный урок, который я получил за последние 20 лет моих занятий психологией. Урок заключается в том, что мы, возможно, сталкиваемся с теми же трудностями понимания почти всех, с кем встречаемся в жизни, начиная с коллег, соседей и заканчивая друзьями и родственниками. Даже ваша жена (или муж) намного более таинственна, чем вы думаете. Можно утверждать, что величайший навык нашего разума – способность достоверно представлять то, о чем думают другие. И я собираюсь рассказать вам о результатах исследования этой способности, о том, почему она дает сбои, которые в итоге приводят к конфликтам, и о том, как стать мудрее в отношении мыслей других людей.

Я намерен рассказать вам о чтении чужих мыслей, но не в том смысле, какой обычно вкладывают в эти слова. Я не владею магическими уловками, которые позволят удивить друзей на ближайшей вечеринке. Моя книга – не о телепатии, ясновидении или иных экстрасенсорных способностях. Я расскажу о том чтении чужих мыслей, которым вы занимаетесь интуитивно в течение всей вашей жизни. Десятки раз в день вы делаете логические выводы о том, что думают другие, что они чувствуют, чего они хотят или что намерены предпринять. Подобное чтение чужих мыслей позволяет строить и поддерживать близкие отношения, которые делают нашу жизнь полноценной, успешно работать в командах, обходить конкурентов. Такое чтение чужих мыслей составляет фундамент всех социальных взаимодействий, создает паутину предположений и посылок, позволяющих эффективно функционировать большим сообществам. Это чтение чужих мыслей я и называю подлинным шестым чувством.

Как и в случае с любым другим чувством, его очевидные границы можно раздвинуть, как это произошло во время нашей с Джен встречи с биологическим отцом приемных детей. Когда опыт других сильно отличается от нашего, их культура совершенно чужда нам, их история неизвестна, наше шестое чувство явно нас подводит. Но такие экстремальные случаи в жизни большинства из нас сравнительно редки. Гораздо чаще наша способность рассуждать о мыслях других срабатывает настолько быстро, что мы едва ли замечаем, что используем ее. Мы не делаем паузу, чтобы подумать: а вдруг наши выводы ошибочны?

Ваше шестое чувство работает на высокой скорости почти все время – с того момента, как, пробудившись, вы одеваетесь, чтобы произвести на других впечатление, и до момента, когда вы ночью лежите без сна и думаете, считают ли другие вас умным, заслуживающим доверия или нет, и любят ли они вас. А в промежутке вы «считываете», например, что ваши коллеги беспомощны, а босс считает вас отличным сотрудником. Вы чувствуете, что ваш подчиненный лжет, когда говорит, что он болен, и пребываете в убеждении в искренности клиентов, когда те утверждают, что обожают работать именно с вами. Возвращаясь в уютную квартиру, вы замечаете бездомного в конце вашего квартала, и сами испытываете, пусть на мгновение, унижение, которое испытывает стоящий на цементном полу человек, и бросаете бездомному какую-то мелочь. В этом нет ничего магического или мистического. Нашей повседневной жизнью управляют умозаключения относительно того, что думают другие, во что они верят, что они чувствуют и чего желают. Ваше шестое чувство работает. Вы действительно читаете чужие мысли.

Легко понять, почему это происходит. Вы, как и я, принадлежите к одному из самых социализированных видов, какие существуют на Земле. Ни один человек не добьется успеха в одиночку. Преуспевание и продвижение требуют координации действий с другими людьми. Любит ли она меня по-настоящему или нет? Говорит ли он правду или лжет? Как я могу удержать лучших работников? Чего на самом деле хотят мои дети, друзья, клиенты или конкуренты? Понимание чужих мыслей – необходимое и главное условие социального успеха, ибо оно позволяет предвидеть, что другие собираются сказать или сделать до того, как они скажут или сделают это, знать, чего хотят другие, прежде чем они озвучат свои пожелания, предугадывать ход соперника до того, как он сделает его. В своем наивысшем проявлении чтение чужих мыслей подобно слаженной симфонии разума. Один из таких случаев описывает знаменитый кулинар Энтони Бурден, рассказавший об узах, которые связывали его с одним из младших поваров: «В дни нашей славы… мне достаточно было просто посмотреть на находившегося в другом конце зала Стивена, поднять бровь, возможно, сделать какое-то неуловимое движение подбородком – и дело, любое дело, которого требовал момент, оказывалось исполнено».[2]

Итак, извлекая из понимания окружающих очевидные выгоды, вы, я, почти каждый человек – все мы практикуем чтение чужих мыслей столь успешно, что наше шестое чувство срабатывает неведомым образом. Философ и нейропсихолог Джерри Фодор отметил: «Психология здравого смысла работает так хорошо, что становится невидимой». Лишь изредка, когда эту способность раздвигают за ее привычные пределы или доказывают ее глубокую ошибочность, ее существование становится заметным.

О моих мыслях

Моя цель – вывести из тени на свет научного знания то, что я считаю величайшей способностью человеческого мозга. Подобно тысячам других психологов, работающих по всему миру, чтобы понять причины, по которым вы думаете, действуете и чувствуете именно так, как вы думаете, действуете и чувствуете, я применяю научный метод. Иными словами – провожу эксперименты, которые испытывают ваше шестое чувство на то, как (и насколько хорошо) вы рассуждаете о мыслях, мотивах, отношениях, убеждениях и эмоциях других людей. Эта способность – одна из величайших способностей человеческого мозга, поскольку с ее помощью мы достигаем одну из важнейших целей нашей жизни – устанавливаем глубокие связи с другими людьми. Чтение мыслей позволяет сотрудничать с теми, кому следует доверять, и избегать тех, кому доверять не стоит. Чтение мыслей дает возможность отслеживать и поддерживать собственную репутацию, помогает выглядеть в глазах других компетентными, надежными, а потому достойными дружбы. Умение читать чужие мысли делает возможным понимание между друзьями, прощение между врагами, сочувствие к посторонним и сотрудничество между супругами и коллегами. Без способности к чтению чужих мыслей вообразить «общество сотрудничества» крайне трудно.

Впрочем, даже величайшие способности, как оказывается, далеко не совершенны. Точно так же, как и зрение (в большинстве своем люди видят достаточно хорошо, но для того, чтобы видеть совсем четко, порой нуждаются в коррекционных линзах), наша способность понимать мысли других достаточно точно генерирует «социальное чувство», которое тем не менее бывает подвержено систематическим ошибкам. Мои эксперименты последних 20 лет и более обширные исследования других ученых показывают, что во многих отношениях наше шестое чувство работает хорошо, но все же не настолько хорошо, как мы сами об этом думаем. Мы легко признаём пределы наших возможностей проникнуть в мысли других, когда различия между людьми очень велики, как это было в моем случае в Эфиопии. Но на самом деле даже мысли членов наших семей, друзей, соседей, коллег, конкурентов и сограждан мы понимаем совсем не так хорошо, как нам кажется. Этот вопрос я рассматриваю в главе 1. В главе 2 я опишу, что мы, по-видимому, можем и не можем знать о самих себе. Невозможность читать мысли другого человека не означает, конечно же, того, что мы вечно ошибаемся. Но наши ошибки обходятся дорого: именно они – главная причина разрушения отношений, карьер и жизни в целом. Ошибки приводят к ненужным конфликтам, а в глобальном масштабе – к неэффективным решениям крупнейших проблем общества, войнам и иным ужасным последствиям.

К счастью, промахи, которые мы совершаем, пытаясь понять мысли других людей, предсказуемы и потому поддаются исправлению. Они проистекают из двух коренных вопросов, лежащих в основе любого социального взаимодействия. Первый вопрос: обладает ли «это» интеллектом? Вопрос второй: в каком состоянии пребывает данный интеллект?

Мы можем ошибаться в ответах на первый вопрос, не включать нашу способность к чтению чужих мыслей, когда ее следует включать, идем на риск, относясь к тому или иному человеку как к сравнительно бездумному существу. Эти ошибки лежат в основе дегуманизации. Но мы можем также ошибаться, включая свою способность тогда, когда ее включать не следовало бы, наделяя интеллектом нечто такое, что на самом деле интеллекта не имеет. Эта ошибка лежит в основе антропоморфизма. Рассмотрению перечисленных вопросов посвящены главы 3 и 4.

Предприняв попытки понять мысли других людей, мы можем допускать ошибки в ответе на вопрос о состоянии, в котором пребывает интеллект другого человека, и ложно истолковать его мысли, убеждения, эмоции. Эти ошибки порождены чрезмерным эгоцентризмом, излишней доверчивостью или стереотипами, некритичным допущением того, что мысли других соответствуют их действиям. Эти вопросы рассмотрены в главах 5, 6 и 7. Ошибки такого рода ведут к одному общему последствию: приводят к мысли о том, что другие люди думают проще, чем есть на самом деле. Очевидно, что знание этих ошибок может помочь их избежать. Соответствующие пояснения содержатся в главе 8.

Офтальмолог объяснит, как устроен человеческий глаз и что позволяет нам видеть окружающий зримый мир. Поэтому он знает, как исправлять дефекты зрения, мешающие ему оставаться совершенным. Моя цель как психолога заключается в том, чтобы рассказать, как ваш мозг создает шестое чувство, которое позволяет вам «видеть» мысли других людей. Передо мной стоит и другая, пожалуй, даже более важная цель: я должен описать предсказуемые «сбои», мешающие лучше понимать мышление других людей. И в итоге улучшить ваше психологическое видение.

Впечатляющее и поддающееся улучшению

Перед погружением в подробное описание недостатков вашего шестого чувства стоит восхититься самим его наличием. Ведь человеческие мысли невидимы. Увидеть убеждение невозможно, равно как невозможно ощутить запах отношения или дотронуться до чувства. Мимо вас никогда не дефилировало ни одно намерение. Нельзя взвесить желание. Подобно атомам в физике, мысли не столько наблюдают, сколько выводят логически. Мысли существуют только в качестве теории, которой каждый из нас пользуется для объяснения собственного поведения и поведения других людей. Когда ваш друг выбирает яблоко, а не апельсин, подлинная причина этого выбора сопряжена с невообразимой цепью электрических импульсов, нейромедиаторов и связей. Никто из нас не объясняет поступки других людей посредством описания нейронных связей, поскольку интуиция дает нам намного более простое объяснение: ваш друг захотел именно яблоко. Строго говоря, вы не видели желания вашего друга подобно тому, как вы видели яблоко. Вместо этого вы предположили, что он захотел яблоко, полагаясь на теорию, согласно которой выбор обусловлен невидимыми предпочтениями и склонностями. Подобно всем рабочим теориям, наша теория интуитивного проникновения в мысли других людей объясняет и предсказывает поведение. И служит очень функциональной цели, даже если ее ключевые принципы – всего лишь предположения.

Но теория-то замечательная! Люди тысячелетиями объясняли поведение друг друга, не ведая ни о каких нейронах. Интеллектуальные концепции вроде отношений, убеждений, намерений и предпочтений находятся в такой тесной связи со всем, что на самом деле происходит в мозгу, что мы можем использовать собственные теоретические предположения о мыслях других людей для того, чтобы предсказывать их поведение. Поэтому человек консервативных убеждений отдает свой голос политику-консерватору. Человек эгоистичных намерений менее щедр, чем человек великодушный. А человек, заявляющий о ненависти к вам, причинит вам вред скорее, чем тот, кто настроен миролюбиво.

В сущности, эта способность логически рассуждать о мыслях других людей, по-видимому, делает род человеческий удивительно сметливым. Жизнь в больших группах означает, что если человек хочет уживаться с другими или добиваться успеха, у него должна быть способность понимать мысли, убеждения, эмоции и желания других людей. Такая способность ума требует от головного мозга дополнительной работы, поэтому-то размер его коры, работающей при размышлениях о мыслях других, напрямую связан с размерами социальных групп, где живут те или иные люди.[3] Чем больше социальная группа, в которой живет человек, тем больше (по отношению к общему объему мозга) часть поверхности коры, отвечающая за то, чтобы эффективно ладить с группой. Кора головного мозга у обезьян, по-видимому, увеличивается тогда, когда они живут в больших социальных группах, что, в свою очередь, предположительно имеет отношение к возрастанию числа нейронных связей.[4] Из всех приматов люди живут в самых больших социальных группах. Это объясняет, почему мозг человека по объему втрое больше мозга шимпанзе.

Наши социальные преимущества как вида возникают на очень раннем этапе жизни. В одном из самых амбициозных экспериментов исследователи, использовав в тестах как физические, так и социальные объекты, сравнили интеллектуальные способности 105 двухлетних малышей и 106 взрослых шимпанзе.[5] Исследования с использованием физических объектов включали: тест по обнаружению мест, где находилась еда, которую до этого спрятали или переместили; тест на способность выбирать и использовать подходящие орудия для получения пищи, до которой без них нельзя было добраться; также тест на способность использовать слух для поиска мест, где спрятана приманка (например, распознавание звука помешиваемой в чашке пищи). Тесты, связанные с социальными объектами, требовали интеллекта другого рода – на способность правильно решать проблему после того, как экспериментатор демонстрировал способ ее решения, и использование неудачной попытки открыть контейнер как указания на то, что именно в нем находится пища.

Результаты получились ясными и фундаментальными. Данные тестов с физическими объектами у детей и шимпанзе были одинаковыми: 68 % шимпанзе и детей решили задачи правильно. Но по результатам тестов с социальными объектами, требовавших интеллекта другого рода, дети превзошли шимпанзе: у них было 74 % правильных ответов, а у шимпанзе – 36 %. Люди как биологический вид покорили Землю благодаря способности понимать мышление других, а не потому, что у них есть пальцы или они умеют пользоваться орудиями.

Такая способность образует фундамент общественной жизни, построенной на сотрудничестве. Именно по этой причине у людей с повышенной социальной чувствительностью более сильные дружеские отношения, более удачные браки, и такие люди, в общем, живут более счастливо. Руководители, которым присуще чувство, позволяющее им знать, понимают ли подчиненные их инструкции или нет, справляются с делами лучше. Менеджеры, улавливающие желания и потребности сотрудников, в состоянии мотивировать персонал. Торговцы, обладающие способностью понимать желания клиентов, заключают больше сделок. Большинство из нас избегают кулачных боев и не хочет выглядеть полными идиотами, поскольку у нас есть разумное представление о мыслях и чувствах других людей, и мы с их помощью довольно успешно управляем отношениями с другими людьми. Способность понимать других во многом позволяет нам идти по жизни без проблем.

Позвольте мозгу действовать! В мире, где живет семь миллиардов человек, где счастье и экономическое благополучие в критической степени зависят от ваших отношений с другими людьми, трудно вообразить более полезную способность, чем способность понимать других. Тем более что ваш мозг полностью оснащен для решения этой задачи.

Опираясь на это утверждение, будем проявлять больше внимания. Каким бы впечатляющим и полезным ни было ваше шестое чувство, обладание способностью и ее использование на практике – определенно две разные вещи. При прохождении научных тестов выясняется, что на деле мы не так мудры, как нам кажется. Но наши ошибки не означают, что мы – социальные идиоты. Не означают они и того, что все мы не можем достичь такого уровня взаимопонимания с другими, какое сложилось у кулинара Бурдена с его помощником. Наши ошибки всего лишь говорят нам: для того чтобы стать успешным членом общества, требуются практика, труд и определенные стратегии.

Ключ к улучшению понимания вами других – признание того, что ваша способность читать чужие мысли далеко не совершенна. Когда Маристский институт общественного мнения в Нью-Йорке провел опрос 1020 американцев, какую сверхспособность они больше всего хотели бы иметь, наивысшую строку наряду со способностью путешествовать во времени заняло именно умение читать чужие мысли[Каждого участвовавшего в этом опросе спрашивали, какой из сверхспособностей он больше всего хотел бы обладать. Вот результаты опроса.

Дополнительную информацию об этом опросе можно получить на сайте http://maristpoll.marist.edu/28-holy-super-powers-batman-mind-reading-and-time-travel-top-list/.]. Ирония заключается в том, что, в отличие от путешествий во времени, чтение чужих мыслей – это способность, которой люди уже обладают. И вы можете не только использовать, но и наращивать ее могущество.

Но прежде чем говорить о совершенствовании, надо дать более точное представление о масштабах ошибок, которые совершает наш мозг. Временами разрыв между нашим представлением и действительным знанием о других просто шокирующий.

Часть I

Чтение чужих мыслей и ошибки, совершаемые при этом

Главная проблема: мы думаем, будто понимаем мысли других людей и свои собственные мысли лучше, чем это происходит на самом деле

Глава 1

Чрезмерная самоуверенность

К нам приезжает множество лидеров с визитами, просто посидеть-поговорить. Думаю, им важно посмотреть мне в глаза. Многим из них присуща та же врожденная способность, что и у меня. Думаю, это способность читать чужие мысли. Я могу распознать страх собеседника. Могу распознать уверенность. И решимость. То же самое в состоянии делать и они. И они хотят в этом убедиться.

41-й президент США Джордж У. Буш

Люди порой не понимают друг друга. Непонимание и вызванные им конфликты дают пищу журналистам и юристам, специализирующимся на бракоразводных делах. Разумеется, вы помните случаи, когда другие ложно интерпретировали ваши мысли, эмоции или намерения. Может быть, вы отправили шуточное письмо по электронной почте, а ваши коллеги восприняли его всерьез, и в итоге в их глазах вы выглядели не шутником, а неуравновешенным человеком? Или вашу серьезность ошибочно приняли за враждебность, застенчивость – за высокомерие, щедрость – за циничное манипулирование? Все мы когда-нибудь были в таком положении. Вы, вероятно, и сами иногда ложно истолковываете, неправильно интерпретируете поведение и действия людей, в том числе и тех, кого вы, казалось бы, должны понимать лучше других. Такое случается нечасто, но все же случается.

Впрочем, чаще всего наше шестое чувство побуждает нас испытывать подобное тому, что испытывал Дж. У. Буш: мы слишком уверены в нашей способности понимать других. После первой встречи с Владимиром Путиным у Буша сложилось ясное ощущение того, что он понял российского лидера. «Я посмотрел в глаза этому человеку. И нашел его очень откровенным и заслуживающим доверия… Я смог почувствовать его душу».[6] Наши первые впечатления, точные и ошибочные, формируются быстро и легко, а потому мы довольно уверенно держимся за них. Каких-нибудь 50 миллисекунд (а это – кратчайшее мгновение) нам достаточно для того, чтобы сформировать впечатление о компетентности человека.[7] Такие моментальные суждения важны. В одном эксперименте было установлено, что у политиков, выглядящих на первый взгляд более компетентными, чем их соперники, вероятность победы на выборах выше (примерно 70 %). Это, в свою очередь, дает основания предположить, что на самые высокие должности людей приводят моментальные суждения.[8] Ваше шестое чувство действует быстро и не склонно к переоценкам.

Насколько же точно мы понимаем мысли других людей? Психологи многие годы пытаются ответить на этот вопрос. Они просят участников экспериментов смотреть на фотографии людей счастливых или печальных, гордящихся или пристыженных, испытывающих подъем чувств или испуганных, и выясняют, насколько точно те распознаю́т эмоции, которые переживали изображенные на фотографиях люди.

Или же опрашивают группу людей (конфиденциально) на предмет того, насколько сильно вы им нравитесь, а потом просят вас предсказать, насколько сильно вы нравитесь каждому члену этой группы. Сравнив ваши предсказания с реальными оценками других людей, можно оценить точность ваших утверждений.

Насколько успешно мы проходим подобные испытания? Действительно ли мы настолько хорошо умеем жить в обществе, как думаем?

Зеркало, зеркало

Чтобы вычислить меру развитости ваших подлинных способностей, начнем с попытки угадать, какое впечатление вы производите на другого человека. Считает ли вас умным ваш руководитель? Понимают ли ваши подчиненные ваши распоряжения? Считает ли сосед вас человеком, которому можно доверять? А ваша жена – любит ли она вас по-настоящему? А вот, пожалуй, даже более важный вопрос для молодого и одинокого человека: считают ли вас привлекательным окружающие?

Мы все хотим знать, что о нас думают другие. В одном из опросов Мэри Стеффел и я предложили 500 случайно выбранным американцам вообразить, будто мы изобрели некий прибор – «мозгоскоп», позволяющий читать чужие мысли и чувства. Затем мы попросили респондентов рассказать, что и у кого они хотели узнать. К нашему удивлению, участников опроса совершенно не интересовали мысли богачей, звезд или сильных мира сего. Большинство опрошенных хотели узнать мысли своих близких – мужей или жен, возлюбленных, а еще своих руководителей, родственников и соседей, то есть тех, кого они вроде бы знают лучше всего. Сильнее всего они желали выяснить, что думают эти люди именно о них. Большинство желало, чтобы «мозгоскоп» работал как магическое зеркало, эдакое «Нарцисс 2.0».

Это не такая уж плохая идея. Знать, как к тебе относятся по-настоящему, не так уж легко. Участников нескольких экспериментов, объединенных в группы, просили спрогнозировать, как оценивают их черты их сотоварищи.[9] Затем исследователи сравнили их прогнозы с реальными оценками. Выбранные для оценки качества: интеллект, чувство юмора, рассудительность, дружелюбие, склонность к самозащите и способность к лидерству менялись от эксперимента к эксперименту. Группы также менялись по степени знакомства их членов: некоторые виделись лишь однажды, на собеседовании при приеме на работу, другие же хорошо знали друг друга (например, долго прожили в одной комнате). У знакомых прогнозы и подлинные рейтинги хорошо соотносились друг с другом, у не знакомых друг с другом наоборот. Соотношение между этими двумя рейтингами и степень корреляции можно оценить статистически: полное совпадение двух рейтингов дает коэффициент корреляции, равный 1, полное отсутствие совпадения – коэффициент, равный 0. Чем ближе степень корреляции к единице, тем сильнее совпадают рейтинги.

Эксперименты дают основания полагать, что в целом люди довольно хорошо угадывают, как их в среднем оценивают другие члены группы. Общий коэффициент корреляции спрогнозированных впечатлений и средних реальных оценок в группе был достаточно высоким – 0,55. Другими словами, у вас есть вполне разумное представление о том, что о вас думают в среднем и общем.

Однако степень точности прогнозов по экспериментам в целом была немногим выше, чем при предсказании наугад (общий коэффициент корреляции между прогнозными и реальными оценками равнялся 0,13, что лишь немногим выше полного отсутствия корреляции). Хотя у вас есть, возможно, какое-то представление о том, как оценивают ваш ум коллеги, у вас, по-видимому, нет никакого ключа к пониманию того, кто из коллег считает вас умным, а кто – не считает. Как пишет один из авторов этого исследования, «у людей, кажется, есть лишь слабый проблеск прозрения в том, как их оценивают другие».[10]

Возможно, ваша способность читать чужие мысли оценивается по слишком высокому стандарту? В конце концов, дать точное определение интеллекту и надежности очень трудно, так что, пожалуй, нет ничего удивительного в том, что нам трудно угадать, как другие люди оценивают нас по этим характеристикам? А как с прогнозом чего-то менее сложного, скажем, того, насколько сильно вы нравитесь другим? Многие надеются, что тут-то их прогнозы будут более точными.

Увы. В ходе исследований обнаружилось, что люди угадывают, кому в группе они нравятся, а кому нет, лишь чуть-чуть лучше, чем при случайном отгадывании (средний коэффициент корреляции в данном случае равен всего 0,18). Та же чуть более высокая, чем при случайном угадывании, точность обнаружена и в экспериментах по изучению того, насколько хорошо случайно познакомившиеся люди могут оценить, хотят ли их новые знакомые продолжения отношений или нет. То же касается мнения соискателей работы об отношении к ним представителей компании-работодателя. Даже преподаватели лишь приблизительно оценивают свою популярность у учеников. Точность здесь лишь ненамного выше точности предсказаний, сделанных наугад.

Возможно, мы слишком много требуем от нашего шестого чувства? Давайте выберем тест попроще. Сможете вы точно предсказать, насколько привлекательным вас сочтет представитель другого пола, посмотрев на вашу фотографию? В конце концов, вы проводите много времени в обществе, ежедневно видите свое отражение в зеркале и уделяете изрядное внимание своей внешности. Тем не менее, когда Тал Эйал и я провели ряд экспериментов, в которых просили участников предположить, насколько привлекательными по фотографиям их сочтут представители противоположного пола, мы установили, что точность прогнозов оказалась не выше, чем при случайных, сделанных наугад предсказаниях.[11] Общий коэффициент корреляции между предсказанными и реальными оценками в двух экспериментах равнялся нулю.

Главный «капкан» для вашего шестого чувства заключается в том, что внутренние помыслы других людей проявляются только в выражении их лиц, движении тел и в речи. С одной стороны, мы выработали и развили способность находить во внешности других ключи к тому, что на самом деле кроется за этой внешностью. С другой – выработали противоядие – движениями и словами вводить в заблуждение других, лгать и притворяться. Всякий, кому приходилось отвечать на вопрос: «Не слишком ли большая у меня задница в этих брюках?» – знает, что в ответ не всегда говорят правду. Неудивительно, что точность наших попыток понять, когда нам лгут, а когда – нет, чуть выше точности предсказаний при подбрасывании монеты. Встретившись с Владимиром Путиным, Джордж Буш счел, что, «прочитав» поведение бывшего агента КГБ, вроде бы многое понял в его душе. Я бы не стал делать ставку на Буша. Результаты исследований показали: в целом люди распознают ложь в 54 % случаев, а при подбрасывании монеты вероятность правильного ответа составляет 50 %.[12]

Эти ошибки – не повод для смеха. Иногда они влекут за собой очень серьезные последствия. В бытность премьер-министром Великобритании Невилл Чемберлен поверил в 1939 году заверениям Адольфа Гитлера и удержал чехословаков от мобилизации своей армии. «Несмотря на твердость и безжалостность, которые, как полагаю, я увидел в его лице, у меня сложилось впечатление, что передо мной человек, на которого можно положиться, если он дал слово», – сказал Чемберлен. Он ошибся. Гитлер на самом деле лгал. Немецкая армия уже была практически готова напасть на Чехословакию, Гитлеру требовалось просто выиграть время. Спустя 70 лет после мюнхенской сделки американские чиновники и политики, считавшие, что научились не доверять мерзавцам, не поверили Саддаму Хусейну, который убеждал их, что у него нет оружия массового уничтожения. И, как большинство американцев, сели в лужу.[13] Америка начала войну, ошибочно полагая, что Хусейн лжет, тогда как на самом деле он говорил правду.

Иллюзии глубокого понимания

Как бы то ни было, в повседневной жизни наш ум отлично «подстроился» под умы тех, кого мы знаем лучше всего: наших ближайших друзей, родственников, коллег и супругов. Люди, долгое время состоящие в браке, иногда знают друг друга настолько хорошо, что могут закончить предложение, начатое «второй половиной». Настоящее знание другого человека как бы «синхронизирует» вас с ним. Друзья, коллеги и возлюбленные считают, что понимают мысли друг друга лучше, чем мысли посторонних. Оправдана ли такая уверенность?

Ответ на этот вопрос, разумеется, отрицательный. Он содержит два посыла. Первый подтверждает: да, вы действительно способны понимать мысли близких друзей и любимых лучше, чем незнакомых, хотя и не настолько хорошо, как это кажется. Уильям Икс, пионер в области изучения точности понимания мыслей людей, пришел к выводу, что при просмотре видеозаписи «точность понимания чужих мыслей незнакомыми людьми составляет 20 %».[14] Затем тех же самых людей просили описать чужие мысли и чувства, как поток, с начала и до конца. «У близких друзей и супругов, – констатирует У. Икс, – точность доходила до 35 %». Да, вы действительно понимаете ваших близких лучше, чем незнакомых, но величина этого «лучше» удивительно скромна.

Второй же посыл таков: уверенность в том, что вам известны мысли близких друзей или возлюбленных, намного превышает реальную точность их понимания. Это касается даже супругов, проживших в браке долгую жизнь.[15]

Чтобы понять, что имеется в виду, представьте, что вы и ваш любимый человек участвуете в эксперименте наподобие «Игры молодоженов».[16] Вы сидите в разных комнатах. Вам говорят, что ваш любимый (или любимая) не узнает ответов, и предлагают длинный перечень вопросов о вас самих. Некоторые касаются вашего самоуважения. Вас спрашивают, например, согласны вы или нет с утверждениями вроде: «Я склонен недооценивать себя» и «Я очень доволен собой». Другие вопросы также содержат оценки – сравнение ваших интеллектуальных способностей, физической формы, общественных навыков и т. д. с другими людьми. Заключительные вопросы касаются ваших предпочтений. Вас спрашивают, насколько вам нравятся или не нравятся 24 разных вида деятельности (игра в карты, плавание, посещение друзей, стирка и т. п.). В соседней же комнате ваш партнер предсказывает ваши ответы и сообщает, насколько он (она) уверен в правильности своих прогнозов, используя шкалу вероятности от 0 до 100 %.

В эксперименте пары действовали именно по этому сценарию. Затем исследователи объединили ответы в таблицу, чтобы проанализировать, насколько же хорошо в реальности партнеры знают друг друга.

Каков итог? Партнеры предсказывали мысли друг друга лучше, чем можно было полагать исходя из фактора случайности. Например, в оценке вопросов о самоуважении использовалась шкала от 1 до 5 (единица означала резкое несогласие, а пятерка – полное согласие). Вероятность случайного правильного прогноза в данном случае составляла 20 %. В парах, показавших существенно более высокую точность предсказаний, эта цифра была 44 %. Это очень хороший показатель.

А вот разрыв между тем, насколько хорошо партнеры действительно знают друг друга, и тем, насколько они уверены в своем знании, даже превысил разрыв между точностью специально сделанных прогнозов и прогнозов, сделанных наугад. Так, оценивая степень самоуважения партнера, участники эксперимента давали правильные прогнозы чуть чаще, чем в 4 случаях из 10 (средний показатель составил 44 %). Причем они были уверены в правильности своих прогнозов в 8 случаях из 10 (в среднем этот показатель составил 82 %). Как видно на приведенной выше иллюстрации, такой же (или даже более высокий) уровень чрезмерной уверенности обнаружился и при оценке других качеств. Пары, участвовавшие в эксперименте, если следовать терминологии из бейсбола, забежали-таки на вторую базу, но при этом полагают, что сделали полный круг.

Исследователи – организаторы эксперимента также просили одного из партнеров предсказать, как «вторая половина» оценивает его (или ее) по разным показателям, в число которых входили самоуважение, оценка способностей и предпочтений. Белые столбцы показывают средний процент правильных предсказаний. Серые – процент совпавших с ними ответов. Точность предсказанных ответов партнеров, связанных интимными отношениями, оказалась выше, чем случайных предсказаний, но все равно не приближалась к той, на которую партнеры претендовали. Данный график иллюстрирует главную идею этой книги: чтобы сократить разрыв между серыми и белыми столбцами, следует признать, что наша способность читать чужие мысли ограниченна. Следует пользоваться возможностью ее улучшить.

Удивительно, что чрезмерная уверенность в знании своего спутника жизни возрастает пропорционально продолжительности совместной жизни. Чем дольше люди живут вместе, тем больше они уверены в том, что знают друг друга. На самом деле, длительность отношений не имеет никакой корреляции с результатами, полученными в ходе эксперимента, проведенного Уильямом Иксом и его коллегами. Продолжительность совместной жизни не влияет на степень точности предсказаний. Она лишь создает у людей иллюзию этой точности.[17]

Иллюзия способности проникновения в мысли других людей может иметь опасные последствия. В ходе еще одного эксперимента добровольцы просматривали видеозаписи, на которых люди или лгали, или говорили правду о том, что они больны СПИДом. Участники эксперимента, уверенные в том, что в состоянии определить, когда человек лжет, утверждали, что дали правильные ответы в 70 % случаев. В действительности же точность их ответов была не выше, чем при случайном выборе: только 52 % (случайный выбор ответа дает 50 %). По мере того как участники эксперимента получали больше информации о том или ином человеке, ответы становились все более уверенными и категоричными. Но ничуть не более точными. Когда в разгар эпидемии СПИДа один из первых идеологов его профилактики хирург Чарльз Эверетт Куп призывал американцев «знать своих партнеров», он, надо полагать, имел в виду все-таки точные знания, а не их иллюзию.[18]

Проблема шестого чувства заключается не в том, что оно ошибочно. Оно оказывается далеко от совершенства, когда мы «проверяем» его в сложных обстоятельствах. Но оно же в целом дает более высокие результаты, чем случайное отгадывание. А по сравнению с умственными способностями других обитающих на земле видов наше шестое чувство обеспечивает и наше превосходство. Проблема заключается в нашей уверенности в этом чувстве, которая намного превосходит его подлинную способность, и в том, что мы не всегда отдаем себе отчет в том, насколько мы точны в наших суждениях.[19]

Чтобы лучше оценивать свои объективные способности, бейсболист исходит из среднего процента отбитых им мячей. Когда речь идет о чтении чужих мыслей, у нас нет подобного показателя. Поэтому и суждения о других людях колеблются в таком широком интервале. Некоторые из них даются нам так же легко, как бросок питчера-новичка, тогда как другие суждения – намного труднее, как мощный крученый бросок звезды Высшей лиги бейсбола. Иногда понять, что думает и чувствует другой, действительно легко, поскольку ключи к пониманию очевидны: человека, который сидит, скрючившись, у вас в кабинете и рыдает, определенно выгнали с работы, а не приняли на работу. В других случаях понять человека трудно, поскольку ключи к пониманию его мыслей очень неопределенны: у вашей жены (или мужа) много убеждений, мнений и мыслей, которыми она (или он), возможно, никогда с вами не делилась.

Можете подвергнуть вашу уверенность в себе еще одному испытанию. Вы уверены, что любите жену (она славная), что ненавидите рекламные паузы в телепрограммах (они раздражают). Вы убеждены, что к мужчинам и женщинам следует относиться как к равным, знаете, что ваши политические убеждения основаны на информированности и тщательно продуманы. Вы считаете разговор с попутчиками в автобусе приятным развлечением. Возможно, у вас нет прямого контакта с мыслями и убеждениями других людей, но у вас есть канал связи между участками вашего собственного мозга.

Вы – не единственный, кто испытывает подобное чувство. Рене Декарт был так уверен в своей способности к самоанализу, что сделал эту способность условием собственного существования, как и существования Бога, провозгласив знаменитый тезис: «Мыслю, следовательно, существую». Готфрид Лейбниц утверждал, что самоанализ – такое же надежное чувство, как зрение, и оно позволяет наблюдать за работой собственного мозга. Неудивительно, что при такой уверенности в способности к самоанализу психологическая лаборатория, основанная отцом американской психологии Эдвардом Титченером при Корнельском университете, базировалась на принципе использования самоанализа как основы психологии в целом. У первых психологов не было другого способа понимания работы мозга, кроме как рассказа о том, что происходит в этом самом мозгу. «В сфере психологии, – писал Титченер, – самоанализ – последняя и единственная апелляционная инстанция. Психологическое свидетельство не может быть ничем другим, кроме как свидетельством самоанализа».[20]

Да, мы определенно вглядываемся в самих себя. Но ключевой вопрос заключается в следующем: оправдана ли наша уверенность в самоанализе? Оправдана ли питаемая вами, Декартом, Лейбницем и Титченером (а все они, разумеется, были очень умными людьми) вера в способность человека познать собственное сознание?

И да, и нет. Чтобы объяснить свои ответы, мне нужна следующая глава.

Глава 2

Что вы можете знать о ваших собственных мыслях и чего вы о них знать не можете

Все люди без колебаний убеждены в том, что понимают свои собственные мысли… Я считаю это убеждение самым фундаментальным из всех постулатов психологии и отвергаю все продиктованные любознательностью исследования определенности этого постулата как слишком метафизичные.

Уильям Джеймс. Принципы психологии (1890)

Уильям Джеймс не смог надолго сдержать изучение способности к самоанализу. Движение науки к исследованию того, насколько хорошо человек читает свои собственные мысли, началось спустя всего 30 лет после того, как Джеймс написал приведенные выше слова. Начал это движение социолог из Стэнфорда по имени Ричард Лапьер, который на видавшей виды машине проехал почти 10 тысяч миль. На путешествие Лапьера вдохновил опыт, полученный когда он вместе с молодой китайской супружеской парой проезжал через городок, известный «глубоко укоренившимся нетерпимым отношением жителей к выходцам из Азии».[21] В период между двумя мировыми войнами нетерпимость к лицам азиатского происхождения была, к сожалению, распространена на большей части территории США. Не без некоторой тревоги Лапьер направился в самый шикарный отель городка, чтобы заказать места для себя и пары супругов-китайцев. К его немалому удивлению, никаких трудностей с этим у него не возникло. Очевидно, клерк в гостинице был не так нетерпим к азиатам, как предполагалось по устоявшейся в обществе репутации городка.

Случайное стечение обстоятельств привело Лапьера в тот же городок менее чем через два месяца. Из любопытства он позвонил в тот же отель, сказал клерку, что, возможно, в ближайшем будущем снова посетит город проездом в компании «очень важного джентльмена-китайца», и спросил, предоставит ли им номера гостиница. Клерк, ни секунды не колеблясь, резко ответил: «Нет». Такое несоответствие заинтриговало Лапьера. Может ли человек, думающий как расист, не совершать расистских поступков? Может ли человек не понимать собственные мысли?

На основании одного случая Лапьер не мог ответить на эти вопросы, но он сообразил, что может узнать нечто важное, если опросит сотни гостиничных клерков. И опросил 251 клерка, которым задал один и тот же вопрос. В течение двух следующих лет Лапьер, заручившись помощью двух китайских друзей, совершил эпическое путешествие по всем Соединенным Штатам, во время которого обратился за услугами в 184 ресторана и 67 отелей. Частью эксперимента было то, что его китайские друзья были в европейской одежде. Иногда он лично делал заказ, но чаще предоставлял такую возможность китайской паре. И педантично фиксировал реакции обслуживающего персонала на их обращения. В конце концов друзей Лапьера это путешествие изрядно озадачило – из «уважения к их чувствам» Лапьер не сказал им, что они участвуют в эксперименте.

Как вы думаете, сколько раз из 251 попытки им отказали в обслуживании?

Прежде чем отвечать на этот вопрос, вам следует знать, что Лапьер проезжал через территорию, где господствовало враждебное отношение к лицам азиатского происхождения. Через полгода после посещения каждого населенного пункта Лапьер отправлял туда письмо с вопросом: «Примете ли вы в свою гостиницу азиатов?» Ответ «Нет» дали в 91 % отелей и 92 % ресторанов. Американцы продолжали соответствовать своей репутации «нетерпимых расистов».

Как вы думаете, сколько раз Лапьеру и его спутникам реально отказали в обслуживании? В 90 % случаев? В 92 %? Нет, эти показатели даже близко не лежат с реальными результатами. Лапьеру и его спутникам отказали в обслуживании лишь однажды, в «довольно второсортном кемпинге», в который они «заехали на очень старой, разбитой машине». Только один-единственный раз! Более 90 % сотрудников гостиниц и ресторанов, с которыми Лапьер и его спутники вступали в контакт в ходе эксперимента, считали, что надо вести себя так, как закоренелые расисты, но на самом деле вели себя более чем дружелюбно.

Незнание самих себя

У эксперимента Лапьера есть недостатки, но он вдохновил энтузиастов на десятилетия исследований. Их результат был поразителен: между тем, что люди думают о себе, и тем, как они на самом деле себя ведут, может существовать значительный разрыв. После путешествия Лапьера это отсутствие связи между поведением и убеждениями было выявлено множество раз. Со времени путешествия Лапьера отношение американцев к расовым различиям претерпело драматические изменения, но люди по-прежнему не могут предвидеть, как поведут себя в ситуациях, несущих значительный «расовый заряд». В настоящее время подавляющее большинство американцев отдает предпочтение равенству, а не дискриминации. Поэтому неудивительно, что участники одного из недавно проведенных экспериментов заявили, что будут возмущены любым проявлением явного расизма, особенно расистскими замечаниями или шутками. Но когда те же самые люди в ходе того же самого эксперимента на деле сталкивались с явно расистскими замечаниями, подавляющее большинство сторонников расового равноправия просто делали вид, что ничего страшного не происходит. Те из участников эксперимента, кто сталкивался с несомненно расистскими замечаниями, сообщали, что встревожены меньше, чем участники эксперимента, которые только прогнозировали свою реакцию на такие замечания.[22] То же самое относится к вопиющему сексизму. В одном из экспериментов люди, представившие, что стали свидетелями проявления сексизма, полагали, что такая выходка возмутит их. На деле же никакого возмущения сексистские выходки у них не вызывали.[23] Неужели люди не знают своих подлинных мыслей?

Перечень подобных научных демонстраций велик. Например, известное исследование Стэнли Мильграма о повиновении власти. Большинство из нас убеждено в том, что мы – независимые мыслители с добрыми сердцами, и если нам в ходе эксперимента велят дать разряд электрического тока, достаточный, чтобы убить человека, большинство из нас откажется выполнять такой приказ. Действительно, разные группы участников эксперимента сразу же заявили Мильграму, что их рука никогда не поднимется нанести другому человеку удар током напряжением более 300 вольт, а большинство участников эксперимента в вовсе сказали, что остановятся задолго до достижения этого показателя. Но, проведя эксперимент, Мильграм обнаружил, что все его участники охотно «отпускали разряд» по команде, причем добрые 62,6 % участников эксперимента нажимали на переключатель, когда им приказывали подать даже разряд в 450 вольт. Такое напряжение намного превышало мощность разряда, который может убить человека.[24]

Подобные результаты интересны, но, судя по моему опыту, они редко и мало кого убеждают в том, что способность человека к самопознанию слабее, чем принято думать. Легко вообразить, что уж вы-то знаете себя гораздо лучше, чем горе-участники экспериментов. Тогда давайте поговорим об эксперименте, в котором вы неоднократно принимали участие. Мы можем провести его прямо сейчас.

Я хотел бы, чтобы вы подумали о важной задаче, которую вам надо выполнить в течение нескольких следующих недель. Может быть, вам надо написать доклад, сделать презентацию – или закончить читать книгу (вроде этой)? Чем важнее задача, тем лучше. Поставили задачу?

Теперь в пустой строке (она приведена ниже) или на каком-нибудь клочке бумаги запишите, когда вы собираетесь завершить выполнение этой задачи. Пожалуйста, будьте честны и конкретны! Запишите дату и даже время, к которому, по-вашему, вы должны завершить дело. Да-да, предельно честно.

Сделав это, уделите немного времени размышлению о том, когда вы смогли бы выполнить задачу в лучшем случае, то есть настолько быстро, насколько это возможно. И запишите результат вашего размышления.

Наконец, потратьте еще минуту и оцените, сколько времени займет у вас выполнение поставленной задачи в худшем случае, если все, с чем сопряжено ее выполнение, пойдет настолько скверно, насколько возможно. И запишите это тоже.

Теперь я хочу заключить с вами пари. Не о том, что вы не выполните наилучший прогноз – я собираюсь поспорить с вами на то, что вы не выполните даже наихудший прогноз. Это звучит удручающе. На самом-то деле я – оптимист. Просто знаю, о чем говорю. Люди сплошь и рядом недооценивают время, которое требуется для выполнения задач, так что психологи придумали этому явлению название – ошибочность планирования.

Известные мне данные получены от группы психологов, просивших своих лучших студентов сделать в отношении дипломных работ тот же прогноз, о котором я только что просил вас.[25] Студенты эти находились на середине работы – до завершения им оставалось месяца два. Их просили спрогнозировать, сколько еще дней им понадобится в лучшем случае, при реалистичном сценарии и в худшем случае. Предсказанные сроки составляли 27 дней в лучшем случае, 34 дня при реалистичном сценарии и 45 дней в худшем случае.

А сколько же в среднем дней ушло у этих студентов на завершение дипломных работ на самом деле?

55 дней.

Большинство не смогло уложиться даже в самые пессимистичные сроки. В исследованиях этот результат воспроизводится снова и снова.[26] В другом эксперименте только 45 % работ оказались выполнены в сроки, спрогнозированные их исполнителями с равной (99 %) степенью уверенности в возможности их достижения. Как выяснилось, даже худшие сценарии имеют свойство быть чрезмерно оптимистичными.

Любопытно не то, что люди при планировании совершают ошибки, а то что, несмотря на богатый опыт совершения таких ошибок, мы упорно думаем, что наши ошибки – дело прошлое, мы их больше никогда не повторим. И это – гарантия того, что ту же самую ошибку мы будем совершать снова и снова.

Почему вы думаете о себе одно, а истина оказывается другой? Ответ прост: вы не знаете конструкции. Вы признаёте лишь конечные продукты вашего ума: осознанные установки, убеждения, намерения и чувства, но не осмысливаете процессы, которые происходят у вас в мозгу при выработке этих конечных продуктов, а потому и не можете признать ошибки, совершаемые по ходу самих процессов.

Позвольте объяснить, что я имею в виду.

Вместилище ума

В середине XIX века врачи и психологи начали изучать точность восприятия людьми осознанного опыта. Американский психолог Гренвилл Стэнли Холл писал: «Мы искали в интеллекте подлинное “я”, но его там нет. Ядро интеллекта находится ниже грани сознания. Ошибка теоретиков “я” подобна ошибке тех, кто считает, что айсберги лучше всего изучать по их поверхности, тогда как на самом деле около девяти десятых массы айсбергов находятся под водой, и поэтому плывут айсберги под воздействием глубинных, более стабильных океанских течений».[27]

Сравнение ума с айсбергом, в общем, распространенное, но оно вводит в заблуждение. Во-первых, такая метафора создает миф о том, что мы используем только 10 % нашего мозга. Этот миф принят физиками, поскольку позволяет предположить, что люди способны на выдающиеся интеллектуальные прорывы, если смогут включить в работу те 90 % мозга, которые остаются «под водой». «Наши умы способны на замечательные, невероятные достижения, но мы не используем их полную мощь, – утверждает иллюзионист Ури Геллер, провозгласивший себя еще и физиком. – В сущности, большинство из нас использует около 10 % своего мозга. Остающиеся 90 % – вместилище нетронутого потенциала и неведомых возможностей».[28] Наш ум действительно способен на выдающиеся достижения, но утверждение, что 90 % человеческого мозга – нетронутый потенциал, ложное. Неосознанные процессы протекают в мозгу ежесекундно в течение всей жизни, почти всецело управляя человеческим поведением в режиме разумной адаптации. Сознание работает лишь в малой частице того, что человек делает час за часом. Но это не означает, что остальная часть человеческого мозга – неиспользуемый потенциал.

Во-вторых, сравнение с айсбергом вводит в заблуждение тем, что предполагает наличие прочной связи между протекающими в мозгу сознательными и бессознательными процессами. При этом предполагается, что бессознательные процессы каким-то образом дают толчок осознанным или, по крайней мере, прочно связаны с ними. Собственно говоря, в связи сознательного и бессознательного нет вообще никакой необходимости. Бессознательные процессы отвечают, по-видимому, за бо́льшую часть наших действий в повседневной жизни, а осознанные процессы – за понимание того, что мы делаем, и позволяют объяснять наши действия самим себе и окружающим.

Человеческий ум корректнее сравнивать с домом: распознать дом в законченном виде можно совершенно точно, но его конструкция будет при этом оставаться скрытой от глаз. Например, мой собственный дом построен в 20-х годах ХХ века и с тех пор несколько раз перестраивался. На втором этаже у нас три спальни, две ванные комнаты и кабинет. На первом этаже находится кухня, окна которой выходят на улицу, а окна нашей главной спальни – в садик, расположенный на заднем дворе. Можете поверить моему описанию дома. Я знаю его изнутри и вижу его каждый день собственными глазами.

И при этом наш дом – головоломка. Некоторые внутренние перегородки сделаны не из дерева, а выложены из кирпича и облицованы деревом. В одну из стен замурована стальная балка, что не имеет никакой очевидной причины, а в подвале за бетонной стеной есть скрытый проход, который навевает мысли об Аль Капоне. На чердаке имеются фрагменты старой внешней облицовки, под нынешней кровлей сохранились элементы прежней крыши, а посередине дома есть дыра размером с секцию светофора, и из этой дыры из какого-то неведомого воздуховода всю зиму несет жутким холодом. Фасад нашего дома выстроен из кирпича с закругленными углами, а задняя часть – из кирпича с острыми углами. Почему наш дом был построен таким образом, с начала и до конца, кто и когда участвовал в процессе его строительства – остается для меня полной загадкой.

Я могу смотреть на наш дом каждый день и видеть законченный продукт. Но, даже проведя самый тщательный осмотр и археологические раскопки, я не могу представить себе процесс строительства, в результате которого дом стал таким, каков он есть. Я могу очень подробно описать внешний вид дома, но могу лишь гадать о том, почему дом выглядит именно так.

Человеческий мозг не похож на айсберг; он подобен дому. Мы осознаём законченные продукты умственной деятельности, начиная с чувственных ощущений страдания и удовольствия и заканчивая осознанием контроля, свободы воли и твердыми убеждениями и установками. Мы осознанно контролируем свое поведение, когда делаем выбор, какой фильм будем смотреть, мы чувствуем свою беспристрастность, когда говорим учителям, какие у нас умные дети. Мы твердо предпочитаем одного кандидата на выборах другому. Но мы можем лишь догадываться о том, что происходит в наших собственных головах при построении этих осознанных переживаний. Мы чувствуем себя счастливыми, но можем лишь догадываться о причинах нашего счастья. Мы можем говорить, что любим наших жен или мужей, но лишь догадываться, почему мы их любим. И мы можем считать, что продумываем важные решения, которые сопряжены с серьезным выбором, но, пытаясь объяснить, почему выбираем вариант А, а не вариант Б, снова начинаем гадать. Самоанализ слеп к построению конечных продуктов мышления. Хотя и при выборе одного из многих вариантов ответа на вопрос здесь тоже можно угадать правильно. Сказанное означает, что вам следует скептически относиться к точности пришедших в голову догадок.

Задумчивый, но не осознающий

Чтобы понять, насколько ограничен наш самоанализ, начнем с одной из самых важных функций мозга – зрения. За зрение отвечает добрая треть вашего мозга, и не потому, что преобразовать световые волны в нервные импульсы так уж сложно, а потому, что воспринимаемые вами световые лучи настолько двусмысленны, что мозг должен выполнить огромную конструктивную работу для того, чтобы создать чувственный образ. Любой из виденных мной вводных учебников психологии включает главу, посвященную зрению, и в каждой из этих глав бывает рисунок, подобный приведенному ниже. На нем изображено, как ваш мозг позволяет вам видеть мир.

Этот рисунок показывает зрение как процесс, в котором линзы глаза воспринимают зрительный образ, превращают его в нервные сигналы. Последние проходят через мозг и в конце концов проецируются в перевернутом виде на участок коры головного мозга, отвечающий за зрение как правильное отображение внешнего мира.

Это – великолепные рисунки. Проблема лишь в том, что они двухмерны. Поэтому на них не фигурирует бо́льшая часть человеческого мозга – лобные доли большого мозга и остальная часть участка, отвечающего за зрение, которые интерпретируют световые волны, достигающие сетчатки глаза. Собственно говоря, картинка перед вами – продукт невидимого конструирования, происходящего в вашем мозгу и создающего – докажите это! – завершенный, законченный образ для вашего осознанного восприятия. Кажется, что ваше зрение – реалистичное отражение образа внешнего мира, тогда как в действительности это сконструированный мозгом продукт.

Чтобы понять описываемый процесс, посмотрите на рисунок, приведенный ниже. Что на нем изображено?

Да, это слон. Хороший рисунок. Рассмотрите его с более близкого расстояния. В какой-то момент вы замечаете ноги слона. Насколько быстро может бежать это животное? Если зрение и видение – всего лишь отражения внешнего мира, вы бы рассмотрели ноги слона сразу же. Но видение – на самом деле конструкция, которая начинается с уже известной вам информации – скажем, с представления о том, как выглядит нормальный слон. Эта информация нужна для того, чтобы избавить вас от подробного, дотошного изучения изображения. А поэтому большинство людей замечает ноги только при втором, более внимательном рассмотрении.

А что вы скажете о следующей иллюстрации? Кто на ней изображен?

Да, это тоже правильный ответ. Это – бывший президент США, лицо настолько знакомое, что узнать Дж. У. Буша можно даже на перевернутой фотографии. А теперь возьмите книгу в руки и переверните ее вверх ногами…

Ух ты! Что получилось? Одна фотография сделана до того, как Буш был избран на первый президентский срок, а другая – после того, как закончился второй срок. Обратите внимание: независимо от ваших политических пристрастий, когда снимок перевернут, на левом кадре характерные черты лица Буша не так заметны. То, что ваше восприятие лица так зависит от его расположения, просто показывает, что в образ, который возникает перед вашими глазами, заложено нечто большее.

Собственно говоря, объем конструктивной работы, которую бессознательно выполняет человеческий мозг, огромен. В нем около ста миллиардов нейронов, и у каждого из них – от тысячи до десяти тысяч синаптических связей с соседними нейронами. «На основании этих цифр, – пишет невролог В. С. Рамачандран, – подсчитано, что количество возможных состояний мозга, теоретически возможных вариантов последовательностей соединений и комбинаций действий превосходит количество элементарных частиц во Вселенной».[29]

Разумеется, нейроны связаны не случайным образом, а в соответствии с некоторым шаблоном, отражающим частоту обычной активации двух нейронов в связке друг с другом. Чем чаще один нейрон активируется одновременно с другим, тем крепче связь этой пары. Если нейроны соединены таким образом, активация одного нейрона вызывает активацию другого, связанного с ним. Вот почему всякий раз, когда происходят два события, обычно связанные друг с другом, мысль об одном имеет свойство вызывать мысли и о другом. Инь и ____. Д-р Джекил и м-р _______. Арахисовое масло и _______.

Ассоциация существует не только между мыслями, но и между типами поведения. Прочитайте следующий список слов:

Рвота

Рвотные массы

Неудержимая рвота

Жидкие выделения

Сопли

Слюни

Слизь

Если при чтении этих слов у вас хотя бы чуть-чуть дрогнет верхняя губа от отвращения (хотя ничего такого на самом деле у вас перед глазами нет), то вы понимаете, в чем дело. Мысли вызывают поведенческие реакции, обычно связанные с такими словами. Так, выражение отвращения сопровождается чувствами, которые вызывают эти слова. Как только активируются мысли о жидкостях, таящихся в человеческом теле, естественно возникают связанные с ними и вызванные ими типы поведения, причем возникают автоматически, без какого-либо нашего вмешательства. Психологи знают, что для управления поведением сознание не нужно, поскольку одни и те же реакции вызывают только мельком увиденные слова – и вызывают настолько быстро, что люди даже не понимают, видели ли они эти слова или нет.[30]

Почему ты мне нравишься, доктор Фелл

Знание об ассоциативной природе человеческого мозга абсолютно необходимо для понимания причин, по которым так трудно узнать определенные аспекты работы мозга. На протяжении эволюции вашему генетическому коду в наследство достались некие ассоциативные сети, которые помогают вам прожить достаточно долго для того, чтобы передать ваш генетический материл детям. Эти ассоциативные сети не должны быть доступны сознанию. Ярчайший пример – таинственное чувство привлекательности. Одни люди поразительно привлекательны, а другие – нет. Вы понимаете это мгновенно. Но как вы понимаете это? Можно заняться самоанализом и прийти к некоторым догадкам вроде: «Мне нравятся блондины» или «Он в хорошей физической форме», но при этом вы, вероятно, упустите из виду более фундаментальную причину.

Несмотря на все умозаключения, красота на самом деле – не зависит от особенностей взгляда смотрящего. Люди по всему миру, в общем, сходятся в основополагающих критериях относительно того, кто привлекателен, а кто нет.[31] Одна из детерминант привлекательности – сигнал, сообщающий о том, что человек нашел здорового и подходящего партнера, с которым можно иметь детей. Этот сигнал подтвердил свою полезность на протяжении тысячелетий. Знаете, что это за сигнал? Большие мускулы? Широкая улыбка? Большие груди? Да, для кого-то эти особенности могут стать сигналом, но есть еще один, намного более последовательно действующий во всем мире: билатеральная симметрия. Это – степень одинаковости левой и правой сторон человеческого тела.[32] Но этот сигнал не осознаётся потому, что мозг так хорошо оценивает симметричность, что конструирует у вас чувство влечения почти мгновенно. Самоанализ полностью упускает из виду этот процесс конструирования. Итак, если вы спросите, почему тот-то находит некую супермодель привлекательной, могу поклясться, что никто, кроме профессиональных эволюционных психологов, не произнесет слово «симметричность».

Привлекательность – мощное чувство, о котором можно говорить совершенно определенно, но у нас нет осознанного понимания как оно строится. Это удивление хорошо схвачено в старом детском стишке:

Я не люблю вас, доктор Фелл,

За что, подумать не успел!

Но знает вся моя семья,

Вас ненавижу, доктор, я![33]

Умная бездумность

Если эволюция создает нейронные сети, передавая их по наследству, то повседневная жизнь совершенствует эти сети с помощью практической деятельности и неоднократного воздействия: и то и другое работает до тех пор, пока не сформирует неосознанные привычки, которые управляют нашим поведением – при этом мы даже не понимаем, почему поступаем так, а не иначе. Когда ваш коллега по пути к лифту спрашивает, как ваши дела и самочувствие, вы, возможно, отвечаете: «Хорошо, а как вы поживаете?» – даже не подумав о том, как на самом деле обстоят у вас дела и как вы себя чувствуете. Вы держитесь на расстоянии двух футов от приятеля, не прибегая к помощи линейки, потому, что такое расстояние между двумя людьми считается правильным: чуть меньшее расстояние будет выглядеть неприличным, а чуть большее – признаком холодности отношений. Входя в кабину лифта, вы инстинктивно смотрите в пол, а не по сторонам и делаете это, не колеблясь. Нейронные связи создают привычки, которые, как невидимые руки, управляют нашими действиями. Мы ведем себя умно, но при этом нисколько не размышляем.

Мой любимый пример заимствован из эксперимента по изучению стандартных сценариев, которым люди следуют в случаях, когда просят других о помощи.[34] Эти сценарии вам уже известны. Сначала вы просите, например: «Мне надо, чтобы вы сегодня надолго задержались на работе», а потом объясняете причину просьбы: «…потому что мы запаздываем с выполнением этого проекта». Нельзя ограничиться одной лишь просьбой – ее необходимо обосновать.

Важность связи просьбы с обоснованием ее причины хорошо иллюстрирует эксперимент, в котором экспериментатор обращается с просьбой к людям, стоящим в очереди к копировальной машине: «Извините, у меня тут пять страничек. Можно сделать копии без очереди, потому что я страшно спешу?» Этот сценарий соответствовал обычному порядку, и 94 % людей любезно пропускали экспериментатора без очереди, что, в общем, само собой разумеется. Во втором случае обоснование просьбы было опущено, и просьба звучала так: «Извините, у меня тут пять страничек. Можно сделать копии без очереди?» Гм… Такая просьба нарушает стандартный порядок, поскольку у нее нет обоснования. Как и ожидалось, в этом случае любезность проявило намного меньше людей (всего около 60 %). Самым интересным был третий вариант просьбы – просьба плюс ее нелепое обоснование: «Извините, у меня тут пять страничек. Можно без очереди сделать копии потому, что мне их надо сделать?» Да-да, просьба была обоснована именно так: «потому что мне надо сделать копии». Это стандартный сценарий просьбы, за исключением того, что обоснование бессмысленно. Конечно, вам надо сделать копии, иначе вы бы здесь не появились. Но так как просьба построена в соответствии со стандартным сценарием, она автоматически вызвала согласие стоявших в очереди людей. И сработала вполне надежно: добрых 93 % людей оказали любезность, а этот показатель статистически тождественен результату, который был получен при разумно обоснованной просьбе.

Ассоциативные сети управляют не только нашим поведением по отношению к другим людям без участия нашего сознания. Они также управляют нашими мыслями о самих себе. Назовите, например, людям слова «я», «меня», «мной», и они, скорее всего, продолжат их словом «добро», поскольку люди обычно ассоциируют это слово с собой чаще, чем любое другое, особенно если оно связано с негативными коннотациями.

Однако эти позитивные ассоциации могут затруднять вам правильное, точное понимание самих себя. В сущности, они могут даже затруднять узнавание вами изображения вашего собственного лица. Эрин Уайтчерч и я обнаружили это в результате эксперимента, в ходе которого мы фотографировали людей и затем, на 10 % изменяя черты их лиц, делали изображения как более привлекательными, так и более отталкивающими. На следующей странице можно увидеть наши с Эрин модифицированные изображения. Затем «владельцам» показывали все 11 вариантов изображения их лиц – подлинные лица, модификации со знаком «плюс» и «минус». Изображения были предъявлены в случайном порядке, после чего участников эксперимента просили опознать себя на снимках. Все выбирали свои улучшенные изображения, считая себя привлекательнее, чем они являются в действительности.[35] Тот образ самого себя, который человек носит в своем сознании, – это (по крайней мере, отчасти) функция ассоциаций, сложившихся у человека о самом себе, а не просто образ, видимый им в зеркале. Теперь вы знаете, почему большинство фотографий, где вы изображены, кажутся вам такими плохими.

За много десятилетий до того, как психологи сделали эти открытия о подлинных масштабах неосознанных процессов, Карл Юнг писал о том, что в каждом из нас есть другой человек, которого мы не знаем.[36] Но Юнг не ведал и половины того, что теперь известно нам. По словам Тимоти Уилсона, мы в некоторых отношениях «сами себе чужие».[37] Когда вы думаете о себе одно, а на самом деле все обстоит совсем не так, как вы думаете, то что вы в себе не можете увидеть? Теперь мы знаем ответ. Люди упускают из виду контекстуальные пусковые факторы и бессознательные ассоциации, действительно отвечающие за бо́льшую часть наших мыслей и поступков. Клерки из отелей и ресторанов, к которым обращался Лапьер (я писал об этом в начале главы), знали о своем сознательном отношении к лицам азиатского происхождения, но упускали из виду поведенческие реакции, включающиеся автоматически, когда настоящий азиат, улыбаясь, мягко просил у них номер в гостинице. Представляя, как бы вы отреагировали на просьбу ударить другого человека разрядом тока (как в исследовании Мильграма), вы ставите на первый план свое сознательное отвращение к причинению боли другому, но упускаете из виду, насколько трудно говорить «нет» лицу, наделенному явной властью. Вы игнорируете пусковые факторы и вступающие в действие нервные процессы, заставляющие вас поступать так, как вы поступаете, и думать так, как вы думаете. Мы понимаем самих себя далеко не идеально, поскольку имеем доступ только к части того, что происходит у нас в голове.

Люди говорят больше, чем знают

Если какая-то часть работы мозга скрыта от сознательного самоанализа, то почему мы не чувствуем себя так, как Вейнеры? Я имел в виду – как Энтони Вейнер? Вейнер, конгрессмен от 9-го округа штата Нью-Йорк, сделал снимок своего паха и разместил его на всеобщее обозрение на своей страничке в Twitter. Потом он заявил, что кто-то взломал его страницу. Но после недели интенсивных допросов, которые учинили Вейнеру журналисты, он признался, что сделал снимок сам, чтобы послать его некоей женщине в Сиэтл. А в Twitter разместил снимок по ошибке. Да, по ошибке! Когда кто-то из журналистов спросил Вейнера, о чем он думал, способность к самоанализу Вейнеру не помогла. Он ответил: «Не знаю, о чем я думал… Если вы ищете какого-то глубокого объяснения, то его у меня нет, хотя я очень сожалею о произошедшем». Вейнер впервые говорил правду. Если мы просто гадаем о том, как работает наш мозг, то почему не совершаем ошибки в отношении самих себя чаще?

