Ричардс Дуглас

ПЕРЕПАЯННЫЙ

Что хорошо? — Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к власти, самую власть.

Что дурно? — Всё, что происходит из слабости.

Что есть счастье? — Чувство растущей власти, чувство преодолеваемого противодействия.

Фридрих Ницше, философ (1844–1900)

Пролог

Билл Каллан выставил перед собой "рюгер" 45-го калибра с глушителем и неслышно подкрался со спины к молодой женщине, называющей себя Энжелой Джойс. Она сидела за старым письменным столом, с головой погрузившись в работу — что-то печатала на дорогом ноутбуке. Каллан в который раз поймал себя на мысли, что она неоспоримая милашка. Впрочем, в женщинах его привлекали отнюдь не возвышенных стороны, и на его взгляд внешность Энжелы была слишком уж непорочной. С другой стороны, внешность — единственное, что выдавало в ней непорочность. К тому же Энжела слишком умна, чтобы ему понравиться. Слишком.

Судя по водительским правам, ей было двадцать семь, хотя выглядела она заметно моложе — не старше выпускницы колледжа. Но глаза говорили другое. В них читались зрелость, практическая хватка. В них было куда больше, чем можно ожидать от девушки её возраста или внешности. Они выдавали, что эта юная особа хлебнула в жизни лиха.

Зачем ей понадобились два наёмника? Не телохранителя, а наёмника? И как Энжела могла позволить себе оплачивать их услуги — без видимых источников дохода? Она скормила им басню, что якобы была любовницей бандита, который не давал ей уйти. Каллан ни на секунду на неё не купился, а потому решил навести справки. И, чёрт возьми, напал на золотую жилу — куда толще, чем мог представить.

Внимание девушки было настолько поглощено компьютером, что она совершенно не замечала его приближение. Каллан кашлянул, и она, вздрогнув, повернулась к нему.

— А, это ты, — облегчённо сказала она.

Но облегчению было не суждено продлиться долго: Энжела тут же увидела направленный на неё пистолет со зловещим глушителем.

— В чём дело, Билл? — встревоженно спросила она.

Хотя её лицо ничего не выражало, Каллан безошибочно почувствовал: проворный ум девушки работает на все сто — оценивает новые обстоятельства, взвешивает вероятности.

— Тебе придётся пройти со мной, — ровно произнёс Каллан. И затем, приподняв брови, добавил: — Кира.

Её глаза распахнулись буквально на миг, прежде чем она взяла себя в руки.

— Чёрт возьми, да что происходит? — спросила она. — Почему угрожаешь мне пистолетом? И почему назвал меня Кирой?

— Потому что это твоё настоящее имя, — ответил он. — Кира Миллер.

Она раздражённо покачала головой:

— Если это шутка, Билл, то не смешная.

Каллан проигнорировал её реплику.

— Держи, — сказал он, швырнув ей ключи от машины.

Она поймала их со спортивной лёгкостью, ни на миг не отводя от него глаз.

— Газовый баллончик я от них отцепил, — сказал он. — Вперёд! Ты сядешь за руль.

— А где Джейсон?

— В гараже, — хитро ухмыльнувшись, ответил Каллан. — Он нас ждёт.

— Я никуда не пойду, пока не скажешь, в чём дело! — огрызнулась она.

Каллан в мгновение ока преодолел дистанцию между ними. Он грубо ткнул длинным стволом глушителя ей в висок, а второй рукой ухватил за подбородок. Силой приблизил её лицо к своему; теперь между ними оставались считанные дюймы. Наёмник был мускулистым великаном в шесть футов три дюйма ростом, и его мясистые лапы были огромными.

— Слишком тупа, для такой сообразительной цыпочки! — прошипел он. — Всё изменилось. Я на тебя больше не работаю. Теперь приказы отдаю я! Делай как говорю, не то порву на клочки.

Он резко сдавил её подбородок и нижнюю часть лица с такой силой, что зубы врезались в щёку изнутри — до крови.

— Я понятно говорю? — прошептал он сквозь стиснутые зубы, наконец отпуская её.

Девушка потёрла подбородок и так свирепо просверлила его взглядом, что Каллану почудилось, будто в голове вот-вот появятся дырки.

— Признай, что твоё настоящее имя — Кира Миллер, не то сломаю тебе левую руку, — зло прорычал он.

Обдумывая угрозу, она не прекращала сверлить его взглядом.

— Хорошо, — сказала она, наконец. — Итак, я Кира Миллер. Что дальше? Я плачу вам с Джейсоном кругленькую сумму, чтобы вы меня охраняли. Сейчас ты ею крепко рискуешь.

Каллан рассмеялся.

— Думаешь? — с сарказмом спросил он и покачал головой. — Спасибо за заботу, но твоя кругленькая сумма мне больше не нужна. Предпочитаю получить сумму покруглее.

Он схватил её за руку и толкнул в сторону гаража.

— Двигай! — рявкнул он. — Я не собираюсь повторять.

На пути к гаражу она отклонилась на несколько ярдов в сторону, чтобы снять со спинки стула джинсовую куртку. Кира проворно накинула её на себя. Не веря своим глазам, Каллан покачал головой: на улице до сих пор чуть ли не шестьдесят.[1] В ноябре. С ума сойти! Хотя Каллан прожил приличную часть жизни в Чикаго, он знал: за пару лет в райском климате Сан-Диего эти жалкие местные становятся жуткими мерзляками.

Когда они добрались до двери, ведущей в гараж, девушка вдруг полностью к нему развернулась. У неё на лице появилось такое выражение, словно она решила его о чём-то спросить, а правая рука погрузилась в карман куртки. Каллан инстинктивно отшатнулся, разворачиваясь боком — ещё до того, как осознал причину. Мелкокалиберная пуля прорвала её карман и прочертила на пузе у наёмника неглубокую полоску в пять дюймов длиной. Не успей он развернуться — пуля бы пробила желудок.

Каллан обрушился на Киру Миллер своей массивной тушей, врезав девушку в дверь и не дав сделать ещё один выстрел. Прежде чем она успела прийти в себя, он силой вытащил её руку из кармана и с лёгкостью вырвал из пальцев миниатюрный "глок".

На брюхе было мокро — кровь сочилась из раны, её впитывала разорванная рубашка. Но Каллан знал: ранение лёгкое, оно может подождать. Он грубо развернул своего бывшего нанимателя и принялся с головы до ног её обшаривать; это стоило сделать с самого начала. Каллан принимал как должное, что она удовлетворится охраной двух наёмников — отнюдь! Очевидно, она приняла дополнительные меры предосторожности. Сейчас Каллан нашёл только маленький газовый баллончик на ноге — и больше никакого оружия.

Он немного поразмыслил, не отметелить ли её хорошенько за нападение, но решил — не стоит. Если серьёзно её избить, возиться с нею станет сложнее. В любом случае, причина попытки заключалась в его небрежности. А ведь его предупреждали: девушка полна сюрпризов!

Каллан открыл дверь в гараж и протолкнул Киру внутрь, одновременно щёлкнув выключателем. Девушка чуть не споткнулась о тело Джейсона Бобкоски, распростёртое на сером бетонном полу. Он был застрелен со спины, в упор; пуля пробила сердце. С десяток ручейков алой крови растеклись из-под тела в разные стороны, скрываясь под белым "лексусом" Киры.

Кира бросила на Каллана презрительный взгляд, но ничего не сказала. Внезапно увидев окровавленный труп, почти любая из женщин завизжала бы от ужаса. Но не она! После её смелого нападения лишь минутой ранее удивляться не приходилось. Инстинкты Каллана говорили без тени сомнения: в яркой, привлекательной девушке скрыто куда больше, чем кажется.

Спустя несколько минут они ехали по дороге. Кира была за рулём, а Каллан сидел рядом, направив на неё ствол. Солнце село несколько часов назад, но, несмотря на темноту, уличное движение по-прежнему было оживлённым. Лунный серп повис на безоблачном небосводе, а за стеклом проносились представители типичной флоры Южной Калифорнии — цветы и пальмы. Живое доказательство сезона роста. Доказательство лета, которое кажется нескончаемым.

— Куда едем? — наконец спросила Кира, прервав молчание.

— Узнаешь, когда мы туда доберёмся.

— Как ты узнал моё настоящее имя?

— Здесь тебе не викторина, — ответил Каллан.

— Послушай, я хорошо тебе платила, а в ответ ты меня продаёшь. Меньшее, что ты можешь для меня сделать — ответить на несколько вопросов. Что тебе с этого?

Каллан немного помолчал, а потом пожал плечами.

— Ладно, — сказал он. — Почему бы и нет. Я с самого начала не купился на твою идиотскую сказочку. Твои права и кредитные карты чисты, но я немного копнул, и понял, что ты пользуешься чужим именем. Это меня заинтриговало. Мало у кого такие чистые подделки. Твои истории тоже на уровне, выдерживают лёгкую проверку…

Каллан помолчал.

— А потом мне повезло. В кармане чемодана я нашёл смятую багажную этикетку. "Юнайтед Эйрлайнс". На ней ручкой было нацарапано имя Киры Миллер, — продолжил он и указал на следующий поворот. — Здесь налево.

Кира послушно повернула.

— И как проходят путь от багажного ярлыка до вооружённого похищения?

— Я сделал несколько публичных запросов о прошлом Киры Миллер, — ответил Каллан. — В общем, я наткнулся на информацию, которая могла привести меня к тебе. Это была рыбалка. Я нацепил на крючок твоё имя и подождал, пока его не схватит какая-нибудь заинтересовавшаяся рыбёшка. Понятия не имел, что поймаю Моби Дика, мать его!

Он произнёс эти слова с изумлением, покачав головой, словно до сих пор не мог поверить в свою удачу.

— Правительство почти моментально со мной связалось. Они сказали, что ты в бегах — и крайне опасна, — продолжил Каллан, покосившись на пропитавшуюся кровью рубашку. Он успел пожалеть, что не отнёсся к предупреждению со всей серьёзностью. — Больше ничего не сказали, но предложили огромную награду за поимку, если я тебя достану.

Уголки его рта трансформировались в широкую самодовольную улыбку.

— После переговоров мы сошлись на двух миллионах долларов, — закончил он.

Кира с отвращением покачала головой:

— Ты идиот, Билл. Тебе не приходило в голову, что они врут насчёт правительства?

— Разумеется, — улыбнувшись, ответил он. — Но, в сущности, мне плевать, кто они, и почему за тобой охотятся. Лишь бы заплатили.

— А что, если о деньгах они тоже солгали? — упорствовала Кира.

— Убедившись, что я могу тебя найти, они скинули на мой счёт полмиллиона — жест доброй воли. Пол-лимона внушают доверие, знаешь ли.

— Так всё дело лишь в деньгах? — презрительно спросила она. — Предать клиента. Хладнокровно убить Джейсона… Не имея никакого понятия, что происходит, и каковы ставки.

— А какого хера ты ждала? — огрызнулся он. — Слово "наёмник" говорит за себя, чёрт возьми: это кто-то, кого нанимают за деньги.

— Я считала, у вас, парней, есть какой-то свой кодекс чести.

Каллан рассмеялся:

— Ну, нет — только не за два ляма! — откликнулся он и раздражённо покачал головой. — Избавь меня от проповедей. Ты не невинная овечка. У них не бывает безукоризненных фальшивых документов. Невинные люди, которые чувствуют угрозу, нанимают телохранителей. Преступники нанимают наёмников.

— Можешь повторять это, сколько хочешь, если тебе так лучше, — с горечью сказала Кира. — Но ты ошибаешься. Ты прыгнул куда выше, чем сможешь дотянуться, Билл. Ты играешь с огнём. Люди, с которыми ты связался, — они не из правительства. И ты никогда не получишь остальных денег. В сущности, неважно, что произойдёт — сейчас ты ходячий мертвец, Билл. Твоё время вышло, а ты слишком туп, чтобы это понять.

Она произнесла эти слова с такой холодной убеждённостью, что Каллан волей-неволей призадумался. Но затем сообразил, что на то и расчёт — она блефует, пытается заставить его перехитрить самого себя.

— Значит, сейчас мы едем к ним? — спросила Кира.

Он кивнул:

— Да. В место, которое выбрал я.

— Они настаивали, что меня нужно доставить живой и невредимой, не то сделке конец, так? Сказали, если ты облажаешься, и я скончаюсь — твои похороны пройдут следом. Ведь правда, Билл?

— И что? — пренебрежительно откликнулся он, стараясь не показать, как сильно она начинает действовать ему на нервы.

— Есть мысли, почему они непреклонны на этот счёт? — спросила Кира. Она бросила на Каллана презрительный взгляд, словно не в силах поверить в глубину его глупости. — Конечно, ни малейших, — продолжила она, не дожидаясь ответа. — Потому что понятия не имеешь, во что вляпался. Если хочешь дожить хотя бы до утра, тебе нужно дать мне уйти, а самому исчезнуть.

Глаза Каллана сузились. Скорее всего, это блеф — но стоит ли играть наугад? Может быть, он и правда прыгнул куда выше головы. Как бы страстно он ни желал наложить руки на остаток суммы, при таких ставках может иметь смысл допросить её как следует, чтобы составить ясную картину происходящего. Передачу всегда можно отложить. Они будут недовольны, но смирятся с небольшой задержкой. Можно поспорить, они готовы смириться с чем угодно, лишь бы заполучить Киру.

— Разворачивай машину, — наконец, сказал он. — Возвращаемся к тебе домой. Поскольку тебя так и тянет рассказать, что происходит, я дам тебе этот шанс.

Кира приподняла брови.

— В чём дело, Билл? — подначила она. — Я думала, тебе плевать, что я такая, и почему меня ищут.

— Разворачивайся! — зло рявкнул он.

Следующие несколько минут они проехали в напряжённом молчании. Их седан ехал в крайнем левом ряду, замедляясь перед светофором. В сотне ярдов впереди его красный свет горел на фоне тёмного неба словно маяк. Кира отщёлкнула на талии ремень безопасности, который послушно втянулся.

— Нацепи ремень! — велел Каллан.

— У меня из-за тебя всё плечо в синяках. Ремень на него давит, — сказала она.

— Я сказал, пристегни ремень!

— Хорошо, хорошо, — ответила Кира. Теперь до перекрёстка осталось ярдов пятнадцать, и она потянулась к ремню.

Но так до него и не дотронулась.

Вместо этого Кира открыла дверь и, ни секунды ни колеблясь, выскочила из машины на покрытую травой разделительную полосу. Она попыталась покатиться, как гимнастка, но сильно врезалась в землю правым плечом и наполовину покатившись, наполовину заскользив, налетела на небольшую пальму, высаженную на полосе.

Каллан был потрясён её отвагой. Он мог бы пальнуть в Киру, когда та выпрыгивала, но вполне мог по случайности пристрелить её насмерть. Должно быть, на то она и рассчитывала. Наёмник моментально отстегнул свой ремень и бросился за руль, чтобы перехватить контроль над неуправляемой машиной — и в этот миг нутром осознал, что слишком поздно. "Лексус" Киры пролетел на красный, и с правой стороны до Каллана донеслись гудок и визг шин. Водитель приближающегося автомобиля, небольшой "хонды", сумел существенно сбросить скорость, но этого было недостаточно. Машина с силой ударила в пассажирскую дверь "лексуса" с диким грохотом, который ни с чем не спутать: так сталкиваются только ракеты из стекла и стали, каждая в тысячи фунтов весом.

Столкновение произошло в тот самый миг, когда Каллан дотянулся до водительского кресла, чтобы вернуть контроль над машиной. От удара он налетел на руль с такой страшной силой, что у него треснуло ребро. Хотя подушки безопасности надулись моментально, Каллан был без ремня, и находился в столь неудобном положении, что избежать травмы не было ни малейшей возможности.

Усилием воли заставив себя не обращать внимания на сильную боль, Каллан остановил машину и на нетвёрдых ногах выбрался из неё, когда подушки начали автоматически сдуваться. Взглядом выхватил девушку, которая убегала из поля зрения через ярко освещённую заправку в противоположном углу перекрёстка. Каллан с удовлетворением отметил, что её безбашенный трюк не остался без последствий: кусок штанины оторвался, и теперь открытое бедро украшали пятна травы и крови.

Игнорируя испуганный крик водителя "Хонды" — "эй, ты куда?!" — Каллан бросился за Кирой с максимальной скоростью, которую только позволяла боль в груди.

Он добрался до заправки и взялся за бешеные поиски своего многомиллионного лотерейного билета к спокойной пенсии, во всех направлениях сканируя помещение взглядом. Каллан вошёл в немаленький продуктовый магазин и вломился в женский туалет. Рывком распахнул кабинку — пусто. Выбежал обратно на улицу, стреляя глазами по сторонам.

И он её увидел.

Эта сучка сделала круг и вернулась к машине.

Умно. Несмотря на огромную вмятину с пассажирской стороны, автомобиль, скорее всего, ещё на ходу — а ключи в зажигании. Водитель "Хонды" орал на неё, но Кира его проигнорировала. Она запустила мотор и тронулась в том направлении, куда смотрела машина. Кира торопливо отъехала прочь, и осколки стекла с разбитой дверцы дождём осыпались на землю.

Каллан осмотрел заправку. "Мерседес" с мощным двигателем как раз остановился у колонки. Отлично! Водитель — пухлый мужчина с небольшой бородкой — вышел, чтобы заправить бак, и тут из-за машины выскочил Каллан с пистолетом в руке.

— Ключи! — потребовал он у водителя, наставив ему в живот пистолет. — Живо!

Тот был ошарашен, но сумел беспомощно вытянуть руку вперёд.

Каллан выхватил из неё ключи, и через несколько секунд рванул вслед за Кирой. У неё была серьёзная фора, но помятую машину даже в ночи было легко заметить на расстоянии. Кроме того, лошадиных сил у "Мерседеса" было более чем достаточно для того, чтобы догнать беглянку.

Пока он сокращал дистанцию, Кира свернула на автостраду 52 в восточном направлении. "Лексус" казался раненым зверем, и Каллан настиг измученную машину всего через несколько минут после того, как она выбралась на шоссе. Кира ехала в крайнем левом ряду. Теперь "Мерседес" ехал рядом чуть правее, достаточно близко, чтобы водители могли рассмотреть тёмные силуэты друг друга в свете приборных панелей. Каллан угрожающе помахал Кире пистолетом.

Она его проигнорировала.

Теперь он не знал, что делать дальше. Если стрельнуть по колесу или силой вынудить её сойти с трассы — есть риск того, что она потеряет контроль над машиной. Этого допустить нельзя: Каллан должен доставить её живой и здоровой. По непреклонному выражению лица, равнодушному к его соседству, Каллан точно знал — Кира полностью сознаёт это своё преимущество.

Когда они приблизились к мосту через каньон Теколэйд, девушка резко ударила по тормозам. Раздался скрип колодок, и шины с визгом оставили на асфальте полосы резины. Когда скорость упала ниже тридцати миль в час, Кира резко вывернула руль влево, оставляя шоссе позади и въезжая на двадцатиярдовую полосу травы, разделяющую две половины автострады 52. "Лексус" запрыгал по грунту, слишком сильно для немощёного покрытия. Кира сумела остановиться лишь в десяти ярдах от бетонного барьера, который возвели посередине разделителя, чтобы не дать машинам по недосмотру свалиться в каньон. Сейчас она спокойно завершила разворот. "Лексус" Киры набрал скорость и осторожно выбрался на полосу автострады 52, ведущую в западном направлении.

Каллан тоже ударил по тормозам, но опоздал. Её расчёт был абсолютно выверен. Как она и планировала — наверняка! — в течение тех нескольких секунд, которые потребовались ему на то, чтобы среагировать, Каллан продолжал двигаться на восток и въехал на мост через каньон Теколэйд. Вторая его половина, по которой поток машин идёт в обратном направлении, находилась лишь в двадцати ярдах — но здесь мост разделяла не полоса травы, а воздух. Повторить манёвр Киры можно было, только научившись летать.

Каллан с визгом затормозил прямо по центру полосы. Несколько машин, которые ехали прямо за ним, еле-еле ушли от столкновения. Другие проносились мимо, сердито гудя клаксонами. Каллан на мгновение поразмыслил, не дать ли задний ход, но понял — это будет самоубийством.

Кипя от бешенства, Каллан набрал скорость и продолжил путь. Добравшись до другой стороны длинного моста, он остановил "Мерседес" у обочины. Выбрался из машины и посмотрел вдаль на полосы, ведущие в западном направлении. Как и ожидалось, ни следа изувеченного "Лексуса".

Каллан что есть силы ударил кулаками по крыше автомобиля.

— Вот дерьмо! — рявкнул он.

Пока он стоял на месте и дымился от злости, вдали он углядел три вертолёта. Их мощные прожектора резали тьму именно в той части города, где должна была состояться передача. Лучи прожекторов ощупывали окрестности всё более и более широкими кругами, но место передачи было в эпицентре. Искали Киру Миллер; каким-то образом Каллан был в этом убеждён.

Но теперь он начал сомневаться, что им удастся её поймать.

"Да кто она такая, мать её? — подумал он разочарованно. — И что она вообще могла натворить, чтобы привлечь такое внимание?".

Часть 1

ПОГОНЯ

1

Десять месяцев спустя

Дэвид Дэш остановил у блокпоста свой зелёный внедорожник, и при приближении караульного опустил стекло.

— Дэвид Дэш, к полковнику Джиму Коннелли, — произнёс он, протягивая солдату водительские права.

Некоторое время караульный искал в блокноте подходящую запись. Потом осмотрел права и вернул их владельцу.

— Проезжайте, сэр. Добро пожаловать в Форт-Брэгг! Полковник вас ждёт. Показать дорогу?

Дэш мечтательно улыбнулся и покачал головой.

— Спасибо, не нужно. Я здесь уже бывал.

Он проехал мимо поста, в глубине души ожидая, что ему отдадут честь.

В прохладном воздухе осени листва деревьев, рассыпанных тут и там по территории объекта, играла маскарадом ярких красок. Самое живописное время для возвращения в Форт-Брэгг, дом для ряда военных подразделений — в том числе и Главного управления спецназа США. Кроме того, эта база служила домом и для подразделения, в котором ранее служил сам Дэш — отряда спецназа "Дельта", выполняющего контр-террористические операции за пределами Соединённых Штатов.

Проезжая мимо множества знакомых сооружений и знаковых строений — четырёхэтажной стены для альпинистов, восьмидесятифутовой башни для спуска на тросе, бассейна олимпийских размеров, — Дэш сражался с противоречивыми эмоциями, которые нарастали внутри. После ухода из армии это первый раз, когда он вернулся в Брэгг, — и вкус возвращения оказался горько-сладким.

Дэвид добрался до нужного здания и припарковался. Спустя несколько минут он вошёл в офис Джима Коннелли, обменялся с сидящим за столом военным крепким рукопожатием и устроился в кресле напротив полковника, опустив дипломат на пол. Дэш бывал в этом кабинете множество раз, но в качестве гражданского — никогда. Книги по военной истории и стратегии выстроились на полке в идеальном порядке. Полковник был искусным фехтовальщиком, и на стене за его спиной красовалась неимоверно чёткая профессиональная фотография двух противников со шпагами, сошедшихся в поединке.

Полковник мог похвастать угловатыми чертами лица, каштановыми волосами в причёске военного стиля, и такого же цвета аккуратно постриженными усами. Ему было сорок восемь, но несмотря на семнадцатилетнюю разницу в возрасте, они с Дэшем излучали сходную ауру натренированности, компетентности и лёгкой самоуверенности, типичную для всех выдержавших жёсткие испытания при отборе в спецназ.

— Спасибо, что согласился прийти, капитан, — произнёс Коннелли и приподнял брови. — Полагаю, сейчас я должен обращаться к тебе "Дэвид".

Дэш вздохнул.

— Разочарован? — спросил он.

— Чем? Тем, что ты оставил службу?

Дэш кивнул.

— После того, что случилось в Иране, кто может тебя порицать?

Девятью месяцами ранее Дэша нашли в куче окровавленных тел на иракской стороне ирано-иракской границы. После того, как операция в Иране пошла наперекосяк, он оказался единственным выжившим членом группы. При этом Дэш потерял троих — и каждый из них был ему как брат. С тех пор Дэш то и дело ловил себя на том, что постоянно возвращается мыслями к провальной операции, проклиная себя за то, что оказался недостаточно умён, недостаточно быстр или слишком неосторожен. Дэвид винил себя в смерти своих людей, его пожирало чувство вины за то, что он жив — а они нет. Военный психолог уверял, что это естественная реакция, но облегчения это знание не приносило.

— Мне кажется, ты не ответил на вопрос, — заметил Дэш.

— Ну хорошо, — сказал Коннелли. — Будучи полковником спецназа, я разочарован. Ты — один из лучших, Дэвид. Умный, решительный, находчивый. Терпеть не могу терять таких ребят.

Он открыл было рот, чтобы сказать ещё что-то, но передумал.

— Продолжай, — сказал Дэш.

Полковник одарил посетителя долгим изучающим взглядом, а затем вздохнул.

— С другой стороны, будучи твоим другом, — сказал он честно, — думаю, ты принял верное решение, пусть мне и жаль, что оно было принято из-за трагедии. И я за тебя рад.

Коннелли ещё немного помолчал, и сказал, тщательно выбирая слова:

— Сколь бы ты ни был хорош, твоё место не здесь. Но не потому, что ты не признаёшь авторитетов или тебя злят тупицы — хоть это и так, — а потому, что ты слишком глубоко задумываешься. И ты не зачерствел настолько, чтобы необходимость забирать жизни тебя больше не волновала. Ты можешь быть непревзойдённым воином, но ничто не изменит того, что у тебя душа учёного.

Он покачал головой и добавил:

— Армия выжимала из тебя природный оптимизм и чувство юмора — ещё до событий в Иране.

Дэвид прищурил глаза, обдумывая слова полковника. У Дэша всегда была склонность видеть смешное в чём угодно — во всём. Но, чем больше он задумывался, тем больше понимал, что Коннелли прав: эта ключевая грань его личности с каждым годом мало-помалу истончалась.

Оставив службу, он нанялся в агентство "Флеминг — VIP защита" — крупнейшую охранную компанию Вашингтона, если не считать Секретную службу. Но, пусть спрос на услуги телохранителей только нарастал, и за работу платили весьма серьёзные суммы, Дэш знал: работа такого плана его больше не привлекает. Он как раз раздумывал, каким окажется следующий этап в жизни. Дэвид не мог сказать с определённостью, что это будет за этап, но знал — в нём не будет места оружию, адреналину или вопросам жизни и смерти.

В конце концов полковник был прав. Один лишь факт, что ты хорош в том или ином деле, сам по себе отнюдь не означает, что это дело соответствует твоей личности или духу.

— Спасибо, полковник, — серьёзно ответил Дэш. — Ценю твою откровенность.

Он немного помолчал, и добавил:

— Ну, как у тебя-то дела?

Вопрос послужил чётким сигналом, что Дэвид больше не хочет быть предметом разговора.

Коннелли пожал плечами.

— Мало что изменилось с тех пор, как ты ушёл. Мы по-прежнему выигрываем войну с терроризмом — сотни побед в сутки, — сказал он и, нахмурившись, добавил: — Единственная проблема, разумеется, в том, что мы обязаны выигрывать каждый из раундов, а им достаточно одержать верх лишь однажды. А это значит, у меня нет такой роскоши, как права на ошибку.

Оба помолчали.

— Но я позвал тебя не затем, чтобы взвалить на тебя все мои проблемы, — закончил полковник.

— Только одну из них, верно? — подняв брови, спросил Дэш.

— Близко к истине, — рассмеявшись, согласился Коннелли.

В кабинете на несколько секунд повисло неловкое молчание. Затем полковник опустил взгляд и испустил вздох сожаления:

— Дэвид, как бы я ни был рад тебя увидеть, — сказал он, — был бы только рад, чтобы это произошло в других обстоятельствах. Ты же знаешь, я бы не стал просить тебя о встрече, если бы это не было критически важным.

— Знаю, полковник, — ответил Дэш, принуждённо улыбнувшись. — Это и настораживает.

Коннелли открыл ящик стола и достал оттуда коричневую папку-"гармошку", после чего толкнул её к Дэвиду. Тот послушно взял её в руки. По просьбе полковника Дэш вынул из неё отдельный файл со стопкой фотографий восемь на десять, и принялся изучать верхнюю из них. Снимок молодой женщины двадцати пяти лет, или около того. На ней были надеты поношенные джинсы и простой джемпер. Привлекательна. В точности типаж Дэша. Свежее личико. Скромная, непритязательная. Дэвид бросил взгляд на полковника и вопросительно приподнял брови.

— Кира Миллер, — заговорил тот. — Двадцать восемь лет. Пять футов семь дюймов. Вес сто двадцать два фунта.

Дэш снова посмотрел на снимок. Синие глаза девушки блестели чуть ли не игриво. На лице была естественная, непринуждённая улыбка, выражающая практичность и дружелюбие — пусть Дэш и знал, что не стоит судить о характере по единственной фотографии.

— Родилась в штате Огайо, в Цинциннати. Училась в средней школе Миддлбрук, — ровно продолжил Коннелли. — Родители погибли. Имелся старший брат, Алан; тоже погиб. Закончила школу Миддлбрук в шестнадцать. Студентка Чикагского университета, закончила с отличием в девятнадцать — получила степень бакалавра в молекулярной биологии. Защитила докторскую в Стэнфорде в двадцать три, на тему молекулярной нейробиологии.