Причина этого заключается в том, что мы анализируем свой ум так же, как анализируем ум других людей на основании теории, которая придает смысл нашему собственному поведению даже в тех случаях, когда нам непосредственно недоступны его подлинные причины. Эта теория работает быстро, автоматически и попросту не учитывает того, что нам неизвестно. Если вы не знаете о себе реальных фактов, ваше сознание составляет убедительную историю из фрагментов знаний. Это очень похоже на то, как вы пытаетесь читать мысли других людей, чтобы понять, почему они ведут себя так, а не иначе. Не ведая о конструктивных процессах, которые на самом деле управляют нашими мыслями, чувствами, эмоциями и решениями, мы сохраняем иллюзию того, что знаем о своем уме больше, чем знаем в действительности.

Рассмотрим простой эксперимент, в котором посетителей торговых центров просили объяснить, почему они выбирают те или иные товары. Сначала покупателям показали четыре пары носков и просили выбрать наиболее приглянувшуюся пару. Обнаружилось, что порядок размещения образцов имел значение: покупатели отдавали предпочтение паре, лежащей последней справа, в четыре раза чаще, чем той, что лежала первой слева. Таким образом, они оценивали крайнюю справа пару носков в последнюю очередь, а пару, лежавшую крайней слева, – в первую. Тем не менее, когда тех же покупателей просили объяснить свой выбор, ни один человек не упомянул о порядке, в котором были размещены товары. Исследователи сообщили, что на прямой вопрос, повлиял ли на выбор порядок размещения пар носков, «практически все участники эксперимента сказали, что этот порядок на их решение не повлиял. Но при этом они обычно бросали на интервьюера встревоженный взгляд, который означал: они считали, что или не поняли вопрос, или имеют дело с сумасшедшим.[38] Предпочтения покупателей были определены порядком размещения носков, но, по-видимому, люди не осознавали воздействия этого фактора на их умы.

Длинный список экспериментов подобных описанному изменили стиль работы психологов. Никто из них больше не просит интервьюируемых объяснить причины, по которым они думают или поступают так, а не иначе, если только речь не идет о механизмах их психологического повествования. Людей можно спрашивать, что они думают, чувствуют или хотят (иными словами, о конечных продуктах мыслительных процессов), и ожидать внятных ответов, но спрашивать их о том, почему они думают, чувствуют или хотят именно так, а не иначе, значит обрекать их на бесплодные теоретические гадания.

Удивительно, как легко самоанализ порождает у нас ощущение знания того, что происходит у нас в головах, даже в тех случаях, когда мы этого не знаем. Мы просто слабо осознаём, что плетем истории, а не излагаем факты. Например, вы проводите целый день в автомагазине, разглядывая машины, и в конце концов выбираете автомобиль, на который наиболее точно указывали все ваши помыслы. Уезжая из торгового центра, вы понимаете, что ведете именно ту машину, которую выбрали, а не какую-то другую. Разве нет? Ведь это самая блестящая машина из всех. Или она кажется лучшей. Или у нее самый мощный двигатель. Разве такие объяснения не оправданы?

Оправданы, но необязательно. Мир изредка все же подстраивает вам дьявольские подвохи. Например, вы намереваетесь достать из холодильника бутылку содовой к завтраку. Ваши действия точно соответствуют вашим намерениям: вы хотите содовой – и берете ее. Это совпадение намерения и действия создает видимость, что причины вашего желания разумно обоснованы. Но что, если в мире больше сатанинского? Пока вы тянетесь к бутылке содовой, дьявол, поселившийся в вашем холодильнике, вместо содовой подсовывает вам под руку бутылку пива. Когда жена спрашивает, зачем это вы пьете с утра пиво, вы удивляетесь: неужели это пиво? И говорите: «Нет, нет, я хотел взять содовую» или «Черт попутал!» Так ведь?

Принимая во внимание драматически узкие пределы возможностей самоанализа, психологи утверждали бы, что вы, возможно, просто не обратили внимания на то, что берете в холодильнике, – но ведь это как раз та история, которую вы придумали в оправдание своей ошибки! Эти психологи не обменивают содовую на пиво; скорее, они делают маленький фокус. Участников эксперимента просили взглянуть на фотографии двух очень непохожих друг на друга людей и выбрать снимок, показавшийся им более привлекательным. Тут-то и происходит волшебство. Экспериментатор переворачивал выбранную фотографию вверх ногами и снова отдавал участнику. Иногда незаметным движением руки он подменял понравившееся фотоснимком другого человека (того, которого участник счел менее привлекательным) и просил участника объяснить, почему тот счел именно этого человека более привлекательным.

Любопытны две детали. Во-первых, на удивление мало людей (всего 27 % от общего числа участников) заметило подмену, хотя времени на повторное изучение им давалось достаточно. Во-вторых, когда участников эксперимента просили объяснить сделанный ими выбор, никакой разницы между теми, кто объяснял свой действительный выбор, и теми, кто обосновывал выбор подмененного снимка, не было. Жертвы подмены приводили вполне убедительные доказательства в пользу того, почему они выбрали то… что на самом деле не выбирали.[39]

При попытке читать собственные мысли мы попадаемся на ту же удочку, что и при чтении чужих. Наблюдая, как улыбается человек, рассматривающий карикатуру, мы полагаем, что он находит карикатуру забавной. Когда и вы сами улыбаетесь, глядя на карикатуру, пусть даже случайно, потому что держите шариковую ручку в уголке рта, вы, скорее всего, сочтете карикатуру забавной.[40] Увидев ссутулившегося человека, вы, естественно, предположите, что он не испытывает особого подъема духа. Попробуйте ссутулиться так же, как он, хотя бы потому, что читаете мелкий-мелкий текст за низким столом, и, возможно, вы тоже почувствуете подавленность.[41]

Единственная разница между тем, как мы рационализируем работу нашего ума и как понимаем мысли других людей, заключается в том, что мы знаем: в отношении других мы строим догадки. Ощущение привилегированного доступа, который есть у нас, к деятельности собственного ума, к причинам и процессам, управляющими нашими мыслями и поведением, оказывается, по-видимому, иллюзией.

Я прав, а вы пристрастны

Иллюзии важны не просто потому, что они интересны, а потому, что они имеют последствия. Способность к самоанализу, к «ощущению себя думающим существом», как сформулировал это философ и психолог Уильям Джеймс, порождает иллюзию того, что мы знаем себя лучше, чем это есть на самом деле. У этой иллюзии есть одно внушающее беспокойство последствие: она создает ощущение, что в умственном отношении мы превосходим других людей.

Чтобы понять, каким образом это происходит, вернемся к зрению. Если у вас отличное зрение, то, глядя на мир, вы автоматически и мгновенно видите широкий спектр цветов – серебряный, появляющийся на мониторе компьютера, неоново-зеленую обложку книги, ярко-красное яблоко. Вся работа по восприятию цвета, которую выполняет ваш мозг, осуществляется словно по волшебству, вне вашего сознания. Цвет – не объективность; он появляется в сознании, в процессе интерпретации мозгом световых волн определенной частоты. (Дальтоники, например, интерпретируют те же самые частоты световых волн иначе и поэтому видят другие цвета.) Но без осознания всех конструктивных процессов, происходящих у нас в мозгу и позволяющих видеть цвета, вам кажется, что этот цвет существует во внешнем мире, а не в вашей голове. Вы уверены, что лежащее перед вами яблоко – действительно красное, а не просто представляется вам красным в результате волшебной работы нейронов. В итоге возникает то, что психологи называют наивным реализмом: интуитивное чувство того, что вы видите внешний мир таким, каков он есть на самом деле, а не таким, каким он вам представляется.[42]

Если человек думает, что видит мир таким, каков он есть, то что происходит, когда он сталкивается с другим человеком, который видит мир иначе? Когда ваш друг утверждает, что красное яблоко на самом деле коричневое, кому из вас надо обращаться к офтальмологу? Наивный реализм предлагает ответ: консультация офтальмолога нужна другому, но никак не вам. Это вызывает в памяти знаменитую фразу комика Джорджа Карлина: «Замечали, что всякий, кто ведет машину медленнее вас, – идиот, а всякий, кто гонит быстрее, чем вы, – маньяк?»

Споры о цвете яблока или скорости на шоссе сравнительно тривиальны, но споры о праве на аборт, о религии, однополых браках, контроле над оружием или по любому другому важному вопросу, мнения по которому резко расходятся, – дело серьезное, и горючее наивного реализма разжигает конфликты. Если ваши иллюзии относительно вашего мозга приводят вас к убеждению, что именно вы видите мир таким, каков он на самом деле, а другие – искаженно, то именно они плохо информированы, невежественны, неразумны или злы. Мысли такого рода о разуме других вызывают эскалацию различий мнений и превращают возникающие различия в принципиальные, за которые стоит сражаться, а порой и умирать.[43]

Следы наивного реализма находишь в центре почти любого различия мнений. Возбужденную против себя процедуру импичмента Билл Клинтон считал результатом заговора правых. Когда Сару Пэйлин призвали к ответу за ее сомнительные заявления на политических митингах, она обвинила «увечные и старомодные» СМИ в предвзятом освещении и митингов, и ее заявлений. Это – не отдельные случаи; и правым, и левым свойственно порой рассматривать умеренные СМИ как предвзятые, настроенные против их собственной позиции просто потому, что умеренные мнения отличаются от более крайних. Это явление называют «враждебностью СМИ». Когда с Национального общественного радио США уволили комментатора Хуана Уильямса, сенатор-консерватор Джим Деминт разместил в Twitter запись: «Инцидент с Хуаном Уильямсом напоминает нам о том, что поддерживающие свободу слова либералы поддерживают свободу только такого слова, с которым они согласны».

Когда другие люди не разделяют ваших взглядов, наивный реализм очень часто заставляет нас думать: «Я прав, а вы мыслите предвзято».[44] Я надеюсь, что две последние главы помогут вам осознать, что ваше шестое чувство порой подталкивает вас к ложным выводам. Более точное, более правильное понимание требует признать, что ваша точка зрения может быть ошибочной или что вы, по крайней мере, ошибаетесь чаще, чем думаете.

Если мне удалось убедить вас проявить скромность в своих суждениях, то теперь наступает время доказать свою скромность на практике. Понимание того, как действует ваше шестое чувство, критически важно для понимания ошибок, которые присущи этому чувству. Самая первая ошибка – неспособность включать это чувство тогда, когда следует. Понимание чужих мыслей требует прежде всего включения вашей способности к чтению чужих мыслей. Отказ включить шестое чувство может удержать вас от «понимания» чужих мыслей так же, как опущенные веки не позволяют видеть. Как вы узнаете из следующих глав, при определенных условиях отказ от включения шестого чувства может привести даже к появлению ощущения, что у других людей, возможно, немного ума, а то и вовсе его нет.

Часть II

Обладает ли «это» сознанием?

Пытаясь понять мысли других, мы совершаем ошибки двух типов.

Ошибки первого типа – ошибки включения. Иногда мы не включаем нашу способность, когда ее следует включать. И наоборот, включаем тогда, когда это не надо

Глава 3

Как мы дегуманизируем

Самый большой грех по отношению к ближнему – не ненависть, а равнодушие; вот истинно вершина бесчеловечности.

Джордж Бернард Шоу (1896)[45]

Вот один из самых удивительных судебных процессов. Возможно, вы никогда о нем не слышали. 2 мая 1879 года вождь взбунтовавшегося индейского племени понка Стоящий Медведь произнес речь перед публикой, переполнившей зал одного из судов штата Небраска.

Путь Стоящего Медведя в этот зал судебных заседаний был мучительным. Несколькими годами ранее правительство США приняло решение о насильственном выселении 752 индейцев понка из плодородной долины реки Ниобрара в пустынные земли Индейской территории, которые ныне составляют северную часть штата Оклахома. Стоящий Медведь, оставив все, что у него было, вместе со своим племенем отправился в путь длиной 600 миль по «дороге слез». Тех, кто выжил в этом путешествии (дочь Стоящего Медведя умерла во время похода), добила засуха. В первый год после переселения вымерла почти треть племени: на их новой выжженной солнцем каменистой земле ничего не росло. В тот год Стоящий Медведь потерял сына. Когда сын умирал, Стоящий Медведь поклялся захоронить его останки по обычаям племени на старом племенном погосте, чтобы сын мог на том свете присоединиться к предкам. Впавший в отчаяние Стоящий Медведь решил вернуться домой.

Стоящий Медведь, на груди которого был мешок с костями сына, и 27 других индейцев тронулись в обратный путь в глухую зимнюю пору. По мере их приближения к индейской резервации Омаха, находившейся посередине пути, об их походе уже пошли слухи. Жители резервации Омаха встретили путников оружием, а представители американских властей – наручниками. Власти приказали генералу Джорджу Круку вернуть взбунтовавшихся индейцев на отведенные им земли Индейской территории.

Круку этот приказ очень не понравился. «Приказы из Вашингтона неоднократно заставляли меня творить самые бесчеловечные вещи с индейцами, – заявил Крук, – и теперь мне приказали совершить дело более жестокое, чем любое из прежних». Крук был человеком военным и не мог не повиноваться прямым приказам. Их следовало исполнять. Поэтому он попросил редактора одной из выходивших в Омахе газет нанять адвокатов, которые затем должны были возбудить дело против него, генерала Крука (как представителя правительства США), от имени Стоящего Медведя. Суть иска заключалась в требовании признать Стоящего Медведя личностью, человеком.

Суд продолжался несколько дней. В ходе разбирательства юристы правительства пытались представить индейцев понка дикарями, по своему развитию мало отличающимися от животных, нежели рационально мыслящими и чувствующими людьми. Отношение к индейцам понка как к «не мыслящим» существам было тем основанием, которое позволяло должностным лицам обращаться с индейцами так, как по закону обращаются с собственностью, а не с людьми. Такое отношение совершенно четко проявилось в первом же вопросе, заданном представителем правительства. Он спросил Стоящего Медведя, сколько человек приняло участие в его походе. Юрист правительства объяснил свой вопрос так: «Я просто хотел понять, умеет ли Стоящий Медведь считать».

После нескольких дней, в течение которых были даны свидетельские показания, суд ушел совещаться. Судья Элмер Данди знал, что Стоящий Медведь хочет обратиться к публике с речью, что соответствовало традициям его племени. Однако законы США запрещали прямые заявления в конце процесса. В знак уважения к индейским обычаям и в нарушение судебных правил судья Данди подозвал судебного пристава и прошептал ему: «Суд объявляет перерыв в работе», после чего разрешил Стоящему Медведю обратиться к суду и публике.

Произошло следующее. Около 10 часов вечера, после длившегося долгий день заседания, Стоящий Медведь поднялся со своего места. Неграмотный, необразованный человек, у которого не было времени на подготовку выступления, встал, молча осмотрел зал и, наконец, сказал: «Вижу, здесь собралось много народу. Думаю, очень многие из присутствующих – мои друзья». А затем он попытался доказать, что он совсем не лишенный разума дикарь. Он объяснил трудности, которые испытывает его племя на Индейской территории, сказал, что никогда не пытался причинить вред бледнолицым, рассказал, как когда-то приютил в своем доме нескольких американских солдат и вылечил их. Потом, в ошеломляющий момент, словно повторяя монолог Шейлока из «Венецианского купца», Стоящий Медведь простер руку и сказал: «Цветом эта рука отличается от ваших рук. Но если ее пронзить, я почувствую ту же боль, какую почувствуете и вы, если пронзят ваши руки. Кровь, которая хлынет из моей раны, будет того же цвета, что и ваша кровь. Я – человек».[46]

Стоящий Медведь был достаточно умен, чтобы глухой зимой провести свое племя на отведенное им место обитания, а потом обратно. Любовь этого человека была так глубока, что ради исполнения данного им обещания он нес на шее кости сына. Но ему пришлось обращаться к людям, прибывшим из дальних мест и почти полностью отказывавшимся признавать его разум. Эти люди смотрели на него как на неспособный к мышлению предмет собственности. И, обращаясь к ним, Стоящий Медведь был вынужден демонстрировать свой ум.

Разъединенные

Дело Стоящего Медведя – крайний пример поразительно распространенной ошибки, которую совершает наше шестое чувство. Неспособность признать чужой ум приводит к безразличию по отношению к другим и диктует вам, что другие люди сравнительно бездумны. В крайних проявлениях это порождает ненависть и предрассудки, отдаляющие людей друг от друга. Нацисты, опираясь на стереотипы, изображали евреев жадными, бессовестными, ненасытными. Перед тем как убить сотни тысяч тутси в Руанде, хуту изображали их лишенными разума тараканами. Исключения обычно составляли лишь знакомые нападавших. Генерал Крук поговорил со Стоящим Медведем, его соплеменниками, и индейцы откровенно рассказали ему о своих страданиях и боли, надеждах и мечтах, о верованиях и воспоминаниях. Крук не считал индейцев безмозглыми дикарями и хотел организовать судебный процесс, в котором он выступил бы ответчиком. Благодаря этому примеру мы начинаем извлекать важные уроки о том, что необходимо для признания у другого человека вполне человеческого ума, а также о последствиях отказа от такого признания.

Стоящий Медведь – не первый и не последний человек, ум которого не замечали и недооценивали. Густав Яхода, психолог, занимавшийся межкультурными проблемами, составил каталог примеров, когда европейцы, начиная с древних греков, рассматривали представителей сравнительно примитивных культур как неспособных к мышлению. Им отказывали либо в наличии самоконтроля (то есть относились к ним как к животным), либо в разуме и интеллекте (и относились к ним как к детям).[47] «Их», таких чужих обличием, языком и манерами поведения, просто не ставили на уровень других людей. Их превращали в «недочеловеков». Говоря точнее, их рассматривали как «недоумков», как человекоподобных с пониженными способностями к мышлению или чувствам.[48]

Подобные оценки повторяются в истории. Мартина Лютера Кинга убили в Мемфисе, где он выступал в поддержку бастующих коммунальных рабочих, лозунгом которых были слова: «Я – человек». В начале 90-х годов ХХ века в отчетах полиции штата Калифорнии случаи нарушения закона молодыми афроамериканцами обычно обозначали аббревиатурой NHI, которая расшифровывается как «без участия людей».[49] В 2010 году тысячи иммигрантов в знак протеста против свирепых иммиграционных законов в штате Аризона носили значки с надписью: «Я – человек». Когда люди по всему миру требуют соблюдения прав человека или утверждают, что являются жертвами бесчеловечного отношения, оказывается, что главная проблема – отказ угнетателей признавать ум угнетенных. Возможно, поэтому первая статья Всеобщей декларации прав человека ставит на первое и центральное место разум: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства». Очевидно, забыть о том, что другие люди наделены таким же разумом, как и наш собственный, легко. Как только начинают считать, что у человека недостаточно разума для свободного выбора, он попадает в разряд «недочеловеков».

Таким образом, сущность дегуманизации заключается в неспособности признать, что другой человек обладает вполне человеческим разумом. Борцы против дегуманизации обычно ополчаются на крайние ее проявления, из-за чего кажется, что дегуманизация – сравнительно редкое явление. Но это не так. Мы окружены изощренными вариантами дегуманизации. Одно из доказательств, возможно, есть даже в вашем холодильнике. Начав поставлять шампанское в Британию, французские производители быстро поняли, что британцы предпочитают намного более сухое шампанское, чем французы. По французским понятиям – откровенно противное. Они назвали это шампанское brut sauvage (дикий брют), подтрунивая над своими импортерами, которые, как казалось французам, совершенно не разбирались в шампанском. В конце концов, шутка бумерангом вернулась к французам: в настоящее время сорт brut – самый популярный в мире сорт шампанского.

Особенность нашего восприятия в подобных случаях отчасти вызвана нашей неспособностью включить свое шестое чувство в отношении людей, сильно отличающихся от нас. Этот недостаток не обязательно питают исключительно предрассудки или ненависть. «Разъединение» может случиться в любой момент, когда необходимо навести мосты между двумя умами. Например, когда собственники команд Национальной футбольной лиги выступили с предложением продлить и без того изнурительный сезон с 16 до 18 игр, Рэй Льюис, один из самых грозных игроков НФЛ, выступил с протестом. Льюис заявил, что собственники команд игнорируют состояние игроков и думают о них только как о машинах, печатающих деньги. «[Я знаю], через что нам приходится проходить, чтобы поддерживать физическую форму на высоком уровне. Мы – не автомобили. Мы – люди». Нет причин думать, что заявление Льюиса было вызвано предрассудками или враждебностью. Он хотел лишь отвлечь внимание собственников от финансового аспекта и напомнить им о гуманности.

Даже врачи, дело которых – гуманное лечение больных, могут пренебрегать мыслями своих пациентов, особенно тех, кого легко счесть непохожими на самих врачей. «Как часто более старшие по возрасту врачи заверяли нас в том, что новорожденные не могут испытывать боль», – пишет д-р Мэри Эллен Эвери в начале книги «Pain in Neonates» («Боль у новорожденных»).[50]

Ваше шестое чувство действует только тогда, когда вы включаете его. Не включив его, вы, вероятно, не можете признать, что перед вами стоит вполне разумный человек. Удобно воображать, что такая, по словам британского психолога Саймона Барона-Коэна, «слепота ума» всего лишь хроническое состояние или особенность некоторых людей. Легко смириться с тем, что бесчеловечность, проистекающая из дегуманизации, игнорирования или безразличия к мыслям другого человека, присуща кому-то, но никак не вам. Частота «подключений» к мыслям другого человека зависит не только от склада вашей личности, но и от контекста, в котором вы находитесь. Ни в одном из случаев, описанных в этой главе, не участвовали люди, страдающие хроническими или устойчивыми расстройствами личности. Все случаи взяты из предсказуемых контекстов, в которых шестое чувство остается отключенным в силу одной фундаментальной причины – расстояния.

Расстояние отключает мышление

Для психологов расстояние – не просто физическое пространство. Расстояние – это еще и психологическое пространство, степень вашего «подключения» к другому человеку и степень близости с ним. Если вы утверждаете, что «далеки» от мужа или жены или «не касаетесь» жизни детей, что политические взгляды соседа – это «другая вселенная», что вы «отчуждены» от коллег, вы описываете не физическую, а психологическую отдаленность от этих людей. Со временем у вас складываются убеждения, отличающиеся от убеждений вашей супруги или супруга, и вы все сильнее «отдаляетесь» друг от друга, а поколение детей так отличается от вашего поколения! Или же вы служите в крупной компании, где сотрудников столько, что вы не можете даже запомнить всех по именам. Эти две черты общественной жизни – величина разрыва между вашим мышлением и мышлением других людей и мотивация к его сокращению – имеют критическое значение для включения способности к пониманию чужих мыслей.

Расстояние удерживает ваше шестое чувство в отключенном состоянии по меньшей мере по двум причинам. Во-первых, вашу способность понимать мысли других людей могут запустить ваши физические чувства: когда вы слишком удалены в физическом смысле, «пусковой механизм» не включается. Во-вторых, вашу способность понимать чужие мысли включают ваши когнитивные предположения. Если психологическая дистанция, выражаемая словами: «слишком отличное (от нас)», «слишком чуждое», «слишком другое», чересчур велика, эти пусковые механизмы (триггеры) не срабатывают. Понимание того, как пусковые механизмы – физические чувства и когнитивные предположения – подключают вас к мыслям других людей, крайне важно для понимания ошибок дегуманизации, которые мы можем совершить в «отключенном» состоянии.

Триггер № 1. Ощущение чужих мыслей

Недавно я взял трех моих сыновей в поход, который закончился в отделении «скорой помощи». Старший сын обстругивал невероятно большую ветку смехотворно маленьким перочинным ножом. Лезвие соскользнуло и разрезало сыну руку. Своими глазами я этого не видел, так как стоял спиной к сыну и раздувал костер, но, услышав его крик, мигом повернулся и увидел, как он прыгает от боли, а из его руки хлещет кровь. В долю секунды я точно понял, что произошло. Меня передернуло от боли, как и его самого. Я точно так же, как он, обмирал от страха: что будет? В ту роковую долю секунды наши мысли полностью совпали.

Мое мышление оснащено точно такой же операционной системой, что и ваше. Эта система позволяет нашим мыслям при определенных обстоятельствах автоматически синхронизироваться. В этой синхронизации нет ничего волшебного; она проходит три совершенно естественных стадии. Во-первых, вы и другой человек должны уделять внимание одному и тому же событию, видеть одно и то же событие или думать об одном и том же событии. Когда мой сын порезал руку, я сразу же посмотрел ему в лицо с расстояния 20 футов и понял, что он порезал ладонь, а не запястье. Я не могу определить угол наклона кровли, даже если буду битый час рассматривать его в несколько угломеров. Но и вы, и я за долю секунды определяем угол зрения другого человека с точностью до десятых долей градуса и потому можем легко понять, на что именно он смотрит. Если двое или больше людей сосредоточивают внимание на одном и том же событии, их мысли начинают сливаться, потому что эти люди реагируют на одно и то же. Вам противно видеть рвоту. Но такое зрелище противно и мне. Вид милых детишек делает вас счастливым. Меня тоже. Если порезать руку, будет очень больно. И я сочувствую, сострадаю вам. Хотя всем нам нравится считать себя уникальным, в целом и общем наш разум реагирует на события очень похожим образом.

Во-вторых, когда наши глаза следят за одним и тем же, синхронизируются и выражения наших лиц, и движения наших тел. «Когда мы видим направленный против кого-нибудь удар, готовый поразить его руку или ногу, мы, естественно, отдергиваем собственную руку или ногу, – писал Адам Смит в “Теории нравственных чувств”. – А когда удар нанесен, то мы в некотором роде сами ощущаем его и получаем это ощущение одновременно с тем, кто действительно получил его».

Когда я увидел, что мой сын порезал руку, меня скорчило от боли так, словно я сам порезался. Что-то подобное происходит со мной во время игры моих детей в футбол: сопереживая, я незаметно для себя начинаю двигать ногой, словно готовясь к невидимому удару. Точно так же ведут себя и другие родители. Подобную имитацию может спровоцировать множество действий. Если вы видите, что кто-то зевает, вам тоже трудно удержаться от зевка. Засмейтесь – и по крайней мере кто-нибудь в комнате засмеется вслед за вами. То же самое происходит с улыбками, выражениями крайнего удивления или недовольства – все эти чувства «заразны». В следующий раз, находясь в толпе, обратите внимание на свои ответные реакции – и вас удивит, насколько часто вы повторяете чужие жесты или позы, говорите в заданном другими темпе, копируя их манеру речи. Вам даже может показаться, что вы стали марионеткой, которую приводит в движение кто-то другой.

Мысли и чувства порождает то, что мы видим, и то, как на увиденное реагируют наши тела. Когда два человека видят что-то и реагируют на это сходным образом, они, скорее всего, чувствуют и думают тоже сходным образом. Адам Смит был уверен, что имитация отражает наше понимание чувств другого человека. На самом деле, справедливо и противоположное утверждение: вы чувствуете то, что показывают движения вашего тела. Когда вы видите выражение боли на лице друга, ваше лицо тоже может исказить гримаса боли, словно вы сами ее испытываете.[51] Сядьте прямо – и вы почувствуете бо́льшую гордость за свои достижения.[52] Улыбнитесь – и почувствуете, что стали счастливее.[53] Нахмурьте брови так, словно вы напряженно раздумываете, – и вы, возможно, действительно начнете думать напряженнее.[54] Эта связь между имитацией действий другого человека и переживанием его эмоций критически важна для понимания мыслей этого человека. Если исследователь блокирует вашу способность имитировать выражение чужого лица (например, попросив вас держать в зубах шариковую ручку[55] или вколов вам в мышцы лица ботокс[56]), ваша способность понимать другого существенно снизится. К сведению желающих выглядеть моложе: разглаживая ваши морщины, ботокс притупляет ваши чувства.

Эта цепочка из трех звеньев – сосредоточение внимания на одном событии, имитация действий и имитация, вызывающая переживания, – демонстрирует один из способов физического выражения вашего шестого чувства. По этой же цепочке можно отключить шестое чувство, без которого вы окажетесь как бы отключенными от мыслей других людей. Закройте глаза, посмотрите в другую сторону, заведите машину, отойдите подальше, чтобы не видеть и не слышать того, что происходит, или просто сосредоточьте внимание на чем-то другом – и ваше шестое чувство не включится в работу.[57]

Пожалуй, важность физического расстояния для активации шестого чувства ярче всего иллюстрирует удивительная проблема, с которой сталкиваются командиры во время войны: на поле боя солдаты сравнительно легко ведут огонь по противнику издалека, но, если они сталкиваются с противником лицом к лицу, стрелять им намного труднее. Джордж Оруэлл описал колебания, которые испытал лично, когда ему пришлось стрелять во время Гражданской войны в Испании. «В этот момент, – писал он, – из траншеи выскочил человек, который, надо думать, нес сообщение офицеру. Этот человек побежал по открытой местности вдоль парапета. Был он полуодет и бежал, поддерживая штаны обеими руками. Я отказался стрелять в этого человека. Я действительно плохой стрелок и вряд ли попаду в бегущего человека с сотни метров… И все же я не выстрелил. Отчасти из-за того, что он поддерживал штаны руками. Я приехал на фронт стрелять “фашистов”, но человек, поддерживающий штаны руками, не был “фашистом”. Он, явно и зримо, был ближним, похожим на вас, и стрелять в него не хотелось».

Оруэлл не одинок. Интервью, взятые у американских солдат, которые воевали во Второй мировой войне, показывают, что в ближнем бою лишь 15–20 % военнослужащих были в состоянии стрелять по противнику.[58] Даже в тех случаях, когда они стреляли по врагу с близкого расстояния, им было трудно стрелять прицельно. Во время Гражданской войны в США ружья позволяли точно стрелять с расстояния в 65–70 метров, и их приходилось перезаряжать 4–5 раз в минуту. Теоретически подразделение из 200 солдат, стреляя по противнику, наступающему плотным строем по фронту в 30 метров, должно было первым же залпом перебить 120 человек. Однако на самом деле во время Гражданской войны в США убивали 1–2 человек в минуту, и это при том, что среднее расстояние между противниками при перестрелках составляло не более 30 метров. Бои продолжались часами потому, что люди, увидев белки глаз солдат противника, просто не могли заставить себя убивать. Эту трудность испытывали даже солдаты генерала Крука. В бою при Роузбад-Крик 16 июня 1876 года солдаты генерала Крука сделали 25 тысяч ружейных выстрелов, поразив только 99 индейцев. Таким образом, на 252 выстрела приходилось одно попадание в человека. В современных армиях знают о необходимости подавлять такие порывы жалости, потому солдаты проходят специальную подготовку, которая лишает их чувствительности в ближнем бою. Современные технологии также облегчают поражение противника, поскольку делают это на больших расстояниях. В основном для таких целей используются беспилотники. Операторы, управляющие ими, смотрят на экраны где-нибудь в Неваде. Их шестое чувство почти полностью нейтрализовано.

Все упомянутые выше исследования доказывают: чувственные переживания позволяют нам понимать мысли других людей. Генерал Джордж Крук ощутил страдания Стоящего Медведя и его соплеменников и осознал несправедливость того, как с ним поступают белые. Правительственные же чиновники находились слишком далеко, поэтому им было легче считать индейцев понка безмозглыми дикарями. Читать чужие мысли, по меньшей мере отчасти, можно только тогда, когда к этому побуждают другие чувства.

Триггер № 2. Понимание чужих мыслей в результате логических умозаключений

Очевидно, что другим людям не нужно стоять перед вами для того, чтобы вы смогли вообразить, о чем они думают, что чувствуют или планируют. Для «запуска» своего воображения достаточно просто закрыть глаза. Можно представить, что человек, которого уволили с работы, глубоко несчастен, а тот, кто порезался ножом, испытывает боль, даже если вы не видите порез или кровь. Когда руководители компании думают о своих клиентах или покупателях, мужья – о женах или политики – о своих избирателях, им не нужно видеть и слышать покупателя, супруга или избирателя для того, чтобы активизировать свои физические чувства. Руководители, супруги или политики могут полагаться на свои логические умозаключения, основанные на том, что они уже знают (или думают, что знают), и действовать на основе этих умозаключений.

Различие между действиями на основании чувств и на основании умозаключений можно ясно увидеть на примере врачей. Со временем врачи естественным образом утрачивают чувствительность к страданиям и боли пациентов, точно так же как вы привыкаете к любым повторяющимся переживаниям, однако сохраняют способность понимать, когда пациенты страдают, а когда нет. Более того, притупление чувства сострадания крайне необходимо для практикующих врачей. Вы и я будем физически мучиться, если нам придется делать укол другому человеку.[59] Врач, возможно, и не чувствует страданий другого человека, но определенно и без труда может сделать вывод о том, что пациенту больно. По-видимому, есть два разных пути к пониманию мыслей другого.

Собственно говоря, ученые могут выделить эти различные пути в мозге. В одном эксперименте врачи, занимающиеся акупунктурой, просматривали видеозаписи, в которых людей кололи иглами. Во время этого просмотра реакции их головного мозга визуализировали при помощи МРТ. На ряде видео показывали людей, которым кололи ноги, руки, губы. Врачи спокойно наблюдали за происходящим. У людей, не являющихся врачами и смотревших эти записи, возникали те же реакции, что и у меня, – при виде испытывающих боль людей у нас возбуждались те участки головного мозга, которые активизируются при личном переживании боли. Смотреть, как страдает другой человек, больно. Однако у врачей центры, возбуждающиеся при боли, практически не реагировали на боль других людей. У врачей происходило возбуждение совсем другой части мозга, сравнительно маленькой зоны, находящейся в медиальном префронтальном участке коры обоих полушарий головного мозга. Эта зона находится примерно на дюйм выше бровей. Если вы не хотите утратить социальные функции, постарайтесь не травмировать данные участки.[60]

Впрочем, для вас важнее не расположение этой точки, а знание функции медиального префронтального участка коры головного мозга, который участвует в построении умозаключений о мыслях других людей.[61] Когда вас занимает вопрос: «О чем это они думают?» – включается именно ваш медиальный префронтальный участок коры головного мозга. Когда в ходе описываемого эксперимента врачи видели, как человеку кололи иглой лицо, наблюдающие не испытывали его боли. Вместо этого включившийся медиальный префронтальный участок коры головного мозга позволял им спокойно делать вывод о том, что другой человек испытывает боль. Большинство из нас, возможно, хочет, чтобы врачи были более чуткими, но на самом деле нам достаточно, чтобы врачи просто понимали нашу боль. От врачей мы ждем не сострадания – мы хотим, чтобы врачи включали медиальные префронтальные участки коры своего мозга.

Медиальный префронтальный участок коры головного мозга, равно как и несколько других его участков, поддерживают тот компонент вашего шестого чувства, который отвечает за умозаключения. Когда эта сеть участков мозга включается, человек думает о том же, что и другие. Отказ от включения этого участка при размышлении о мыслях других людей является, таким образом, надежным указанием на то, что вы игнорируете чужие мысли. Исследование подтверждает: когда вы думаете о себе самом, о ваших друзьях, о вашей семье и о других людях, убеждения которых похожи на ваши убеждения, медиальный префронтальный участок коры головного мозга работает энергичнее. Этот участок активизируется тогда, когда вы относитесь к другим людям достаточно трепетно, чтобы интересоваться их мыслями. Активность этого участка существенно снижается, если вы задумываетесь о мыслях тех, кто психологически далек от вас.[62]

Нервная деятельность важна потому, что она сообщает нам нечто очень важное. Тех, кто нам близок, мы считаем разумными людьми, «такими, как мы». По мере отдаления людей от нас или от социальных сетей, в которые мы непосредственно вовлечены, они, вероятно, все менее и менее возбуждают медиальный префронтальный участок коры нашего головного мозга. А когда этот участок вовсе не активирован, другие люди кажутся непонятными, как пришельцы с другой планеты.

Один из экспериментов по сканированию мозга демонстрирует это очень наглядно. В ходе исследования студенты американских университетов ложились под аппарат МРТ и рассматривали изображения людей из сравнительно близкой им группы – таких же студентов колледжей и «американцев», а также представителей более удаленной от них группы – пожилых и богатых людей.[63] Интереснее всего участники эксперимента реагировали на изображения бездомных, то есть представителей группы, очень отличавшейся от них самих. Сканер фиксировал, что изображения бездомных людей активизировали медиальные префронтальные участки коры головного мозга намного меньше, чем изображения представителей любых других групп. Изображения бездомных вызывали активизацию, похожую на ту, когда участникам эксперимента показывали отвратительные вещи, скажем, загаженный унитаз или рвоту. Не под сканером участники эксперимента оценивали бездомных как людей более отталкивающих, чем все прочие, и, что немаловажно, как менее умных и менее эмоциональных.[64] Если совсем жестко, то в бездомных студенты видели скорее бессмысленные предметы, нежели разумных существ.

Для того чтобы понять последствия неспособности включить медиальный префронтальный участок коры вашего мозга, не надо вглядываться в глубины человеческого мозга. Это можно узнать по впечатлениям об уме других, которыми обмениваются люди. Например, Андре Бауэр, заместитель губернатора штата Южная Каролина, призывая в 2010 году к реформе системы социального обеспечения, сравнил бедных с «заблудшими животными», государственную помощь которым следует ограничить. «Знаете почему? – сказал Бауэр. – Потому что они – скоты… Они станут плодиться, особенно те, кто заглядывает в будущее не дальше, чем заглядывают животные». По-видимому, шестое чувство Бауэра было отключено, что происходит со многими, когда они думают о бедных, бездомных, находящихся в наиболее невыгодных условиях и отдаленных социальных группах. Дистанция – чувство непохожести, отличия, чуждости – может отключать медиальный префронтальный участок коры вашего головного мозга и заставлять вас думать о других людях как о не вполне человеческих существах.

Более слабые умы

Ошибка при вашем отказе «установить контакт» с разумом других людей заключается в том, что вы можете посчитать этих других людей сравнительно глупыми. То есть у вас может появиться мысль о том, что эти другие люди слышат и понимают меньше, чем, скажем, вы.

Такое утверждение звучит слишком абстрактно, но повседневная жизнь дает много примеров на эту тему. В частности, у вас и у меня есть ощущение свободы воли. Мы свободно выбираем, съесть ли еще один пончик, пошевелить ли пальцами, продолжить ли читать книгу. А что мы можем сказать о других? Обладают ли они такой же свободой выбора, как мы, или их свобода воли меньше нашей? Связаны ли они обстоятельствами, условиями или жесткими идеологическими установками сильнее, чем мы?

Результаты исследований показывают: большинство людей, отвечая на эти вопросы, утверждают, что они обладают большей свободой воли, чем другие.[65] Например, обладание свободой воли должно означать, что ее носитель свободно выбирает любой из нескольких разных вариантов независимо от окружающих обстоятельств, в соответствии со своими интересами и устремлениями. В одном из экспериментов соседей по комнате в общежитии колледжа попросили оценить, насколько предсказуемыми были решения, принятые ими в прошлом, и насколько предсказуемыми окажутся их решения в будущем. Студенты оценили свои прошлые и будущие решения как гораздо менее предсказуемые, нежели решения своих соседей по комнате, словно те обладали меньшей свободой воли и более слабым умом.

Свобода воли также требует способности делать выбор из нескольких вариантов. Как гласит поговорка, «жизнь такова, какой ты ее делаешь». В другом эксперименте работникам двух разных ресторанов представили перечень дел, которыми они, возможно, станут заниматься в течение следующего десятилетия. В список были включены места возможного будущего проживания (например, Атлантическое и Тихоокеанское побережье, Средний Запад, тот же город), возможные будущие занятия (та же самая работа, увлекательная работа, утомительная работа, отсутствие работы), стиль жизни, который хотели бы вести опрашиваемые (нынешний, более сосредоточенный на семье, более беззаботный). Работники обвели кружками все возможности, казавшиеся им вероятными, а потом сделали то же самое за коллегу, которого хорошо знали. В конце исследователи подсчитали количество подлинных возможностей, отмеченных участниками эксперимента. Оказалось, что количество собственных возможностей респондентов намного превысило количество отмеченных возможностей коллег. Обладание свободой воли позволяет вам принимать замечательные решения, но оно же делает возможными и страшные ошибки. Если попросить людей построить схему их будущего по сравнению с будущим других, они не просто демонстрируют, что обладают бо́льшей свободой, которая позволяет принимать лучшие решения, – они демонстрируют бо́льшую свободу совершать ошибки.

По-видимому, разуму не хватает не только свободы воли. Этот эффект слабости ума имеет много проявлений, в том числе всеобщую тенденцию считать ум других менее изощренным и более поверхностным, чем собственный.[66] Представителей отдаленных, чуждых групп, от террористов до несчастных жертв ураганов и политических противников, также считают менее способными переживать сложные эмоции, например стыд, гордость, смущение и чувство вины, по сравнению с представителями «своей» группы.[67] Ряд экспериментов показал, что извинения (например, канадцев) за «дружественный» огонь по афганским солдатам носят формальный характер, поскольку в отношении таких «далеких других» канадцы не испытывают угрызения совести. Поэтому извинения чужаков кажутся нам неискренними.[68]

Иногда мысли другого человека представляются сравнительно неясными потому, что вы не соприкасаетесь с ними непосредственно. Но это не означает, что его ум действительно затуманен или притуплен. Стоящего Медведя считали не вполне человеком, недоразвитым, неразумным и бесчувственным. Сегодня такое отношение кажется ничем не оправданной крайностью. В наши дни распространены более утонченные варианты такого отчуждения. Порождаемые им ошибки приводят нас к менее мудрым, менее правильным суждениям о разуме других, чем есть на самом деле.

Неразумно в социальном отношении

Во многих африканских традициях существует концепция, известная под названием «убунту»: «человек является человеком благодаря другим людям». Ваша человечность проистекает из вашего отношения к другим, утверждает эта концепция, а не из того, как вы ведете себя в одиночестве. Человечность – это в том числе признание у другого полноценного человеческого ума. Последние несколько страниц я потратил на объяснение того, как хорошие люди вроде вас и меня могут при определенных обстоятельствах «отключаться» от разума других и относиться к ним как к сравнительно глупым людям. Отказавшись включать нашу способность понимать мысли других людей, мы не только становимся безразличными к этим людям; мы рискуем утратить часть собственной человечности.

Но эта книга – не о социальной справедливости, а о социальном понимании. Более непосредственное подключение к мыслям других людей не только побуждает вас вести себя более человечно по отношению к другим, оно помогает вам вести себя более разумно в присутствии других. Позвольте привести примеры из трех разных областей: более умного ведения боевых действий, более совершенного лидерства и более приятного соседства.

Более умное ведение боевых действий. Многим американцам мысль о том, что удары по США 11 сентября 2001 года спланированы террористами, которые, возможно, обладают умственными способностями, подобными нашим, испытывают сострадание, сочувствие и угрызения совести, может казаться ошибочной, а то и оскорбительной. Даже мысль о том, чтобы представить точку зрения террористов, кажется отталкивающей. И все же перед государственными и военными руководителями всего мира стояла задача снизить террористическую угрозу, и снизить ее максимально эффективно. Как это сделать? Снижение угрозы требует, чтобы мы понимали логику мышления террористов. Не снижает ли отказ от признания террористов такими же, как мы, людьми качества нашего противодействия террористической угрозе?

Питер Сингер в книге «Wired for War» («Смонтированные для войны») рассказывает, как стратегия «шока и трепета», которой руководствовались в начале войны в Ираке, была призвана устрашить противника и заставить его подчиниться.[69] Используя беспилотные летательные аппараты и авиацию дальнего радиуса действия, американские войска стремились вызвать страх перед «небесным всевидящим оком», которое могло уничтожать противника, где бы он ни находился. Если вы считаете, что ваши противники – бесчувственные дикари, то вам понадобиться нечто действительно устрашающее, чтобы произвести на них сильное впечатление. Кажется, президент Барак Обама тоже считал террористов неспособными чувствовать. В книге «Dreams for My Father» («Мечты моего отца») Обама пишет, что его способности к эмпатии недостаточны для того, чтобы понять «кромешный нигилизм», которым руководствовались террористы, совершившие акцию 11 сентября 2001 года.[70]

Эти взгляды неверно характеризуют мышление типичного террориста. Например, террористами-самоубийцами становятся зачастую выходцы не из самых бедных семей.[71] Эти люди – не психопаты, неспособные чувствовать чужую боль. У них есть семьи, а у некоторых – даже дети. Террористы любят своих близких. Сторонники насилия буквально порабощены сочувствием к членам своей группы – сочувствием, которое слишком часто приводит к презрению в отношении конкурирующих групп. Террористами движет чувство ограниченного альтруизма, сильной приверженности выгодам собственной группы и своему делу, безотносительно к последствиям актов террора для самих террористов.[72] Это то самое чувство, которым, по словам Джона Маккейна, сказанным по ходу предвыборной президентской кампании в США, хотят обладать все люди (Маккейн сказал, что все хотят «служить цели, превосходящей личную заинтересованность»). Узкий, ограниченный альтруизм побуждает нас помогать нашим близким и сражаться с теми, кто угрожает нам. Этот альтруизм использует язык семьи, понятия «братья», «сестры», «братские и сестринские узы». Отец одного из террористов-самоубийц сказал: «Мой сын погиб не только во имя правого дела, он погиб… за людей, которых любил». Любовь – не тот мотив, какой обычно приписывают террористам.

Нетрудно понять, как неправильная трактовка мыслей террористов может привести к ошибочной военной стратегии. Если противник подобен бесчувственному животному, то для его запугивания необходима поистине устрашающая демонстрация силы. Но если противник сражается из сострадания к членам своей группы и за дело, которое, по его мнению, важнее любого другого дела, то стратегия «шока и трепета» только провоцирует его на продолжение борьбы. По-видимому, именно это и произошло после того, как США в 2003 году вторглись в Ирак. «Концепция “шока и трепета” могла подвигнуть умеренных и не связанных обязательствами гражданских лиц на антиамериканизм», – заявил отставной пакистанский генерал Талат Масуд. В одной из самых популярных песен в Пакистане в 2007 году, когда беспилотники совершали по десять ударов в неделю, были строки: «Бессердечный американский терроризм / Убивает людей, как насекомых, / Но честь не боится силы».[73] В борьбе с людьми, преданными делу, за которое они сражаются, шок и трепет оказались плохой стратегией.

Американские военные предприняли усилия, направленные на «завоевание сердец и умов» афганцев и иракцев, но, увы, слишком поздно. С ограниченным альтруизмом можно бороться, размывая границы между включенными и внешними группами, между «нами» и «ими». Завоевание сердец и умов – отнюдь не проявление слабости или мягкости. Это стратегия, которая может превратить явных врагов в союзников.

Станут ли конфликты разрешать умнее, если политические руководители признают, что наши противники – вполне люди, а не дикие звери или ничего не смыслящие субъекты? Если мы всем обществом будем думать о противниках, в полную меру используя медиальный префронтальный участок коры нашего мозга? Думаю, да: в таком случае мы сможем разрешать конфликты грамотнее.

Более совершенное руководство. Любой руководитель в бизнесе должен выполнять задачи с помощью людей. А для этого необходимо понимать подлинные мотивы, которыми они руководствуются. Это определенно предполагает умение читать чужие мысли, понимание того, чего на самом деле хотят подчиненные.

В распоряжении руководителей есть два типа стимулов – внутренние и внешние. Стимулами первого типа могут быть удовольствие, которое люди получают при выполнении какого-то достойного дела, обучение чему-то новому, совершенствование навыков или гордость результатом. Стимулы второго типа не связаны с процессом деятельности – например, оплата, получение дополнительных благ, бонусов или гарантированная занятость. Воздействие внешних стимулов можно наблюдать непосредственно, поскольку оно сопряжено с очевидным обменом товаров и услуг на деньги, тогда как воздействие внутренних стимулов ощущается только на внутреннем уровне. Это эмоциональные состояния, которые не столько видишь, сколько испытываешь. Поэтому внутренние мотивы в себе распознать легче, чем в других.

Задумайтесь на минуту о вашей нынешней работе. Посмотрите на приведенный в предыдущем абзаце перечень внешних и внутренних стимулов. Насколько важны те или иные мотивирующие факторы именно для вас? Как вы относитесь к внутренним стимулам вроде достижения достойных результатов, обучения новому, совершенствованию навыков и чувству гордости за свой труд? А насколько важны для вас внешние стимулы: деньги, дополнительные выгоды, похвалы других и гарантированная занятость? А теперь – последний вопрос: насколько важны внешние и внутренние стимулы для ваших коллег и подчиненных, если у вас таковые имеются?

Каждый год я задаю эти вопросы своим студентам в Чикагском университете. И каждый год результаты опросов оказываются одними и теми же, демонстрирующими утонченную дегуманизацию студентами своих однокурсников. Конечно, студенты считают все стимулы важными, но полагают, что для них самих внутренние стимулы намного важнее, чем для однокурсников. Результаты опроса говорят следующее: «Для меня лично важно, чтобы работа была интересной, а другие думают преимущественно о деньгах».

Убеждения моих студентов не уникальны. Похожий результат дал, например, опрос 242 бывших младших офицеров Вооруженных сил США, в ходе предпринятой попытки оценить причины, по которым эти люди ушли со службы.[74] Как и студенты, все они, судя по результатам анонимного опроса, исходили из того, что одной из главных причин увольнения офицеров с военной службы является различие в оплате труда в армии и на «гражданке», и считали, что офицеры служат в основном за деньги. Но во время реальных интервью 73 % офицеров сказали, что низкие денежные выплаты не были поводом для увольнения с военной службы. Лишь 3 % опрошенных назвали деньги самым важным мотивом увольнения. Большинство же в качестве причины назвали то, что на военной службе недостаточно внутренних стимулов. Офицеры жаловались на бюрократизм, невозможность проявлять креативность, узкий круг штатных обязанностей.

Впервые эксперимент, подобный тому, в котором участвовали студенты и офицеры, провел стэнфордский психолог Чип Хит. Он попросил работников Citibank, занимавшихся непосредственным обслуживанием клиентов, и управляющих оценить важность различных стимулов. И обнаружил, что управляющих сильнее мотивируют не внешние, а внутренние стимулы. Но при этом управляющие уверены, что у их подчиненных на первом месте стоят внешние стимулы, главным образом, деньги. Когда же Хит проанализировал опросные листы, заполненные подчиненными, оказалось, что рядовые сотрудники в равной мере руководствуются как внутренними, так и внешними стимулами и ничем не отличаются в этом отношении от управляющих.[75] Эта, по-видимому, хроническая тенденция игнорировать или недооценивать значение внутренних стимулов создала целый рынок книг под названиями вроде «Почему гордость важнее денег» и «Побуждение к труду» (такие книги демонстрируют, насколько могущественными для любого человека могут быть внутренние стимулы).[76]

Думая, что подчиненные руководствуются более примитивными соображениям, начальники недооценивают или игнорируют их подлинную глубину мышления и потому не могут предложить стимулы, которые действительно могли бы побудить работников к лучшему труду. Чтобы понять, как стоит действовать руководителям, рассмотрим случай, произошедший в конце 70-х годов ХХ века на заводе компании General Motors (GM) в городе Фремонт в Калифорнии. Завод считался самым плохим в системе GM, и низкие производственные показатели отражали глубокий конфликт управляющих и рабочих. Управляющие GM планировали работу завода, исходя из убеждения, что рабочие – «безмозглые идиоты» и трудятся исключительно ради денег. На предприятии отсутствовала система контроля, никто не объяснял персоналу, как труд каждого «вписывается» в общую производственную цепочку. Люди работали, как изолированные друг от друга шестеренки, день за днем выполняя одни и те же операции. Кроме денежных у них не было никаких иных стимулов к повышению эффективности своего труда. Управляющие GM в итоге получили как раз тех «безмозглых рабочих», которых имели в виду, утверждая свои планы. Прогулы носили массовый характер, на парковке валялись пивные бутылки, наркотики принимали прямо на рабочих местах (там же занимались и сексом), а у собранных на заводе автомобилей дефектов было больше, чем у любых других, собранных на заводах GM. В 1982 году компания уволила всех рабочих и закрыла завод.

Вскоре после этого GM организовала совместное предприятие с компанией Toyota. Получившее название NUMMI (New United Motor Manufacturing, Inc.), оно было попыткой овладеть методами организации производства, которые использовала Toyota. Вновь открыли завод во Фремонте и наняли на него 90 % людей, ранее трудившихся на предприятии GM. Но в отличие от своих предшественников управляющие Toyota планировали работу завода, исходя из убеждения, что рабочие – это нормальные, полноценные люди, которые хотят не только зарабатывать хорошие деньги, но и гордиться своим трудом, что они захотят учиться и совершенствоваться и что они достаточно умны, чтобы вносить вклад в деятельность своего предприятия. Рабочих ознакомили со всем процессом сборки и предоставили возможность совершенствовать эту систему, даже в случае необходимости останавливая конвейер. Из них было сформировано несколько единых команд.

Поворот в делах произошел кардинальный. Всего за год процент брака снизился до минимума, производительность выросла в полтора раза. Можно утверждать, что самый плохой завод стал лучшим, причем и там, и там работали одни и те же люди. В чем секрет этого успеха? По словам промышленного аналитика Мэриэнн Келлер, «никакого секрета нет, есть истина, старая, как сама история: относитесь с уважением к работникам умственного и физического труда, поощряйте независимость их мышления, позволяйте им принимать решения, вселите в них чувство сопричастности к важному делу».[77] Другими словами, относитесь к рядовым сотрудникам как мыслящим людям, которые хотят заниматься интересным трудом, и не считайте их безмозглыми идиотами, думающими только о заработках.

Станут ли начальники более умными управляющими, если признают в своих подчиненных мыслящих людей, ценящих интересный труд, а не недоумков, интересующихся только заработками? Полагаю, что да.

Как стать более приятными соседями. Аристотель сказал, что «человек по природе своей общественное животное». Но Аристотель никогда ежедневно не ездил со мной на работу поездом. В 7.45 утра я сажусь в вагон, и он везет меня от моего дома на юге Чикаго в офис в район Гайд-парка. Превратившийся в ритуал порядок посадки в поезд соблюдается неукоснительно: большинство пассажиров занимают места как можно дальше друг от друга и смотрят в окна. На следующей остановке в вагон входят новые пассажиры и усаживаются на свободные места. Теперь люди сидят в каких-то миллиметрах от своих соседей, но продолжают полностью игнорировать друг друга. Уставившись в книги или в смартфоны, эти предположительно социальные животные проводят полчаса, не включая медиальные префронтальные участки коры своего головного мозга. То же самое я наблюдаю в поездах по всему миру, в самолетах, приемных у врачей и комнатах отдыха. Люди, находясь в присутствии чужих им умов, игнорируют их и относятся к другим людям так, как отнеслись бы к абажуру. И это – общественные животные?

Отключаясь от умов других людей, мы пренебрегаем главным источником человеческого счастья – отношениями с другими людьми. В одном большом обзорном исследовании наличие позитивных отношений с друзьями и членами семьи признано единственной необходимой составляющей настоящего счастья.[78] А изолирующие действия вроде пересадок – одними из самых неприятных поступков, совершаемых в течение дня. К тому же изоляция вредна для здоровья, она – более серьезный фактор риска остановки сердца, чем курение.[79] Но ежедневно в поездах, в бесчисленных других сходных обстоятельствах люди пренебрегают возможностью превратить неприятное ощущение изолированности в приятно завязавшийся разговор. Что произойдет, если вы активнее подключитесь к мыслям своих соседей вместо того, чтобы игнорировать их, словно они – бездумные предметы?

Уверен, что знаю, о чем вы думаете. В свое время мы с Джулианой Шрёдер попросили пассажиров чикагских поездов ответить на вопрос о том, насколько приятными станут их поездки, если они будут: а) сидеть одни и «наслаждаться одиночеством»; б) беседовать с соседом по поезду или в) во время поездки заниматься тем, чем они обычно занимаются во время поездок. В соответствии с тем, что я наблюдаю день за днем, респонденты предположили, что наименьшее удовольствие они получили бы, разговаривая с кем-нибудь, а наибольшее им доставило бы одиночество. Однако эти предположения представляются совершенно ошибочными. Мы знаем это потому, что провели еще один эксперимент с такой же выборкой пассажиров и на той же железнодорожной ветке. Мы попросили их: или а) сидеть одному и «наслаждаться одиночеством»; или б) поболтать с соседом; или в) делать то, что они «обычно делают в поездках». В противоположность тому, что предсказывали участники предыдущего эксперимента, наибольшее удовольствие от поездки получили люди, которых попросили поболтать с соседом. Люди же, которых попросили «наслаждаться одиночеством», сообщили, что получили от поездки наименьшее удовольствие. Результат не ограничивался определенными типами личности. Мы установили: люди получают позитивные впечатления от общения с соседями независимо от того, есть ли у них склонность к уходу в себя, застенчивости или, наоборот, к открытости.

Попутчики – вполне обыкновенные люди. Мы пришли к тем же результатам, обследовав пассажиров автобусов и такси. Положительный эффект общения с водителем такси особенно велик. Возможно, это обусловлено тем, что водителями такси становятся выходцы из интересных и разных социальных групп. Потому они – особенно интересные собеседники, по крайней мере, на время поездки. Зная об этом, я теперь охотно разговариваю с таксистами – выходцами из Эфиопии, Афганистана, Сьерра-Леоне, из бандитских городских районов Чикаго, где я живу. Истории, которые я слышу от этих людей, удивительны, разговоры с ними всегда интересны, а мое настроение после таких бесед всегда оказывается лучше, чем если б я просто молча смотрел в окно машины. Способность устанавливать контакт с мышлением других людей – одна из самых главных способностей вашего мозга. Используя эту способность, вы будете более счастливым человеком.

Легко понять, почему установление контакта с незнакомыми людьми, будучи проявлением вежливости, является для них благом. Но наши исследования дают основания предполагать, что это оказывается благом и для вас. Мы с женой испытали это на собственном опыте, когда забирали приемных детей из Эфиопии. Мы ехали в деревню, где они выросли, по грязной дороге, больше пригодной для передвижения на ослах, чем на машине. Люди, мимо которых мы проезжали, смотрели на нас невидящими глазами. Мы были, возможно, первыми людьми с Запада, каких они видели за многие месяцы. Иногда кто-нибудь из местных что-то выкрикивал. Водитель перевел: «Они кричат: “Иностранцы!”» В какой-то момент я взглянул одному из мальчишек в глаза, улыбнулся и помахал ему рукой. Эффект оказался таким, словно в нем что-то переключили. Внезапно я перестал быть для него иностранцем и превратился в человека. Маленький эфиоп расплылся в широкой улыбке и помахал мне в ответ. Я помахал другому человеку. И еще одному. И люди, которые до этого смотрели на меня как на пустое место, ответили мне дружескими помахиваниями рук и широкими улыбками. Никто не махал нам первыми, но все отвечали на наши приветственные взмахи.

Не стала бы ваша жизнь более приятной, если бы вы чаще приветствовали других, будучи уверенными в том, что люди ответят на приветствие? Были бы вы более счастливыми, если б чаще устанавливали контакт с разумом других людей, а не относились к сидящим рядом с вами незнакомцам как к неразумным предметам? Я призываю вас провести эксперимент и сделать соответствующие выводы.

После заключительной речи Стоящего Медведя судья Данди размышлял десять дней. Возобновив процесс, он сделал заявление: «В течение тех пятнадцати лет, что я занимаюсь отправлением законов нашей страны, мне никогда не приходилось заслушивать и выносить решения по делу, вызвающему у меня такую симпатию, как дело, которое я сейчас рассматриваю…» После чего Данди отверг все пункты обвинения и вынес решение о том, что Стоящего Медведя и всех американских индейцев отныне следует считать людьми по закону. Желание генерала Крука исполнилось – он проиграл процесс. Стоящий Медведь перестал быть дикарем, неспособным мыслить. Он стал человеком.

В этой главе подробно рассказано о том, как наш великолепный, способный на многое мозг может иногда отказываться признавать разум другого человека, стоящего перед нами. Мы должны задействовать наше шестое чувство, эту поразительную способность понимать мысли других (а такой способностью наделены все мы без исключения). Когда это чувство «не срабатывает» в силу расстояния, мы можем считать других людей менее умными. Такая «болезнь» может поразить любого из нас.

Но если отказ включать нашу способность порождает ошибки одного типа, то включение способности тогда, когда делать это не следует, порождает ошибки другого типа. О них мы поговорим в следующей главе. В частности, задействуя наше шестое чувство, мы легко усматриваем разум там, где его нет.

Глава 4

Как мы наделяем что-либо человеческими свойствами

Дайте мне минуту, всего одну минуту, побыть в шкуре этого существа. Дайте мне всего на 60 секунд подключиться к аппарату восприятия и анализа другого человека – и я буду знать то, что естественные историки искали веками. Но… меня ошеломляет неизбежное обилие косвенных методов анализа эволюции.

Стивен Джей Гулд (1998)

23 августа 2005 года на Новый Орлеан обрушился ураган «Катрина». В историю США этот ураган вошел как самая дорогая природная катастрофа, причинившая ущерб в 100 миллиардов долларов. Погибло около 18 тысяч человек. И 80 % населения Нового Орлеана было эвакуировано из зоны бедствия. Многие из этих людей никогда не вернулись обратно в город. Пытаясь осмыслить катастрофу несколькими месяцами позднее, мэр Нового Орлеана Рэй Нейгин выдвинул такое объяснение: «Конечно, Господь прогневан на Америку. Конечно, он не одобряет то, что мы находимся в Ираке под ложным предлогом. Но его огорчают и чернокожие американцы. Мы не заботимся о самих себе».

Вы, вероятно, сочтете объяснение Нейгина смехотворным. Поразмыслив, он и сам признал это и несколькими днями позднее попытался иначе сформулировать свое объяснение. Но иногда смехотворные утверждения могут дать нам проблеск понимания, как работает человеческий мозг. В конце концов, Нейгин был не первым, кто, размышляя о природной катастрофе, подумал о Боге, внимательно наблюдающем за делами человеческими. И не последним. В урагане «Катрина» было нечто такое, что пробудило у Нейгина шестое чувство и заставило усмотреть в погодном явлении, напрочь лишенном осмысленности, некое разумное намерение.