— А в каком возрасте обычно защищают докторские?

— В двадцать семь-двадцать восемь, — ответил полковник.

Дэш кивнул:

— Прелестная и повёрнутая на учёбе. Обожаю таких!

— Забыл отметить, что ко всему она была звездой школьной команды по атлетике.

— Может, не настолько повёрнутая, — признал Дэш.

Он вновь перенёс внимание на снимок и вдруг осознал — ему хочется, чтобы эта Кира Миллер оказалась в истории Коннелли страдающей праведницей, а не злодейкой.

Дэш был почти шести футов ростом, с зелёными глазами и короткими каштановыми волосами. Хотя себя он никогда не считал особенным красавцем, открытое и дружелюбное лицо привлекало к нему внимание большего числа женщин, чем можно было ожидать. Но, пусть ему оказывали знаки внимания прекраснейшие из женщин, их ум, уверенность и чувство юмора оказывались для него куда важнее внешности. Дэвид не выносил общества пустоголовых девиц, сколь угодно красивых, или женщин непрактичных. Он поневоле задался вопросом, какой окажется Кира Миллер.

Часть его осознавала идиотизм примитивного интереса мозга ящера к девушке, известной лишь по фотоснимку и скупым сведениям из биографии — но, может статься, этот интерес мог служить признаком выздоровления. Со времён Ирана он словно оцепенел, совершенно утратив интерес ко взаимоотношениям. С другой стороны, может быть, ничего и не изменилось. Быть может, он позволил себе проблеск интереса к этой женщине лишь потому, что она представляет собою лишь недоступное двухмерное досье… наверняка имеющее за собой что-нибудь необычное. В отличие от относительно безопасных особ из плоти и крови, чьи фотографии не лежат в секретной военной папке.

Несмотря на это, Дэш понял: он надеется, что эта искорка, сколь бы крошечной или глупой она ни была, не будет погашена тут же. Что же, пора узнать наверняка!

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — многозначительно сказал он.

Уголки рта Коннелли изогнулись в лёгкой, невесёлой улыбке:

— Ты и сам знаешь, что говорят обо всём слишком хорошем, чтобы быть правдой.

Дэш нахмурился:

— Обычно так и есть, — договорил он.

Коннелли кивнул.

Теперь Дэш знал ответ. Очень жаль.

Выходит, не праведница.

2

Джим Коннелли открыл дверцу стоявшего у стены маленького белого холодильника, достал две охлаждённые пластиковые бутылки с минералкой. Одну подал Дэшу. Тот кивнул и открутил крышку. Сделал оценивающий глоток, а Коннелли тем временем толкнул ему деревянную подставку.

Полковник отпил из своей бутылки.

— Из того, что нам известно, Кира Миллер ещё гениальней, чем могут подразумевать её записи, — сказал он. — В особенности когда дело касается генной терапии. Учёные, которые с ней работали, полагают что на сегодняшний день в этой области она может быть наиболее блестящим и интуитивным учёным в мире.

— Генная терапия?

— Это именно то, что подразумевает название, — пояснил Коннелли. — Терапия для излечения болезней или даже врождённых заболеваний, путём исправления дефективных генов. Или вставкой абсолютно новых, — добавил он.

— А это возможно?

— Уже некоторое время. Я тоже об этом не знал. Полагаю, те кто трудится на этом поприще, не больно-то старались известить всех и каждого.

— Или же мы с тобой зарыли головы в песок.

Полковник издал смешок.

— Не исключаю, — весело согласился он.

— Как это делают?

— Чаще всего с помощью вирусов, которые естественным путём встраивают гены в клетки хозяина. Гены вирусов заставляют наши клеточные механизмы производить бесчисленные копии этих же генов. А некоторые вирусы, такие как герпес и ретровирусы, действительно встраивают свои гены в человеческие хромосомы.

На лице Дэша появился лёгкий намёк на отвращение. Хотя всё это происходило на уровне, недоступном даже микроскопу, сама мысль о вирусе, встраивающем генетический материал в человеческую хромосому, беспокоила.

— Ретровирусы, — сказал Дэш. — Имеешь в виду ВИЧ?

— Вирус СПИДа входит в группу ретровирусов, да. Но, вне зависимости от типа вируса, сама идея генной терапии состоит в том, чтобы использовать модифицированные версии этих вирусов в качестве средств доставки, принуждая вставлять в наши клетки человеческие гены, а не свои. Если вырезать все зловредные части ретровируса, а вместо них добавить человеческий ген — допустим, инсулина, — вирус станет вставлять в хромосомы идеальные, работающие гены инсулина. Вуаля — никакого тебе диабета. Вот так просто.

— Значит, вирус СПИДа на деле можно использовать для спасения жизней?

— Да, если должным образом его вычистить и генетически модифицировать. Согласись, в этом есть ирония?

— Ещё какая, — сказал Дэш. Он был заинтригован. Вместо борьбы с симптомами заболевания генная терапия предлагала прямое средство лечения: микрохирургия на самих генах, с помощью вирусов. — Звучит как идеальное лекарство, — резюмировал он.

— Во многих отношениях так и есть, — серьёзно ответил Коннелли. — К сожалению, прогресс в этой области не столь быстр, как надеялись учёные. На бумаге это может казаться простым, но — как мне сказали — в действительности дьявольски сложно.

— Это даже на бумаге простым не кажется, — криво улыбнувшись, заметил Дэш.

Уголки рта Коннелли приподнялись в лёгкой улыбке.

— Очевидно, в этом деле она дока, — сказал полковник.

Поднёс к губам бутылку с водой и жестом указал на фотографии, лежащие на столе перед Дэшем.

Дэш перевернул верхнюю фотографию Киры Миллер. На второй было запечатлено двухэтажное здание из жёлтого кирпича, не слишком изысканное, с большой вывеской над дверью: "НейроКьюэ Фармацевтикалз".

— Её прямо из Стэнфорда взяли на работу в НКФ — компанию, которая котируется на бирже, — продолжил Коннелли. — Киру Миллер там ценили, и она по всем меркам блистательно справлялась с работой — точь-в-точь как от неё ожидали.

Он вновь сделал жест. Дэш послушно перевернул снимок. На следующей фотографии было запечатлено ничем не примечательное здание в сердце промышленной зоны. На строении имелась табличка с адресом, но названия не было.

— Строение НКФ, по исследованиям на животных, — объяснил полковник. — Здание, в котором работала наша Кира Миллер, и за которое она отвечала. Заметь — по виду не скажешь, что это здание "НейроКьюэ", или что внутри есть животные. Компании биотехнологического профиля стараются не афишировать такие подразделения: в любой момент можно нарваться на защитников прав животных.

Коннелли с отсутствующим видом погладил усы кончиками двух пальцев — Дэш замечал за ним этот жест все те годы, что его знал.

— В первые два года в "НейроКьюэ" Кира показала себя идеальным работником, блистательно справляясь с работой. За это время её дважды повысили, что довольно-таки беспрецедентно, — сказал Коннелли, приподняв брови. — Но, опять же, закончить Стэнфорд с докторской степенью в двадцать три столь же беспрецедентно. — Коннелли наклонился вперёд и многозначительно, с тенью усталости в голосе, сказал: — И вот мы подходим к тому, что случилось год назад.

— Дай угадаю, — сухо сказал Дэш. — Именно тогда развёрзся ад.

— Можно сказать и так.

— Интересно, — заметил Дэш. — Из всего, что ты до сих пор рассказал, Кира Миллер выглядит идеальной гражданкой. Должно быть, последний год — это нечто.

— Ты даже не представляешь, — зловеще сказал Коннелли.

3

Полковник махнул Дэшу, чтобы тот перелистнул на следующую фотографию в тонкой стопке. На снимке был низенький, полноватый мужчина с жёстким взглядом. В руке он небрежно держал сигарету.

— Ларри Лузетти, — сказал Коннелли. — Частный детектив, бывший полицейский. В одно прекрасное утро, месяцев одиннадцать назад, его нашли мёртвым в квартире Киры Миллер в Ла-Джолла. Череп Лузетти был смят тяжёлой мраморной подпоркой для книг, а на теле были множество резаных ран. После удара он выпал в венецианское окно перед кондоминиумом, что объясняет порезы. — Он помолчал. — Кира, должно быть, смогла затащить его обратно в дом и закрыть жалюзи, но сосед услышал звон разбитого стекла и пошёл посмотреть, в чём дело. На стук никто не отозвался, а потом Кира на скорости выехала из гаража и проехала прямо мимо него. И он позвонил в полицию. Киру Миллер найти не могли, но позднее тем утром полиция обнаружила: в квартиру жертвы вломились и перевернули всё вверх дном. Выяснилось, что в висячем растении Лузетти установил камеру с датчиком движения. В силу характера работы он был несколько склонен к паранойе.

"Если до тебя правда хотят добраться, ты не параноик", — сухо подумал Дэш, но не стал перебивать.

— Секретарша Лузетти известила власти о наличии камеры, которая отличнейшим образом записала, как Кира Миллер обшаривает помещение и удаляется с толстенькой папкой и ноутбуком Лузетти. Удалось улучшить изображение и разобрать название на папке, которую забрала Кира. Оказалось, что это папка, которую Лузетти собрал на неё.

— Интересно. Известно, почему он вёл её дело?

Коннелли покачал головой.

— Нет. Секретарша Лузетти об этом ничего не знала. И папка на Киру Миллер была единственной, которую он держал дома. С тех пор никто не нашёл каких-либо записей, в которых она вообще упоминается, — конечно, кроме тех, что она забрала.

Коннелли показал на фотографии, и Дэш открыл следующую.

— Алан Миллер, — сказал Коннелли. — Старший брат Киры.

Дэш внимательно посмотрел на снимок. Синие глаза. Красивый. Семейное сходство очевидно.

— В тот же день около полудня, брат Алан оказался мёртвым в Цинциннати. Его дом сгорел дотла, и внутри нашли его обугленные останки.

— Поджог?

— Вне всяких сомнений. Рядом с домом нашли взятую напрокат машину, внутри были следы ацетона — вещества, которое было использовано в этом поджоге. На водительском сиденье обнаружилось несколько волос, анализ ДНК дал 100 %-ное совпадение с ДНК образцов волос Киры Миллер, которые полиция взяла в её квартире.

— И она взяла машину напрокат?

— Да. Под вымышленным именем. Имя и номер водительского удостоверения, которыми она воспользовалась, никуда не привели. Но сотрудник прокатной компании выбрал её фотографию из десяти. Позднее полиция нашла таксиста, который тоже узнал её по снимку. Он сказал, что подобрал её в нескольких милях от дома брата примерно через час после пожара и подвёз её в аэропорт. — Коннелли нахмурился. — Именно здесь след оборвался. Полагаем, она улетела, но если и так, она воспользовалась фальшивыми документами.

Дэш вытянул из стопки фотографий снимок Киры Миллер размерами восемь дюймов на десять, и внимательно изучил его ещё раз. У неё такой дружелюбный, такой располагающий вид. Но это лишь тщательно сработанная маска. Сгореть заживо — один из худших способов умереть. Убить кого-либо таким садистским образом, из холодного расчёта, а особенно члена семьи… это указывает на психопата или социопата. А таких бездушных монстров сложно выявить. Собственно, как знал Дэш, такие люди зачастую кажутся вполне интеллигентными и харизматичными, а свою истинную суть они скрывают весьма мастерски.

Коннелли кивком указал на последнюю фотографию, которая была у Дэша в руке. На снимке был высокий мужчина, по-видимому только разменявший шестой десяток. Волосы с проседью были непричёсаны, а одет он был в рубашку и широкие брюки. Лицо его было длинным и худым, взгляд диковатым и отсутствующим — он напомнил Дэшу стереотипичного профессора.

— Том Морган. Он был главным научным сотрудником "НейроКьюэ" и начальником Киры, когда она только пришла на работу. Погиб в автокатастрофе почти ровно через три года после того, как Кира к ним устроилась. В свете последующих событий сейчас мы склонны думать, что это не было несчастным случаем.

Дэш нахмурился и немного помолчал, переваривая сказанное.

— Ты сказал, её родители скончались. Как они умерли?

— Я ждал, что ты спросишь, — одобрительно заметил Коннелли. — У тебя правда талант к тому, чтобы связывать события.

— Спасибо, полковник, — сказал Дэш. — Но в этом конкретном случае связать события не так-то сложно.

— Тебя бы удивило, для скольких — сложно. Как бы то ни было, отвечая на твой вопрос — они оба погибли в одной автокатастрофе. В то время Кира училась в средней школе. Как и в случае с Морганом, в то время полиция не нашла ничего подозрительного, так что не очень-то расследовала. Но в совокупности со всем прочим, не так уж сложно представить, что за аварией стояла их дочь.

Дэш знал, что признаки социопатии обычно проявляются с самых ранних лет, если только знаешь куда смотреть. Если Кира Миллер могла хладнокровно сжечь брата заживо, она вряд ли стала бы щепетильничать и насчёт убийства родителей. Тщательное расследование таинственных смертей и исчезновений в её окружении почти наверняка могло что-то выявить. Возможно, её брат Алан помогал этому частному детективу, Ларри Лузетти. Хорошая гипотеза, отвечающая на вопрос, почему она убила брата почти сразу после того, как забрала папку, которую собрал на неё Лузетти, — ничем не хуже прочих. Алан Миллер, видимо, мог вытащить из шкафа сестры сколько угодно скелетов — возможно, в буквальном смысле.

— Ещё какие-нибудь необъяснённые случаи в её окружении? — спросил Дэш.

Коннелли мрачно кивнул.

— Дядя утонул, когда ей было двенадцать. А про него знали, что он очень хорошо плавает. На следующий год было два инцидента с учителями Киры в средней школе. Одна учительница умерла в собственной квартире, её лицо было изъедено серной кислотой до неузнаваемости. Вторая пропала, и её никогда не нашли. Ни один из случаев не был раскрыт.

Итак — сногсшибательная девушка с фотографии, со свежим личиком, была психопатом или, по меньшей мере, она убила двоих. История, которую поведал Коннелли, правда была ужасной. Но Дэш знал: худшее ещё впереди. Внимание полковника к этому делу могла привлечь одна, и только одна причина.

— Так где здесь связь с терроризмом?

Коннелли тяжело вздохнул, словно он надеялся каким-то образом избежать этого разговора. Ещё раз потеребил усы и сказал:

— Продолжая расследование дела Лузетти и поиски Киры Миллер, полиция обнаружила свидетельства того, что она поддерживала связь с несколькими известными террористическими организациями, такими как "Аль-Каида" и "Исламский Джихад".

— Милые группы, — сухо сказал Дэш.

— Дело передали Министерству национальной безопасности. В "гармошке" есть детальный отчёт: они быстро обнаружили, что на её депозитах по всему миру лежат миллионы долларов — хорошо спрятанные, в том числе на нескольких номерных счетах в Швейцарии. Есть уверенность, что нашли не всё. Методы, которыми она воспользовалась, чтобы спрятать связь между нею и её деньгами, были довольно хитроумными. Ещё нашли несколько фальшивых документов, и почти наверняка у неё есть другие.

— Работа с джихадистами — интересный выбор для западной женщины, даже для социопатки. Не сказать, что эти группы больно-то прогрессивны, если это касается места женщины в обществе.

— Да, это загадка. Она не мусульманка, и нет свидетельств того, что она когда-то поддерживала эту идеологию. Может быть, её интересуют только деньги, но я склонен считать, что мы что-то упускаем.

— Думаешь, её привлекает риск работы с террористами?

Коннелли пожал плечами.

— Ответа нет. Обычные мотивы не обязательно применимы к психопатам. Джеффри Дамер убил и съел семнадцать человек, и у него в холодильнике нашли трое из их черепов.

— Как раз это — идеально рациональное поведение, — саркастично сказал Дэш. — Он не хотел, чтобы они испортились.

На лице Коннелли возникла улыбка, но лишь на мгновение.

— В отчёте прочтёшь, что в её квартире нашли камеру сенсорной депривации, — продолжил он. — Высшего класса. Весьма необычная штука, если говорить об интерьере гостиной.

— Какая камера?

— Такие раньше называли камерами подавления сенсорных ощущений. По сути — огромный гроб, заполненный водой и солью Эпсома. Забираешься внутрь, закрываешься — и болтаешься в ней, словно пробка — невесомый, в абсолютной тишине и полной темноте. Пока ты внутри, не получаешь практически никаких сенсорных ощущений, — сказал Коннелли и сделал гримасу. — Можно только догадываться, что она с нею делала. Совершала какие-то ритуалы? Запирала людей на целые дни, пытая их? — Он пожал плечами. — Эта девушка — наш худший кошмар: крайне умна и совершенно непредсказуема. Ни совести, ни сострадания.

Он замолчал, и в комнате стало тихо. Оба ушли в свои мысли. Дэш знал: какой бы ни была проблема, которую Коннелли не в силах разрешить имеющимися огромными ресурсами, и достаточно важная для того, чтобы позвать на помощь Дэша, она очень и очень серьёзна. Он не был уверен, что хотел о ней услышать. Может быть, ему стоило бы уйти прямо сейчас. Какая, в сущности, разница? Остановишь одного злодея, так на его месте обязательно появится другой. Но Дэш не мог заставить себя уйти — по крайней мере, не утолив своё любопытство.

Дэш глубоко вдохнул и уставился прямо на Коннелли.

— Давай к делу, полковник. О чём мы здесь говорим — о биологическом оружии?

Коннелли нахмурился.

— Именно. И она — лучшая из лучших, может быть за всё время.

Выражение на лице Коннелли, и без того мрачное из-за описываемых им событий, резко изменилось к худшему.

— С её навыками и опытом в производстве вирусов, — сказал Дэш, — уверен, она может сделать их ещё более смертоносными и заразными. Но что с того? Их нельзя сдержать. Они с той же лёгкостью ударят по самим террористам. Знаю, эти группы не больно-то избирательны в том, кого убивают, но лидеры-то их уж точно не торопятся на небеса к семидесяти двум девственницам.

— Мои эксперты по биологическому оружию говорят, что учёный с её навыками может решить проблему сдерживания разработкой молекулярных пусковых механизмов. ДНК не только нужно встроить, она должна быть прочитана, и должен быть получен продукт, — пояснил Коннелли. — В ДНК есть области промоторов, которые контролируют, при каких условиях это происходит. Пусковые механизмы. Кто-нибудь с талантом Киры Миллер может разработать их по своим требованиям. Это похоже на троян, который заражает компьютер. Он дремлет до того времени, которое задал внедривший его козёл, а затем просыпается и сносит твои файлы.

Коннелли сделал глубокий вдох и продолжил:

— Мы думаем, она работает над тем, чтобы вирус обычной простуды встраивал специфические гены вируса Эбола в человеческую хромосому — так, как это делает ретровирус, — серьёзно сказал он. — Как и любая простуда, вирус быстро распространится. Вот только, помимо соплей из носа, заражённые получат бонус: гены, отвечающие за сильную геморрагическую лихорадку, связанную с вирусом Эбола. Она почти всегда фатальна. Жертвы страдают от жара, рвоты, диареи и неконтролируемого кровотечения, внутреннего и внешнего — из уголков глаз, из носа — отовсюду.

Желудок Дэша сжался в комок. Эбола — самый смертоносный из известных вирусов. Вряд ли стоит удивляться, что нечто такое многообещающее, как генная терапия и молекулярная биология, могут быть обращены на убийство, а не на лечение. У человечества, похоже, имеется уникальная способность находить деструктивное применение любой конструктивной технологии. Изобрёл компьютеры? Можешь быть уверен: кто-нибудь наверняка начнёт создавать для них компьютерные вирусы и изобретать другие способы атаки. Создал интернет, невообразимую кладезь информации? Не сомневайся — им воспользуются, чтобы вербовать преступников, и моментально обратят на пользу создателей и распространителей детского порно, секс-преступников и разного рода мошенников. Человечество всегда находит способ становиться себе худшим врагом, ни разу в этом не подвело.

— Я всё равно не понимаю, каким образом террористы могут гарантированно не получить генов от вируса Эбола, — сказал Дэш.

— Никак. Но я не договорил. Именно здесь вступает в дело пусковой механизм. Помнишь, я сказал что гены нужно не только встроить, но и активировать.

— И что же их активирует?

— Мы полагаем, она пытается задать активацию химическим путём. Веществом, которое содержится в определённом пищевом продукте. Стоит человеку съесть это вещество, и встроенный генетический материал Эболы возьмётся за работу в его клетках. А когда гены активированы, их никак не остановить. Собственные клетки людей превращаются в тикающие бомбы с часовым механизмом. Несколько дней или недель спустя — бах! — и ты мёртв, — сказал Коннелли и поднял брови. — Есть предположения о том, какая еда запустит процесс?

Дэш остолбенело смотрел на него.

— Свинина.

Глаза Дэша распахнулись. Ну разумеется, это будет свининой. А что же ещё? План будет известен только тем, кто на вершине пирамиды джихадистов, но поскольку поедание свинины в исламских государствах запрещено, их последователи будут в безопасности. И Дэш знал образ мыслей этих людей. В их глазах нарушивший запрет мусульманин, съевший свинину, заслуживает смерти — в какой бы стране мира он ни находился.

— Наши химики-органики говорят, есть несколько сложных молекул, специфичных для свинины. Мы полагаем, что гены Эболы будут активированы одной из них. Но хотя гены и активированы, частей вируса нет — а потому это не заразно, в отличие от естественной лихорадки Эбола. Именно это даёт террористам гарантию безопасности. Пока они не едят свинину, им волноваться нечего.

Губы Дэша изогнулись в отвращении. С точки зрения террористов, план мастерский. И, пусть он безмерно ужасен, как и их стратегия, ему нельзя отказать в смелости или творческом подходе. Забавно, что помимо правоверных мусульман, атака не затронет и религиозных евреев: единственная, с точки зрения террористов, ложка дёгтя в идеальном (во всех остальных отношениях) плане. Тот факт, что их наиболее ненавидимый враг останется незадетым, будет для них солью в открытой ране.

— И она правда может это осуществить? — спросил Дэш.

— Это очень сложный проект в генной инженерии, но если кто-то в мире и может его воплотить, так это Кира Миллер. Ей это по силам.

— Ожидаемое число жертв?

— Это зависит от того, насколько эффективно разработанный ею вирус может встраиваться в гены, и с какой эффективностью специфичные для свинины органические вещества смогут их активировать. В худшем случае — сотни миллионов по всему миру. В лучшем, учитывая высокий уровень западной медицины, может быть, несколько сот тысяч.

Дэш побледнел. Такая террористическая атака потенциально может обернуться большим числом жертв, чем ядерный взрыв в крупном городе. А сама её природа может спровоцировать неконтролируемый взрыв иррациональных страхов и паники, что повлияет на цивилизацию в целом, и эффект рассчитать невозможно.

— Это будет только начало, — прошептал он Коннелли.

— Именно, — ответил тот. — Люди начнут опасаться, что в их гены встроены другие троянцы, которые могут проснуться от единственного кусочка не той пищи. Никто не будет знать, какой еде доверять. По всему миру пойдут слухи. Страх станет повсеместным. Обрушатся экономики. Самые организованные сообщества за одну ночь обратятся в хаос и подвергнутся разрушениям.

Дэш знал: этому плану по силам отбросить цивилизацию на сотни лет назад — а джихадисты именно этого и хотели бы. Неудивительно, что у Киры Миллер оказалось столько денег. Если она убедила "Аль-Каиду" в том, что может выполнить этот план, она могла назначить любую цену. Бездушную психопатку вроде неё смерть и разрушения в самых больших масштабах нисколько бы не взволновали.

— Рано или поздно нам, может быть, придётся опубликовать предостережение не есть свинину, — сказал Коннелли. — Но это мало что нам даст. Само это обращение вызовет ту панику, которую мы хотим избежать. Многие не получат предостережение, другие его проигнорируют, посчитав правительственным заговором. А мы верим, что у джихадистов есть наготове и другой план, с другим пусковым механизмом. В этом случае предупреждение просто заставит их переключиться на план Б. Лидеры террористов по-прежнему будут знать, какую пищу следует избегать, хотя — поскольку они поделятся этим секретом только с несколькими избранными, в этом сценарии они потеряют куда больше сторонников.

Дэш с отвращением покачал головой. Если до этого дойдёт, необходимость принести в жертву некоторое число сторонников не остановит лидеров террористов ни на секунду.

Он сложил фотографии обратно в папку и вставил её в "гармошку". Ещё до того, как прибыть в форт Брэгг, он чувствовал внутри обречённость. Оказаться на территории базы — это напомнило о том прошлом, которое он столь отчаянно хотел забыть, и это только всё усугубляло. А теперь — это. Он чувствовал себя дурно. Ему нужно было завершить эту встречу и подышать воздухом.

— Так скажи мне, — подчёркнуто произнёс он. — Зачем здесь я?

Коннелли глубоко вздохнул.

— Кира Миллер скрылась после убийства брата, примерно год назад. Испарилась. Словно по волшебству. У нас были причины полагать, что в ноябре она была в Сан-Диего, но сейчас она может быть где угодно. Лишь Бин Ладен и немногие другие могли похвастать, что на них облава была масштабнее — и всё же мы в тупике. Некоторые полагают, что она могла умереть, но, очевидно, мы не можем принять это предположение.

— Давай-ка повторю вопрос, — сказал Дэш. — Зачем здесь я? План Б? Послать одного туда, где не справились армии?

— Поверь, мы не сидели сложа руки до сих пор, чтобы вдруг попробовать подход "одинокого рейнджера". Мы несколько месяцев отправляли разных агентов. Самых лучших, самых умных. Их поиски ничего не дали.

— И тогда пришёл я, — заметил Дэш. — План Е? Что, по-твоему, такого могу сделать я, что не сделали бы твои первые кандидаты?

— Во-первых, останься ты в спецназе, ты был бы моим первым кандидатом. Ты знаешь это, Дэвид. Ты знаешь моё мнение о твоих способностях. Я не думал, что могу получить разрешение на привлечение гражданского, поэтому никогда тебя не рекомендовал.

Дэш выглядел сбитым с толку.

— Тогда каким боком здесь я?

— Кое-кто наверху осознал твою ценность и попросил меня тебя нанять. Я был в восторге, что они это предложили. Ты не только не имеешь себе равных как солдат — на службе ты нашёл больше террористов высшего уровня в бегах, чем кто-либо другой. У Киры Миллер есть дар к генной терапии. У тебя — дар к тому, чтобы находить тех, кто скрылся.

Коннелли наклонился вперёд и уставился на Дэша немигающим взглядом.

— Кроме того, ты тот, кому я абсолютно доверяю — кто-то вне системы. У этой женщины огромное количество денег, и она довольно мотивирована. Не стал бы отвергать сходу, что ей не под силу найти способ нас отслеживать, или скомпрометировать некоторых из наших людей.

— Так ты думаешь, у нас есть крот?

— Если честно, то… нет. Но когда ставки столь высоки, зачем полагаться на случай?

Дэш кивнул. С этим не поспоришь.

— Как организация мы потерпели неудачу. Отдельные специалисты, попытавшись, тоже потерпели неудачу. Объяснений этому может быть множество — хороших объяснений! — но сейчас пора испробовать другой подход. — Коннелли рассеянно потёр усы. — На это у тебя уникальный дар, и ты не направляешь отчёты по военным каналам. Давай продолжим в том же духе. Используй свои ресурсы, а не наши. В папке найдёшь отчёты своих предшественников: всю информацию, которую они собрали по Кире Миллер.

— Полагаю, в них есть подробности об их попытках её отыскать?

— Вообще-то нет, — сказал Коннелли. — Мы не хотим, чтобы на тебя влияли их подходы. Ты начнёшь с нуля. И не надо со мной связываться: я не хочу знать, что ты делаешь. Когда найдёшь её, позвони по контактному телефону. Человек на том конце провода позаботится об остальном. Дальше следуй его указаниям.

— Когда найду её?

— Ты её найдёшь, — с абсолютной убеждённостью в голосе сказал Коннелли. — В этом я уверен.

— Ты исходишь из двух сомнительных предположений, — заметил Дэш. — Первое — что я вообще соглашусь взяться за это дело.

Коннелли ничего не ответил. В кабинете, словно плотный туман, повисло молчание.

Дэш разрывался. Значительная его часть хотела просто уйти. Коннелли найдёт способ решить проблему — или не найдёт. Но планета и дальше будет вращаться, возьмётся Дэш за дело или не возьмётся. Вне системы есть и другие талантливые парни. Пусть героем будет кто-нибудь другой. Дэш уже пытался сделать геройское дело, но потерпел неудачу.

С другой стороны — а что если у него действительно есть особое качество, которое может изменить всё? Если он умоет руки, и террористическая атака увенчается успехом — как сможет он жить дальше? Он каждый день не может себе простить, что выжил в иранской операции, в то время как его ребята — нет. Чувство вины, чувство утраты — они уже ели поедом его душу… но это будет ничто по сравнению с вопросом, который будет терзать его каждую минуту — а что если он правда был единственным, кто мог найти и остановить Киру Миллер?

Кроме того, хотя Дэш хотел прочистить мозги и проложить дистанцию между собой и всеми из его прошлой жизни, его отношения с Коннелли были очень близкими, и — рано или поздно — когда-нибудь почти наверняка бы восстановились. Мало кем он восхищался так же, как Джимом Коннелли.

Дэш пристально и жёстко смотрел на полковника, довольно долго.