Примеры подобного можно увидеть сплошь и рядом. Аналитики фондового рынка рутинно описывают этот рынок как «рассерженный» или «довольный, умиротворенный», говорят, что рынок «флиртует с отметкой 10 000» или «пытается отыграть убытки», а затем заключают сделки на основании «эмоций и намерений» рынка.[80] Вскоре после 11 сентября 2001 года появились сообщения о том, что на фотографии клубов дыма, валившего из башен Всемирного торгового центра, люди разглядели лик дьявола.[81] Все мы считаем наших домашних животных мыслящими, заботливыми и любящими, наделяем их умственными способностями, наличие которых серьезная наука оспаривает. Это свойство человека безжалостно эксплуатируют специалисты по продажам. Хотите – верьте, хотите – нет, но исследования показывают, что автомобиль может казаться дружелюбным или некрасивым потому, что его радиатор напоминает человеческое лицо: фары кажутся глазами, а решетка радиатора – ртом[Landwehr, J. R., A. L. McGill, and A. Herrmann (2011). It’s got the look: The effect of friendly and aggressive “facial” expressions on product liking and sales. Journal of Marketing 75: 132–146. А вот и улыбка «Фольксваген Жук»:

]. Конструкторы автомобилей используют этот эффект для того, чтобы побудить нас делать покупки. Конструктор модели Dodge Charger Ральф Джиллс говорил: «Мы стремились к тому, чтобы передняя часть автомобиля выглядела скромной».[82]

В клубах дыма, валящих из башен Всемирного торгового центра, можно было разглядеть лик дьявола

Все сказанное мной в предшествующей главе об отказе включать нашу способность читать мысли других людей позволяет на удивление легко уловить проблеск человеческого разума почти во всем, что видит глаз, от погоды до компьютеров, автомобилей и богов. Кажется, иногда мы становимся специалистами по очеловечиванию мира, обнаружению разума во всем, что нас окружает, даже там, где этого разума определенно нет.

Серые умы

Утверждение, что мы иногда приписываем ум тому, что неспособно мыслить, быстро приводит к проблеме отхода от реальности. Немногие станут настаивать на том, что у скал есть разум, а у людей его нет. Но между этими противоположными мнениями лежит огромная серая зона, где идут яростные дебаты о существах, у которых может иметься осознанный разум, в том числе эмоции наподобие гордости, чувства вины или гнева. Эти споры приводят к настоящим культурологическим войнам. Есть ли чувства у человеческого зародыша? Следует ли держать шимпанзе в клетках и использовать их в качестве подопытных животных? Страдают ли животные, мясом которых мы питаемся, от содержания в тесных стойлах? Управляет ли Вселенной Бог, знающий все наши грехи и отвечающий на наши молитвы? Речь идет о спектре между «собой» как носителем разума и каменной скалой как прототипом того, у чего разума нет. Обычно ни у кого нет объективного ответа на эти вопросы. Поэтому люди бесконечно спорят, и никто никого убедить не может.

Иногда ученые могут пытаться обнаружить разум. Посмотрите, например, на виноватый вид собаки. Если у вас есть собака, вам хорошо знакомо это зрелище: собака опускает голову и хвост, отворачивает глаза и осторожно, с опаской приближается к хозяину. Когда я учился в аспирантуре, я впервые взял нашего щенка (по кличке Соломон) к себе на работу. Соломон встал рядом с моим консультантом и помочился на его ковер. Плохо, очень плохо. Казалось, Соломон понимал, что справлять нужду на ковер нельзя: он опустил голову и забился в угол, то есть повел себя точно так же, как ведут себя дети тогда, когда знают, что сделали что-то неправильное. Но существует ли понимание вины в сознании Соломона? Или оно есть только в моем сознании?

Согласно одному научному тесту, осознание вины существует только в моем сознании. Видимость ощущения собакой вины возникает в ответ на неодобрение хозяина, независимо от того, натворила ли она что-то плохое или нет.[83] Собаки – животные очень социальные, но они, кажется, не имеют никакого понятия о морали.[84]

Этот пример приводит нас к трем очень важным выводам относительно ума, который мы приписываем животным. Во-первых, процесс признания другого ума у кого или чего бы то ни было – у другого человека, домашнего животного, гаджета или Бога – физиологический процесс, который происходит у нас в мозгу. Вы убеждены, что у вашей собаки есть ум, что она может различать плохое и хорошее. Это убеждение, подобно любому другому, может быть верным или ошибочным. В данном случае ваше убеждение, скорее всего, ошибочно. Вас обманули. Но когда вы видите такой же виноватый вид у вашей жены, которая съела последний кусок пирога, испеченного по случаю вашего дня рождения, вы будете правы, полагая, что виноватый вид – проявление осознания вины. Это означает, что вы обладаете способностью проникать в мысли и чувства жены. Но не в сознание собаки. Просто вы считаете, что способность, которая позволяет вам читать мысли других людей, «работает» и в отношении животных. Интересно, что ваше шестое чувство, когда вы думаете о своей жене, активируют те же «пусковые механизмы», что и размышления о домашних питомцах, ураганах, Боге, машине или компьютере. Ни один психолог не объяснит, что такое быть собакой или кошкой (или летучей мышью),[85] однако мы можем объяснить, когда вы можете считать нечто действительно наделенным разумом, а когда нет. Это означает, что приписывание разума объекту, не являющемуся человеком, представляет собой процесс, противоположный отказу от признания разума у другого человека. Антропоморфизм (очеловечивание) и дегуманизация – это две стороны одной медали.

Второй вывод состоит в том, что если вы и я можем поверить в то, что нечеловеческое существо обладает разумом, мы будем в зависимости от ситуации. Когда вы громко умоляете вашу машину завестись морозным зимним утром, вы относитесь к ней так, словно у нее есть разум. Сидящему же в машине пассажиру вы вряд ли скажете, что у вашей машины действительно есть разум и она может думать или слышать вас. Но вы все равно будете ласково обращаться со своей машиной. Ваше шестое чувство останется включено, и его работа будет казаться вам важной. В одном эксперименте люди, которых исподволь провоцировали на очеловечивание своих машин, предлагая оценить их индивидуальные особенности (скажем, насколько их машины креативны или безответственны), сообщили, что они готовы уговаривать свои машины даже реже тех, кого также исподволь подводили к мысли, что их машины – бездушные вещи (например, путем оценки плавности хода или маневренности). Сознательно вы можете не верить в то, что у вашей машины есть разум, как у вашего ребенка или даже у вашей собаки. Но глубинные, почти интуитивные умозаключения все равно могут побудить вас относиться к машине как к разумному существу.

Наконец, если вас и меня можно обмануть и заставить разглядеть ум там, где его в действительности нет, то по-настоящему интересным становится вопрос, какими уловками или методами можно побудить людей к мысли о разумности вещей. Это поможет объяснить причины, в силу которых люди настолько непоследовательны в чтении мыслей, разворачивающемся во времени. Почему охотник, только что убивший оленя, сразу же проникается симпатией и сочувствием, когда его просят позаботиться о человеке, сбитом машиной на дороге?[86] Почему никого не тревожит мысль об убийстве моркови, но тревожит мысль о забое крупного рогатого скота?[87] Почему избиратели-калифорнийцы на одних и тех выборах проявляют меньшую человечность в отношении гомосексуалистов и отказывают им в праве на брак, но относятся к животным почти как к людям, требуя от фермеров, чтобы свиней содержали в более человечных условиях?[88] Почему зачастую к домашним животным относятся как к людям, а к другим людям относятся как к животным? Ответ на эти вопросы таков: иногда нас подключают к пониманию мыслей других людей, а иногда не подключают.

Вызван ли обман, заставлявший видеть лицо дьявола в клубах дыма, валивших из горящего Всемирного торгового центра, тем же триггером, который заставляет думать, что ураган направлял гнев Божий, или уговаривает нас устанавливать личные отношения с машиной, мобильным телефоном или с домашним питомцем? Нет. Разум в существах или предметах, не являющихся людьми, вы распознаёте тем же способом, каким признаёте разум другого человека. А разум другого человека вы признаёте благодаря вашим чувствам и умозаключениям, полученным в результате размышлений. Это означает, что на самом деле тут действуют три триггера, которые могут привести вас к признанию того, что животные или неодушевленные предметы могут обладать разумом, похожим на человеческий. Говоря иначе, разум может быть запущен вашим восприятием, вашей потребностью объяснить что-либо и вашими социальными связями. Чтобы понять, когда люди могут признать существование разума там, где его нет, нам надо понять, как каждый из этих приемов может активизировать наше шестое чувство. Я опишу действие этих приемов по очереди.

Умы, которые создаются восприятием: если это выглядит, двигается и говорит так, как это делает разум, то это…

В природе множество подделок. Литопсы – роскошные суккулентные растения, выглядят как совершенно несъедобные камни. Богомол – страшный хищник, может прикидываться безвредной веткой. Чтобы распознать подделку или обман, не надо иметь степень доктора по эволюционной биологии. Но иногда, прикидываясь тем, кем не являешься, можно преуспеть в том, чем занимаешься.

Эта мысль, по-видимому, облегчает понимание причин, по которым у бабочек-аматузид такие пятна на крыльях. Посмотрите на приведенный ниже рисунок. Стали бы вы клевать в голову сову, если бы были птицей? Конечно, не стали бы. У бабочек, рисунок на крыльях которых напоминает глаза совы, вероятность быть съеденными меньше, чем у бабочек, выглядящих как бабочки. Тут даже не стоит задаваться вопросом. «Рисунок, напоминающий глаза, на крыльях бабочки Polyphemus и других бабочек семейства Lepidoptera, несомненно, копирует глаза хищников», – пишет одна группа эволюционных биологов.[89]

Ложные глаза в природе: слева – рисунок на крыльях бабочки Polyphemus и на гусенице бабочки-парусника – справа

Что скажете о гусенице бабочки-парусника, изображенной справа от бабочки Polyphemus? В процессе совершенствования мимикрии гусеница обзавелась не только парой желтых пятен, напоминающих глаза, но еще и треугольными зрачками, которые смотрят прямо на вас. Эколог из Корнельского университета Томас Эйснер пишет: «Взгляд этих глаз жуткий. Догадываюсь, какой эффект вызывает встреча с этим взглядом. Хищник может дрогнуть на завершающей стадии атаки на аппетитную жертву, которая не убегает, а с вызовом смотрит на него». Вот жук с глазами Моны Лизы. Кто его знает? В книге «For Love of Insects» («С любовью к насекомым») Т. Эйснер рассказывает, как он показал зрачки разных форм 30 студентам. Подавляющее большинство из них согласились с тем, что именно треугольные зрачки создают самое сильное впечатление ответного взгляда.[90] По мнению ученых из Института биомимикрии, вывод очевиден: «Напоминающие глазницы пятна на гусенице бабочки-парусника защищают ее от хищников потому, что их форма создает иллюзию подвижных, внимательно смотрящих глаз».[91]

Поддельные глаза – великолепная уловка природы, но она, по-видимому, вводит в заблуждение только нас, людей, но не птиц. Мартин Стивенс, зоолог из Кембриджского университета, и его коллеги не поддались на этот обман. Они поразмыслили и решили, что пятна в виде глаз, возможно, останавливают хищников, поскольку они бросаются в глаза, а не потому, что выглядят как глаза. Конечно, эти пятна вам и мне кажутся похожими на глаза, но люди вообще сверхчувствительны в отношении глаз. А вдруг мозг птиц не так чувствителен к глазам, как человеческий мозг? Может быть, птицы реагируют только на резкие зрительные контрасты?

Чтобы разобраться с этим вопросом, Стивенс и его коллеги поместили в птичьи кормушки мучных червей. Дно одних кормушек раскрасили изображениями глазниц, а других – такими же яркими квадратиками и прямоугольниками. Дно контрольных кормушек было нейтрального цвета. В результате эксперимента выяснилось, что хищников отпугивает любой бросающийся в глаза визуальный контраст, независимо от того, напоминает рисунок глаза или нет. Нам пятна на крыльях бабочки Polyphemus и на спине гусеницы бабочки-парусника кажутся похожими на глаза, что и облегчает «несомненно правдивые» рассказы о том, что так насекомые обманывают птиц.

Ложные глаза – уловка, которой мы почти всегда поддаемся, обман, побуждающий нас видеть разум там, где его нет. Как представитель одного из самых социальных биологических видов на Земле, вы сверхчувствительны к глазам по той причине, что они открывают доступ к разуму другого человека. Вспомните: в предыдущей главе я писал о том, насколько легко мы можем отслеживать взгляд другого человека и посредством этого следим за его вниманием и понимаем его мысли? Если вы видите, куда (и на что) кто-нибудь смотрит, у вас появляется обоснованное чувство, что вы понимаете, о чем этот человек думает, и можете заблаговременно предупредить его дальнейшие поступки. Учитывая очевидные выгоды от внимания, которое человек уделяет глазам других людей, можно достаточно уверенно предсказать, что он будет проявлять повышенную чувствительность ко всему, что хотя бы отдаленно напоминает глаза.[92]

Удивляет, однако, повышенная степень этой чувствительности. Несколько лет назад я построил курятник, над входом в который было два маленьких оконца. Весной я установил в курятнике красную лампу накаливания для обогрева цыплят по ночам. В результате получился образ дьявола с красными глазами. Кто-то разглядел лицо дьявола в клубах дыма, валившего из горящих башен Всемирного торгового центра. Я на долю секунды увидел этот лик в сумерках у себя во дворе: дьявол пожирал моих цыплят, которые сами входили в его разверстую пасть, и смотрел на меня горящими глазами. Иллюзию ума, породившую эти «глаза», трудно игнорировать.

Я не один такой. Очень тонкие, косвенные указания на то, что за вами следят (вроде глазниц, похожих на те, что находятся на крыльях бабочки Polyphemus), могут заставлять людей вести себя так, словно за ними действительно следит какой-то наделенный разумом и, по-видимому, судящий о них наблюдатель. В одном эксперименте жители Бостона проявили на 30 % больше щедрости, когда на экране им демонстрировали изображение Кисмета, большого, сконструированного в Массачусетском технологическом институте робота с внимательными глазами. А когда изображения Кисмета не было, люди проявляли меньшую щедрость.[93] В другом исследовании профессора психологии из Университета Ньюкасла опрокинули столы, когда по неведенью записались в участники психологического эксперимента.[94] На своем факультете профессора расплачивались за чай и кофе, внося деньги в «ящик честности», который находился в другом помещении. В течение десяти недель в объявлении над «ящиком честности» размещали или изображение цветов, или изображение человеческого глаза (эти изображения меняли через неделю). В те недели, когда объявление дополняли изображением глаза, профессора платили в среднем втрое больше, чем в недели, когда в объявлении размещали изображение цветов. На самом-то деле никто за профессорами не следил, но картинки с глазом было достаточно, чтобы заставить их вести себя так, словно за ними следит кто-то, наделенный разумом.

Изображения глаз могут побудить вас действовать по чужой указке, но для появления более сильного чувства этого недостаточно. В частности, вам нужно движение, движение, которое отличает разумное от неразумного. Журналист газеты The Guardian Филип Хор, как и все мы, видел сотни, а то и тысячи снимков китов, в том числе фотографии китовых глаз. Но встреча с глазами двигающегося, проявляющего внимание, живого кита произвела совершенно другое впечатление: «Очерченный на синем фоне, кит повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. Это был самый ошеломляющий момент моей жизни… В ту ночь я не мог сомкнуть глаз. Всякий раз, как я закрывал глаза, в мое сознание вплывал кит. И ему еще предстоит уйти из моих грез». Способность поворачиваться, двигаться, сосредоточивать внимание, взаимодействовать, следить глазами за вашими движениями – вот что превращает неодушевленное в одушевленное, а затем и в разумное.

Если подвижность играет такую важную роль в распознавании другого разума, то какого рода движение является самым разумным? Свидетельствует ли бо́льшая подвижность о большем разуме? По-видимому, нет. Колибри совершают много быстрых движений, но разве они не кажутся немного легкомысленными? Мечутся туда-сюда безостановочно, не имея времени о чем-то подумать, – это поведение слишком маниакально, чтобы быть разумным. Возможно, мыслящему существу больше подходят более плавные движения? Но возьмем одно из самых медленных существ в животном мире, ленивца. Жорж Бюффон, который первым подробно изучил ленивцев еще в XVIII веке, обрушил град насмешек на их, по-видимому, скудную умственную жизнь: «В то время как природа, произведя обезьян, являет нам в их лице живость, энергичность и воодушевление, то в ленивцах природа проявляет свою медлительность, ограниченность и сдержанность… Медлительность, глупость, пренебрежение к собственному телу и даже привычная грусть характеризуют это странное, всеми забытое существо».[95] Жаль, что растения растут настолько мучительно медленно, что даже вегетарианцы, убивая их, не испытывают никаких чувств.[96] Нет, то, что движется медленнее, не кажется более разумным. Собственно говоря, исследования дают основания предполагать, что подвижность должна быть просто «правильной», больше «соответствовать» скорости ваших движений.

Этот вывод подтверждают несколько экспериментов, в которых манипулировали скоростью движений робота.[97] Если робот развивал слишком высокую скорость или двигался чересчур медленно, участники экспериментов признавали его лишенной разума машиной, но если робот двигался со скоростью, близкой к той, с которой двигается человек, он казался более смышленым: думающим, планирующим, даже чувствующим. Вы и сами можете понять это, просматривая видеозаписи с участием людей. Прокрутите записи нормальных человеческих действий на более высокой скорости – и человек покажется вам глупым. Попытайтесь посмотреть движения маньяков в фильмах, составленных из фотографий, или например фильмы с Чарли Чаплином, и поймете, что я имею в виду. Если ваш разум может проследить очевидные мысли человека, животного или даже робота, ваши чувства также могут сигнализировать вам, что у объекта ваших наблюдений есть разум, подобный вашему.[98]

Описываемые здесь базовые принципы восприятия просты. Они всецело основаны на сходстве, подобии: «Если это ходит, как утка, крякает, как утка, плавает, как утка, то это должно быть уткой». Такой принцип подобия действует почти безупречно в простом мире, где воспринимают уток, но в очень сложном мире умственного восприятия он подвержен ложным тревогам. Военные теперь делают боевых роботов более устрашающими, снабжая их глазами и лицами, покрывая их конечности подобием человеческой кожи. В 90-х годах ХХ века пользователи Microsoft Word были возмущены Clippy, аватаром помощника программ, именно потому, что его человеческие черты и его человеческое поведение создало видимость его исключительной полезности, которое на самом деле предполагало вторжение в ваше рабочее пространство при полном отсутствии социальных навыков.[99] Порой люди держат у себя шимпанзе, которых, если судить только по их внешнему виду, можно легко считать почти людьми – но, как известно, наши ближайшие родственники не обладают человеческим разумом. Прозрение наступает после того, как домашние шимпанзе[100] калечат какого-нибудь друга хозяина.[101] В конечном счете внешность может быть обманчивой.

Установление ума на основании объяснений: наделение смыслом посредством построения предложения

Глаза, движения и другие человеческие сигналы восприятия объясняют лишь небольшое «число умов», которые люди находят в неодушевленных объектах, животных или в событиях. Сигналы восприятия вроде вида глаз и лиц могут объяснить, почему Дисней заработал миллионы, заставляя зрителей рыдать над оживленным вымыслом. Или почему группы предупреждения самоубийств так рассердились на компанию General Motors за то, что во время Суперкубка 2007 года она запустила в эфир рекламный ролик, в котором наделенные человеческими чертами роботы совершают «самоубийство», скатываясь с моста в реку.[102] Но эти факты не могут объяснить более интересные случаи, в которых разум обнаруживается независимо от физического облика или других человеческих черт. Они не могут объяснить, почему разум порой приписывают финансовым рынкам или ураганам – или моделям случайно развивающейся Вселенной. Они не могут объяснить, почему огромное количество людей на Земле так легко воображают ум бога или богов, управляющих Вселенной. И эти факты не могут объяснить, почему у Теватрона время от времени, по-видимому, появляется собственный разум.

С Теватрона и начнем. Гигантский коллайдер, находящийся в Лаборатории Ферми близ Чикаго, получил свое имя благодаря способности генерировать энергию мощностью в один тераэлектрон-вольт. Теватрон работал 24 часа в сутки, семь дней в неделю в течение почти 30 лет до тех пор, пока не был в 2011 году остановлен. Коллайдер эксплуатировали ученые, занимающиеся ядерной физикой. Эти люди вслушиваются в свои машины очень чутко. Ни в одной точке Теватрона (а его длина составляет почти 24 километра) нет никакого лица, тела или иного воспринимаемого человеческим мозгом сигнала. И все же один журналист, проведя день с директором коллайдера Тоддом Джонсоном, обнаружил поразительно человеческое отношение к Теватрону. «Им [физикам-экспериментаторам] свойственно рассматривать Теватрон не как бесчувственное оборудование, – писал этот журналист. – Они считают, что у Теватрона есть настроение и характер, и называют коллайдер Тевом». По словам Джонсона, «все работает как часы, но внезапно случается сбой, или что-то еще выходит из строя, а за ним еще и еще. Трудно не приписать этому аппарату черты человеческой личности. Можно услышать, как люди говорят: “Ну, сегодня мы ему не слишком нравимся”».[103]

Рассказ Джонсона демонстрирует, что Тев, по-видимому, не всегда обнаруживает разум в настроении и характере – они проявляются лишь тогда, когда «происходит какой-нибудь сбой». Почему Тев кажется не имеющим разума тогда, когда все действует хорошо, но неожиданно проявляет разум тогда, когда происходят сбои? Марк Дель Джорно, ведущий научный сотрудник компании General Dynamicsa Robotic Systems, сообщает об очень похожем впечатлении, которое производят в его компании боевые роботы: «Начинаешь каждого из них наделять душой. Душа возникает из особенностей управления (скажем, робот не очень хорошо “слушается”)». Почему робота не наделяют разумом тогда, когда управление работает хорошо? То же самое происходит и с вашим автомобилем, не замечали? Если морозным утром ваша машина заводится так, как надо, она не что иное, как идеально функционирующая железка. Но что происходит, если машина не заводится в холодную погоду?

Не развивая эту мысль до конца, перейдем к некоторым данным, на этот раз полученным в результате опроса почти 900 слушателей радиошоу Car Talk, транслируемое Национальным общественным радио.[104] В числе вопросов, предложенных этим людям, было несколько определенно необычных, например о том, обладают ли, по мнению слушателей, их машины разумом, в том числе убеждениями и желаниями? Опрашиваемых просили также сообщить о надежности своих машин, в частности о том, насколько часто они требуют внепланового техобслуживания и насколько часто дают сбои по неизвестным причинам. Как и в случае с Тевом и боевыми роботами, чем ненадежнее машины, тем чаще их владельцы приписывают им разум. Тот же результат дал опрос пользователей компьютеров.[105] Чем больше сбоев в работе компьютеров, тем больше пользователей сообщает, что у компьютеров есть собственный разум. Эти корреляции позволяют предположить, что неожиданное поведение включает наше шестое чувство. Причем не важно, что и кто является агентом поведения – машина или компьютер, коллайдер или человек.[106]

Ряд экспериментов, проведенных моими коллегами и мной, дают дополнительные свидетельства связи между неожиданным поведением и включением нашего шестого чувства. На этот раз речь шла о четырех легко очеловечиваемых гаджетах. Один из них – Clocky, будильник, передняя панель которого напоминает человеческое лицо. Будильник оснащен колесиками, приходящими в движение. Если его хозяин слишком резко нажимает на кнопку выключения сигнала, то будильник «убегает» до тех пор, пока владелец не встанет с постели и не выключит свой «раздражитель».[107] Мы попросили участников эксперимента оценить каждый из четырех гаджетов. Некоторым мы описали Clocky как очень предсказуемый гаджет. Например, мы говорили: «Clocky можно запрограммировать так, что, когда вы нажимаете на кнопку прерывания сигнала, гаджет убегает от вас, или так, что, когда вы нажимаете ту же кнопку, гаджет прыгнет на вас». Другим участникам эксперимента мы описывали гаджет, подчеркивая, что будильник внутренне непредсказуем. Мы говорили: «Когда вы нажимаете на кнопку прерывания сигнала, Clocky или убегает от вас, или прыгает на вас». Затем мы спросили, насколько сильно впечатление от того, что этот гаджет обладает собственным разумом, «намерениями, свободой воли и сознанием» и в какой мере может «испытывать эмоции». Участники экспериментов сообщили, что непредсказуемые гаджеты кажутся более разумными, чем их предсказуемые собратья.

Оказалось, что отношение к предметам как к разумным вещам – нечто большее, чем метафорическая манера речи. Это еще и буквальный способ мышления. Мы попросили участников эксперимента оценить те же самые гаджеты, лежа на спине под аппаратом магнитно-резонансного сканирования деятельности мозга. И обнаружилось, что при оценке гаджетов и размышлениях об их непредсказуемости активизируются те же нервные центры, что и при размышлении о мыслях других людей, в особенности медиальные префронтальные участки коры головного мозга, о которых мы говорили в главе 3. Метафорическая манера речи при разговорах о машине или компьютере или о разуме будильника может повлечь буквальную обработку информации. Чем более непредсказуем объект, тем более умным он кажется. Спросите почему?

Ответ дает видеофильм с анимированными геометрическими фигурами, созданный в начале 40-х годов прошлого века двумя психологами.[108] В этом фильме нет ничего, кроме большого треугольника, маленького треугольника и маленького кружка, который бегает по экрану. Однако зритель, пытающийся объяснить происходящее на экране, почти мгновенно истолковывает это как ссору влюбленных. Геометрические фигуры быстро получают мотивы, чувства, намерения и желания. Когда исследователи продемонстрировали фильм группе из 34 человек, все, кроме одного, описали эти фигуры как имеющие разум. Причина проста: если не предположить, что неспособные к мышлению фигуры наделены разумом, понять этот фильм почти невозможно. Как пишут авторы, «пока показанная в фильме история воспринимается в категориях движения как таковых, фильм оказывается хаосом противопоставленных объектов. Однако когда геометрические фигуры обретают личностные характеристики, возникает целостная структура». Непредсказуемые объекты наделяются разумом, поскольку разум придает смысл действиям. Когда что-то нуждается в объяснении, включается способность к чтению чужих мыслей.

Clocky, будильник, который умышленно убегает от хозяина

Обратите внимание: для того чтобы объяснить человеку действия любого самостоятельно двигающегося агента, начиная с бильярдного шара и заканчивая ураганом, необходимы концепции, раскрывающие, почему агент приходит в движение и останавливается, интенсивность движения агента, направленность действия и его специфическую природу. Физика, метеорология и неврология дают реальные объяснения поведению бильярдных шаров, ураганов и людей, но наличие разума позволяет интуитивно объяснить движения всех трех агентов и без знаний, удостоверенных научной степенью. Желания и цели объясняют, почему агент приходит в движение и останавливается («Он съел печенье потому, что был голоден, и перестал есть потому, что насытился»), а их сила объясняет интенсивность движения агента («Он жрал как свинья, потому что испытывал ужасный голод»). Убеждения, настроения, знания и эмоции помогают описать направление и природу действия («Он ел печенье потому, что считал, что оно вкусное, знал, что любит печенье, что насытится им и, поев, почувствует себя лучше»). Объяснения, которые дают неврологи, настолько сложны, что человеку никогда ничего объяснить не удается. Язык намерений, мотивов и других состояний сознания полностью уходит от сложностей, используя один и тот же комплекс концепций, объясняющих все действия. То, что этот ментальный язык очень неточен, не имеет значения. Он дает функциональное объяснение почти любому типу поведения и использует образы, которые понятны всем.[109] Даже пятимесячный младенец относится к самодвижущимся объектам так, словно у них есть намерения.[110]

Поскольку этот ментальный (или антропоморфный) язык неточен и чрезмерно упрощен, ученые энергично выступают против него как инструмента объяснения поведения. Психология тоже пережила почти 40-летний период господства бихевиоризма, когда исследователи вообще отказывались говорить о состояниях сознания и пытались обрести научный авторитет, объясняя поведение людей только их наблюдаемыми действиями. Язык ментальности был строго запрещен, и для объяснения самых основных действий создали совершенно новый язык. Человек больше не ел шоколад потому, что ему нравился шоколад, потому, что он испытывал голод, или потому, что поверил своей жене, что шоколад вкусный. Вместо этого приходилось объяснять, почему человек ел шоколад, в категориях возможностей, вербальных операндов и управляющих стимулов, используя язык, понять который было почти невозможно. Бихевиоризм оказывался несостоятельным не только потому, что сознание и опыт человека действительно имеют значение для человеческого поведения, но и потому, что для всех такие объяснения поведения бессмысленны.[111]

Некоторые бихевиористы старались вовсю. Пионер неврологии Дональд Хебб описывал собственные усилия, направленные на то, чтобы избегать языка ментальности в объяснении поведения подопытных шимпанзе. «В лаборатории Йеркс в течение двух лет предпринимали попытку избегать антропоморфических описаний в исследованиях темперамента. Эта попытка привела к почти бесконечному ряду конкретных актов, в которых нельзя было найти ни порядка, ни смысла. С другой стороны, используя откровенно антропоморфические концепции эмоций и настроений, можно было легко и быстро описывать особенности отдельных животных… Всякий раз, когда антропоморфическая терминология может, казалось бы, предполагать сознательные состояния у шимпанзе, она дает разумное и практическое указание на поведение». Концепция разума, лишенная любых других приемлемых толкований, практически ничего не может объяснять.

Эта функциональная цель языка ментальности, описание чего-либо как обладающего разумом, сообщает нам две очень важные вещи о механизме возникновения разума у людей и существ, не являющихся людьми. Во-первых, разум появляется тогда, когда кому-то надо что-то объяснить. Когда Теватрон действует точно так, как и предполагается, он – всего лишь бездушное оборудование. Но когда Теватрон капризничает, говорят, что «мы ему не слишком нравимся». Когда робот двигается непредсказуемо, начинает казаться, что у него есть предпочтения, планы, намерения и настроение. Неудивительно, что 60 % владельцев пылесосов Roomba, самостоятельно движущихся по комнате, сообщили, что дали им имена. Разве обычным пылесосам, которые абсолютно ничего не делают сами, когда-нибудь давали имена? Думаю, что нет.

Неожиданные события вроде подъема и падения фондового рынка выглядят результатами умысла, какими нормальное функционирование предсказуемых объектов вроде машин и компьютеров не кажется. Когда ураган с необычайной яростью обрушивается на ваш родной город и имеет катастрофические последствия, он – как раз тот каприз природы, который требует объяснения, чего-то способного заставить вас думать о промысле Божьем, что и сделал Рэй Нейгин. После того как похожее природное бедствие поразило маленький остров Гаити (я говорю о разрушительном землетрясении 2010 года), гаитяне тоже обратились к Богу. Кристина Бейли рассказывала: «Множество людей, которые никогда прежде не молились и не верили в Бога, уверовали. А человек, по собственной инициативе ставший проповедником в лагере беженцев, сказал: “Мы должны преклонить колена и просить прощения у Бога”». Конечно, такие природные явления часто называют «вмешательствами Бога» неслучайно. Нормальные, обыкновенные дни, проходящие точно так, как и ожидается, не вызывают мыслей о божественной воле.

Во-вторых, разум возникает из наших попыток объяснить явления, у которых нет других очевидных причин. Юм понимал это, когда утверждал, что всеобщая тенденция к антропоморфизации природы проистекает из нашего почти полного «неведенья причин». Это вполне интуитивное объяснение антропоморфизма. Спросите приятеля, почему люди порой верят в то, что Бог вызывает землетрясения, наводнения или другие катастрофы, – и, скорее всего, получите в ответ: «Потому что люди не знают более основательной причины произошедшего». Интересный момент заключается в том, что объяснение, которое остается, когда человек «не может привести более основательной причины», является объяснением, опирающимся на наше шестое чувство и использующим нашу интуитивную теорию мышления. И это имеет самые глубокие последствия. Был проведен ряд экспериментов, в ходе которых люди, склонные рассуждать, полагаясь на свою интуицию, с большей вероятностью заявляли, что веруют в мыслящего Бога, тогда как люди, склонные к более точным, более научным рассуждениям, обнаружили существенно меньшую веру.[112] Религиозные убеждения убедительны, поскольку разумность – в данном случае Бога – является интуитивным объяснением поведения почти всего. Исследование, проведенное в совершенно другой области, показало, что городским детям более свойственно очеловечивать животных вроде коров, свиней и оленей, чем сельским детям.[113] Почему? Потому что у сельских детей, по-видимому, больше знаний об этих животных – знаний, полученных из непосредственного опыта. Городские дети, скорее всего, черпают свои знания из мультипликационных фильмов Диснея или из беглого взгляда, который они бросают на животных из окна отцовского автомобиля. Можно сказать, что у городских детей нет «лучшего объяснения».

Таким образом, разум может возникать из объяснений.

Разум как связь: любовь делает вас настоящим

Опрос слушателей Car Talk выявил еще один момент, о котором я пока не рассказывал. Был обнаружен третий важный триггер, запускающий шестое чувство. В дополнение к заявлениям о надежности своих машин участники эксперимента сообщили также о том, насколько сильно они любят своих четырехколесных друзей. Вспомните: в предыдущей главе было отмечено, что люди, по-видимому, недооценивают разум человека, находящегося далеко от них. В результате этот человек кажется менее разумным. Оборотная сторона этой монеты такова: вероятность того, что вы подключитесь к разуму человека, который близок вам или пытается стать вам ближе, выше, вследствие чего такие люди кажутся более разумными.[114] По-видимому, что-то похожее происходит и с автомобилями.[115] Чем сильнее участникам опроса нравились их машины, тем чаще они сообщали, что их машины, похоже, обладают разумом, убеждениями, желаниями и характером. В этом исследовании «симпатия» к машине оказалась самым сильным указанием на наличие разума. Признание разума машины ее владельцем почти вдвое выше значения корреляции между признанием у машины разума и степенью ее надежности, о чем мы уже говорили. Наделяет ли симпатия к чему-то, ощущение связи с чем-то или даже желание установить связь с чем-то это «что-то» разумом?

Признаю, что это звучит глуповато, как цитата из детской книжки. Собственно говоря, это и есть цитата из книжки Марджери Уильямс «Плюшевый Заяц, или Как игрушки становятся настоящими»:

– Что значит НАСТОЯЩИЙ? – спросил однажды Заяц…

– Ну, настоящий – это не то, как ты сделан, – ответила Лошадь. – Это то, что с тобою происходит. Когда ребенок очень-очень долго любит тебя, не просто играет с тобой, а ПО-НАСТОЯЩЕМУ любит тебя, вот тогда ты становишься НАСТОЯЩИМ…

– Это происходит сразу, как будто тебя заводят, – продолжал Заяц, – или постепенно?

– Это происходит не сразу, – сказала Лошадь. – Ты превращаешься. Это занимает много времени. Вот почему это не часто происходит с теми, кто легко ломается, или у кого острые края, или кого нужно бережно хранить.

Хотя моя жена немного смущается говорить об этом, но и у нее есть такая же мягкая игрушка, которую она хранит, сколько она себя помнит. Это «Он», Пэкки, похожее на слона существо, ныне восседающее в комнате нашего старшего сына (которому он кажется намного менее настоящим). Моя жена явно не считает Пэкки по-настоящему «настоящим», но все ее существо воспротивится, если я вознамерюсь, скажем, выбросить его на помойку или разрешу нашим детям использовать его для экспериментального расчленения. Дети стесняются выражения своих интуитивных догадок меньше, чем взрослые, и психологам нетрудно побудить их рассказать о том, что любимая мягкая игрушка кажется живой, может чувствовать, говорить и мыслить. Это выглядит еще одной детской привычкой, из которой взрослые никогда не вырастают. Для того чтобы обнаружить эту привычку у взрослых, исследователям надо просто постараться чуть больше, чем при работе с детьми.

Пара психологов взяла на себя такой труд. Они попросили студентов последних курсов подумать об их любимом и о самом неприятном им персонажах одного и того же телевизионного шоу. Исследователи рассудили, что старшекурсники, может быть, не захотят говорить о своих любимых мягких игрушках, но все студенты готовы со знанием дела поговорить о телешоу. Отвечая на прямой вопрос, студенты, кажется, высказывали мнение, что их любимый персонаж «представляется им более реальным человеком», и признались, что порой разговаривают с ним (или ей) во время передачи. Как и в исследовании отношения к автомобилям, это происходило потому, что персонаж был любимым. Но является ли любимый персонаж по-настоящему реальным? Конечно, студенты «просто болтают». Ведь не всерьез же они считают любимых персонажей настоящими?

Чтобы выяснить это, исследователи воспользовались одним очень надежным, установленным наукой фактом, который называют эффектом простого присутствия. Делая что-то простое, скажем, решая несложную математическую задачу, вы, вероятно, добьетесь лучшего результата в том случае, если за вами следит реальный человек, чем если вы находитесь один. Но, занимаясь чем-то сложным (скажем, решаете хитрую математическую задачу), в том случае, если за вами наблюдает другой человек, вы добьетесь худшего результата. Аналогичный эффект проявлялся и в том случае, когда перед студентами висел портрет их любимого персонажа, словно тот был настоящим человеком. Однако когда перед студентами оказывался портрет наименее любимого ими персонажа того же телевизионного шоу, эффект присутствия не возникал. Эффект, который создает присутствие другого живого и разумного человека, производит только изображение самых любимых персонажей. В конце концов, Лошадь, возможно, была совершенно права.[116]

В том, как возникает этот эффект, нет ничего особенно таинственного. Подумайте о том, как вы пытаетесь установить отношения с другим человеком. Чтобы облегчить задачу, представим начинающиеся любовные отношения. На первом свидании вы проявляете крайнюю чувствительность к обстоятельствам встречи с тем, кто станет вашей возлюбленной (или вашим возлюбленным). Вы тщательно отслеживаете симпатии и антипатии этого человека и прилагаете все силы к тому, чтобы произвести на него должное впечатление. Часто это игра в «угадайку», но вы затрачиваете много времени и сил, пытаясь интуитивно понять эмоции, мысли и чувства другого человека. Установление отношений требует от вас раздумий о мыслях того, с кем вы завязываете отношения. Вы пытаетесь прочувствовать позицию этого человека и максимально проникнуть в то, что происходит у него в голове. Попытки установить отношения с другим человеком активизируют наше шестое чувство. Это справедливо и в тех случаях, когда мы строим отношения с существами, которые не являются людьми. Например, музыканты часто говорят о существовании у них подобных отношений со своими инструментами, отношений, которые, по-видимому, объясняют, почему музыканты так часто доходят до очеловечивания своих инструментов. Стиви Рэй Вон играет на «Ленни», Эрик Клэптон играл на «Блэкки», а Би Би Кинг – на «Люсиль». Вилли Нельсон говорит: «Не знаю, что бы я делал без Триггера» (Триггер – его любимая гитара, на которой он играл всю свою артистическую жизнь и которую берег как зеницу ока).

Понимание этих отношений отчасти облегчает объяснение ситуаций, когда люди могут обнаруживать особенную предрасположенность к нахождению разума там, где его нет и в помине. Такими людьми могут, в частности, быть те, кто отчаянно пытается выстроить отношения с другими людьми. Вспомните Тома Хэнкса в фильме «Изгой»? Хэнкс играет Чака Ноленда, который после авиакатастрофы оказывается на затерянном в южной части Тихого океана необитаемом острове. Полностью отрезанный от всех человеческих контактов, Ноленд настолько отчаянно нуждается в общении, что наделяет разумом волейбольный мяч. Мяч, который приобретает лицо в виде отпечатка руки, сделанного кровью Ноленда, получает и имя (Уилсон). С ним Ноленд разговаривает (главным образом, для создания драматического эффекта в фильме), с ним Ноленд спорит, и он почти губит Ноленда при попытке уплыть с острова. Остро нуждаясь в связях хоть с кем-нибудь, Ноленд придумывает разум, что позволяет ему установить такие отношения. Образ Уилсона пришел в голову сценаристу Уильяму Бройлсу-младшему после того, как он провел неделю в одиночестве на острове в Калифорнийском заливе. К тому же этот образ основан на собственном опыте, полученном во время войны во Вьетнаме – там он разговаривал с фотографией своей семьи.[117] Хотя идея этого образа доведена до крайности во имя драматического эффекта, она нисколько не высосана из пальца. У людей, попавших в одиночное заключение, обычно возникают галлюцинации, во время которых они слышат голоса, ведут беседы с воображаемыми посетителями или уверены, что с ними разговаривают телевизионные персонажи.

Для возникновения измененного состояния сознания порой даже не надо полной изоляции. В ряде экспериментов мои коллеги и я обнаружили, что люди, испытывающие хроническое одиночество и по этой причине более заинтересованные в установлении контактов, с наибольшей вероятностью полагают, что антропоморфные гаджеты вроде Clocky обладают разумом. Такие люди чаще усматривают во Вселенной чувство цели или намерения и чаще считают, что их домашние животные способны думать и логически размышлять.[118] Создание в ходе экспериментов у людей ощущения одиночества также, по меньшей мере на короткое время, усиливает у них веру в Бога, в разум, наблюдающий за ними свыше.[119] И, разумеется, неслучайно многие глубоко религиозные люди, начиная с Франциска Ассизского и заканчивая буддистскими монахами, уходят в полную изоляцию для того, чтобы установить контакт с разумом незримого Бога. Неслучайно во время молитвы в одиночестве у них возникает ощущение более тесной связи с Богом, чем тогда, когда они молятся в группе.[120]

Разум может появиться благодаря нашим близким связям с другими, а также и благодаря нашим попыткам установить эти связи.

Мышление в обществе: слишком много или слишком мало?

В чикагском зоопарке Брукфилд – огромный обезьянник, который состоит из трех больших помещений, соединенных короткими коридорами. Посетители проходят по узким, приподнятым, проложенным вдоль стен тротуарам и могут заглядывать в клетки. Горных горилл держат в уникальном вольере, водруженном на вершину бетонного острова. Посетители могут разглядывать горилл с близкого расстояния, оставаясь в безопасной изоляции от животных.

Впервые я вместе с семьей посетил обезьянник несколько лет назад. Заглянув в клетку, я увидел, как самая знаменитая в экспозиции горилла Бинти Джуа опиралась на бетонное дерево. В 1996 году эта горилла подхватила трехлетнего мальчика, который упал в бетонный отсек и потерял сознание, защитила ребенка от агрессивной самки, а потом баюкала малыша, держа его на руках так, словно это был ее собственный детеныш. В конце концов Бинти отнесла мальчика к входу в отсек и дожидалась до тех пор, пока ребенка не забрал смотритель. В день нашего посещения Бинти сидела у подножия дерева, сложив руки на животе, посматривая вверх на нас тогда, когда мы разглядывали обезьян сверху. Я не мог не подумать, что она размышляет. Была ли она раздражена людьми, которые имитировали забавные звуки, издаваемые обезьянами (что делал и я)? Устала ли она? Или находилась в депрессии? Я спросил сына, не кажется ли ему, что Бинти хотелось бы выйти из вольера и убежать в джунгли. Ни минуты не колеблясь, сын прочитал мысли обезьяны и ответил: «Нет, если она родилась в зоопарке».[121]

Я перевел взгляд с Бинти, которая, казалось, погрузилась в размышления, сидя под своим бетонным деревом, на извилистую вереницу людей, стоявших прямо над Бинти. Люди таращили глаза на обезьяну. Некоторые издавали смехотворные звуки. Скопление людей, бредущих по бетонной дорожке друг за другом, как стадо, казались мне более глупыми, чем Бинти. Разум других людей подобен дыму. Дым может сгущаться и становиться видимым в какой-то момент, а затем рассеиваться. То же самое можно сказать о чужом разуме, и не важно, чей это разум – человека, животного, гаджета или Бога. Разум появляется тогда, когда другие его носители близки нам: когда они действуют и выглядят как мы, когда они каким-то образом связаны с нами. Иногда это приводит нас к ошибкам. Похожие на людей неодушевленные объекты, непредсказуемо обрушивающиеся погодные явления и любимые домашние животные могут быть наделены рассудком… которого у них на самом деле нет. Разве большинство людей не наводят на мысль об уме Бинти Джуа триггеры, заключающиеся в том, что она действовала совсем как женщина-мать, пытающаяся защитить ребенка? Да. Есть ли у Бинти те же самые умственные способности, о которых вы и я начинаем думать, или нет? Конечно, какие-то умственные способности у нее есть.

Наша способность читать чужие мысли – одно из величайших орудий человеческого мозга, абсолютно необходимое для плавания по сложной социальной жизни. Активизируя эту способность, мы можем совершить ошибки двух типов: не признать разум в том, кто действительно наделен разумом (например, в другом человеке), или распознать разум в чем-то, что на самом деле разума не имеет (например, в урагане, компьютере или случайных эволюционных процессах природы). Все эти ошибки порождены нашим отказом от включения шестого чувства в одних случаях и отказом отключать это чувство в других.

Здесь вполне резонно спросить, правильно ли настроены триггеры, запускающие наше шестое чувство. Мы приписываем ментальные состояния других существам, объектам и событиям слишком много или слишком мало? Очевидного и четкого ответа на этот вопрос нет. По-видимому, мы делаем и то и другое. Но на протяжении веков наша готовность распознавать разум у существ, не являющихся людьми, считается своего рода глупостью, ребяческой склонностью к очеловечиванию и суеверием, которое образованные и ясно мыслящие индивидуумы переросли. Думаю, такой взгляд ошибочен и неудачен. Признание ума у другого человека вызывает те же психологические процессы, что и признание ума у животных, Бога или даже гаджета. Такое признание ума – отражение величайшей способности нашего разума, а не признак нашей глупости. Конечно, всякий раз, как вы обнаруживаете невежество и ошибки, их надо искоренять, но не все ошибки, совершаемые при чтении чужих мыслей, одинаково вопиющи. Отношение к лишенному разума гаджету как к разумному порой может выглядеть немного глупо, но пренебрежение умом человека разумного или потенциально разумного животного – фундаментальная составляющая бесчеловечности.

Ученые прилежно работают над обнаружением реального существования других умов. После многих научных экспериментов психологи и биологи теперь знают, что шимпанзе наделены впечатляющими умственными способностями. Есть умственные способности и у собак, хотя они и не так умны, как мы думаем, главным образом потому, что мы подвергаем собак «очеловечивающему» воздействию, из поколения в поколение воспитывая их как добрых друзей человека.[122] Даже вороны стараются успокоить друг друга после драк.[123] Впрочем, наше шестое чувство, выявляя разум других существ, действует намного быстрее. Когда триггеры, подключающие к разуму других, срабатывают благодаря нашему восприятию, объяснениям или связям, разум может появляться почти во всем, что мы видим.

Как мы поступаем, когда наше шестое чувство активизировано и мы энергично пытаемся понять разум других? Признав, что столкнулись с разумом, как мы понимаем, что этот другой разум мыслит, чувствует или желает чего-то?

В данном случае самый очевидный исходный пункт – разум, который известен нам лучше всего, то есть наш собственный разум. Эта посылка работает исключительно хорошо потому, что разум имеет свойство действовать у разных существ скорее похожим образом, нежели по-разному. Если вы считаете, что луковое мороженое отвратительно на вкус, убеждены, что анархия – ужас, и чувствуете холод, выходя зимой на улицу, вероятно, что другие люди разделяют ваши мысли и чувства. Проблема в том, что «вероятно» – совсем не то же самое, что «наверняка». Этот инструмент замечательно работает тогда, когда мы рассуждаем о мыслях человека, который думает и чувствует точно так же, как и мы. Но, если мы думаем о разуме тех, кто определенно отличается от нас, этот инструмент действует намного менее эффективно. Таким образом, эгоцентризм – отличная исходная точка для размышления о разуме других, но очень плохая точка завершения этих размышлений. К сожалению, исследование, которое будет описано в следующей главе, показывает, насколько легко перескочить к эгоцентричным выводам и насколько трудно впоследствии скорректировать такие выводы. Это несовершенство наших умозаключений порождает одну устойчивую ошибку – переоценку степени, в которой другие видят, думают и чувствуют так же, как мы.

Часть III

В каком состоянии пребывает чужое сознание

Ошибки второго рода, совершаемые нами при попытках понять разум других, – это ошибки логических умозаключений. Когда мы стремимся понять ум другого существа, мы полагаемся по меньшей мере на три стратегии.

Мы проецируем собственные мысли, используем стереотипы и выводим мысли другого человека из его действий. Каждая из этих стратегий дает понимание чужих мыслей, но может привести к предсказуемым ошибкам

Глава 5

Проблема преодоления себя

Вы будете менее озабочены тем, что думают о вас другие люди, когда поймете, насколько редко они о вас думают.

Дэвид Фостер Уоллес. Бесконечная шутка (1996)

Бедная, бедная Эшли Тодд! За 11 дней до президентских выборов 2008 года она приехала в Питтсбург с Национальным республиканским комитетом студентов для того, чтобы рекрутировать сторонников. По словам Эшли, когда она получала деньги из банкомата поздно вечером, ее ограбил здоровенный чернокожий, угрожавший ножом. После того как она отдала грабителю деньги, тот увидел на бампере ее машины стикер Маккейна, швырнул ее на землю и вырезал ножом на ее лице букву «В», то есть пометил ее как «сторонницу Обамы».

Просто жуткая история.

Крупные СМИ, в том числе телеканалы Fox News и CNN, сразу же подхватили эту историю, но полиция отнеслась к словам Эшли Тодд с подозрением. Основания для подозрений? Во-первых, лицо Эшли. Да, на ее правой щеке была вырезана буква «В». Так в чем проблема? Проблема в том, что буква оказалась начертана задом наперед, так, чтобы Эшли могла прочитать ее со своей точки зрения, скажем, глядя на свою щеку сверху вниз или смотря на нее в зеркало. Все выглядело так, словно она сама вырезала букву на своем лице.

Собственно говоря, так оно и было. Изображенную задом наперед букву «В» нанесла сама Эшли, которая позднее признала, что выдумала историю с ограблением.

Какой конфуз!

Эшли читала чужие мысли достаточно хорошо для того, чтобы понимать: выдуманная ею история попадет в заголовки новостей, но недостаточно хорошо для того, чтобы преодолеть первую ловушку, в которую может попасть любой из нас, пытаясь понять других.[124] Эта первая ловушка заключается в преодолении самих себя, в преодолении собственного опыта, собственных убеждений, отношений, знаний и собственной зрительной перспективы. Мы оказываемся не в состоянии признать, что другие могут видеть мир иначе. Эшли слишком замкнулась на себе самой или проявила излишний эгоцентризм. Это такая очевидная ловушка, что, разумеется, можно подумать, что в нее попадается только ничего не соображающий, страдающий чрезмерным нарциссизмом человек или почти психопат. Но это не так. Галилей, может быть, и убрал Землю из центра Вселенной, но любой человек на планете по-прежнему является центром, пупом собственной Вселенной. Как было известно Галилею, для того чтобы смотреть на мир точно, надо обратить взор туда, куда следует, и разглядывать мир через правильные линзы. И вы и я можем легко забыть об этих двух принципах мудрости.

Выйти за пределы себя

Вот незатейливая шутка. Человек, стоящий на одном берегу реки, кричит человеку на другом берегу: «Эй, как мне перебраться на другой берег реки?» И получает ответ: «Ты и так на другом берегу».

Шутка забавна потому, что в ней нарушен настолько основной в социальном взаимодействии навык, что люди почти полностью принимают его за само собой разумеющийся. Разговаривая с другим человеком, надо принимать во внимание его точку зрения, его позицию. Если этого не делать, получает анекдот.

Но необходимость учитывать чужую точку зрения не всегда была вам так очевидна. Понимание того, что у других есть свои точки зрения, – это осознание того, что человек скорее врастает в социум, чем вырастает в нем. Вот почему малые дети так сосредоточены на самих себе. Основоположник психологии развития Жан Пиаже пишет: «Возвращаясь к точке начала мышления, мы обнаруживаем протоплазму сознания, неспособную проводить какое-либо различие между собой и предметами». Когда Пиаже усаживал маленьких детей с одной стороны модели, состоявшей из трех гор, и спрашивал, что может видеть кукла, сидящая по ту сторону гор, большинство детей отвечали: кукла может видеть в точности то же самое, что видят они сами. Боюсь, таковы же и наши дети. В детстве мой старший сын любил играть со мной в прятки, хотя играл очень плохо. Он любил прятаться, сидя на диване и закрывая лицо подушкой. Поскольку меня он видеть не мог, он полагал, что и я его не вижу. Теперь мой сын прячется намного лучше, поскольку взросление означает обучение, постижение того, что ваше представление о мире может быть уникальным, однако такое понимание иногда дается болезненно.

Хотя общая догадка Пиаже о том, что дети более эгоцентричны, чем взрослые, правильна, теперь психологи считают, что он ошибся по меньшей мере в одном важном аспекте. Пиаже считал, что изменения развития отражают своего рода метаморфозу. Наряду с пеленками и сосками-пустышками, эгоцентризм – нечто такое, из чего взрослые вырастают и к чему редко возвращаются, если вообще возвращаются. Однако эти основанные на стадиях представления о развитии неправильны, потому что предполагают более постоянные, более устойчивые изменения во взрослеющем уме, чем на самом деле. Собственно говоря, многие из наблюдаемых у детей рефлексов, которые, казалось бы, должны быть преодолены в процессе взросления, сохраняются и у взрослых людей. Детские инстинкты не столько перерастают, сколько преодолевают с помощью тщательных размышлений.[125]

Если внимательно наблюдать за взрослыми, в особенности за их глазами, можно заметить проявления детской склонности к эгоцентризму. Рассмотрим эксперимент, в котором мои коллеги и я просили посещавших Бостонский детский музей родителей и их детей прервать на время экскурсию и поиграть с нами в коммуникационную игру. Условия игры таковы: один человек (инструктор) сидит с одной стороны сетки квадратов (см. иллюстрацию на следующей странице), а другой человек (игрок) сидит по другую сторону этой сетки. Инструктору (им всегда является экспериментатор) дают картинку предметов, находящихся в разных квадратах. Предполагается, что инструктор учит игрока (ребенка или его родителя) перемещению предметов в другие ячейки. Поставьте себя на место игрока. В этом качестве вы можете видеть все предметы, но некоторые из них остаются скрытыми от инструктора. Например, с вашей точки зрения слева на приведенном на следующей странице рисунке видны три грузовика – большой и средних размеров во втором сверху ряду и маленький грузовичок в третьем ряду. Но инструктор может видеть только два грузовика, большой и поменьше во втором ряду. Самый маленький грузовичок в третьем ряду может видеть только игрок.

Штука заключается в следующем. В какой-то момент инструктор просит игрока переместить «маленький» грузовик. За какую машинку вы схватитесь? За самый маленький грузовик, который видите только вы, или за грузовик средних размеров, который, с точки зрения инструктора, является «маленьким»? Вы не хотите стать объектом шуток, поэтому, скорее всего, возьметесь за грузовик средних размеров, то есть за тот, о котором, как вы понимаете, говорит инструктор, и не будете хвататься за самый маленький грузовик, который виден только вам. В действительности, взрослые в нашем эксперименте хватались за объект, который при эгоцентричной интерпретации ситуации был самым маленьким, лишь в 25 % случаев. Однако дети проявляли больший эгоцентризм и примерно в 50 % случаев хватались за объект, который был самым маленьким, с их точки зрения. Если следить только за движениями рук игроков, становится понятно, что прогнозировал Пиаже.

ВИД, ОТКРЫВАЮЩИЙСЯ ИГРОКУ

Обратите внимание на три грузовика – средний и большой во втором ряду и самый маленький в третьем ряду. Видеокамера, установленная в середине второго ряда, фиксирует движения глаз игрока

ВИД, ОТКРЫВАЮЩИЙСЯ ИНСТРУКТОРУ

Инструктор может видеть только два грузовика, находящиеся во втором ряду. От его глаз скрыт самый маленький грузовик, видимый игроку

Однако если наблюдать за глазами игроков, картина будет совсем иной. Обратите внимание на видеокамеру, установленную в середине второго ряда квадратов. Эта камера позволяла нам улавливать, куда смотрят дети и родители, раз в три миллисекунды. И движения глаз показали, что эгоцентричные рефлексы проявляются у детей и взрослых почти в одинаковой пропорции. В частности, видеолента проиллюстрировала, что почти все игроки, и дети, и взрослые, в равной мере рефлекторно эгоцентричны: сначала игроки смотрели на самый маленький грузовичок и делали это в одно и то же время и с одинаковой частотой. Единственное различие в поведении детей и взрослых проявлялось в дальнейших действиях. Взрослые лучше справляются с эгоцентричными импульсами благодаря тому, что размышляют тщательнее, чем дети, и приходят к выводу: «О, он имел в виду ТОТ грузовик».

И дети, и взрослые поначалу смотрели на объект, который представлялся маленьким при эгоцентричной интерпретации, что подтверждено более коротким временем реакции в двух левых столбцах, чем в левых столбцах. Однако скорость, с которой дети и родители корректировали свои первоначальные эгоцентричные порывы и начинали смотреть на правильный объект, различалась по времени (оно показано в двух правых столбцах). Различие между детьми и взрослыми состоит не в вероятности эгоцентризма, а в скорости корректировки обусловленной эгоцентризмом ошибки.

Плотник, построивший дом в соответствии со своими предпочтениями и лишь затем перестроивший его в угоду предпочтениям заказчика, вскоре лишится работы. Проблема в том, что обычно корректировки несвоевременны и недостаточны, и это приводит к тому, что наши упущения оставляют следы в наших окончательных суждениях и решениях.

Например, покупая подарок жене или мужу, вы знаете, что должны руководствоваться не своими, а ее или его вкусами. Но исследования снова и снова показывают, что личные предпочтения людей тем не менее сказываются на выборе ими подарков для любимых.[126] Во время первого визита президента Барака Обамы в Великобританию в 2009 году он (или, что более вероятно, сотрудники его аппарата) стал жертвой этой склонности: Обама преподнес премьер-министру Великобритании Гордону Брауну комплект DVD c лучшими американскими фильмами (каждый настоящий американец порадовался бы такому подарку).[127] Не осознавая уникальность позиции другого человека, в силу нехватки времени, подготовки или склонности тщательнее размышлять о мыслях других людей даже самые умные из нас могут превратиться в объекты шуток.

Хорошие новости, вытекающие из результатов экспериментов, заключаются в том, что наш разум остается, по меньшей мере в этом отношении, вечно молодым. А плохие новости заключаются в том, что детские ошибки могут продолжаться и во взрослом возрасте.[128] Собственно говоря, эти ошибки могут повторяться в двух утонченных, трудно уловимых формах. Зафиксировать их можно, хорошо поразмыслив над тем, в какие моменты ваше собственное ви́дение систематически отличается от ви́дения других людей. Во-первых, вы и другой человек можете обращать внимание на разные вещи. Вы можете смотреть, думать о разном или размышлять на основании отличающейся (по сравнению с другими людьми) информации, по той причине, что вы сосредоточиваете внимание на аспектах, которыми пренебрегают другие. Например, при чтении лекций студентам я очень чувствительно отношусь к своим ошибкам и мечтаю получить второй шанс для того, чтобы исправить грубый ляп или неудачный ответ на вопрос. Лишь получив точные доказательства того, что мои студенты менее чувствительны к этим ошибкам, я перестаю корить себя. Сходную ошибку сделала Эшли Тодд: она смотрела на свою щеку со своей точки зрения, а не с точки зрения постороннего. Выражаясь фигурально, ваша точка зрения покоится на шее, которая находится в той уникальной точке мира, где вы пребываете в настоящее время. Когда две разные шеи поворачивают головы в разных направлениях, они прислушиваются к разной информации и основывают свои оценки на фундаментально различных точках зрения. Давайте назовем этот класс эгоцентричных искажений «проблемой шеи».

Во-вторых, вы и другой человек, обращая внимание на один и тот же факт, можете оценивать его по-разному. Глядя на горящие башни Всемирного торгового центра, член «Аль-Каиды» оценит происходящее совсем не так, как гражданин США. Ваше «я» диктует не только уникальную точку зрения на мир – ваше «я» обеспечивает также состоящую из убеждений, отношений и знаний оптику, с помощью которой вы интерпретируете мир. Эта оптика отличается от оптики других людей, в результате чего вы и другие интерпретируете одно и то же очень по-разному. Скорее всего, консерваторы оценивают либеральную политику более негативно, чем либералы, и эта разница оценок обусловлена убеждениями консерваторов и либералов. Болельщики состязающихся спортивных команд, вероятно, интерпретируют один и тот же «сомнительный» свисток судьи по-разному, и это различие обусловлено их преданностью определенной команде. Разница в восприятии хорошо уловлена в заголовке сатирической газеты Onion: «По словам детей, большинство родителей издеваются над своими чадами».[129] Назовем этот тип эгоцентричных искажений «проблемой оптики».

Что вы видите: «проблема шеи»

Все рассмотренные в этой главе примеры – случай с Эшли Тодд, шуточка о другом береге реки, эксперимент с инструктором и игроком и место, в котором любил прятаться мой сын, – варианты проблемы шеи. Каждый пример демонстрирует неспособность признать отличие своего восприятия от восприятия других. Эти примеры представляют собой вопиющие ошибки. Однако «проблема шеи» более изощренна и более распространена, чем кажется из приведенных примеров.

Рассмотрим пару вопросов, в которых раскрывается один из более тонких вариантов «проблемы шеи». Ответьте на эти вопросы по ходу дела. Скажите, по сравнению с другими у вас:

• бо́льшая или меньшая вероятность прожить больше 50 лет?

• бо́льшая или меньшая вероятность дожить до 100 лет?

Если вы только что ответили на оба вопроса, подумав прежде всего о себе, своем здоровье и своей вероятной продолжительности жизни и не особенно раздумывая о здоровье и продолжительности жизни других людей, то вы проявили эгоцентризм, присущий всем вариантам «проблемы шеи». Разумеется, в сравнении с другими людьми бо́льшая или меньшая вероятность того, что вы доживете до 50 лет, зависит не только от вашего личного состояния, но и от состояния остальных. Когда исследователи просят респондентов сравнить себя с другими, они получают ответы, которые в заметно большей мере основаны на размышлениях людей о самих себе, чем на размышлениях об окружающих.[130] Итак, участники опросов сообщают, что по сравнению с другими у них выше вероятность пережить обычные события, предположительно происходящие с каждым (например, прожить больше 50 лет), но вероятность пережить необычайные события, которые едва ли случаются с каждым (например, дожить до 100 лет), у них ниже.[131] Очевидно, что нельзя с большей вероятностью, чем другие, прожить больше 50 лет, но с меньшей, чем другие, вероятностью дожить до 100 лет, однако результаты, зафиксированные исследованиями, отражают именно такую закономерность.

Исследователи, изучающие эмоции, сообщают о сходных результатах. Например, насколько вы счастливы по сравнению с другими? Ответ на этот вопрос часто зависит от ощущения счастья, которое человек испытывает в текущий момент, а не от мнения человека о том, насколько счастливы другие. Поскольку большинство людей сообщают о том, что счастливы бо́льшую часть времени (согласно результатам опроса 450 тысяч американцев, такой ответ дали 85 % опрошенных), большинство людей также сообщают о том, что бо́льшую часть времени ощущают себя счастливее других.[132] Ощущение счастья не делает вас счастливее других людей, если они в большинстве своем тоже счастливы. Исследователи обнаруживают сходные результаты при изучении любых сравнительно распространенных и интенсивных эмоций, что показывает: люди склонны считать себя более эмоциональными по сравнению с другими. Например, после убийства президента Кеннеди в 1963 году и после террористических ударов по Нью-Йорку 11 сентября 2001 года большинство американцев были удручены.[133] Люди, участвовавшие в национальном опросе сразу же после упомянутых событий, сплошь и рядом заявляли, что их ситуация удручала сильнее, чем окружающих. Этот разрыв был особенно заметен после террористических атак 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, жители которого подверглись непосредственной угрозе и потому испытывали более сильную тревогу. Людям свойственно до мелочей фиксировать собственные чувства и слабее осознавать эмоции других. Эта особенность не делает вас эмоциональнее других людей; она заставляет вас прочувствовать яркий пример проявления «проблемы шеи».

Больше, чем в жизни

Одно из последствий того, что вы являетесь пупом собственной Вселенной, заключается в легкости, с которой вы переоцениваете свое значение в этой Вселенной как в лучшую, так и в худшую сторону. Рассмотрим классический психологический эксперимент: супружеские пары просят рассказать, насколько велика личная ответственность каждого из супругов за различную домашнюю деятельность.[134] В нее входят и сравнительно благородные обязанности вроде уборки, приготовления завтраков и разрешения семейных конфликтов, и неблагородные вроде создания этого самого беспорядка, затевания споров, порчи настроения супругу или супруге. Мужья и жены отвечали на эти вопросы поодиночке. Затем их попросили указать, за какой процент каждого вида деятельности несет ответственность каждый из них, после чего исследователи просто сложили сделанные супругами оценки по каждому вопросу. Рассуждая логически, результат сложения не может превышать 100 %. Но если я говорю, что готовлю завтрак в 80 % случаев, а моя жена утверждает, что делает то же самое в 60 % случаев, значит, по нашему обоюдному утверждению, наши дети завтракают почти в полтора раза чаще, чем на самом деле. Это, как вы понимаете, невозможно. Психологически же данный казус объясняется так: если я думаю о ситуациях, когда мне было легче приготовить завтрак, чем моей жене, тогда при экстраполяции мы получим намного больше семей, страдающих от переедания.

Именно это и показали результаты эксперимента. При сложении оценки, сделанные супружескими парами, существенно превысили 100 %. Разумеется, вы и раньше испытывали последствия такой зацикленности на себе любимом. Эта особенность даже попала в шутки и анекдоты. Вот один из них. Вопрос: кто готовит барбекю? Ответ: женщина покупает продукты, моет салат, режет помидоры и лук, маринует мясо, но барбекю «делает он».

Не будьте самодовольными! Вот действительно интересный результат: в ходе эксперимента супруги преувеличивают свою ответственность и за негативные действия! Они обнаружили склонность принимать на себя ответственность бо́льшую, чем это возможно с логической точки зрения, даже за такие действия, как «пререкания и споры друг с другом». Сосредоточенность на себе самом означает также уникальное осознание собственных недостатков и ошибок, понимание того, когда вы раздражаете вторую половину после тяжелого рабочего дня или, разбив тарелки, поспешно выбрасываете осколки в контейнер для мусора прежде, чем кто-нибудь заметит то, что вы наделали. Уличить жену в дурных намерениях или неловком обращении с посудой труднее.

Это открытие может вызывать удивление. Когда исследователи просили супружеские пары спрогнозировать меру ответственности, которую муж или жена примут на себя за позитивные и негативные действия, обнаружилось, что прогнозы очень циничны, но в них опять-таки преобладает завышенная в силу замкнутости людей на себе доля ответственности.[135] Посмотрите на приведенный ниже рисунок. Как явствует из правых столбцов, супругам свойственно думать, что муж (или жена) будет самодовольно приписывать себе заслуги за все позитивные действия, за все хорошее в супружеской жизни и отвергать свою вину за все плохое. Действительно, и мужья и жены снова проявили эгоцентризм, принимая на себя ответственность бо́льшую, чем это логически возможно, за все действия, как позитивные, так и негативные. Нетрудно представить, как такие завышенные оценки собственной ответственности и чрезмерно циничные предположения приводят к безосновательным разногласиям почти в любом браке.

Каким бы устойчивым ни было обусловленное эгоцентризмом завышение ответственности за все, что происходит в семейной жизни, вне семьи такое завышение, вероятно, еще сильнее. И оно усиливается по мере увеличения размеров трудового коллектива. Преодоление эгоцентризма в браке требует размышления только об одном «другом человеке». Это не так уж трудно. Но по мере увеличения размеров группы возрастает и число «других людей», которых вы можете не замечать, а параллельно с этим увеличиваются и последствия эгоцентризма. Рассмотрим эксперимент, который Юджин Карузо, Макс Бейзерман и я провели с 699 студентами, получающими в Гарварде степень MBA.[136] Обучаясь по программе MBA, эти студенты совместно работали над учебными проектами в одних и тех же группах целых два года, в постоянном сотрудничестве друг с другом. Группы обычно состояли из четырех – девяти студентов. Мы попросили некоторых из них сообщить, какую часть общей работы группы выполнили лично они. Оказалось, что объем завышения доли выполненной студентом общей работы возрастал по мере увеличения размеров группы. В группах, состоявших не более чем из четырех студентов, завышение доли работы выглядело относительно разумным. Хотя члены малых групп тоже претендовали на выполнение большей доли общей работы, чем это было логически возможным, но сумма ответов ненамного превышала 100 %. По мере увеличения размеров групп оценки индивидуального вклада в общую работу все сильнее отрывались от реальности. При изучении ответов участников групп численностью в восемь человек оказалось, что студенты уже претендовали на 140 % общего результата!

Важный момент: когда другие, по-видимому, не оценивают вас так, как, по вашему мнению, должны бы, надо расслабиться. Ошибка может быть результатом вашего собственного эгоцентризма, а не безразличия окружающих.

И всегда в центре сцены – вы

Предположение, что другим следует признавать за нами бо́льшие заслуги, чем это происходит в действительности, – лишь малая часть наших более обширных эгоцентрических склонностей. Мышление, в центре которого находится собственная личность, в крайних случаях может привести к паранойе, уверенности, что все вокруг только о вас и думают, только о вас и говорят и только на вас и обращают внимание, тогда как на самом деле этого и близко нет. Звучит безумно, но все же при определенных условиях все мы подвержены моментальным припадкам безумия. Объясняя внимание, которое общественные деятели уделяют трансляции своего «правильного образа» с помощью деталей обстановки, Илейн Миллер, автор пользующегося популярностью блога Decoro, который посвящен разработке интерьеров, пишет: «Люди ведут себя так, словно за ними всегда наблюдают. И делают представление даже из своих домов».

Все мы порой заходим за черту безумия. Когда вы поскальзываетесь на обледеневшей дорожке, мысль о том, что вы выглядели нелепо, достает вас, возможно, сильнее, чем боль от падения? Или вы уверены, что все присутствующие шепотком высмеивают вас после того, как вы на собрании сморозили какую-нибудь глупость? Или вы забыли имя нового, но влиятельного знакомого и испытываете жуткое смущение? Возможно, весь мир – театр, и нам легко поверить в то, что каждый из нас стоит в центре сцены. Это ощущение может привести нас не только к переоценке нашего воздействия на мир, но и к переоценке степени, в которой другие замечают само наше существование.

Рассмотрим участие в одном из самых раскрепощающих экспериментов в психологии, – «эксперименте Барри Манилоу»[137].[138] Его организаторы пригласили не осведомленных об истинной направленности эксперимента студентов-старшекурсников принять участие якобы в стандартном исследовании. Вообразите себя одним из участников. Вы приходите в лабораторию. Экспериментатор провожает вас по коридору в маленькую комнату, закрывает за вами дверь и просит вас «в рамках эксперимента надеть эту футболку». Вы разворачиваете футболку, а на ней – портрет Барри Манилоу во всей его красе и славе. Возможно, вы – большой поклонник Барри, чего не скажешь о большинстве людей. Но даже поклонники могут слегка заколебаться, если предложить им проявить свои пристрастия столь прямолинейно.

Тем не менее вы надеваете футболку и идете обратно по коридору за экспериментатором, который заводит вас в другую комнату, где сидят другие участники эксперимента (ни на одном из них этой дурацкой футболки, конечно, нет). Экспериментатор объясняет, что вы немного опоздали к началу, но все же можете участвовать в эксперименте. Вы проскальзываете на свое место, но тут экспериментатор, по-видимому, передумывает, приносит извинения и говорит, что сейчас уже очень поздно, эксперимент проведут в другой раз, после чего выводит вас из помещения.

Вот тут-то и происходит самое важное. Экспериментатор говорит вам, что на самом деле эксперимент закончен, и просит вас определить число людей, которые были в помещении и могли распознать человека, изображенного на вашей футболке. Пока вы находитесь за пределами комнаты, экспериментатор просит других участников, сидящих в помещении, определить, кто был изображен на вашей футболке. Люди, явившиеся в зал в таких футболках, считали, что изображение Манилоу узнали примерно 50 % присутствующих, тогда как на самом деле это изображение узнали только 23 %. Даже в малых группах общественное внимание сосредоточено на нас не так сильно, как вам кажется.[139]

Суть в том, что очень немногие из нас – такие знаменитости, какими, как подсказывает нам наш собственный опыт, мы могли бы быть, да и другие люди не рассматривают нас так внимательно, как мы могли бы ожидать. В начале фильма «Касабланка» Питер Лорр получает этот суровый урок, когда ожидает какого-то признания от Хэмфри Богарта и говорит: «Презираешь меня, не так ли?» На что Богарт отвечает: «Наверное, презирал бы, если б хоть сколько-нибудь думал о тебе». Полагаю, что всем нам следует извлечь выгоду из моментов, подобных этому эпизоду «Касабланки».

Не так плохо, как вы думаете

Страх оказаться объектом общественного внимания выходит за все мыслимые рамки. У вас появляется ужасное, вынимающее душу и разбивающее сердце ощущение того, что вас к тому же и высмеивают. Однажды, представляя известного психолога коллегам, я допустил ошибку – приписал ему эксперимент, который на самом деле провел другой ученый. Я пережил момент жгучего стыда и теперь не могу не думать, что всякий раз, когда я представляю очередного выступающего, собравшиеся вспоминают о допущенной мной тогда оплошности. («Что за ерунду плетет нам Эпли на этот раз?») В отличие от окружающих, собственные мысли, обращенные на самого себя, судят вас настолько сурово, насколько вы этого боитесь.

Вот почему публичные выступления у многих людей занимают первое место в списке Самых Страшных Испытаний. Конечно, эти обращенные к самому себе страхи сильно преувеличены. На протяжении нескольких лет Том Джилович, Кен Ставицки и я изучали эффект реального общественного внимания, ставя участников-добровольцев в разнообразные затруднительные ситуации и измеряя их способность предсказывать, как их оценивают другие люди. Среди таких затруднительных ситуаций были ответы на отупляющие тривиальные вопросы, представление незнакомых участников эксперимента как людей, которые часто выглядят «неважно» и «время от времени мочатся в постель», исполнение перед аудиторией гимна США с жвачкой во рту, а также босановы на глазах посторонних. Во всех изученных нами случаях участники эксперимента, страдая от неловкой ситуации, стабильно преувеличивали строгость, с которой их якобы судили окружающие. Думаю, эпизод, сыгранный Питером Лорром в «Касабланке», на самом деле был запредельным. Окружающие уделяют нам не слишком много внимания, но, даже удостаивая им, судят поверхностнее, чем мы воображаем, потому что размышляют о наших ошибках не так долго, как мы сами. На этот счет есть народная мудрость: «Будь тем, кто ты есть, и говори, что думаешь, потому что те, кто думает, не имеют значения, а те, кто имеет значение, не думают».[140] И это правда.

Жан Пиаже утверждал, что осознание собственной перспективы освобождает от нее. И я с ним согласен. Очень немногие из проведенных мной экспериментов изменили образ моей жизни так, как изменили эксперименты, упомянутые выше. Например, способность выступать перед аудиторией – важная часть профессорской жизни. И все же, начав преподавать и выступать на научных конференциях с презентациями, я мучился страхом. Перед первым выступлением на научной конференции я не спал двое суток! За три недели, предшествовавшие первому собеседованию перед приемом на преподавательскую работу, я похудел на восемь килограммов (вес я набрал в колледже для того, чтобы играть в футбол, и мне было, что терять). Хотя я по-прежнему нервничаю перед выступлениями, эти переживания более не изнуряют меня.[141] Понимаю, что почти никто из сидящих в аудитории не думает о том самом худшем, что приходит в голову мне, – мои слушатели размышляют, вероятно, о десятках других вещей, происходящих в их собственной жизни. Почти не важно, что произойдет во время моей лекции – слушатели забудут об этом быстрее, чем забуду я. Несколько лет назад, выступая с обращением к первокурсникам в моем родном колледже, я обнаружил, что я не могу вспомнить ничего из того, что говорил в таком же обращении мой предшественник. Не могу даже за миллион долларов. На самом деле я не могу даже вспомнить, кто выступал с этим обращением – мужчина или женщина. Подумайте о классах, в которых вы учитесь, о речах, произнесенных в вашем присутствии, о выслушанных вами вводных лекциях. Какой процент их содержания вы помните? Если этот процент действительно выше вероятности того, что вас поразит молния, я буду потрясен. Осознание вашей личной силы – это то самое, что позволяет вам обрести более широкую перспективу. Успокойтесь. Другие, скорее всего, не заметят ваших промахов (действительных, а тем более воображаемых), а если и заметят, то вряд ли будут о них помнить.[142]

Как вы видите: «проблема оптики»

Если бы для понимания чужих мыслей было бы достаточно обращать внимание на одни и те же вещи, другие люди стали бы для нас открытыми книгами. Но, как вы помните из нашего обсуждения наивного реализма (в главе 2), проблема перспективы – это только начало. Два человека могут быть свидетелями одного и того же события и очень по-разному интерпретировать его потому, что они смотрят на это событие через свою уникальную оптику, которую создают знания, опыт, убеждения, отношения к происходящему и намерения. Так, например, когда игрок Главной лиги бейсбола Барри Бондс в сезоне 2001 года выполнил свой рекордный 73-й хоум-ран, послав мяч далеко в левый аутфилд, его поймал Алекс Попов и в последующем столкновении перехватил Патрик Хаяси. Мяч был пойман Поповым, но удержал мяч Хаяси. Эти факты никто не оспаривает.

Проблемы начинаются, когда Попов и Хаяси интерпретируют их. И тот и другой, естественно, полагают, что остальные подхватят именно его интерпретацию. Каждый из бейсболистов считал, что по очевидным этическим причинам мяч по праву принадлежит ему, и пребывал в столь глубокой уверенности в том, что любой согласится с его оценкой ситуации, что готов был судиться по этому поводу. Оба бейсболиста в качестве явного доказательства совершенно противоположных выводов представили видеозапись, сделанную одной и той же камерой. В конце концов судья присудил совместное владение мячом им обоим, а выручку от продажи легендарного мяча на аукционе постановил разделить между Поповым и Хаяси. Мяч, который назвали «мячом стоимостью в миллион долларов», был в конце концов продан всего за 450 тысяч долларов. Этой суммы, поделенной поровну, ни Попову, ни Хаяси не хватило для покрытия судебных издержек. То обстоятельство, что вы смотрите на одну и ту же вещь, не означает, что другие оценивают ее так же. Пренебрежение этой аксиомой может обойтись дорого.

Как я

Попов и Хаяси – не безумцы. Они всего лишь люди. В одном эксперименте добровольцам, отобранным наугад, была поставлена задача: выступить в роли ответчика или истца в воображаемом судебном процессе. Несмотря на то что роли были распределены случайным образом всего лишь за мгновения до начала «процесса», добровольцы быстро начинали верить в то, что дело, за которое они выступают, основательнее, чем дело другой стороны. Это была не простая поза; добровольцы, по-видимому, по-настоящему верили в правоту дела, отстаивать которое им досталось по жребию, и считали, что судья вынесет решение в их пользу.[143] «Проблема оптики» заключается в том, что вы смотрите не на оптику, а с ее помощью, через нее. Поэтому ваше ви́дение не кажется уникальным до тех пор, пока кто-то другой не сообщает вам об этой уникальности. Рассказывая о том, что значит быть аутистом, Тэмпл Грандин рассказывает: «Я мыслю картинками». И, описывая естественные последствия «проблемы оптики», добавляет: «Когда я была ребенком и подростком, я думала, что все мыслят картинками. У меня не было и мысли о том, что процессы моего мышления отличаются от процессов мышления других людей. Собственно говоря, я не понимала всей меры отличий до самого недавнего времени».

Ви́дение мира через оптику затрудняет понимание момента, когда оно оказывается искаженным. Один из моих друзей как-то признался, что испытывал жуткое смущение за оратора, слайды которого были ненароком продемонстрированы без должной фокусировки изображения. Этот выступающий продолжал и продолжал свой доклад, демонстрируя один расплывчатый график за другим. Мой друг был уверен, что никто из слушателей не остановил выступающего исключительно из вежливости. И только после завершения доклада до моего приятеля дошло: проблема была в его собственном зрении. Размытые слайды стали для него первым сигналом о том, что ему нужны очки.

Подобные искажения найти нетрудно. Замечали ли вы когда-нибудь, что СМИ постоянно обвиняют в предвзятости? Если ваши собственные взгляды односторонни, объективный отчет о событиях обязательно будет отличаться от вашего ви́дения ситуации, и их освещение покажется ошибочным, допущенными СМИ, а не вами.[144] Подобно изображениям, которые дает вроде бы сломанный проектор и которые видит человек, нуждающийся в очках, зрители и читатели видят предвзятость там, в СМИ, тогда как на самом деле искажения возникают в их умах. Что-то похожее делают родители. Многие из них скажут, что мир, по-видимому, стал более опасным, чем раньше. Момент, когда это произошло, по мнению родителей, очень близок к дате рождения их первого ребенка.[145] Но мир-то остался таким, каким был (а если с ним что-то и произошло, то он стал заметно менее опасным[146]), просто рождение ребенка изменяет оптику, через которую родители его видят. Родители расценивают одни и те же события как более угрожающие, чем расценивали их прежде, но не признают, что изменение произошло в оптике, через которую они рассматривают мир, а не в самом мире.

Самое естественное последствие «проблемы оптики» – предположение о том, что и остальные интерпретируют мир так же, как и вы. Происходит это потому, что вы не можете точно понять степень влияния этой оптики на вашу интерпретацию. Это последствие можно заметить, просто попросив людей рассказать о том, во что они верят, что думают, чувствуют или знают по самым разным вопросам, начиная с обыденных, мелких и заканчивая очень важными. Каков процент людей, отдающих предпочтение белому, а не черному хлебу? Какой процент людей, вероятно, будет заинтересован вашей новой бизнес-моделью, какому проценту понравятся ваши шедевры и какой процент даст высокую оценку роману, который вы написали и издали за свой счет? Сколько американцев поддерживают меры финансового регулирования, сколько – социального обеспечения? Или сколько американцев поддержат лишение права собственности на жилье, приобретенное на ипотечный кредит? Как показывают исследования, услышав эти вопросы, большинство людей проявляют склонность преувеличивать степень, в которой другие думают, верят и чувствуют так же, как они сами.[147] Любители черного хлеба полагают, что их больше, чем любителей белого.[148] Консерваторы склонны считать, что средний человек более консервативен, чем думают либералы.[149] Избиратели, голосующие за разные партии, склонны думать, что те, кто не явился на выборы, обязательно проголосовали бы за их партию, если бы пришли голосовать.[150] А когда речь заходит о морали, даже те, кто явно находится в меньшинстве, все же склонны верить в то, что они являются моральным большинством.[151]

Ежегодно я демонстрирую эту особенность человеческого мышления моим студентам. Я прошу их рассмотреть ряд сомнительных в этическом плане действий.[152] Например, речь может идти об угощении знакомых во время деловых поездок и представления чеков на эту сумму для оплаты в свою компанию или выносе с работы канцелярских принадлежностей. Студенты сообщают, считают ли они какой-либо из таких поступков неэтичным (на этот вопрос только два ответа – да или нет), а затем оценивают процент других студентов группы, которые согласятся с ними. Приведенная ниже таблица показывает результаты последнего из проведенных мною опросов.

В первой строке мы видим, что 86 % студентов считают неэтичным получение у компании возмещения затрат на угощение приятелей во время командировок, а 14 % считают такую практику допустимой. Но в отношении других поступков мнения расходятся в широком диапазоне. В крайнем правом столбце показаны оценки убеждений других студентов. И в этом столбце границы диапазона мнений сужаются. На самом деле, все средние оценки в крайне правом столбце превышают 50 %. Даже студенты, находящиеся в «моральном меньшинстве», уверены в том, что входят в «моральное большинство».

Я спрашивал моих студентов, считают ли они неэтичными различные виды деловой практики. Как показывают данные, приведенные во втором столбце, по некоторым вопросам мнения студентов существенно расходились (неэтичным определенный тип поведения считало значительное большинство), а по другим неэтичным данный тип поведения считало лишь небольшое меньшинство. Различие мнений было меньшим при ответе на вопрос, сколько человек, по мнению отвечающего, разделяют его мнение (ответы на этот вопрос приведены в крайнем правом столбце).

Мнение экспертов

Ваши убеждения служат линзами, глядя через которые вы предполагаете, что, скорее всего, думают другие люди и насколько эти другие уверены в правильности своих убеждений. Но ваш ум есть много чего, и убеждения – не единственная оптика, которая может изменять ваше восприятие. То же самое могут делать и знания.

Прочтите, например, следующее предложение:

FINISHED FILES ARE THE RESULT

OF YEARS OF SCINETIFIC STUDY

COMBINED WITH THE

EXPERIENCE OF YEARS.

ЗАКОНЧЕННЫЕ ДОКУМЕНТЫ – РЕЗУЛЬТАТ

МНОГОЛЕТНИХ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ,

СОЕДИНЕННЫХ С МНОГОЛЕТНИМ ОПЫТОМ.

А теперь вернитесь, пожалуйста, к этому предложению и посчитайте, сколько букв «F» в английском тексте. Это важно. Не торопитесь, я подожду.

Так сколько букв «F» вы нашли в этом предложении? Больше пяти? Если меньше, то мы только что получили подтверждение того, что читаете-то вы отлично, но считаете неважно. Повторите подсчет. Я проявлю терпение.

Нашли наконец все шесть? Не забывайте, что буква «F» есть и в предлоге «of».

Теперь видите все буквы «F»? Большинство людей, прочитавших это предложение, не смогли найти все шесть букв «F» с первого раза. Большинство нашли только три буквы «F».[153] Почему так мало людей находит все шесть букв «F»? Этот пример не имеет ничего общего с вашими убеждениями – он всецело связан с вашими знаниями. Ваше владение английским языком ослепляет вас, мешает заметить некоторые буквы. Вы так хорошо умеете читать, что, видя перед собой буквы, слышите соответствующие им звуки. С точки зрения ваших навыков, всякий раз, когда вы видите слово «of», вы слышите звук «v», а не звук «f», а потому и упускаете букву «F». Вот почему вероятность найти все шесть букв «F» у первоклассников выше, чем у пятиклассников, а малые дети, скорее всего, справятся с этим заданием лучше, чем взрослые.[154] Ваш опытный слух затуманивает ваше зрение.[155]

Этот пример служит иллюстрацией того, что психологи называют «проклятием знания», которое является еще одним попавшим в учебники примером проблемы оптики. Овладев этим самым знанием, человек уже не может вообразить, как можно не знать того, что знает он. Вы сталкивались с этим много раз. Например, находясь в отпуске, вы, несомненно, пробовали получить у местных жителей объяснения о том, как куда проехать? Или пытались узнать у специалиста по информационным технологиям, как работать на компьютере? Специалист не может объяснить вам это, не прибегая к совершенно непонятному вам компьютерному жаргону. В одном эксперименте опытные пользователи мобильных телефонов предсказали, что новичку потребуется в среднем всего лишь 13 минут на осваивание этого нехитрого, по их мнению, процесса. На самом деле на обретение такого навыка новичкам требовалось в среднем 32 минуты.[156]

Линзы опыта работают как микроскоп. Они позволяют вам заметить мельчайшие детали, на которые новичок может и не обратить внимания, но в то же время упустить из виду целостную картину – вам она не нужна. Новичка же ваши разъяснения поставят в тупик. Рассмотрим проблему, с которой столкнулась компания Clorox после того, как приобрела права на соус Hidden Valley Ranch.[157] Сегодня, как и в течение многих лет, это – самый популярный соус на рынке, но после приобретения прав Clorox потратила 10 лет на то, чтобы вывести продукт на рынок. Почему на это понадобилось так много времени?

В течение 10 лет исследователи Clorox протестировали множество вариантов этого соуса, пытаясь сделать изготовленный по оригинальному рецепту продукт пригодным для длительного хранения. Неоднократные попытки сохранить оригинальный вкус соуса терпели неудачу. В конце концов, специалисты отказались от своей затеи и предложили рабочей группе лучший из имевших у них образцов. К их удивлению, этот образец ей понравился. Специалисты по продуктам питания допустили ту же ошибку, которую допустили вы при попытке подсчитать, сколько раз встречается буква «f» в фрагменте текста, по причине того, что вы отлично читаете: хорошо зная вкус оригинального соуса, они утратили способность пробовать так, как пробуют продукты новички. Потребители никогда не пробовали изначальный соус, они понятия не имели о том, что его пригодный для длительного хранения вариант по вкусу хуже оригинала. Члены рабочей группы судили о предложенном продукте по его достоинствам, безотносительно к соусу, изготовленному по оригинальному рецепту, и этот продукт им понравился.

Чтобы скорректировать эффект оптики, необходимо прежде всего осознать силу этого эффекта. Проблема в том, что трудно понять, когда находишься под воздействием собственных знаний и опыта, а когда – нет. Рассмотрим эксперимент, который, вероятно, является самым выдающимся (и пока неопубликованным) диссертационным экспериментом в истории психологии. Я говорю о проведенном Элизабет Ньютон исследовании «подключения через тактильные ощущения».[158] Этот эксперимент проводился в парах, где один случайно выбранный человек играл роль исполнителя, а другой – роль слушателя. Исполнителям раздали список 25 хорошо известных им песен, в числе которых были «Прекрасная Америка» и «Рок круглые сутки». Исполнителей попросили выбрать из этого списка три песни и начать «напевать» их мелодии постукиваниями пальцами слушателям, которые сидели спина к спине к исполнителям. Затем исполнители оценивали вероятность правильного узнавания каждой мелодии, а слушатели старались угадать каждую из них. Результаты поразительны. По оценкам исполнителей, слушатели должны были в среднем правильно угадать песню в 50 % случаев. На самом деле, слушатели правильно угадывали песню лишь в 2,5 % случаев.

Теперь нам легко понять разрыв в позициях исполнителей и слушателей. Исполнители были относительными знатоками: они хорошо помнили песни, которые напевали, и, напевая, слышали их «внутренним ухом». Но слушатели ни о чем таком не подозревали; вместо мелодии они слышали только эквивалент музыкальной азбуки Морзе. Исполнители, в свою очередь, были просто не способны оценить разницу в чарующей музыке, звучащей в их внутренней стереосистеме, и в том, что слышит человек в их исполнении через постукивания пальцев.

Конечно, никто из нас не общается с окружающими путем одного лишь перестукивания, но проблема оптики оказывает влияние на всякого человека, обладающего уникальным знанием какого-либо вопроса. Таким человеком может быть руководитель, который понимает свое предложение изнутри и со знанием дела пытается донести его до новых клиентов; изобретатель, который точно знает, почему так важно его изобретение, и ведет переговоры с нетерпеливыми венчурными капиталистами. Или коллега, просто «поддразнивающий» нового сотрудника, который не знает о его дружеских намерениях.[159] Проблема эксперта в том, что он исходит из предположения, будто известное ему более очевидно другим, чем это есть на самом деле.

У каждого из нас уникальная сфера компетентности, но все мы эксперты в одном вопросе, который нам очень близок и дорог. Этот вопрос или проблема – мы сами. Мы каждый день живем, работаем и спим с самими собой. Мы знаем, как выглядим по утрам, что чувствовали вчера, что делали пять лет назад. Мы знаем, что в этих брюках наши бедра выглядят лучше, чем в тех, что мы привлекательнее большинства наших друзей, но все-таки не в такой хорошей физической форме, как хотелось бы. Никто в мире не знает о нас столько, сколько знаем о себе мы сами. Это обстоятельство помогает объяснить, почему вам, возможно, так трудно понимать то, что о вас думают другие.[160]

Вернитесь к главе 1 и подумайте об открытиях, описанных в ней. Рассказывая об экспериментах, в которых мы просили добровольных участников спрогнозировать, насколько привлекательными сочтет их представитель противоположного пола, посмотрев на их фотографии. Точность таких предсказаний катастрофически низкая. Отчасти потому, что ваши экспертные знания о самих себе приводят к тому, что вы оцениваете себя с пониманием более мелких деталей, чем другие люди. Вы знаете, что ваша левая бровь растет немного не так, как надо, и что ваше сложение хуже, чем нормальное, и что улыбка у вас не совсем ослепительная и заразительная. Действительно, когда мы просили наших добровольцев письменно предположить, как оценит их внешность посторонний человек, они включали в описание мелкие детали и особенности, которые можно рассмотреть только что под микроскопом. В числе таких подробностей и особенностей были «отсутствие макияжа», «рот (во всяком случае, губы), кажется, немного великоват», «я здесь улыбаюсь не так широко, как обычно». В число подробностей входили даже «сексуально привлекательные руки». Разумеется, никто не в курсе, насколько широко вы обычно улыбаетесь, и я даже не знаю, что такое «сексуально привлекательные руки».

Конечно, не знакомые с вами люди знают о вас намного меньше и потому не могут заметить все ваши «изюминки». Они смотрят на вас через оптику, обеспечивающую более широкий обзор (это оптика новичка), и оценивают вас в общем и в сравнении с другими людьми. Когда мы просили участников эксперимента записать впечатления, которые произвели на них фотографии, они отметили наиболее общие, устойчивые и целостные черты, а не мелкие подробности. Они писали: «очень тонкий», «белая девушка», «вес и рост – средние», «довольно дружелюбный», «метросексуал», «человек со странностями».

Понимать, что о вас думают другие, необходимо. Для этого нужно применять ту же оптику, которой пользуются они и снять дающие микроскопическое видение линзы, через которые вы рассматриваете себя. Помните: вас оценивают в сравнении с другими людьми, в общем и целом, а не с тем, какими вы были в прошлом, или на основании ваших мелких деталей. В том же эксперименте мы просили одну группу людей подумать о себе в общих категориях, с позиции человека, рассматривающего их фотографии в будущем, скажем, через три месяца после эксперимента. По сравнению с кошмарно низкой точностью первоначальных предсказаний (она не превышала точность случайных, сделанных наугад) на этот раз мы получили более точные прогнозы (показатель точности составил 0,55). Наши добровольцы не достигли идеальной точности, но стали настолько точны, насколько может рассчитывать любой человек, занимающийся чтением чужих мыслей. Чтобы понять, как вы выглядите в глазах других людей, необходимо посмотреть на себя через те же линзы, через которые вас рассматривают другие.

Лакуны, электронная почта и Бог

Проблема экспертных знаний – один из многих примеров ошибок, проистекающих из проецирования собственных мыслей на других людей. При этом мы предполагаем, что другие знают, думают, чувствуют то же самое, что и мы, и верят в то, во что верим мы. В некоторых ситуациях и на некоторых людей мы проецируем сильнее и чаще, чем на других. Чем меньше мы вникаем в мысли другого, тем сильнее заполняем лакуны нашими собственными мыслями, и т. д. Консерваторы и либералы не знают, что думает «средний» человек или как проголосовали бы избиратели, не пришедшие на выборы. Но спросите тех же консерваторов и либералов о взглядах их соседей, родителей, супругов – и, скорее всего, в их ответах обнаружится существенно меньший эгоцентризм. Следовательно, проблема оптики приобретает бо́льшие масштабы по мере того, как мысли других людей оказываются все более неизвестными.[161] Понимание этой закономерности позволяет объяснить одновременно и проблему электронной почты, и проблему Бога.

Начнем с электронной почты. Тональность наших устных сообщений зависит не только от того, что мы говорим, но и от того, как мы это говорим. Один и тот же комментарий о чьих-то «роскошных волосах», «большом вопросе» или «блестящей идее» может быть воспринят и как комплимент, и как оскорбление в зависимости от интонации или ухмылки на лице говорящего. В ящике электронной почты этих нюансов нет, хотя сообщения и не так безэмоциональны, как передача романа азбукой Морзе. И все равно электронные сообщения практически не передают нюансы того, как это сказано, что делает их более двусмысленными и создает простор для эгоцентризма по сравнению с устным разговором.

Рассмотрим эксперимент, который высвечивает проблему оптики в таких двусмысленных сообщениях. Мои сотрудники и я попросили одну группу добровольцев написать по два разных предложения по 10 темам, одно серьезное, а другое – саркастичное.[162] Темы мы быстро набросали во время короткого «мозгового штурма» – еда, машины, Калифорния, ухаживания и кинофильмы. Потом мы попросили каждого добровольца передать написанные сообщения другому человеку. В одном случае добровольцы посылали сообщение по электронной почте, в другом – по телефону. Полученные результаты совершенно соответствовали проблеме оптики. Как можно увидеть на приведенном на следующей странице рисунке, добровольцы, отправлявшие сообщения, предполагали, что могут общаться через электронную почту так же хорошо, как и по телефону (в обоих случаях точность передачи сообщений составила примерно 80 %). Однако для получателей картина была иной: телефон давал гораздо бо́льшую ясность, чем по мейлу. В частности, сарказм в письменных сообщениях «не читался».

В конце эксперимента мы попросили получателей угадать, сколько сообщений они истолковали правильно. Получатели сочли, что отлично справились с делом, и истолковали правильно 9 из 10 предложений, независимо от того, были они получены по телефону или по электронной почте. Очевидно, что средства связи вроде электронной почты и Twitter создают благодатную почву для неправильной интерпретации сообщений. Отправители при этом уверены, что сообщают свои мысли и чувства ясно, потому что знают, что хотят сказать. Получатели же не могут точно уловить то, что до них хотят донести, но уверены в том, что точно интерпретируют суть посланий. И отправители сообщений, и их получатели изумлены тем, насколько наивной может быть другая сторона.

По мере усиления двусмысленности, генерируемой условиями, в которых вы пытаетесь понять чужие мысли, возрастает и степень влияния вашей точки зрения. Если вы действительно хотите понять коллегу, конкурента или ваших детей, не полагайтесь на современные средства связи, которые дают вам всего лишь современный вариант теста Роршаха относительно другого человека. Twitter не позволяет другим пользователям понять глубину ваших мыслей и широту ваших взглядов, он лишь подтверждает чужие предположения о том, что вы – человек весьма недалекий.

Итак, отправители слали свои серьезные и саркастические сообщения получателям электронной почтой или по телефону. В последнем случае получатели различали серьезность и сарказм сообщений лучше, хотя отправители были уверены, что одинаково хорошо общаются с помощью обоих средств связи. При этом, общаясь по электронной почте, и отправители и получатели были уверены, что прекрасно понимают друг друга.

Теперь перейдем к другой проблеме – проблеме Бога. Предмет, о котором вы говорите, может порождать такую же двусмысленность, что и средство связи. Вам не надо полагаться на собственные убеждения для того, чтобы знать, что Барак Обама – либерал, а Джордж У. Буш – консерватор. Оба политика выражают свои убеждения громко и ясно, обоих идентифицируют с либеральной и консервативной партиями, и другие люди могут сказать вам, что Обама и Буш – либерал и консерватор, соответственно. Убеждения этих политиков сравнительно очевидны. То же самое происходит с вашей женой или вашим мужем, с вашими друзьями, вашими детьми и вашими соседями, отвечающими на вопросы. Но чем неохотнее другие делятся с вами своими мыслями, тем больше эти мысли становятся для вас лакуной, на которую вы проецируете свое собственное восприятие.

Так вот, о Боге. Верующие люди мало с кем советуются чаще, чем с Богом, когда сталкиваются с трудными вопросами, вроде гомосексуальных браков, права на аборт или мученичество, а также личными вроде планирования карьеры или выбора возлюбленного или возлюбленной. Проблема в том, что Бог не участвует в опросах общественного мнения, а писания, в которых, предположительно, изложены взгляды Бога, открыты для широких интерпретаций. В мире до сих пор ведется много войн за то, чего Бог, по-видимому, хочет или не хочет, и войны эти разжигает чувство того, что Бог – на стороне обеих сражающихся сторон. В своей второй инаугурационной речи, в самый разгар Гражданской войны в США, Линкольн отметил: «Люди с обеих сторон читают одну и ту же Библию, призывают Его помощь в борьбе друг с другом. Может казаться странным, что человек осмеливается просить о справедливой Божьей помощи в выжимании хлеба своего из пота других людей, но не будем судить и не будем судимы». К сожалению, немногие люди наделены даром самоанализа, которым обладал Линкольн. Действительно ли Иисус верит в то, что правительство будет эффективнее помогать бедным?[163] Осуждает ли религия гомосексуальные браки или смотрит на такие браки сквозь пальцы?[164] Хотел ли Бог, чтобы вы взяли этот ипотечный кредит? Хочет ли Бог, чтоб вы стали богатым?[165] Ллойд Бланкфейн, генеральный директор Goldman Sachs, однажды сказал репортеру, что он – всего лишь банкир, «делающий Божье дело».[166] По-моему, эта оценка открыта для споров.

Как и любое убеждение, эти убеждения о Боге определенно вытекают из множества источников. По некоторым вопросам религиозная полиция сформулирована четко, а личные убеждения человека вряд ли играют какую-то роль. В конце концов, убеждения создает религия. Но там, где есть возможность для интерпретации, Бог может стать еще одним примером проблемы оптики, созданной по подобию человека. Такую гипотезу выдвигают многие. Живший в VI веке до н. э. греческий философ Ксенофан был первым, кто описал антропоморфизм. Он отметил, что у греческих богов всегда прямые волосы и светлая кожа, тогда как у африканских богов волосы курчавые, а кожа – темная.[167] Как сформулировал этот тезис Дарвин, люди, интерпретирующие религиозные переживания, «естественным образом придают духам те же страсти, ту же жажду мщения или ту же простейшую форму справедливости и те же влечения и наклонности, которые испытывают сами». Боб Дилан даже положил это чувство на музыку в песне «Бог на нашей стороне». Но понимание проблемы оптики предполагает прогноз более конкретный, чем все эти общие рассуждения. Если верующие более дуалистичны, чем другие люди, то верующие, рассуждающие о воле Божьей, возможно, даже более эгоцентричны, чем в тех случаях, когда они судят об убеждениях других людей. Другие люди не согласятся со мной, но Бог действительно на моей стороне.

По меньшей мере, в монотеистических концепциях Бога есть некоторые свидетельства, подтверждающие такую возможность.[168] В результатах опросов мои коллеги и я постоянно обнаруживали, что между личными убеждениями людей и их представлениями об убеждениях Бога существует более тесная корреляция, чем между их представлениями об убеждениях других людей и реальными убеждениями этих людей. Собственные убеждения верующих, принадлежащих к иудеохристианской традиции, по широкому кругу вопросов, от отношения к абортам до поддержки однополых браков или отношения к смертной казни, более соответствуют их предположениям об убеждениях Бога, чем их представлениям об убеждениях других людей. Эти результаты устойчивы, но они – не более чем корреляции. Вполне возможно и противоположное каузальное направление: люди начинают веровать в то, во что, по их мнению, верит Бог.

Более убедительные доказательства дает один из экспериментов по формированию изображений. Мы попросили добровольцев рассказать об их собственных убеждениях, убеждениях Бога и убеждениях среднего американца по широкому кругу социальных вопросов, находясь под магнитно-резонансным томографом. Мы обнаружили ряд четких отличий. В тех случаях, когда люди размышляли о своих собственных убеждениях и убеждениях среднего американца, в их нервной активности возникали существенные различия. Похожие различия возникали и тогда, когда люди размышляли об убеждениях Бога в сравнении с убеждениями среднего американца. Но мы не смогли найти различий в общей нервной активности у людей, сопоставлявших собственные убеждения с убеждениями Бога. Результаты сканирования показали, что размышления об убеждениях Бога похожи на размышления человека о собственных убеждениях.

Но самое сильное доказательство получено в результате экспериментов, в ходе которых мы манипулировали личными убеждениями людей и измеряли, как эта манипуляция сказывается на том, что люди думают о Боге и чужих убеждениях. В одном из экспериментов мы предъявили добровольцам убедительные доводы как в пользу аффирмативных действий (правовой защиты интересов исторически ущемленных групп), так и против такой защиты. Доводы оказались действенными: добровольцы, которые читали информационные материалы, отстаивавшие такую защиту, стали сильнее симпатизировать ей, тогда как добровольцы, читавшие материалы с доводами против аффирмативных действий, стали более враждебны им. Более важным стало то, что наша манипуляция способствовала приведению собственных убеждений добровольцев в большее соответствие с волей Божьей, тогда как прочитанные ими доводы не сказались на оценке убеждений других людей. Поистине люди творят Бога по своему образу!

Если Бог – моральный компас, то этот компас, по-видимому, имеет свойство указывать верующим любое направление, которое они уже выбрали.[169] В этом отношении ничего волшебного в Боге нет, есть лишь некоторая двусмысленность. Когда законодатели, толкуя конституцию, говорят о намерениях отцов – основателей США или политики рассуждают о том, чего хочет «народ», вы, вероятно, становитесь свидетелем пророчеств, которые больше свидетельствуют о личных убеждениях законодателей и политиков, чем об убеждениях тех, к кому они обращаются. В данном случае мы призываем не к более циничному отношению к словам других людей, а скорее, к проявлению большего здравомыслия в тех случаях, когда вам кажется, что другие люди, боги, отцы-основатели или юристы действительно на вашей стороне. Когда помыслы других неизвестны, разум, который вы воображаете, основан преимущественно на вашем собственном рассудке.

В глазах других людей

Оливер Сакс однажды рассказал историю о человеке, ослепшем под конец жизни и ставшем образцом взрослого эгоцентризма. Сакс описывает исследование, демонстрирующее два крайних результата наступления слепоты во взрослом возрасте. В первом случае люди полностью теряют способность к построению образов в воображении, во втором происходит противоположное, и ослепшие оттачивают эту способность настолько, что посторонние могут даже не замечать, что эти люди слепы. Представители второй группы часто могут делать вещи, которые нам ни за что не вообразить. Например, один слепой обладал таким острым внутренним зрением, что в одиночку заменил все водосточные желоба на крыше своего дома. Конечно, его соседи, увидев это, немало удивились. Об эгоцентризме больше говорит то, что, по словам этого слепца, соседи вдвойне удивились, увидев, что он работает по ночам, в кромешной тьме.

Это двойное удивление – не что иное, как самое непосредственное проявление эгоцентризма. Вообразите себя на крыше ночью! Но это удивление проходит тотчас, как вы вспоминаете, что для слепого ночная темень не проблема.

В некоторых случаях необходимость преодоления заблуждений эгоцентризма не проявляется со всей очевидностью до того момента, когда исправлять что-либо оказывается слишком поздно. В 1628 году самый крупный военный корабль того времени, шведский фрегат «Ваза», затонул всего лишь через 20 минут после начала первого плавания. В этой катастрофе, приведшей шведский народ в замешательство, погибло 30 человек. Главной причиной было то, что в постройке корабля приняли участие по меньшей мере две команды плотников, пользовавшихся разными линейками – шведской и датской. В шведской системе измерений фут равнялся 12 дюймам, а в датской – всего лишь 11 дюймам. Эти команды, работая собственными линейками на основе одних и тех же чертежей, построили корабль, один из бортов которого был тяжелее другого. Соответственно, как только паруса надулись ветром со стороны более легкого борта, корабль перевернулся. Надо думать, никому прежде не приходила в голову мысль о том, что фут может означать разные меры длины на противоположных бортах корабля.[170]

В других случаях необходимость корректировок собственного мнения очевидна, но способность вносить их зависит от источника проблемы. Я уже описал два различных варианта эгоцентричных пристрастий: один из них обусловлен различием внимания (так называемая «проблема шеи»), а другой – различиями в интерпретациях (так называемая «проблема оптики»). Косвенные свидетельства позволяют предположить: «проблему шеи» преодолеть легче, чем «проблему оптики».

Вспомните об упомянутых ранее исследованиях, результаты которых показали «завышенные притязания». В этих вариантах «проблемы шеи» человек может претендовать на бо́льшую ответственность за результаты коллективной работы просто потому, что осознаёт собственный вклад в эту работу сильнее, чем вклад других членов коллектива. Решить проблему такого рода сравнительно легко. Все, что для этого надо сделать, – сместить фокус внимания на других людей, в данном случае подумать о том, какой вклад в общий результат внесли другие члены коллектива. Вспомните исследование, проведенное в группе обучающихся по программе MBA студентов Гарварда. По мере увеличения численности групп их члены претендовали на все больший круг ответственности. В том эксперименте было и другое условие: прежде чем записать, насколько велик его личный вклад, каждый студент записывал, какой конкретный вклад в общие усилия вносил каждый из остальных членов группы. Это условие приблизило оценки к реальному уровню. Эшли Тодд не написала бы букву «B» у себя на щеке шиворот-навыворот, если бы призадумалась и приняла во внимание то, как увидит это другой человек. А фрегат «Ваза» не затонул бы, если б плотники удосужились посмотреть на линейки других участников строительства и сравнили бы их со своими линейками. А вы можете снизить степень своей тревоги, возникающей из уверенности, что на вас будет смотреть весь мир, если просто сделаете короткую паузу и подумаете о том многом, о чем, скорее всего, будут думать другие (почти никто из них не имеет с вами ничего общего).[171]

«Проблему оптики» (ситуацию, при которой два человека видят одно и то же событие по-разному) преодолеть, кажется, намного трудней. Возможно, вам доводилось слышать старую пословицу: нельзя судить другого человека, не пройдя милю в его башмаках. Подобными утверждениями обычно пренебрегают. Это делают и богатые, считающие бедных ленивыми и глупыми, и трезвые, полагающие, что пьяницы слабы и аморальны. Пренебрегают им и счастливые, которые не могут понять, почему несчастные не могут просто «взять и стать счастливыми». Когда в школах или кинотеатрах происходят акты бессмысленного вооруженного насилия, активисты, отстаивающие право на оружие, воображают, что если б только они были там при оружии, они б не растерялись (как часто теряются солдаты на войне). Они бы спокойненько вытащили свое оружие (вообразить такое можно, только читая новости в уютном кресле у себя дома) и уложили бы «плохого парня», не моргнув глазом! Марк Уолберг, актер, чья репутация «крутого» зиждется на роли боксера-профессионала, которого он сыграл в фильме «Боец», 11 сентября 2001 года должен был находиться на борту одного из врезавшихся в башни Всемирного торгового центра самолетов. Годы спустя в интервью Уолберг стал воображать, что смог бы что-то изменить и предотвратить трагедию. «Будь я на том самолете с моими ребятками, самолет не врезался бы в башню. В салоне первого класса было бы много крови, а потом я бы сказал пассажирам: “Сейчас мы где-нибудь благополучно приземлимся. Не волнуйтесь”».[172] Суждение о людях, в шкуре которых вы не находились, кажется излюбленным времяпрепровождением тысяч, если не миллионов!

Для того чтобы увидеть мир глазами другого человека, нельзя просто напрячь воображение и надеяться тем самым добиться большей точности. Нельзя потому, что оптика, искажающая ваше видение, вам то зачастую невидима. Специалисты по продуктам питания из компании Clorax очень старались «влезть в башмаки» покупателей, но элементарно не понимали, как знание вкуса изготовленной по оригинальному рецепту приправы влияет на их оценку различных вариаций этой приправы. Вспомните об эксперименте, ставшим скромным испытанием притязаний человеческого эгоцентризма, – об эксперименте, в котором мы взяли фотографии добровольцев и попросили их спрогнозировать, насколько привлекательными их сочтут другие люди. В ходе одного из этих экспериментов мы ввели дополнительное условие: попросили добровольцев стать на позицию людей, рассматривающих фотографии, предупредив участников о том, что такие люди смотрят на их изображения другими глазами. Это сознательно сделанное предупреждение не разрешило «проблему оптики» и нисколько не повысило точность прогнозов.

Рассуждать о возможности преодоления «проблемы оптики» легче, чем преодолеть ее в реальности. Например, одобренное большинством развитых стран юридическое определение пыток таково: пытка – это «любое действие, сопряженное с умышленным причинением человеку жестокой боли или страданий, как физических, так и душевных». Такое определение предполагает, что люди, обязанные выявлять пытки, будут оценивать переживания, которых сами никогда не испытывали. Большинство интуитивно предполагает, что такие лица соответствуют возложенной на них задаче и способны с нею справиться. Например, Мишель Бахман, представитель Конгресса США, никогда не подвергавшаяся пытке утоплением, сочла себя достаточно информированной для того, чтобы заявить: «Я не считаю это пыткой». Она не одинока. Если вам никогда прежде не доводилось испытывать этого, сообщаю: это заявление походит на мысль о том, что, если лежащему на спине человеку льют в нос воду, это не так уж и плохо. В конце концов, ведь каждый день такое случается, когда вы принимаете душ.

Прежде чем пережить эту пытку в прямом эфире, чикагский радиоведущий Эрик Мэнкоу Мюллер тоже был уверен, что пытка утоплением – не такая уж скверная штука и ее не следует считать пыткой. Перед тем как подвергнуть Мэнкоу Мюллера этой пытке, сержант морской пехоты США Клей Саут сказал: «Обычный человек может переносить это в течение 15 секунд. Он будет извиваться, визжать и желать, чтобы с ним этого никогда больше не делали». На самом деле, сержант был не прав. Мэнкоу Мюллер продержался только семь секунд. «Это оказалось намного хуже, чем я думал, и это не шутка, – сказал Эрик. – Когда лежишь на спине с откинутой назад головой, а в тебя через нос закачивают воду, испытываешь странное чувство… Не хочу говорить, но это абсолютная пытка».[173]

Никакое воображение не позволит вам понять, что такое пытки утоплением или лишением сна или, наконец, многолетнее заключение в одиночной камере, каково это – оказаться в положении, в корне отличающемся от того, в котором вы находитесь сейчас. Все мы можем наставлять других людей об опасности, не испытывая того, что испытывают они, но легко забываем об этом, когда сами начинаем судить других. Попытками представить себе ви́дение другого человека «проблему оптики» не решить. Эту проблему решаешь тогда, когда действительно оказываешься в чужом ви́дении или слушаешь человека, побывавшего там. Возможно, судьям необходимо совершить радикальный шаг и на себе испытать деяние или состояние человека, дело которого рассматривают, прежде чем они смогут верно оценить то, о чем судят.

Чужие умы могут быть пустыми полями, на которые мы проецируем собственные мысли и переживания, но по мере того, как мы больше узнаём о разуме других людей, этот разум становится более определенным. Другие люди – это профессора, или священники, или политики. Они – либералы или консерваторы, богатые или бедные, чернокожие или белые, мужчины или женщины. Эти видимые сущности сообщают вам нечто о незримом уме другого человека. Они могут соответствовать вашей собственной сущности, что позволяет предположить: разум у других представителей той же сущности подобен вашему разуму. Но другие могут принадлежать и сущностям, отличным от вашей (что позволяет предположить, что их разум тоже отличается от вашего). По мере того как вы узнаете больше о другом человеке, инструменты познания меняются. Либералы используют собственные убеждения для понимания мыслей других либералов, но никак не консерваторов – для этого они должны использовать свои знания о консерваторах. Атеисты могут пользоваться собственными убеждениями для понимания мыслей других атеистов, но для того, чтобы предсказать мысли мусульман, им надо будет воспользоваться теми знаниями об исламе, которыми они располагают. В 50-х годах ХХ века среди 4000 рабочих и управляющих низшего и среднего звена был проведен опрос на тему различных источников мотивации к труду. Опрошенных руководителей попросили также предсказать, как рабочие ранжируют эти мотивы.[174] Оказалось, что и руководители, и рабочие расположили свои фундаментальные мотивы очень похожим образом (корреляция расстановки мотивов у руководителей и рабочих очень высока, говоря точнее, ее коэффициент составил 0,76). Однако, когда руководители прогнозировали важность мотивов, которыми руководствуются рабочие, оказалось, что к рабочим они относятся почти как к представителям другого биологического вида. Между мотивами, которые руководители считали важными лично для себя, и мотивами, по их предположениям, ценными для рабочих, не было почти никакой корреляции (ее коэффициент равнялся 0,5, что не намного больше случайной корреляции).

Этот результат устойчив.[175] Как только «они» преобразуются в группу, «я» становится не важным. Запомните: существующие данные заставляют предполагать, что если человек – представитель другой группы, вы отбрасываете эгоцентризм и начинаете судить о мыслях этого человека на основании какого-нибудь стереотипа.

Возможно, такое переключение с одного инструмента на другой совершенно рационально. Точно так же, как плотник, взглянув на гвоздь, инстинктивно тянется за молотком, даже если нужен гвоздодер, так и вы в случае необходимости вынесения суждений о членах чужой вам группы станете полагаться на знания об этой группе. Впрочем, теперь стереотипы обсуждают в том же ключе, в котором говорят о раке или холестерине, то есть о стереотипах толкуют как об интеллектуальных инструментах, которыми пользуются разве что фанатичные, невежественные люди и которых следует избегать. Но это безоговорочное осуждение оказывается чрезмерно резким при научной проверке. Обычно стереотипы дают определенное полезное понимание чужих мыслей и более точное понимание того, каким могли бы стать вы сами. Но, подобно эгоцентризму, ви́дение других через оптику стереотипов так же порождает предсказуемые ошибки. В сущности, как будет показано в следующей главе, оптика стереотипов создает по меньшей мере три предсказуемые ошибки.

Глава 6

Правильное и неправильное использование стереотипов

Стереотипы… Каждый из нас живет и работает на маленьком участке земной поверхности, вращается в ограниченном кругу и близко знает лишь очень немногих из своих знакомых…

Наши мнения неизбежно охватывают намного большее пространство, более длительное время и большее количество вещей, чем мы непосредственно наблюдаем.

Следовательно, то, что мы не можем наблюдать сами, приходится собирать из фрагментов различных сведений, либо задействовать воображение.

Уолтер Липпман, первым (в 1922 году) использовал понятие «стереотипы» для описания общественного сознания, а не воспроизводимых в прессе штампов

Нам говорят: мы живем в разделенном мире. В мире, разделенном политикой и религией, расовыми, половыми, классовыми различиями, различиями в образовании, границами и нациями. Возможно, вы никогда не говорили с бездомным и не ели за одним столом с радикальным исламистом. Почти наверняка вы никогда целую неделю не занимались выяснением мнений тысячи носителей самых разных политических взглядов для того, чтобы определить их подлинные убеждения. И все же незначительный прямой контакт или отсутствие такого контакта редко ставит кого-либо в тупик. Ваши мнения о мыслях других людей охватывают намного «более широкую сферу», чем могут предложить ваши непосредственные наблюдения. Ваше воображение соединяет такие наблюдения с тем, что вы прочли или слышали от окружающих. Как вы представляете себе мысли далеких и относительно не известных вам других людей и насколько точны ваши представления об этих мыслях?

Начнем с примера двух, предположительно, самых больших линий раскола: между богатыми и бедными и политического раскола. Расслоение в мире нарастает: богатые богатеют, а положение бедных остается неизменным. Этот раскол, обусловленный богатством одних и бедностью других, создает раскол и в умах: одни приветствуют равенство, а другие одобряют распределение доходов по заслугам и талантам. По всему миру либеральные политики порицают расширяющийся разрыв между богатыми и бедными и предлагают повышать налоги на самых богатых для того, чтобы в какой-то мере восстановить равновесие, а политики-консерваторы осуждают обложение налогами успешных людей и полагают, что свободные рынки и снижение налогов улучшит условия жизни для всех. Выступления упорно отстаивающих свои взгляды людей – непременное условие хороших телевизионных шоу. Но отражают ли эти кадры подлинные убеждения либералов и консерваторов, и если отражают, то насколько точно?

Чтобы выяснить это, два психолога провели измерение различия установок, попросив тысячу случайно выбранных американцев сформулировать их предпочтения по вопросу неравного распределения богатств.[176] Во-первых, исследователи показали участникам опроса три секторные диаграммы, на которых были изображены гипотетические страны с разными уровнями имущественного неравенства: на диаграмме А была представлена страна полного равенства, на диаграмме В – страна крайнего неравенства, а на диаграмме Б – страна, в которой существует определенное, но не доходящее до крайности неравенство. Участники опроса сравнивали эти страны попарно и по каждой паре высказывали мнение о том, в какой из двух сравниваемых стран они предпочли бы жить, если бы были представителями одной из пяти сформированных на основании богатства групп (то есть 20 % самых богатых, 20 % менее богатых, состоятельных и так далее по убывающей, вплоть до 20 % самых бедных). На самом деле, конечно, никто не живет в стране абсолютного равенства, поэтому ограничимся рассмотрением двух реалистичных вариантов – Б и В. Посмотрите на рисунок на следующей странице. В какой стране вы бы предпочли жить, если бы случайно оказались представителем одной из пяти указанных выше групп?

Как вы полагаете, что по этому вопросу думают другие люди? Какой процент голосовавших за относительно либерального политика на последних президентских выборах (то есть за кандидата-демократа) отдал предпочтение более равномерному распределению богатств? А что вы думаете о тех, кто голосовал за относительно консервативного политика на последних президентских выборах (то есть за кандидата-республиканца)? Сколько таких людей предпочли бы более равномерное распределение богатств?

Если вы отдали предпочтение более равномерному распределению богатств (как в стране Б), а не менее равномерному (как в стране В), то ваши предпочтения совпадают с предпочтениями 92 % участников опроса. Крайнего неравенства почти никто не хочет.[177] Если вы считаете, что среди избирателей-демократов выше удельный вес тех, кто отдает предпочтение варианту Б, чем среди избирателей-республиканцев, то вы совершенно правы. Положитесь на ваши стереотипные представления о либералах и консерваторах – в данном случае они верны.

Каждая секторная диаграмма представляет страну и показывает, какая доля богатств принадлежит каждому квантилю населения (то есть каждым 20 % населения), начиная с квантиля самых богатых и заканчивая квантилем самых бедных. Страна А, в которой господствует абсолютное равенство, – чистый вымысел, но страны Б и В представляют реальное распределение богатства в реальных странах.

Ваши стереотипы, вероятно, правильны и в других отношениях. В обзоре, о котором идет речь, относительно бедные (то есть люди с доходами меньше 50 тысяч долларов в год) предпочли более равномерное распределение богатства, чем относительно богатые, состоятельные люди (с доходами 150 тысяч долларов в год). Более равномерному распределению богатств женщины также отдали предпочтение большее, чем мужчины.[178] Ни один из этих результатов не вызывает удивления. Мотивы каждого человека, по меньшей мере отчасти, определяет своекорыстие, поэтому бедные предпочитают более равное распределение богатств чаще, чем богатые. Женщин считают слабым полом по вполне очевидным причинам. И снова ваши стереотипы верно отражают эти различия.

Ваши стереотипы относительно основанных на уровнях доходов групп могут быть правильными, а могут и вводить вас в глубокое заблуждение. Это касается ваших прогнозов о величине различий между группами. Либералы поддерживают более равномерное распределение доходов, чем консерваторы, но насколько велико различие между либералами и консерваторами в этом вопросе? Думая, что это различие больше незначительного, вы совершаете страшную ошибку. Разница между избирателями-демократами и избирателями-республиканцами составила всего лишь 3,5 %. Если вы полагали, что политический разрыв шире и глубже, вы не одиноки. Участники опроса (группа из 481 американца в режиме онлайн) в большинстве своем предполагали, что именно по этому вопросу между сторонниками демократов и избирателями, голосующими за республиканцев, разрыв составит 35 %. Участвовавшие в моем опросе люди верно понимали вектор различия, но ошиблись в оценке величины различия, преувеличив его в 10 раз[Я провел этот опрос в онлайновом режиме осенью 2012 года с помощью сайта Amazon’s Mechanical Turk. Это сайт позволяет быстро проводить массовые опросы. Сайт также позволяет исследователям проводить экспериментальные опросы среди репрезентативной выборки респондентов.

]. То же самое я обнаружил и в отношении прогнозов предпочтений состоятельных, сравнительно богатых и бедных людей. Участники моего опроса снова обнаружили верное понимание вектора различия, но страшно ошиблись в оценке величины этого различия: они ожидали, что разрыв между предпочтениями богатых и бедных составит 40 %, тогда как в действительности он оказался равным всего 3 %. Участники моего опроса оценили разрыв в предпочтениях женщин и мужчин правильнее, но и в этом случае назвали цифру в 12 %, тогда как разрыв составил лишь 2 %.

Ни вам, ни участникам моего опроса не надо было вести разговоры с консерваторами и либералами, богатыми и бедными, мужчинами и женщинами для того, чтобы отгадать их убеждения. У вас уже есть представление об этих убеждениях. Это представление и есть стереотип – «комплекс убеждений об общих характеристиках какой-то группы».[179] И эти убеждения взяты не из воздуха. Они отражают общую попытку вашего разума выделить тенденции в сложном мире на основе ваших собственных наблюдений и наблюдений других людей для того, чтобы делать логические выводы относительно чужих мыслей. В ваших представлениях о либералах и консерваторах, богатых и бедных, мужчинах и женщинах есть зерно истины: вы верно оцениваете вектор различий. Но в ваших представлениях есть и определенный изъян: в данном случае вы допускаете поразительно большую ошибку при оценке величины этих различий.

Общие стереотипы часто отражают эту сложную картину, подводя нас ближе к пониманию мыслей другого человека через идентификацию средних характеристик группы, что, с одной стороны, позволяет нам строить прогнозы, уровень точности которых превышает уровень точности при ответе наугад, а с другой – порождает предсказуемые ошибки. Чтобы помочь вам понять довольно сложную природу такой точности и таких ошибок, я должен сначала показать, насколько впечатляющих результатов мог бы добиться ваш мозг с помощью стереотипов, будь люди просто кружочками.

Наука об окружностях

Для начала посмотрите на ряд кружков, приведенный ниже на рисунке слева. А затем посмотрите на тестовый кружок на рисунке справа.

В эксперименте, который будто бы предназначен для проверки зрения, добровольцам показывали похожие картинки, но ставили перед ними более трудную задачу. Вместо того чтобы рассматривать оба рисунка вместе, добровольцам показывали рисунки по отдельности: сначала ряд кружков (как на левом рисунке), а потом один тестовый кружок (как на правом рисунке).[180] Затем добровольцев спрашивали, был ли кружок с правого рисунка среди кружков на левом рисунке. После многократного повторения этой операции (менялись количество и размеров кружков)[181] обнаружились два устойчивых результата. Один результат довольно скучный, зато второй прямо-таки поразительный.