— Хорошо, — сказал он устало, с выражением уступки на лице. — Я тебе помогу.

Он резко качнул головой, и было очевидно — он сам на себя злится за то, что не может отказать.

— Сделаю, что могу, — со вздохом добавил он. — Всё, что в моих силах.

— Спасибо, Дэвид, — облегчённо сказал Коннелли. — Это большее, что я от тебя ждал.

Полковник немного помолчал, а потом заговорил несколько скованно:

— Теперь, когда ты с нами, я должен настоять на том, чтобы ты не задерживал её сам — ни в коем случае. Твоя задача — её разыскать. И точка. Задержать её — дело человека на том конце провода, — сказал он и ещё немного помолчал. — Прежде чем ты уйдёшь, я должен удостовериться, что на этот счёт тебе всё ясно.

Дэш уставился на Коннелли, не веря своим ушам.

— Полковник, мне всё ясно — что да, то да. Вот только мне не ясно, почему. А что, если я найду её, когда она в идеальной позиции для задержания? Мне нужно иметь возможность ударить, пока железо горячо. К тому времени, когда я позвоню, и они приедут, она может просочиться сквозь пальцы. Она слишком неуловима и слишком важна, чтобы дать этому случиться. — Он недоверчиво покачал головой и резко сказал: — Это идиотизм!

Полковник вздохнул.

— Совершенно согласен, — сказал он. — Но такие приказы мне отданы. Я использовал те же аргументы, которые ты только что высказал, и как можно убедительней. Увы, переубедить мне не удалось. Так что с этим — без вариантов.

— Тогда ладно, — раздражённо сказал Дэш. — Сейчас я просто гражданский. Если кто-то наверху сделал себе лоботомию, я с этим ничего поделать не могу.

— Чтобы тебя подбодрить, — сказал Коннелли, продолжая упирать. — Я смог отстоять у начальства один важный пункт. — Он лукаво улыбнулся. — Я убедил их, что тебя будет довольно сложно убедить вернуться. Они уполномочили меня выплатить тебе двести тысяч долларов, когда ты приступишь к выполнению задания — это на текущие расходы. Всё готово к тому, чтобы поступить на твой счёт. Доступ к деньгам появится у тебя в течение часа. — Коннелли склонился вперёд, сосредоточенно глядя на него. — В случае успеха получишь ещё миллион.

Глаза Дэша широко распахнулись. Такая оплата может кардинально изменить ход его жизни. Эта сумма позволит ему покинуть известный ему мир жестокости и немедленно начать новый путь — какой бы он для себя ни выбрал.

— Спасибо, полковник, — сказал он. — Это чёртова прорва денег. — Он помолчал. — Но ты знаешь, что я согласился из-за тебя и из-за природы этой угрозы, а не из-за денег.

Глаза Коннелли блеснули.

— Я это знаю. Заметь: о деньгах я сказал только после того, как ты согласился, — сказал он и улыбнулся. — Учитывая, что награда за Бин Ладена дошла до двадцати пяти миллионов, и принимая во внимание катастрофические последствия в случае неудачи, ты — лучшая сделка, которую когда-либо заключало правительство.

Дэш улыбнулся.

— Что же, раз правительство счастливо, — сухо сказал он, раскинув руки в притворной искренности. На мгновение задумался и спросил: — А как насчёт "Флеминг — VIP защита"?

— Не волнуйся. Мы позаботимся расчистить тебе календарь на месяц вперёд, причём ты останешься у них на хорошем счету, — сказал Коннелли, и его лицо озарилось весёлостью. — Будь уверен, мы организуем дело так, что это не повредит твоей карьере или… э-э-э… репутации. — При этих словах он улыбнулся и добавил: — Так мы договорились?

— Да, — кивнув, сказал Дэш.

— Отлично. Прости, Дэвид, что пришлось вызвать тебя обратно для последнего задания, но я знаю — ты подходишь для этого дела лучше всего.

Дэш приподнялся с кресла, намереваясь уйти.

— Полковник, надеюсь, ты прав. А я, как всегда, постараюсь тебя не подвести, — сказал он. И с подозрением посмотрел на Коннелли, потому что до него дошло кое-что сказанное полковником ранее. — Ты сказал, банковский перевод двухсот кусков уже готов?

— Мне нужно сказать одно слово, и он уйдёт.

— Так скажи мне, — прищурив глаза, сказал Дэш, — как так вышло, что перевод на мой счёт готов, при том что данных о нём я тебе не давал?

Коннелли поднял брови.

— А ты поверишь, если я скажу, что мы просто угадали? — вопросом ответил он, невинно пожимая плечами.

Дэш позволил себе смущённо улыбнуться. Он открыл портфель, положил в него папку-"гармошку" и встал.

Коннелли также поднялся из кресла. Он протянул Дэшу руку, и они обменялись рукопожатием.

— Удачи, Дэвид, — убедительно сказал он. — И будь осторожен.

— В обозримом будущем есть продукты со свининой не буду точно, если ты об этом, — криво улыбнувшись, сказал Дэш, пытаясь скрыть свою обеспокоенность.

С этими словами он взял портфель и целеустремлённо направился к двери.

4

Дэвид Дэш выехал за пределы Форт-Брэгга и направился к торговому центру неподалёку. Он припарковал "субурбан" на краю обширной парковки, превратив машину в одинокий островок уединения, отрезанный от плотного материка прочих припаркованных машин. Дэш вытащил досье на Киру Миллер и принялся внимательно его изучать. Предстоящая пятичасовая поездка обратно в округ Колумбия — идеальное время переварить всё, что он сейчас прочитает, и спланировать первоначальную стратегию.

Через час с небольшим он сложил досье в портфель и поехал домой. Её дело мало что ему дало, да впрочем иного он не ожидал. Если бы история девушки позволила предпринять очевидный подход, предыдущие исполнители давно бы его нашли.

Кира Миллер довольно неплохо скрывала свою истинную натуру. С самых юных лет она была необычайно талантливой и амбициозной, с духом соперничества. Ставив себе какую-либо задачу, она неуклонно доводила дело до конца. Не сказать, чтобы это давало ей множество друзей в детстве, а несколько перескакиваний через класс в школьные годы ничем не помогали ей в социальной жизни.

Даже повзрослев, она не больно-то сходилась с людьми, никогда не выпуская из вида цели, будь то установление рекорда на самого молодого доктора в молекулярной нейробиологии в Стэнфорде или карьерный рост в компании. В колледже у неё бывали отношения, но им никогда не удавалось продолжаться больше восьми или девяти месяцев. Дэш знал: большинство мужчин сочли бы её блистательность пугающей.

В деле было собрано довольно много информации обо всём, что сказал ему Коннелли, включая её связи с террористическими группами, то как эти связи были выявлены, железобетонные доказательства против неё в деле убийства Лузетти и её брата, а также план генной терапии с вирусом Эбола.

После убийств полицейское расследование выявило, что она проводила слишком много времени в лабораториях "НейроКьюэ" с животными, но ей удавалось скрывать свою деятельность. Карточка работника, которую ей дали для открытия дверей в любое время, предназначалась для регистрации в главном компьютере личности держателя и времени входа. Но Кира хитрым способом внесла изменения в программу, чтобы этого избежать.

Также следователи выяснили: она заказывала от поставщиков куда больше грызунов, чем требовалось для экспериментов компании. Поскольку за учёт отвечала Кира, её на этом не поймали.

Было очевидно, что она чуть ли не каждый вечер проводила тайные эксперименты на животных. В ретроспективе это имело смысл — пугающий смысл. Должно быть, она добывала джихадистам доказательства, что ей по силам воплотить в жизнь предлагаемую ею же стратегию, с тем чтобы получить от них серьёзные суммы денег, которые Кира, как выяснилось, держала в банках по всему миру. Доказательство концепции на животных, в чистом виде.

У Коннелли и спецназа США были огромные ресурсы, человеческие и прочие, но они и близко не подобрались к тому, чтобы найти девушку. Избегать поимки, оплаченной правительством, в течение столь долгого времени было по силам только крайне осторожному и чрезвычайно умному человеку. Именно в этом заключалась сложность в данном случае. Жертва была куда умнее охотника. Дэш не чувствовал в себе необходимости принижать свои интеллектуальные способности, которые были значительными, но отрицать было невозможно: у Киры совершенно не его уровень. Так как же поймать кого-то, кто умнее тебя?

Весь фокус в том, как к этому относиться. Не планировать стратегию в расчёте на то, что она допустит ошибку. Предыдущие исполнители, вероятно, использовали именно такой подход. Вместо этого нужно исходить из того, что она не допускает ошибок. Нужно полагаться на то, что она всё делает правильно. Ответ в этом.

В той же степени, в которой Дэш ненавидел бесконечную жестокость, с которой долгое время ассоциировалась его работа, раскрытие местонахождения опасного соперника, намеревающегося избежать поимки — эту задачу он находил бесконечно увлекательной. Это вызов, каких мало. Его задача выяснить, где находится один-единственный человек из более чем шести миллиардов жителей планеты, тот, кто может спрятаться где угодно на почти невообразимо обширной поверхности планеты. Так как же сузить зону поисков?

Полностью погрузившись в свои мысли, он проскочил мимо восемнадцатиколёсного грузовика, словно тот стоял на месте. По природе своей нога Дэша слишком сильно давила на педаль газа, и когда он ослаблял над собой контроль, его обычная скорость миль на двадцать в час превышала ограничение на дорогах. Несмотря на сознательные усилия сдерживать себя в этом отношении, он склонялся к мысли, что безнадёжен и отчаянно нуждается в программе "Двенадцать шагов излечения от жажды скорости".

Где же ты, Кира Миллер? — сказал он себе, ещё раз перестраиваясь, проносясь мимо двух машин и возвращаясь обратно в левую полосу, где он начал стремительно удаляться от всех, кто остался за спиной.

Скрывается ли она в какой-нибудь пещере? Может быть. Но вряд ли. Дэш начнёт с предположения, что она по-прежнему в Штатах, прячется у всех на виду. Она пытается совершить проект в генетической инженерии, от сложности которого захватывает дух. В отчёте, который он прочёл, говорилось, что Кире как минимум требуется специализированное оборудование, клонированные гены, ультраскоростные секвенаторы ДНК, биологические реагенты и генетически идентичные экспериментальные животные. Лагерь террористов в Иране или Афганистане — да даже лучшим образом оборудованные лаборатории в этих странах, если на то пошло — отнюдь не то место, где она может легко получить всё, что ей требуется для работы.

Дэш решил, что вне зависимости от того, где она прячется, ему следует сконцентрироваться на её компьютере. Неважно, насколько Кира отказалась от прошлого, чтобы уйти от преследования, Дэш просто не мог поверить, что она завязала и с интернетом. Особенно принимая во внимание необходимость доступа к океану литературы по биотехнологии в самый разгар выполнения проекта. Но пользоваться компьютерами и интернетом можно, не оставляя следов, а она уже продемонстрировала пугающую степень навыков работы с компьютером, внеся изменения в программу безопасности "НейроКьюэ". Найти среди неисчислимых миллионов ноутбуков один-единственный, да так чтобы он оказался именно ноутом Киры Миллер — это сродни поиску иголки в стоге сена размером с Техас.

Дэш нахмурился, осознав, что аналогия недостаточно сильная. В реальности та иголка, которую он ищет, не только запрятана в невообразимом стоге, но она ещё и подвижная. И, почувствовав чьё-то приближение, она наверняка зароется в сено ещё глубже.

5

Дэвиду оставалось ехать до дома примерно полчаса, когда в кармане рубашки завибрировал сотовый. Дэш вытащил его и бросил быстрый взгляд на экран. На нём высветилось "Вэйд Флеминг".

Дэш раскрыл мобильник.

— Привет, Вэйд.

— Привет, Дэвид, — услышал он в ответ. — Ты, случаем, не знаешь девицу по имени Патриция Свенсон?

Босс не тратил время на пустую болтовню.

Дэш нахмурился, пытаясь вспомнить это имя.

— Не думаю, — ответил он и пожал плечами. — Но, конечно, вполне может быть, что я с ней встречался, просто забыл.

— Значит, ты с нею не встречался. Поверь, ты бы запомнил, — сказал он с абсолютной убеждённостью. — Она сногсшибательна. Я имею в виду, она словно сошла с обложки журнала, — добавил Вэйд для пущей выразительности.

— Ладно, — ответил Дэш. — Поверю на слово. Так что насчёт неё?

— Она явилась в офис час назад. Спросила тебя по имени.

— Сказала, что знает меня?

— Нет. Сказала, что месяц будет отдыхать на нескольких курортах по всем Штатам. Сказала, что у неё, якобы, есть преследователь, и ей нужна охрана. Увидела, мол, твою фотографию и биографию на нашем сайте и хочет, чтобы её охранял ты. Я ответил, что у тебя месяц уже расписан, предложил ей Дина Паджетта, — сказал Вэйд, и в его голосе послышалась нотка неодобрения. — Она отказалась наотрез. Ей нужен именно ты, и она готова заплатить сверху, чтобы гарантированно тебя получить. — Он помолчал. — Дэвид, если честно, я думаю что преследуют тебя, а не её. По-видимому она скучающая, испорченная богатая девка, которой нужна встряска. А что может встряхнуть лучше, чем соблазнение своего же телохранителя? Должно быть, просмотрела слишком много фильмов. В общем, у меня такое чувство, что она смотрит на тебя скорее как на мальчика-игрушку, а не на телохранителя.

Вэйд немного помолчал, и добавил:

— Меня так и порывало сказать ей, что ты гомик, и самому предложить свои услуги, — с усмешкой сказал он.

Дэш покачал головой, и на его лице появилась слабая улыбка. Джим Коннелли пообещал, что расчистит ему расписание. Должно быть, он славно посмеялся, задумав эту схему. Определённо, ему не потребовалось много времени, чтобы начать действовать.

— Так когда я приступаю?

— Завтра утром, если берёшься за работу.

— Если я берусь за работу?

— Я сказал ей, что мне нужно твоё согласие.

— Правда? Первый случай на моей памяти.

— Послушай, Дэвид, пусть она и горячая штучка, у меня всё же не эскорт-сервис. Я должен быть уверен — ты знаешь, во что влезаешь. Я её видел, и мне трудно представить, чтобы мужик смог долго устоять, если её цель в этом, — сказал он и помолчал. — С другой стороны, она платит хорошие бабки, и всё может быть юридически чистым. В конце концов, вдруг её и впрямь поразили твои характеристики из подразделения "Дельта", а не дружелюбная улыбка. Но, принимая во внимание мои сомнения, я не настаиваю на том, чтобы ты согласился.

— Спасибо, Вэйд. Но, раз уж есть риск получить внимание прекрасной женщины, — сказал он с шутливой бравадой, — именно это я и сделаю. Ради агентства, разумеется.

— Разумеется, — с усмешкой в голосе повторил Флеминг. — Твоя преданность агентству просто легендарна. Я скину тебе по электронке детали работы, где её найти — чтобы ты мог приступить к делу.

Вэйд помолчал.

— И хочу, чтобы ты знал: пока мы все остальные, защищая жирных мужиков, будем уворачиваться от пуль и ракет с лазерным наведением, мы будем думать о тебе — как ты лежишь там на пляжу с обалденной блондинкой, уворачиваясь от этих опасных УФ-лучей.

— Не стоит об этом, Вэйд. Такой уж я командный игрок.

— Что же, Дэвид, я не хочу беспокоиться на твой счёт, — ехидно сказал Флеминг, — поэтому, пожалуйста, пользуйся хорошим солнцезащитным кремом. "SPF 30", не хуже.

— Отличный совет, — весело откликнулся Дэш.

— И знаешь, что по-настоящему меня раздражает в этом деле?

— Что она не обратилась к тебе?

На том конце линии раздался смешок.

— Нет, кроме этого, — добродушно сказал Флеминг. — По-настоящему злит, что в этом месяце именно ты, скорее всего, принесёшь агентству больше всего денег. Может, мне правда стоило бы открыть агентство эскорт-услуг.

Он ещё немного помолчал.

— Береги себя, Дэвид, — сказал он и не удержался, чтобы не добавить на прощание: — Везучий сукин сын!

И повесил трубку.

6

Дэш постучал в крашенную деревянную дверь — ниже глазка, но повыше дешёвой бронзовой таблички "14D". Этим утром он вынул свой ноутбук из док-станции в квартире и бережно нёс его, прижав к телу левой рукой. На нём были брюки "докеры", голубая рубашка "поло" и жёлто-коричневая куртка, которая скрывала полуавтоматический пистолет "HK45". 9-миллиметровый "SIG-Sauer" был заткнут за брюки сзади, а на обеих лодыжках были закреплены футляры с идентичными боевыми ножами.

Кира Миллер работала с террористическими группами, которые для её защиты не остановились бы ни перед чем. Группами, которые приветствовали смерть радостнее, чем жизнь, и которые всем сердцем возжелали бы отпилить Дэшу голову ножовкой — по живому, — если бы это помогло их делу. Чем ближе он станет подбираться к Кире, тем опаснее это для него будет. Быть может, предосторожности несколько преждевременны, но зачем рисковать понапрасну?

Из квартиры донеслись звуки шагов.

— Дэвид Дэш? — спросил голос за дверью из ДСП, достаточно громко, чтобы Дэш услышал.

— Именно, — подтвердил он.

— Друг Адама Кэмпбелла?

— Во плоти.

Друг Дэша Адам, бывший солдат, а ныне частный детектив, устроил ему эту встречу вчерашним вечером, сразу после того как Дэш вернулся со встречи с Коннелли.

— Гонорар при вас?

В ответ Дэш вытащил из конверта шестьдесят стодолларовых купюр и раскрыл их веером напротив глазка. За дверью возникло движение: цепочку сняли, раздался лязг засова, и затем дверь со скрипом отворилась.

Дэш вошёл в небольшую неприбранную квартиру. В воздухе висел тяжёлый запах продолжительного пребывания человека. Дэш знал, что с ним справилось бы открытое окно и приток прохладного осеннего воздуха. Четыре компьютера высшего класса — все связанные в одно целое спагетти самодельных проводных соединений — были расставлены под тяжёлым рабочим столом с накрытой стеклом столешницей. На столе лежала беспроводная клавиатура и стояли три плазменных монитора высокого разрешения. Перед столом на стене висел плакат в рамке, на котором было написано:

КЛЯТВА ХАКЕРОКРАТА

Клянусь применять свою необъятную силу во имя добра, но не зла

Помимо него и ещё большого чёрно-белого постера с Альбертом Эйнштейном, высунувшим язык, вся зона гостиной состояла из стола, дивана, плазменного телевизора и маленькой кухоньки.

Дэш оценивающе посмотрел на мужчину, который был перед ним. Звали его Мэтт Гриффин, и это был человек-медведь. Росту в нём было не меньше шести футов и пяти дюймов, весил он добрых триста фунтов.[2] У него была густая каштановая борода и длинные волнистые волосы — можно сказать, он был кем-то средним между человеком и вуки.[3] Несмотря на гигантские размеры, его окружала аура безвредности, которая ясно говорила о том, что он — не угроза. Хотя его массивная фигура и внешность могли привести к заключению, что это недалёкий снежный человек, слова в его речи несли в себе отпечаток интеллекта, соответствующий профессору из университета "Лиги плюща". Дэш вручил ему деньги и терпеливо дождался, пока Мэтт досчитает до шестидесяти.

Гриффин дружелюбно улыбнулся.

— Отлично, господин Дэш. Я к вашим услугам на одну неделю. Чем могу вам помочь?

У "Флеминга" имелись свои компьютерные эксперты, но для этой работы он не мог прибегнуть к их помощи, к тому же по легенде ему предполагалось оттягиваться в сказочной стране. Ему сказали, что Мэтт Гриффин — лучший в своём деле. Обычно он работал на корпоративных клиентов, выполняя довольно-таки мирские задачи. Но время от времени Мэтт помогал частным детективам, если они делали благое дело; при этом он был готов к незаконному взлому компьютера, преступлению без жертвы, — если это могло помочь найти пропавшего человека или остановить жестокого преступника. Друг Дэша Адам несколько раз работал с Гриффином и всячески превозносил этого человека, который, очевидно, принимал свою клятву хакерократа вполне серьёзно и соглашался работать с кем-либо, только получив гарантии, что это благородное дело. Адам поручился за Дэша и сказал Гриффину, что тот может доверять ему без всяких оговорок.

Дэш опустил ноутбук на единственный незанятый пятачок в углу стола Гриффина. Гигант с интересом посмотрел на компьютер, но ничего не сказал. Дэш подал ему листок с напечатанными именем Киры Миллер, последними домашним и рабочим адресами, адресами электронной почты и телефонными номерами.

Гриффин бегло просмотрел эту информацию.

— "НейроКьюэ", — заинтересованно сказал он, опускаясь в чёрное кожаное рабочее кресло перед мониторами, в то время как Дэш остался стоять. — Не они ли разрабатывают лекарство против болезни Альцгеймера?

— Очень хорошо, — одобрительно сказал Дэш. — Определённо, вы следите за биотехнологиями.

Гриффин покачал головой.

— Боюсь, о биотехнологиях я почти ничего не знаю, — признался он. — Моя тётя страдает от этой болезни, так что я стараюсь держать руку на пульсе в плане возможного лечения.

Стараюсь держать руку на пульсе. Дихотомия между внешностью викинга и мягким, высоким стилем речи была забавной.

— Сочувствую насчёт вашей тёти, — сказал Дэш.

Гриффин важно кивнул.

— Почему бы вам не ввести меня в курс дела как можно полнее? Ничто из того, что вы расскажете, не выйдет за стены этой комнаты.

— Хорошо. В этом деле абсолютная конфиденциальность — вопрос жизни и смерти. Как для вашего здоровья, так и для моего.

Дэш уставился на Гриффина немигающий, запугивающий взгляд, и несколько секунд помолчал.

— Вас знают как честного человека, — продолжил он, — но обмануть моё доверие — это очень, очень плохая идея…

— Оставьте ваши угрозы, — твёрдо сказал гигант. — Завуалированные, или ещё какие. Вам нечего опасаться. В этом отношении я серьёзно подхожу к обязательствам. Как я и сказал, вашу информацию я никому не раскрою.

Дэш знал — выбора нет, придётся довериться этому хакеру-переростку. Он ещё немного на него посмотрел, а потом, наконец, приступил к рассказу о работе Киры Миллер в "НейроКьюэ" и о событиях, которые произошли год назад. Гриффин делал пометки в большом блокноте. Дэш ничего не сказал об её отношениях с террористами или о швейцарских банках, закончив свой рассказ потерей следа неуловимой Киры Миллер в аэропорту Цинциннати.

Когда Дэш закончил рассказ, Гриффин присвистнул.

— Потрясающе, — сказал он. — И очень тревожно.

Дэш с одобрением отметил, что Гриффин не стал пытаться выяснить, почему сам Дэш взялся за поиски психопата, разыскиваемого властями за жестокое убийство нескольких невинных.

— Итак, я хочу начать вот с чего, — сказал Дэш. — Хочу узнать, на какие научные журналы Кира Миллер была подписана год назад. Меня не интересует, что приходило ей на работу. Какие журналы она получала на дом?

— Есть список вероятных названий?

— Боюсь, что нет. Я вышел в интернет и, увы, обнаружил, что в её области сотни научных изданий.

Гигант нахмурился.

— Тогда это может потребовать больше времени. Если бы вы сказали мне название журнала, я мог бы выяснить, подписана ли она на него. Но нет способа пойти в обратном направлении, от адреса и работы к журналам, — сказал он и приподнял брови. — Если, конечно, вы не готовы к незначительной социальной инженерии.

Дэшу был знаком этот эвфемизм, которым пользовались хакеры.

— Вы имеете в виду — получить информацию от людей, а не компьютеров?

— Именно. Нельзя хакнуть одними компьютерами. Лучшие хакеры ещё и мастерски добывают информацию от людей — самых слабых звеньев системы.

Дэш с интересом взирал на Гриффина.

— Ладно, — сказал он. — Я в игре.

— Чудесно, — сказал Гриффин, лучась счастьем.

Он развернул кресло к мониторам, а его пальцы принялись порхать над клавиатурой. Дэш из-за плеча смотрел, как на экране одна за другой мелькают страницы веб-сайтов. Квартет дорогостоящих компьютеров, связанных воедино, работал с неимоверной скоростью, а скорость интернета у Гриффина была максимальной, которую можно купить за деньги, — причём он дополнительно над нею поработал. В результате страницы на огромном мониторе целиком заполнялись данными, картинками и графикой с такой скоростью, что глаз за этим не поспевал.

Гриффин прокручивал вложенные меню, щёлкая на опциях, прежде чем Дэш даже успевал их прочесть. Несколько секунд спустя он на несколько уровней зарылся во внутренние компьютерные файлы полиции округа Колумбия.

— Меня удивляет, что вы можете так быстро взломать систему полиции, — пробормотал Дэш.

Гриффин покачал головой.

— Нет, не могу. Их брандмауэры и системы безопасности самые современные, — пояснил он. — Но в прошлом году я нашёл лазейку и создал себе "чёрный вход", чтобы мог вернуться в любой момент. И теперь могу воспользоваться системой округа Колумбия, чтобы запросить в компьютерах департамента полиции Сан-Диего файл на следствие по убийству Ларри Лузетти.

Объясняя, Гриффин продолжал открывать на компьютере страницу за страницей, и уже через мгновения получил тот файл, который искал. Он быстро пробежался по нему, оторвавшись, чтобы нацарапать в блокноте несколько имён, номер телефона и дату.

Гриффин глубоко вздохнул.

— Думаю, я готов.

Он поднял трубку и набрал номер, который записал. Ему ответила женщина по имени Джилл, но уже через минуту на проводе оказался курьер, Роджер Трипп, который уже давно разносил почту по множеству адресов, в том числе в кондоминиуме Киры Миллер.

— Здравствуйте, мистер Трипп, — сказал Гриффин. — У вас найдётся минутка?

— Ну… я как раз собирался разносить почту, — ответил тот. — А в чём дело? Джилл сказала, вы детектив.

— Именно так, сэр. Детектив Боб Гарсиа, — сказал Гриффин и сверился с блокнотом. — Я работаю с детективом Марти Ферштманом. Может быть, вы помните — детектив Ферштман в прошлом году, двадцать восьмого сентября, допрашивал вас о Кире Миллер, насчёт убийства, которое мы расследуем.

— Помню, — настороженно ответил Трипп.

— Отлично. Вы, случаем, не запомнили названия периодики, которую доставляли доктору Миллер? Научной периодики, — уточнил Мэтт. — Вы знаете, о каком типе журналов я говорю?

— Думаю, да, — ответил Трипп, не проявляя ни малейшего любопытства к причине, по которой полиции вдруг потребовалась эта информация. — Они выделялись на фоне остального, если вы понимаете, что я хочу сказать. Не лёгкое чтиво на ночь. Дайте-ка подумаю, — сказал он и немного помолчал, воссоздавая в памяти те журналы. — "Картирование человеческого мозга". Это запомнилось мне больше всего. Потом ещё, э-э-э… "Журнал когнитивной неврологии". По-моему, называется так или очень близко. Ещё, м-м-м… "Журнал прикладной геронтологии". Не стал бы ручаться жизнью, что они называются именно так — но вообще-то уверен.

Гриффин записал эти названия в блокноте под прочими заметками. Он подмигнул Дэшу, прежде чем поблагодарить Триппа за помощь и отключиться.

— Поразительно, — уважительно сказал Дэш.

Он собирался начать поиски Киры Миллер, выяснив для начала названия научных журналов, которые ей позарез необходим. Но Дэш отнюдь не был уверен в том, что это возможно. А Гриффину удалось сделать это почти моментально, и при этом он даже не вспотел.

— Довольно эффективно, согласитесь? Если есть навыки с компьютерами, можно получить информацию, моментально внушающую доверие — такую, как имя офицера, который допрашивал Триппа. И весь мир в ваших руках. Выруби ею собеседника, и он вам сам обо всём расскажет.

— Похоже, так и есть, — с улыбкой согласился Дэш. — Спасибо за демонстрацию.

— Не за что, — широко улыбнувшись, откликнулся Гриффин. — Что дальше?

— Вы можете взломать базу данных подписчиков каждого из журналов?

— Я постараюсь не оскорбиться на то, как вы сформулировали этот вопрос, — сказал Гриффин. — Это сродни тому, как спросить Моцарта, умеет ли он играть гаммы. Потому-то вы и платите мне большие деньги.

И немедленно, с олимпийской скоростью, стал пролистывать страницы и меню.

— Как только вы справитесь… Амадеус, — сказал Дэш, — я попрошу вас обратить внимание на людей, подписавшихся онлайн на все три журнала, или даже на любые два из трёх, от девяти месяцев до года назад. Есть вероятность, что это и будет Кира Миллер.

— Это может занять какое-то время, — предупредил Гриффин.

Он поднялся с кресла и сделал несколько шагов к кухне. Без видимых усилий поднял одно из двух больших плетёных кресел, стоявшее у маленькой ниши для столовой, и опустил его рядом со своим. Дэш с благодарностью устроился в нём и продолжил смотреть, как Гриффин с почти нечеловеческой живостью жонглирует множеством окошек и программ.

Проведя за этим делом около часа, хакер сумел взломать системы всех трёх журналов, но последующий анализ подписчиков оказался бесполезен. Фактически, за последний год ни один человек не подписался более чем на один из трёх журналов — ни онлайн, ни по обычной почте.