Сначала о скучном: этот тест был действительно труден. Добровольцы проявили полную неспособность определить, является ли предъявленный им кружок тем же, который они видели на общем рисунке. Если вы видели рисунки вместе, вам почти невозможно вспомнить каждый кружок по отдельности. Любой, кто когда-либо выступал перед большой группой или выходил на улицы оживленного города, может подтвердить это. Люди, включенные в большие группы, почти невидимы. То, что справедливо в отношении людей, справедливо и в отношении кружков – и эксперимент доказал это.[182]

Теперь об ошеломляющем результате теста. Ошибки, допущенные добровольцами при его выполнении, были почти предсказуемыми и отражали блеск человеческого ума. Кружок, приведенный на правом рисунке на самом деле отсутствует во множестве кружков, изображенных на левом рисунке. Тем не менее почти все участники эксперимента ошибочно утверждали, что кружок с правого рисунка был и на левом рисунке. Люди совершают эту ошибку очень последовательно потому, что кружок на правом рисунке средней величины по сравнению с кружками, изображенными на левом рисунке. Общая оценка – вот то, что ваш мозг автоматически извлекает из множества. Мозг не вычленяет из множества конкретные единицы. Пока человек внимательно разглядывает совокупность кружков, его мозг занят определением среднего диаметра кружков и размещает результат этой операции в памяти человека. На все это уходит менее половины секунды. Для этого не надо знать статистику, читать книги по математике или проводить поиск в Google. Ваша память может ошибаться, но она не глупа.[183]

Разум других людей сложнее нарисованных кружков, но результаты эксперимента сообщают нам нечто очень важное о свойстве человеческого мозга воспринимать совокупность любых предметов. Вместо того чтобы запоминать точные подробности, вы получаете суть, «выжимку» из информации. «Суть» совокупности – не ее отдельные члены, а скорее, их средняя величина. То же самое верно и в отношении групп людей. Если вы смотрите на толпу, выражающую различные эмоции, то вам, вероятно, придется очень напряженно поработать, чтобы запомнить кого-либо из этой толпы, но вы получите достаточно верное впечатление о ее общем настроении.[184] Разумеется, это весьма адаптивный навык. Организм, который не способен распознать, что тигры, в общем, опасны, а тигровые лилии – нет, редко добивается успеха в мире, полном опасностей. Человек, не способный получить общее впечатление о том, что думают, чувствуют или хотят другие и во что они верят, не способный уловить социальные нормы большого общества, в котором он живет, редко добивается успеха в нашем очень сложно организованном социальном мире.

Укусы реальности

Тест с кружками дает впечатляющую базисную линию для оценки того, что ваш мозг может делать с группами в идеальных условиях. Тот же тест показывает нам исходную точку размышлений о том, насколько реальный мир не «дотягивает» до идеальных условий. В тесте с кружками вы можете четко видеть собственными глазами каждый член множества. Это кружки, о которых вы должны помнить потому, что видели их вчера, или слышали о них от других людей, или читали о них в новостях. Нет кружков, которые «выходят покурить» и исчезают из поля вашего зрения, нет и по-настоящему привлекательных кружков, завладевающих вашим вниманием и препятствуют вам обращать внимание на непривлекательные кружки. Каждый кружок совершенно однозначен. Ни один из них не меняет свою внешность, чтобы произвести на вас впечатление, скажем, не втягивает живот, чтобы не казаться таким толстым в «этих шортах». Да вас и не просят выносить суждения о невидимых характеристиках кружков, например об их чувствах, намерениях, убеждениях или мнениях по тем или иным вопросам. Когда вы ясно видите мир, статистик в вашем мозгу действует великолепно.

Реальный мир не дотягивает до этих идеальных условий во всех аспектах, но он не совсем уж плоский. Многие исследователи измерили точность стереотипов, попросив группы людей вынести суждения о поддающихся проверке характеристиках других групп. Затем эти суждения сравнили с реальностью. Результат постоянно подтверждают разные степени как точности, так и ошибочности человеческих суждений. То же самое происходит и с отличным бейсболистом, отбивающим броски хороших подающих: иногда мяч удается отбить, иногда отбивающий промахивается; частота успешных отбиваний меняется в зависимости от того, кто подает мяч.

Один из красноречивых примеров – действие стереотипа, который неустанно работает в воображении. Стереотип описывает различия мужчин и женщин. Большая группа студентов университетов – 139 юношей и 162 девушки – предсказывали отношение мужчин и женщин к вопросам, включенным в Генеральный опрос общественного мнения (такие опросы проводят ежегодно, начиная с 1972 года, чтобы «измерить пульс Америки»; эти опросы охватывают несколько тысяч респондентов, отобранных методом случайной выборки[185]). Участников Генеральных опросов просят выразить отношение, например, к утверждениям, должны ли работодатели предоставлять оплачиваемые отпуска работникам, недавно ставшим родителями. Вопросы касаются степени поддержки государственного регулирования бизнеса, предоставления государственного жилья бедным и степени согласия с утверждением, что «всем будет лучше, если мужчина будет добытчиком, а женщина станет заботиться о доме и семье». Добровольцы предсказывали, какая доля мужчин и женщин выразит согласие с каждым утверждением.

Если бы ваши стереотипы о мышлении мужчин и женщин были совершенны, предсказанные вами проценты согласных с утверждениями точно соответствовали бы реальным процентам, и коэффициент корреляции ваших прогнозов и реальных результатов опроса составил бы 1. Если бы ваши стереотипы были совершенно неправильными, то между вашими прогнозами и реальными результатами не было бы никакой связи, и коэффициент корреляции ваших прогнозов и реальных результатов опроса был бы равен 0. В действительности коэффициенты корреляции точности прогнозов демонстрировали значительный процент правильных прогнозов: мнения мужчин были предсказаны с точностью, равной 0,5, а мнения женщин – с точностью 0,58. Мужчинам и женщинам свойственно давать ответы в соответствии с обусловленными полом ролями. Мужчины устойчиво демонстрируют сравнительно бо́льшую ориентированность на конкуренцию и более меритократическое отношение к жизни, а женщины явно демонстрируют сравнительно бо́льшую ориентированность на сотрудничество и эгалитаризм. Но в этой точности присутствует и систематическая ошибка. В частности, женщины склонны считать мужчин бо́льшими сексистами, чем они являются на самом деле, и преувеличивать различия между мужчинами и женщинами по вопросам, которые, как чаще всего они полагают, разделяют мужчин и женщин.

Такая противоречивая картина – вполне типичный результат. Стереотипы редко бывают совершенно правильными или совершенно неправильными. В стереотипах много оттенков, которые лежат в спектре, простирающемся от вполне здравого понимания групп до полной чуши. Интересен не вопрос, почему многие стереотипные представления о групповых отличиях достаточно верны. Тест с кружками дает на него очевидный ответ: у разных групп, существующих в мире, есть настоящие отличия, и вы можете наблюдать эти различия непосредственно, а ваша память генерирует вполне точное усредненное представление о реальных отличиях. Так что действительно интересный вопрос таков: что мешает стереотипным представлениям о группах людей быть настолько точными, насколько они могли бы быть, учитывая точность, продемонстрированную в тесте с кружочками? Ваш мозг без малейшего напряжения может рассчитывать усредненные свойства геометрических фигур за какие-то полсекунды. Что сбивает с толку великолепного статистика, сидящего в вашем мозгу, когда вы размышляете о других людях?

Ответ краткий: мы живем в том, что Робин Хогарт, изучающий процесс принятия решений, называет «испорченной, извращенной средой»,[186] снабжающей сидящего у вас в мозгу отличного статистика несовершенными данными. Чтобы понять, где наши стереотипы дают сбой, надо учитывать, что самыми важными являются получение слишком малого объема информации, определение групп по их отличиям и неспособность непосредственно наблюдать подлинные причины групповых отличий.

Слишком большие выводы, сделанные на основе слишком ограниченных сведений

Блистательные статистики могут выглядеть глупо, если анализируют неполные данные. За четыре дня по президентских выборов 1936 года в США журнал Literary Digest на основании результатов опроса 2,4 миллиона американцев предсказал триумфальную победу кандидата-республиканца Альфреда Лэндона над демократом Франклином Д. Рузвельтом. Триумфальная победа, одна из величайших побед в истории США, состоялась, только одержал ее Рузвельт. Лэндон победил только в двух штатах, получив меньше всего голосов выборщиков начиная с 50-х годов XIX века. Ошибка Literary Digest заключалась в том, что он построил прогноз на основании выборки, в которую вошли люди, проживавшие в Вермонте и Мэне, то есть именно в тех двух штатах, где Лэндон действительно победил. Кроме того, журнал опрашивал только своих читателей, то есть преимущественно консерваторов, и провел опрос по телефону, который в то время был роскошью, доступной только зажиточным семьям. Изучите только часть данных – и непременно будете иметь глупый вид.

Вывод очевиден. Наши стереотипы – это несовершенные оценки средних групповых показателей, поскольку мы проводим опросы так же, как его провел Literary Digest. Каждый из нас видит лишь малую долю населения Земли, слышит лишь случайные фрагменты тщательно отобранных сведений из новостных передач или других источников и общается лишь с узким кругом людей, думающих, в общем, так же, как и мы. Хуже того, отдельные наши представления о других людях (возможно, об их большинстве) являются не результатами непосредственных наблюдений, а скорее, полученными из вторых рук историями, которые поведали нам родственники, друзья и соседи. Статистик в нашем мозгу анализирует данные, которые мы видели, вообразили или услышали, а этот комплекс данных менее точен, чем те, что мы получаем, глядя на тест с кружками.

В целом стереотипы точнее в том случае, если у вас есть непосредственный контакт с группой (например, с той, к которой вы сами принадлежите), много знаете об этой группе (потому что она представляет большинство). И если вас спрашивают о явных фактах (таких, как видимое поведение), а не о незримых состояниях ума вроде отношения к каким-то вопросам, убеждениям или намерениям.[187] Например, студенты университета имеют весьма хорошее представление о поведении и мнениях других студентов того же университета.[188] Наблюдение, общение и совместная жизнь дают им много вполне надежных данных, на основании которых они могут строить прогнозы. Стереотипные представления о группах, представляющих большинство, также выглядят более точными, чем стереотипные представления о меньшинствах, просто потому, что большие группы дают больше наблюдаемых свидетельств, чем мелкие группы.[189] А общение с людьми с помощью средств связи, которые позволяют передавать лишь минимальную информацию (примерами таких средств общения служат Twitter или текстовые сообщения электронной почты), как раз и создает ту самую «извращенную среду», в которой ложные стереотипы сохраняются наиболее упорно.[190] Чем меньше мы знаем, тем ошибочнее наши стереотипы.

В теории этот тезис выглядит достаточно очевидным, но признать его на практике трудно потому, что вы не знаете, каких данных не хватает аналитической способности вашего ума. Рассмотрим распространенный стереотип: женщины эмоциональнее мужчин. Почти во всем, что видит глаз, вы находите подтверждение этого стереотипа. Женщины улыбаются, плачут и смеются чаще мужчин. Женщины просто создают впечатление того, что они эмоциональнее мужчин. В конце концов, мужчины не плачут. Но всем нам не хватает прямого доступа к уму среднего мужчины или средней женщины, доступа, который позволил бы проверить, отражают ли эти различия в поведении чувства людей, или же это эмоции, которые мужчины и женщины демонстрируют напоказ другим. К счастью, эмоциональные переживания оставляют следы, которые можно уловить с помощью дорогостоящего лабораторного оборудования. Обследования подтверждают, что мужчины и женщины, видящие одни и те же бьющие по чувствам сцены, проявляют одинаковые эмоции с одинаковой интенсивностью. В чем мужчины и женщины отличаются друг от друга, так это во внешних проявлениях своих эмоций: женщины действительно проявляют свои чувства активнее, чем мужчины.[191] Из-за этого люди, наблюдающие поведение этих мужчин и женщин, делают вывод, что женщины более эмоциональны. В данном случае стереотипы вводят в заблуждение потому, что они основаны на внешних проявлениях, которые можно наблюдать, а не на подлинных переживаниях, остающихся невидимыми.

В случаях когда поведение откровенно отражает мысли человека, точность наших стереотипов может быть впечатляющей. Однако если поведение вводит в заблуждение, наши стереотипы оказываются менее верными. Построение выводов о невидимых нам мыслях других людей на основании их видимого поведения иногда сбивает с толку даже блестящего аналитика. Наблюдая за тем, как политики выступают перед своими избирателями, адвокаты – перед присяжными, профсоюзы призывают к забастовкам в защиту своих членов, критически важно помнить, что ваш глаз видит не все, что есть в мире.

Другой, по определению

Уже один только доступ к большей информации должен уточнять стереотипы в том случае, если человек уделяет одинаковое внимание всей доступной ему информации. Только мы этого не делаем. Одни фрагменты информации игнорировать легче, чем другие. Значительная часть вашего опыта путешествий сопряжена с выполнением одних и тех же действий в течение длительных периодов (вы летите, ведете машину, спите, стоите, ждете, идете), но истории, которые вы, вернувшись домой, рассказываете друзьям, всегда о разных вещах, пережитых вами во время путешествий. Вы рассказываете, как ходили туда-то и туда-то, как делали то и это. То же самое происходит и тогда, когда вы думаете о самом себе. Вы определяете себя не по характеристикам, которые делают вас похожим на любого другого человека (у вас две руки и две ноги, а дышите вы воздухом), но, скорее, по характеристикам, отличающим вас от остальных (вы какое-то время работали в Корпусе мира, занимаетесь физикой, любите рыбачить и т. д.).[192] Человек, который утверждает, что находится в поисках себя, ищет не карту жизненного пути; он ищет ощущение своего отличия от других.

Монотонность скучна, а различия волнуют. Эта сверхчувствительность к различиям встроена в наше существование, пронизывает его насквозь, вплоть до сетчатки наших глаз. Вы и я можем видеть зримый мир потому, что наши глаза постоянно и бесконтрольно совершают мельчайшие движения, шмыгая туда и сюда, так называемые саккады. Эти движения позволяют сетчатке глаз обнаруживать различия, изменения строения, контуров и освещения, и именно эта способность обнаруживать изменения в том, что воспринимает глаз, позволяет нам видеть. Парализуйте глаза анестетиком с целью прекращения их скачкообразного движения – и все померкнет. Поставьте контактную линзу, на которую нанесено какое-то изображение – это изображение постепенно станет невидимым, так как линзы начнут двигаться синхронно с вашими глазами.[193]

Группы возникают так же, как и предметы. Они возникают тогда, когда вы обнаруживаете различия между ними. Мужчины и женщины, чернокожие и белые, старые и молодые, богатые и бедные – все эти группы определены тем, что отличает их от других групп. Группа, определяемая сходством с другими группами, – вообще не группа. По определению. Ваша социальная оптика, как и ваши глаза, – детекторы различий.

Обнаружение различий между группами не создает внутренних проблем для стереотипов, но определение групп по их различиям может создавать такие проблемы. Рассмотрим простой эксперимент, в котором добровольцев просят оценить длину восьми различных линий (см. рисунок ниже).[194] Для некоторых добровольцев линии были разделены на две группы, А и Б. Эти группы можно видеть ниже на левом рисунке. Все короткие линии собраны в группе А, а все более длинные линии – в группе Б. Определяющее различие линий – их длина. Для других участников линии на группы не делили. Добровольцам показывали каждую линию по отдельности в случайном порядке, а потом они определяли длину линии.

Определение групп линий по их длине не влияет на реальную длину линий, но может повлиять на зрительное восприятие их длины. В частности, добровольцы неправильно оценили линии, длина которых вызывает наибольшие сомнения (а это линии, находящиеся на обеих рисунках справа, – самая длинная в группе А и самая короткая в группе Б). Добровольцы сочли, что эти линии более соответствуют определяющему свойству их группы, чем это было на самом деле. Таким образом, короткую линию в группе длинных линий сочли длиннее, чем она была в действительности, а длинную линию в группе коротких линий сочли короче. Если вы назовете невысокого человека баскетболистом, он от этого не станет выше ростом, но это может заставить вас запомнить невысокого игрока как высокого. Когда группы определяют по их отличиям, пограничные случаи могут быть размыты так, чтобы они соответствовали определениям, вследствие чего различия между группами преувеличиваются тогда, когда реальность неясна.

Определение групп по их различиям – не такая уж большая проблема для нашего зрения, но это серьезная проблема для нашего воображения. Люди, представляющие разные стороны на переговорах, хорошо осознают, что противостоят друг другу, но часто им остается только воображать, в каких именно отношениях выражается это противостояние. Члены различных политических партий, возможно, понимают, что голосуют за разных кандидатов, но им остается лишь воображать подлинные убеждения членов этих партий. А мужчины и женщины могут понимать, что отличаются друг от друга внешне и поведением, но им остается лишь гадать, чего на самом деле хотят представители противоположного пола.

Задержимся на этом последнем примере, примере различий, обусловленных полом. Самые большие различия полов – биологические: у мужчин сами знаете что, у женщин – ну, вы тоже знаете. И да, исследования подтверждают, что большинство мужчин при игре в бейсбол бросают мяч быстрее и дальше, чем большинство женщин.[195] Обусловленные полом различия, которые по большей части владеют нашим воображением, оказываются, однако, психологическими: женщины общительны, эмоциональны и склонны к построению отношений; они думают главным образом о других, тогда как мужчины независимы, склонны к логическому мышлению, существуют в определенном пространстве и думают главным образом о сексе.

Ученые тоже любят поговорить о психологических различиях полов, отчасти потому, что научный метод, подобно нашим чувствам, применяет способы обнаружения различий между группами, а не способы обнаружения сходств и подобий. Рассмотрим самое крупное исследование гендерных предпочтений из всех, когда-либо проводившихся в психологии, опрос 10 047 мужчин и женщин в возрасте 20–25 лет, представителей разных культур. Этих мужчин и женщин попросили оценить степень важности 13 характеристик романтического партнера по шкале от 0, который означает, что данная характеристика совершенно не имеет значения, до 3 (этот показатель означает, что данная черта совершенно необходима). Различия в предпочтениях мужчин и женщин привлекли наибольшее внимание (и стали главным мотивом к проведению этого исследования). Во всех культурах мужчины упрямо оценивали «хорошую внешность» выше, чем женщины, а женщины оценивали «хорошие возможности зарабатывать» выше, чем мужчины.[196] Отсюда и название статьи «Гендерные различия предпочтений людей-партнеров» (курсив добавлен автором этой книги).

Но в помещенном в конце статьи разделе «Оговорки и ограничения» скрыт следующий результат, касающийся сходства мужчин и женщин: «Ни возможности заработка, ни физическая внешность не стали самыми важными или вообще важными характеристиками для мужчин и женщин… Представители обоих полов во всех случаях дали характеристикам “добрый – понимающий” и “разумный” более высокую оценку, чем характеристикам “возможности заработка” и “привлекательность”. Это позволяет предположить, что проявляющиеся во взаимоотношениях полов и обусловленные принадлежностью к биологическому виду предпочтения играют более важную роль, чем предпочтения, связанные с сексуальностью». Переведу с научного на обычный язык: в желаниях мужчин и женщин есть реальные различия, но сходства сильнее, сильнее потому, что и мужчины и женщины – люди. И мужчины, и женщины хотят иметь добрых и умных партнеров. Известное определение гласит: «Феминизм – радикальное представление о том, что женщины – люди». Я бы добавил: и мужчины тоже.

Авторы, пишущие о гендерной проблеме, очень человечны и потому обращают большее внимание на различия, а не сходство. Так же поступают и все остальные. Джанет Хайд – единственный психолог, предложивший теорию сходств мужчин и женщин. В этой теории Хайд отмечает, что крупномасштабные исследования гендерных различий обычно выявляют подавляющие сходства, но во вторичных отчетах об этих исследованиях акцент делают на небольшом количестве различий, которые определяют наши стереотипы.[197] Авторы популярной литературы и журналисты часто неискренне признают сходства, сразу же после чего совершают разворот на 180° и начинают отчаянно преувеличивать отмеченные различия. Среди «знаменитостей», недавно заслуживших места в Зале славы и преувеличивающих гендерные различия, назову Луэнн Бризендайн, написавшую книгу «The Female Brain and The Male Brain» («Женский мозг и мужской мозг»).[198] Описывая то, что она называет «мужским мозгом», в одной из статей для CNN, Бризендайн начинает второй абзац верным признанием сходств мужчин и женщин: «Мозг мужчин и женщин по большей части одинаков. В конце концов, мы принадлежим к одному биологическому виду». Еще четыре параграфа статьи – и всякий здравый смысл исчезает. Бризендайн пишет: «Это [тестостерон у пятнадцатилетних мальчиков] питает их сексуальный двигатель, и они не могут не думать о частях женского тела и сексе». Правда? Мальчики пятнадцати лет не могут не думать о женском теле и сексе? Когда-то и я был пятнадцатилетним подростком, испытывал действие тестостерона и много думал о сексе, но у меня было достаточно времени для того, чтобы играть в футбол и баскетбол, прилично учиться, играть на трубе, ходить на рыбалку и проводить время с родителями. Так что мальчики вполне могут бо́льшую часть времени думать о других вещах, помимо секса.

И снова отмечу, что наши стереотипы о мыслях мужчин и женщин не совсем уж ошибочны. Исследования подтверждают очевидный факт: мужчины думают о сексе больше, чем женщины. В одном исследовании, в ходе которого мысли мужчин и женщин отслеживали круглосуточно в течение недели, было установлено, что мужчины студенческого возраста думают о сексе в среднем 34 раза в сутки, а женщины думают о том же в среднем 19 раз в сутки.[199] Это кажется большим гендерным различием (на самом деле это различие считается статистически незначительным, поскольку и у мужчин, и у женщин очень велико непостоянство мыслей), однако ничего похожего на «мужской ум», о котором пишет Бризендайн и который «не может не думать ни о чем, кроме секса». Утверждение Бризендайн почти так же точно, как утверждение о том, что бумажный самолетик – почти «Боинг-747». Этот результат исследования даже близко не лежит с клише, согласно которому мужчины думают о сексе раз в семь секунд. По крайней мере, обследованные в ходе указанного исследования мужчины-студенты думали о сексе раз в 30 минут.

Еще интереснее то, что даже это удивительно скромное гендерное различие, по-видимому, вообще не имеет отношения к сексу. Исследователи проследили также то, насколько много мужчины и женщины думали о еде и сне. Тут тоже обнаружились столь же большие гендерные различия. Гендерные стереотипы определяют группы по их главным различиям, то есть по различиям между мужчинами и женщинами, и тем самым подвергаются риску впечатляющего преувеличения этих различий и пренебрежения другими различиями. Дело не в том, что, согласно этому исследованию, мужчины думают о сексе больше, чем женщины, а в том, что мужчины думают обо всех своих позывах и влечениях больше, чем женщины.[200]

Самые главные утверждения о гендерных различиях массы людей настолько четко согласуются с нашими стереотипными представлениями о мужчинах и женщинах, что выводы едва ли выглядят удивительными. Невролог Саймон Барон-Коэн в книге «The Essential Difference» («Определяющее различие») утверждает, что самое важное гендерное различие заключается в том, что женщинам свойственны более развитые социальные чувства, чем мужчинам. Женщины более способны к сочувствию, к пониманию эмоций других людей и к чтению чужих мыслей. Однако Барон-Коэн, в отличие от других авторов, пишущих о гендерных различиях, советует нам «быть осторожными и не допускать преувеличения возможных выводов». К сожалению, заглавие его книги служит плохую службу этому предупреждению.

Так насколько велико это определяющее различие? Вы угадали: не настолько велико, как предполагают наши стереотипы. Как и в случае с мыслями о сексе, ваши стереотипы правильно улавливают вектор различий, но ошибочно определяют их величину. Типичный способ рассчитать величину наблюдаемого в опросе или эксперименте различия – преобразование средней величины различия в корреляцию, в которой коэффициент 0 означал бы отсутствие различий (мужчины и женщины действуют одинаково, и в распределениях поведение мужчин и женщин по большей части совпадает). А коэффициент 1 означал бы самое сильное из возможных различий (скажем, все женщины действуют иначе, чем все мужчины, и в распределениях поведение мужчин и женщин практически не совпадает). Типичный коэффициент корреляции в тестах на сочувствие и понимание чужих мыслей равен примерно 0,2, что означает, что различия среди мужчин и женщин намного сильнее различий между мужчинами и женщинами.[201] Впрочем, когда Тал Эйал и я попросили группы мужчин и женщин предсказать величину различий в результатах тех же тестов, опрошенные оценили различия примерно в 0,7, то есть более чем втрое преувеличив реальные гендерные различия.[202] Похожие результаты получены и другими исследователями.[203] И все же хорошо продающаяся книга Джона Грея рассказывает вам, что мужчины – с Марса, а женщины – с Венеры. О том же говорят наши стереотипы, но истина состоит, скорее, в том, что мужчины – из Айовы, а женщины – из Иллинойса.

Представители противоположного пола много думают о различиях друг друга. Но внутренне они не противопоставлены друг другу. Конечно, мы любим поболтать о «войне полов», но правда в том, что огромное большинство взрослых людей влюбляется по меньшей мере в одного представителя другого пола (а нередко такое происходит намного чаще). Мужчины и женщины довольно успешно сосуществуют и сотрудничают. Но при настоящих конфликтах или в политике, где опасности определения групп по их различиям даже более очевидны, эта относительная гармония разрушается.

Рассмотрим политику. Опросы американских избирателей на протяжении последних 35 лет демонстрируют поразительно устойчивые различия мнений республиканцев и демократов по таким вопросам, как государственное здравоохранение, военные расходы, выбор школ и финансирование государственных программ социального обеспечения. Американские избиратели также преувеличивают степень этих различий, особенно в последние годы, когда выборные должностные лица стали проявлять бо́льшие крайности в своем поведении.[204] Как свидетельствуют исследования, графические изображения, ярко высвечивающие различия между «красными» и «синими» штатами[205],[206] лишь усугубляют дело, усиливают воспринимаемые различия между группами, а не просто отражают их. Сторонники республиканцев и демократов, размышляя о разных вопросах, начиная с правовой защиты ущемленных групп населения и заканчивая социальным обеспечением, последовательно полагают, что другая сторона придерживается более крайних взглядов, чем это имеет место в действительности.[207] Печальный факт состоит в том, что реальная политическая приверженность усиливается отчасти вследствие этого воображаемого экстремизма другой стороны.

Так, в спорах о праве на аборт внимание сосредоточивается на правах матери и на правах неродившихся детей. Сторонники права на аборт отстаивают права матери и, следовательно, предполагают, что противники абортов пренебрегают правами матери. Напротив, противники абортов ставят права нерожденных детей выше прав матери и потому полагают, что сторонники абортов пренебрегают правами нерожденных детей. Эти убеждения обеих сторон преувеличивают реальные разногласия двух групп. Это лишь разжигает конфликт.[208] Преувеличенные разногласия по вопросу имущественного неравенства, с которого я начал эту главу, также не являются какой-то аномалией.

Каждого, кто обучается ведению переговоров, учат: секрет разрешения споров заключается в признании, что интересы одной стороны, возможно, не совершенно враждебны и несовместимы с интересами другой стороны и что эти интересы могут совпадать сильнее, чем это кажется спорящим. Следовательно, разрешение споров требует открытого обсуждения подлинных интересов участников споров, выявления сходств, а затем и интегрирующих решений, которые максимизируют выгоды обеих сторон. Эта идеальная концепция была почти оптимальным образом реализована при урегулировании в 1976 году спора о том, кому принадлежит Синайский полуостров – Израилю или Египту. Синайский полуостров был оккупирован Израилем в Шестидневную войну 1967 года, а Египет хотел вернуть себе эту территорию. Обе стороны строили предположения об интересах друг друга (и, следовательно, преувеличивали эти интересы). Вместо очередного военного столкновения, в котором выигрыш одной стороны был бы равен проигрышу другой, Израиль и Египет послали своих представителей на переговоры в Кэмп-Дэвиде, в ходе которых уточнили интересы друг друга. Израиль стремился обеспечить свою безопасность, Египет хотел утвердить свой суверенитет над полуостровом. Израильтянам не был нужен Синайский полуостров; они просто не хотели, чтобы на них нападали с территории этого полуострова. В Кэмп-Дэвиде было принято решение: полуостров возвратить Египту, но вдоль египетско-израильской границы создать демилитаризованную зону. Израиль получил безопасность, Египет – часть своей территории.

Переговоры, увы, редко заканчиваются такими разумными разрешениями. Борьба разворачивается вокруг различий, воображаемых, предполагаемых или ожидаемых одной стороной от другой, а не вокруг более умеренных различий, существующих в реальности.[209] Люди уверены, что у них меньше общего с людьми другой расы, другой веры или другого пола, чем в действительности.[210] В результате участники конфликта даже отказываются от переговоров друг с другом. Иными словами, мы подозреваем, что замыслы наших оппонентов более радикальны, чем в действительности.

Почему они?

Изучение того, как стереотипы способствуют преувеличению групповых различий, создает опасность появления мысли, будто никаких важных различий не существует вовсе. Это – явная ошибка. Пренебрежение реальными групповыми различиями ошибочно совершенно в той же мере, что и преувеличение этих различий.

Но даже если бы сидящий в нашем мозгу статистик работал с людьми так же хорошо, как с кружками, и точно определял бы масштабы реальных групповых различий, мы бы все равно столкнулись бы с фундаментальной проблемой, которая сопутствует любым статистическим расчетам, – проблемой объяснения. Статистик в нашем мозгу рассчитывает средние величины и обнаруживает отличия в доли секунды, но неправильно объясняет причины существования различий. Один из моих сыновей однажды спросил мою жену: «Мама, отчего седеют только отцы?» Статистик в мозгу сына проявил достаточно сноровки, чтобы заметить: ни у кого из пожилых женщин седины нет, а почти все пожилые мужчины седеют, но не смог дать объяснения замеченному явлению.

Стереотипы обычно дают сбой за пределами наблюдений, когда надо дать объяснение наблюдаемому явлению. Мы склонны объяснять выявленные различия чем-то очень важным, внутренним или стабильно присутствующим у членов группы, а не внешними и потому нестабильными обстоятельствами вроде социальных норм и краски для волос. Чернокожие добиваются в жизни меньшего в силу меньшей генетической одаренности. Мужчины нечувствительны потому, что у них «мужской мозг» и избыток тестостерона. Или же женщинам плохо дается математика потому, что их мышление недостаточно логично – возможно, вследствие избытка эстрогена и окситоцина? Но реальный мир сложнее, чем предполагают эти простые объяснения. Даже очень хорошо осознавая различия между группами, вы все еще можете не вполне понимать причины этих различий.

Чтобы понять, как это происходит, начнем с различия, которое вы и я, будем надеяться, знаем на личном опыте. Я говорю о различиях ума молодых и пожилых. Старение во многих отношениях не подарок. С годами наши тела медленно утрачивают былые возможности. Кроме того, мало-помалу начинает отказывать и мозг. Тесты когнитивной деятельности последовательно демонстрируют постепенное снижение эффективности этой деятельности на протяжении жизни. Удручающую кривую, отражающую снижение познавательной деятельности в остающейся жизни, можно видеть на приведенном ниже графике.

Каждый год я обращаюсь к моим студентам, занимающимся по программе MBA, с просьбой объяснить эти возрастные различия на занятиях. И получаю объяснения двух типов. Объяснения первого типа сводятся к тому, «что люди просто стареют, и мозг перестает работать»: клетки отмирают, нервы изнашиваются. Объяснения второго типа, в сущности, сводятся к утверждению «теряешь то, чем не пользуешься»: старики увязают в старых методах деятельности, перестают получать новые знания и навыки, больше не ходят на занятия, и поэтому их мозг работает менее эффективно, чем в прошлом. Обе теории описывают широко распространенное представление о том, что слова «старение» и «упадок» – синонимы. «Когда биологи-геронтологи и неспециалисты используют термин “старение”, они чаще всего имеют в виду прогрессирующее ухудшение, происходящее в период взрослой жизни», – пишет геронтолог Эдвард Масоро.[211] Старение и упадок идут в ногу. Это надо просто принять. С какого-то момента жизнь идет под гору.

На этом графике показана эффективность деятельности мозга в шести тестах когнитивного функционирования на протяжении жизни. С возрастом происходит резкий упадок.[212]

Обратите, однако, внимание на другую важную характеристику процесса старения: снижение умственных и физических способностей вас не удивляет. Ваши стереотипы говорят вам, что память с годами слабеет наряду с коленями, спиной и всем прочим. Во многих частях света это убеждение – часть культуры. Не может ли знание этих стереотипных представлений о старении считать сбывающимся прогнозом? Если вы считаете, что не можете прыгать, насколько вам будет трудно в прыжке забросить мяч в баскетбольную корзину? Если вы прожили всю жизнь с уверенностью, что с возрастом память слабеет, насколько сильно вы будете стараться выполнить тест? Возможно, пожилые люди показывают более низкие результаты, по меньшей мере отчасти, потому что у них есть собственные стереотипы о пожилых, старении и старости? А не потому, что действительно стары? Согласно результатам некоторых исследований, такая ситуация возможна.

Во-первых, замечаемое возрастное снижение когнитивных способностей в мире подвержено колебаниям. В культурах, почитающих престарелых людей как мудрых и ученых (например, в некоторых частях Китая), не прослеживается такая степень упадка, какая наблюдается в культурах, где к престарелым относятся хуже (как в большей части США).[213] Эти стереотипные представления о старении, по-видимому, влияют не только на умственную деятельность. Они сказываются и на физическом функционировании человеческого организма. В одном репрезентативном исследовании было проведено измерение стереотипов старения у 229 добровольцев в возрасте от 18 до 39 лет, а затем прослежены истории здоровья этих людей в течение 38 лет.[214] В конце исследования обнаружилось, что у 56 % людей, имевших негативные стереотипы о пожилых, были серьезные сердечно-сосудистые заболевания (главным образом сердечные приступы или инсульт). Такие же приступы случились лишь у 18 % людей, у которых были положительные стереотипы о престарелых. (Запомните, что состояние здоровья участников этого эксперимента отслеживали в течение 38 лет.) С учетом этих результатов неудивительно, что у молодых людей, имеющих положительные стереотипы старения, есть тенденция и к большей продолжительности жизни. Согласно одному исследованию, люди среднего возраста с относительно позитивными стереотипами старения живут в среднем на семь с половиной лет больше, чем люди с негативными стереотипами старения.[215]

Во-вторых, наряду с негативными стереотипами старения во многих культурах есть и проблески позитивного стереотипа. В одном эксперименте пожилым добровольцам на мгновение показывали на мониторе компьютера слова, соответствующие или положительному («мудрый», «разумный», «ученый» и т. д.), или негативному (например, «дряхлый», «слабоумный», «сбитый с толку») стереотипу старости. Делали это с целью активизировать или позитивные, или негативные стереотипы.[216] Психологи измерили функционирование познавательных способностей шестью разными тестами, как до, так и после того, как участникам эксперимента показывали слова на мониторе. Проверке подвергли изменения работы мозга. Предполагается, что эти измерения показывают относительно стабильные когнитивные способности, которые, как известно, с возрастом резко слабеют. Появлявшиеся на мониторе положительные стереотипы о пожилых существенно улучшили результаты тестирования по сравнению с результатами тестирования до их демонстрации. И наоборот, появлявшиеся на мониторе негативные стереотипы существенно ухудшали результаты тестирования. Что же такое связанный с возрастом спад когнитивной деятельности? Неизбежный биологический упадок или же свидетельство того, что стереотипы могут «программировать» человека?

Стереотипы о старении не уникальны. Рассмотрим еще один стереотип: убеждение в том, что результаты умственной деятельности, измеряемые стандартизованными тестами, зависят от расовой и этнической принадлежности. Задумайтесь на миг об азиатах, белых и афроамериканцах. Какая из этих групп набирает больше всего очков по результатам стандартизованных тестов на знание языка и математики? Какая группа хуже всех справляется с этими тестами? А какая группа занимает второе из трех мест? Уверен, что стереотипы, которым вы следуете, хорошо и верно отражают наблюдаемые различия. В математике азиаты уверенно обгоняют белых, которые, в свою очередь, решают математические задачи лучше, чем это делают афроамериканцы. В словесности белые показывают результаты чуть лучше, чем азиаты, которые, в свою очередь, знают язык лучше афроамериканцев. Эти различия неудивительны. Различия между азиатами и белыми относительно невелики, тогда как отставание афроамериканцев очень велико, и эти различия наблюдаются на протяжении нескольких десятилетий. Вопрос в том, почему существуют эти различия?

Причин, разумеется, много, но одна сопряжена, по-видимому, со стереотипами, связанными с ожидаемыми достижениями группы, к которой относитесь вы сами. В одном эксперименте, всколыхнувшем волну исследований, которые энтузиасты проводили на дому, чернокожие и белые студенты Стэнфордского университета сдавали сокращенный вариант устного экзамена.[217] Перед экзаменом все студенты заполнили титульные листы с сообщением о себе некоторых демографических данных (возраст, количество лет обучения в школе и главный предмет, изучаемый в колледже). Затем следовал маленький подвох – в последней строке на титульных листах некоторых (не всех!) студентов требовалось указать расовую принадлежность. Эта маленькая манипуляция возымела глубочайший эффект: студенты-афроамериканцы, указавшие свою расовую принадлежность на титульных листах, сдали экзамен намного хуже тех студентов-афроамериканцев, которым не пришлось указывать свою расовую принадлежность. Впоследствии этот результат был воспроизведен столько раз и столь разными способами, что многие психологи только на это и опираются.[218] Эксперимент показывает также вариант повышения успеваемости студентов – выходцев из меньшинств путем снижения угрозы, которую создают негативные стереотипы.[219] Наблюдая связанные с расовым происхождением различия в умственной деятельности, узнаём ли мы что-то новое о фундаментальных различиях чернокожих и белых или же исключительно о том, как работают стереотипы?

Наконец, рассмотрим еще раз гендерное различие социальных навыков, которое считается очень важным. Я говорю о стереотипе, согласно которому женщины отличаются от мужчин бо́льшим сочувствием и лучше мужчин понимают мысли и чувства других людей. Когда мужчин и женщин вознаграждали за успешное выполнение теста на чтение чужих мыслей (что заставляло участников стараться изо всех сил), исчезло даже это типичное гендерное различие.[220] Мужчины, прошедшие тест на способность расшифровывать невербальные сигналы, показывали худшие результаты, если им говорили, что тест определяет степень социальной чувствительности, но результаты улучшались, когда им говорили, что тест измеряет успешность обработки информации.[221] Главное отличие мужчин от женщин в плане социальной чувствительности, по-видимому, заключается в степени прилагаемых ими усилий. Так что мы видим, наблюдая различия сочувствия у мужчин и женщин, – нечто, имеющее отношение к фундаментальным гендерным различиям, или «работу» гендерных стереотипов?

Суть описанных выше результатов исследований такова: наши стереотипы групповых различий могут оказаться совершенно верными, но объяснения этих различий могут быть при этом глубоко неправильными. Пожилые способны вести себя не так, как молодые, чернокожие – не так, как белые, а женщины – не так, как мужчины не потому, что у этих групп существуют внутренне присущие им различия, которые фиксирует сидящий у нас в мозгу статистик, а потому, что в отношении каждой из этих групп существуют стереотипы. Трагическая история насилия, предрассудков и дискриминации в равной мере обусловлена как ошибочным осознанием различий между группами, так и ошибочными объяснениями этих различий. Лучше всего эту мысль выразил покойный гарвардский биолог Стивен Джей Гулд, который описал постыдную историю объяснений расовых различий в науке:

«Мы приходим в этот мир только однажды. Немногие трагедии могут иметь бо́льшие последствия, чем остановка в развитии. В мире немного несправедливостей, которые имеют более глубокие последствия, чем отказ в устремлениях или даже в надежде из-за ограничения, установленного извне, ограничения, обусловленного внутренними причинами… Мы живем в мире человеческих отличий и пристрастий, но экстраполяция этих отличий и пристрастий на имеющие жесткие пределы теории превращает эти теории в идеологию».

Наши впечатления от ума других людей, по-видимому, отражают мир, который мы созерцаем. Таким образом, наши стереотипы походят на зеркала и могут влиять на созерцаемый мир, действовать как своего рода магниты. Наше убеждение в том, что группы противопоставлены друг другу, может развести в нашем сознании эти группы сильнее, чем они разведены в действительности. Мы убеждены в том, что группы могут подтолкнуть объекты этих стереотипов к «типичным» для них действиям. Например, историк Йэн Моррис остро ощутил воздействие этих сил после того, как сменил свой пол и стал женщиной. Она пишет: «Чем больше ко мне относились как к женщине, тем больше я становилась женщиной». Но бо́льшую часть времени трудноуловимое магнитное искажение данных, наблюдаемых сидящим в нашем мозгу статистиком, так же невидимо, как и любое другое действие магнитной силы. Неспособность оценить воздействие этой силы как на наши представления о мыслях далеких от нас людей, так и на реальность – главный источник ошибок, совершаемых нашим статистиком, который в других случаях работает блестяще.

Однако в стереотипах еще остается нечто удивительное. Это удивительное заключается в том, насколько быстро мы отбрасываем стереотипы, когда судим не о группе в целом, а об отдельном индивидууме. Например, почти все ненавидят политиков. Когда речь заходит о политиках, на ум моментально приходят слова «кровососы», «лжецы», «мошенники» и «развратники» (упоминаю лишь некоторые из нелестных определений). И все же, несмотря на ненависть, политики, избранные на должности, пользуются огромным преимуществом на следующих выборах. С 1964 года 93 % политиков, избранных в Палату представителей Конгресса США, добивались переизбрания.[222] В период истории США, когда общество оценивало «Конгресс» ниже всего (его работу одобряли менее 20 % граждан), большинство тем не менее утверждало, что член Палаты представителей от их округа заслуживает переизбрания. «Политики» ужасны, но наших политиков можно не считать типичными политиканами.

Быстрота, с которой вы отбрасываете стереотипы при оценке конкретного человека, может быть поразительной (и, пожалуй, обнадеживающей). В одном эксперименте добровольцы, смотревшие интервью с белым или чернокожим студентами, которые рассказывали о жизни в университетском городке (продолжительность каждого – 15 секунд), проявляли явные признаки стереотипного отношения к интервьюируемым. Однако после 12-минутных интервью от стереотипного мышления не оставалось и следа.[223] Когда вы очень мало знаете о каком-нибудь человеке, лакуны в ваших знаниях заполняет информация о том, кто таков этот человек. Но когда вы знаете о нем больше, стереотипные знания быстро вытесняются знаниями о том, что человек делает. Окончательный способ понимания чужих мыслей – наблюдение за поведением другого человека с последующим анализом этого поведения, установлением возможных мыслей, убеждений, мнений, вызывавших именно такое поведение.

Это – превосходная стратегия, но, подобно многим великим стратегиям, она может привести к неожиданным провалам. Проблема чтения чужих мыслей заключается в том, что поведение открывает доступ к мыслям другого человека, которые действуют как зеркала, порой давая искажения, порой вводя в заблуждение, а иногда действуя как прозрачное оконное стекло. Фокус в том, чтобы заставить вас поверить в то, что вы смотрите в чистое стекло, в котором отражается внешний мир, тогда как на самом деле вы смотрите в кривое зеркало, искажающее ваше видение. Уверенность в том, что вы смотрите в чистое, не дающее искажений стекло, а не в кривое зеркало, – та же самая ошибка, которую вы совершаете, думая о мыслях других людей. Далее я попробую показать, что ошибки в чтении чужих мыслей, возможно, самые страшные из всех наших ошибок.

Глава 7

Как действия могут вводить в заблуждение

Случайности не существует; случайность – неправильное название судьбы.

Наполеон Бонапарт

Уолтер Вэнс был замечательным человеком. И сердечный приступ случился в самое неподходящее время, в Черную пятницу,[224] в запруженном народом проходе магазина Target. Охваченные покупательской горячкой посетители не обратили внимания на Вэнса, корчившегося в предсмертных конвульсиях. Позднее свидетели сообщили, что видели, как покупатели проходили мимо лежавшего в проходе умирающего и шли по своим делам. Проходили, не останавливаясь и не пытаясь оказать Вэнсу помощь.[225]

Сердечный приступ – дело ужасное, но не такое уж удивительное. В США ежедневно от сердечных заболеваний умирает 2000 человек.[226] Удивительно то, что у Вэнса случился сердечный приступ посреди переполненного людьми магазина в самый оживленный торговый день года и что окружающие проигнорировали происходившее у них на глазах. О чем, черт побери, могли думать эти люди?

Объяснение произошедшего дала одна из знакомых Вэнса. «Где в них Добрый Самаритянин? – спрашивает эта женщина. – Я просто не понимаю, думали ли люди, отказавшие больному в помощи, о чем-то, кроме желания урвать что-нибудь на распродаже». Очевидная причина в том, что покупатели были безразличны к чужим страданиям, они чувствовали себя охотниками за сниженными ценами. Дорваться до товаров и заграбастать дешевый кофейник им было важнее, чем наклониться и оказать помощь умиравшему человеку. Огрубевший рассудок порождает бессердечные деяния.

Это объяснение очевидно потому, что отражает здравый смысл, который диктует: действия человека точно соответствуют его мыслям. Психологи называют это предрасположенностью к соответствиям.[227] Люди демонстрируют, что они чувствуют, выбирают то, что хотят, и поступают так, как им нравится. Следовательно, можно в соответствии со здравым смыслом вывести эмоции, мотивы и предпочтения человека из его выражений, его выбора и действий. Подобно Наполеону, наше шестое чувство, позволяющее понимать мысли других людей, предполагает, что случайностей не бывает. Когда покупатель отказывает в помощи умирающему, его бесчувственный рассудок совершенно чист.

Здравый смысл – добрый смысл до тех пор, пока проявления искренни, выбор сделан осмысленно, мотивы просты и каждый действительно свободен делать то, что хочет, не испытывая воздействия окружающих его обстоятельств. Но жизнь полна исключений из общих правил, и они приводят к предсказуемым ошибкам в попытках понять чужие мысли. Собственно говоря, полагать, будто покупатели умышленно отказались помочь Уолтеру Вэнсу только потому, что их разум был омрачен алчностью, – одна из таких ошибок. Чтобы показать вам, почему это предположение ошибочно, мне надо сначала рассказать о том, что может упускать наш здравый смысл в действиях других людей.

С глаз долой, из сердца вон

В древности большинство людей верило в то, что мир плоский, потому, что он выглядит совершенно плоским. Сколько ни щурься, ни прыгай и ни ходи туда-сюда, он не станет выглядеть хоть сколько-нибудь иначе. Итак, наши далекие предки были склонны верить своим глазам, которые говорили им, что мир – плоский.

Винить наших предков невозможно. Они были умными людьми, которые искренне ошибались, веря тому, что видели, и не понимая того, что видеть не могли. Признание того, что земля круглая, требует перспективы более широкой, чем та, которую видят глаза человека, стоящего на земной поверхности.[228]

Суждение о рассудке на основании одного лишь поведения данного человека может напоминать представления о плоской Земле, ибо понимание ума любого человека требует перспективы более широкой, чем та, которую обычно дает наш опыт. Чтобы понимать чужие мысли, необходимо рассматривать не только того, что человек делает у нас на глазах, но и менее очевидного контекста, определяющего это поведение. Когда человек, глядя прямо в камеру, отрекается от своего гражданства, у вас есть все основания предполагать, что этот человек говорит то, что думает. Когда кадр расширяется и в него попадает джихадист, который одной рукой приставил ствол пистолета к голове отрекающегося, а в другой руке держит текст, вы понимаете, что услышанные вами слова вводят в заблуждение. Рассмотрение более широкого контекста позволяет полнее понять мысли заложника.

Проблема в том, что, как правило, мы рассматриваем жизнь через оптику, позволяющую изменять масштаб изображения и сфокусированную на людях, а не на более широком комплексе условий, которые влияют на поведение человека. Когда спортсмен завоевывает золотую олимпийскую медаль, мы видим триумф навыков, желаний и воли к победе конкретного человека. Тысячи часов тренировок, время и деньги, потраченные на чемпиона родителями и спонсорами, благополучные внешние обстоятельства, позволившие чемпиону посвятить жизнь спорту, а не бороться за кусок хлеба с нищими соотечественниками (если он из бедной страны), – все это остается невидимым. Рецепт завоевания золотой медали включает много ингредиентов, скрытых от глаз людей, наблюдающих за финальным забегом. Сходным образом, если компания работает хорошо, решения и стратегии ее генерального директора у всех на виду. Оценить состояние экономики в более широком масштабе, квалификацию сотрудников и благоприятную конъюнктуру рынка труднее, а ведь все эти факторы тоже способствуют успеху генерального директора.

Когда более широкая перспектива недоступна, остается верить спортивным комментаторам, которые, как велит им профессия, объясняют завоевание золотых медалей исключительно волей и желанием спортсменов («Просто сегодня он сильнее хотел добиться победы»), не упоминая о более широком контексте, который тоже делает успех возможным. Или слушать аналитиков рынка, которые объясняют успехи компании одной лишь мудростью ее генерального директора, не учитывая при этом преобладающих на рынке тенденций.[229]

Чтобы понять, как подобные умозаключения могут привести к явным ошибкам в размышлениях о других, представьте себя в студии, где идет эксперимент. Он проводится в форме игрового шоу – назовем его Кубком Викторины.[230] В центре сцены, прямо перед вами, стоят ведущий (экспериментатор) и два добровольца, один из которых выбран методом случайной выборки в качестве претендента на Кубок, а другой – задает претенденту вопросы. Этому второму добровольцу велено держаться в глубине сцены и выходить на авансцену, только чтобы задать 10 вопросов, придуманных им самим без чьей-либо помощи с целью озадачить претендента. Это могут быть вопросы из области увлечений, работы и т. д., занимательные факты.

Как и требуется, вопросы непростые: «Сколько островов в Филиппинском архипелаге?», «Каковы настоящие имена Аксла Роуза и Слэша из рок-группы Guns n’ Roses?», «Каков срок оборота планеты-спутника Фобос вокруг Марса?»[231] Претендент поставлен в тупик. В оригинальном эксперименте претенденты могли правильно ответить в среднем лишь на четыре из десяти вопросов.

А теперь – самый важный вопрос: насколько велики знания задающего вопросы и знания претендента? Ответ кажется очевидным. Тот, кто задает вопросы, выглядит умницей, а знания претендента тускловаты. Действительно, в оригинальном эксперименте слушатели сочли того, кто задавал вопросы, исключительно знающим (по сравнению с другими присутствующими рейтинг знаний человека, задававшего вопросы, составили 82 %), а знания претендентов удостоились лишь средней оценки (49 %). Даже претенденты восприняли свою «некомпетентность» болезненно, оценив знания тех, кто задавал им вопросы, выше собственных.

Эта демонстрация иллюстрирует, возможно, самое глубокое проникновение в сущность того, как мы понимаем мысли других людей. Это проникновение в какой-то мере отражает представление о плоской Земле. Выставляя оценку «разуму» игроков, зрители забывают об условиях, в которые те были поставлены. Задающий трудные вопросы выглядел очень умным. А претендент давал неправильные ответы и потому выглядел глупо. Это и есть предрасположенность к соответствию (в данном случае ума наблюдаемому действию).

На самом деле, вы ничего не узнаете об интеллекте двух игроков – или узнаете ровно столько же, сколько об убеждениях заложника, который под дулом пистолета отрекается от своей родины, или о том, что Земля – плоская, если смотрите на нее с ее поверхности. В этом контексте человеку, задающему вопросы, дают огромное, обусловленное его ролью преимущество перед претендентом на приз. Это преимущество заключается в том, что любой задающий вопросы может поставить в тупик любого отвечающего. Подобно начальнику, распекающему подчиненного, или преподавателю, экзаменующему учащихся, человек, задающий вопросы, касается известных ему областей знаний и обходит те сферы, в которых не разбирается. Претендент на приз, естественно, лишен такого преимущества. Но, поскольку преимущество задающего вопросы менее очевидно, чем пистолет, приставленный к голове заложника, наш здравый смысл делает вывод, что интеллектуальный уровень игроков не одинаков.

Только глупец решит, что человек, поскользнувшийся на обледеневшем тротуаре, хотел упасть, но силы обстоятельств, способствующие нашим успехам и неудачам, обычно менее очевидны, чем лед на дорожке, – а значит, чужие поступки могут легко ввести в заблуждение. Например, когда на Новый Орлеан обрушился ураган «Катрина», американцы были удивлены поведением тысяч людей, отказавшихся от эвакуации из районов затопления. Как было сказано в новостях телевизионной сети ABC, «трудно понять ход мысли людей, пренебрегших приказами об эвакуации». Это непонимание обусловлено именно предрасположенностью к соответствию: здравый смысл исходит из предположения, что люди предпочли остаться там по собственной воле и сознательно проигнорировали приказ об эвакуации. Министр внутренней безопасности США Майкл Чертофф солидарен с журналистами: «Должностные лица призвали к обязательной эвакуации. Некоторые решили не подчиняться этому приказу. Их ошибка на их собственной совести».[232] Майкл Браун, имеющий неоднозначную репутацию директор Федерального агентства по управлению в чрезвычайных ситуациях, также заявил, что «число жертв росло за счет людей, которые не обратили внимания на заблаговременные предупреждения. Я не сужу о причинах, в силу которых они сделали сознательный выбор и решили не эвакуироваться, но вам известно, что эвакуация из Нового Орлеана была обязательной».[233]

В отличие от Брауна жители непострадавших районов (то есть находившиеся в принципиально других условиях, чем оставшиеся в зоне затопления) охотно судили о странностях поведения жертв урагана. Психиатр Джон Статсмен из Северо-Западного университета утверждает: «Число жертв отчасти обусловлено отказом от эвакуации. Отказавшиеся от эвакуации люди вообразили, что смогут справиться со штормом».[234] Опрос выбранных наугад американцев обнаружил сходные мнения.[235] Участников опроса попросили назвать три определения, характеризующие поведение тех, кто эвакуировался из зоны бедствия, и самыми распространенными определениями оказались слова «умное», «ответственное» и «независимое». А как участники опроса определили поведение людей, оставшихся в зоне бедствия? Самыми распространенными были слова «глупое», «пассивное» и «негибкое». В конце концов, надо быть полным идиотом, чтобы решить противостоять урагану пятой категории, не так ли?

Это объяснение вступает в резонанс со здравым убеждением в том, что поведение отражает и раскрывает мысли человека, но хуже резонирует с реальным опытом большинства эвакуированных и оставшихся в зоне затопления, поскольку более широкий контекст не так-то легко увидеть и оценить. В отличие от уехавших оставшиеся в городе люди очень бедны, у них менее широкий в географическом плане круг общения, бо́льшие семьи (бо́льшие за счет детей и родственников), они имели меньший доступ к источникам надежной информации. Наконец, намного меньше вероятность того, что у этих людей есть машина.[236] Не говоря уже о деньгах на то, чтобы оплатить длительное проживание в гостинице. Когда телекамеры крупным планом показывают людей, стоящих на крышах домов или бредущих по затопленным улицам, в кадр попадают далеко не все перечисленные выше обстоятельства (если эти обстоятельства вообще попадают в кадр). Полагать, что люди, оставшиеся в городе, приняли решение остаться, – это примерно то же самое, что верить, будто Земля плоская или будто задающий вопросы, намного умнее отвечающего. Только вглядевшись в более широкий контекст, можно увидеть, что многие люди, спасавшиеся на крышах, претендуют на приз в викторине.

Суть описанных выше результатов не в том, что люди – просто жертвы обстоятельств или что в их действиях никогда не проявляются их предпочтения. Оставшиеся в зоне бедствия люди, конечно же, не собирались умышленно игнорировать предупреждения об урагане, а некоторые из тех, кто задает вопросы, определенно знают больше, чем отвечающие. Суть в том, что, будучи не в состоянии принять во внимание множество обстоятельств, мы здорово преувеличиваем силу помыслов и их влияние.

Спок и скала с острыми гранями

Принимать во внимание широкую перспективу при оценке чужого ума трудно потому, что сила обстоятельств, направляющих действия людей, обычно теряется где-то в глубине, а не является четко перед нашими глазами. Следовательно, те, кто знает более широкий контекст, с наименьшей вероятностью станут исходить из простого соответствия мыслей и действий. Так, в эксперименте с викториной претенденты на приз и зрители верили в гениальность тех, кто задает вопросы, но сами эти люди, лучше всех осведомленные о случайности своей удачи, такой ошибки не совершают. Они воздают себе должное за выдумывание десяти сложных вопросов, но отдают отчет, на какое множество вопросов в мире сами не смогли бы ответить. В результате задающие вопросы не считают себя более знающими по сравнению с претендентами на приз. Только они, понимающие более широкую перспективу, точно представляют себе реальное соотношение собственных знаний и ума и знаний и ума тех, кто отвечает на их вопросы.

Отсюда ясно, что гармония предрасположенности к соответствию далеко не обязательна, но для того, чтобы избежать этого слепого доверия, надо иметь более широкое видение поведения другого человека. Например, в 1999 году, вскоре после того, как он преодолел онкологическое заболевание и одержал первую победу в велогонке «Тур де Франс», Лэнс Армстронг провел пресс-конференцию. На ней задали вопрос, позволивший ему рассказать о себе более подробно.[237] Репортер, руководствующийся здравым смыслом и не знавший всех обстоятельств жизни Армстронга, спросил велогонщика, свидетельствует ли его победа на «Тур де Франс» о том, что сильная воля и решимость позволяют преодолеть любые препятствия. Разумеется, фокусирование внимания на успехах победителя предполагало положительный ответ на этот вопрос. Но Армстронг знал о более широком контексте своего выздоровления, и эти обстоятельства не имели никакого отношения к его воле и решимости. «Нет», – ответил Армстронг и рассказал, что во время курса химиотерапии он увидел множество людей, которые хотели жить сильнее, чем он, которые боролись с болезнью так же упорно, как и он, но все же умерли. Для победы над раком, сказал Армстронг, нужно нечто большее, чем сила воли. Для этого нужны наука, деньги и удача.

Армстронг анализировал свою ситуацию в более широком аспекте, чем репортер. В мире люди, живущие в культурах, которые уделяют больше внимания ситуациям конкретных людей, менее склонны логически выводить мысли других из их поступков. Проще говоря, люди, живущие в коллективистских культурах и внимательнее относящиеся к социальным нормам и к гармонии межличностных отношений (как в странах Юго-Восточной Азии), распознают, когда действия людей отражают требования их ролей и условия их существования, а не соответствие состоянию их ума. Вероятность распознания или истинной подоплеки их или иных ситуаций выше по сравнению с носителями культур, делающих акцент на индивидуальной свободе и свободе выбора. (Культуры второго типа называют индивидуалистическими, и они господствуют в США и Западной Европе.[238]) Люди более низкого социально-экономического статуса, часто испытывающие ограничения, которые налагают на их выбор обстоятельства, более чутко относятся к контексту при объяснении поступков других людей по сравнению с людьми более высокого социально-экономического класса, которые испытывают меньшие аналогичные ограничения.[239] Даже религии, делающие больший акцент на ритуал, практику и традицию (например, иудаизм), чем на веру (примером такой религии является протестантизм), проповедуют более сложные отношения между рассудком и поступками, а последователи таких религий, возможно, более чувствительны к контексту.[240]

Подобно многим привычкам, склонность делать выводы о состоянии человеческого ума на основании одних лишь наблюдаемых поступков человека можно научиться преодолевать, но трудно искоренить полностью. Даже если совершенно очевидно, что действия человека не соответствуют его мыслям (например, генеральный директор извлекает выгоды из своего огромного состояния, а не благодаря своей великой мудрости, или человек продолжает идти своей дорогой просто ради того, чтобы идти), полностью «разубедить» свои глаза все равно трудно. Просто спросим у Спока.

Или, точнее, у Леонарда Нимоя, актера, который сыграл роль Спока в сериале «Звездный путь». Спок – вымышленный персонаж с вымышленной планеты, наполовину человек, наполовину пришелец. Та часть натуры Спока, которую он унаследовал от инопланетян, совершенно рациональна и совершенно лишена эмоций. В этом отношении Спок – абсолютно рациональный субъект. Все зрители знали, что актер всего лишь играет роль, прописанную в сценарии, однако Нимой все же встречал людей, которые в повседневной жизни относились к нему как к Споку. Например, Нимой написал два сборника стихотворений, и самой распространенной реакцией читателей на его поэзию было удивление, потому что «он писал такие чувствительные стихи», которые «совсем не такие, как можно было ожидать… от холодного, прагматичного, логично мыслящего человека». Пассажиры в самолетах отдавали Нимою приветствие, которое принято на его родной планете Вулкан. Женщин привлекала предполагаемая рациональность актера, а одна из них даже попросила актера исцелить ее друга «сверхъестественной силой». Когда актеры становятся исполнителями однотипных ролей, любители кино начинают судить о них по их типажам, хотя прекрасно понимают, что актеры лишь играют своих героев. Это примерно то же самое, что предполагать, будто заложник хоть чуть-чуть да верит в слова, произносимые под дулом пистолета. Нимою в конце концов такое отношение надоело, и он издал автобиографию, в которой поведал миру, каков он на самом деле. Заголовок книги Нимоя: «Я – не Спок».

Поклонники «Звездного пути» – весьма необычная публика, но в вышеописанном отношении они совершенно не отличаются от большинства. Хорошая игра вводит нас в заблуждение. По этой причине мы получаем удовольствие от художественных фильмов. И по этой же причине большинство доверяет словам других людей даже тогда, когда они, возможно, лгут.[241] Вынужденное, но с чувством произнесенное извинение вызывает такое же прощение, как и искреннее извинение.[242] По той же причине неискренняя лесть действует почти так же хорошо, как и искренняя.[243] Эти ошибки обусловлены не неспособностью отличать ложь от правды, а скорее тем, что трудно не верить поведению, которое мы, естественно, принимаем по номиналу.

Эти привычки ума коренятся, по-видимому, в детстве. В очень раннем возрасте вы и я научились квалифицировать поступки других людей в категориях соответствия этих поступков намерениям тех, кто их совершает. Это, в общем, весьма соответствует злосчастному здравому смыслу. Когда человек тянется к чашке, он берет не какой-то случайный предмет, но показывает, чего он хочет. Протянутая рука лишь служит указанием на то, что остается невидимым, то есть на мотивы и намерения протянувшего руку. К году дети становятся уже специалистами по ассоциации действий человека с его подспудными намерениями. К трем годам они приобретают такую устойчивую привычку к этой ассоциации, что используют ее почти везде и во всех ситуациях. Попросите маленьких участников эксперимента рассказать, почему у этой скалы острые выступы. И дети, скорее всего, предложат такое объяснение: скалу создал заботливый волшебник, «чтобы звери, которых одолевает зуд, могли об них почесаться». Дети вряд ли объяснят острые грани скалы непреднамеренной случайностью («потому что скалу обточило водой и ветром»).[244]

Психологи обнаруживают, что эта сильно выраженная форма предрасположенности к соответствию в возрасте девяти-десяти лет у американских и британских детей ослабевает. А ослабевает она потому, что детей учат преодолевать первый инстинктивный порыв более тщательным размышлением. Отвлеките взрослых решением математических задач от объяснения, почему у скал острые грани,[245] или ослабьте их способность мыслить, заставив рассредоточить внимание на разные объекты,[246] – и предрасположенность к соответствию отчетливо проявится снова. Даже если разум диктует противоположное, основной инстинкт все же будет твердить, что действия – результат соответствующих намерений.