— Должно быть, решила, что пока прячется, может без них обойтись, — предположил Гриффин.

Дэш скривил губы, задумавшись. Лучшие шансы найти её — положиться на то, что она не допускает ошибок.

— Хорошо, Мэтт, — сказал Дэш. — Давай проделаем мысленный эксперимент. Предположим, у неё твой уровень владения компьютерами.

Эта мысль Гриффина, похоже, развеселила.

— Мой уровень? Может, моё воображение и непомерно, но ты слишком многого от него хочешь, — откликнулся он, и глаза блеснули.

Непомерно. Дэша вновь позабавило выбранное гигантом слово.

— Не хочу излишне напрягать твоё воображение, Мэтт, — сказал он, закатывая глаза. — Так что давай сделаем проще. Предположим, что в бега ударился ты. И ты знаешь, что компьютерные спецы подключились к делу и работают как бешеные, чтобы тебя отыскать. Ты бы подумал о том, что они попытаются отследить тебя по онлайн-подпискам на журналы, как мы только что сделали?

— Безусловно, — немедленно ответил Гриффин.

— Тогда что бы ты сделал, если бы всё равно вознамерился получить журналы, которые тебе нужны?

Гриффин задумался.

— Я бы воспользовался подставными компьютерами, — сказал он уже через несколько секунд. — Проник бы через брандмауэры, подчинил сколько угодно связанных с интернетом компьютеров по всему миру, и сделал бы их подставными. Приходящие журналы шли бы ко мне через сеть таких компьютеров. Если подставных компьютеров будет достаточно много, меня будет почти невозможно отследить.

Дэш обдумал этот вариант.

— А что если ты не хотел бы дать преследователям радость знания о том, что ты ещё здесь и получаешь журналы? — спросил он. — Даже если отследить тебя невозможно. Если ты хочешь, чтобы мир думал, что ты правда исчез — что ты вообще мог умереть?

Гриффин ответил чуть ли не моментально:

— В этом случае я бы взломал журналы и украл подписку. В базе данных не будет записей, по которым станут копать. Кроме того, не придётся тратить деньги, — добавил он. — Собственно, чем больше я об этом думаю, тем больше мне нравится эта идея.

— Сберечь деньги?

— Нет. Сберечь личность.

Дэш сощурился.

— Понимаю, — сказал он, когда до него дошло. — Потому что единственный способ купить онлайн-подписку — с помощью кредитки.

— Именно. В этом случае, когда покупку раскроют — даже если преследователи не смогут тебя отследить, фальшивая личность будет раскрыта.

— Хорошо. Предположим, она действительно украла подписки. Ты смог бы отследить такую кражу?

Гриффин уставился в потолок, обдумывая разные стороны проблемы.

— Думаю, да, — сказал он, наконец.

— Давай же, Мэтт! — пожурил его Дэш. — Кто-то с твоим непомерным талантом? Для тебя это семечки.

— Расцениваю как вызов, — сказал Гриффин.

— Отлично, — сказал Дэш, и в его глазах горела непреклонная решительность. — Потому что именно так я и задумывал.

7

Мэтт Гриффин работал над проблемой около часа, Дэш терпеливо смотрел на его работу. Когда дело подошло к ланчу, Дэш вызвался сходить за едой — это предложение Гриффин охотно принял. Тридцать пять минут спустя Дэш вернулся с бумажным пакетом с белыми пакетами обычной китайской еды в руке, и постучал в дверь.

Гриффин торопливо открыл замки и открыл дверь с широкой ухмылкой на бородатом лице — ну точь-в-точь кот, съевший канарейку.

— Я это сделал! — ликующе воскликнул он.

— Фантастика! — откликнулся Дэш, подавая ему пакет с китайской едой и запирая за собой дверь. И с интересом спросил: — Что ты выяснил?

— Ты был прав насчёт неё. Она хороша. Очень хороша.

Гриффин уселся в кресло, пакет с едой поставил на пол рядом.

— Если у Киры Миллер действительно биологическое образование, а не компьютерное — думаю, она вполне заслуженно могла бы получить звание "Новичок года".

Дэш одной рукой поднял большое плетёное кресло и передвинул его на несколько футов назад, чтобы оно смотрело на Гриффина. Сел, внимательно уставившись на гиганта, пока тот продолжал.

— Оказалось, что у этих трёх журналов имеется ряд… э-э-э… льготных подписчиков, так скажем, о которых они не подозревают. Учитывая природу этих журналов, это меня несколько удивило.

— Не думал, что читатели таких научных публикаций станут промышлять мелким воровством?

Гриффин кивнул.

— Меня больше ничто не удивляет, — цинично сказал Дэш и надавил, не позволяя удалиться от темы: — Так как же ты просеял их, чтобы найти её?

— Два журнала стали утекать на один адрес электронной почты примерно десять месяцев назад. Среди краденых подписок на все три журнала такой характерной черты больше не нашлось.

— Хорошая работа, — похвалил его Дэш. — А теперь давай плохую новость.

— С чего ты взял, что есть и плохая?

— Это не может быть так просто.

Гриффин улыбнулся.

— Ты прав, так и есть. Это тупик. Она действовала хитрее, чем я предполагал. Журналы, идущие на электронку, переправлялись через непроницаемый лабиринт компьютеров. Даже кто-то получше меня — если такой человек вообще существует, — ухмыльнувшись, заметил он, — не смог бы пробиться через все промежуточные компьютеры к её.

Дэш нахмурился.

— По крайней мере, мы знаем — она ещё жива.

— И продолжает свои последние исследования, — добавил Гриффин.

Дэш кивком указал на пакет с едой.

— Ныряй, — предложил он.

Гриффин прошёл на кухню и вернулся с большими пластиковыми вилками и самыми большими бумажными тарелками, которые Дэш когда-либо видел. На них были напечатаны весёлые жёлто-оранжевые цветочки. Хакер подал Дэшу вилку и тарелку и вывалил на свою два полных контейнера курицы с кешью, плюс ещё контейнер белого риса. Дэш выложил на свою тарелку половину контейнера брокколи с говядиной и немного риса и начал понемногу ковыряться в еде. Гриффин же закидывал пищу в свою гигантскую пасть с такой же скоростью, с какой лазил по сети.

— Мэтт, ты проделал отличную работу, — сказал Дэш. — Мы достигли прогресса куда быстрее, чем я ожидал. Но мы дошли до той точки, в которой, как я полагал, будем вынуждены остановиться.

— Есть идеи, куда копать дальше?

Дэш задумчиво кивнул.

— Вообще-то да. Мы не можем отследить её через все эти промежуточные компы, но можем ли мы через них с нею связаться?

Гриффин приподнял брови.

— Интересная мысль.

— Так что же? — упорствовал Дэш.

— Разумеется. Это будет легко. Давай своё сообщение, и я его перешлю, — с готовностью предложил он.

Дэш поднял руку.

— Погоди, ещё не время, — сказал он. — Сначала я хотел бы её запинговать. Направь ей программу слежения, которую она заметит и обезвредит.

— С какой целью?

— Так она узнает, что кто-то в поисках неё заглядывает под конкретно этот камушек.

— Уверен, что это хорошая идея? Это её предупредит. Кроме того, в её же интересах собрать как можно больше информации обо всех, кто её преследует. Если бы я был ею, я бы отследил путь пакетов обратно к нам.

— На это я и рассчитываю, — слегка улыбнувшись, сказал Дэш. Он встал и приподнял свой чёрный ноутбук с угла письменного стола. — Я хочу, чтобы ты всё установил на мой ноут, чтобы когда она отследила пакеты, они привели её ко мне.

И, помолчав, добавил:

— Если Кира Миллер ещё не знает обо мне и о том, что я её ищу. Не стал бы исключать эту возможность, — осторожно сказал он. — Установи программу, которая будет отслеживать взлом и регистрировать всё, что можно об его источнике. Ещё я хочу, чтобы ты поставил трассировщик, чтобы когда она действительно вломилась в мой компьютер, он мог бы это уловить и пойти к ней по хлебным крошкам.

— Она будет этого ожидать. Я попытаюсь поставить что-нибудь очевидное, что она обнаружит, и ещё более тонкую отслеживающую программу — но, подозреваю, этим её тоже не провести, — сказал Гриффин и пожал плечами. И добавил: — Но попытаться стоит.

Дэш тоже не ожидал, что трассировщик сработает. Это не было истинным его планом. О чём Дэш умолчал, так это о замысле разместить на своём ноутбуке информацию для Киры Миллер — такую, которая дала бы ей понять, что он близок. Возможно, он сумел бы заставить её сделать свой ход. Если бы она поверила, что он достаточно опытен в преследовании, чтобы представлять для неё опасность, возможно, она заглотила бы наживку и вышла на него. Это была наилучшая стратегия, которую он сумел разработать в течение долгого пути из Северной Каролины. Если гора не идёт к Магомету…

Дэш передал ноутбук Гриффину и принялся внимательно смотреть, как гигант колдует над ним — скачивает программы, устанавливает ловушки в его системе.

Минут через десять на лице Гриффина появилось выражение тревоги. Он бросил взгляд на Дэша, но ничего не сказал — лишь продолжил работать мышью и клавиатурой. Прошли ещё несколько минут. В конце концов Гриффин прекратил работать и встретил взгляд Дэша обеспокоенными глазами.

— Боюсь, твой план не сработает, — мрачно сказал он.

Дэш в замешательстве склонил голову набок.

— Почему же?

— Потому что ты был прав. Она знает, что ты её преследуешь.

— Да как, чёрт возьми, ты это узнал?

— Потому что она уже навестила твой компьютер, — ровным тоном сказал Гриффин. — Вчера ночью.

Дэш почувствовал, что внутренности сжимаются в тугой комок.

— Ты уверен?

— Боюсь, что так. Проверил дважды. Она проникла через брандмауэр и вломилась в твой компьютер. Скачала всё, что ей было нужно.

— Что значит "всё"?

— То и значит — "всё". Скопировала всё, что там было. Содержимое жёсткого диска, записи электронной почты — всё, — сказал Гриффин.

Он оглянулся на монитор компьютера и недоверчиво покачал головой.

— Может, она так же хороша, как и я, в конце-то концов, — сказал хакер, и в его голосе послышалась нотка восхищения.

8

Мэтт Гриффин препарировал ноутбук Дэша ещё несколько часов, но в конце концов не сумел выйти на единственный след. Для своего проникновения в него Кира Миллер воспользовалась компьютерным эквивалентом перчаток, не оставив после себя ни отпечатков пальцев, ни ДНК, которые могли бы дать возможное направление поисков.

Но что Гриффин действительно обнаружил, так это лазейку, оставленную Кирой для себя: эта лазейка давала ей возможность проникать в святая святых компьютера Дэша и получать данные, невзирая на любое усиление защиты.

Подозрения Коннелли определённо имели под собой почву. В спецназе США имелась утечка — достаточно широкая, чтобы сквозь неё пролез супертанкер. Было неясно, в чём она заключалась — в "кроте" или ещё в чём-то, — но утечка была единственным возможным объяснением того, что Кира Миллер узнала о привлечении к операции Дэша практически до того, как он сам об этом узнал. Она была на шаг впереди него ещё до того, как он сделал первый шаг, и этот факт внушал тревогу. Не возьмись Гриффин за установку продвинутых программ слежения на ноутбук Дэша, тот и не заподозрил бы о том, что компьютер скомпрометирован.

Должно быть, Кира Миллер взламывала компьютеры всех предшественников Дэша, вот только они об этом так и не узнали: ведь иначе Коннелли бы его предупредил. Учитывая, что у неё был доступ к их компьютером, неудивительно, что они не сумели её отыскать. Не так уж сложно избегать поимки, когда охотники извещают тебя о каждом своём шаге — буквально.

Дэш знал, что его практически застигли со спущенными штанами. Но ему повезло. Проникновение Киры Миллер в его компьютер, будучи замеченным, играло ему на руку. Дэш намеревался вывести её на свой компьютер, чтобы скормить ей дезинформацию; теперь для этого имелись идеальные возможности, причём он мог сделать это, не вызывая никаких подозрений. Так что Дэш проинструктировал Гриффина оставить лазейку нетронутой.

Теперь, продолжая свои поиски Киры Миллер, Дэшу предстояло спланировать конкретные детали ловушки. Он знал — нужно быть терпеливым. Она никогда не поверит, что он приблизился к ней всего за день-два, так что надо было подождать чуть подольше. И чем большего прогресса он достигнет до того, как установить ловушку, тем лучше. Чем ближе он подберётся к Кире, тем больше деталей отыщет, и тем более убедительную дезинформацию сможет состряпать.

Дэш вернулся в свою многоэтажку в самом сердце Вашингтона. В своё время он выбрал квартиру почти исключительно по её расположению и наличию отличного фитнес-центра. Хотя его ежедневные тренировки и близко не подходили к режиму в "Дельте", их хватало для того, чтобы Дэш по-прежнему держался в отличной форме.

Несмотря на дороговизну, квартира была несколько тесноватой. Не то, чтобы ему это было важно. Поскольку Дэш был холостяком, много места ему не требовалось, к тому же довольно много времени он всё равно проводил на своей работе телохранителем. Сбережение денег теперь, когда он пытался разобраться, чем станет заниматься дальше, было важнее дополнительных квадратных футов. Квартира была опрятна, но он был слишком занят и слишком апатичен, чтобы как-либо её персонализировать. Его вкусом в искусстве была эклектика — от выворачивающих реальность невозможных творений Эшера, от сюрреализма Дали до спокойных импрессионистских работ Моне. Тем не менее, обрамлённые в рамки репродукции любимых их работ лежали в шкафу, завёрнутые в коричневую бумагу: верный признак того, что его душа измучена, что он соскользнул в ровную депрессию. Ещё более верный признак: Дэш любил книги превыше всего, и за годы скопил несколько тысяч их; но хотя вид множества шкафов с любимыми книгами, с самыми разноцветными корешками, доставлял ему огромное удовольствие, он до сих пор их не распаковал.

Коннелли видел его насквозь. Дэш подумывал об уходе из армии ещё до Ирана, и над этим решением раздумывал очень мучительно. С одной стороны, в "Дельте" он нашёл дружбу и товарищество, да к тому же важность того, чем он занимался, было невозможно переоценить. Его работа уберегла тысячи и тысячи невинных от ужасных страданий и смерти — от грязных бомб, нервно-паралитических ядов, пущенных под откос поездов, и так далее. Среди этих тысяч были и дети, которые в некоторых случаях были главной целью планируемых нападений, сколь бы кощунственным это ни было. Многие жители Запада по-прежнему пребывали в блаженном неведении о будущем прогрессивного общества, которое было каким угодно, но только не гарантированным. Дэшу приходилось бывать на передовой, видеть фанатиков, которые угрожали перевести часы мира на тысячу лет назад. Дэш помогал одержать победу над жёсткой и деструктивной идеологией. Она была пламенем, который полыхал по всему миру, и если оставить его без присмотра, оно наверняка пожрало бы всю цивилизацию.

Но также у Дэша были мечты о том, чтобы однажды осесть на одном месте. Стать отцом. Завести семью. Останься он в "Дельте", это было бы невозможным. Он всегда был в движении, постоянно призывался на задания в других странах — такие задания, которые не мог обсуждать ни с кем, в том числе и с будущей женой. Быть женатым значило разделить с кем-то свою и её жизнь, но свою часть груза он не смог бы удержать. А когда у него появились бы дети, с каждым его отъездом семья изводилась бы вопросом — вернётся ли папочка домой, или его вернут в мешке для трупов кусками, оставив детей без отца? Что за жизнь была бы это для них? Ответ: никакой жизни, совсем. Дэш отказался даже рассматривать эту возможность.

Но теперь у него больше не было повода и дальше отказываться от жены или семьи. Он больше не на службе и скоро порвёт даже с таким опасным делом, как охрана. Дэш достаточно накупался в жалости к самому себе. Он дал себе зарок: разделавшись с этим последним заданием, он найдёт способ оставить позади случившееся в Иране и продолжить жить дальше.

Он пошарился в почти пустом холодильнике и едва наскрёб остатков на то, чтобы соорудить ужин. Следующие несколько часов он заново знакомился с содержимым ноутбука и тысячами электронных писем. Ему нужно было точно знать истинные размеры тех данных, к которым получила доступ Кира Миллер.

В конце концов Дэш пересел в уютное кресло в гостиной и заново принялся перечитывать досье на свою цель. Он знал: прежде чем всё завершится, ему, по-видимому, предстоит прочесть его ещё десятки раз. И с каждым новым прочтением, по мере того как Дэш будет узнавать о ней всё больше и больше, он будет слегка иначе оценивать эти сведения, у него будут случатся прозрения.

Сотовый Дэша завибрировал; нежелательная помеха. Дэш вытащил его из кармана, посмотрел на экран. Там было текстовое сообщение от Мэтта Гриффина:

клю4евое открытие! приезжай как можно быстрее. не звони. компы, стены, телефоны: уши м.б. везде.

Дэш в считанные секунды осознал, что значит это сообщение. Должно быть, Гриффин нашёл что-то важное и получил основания полагать, что Кира взломала больше, чем всего лишь компьютер Дэша. Может, Гриффин чрезмерно осторожен, может нет — но Дэш это одобрял. Дружелюбный хакер понравился ему с самого начала, и он успел продемонстрировать, что его репутация весьма и весьма заслужена.

Настало время выяснить, действительно ли компьютерный эксперт заслужил свой гонорар.

Дэш вооружился как обычно, накинул на себя хлопчатобумажную рубашку и куртку, и рванул к квартире Гриффина — его ум работал почти со скоростью бронированного "субурбана". Пробок почти не было, но поездка всё равно должна была занять минут сорок пять. Дэш добрался чуть больше, чем за тридцать.

Быстрыми шагами продвигаясь по короткому затхлому коридору дома Гриффина, Дэш чувствовал в животе бабочек. Ему не терпелось узнать, что удалось выяснить гиганту. Пройдя мимо нескольких дверей, Дэш добрался до номера "14D". Стукнул в дверь один раз и принялся ждать, уставившись в глазок перед собой, чтобы Гриффин мог быстро его опознать.

Дэш ждал, что Гриффин отодвинет засов и цепочку, как он делал раньше, но вместо этого начала поворачиваться ручка. Годы полевых операций натренировали его подсознание подавать сигнал тревоги при встрече с любой неожиданностью, сколь бы тривиальной она ни казалась — ещё до того как сознание могло продумать, почему. Дэш моментально пришёл в состояние гипер-готовности, в тот же миг как в открытой двери оказалась женщина с пистолетом, нацеленным ему в грудь.

Уже придя в движение в предчувствии неприятностей, Дэш выбросил вперёд правую руку, чтобы выбить пистолет, одновременно разворачиваясь туловищем, чтобы стать целью поменьше. Но, совершая этот нырок, он понял, что женщина предвидела это его движение и стремительно отскочила назад. При этом она выстрелила, но несмотря на резкое отступление, ей пришлось дёрнуть рукой, чтобы избежать мощного удара Дэша.

Будь пистолет заряжен пулями, Дэш вышел бы из схватки победителем. Несмотря на её быстрые действия и рефлексы, он сбил её прицел настолько, что выстрел попал лишь в ногу. С таким ранением он оказался бы на нападавшей в мгновение ока и легко бы с нею с нею справился.

Но она выстрелила не пулями, а электричеством.

Попадание из электрошокера в ногу было не менее эффективным, чем в грудь. Вместо пуль из пистолета вырвались два электрода-дротика, которые не хуже "липучки" впились в штанину Дэша и в мгновение ока разрядили в него огромный электрический заряд. Электричество полностью подавило крохотные сигналы, подаваемые мозгом для контроля над мускулами. Дэш содрогнулся всем телом и обрушился на пол, дезориентированный и парализованный.

С того мгновения, когда нападавшая выскочила из-за двери, он знал — это может быть только один человек: Кира Миллер.

Теперь, когда Дэш лежал на полу, абсолютно и безнадёжно беспомощный, в его сбитый с толку ум начало закрадываться это туманное понимание. А одна из опаснейших женщин в мире спокойно стояла над ним.

Часть 2

ВСТРЕЧА

9

Дэш смутно чувствовал, как перетаскивают его ноги, руки и туловище, и его тело протащили по полу на несколько футов словно стовосьмидесятифунтовый мешок цемента. Затем он услышал, как тихо закрылась дверь в квартиру. Уголком глаза он видел Киру Миллер. У неё была большая чёрная сумка с тремя застёгнутыми отделениями. Сейчас волосы девушки были длиннее, чем на виденных им фотографиях, и она перекрасилась в блондинку. Кира была одета в мешковатую одежду, слишком для неё просторную, и та на вид прибавила ей с десяток фунтов веса. Ещё на ней были очки с металлической оправой. Даже в полубессознательном состоянии Дэш впечатлился простоте и эффективности её преображения. Не имея причин заподозрить в этой женщине Киру Миллер, выделить её из толпы было бы крайне затруднительно.

Мэтт Гриффин лежачим полицейским покоился на ковре в нескольких футах от Дэша. Хакер был без сознания, а то и похуже.

Напавшая на Дэша женщина знала, что паралич продлится около пяти минут, и не теряла ни мгновения. Она двигалась с такой скоростью, словно представители "Книги рекордов Гиннеса" запустили секундомеры. Она сняла с Дэша куртку и часы и с потрясающей скоростью обыскала его с ног до головы, не оставив необследованным ни единого дюйма тела. Кира моментально нашла оба пистолета и оба ножа, которые тут же забрала вместе с заплечной кобурой.

Справившись с этим делом, Кира Миллер достала из сумки пару стальных ножниц для ткани и торопливо срезала с Дэша рубашку и белую майку. Оба предмета она отбросила в сторону, а из сумки достала большую серую толстовку. Кира натянула её ему на голову и продела руки в рукава, словно Дэш был младенцем, — с отменной лёгкостью, но притом довольно бесцеремонно. И, наконец, вытащила из сумки набор тонких белых пластиковых полосок длиной от двух до четырёх футов.

Дэш моментально узнал, что это за полоски: пластиковые наручники. Их ещё называют "молниями". Снять их можно, лишь разрезав прочный литой нейлоновый пластик — на удивление непростая задача.

Кира вытянула руку Дэша как можно дальше от его тела, обернула гибкий пластик вокруг его руки и туго затянула. Тяжёлую безжизненную руку Гриффина она переложила поближе к Дэшу и с помощью длинного пластикового браслета сковала обоих мужчин друг с другом.

Закончив с этим, она быстро отступила на пятнадцать футов, выказывая огромное уважение навыкам и способностям Дэша. Кира Миллер была умна и осторожна. Даже самому быстрому и опытному уличному бойцу или мастеру боевых искусств не разоружить бдительного противника, если тот соблюдает приличную дистанцию. Кроме того, она приковала его к практически неподвижному якорю — трёхсотфунтовому телу Мэтта Гриффина, который, как с облегчением отметил Дэш, поверхностно дышит; то есть, по крайней мере, Дэш не был прикован к трупу. Во всяком случае, на данный момент. До сих пор тактика Киры Миллер была безупречной.

Когда воздействие шокера начало проходить, она подняла лист бумаги, на котором чёрным маркером было написано сообщение — большими прописными буквами:

СКАЖИ ХОТЬ СЛОВО, ИЛИ СЛИШКОМ ШУМНО ВЗДОХНИ — И Я ВЫПУЩУ ПУЛЮ ТЕБЕ В ГОЛОВУ

Она поднесла палец к губам, чтобы подчеркнуть написанное, и со значением направила на Дэша его же пистолет. Затем подняла второй лист:

ЕСЛИ ПОНЯЛ — КИВНИ

Дэш осторожно кивнул. По её глазам он понял без тени сомнения, что она выполнит угрозу.

Кира вытащила третий лист, уже приготовленный — явное указание на то, что это нападение она спланировала с точностью боевой операции.

РАЗДЕВАЙСЯ. НИЖЕ ПОЯСА. ДОГОЛА. БЕЗ РАЗГОВОРОВ. НИ ЗВУКА!

Дэш ногами сбросил ботинки и неуклюже стянул с себя носки, трусы и брифы — довольно сложная задача, учитывая что он лежал на спине и был прикован к Гриффину. В процессе Дэш бился об пол телом, словно вытащенная из воды рыба, и извивался, будто циркач.

Дэш был слишком поглощён непосредственной угрозой жизни, чтобы тратить силы на стеснительность или чувство униженности наготой. Но для обнажённого человека естественно чувствовать себя более уязвимым, и Дэш не был исключением.

Кира бросила ему пару серых спортивных штанов, подходящих к толстовке, и кивком головы велела их надеть. Это её распоряжение он выполнил более чем охотно. В общем и целом, хотя его вкус в одежде Кира Миллер, похоже, не разделяла, его приободрило, что она тратила время на его переодевание. Будь у неё в планах ликвидировать его здесь, в квартире, смена одежды была бы излишней. С другой стороны, Дэш вспомнил о Джеффри Дамере и осознал, насколько опасно полагаться на какие-либо допущения о её действиях или мотивах. Кира вполне могла танцевать под музыку, слышимую лишь ей одной.

Когда он закончил переодеваться, она бросила ему взятую из сумки пару мягких кожаных туфель, и он сумел надеть их на ноги. Подходили они идеально. Почему и нет, собственно? До этого он не раз покупал обувь онлайн, а Кира теперь имела полный доступ к электронным подтверждениям этих покупок.

Она бросила ему три пластиковые ленты, одну за другой и он молча поднял их. Кира подняла ещё один лист.

ТУГО ЗАТЯНИ ДВЕ ЛЕНТЫ ВОКРУГ КАЖДОЙ ЛОДЫЖКИ. ТРЕТЬЕЙ СКРЕПИ ЭТИ ЛЕНТЫ

У Дэша ушло на это три минуты, но в итоге всё получилось. Теперь его ноги были скованы кандалами из трёх пластиковых звеньев, которые давали ему примерно восемнадцать дюймов свободы.

Кира жестом велела ему перевернуться на живот и завести руки за спину. Дэш сумел это сделать, пусть при этом и пришлось волочить руку Гриффина. Одной рукой Кира Миллер приставила дуло пистолета к его голове, а второй надела пластиковое лассо на его скрещенные запястья, затянув настолько туго, что они впились в кожу.

Теперь, когда лодыжки Дэша были связаны, а его запястья надёжно зафиксированы за спиной, Кира его же собственным ножом разрезала пластиковую привязь между ним и Гриффином, и в тот же миг отступила на безопасное расстояние. Дэш отметил, что она весьма проворна.

Жестом Кира велела Дэшу встать. Он поднялся неуклюже, с большими затруднениями. Она открыла дверь, проверила коридор и показала ему на выход. Имея крайне ограниченную свободу движения ног, Дэш был вынужден быстро-быстро засеменить вперёд. Кира следовала за ним на расстоянии около восьми футов. Пистолет она спрятала под чересчур просторным свитером, но не отводила дула от цели.

Было уже больше десяти вечера, и коридор был пуст. Взятый напрокат автомобиль, крупный седан "Форд", был припаркован у самого входа в здание Гриффина. Пока Дэш семенил к машине, Кира нажала на кнопку пульта, и багажник распахнулся. Он был пуст.

Кира жестом велела Дэшу забраться внутрь.

Жалко поморщившись, он согнулся в талии и нырнул в багажник головой вперёд. Ему пришлось свернуться в три погибели, чтобы втиснуться в тесное пространство.

Кира не теряла ни секунды. Как только он залез внутрь целиком, девушка одним плавным движением захлопнула дверцу багажника, и Дэш очутился в непроглядной, клаустрофобной тьме.

10

Поездка заняла примерно девяносто минут. Воздух в багажнике был спёртым с самого начала и постепенно становился всё хуже и хуже. Хотя в поездке выдавались долгие участки ровной езды, судя по всему отрезки на скоростном шоссе, они перемежались короткими периодами, во время которых Дэша жёстко прикладывало о стенки и немилосердно встряхивало, так что он заработал несколько мелких порезов и ушибов. В конце концов, через некоторое время, показавшееся Дэшу бесконечным, машина окончательно остановилась. Минутой позже багажник распахнулся.

— Вылезай, — велела Кира приглушённым тоном, как можно тщательнее закрывая собою Дэша от возможных зевак.

В одной руке она держала электрошокер, а во второй — чёрную сумку. Было ясно, что помогать ему она не намерена.

— Спиной. Сначала ноги, — проинструктировала она его, и предупредила: — И тихо. Привлечёшь к себе внимание — и ты покойник.

Со скованными за спиной руками и сцепленными ногами, не говоря уже о тесноте, в которой он был зажат, для выполнения этого распоряжения Дэшу пришлось приложить воистину геркулесовы усилия. Но всё-таки он сумел выбраться. Они находились рядом с потрёпанным мотелем, который протянулся вдоль усыпанной выбоинами парковки подобно одноэтажной змее, огибающей три стороны прямоугольника. Здание явно требовало ухода, внешнего освещения почти не было.

Кира припарковалась прямо перед одним из номеров и быстро завела Дэша внутрь. На входе в нос ударил запах плесени, который ни с чем не спутать, вместе с затхлой вонью, которая может возникнуть лишь с тысячами выкуренных за долгое время сигарет. Дверь открывалась в короткий коридор длиной футов в пять. Прямо здесь, справа, был санузел. Дальше коридор расширялся, выходя в главную комнату, которая оказалась на удивление просторной. Единственное окно было задёрнуто кричаще яркими длинными занавесками, постельное покрывало на одном конце было прожжено сигаретой. Комната была одной из пары соседних комнат, которые соединялись торцами, а не боковыми стенами. У задней стены были распахнуты деревянные двери, создающие узкий проход между отдельными идентичными комнатами. Очевидно, Кира сняла оба номера, но свет в соседнем включать не стала.

— На постель, — скомандовала она, когда они оказались в комнате. — К спинке кровати спиной.

Дэш, как было приказано, взобрался на двуспальную кровать. Кира сделала петлю пластикового ограничителя вокруг одного из деревянных реек, которые были по обе стороны тонкой спинки, и продела её через пластиковые наручники на руках Дэша.

Лампа на маленьком прикроватном столике сейчас освещала всю комнату. Кира завязала верёвкой узел вокруг провода лампы, а свободный конец верёвки заканчивался петлёй. Подняла петлю с пола и, подойдя к двери, обернула её вокруг ручки и туго натянула. Провод натянулся до предела, при том что вилка по-прежнему осталась в розетке; должно быть, Кира заранее всё тщательно промерила. Затем она быстро и на высоте с фут умело натянула проволоку поперёк коридора в том месте, где он выходил в сам номер.

После этого Кира достала из сумки пару самых современных инфракрасных очков ночного видения и надела на голову так, чтобы при необходимости их было легко опустить на глаза. Вытащила из сумки чёрный комбинезон из необычного материала, который казался отчасти кристаллическим, шагнула в него и застегнула молнию до самого подбородка, так что всё её тело оказалось совершенно закрытым. Затем она отступила к деревянному креслу футах в двадцати и передвинула так, чтобы его не было видно из дверного проёма. Все её действия были тщательно спланированы, и она действовала по-военному эффективно.

Завершив приготовления, Кира бросила очки с металлической оправой в открытую сумку, села в кресло и обратила взгляд на Дэвида Дэша.

Она глубоко вздохнула.

— Ты в порядке? — спросила она тоном, в котором явственно послышалось участие.

На лице Дэша отразилось явное недоверие. После всего, что произошло, — это её первый вопрос? К чему изображать интерес к его самочувствию?

— Что я здесь делаю? — резко спросил он.

Очевидно, разговор больше не карался смертью.

Кира нахмурилась, с выражением чуть ли не сожаления.

— Мне нужно было с тобой поговорить. Убедить тебя в том, что я не злодейка, которой ты меня считаешь. Что я невиновна.

Дэш был захвачен врасплох.

— Невиновна? Ты шутишь? Переходишь от "молчать, иначе всажу пулю промеж глаз!" к разговорам о невиновности?

Дэш не знал, чего ожидать — пыток, угроз? Но заявления о невиновности в этом списке не было. Но для какой цели? Он и так в её власти. Неужели она просто пытается сделать его более уязвимым?

Кира насупилась.

— Послушай, я правда сожалею за всё, через что пришлось тебя провести. Правда. Поверь, это не то первое впечатление, которое мне бы хотелось произвести. Но я всё равно невиновна.

Дэш фыркнул.

— Ты думаешь, я совсем идиот? — отрывисто спросил он. — Ты сбиваешь меня с ног ударом электричества, которого хватило бы на весь Бродвей. Раз за разом грозишь мне смертью. Оставила Мэтта Гриффина умирать. А сейчас держишь меня прикованным к кровати под дулом пистолета.

Он покачал головой и горько добавил:

— Должно быть, я не улавливаю, как это соотносится с тем, что ты ни в чём не повинная женщина.

— Уверяю тебя, с твоим другом-хакером всё будет в порядке. Я срубила его мощным снотворным. Завтра он проснётся таким свежим, каким не просыпался за последние несколько лет, — сказала она. — Ничего не вспомнит о том, что случилось. Но мне пришлось действовать именно так. Ты слишком опасен, чтобы дать тебе даже самое малое пространство для манёвра. Для меня это был единственный вариант.

— С чего ты взяла?

— Поставь себя на моё место. Если бы ты захотел по-дружески побеседовать с кем-то, кто заранее настроен на то, чтобы считать тебя воплощением зла, кто натренирован в спецназе и находится под постоянным наблюдением, как бы ты поступил?

Дэш проигнорировал сам вопрос.

— Почему ты считаешь, что я был под наблюдением?

— Потому что люди, стоящие за Коннелли, не побрезгуют ничем, лишь бы заполучить меня, — сказала она с абсолютной убеждённостью. И добавила: — Но не по тем причинам, по которым ты думаешь. Неужели ты считаешь, будто они отправили тебя в свободный полёт? Вот так просто? Я для них слишком важна. Будь уверен, они отслеживали каждый твой шаг с тех пор, как ты согласился на это задание.

Дэш поднял брови.

— Люди, стоящие за Коннелли? — переспросил он.

— Коннелли в этой игре — просто пешка. Как и ты, — прямо сказала она. — Люди, дёргающие его за ниточки — те, кто за тобой следит.

— Но если, как ты говоришь, они за мной следят, почему же тогда они не помешали моему похищению?

Кира покачала головой.

— Физически они на твоём хвосте не висят, — ровно ответила она. — Ты для этого слишком хорошо подготовлен. Даже если бы они пользовались двумя-тремя машинами, рано или поздно ты заметил бы хвост, и слежке конец.

Кира помолчала и добавила:

— Кроме того, это трата людских ресурсов. Они посчитали, что если тебе вообще удастся меня найти, на это уйдут недели. Удалённый мониторинг сочли достаточным.

— Понятно, — покровительственным тоном заметил Дэш. — Полагаю, они поместили незаметное устройство слежения в мои трусы.

Её лицо осветилось лёгкой улыбкой.

— Должна признать, это весьма маловероятно, — застенчиво сказала она, и её глаза весело блеснули. — Но и не стала бы категорически заявлять, что они на такое не способны. Я старалась вести себя осторожно, и до сих пор это работало.

Дэш почувствовал, что его моментально притягивают блеск её глаз и непосредственная улыбка. Естественное очарование и физическая притягательность Киры оказались мощнее и более обезоруживающими, чем он поначалу решил. Её внешность не могла бы быть более мягкой или более женственной. Несмотря на мешковатую одежду, движения её были гибкими и атлетичными, а голос мягким и притягательным. Ресницы Киры были длинными, линии скул и челюсти — изящными. Взгляд широко раскрытых синих глаз был тёплым и выразительным.

Дэш заставил себя моргнуть и разрушить кратковременные чары, раздражённый на самого себя тем, что реагирует на неё иначе, чем с полной антипатией.

— Ты приложила много усилий к тому, чтобы соблюдать тишину в квартире Гриффина. Стало быть, ты считаешь, что его тоже прослушивают?

Кира вздохнула.

— Боюсь, что так.

— Но как они вообще могли узнать, что его надо прослушивать? Я не знал о его существовании ещё каких-то тридцать шесть часов назад.

— Они отслеживают твои телефонные звонки. Как только ты условился о встрече с Гриффином, они, по всей видимости, установили в его квартире прослушку. Повторяю — я не уверена, что они это сделали, но я исходила из этого предположения.

— Так это ты отправила эсэмэску, заманившую меня в квартиру Гриффина?

Кира кивнула.

— Отлично сработано, — сказал он с выражением презрения на лице.

Но это выражение относилось к нему самому. Какая небрежность! Но даже ругая себя последними словами, он понял, что именно дерзость Киры Миллер помогла вынудить его совершить ошибку. Кира уже занялась им, по всей видимости, ещё до того как он взялся за это задание, и она действовала с потрясающей скоростью и решительностью. Она прибегла к тактике, которую раньше никогда не применяла, чтобы ударить по нему абсолютно неожиданно.

Дэш ожидал, что она будет злорадствовать, но вид у Киры был самый что ни на есть виноватый.

— По твоей же логике, ты провела очень успешное и тихое похищение. Моя одежда, телефон, машина и оружие очень далеко. Нет ничего, во что можно подсадить жучок, или что отслеживать, — сказал Дэш и кивком указал на дверь. — Так зачем здесь растяжка и прочие предосторожности? Склонность к осторожности — это одно, но иррациональность — совсем другое.

— О, здесь они нас тоже отследят, на этот счёт не волнуйся. Но если нам повезёт, к тому времени нас и след простынет. С другой стороны, если удача улыбнётся им, я должна быть начеку.

— Интересно, и какую же форму может принять их везение?

— Рано или поздно — но лучше бы поздно! — они сообразят, что устройства для слежки, которые они разместили в твоей машине, в твоей одежде или… в чём бы ни поместили, эти устройства больше не движутся. Они выйдут на квартиру Гриффина и обнаружат, что тебя там нет. После твоего визита к нему они могли решить периодически просматривать парковку перед его зданием со спутников. Если им повезёт и они сумеют получить картинку машины, которой я воспользовалась, это заметно ускорит их поиски, — объяснила Кира. — Я лишь надеюсь, что они не появятся до того, как я закончу со своим делом.

— Надо же, — сказал Дэш, поднимая брови. — И в чём же оно заключается?

Кира несколько долгих секунд молча смотрела ему в глаза, а затем вздохнула.

— Переманить тебя на мою сторону, — наконец честно призналась она.

11

Потрясённый, Дэш несколько долгих секунд просидел на кровати. Сквозь тонкие стены мотеля можно было услышать далёкие звуки сирены.

В конце концов он покачал головой.

— Тебе лучше не тратить на это время, — нахмурившись, сказал он. — Делай всё, что тебе нужно, потому что я не собираюсь становиться на твою сторону. Абсолютно исключено.

— Если принять во внимание ту информацию, которая — как тебе кажется — у тебя есть, это достойная позиция, — мрачно признала Кира. — Но если тебе действительно всё равно, я всё же попытаюсь. Повторю ещё раз: твоё досье на меня сфабриковано. — Она глубоко вздохнула. — Но кукловодам надо отдать должное. Они всё так мастерски подстроили, что мне крайне сложно отстаивать свою невиновность.

Дэш вопросительно приподнял брови.

— Они сказали тебе, что я психопат с блестящим умом. Мастерский манипулятор. Что я человек такого склада, который сегодня может откромсать тебе руки-ноги, а завтра идеально пройти тест на детекторе лжи. Так?

Дэш промолчал.

— Это заставляет относиться с подозрением ко всему, что я говорю. И чем разумнее будут мои слова, тем большее подозрение они будут вызывать, потому что ты заранее настроен на то, чтобы верить: всё это лишь попытки тобой манипулировать, — разочарованно сказала она. — Ты когда-нибудь видел по телевизору человека, который лечит внушением?

Дэш кивнул, не понимая, к чему она клонит.

— Какой-то парень собрал по одному такому типу кучу видеосвидетельств, доказывающих, что это полная чушь. Пособники этого "лекаря" собирали информацию о людях, которые стояли в очереди, и передавали ему информацию через скрытый в ухе динамик — так, чтобы всем казалось, будто у него божественное знание; в общем, что-то вроде того, — сказала Кира и помолчала. — А когда преданным сторонникам этого "лекаря" показали эти свидетельства — знаешь, что произошло?

— Они перестали быть его преданными сторонниками.

— Резонное предположение. Но нет. Они стали ещё более преданными. Они говорили, что все свидетельства подстроены. Говорили, что это работа дьявола, который пытается дискредитировать труды великого человека, — сказала она и покачала головой. — Если ты свято веришь, что тебе противостоит сам дьявол, никакое количество доказательств не сможет тебя разубедить. — Кира вздохнула, и на её лице появилось выражение усталости. — Я лишь надеюсь, что это не относится к тебе.

Дэш разочарованно сморщил брови.

— Почему ты надеешься, что это ко мне не относится? — спросил он. — Почему тебя вообще заботит, что я думаю? И даже если бы ты смогла меня нанять, что тебе толку с меня? Целые террористические организации готовы подчиняться твоим приказам.

— По крайней мере, постарайся представить возможность того, что я не та, какой тебе меня нарисовали, — раздражённо сказала она. — Я не связана с террористами.

— А твоё богатство — тоже ложь?

— Нет.

— Значит, даже если ты говоришь правду, ты могла бы нанять столько телохранителей или наёмников, сколько пожелаешь?

— Да. Могла бы. Но тем, кто за мной охотится, любая цена нипочём, и я бы никогда не смогла полностью доверять тем, кого нанимаю. Проверила это на своей шкуре, — мрачно добавила она. И сделала жест в сторону Дэша. — В отличие от них, ты мотивирован делать то, что правильно, а не то, что вознаграждается материально. Ты человек честный и сострадающий, несмотря на жестокость выбранной профессии. И, помимо этого, ты обладаешь уникальными личными качествами, жизненной философией и рядом талантов.

Дэш приподнял брови.

— На информации из моего компьютера ты составила интересный набросок характера, — заметил он.

Кира понимающе улыбнулась.

— Прочти сотни личных электронных писем, и сам удивишься, как быстро можешь почувствовать человека. Но твой компьютер стал не первым источником данных — он был последним. Если знаешь, где искать, с помощью компьютеров можно выяснить всё, что угодно. Всё. Оценки в колледже. Подробные записи в армейском досье, результаты тестирования. Какие книги ты покупаешь по интернету. Всё.

— Оценки психологов? — осуждающе спросил Дэш.

В памяти всплыли моменты, когда он раскрывал душу у военного психиатра после того, как его группу в Иране безжалостно истребили. Из всего, к чему она получила доступ, это нарушение частной жизни оказалось бы самым кощунственным.

Кира опустила взгляд и скованно кивнула.

— Мне жаль, — мягко сказала она, снова показавшись ему абсолютно искренней. — С того момента, как к делу привлекли тебя, я изучала всё, что только можно, лишь бы понять тебя как человека. И это тоже. Не стану тебе лгать. — Кира подняла взгляд и снова посмотрела в глаза Дэшу. — Я изучала и остальных, которых Коннелли отправлял на мои поиски. Столь же тщательно. Но они не были теми, кто мне нужен. — Она со значением наклонилась в сторону Дэша. — А ты — именно тот. Я в этом уверена.

Уголки рта Дэша приподнялись в слабой, ироничной улыбке, и он покачал головой в явном недоверии.

— Знаю, знаю, — разочарованно сказала Кира. — Лесть тоже входит в число инструментов манипулятора, и ты на неё не купишься. Но, как бы то ни было, это правда.

Она помолчала.

— Послушай… Дэвид… ты же сам указал на то, что я могла бы запросто нанять других с твоим набором навыков.

Дэш не ответил, про себя ощетинившись на то, что она назвала его по имени.

— Так зачем мне выбирать тебя и идти на все эти ухищрения, чтобы тебя похитить? — продолжила Кира. — Идти на такой риск, вместо того, чтобы позвонить наёмнику — или каким-то приятелям-террористам?

— Потому что у меня особые качества, — скептически сказал Дэш. — Я понял.

Кира нахмурилась.

— Я знала, это будет нелегко, — смиренно сказала она. — Есть лишь один способ, с которым я хоть как-то смогу надеяться на твоё доверие. Я это знаю. Сделаем вот как — когда я скажу всё, что нужно сказать, я сниму с тебя наручники и отдам тебе мой пистолет. Если это не убедит тебя в моей честности, то ничто больше и подавно не убедит.

Дэш не ответил. Она пытается сделать его более уязвимым, внушив ложную надежду, может быть, чтобы он отказался от попыток сбежать. Это не сработает. Дэш поверит, когда увидит это воочию. Ну а пока он продолжит считать, что если не сбежит, то он покойник.

Тем не менее, Дэш помимо своей воли был заинтригован неожиданным поворотом в разговоре.

— Хорошо, — наконец, сказал он, притворившись, что верит ей. — Договорились. Прошу, начинай меня убеждать. Расскажи мне свою версию правды. — Дэш дёрнулся в своих оковах и горько добавил: — Считай меня прикованным слушателем.

При этих словах Кира поморщилась; в каждой чёрточке её лица читалось сожаление о том, что ей пришлось лишить его свободы. Язык её тела казался абсолютно искренним, и Дэш осознал: она столь же блистательная актриса, сколь и биолог.

— Информация, которую тебе дали о моём детстве и обучении, правдива, — мягко заговорила она. — За исключением того, что мои родители правда погибли в трагическом несчастном случае — я к этому никакого отношения не имела.

— В отчёте и не говорилось, что имеешь.

— Но ты это предположил, не так ли?

Дэш промолчал.

— Разумеется, предположил, — понимающе сказала она.

— Мы собираемся спорить о том, что я предположил, или ты всё же выложишь свою точку зрения?

Кира вздохнула.

— Ты прав, — невесело сказала она. Она собралась и продолжила: — Я с отличием закончила школу и потом нашла своё признание в генной терапии. Многие из тех, кто работает в этой области, говорили, что такие талант и интуиция, как у меня, появляются лишь раз в поколение. Со временем я и сама начала в это верить. На самом деле, я обрела уверенность в том, что могу по-настоящему изменить мир. Оказать кардинальное влияние на медицину.

Она немного помолчала.

— Но ключ в том, чтобы оказать влияние — выбор правильной проблемы. Я хотела с самого начала взяться за наиболее сложную проблему. Рискуя показаться нескромной, — добавила Кира, — когда понимаешь, что ты Да Винчи, твой долг перед миром — рисовать шедевры, а не карикатуры.

— Позволь мне предположить, — сказал Дэш. — Ты собираешься сказать мне, что выбранный тобою проект не имеет ничего общего с биологическим оружием.

— Разумеется, нет, — раздражённо сказала она. — Я решила взяться за основную проблему, решение которой позволит с лёгкостью найти решение для всех прочих проблем — и медицинских, и прочих.

Её синие глаза блеснули, даже в тусклом освещении.

— Есть предположения, что это за проблема? — с вызовом спросила она.

Кира посмотрела на него выжидательно. Очевидно, она хотела, чтобы он сам пришёл к правильному ответу. И терпеливо ждала, пока он это обдумывал.

— И что же? — неуверенно сказал он после почти целой минуты тишины. — Построить супер-продвинутый компьютер?

— Близко, — признала она.

И снова принялась ждать, пока он соединит звенья.

Дэш наморщил лоб, призадумавшись. Единственный способ облегчить решение проблем — иметь лучшие инструменты для их решения. Но если увеличение возможностей компьютера — ответ неверный, что же тогда? Когда ответ стал очевиден, его глаза широко распахнулись. В конце концов, она молекулярный нейробиолог, а не специалист по вычислительной технике.

— Усиление разума, — наконец, сказал он. — Человеческого разума.

— В точку! — просияв, воскликнула она, словно её порадовал малыш-вундеркинд. — Просто представь, что было бы, имей ты бесконечный разум. Неограниченную креативность. Тогда ты смог бы решить любую проблему, на которую обратишь внимание — решать моментально.

Она помолчала.

— Разумеется, такого понятия, как бесконечный разум, не существует. Но любые заметные улучшения разума и творческих способностей воистину оказался бы даром, который приносил и приносил бы новые дары. Разве есть проблема, ради которой мне стоило отказаться от этой?

— Ты намекаешь на то, что правда нашла её решение? — скептически спросил он.

— Да, — сдержанно подтвердила она, не проявляя, впрочем, ни особого триумфа, ни даже радости насчёт предполагаемого своего достижения.

— Это как? Типа, как в "Цветах для Элджернона"? — спросил он, зная: даже она не отважится заявить, что достигла такого усиления интеллекта, как в этом рассказе.

Уголки глаз Киры приподнялись в слабой улыбке.

— Нет. Мои результаты оказались гораздо более впечатляющими, — буднично сказала она.

12

Дэш был почти готов поверить в то, что она сумела несколько улучшить собственные интеллектуальные способности, но не в это.

— Это невозможно, — сказал он. — Даже для тебя.

— Отнюдь. У меня глубокие знания по нейробиологии и гениальная интуиция в области генной терапии. Дополним это целеустремлённостью в решении проблемы, пробами и ошибками — и это можно осуществить.

— Так что ты пытаешься сказать? Я что, разговариваю с человеком, у которого IQ на уровне тысячи? Или больше?

Кира покачала головой.

— Эффект преходящий. Сейчас я — обычная я.

— Очень удобно, — заметил Дэш. — Впрочем, у меня с собой всё равно нет теста IQ, — признал он.

Он подумал ещё немного и покачал головой.

— Я в это не верю. Мы развились, чтобы стать самыми разумными созданиями на планете. Уверен, у интеллекта есть предел. Если мы до него ещё не добрались, всё равно, нам до него наверняка осталось совсем недалеко.

— Ты что, шутишь? — с жаром откликнулась Кира. — Мы даже не подобрались к тому, чтобы представить себе потенциал человеческого мозга. Безо всякой оптимизации он уже быстрее и мощнее, чем самые продвинутые из построенных суперкомпьютеров. Но его теоретические способности просто потрясают: они в тысячи и тысячи раз выше, чем у суперкомпьютера.

— Мозг человека не быстрее, чем суперкомпьютер, — возразил Дэш. — Он, чёрт возьми, даже медленнее калькулятора за один доллар.

— Он не заточен на математику, — возразила Кира, покачав головой. — Мы же развились, помнишь? Всё, что заботит эволюцию — выживание и воспроизводство. Мозг оптимизирован для того, чтобы дать нам выжить во враждебном нам мире, и склонить его обладателя на секс. И точка. И когда речь заходит об озабоченности сексом, — весело заметила она, — мозги мужчин на это особенно оптимизированы. — И добавила, по-прежнему весело: — Не пойми меня неправильно, я не пытаюсь критиковать мужчин. Уверена, некоторые из наших предков-самцов не думали о сексе каждую минуту. Но эта их особенность имела склонность исчезать. И знаешь, почему?

Дэш промолчал.

— Потому что все дети получаются от похотливых парней, — с улыбкой сказала она.

В других обстоятельствах Дэш, возможно, вернул бы ей улыбку, но сейчас он не дал себе свободы выражения, продолжая сверлить Киру ледяным взглядом. Он заложник женщины-психопата, нельзя дать ей его очаровать.

— Как бы то ни было, — со вздохом продолжила она, явно разочарованная тем, что попытка внести в разговор нотку весёлости не увенчалась успехом, — вся штука в том, что мы не заточены на математику. Как взятие квадратного корня поможет нам убить льва или остаться в живых? Никак. Но что поможет — так это способность точно бросить копьё. Или уклониться от копья, летящего в нас от соседнего племени. И не забывай — в отличие от компьютера мозг контролирует каждое наше движение, дыхание, сердечный ритм, моргание глаз и даже наши эмоции. И это при том, что одновременно он получает огромные количества сенсорной информации — непрерывно. В одной твоей радужной оболочке глаза свыше сотни миллионов клеток, постоянно передающих в мозг визуальную информацию — в ультравысоком разрешении, добавила бы я. Если бы компьютеру пришлось отслеживать и управлять всеми функциями тела, при этом скачивая, обрабатывая и реагируя на безостановочный поток информации, он бы просто расплавится.

Вопреки своей воле Дэш был очарован. Может, она и правда дьявол, подумал он. Здесь он сражается за то, чтобы остаться в живых, и — необъяснимо, помимо своей воли, Дэш продолжал откликаться на неё как физически, так и интеллектуально.

— Круглый червь C. elegans полностью нормально функционирует с нервной системой, состоящей всего-навсего из трёхсот двух нейронов, — сказала Кира. — А ты знаешь, сколько нейронов в мозгу человека?

— Больше трёхсот двух, — сухо ответил Дэш.

— Сто миллиардов, — многозначительно сказала Кира. — Сто миллиардов! И их соединяют порядка ста триллионов синаптических связей. Не говоря уже о двух миллионах миль аксонов. По нейронным связям, словно шарики пинбола, безостановочно бегут электрические сигналы, создавая мысли и память. Возможное число нейронных связей, которые могут сформироваться в человеческом мозгу, в сущности бесконечно. Кроме того, работа компьютеров основана на бинарной системе. Ток может быть либо включен, либо выключен: один или ноль. Но мозг куда более гибок. Число возможных схем, которые мозг может использовать для вычислений, размышлений или изобретений, невообразимо превышает возможности компьютеров.

— Ладно, — сказал Дэш, кивая, поскольку руки его были по-прежнему прикованы к спинке кровати и не могли делать жесты. — Остальное может быть правдой или выдумкой, но ты эксперт в молекулярной нейробиологии, так что я принимаю твою точку зрения. У мозга потрясающий потенциал.

Он помолчал и затем, приподняв брови, спросил:

— Но как тебе получить к нему доступ?

— Хороший вопрос, — сказала Кира. — Будь ты на моём месте, ты бы начал с изучения разницы в архитектуре мозга гениев и людей с умеренным умственным расстройством.

— Что значит "умеренным"?

— С коэффициентом интеллекта от сорока до сорока пяти. Они способны к обучению до уровня второклассника. Диапазон человеческого интеллекта потрясающ: от серьёзно умственно неполноценных с IQ менее двадцати пяти до редких случаев IQ больше двухсот. Ещё до того, как появилась я, природа уже продемонстрировала пластичность человеческого мозга и человеческого интеллекта, — заметила Кира. — Также я изучила всё, что могла, об аутистах с незаурядными способностями в тех или иных областях.

— Это что, новый термин для идиотов со способностями?

— Именно. Как Дастин Хоффман в "Человеке дождя"?

Дэш кивнул.

— Я понимаю, о людях какого типа ты говоришь.

— Хорошо. Тогда ты знаешь, что бывают такие способные аутисты, которые в скорости вычислений ещё посоревнуются с твоим долларовым калькулятором, которые могут перемножать большие числа и даже моментально вычислять квадратные корни. Некоторые из них способны наизусть запоминать телефонные книги целиком, вот так, — щёлкнув пальцами, сказала Кира.

Дэш прищурил глаза, задумавшись. Действительно, способные идиоты демонстрируют перспективы потенциала человеческого мозга.

— В отдельной области они удивительно талантливы, но их эмоциональный интеллект находится на очень низком уровне, а их понимание и суждения плохи. Почему? Потому что они спаяны иначе, чем ты или я, — пояснила Кира. — Моей целью было понять генетические основы возникновения этих различий в нейронных соединениях. Картографировать различия между способными аутистами и нормальными людьми. И, в конечном счёте, найти способ временного вмешательства в нормальный мозг; чтобы получить способности таких аутистов, но по-другому, более полно, и без заметных недостатков. Не просто оптимизировать мозг на математику или запоминание, но на ум и креативность. Приложиться к потенциально практически неограниченным возможностям мозга.

— С помощью генной терапии?

— Верно, — сказала Кира. — Структура нашего мозга постоянно меняется. Каждая мысль, память, сенсорная информация, опыт — они в действительности вносят изменения в мозг — очень, очень слабые, почти неуловимые. Я узнала, что разница между мозгами способных аутистов и нормальных людей на удивление малозаметная. И, как при выпадении кристаллов из раствора, стоит сформировать в крошечной части мозга более эффективную, оптимизированную структуру, наступает цепная реакция, которая перестраивает остальное. В установке нейронных схем при изначальном развитии мозга участвует ряд эмбриональных генов, которые после рождения выключаются. С помощью генной терапии я смогла вновь активировать те гены, которые я хотела, в нужной последовательности и при заданном уровне экспрессии.

Она немного помолчала, позволяя Дэшу воспринять сказанное, посмотреть, появились ли у него вопросы.

— Продолжай, — сказал он.

— Я начала с экспериментов на грызунах. Воспользовалась для этого лабораторией "НейроКьюэ", работала поздно, чтобы держать работу в тайне.

— Почему в тайне? Этот подход имеет смысл — даже для такого недалёкого вояки, вроде меня.

— Дэвид, я слишком обстоятельно тебя изучила, чтобы купиться на "недалёкого вояку".

— Я повторю вопрос, — сказал Дэш. — Почему не действовать открыто?

— Этого мне бы хотелось больше всего, — сказала Кира. И стала загибать пальцы: — Во первых, другие учёные сочли бы это погоней за аистом в небе, которая совершенно точно не сможет увенчаться успехом. Во-вторых, Администрация по контролю за лекарствами и пищевыми продуктами дозволяет идти на риск внедрять инородные биологические или химические объекты в тело человека, но только в облегчение болезни или во избежание ухудшения состояния здоровья. Пытаться улучшить кого-то, с кем всё в порядке — для них это… В общем, это не одобряют.

— Слишком похоже на игру в Бога? — предположил Дэш.

— И это тоже. Но ещё это считается неоправданным риском. АЛП никогда не санкционировала бы такие работы. А без одобрения Администрации тестировать данный подход на людях незаконно.

— Даже на себе?

Кира кивнула.

— Даже на себе. Я рисковала своей карьерой и репутацией. Если бы кто-то выяснил, чем я занимаюсь, поверь, мне бы аплодировать не стали. Особенно в данном случае. Только подумай об этом — попытки изменить архитектуру мозга, сосредоточие души человека. Играть в господа Бога, как ты сказал. Здесь есть этические и моральные аспекты, которые довольно-таки сложны.

— Но ты не позволила, чтобы это тебя остановило, — осуждающе сказал Дэш.

Кира твёрдо покачала головой, но в выражении её лица мелькнула нотка сожаления.

— Нет, — со вздохом повторила она. — Я была убеждена, что смогу решить эту проблему. Я рисковала только собою. А потенциальная награда была сногсшибательна.

— Цель оправдывает средства?