Это стойкое инстинктивное побуждение помогает объяснить некоторые ошибки, совершаемые в ходе анализа мыслей других людей. Присяжные, которых просят пренебречь недопустимым доказательством, прилагают все усилия к тому, чтобы ликвидировать влияние такого доказательства, но все равно выносят вердикты, искаженные последствиями его приведения.[247] Даже узнав, что признание было вырвано у подозреваемого пытками, люди все равно приходят к заключению, что признавшийся виновен.[248] Экспериментатор, лестно отзывающийся об участниках эксперимента, нравится больше, чем тот, что называет их посредственностями, даже в том случае, если участники знают, что экспериментатор просто дословно читает сценарий.[249] Теперь вы понимаете, почему даже неискренняя лесть проложит вам путь куда угодно.

И то, что кинозвезды обычно влюбляются в своих партнеров по съемкам, которые по сценарию как бы влюблены в них, теперь выглядит не удивительным. Подумайте о Б. Питте и А. Джоли, Х. Богарте и Л. Бэколл, Р. Бартоне и Э. Тейлор или об Уоррене Битти и почти всех актрисах, любовь к которым он разыгрывал в кино (Натали Вуд, Джули Кристи, Дайан Китон и Мадонне). Список любовных историй, превратившихся из сценарных в настоящие, длинен.[250] Хотя вы знаете, что Леонард Нимой всего лишь играл рациональное существо, у вас по-прежнему возникает желание нанять его на должность специалиста-аналитика.

Детища ошибки

Неспособность настраивать шестое чувство на восприятие более широкого контекста может породить значительное непонимание. Оно начинается с предположения, что случайности преднамеренны, и заканчивается приписыванием людям успехов по мотивам, над которыми эти люди совершенно не властны. Тех, кто выполняет безнравственные указания, часто наказывают более сурово, чем тех, кто их отдал,[251] а людей, которые извлекают пользу из случайного стечения обстоятельств, считают одаренными. Например, успех управляющих хедж-фондами часто зависит от простого стечения обстоятельств,[252] однако с ними носятся так, словно их работа предполагает редкостные интеллектуальные достоинства или одаренность.

Непонимание влияния контекста может привести к выработке неэффективных решений важных проблем. Если люди, по определению, делают то, что хотят, то путь к изменению их поведения очевиден: надо заставить людей хотеть правильных вещей. Такое предложение можно услышать из уст Майкла Брауна, который объяснял, как избежать повторения катастрофы, последовавшей за ураганом «Катрина»: «Нам надо найти какой-то способ убедить людей в том, что предупреждения о надвигающемся бедствии делаются для их же блага». Главная проблема, по мнению Брауна, заключалась в том, что люди не хотели эвакуироваться. Отсюда и решение: в следующий раз надо убеждать эффективнее. Такое решение может способствовать созданию отличной системы предупреждения, однако число людей, которые будут спасаться на крышах, от этого не убавится. Многие оставшиеся в городе отчаянно хотели уехать, но были не в состоянии сделать это. Их не надо было убеждать. Им надо было предоставить транспорт для эвакуации.

Во многих случаях вмешательства, предпринимаемого с самыми лучшими намерениями, можно увидеть последствия этой ошибки. Люди слишком много мусорят? Профинансируем кампанию, направленную на изменение отношения людей к мусору. У студентов плохая успеваемость? Давайте платить им за хорошие отметки для того, чтобы они захотели учиться лучше и прилагали к этому усилия. Бедняки принимают неразумные финансовые решения? Развернем программу финансовой грамотности, которая заставит бедных поумнеть. Американцы становятся слишком толстыми? Попробуем объяснить им, какие опасности таит лишний вес, чтобы они захотели поработать над его снижением. Здравый смысл предполагает, что для изменения поведения людей надо воздействовать на их ум. Многие из этих предположений основаны на неверном понимании причин, порождающих проблемы. Как указывают мои коллеги Ричард Талер и Касс Санстейн в книге «Nudge» («Толчок»), воздействие на широкий комплекс внешних условий, а не на умы индивидуумов – гораздо более эффективный способ изменения поведения потому, что он облегчает людям совершение действий, которые они уже хотят совершить.[253] Рассмотрим четыре примера.

Поощрение бережного отношения к окружающей среде. Большинство людей уже знают, что не надо просто бросать мусор на землю. Если хотите содержать парки в чистоте, для начала хорошо бы поставить в нем больше урн для мусора и собрать уже набросанный мусор (если его не убрать, он создаст впечатление, что все вокруг мусорят). Люди, подобно другим общественным животным, скорее всего, будут делать то, что делать легче, а не труднее. У них нет настойчивого желания мусорить; просто они делают то, что делают окружающие.

Повышение успеваемости в учебных заведениях. Экономисты – сторонники свободного рынка верят в то, что диктует и здравый смысл: люди совершают те поступки, к которым их побуждают (то есть делают то, что они хотят делать). Согласно этой логике, плохо успевающие студенты должны учиться лучше, если их вознаграждать тем, что хочет иметь каждый, а именно деньгами. Однако проведенные недавно мегаэксперименты, в которых участвовали десятки тысяч учащихся и преподавателей и которые обошлись примерно в 80 миллионов долларов, показали, что плата учащимся и преподавателям за повышение успеваемости – совершенно неэффективная мера. Гарвардский экономист Роланд Фрайер, руководивший исследованием, заявляет: «Не нахожу никакого доказательства того, что стимулирование преподавателей повышает успеваемость учащихся, посещаемость занятий или создает мотив к завершению полного образования. Не нахожу я и доказательств того, что стимулирование изменяет поведение учащихся или преподавателей. Стимулирование преподавателей если и приводит к чему-то, то обычно это снижение успеваемости, особенно в крупных школах». Манипулирование волей учащихся (или волей преподавателей) – не лучший способ повысить успеваемость. Большинство учащихся и преподавателей сами по себе стремятся к лучшим результатам, так что более целесообразно выявлять препятствия, которые мешают им учиться лучше. Какое препятствие самое главное? Скорее всего – недостаточное количество учебных часов. Повышению успеваемости способствуют увеличение продолжительности учебного дня, сокращение продолжительности летних каникул и сокращение числа праздничных дней. Если вы хотите повысить успеваемость в школах, дайте учащимся возможность проводить в них больше времени. Это будет хорошим началом.

Борьба с бедностью. Бедность – одна из хронических социальных проблем. Кажется, бедные думают о своем будущем меньше, чем следовало бы. Они вечно берут в долг до зарплаты под непристойно высокие проценты, постоянно попадают в долговые капканы (для погашения старых долгов приходится делать новые). Одна распространенная теория бедности объясняет это явление умственными изъянами: просто бедные не такие умные, как богатые, потому и живут в нищете. Каково решение проблемы? Популярная стратегия борьбы с бедностью – создание классов финансовой грамотности, в которых бедные обучались бы уму-разуму. Проблема в том, что бедным, по-видимому, будет мало толку от этого обучения.[254] Возможно, изъян данной стратегии заключается в том, что на самом деле бедные более умны и сведущи в финансовых вопросах, чем она предполагает. Проведя ряд экспериментов, психологи обнаружили, что при обращении с деньгами бедные совершают меньше ошибок, чем состоятельные люди.[255] С бедностью напрямую связана более обширная проблема – отсутствие доверия к финансовым институтам, и в бедных сообществах она очень остра. Бедные занимают до получки отчасти потому, что им недоступны другие банковские услуги, на которые они могли бы полагаться (например, сберегательные счета). Один из эффективных способов преодоления ловушки хронических долгов – предоставление бедным доступа к банковским услугам. Конечно, одним им проблема бедности не решается, но еще менее вероятно, что ее удастся решить, считая бедность результатом глупости.

Борьба с тучностью. Американцы страдают от прогрессирующего ожирения. Решение проблемы очевидно: надо меньше есть и больше заниматься физическими упражнениями. Однако проблема не исчезает. Здравый смысл снова нашептывает, что люди, которые едят слишком много, не понимают, отчего толстеют, или не хотят терять вес. Поэтому кампании по борьбе с ожирением обычно призваны заставить преодолеть эти заблуждения. Например, национальная просветительская кампания «Take Five to Live Light», частично спонсируемая Коалицией борьбы с ожирением, «направлена на просвещение более чем 93 миллионов американцев, страдающих избыточным весом». Организаторы кампании исходят из предположения, что люди набирают излишний вес потому, что они не понимают опасностей, связанных с ожирением. Эту кампанию питают самые благие намерения, но она исходит из неверного диагноза проблемы. Нужно не объяснять нам важность меньшего потребления пищи, а облегчить выполнение тех действий, которые следует выполнять. Например, у большинства американцев есть сильная склонность съедать любое количество пищи, стоящее перед ними на столе. Продавайте в кинотеатрах попкорн в больших ведрах – и люди будут есть попкорна больше, пропорционально объему корзин, даже если попкорн старый и черствый.[256] Позвольте людям черпать конфетки M & M более объемистой ложкой – и они будут есть больше этих конфет прямо пропорционально размеру ложки.[257] За последние сто лет размер тарелок в США увеличился на 40 %, следовательно, люди накладывают в них больше еды.[258] Хотите есть меньше – перестаньте переоценивать силу своей воли, откажитесь от потребления дрянных полуфабрикатов и фастфуда в неимоверных количествах, отправьте современные гигантские тарелки в дальний посудный шкаф и начните есть с маленьких тарелок для салата. Брайан Вансинк, исследователь, обративший внимание на большинство из упомянутых выше фактов, даже создал движение, к которому могут присоединиться и читатели этой книги. Оно называется Движением маленьких тарелок. Люди, едящие с маленьких тарелок, сообщают, что насыщаются так же, как и тогда, когда ели с тарелок значительно большего размера.

Шестое чувство, предполагающее, что мысли человека прямо соответствуют его действиям, не учитывает важную роль, которую играет в формировании поведения контекст, неверно понимает причины поведения и неспособно изменить к лучшему поведение любого человека, в том числе наше собственное поведение.

Бесполезно добрые самаритяне

Прочитав эту главу, вернемся к Уолтеру Вэнсу и бросим беглый взгляд на безучастных свидетелей его приступа. Можем ли мы лучше понять мотивы этих людей? Безразличные наблюдатели, они, возможно, были бессердечными и алчными (на что указывает их поведение). Но особых причин думать, что эти люди более алчные, чем мы с вами, нет. Проблема этих людей в том, что они оказались именно в тех условиях, какие удерживают от оказания помощи людей, в других обстоятельствах с большой вероятностью способных стать добрыми самаритянами.

Здравый смысл подсказывает нам, что одни люди полезны, а другие – нет. Если вас внезапно скручивает приступ или неожиданно происходит беда, вполне разумно предположить, что чем больше вокруг вас людей, тем выше вероятность помощи. Но исследования снова и снова показывают, что по мере увеличения числа свидетелей несчастья вероятность того, что кто-то из них придет вам на помощь, на самом деле уменьшается.[259] Для помощи нужны лишь несколько человек из огромной толпы. Идеальное число таких нужных людей – двое, один из которых помогает попавшему в беду, а другой вызывает бригаду «скорой помощи».

Понимание причины, по которой большее число окружающих уменьшает помощь, требует оптики широкого обзора, а не увеличительных линз. Если сердечный приступ случается у человека в магазине, куда он пришел за праздничными покупками, для того чтобы ему пришли на помощь, должны произойти две вещи. Во-первых, люди должны заметить, что у них на глазах что-то происходит. Задним числом это кажется просто, но в действительности трудно, поскольку внимание ограничено.[260] Оно сосредоточено или на одном, или на другом, но редко – и на том и на другом одновременно. По мере увеличения числа покупателей, идущих по своим делам, возрастает и вероятность того, что вы не заметите одно из событий. Во-вторых, для того чтобы вмешаться, вам надо понять «нештатность» ситуации. Вот тут у большинства и возникают настоящие проблемы. Сердечный приступ может выглядеть намного менее очевидным тогда, когда происходит у вас на глазах. Возможно, этот человек пьян? А вдруг это наркоман? Вы озадачены странностью ситуации и поступаете так, как поступают общественные животные в состояниях неуверенности, неопределенности: вы смотрите на других людей, пытаясь понять, озабочены ли они происходящим так же, как вы. А они, в свою очередь, ведут себя так же, как и вы: прикидываются, что ничего из ряда вон выходящего не происходит. Никто не проявляет желания стать первым, кто бросится на помощь человеку, который, возможно, в помощи и не нуждается. Видя спокойствие окружающих, вы делаете вывод, что ничего особенного не происходит. То же самое делают и остальные. Ирония заключается в том, что каждый из проходящих мимо, возможно, глубоко встревожен, но внешне все делают вывод, что раз остальных ситуация не смущает, значит, вмешательство неуместно и неоправданно.[261] Неспособность оценить ситуацию как чрезвычайную – вполне человеческая черта, необязательно свидетельствующая о черствости души.

Настройка здравого смысла на понимание более широкого контекста помогает объяснению не только того, почему добрые люди могут не прийти на помощь в чрезвычайной ситуации, но и того, почему многие окружающие все же приходят на помощь. По словам жены Вэнса, в конце концов на помощь ее мужу пришли шесть женщин (все шестеро были медсестрами). Обратите внимание: в отличие от остальных покупателей, эти женщины в силу профессии точно знали, как выглядит чрезвычайная ситуация и что надо делать, если они с ней сталкиваются. Можно ли назвать вмешательство этих женщин геройским поступком? Конечно, да, поскольку они пытались спасти умирающего человека. Но теперь мы понимаем истоки этого героизма. Точно так же, как зло может быть банальным, банальным может быть и героизм.[262] Он необязательно требует непоколебимого самообладания или внутренних альтруистических наклонностей, иногда достаточно просто обладать необходимыми профессиональными навыками.[263]

Мысли других людей – отнюдь не открытые книги, что не мешает нам предпринимать попытки понять эти мысли. Инструменты, имеющиеся в нашем распоряжении, – наш собственный разум, стереотипные представления о чужих мыслях и наблюдение за поведением других людей – всего лишь эвристические упрощения, делающие проникновение в чужие умы весьма несовершенным. Ошибки, к которым приводят эти упрощения, не делают их, однако, бесполезными: в каждом из них есть свое зерно истины. Но ошибки тоже не случайны: каждая создает предсказуемые погрешности, мешающие нам точно понимать других. Эгоцентризм преувеличивает степень совпадения чужих мыслей с собственными. Стереотипы высвечивают различия и затемняют сходство. А поступки других людей подталкивают к упрощенным предположениям о мыслях, которые стоят за этими поступками. Эти эвристические закономерности обеспечивают простые пути к пониманию чужих мыслей, но простота достигается ценой упрощения этих мыслей. Умы других людей сложнее, чем часто кажется нашему шестому чувству.

Мудрость приходит отчасти из понимания пределов наших возможностей, которое, в свою очередь, дает возможность скорректировать эти пределы. Но мудрость рождается также из осознания наших сильных сторон и попыток улучшить их. Что предпринять, если вы действительно хотите полнее понимать других людей? Думаю, следующая глава даст ясный ответ на этот вопрос.

Часть IV

Благодаря глазам других людей

Как проявлять больше мудрости по отношению к чужим мыслям?

Глава 8

Как научиться читать мысли других… И как не научиться этому

Я настолько же глуха, насколько слепа. Проблемы, связанные с глухотой, если и не более важны, чем проблемы, вызванные слепотой, то более глубоки и более сложны. Глухота – намного худшее несчастье. Ибо глухота означает утрату самого важного жизненного стимула – звука голоса, который передает язык, пробуждает мысли и удерживает нас в интеллектуальном обществе мужчины.

Хелен Келлер, писательница, филантроп

В религии, научной фантастике и в бреду люди, умеющие читать чужие мысли, делают это с помощью экстрасенсорных способностей. Боги сверхъестественны. Волшебники из книжек о Гарри Поттере владеют способностью проникать в сознание окружающих. Медиумы претендуют на владение даром ясновидения.

Ничто из этого нам недоступно. Я только что исписал много страниц подробными разъяснениями того, насколько подробно наш мозг позволяет читать (иногда, правда, неправильно) чужие мысли безо всяких сверхъестественных способностей. Что же делать простому смертному, если он хочет улучшить свою способность читать чужие мысли?

В процессе написания этой книги мне пришлось неоднократно вести разговор на эти темы. Когда мой собеседник узнаёт, что я работаю над книгой о чтении чужих мыслей, он начинает думать, что я пишу книгу или о языке жестов и телодвижений, или о построении чужой перспективы (обучении навыку ставить себя в положение другого человека). Оба этих подхода интуитивно привлекательны. Если вы не уверены в том, что нравитесь (или не нравитесь) другому человеку, говорит ли он правду или нет, вам надо интерпретировать движения его тела. Наша зацикленность на себе самих удерживает нас от внимания к чужим перспективам. «Ставить себя на место другого человека» – испытанный способ исправления социального непонимания. Так, президент Барак Обама сказал ООН, что «тупик [в отношениях между израильтянами и палестинцами] будет преодолен только тогда, когда и те и другие научатся понимать позицию другой стороны».[264] Умение войти в положение другого человека часто называют универсальным средством решения почти любых социальных конфликтов, будь то ссора детей на игровой площадке или вооруженное столкновение. Представление о том, как вы сами вели бы себя, если бы оказались на чужом месте, считается хорошим способом понимания чужих мыслей.

Оба подхода предполагают, что можно оттачивать уже описанные выше инструменты, сначала усовершенствовав восприятие, а затем – воображение. Какой из этих подходов получает научное подтверждение?

Ни тот, ни другой. Научные свидетельства предлагают третий подход. Позвольте объяснить.

Тела говорят, но шепотом

Говорят, каждого лжеца что-нибудь да выдает. Это безусловно справедливо в отношении детей, первые попытки которых врать вызывают смех, но то, что подлинные намерения и чувства человека выдают малозаметные намеки, считается доказанным и в отношении взрослых людей. В книге «О выражении эмоций у человека и животных» Чарлз Дарвин даже учит нас, где искать такие намеки. «Разозленный или даже охваченный яростью человек еще в состоянии управлять движениями своего тела, но мышцы лица, наименее подчиняющиеся его воле, выдают малейшие чувства». Верховный суд Канады требует, чтобы присяжные могли видеть дающих показания свидетелей для того, чтобы «адекватно оценить их жесты, выражение лиц и другие указания на правдоподобие показаний».[265] Кабельные сети передачи новостей используют «аналитиков невербальных сообщений», которые расшифровывают подлинный смысл сказанного политиками, исходя из их мимики и жестов. Некоторые из этих аналитиков пишут книги, обязуясь помочь читателям стать «настоящими детекторами лжи», отточив способность понимать язык телодвижений, жесты и мимику до совершенства.[266] Иногда это внимание к невербальным сообщениям раздувается до космических размеров. Как шутит газета Onion, «в преддверии дебатов народ требует больше историй о языке жестов».

Насколько часто наши мысли на самом деле выдают движения наших тел?

Один из способов выяснить это – на время сделать человека глухим или слепым и проверить, насколько точно он может оценить поведение других людей. К счастью, этот способ не требует радикальных действий. Все, что требуется, – это заставить участника эксперимента просмотреть видеозапись с изображением рассказчика, описывающего переживания несчастного, потерявшего слух или зрение. Затем экспериментаторы сравнивают чувства, о которых повествует человек на видеозаписи, с чувствами испытуемого. Рассказывающие о своих переживаниях люди сообщали, насколько положительными или отрицательными были их чувства в момент повествования, передвигая скользящий визир по находящейся перед ними шкале. Добровольцы использовали одинаковый визир для определения того, какие эмоции испытывает в данный момент рассказчик. Чем точнее добровольцы понимали чувства рассказчиков, тем ближе сходились их визиры на шкале.

Сделав количественную оценку точности предсказаний добровольцев, исследователи обнаружили, что добровольцы, которые могли только видеть рассказчика, оценивали его эмоции существенно менее точно, чем те, кто только слышал его. То есть эмоциональное состояние передает прежде всего голос.[267] Добровольцы, которые могли только видеть рассказчика, давали оценки немногим более точные, чем при простом угадывании. Иными словами, язык телодвижений говорит, но говорит шепотом.

Джен и я научились учитывать важность языка телодвижений и жестов после того, как привезли приемных детей из Эфиопии. В возрасте пяти и четырех лет они не знали никаких английских слов, кроме «мамочка» и «папочка». А наших знаний амхарского языка хватало лишь на то, чтобы понять, хотят ли дети пойти к холодильнику или в ванную комнату. Когда нам пришлось пользоваться одним только языком тела, наша жизнь мгновенно съежилась. Мы могли обсуждать с нашими новыми детьми только те окружавшие нас в момент общения предметы, на которые можно было указать или до которых можно было дотронуться. Все, что произошло в прошлом или могло случиться в будущем, выпало за рамки обсуждения. Время и пространство исчезли. За рамками нашего общения остались даже такие вопросы, как, например, о том, когда я ушел на работу, когда я вернусь с нее, что я там делал, что у нас будет на обед – и даже то, что мы будем их родителями до тех пор, пока живы. Мы начали усиленно гримасничать и жестикулировать в надежде на то, что наши детишки яснее поймут все, что способны изобразить наши слабые тела. Мы выглядели глупо, и наши новые сын и дочь понимали нас лишь поверхностно.

Со временем все родители учатся более успешно истолковывать намеки, которые содержатся в гримасах и телодвижениях их детей. Обучение чтению языка тела и выражений лица с помощью практики и обратной связи повышает способность человека распознавать соответствующие намеки в ближайшем будущем. Достижения скромны и мимолетны, но надежны.[268] Однако даже эти скромные достижения полезны только тем, кто знает меньше всего, или тем, кто изначально наименее мотивирован к полноценному общению. Например, из обучения распознаванию эмоций значительную пользу могут извлечь люди, страдающие аутизмом.[269] В научных исследованиях с участием взрослых и не страдающих аутизмом людей наибольшую пользу от такого обучения извлекли мужчины – потому, что поначалу демонстрировали несколько худшее владение навыком распознавания эмоций.[270] Но если у вас уже довольно развитый навык точного распознавания эмоций или если вы уже имеете навыки социальной адаптации, то выгоды, которые вы извлечете из такого обучения, будут минимальны.

Однако гипотеза Дарвина более изощренная. Он утверждал, что невербальные намеки, содержащиеся в мимике, имеют глубокие корни в нашем эволюционном наследии и потому управляются аппаратом нервной рефлексии, который есть и у животных. Подлинные эмоции человека, вроде страха или счастья, быстро проявляются и лишь впоследствии маскируются. По Дарвину, вы получаете степень доктора по чтению чужих мыслей, учась сравнивать то, что человек демонстрирует мгновенно, с тем что он говорит потом.

Современное наследие дарвиновской гипотезы подавления психологи называют «микровыражениями», очень короткими, продолжающимися менее одной пятой секунды вспышками эмоций, которые иногда проявляются лишь в изменении выражения малой части лица. То есть когда человек хмурится, но при этом утверждает, что счастлив, вы понимаете, что он лжет. Такая трактовка кажется правдоподобной. Когда говоришь явную ложь, знаешь и то, что считаешь правдой, и «шаткость» истории, которую плетешь. Трудно не почувствовать, что правда выплывает на свет божий, или через микровыражения лица лгущего человека, или через другие проявления, контролировать которые человек не может. Интуитивная привлекательность этой идеи придала ей значительную популярность за пределами научного сообщества. Например, сериал «Обмани меня» в течение трех сезонов ярко демонстрировал то, как умение читать микровыражения можно использовать для изобличения преступников. Правда, его сюжет откровенно надуман. А вот управление безопасности на транспорте вполне серьезно развернуло программу массового обучения своих сотрудников на основе предполагаемой обоснованности гипотезы микровыражений.[271] Программа, получившая название «Изучение (сканирование) пассажиров методами наблюдения», обучает сотрудников указанного управления замечать микровыражения или другие имеющие значение трудноуловимые намеки на обман. Подготовленные таким образом «аналитики поведения» опрашивают пассажиров, стоящих в очереди на посадку, задавая им совершенно безобидные, на первый взгляд, вопросы. По состоянию на 2010 год безопасность на транспорте обеспечивали примерно 3000 обученных аналитиков, которые проводят такие блиц-опросы в 161 аэропорту.[272]

Несмотря на свою популярность, теория чтения чужих мыслей с помощью микровыражений с научной точки зрения на сегодня подтверждается в лучшем случае слабо. Во-первых, наше ощущение, что наши эмоции выдают себя и четко заметны другим людям, – скорее эгоцентричная иллюзия, нежели объективная реальность. Участники экспериментов, которых просят солгать или скрыть сильные эмоции, думают, что их обман будет обнаружен, значительно чаще, чем это происходит на самом деле.[273] К лучшему или к худшему, но большинство людей лгут изощреннее, чем думают. Во-вторых, исследователи выявили, что вероятность проявления таких «намеков» у людей, говорящих правду, такова же, как и у лгущих людей. В одном эксперименте исследователи попросили просмотреть ряд фотографий, возбуждающих эмоции, и либо проявить свои чувства, либо скрыть их.[274] Из 697 выражений лица, которые были продемонстрированы в этом эксперименте, ни одно не показало полного микровыражения (изменений как в верхней, так и в нижней половине лица), и только 14 выражений лица (2 % от общего числа) содержали частичные микровыражения, проявившиеся или в верхней или в нижней половине лица. Из этих 14 частичных микровыражений одна половина проявилась тогда, когда человек пытался скрыть свои подлинные чувства, а вторая – когда человек старался продемонстрировать свои чувства. Эти чрезвычайно редкие микровыражения, кажется, с одинаковой вероятностью вводят в заблуждение относительно мыслей других людей и проявляют эти мысли. Разумеется, скрыть таким образом можно далеко не любые чувства. Впрочем, удивительно, насколько редко мы проявляем наши подлинные чувства, как часто наши лица вводят других людей в заблуждение и насколько трудно точно обнаружить эти едва различимые намеки![275]

Даже тогда, когда лгут по вопросам «с высокими ставками», весьма важным вопросам, намеки оказываются такими же, как и при малозначительной лжи. Один коллектив исследователей так обобщил этот вывод: «Хотя ложь по принципиальным вопросам, возможно, дается лжецам труднее, проявления такой лжи в поведении и неочевидны, и необязательно оказываются просто усиленными версиями проявлений при лжи по более мелким поводам».[276] Одно лишь слишком явное переживание своих мыслей и чувств отнюдь не означает, что окружающие легко их «считывают».

Программу сканирования пассажиров методами наблюдения многие критикуют за слабое научное основание. Трудно возлагать на Управление безопасности на транспорте вину за попытку эффективнее отпугивать опасных террористов или преступников, но указанная программа, по-видимому, не из числа таких попыток. Согласно отчету правительственного финансового управления Конгрессу США, из примерно 2 миллиардов пассажиров, прошедших через программу сканирования с 2004 по 2008 год, для дальнейших допросов было задержано примерно 152 тысячи человек. Из них для дальнейших допросов правоохранительными органами было задержано 14 тысяч человек, и в результате этих допросов 1083 человека были арестованы. Это означает, что из общего числа заподозренных сотрудниками Управления безопасности на транспорте за уголовные преступления арестовали менее 1 %. 99 % заподозренных задержали зря. Пытались ли арестованные действительно тайно провезти оружие, наркотики, взрывные устройства или пропагандистские материалы террористических организаций, то есть были ли они людьми, против которых изначально направлена программа? Нет. Ни один из арестованных не был террористом. Самым распространенным правонарушением и причиной почти 40 % случаев ареста стала принадлежность к числу «иностранцев, нелегально находящихся в США». Таким образом, и программа сканирования пассажиров представляется дорогостоящим способом анализа потока пассажиров по расовому профилю.[277]

Тела и лица могут выдавать мысли и чувства, но объем информации, который они передают, весьма ограничен, и выгоды от обучения чтению чужих мыслей и чувств представляются в лучшем случае минимальными.[278] Обучение лучшему пониманию действий других людей не выглядит многообещающим подходом к решению проблемы. Теперь оценим доказательства обоснованности другого метода.

Постановка себя на место другого человека

Дейл Карнеги в книге «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей», ставшей бестселлером, перечисляет ряд принципов действий, способствующих тому, что обещает заглавие книги. Карнеги пишет, что Принцип 8 – это «формула, действие которой удивит вас». Что это за формула? «Старайся искренне смотреть на вещи с точки зрения вашего собеседника».

Согласно формуле Карнеги, для успешного взаимодействия с людьми надо понимать их мысли. Не надо в буквальном смысле видеть мир глазами другого человека – надо вообразить, как бы вы понимали мир, находясь в обстоятельствах, в которых находится тот другой.

Это воображение может дать удивительный результат. Когда мой двенадцатилетний сын просит меня помочь ему в написании школьного сочинения, я не возвращаю ему работу с теми же самыми откровенными критическими замечаниями, какие я делаю другому преподавателю университета. Обучение детей навыку писать сочинения требует больше поощрения, чем раздражения. Как и любой учитель, вы адаптируете свои отзывы к потребностям учащихся. Способность вообразить реакции другого человека прежде, чем они проявятся, – одно из величайших достижений человеческого ума.

Но даже у великих достижений есть свои пределы. Предпринятые всерьез попытки поставить себя в положение другого человека предполагают комбинирование интуитивных инструментов нашего эгоцентризма и стереотипных представлений. К такому сочетанию прибегают в надежде максимизировать выгоды, которые дают и интуитивные инструменты, и стереотипы. Вы берете то, что уже знаете о других людях, а затем пытаетесь вообразить себя в чужой шкуре. Понравился бы мне этот фильм в жанре «экшн», будь я женщиной? Что бы я захотел получить в подарок ко дню рождения, будь я моей женой? Что бы я испытывал, если б жил в нищете? Понял бы я эту презентацию, будь я одним из наших клиентов? Счел бы я пыткой эти приемы допроса с пристрастием?

Выгоды изменения точки зрения очевидны. Ставящий себя на место другого извлекает максимум пользы из того, что уже знает об этом человеке из информации, которой в противном случае мог бы ошибочно и не принять во внимание. После самого страшного в истории разлива нефти генеральный директор компании British Petroleum Тони Хейвард удостоился звания самого бестолкового в мире генерального директора, принеся извинение, суть которого сводилась к фразе, приписываемой французской королеве Марии-Антуанетте: «Пусть едят пирожные». Это извинение совершенно не учитывало чье-либо мнение, кроме мнения самого Хейварда.[279] Он сказал: «Нет никого, кто хотел бы завершения этой истории сильнее, чем я. Я хотел бы вернуть жизнь назад». Разумеется, Хейвард сказал бы что-нибудь другое, если бы только принял во внимание мнение жителей побережья Мексиканского залива, которые лишились средств к существованию.

Слабость способа ставить себя в положение других людей тоже очевидна: этот способ полагается на вашу способность представлять или занимать точку зрения других людей, причем делать это точно. Если вы не знаете, каково быть бедным, страдать от боли и испытывать депрессию, которая заставляет подумывать о самоубийстве, находиться на самой низшей ступени корпоративной иерархии, попасть в зону наводнения, страдать в одиночном заключении или видеть, как источник ваших доходов залит нефтью, то умственная гимнастика, связанная с воображаемым переходом на место другого человека, вряд ли повысит точность ваших предсказаний. В сущности, такие усилия могут даже снизить точность ваших предположений. В ряде экспериментов, проведенных моими сотрудниками и мной, мы попросили добровольцев пройти несколько распространенных тестов на чтение чужих мыслей. В число этих тестов входили попытки обнаружить и определить, какие чувства испытывает человек, на основании взгляда на фотографию его лица, и попытки сказать, взглянув в глаза другого человека, о чем этот человек думает. Ни разу мы не нашли никаких доказательств того, что мысленный переход в положение другого человека и представление того, как он видит мир, повышают точность предсказаний. Собственно говоря, в обоих случаях мысленный переход в положение другого человека устойчиво снижал точность. Чрезмерные размышления о проявлениях эмоций другим человеком или о его внутренних намерениях в ситуациях, когда мало что еще можно предпринять, вызывают больше ошибок, чем понимания.

Если ваше представление о точке зрения других людей ошибочно, то тщательные размышления с позиций другого человека лишь усугубляют ошибку. Это особенно вероятно в ситуации конфликта, когда представителям противостоящих сторон свойственно иметь неправильные и неточные мнения друг о друге. Ирония заключается в том, что конфликт является также ситуацией, когда способность стать в положение другого чаще всего считают решением. Если израильтянин вообразит себя палестинцем, к каким унижающим палестинцев стереотипам он, скорее всего, обратится для того, чтобы представить себе мысли палестинца? А если лидер профсоюза пытается стать на позицию руководства компании, какие убеждения об обстоятельствах другой стороны ему придется принять? Если женщина вообразит себя мужчиной, какие из ее стереотипов приведут ее к представлению о мужчине? Если тот образ, который уже сложился у вас, ошибочен, то размышления о том, как бы вы вели себя в этих обстоятельствах, лишь усилят непонимание.[280]

Рассмотрим эксперимент с переговорами, в котором мои коллеги и я смоделировали реальный конфликт, связанный с чрезмерным выловом трески в водах северной Атлантики.[281] Этот конфликт представляет классическую дилемму эксплуатации общего достояния. Любой отдельный рыбак постарается добыть как можно больше рыбы, но если каждый рыбак будет добывать как можно больше рыбы, ресурс сократится, что поставит всех участников промысла в неблагоприятное положение. Решение проблемы – добиться от каждого обязательства вылавливать столько, чтобы при этом осталось достаточно рыбы для воспроизводства ресурса. Проблема в том, что рыбаки ошибочно убеждены в том, что их сотоварищи эгоистичнее, чем на самом деле. Если каждый рыбак исходит из предположения, что другим доверять нельзя, то экосистема рушится.

Мы воспроизвели эту дилемму в эксперименте, попросив четырех человек в каждом туре переговоров представлять разные группы промысловиков. Каждый член группы знал общий объем добычи, который можно выловить, не нанося ущерба запасам рыбы, возможности добычи рыбы каждой группой, а также другие варианты добычи, к которым можно обратиться в случае полного истощения запасов рыбы. На смоделированной конференции каждой группе было выделено по 25 минут на то, чтобы изложить предлагаемый группой способ справедливого решения проблемы. Затем представитель каждой промысловой группы сообщал о том, сколько рыбы намерена добыть его группа в следующем году. По условиям, предусматривавшим переход на позицию другого участника, представитель каждой группы сначала принимал во внимание число других людей с их расходящимися интересами и заботами, но считающих справедливым сначала вести промысел, а затем отчитываться о запланированном объеме улова.

Результаты нашего эксперимента были совершенно ясными. Переход на позицию другого человека преувеличивает предполагаемые различия между группами и тем самым усиливает взаимное недоверие и эгоизм. Члены групп, меняющихся точками зрения, внимательно и честно заглядывали в мысли других, и им не нравилось то, что они видели в этих мыслях. Рыбаки, ведущие промысел трески и сталкивающиеся с той же самой проблемой, в реальной жизни делали то же самое. Они не верили друг другу, вылавливали рыбы больше, чем должны были вылавливать, вследствие чего лишились средств к существованию, когда регулирующие промысел органы сократили (или ликвидировали) квоты на вылов. Стереотипы преувеличивали различия между группами, которые были определены именно на основе различий, и учет точки зрения других только усиливал ошибку.[282]

Не все позиции разделены настолько глубокой пропастью, как у разных групп рыбаков, но даже в этом случае мы обнаружили, что усиление точности благодаря смене точки зрения неясно и неуловимо. Мы пригласили участвовать в одном эксперименте 104 пары (по большей части супругов) и попросили каждого из участников спрогнозировать, как его или ее партнер ответит на 20 вопросов об их мнениях о разных вещах и явлениях. Вопросы были разной степени важности, как, например: «Мне нравится расплачиваться наличными всегда, когда это возможно», другие касались более принципиальных тем вроде: «Если б мне пришлось прожить жизнь заново, я бы наверняка поступал бы иначе» или «Наша семья в настоящее время очень обременена долгами». По контрольному условию, один из партнеров просто предсказывал, какой ответ на каждый вопрос даст его или ее партнер. По условию, предусматривавшему переход на позицию другого человека, одного из партнеров просили постараться занять позицию другого партнера и описать его или ее обычный день, а затем так же осторожно и тщательно поставить себя на место партнера, отвечая на вопросы. В контрольном эксперименте пары проявили разумный уровень точности. Коэффициент корреляции между прогнозируемым ответом и реальными предпочтениями составил 0,5, что отражает значительную точность, а по шкале от 0 до 10 прогнозы отличались от реальных ответов на 1,5 пункта. Однако люди, которые тщательно подумав, пытались поставить себя на место своих партнеров, предсказывали их ответы не лучше. Собственно говоря, они показали несколько худшие результаты. Коэффициент корреляции прогнозов и реальных ответов снизился до 0,39, а среднее значение ошибки возросло до 1,7 пункта.

Мы неоднократно искали доказательства того, что попытка поставить себя на место другого человека, принять его точку зрения усиливает способность читать чужие мысли, но никаких доказательств, подтверждающих эту гипотезу, так пока и не нашли. Пытаетесь предсказать, какие действия больше всего понравится вашей жене или вашему мужу? Мысленный переход в ее (или его) положение не поможет вам сделать это. Пытаетесь предсказать, насколько привлекательным сочтет вас другой человек, посмотревший на вашу фотографию, как в эксперименте, о котором я рассказывал в главе 1? И в этом случае переход на позицию другого человека не повышает точность прогнозов.[283] Как установили другие исследователи, в межрасовых взаимодействиях переход на позицию другого человека вообще вредит сотрудничеству, потому что люди слишком задумываются о том, как они выглядят в глазах представителей другой расы, и пренебрегают самим взаимодействием.[284] Сформулированный Дейлом Карнеги Принцип 8 может сотворить много чудес, например просто заставить вас признать, что мнение другого человека отличается от вашего, но способность проникнуть в это чужое мнение от этого не появится.

Главная проблема заключается в том, что тщательное продумывание позиции другого человека не гарантирует точность. Каждый год Рождество напоминает мне об этом. Рождественские подарки, которые я делаю после тщательного перехода на место членов моей семьи, столь же часто оказываются удачными, как и неудачными. Одна из допущенных мной ошибок с подарками особенно памятна. Несколько лет назад я нашел лучший, по моему убеждению, подарок для жены – устроил ей возможность целый день поработать дрессировщицей в Чикагском океанариуме Дж. Шедда. Жена всегда обожала дельфинов, и ей очень нравится этот океанариум. Я был уверен, что она будет на седьмом небе от счастья.

Худшей ошибки совершить было невозможно. Моя жена, как всегда, была добра, но вернула мне подарок. Я совершенно упустил из виду «побочные» обстоятельства. Согласно исследованиям, это распространенная ошибка тех, кто делает подарки.[285] Двумя месяцами ранее моя жена родила нашего второго сына и была не в настроении влезать в мокрый костюм и хвататься за скверно пахнущую рыбу. Задним числом ее позиция совершенно понятна, но людям, делающим подарки, свойственно в своих предвидениях упускать это из виду. Я очень старался стать на точку зрения жены, но дело кончилось тем, что я страшно ошибся.

Каков лучший способ сделать кому-нибудь подарок? На этот счет наука дает ясные рекомендации. Не пытайтесь стать в положение другого человека. Возможно, единственный способ понять желание другого человека – спросить, чего он хочет, или внимательно прислушиваться к его намекам.[286]

Обретение перспективы

Осознание пределов нашего шестого чувства предполагает иной подход к пониманию чужих мыслей: надо прилагать больше усилий к тому, чтобы обрести точку зрения другого человека, а не стараться занять эту точку зрения. Как гласит старое напоминание врачам, «пациенты пытаются рассказать, что у них болит. Вам надо заткнуться и выслушать их».

Рассмотрим пример того, как может действовать обретение перспективы. В 1993 году правительство США приняло в качестве закона принцип «не спрашивай, не рассказывай», в соответствии с которым гомосексуалистам и лесбиянкам разрешили служить в Вооруженных силах. В 2010 году администрация Обамы рассматривала последствия отмены этого принципа. Вынося за скобки моральные последствия отмены, следует отметить, что знание того, как отнесутся к такой отмене нынешние военнослужащие, было очень важным для оценки практических последствий отмены. Это – проблема чтения чужих мыслей, взятая из учебников, и к ее решению есть по меньшей мере два подхода.

Первый подход продемонстрирован теми 1167 офицерами в отставке, которые использовали свою способность стать в положение других и представить последствия отмены закона для тех, кто продолжает служить. В открытом письме президенту Обаме и членам Конгресса эти отставники высказали свое резкое несогласие с отменой принципа, воплощенного в законе. Эти люди писали: «Наш прошлый опыт командования позволяет предполагать, что отмена окажет отрицательное воздействие на моральный дух, дисциплину, сплоченность частей и на общую боеготовность Вооруженных сил. Мы убеждены в том, что это… в конце концов разрушит Вооруженные силы, комплектуемые исключительно добровольцами». Илейн Доннелли, президент Центра боеготовности, утверждала, что к мнению отставных офицеров следует отнестись очень серьезно. «У них огромный военный опыт, и они знают, о чем говорят», – отметила Доннелли.

В Пентагоне пошли другим путем. Должностные лица Пентагона попросили военнослужащих прямо высказать свои личные мнения и провели одно из самых масштабных исследований в военной истории, опросив 115 052 военнослужащих и 44 266 их жен. Сами военнослужащие выразили относительно малую озабоченность вопросом. Фактически 70 % опрошенных высказали мнение, что отмена не окажет никакого эффекта, тем более положительного, на Вооруженные силы. Более красноречивым фактом было то, что примерно столько же военнослужащих (69 %) заявили, что уже служили вместе с гомосексуалистами. 92 % из них сказали, что гомосексуальность не оказывает никакого воздействия на согласованность действий в частях. Опираясь на эти ответы, министр обороны США Роберт Гейтс пришел к выводу, что отмена принципа «не спрашивай, не рассказывай» «не станет мучительно драматическим изменением, как того боятся и как прогнозируют многие». Гейтс настаивал на отмене.

Кто был прав в этой истории? В 2012 году, то есть через год после фактической отмены принципа «не спрашивай, не рассказывай», военные опубликовали исследование о последствиях отмены. Результат ясен: отставные офицеры ошибались. Лучше всего суть этого исследования выражена в заголовке пресс-релиза Министерства обороны: «Первое исследование открытых гомосексуалистов-военнослужащих показало, что через год после отмены принципа “не спрашивай, не рассказывай” отмена не стала событием». Понимание было обеспечено выяснением мнения военнослужащих путем их опроса.

Мы сообщаем содержание наших мыслей прежде всего и главным образом словами. Как пишет Дэниел Гилберт в книге «Stumbling on Happiness» («Спотыкаясь о счастье»), «если бы вам пришлось записать все, что вы знаете, а затем просмотреть получившийся список и поставить “галочки” возле того, что вы знаете только со слов других людей, у вас развилось бы расстройство “навязчивых стереотипов”: почти все, что вы знаете, вы знаете из вторых рук».[287] Вот почему Уильям Айкс, специалист по точности эмпатии (способности сочувствовать, сопереживать), обнаруживает, что «на сегодня лучшим предсказателем точности эмпатии является, по-видимому, вербальная информация».[288] Знание чужих мыслей требует вопросов и ответов, а не только чтения и догадок.

Выигрыши, которые извлекают из умения становиться в положение других людей вместо угадывания чужих мнений, могут быть велики. Несколькими страницами ранее был описан эксперимент, в котором любовные пары предсказывали мнения вторых половин. В том исследовании поощрение к переходу в положение другого человека приводило к снижению точности предсказаний и увеличению числа ошибок по сравнению с результатами контрольных опросов. В том же исследовании была вариация, о которой я вам не рассказывал: условие «получения точки зрения другого человека». Одному члену любовной пары давали возможность реально задать своему партнеру вопрос из списка. Парам, включенным в эту группу участников эксперимента, раздали вопросник, и один партнер по сути дела опрашивал другого, задавая ему (или ей) все вопросы подряд, что немного походило на возможность спрашивать у преподавателя ответы на тестовое задание перед тем, как проходить его. Чтобы немного усложнить задачу, партнер, отвечавший на вопросы, не давал количественного ответа на каждый вопрос, как требовалось в настоящем опросе. Вместо этого пары просто обсуждали вопросы. Ответы партнера записывать было запрещено. Тем, кто прогнозировал ответы, следовало полагаться только на свою память.

Итак, члены пар предсказывали мнения своих партнеров в одном из трех условий: при переходе в положение другого, в контрольном состоянии и при получении возможности узнать мнение другого. Эта диаграмма показывает общее количество ошибок при ответах на 20 вопросов. Линии, проведенные над каждым из столбцов, представляют общее количество ошибок, которые могли допустить члены супружеских пар, если бы предсказывали ответы совершенно случайно подобранных им партнеров. Столбцы показывают количество ошибок, реально допущенных при каждом из трех условий. Возможность узнать мнение партнера с помощью постановки прямых вопросов дает гораздо лучшие результаты, чем переход в положение партнера с помощью воображения.

Возможность узнать мнение другого человека намного более эффективна, чем переход в состояние другого человека с помощью воображения. Результаты можно видеть на иллюстрации слева. Количество ошибок, допущенных людьми, которые сначала напрямую интересовались мнением своих партнеров, почти вдвое меньше по сравнению с количеством ошибок, допущенных в контрольном состоянии, и даже меньше количества ошибок, допущенных людьми, которые якобы вошли в положение своих партнеров. Расспросы супруга или супруги о том, что они думают, вместо угадывания ответа может показаться надувательством, но помните: жизнь – не проходящий в классе экзамен, у которого есть определенные правила чести. Хотите узнать – спросите, а не гадайте.

Единственными, кого результаты могли удивить, были сами участники эксперимента. Спросив у этих людей, насколько они уверены в правильности своих прогнозов, мы не обнаружили никаких существенных различий в ответах людей, отвечавших в разных условиях, несмотря на огромные различия в точности прогнозов. Задав более точный вопрос: «На сколько вопросов из 20 вы дали точные прогнозы?» – мы обнаружили лишь относительно малое количество верных оценок точности данных участниками эксперимента ответов.[289] Как можно видеть из диаграммы, приведенной на следующей странице, люди, которые узнавали мнения своих партнеров непосредственно от них, хотя и считали, что дали ответы лишь не намного более точно, чем те, кто просто вообразил мнение своих партнеров, на самом деле повысили точность своих ответов почти вдвое. Иными словами, те, кто прибег к наименее эффективной стратегии (переходу в положение другого человека), проявили наибольшую самоуверенность, тогда как люди, прибегшие к самой эффективной стратегии (узнавания мнения партнера), проявили наименьшую самоуверенность.

Пары считали, что предсказывали ответы своих партнеров с намного большей точностью, чем это имело место в действительности. Принявшие наименее точную стратегию обнаружили максимальную уверенность в своих предсказаниях, тогда как принявшие наиболее эффективную стратегию проявили минимальную уверенность в своих предсказаниях.

Эта вопиющая чрезмерная уверенность в своем шестом чувстве помогает объяснить причины, по которым люди не интересуются мнениями других. В одном из проведенных в 2007 году опросов предприняли попытку оценить причины, по которым так много младших офицеров уходит с военной службы. 75 % из числа опрошенных сказали, что впервые в жизни слышат такой вопрос. Старшие офицеры считали, что уже знают ответ. Годом ранее Гарвардский университет провел опрос по проблемам благополучия профессорско-преподавательского состава. Все организации хотят, чтобы их сотрудники были довольны и счастливы, но за всю 370-летнюю историю Гарварда университет впервые прибег к опросу. Знание чужого мнения требует прежде всего понимания того, что это чужое мнение необходимо.

Однажды после занятий жена одного из студентов, обучавшегося по программе MBA, продемонстрировала мне особенно интересный пример потенциальных выгод, которые можно извлечь из узнавания (а не угадывания) мнения другого человека. Студент этот ранее был офицером размещенной в Афганистане части, участвовавшей в программе «Стражи мира». Программа эта, по словам студента, была «попыткой побудить гражданских афганцев считать себя хранителями мира, сообщать о плохих парнях и, таким образом, предупреждать насилие». Основная идея программы состояла в том, чтобы гражданские лица звонили по определенному номеру телефона всякий раз, когда заметят в своей округе боевиков движения Талибан. Бойцы части, в которой служил этот офицер, раздали тысячи листовок, делали объявления через громкоговорители, разъезжая по городку, и, по оценкам офицера, потратили 2 миллиона долларов на рекламные щиты и баннеры. Несмотря на все эти усилия, в программу удалось вовлечь очень немногих афганцев. Американские офицеры вообразили, что гражданские афганцы не сообщают о появлении бойцов талибов потому, что не знают номер, на который надо звонить, или не хотят выдавать плохих парней. Таким образом, американцы продемонстрировали классический пример склонности к соответствию действий мыслям (это соответствие было описано в главе 7).[290]

Узнавая мнение другого человека

Возможность выслушать чужое мнение – наилучшая стратегия понимания чужой логики. Однако реализовать ее иногда бывает проблематично. Все известные мне организации ставят своей целью обеспечение понимания руководителями мнения подчиненных и наоборот. Чтобы достичь его, высшие руководители и их подчиненные время от времени собираются и, предположительно, напрямую обмениваются отзывами о работе друг друга.

Ежегодно студенты группы, где я веду занятия по программе MBA, моделируют такую взаимную оценку работы руководителя и управляющего. Обе категории получают исходную информацию, описывающую их собственный взгляд на положение дел и ситуацию. Сценарий совершенно типичный. Руководитель узнаёт, что менеджер работает вполне успешно, но сталкивается с рядом серьезных проблем. Менеджер узнаёт, что работает вполне успешно, но практически ничего не знает о проблемах руководителя. Подобные различия перспектив вполне типичны: менеджер оценивает эффективность своей работы выше, чем ее оценивает руководитель. В конце такого моделирования взаимной оценки я прошу каждого студента спрогнозировать впечатления другой стороны и затем рассчитать точность прогноза. Результаты всегда одинаковы. Несмотря на продолжавшийся в течение получаса обмен мнениями, в котором не было накала страстей, приводящих к конфликтам (и то и другое в реальных условиях работы может нарушить коммуникации), к концу эксперимента мои студенты не достигли большей точности понимания подлинных впечатлений своих партнеров, особенно по конкретным показателям, таким, как вероятность повышения менеджера в должности в течение ближайших двух лет.

Думаю, неудачи моих студентов поучительны. Главными препятствиями к достижению понимания являются ложь и скрытность. Люди, с которыми вы сталкиваетесь, вводят в заблуждение, уклоняются от ответов или попросту отказываются раскрывать правду. Важно, однако, рассматривать масштабы этого препятствия в перспективе. Результаты анонимных опросов позволяют предположить, что средний человек лжет один-два раза в сутки. Конечно, это почти наверняка заниженный показатель, но даже он свидетельствует: люди говорят правду чаще, чем ложь. Согласно результатам опросов, подавляющая часть лжи исходит от небольшого числа хронических лжецов. В группе тысячи американцев, собранных методом случайного отбора, за сутки опроса, условия которого благоприятствовали точности ответов, 60 % не сделали умышленно ложных заявлений. Почти половина выявленных ложных заявлений была сделана всего лишь 5 % опрошенных. В книге «Почему лидеры лгут» политолог Джон Миршеймер рассказывает, что даже политики – не такие хронические лжецы, как мы полагаем.[291] Я не склоняю читателей к наивности – я, скорее, советую им сдерживать цинизм. Многие люди скажут вам правду или, по меньшей мере, что-то приближенное к правде, если вы зададите им прямой вопрос в условиях, позволяющих им давать честный ответ, который вы готовы услышать.[292]

Однако ответы на прямые вопросы не исключают изощренных способов обмана. Дурные новости часто «подслащивают» для того, чтобы избежать неприятного разговора или наказания. Итак, предоставление людям возможности сообщить вам свое ви́дение ситуации требует создания условий, снижающих страх наказания. В этом деле можно взять урок у специалистов по ведению допросов, добывающих правду у людей, которые нимало не заинтересованы ее сообщать. Военный специалист по ведению допросов Мэтью Александер в книге «How to Break a Terrorist» («Как расколоть террориста») рассказывает о создании условий, которые позволили задержанным рассказать правду. Эта правда привела американских военных к Абу Мусабу аз-Заркауи, лидеру «Аль-Каиды» в Ираке. Вместо того чтобы оказывать на задержанных давление до тех пор, пока страх и боль не заставят их говорить, был применен новый и намного более эффективный подход. Специалисты, проводящие допросы, пытаются установить человеческие отношения с задержанными, обещая им снижение наказания в случае, если они расскажут правду, предлагая защиту их семей, создавая атмосферу относительного психологического комфорта. Судя по рассказу Александера, эта тактика ведения допросов вызвала огромные перемены в разведывательном сообществе. Ту же самую историю рассказывает Джордж Пиро, следователь ФБР, который мягко, с помощью уговоров, добыл ценную информацию у схваченного в 2003 году Саддама Хусейна.[293]

Надеюсь, в отношениях, складывающихся у вас дома и на работе, вам не приходится играть роль дознавателя, но и вам будут полезны многие уроки специалистов по ведению допросов. Например, недавно у нас с женой возникли проблемы с нашим пятилетним сыном. Всякий раз, делая что-то не так, как следует, он рефлекторно лгал. Обычно его ложь была смехотворной. Если его заставали за какой-то проказой, он просто говорил: «Это не я», отрицая то, что делал прямо у нас на глазах. Специалисты по ведению допросов знают, что главным препятствием к сообщению задержанными истины являются… сами дознаватели. Аналогично в случае с нашим сыном частью проблемы был я сам. Всякий раз, когда он проказничал, я злился. Он лгал, чтобы избежать неприятностей. Для того чтобы он перестал врать, надо было снизить барьеры, мешавшие ему говорить правду. В данном случае мне следовало обуздать самого себя и тем самым уменьшить его страх. Мы сделали это с помощью «пятиминутных перерывов на успокоение», которые устраивали сразу после того, как обнаруживали очередную проделку сына. Очень умный эксперимент, проведенный группой исследователей, показал, что люди проявляют бо́льшую готовность сознаваться в совершении безнравственных поступков спустя какое-то время после их совершения, когда начинают чуть меньше бояться наказания или порицания, чем сразу же после совершения такого поступка.[294] Зная это, я отправляю сына в его комнату и несколько минут остываю. Мы выработали семейную политику полного освобождения от наказаний в том случае, если провинившийся рассказывает правду. Такое сочетание отсрочки и освобождения от наказаний сотворило в нашей семье чудеса. Теперь сын намного чаще признаёт, что нашалил, почти независимо от последствий его шалостей. Его не наказывают, я не схожу с ума от гнева, а какое-то время спустя у нас появляется возможность конструктивно обсудить случившееся и то, как избежать его повторения.

При оценках эффективности деятельности на работе приходится сталкиваться с подобными проблемами. Если рядовые сотрудники опасаются кар, а руководитель не хочет слушать правды, никто не станет откровенно высказывать свои мысли, и все мероприятие теряет смысл. По этой причине люди оказываются неспособными сказать, кому в группе они нравятся, а кому – нет: никто честно не сообщает о своих подлинных чувствах.[295] Прося моих студентов дать отзыв на первоначальный вариант этой книги, я пытался бороться с этой проблемой. Я сказал: единственное, что я хочу услышать от них, – это советы об улучшении моей книги и критические отзывы. Это не означало, что я собирался исправить все недочеты, о которых мне сообщили студенты, но я принял все меры к тому, чтобы дать им возможность рассказать мне открыто и честно обо всех проблемах книги. Получение мнения другого человека требует от вас готовности выслушать это мнение и создания вами условий, позволяющих другим людям высказаться.

Вторая проблема узнавания чужих мнений заключается в том, что другие на самом деле порой не имеют своих мнений. Вспомните о пределах знания самих себя, о которых я говорил в главе 2. По-моему, в данном вопросе можно позаимствовать знания дознавателей другого рода, а именно профессиональных специалистов по опросам общественного мнения. Важные выборы, результаты которых некогда становились неожиданностями, больше никаких сюрпризов не приносят. Люди, проводящие опросы, не гадают, о чем думают граждане, – они задают прямые вопросы. Важно и то, что вопросы эти формулируются таким образом, чтобы избиратели могли дать ответы с разумной степенью точности. Для специалиста по проведению опросов общественного мнения в вопросе, почему вы голосуете за такого-то кандидата, смысла не больше, чем в вопросе врача о том, почему вы чувствуете себя больным. Специалисты по опросам общественного мнения вместо вопроса, почему люди думают так или иначе, задают вопрос о том, что люди думают о том и об этом. Кроме того, специалисты по опросам общественного мнения понимают, что люди могут высказаться о своих нынешних мыслях и чувствах точнее и полнее, чем о том, что они будут думать и чувствовать несколько месяцев спустя. Поэтому опрашивающие сосредоточивают свои вопросы на настоящем, а не на будущем. Обычно они спрашивают, за кого вы стали бы голосовать, если бы выборы состоялись сегодня, а не за кого вы станете голосовать на грядущих выборах. Понимание другого человека будет затруднено, если ваш прямой вопрос спекулятивен. Хорошие специалисты по опросам общественного мнения, как и хорошие дознаватели, предпочитают задавать вопросы, на которые люди могут ответить наиболее точно. Попытки понять позицию другого человека должны быть сосредоточены на вопросах «что?» в большей мере, чем на вопросах «почему?».

Еще одна проблема выяснения мнений других людей заключается в том, что их слова могут быть неточными и оставлять возможности для неверной интерпретации. Эгоцентричные склонности, рассмотренные в главе 5, заставляют вас думать, что вы сообщаете свои мысли, убеждения, мнения и инструкции яснее, чем делаете это на самом деле. Чтобы дать кому-либо возможность понять, что именно вы имеете в виду, вам надо не просто ясно излагать мысли, а делать это предельно ясно. При попытке понять мнение другого человека вам надо не только слушать – необходимо проверять, насколько верно вы поняли сказанное. Рассказывают, что американские индейцы прибегали в этих случаях к способу, который назывался «говорящей палкой». Племена собирались для обсуждения разногласий. Во время таких разговоров говорить разрешалось только тому, у кого в руках была «говорящая палка». По окончании речи одним старейшиной палку передавали другому. Он – внимание! – должен был начать свою речь с повторения того, что было сказано предыдущим оратором, к его вящему удовлетворению. И только когда первый оратор считал, что его поняли, наступал черед следующего. Достоинство этого способа – не в том, что он позволял говорить, а скорее, в том, что он заставлял внимательно слушать. Если вам приходится повторять то, что говорили другие, и ваш пересказ их удовлетворяет, значит, вы правильно поняли сказанное ранее.

Хотя метод «говорящей палки» широко советуют применять в общественных дискуссиях, я пока не замечаю, чтобы его регулярно применяли в семьях или организациях. Возможно, этот принцип слишком сложно осуществлять. Когда мы опробовали его у себя дома, выгоды оказались кратковременными, потому что «говорящая палка» из орудия превратилась в оружие. Мои дети захотели сделать «говорящей палкой» любой имеющийся в доме предмет. Однажды за обедом мы услышали: «Замолчите, все замолчите! У меня в руке говорящая ложка».

Суть в данном случае состоит в усвоении общего урока, а не в принятии конкретного метода. Просить людей повторять однажды сказанное ради повышения понимания сказанного (иногда такое повторение называют «повторением как у попугая») значит усваивать урок без затей и адаптаций. Кстати, замечу, что чем лучше в компании слушатели, тем, как правило, эффективнее ее руководители и мастера уговоров.[296] Психолог Говард Маркмен советует супружеским парам использовать метод «говорю – слушаю». Этот менее формализованный вариант метода «говорящей палки» тоже помогает разрешать разногласия: того, кто начинает разговор, определяют подбрасыванием монеты. Слушающий супруг сначала повторяет мнение высказавшегося, а затем высказывает собственное.[297] Преподаватели в школах пытаются сделать такое внимательное слушание и понимание обычной практикой, используя психологические эквиваленты «говорящей палки».[298] Итак, понимание других людей требует усвоения их позиции и мнений с последующей проверкой правильности понимания.

В защиту прозрачности

Никому не нужен мир, в котором любую поверхностную, полусырую мысль выносят на всеобщее обозрение. Такой мир был бы действительно перегружен информацией. Но если речь идет о вашем личном взгляде на вещи или вы хотите видеть ситуацию в перспективе, то при поднятом занавесе часто становится видно чуть больше. Это дает выгоды и тем, кто обнародует собственное мнение, и тем, кто готов им воспользоваться.

Иногда такие выгоды имеют сугубо личный характер. Одно из исследований 278 первокурсников колледжа установило, что студенты, более бурно выражавшие свои эмоции, обнаруживали и более высокие уровни социальной поддержки. Такие студенты чувствовали бо́льшую близость с друзьями и были более удовлетворены учебой в колледже, чем более сдержанные в эмоциональном плане студенты.[299] Другое исследование показало, что студенты с более открытым характером не только лучше понимают дисциплины, которые им преподают, но более счастливы и довольны своей жизнью в целом, чем студенты, склонные скрывать свои мысли.[300] Собственно говоря, один из распространенных лабораторных методов быстрого установления дружеских отношений заключается в том, что двух незнакомых людей побуждают делиться друг с другом личными соображениями или воспоминаниями.[301] Вот почему застенчивость – одно из самых страшных проклятий в общественной жизни. Застенчивых людей ошибочно считают высокомерными. Их тревога часто изолирует их от тех самых отношений, которые умножают счастье.

Открытость имеет и более социальные преимущества. За несколько месяцев до того, как взрыв на буровой платформе Deepwater Horizon привел к крупнейшему в истории разливу нефти, проведенный на условиях конфиденциальности опрос находившихся на платформе нефтяников вскрыл серьезную озабоченность этих людей вопросами безопасности работ. В то же время люди боялись, что, подняв этот вопрос, могут быть наказаны. Согласно опубликованному в газете New York Times сообщению, «только около половины опрошенных рабочих считали, что, докладывая о действиях, которые могут привести к возникновению потенциально “рискованных” ситуаций, можно не опасаться карательных мер».[302] Один из участников опроса признался: «Компания всегда применяет тактику запугивания. После всех этих игр испытываешь моральную усталость». Чтобы удержаться на работе и избежать наказаний, рабочие обычно помалкивают об очевидных рисках, даже подделывают показатели действующей в компании системы безопасности. В таких условиях злосчастная нефтяная платформа прошла внутреннюю проверку безопасности всего лишь за месяц до аварии. Удалось бы предотвратить эту катастрофу, если б руководители компании захотели услышать то, что известно их работникам? Готов биться об заклад, что удалось бы.

Врачи даже установили, что откровенное высказывание своих мыслей и признание ошибок может реально снизить один из их главных профессиональных страхов – страх перед судебными разбирательствами. В 2001 году в больницах Мичиганского университета начали проводить программу раскрытия медицинских ошибок, в ходе которой врачи открыто признавали допущенные ими медицинские ошибки на встречах с пациентами, объясняли, что привело к этим ошибкам, а затем предлагали справедливую компенсацию пострадавшим. По сравнению с политикой сокрытия ошибок, которую проводили в течение шести предшествующих лет, система раскрытия ошибок и извинений за них наполовину сократила количество исков (с 39 до 17 исков в год). Время, затрачиваемое на урегулирование претензий к врачам, сократилось примерно на 30 % (с 1,36 до 0,95 года).[303] По словам главного врача, который и сообщил об этих результатах, «все были обеспокоены тем, что раскрытие медицинских ошибок приведет к резкому росту материальной ответственности врачей, но есть учреждение, которое проводит эту программу в частном порядке, независимо и помогает своим пациентам избегать обращения в суд с гражданскими исками. В этом учреждении введение программы раскрытия медицинских ошибок не вызвало того стремительного роста числа исков и расходов, какой прогнозировался».[304] Фактически эта программа действительно сократила общую сумму компенсаций, выплачиваемых жертвам медицинских ошибок, примерно на 60 %.

Сокращение числа судебных разбирательств – это хорошо, но не все. По словам главного специалиста медицинского центра по рискам Ричарда Бутмена, эта программа «позволяет врачам и другим сотрудникам, оказывающим помощь больным, делать то, что важно и что они хотят делать, а именно – заботиться о пациентах и гарантировать, что однажды допущенная ошибка в будущем никогда не повторится… Разрушьте представление о необходимости судебных разбирательств и предоставьте пациентам возможность понять человеческую составляющую работы врачей, то, с чем врачи борются, – и вы обнаружите, что люди намного сильнее склонны к прощению и пониманию, чем обычно полагают». Это то, что ваше шестое чувство, возможно, никогда себе не воображало.

Если прозрачность усиливает социальные узы, которые делают жизнь достойной, помогает приобрести знания, которые позволят нам жить лучше, а другим прощать наши недостатки и слабости, то почему не увеличивать ее и не прибегать к ней чаще?

Помыслы других людей никогда не будут открытой книгой. Секрет тесного взаимопонимания, по-видимому, кроется не в более развитой способности читать язык телодвижений и мимики, а скорее, в тяжелой работе по построению отношений, при которых люди могут высказывать свои мысли открыто и честно. Действительно, компании лучше понимают потребности своих клиентов тогда, когда узнают о них непосредственно из разговоров, опросов, личных взаимодействий, а не из докладов членов правления. Менеджеры получают самые ясные представления о мыслях своих подчиненных, когда последние открыто отвечают на вопросы менеджеров, не опасаясь возмездия. Супруги понимают друг друга, когда открыто делятся своими мыслями и проверяют, правильно ли поняли друг друга, а не когда молчат, полагая, что уже знают друг друга как облупленных. Родители получают понимание того, что делают их дети, только в том случае, если между ними и детьми полностью открыты линии коммуникации, когда родители не только говорят, но и слушают, а не просто руководствуются своими логическими умозаключениями и предположениями. Если мы хотим понять, что творится в уме другого человека, лучшее, что могут сделать наши бренные чувства, это полагаться на слух, а не на умозаключения.

Я понял все это, встретившись с биологическим отцом наших детей в Эфиопии. Когда открылись ворота сиротского приюта, за которыми стоял этот человек, мой ум начал работать в лихорадочном темпе, делая предположения о том, о чем этот человек думает и какие чувства испытывает, на основании имевшейся у нас скудной информации. Я пытался представить, что бы чувствовал я сам, случись мне оказаться на месте этого человека. К сожалению, у нас не было настоящего инструмента, необходимого для взаимопонимания с биологическим отцом наших детей, как не было и лингвистов, которые перевели бы племенной диалект на английский. Самым близким контактом между мной и этим человеком стали объятия, слезы и выражение лица, позволившее передать лишь немногие повсюду распознаваемые эмоции и смыслы, которые, как я хорошо сознаю, раскрывают меньше, чем мы думаем.

Во время того объятия я понял очень многое, но проявлю осторожность и не стану переоценивать себя. Знание пределов присущего человеческому мозгу «социального чувства» не всегда означает возможность преодолеть эти пределы для лучшего понимания других. Иногда смирение – лучшее, что может предложить наш мудрый рассудок. Оно возникает из признания того, что мысли другого человека, возможно, богаче, разнообразнее, чем мы можем вообразить.

Послесловие

Будьте мудрыми

Течение светил не так трудно разгадать, как поступки людей…

Марсель Пруст (1922)[305]

Тот мир, который мы знаем, почти пришел к краху из-за взаимного непонимания. В период крайней напряженности в октябре 1962 года США и СССР стояли на грани ядерной Третьей мировой войны. Две страны пришли к этой ситуации после многих лет явных провокаций и угроз. Последней каплей стало предпринятое обученными ЦРУ наемниками неудачное вторжение на Кубу в Заливе Свиней. Стремясь защитить своего союзника и предотвратить путем устрашения более масштабные акты агрессии, советский премьер Никита Хрущев достиг с Фиделем Кастро соглашения о размещении на Кубе ядерного оружия. США интерпретировали развертывание советских ракет на Кубе как акт не самозащиты, а агрессии и стали подумывать о втором вторжении на Кубу. К счастью, Джон Ф. Кеннеди извлек полезные уроки из провала операции в Заливе Свиней. Кеннеди принял решение не вторгаться на Кубу и силами Военно-морского флота установил блокаду острова для того, чтобы предотвратить прибытие на Кубу советских судов. Кеннеди не знал, что в СССР ожидали вторжения и уже привели в готовность ядерные боеголовки, находившиеся на острове. В случае начала вторжения на Кубу у советских генералов уже было разрешение начать ядерную войну.[306]

Единственными официальными каналами коммуникации между Хрущевым и Кеннеди были посредники. Такие опосредованные коммуникации были полны искажений, неверно истолкованной информации и позирования, которое хорошо известно любому, кто когда-либо играл в телефонные игры. Таким образом, обе стороны сражались с вымышленным, а не действительным противником.

США и СССР избежали ядерного уничтожения главным образом благодаря частной, защищенной от прослушивания прямой линии коммуникации между Хрущевым и Кеннеди. В разгар кризиса письма, пересылаемые по телеграфу, шли мучительно долго, но прямая телефонная линия позволила обоим лидерам высказывать свои мысли друг другу напрямую, без фильтра и необходимости «держать лицо» на публике. 26 октября Хрущев направил Кеннеди письмо, в котором ясно призвал последнего изучить его, Хрущева, позицию; затем он подробно разъяснил ее и указал возможные пути разрешения кризиса.[307] После трех дней прямого и по большей части откровенного обмена мнениями стороны нашли вариант мирного урегулирования.

Отвечая впоследствии на вопрос, что могло заставить две страны начать ядерную войну, один из советских посредников на переговорах ответил предельно ясно: «К войне могли привести взаимный страх, неверно истолкованная информация и недоверие».[308] Ошибочное толкование мыслей другой стороны было такой очевидной причиной почти случившегося Армагеддона, что два лидера подписали официальное соглашение об установлении прямой линии телефонной связи между США и СССР, которой можно было пользоваться при необходимости. Этот канал получил известность как «горячая телефонная линия». Из социальных наук мы выносим тот же самый урок, какой извлекаем из войны: нам всем нужна «горячая линия». Наша способность рассуждать о мыслях других людей – одна из величайших способностей человеческого разума. В лучшем случае эта способность дает нам ясное понимание желаний, потребностей, убеждений и знаний, которые есть у других людей в настоящий момент, понимание, которое позволяет нам заглядывать в будущее и предвидеть, какие действия, вероятно, предпримут другие люди. Это та самая способность, которая делает возможной координацию работы совершенно не связанных друг с другом умов, общественную жизнь в том виде, в каком она известна нам сегодня.

Однако даже наши величайшие способности далеки от совершенства, и ошибки нашего шестого чувства становятся причинами самых больших несчастий в нашей жизни. Разрыв отношений, развал компаний, зашедшие в тупик карьеры и ненужные конфликты – наиболее распространенные результаты ошибок, допускаемых шестым чувством.

Я убежден, что более точное понимание наших социальных неудач – ключ к дальнейшему совершенствованию величайшей способности нашего мозга. Вы, я и почти все остальные люди обладают богатым осознанным опытом, из которого все мы получаем более ясное понимание, каково это – очутиться на месте другого человека. Но наш доступ к сознанию других людей ограничен. Подобно переходу от старого черно-белого телевидения к современному, с высокой степенью разрешения, представление о мыслях других людей – это зернистое изображение, к тому же ограниченное по сравнению с нашим подробным и богатым опытом. Ошибки, которые мы делаем, рассуждая о мыслях других людей, имеют один и тот же главный результат: недооценку сложности, глубины и разнообразия чужих мыслей. Будучи безразличным к окружающим, легко вообще не заметить их мысли. Но если мы пытаемся понять другого человека, наша интуиция может предложить нам несколько раскрывающих, но в то же время чрезмерно упрощающих механизмов понимания. Мы можем начать с предположения о том, что другие мыслят или чувствуют так, как мыслим и чувствуем мы сами, а затем, по мере получения информации, полагаться на стереотипы и, наконец, пытаться рассматривать чужие действия как прямое указание на мысли, лежащие за этими действиями. Каждый метод дает определенное понимание, но одновременно сокращает очевидную сложность мышления другого человека. Вместо того чтобы рассматривать других во всем многообразии, мы видим в них подобия нас самих или судим о них исключительно по их поступкам, забывая о мотивах.

Знание недостатков нашего социального чувства должно подталкивать не только к большей готовности делиться мыслями с другими людьми, но и к большей готовности слушать других. Современные технологии позволяют всем высказаться через такие отдушины, как блоги, Twitter и онлайновые комментарии, но трудно сказать, что все говорящие еще и слушают. А когда основными методами выражения становятся поверхностные тексты, сообщения в Twitter и элегантные онлайновые комментарии, мы получаем только двусмысленные «моментальные снимки», которые чаще подкрепляют наши заблуждения, чем исправляют их. Когда Кеннеди узнал позицию Хрущева по кризису непосредственно от Хрущева, изложение этой позиции не вмещалось в 140 знаков. Позиции сторон были изложены в тысячах тщательно продуманных слов в ходе обмена мнениями в режиме диалога. И в этом обмене мнениями Кеннеди обнаружил, что оппонент удивительно похож на него самого. Позднее Кеннеди сказал одному журналисту: «Один из иронических моментов заключается в том, что м-р Хрущев и я занимаем примерно одинаковые политические позиции в наших правительствах. Он хотел предотвратить ядерную войну, но на него оказывали огромное давление сторонники жесткой линии в советском руководстве, которые интерпретировали любые шаги к разрядке кризиса как слабость. У меня были похожие проблемы… Непримиримые сторонники жесткой линии в СССР и в США питались энергией друг друга».[309]

Майкл Рубенс, бывший продюсер The Daily Show, поведал ту же историю, рассказав о том, как он организовывал поддельные, постановочные интервью для того, чтобы высмеять людей, придерживавшихся взглядов, которые он назвал «гадкими». К удивлению Рубенса, при личной встрече носители «бредовых» идей оказались очень человечными. «Мне нравится ненавидеть людей, – писал Рубенс. – Я получаю от этого огромное удовольствие… Вообразите, какое раздражение я испытал, обнаружив, что эти люди, когда с ними знакомишься лично, вполне нормальные, совсем не заслуживающие ненависти. Говоря по правде, к моему великому ужасу и разочарованию, я часто симпатизировал им». Стэнли Фиш, профессор права и гуманитарных наук, часто пишущий статьи для The New York Times, высказывает предположение о том, что, если вы встретитесь с противником лицом к лицу, а не будете воображать его на расстоянии, вы можете столкнуться с тем же самым. По этой причине сам Фиш избегает встреч с одним своим заклятым противником, предпочитая считать его омерзительным. «Почему я избегаю личной встречи с ним? Чтобы избежать вероятности того, что он мне понравится… Со мной действительно несколько раз случалось такое. Я знакомился с людьми, которые для меня долгое время были личными противниками, ярко раскрашенными контейнерами, набитыми всякой дрянью, и обнаруживал, что они – верите ли? – были людьми, часто очень хорошими людьми, у которых замечательные семьи. Хуже того, первым, что произносили эти люди, иногда были слова: «Мне очень нравится ваша работа».[310] Из этих соображений, вероятно, лучше всего не встречаться с населением вражеской страны. Но если вы стремитесь к пониманию, то вы теперь знаете, как его достичь.

Только через признание пределов величайшей способности нашего мозга мы обретем смирение, необходимое для понимания других людей такими, какими они являются в действительности, а не такими, какими мы их представляем.

Благодарность автора

Если мой долг перед всеми великими умами, которые помогли мне написать эту книгу, конвертировать в доллары, я стал бы банкротом.

Прежде всего я хочу поблагодарить студентов, сотрудников и наставников, которые помогали проводить описанные в книге исследования. Том Джилович, консультировавший меня при написании докторской диссертации, поставил большой красный крест на всей первой странице первой написанной нами совместной работы и с тех пор показывает мне пример того, как улучшить почти любой текст. Аспиранты Лиф ван Бовен, Кеннет Савитски и Джастин Крюгер провели свои исследования с таким удовольствием, что я решил: буду продолжать исследования до конца жизни. Во время них я познакомился со многими замечательными людьми. Я говорю о Скотте Акалисе, Максе Бейзермане, Джоне Качиоппа, Юджине Даннинге, Джоне Чэмберсе, Бенджамине Конверсе, Алексе Делбоск, Тал Эйал, Курте Грее, Чаке Хаффе, Боазе Кейсаре, Надаве Клейне, Кэри Мурведже, Эрин Рапиен, Джессе Престон, Джулиане Шрёдер, Адаме Вайтце и Яне Жанге.

Бесценную помощь оказали и те люди, имена которых никогда не появлялись в опубликованных работах. Дэн Гилберт в течение последнего десятилетия вдохновлял меня, давая необходимые указания. Он помог мне получить первую работу. Возможно, я не сумею в достаточной мере отблагодарить его за все, что он сделал. Дэн Вегнер, один из самых творчески мыслящих психологов и самый большой авторитет в психологии, подтолкнул меня к написанию книги. К сожалению, он ушел из жизни прежде, чем я завершил работу над книгой. Надеюсь, он гордился бы тем, что сделал для меня. А Дик Талер подталкивал меня (порой сильно) к принятию правильных решений всякий раз, когда я просил у него совета (возможно, я делал это недостаточно часто). Немногие знают, что отец экономики поведения является также и феей-крестной.

Мысль написать эту книгу появилась у меня во время длительного отпуска, который я проводил в Центре передовых исследований в поведенческих науках Стэнфордского университета, где я и моя семья провели лучший год нашей жизни. Школа бизнеса Бута в Чикагском университете финансировала этот отпуск. Это учебное заведение финансирует и бо́льшую часть моих исследований, на проведение которых я также получаю гранты Национального научного фонда и Фонда Темплтона. Я очень признателен этим учреждениям за то, что они сделали возможной мою работу.

В период пребывания в Центре передовых исследований я познакомился с замечательным агентом Максом Брокманом, который взял мою писанину и помог превратить ее в нарратив, подозрительно похожий на книгу. В этот момент Мартин Эшер сделал ставку на то, что я действительно смогу написать книгу, а Джефф Александер обеспечил блистательную редактуру и придал книге завершенность. Затем свое мастерство показала Бонни Томпсон, подтвердив свое право называться одним из лучших редакторов в издательстве Random House. Кэтлин Фриделла, Мэгги Хиндерс, Джоселин Миллер и Лайза Монтебелло навели окончательный блеск, а Питер Менделсунд создал замечательный макет обложки. Я не выбирал членов команды, работавшей над книгой, но если мне когда-нибудь снова понадобится помощь такого рода, я выберу именно этих людей.

Больше всего вдохновляет, насколько полезными хотят стать люди, если вы просите их о помощи. Многие отвечали на мои вопросы, доводили до совершенства мои мысли, читали готовые главы либо в каком-то другом отношении улучшали мою книгу. В числе этих людей – Кошал Адданки, Тревис Картер, Фарр Карлин, Дейв ДеСтефано, Том Джилович, Рейд Хасти, Ли Джастин, Надав Клейн, Сара Молуки, Элизабет Майка, Энн Макгилл, Лиз Некка, Ара Норензаян, Гаролдьд Поллак, Джулинана Шрёдер, Ануш Шах, Эмили Шо, Джеймс Вандермеер, Адам Вайтц, Натали Уилер, Кейтлин Вули, Майк Йоменс и Хаотян Жу. Некоторые вышли за рамки дружбы (или даже родства) и дали комментарии на весь текст книги. В их числе – Бен Конверс, Речел Эпли, Дэн Гилберт, Сендхил Малленатан и Дик Талер. С начала до конца проекта написания этой книги мне помогала Джасмин Куонг, откликаясь на любую просьбу и выполняя разные задания, начиная с корректуры и заканчивая выверкой примечаний и даже фотографированием улыбающегося жука «Фольксваген» для примечаний к главе 4. Спасибо, спасибо, спасибо, Джасмин!

Наконец, благодарю мою жену Джен и наших детей: Бена, Хабтаму, Натана и Цион – за то, что они каждый день на практике демонстрировали мне, почему глубокая связь с разумом других людей действительно важна. Я люблю вас!

Об авторе

Николас Эпли – профессор кафедры психологии личности им. Джона Темплтона Келлера в Школе бизнеса Бута Чикагского университета. Он защитил докторскую диссертацию по психологии в Корнеллском университете в 2001 году и до 2005 года был доцентом факультета психологии в Гарвардском университете. Николас Эпли публикуется в более чем 25 научных журналах. С 2002 года его исследовательскую работу финансирует Национальный научный фонд и Фонд Джона Темплтона. Н. Эпли пишет статьи для газет The New York Times и Chicago Tribune, а газета Financial Times назвала его «профессором, за работами которого стоит следить». В 2008 году Общество психологии личности и социальной психологии удостоило Николаса Эпли премии за теоретические инновации. В 2011 году Эпли получил премию Американской психологической ассоциации «за выдающиеся научные достижения и вклад в развитие психологии в начале научной карьеры». Он живет в Чикаго, имеет четверых детей.

Примечания

1

Цит. по: Пруст М. Пленница/Пер. Н. Любимов. М.: Художественная литература, 1990.

2

См. с. 205 книги A. Bourdain (2000). Kitchen confidential: Adventures in the culinary underbelly. New York: Bloomsbury.

3

Dunbar, R. I. M. (1998). The social brain hypothesis. Evolutionary Anthropology 6: 178–190; Dunbar, R. I. M., and S. Shultz (2007). Evolution in the social brain. Science: 1344–1347.

4

Sallet, J., et al. (2011). Social network size affects neural circuits in Macaques. Science 334, 697–700.

5

Для проведения более лучшего сопоставления в эксперимент включили и 36 орангутангов, которые вели себя так же, как и шимпанзе. Herrmann, E., et al. (2007). Humans have evolved specialized skills of social cognition: The cultural intelligence hypothesis. Science 317: 1360–1366.

6

Wyatt, C. (June 16, 2001). Bush and Putin: Best of friends. BBC News. См.: http://news.bbc.co.uk/2/hi/1392791.stm.

7

Todorov, A., M. Pakrashi, and N. N. Oosterhof (2009). Evaluating faces on trustworthiness after minimal time exposure. Social Cognition 27: 813–833.

8

Todorov, A., et al. (2005). Inferences of competence from faces predict election outcomes. Science 308: 1623–1626.

9

Kenny, D. A., and B. M. DePaulo (1993). Do people know how others view them? An empirical and theoretical account. Psychological Bulletin 114: 145–161.

10

Cм. с. 159 книги D. A. Kenny (1994). Interpersonal perception: A social relations analysis.

11

В одном из экспериментов мы обнаружили небольшую (равную 0,23) положительную корреляцию между точностью прогнозов и фактической точностью, но в другом эксперименте мы обнаружили такую же (равную 0,24), но отрицательную корреляцию. Комбинация результатов двух экспериментов приблизительно дает 0. См.: Eyal, T., and N. Epley (2010). How to seem telepathic: Enabling mind reading by matching self-construal. Psychological Science 21: 700–705.

12

Bond Jr., C. F., and B. M. DePaulo (2006). Accuracy of deception judgments. Personality and Sociаl Psychology 10: 214–234.

13

Mearsheimer, J. J. (2011). Why leaders lie: The truth about lying in international politics. New York: Guilford Press.

14

Rollings, K. H., et al. (201 I). Empathic accuracy and inaccuracy. In S. Strack (ed.), Handbook of interpersonal psychology: Theory, research, assessment, and therapeutic interventions (pp. 143–156). Hoboken, NJ: John Wiley & Sons.

15

Savitsky, K., et al. (2011). The closeness-communication bias: Increased egocentrism among friends versus strangers. Journal of Experimental Social Psychology 47: 269–273.

16

Отчет об эксперименте, о котором рассказывается, имеется в статье: W. B. J. Swann and M. J. Gill (1997). Confidence and accuracy in person perception: Do we know what we think we know about our relationship partners? Journal of Personality and Social Psychology 73: 747–757. Приведенную в тексте цитату см. на с. 755.

17

Сходный результат я и мои сотрудники получили в серии экспериментов, в ходе которых мы просили супружеские пары делать двусмысленные саркастические заявления либо своей второй половине, либо постороннему человеку. Супруги считали, что передают двусмысленные сообщения друг другу точнее, чем посторонним людям. На самом деле, разницы в понимании сообщения супругами и посторонними людьми не было. Близость с партнером, скорее всего, порождает иллюзию понимания, которая может превосходить подлинное понимание. Этот эффект мы назвали «тенденциозностью близких коммуникаций». См.: Savitsky, K., et al. (2011). The closeness-communication bias: Increased egocentrism among friends versus strangers. Journal of Experimental Social Psychology 47: 269–273.

18

Swann, W. B., D. H. Silvera, and C. U. Proske (1995). On “knowing tour partner”: Dangerous illusions in the age of AIDS? Personal Relationships 2: 173–186.

19

Если вы еще не до конца убеждены, приведу еще один пример. Принявшие участие в этом эксперименте добровольцы смотрели на фотографии людей, которые выражали одно из семи чувств: гнев, отвращение, страх, счастье, печаль и удивление, – и решали, какое из этих чувств зафиксировано на снимке. Эту задачу легко решают дошкольники, ведь это чувства, которые распознают все. Добровольцы сообщали также о том, насколько хорошо они читают чужие мысли, оценивая степень своего согласия с такими утверждениями, как: «Я могу с первого взгляда определить черты личности человека», «Я могу понять чувства, которые испытывают другие, даже если они пытаются их скрыть» и «Обычно я заранее знаю, что собирается сказать мой собеседник». Если люди знают, насколько хорошо они интуитивно понимают мысли других людей, их оценки собственной способности должны коррелировать с их реальной способностью. Однако такой корреляции выявлено не было. В этом конкретном тесте корреляция между представлением людей о своей способности читать мысли других людей и их реальной способностью определять эмоции, зафиксированные на фотографиях, была равна нулю (да-да, коэффициент корреляции составил именно 0,000). Меньших значений коэффициенты корреляции иметь не могут. Другие тесты на способность читать чужие мысли показали столь же глубокое отсутствие критической самооценки. Интересно, что единственной персональной переменной, которая позволяет прогнозировать реальную способность читать чужие мысли, был основной коэффициент умственного развития. Однако единственной персональной переменной, позволяющей прогнозировать представления людей об их способности читать чужие мысли, была экстравертированность. Умные люди хорошо читают чужие мысли, экстраверты же считают, что делают это хорошо. Как известно любому человеку, следящему за политической жизнью, умственное развитие и степень экстравертированности не обязательно должны сочетаться. Отчет об этом исследовании см. в статье: A. Realo et al. (2003). Mind-reading ability: Beliefs and performance. Journal of Research in Personality 37: 420–445.

20

См. с. 341 книги: E. B. Titchener (1896). An outline of psychology. Madison, WI: Macmillan.

21

LaPiere, R. T. (1934). Attitudes vs. actions. Social Forces 13: 230–237.

22

Kawakami, K., et al. (2009). Mispredicting affective and behavioral responses to racism. Science 323: 276–278.

23

LaFrance, M., and J. Woodzicka (2001). Real versus imagined reactions to sexual harassment. Journal of Social Issues 57: 15–30.

24

Milgram, S. (1963). Behavioral study of obedience. Journal of Abnormal and Social Psychology 67: 371–378. A recent replication of this experiment found nearly identical obedience rates: Burger, J. M. (2009). Replicating Milgram: Would people still obey today? American Psychologist 64: 1–11.

25

Buehler, R., D. Griffin, and M. Ross (1994). Exploring the “Planning Fallacy”: Why people underestimate their task completion times. Journal of Personality and Social Psychology 67: 366–381.

26

Buehler, R., D. Griffin, and M. Ross (1995). It’s about time: Optimistic predictions in work and love. European Review of Social Psychology 6: 1–32.

27

Hall, G. S. (1898). Some aspects of the early sense of self. American Journal of Psychology 9: 351–395.

28

Geller, U. (1996). Uri Geller’s mindpower kit. New York: Penguin Studio.

29

Ramachandran, V. S., and S. Blakeslee (1998). Phantoms in the brain: Probing the mysteries of the human mind. New York: William Morrow.

30

Murphy, S. T., and R. B. Zajonc (1993). Affect, cognition, and awareness: Affective priming with optimal and suboptimal stimulus exposures. Journal of Personality and Social Psychology 64: 723–739.

31

Slater, A., et al. (1998). Newborn infants prefer attractive faces. Infant Behavior and Development 21: 345–354.

32

Perrett, D.I., et al. (1999). Symmetry and human facial attractiveness. Evolution and Human Behavior 20: 295–307; Rhodes, G., F. Proffitt, J. M. Grady, and A. Sumich (1998). Facial symmetry and the perception of beauty. Psychonomic Bulletin and Review 5: 659–669; Rhodes, G., et al. (2001). Attractiveness of facial averageness and symmetry in non-Western cultures: In search of biologically based standards of beauty. Perception 30: 611–625.

33

Betts, E. F. (1909). The complete Mother Goose. New York: A. Stokes.

34

Langer, E. J., A. Blank, and B. Chanowitz (1978). The mindlessness of ostensibly thoughtful action: The role of “placebic” information in interpersonal interaction. Journal of Personality and Social Psychology 36: 635–642.

35

Epley, N., and E. Whitchurch (2008). Mirror, mirror on the wall: Enhancement in self-recognition. Personality and Social Psychology Bulletin 349: 1159–1170.

36

Jung, C. G. (1953). Collected works: Civilization in Transition (vol. 10). New York: Pantheon Books.

37

Wilson, T. (2004). Strangers to ourselves: Discovering the adaptive unconscious. Cambridge, MA: Harvard University Press.

38

Nisbett, R. E., and T. D. Wilson (1977). Telling more than we can know: Verbal reports on mental processes. Psychological Review 84: 231–259. For another example, see R. E. Nisbett and T. D. Wilson (1977). The halo effect: Evidence for unconscious alteration of judgments. Journal of Personality and Social Psychology 35: 250–256.

39

Johansson, P., et al. (2005). Failure to detect mismatches between intention and outcome in a simple decision task. Science 310: 116–119.

40

Strack, F., L. L. Martin, and S. Stepper (1988). Inhibiting and facilitating conditions of the human smile: A nonobtrusive test of the facial feedback hypothesis. Journal of Personality and Social Psychology 54: 768–777.

41

Stepper, S., and F. Strack (1993). Proprioceptive determinants of emotional and nonemotional feelings. Journal of Personality and Social Psychology 64: 211–220; Brinol, P., R. E. Petty, and B. Wagner (2009). Body posture effects on self-evaluation: A self-evaliduation approach. European Journal of Social Psychology 39: 1053–1064.

42

Ross, L., and A. Ward (1996). Naive realism: Implications for social conflict and misunderstanding. In T. Brown, E. Reed, and E. Turiel (eds.), Values and knowledge (pp. 103–135). Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum Associates.

43

Kennedy, K. A., and E. Pronin (2008). When disagreement gets ugly: Perceptions of bias and the escalation of conflict. Personality and Social Psychology Bulletin 34: 833–848.

44

Отличное описание наивного реализма см. в статье: Gilbert, D. T. (April 16, 2006). I’m okay, you’re biased. New York Times.

45

Цит. по: Шоу Б. Ученик дьявола/Пер. Е. Калашникова.

46

Мой рассказ о процессе Стоящего Медведя основан преимущественно на книге: Stephen Dando-Collins’s Standing Bear Is a Person. Я описал процесс лишь в общих чертах; подлинные подробности процесса еще более примечательны. См. Dando-Collins, S. (2004). Standing Bear is a person: The true story of a Native American’s quest for justice. Cambridge, MA: Da Capo Press.

47

Jahoda, G. (1999). Images of savages: Ancient roots of modern prejudice in Western culture. London: Routledge.

48

Самый ранний пример дегуманизации дал древнегреческий историк Геродот, который раздел мир и населявшие его народы на две категории – тех, кто говорил на греческом языке, и всех прочих. Как и следует ожидать, живущие вдалеке другие, говорившие на чужих языках, были описаны как некультурные, примитивные, некомпетентные твари, не вполне люди. Геродот называл их «варварами». См. книгу: N. Asherson (1996). Black Sea. New York: Hill & Wang.

49

Wynter, S. (1992). “No humans involved”: An open letter to my colleagues. Voices of the African Diaspora: The CAAS Research Review 8: 1–17, cited in P. A. Goff et al. (2008). Not yet human: Implicit knowledge, historical dehumanization, and contemporary consequences. Journal of Personality and Social Psychology 94: 292–306.

50

Anand, K. J. S., B. J. Stevens, and P. J. McGrath, eds. (2000). Pain in neonates. Amsterdam: Elsevier.

51

Niedenthal, P. (2007). Embodying emotions. Science 316: 1002–1005.

52

Stepper, S., and F. Strack (1993). Proprioceptive determinants of emotional and nonemotional feelings. Journal of Personality and Social Psychology 64: 211–220.

53

Strack, F., L. L. Martin, and S. Stepper (1988). Inhibiting and facilitating conditions of the human smile: A nonobtrusive test of the facial feedback hypothesis. Journal of Personality and Social Psychology 54: 768–777.

54

Alter, A., et al. (2007). Overcoming intuition: Metacognitive difficulty activates analytical thought. Journal of Experimental Psychology: General 136: 569–576; Stepper, S., and F. Strack (1993). Proprioceptive determinants of emotional and nonemotional feelings. Journal of Personality and Social Psychology 64: 211–220.

55

Niedenthal, P. M., et al. (2001). When did her smile drop? Facial mimicry and the influences of emotional state on the detection of change in emotional expression. Cognition and Emotion 15: 853–864; Neal, D. T., and T. L. Chartrand (2011). Embodied emotion perception: Amplifying and dampening facial feedback modulates emotion perception accuracy. Social Psychological and Personality Science 2: 673–678.

56

Havas, D. A., et al. (2010). Cosmetic use of botulinum toxin-A affects processing of emotional language. Psychological Science 21: 895–900.

57

Другие исследования еще четче акцентируют важность сенсорного контакта. В одном эксперименте человек, только что сломавший себе палец в инсценированном несчастном случае, либо смотрел прямо на добровольца, изображая гримасы боли на своем лице, либо между этим человеком и добровольцем не было прямого визуального контакта. Видеозапись показала, что добровольцы, которые непосредственно видели страдальца, имитировали гримасы боли сильнее и проявляли намного бо́льшую озабоченность, чем добровольцы, которые сами ничего не видели. Если в лесу падает дерево и поблизости нет никого, кто услышал бы шум падения, шум все же был? Разумеется, был. Если в лесу падает человек, но вы не видите, как при этом искажается его лицо, испытывает ли упавший боль? Конечно, испытывает, но вы не чувствуете этой боли.

В другом эксперименте добровольцев отчасти отвлекали от размышлений о мыслях другого человека видом тела этого человека. В этом эксперименте добровольцам показывали фотографии других людей, и они сообщали о впечатлениях, которые производили на них эти фотографии. Добровольцы оценивали полураздетых людей как менее мыслящих – менее способных думать или осуществлять самоконтроль. Такие результаты не аномальны. Мужчины, рассматривающие женщин в бикини, находясь под сканером магнитно-резонансного томографа, демонстрировали нервную активность в той части мозга, которая отвечает за размышления об объектах и орудиях. Но активность части мозга, ответственной за размышления о мыслях других людей, была незначительной. Когда вы смотрите на тело другого человека, этот человек в ваших мыслях о нем теряет, по-видимому, часть своего ума.

Подробнее об этих экспериментах см.: Bavelas, J. B., et al. (1986). «I show how you feel”: Motor mimicry as a communicative act. Journal of Personality and Social Psychology 50: 322–329; Gray, K., et al. (2011). More than a body: Mind perception and the nature of objectification. Journal of Personality and Social Psychology 101: 1207–1220; Cikara, M., J. L. Eberhardt, and S. T. Fiske (2011). From agents to objects: Sexist attitudes and neural responses to sexualized targets. Journal of Cognitive Neuroscience 23: 540–551.

58

Приводимые в этом абзаце сведения о солдатах заимствованы из книги подполковника Дейва Гроссмана, который описывает не только трудности, которые испытывают солдаты, вынужденные убивать врагов, но и меры, принимаемые в современных Вооруженных силах для того, чтобы преодолеть эти трудности. См.: Grossman, D. (1996). On killing: The psychological cost of learning to kill in war and society. New York: Back Bay Books.

59

Интересно, что студентов-медиков обучают так, чтобы у них возникло определенное дистанцирование от пациентов, которое необходимо, чтобы врачи могли делать то, что надо делать. Студенты-медики не начинают оперировать на живых людях, они начинают со вскрытия трупов. Даже при анатомировании принимают меры, направленные на ослабление естественного отвращения, возникающего при вскрытии чужого тела. Можете догадаться, с какой части трупа студенты начинают вскрытия? С лица? Или с извлечения глазных яблок? Конечно, нет. Патологоанатомы, курирующие работу студентов с трупами, сказали мне, что стандартный метод предусматривает сокрытие самых интимных частей тел. Тела кладут ничком, и студенты начинают вскрытия со спины. Потом переходят к ногам и лишь много позже переворачивают тело лицом вверх. Только после нескольких месяцев анатомирования, приучившись вторгаться в чужое тело, студенты переходят к более интимным частям. Лицо – последнее, что вскрывают студенты.

60

У врачей была также отмечена повышенная (по сравнению с контрольной группой) активность парагиппокампальной извилины, лобной верхней извилины и височно-теменного узла. Обычно активность этого узла обнаруживают тогда, когда человек размышляет о мыслях других людей. Cheng, Y., et. Al. (2007). Expertise modulates the perception of pain in others. Current Biology 17: 1708–1713.

61

Amodio, D. M., and C. D. Frith (2006). Meeting of minds: The medial frontal cortex and social cognition. Nature Reviews Neuroscience 7: 268–277.

62

В одном интересном нейровизуализационном эксперименте проследили, как думали избиратели о кандидате, за которого собирались голосовать на президентских выборах 2008 года (на этих выборах Обама соперничал с Маккейном). Результаты указывали на то, что, когда избиратели думали о кандидате, которому отдавали предпочтение, они использовали свой медиальный префронтальный участок коры головного мозга сильнее, чем в тех случаях, когда они думали о другом кандидате, причем это различие с приближением выборов усиливалось. По мере усиления важности выборов избиратели размышляли о кандидате, которому симпатизировали, используя участки мозга, которые активизируются при мыслях о близких друзьях. О другом кандидате избиратели думали, используя участки, которые активизируются тогда, когда люди думают об объектах, лишенных разума. См.: Falk, E. B., R. P. Spunt, and M. D. Lieberman (2012). Ascribing beliefs to ingroup and outgroup political candidates: Neural correlates of perspective taking, issue importance, and days until the election. Philosophical Transactions of the Royal Society 367: 731–743.

63

Harris, L. T., and S. T. Fiske (2006). Dehumanizing the lowest of the low: Neuroimaging responses to extreme out-groups. Psychological Science 17: 847–853.

64

Harris, L. T., and S. T. Fiske (201 I). Dehumanized perception: A psychological means to facilitate atrocities, torture, and genocide? Zeitschrift fur Psychologie 219: 175–181.

65

Pronin, E., and M. B. Kugler (2010). People believe they have more free will than others. Proceedings of the National Academy of Sciences 107: 22469–22474.

66

Haslam, N., et al. (2005). More human than you: Attributing humanness to self and others. Journal of Personality and Social Psychology 89: 937–950.

67

Leyens, J.-P., et al. (2000). The emotional side of prejudice: The attribution of secondary emotions to ingroups and outgroups. Personality and Social Psychology Review 4: 186–197; Vaes, J., et al. (2003). On the behavioral consequences of infrahumanization: The implicit role of uniquely human emotions in intergroup relations. Journal of Personality and Social Psychology 85: 1016–1034; Cuddy, A., M. Rock, and M. Norton (2007). Aid in the aftermath of Hurricane Katrina: Inferences of secondary emotions and intergroup helping. Group Processes and Intergroup Relations 10: 107–118.

68

Wohl, M. J. A., M. J. Hornsey, and S. H. Bennett. (2012). Why group apologies succeed and fail: Intergroup forgiveness and the role of primary and secondary emotions. Journal of Personality and Social Psychology 102: 306–322.

69

См. с. 305 книги: P. W. Singer (2009). Wired for war. New York: Penguin Books.

70

Цитата полностью приведена на с. Х предисловия к изданию 2004 года: «У меня как у писателя не хватает умения, чтобы описать впечатления того дня и последующие дней – самолеты, как призраки, превращались в сталь и стекло; рушившиеся внутрь, как при замедленной съемке; башни, покрытые пеплом фигуры бредущих по улицам людей, муки и страх. Не претендую я и на понимание того абсолютного нигилизма, который двигал террористами в тот день и продолжает двигать их собратьями ныне. Силы моего сочувствия, моей способности проникнуть в глубины помыслов и мотивов других людей не хватает, чтобы проникнуть в пустой взгляд тех, кто убивает невиновных с абстрактным чувством полного удовлетворения». Obama, B. (2004). Dreams from my father: A story of race and inheritance. New York: Three Rivers Press.

71

Krueger, A. B., and J. Maleckova (2003). Education, poverty, and terrorism: Is there a causal connection? Journal of Economic Perspectives 17: 119–144.

72

Самый впечатляющий научный довод в пользу ограниченного, узкого альтруизма в своей книге «Разговоры с врагом» выдвигает Скотт Атран. Атран, называющий себя антропологом, в роли психолога интервьюировал джихадистов и задал им множество вопросов, стремясь раскрыть глубинные мотивы, ими двигавшие. Атран обнаружил, что мотивы, связанные с получением выгод для дела, которое было им дорого, навряд ли можно считать нигилистическими. Мотивы джихадистов явно человечные. См.: Atran, S. (2010). Talking to the enemy: Faith, brotherhood, and the (un) making of terrorists. New York: HarperCollins.

73

По-видимому, это не первый раз, когда американцы совершают одну и ту же ошибку. В своей книге Сингер объясняет: «Во время Второй мировой войны генерал Кертис Лемей приказал американским бомбардировщикам сбрасывать зажигательные бомбы на японские города для того, чтобы с помощью устрашения заставить японцев понять, что продолжать войну бессмысленно. В результате налетов американской авиации, сбрасывавшей зажигательные бомбы, погибли сотни тысяч человек, но многие в Японии истолковали это “послание” как предупреждение об опасности безоговорочной капитуляции перед противником, сбрасывающим напалм на гражданское население и деревянные дома». Cм.: P. W. Singer (2009). Wired for war. New York: Penguin Books, р. 305.

74

Доклад можно найти на сайте журнала Foreign Policy: http://www.foreignpolicy.com/files/fp_uploaded_documents/Falk—Rogers%20PAE%2003-11%20vF.pdf.

75

Heath, C. (1999). On the social psychology of agency relationships: Lay theories of motivation overemphasize extrinsic incentives. Organizational Behavior and Human Decision Processes 78: 25–62.

76

В одном из моих любимых экспериментов, демонстрирующем силу внутренних стимулов, исследователи попросили добровольцев бездумно, тупо выполнять секретарские обязанности – заниматься рассылкой пары писем. Добровольцам платили после того, как они рассылали 20 писем. По условиям эксперимента, экспериментатор смотрел на добровольца и признавал факт отправки каждого письма, говоря: «Благодарю вас». Это условие было направлено на внутреннюю мотивацию: за выполненную работу доброволец получал минимальное признание. Но некоторые добровольцы работали в условиях пренебрежения: экспериментатор просто брал отправленное добровольцем письмо и, не глядя, отправлял его в огромную стопку бумаг. Эксперимент проводили и в условиях уничтожения результатов работы добровольцев: экспериментатор брал каждый листок и бросал его в бумагорезательную машину, не благодаря исполнителей и не проверяя, выполнена ли работа. Кто работал лучше всего? Лучше других работали те добровольцы, которые получали хотя бы минимальный внутренний стимул, то есть которым говорили: «Спасибо». Для других людей внутренние мотивы так же важны, как и для вас. Этот эксперимент описан в статье: Ariely, D., E. Kamenica, and D. Prelec (2008). Man’s search for meaning: The case of Legos. Journal of Economic Behavior and Organization 67: 671–677.

77

Keller, M. (1989). Rude awakening: The rise, fall, and struggle for recovery of General Motors. New York: William Morrow.

78

Diener, E., and M. E. P. Seligman (2002). Very happy people. Psychological Science 13: 80–83.

79

Epley, N., et al. (2008). Creating social connection through inferential reproduction: Loneliness and perceived agency in gadgets, gods, and greyhounds. Psychological Science 19: 114–120.

80

Morris, M. W., et al. (2007). Metaphor and markets: Agent and object schemas in stock market interpretations. Organizational Behavior and Human Decision Processes 102, 174–192.

81

У этой фотографии очень интересная история. Снимок был сделан 11 сентября 2001 года фотографом Марком Д. Филлипсом, который находился дома во время атаки террористов. Снимок был одним из многих, сделанных Филлипсом в тот день. Он предоставил его агентству Associated Press. В сообщении, которое Филлипс послал мне по электронной почте, сообщалась любопытная подробность: он сам на снимке не заметил «лица», увидел его только на следующий день на обложке журнала Delaware Journal. Снимок был опубликован на первой обложке. Об истории этого снимка можно прочитать на сайте Марка Филлипса (http://www.markdphillips.coml) или в его изданной в электронном формате книге Satan in the Smoke? A Photojournalist’s 9/11 Story.

82

Welsh, J. (March 10, 2006). Why cars got angry. Wall Street Journal, pp. W1, W10.

83

В этом эксперименте в лаборатории владельцы собак проводили проверку своих питомцев на послушание. Каждый хозяин приказывал своей собаке не есть лакомство и выходил из помещения. В отсутствие хозяина находившийся в помещении экспериментатор либо забирал лакомство (оно находилось в недоступном собакам месте), либо разрешал собакам съесть его. Спустя минуту хозяина просили вернуться в помещение, и экспериментатор сообщал, съела ли его собака лакомство или нет. Хозяева собак знали, что должны или сделать собаке выговор за нарушение команды, или похвалить собак за выполнение команды. Но хозяева не знали, что экспериментатор либо прятал лакомства (вследствие чего собаки не могли съесть лакомые кусочки), либо отдавал лакомство собакам. Таким образом, отчет экспериментатора был чисто произвольным, случайным: одним хозяевам сообщали правду о поведении их собак, а других вводили в заблуждение.

Весь эксперимент был записан на видео, и собак оценивали по тому, насколько сильно они демонстрировали различные аспекты «виноватого вида». Если собаки понимали, что нарушили команду, и чувствовали свою вину, они выглядели более виноватыми. На самом деле ничего подобного собаки не демонстрировали. Видеозапись показала, что собаки демонстрировали виноватость только тогда, когда их хозяева считали, что собаки съели лакомство, и порицали своих питомцев, а не тогда, когда собаки действительно нарушали команду хозяев и съедали лакомство вопреки запрету. Виноватый вид собаки вызван не тем, что собака что-то знает, а убеждениями хозяев. Отчет об эксперименте см. в статье: Horowitz, A. (2009). Disambiguating the «guilty look»: Salient prompts to a familiar dog behavior. Behavioral Processes 81: 447–452. О других подобных экспериментах исследователь рассказывает в своей книге Inside of a Dog (Scribner, 2009).

84

Исследования показывают, что у шимпанзе есть многие когнитивные способности высшего порядка, подобные тем, которыми обладают люди. Результаты этих исследований теперь используют в борьбе за предоставление шимпанзе ограниченных прав человека.

85

Nagel, T. (1974). What is it like to be a bat? Philosophical Review 83: 435–450.

86

Kass, J. (December 15, 2011). The worst Christmas story ever: Wisconsin vs. Charlotte the deer. Chicago Tribune. Retrieved from http://articles.chicagotribune.com/2011–12–15/news/ct-met-kass-1215–20111215_i_charlotte-deer-population-horses.

87

Yoon, C. K. (March 14, 201 I). No face, but plants like life too. New York Times. См.: http://Zwww.nytlmes.com/2011/03/15/science/15food.html?pagewanted=all.

88

Audi, T.m J. Scheck, and C. Lawson. (November 5, 2008) California votes for Prop. 8. Wall Street Jounrnal. Cм. http://online.wsj.com; Clover, K. (November 6, 2008). California’s Prop 2 restricts farm animal confinement. CBS News. См. http://www.cbsnews.com.

89

Rota, J., and D. L. Wagner (2006). Predator mimicry: Metalmark moths mimic their jumping spider predators. PloS ONE 1: e45.

90

С. 97 книги T. Eisner and E. o. Wilson, (2003). For love of insects. Cambridge: Belknap Press.

91

“Eye spots deter animals: spicebush swallowtail,” the Biomimicry Institute, автор заходил на указанный ниже сайт 26 июля 2013 года: http://www.asknature.org/strategy/52764d8222258823367873d6ca767d3b.

92

Этот аргумент выдвигают многие специалисты по социальным наукам, такие как Стюарт Гатри (Stewart Guthrie. Faces in the clouds (1995, Oxford University Press)), Паскаль Бойер (Pascal Boyer. Religion explained (2001, Basic Books)) и Джастин Барретт (Justin Barrett. Born believers (2012, Free Press)).

93

Burnham, T. C., and B. Hare (2007). Engineering human cooperation: Does involuntary neural activation increase public goods contribution? Human Nature 18: 88–108. В другом эксперименте старшекурсникам Мичиганского университета выдавали по 10 долларов и говорили, что они могут отдать часть этой суммы партнерам по эксперименту. Представьте на минуту, что вы участвуете в этом эксперименте. Если бы вы находились в лаборатории и принимали решение, вы бы отдали бо́льшую часть сидящему рядом партнеру, наблюдающему, как вы принимаете решение? Конечно, отдали бы. Однако по условиям эксперимента рядом с вами никого не было. Единственное лицо, которое вы видели, было нарисовано точками на листе бумаги. Участники эксперимента, видевшие «лицо», видели две точки, нанесенные выше третьей (глаза над ртом или носом). Участники, проходившие эксперимент в контрольных условиях, видели то же самое изображение в перевернутом виде – одна точка вверху, две внизу. Эти точки, конечно, оказывали не столь сильное воздействие, как изображение настоящего человеческого лица, но давали результаты, которые, по меньшей мере, имели одинаковую направленность. Участники эксперимента, видевшие изображение лица, отдавали партнерам 40 % денег, а участники, проходившие эксперимент в контрольных условиях, отдавали партнерам только 25 %. Этот эксперимент описан в статье: Rigdon, M., et al. (2009). Minimal social cues in the dictator game. Journal of Economic Psychology 30: 358–367.

94

Bateson, M., D. Nettle, and G. Roberts (2006). Cues of being watched enhance cooperation in a real-world setting. Biology Letters 2: 412–414. В другом эксперименте установлено: вероятность того, что человек будет оставлять за собой мусор в школьном кафетерии, снижается более чем наполовину (с 36 до 16 %) в том случае, если на стенах развешены плакаты с изображением глаза. Ernst-Jones, M., D. Nettle, and M. Bateson (2011). Effects of eye images on everyday cooperative behavior: a field experiment. Evolution and Human Behavior 32: 172–178.

95

Процитировано в статье: S. J. Gould (1998). Can we truly know sloth and rapacity? Статья опубликована в книге: In Leonardo’s mountain of clams and the Diet of Worms (pp. 375–391). New York: Three Rivers Press.

96

О недостаточном сочувствии растениям см. статью: Yoon, C. K. (March 14, 2001). No face, but plants like life too. New York Times. Текст статьи можно найти на сайте http://www.nytimes.com/2011/03/15/sciencel15food.html?pagewanted=all.

97

Morewedge, C., J. Preston, and D. M. Wegner (2007). Timescale bias in the attribution of mind. Journal of Personality and Social Psychology 93: 1–11.

98

Иногда быстрота движений человека может вызывать любопытные иллюзии. Возьмем в качестве образца А игрока в американский футбол Джеймса Гаррисона, известного дурным нравом. Гаррисона лучше всего знают благодаря его ударам, за которые ему пришлось выплачивать немалые штрафы в пользу Лиги. Гаррисона и многих других удивляет то, что многие из ударов, за которые его штрафовали после матчей, не влекли никакого наказания во время игры. Злой умысел его поведения на поле становился в полной мере очевидным лишь спустя какое-то время, когда должностные лица Лиги могли просмотреть молниеносный игровой эпизод в очень замедленном, почти черепашьем темпе. Только тогда, когда мысль наблюдателей могла опережать действия Гаррисона, его действия начинали выглядеть умышленными, спланированными и злонамеренными. В своей докторской диссертации, защищенной в Чикагском университете, Закари Бёрнс показал, что просмотр видеозаписей в замедленном темпе создает впечатление того, что действия (в том числе одна из наиболее известных атак Гаррисона) носят умышленный характер. Бёрнс разместил на YouTube две видеозаписи, одну – на обычной скорости, другую – на замедленной:

http://www.youtube.com/watch?v=hlbF8–052dg

http://www.youtube.com/watch?v=mfOcHDuZssE

Для Гаррисона, который получает миллионы и выплачивает тысячные штрафы, ставки не слишком велики. Нельзя сказать того же о Джоне «Джордане» Льюисе, которого судили за убийство полицейского Чака Кэссиди в одном из кафе в Филадельфии. Джордан не отрицал убийство, но утверждал, что действовал рефлексивно и в состоянии паники. Обвинение же утверждало, что убийство было заранее спланировано. Каково было главное доказательство обвинения? Присяжным показали в замедленной скорости отрезок видеозаписи, сделанной камерой наблюдения. Судья Верховного суда штата Пенсильвания Дж. Майкл Икин спрашивал: «Что вы можете увидеть только при просмотре записи в замедленном режиме и не видите при просмотре в обычной скорости?» При просмотре в замедленном режиме можно увидеть вот что: более продуманное, расчетливое и рациональное поведение. Льюиса признали виновным в убийстве 20 ноября 2013 года и приговорили к смертной казни.

Это исследование описано в работе: Z. Burns (2013). “It all happened so slow!”: The impact of action speed on assessments of intentionality. (Unpublished PhD diss.) University of Chicago.

99

Nass, C. (2010). The man who lied to his laptop: What machines teach us about human relationships. New York: Current.

100

Newman, A., and A. O’Connor (February 17, 2009). Woman mauled by chimp is still in critical condition. New York Times. См.: http://www.nytimes.com/2009102/18/nyregion/l8chimp.html.

101

Associated Press (February 11, 2009). Chimp mauling under investigation. CBS News. См.: http://www.cbsnews.com/stories/2005/03/04/national/main678061.shtml.

Франс де Вааль, один из ведущих специалистов по приматам в мире, часто утверждает, что иногда шимпанзе могут проявлять сочувствие и эмпатию так же, как и люди. Впрочем, он отмечает также, что многие лучшие специалисты по приматам лишились пальцев. См. также статью: K. Harmon (February 19, 2009). Why would a chimpanzee attack a human? Scientific American. Retrieved from http://www.scientificamerican.com/article.cfm?id=why-would-a-chimpanzee-at.

102

American Foundation for Suicide Prevention (2007). American Foundation for Suicide Prevention calls on General Motors to pull advertising. Press release. Retrieved from www.afsp.org/files/Public_Relationsllpr_GM.pdf

103

Clever Apes #19: Godspeed Tevatron. Clever Apes. WBEZ, Chicago. September 27, 2011. Radio broadcast.

104

Morewedge, C. (2006). A mind of its own: Negativity bias in the perception of intentional agency. (Unpublished PhD diss.) Harvard University, Cambridge.

105

Waytz, A., et al. (2010). Making sense by making sentient: Effectance motivation increases anthropomorphism. Journal of Personality and Social Psychology 99: 410–435.

106

По-видимому, отчасти этот эффект обусловлен негативными неожиданными событиями. То есть негативное событие с большей вероятностью представляется результатом чьего-то умысла, чем позитивное событие. Участники одного из экспериментов, получившие при разделе приза несправедливо малую долю, были более склонны думать, что такой раздел умышленно сделал некий человек и что он не допущен случайно компьютером. Напротив, щедрые вознаграждения с большей вероятностью казались результатом случайной выборки, сделанной компьютером, а не решения, умышленно принятого человеком. Когда компьютер (или автомобиль) не работает, это не только неожиданно, но и имеет негативные последствия. Опросы не позволяют нам разделять неожиданность и негативность события. Эксперименты со справедливым и несправедливым дележом вознаграждений описаны в статье: C. Morewedge (2009). Negativity bias in the attribution of external agency. Journal of Personality and Social Psychology 138: 535–545.

107

Waytz, A., et al. (2010). Making sense by making sentient: Effectance motivation increases anthropomorphism. Journal of Personality and Social Psychology 99: 410–435. О Клокки можно посмотреть на сайте http://www.nandahome.com/products/clocky/. Инструкция для владельцев Клокки свидетельствует о легкости, с которой Клокки придают человеческие черты. Эта инструкция читается скорее как наставление для женщин, недавно ставших матерями, чем как инструкция для владельцев часов. Моя инструкция информирует меня о том, что является «наставлением о новом прибавлении в моем семействе», и настоятельно призывает «следовать изложенным в ней рекомендациям, приветствуя появление Клокки в доме». В инструкции в одну страницу Клокки не менее 20 раз называют местоимениями, применяемым к людям. Например, пишут, что «он может подпрыгивать на ночной тумбочке в высоту почти до метра» и «бегать по деревянному полу или по ковру». Эти упоминания помогают объяснить самую человеческую черту Клокки: когда нажимаешь на «его» кнопку «отложить сигнал» во второй раз, колесики на боку Клокки начинают вращаться, и Клокки начинает беспорядочно кружить по комнате, так что вам придется вставать и выключать его. Клокки – будильник, который, определенно, создан в ваших лучших интересах.

108

Heider, F., and M. Simmel (1944). An experimental study of apparent behavior. American Journal of Psychology 57: 243–249. Оригинальное видео можно посмотреть на сайте http://www.youtube.com/watch?v=sZBKer6PMtM.

109

Dennett, D. C. (1987). The intentional stance. Cambridge, MA: MIT Press.

110

Luo, Y., and R. Baillargeon (2005). Can a self-propelled box have a goal? Psychological reasoning in 5-month-old infants. Psychological Science 16: 601–608.

111

В своей биографии Дебора Блюм подробно описывает возвышение и падение бихевиоризма более проникновенно, чем это делает самый известный критик этого направления Гарри Харлоу в своей книге Love at Goon Park: Harry Harlow and the science of affection (New York: Berkley Books, 2004).

112

Shenhav, A., D. G. Rand, and J. D. Greene (2012). Divine intuition: Cognitive style influences belief in God. Journal of Experimental Psychology: General 14: 423–428. Gervais, W.M., and A. Norenzayan (2012). Analytic thinking promotes religious disbelief Science 336: 493–496.

113

Medin, D. L., and S. Atran (2004). The native mind: Biological categorization, reasoning, and decision making in development and across cultures. Psychological Review 111: 960–983.

114

Kozak, M., A. A. Marsh, and D. M. Wegner (2006). What do I think you’re doing? Action identification and mind attribution. Journal of Personality and Social Psychology 90: 543–555.

115

То же самое наблюдается и у животных. См.: Sherman, G.D., and J. Haidt (2011). Cuteness and disgust: The humanizing and dehumanizing effects of emotion. Emotion Review 3: 245–251.

116

Читатель может подумать, будто эти результаты говорят только о том, что современным детям свойственно быть уж очень ребячливыми, но тот же самый эффект возникает и в сугубо взрослых ситуациях. В частности, эти эффекты возникают у закаленных солдат во время войны. Сегодня во многих воинских частях используют роботов, сконструированных для выполнения боевых задач. И хотя разработавшие этих роботов инженеры скажут, что они «просто машины», солдаты, срастающиеся с роботами в боевой обстановке, начинают относиться к ним совсем не как к машинам. П. У. Сингер в своей книге описывает, насколько «очеловечивают» боевых роботов, которым придают человеческие черты. Роботам дают личные имена и даже награды. Они становятся – за неимением лучшего слова – настоящими. По словам одного из военнослужащих, «Франкенштейн был частью нашей команды. Он чувствовал и думал, как человек». Солдаты, занимающиеся техническим обслуживанием и ремонтом боевых роботов, описывают свою работу словами, которые обычно слышишь от врачей в больницах. Сингер приводит слова одного из операторов: «Я хочу, чтобы все вы могли очутиться здесь и испытать удовлетворение от понимания того, что сегодня спасли чью-то жизнь. Я хочу, чтобы вы смогли увидеть блеск в их глазах, когда они впервые выходят на задание, зная, что идут без робота. Хочу, чтобы вы смогли увидеть улыбки, ощутить объятия и рукопожатия, которыми они обмениваются с нами, уходя из мастерской и зная, что их “малыш Тимми” ЖИВ!» Разве это не солдатская версия истории Плюшевого кролика?

Если это так, то перед нами явление, которое следует за нами с рождения до смерти, поскольку социальные связи и в конце жизни делают вещи реальными. Пытаясь помочь престарелым справиться с одиночеством и депрессией, сотрудники некоторых домов престарелых прибегают к помощи роботов вроде Паро, социально интерактивного робота, который выглядит как детеныш гренландского тюленя. У Паро внимательные глаза, он двигается, и у него есть интерактивные качества, которые могут вызывать ощущение, что вы имеете дело с разумным существом. Но для некоторых людей Паро в результате длительного общения становится по-настоящему живым. Пожилых, как и военнослужащих, робот не смущает. Они знают, что это – машина, но их чувства говорят, что эта машина живая. Одна из обитательниц дома престарелых Лоис Симмет сказала репортеру Wall Street Journal: «Я люблю животных». И, обернувшись к сидевшему у нее на коленях Паро, прошептала: «Знаю, ты – ненастоящий, но каким-то образом, не знаю каким, я люблю тебя». Мисс Симмет не смущает природа Паро. Ее, как и большинство из нас, смущает работа нашего мозга, то, как мозг создает иллюзии, превращающие механического робота в думающее, чувствующее и живое существо. См. статью: Tergesen, A, and M. Inada (June 21, 2010). It’s not a stuffed animal, it’s a $6,000 medical device. Wall Street Journal. (http://online.wsj.com/article/SBlooOI424052748704463504575301051844937276.html.)

117

Broyles Jr., William (2000). Cast away. Directed by R. Zemeckis. Twentieth Century Fox.

118

Epley, N., et al. (2008). Creating social connection through inferential reproduction: Loneliness and perceived agency in gadgets, gods, and greyhounds. Psychological Science 19: 114–120.

119

О сходных результатах относительно веры в Бога сообщают и другие исследователи: Gebauer, J. E., and G. R. Maio (2012). The need to belong can motivate belief in God. Journal of Personality 80: 465–501; Niliifer, A., P. Fischer, and D. Frey (2010). Turning to God in the face of ostracism: Effects of social exclusion on religiousness. Personality and Social Psychology Bulletin 36: 742–753.

120

Adler, J. (August 29, 2005). In search of the spiritual. Newsweek 146: 46–64.

121

Бинти – дочь знаменитой гориллы Коко, которую научили языку знаков. Бинти никогда не жила в неволе.

122

Hare, B., et al. (2002). The domestication of social cognition in dogs. Science 298: 1636–1639. Дополнительную информацию см. в книге: B. Hare and V. Woods (2013). The genius of dogs. New York: Dutton.

123

Fraser, O. N., and T. Bugnyar (2011). Ravens reconcile after aggressive conflicts with valuable partners. PLoS One 6: e18118.

124

На самом деле, другие совершают даже более постоянные ошибки. Дешон Стивенсон, игрок НБА и что-то вроде живого рекламного щита, вытатуировал на лице букву «P» в знак поддержки обожаемой им команды Pittsburgh Pirates. «Это моя любимая команда», – объяснил Стивенсон. Но когда репортер газеты Washington Post задал ему вопрос (да, вы правильно угадали какой), почему буква начертана шиворот-навыворот, Стивенсон смутился и сказал: «Нет, если вы станете подальше и посмотрите на меня, буква будет выглядеть как надо». На самом деле, на какое расстояние от Стивенсона ни удаляйся, буква все равно выглядит перевернутой.

Другие проявляют больше сообразительности. Когда компания Apple создала первый портативный компьютер, ее дизайнеры хотели добиться максимального впечатления пользователей. Поэтому они разместили логотип компании так, что бы они его видели – на верхнем правом углу крышки компьютера, но, когда крышку открывали, все видели перевернутый логотип. Через несколько лет Apple, став более чувствительной к своему имиджу, изменила дизайн. Как заметил один из инженеров компании, «открытие компьютера не с того конца – проблема, которая исправляется сама собой и продолжается всего лишь несколько секунд. Однако то, что люди видят перевернутый логотип, – проблема, которая длится вечно». Bonnington, C. (May 22, 2012). Former Apple employee explains «upside-down» logo. CNN. Cм. http://www.cnn.com/2012/05/22/tech/gaming-gadgets/apple-upside-down-logo/index.html?hpt=hp_bnll.

125

Diamond, A., and N. Kirkham (2005). Not quite as grown-up as we like to think: Parallels between cognition in childhood and adulthood. Psychological Science 16: 291–297. Эти авторы пишут: «Возможно, что взрослые полностью не избавляются от когнитивных склонностей или склонностей восприятия, которые были у них в младенчестве и раннем детстве.

126

Lerouge, D., and L. Warlop (2006). Why it is so hard to predict our partner’s product preferences: The effect of target familiarity on prediction accuracy. Journal of Consumer Research 33: 393–402.

127

Дело усугубило то, что диски были отформатированы под североамериканские видеоплееры, и воспроизвести их на британских плеерах было нельзя.

128

Epley, N., et al. (2004). Perspective taking as egocentric anchoring and adjustment. Journal of Personality and Social Psychology 87: 327–339; Keysar, B., et al. (2000). Taking perspective in conversation: The role of mutual knowledge in comprehension. Psychological Sciences 11: 32–38.

129

Onion. (April 13, 2007). Majority of parents abuse children, children report. См. http://www.theonion.com/articleslmajority-of-parents-abuse-children-children-report.2183/.

130

Chambers, J. R., and P. D. Windschitl (2004). Biases in social comparative judgments: The role of non-motivated factors in above-average and comparative-optimism effects. Psychological Bulletin 130: 813–838; Krisan, Z., and P. D. Windschitl (2007). The influence of outcome desirability on optimism. Psychological Bulletin 133: 95–121; and Kruger, J. (1999). Lake Wobegon be gone! The “below-average effect” and the egocentric nature of comparative ability judgments. Journal of Personality and Social Psychology 77: 221–232.