— А что бы сделал ты? — оправдываясь, спросила она. — Представь на мгновение, что у тебя есть основания полагать, будто ты сможешь решить ключевые проблемы, стоящие перед человечеством, сможешь изобрести технологии, которые революционно изменят общество. Но для этого тебе придётся нарушить кое-какие из правил. Пойдёшь на это?

Дэш наотрез отказался от того, чтобы быть вовлечённым:

— Что сделал бы я, совершенно неважно, — сказал он. — Важно то, что сделала ты.

Кира не смогла полностью скрыть своё разочарование, но продолжила повествование на том месте, где от него отклонилась:

— Лаборатория "НейроКьюэ" была для меня идеальной. Мы работали над лечением болезни Альцгеймера, поэтому всё было уже готово к изучению интеллекта и памяти. Я воспользовалась всем, что узнала о мозге и способных аутистах, и разработала коктейли вирусных векторов со вставками новых конструкций генов. Микстуры, которые, как я считала, помогут мне достичь целей. Я протестировала смеси на лабораторных крысах.

— Мне бы хотелось думать, будто мозги крысы и человека сильно отличаются, — сказал Дэш.

— Было бы честным сказать, что они отличаются… слегка, — весело сказала Кира. — Но если ты спрашиваешь, достаточно ли они близки, чтобы результаты можно было переносить на людей, ответ таков: да, достаточно.

— Так что, ты сумела создать своего Элджернона?

— Да. Элджернон был мышью, а я по большей части работала на крысах, — отметила Кира, — но да. Крыса номер девяносто четыре проявила кардинальные улучшения в интеллекте. Следующий год я провела, совершенствуя смесь.

— И затем попробовала на себе.

Кира кивнула.

— И что — ты стала супер-гением?

— Нет. Это меня чуть не прикончило, — сказала она, сильно нахмурившись. Судя по её лицу, вспоминать об этом ей не нравилось. — Очевидно, мозги крыс и людей не абсолютно идентичны, — сухо заметила Кира. — И кто бы мог подумать?

— Так что же произошло, на самом-то деле?

Кира поёрзала в кресле, и на её лице возникло страдающее выражение.

— Имел место ряд отрицательных эффектов. Все их я описывать не стану. Полная потеря слуха. Кое-какие галлюцинации как от наркоты, странные сенсорные ощущения, подобные тем, что вызывает ЛСД. Убийственная головная боль, — сказала она и немного помолчала. — Но самое худшее — я обнаружила, что "перепайка" повлияла на работу автономной нервной системы. Дыхание и сердцебиение больше не были автоматическими. — Кира в ужасе покачала головой. — В течение трёх часов, пока длилась трансформация, мне приходилось сознательными усилиями заставлять сердце биться, а лёгкие вдыхать воздух, точь-в-точь как если бы тебе пришлось заставлять кулак сжиматься и разжиматься, снова и снова. И всё это — на фоне галлюцинаций, как от ЛСД. — Кира передёрнулась. — Это были самые долгие и ужасные три часа моей жизни — ничего подобного я никогда и близко не испытывала.

Дэш осознал, что полностью захвачен разговором.

— И результаты тебя не отпугнули?

— Чуть ли не отпугнули, — призналась Кира. — Почти. Но работа с крысами показала, что это процесс последовательных приближений. Первые семьдесят восемь крыс умерли, так что, по крайней мере, моё исследование дало мне достаточно правильное направление, чтобы я избежала этой участи — едва-едва, но всё же. Но, начиная с крысы семьдесят девять, я смогла постепенно усовершенствовать "перепайку" без фатальных исходов, и в итоге получила номер девяносто четыре.

— И поэтому посчитала, что сможешь продолжить это дело, в качестве лабораторной крысы используя себя?

— Именно. Следующие несколько экспериментов я проводила в камере сенсорной депривации. Так я избавилась от сенсорной информации, которая непрестанно бомбардировала мозг и акцентировала на себе нейронную сеть. Я смогла сфокусироваться на том, что происходит в креативных центрах моего мозга, — сказала она и помолчала. — На то, чтобы достичь текущего стабильного уровня интеллекта, у меня ушли ещё восемнадцать месяцев — с каждым разом я добавляла от пятидесяти до ста пунктов IQ. Чем сильнее я улучшала собственный уровень интеллекта, тем очевиднее становились дополнительные ходы к усовершенствованиям. С каждым новым уровнем проблемы, над которыми я до тех пор билась неделями, разрешались за считанные минуты.

Дэш задумался о её словах. Могла ли она взаправду показать настолько кардинальные улучшения? Может быть. Существование способных аутистов определённо указывало на достижимость такого результата. Как указала Кира, невозможно отрицать, что эти редкие индивидуумы могут с лёгкостью вычислять квадратные корни или запоминать целые телефонные книги. Сколько потребовалось бы самому Дэшу на то, чтобы сравниться с ними в этом отношении? Ответ прост: этому не бывать никогда.

История Киры была притянутой за уши, но пока что всё складывалось. Получали объяснения её ночные эксперименты в "НейроКьюэ", стало ясно, зачем ей в квартире камера сенсорной депривации.

— И твой IQ в конце концов?

— В самом конце не было способа его измерить. Самые сложные вопросы стандартного теста моментально получали очевидный ответ. Любое число на этой шкале перестало иметь значение.

Дэш подумал над этим.

— И как ты применяешь этот коктейль с вирусными генами?

— Поначалу это были инъекции. Но в конечном счёте я усовершенствовала процесс и нашла решение в гелевых таблетках. В сущности, это то же самое, что выпить смесь — за тем исключением, что таблетки удобнее и доставляют точно дозированное количество агента. Гель попадает в желудок, почти моментально растворяется, выбрасывая коллекцию генетически изменённых вирусов. Они моментально попадают в мозг и спустя некоторое, довольно короткое, время встраивают гены в клеточные хромосомы, которые быстро экспрессируются.

Дэш помолчал.

— Ты сумела избавиться от негативных эффектов.

Кира тяжело вздохнула.

— По большей части — да, — сказала она.

— То есть?

— Я утратила способность чувствовать эмоции. Я стала абсолютно аналитической, получала мысли в чистом виде, без какой-либо предвзятости или эмоциональной нагрузки. Эксперименты я проводила у себя в квартире, — пояснила она. — Я запиралась там и была одна, так что я не могу знать наверняка — быть может, имели место ещё какие-то изменения в личности, которые смогли бы заметить те, кто меня знает.

Кира опустила взгляд.

— Но у "перепайки" был один эффект, который меня особенно тревожит, — признала она.

Дэш выжидательно посмотрел на неё.

— На то короткое время, что длился эффект, мои мысли становились всё более и более… — сказала Кира и замолчала, словно пытаясь подобрать слово. Нахмурилась и обеспокоенно покачала головой. — Социопатичными, — взволнованно закончила она.

13

Дэш широко распахнул глаза. Кира Миллер снова его удивила. Она приложила столько усилий, чтобы убедить его в том, что она не социопат. С такой убийственной эффективностью ослабляла его решимость — и всё лишь для того, чтобы заявить такое.

— Очень удобно, — сказал Дэш. — Ты — идеальный гражданин. Вот только эта твоя процедура каким-то образом пробуждает в тебе психопата. Так?

Он был зол на себя за то, что на какое-то мгновение ей поверил.

— Послушай, Дэвид, мне было вовсе необязательно в этом признаваться. Но единственный путь к тому, чтобы ты начал мне доверять — если я буду с тобой абсолютно откровенна во всех отношениях. И — нет, я всё равно не совершала ничего из того, что тебе рассказал Коннелли. Только в мыслях. Не в действиях! — настойчиво сказала она. — Это была просто сильная предрасположенность, и они уходили, когда связи в моём мозгу возвращались в норму.

— Так расскажи мне об этом состоянии социопатии, — попросил Дэвид.

Кира нахмурилась.

— Для начала надо прояснить: "социопатия" — не совсем точное слово для этого состояния, — сказала она. — "Психопатия" или "мания величия" тоже не подходят, хоть они столь же близки. В сущности, это чистый эгоизм, дополненный абсолютным и полным отсутствием совести. Как хочешь, так и называй. Безжалостный эгоизм, так скажем.

— И отличие — в чём?

— В отсутствии элемента садизма.

Дэш немного подумал.

— Понимаю, — сказал он. — Мучить других само по себе тебя не развеселит, но если бы тебе пришлось на это пойти ради какой-то цели, тебя бы это совершенно не расстроило. Так, примерно?

Кира неохотно кивнула.

— Это утешает, — заметил Дэш с отвращением и, немного подумав, с подозрением добавил: — Это состояние "нечто вроде социопатии" кажется мне маловероятным побочным эффектом процедуры.

— До начала экспериментов я тоже так считала, — нахмурившись, сказала Кира. — А теперь я понимаю, что это больше похоже на естественное следствие улучшения интеллекта, чем на побочный эффект "перепайки".

— Это как?

— Концепция довольно-таки сложная. Если честно, когда мой интеллект находится на нормальном уровне, она мне не по зубам. Но я постараюсь в общих чертах обрисовать тебе суть, — сказала Кира.

Она собралась с мыслями и шумно выдохнула.

— Позволь мне начать с самого начала. Когда появились наши далёкие предки, они не были царём горы. Куда там! Им едва удавалось оставаться на горе. Предки человека были всего-навсего одним из тысяч и тысяч видов, сражавшихся за крошечную нишу на планете, кишмя кишевшей жизнью. Если бы тогда делались ставки, наши шансы на выживание, не на то даже, чтобы добраться до вершины пищевой цепи, были один к миллиону. Беззащитные. Медленные. Без естественного оружия.

— Но тут появился разум, — сказал Дэш.

— Именно. Белый медведь может спокойно обойтись и без него. Но мы нуждались в нём просто отчаянно. Разум был единственным спасением для наших предков, и они обрели его как нельзя более вовремя, — сказала Кира.

Она помолчала, со значением взирая на Дэша.

— И в терминах выживания разум означал хитрость, крайнюю жестокость, и абсолютный эгоизм, — продолжила она и приподняла брови. — Именно то, что ты мог бы счесть социопатией в её примитивной форме.

Дэш поразмыслил о гнусном поведении людей, которое ему довелось поведать за время службы в "Дельте". Он видел такое, от чего стошнило бы опытных патологоанатомов. Отрезание голов, прочие пытки, о которых невозможно говорить — это указывало на невообразимую жестокость. Без сомнения, насилие и жестокость — и жажда крови — присущи человеческой природе. Копни любое столетие в задокументированной истории, и найдёшь потрясающий набор жестокостей: массовые казни ни в чём не повинных людей, жестокие войны, рабство, пытки, массовые изнасилования и убийства, и прочие жестокости… их слишком много, чтобы игнорировать. Гитлер — лишь один пример из, по-видимому, нескончаемого парада мерзавцев. Человечество может завернуться в плащ цивилизованности, может притвориться, что тёмной стороны его природы не существует. Но враждебность и жестокость, которые вывели самого страшного хищника планеты на вершину пищевой цепи, всегда бурлили неподалёку, всегда оставались рядом — только протяни руку.

— Чтобы выжить, Homo sapiens развил в себе разум, а жестокость и эгоизм намертво вшиты в наши гены. Это с одной стороны, — сказала Кира и помолчала. — Но хитрость и безжалостный разум сами по себе были недостаточны. Наряду с разумом нам приходилось прибегать к помощи соплеменников, чтобы свалить мамонта. И наши мозги — они были настолько сложными, что после рождения человека им требовалось развиваться ещё долго. Человеческие младенцы оставались беспомощными куда дольше, чем любые другие на всей планете. Поэтому наш эгоизм нам пришлось умерить. Нам пришлось выработать некое чувство локтя, честности. И выживание детей и рода пришлось поставить выше нашего.

Сейчас Дэш оказался полностью вовлечён в разговор интеллектуально, на время позабыв, что решил с подозрением относиться к каждому слову и действию Киры.

— Так что те, кто был только эгоистичен, они вымерли со временем, — продолжила она. — Те, чьи мозги были спаяны на полную безжалостность, но кто при этом мог сотрудничать и работать в команде, выжили и получили потомков. И до сего дня в наши гены вшит хрупкий баланс чистого эгоизма в некоторых отношениях и чистого бескорыстия в других. Давай для простоты называть их крайними понятиями. Эгоизм назовём социопатией. Бескорыстие — альтруизмом.

— Так ты веришь в альтруизм? В то, что Авраам Линкольн был неправ?

Кира Миллер заинтригованно склонила голову и одарила Дэша одобрительным взглядом, оценив по достоинству его знакомство с историей, якобы случившейся с Линкольном.

В этой истории Авраам Линкольн ехал на поезде и обсуждал с попутчиком природу человека. Пассажир настаивал на том, что альтруизм существует, а Линкольн с жаром утверждал, будто все поступки людей продиктованы абсолютным эгоизмом. В ходе дискуссии Линкольн заметил на путях далеко впереди козлёнка. Он немедленно крикнул машинисту, чтобы тот остановил поезд, а потом вышел и бережно перенёс животное с рельсов. Поезд поехал дальше, и пассажир сказал: "Ну что же, Эйб, ты только что доказал мою точку зрения. Ты совершил абсолютно альтруистичный поступок". На это Эйб ответил: "Отнюдь. Я только что доказал мою точку зрения. Поступок был совершенно эгоистичным". Пассажир был в замешательстве. "Это как?" — спросил он. А Линкольн ответил: "Если бы я не сделал ничего, чтобы спасти бедное создание, я чувствовал бы себя просто ужасно".

Глаза Киры блеснули. Она обдумывала свой ответ.

— Глубокий вопрос, — сказала она. — Не знаю, насколько это важно, но я всё же полагаю, что Линкольн был прав. Впрочем, для целей нашего разговора — всё это лишь семантика. Альтруистическое поведение существует, оно вшито в наши гены. Является ли оно ещё одним аспектом эгоизма — это не относится к тому, что я хочу сказать.

Дэш приподнял брови.

— А именно?

— Я хочу сказать, что этот хрупкий баланс между конкурирующими полюсами социопатии и альтруизма может очень легко смещаться в ту или иную сторону. Признаю, некоторые люди рождаются с сильной генетической предрасположенностью к тому или иному, но большинство из нас балансируют на лезвии бритвы. Средний человек, который получает от других доброту и заботу, зачастую отвечает тем же. Тот же человек, получив лёгкий толчок в другую сторону, начнёт преследовать свои интересы даже за счёт других — и даже за счёт страданий своих же друзей и семьи. Для того, чтобы гарантировать существование человечества, чтобы стрелка весов слегка склонялась к альтруизму, человеческому разуму пришлось придумать религию.

— Придумать религию? — нахмурившись, переспросил Дэш.

— Именно. С тех пор появлялись тысячи разных религий. И сторонники каждой из них верят, что её основатели получили божественное откровение, а религиозная мифология всех прочих религий — бред. Почти все соглашаются с тем, что все прочие религии были придуманы, но не вот эта конкретная, с которой они родились.

Дэш решил не спорить.

— Продолжай, — сказал он.

— Большинство религий сходятся на том, что там, дальше, нас ждёт нечто большее, — продолжила Кира. — Что у людских страданий есть предназначение. Что после смерти нас ждёт некое продолжение существования. И всё это усиливает альтруистическую сторону человека. Почему бы не быть абсолютно эгоистичными теперь, когда для выживания нам, в сущности, не нужны кланы? Мы и в одиночку завалим мамонта. Ответ: потому что в следующей жизни нас ожидает награда или наказание.

Она помолчала, покачала головой.

— Но что, если бы ты абсолютно точно знал — когда ты умрёшь, на этом всё? Что после смерти нет никакой послежизни, абсолютно. Почему бы тогда не стать полностью эгоистичным? Если Бога нет, что тогда толку во всём? Ведь тогда нет ни хорошего, ни дурного, и остаётся только делать то, что сделает тебя счастливым. Жизнь так коротка — так почему бы не получить от неё максимум? И к чёрту всё остальное.

Лицо Дэша было задумчивым.

— Потому что даже если поверить в то, что никакой послежизни нет, альтруизм по-прежнему сидит в наших генах. В этом-то, по Линкольну, и соль: альтруизм даёт свою награду. Быть хорошими — от этого люди сами чувствуют себя хорошо.

— Отлично, — сказала Кира. — Это правда. Поэтому уверенность в том, что никакой послежизни нет, отнюдь не означает, что победу одержит чистая социопатия. Это не гарантировано. Но это определённо шаг в этом направлении.

Она помолчала.

— Кроме того, в нашем обществе есть законы. Поэтому даже придя к резонному заключению, что на самом деле ничто не имеет смысла, что добро и зло — понятия относительные, и вознамерившись стать абсолютным эгоистом, тебе придётся анализировать свои действия по шкале "награда-риск". Почему бы не украсть вон ту роскошную тачку, которая тебе так нравится? Одна из причин — если тебя поймают, ты сядешь. Есть риск того, что твой эгоистичный поступок приведёт к худшей жизни, чем поступок получше.

Дэш сощурил глаза.

— Если у тебя нет абсолютной власти, — отметил он.

Кира кивнула.

— В точку! Я не хочу прибегать к этому клише, его и без меня слишком часто используют. Но если ты не веришь в жизнь после смерти и можешь уйти от ответственности, делая всё что тебе захочется, социопатическое поведение станет всё более и более вероятным.

— Так вот в чём связь? — предположил Дэш. — В твоём улучшенном состоянии ты чувствуешь, что можешь делать всё, что захочешь?

— Именно. С интеллектом настолько продвинутым ты помимо своей воли чувствуешь своё превосходство, чувствуешь себя практически неуязвимым. И ты правда можешь уйти от ответственности почти за всё. И в то же время ты чётко осознаёшь суровую действительность. Бога нет. Жизни после смерти тоже нет.

Дэш воспринял в штыки это заявление.

— С чего вдруг улучшение разума автоматически превращает тебя в атеиста? — с вызовом спросил он.

— Изменения в архитектуре мозга превращает тебя в чисто интеллектуальное создание. Не остаётся места для веры — чего-то такого, что должно остаться, чтобы продолжать верить в Бога и жизнь после смерти.

— Так как тогда твой улучшенный интеллект справится с вопросом, откуда взялась Вселенная? Она наверняка должна была быть создана, а это подразумевает творца.

— Я не могу подобраться достаточно близко в понимании своих мыслей на этот счёт, когда я в другом состоянии. Но я точно знаю: когда мой интеллект усилен, я абсолютно убеждена в том, что Бог не существует, — сказала Кира. — Ты спрашиваешь, кто создал Вселенную. Тогда позволь мне спросить тебя: а кто создал Бога?

Дэш нахмурился.

— Бог вечен. Ему не нужен создатель.

— Неужели? — сказала Кира. — Тогда с какой стати создатель нужен Вселенной? Если Бог может существовать без творца, почему Вселенная не может? Неважно, с какой стороны подходить к этой проблеме, рано или поздно ты придёшь к тому или иному, что существовало без того, чтобы его создали. Что даже для усиленного интеллекта невозможно полностью осознать. Создать Бога для того, чтобы объяснить сотворение мира — не что иное, как удобный дешёвый трюк, если только ты не готов объяснить, откуда взялся Бог.

Она помолчала.

— И даже если, допустим, принять Бога как данность, с какой стати вездесущему и всемогущему созданию тратить время на то, чтобы создать человечество? Чем больший интеллект направляешь на этот вопрос, в отсутствие веры, тем больше ты уверяешься в том, что Бог — лишь выдумка человеческого разума, и ничего больше.

Дэш в раздражении несогласно помотал головой, но не стал упорствовать в споре.

— Значит, улучшенный интеллект меняет баланс сил в войне альтруизма и социопатии.

Кира кивнула.

— В таком состоянии требуется совсем мало усилий на то, чтобы оправдать любой эгоистичный поступок, который я только могу придумать, — сказала она. — Если на моём пути кто-то стоит, их убийство кажется совершенно логичным действием. Какая разница, умрут они сейчас или тридцать лет спустя? Что так, что эдак — существование не имеет смысла. Бог мёртв. Так почему бы мне не сделать то, что необходимо, чтобы раскрыть мой потенциал?

Она приподняла брови.

— Это тебе ничего не напоминает? — со значением спросила она.

В качестве неосновного предмета у Дэша в колледже была философия — без сомнения, Кира знала об этом из его досье. Дэш помрачнел.

— Воля к власти, Фридрих Ницше, — с сожалением сказал он.

Ницше возвеличил концепцию сверхчеловека. Не супермена Кларка Кента из комиксов, но человека, чьё чувство добра и зла базируется исключительно на том, поможет оно ему преуспеть или приведёт к краху. Добро — всё, что поможет ему раскрыть свой потенциал. Зло — всё, что ему мешает. Что хорошо? — Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к власти, самую власть. Что дурно? — Всё, что происходит из слабости.

Кира нахмурилась.

— Боюсь, так оно и есть, — подтвердила она. — В улучшенном состоянии, стоит тебе задуматься о любых "извечных" вопросах, ты быстро изобретаешь целую школу философии, после чего возносишь её на такой уровень, который не смогли бы понять величайшие из философов.

В комнате повисло долгое молчание.

— Но ты сказала, ты не действовала на основе этих социопатических стремлений, — в конце концов прервал его Дэш. — Это правда?

— До сих пор — да, — мрачно сказала она. — Присущее мне чувство альтруизма и стремлению к честной игре было достаточно сильным — впрочем, лишь на грани, — чтобы не дать мне действовать на основе этих побуждений. Но они достаточно сильны, — признала она. — Меня так и подмывало сбросить последние остатки мерзких неандертальских запретов и освободиться от всех моральных и этических ограничителей. Сильно подмывало, — сказала она с тревогой.

Дэш не знал, как на это ответить.

— Я уже довольно давно себя не улучшала, — мягко продолжила Кира.

— Боишься, побуждение станет слишком сильным, чтобы ты смогла ему воспротивиться? — спросил Дэш.

Кира кивнула. Уголки её рта приподнялись в невесёлой улыбке.

— Время от времени я думаю о себе как о Фродо из "Властелина колец". В моём случае власть кольца — почти необъятная креативность и интеллект. И, как для Фродо, моя ноша легко доступна, она висит у меня на шее всё время, только усиливая притягательность. Искушение воспользоваться ею, особенно сейчас, когда мне отчаянно нужно свежее прозрение, — оно почти непреодолимо.

Дэш ушёл в мысли. На самом деле он никогда не задумывался о кольце из трилогии Толкиена как ещё об одном проявлении старого клише относительно власти, но разумеется, это оно и было. Кольцо не делало злым его носителя; это делала власть, заключённая в нём.

— Власть развращает, — сказал он, не в силах устоять от цитирования того клише, которое избегала использовать Кира. — Абсолютная власть развращает абсо…

Эту фразу он так и не закончил. Со звуком, подобным звуку выстрела, дверь рванулась в сторону комнаты от резкого одновременного удара двоих мужчин с той стороны.

14

Дэш резко вскинул голову при внезапном вторжении, чуть не вывихнув руки в инстинктивной попытке принять защитную позу: безусловному рефлексу было плевать на то, что руки скованы за спиной. Одновременно с оглушительным треском выламывающейся двери комната моментально погрузилась во тьму: верёвка, которую Кира привязала к дверной ручке, с силой выдернула из розетки шнур лампы.

Инерция, с которой вторгшиеся выбили дверь, вынесла их в комнату с пистолетами наперевес — и здесь они налетели на растяжку, примерно в тот же миг, как их мозги отметили, что ничего не видно. Два всхрюкивания — и за этим последовали два громких удара о пол, через считанные секунды после начала атаки.

Они рассчитывали напасть так молниеносно, что даже если бы у девушки в руках был пистолет, она не смогла бы их остановить. Но не учли, что их действия могут вырубить единственный источник света в комнате, не подумали, что их встретит натянутая проволока.

Когда дверь выбили, Кира Миллер тоже вздрогнула от неожиданности. Но она быстро оправилась. Пока оглушённые нападавшие, растянувшись, лежали на полу, силясь понять, что свалило их с ног, и почему вдруг стало темно, Кира опустила на глаза инфракрасные очки ночного видения. Двое непрошеных гостей моментально нарисовались в них пылающими трёхмерными силуэтами, в высоком разрешении.

— Не двигаться! — рявкнула она.

Тот из нападавших, который был повыше, теперь полностью оправился от неожиданного падения. Девица не так умна, как им говорили, заносчиво подумал он. В комнате темно, как в могиле, но она по глупости выдала им козырь, заговорив и выдав своё местонахождение. Он проигнорировал её приказ — беззвучно поднял руку и нацелил пистолет в ту сторону, откуда исходил её голос.

Когда он был готов нажать на курок, она выстрелила из шокера ему в грудь.

Высокий мужчина дико содрогнулся всем телом и замер на полу, пока Кира в подготовке к новому выстрелу быстро втягивала обратно два электрода-гарпуна. Второй мужчина, не усвоив урока первого, начал бесшумно менять положение на полу, чтобы тоже попытаться напасть.

— То, что вы ничего не видите, — прошипела Кира, — не означает, что и я тоже.

Мужчина замер. Подобно своему парализованному напарнику, он предположил, что она его не видит и не может заметить его движений — глупое и потенциально фатальное предположение. Их предупреждали, что она очень умна, что её нельзя недооценивать.

— Именно, — самодовольно сказала она. — У меня очки ночного видения. Поэтому попробуем ещё раз. Не. Двигаться!

Последние слова она произнесла подчёркнуто, словно разговаривая с упрямым ребёнком.

С момента нападения разум Дэша стремительно работал, просчитывая возможности. Но он понял, что даже если бы смог освободиться, попытка сбежать была бы безнадёжной. Он видел не больше нападавших.

Из своей сумки Кира вытащила "глок" — уже с глушителем. Впрочем, учитывая грохот, с которым выломали дверь, ценность глушителя была сомнительной: в мотеле наверняка проснулись все до последнего постояльца, и некоторые из них сейчас наверняка звонили в полицию.

— Я навела на тебя пистолет, — сказала Кира. — Сколько с тобой людей, и где они находятся?

— Больше никого нет, — ответил мужчина, тряся головой. — Только мы.

Кира выстрелила. Пистолет с глушителем издал треск — и пуля пронзила мясистую часть бедра мужчины.

— Я спрошу ещё один раз — последний, — прорычала она. — Сколько ещё с тобой людей, и где они находятся?

— Один, — прохрипел мужчина, отчаянно пытаясь остановить кровотечение из ноги. — Занял снайперскую позицию перед входом, чтобы не дать тебе уйти. У него тепловизор.

Кира ничего не сказала. Она изменила настройки шокера и выстрелила. Второй содрогнулся и замер, потеряв сознание. Кира перезарядила шокер, ещё раз изменила настройку и вновь выстрелила в первого из нападавших, заставив и его потерять сознание. Затем вытащила из сумки лыжную маску из того же материала, что и её костюм, и натянула её поверх очков ночного зрения. Материал натянулся, облегая её лицо и нос, идеально подогнанный под очки. Он не оставил открытым ни малейшего участка кожи.

— Чёрт! — раздражённо сказала она. — Нам нужно было больше времени. Они не должны были отыскать нас быстрее, чем через пять или шесть часов. К тому времени мы бы давно скрылись.

Кира говорила с отчаянием, скорее обращаясь к себе, а не к Дэшу. Имея дело с двумя нападавшими, она полностью себя контролировала, но сейчас была в смятении, словно испытала страшную потерю. Дэш по-прежнему ничего не видел, но он ясно слышал это в её голосе.

— Мне нужно отсюда убираться. Сейчас же, — сказала она, несколько секунд помолчав. Дэш отметил, что теперь в её голосе опять не осталось и намёка на уязвимость. — Я не могу доверять тебе несвязанному, и у меня нет времени на то, чтобы тащить тебя с собой.

Сердце Дэша бешено билось. Так что она теперь с ним сделает? Может, решит всадить ему в голову пулю, прежде чем уйти? Дэш знал: она намерена выйти на ту сторону мотеля, через соседнюю комнату. Кира всё невероятно тщательно спланировала. Как она и ожидала, нападавшие вели наблюдение только за дверью в передней части мотеля, полагая, что это единственный её выход.

— А что если он солгал? — в отчаянии спросил Дэш. — Что если с той стороны тоже прячется снайпер?

— Он промажет, — просто ответила Кира. — Меня с головы до пят закрывают костюм, очки и лыжная маска — они полностью блокируют тепло. Для тепловизоров снайперов или воздушного наблюдения я невидима.

Дэш покачал головой.

— Этого не может быть, — сказал он. — Военные пытаются разработать что-то подобное уже многие годы. Такой технологии нет.

— Теперь есть, — спокойно ответила Кира.

Дэш распахнул глаза. Неужели это правда? Если ей верить, Кира кардинально улучшила собственный интеллект. Она что, обратила свой продвинутый гений на то, чтобы стать недоступной для тепловизоров? Если так, тогда это во многом объясняет, как она умудряется оставаться в США и так долго избегать поимки.

Пока эти мысли проносились в голове у Дэша, Кира приблизилась к нему и быстро перепилила ножом его путы, освобождая его руки — и быстро отскочила, несмотря на то, что была вооружена и имела преимущество зрения.

— Мне нужно бежать, — торопливо сказала она. — Нож и пистолет я оставлю в ванной соседней комнаты. К тому времени, как ты туда доберёшься и освободишь ноги, я уже воспользуюсь той форой, которая мне нужна.

Дэш позволил себе выдохнуть. Она что, правда позволит ему уйти?

— Проклятье! — фыркнула она ещё раз. — Я ещё так много всего не рассказала. Мы должны были уйти отсюда вместе, союзниками!

Но Кира быстро оправилась.

— Они знают, что я пошла на риск тебя похитить, — быстро-быстро заговорила она, — но неясно, как это интерпретируют. Они могут решить тебя убить, но могут и воспользоваться тобой. Впрочем, даже если ты думаешь, что всё сказанное мною, до последнего слова, ложь… Не доверяй никому! От этого зависит твоя жизнь. И будь готов ко всему, — с тревогой предупредила она его.

Кира забрала сумку и рванулась в соседнюю комнату. Проведя в ванной секунд десять, отперла внешнюю дверь соседней комнаты.

— Нам придётся закончить этот разговор в другой раз, — крикнула она Дэшу через дверь, разделяющую два номера.

Повисло молчание.

— Будь осторожен, Дэвид, — горячо добавила она. — Надеюсь, ты правда столь же хорош, как я о тебе думаю.

С этими словами Кира Миллер открыла дверь и шагнула в ночь.

Часть 3

ФОНТАН

15

Дэш пришёл в движение в тот же миг, когда закрылась дверь в соседний номер. Он ринулся на другую сторону кровати и осторожно протянул руку, пытаясь нащупать лампу на втором прикроватном столике. Она была копией той, чей провод был вырван из розетки. Нащупал светильник, нашёл выключатель в её основании, щёлкнул. Хотя лампа была тусклой, после нескольких минут полной темноты Дэшу пришлось сощуриться, привыкая к свету.

Дверной косяк был выбит в том месте, где располагался замок, а сама дверь неловко повисла на единственной петле; куча щепок. Непрошеные гости двумя кучами лежали на тонком ковре. Ни один из них не шевелился. Дэш соскользнул с постели и по очереди приложил пальцы к их сонным артериям, пытаясь нащупать пульс. Оба были живы. Удовлетворённый, он как можно скорее засеменил в соседнюю комнату — лодыжки по-прежнему оставались связаны. Осознанно не включая больше никаких источников света, Дэш вошёл в санузел, не имея представления о том, что там найдёт.

Только закрыв за собой дверь, он включил свет. Нет смысла подавать каким-либо потенциальным наблюдателям знак, который напомнит им о возможном переходе из номера в номер. Кира не солгала: здесь его ждали полуавтоматический "браунинг" с полной обоймой и боевой нож на полу. Дэш был ошеломлён: ещё Кира оставила ему ключи от "форда" и, судя по всему, дополнительную пару очков ночного видения — они лежали рядом с оружием. Кира знала, что он станет её преследовать — так с какой стати ей, несмотря на крошечную фору, вооружать его, давать очки ночного видения и транспорт?

Дэш нахмурился. Потому что она была уверена: всё это не имеет значения. Знала — он не сможет её поймать, даже со всем этим. Кира не стала бы планировать безупречную засаду и способ покинуть мотель незамеченной без того, чтобы спланировать и дальнейший маршрут побега. Дэш не сомневался: неподалёку у неё есть ещё одна машина — припаркованная и поджидающая по ту сторону лесочка, обрамляющего мотель.

Дэш опустил в карман оружие и ключи и быстро срезал пластик с лодыжек. Какое облегчение вновь обрести полную свободу передвижений! Дэш нацепил на голову очки, снял с полочки над раковиной сложенное полотенце. Быстро вернулся к лежащему без сознания раненому и туго затянул полотенце на его бедре.

У мужчин были одинаковые пистолеты, которые сейчас лежали на полу рядом с телами. Дэш поднял один из пистолетов и осмотрел, удивившись, что не узнаёт марку. Вытащил обойму и распахнул глаза: парализатор. Стреляет дротиками, а не пулями.

Дэш обыскал обоих мужчин с ног до головы. Ни у того, ни у другого не было каких-либо личных вещей или документов, но это и неудивительно. У обоих, помимо парализаторов, были полуавтоматические пистолеты. Летальное оружие у них было, но они намеревались взять цель живой. Интересно. Но кто они, вообще-то? И что здесь делают? Объяснение Киры Миллер о том, что за ним следят его же люди, было наиболее вероятным, но это не стыковалось. Словно не верили в то, что он сообщит, как только найдёт Киру.

Так, что дальше? Можно попытаться догнать Киру, но Дэш был уверен: поймать её не удастся. Кроме того, Дэш знал — до появления полиции остаётся не так много времени. Может быть, распростёршийся на полу мужчина лгал насчёт снайпера. Но, с другой стороны, может и не лгал. И у Дэша не было её, якобы, способности быть невидимой для тепловизоров. Он не собирался становиться первым излучающим тепло гуманоидом, который выйдет на улицу в переднюю дверь. Тем не менее, ему нужно перегруппироваться. И последнее, чего бы ему хотелось — оказаться в этой комнате, когда нагрянет полиция. Отсюда — единственный выход: ему придётся выйти через задний выход, через соседний номер. Точно так же, как покинула мотель сама Кира.

Она сказала ему никому не доверять, и вне зависимости от того, насколько правдивым он считал всё остальное, что она сказала, данный совет был разумным. Дэш вляпался в такое, о чём и помыслить не мог — и до тех пор, пока не разберётся с происходящим, не узнает действующих лиц, он не собирался доверять даже собственной тени.

Дэш опустил в карман мобильник и парализатор невысокого, а второй парализатор и оба пистолета завернул в полотенце. Перебрался в соседний номер, швырнул полотенце на кровать и закрыл за собой обе двери, снова оказавшись в кромешной темноте. Наощупь нашарил засов и запер дверь со своей стороны, а затем раскрыл мобильник. Подсветка экрана давала достаточно света, чтобы можно было набрать номер и пройти по помещению. Дэш наизусть знал домашний номер Джима Коннелли, и быстро его набрал.

Один гудок, второй, третий. Дэш с беспокойством ожидал ответа.

— Алло, — прохрипел заспанный голос Коннелли.

— Полковник, это Дэвид Дэш.

— Дэвид? — удивлённо пробормотал Коннелли. И пожаловался: — Господи, да сейчас три ночи!

Но затем, начиная осознавать полусонным мозгом важность звонка, Коннелли мало-помалу стал просыпаться по-настоящему. Уровень адреналина в его крови вырос, голос зазвучал сильнее.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, но мне нужно кое-что знать, — вполголоса сказал Дэш.

— Ты звонишь под принуждением? — осторожно спросил Коннелли, окончательно проснувшись.

— Нет, я один.

— Нам нужна безопасная связь, — сказал Коннелли. — Я знаю, ты помнишь наш разговор. Не ждал твоего звонка.

Слова прозвучали многозначительно, словно Дэшу требовалось напоминание о ясном указании Коннелли не звонить ему и держаться подальше от военных каналов.

— Да, мы не хотим спугнуть нашу цель, — едко заметил Дэш. Сделал паузу и добавил: — К сожалению, для этого малость поздновато.

— Она знает, что к делу привлекли тебя?

— Можно сказать и так, — ответил Дэш. — Но, вообще-то, можно сказать, что меня только что похитили. И это сделали не пришельцы.

— Что? — не веря своим ушам, прошептал полковник. — Но почему? Это бессмыслица какая-то. — Он помолчал. — Если только она не опасалась, что ты слишком близко подобрался.

— Не опасалась, не подобрался, — торопливо сказал Дэш.

Он нутром чувствовал, что полиция может явиться в любую минуту. И, что хуже, двое мужчин в соседней комнате могли прийти в себя, или же их дружок-снайпер мог потерять терпение и пойти за коллегами — выяснить, что к чему.

— Она попыталась убедить меня в том, что невиновна. У меня очень мало времени, поэтому расскажу об этом после. Но мне нужно кое-что узнать. Нашу вечеринку сорвали двое парней, которые спугнули девицу. Они твои?

— Понятия не имею ни о какой вечеринке, и совершенно точно никого на неё не отправлял, — ответил Коннелли.

— Ты не организовывал за мной наблюдение, так чтобы они следовали за мной по своему усмотрению?

— С чего мне это делать? — удивился полковник с искренним замешательством в голосе. — Ты же не цель. Я полностью доверил тебе выполнение работы, чтобы потом ты позвонил по контактному номеру.

— Тогда кто они?

Повисло долгое тягостное молчание.

— Понятия не имею, — неловко ответил Коннелли.

Дэш кивнул.

— Полковник, мне нужно идти. Сделайте мне одолжение. Разузнайте об этой операции всё, от и до. Что-то не складывается. Начиная с незваных гостей на вечеринке. Убедитесь, что вам о ней рассказали целиком и полностью.

— После всего, что ты мне сказал, просить об этом излишне, — заметил Коннелли.

— Отлично. Ещё свяжемся, — сказал Дэш и прервал соединение.

Он опустил телефон в карман и отодвинул занавеску на окне ровно настолько, чтобы выглянуть в окно. Похоже, за мотелем чисто — хотя этого никто не мог бы гарантировать.

Из соседнего номера донеслись звуки тяжёлых шагов. Дэш вскинул голову от окна, все его чувства пришли в полную боевую готовность.

— Господи! — прорычал мужчина из соседнего номера, его удивлённый голос с лёгкостью донёсся сквозь стену. — Они живы?

— Я проверю, — произнёс второй, и с тревогой в голосе добавил: — Зови подкрепление.

По их реакции на двоих мужчин в отключке Дэш счёл их полицейскими без боевого опыта — что доставляло облегчение. Впрочем, он не собирался слушать и дальше. Дэш открыл наружную дверь и осторожно вышел на улицу, пригнувшись и стараясь держаться тёмных мест.

16

Дэвид Дэш оказался под сенью деревьев неподалёку от задней части мотеля. Очки ночного видения, которые дала ему Кира, Дэш теперь плотно нацепил на глаза. Сквозь деревья он пробирался со всей возможной скоростью. Ночной лес являл редкое зрелище, которое мало кому доведётся увидеть: в конце концов, для этого нужны личная заинтересованность и дорогостоящее инфракрасное оборудование. Дэш был одним из таких редких счастливчиков; ему уже доводилось лицезреть, как оживает в ночи лес: ночные птицы, амфибии, млекопитающие и рептилии выбегают на передний план, не подозревая об этой технологии, которая теперь могла дать слепым в ночи людям возможность бросить взгляд на их ранее скрытую от глаз вселенную. Теплокровные летучие мыши, в обычных обстоятельствах невидимые на фоне ночного неба, теперь были ясно различимы: они носились за насекомыми. Видны были и совы, терроризирующие популяции грызунов: птицы зачастую проглатывали своих жертв целиком.

Однако сегодня Дэш не мог позволить себе отвлечённое созерцание. Его целью было проложить такой маршрут, который позволит как можно быстрее пересечь полосу леса шириной с четверть мили. Десять минут спустя он выбрался из-под защиты деревьев. Параллельно лесу шла дорога, но Дэш не отходил от его края, держась подальше от света фар и продолжая удаляться от мотеля.

Преодолев трусцой несколько миль, Дэш увидел на другой стороне дороги острую крышу церкви. Перед нею располагалась небольшая парковка; он торопливо к ней приблизился. Табличка гласила: "Лютеранская церковь Святого Петра". Отбросив в сторону чувство вины, он с силой отодвинул засов от передней двери кирпичного строения и проскользнул внутрь.

Дэш направился напрямик к святилищу, шагнул на алтарь и положил за кафедру мобильник, взятый у нападавшего на Киру. Ещё пара минут — и Дэш вновь спрятался под сенью деревьев, невидимый для всех и внимательно наблюдающий за всеми подступами к церкви.

Дэвид Дэш настроился на долгое бодрствование. Время от времени он удалялся дальше в лес, чтобы попрыгать, разогнать и разогреть кровь: осенняя ночь была прохладной. У него было странное чувство, что имей Кира Миллер в своей волшебной сумке лишнее пальто, она и его бы оставила ему в ванной.

Так что о ней думать? Может ли её история быть правдой? Сказать невозможно. Но, лгала ли она или говорила правду, Дэш мог лишь восхищаться её компетентностью. Она отлично планировала, была проворной и действовала решительно.

Но не слишком ли решительно? В одного из непрошеных гостей она с безжалостной эффективностью выстрелила, чтобы добыть информацию. Мало кто из людей мог бы действовать столь жестоко. С другой стороны, она могла легко прикончить их обоих. Истинный психопат и раздумывать бы об этом не стал… Если, конечно, по какой-то неизъяснимой причине ей было по-прежнему важно убедить Дэша в своей невиновности — настолько важно, что она смогла подчинить свою больную натуру.

Или она вообще не психопат? Была ли она и правда "идеальным гражданином" до того, как начать изменять химию собственного мозга? Может быть. Но даже если и так, столь же вероятно, что изменения в её личности, якобы возникшие в результате экспериментов, стали постоянными — несмотря на её заверения в обратном.

Но и это, сообразил Дэш, не может объяснить смерти её родителей, дяди и учительниц. Даже если убийство брата и сотрудничество Киры с террористами можно было бы объяснить проявлением вызванной ею же психопатии, ужасного побочного эффекта попытки изменения своего мозга, ранние убийства оставались необъяснёнными. Может ли быть, что она по-настоящему не осознавала собственную природу? Что если Кира страдала от шизофрении, и раздвоение сознания возникло у неё ещё в юные годы? Может, она всегда была доктором Джекиллом и мистером Хайдом в одном флаконе, и изменения в её мозгу просто-напросто позволили личности мистера Хайда стать доминирующей?

Раздражаясь на себя, Дэш покачал головой. Почему он так упорно старается найти в Кире ту часть, которая не несёт вины?! Дэш знал, что Кира оказала на него влияние, но только сейчас понял, насколько сильное. Наряду с мощным интеллектом, который Дэш нашёл стимулирующим, наряду с мягким взглядом выразительных глаз в Кире были неоспоримо притягательные шарм и искренность — пусть и понятно было, что за ними стоит лишь мастерская актёрская игра. Дэш был вынужден отдать должное древним грекам: они знали — женщина-предательница, которая всё ещё может притянуть к себе мужчину, куда опаснее самых страшных морских чудовищ. Скольких же ещё загипнотизировала песня этой сирены, Киры Миллер? — подумал Дэш. Сколько было мужчин, которые позволили бдительности ослабнуть, сколько их налетело на рифы? Если их пути пересекутся ещё, Дэшу стоит придумать способ привязать себя к мачте… если он хочет иметь хоть какой-то шанс выйти из новой встречи живым.

Прошло сорок минут с тех пор как он оставил в церкви сотовый телефон. Дэш глубоко погрузился в свои мысли, когда крупный двухдверный седан свернул с дороги в сотнях ярдов до церкви. Из машины выпрыгнули двое мужчин с приборами ночного видения. Мужчины беглым шагом двинулись к церкви, оставив водителя ждать их за рулём. Наживка уже проглочена. Впечатляет! Кем бы они ни были, у них отличные связи. Несмотря на присутствие в мотеле полиции, эти люди сумели дёрнуть за нужные ниточки, чтобы вытащить своих людей и в рекордно короткое время отследить пропавший мобильник.

Дэш вытащил позаимствованный у них парализатор. Пусть они и висели у него на хвосте, скорее всего это всё же не враги. Сейчас Дэш не был особо склонен кому-то доверять, но прибегнуть к летальному оружию он тоже не был готов — покуда не выяснит, кто они такие.

Дэш бегом направился в противоположную от церкви сторону, чтобы сделать круг и подобраться к машине сзади. К моменту, когда двое мужчин вошли в церковь Святого Петра, Дэш бесшумно перебрался через дорогу и неслышно, по-военному, припал к земле. Он дюйм за дюймом подбирался к пассажирской двери, не позволяя себе даже дышать. Дэш ставил на то, что водитель оставил её незапертой.

В преддверие действия Дэш позволил себе медленный вдох. Неслышно снял очки ночного видения и опустил их на землю. А затем одним стремительным движением взлетел с земли — схватившись в прыжке за ручку — и широко распахнул дверцу. Не заперто! Не тратя времени на то, чтобы себя с этим поздравить, Дэш наставил пистолет на вздрогнувшего от неожиданности водителя, который только потянулся за своим оружием.

— Руки на панель! — яростно рявкнул Дэш.

17

Водитель внимательно посмотрел на Дэша, после чего, подчиняясь приказу, медленно положил руки на панель. Кончик языка Дэша, по обыкновению, слегка высунулся — как всегда, когда его действия требовали абсолютной концентрации. Дэш проскользнул в открытую дверь салона на заднее сиденье. Нацеленный на водителя пистолет при этом был направлен на водителя и даже не дрогнул.

— Теперь на соседнее сиденье и захлопни дверь, — скомандовал Дэш приглушённым тоном.

Мужчина подчинился.

— Теперь садись обратно и выезжай на дорогу. Быстро! — велел Дэш. — Направь машину подальше от церкви.

Зная, что коллеги водителя вот-вот поймут, что это подстава, и покинут церковь, Дэш был нисколько не заинтересован в том, чтобы проезжать мимо них.

Водитель подчинился, и церковь в зеркале заднего вида начала удаляться.

— Весьма впечатляет, мистер Дэш, — признал водитель. — Впрочем, я и так о вас наслышан.

— Кто ты? — потребовал ответа Дэш. — И почему следишь за мной с вашими людьми?

— Зовите меня Смит, — сказал водитель — невысокий жилистый мужчина лет под сорок, с короткими каштановыми волосами и двухдюймовым шрамом под ухом, следующим линии скулы. — Пообщавшись с Кирой Миллер, немудрено стать малость параноиком, правда? Не знаешь теперь, кому доверять и во что верить.

— Смит, значит, — сказал Дэш самому себе.

Мужчина совершенно точно был военным. Помимо очевидного псевдонима, в нём чувствовалось особое высокомерие, словно он считал себя выше всех: не скованный правилами, относящимися к людишкам ниже его.

— Секретные операции, верно? — предположил Дэш.

На лице Смита промелькнула самодовольная улыбка.

— Именно, — сказал он. — У нас была возможность взять девку, и мы попытались. Сожалею, что это стало для тебя сюрпризом. Если учесть, через что ты только что прошёл, ты поступаешь так же, как действовал бы на твоём месте любой разумный солдат. Но мы с тобой на одной стороне. Правда.

— Если мы на одной стороне, почему тогда за мной велось наблюдение?

— Буду только рад сказать вам и это, и гораздо большее, мистер Дэш. Начать с того, что именно я разрешил привлечь к этой операции вас. Полагаю, полковник Коннелли дал вам номер, по которому нужно позвонить, когда девушка будет найдена?

Дэш не ответил.

— Я собираюсь дать вам мобильник, — сказал Смит. — У меня их два. Я опущу руку в карман за телефоном, но продолжу смотреть на дорогу. Телефон я брошу вам. Если вместо него начну вытаскивать пистолет, застрелите меня.

Дэш знал, что на их теперешней скорости любая схватка приведёт к аварии, в которой погибнут оба. Гарантированное взаимное уничтожение. Смит тоже должен был это понимать.

— Хорошо, — сказал Дэш, осторожно кивнув. — Только очень медленно.

Мужчина залез в карман и осторожно вытащил телефон — ладонью к Дэшу, чтобы тот его увидел. Не отводя взгляда от дороги, Смит бросил мобильник через плечо. Дэш поймал его левой рукой, правой не сводя с водителя парализатор.

— Наберите номер, который дал вам полковник, — сказал Смит.

Дэш раскрыл сотовый и по памяти набрал номер. Через несколько секунд звонок прошёл, и из кармана рубашки Смита донеслись звуки рингтона. Водитель посмотрел на Дэша в зеркало и приподнял брови.

— Не возражаете, если я отвечу? — самодовольно спросил он, после чего вытащил из кармана мобильник и открыл его. — Алло, мистер Дэш, — сказал Смит, и его голос доходил до Дэша с двух сторон — с переднего сиденья и из динамика мобильника в руке. — Думаю, нам пора немного потолковать.

18

Дэш по-прежнему не знал, кому доверять, но Смит доказал свою подлинность — пусть Коннелли и не знал о его действиях. Пусть и так, Дэш всё равно испытывал гнетущее чувство, которое вряд ли скоро пройдёт.

— Хорошо, давайте поговорим, — сказал Дэш.

Но продолжал держать под прицелом агента секретных операций.

— Мистер Дэш, я вам вот что скажу. Как смотрите на то, что сперва я остановлюсь у обочины и мы проведём церемонию разоружения?

Дэш промолчал.

— Так что скажете? — надавил Смит. — Вы можете держать меня под прицелом, пока я скидываю своё оружие в сумку в багажнике — в том числе и пистолет на лодыжке. Я позволю вам меня обыскать, чтобы вы не сомневались. — Он сделал паузу. — Вы же, со своей стороны, останетесь при своём пистолете. Просто не направляйте его на меня, и всё.

Дэш задумчиво посмотрел на мужчину со шрамом, но ничего не ответил.

— И пока мы будем разговаривать, чтобы получше друг друга узнать, я даже отвезу вас домой, — давил Смит. — Но только если вы поедете на переднем сиденье. Так легче разговаривать, и я отказываюсь быть вашим шофёром.

Дэш всесторонне обмозговал это предложение и в конечном счёте согласился. Пятью минутами спустя два пистолета и боевой нож оказались в мешке, безопасно запертом в багажнике, и Дэш мог спокойно вздохнуть: Смит теперь безоружен. Позволив жилистому водителю связаться со своими людьми, чтобы обрисовать ситуацию, Дэш сел на пассажирское сиденье и застегнул ремень безопасности. Но сел он боком, скорее лицом к Смиту чем к дороге — и так, чтобы последнему было не так легко до него дотянуться.

— Итак, — сказал Дэш, когда Смит вновь разогнал машину, левой рукой крутя руль, а правую опустив на разделяющую их панель. — Почему бы вам не рассказать мне, что происходит?

— Боюсь, разговор нужно построить иначе, — ровно сказал Смит. — Я вам всё расскажу. Даже не сомневайтесь. Я хорошо понимаю, какой бардак в голове может устроить эта женщина, и что мы следили за вами без вашего ведома. Поэтому я дам вам кое-какую поблажку. Тем не менее, разговор будет построен таким образом: сначала вы ответите на мои вопросы. Затем я отвечу на ваши. Хоть я руковожу подразделением по секретным операциям, которое формально не существует, и пользуюсь вымышленным именем, я всё равно ваш командующий офицер. Уверен, Коннелли вам об этом говорил.

Дэш приподнял брови.

— Командующий офицер? — прохладно сказал он. — Смит, да бросьте! Вы называете меня "мистер Дэш". Отлично знаете, что я гражданский. Коннелли действительно сказал мне следовать вашим инструкциям, но мистер Дэш может послать вас к чёрту в любой момент.

Смит вздохнул.

— Хорошо, мистер Дэш. Давайте попробуем иначе. Если вы хотите знать, что происходит, вам придётся сначала ответить на мои вопросы. И точка. В противном случае я оставлю вас в неведении, — сказал он и искоса бросил взгляд на Дэша. — Итак?

Дэш несколько долгих секунд сверлил его взглядом, но в конце концов раздражённо кивнул.

— Отлично, — сказал Смит. — Тогда расскажи, каким образом Кира Миллер до тебя добралась.

Дэш рассказал о получении подложного письма от Гриффина и о том, что случилось в квартире хакера. Время от времени Смит задавал ему уточняющие вопросы, но по большей части почти ничего не говорил. Когда Дэш описал, как Кира раздела его и облачила в спортивный костюм, Смит бросил взгляд на серую одежду Дэша — сейчас она была в куда худшем виде, чем когда Кира достала её из мешка, — и на лице агента мелькнула весёлая улыбка.

Смит внимательно выслушал, какие меры предосторожности Кира приняла в мотеле. Он отлично знал, как они сработали на его ребятах. Дэш закончил повествование тем, как Кира вышла через соседний номер, выбросив любые упоминания о якобы изобретённом ею материале, способном скрыть её тепловую подпись.

— Проклятье, вот скользкая! — прокомментировал Смит, когда Дэш договорил. — Сверхъестественно же то, что она ухитряется нам не попадаться. Но идти на риск похищения спецназовца, практически в самом сердце столицы — и спокойно уйти… У неё яйца размером с Техас.

Слова его прозвучали отчасти разочарованно, отчасти восхищённо.

Смит задумчиво помолчал. Они неслись по тёмному шоссе, в этот ранний час практически пустое, если не считать несущихся сквозь ночь редких дальнобойщиков. Машина ехала плавно, из её отлично отрегулированного мотора доносился мягчайшее из рычаний — но в остальном Дэш и Смит были в коконе тишины. Вселенная Дэша сузилась до размеров роскошного салона дорогостоящего седана, двадцатифутовой полосы дороги в свете фар посреди обволакивающей тьмы да незнакомца под вымышленным именем, чьи мотивы в данный момент были такими же таинственными, как и полоска дороги вне досягаемости света фар.

— Что же, — заговорил Смит, наконец определившись с ходом дальнейшего допроса. — Ты сказал, она разговаривала с тобой в течение часа или около того. О чём она говорила?

— Заявляла о своей невиновности, — сказал Дэш. — Хотела меня в этом убедить.

— Она сказала, почему это для неё важно?

— Нет.

Дэш подумал, не сказать ли агенту о том, что её целью было переманить Дэша на её сторону, но моментально решил против этого.

— Она объяснила все эти странные смерти и исчезновения, которые происходили в её окружении, когда она росла? Смерть её начальника? Или убийство брата?

— Настаивала, что не убивала своих родителей. О прочих инцидентах речи вообще не заходило. Также не всплывали упоминания о вирусе Эбола или биологическом оружии. О террористах она говорила лишь в контексте отрицания какой-либо с ними связи.

— Понятно. Тогда на каком основании она заявляла о своей невиновности, раз даже не попыталась разбить абсолютно неопровержимые доказательства против себя?

Дэш пожал плечами.

— Я не знаю. Твои люди прервали нас, прежде чем она до этого добралась.

— Так, давай разберёмся. Она хотела доказать свою невиновность. Тем не менее, за целый час разговоров она не затронула ни единого пункта обвинений против себя?

— Именно так, — откликнулся Дэш.

Смит отвёл взгляд от прямого, как линейка, шоссе и изучал Дэша в течение нескольких секунд. В конечном счёте, не увидев каких-либо признаков обмана, он переключил внимание на дорогу.

— Так о чём она за это время говорила?

Дэш вздохнул.

— Говорила об экспериментах, которые проводила в целях усиления своего интеллекта. О стоящей за этом теории, о результатах экспериментов; обо всём таком.

Смит поднял брови.

— Она сказала, что у неё получилось?

Дэш кивнул.

— Она заявляет, что способна поднимать свой интеллект до неизмеримых уровней.

— Понятно, — туманно сказал Смит. — А она не сказала, каким образом применила свою обретённую гениальность?

— Ни слова.

— Она тебе ничего не предлагала? — спросил Смит.

— Например? Деньги?

Смит вновь изучающе посмотрел на него, словно это помогло бы ему точно оценить степень искренности ответа Дэша.

— Что угодно. Деньги. Власть. Усиление интеллекта для тебя самого, — сказал Смит и приподнял брови. — Прочие соображения, которые могли бы показаться привлекательными.

Дэш в замешательстве нахмурился.

— Прочие соображения? Вы же не о сексе? — недоверчиво сказал он.

Смит раздражённо помотал головой.

— Разумеется, нет.

Дэш пожал плечами.

— Тогда, боюсь, я вас не понимаю. Но, что бы вы там в виду не имели, она ничего мне не предлагала. Точка. Даже вшивого десятицентовика, — ответил он и подчёркнуто добавил: — Не то, чтобы меня вообще можно купить.

Смит довольно долго молчал, уйдя в размышления.

— Ты поверил в её историю? — спросил он, наконец, направляя разговор в новое русло.

— Которую? О её способности поднимать уровень интеллекта или о невиновности?

— В обе, — сказал Смит.

— Что касается усиления интеллекта — не знаю, — пожав плечами, ответил Дэш и прищурился. — Она крайне одарённый учёный, это не подлежит сомнению. И она подвела под концепцию весьма убедительную научную базу. Способные аутисты действительно существуют, и они правда показывают, на что способны сто миллиардов нейронов, если их спаять слегка по-иному, не как обычно. Как бы дико это ни прозвучало — то, что она сумела оптимизировать свой мозг кажется возможным и даже разумным для человека её талантов.

Он помолчал.

— А насчёт невиновности ответить гораздо проще. Разумеется, нет. Кроме голословных заявлений, она не дала мне ничего — об этом я уже говорил.

Уголки рта Смита приподнялись в понимающей улыбке.

— Но она всё равно заставила тебя немного усомниться, не так ли? Пусть она и не дала ни единого доказательства, ты наполовину хотел ей поверить, правда?

— Во что я хотел бы поверить, и во что я в действительности верю — две большие разницы, — огрызнулся Дэш.

— Лично мне с ней встречаться не доводилось, — сказал Смит. — Но она потрясающе умна, и мне говорили, что она очень убедительна. Она может привлечь тебя и ослепить логикой, которая кажется неопровержимой — и делает это так, что это кажется абсолютно искренним. Не говоря уже о том, что она красавица с наивным взором, перед которой некоторым мужчинам трудно устоять. Должно быть, ты чувствовал её притягательность.

Дэш нахмурился.

— Есть немного, — признал он. — Но я знаю, кто она, и не давал ей пробить оборону. Может быть, она намеревалась предоставить мне доказательства своей невиновности. Может, в конечном счёте она даже попыталась бы меня подкупить, но нам этого никогда не узнать. Твои парни нагрянули на вечеринку, так что единственным, о чём ей удалось поговорить — о способности становиться умнее.