131

Kruger, J., and J. Burrus (2004). Egocentrism and focalism in unrealistic optimism (and pessimism). Journal of Experimental Social Psychology 40: 332–340.

132

Klar, Y., and E. Giladi (1999). Are most people happier than their peers, or are they just happy? Personality and Social Psychology Bulletin 25: 586–595.

133

Обзор данных см. в книге: Smith, T. W., K. A. Rasinski, and M. Toce (2001). America rebounds: A national study of public response to the September 11th terrorist attack. Chicago: National Opinion Research Center.

134

Ross, M., and F. Sicoly (1979). Egocentric biases in availability and attribution. Journal of Personality and Social Psychology 37: 322–336.

135

Данные взяты из статьи: J. Kruger and T. Gilovich. «Naive cynicism» in everyday theories of responsibility assessment: On biased assumptions of bias. Journal of Personality and Social Psychology 76: 743–753.

136

Caruso, E., N. Epley, and M. Bazerman (2005). Unpublished data. Harvard University.

137

Gilovich, T., V. H. Medvec, and K. Savitsky (2000). The spotlight effect in social judgment: An egocentric bias in estimates of the salience of one’s own actions and appearance. Journal of Personality and Social Psychology 78: 211–222.

138

Барри Манилоу – американский певец, популярность которого к моменту проведения этого эксперимента сошла на нет. (Если далее не указано иное – Прим. ред.).

139

Не беспокойтесь, этот эффект привлечения внимания создан не какой-то магией Барри Манилоу; другие эксперименты подтверждают, что те же самые результаты получили, одевая некоторых участников в футболки John Tesh и Vanilla Ice. Эффект привлечения внимания возникает и от надписей, и от рисунков, которые люди носят с гордостью, например футболок с портретом Мартина Лютера Кинга. Другие люди вряд ли замечают наши недостатки или наши звездные моменты так сильно, как мы думаем. Эффект привлечения внимания возникает и в менее неловких ситуациях. Например, вы можете преувеличивать внимание, которое другие обращают на ваши комментарии или на то, что вы говорите не правду, а ложь. Тот же эффект возникает даже в отношении внимания, которое другие обращают на нестабильность вашей работы. Вы знаете, когда у вас удачные дни, а когда дела клеятся плохо, что облегчает переоценку того, насколько сильно другие люди обращают внимание на такие перепады вашей эффективности. В одном эксперименте игроки волейбольной команды колледжа прогнозировали, как оценят их игру товарищи по команде в течение нескольких дней. Игроки ожидали, что оценки товарищей по команде будут колебаться сильнее, чем это имело место в действительности. При этом они исходили из предположения, что товарищи по команде замечают их хорошие и плохие дни лучше, чем это было на самом деле. А когда вы устраиваете жене или мужу разнос за то, что он (она) не заметил того, что вы были счастливы, опечалены, рассержены или довольны, вспомните: эмоции гораздо сильнее заметны тому, кто их испытывает, чем посторонним людям. См. Gilovich, T., J. Kruger, and V. H. Medvec (2002). The spotlight effect revisited: Overestimating the manifest variability of our actions and appearance. Journal of Experimental Social Psychology 38: 93–99; Gilovich, T., K. Savitsky, and V. H. Medvec (1998). The illusion of transparency: Biased assessments of others’ ability to read our emotional states. Journal of Personality and Social Psychology 75: 332–346.

140

Эти слова часто приписывают д-ру Сеуссу. Хотя это похоже на правду, на самом деле не так. Этих слов нет ни в одной книге д-ра Сеусса, и их не найти ни в одном его интервью, какие мне удалось найти. В одном из источников высказано предположение, что эти слова принадлежат Бернарду Баруху, который произнес их, отвечая на вопрос, как он рассаживает гостей на званных обедах. Эти слова приведены в книге: Bennett Cerf. Shake well before using: A new collection of impressions and anecdotes, mostly rumors (1948). Барух ответил так: «Никогда не делаю из этого проблемы. Важные люди не придают этому значения, а те, кто придает, сами не имеют значения». Со временем эти слова, кажется, приобрели более широкий смысл.

141

Исследования подтверждают, что знание одного конкретного варианта этой эгоцентричной склонности снижает страх перед публичными выступлениями, что и произошло со мной. См.: Savitsky, K., and T. Gilovich (2003). The illusion of transparency and the alleviation of speech anxiety. Journal of Experimental Social Psychology 39: 618–625.

142

Многие люди, по-видимому, усваивают этот урок. Например, журналист Роджер Розенблатт написал умную маленькую книжку под заглавием «Rules of ageing» («Правила старения»). Книга вышла в издательстве Harcourt Books. Розенблатт перечисляет 58 правил благополучного старения, которые считает самыми важными. Я полностью согласен с правилами 1 и 2: «Это не имеет значения» и «Никто обо мне не думает». Оба правила достойны того, чтобы появиться на футболках.

143

Babcock, L., and G. Loewenstein (1997). Explaining bargaining impasse: The role of self-serving biases. Journal of Economic Perspectives I I: 109–126.

144

Психологи называют эту устойчивую предрасположенность эффектом враждебности СМИ. Об этом эффекте можно прочитать в статье: Vallone, R. P., L. Ross, and M. R. Lepper (1985). The hostile media phenomenon: Biased perception and perceptions of media bias in coverage of the Beirut massacre. Journal of Personality and Social Psychology 49: 577–585.

Комментаторы на кабельных каналах каждый вечер рассказывают о том, как СМИ настроены против них. Между тем психологи сделали следующие документированные исследования эффекта враждебности СМИ:

• при освещении других аспектов конфликта на Среднем Востоке: Giner-Sorolla, R., and S. Chaiken (1994). The causes of hostile media judgments. Journal of Experimental Social Psychology 30: 165–180; and Perloff, R. M. (1989). Ego-involvement and the third person effect of televised news coverage. Communication Research 16: 236–262;

• при освещении военного конфликта в Боснии: Matheson, K. and S. Dursun (2001). Social identity precursors to the hostile media phenomenon: Partisan perceptions of coverage of the Bosnian conflict. Group Processes and Intergroup Relations 4: 117–126;

• при освещении забастовок: Christen, C. T., P. Kannaovalkun, аnd F. G. Gunther (2002). Hostile media perceptions: Partisan assessment of press and public during the 1997 UPS strike. Political Communication 19: 423–436;

• при освещении дебатов кандидатов в президенты США: Dalton, R. M., P. A. Beck, and R. Huckfeldt (1998). Partisan cues and the media: Information flows in the 1992 presidential election. American Political Science Review 92: 111–126;

• при освещении разнообразия общественного мнения: Feldman, L. (201 I). Partisan differences in opinionated news perceptions: A test of the hostile media effect. Political Behavior 33: 407–432;

• при освещении проблемы генетически модифицированных продуктов: Gunther, A. C., and K. Schmitt (2004). Mapping boundaries of the hostile media effect. Journal of Communication 54: 55–70;

• при освещении проблем прав животных: Gunther, A. C., et al. (2001). Congenial public, contrary press and biased estimates of the climate of opinion. Public Opinion Quarterly 65: 295–320;

• при освещении проблемы эвтаназии: Gunther, A. C., and C. T. Christe(2002). Projection or persuasive press? Contrary effects of personal opinion and perceived news coverage on estimates of public opinion. Journal of Communication 52: 177–195.

145

Eibach, R. P., L. K. Libby, and T. D. Gilovich (2003). When change in the self is mistaken for change in the world. Journal of Personality and Social Psychology 84: 917–931; Eibach, R. P., and S. E. Mock (2011). The vigilant parent: Parental role salience affects parents’ risk perceptions, risk-aversion, and trust in strangers. Journal of Experimental Social Psychology 47: 694–697.

146

Pinker S. (2012). The better angels of our nature: Whu violence das declined. New York: Penguin.

147

Krueger, J. (1998). Enhancement bias in descriptions of self and others. Personality and Social Psychology Bulletin 24: 505–516.

148

Ross, L., D. Greene, and P. House (1977). The false consensus phenomenon: An attributional bias in self-perception and social perception processes. Journal of Experimental Social Psychology 13: 279–301.

149

Travers, R. M. W. (1941). A study in judging the opinions of groups. Archives of Psychology 266: 73; Krueger, J., and R. W. Clement (1994). The truly false consensus effect: An ineradicable and egocentric bias in social perception. Journal of Personality and Social Psychology 67: 596–610; Ross, L., D. Greene, and P. House (1977). The false consensus effect: An egocentric bias in social perception and attribution processes. Journal of Experimental Social Psychology 13: 279–301.

150

Koudenburg, N., T. Postmes, and E. H. Gordijn (201 I). If they were to vote, they would vote for us. Psychological Science 22: 1506–1510.

151

Alicke, M. D. (1993). Egocentric standards of conduct evaluation. Basic and Applied Social Psychology 14: 171–192.

152

Этот обзор для использования в программе подготовки к получению диплома MBA разработал преподаватель организационной психологии в аспирантуре Школы бизнеса Стэнфордского университета Фрэнсис Флинн, который любезно предоставил обзор мне для использования в такой же программе.

153

Говоря точнее, в проведенном мной в онлайновом режиме опросе 389 человек. 73,3 % опрошенных не смогли найти все шесть букв «F». 61,4 % из тех, кто не смог найти все буквы «F», нашли только три таких буквы. Этот результат походит на опубликованные результаты исследований, которые охватывали меньшее число участников.

154

Если у вас есть дети, советую устроить им эту маленькую проверку. Однажды я показал образец трем моим сыновьям. Наш приемный сын к тому времени говорил по-английски менее года, а два моих биологических сына (одному в то время было шесть лет, другому – 11) говорили по-английски всю свою жизнь. Когда я попросил их назвать количество букв «F», приемный сын сказал, что этих букв шесть, младший родной сын сказал, что буква «F» встречается пять раз, а старший родной сын заметил лишь три буквы «F». Старший сын расстроился из-за того, что младшие, которые еще ходят в детский сад, одолели его в этом состязании.

155

Этот пример показала мне моя коллега Линда Гинцель, а ее сын Уэли Кейсар использовал этот пример в научном проекте изучения успеваемости детей младшего и старшего возрастов. Я благодарен Линде за то, что она обратила мое внимание на этот пример, а Эли Кейсару – за то, что он указал мне направление исследования, применив этот пример к детям. Кроме того, я благодарен Эли за то, что он побудил меня попробовать использовать этот пример при работе со взрослыми.

156

Hinds, P. J. (1999). The curse of expertise: The effects of expertise and debiasing methods on predictions of novice performance. Journal of Experimental Psychology: Applied 5: 205–221.

157

Эту историю поведал Самсон Хсиа, который в то время работал в компании Clorox. Я заимствую этот рассказ из статьи Малкольма Глэдуэлла The Bakeoff, опубликованной в журнале New Yorker в 2005 году.

158

Дополнительные подробности об исследовании Ньютона можно найти в статье: Pronin, E., C. Puccio, and L. Ross (2002). Understanding misunderstanding: Social psychological perspectives. In Gilovich, T., D. Griffin, and D. Kahneman (eds.), Heuristics and biases: The psychology of intuitive judgment (pp. 636–665). New York: Cambridge University Press. Диссертация, которую Ньютон представил Стэнфордскому университету в 1990 году, первоначально называлась «Чрезмерная уверенность в коммуникации намерений: услышанные и незамеченные мелодии» («Overconfidence in the communication of intent: Heard and unheard melodies»).

159

Kruger, J., C. L. Gordon, and J. Kuban, J. (2006). Intentions in teasing: When “just kidding” just isn’t good enough. Journal of Personality and Social Psychology 90: 412–425.

160

Chambers, J. R., et al. (2008). Knowing too much: Using private knowledge to predict how one is viewed by others. Psychological Science 19: 542–548.

161

Gilovich, T. (1990). Differential construal and the false consensus effect. Journal of Personality and Social Psychology 59: 623–634.

162

Kruger, J., et al. (2005). Egocentrism over email: Can we communicate as well as we think? Journal of Personality and Social Psychology 89: 925–936.

163

Hagerty, B. B. (April 16, 2012). Christians debate: Was Jesus for small government? National Public Radio. Radio broadcast.

164

Дополнительную информацию о некоторых интерпретациях, по меньшей мере существующих в рамках христианской религиозной традиции, см. в книге: David Myers and Letha Dawson Scanzoni, What God has joined together: The christian case for gay marriage (San Francisco: Harper: San Francisco, 2005).

165

Этот вопрос был вынесен на обложку номера журнала Time от 18 сентября 2006 года.

166

Dealbook (November 9, 2009). Бланкфейн сказал, что всего лишь выполняет «работу Бога» New York Times. См. http://dealbook.nytimes.com/2009/11/09/goldman-chief-says-he-is-just-doing-gods-work/.

167

Lesher, J. H. (1992). Xenophanes of Colophon: Fragments. Toronto: University of Toronto Press.

168

Все данные, которые я привожу в этом абзаце, взяты из статьи: N. Epley et al. (2009). Believers’ estimates of God’s beliefs are more egocentric than estimates of other people’s beliefs. Proceedings of the National Academy of Sciences 106: 21533–21538.

169

Стоит отметить, что, хотя отцы и сыновья часто не сходятся во мнениях, оказывается, что, рассуждая об убеждениях Иисуса Христа, христиане проявляют такой же эгоцентризм, какой проявляют и при рассуждениях об убеждениях Бога. См.: L. D. Ross, Y. Lelkes, and A. G. Russell (2012). How Christians reconcile their personal political views and the teachings of their faith: Projection as a means of dissonance reduction. Proceedings of the National Academy of Science 109: 3616–3622.

170

Эта проблема никуда не исчезла. В 1999 году, спустя три века после того, как затонула «Ваза», НАСА потеряло спускаемый на Марс аппарат из-за похожей ошибки: инженеры компании Lockheed Martin, отвечавшие за спуск аппарата на поверхность Марса, выполнили свои расчеты в метрических единицах.

171

Savitsky, K., N. Epley, and T. Gilovich (2001). Do others judge us as harshly as we think? Overestimating the impact of our failures, shortcomings, and mishaps. Journal of Personality and Social Psychology 81: 44–56. См. также: Epley, N., K. Savitsky, and T. Gilovich, (2002). Empathy neglect: Reconciling the spotlight effect and the correspondence bias. Journal of Personality and Social Psychology 83: 300–312.

172

Hedegaard, E. (February 2012). Mark Wahlberg handles his business. Men’s Journal 21: 52–56. Слова, которые я привожу в этой книге, см. на с. p. 56 указанной статьи. Собственно говоря, у психологов есть термин для обозначения предполагаемой наигранной храбрости такого рода: «иллюзия храбрости». См.: Van Boven, L., et al. (2012). The illusion of courage in self-predictions: Mispredicting one’s own behavior in embarrassing situations. Journal of Behavioral Decision Making 25: 1–12; Van Boven, L., G. Loewenstein, and D. Dunning (2005). The illusion of courage in social predictions: Underestimating the impact of fear of embarrassment on other people. Organizational Behavior and Human Decision Processes 96: 130–141.

173

Цитаты о пытке Мэнкоу утоплением взяты с сайта: http://www.nbcchicago.com/news/archive/Mancow-Takes-on-Waterboarding-and-Loses.html.

Той же пытке подверг себя Кристофер Хитченс, который пришел к аналогичным выводам. Причем в течение нескольких следующих месяцев Хитченса преследовали воспоминания об этой пытке. «Если пытка утоплением не является пыткой, то пыток вообще не существует», – писал Хитченс о перенесенном в статье «Поверьте мне, это пытка», которая была опубликована в номере журнала Vanity Fair за август 2008 года.

174

Kahn, R. L. (1958). Human relations on the shop floor. В книге: E. M. Hugh-Jones (ed.), Human relations and modern management (pp. 43–74). Amsterdam: North Holland.

175

В действительности, это может принимать даже более экстремальные формы. В одном эксперименте добровольцы сидели в комфортном помещении и на автобусной остановке в жуткий холод зимой. Затем добровольцы читали историю о человеке, который, путешествуя пешком, заблудился, и прогнозировали, что сильнее всего его страшит – голод, жажда или холод (по условиям эксперимента, этот путешественник придерживался или либеральных, или консервативных политических убеждений). Прогнозируя мысли и чувства этого человека, добровольцы проявляли эгоцентризм, но лишь в том случае, если путешественник разделял их политические взгляды. То есть добровольцы, сидевшие в жутком холоде на автобусной остановке, считали, что заблудившийся путник, который придерживается тех же политических убеждений, что и они, будет более озабочен холодом, чем нехваткой пищи или воды, и сильнее сожалеть о том, что не оделся теплее, а не о том, что не захватил с собой больше питья и пищи. Однако, если заблудившийся путешественник придерживался политических взглядов, которые отличались от взглядов добровольцев, чувства добровольцев не оказывали никакого влияния на их прогнозы. Наличие убеждений, отличающихся от «наших», означало, что чувства и мысли инакомыслящего отличаются от наших чувств и мыслей.

Эксперимент с людьми, сидящими на холодной автобусной остановке и предсказывающими мысли заблудившегося путешественника, описаны в статье: E. O’Brien and P. C. Ellsworth (2012). More than skin deep: Visceral states are not projected onto dissimilar others. Psychological Science 23: 391–396.

176

Norton, M. I., and D. Ariely (2011). Building a better America-one wealth quintile at a time. Perspectives on Psychological Science 6: 9–12.

177

Две секторные диаграммы Б и В отражают реальное распределение богатства в двух разных странах. Страна, показанная на диаграмме Б, – Швеция, В – США. Существенное большинство американцев отдает предпочтение Швеции.

178

Помимо вопросов о том, в какой из стран с разным распределением доходов люди предпочли бы жить, исследователи спрашивали участников опроса о том, как они представляют себе распределение богатств между квинтилями населения в США и какое распределение богатств они считают идеальным. В ответах проявились три любопытных эффекта. Во-первых, американцы значительно недооценивали реальную степень имущества. Во-вторых, в большинстве своем считали, что идеальное распределение богатства должно быть более равным, чем ныне. В-третьих, либералы, бедные и женщины отдавали предпочтение более равному распределению, чем консерваторы, но различия между этими группами были весьма незначительными по сравнению со сходствами, имеющимися у этих групп. Первая строка приводимой далее таблицы показывает реальный объем богатств, контролируемых каждым квинтилем населения при распределении дохода. В следующих семи строках показана степень неравенства богатств согласно оценкам участников опроса. Все участники опроса недооценивают реальную степень неравенства. В семи последних строках приведены мнения участников опроса об идеальной степени неравенства в США. Большинство участников опроса считали более справедливое, более равное распределение богатства идеальным. Я благодарю Майка Нортона, который прислал мне результаты этого опроса.

179

Ashmore, R., and F. Del Boca (1981). Conceptual approaches to stereotypes and stereotyping. В книге: D. Hamilton (ed.), Cognitive processes in stereotyping and intergroup behavior (pp. 1–35). Hillsdale, NJ: Erlbaum.

180

Эта цифра взята из статьи: D. Ariely (2001). Seeing sets: Representation by statistical properties. Psychological Science 12: 57–162.

181

Группы включали 4, 8, 12 или 16 кружков различных размеров, каждый из которых мало-помалу изменялся 10 раз (4 комплекта кружков × 15 размеров × 10 повторений = 600 тестам). Помните об этом, когда в следующий раз вздумаете развлечься, приняв участие в психологических экспериментах.

182

Другие примеры приведены в следующих работах: Albrecht, A. T., and B. J. Scholl (2010). Perceptually averaging in a continuous visual world: Extracting statistical summary representations over time. Psychological Science 21: 560–567; Corbett, J. E., et al. (2012). An aftereffect of adaptation to mean size. Visual Cognition 20: 211–231; Choo, H., and S. L. Franconeri (2010). Objects with reduced visibility still contribute to size averaging. Attention, Perception, and Psychophysics 72: 86–99.

183

По сути дела, статистик, сидящий в нашем мозгу, способен на бо́льшие подвиги, чем просто вычисление средних величин. Наш мозг также исключает крайности, которые могут исказить усредненные представления о группе. Здесь он действует как статистик, рассчитывая величину среднего заработка рабочего сети универмагов Walmart, и исключает заработок генерального директора (который зарабатывает миллионы), чтобы получить более точное представление о средней заработной плате рабочих. Если вы сталкиваетесь с очень маленьким кружком, ваш мозг игнорирует этот кружок при расчете средней величины. Просто вспомните об этих двух моментах, когда в следующий раз подумаете, что неплохо считаете. См.: De Gardelle, V., and C. Summerfield (201 I). Robust averaging during perceptual judgment. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 108: 13341–13346.

184

Haberman, J., T. Harp, and D. Whitney (2009). Averaging facial expression over time. Journal of Vision 9: I; Haberman, J., and D. Whitney (2007). Rapid extraction of mean emotion and gender from sets of faces. Current Biology 17: R751–753; Haberman, J., and D. Whitney (2009). Seeing the mean: Ensemble coding for sets of faces. Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance 35: 718–734.

185

Diekman, A., A. Eagly, and P. Kulesa (2002). Accuracy and bias in stereotypes about the social and political attitudes of women and men. Journal of Experimental Social Psychology 38: 268–282.

186

Hogarth, R. M. (2001). Educating intuition. Chicago: University of Chicago Press.

187

Самый всесторонний обзор исследований точности стереотипов см. в книге: L. Jussim (2012). Social perception and social reality: Why accuracy dominates bias and selffulfilling prophecy. New York: Oxford University Press.

188

Когда Ричард Нисбетт и Зива Канда, психологи из Мичиганского университета, попросили старшекурсников спрогнозировать типичное поведение и мнения их однокурсников, они были поражены точностью полученных ответов. «До проведения этого исследования, – писали Нисбетт и Канда, – мы думали только о механизмах, которые могут генерировать ошибки». Нисбетт и Канда просили студентов оценить (в процентах) долю однокурсников, у которых есть проблемы со сном, которые часто напиваются или ходят на церковные службы. Участвовавших в опросах студентов попросили также определить процент однокурсников, которые одобряют деятельность президента, считают, что женщины должны иметь право на аборт, или выступают за увеличение расходов на оборону. Студенты весьма точно предсказали, какие типы поведения и мнения распространены сильнее, чем другие, и столь же точно предсказали пределы, в которые укладывается разнообразие поведения и мнений. Например, студенты знали, что большинство их однокурсников напивается чаще, чем ходит в бассейн, не согласны с консервативной политикой президента, но, в общем, поддерживали право женщин на выбор. И участвовавшим в опросе студентам гамбургеры из McDonald’s нравятся больше, чем религиозные правые. Эти студенты были не только хорошо знакомы друг с другом, но и очень сильно походили друг на друга, что означало, что они достаточно хорошо знали нормы поведения и мнения, существующие в их среде. Nisbett, R. E., and Z. Kunda (1985). The perception of social distributions. Journal of Personality and Social Psychology, 48: 297–311. Kunda, Z., and R. E. Nisbett (1986). Prediction and the partial understanding of the law of large numbers. Journal of Experimental Social Psychology 22: 339–354.

189

Ryan, C. S. (1996). Accuracy of black and white college students’ in-group and outgroup stereotypes. Personality and Social Psychology Bulletin 22: 1114–1127.

190

Epley, N., and J. Kruger (2005). When what you type isn’t what they read: The perseverance of stereotypes and expectancies over email. Journal of Experimental Social Psychology 41: 414–422.

191

Kring, A. M., and A. H. Gordon (1998). Sex differences in emotion: Expression, experience, and physiology. Journal of Personality and Social Psychology 74: 686–703. Van Boven, L., and M. D. Robinson (2012). Boys don’t cry: Cognitive load and priming increase stereotypic sex differences in emotion memory. Journal of Experimental Social Psychology 48: 303–309.

192

Nelson, L. J., and D. T. Miller (1995). The distinctiveness effect in social categorization: You are what makes you unusual. Psychological Science 6: 246–249.

193

Riggs, L. A., and F. Ratliff (19 52). The effects of counteracting the normal movements of the eye. Journal of the Optical Society of America 42: 872–873.

194

Tajfel, H., and A. L. Wilkes (1963). Classification and quantitative judgment. British Journal of Psychology 54: 101–114.

195

Hyde, J. S. (2005). The gender similarities hypothesis. American Psychologist 60: 581–592.

196

На самом деле, во всех культурах, кроме одной. Выборка, сделанная в Испании, дала результаты, имеющие ту же направленность, но эти результаты статистически незначительны. В целом обусловленные полом различия велики и устойчивы. Различий, которые действовали бы в противоположном направлении, нет.

197

Hyde, J. S. (2005). The gender similarities hypothesis. American Psychologist 60: 581–592. Главное доказательство Хайд основано на метаанализе множества опубликованных отчетов о результатах гендерных исследований, в нескольких областях. В числе этих областей были переменные когнитивных способностей (изучения математики, памяти, общем уровне интеллектуального развития, пространственного мышления), социальные и личностные переменные (склонности к физической и вербальной агрессии, тревожности, самооценки, склонности к депрессии) и двигательные навыки (быстрота и дальность броска, скорость бега, уровень физической активности). В 80 % из рассмотренных 124 разных переменных никаких гендерных различий замечено не было (или они были минимальные). Действительно большие различия были отмечены только в 2 из 124 характеристик – в скорости и дистанции броска. Мужчинам свойственно бросать мяч с большей скоростью и дальше, чем женщинам.

198

Тщательный анализ подлинной величины гендерных различий мозга см. в книге: С. Fine (2010). Delusions of gender: How our minds, society, and neurosexism create difference. New York: W. W. Norton.

199

Fisher, T., Z. T. Moore, and M. J. Pittenger (2011). Sex on the brain?: An examination of frequency of sexual cognitions as a function of gender, erotophilia, and social desirability. Journal of Sex Research 49: 69–77.

200

Становится хуже. В нашем Зале славы людей, преувеличивающих гендерные различия, к Бризендайн присоединяется Леонард Сакс, автор книги «Why Gender Matters» («Почему пол имеет значение»). В статье «Шесть степеней разделения: что следует знать учителям о новой науке о гендерных различиях» («Six degrees of Separation: What Teachers Need to Know About the Emerging Science of Sex Differences» – Educational Horizons, Spring 2006) Сакс начинает с долей здравого смысла, которая присутствует во втором абзаце статьи: «Общим правилом является то, что различия по указанным параметрам в рамках каждого из полов обычно больше, чем различия между полами». Но затем Сакс сразу же делает предсказуемое сальто, преувеличивает различия, отмеченные в новом комплексе неврологических параметров, и минимизирует сходства. В конце статьи Сакс призывает к введению раздельного обучения для мальчиков и девочек. Сам Сакс – не невролог. Он, скорее, популяризатор исследований вроде тех, что были проведены Бризендайн. Настоящий невролог Лиз Элиот обобщает результаты исследований по-другому. Она пишет: «Можно сказать, что из разнообразных обоснований раздельного обучения мальчиков и девочек утверждение о том, что мальчиков и девочек следует обучать в разных классах потому, что у них разные мозги, является самым слабым доводом. Современные неврологические исследования выявили несколько явных, имеющих отношение к обучению или образованию различий между разумом мальчиков и разумом девочек. И все же видные сторонники раздельного обучения убедили многих родителей и учителей в существовании глубоких различий между “мужским” и “женским” мозгом, а это убеждение поддерживает широко распространенное, но столь же необоснованное представление о том, что “мальчики и девочки учатся по-разному”». См.: Eliot, L. (2011). Single-sex education and the brain. Sex Roles.

201

Hyde, J. S. (2005). The gender similarities hypothesis. American Psychologist 60: 581–592; Hyde, J. S. (2006). Gender similarities still rule. American Psychologist 61: 641–642; Hall, J. A. (1987). On explaining gender differences: The case of nonverbal communication. In P. Shaver and C. Hendrick (eds.), Sex and gender: Review of personality and social psychology, vol. 7 (pp. 177–200). Thousand Oaks, CA: Sage.

202

Eyal, T., and Epley, N. (2013). Exaggerated stereotypes of “essential” gender differences. Unpublished manuscript. University of Chicago.

203

Briton, N. J., and J. A. Hall (1995). Beliefs about female and male nonverbal communication. Sex Rolex 32: 79–90.

204

Westfall, J., J. R. Chambers, and L. Van Boven (2012). False polarization among Americans (1970–2004): Partisan identification, attitude extremity, and civic action. Unpublished manuscript. University of Florida, Gainesville.

205

Rutchick, A. M., J. M. Smyth, and S. Konrath (2009). Seeing red (and blue): Effects of electoral college depictions on political group perception. Analyses of Social Issues and Public Policy 9: 269–282.

206

В США принято обозначать штаты, большинство избирателей в которых голосуют за республиканцев, красным цветом, а штаты, где большинство избирателей голосуют за демократов, – синим цветом.

207

Chambers, J. R., R. S. Baron, and M. L. Inman (2006). Misperceptions in intergroup conflict. Psychological Science 17: 38–45; Robinson, R. J., et al. (1995). Actual versus assumed differences in construal: “Naive realism” in intergroup perception and conflict. Journal of Personality and Social Psychology 68: 404–417; Farwell, L., and B. Weiner (2000). Bleeding hearts and the heartless: Popular perceptions of liberal and conservative ideologies. Personality and Social Psychology Bulletin 26: 845–852; Sherman, D. K., L. D. Nelson, and L. D. Ross (2003). Naive realism and affirmative action: Adversaries are more similar than they think. Basic and Applied Social Psychology 25: 275–289.

208

Fiorina, M. P., and S. J. Abrams (2008). Political polarization in the American public. Annual Review of Political Science II: 563–588; Seyle, D. C., and M. L. Newman (2006). A house divided? The psychology of red and blue America. American Psychologist 61: 571–580.

209

Epley N., E. M. Caruso, and M. H. Bazerman (2006). What perspective taking increase taking: Reactive egoism in social interaction. Journal of Personality and Social Psychology 91: 872–889.

210

Mallett, R. K., T. Wilson, and D. T. Gilbert (2008). Expect the unexpected: Failure to anticipate similarities leads to an intergroup forecasting error. Journal of Personality and Social Psychology 94: 265–277.

211

Masoro, E. J., and S. N. Austad (eds.) (2011). Handbook of the biology of aging. Burlington, MA: Academic Press.

212

Эти данные – показатели выполнения тестов из сборника Woodcock-Johnson Psychoeducational Test Battery в 1989 и 1990 годах. Приведенная в тексте книги цифра взята со с. 189 статьи: of T. A. Salthouse (1999). Pressing issues in cognitive aging. В книге: N. Schwarz, et al. (eds.), Cognition, aging, and self-reports (pp. 185–198). Levittown, PA: Psychology Press.

213

Levy, B., and E. Langer (1994). Aging free from negative stereotypes: Successful memory in China among the American deaf. Journal of Personality and Social Psychology 66: 989–997.

214

Levy, B. R., et al. (2009). Age stereotypes held earlier in life predict cardiovascular events in later life. Psychological Science 20: 296–298.

215

Levy, B. R., et al. (2002). Longevity increased by positive self-perceptions of aging. Journal of Personality and Social Psychology 83: 261–270.

216

Levy, B. R., et al. (2002). Longevity increased by positive self-perceptions of aging. Journal of Personality and Social Psychology 83: 1092–1107.

217

Steele, C. M., and J. Aronson (1995). Stereotype threat and the intellectual test performance of African Americans. Journal of Personality and Social Psychology 69: 797–811.

218

Inzlicht, M., and T. Schmader (2011). Stereotype threat: Theory, process, and application. New York: Oxford University Press. Also C. Steele (2010). Whistling Vivaldi. New York: W. W. Norton.

219

Cohen, G. L., et al. (2006). Reducing the racial achievement gap: A social-psychological intervention. Science 313: 1307–1310. Cohen, G. L., et al. (2009). Recursive processes in self-affirmation: Intervening to close the minority achievement gap. Science 324: 400–403; Walton, G., and G. L. Cohen (2011). A brief social-belonging intervention improves academic and health outcomes of minority students. Science 331: 1147–1151. Ramirez, G., and S. L. Beilock (2011). Writing about testing worries boosts exam performance in the classroom. Science 331: 211–213.

220

Ickes, W., P. R. Gesn, and T. Graham (2000). Gender differences in empathic accuracy: Differential ability or differential motivation? Personal Relationships 7: 95–109. См. также главу 6 книги: W. Ickes (2003). Everyday mind reading: Understanding what other people think and feel. Amherst, NY: Prometheus Books.

221

Koenig, A. M., and A. H. Eagly (2005). Stereotype threat in men on a test of social sensitivity. Sex Roles 52: 489–496.

222

Baum, C. (July 14, 2010). Throw the bums out as long as my bum stays put. Bloomberg. См. http://www.bloomberg.com/news/2010–07–15Ithrow-the-bums-out-as-Iong-as-my-bum-stays-put-caroline-baum.html.

223

Kunda, Z., et al. (2002). The dynamic time course of stereotype activation: Activation, dissipation, and resurrection. Journal of Personality and Social Psychology 82: 283–299.

224

Последняя пятница ноября, следующая за Днем благодарения и являющаяся первым днем рождественских распродаж. В старину бухгалтеры обычно записывали доходы черными чернилами, отсюда и название.

225

Kattalia, K. (November 27, 2011). Black Friday shopper collapses, dies. New York Daily News. Retrieved from http://articles.nydailynews.com/2011–11–27/news/30445630_1_black-friday-shopper-early-bird-sales-shopping-center; Kelly, T. (November 27, 2011). Black Friday: Target shoppers step over Walter Vance as he collapses, dies. Huffington Post. См: http://www.huffingtonpost.com/2011/11/27/black-friday-target_n_1115372.html; Daily Mail. (November 26, 2011). Not a single Good Samaritan: Frenzied bargain hunters unfazed as they step around and even OVER collapsed man at Target who later died. См.: http://www.dailymail.co.uk/news/article-2066622/Not-single-Good-Samaritan-Frenzied-bargain-hunters-unfazed-step-OVER-collapsed-man-Target-died.html.

226

По данным Центра борьбы с заболеваниями и их предупреждения (www.cdc.gov/featuresl heartmonth/).

227

Gilbert, D. T., and P. Malone (1995). The correspondence bias. Psychological Bulletin 117: 21–238.

228

До того как техника позволила человеческому глазу смотреть на Землю из космоса и видеть, что Земля – круглая, обрести более широкий взгляд на Землю можно было только с помощью двух одинаковых статуй и измерения длины тени, которую эти статуи отбрасывают в разных частях мира в одно и то же время дня. Когда стоящая в Афинах статуя не отбрасывает тень при солнце, стоящем в зените, но отбрасывает тень в Александрии, круглая форма Земли обнаруживается в длине тени (по крайней мере, ее могут заметить математики). Наши предки, твердо в один момент времени стоявшие в одной точке, вдали друзей, точных линеек, теоремы Пифагора или более широкой перспективы, никогда не узнали бы об этом.

229

Доступный вариант этого довода см. в статье: M. Gladwell The talent myth: Are smart people overrated? Статья была опубликована в журнале New Yorker 23 июля 2002 года. Ее можно найти на сайте http://www.newyorker.com/archive/2002/07/22/020722fa_fact.

230

Ross, L., T. Amabile, and J. Steinmetz (1977). Social roles, social control, and biases in the social-perception process. Journal of Personality and Social Psychology 35: 485–494.

231

Все эти примеры – вопросы, которые люди придумали в ходе демонстрации, которую я ежегодно устраиваю в Чикагском университете.

232

Слова Чертоффа взяты из интервью, которое у него взял М. О’Брайен в 2005 году для газеты American Morning. Текст извлечен из CNN Transcripts (http://transcripts.cnnn.com/TRANSCRIPTS/0509/01/ltm.03.html).

233

CNN (September 1, 2005). FEMA chief; Victims bear sone responsibility. Извлечено с сайта http://articles.cnn.com/2005–09–01/weather/katrina/fema.brown_i_mandatory-evacuation-death-toll-relief-effort?_s=PM:WEATHER.

234

Palazzolo, R. (august 30, 2005). Why do some stay, despite evaluation orders? ABC news. Cм. http://abcnews.go.com/Health/Katrina/story?id=10808738&page=1#.UFCWYY7koZI.

235

Данные и цитаты, приведенные в этом и предшествующем абзацах, взяты из статьи: N. M. Stephens et al. (2009) / Why did they “choose” to stay? Perspective of Hurricane Katrina observers and survivors. Psychological Survey 20: 878–886.

236

Lieberman, R. C. (2006). “The storm didn’t discriminate”: Katrina and the politics or color blindness. Du Bois Review 3: 7–22. Исследование людей, уехавших из города и оставшихся в нем, см. в статьях: Elder, K., et al. (2007). African Americans’ decisions not to evacuate New Orleans before Hurricane Katrina: A qualitative study. American Journal of Public Health 97: 2122; Eisenman, D. P., et al. (2007). Disaster planning and risk communication with vulnerable communities: Lessons from Hurricane Katrina. American Journal of Public Health 97: S. 109–115; and Sherman, A., and I. Shapiro (2005). Essential facts about the victims of Hurricane Katrina. Washington, DC: Center for Budget and Policy Priorities.

237

ESPN (August 31, 2012). Tyler Hamilton: Lance gave me PEDs. Video file. Файл загружен с сайта http://espn.go.com/olympics/cycling/story/_/id/8319041/book-tyler-hamilton-says-lance-armstrong-gave-peds.

238

Choi, I., R. E. Nisbett, and A. Norenzayan (1999). Causal attribution across cultures: Variation and universality. Psychological Bulletin 125: 47–63.

239

Krauss, M. W., P. K. Piff and D. Keltner (2009). Social class, sense of control, and social explanation. Journal of Personality and Social Psychology 97: 992–1004.

240

Li, Y. J., et al. (2012). Fundamental (ist) attribution error: Protestants are dispositionally focused. Journal of Personality and Social Psychology 102: 281–290.

241

Edelstein, R. S., et al. (2006). Detecting lies in children and adults. Law and Human Behavior 30: 1–10; DePaulo, B. M., et al. (1997). The accuracy-confidence correlation in the detection of deception. Personality and Social Psychology Review 1: 346–357; Malone, B. E., and B. M. DePaulo (2001). Measuring sensitivity to deception. In J. A Hall and F. J. Bernieri (eds.), Interpersonal sensitivity: Theory and measurement (pp. 103–124), Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum Associates; and Vrij, A., and M. Baxter (1999). Accuracy and confidence in detecting truths and lies in elaborations and denials: Truth bias, lie bias and individual differences. Expert Evidence 7: 25–36.

242

Risen, J. L, and T. Gilovich (2007). Target and observer differences in the acceptance of questionable apologies. Journal of Personality and Social Psychology 92: 418–433.

243

Chan, E., and J. Sengupta (2010). Insincere flattery actually works: A dual attitudes perspective. Journal of Marketing Research 47: 122–133. Эффективна даже лесть не думающих компьютеров: Fogg, B. J., and C. Nass (1997). Silicon sycophants: The effects of computers that flatter. International Journal of Human-Computer Studies 46: 551–561.

244

Kelemen, D. (1999). Why are rocks pointy? Children’s preference for teleological explanations of the natural world. Developmental Psychology 35: 1440–1453.

245

Kelemen, D., and E. Rosset (2009). The human function compunction: Teleological explanation in adults. Cognition 111: 138–143; Rosset, E. (2008). It’s no accident: Our bias for intentional explanations. Cognition 108: 771–780.

246

Gilbert, D. T., B. W. Pelham, and D. S. Krull (1988). On cognitive busyness: When person perceivers meet persons perceived. Journal of Personality and Social Psychology 54: 733–740.

247

Steblay, N., et al. (2006). The impact on juror verdicts of judicial instruction to disregard inadmissible evidence: A meta-analysis. Law and Human Behavior 30: 469–492.

248

Kassin, S. M., and H. Sukel (1997). Coerced confession and the jury: An experimental test of the “harmless error” rule. Law and Human Behavior 21: 27–46; Kassin, S. M., D. Bogart, and J. Kerner (2012). Confessions that corrupt: Evidence from the DNA exoneration case files. Psychological Science 23: 41–45; Wallace, D. B., and S. M. Kassin (2012). Harmless error analysis: How do judges respond to confession errors? Law and Human Behavior 36: 151–157.

249

Gilbert, D. T., and E. E. Jones (1986). Perceiver-induced constraint: Interpretations of self-generated reality. Journal of Personality and Social Psychology 50: 269–280; Hansen, E. M., C. E. Kimble, and D. W. Biers (2001). Actors and observers: Divergent attributions of constrained unfriendly behavior. Social Behavior and Personality 29: 87–104; Napolitan, D. A., and G. R. Goethals (1979). The attribution of friendliness. Journal of Experimental Social Psychology 15: 105–113; Ross, L., M. R. Lepper, and M. Hubbard (1975). Perseverance in self-perception and social perception: Biased attributional processes in the debriefing paradigm. Journal of Personality and Social Psychology 32: 880–892.

250

Продолжение списка см. http://voices.yahoo.com/falling-love-movie-set-1267023.html.

251

Zimbardo, P. (2007). The Lucifer effect: Understanding how good people turn evil. New York: Random House.

252

Fama, E. F., and K. R. French (2010). Luck versus skill in the cross-section of mutual fund returns. Journal of Finance 65: 1915–1947.

253

Thaler, R. H., and C. R. Sunstein (2008). Nudge: Improving decisions about health, wealth, and happiness. New Haven: Yale University Press.

254

Willis, L. E. (2008). Evidence and ideology in assessing the effectiveness of financial literacy education. San Diego Law Review 46: 415–458.

255

Mullainathan, S., and E. Shafir (2013). Scarcity: Why having too little means so much. New York: Times Books.

256

Wansink, B., and J. Kim (2005). Bad popcorn in big buckets: Portion size can influence intake as much as taste. Journal of Nutrition Education and Behavior 37: 242–245. Описание многих других подобных экспериментов см. в книге: B. Wansink (2006). Mindless eating: Why we eat more than we think. New York: Bantam Dell.

257

Geier, A. B., P. Rozin, and G. Doros (2006). Unit bias: A new heuristic that helps explain the effect of portion size on food intake. Psychological Science 17: 521–525.

258

Van Ittersum, K., and B. Wansink (2012). Plate size and color suggestibility: The Delboeuf illusion’s bias on serving and eating behavior. Journal of Consumer Research 39: 215–228.

259

Latane, B., and S. Nida (1981). Ten years of research on group size and helping. Psychological Bulletin 89: 308–324.

260

Один из наиболее известных экспериментов в психологии показывает, насколько легко не заметить неожиданное событие, происходящее прямо у вас на глазах, если ваше внимание сосредоточено на чем-то другом. Эксперимент заключается в том, что его участники смотрят на игру двух баскетбольных команд. Одна из команд выступает в черных майках, другая – в белых. Примерно в середине записанного на видео матча вдоль площадки проходит человек, одетый в костюм гориллы. Этот человек бьет себя кулаками в грудь, как горилла, а затем уходит. Если вы просто смотрите видеозапись, вы, конечно, замечаете гориллу. Но если вы увлечены игрой и считаете передачи, сделанные игроками в белых майках, горилла становится для вас практически невидимой. Только 8 % участников эксперимента, внимательно следивших за игрой, заметили гориллу. Об этом и других подобных экспериментах можно прочитать в книге: Daniel Simons and Christopher Chabris. The invisible gorilla: and other ways our intuitions deceive us («Невидимая горилла и другие способы, которыми наша интуиция обманывает нас»).

261

Общественность в полной мере осознала внутреннюю двусмысленность серьезных чрезвычайных ситуаций, когда в 1993 году два десятилетних мальчика похитили Джеймса Балгера двух с половиной лет в торговом центре близ Ливерпуля, Англия. Похитители мучили, а потом убили маленького Джеймса. В этой трагедии особенно взволновало не только то, что побудило двух десятилетних мальчишек похитить и убить ребенка, но и то, что многие люди, видевшие, что мимо них по городу проходят похитители с ребенком, совершенно ничего не сделали для того, чтобы остановить их. Причина такого бездействия стала очевидной на суде. 38 человек засвидетельствовали в суде, что действительно видели трех мальчиков, но никто вокруг не дал им понять, что ситуация серьезна, и потому люди сделали вывод, что мальчишки – братья. Подробности этого происшествия можно узнать в статье: Levine, M. (1999). Rethinking bystander nonintervention: Social categorization and the evidence of witnesses at the James Bulger murder trial. Human Relations 52: 1133–1155.

262

Подробнее об этой идее, выдвинутой психологом Филом Зимбардо, см. на сайте http://heroicimagination.org/.

263

Подстройка шестого чувства для распознавания силы внешних обстоятельств помогает также понять, как пробудить героизм в других людях в том случае, если вам когда-нибудь придется пострадать в чрезвычайной ситуации на глазах других людей. Вместо того чтобы дожидаться доброго самаритянина, посмотрите в глаза только одного (любого) случайно оказавшегося рядом человека и громко скажите, что у вас действительно чрезвычайная ситуация. Скажите, в какой помощи вы нуждаетесь. И не забудьте сказать: «Пожалуйста». Подстройка здравого смысла помогает лучше и точнее понимать других, но пренебрегать элементарной вежливостью не стоит.

264

Obama, B. H. (September 21, 201 I). Remarks by President Obama in address to the United Nations General Assembly. New York. См.: http://www.whitehouse.gov/the-press-office/2011/09/21/remarks-president-obama-address-united-nations-general-assembly.

265

Процитировано в статье: Porter, S., L. ten Brinke, and B. Wallace (2012). Secrets and lies: Involuntary leakage in deceptive facial expressions as a function of emotional intensity. Journal of Non verbal Behavior 36: 23–37.

266

Из описания книги Lambert, D. (2008). Body language 101: The ultimate guide to knowing when people are lying, how they are feeling, what they are thinking, and more. New York: Skyhorse.

267

Сходные результаты получены и другими исследователями. Эти эксперименты также показывают, что в тех случаях, когда вы можете не только видеть другого человека, но и слышать, точность предсказания его эмоций выше. См.: Gesn, P., and W. Ickes (1999). The development of meaning and contexts for empathic accuracy: Channel and sequence effects. Journal of Personality and Social Psychology 77: 746–761; Hall, J. A., and M. Schmid Mast (2007). Sources of accuracy in the empathic accuracy paradigm. Emotion 7: 438–446; Reinhard, M. A., et al. (201 I). Listening, not watching: Situational familiarity and the ability to detect deception. Journal of Personality and Social Psychology 101: 467–484.

268

Blanch-Hartigan, D., S. A. Andrzejewski, and K. M. Hill (2012). The effectiveness of training to improve person perception: A meta-analysis. Basic and Applied Social Psychology 34: 483–498.

269

Lopata, C., et al. (2008). Effectiveness of a manualized summer social treatment program for high-functioning children with autism spectrum disorders. Journal of Autism and Developmental Disorders 38: 890–904; McKenzie, K., et al. (2000). Impact of group training on emotion recognition in individuals with a learning disability. British Journal of Learning Disabilities 28: 143–147; Moffatt, C. W., C. Hanley-Maxwell, and A. M. Donnellan (1995). Discrimination of emotion, affective perspective-taking and empathy in individuals with mental retardation. Education and Training in Mental Retardation and Developmental Disabilities 30: 76–85; Silver, H., et al. (2004). Brief emotion training improves recognition of facial emotions in chronic schizophrenia: A pilot study. Psychiatry Research 128: 147–154.

270

Blanch-Hartigan, D., S. A. Andrzejewski, and K. M. Hill (2012). The effectiveness of training to improve person perception: A meta-analysis. Basic and Applied Social Psychology 34: 483–498.

271

Frank, T. (September 25, 2007). Airport security arsenal adds behavior detection. USA Today. Взято с сайта http://usatoday30.usatoday.comltravellflights/2007–09–25-behavior-detection_N.htm.

272

Weinberger, S. (2010). Airport security: Intent to deceive? Nature 465: 412–415.

273

Gilovich, T., K. Savitsky, and V. H. Medvec (1998). The illusion of transparency: Biased assessments of others’ ability to read one’s emotional states. Journal of Personality and Social Psychology 75: 332–346.

274

Porter, S., and L. ten Brinke (2008). Reading between the lies: Identifying concealed and falsified emotions in universal facial expressions. Psychological Science 19: 508–514.

275

В только что описанном мной исследовании микровыражения отмечена несколько бо́льшая непоследовательность выражений эмоций в случаях, когда люди пытаются замаскировать их, однако эта непоследовательность длится чуть дольше мгновения. Когда исследователи рассматривают верхнюю половину лиц, они не замечают существенных различий выражения эмоций у людей, проявляющих действительные чувства, и у людей, скрывающих свои чувства. Существенное различие появляется только тогда, когда исследователи анализируют мимику нижней половины лица, но даже в этом случае эффект удивительно мал. Проявляя свои подлинные чувства, добровольцы тем не менее в 31 % случаев демонстрировали непоследовательные выражения. В тех случаях, когда добровольцы скрывали свои подлинные чувства, уровень непоследовательности выражений повышался до 40 %. Эти 9 % разницы в точности – та самая выгода, которую вы можете извлечь, научившись выявлять непоследовательность эмоций с такой же точностью, какой достигают при тщательном анализе выражений лиц, так сказать, кадр за кадром.

276

Porter, S., and L. ten Brinke (2010). The truth about lies: What works in detecting high-stakes deception? Legal and Criminological Psychology 15: 57–75. Приведенную цитату см. на с. 59.

277

Schmidt, M. S., and E. Lichtblau (August I I, 2012). Racial profiling rife at airport, U.S. officers say. New York Times. См. http://www.nytimes.com/2012/08/12/us/racial-profiling-at-boston-airport-officials-say.html?pagewanted=all&_r=o.

278

В одном из исследований поставлена проблема, которая может возникать вследствие преувеличения притязаний на понимание языка телодвижений и выражения эмоций. Хотя события телесериала «Обмани меня», в котором эти притязания принимают наиболее драматическую форму, вымышлены, последствия этих преувеличенных притязаний могут быть вполне реальными. В одном из исследований добровольцев попросили просмотреть эпизод указанного сериала. У тех, кто его видел, способность обнаруживать ложь не повысилась по сравнению с добровольцами, которые не смотрели этот эпизод, однако просмотр усилил тенденцию к восприятию верных утверждений как утверждений ложных. То малое, чему можно научиться при изучении указаний на правду или ложь, может привести не к реальной способности распознавать правду и ложь, а к большей уверенности в умении распознавать. Это похоже на поведение второкурсников, которые знают пока еще немного, но полагают, что знают все. См.: Levine, T. R., K. B. Serota, and H. C. Shulman (2010). The impact of Lie to Me on viewers’ actual ability to detect deception. Communication Research 37: 847–856. See also Lord, C. G., et al. (1997). Leakage beliefs and the correspondence bias. Personality and Social Psychology Bulletin 23: 824–836.

279

Об этом различии см. статью Хелен Кеннеди в газете Daily News: BP’s CEO Tony Hayward: The most hated-and most clueless-man in America (June 2, 2010). http://www.nydailynews.com/news/nationallbp-ceo-tony-hayward-hated-clueless-man-america-article-1.178007#ixzz2KzfYiYdS.

280

Этот момент четко продемонстрирован серией исследований. Чем сильнее пристрастия людей, участвующих в споре, тем более негативным становится их отношение к оппонентам, но только после того, как их просят занять позицию оппонентов. См.: Tarrant, M., R. Calitri, and D. Weston (2012). Social identification structures the effects of perspective taking. Psychological Science 23: 973–978.

281

Epley, N., E. M. Caruso, and M. H. Bazerman (2006). When perspective taking increases taking: Reactive egoism in social interaction. Journal of Personality and Social Psychology 91: 872–889.

282

Todd, A. R., et al. (2011). When focusing on differences leads to similar perspectives. Psychological Science 22: 134–141.

283

См. эксперимент № 3, выполненный Эйал и Эпли, в статье: Eyal and Epley (2010). How to seem telepathic: Enabling mind reading by matching construal. Psychological Science 2 I: 700–705.

284

Vorauer, J. D., V. Martens, and S. J. Sasaki (2009). When trying to understand detracts from trying to behave: Effects of perspective-taking in intergroup interaction. Journal ofPersonality and Social Psychology 96: 811–827; Vorauer, J. D., and S. J. Sasaki (2009). Helpful only in the abstract? Ironic effects of empathy in intergroup interaction. Psychological Science 20: 191–197; Vorauer, J. D., and S. J. Sasaki (2010). In need of liberation or constraint? How intergroup attitudes moderate the behavioral implications of intergroup ideologies. Journal of Experimental Social Psychology 46: 133–138.

285

Lerouge, D., and L. Warlop (2006). Why it is so hard to predict our partner’s product preferences: The effect of target familiarity on prediction accuracy. Journal of Consumer Research 33: 393–402. К сожалению, я не знал результатов этого исследования несколько лет назад, когда делал жене рождественский подарок. Экономисты установили, что получатели подарков охотно продают их по цене, которая примерно на 20 % ниже той, которую заплатили за подарки дарители. Это ясно свидетельствует о том, что я – не единственный, кто делает неудачные подарки, полагаясь на свое внутреннее чутье, а не на результаты прямых вопросов. Вступающие в брак пары часто пытаются сократить количество плохих свадебных подарков, составляя очень конкретные списки вещей, которые они больше всего хотели бы получить, и рассылая их людям, приглашенным на церемонию. Впрочем, присутствующие на свадьбах люди обычно не прислушиваются к пожеланиям вступающих в брак и покупают подарки, которые не указаны в списке. Понять, почему так происходит, нетрудно. То же самое, что случилось со мной, когда я делал подарок жене. Когда вы думаете, что хорошо знаете человека, вам просто нет нужды спрашивать, чего он хочет, а когда он вам даже говорит о том, что хотел бы получить, вы его не слышите. Это – серьезная ошибка. Исследователи из Гарвардского и Стэнфордского университетов спросили супружеские пары о подарках, полученных на свадьбу. Супруги ответили, что за подарки, указанные в составленных ими списках, они были благодарны больше, чем за подарки, которые в списках указаны не были. Они также сказали, что подарки из их списка были более продуманными, чем подарки не из списка. Если ваши друзья говорят вам, что хотели бы получить к свадьбе столовую посуду, но вы уверены, что причудливая пепельница, которую вы где-то откопали, подойдет им лучше, оставьте пепельницу в покое и купите посуду. Вопреки тому, что говорит клише, для получателей подарка на самом деле важно не внимание, а подарок. Дарите любимым то, что они хотят получить, а не то, что, по вашему мнению, они хотят получить. Впоследствии они отблагодарят вас.

286

Gino, F., and F. J. Flynn (2011). Give them what they want: The benefits of explicitness in gift exchange. Journal of Experimental Social Psychology 47: 915–922. Zhang, Y., and N. Epley (2012). Exaggerated, mispredicted, and misplaced: When “it’s the thought that counts” in gift exchanges. Journal of Experimental Psychology: General 141: 667–681.

287

Gilbert, D. Stumbling on happiness. New York: Vintage. Цитату см. на с. 213.

288

Ickes, W., et al. (2000). On the difficulty of distinguishing «good» from «poor» perceivers: A social relations analysis of empathic accuracy data. Personal Relationships 7: 219–234.

289

Точный коэффициент корреляции между числом участников эксперимента, считавших, что дали правильные ответы, и числом тех, кто дал действительно правильные прогнозы, составил 0,25. Это вполне типичный результат экспериментов по сравнению уверенности в точности и реальной точности. Корреляция обычно выше нуля, но далека от совершенства.

290

В то самое утро, когда писался этот раздел, я пережил нечто подобное, только в обыденном варианте. Подозреваю, что такое случалось и с вами. Случилось со мной вот что: мне пришлось понервничать, когда я пытался заменить свою идентификационную карту. У агентства, занимающегося этими картами, один официальный номер телефона. Если позвонить по этому номеру до 8.30 утра, получишь сообщение о том, что звонить надо с 8.30 до 5 часов дня. Я целую неделю звонил в указанное время, но линия была занята. А если позвонить в 5 дня, вам ответят, что звонить надо с 8.30 утра. На мои послания, отправленные по электронной почте, сотрудники агентства ни разу не ответили. Я попытался представить, что происходит в агентстве: пустое помещение, дожидающееся, когда ленивые бюрократы вернутся из долгой прогулки в Starbucks. Моя мысль металась между кофейней и пустым офисом, приводя меня во все большее бешенство. Какого черта они не отвечают на мои телефонные звонки? Как государство могло установить закон, не дав людям возможности соблюдать его? Я представлял их положение, но это лишь усугубляло дело и мою злость.

Наконец я как-то раздобыл номер телефона какого-то из служащих этого агентства. На следующий день после того, как я оставил сообщение этому господину, он перезвонил мне. Сотрудник агентства долго приносил извинения за то, что так долго не перезванивал, и сказал, что все сотрудники просто взбешены тем, что в агентстве только одна телефонная линия, по которой пытался дозвониться я и многие другие. Сотрудник объяснил, что государство сократило должности секретарей, отвечавших на телефонные звонки, и на единственный оставшийся номер звонит по 1500 человек в день, а отвечает на звонки только один человек. Объясняя ситуацию, сотрудник сказал, что их телефонная система давно устарела и, насколько ему известно, когда линия занята, эта система не позволяет даже оставить сообщение. То, что я узнал от этого человека, имело мало отношения к тому, что я воображал. Сотрудники не были ни ленивы, ни безразличны. Они отчаянно пытались выполнять закон, которому их подчинили, не предоставив возможностей для его выполнения. Я ошибся.

291

Mearsheimer, J. J. (2011). Why leaders lie: The truth about lying in international politics. New York: Oxford University Press.

292

Даже если в таких условиях вам не скажут правды, исследование позволяет предполагать, что ваша способность выявлять ложь существенно усиливается, если вы задаете людям прямые, а не косвенные и нечеткие вопросы. Если хотите знать правду, задавайте прямые вопросы. См.: Levine, T. R., A. Shaw, and H. Shulman (2010). Increasing deception detection accuracy with strategic questioning. Human Communication Research 36: 216–231.

293

Pelley, S. (2008). Interrogator shares Saddam’s confessions. 60 Minutes. New York: CBS News. Отчет ФБР о допросе Джорджа Пиро см.: http://www.fbLgov/news/stories/2008/january/piroo12808.

294

Посвященное этому исследованию выступление Дэниела Гилберта можно посмотреть на сайте http://www.wjh.harvard.edu/-wegner/wegstock.html. Данные приведены в работе: B. Burum, D. T. Gilbert, and T. Wilson (2013). Unpublished manuscript. Department of Psychology, Harvard University, Cambridge, MA.

295

Напротив, это объясняет также то, почему люди могут сказать, насколько большим статусом они обладают в своей группе. Выяснить, насколько вы нравитесь кому-то, трудно, но вы получаете полезные отклики, рассказывающие о том, насколько вы известны, уважаемы и влиятельны в группе. Более важно то, что, если вы ведете себя так, словно обладаете более высоким статусом, чем это имеет место в действительности, другие члены группы быстро понижают вашу завышенную самооценку. В результате люди знают свой статус в группе лучше, чем почти все прочие аспекты своей репутации в глазах других. См.: Anderson, C., et al. (2006). Knowing your place: Self-perceptions of status in face-to-face groups. Journal of Personality and Social Psychology 91: 1094–1110.

296

Johnson, S. D., and C. Bechler (1998). Examining the relationship between listening effectiveness and leadership emergence: Perceptions, behaviors, and recall. Small Group Research 29: 452–471; Ames, D. R., L. Benjamin, and J. Brockner (2012). Listening and interpersonal influence. Journal of Research in Personality 46: 345–349.

297

Markman, H. J., S. M. Stanley, and S. L. Blumberg (2001). Fighting for your marriage: Positive steps for preventing divorce and preserving a lasting love. San Francisco: JosseyBass.

298

Один из примеров такой деятельности – рассказ историй с продолжением, когда каждый учащийся добавляет свое предложение к начатому рассказу, предварительно повторяя предыдущее предложение. Есть много других примеров. Об исследованиях эффективности такой деятельности, спланированной компанией Tools of the Mind, рассказывает Адель Дайамонд в статье: Diamond, A., and K. Lee (2011). Interventions shown to aid executive function development in children 4 to 12 years old. Science 333: 959–964.

299

Srivastava, S., et al. (2009). The social costs of emotional suppression: A prospective study of the transition to college. Journal of Personality and Social Psychology 96: 883–897.

300

Human, L. J., and J. C. Biesanz (2011). Target adjustment and self-other agreement: Utilizing trait observability to disentangle judgeability and self knowledge. Journal of Personality and Social Psychology 101: 202–216.

301

Aron, A., et al. (1997). The experimental generation of interpersonal closeness: A procedure and some preliminary findings. Personality and Social Psychology Bulletin 23: 363–377.

302

Urbina, I. (July 21, 2010). Workers on doomed rig voiced concern about safety. New York Times. Cм. http://www.nytimes.com/2010107/22/us/22transocean.html?pagewanted=all.

303

Kachalia, A., et al. (2010). Liability claims and costs before and after implementation of a medical error disclosure program. Annals of Internal Medicine 153: 213–221.

304

Chen, P. W. (August 19, 2010). When doctors admit their mistakes. New York Times. См. http://www.nytimes.com/2010/08/19/health/19chen.html?pagewanted=all.

305

Цит. по: Пруст М. Пленница/Пер. Н. Любимов. М.: Художественная литература, 1990.

306

Бо́льшая часть этой информации почерпнута из предисловия Артура Шлессинджера к автобиографической книге Дж. Ф. Кеннеди о Карибском кризисе «Тринадцать дней». (J. F. Kennedy. Thirteen Days). Этот кризис намного подробнее рассмотрен во многих других книгах.

307

Всю переписку Хрущева с Кеннеди, как предшествовавшую кризису, так и последовавшую после него, можно найти на сайте http://www.state.gov/www/about_state/history/volume_vi/exchanges.html. Первое письмо, на которое я ссылаюсь, датировано 26 октября 1962 года.

308

Kislyakov, A. (2003). Hotline: 40 years of building up trust. CDI Russia Weekly 263: article 12.

309

Процитировано в предисловии Шлессинджера к книге «Тринадцать дней».

310

Fish S. (October 3, 2011) When Harry should avoid meeting Sally. Cм. сайт http://opinionator.blogs.nytimes.com/2п011/10/03/when-harry-should-avoid-meeting-sally/?_r=o. Автор заходил на этот сайт 26 июля 2013 года.

Content

Николас Эпли
Интуиция. Как понять, что чувствуют, думают и хотят другие люди

Предисловие Ваше подлинное шестое чувство

Часть I Чтение чужих мыслей и ошибки, совершаемые при этом

Глава 1 Чрезмерная самоуверенность

Глава 2 Что вы можете знать о ваших собственных мыслях и чего вы о них знать не можете

Часть II Обладает ли «это» сознанием?

Глава 3 Как мы дегуманизируем

Глава 4 Как мы наделяем что-либо человеческими свойствами

Часть III В каком состоянии пребывает чужое сознание

Глава 5 Проблема преодоления себя

Глава 6 Правильное и неправильное использование стереотипов

Глава 7 Как действия могут вводить в заблуждение

Часть IV Благодаря глазам других людей

Глава 8 Как научиться читать мысли других… И как не научиться этому

Послесловие Будьте мудрыми

Благодарность автора

Об авторе

Примечания