Дэш помолчал и добавил резко:

— Чему хотите, тому и верьте. Вот что случилось. Это всё, что случилось.

Смит помолчал. Они по-прежнему неслись по тёмному шоссе. Машин всё ещё было мало, но с приближением рассвета понемногу становилось всё больше.

— Я тебе верю, — сказал он наконец. — В прошлой жизни мне доводилось вести допросы, причём не единожды. Думаю, ты говоришь правду — по крайней мере, насчёт самого важного, — добавил он.

— Хорошо, — сказал Дэш. — Так ты готов сделать свой ход в нашем маленьком обмене информацией?

Смит поразмыслил над этим.

— Порядок, — сказал он. — Во-первых, мы верим, что Кира Миллер действительно нашла способ становиться потрясающе способной. И наши эксперты, кажется, согласны: при правильной организации сто миллиардов нейронов, о которых ты говоришь, могут дать почти безграничный интеллект.

— Есть доказательства такой оптимизации?

— Да. Большинство доказательств косвенны, но их оказалось достаточно много, чтобы нас это убедило. То, что она — по твоим словам — рассказала, хорошо согласуется с тем, что знаем мы. Интересно… она сказала тебе, что у неё был этот неизмеримый IQ, но ни слова не проронила насчёт того, как она этот интеллект применила, — продолжил Смит и многозначительно посмотрел на Дэша. — Будь у тебя такой сверхъестественный ум, за какую проблему ты бы взялся?

Дэш устало покачал головой.

— Послушай… Смит. Вообще-то я люблю всякие загадки. Честно. Но я не спал уже почти ровно сутки, и день выдался трудным. Почему бы тебе просто не дать мне ответ?

— Бессмертие, — просто сказал Смит.

19

Дэш сидел в звенящей тишине, снова и снова проигрывая в голове последнее произнесённое слово — чтобы удостовериться, что услышал его правильно. Какое-то насекомое, подобно крохотной ракете, врезалось в ветровое стекло, в один миг превратившись в грязное пятно.

— Бессмертие, — повторил он наконец, недоверчиво качая головой. — Это невозможно.

— Ага — так же, как нарастить свой IQ, — откликнулся Смит. — И — нет, она его не достигла. Пока что. Но это лишь вопрос времени. Однако она сумела удвоить продолжительность человеческой жизни. Не бессмертие, но уж точно достаточно неплохо, чтобы получить медаль на соревнованиях школьников, — сухо сказал он.

— Ты серьёзно?

Смит кивнул.

— Нельзя быть на сто процентов уверенным, пока первый человек, прошедший эту процедуру, не отпразднует сто шестидесятый день рождения — но, насколько мне известно, данные по животным и обезьянам вполне убедительны.

— И как она это делает?

— Будь я проклят, если знаю. Нужно делать инъекцию раз в год. Понятия не имею, как она работает. Знаю только, что старение идёт еле-еле, так что у семидесятилетнего будут все физические показатели и возможности тридцатипятилетнего.

— Потрясающе, — с удивлением сказал Дэш.

— Полагаем, у неё трёхстадийный подход к проблеме бессмертия. Первую стадию она уже завершила. Вторая стадия — разработать микроскопические нанороботы, которых можно будет впрыскивать в кровоток, чтобы они патрулировали и лечили тело, при необходимости воспроизводя самих себя. Огромная армия крохотных врачей. Теоретически это позволит продлить жизнь до пятисот лет, или даже больше, — сказал Смит. — А третья стадия, её конечная цель — разработать искусственную матрицу, в которую она переместит свой интеллект. Этот процесс она смогла бы повторять любое число раз, и это бы приблизилось к истинному бессмертию.

— Что ты имеешь в виду — "искусственную матрицу, в которую переместит интеллект"? Хочешь сказать, она планирует в один прекрасный день перенести сознание в искусственное тело? Превратиться в некоего киборга?

— Не знаю. Может быть. А может, она просто станет клонировать себя каждые пятьдесят лет и переносить сознание в более юную версию самой себя. Может, то что она пытается сделать — по нашему мнению — вообще невозможно. Даже для неё. Но это не важно. Ключевое в нашем разговоре — что она уже сумела сделать невозможное: удвоить продолжительность жизни человека.

Невероятно, подумал Дэш, позволив себе как следует призадуматься над сногсшибательными аспектами этой информации. Более чем невероятно — сюрреалистично! Но, если подумать, всё это было абсолютно логичным. Если предположить, что Кира Миллер правда могла оптимизировать свой разум и получить незаурядные способности в любом направлении мысли, она не стала бы обращать свои трансцендентные способности на решении заурядных проблем. Нет, она бы двинулась за главным призом: победой над смертью. Святой Грааль нашего вида. И в генной терапии она была гением ещё до каких-либо улучшений.

Теперь стал совершенно понятен и выбор журналов, которые выписывала Кира. Картирование человеческого мозга. Журнал когнитивной неврологии. Эти два журнала оказались бы довольно полезными в её усилиях по перепайке своего мозга. Но ещё она подписалась на журнал, имевший отношение к геронтологии — области науки, имеющей дело с процессом старения. Тогда, узнав об этом, Дэш нашёл это довольно странным, но и только — и больше о нём не думал. Но теперь кусочки головоломки, казалось, начали складываться в картину.

Дэш выдернул себя из задумчивости.

— Но если она сумела добиться чего-то вроде этого, почему тогда не объявила об этом? Её бы признали величайшим учёным в истории. Она бы моментально стала миллиардером.

— Так ты до сих пор её не понял, верно? — разочарованно спросил Смит. — Она вовсе не собирается продлять жизнь или приносить миру радость. Совсем наоборот. Считай её Адольфом Гитлером, а не Флоренс Найтингейл.

Он помолчал.

— Кира Миллер открыла совершенный рычаг давления. Она может получить богатство и славу, которые и представить невозможно. Каждый человек на планете хочет замедлить своё старение. И она — единственный игрок на этом поле. Если бы она сделала процедуру открытой для всех, любой человек с деньгами мог бы получить продлённую жизнь. Но сохраняя процедуру для себя, делясь ею только с избранными, она может выйти на такой уровень власти, который значит гораздо больше денег.

Дэш мрачно кивнул. В истории люди в поисках одних только денег заходили неимоверно далеко. Но это ничто по сравнению с тем, куда бы они зашли в поисках фонтана юности.

— Мы убеждены: воспользовавшись своею процедурой как валютой, она уже положила в карман ряд влиятельных людей. В том числе и "крота" в Главном управлении спецназа, — сказал Смит и печально покачал головой. — Хотя не сказать, что каждый из подвергнутых процедуре тут же спешит заявить об этом во всеуслышание. Она контролирует поставки, поэтому если эти люди встанут у неё на пути, процедура для них будет закрыта. Прости-прощай, фонтан молодости!

— Но хоть кто-то об этом заявил?

— Лишь один, да и то не по своей воле. Промышленник-миллиардер, который обеспечил ей финансирование на раннем этапе.

Дэш задумчиво сжал губы.

— А как насчёт усиления интеллекта? Им в качестве рычага она пользовалась?

— Это излишне. Продление жизни само по себе даёт ей всю ту власть, которая ей нужна. Насколько мы знаем, усиление интеллекта она придерживает для себя. Сейчас она — гусыня, несущая золотые яйца. Единственная гусыня на свете. Она может уговаривать людей плодами своего усиленного гения, но с чего ей делиться монополией на откладывание золотых яиц?

— Резонно, — признал Дэш.

— Кроме того, на такую процедуру желающих бы нашлось куда меньше, — добавил Смит. — Люди начинают нервничать перед процедурой, которая вмешивается в работу их мозга. Нельзя внести кардинальные изменения в мозг без риска подвергнуть необратимым изменениям свою личность. — Он с отвращением помотал головой. — В отличие от неё, остальные могут не больно-то спешить превратиться не совсем в человека.

Дэш знал: если верить Кире, она отнюдь не горит желанием подвергаться новым превращениям. Вообще-то она заявляла о том, что результаты процедуры приводили её в ужас, и что она намерена никогда ей больше не подвергаться. Правда это или нет — будущее покажет.

Несколько минут они проехали в молчании: Дэш пытался охватить разумом все необъятные аспекты того, что услышал. В конце концов он прервал молчание:

— Теперь я понимаю, почему ты приказал полковнику сказать мне не преследовать её, когда найду. И почему твои люди были с парализаторами. Нельзя рисковать единственным существом на свете, которое знает, где искать фонтан юности.

— Именно.

— И если бы я её поймал, тебя беспокоило, что она сможет меня очаровать или подкупить. Так вот что ты имел в виду, спрашивая, не предлагала ли она мне чего-нибудь. Хотел узнать, не пыталась ли она подкупить меня обещаниями долгой жизни.

— Да. Ей пришлось бы убедить тебя в том, что это реально работает, пришлось бы свести тебя с другими её… хм… клиентами, и всё такое. Но мне было любопытно, не заводила ли она об этом речь — хотя бы.

— Ни слова не сказала о проекте.

— Верю. Возможно, до этого бы ещё дошло, не вмешайся мы, — сказал Смит. Он помолчал и тяжело вздохнул. — Но теперь ты понимаешь, с чем мы имеем дело. Разве мы можем доверять кому-то, если она может предложить ему ключи от фонтана молодости?

— Потому-то ты и не рассказал всю правду полковнику Коннелли, — понимающе сказал Дэш. — И почему держал меня под наблюдением.

— В точку. Там, где замешана Кира Миллер, я не доверяю никому. Если бы ты проигнорировал инструкции Коннелли и захватил её, она могла бы за свободу предложить тебе идеальную взятку. И тогда никто не смог бы гарантировать, что ты бы действовал как надо и позвонил нам. Мы не хотели полагаться на тебя целиком и полностью.

Может быть, это и был её план, понял теперь Дэш. Кира Миллер сказала ему, что цель — переманить его на её сторону. Возможно, их разговор был лишь прелюдией перед тем, как она выложит уникальный инструмент для переманивания.

— Меня нельзя купить, — твёрдо сказал Дэш. — Даже продлением жизни.

Смит кивнул.

— И снова я тебе верю. Мистер Дэш, твоё военное досье доказывает: ты человек безупречной честности. Но даже и так: тот, кто сказал бы, что его ну нисколько не одолевает искушение испить из фонтана молодости — лжец.

— Ты тоже?

— И я тоже, — признал Смит.

Дэш задумался, поджав губы. Смит упомянул о его военном досье и сказал, что оно говорит о его честности. Но Кира заявила, что тщательно его изучила, в том числе и это досье. Если это так, она должна была знать, как высоко он ценит свою честность. Собственно, она сказала, что именно эта его характеристика, наряду с остальными, и была причиной, по которой она вообще захотела его переманить. Но, будь это так, Кира Миллер должна была понимать: любые попытки подкупа, неважно насколько манящие, были обречены. Так может, этого вовсе не было в её планах?

Смит дал ответы на некоторые из вопросов, но куда больше вопросов остались без ответа.

— Так что насчёт её связи с террористами и работы с Эболой? — спросил Дэш. — Дело сфабриковано? Вы придумали это, чтобы все начали её ловить?

— Хотел бы я, чтобы это было так, — мрачно сказал Смит.

Он рывком повернул руль влево, чтобы не налететь на жуткий комок шерсти и крови, неожиданно вынырнувший в свете фар прямо перед ними.

— Но, боюсь, угроза весьма реальна, — сказал он через несколько секунд, вновь выровняв машину; сбитое кем-то неузнанное животное осталось позади. — И, учитывая её способности, мы можем быть уверены: нападение будет успешным.

Дэш выглядел озадаченным.

— Но с какой стати ей работать с террористами? — спросил он. — Это не имеет смысла. Что она получит от применения биологического оружия? У неё и без того есть сколько угодно денег и власти.

— Звучит резонно, — согласился Смит. — Но, очевидно, причины есть. Мы не знаем, какова её точка зрения на программу использования Эболы. Но будь уверен — как бы то ни было, этот план лишь продвигает её замыслы. Она играет в шахматы куда лучше нас. И то, что мы не понимаем один из её ходов отнюдь не означает, что он случаен.

Смит пожал плечами.

— Может, она планирует шантажировать наше правительство, чтобы в последний момент отменить теракт, — продолжил он. — Может, в личных целях хочет дать и вашим, и нашим в войне с террором. Мы не знаем. Всё, что знаем — что угроза очень реальна, и за этой угрозой стоит Кира Миллер. Не дать случится этому теракту — по-прежнему главная цель этой операции, несмотря на все прочие причины, по которым мы можем хотеть её поймать.

Дэш раздражённо помотал головой.

— Абсурд! И ты это знаешь! — резко сказал он. — Главная цель операции — получить секрет продления жизни. — И, прежде чем Смит мог ответить, добавил: — Допустим, она у меня на мушке, и я знаю наверняка: её смерть остановит угрозу биотерроризма. Спускать мне курок или нет?

— Это не так просто, — ответил Смит. — Мы должны выяснить, что ей известно о плане с Эболой. Взять её живой вполне может оказаться единственным способом его остановить.

— Ты уходишь от ответа. Я задаю гипотетический вопрос. Ты бы поддержал её убийство, если бы знал наверняка, что это предотвратит угрозу? Предположим даже, что это единственный способ предотвратить эту угрозу, — сказал Дэш и пристально посмотрел на жилистого водителя. — Ну?

Смит по-прежнему выражал нерешительность:

— Опять-таки, это не так просто. Убив её, ты можешь предотвратить смерть нескольких миллионов человек, но за счёт продления жизни для всего человечества сейчас — и для будущих поколений. Где проходит грань? Спас бы ты от преждевременной смерти два миллиона человек, зная, что только сейчас на планете живут шесть миллиардов человек, которые не смогут жить дольше? Скажем, на семьдесят лет дольше, чем сейчас?

— Понятно, — с отвращением сказал Дэш. — Значит, это лишь вопрос баланса потерь и выгод. Легко разрешимое математическое соотношение.

— Вовсе нет. Но есть важные соображения, которые нужно принять во внимание. Кто может гарантировать, что человечество когда-либо обретёт этот шанс снова?

— Значит, если два миллиона человек должны пасть жертвой во имя высшего блага, так тому и быть?

— Послушай, сейчас мы говорим о гипотетическом случае. Маловероятно, что её смерть остановит угрозу акта биотерроризма. Вообще-то, куда вероятнее, что её смерть до того, как мы её допросим, положит конец любым шансам эту угрозу остановить. Так что — никаких сопоставлений потерь и выгод. Захват её живой критически важен для предотвращения угрозы с Эболой и для получения тайны продления жизни.

— Может быть, — с сомнением сказал Дэш. — Но я в это не верю. Она единственная, кто может усовершенствовать вирус, который они планируют использовать. Если только он уже не готов, из всего что я знаю следует, что её смерть остановит угрозу. Но вне зависимости от того, веришь ты в это или нет, будь добр, не прикидывайся будто операция по большей части борется с биотерроризмом.

Смит нахмурился.

— Даже согласись я с твоей точкой зрения, разве это что-то меняет? Кира Миллер по-прежнему где-то там, и нам нужно её найти, — сказал он. Помолчал и подчёркнуто добавил: — А ты можешь быть ключевой фигурой. Похищая тебя, она пошла на огромный риск. Весь вопрос в том — почему?

— Понятия не имею.

— Ещё один ход, смысла которого мы не понимаем, — разочарованно заключил Смит. — Будь ей нужны одни только мускулы, она смогла бы их получить в любой миг. Ты не богат, не влиятелен. Сколь бы ты ни был хорош — учитывая её гениальность, ресурсы и таинственных покровителей, шансов её отыскать у тебя было очень мало. Судя по всему, что нам известно, тебя вряд ли устроило бы стать пешкой в её игре, не говоря уже о фигуре большего калибра. Но риск, на который она пошла, был для неё нехарактерным — а значит, мы наверняка что-то упускаем.

— Для меня это такая же загадка, как и для тебя.

— Сомневаюсь, что мы когда-нибудь разгадаем Киру Миллер, — сказал Смит. — Её продвинутый ум может выработать такой план, который мы не сможем даже начать понимать. Вопрос только в том, — добавил он многозначительно, — важен ли ты для неё по-прежнему, по какой-то причине?

— Хм. И почему это у меня возникает чувство, что я червяк, которого рыбак вот-вот посадит на крючок?

— Послушайте, мистер Дэш. Вы представляете для нас беспрецедентный шанс всё же поймать эту женщину. Мы обязаны им воспользоваться. Вы нам поможете?

Дэш призадумался. В Смите по-прежнему оставалось что-то такое, что не вызывало у него доверия. Дэш нутром чувствовал, что история куда больше и серьёзнее. Но, вне зависимости от исходных мотивов Смита, сомнений не было: Кира Миллер должна быть остановлена. И Дэш знал, что в одиночку ему не справиться. Даже если бы он сейчас отказался помогать, это не удержало бы Киру от новой встречи с ним — если она намерена встретиться.

Дэш сильно нахмурился и кивнул.

— Ну ладно… Смит. Я тебе помогу, — сказал он и подождал, пока Смит переведёт взгляд с дороги на него, а затем посмотрит прямо в глаза — пристально, словно двумя лазерами. — Но на этот раз мы будем действовать по-моему.

20

Тьма постепенно сменялась подступающим рассветом. На ветровом стекле стали появляться крошечные пятнышки воды: предсказанный утренний дождик заморосил точно по расписанию. Ещё месяц, и то же количество осадков вызовет снегопад. В ожидании, пока Дэш выскажет свои условия, Смит настроил "дворники" на десятисекундный интервал. Тишину езды в предрассветных сумерках теперь перемежали только повизгивания скребков.

— Сверни здесь, — сказал Дэш, показывая рукой.

Смит приподнял брови.

— Короткий путь к твоему дому? — спросил он.

— Нет. Тебе будет разумнее высадить меня у квартиры Гриффина. Мне нужно забрать одежду и часы, — ответил Дэш. — Не говоря уже о внедорожнике.

Смит ничего на это не сказал, но послушно свернул с шоссе. В конце спуска он быстро сбросил скорость до полной остановки. Бросив взгляд на топливомер, агент предложил заехать на заправку. Не прошло и минуты, как они оказались на АЗС. Когда Смит начал заполнять бак, бурчание в животе напомнило Дэшу о том, насколько он проголодался и хочет пить. Также Дэш осознал, что кошелька у него с собой нет, так что ему пришлось занять десять баксов у агента секретных операций, чувствуя себя немного глупо.

Дэш вошёл в магазинчик. Из холодильника вытащил литровую бутылку воды и апельсиновый сок для Смита, рядом с кассой оторвал от грозди пару бананов — оба для себя — и подошёл к стойке. Всё это время он сквозь прозрачную витрину не спускал глаз со Смита — на случай если тому вздумается открыть багажник и попытаться вернуть себе оружие. По-видимому, они с Дэшем были на одной стороне, но это отнюдь не означало, что Дэш готов ему доверять. Мало ли что там происходит, мало ли кому можно верить… ставки были очень, очень высоки — и Дэш намеревался быть склонным к паранойе.

На ум приходили всё новые и новые тревожные вопросы. Если, как предположил Смит, в кармане у Киры Миллер действительно есть самые богатые и влиятельные люди мира, тогда почему она не заставила их воспользоваться своим влиянием и отозвать охоту на себя? И почему у неё не было защиты посерьёзнее? Те, кто воспользовался её терапией, наверняка были бы крайне заинтересованы в её выживании и благополучии. Со смертью Киры Миллер им придётся распрощаться с мечтами о долгожительстве. Даже если бы она отказалась от телохранителей, они направили бы на её защиту армии ангелов-хранителей, которые бы держались в тени, но гарантированно не дали смитам этого мира приблизиться к ней так, как в этом мотеле.

Происходило много непонятного Дэшу. Он был убеждён, что блуждает в темноте, что нащупал хобот слона, но его старательно убеждают в том, что это змея. Необходимо вернуться к базовым принципам. Если он верит, что Кира Миллер действительно сумела оптимизировать свой интеллект, предположение о том, что ей удалось успешно разработать процедуру продления жизни, казалось не столь натянутым. Но если это так, тогда всё становится абсолютно неопределённым. Смит представил себя как человека, выступающего на светлой стороне, и может быть, в прошлом это действительно так и было. Но как насчёт Смита сейчас, в данной ситуации? Что сделал бы Смит, сумей он наложить лапы на Киру? А те люди, которые стоят над ним? Можно ли довериться этой группе в том, что, заполучив Киру, они поступят правильно? Попробуют ли они выведать у неё эту тайну, чтобы вручить её всему миру? Одно-единственное слабое звено — и она подкупом получит для себя свободу. Или же кто-нибудь захочет оказаться на её месте. У Киры в руках ключ к неограниченной власти; если в деле найдётся хоть один человек с дурными намерениями, он сможет получить секрет для себя, убить Киру и исчезнуть — потенциально став монстром похуже её.

Дэш верил: опасные черты характера, такие как мания величия, садизм и социопатия имеют обыкновение чаще встречаться среди тех, кто имеет должности, дающие власть и влияние. Причём в верхушках таких организаций, как ЦРУ или армия, они встречаются ещё чаще: люди с такими патологиями склонны тяготеть к таким структурам. И уж точно это относится к подразделениям секретных операций, действующим в тени и мало кому подотчётным. Не то, чтобы в верхах цепочки командования таких организаций мало хороших людей, неравнодушных к службе на благо страны и делающих то, что считают правильным. Но здесь хватило бы одного гнилого яблока на верхушке или около неё — а Дэш был убеждён: учитывая, настолько соблазнительна приманка, шансы на него нарваться приближались к ста процентам. Так что, даже будь сам Смит святым, передача Киры ему и его агентству стала бы катастрофой.

Медленным шагом Дэш возвращался к машине, не обращая никакого внимания на моросящий ему в лицо дождик. И тут к нему внезапно пришло чёткое понимание: если он правда полагается на свою логику, единственный вариант, при котором можно быть абсолютно уверенным в том, что процедура продления жизни будет раскрыта к пользе всех жителей планеты — если Дэш раскроет её самостоятельно. Мысль вызывала тревогу. Дэш вовсе не горел желанием брать всё в свои руки, но раз в логике изъянов нет — эту перспективу он проигнорировать не мог.

Несколько минут спустя они вновь ехали по дороге. Смит отпил немного апельсинового сока и повернулся к пассажиру.

— Ладно. Мы заправились, и я высажу тебя у Гриффина меньше чем через час. Так что ты хочешь? — спросил он без обиняков.

Дэш медленно дожевал и проглотил большой кусок банана, приводя мысли в порядок.

— Во-первых, — сказал он, — главный я. Ты и твои люди будете получать приказы от меня.

При этих словах Дэш с живым интересом посмотрел Смиту в лицо, наблюдая за его реакцией.

— Продолжай, — безучастно сказал Смит.

Он выдвинул между сиденьями подставку для двух стаканов и опустил пластиковую упаковку с соком на ближайший.

— Во-вторых, вы немедленно отключите устройства подслушивания и слежения. Единственное, что им по силам — гарантировать, что Кира Миллер больше никогда не попытается со мной связаться.

— На первый раз они ей не помешали, — заметил Смит.

Дэш покачал головой.

— Я знаю, как она думает, — твёрдо сказал он. — Все данные говорят о её гениальности. И она действительно гений. Но я знаю, что Кира Миллер ещё опаснее: она толковая. И не допускает ошибок. Она знает, что вы попытаетесь воспользоваться мной, чтобы до неё добраться — и будет вести себя ещё осмотрительнее.

— Мы можем следить за собой так, что она это не заметит.

— Неужели? — скептически спросил Дэш. — На твоём месте я бы на это не рассчитывал. Ты её недооцениваешь. Поверь, она учует тебя из другой галактики. Не думаю, что теперь, когда я стал приманкой, она приблизится ко мне на тысячу миль. Но если всё-таки попробует и учует твой запах — немедленно развернётся, и наш последний шанс будет утерян. — Он пристально посмотрел в глаза Смиту. — На этот счёт мне нужна твоя гарантия.

Смит поразмыслил над этим и безропотно вздохнул.

— Ладно, — сказал он наконец, очевидно недовольный.

— Хорошо. Не думаю, что она ко мне приблизится, поэтому продолжу её искать, как мне и было сказано. И, Смит, — добавил он, — просто чтоб ты знал: когда я её найду, я позвоню — как и было задумано.

Дэш помолчал, после чего продолжил:

— Кроме того, для справки, я намерен и дальше работать с Гриффином. Он весьма неплох в своём деле, и я нутром чувствую — он человек хороший. Излишне говорить: правила насчёт наблюдения действуют также в отношении Гриффина и любого человека, с которым я работаю, — подчеркнул он.

— Он сумеет эффективно выполнять работу, не подозревая о сути дела?

— Думаю, да, — сказал Дэш.

Он закинул в рот последний кусок банана, проглотил его и запил большим глотком воды.

— Теперь, что касается пункта номер три, — сказал Дэш. — У меня должны быть все полномочия на то, чтобы лично её задержать. У меня есть парализатор, взятый у твоего бойца, да я и сам могу нарастить нелетальный арсенал. Если я ошибаюсь и она всё же приблизится ко мне снова, я не стану передавать в чужие руки шанс её взять.

Смит нахмурился. Выражение лица говорило о том, что Дэш его не убедил.

— Доверься мне, — сказал Дэш. — Твой фонтан молодости в надёжных руках. Я буду действовать только тогда, если буду вынужден. В противном случае я позвоню тебе. И не буду пользоваться летальным оружием.

— Непохоже, что у меня есть выбор, — пробормотал Смит. — Если ты окажешься в ситуации, когда можешь её схватить, а меня рядом нет — ты, чёрт возьми, всё равно поступишь по-своему, согласен я или нет.

— Я захвачу её живой. И меня нельзя купить. Тебе просто придётся мне довериться.

Размышляя над этим, Смит допил свой сок.

— Ладно, — сказал он, ставя пустой пакет в держатель. — Я согласен на твои условия. — Он пристально посмотрел на Дэша. — Но у меня есть своё. Мои орлы сказали мне, что ты воспользовался мобильником, который… э-э-э… позаимствовал у них, чтобы связаться с Джимом Коннелли. С этой минуты я — твой единственный контакт. Ты соглашаешься больше не связываться с Коннелли, что бы ни произошло. Мы знаем: в Главном управлении спецназа есть "крот". Звонок полковнику попадёт прямо в руки Кире Миллер.

— Ты сообщишь ему о том, что это ты и твои ребята сорвали сегодняшнюю вечеринку? Расскажешь о продлении жизни?

На лице Смита возникло такое выражение, будто он не верит своим ушам — словно Дэш сошёл с ума.

— Она удвоила продолжительность человеческой жизни, — подчёркнуто сказал Смит. — В мире нет большей тайны. Это знают только те, кому обязательно знать. А Коннелли об этом знать по-прежнему необязательно.

Он нахмурился и покачал головой.

— Если мы не станем держать язык за зубами, у нас могут появиться дюжины и дюжины группировок, которые начнут воевать с друг другом в попытках её заполучить. Если ты думаешь, что эта операция уже накрылась… — продолжил Смит и закатил глаза, позволяя Дэшу додумать мысль за него. — Я скажу Коннелли, что в мотеле были мои ребята, но на этом всё.

Дэш немного подумал.

— Согласен, — сказал он. — Мы пришли к пониманию.

Он дал Смиту указание повернуть направо.

— Жду на электронку список всех "жучков" и устройств слежения, которые вы расставили на мне, рядом со мной или с теми, с кем я работаю.

Смит кивнул.

— О, и пожалуйста, проверь этот список дважды, — подчеркнул Дэш. — Не хочу, чтобы ты по недосмотру что-нибудь упустил.

21

Дэвид Дэш оставался на парковке у дома Гриффина, пока Смит не скроется из виду. Убедившись в этом, Дэш вернулся к тому месту, где припарковал свой "субурбан" и вытащил из пассажирского сиденья плоский кожаный чехол, в котором лежали продвинутое оборудование по поиску "жучков" и толстая, с дюйм, пачка стодолларовых банкнот, туго перехваченная зажимом для денег. Коннелли выдал ему до нелепости огромный аванс, и Дэш вчерашним утром снял куда больше, чем требовалось на гонорар Гриффину. С чехлом в руке он быстрым шагом добрался до квартиры 14D. Тот же коридор лишь вчера вечером привёл его в западню; тем не менее, сейчас казалось, будто с тех пор минула вечность.

Дверь в квартиру Гриффина была не заперта, а сам он растянулся на полу на том же месте, где и был. Впрочем, сейчас он дышал заметно глубже, и Дэш счёл, что его можно разбудить в любую минуту. Осторожно срезав с запястья гиганта пластиковый браслет, Дэш швырнул его в мусорное ведро на кухне вместе с тем звеном, которое вчера сняла Кира.

Дэш вытащил из кожаного чехла оборудование против "жучков" и начал тщательные поиски по всей квартире. Сноровка в обнаружении и удалении подслушивающих устройств — ключевая задача для телохранителя. Флеминг обеспечил его самыми продвинутыми приборами, по финансовым соображениям недоступными никому, кроме самых что ни на есть богачей. Дэш обнаружил два беспроводных "жучка" и опустил их в звуконепроницаемый контейнер, взятый из того же чехла. Смит заверил Дэша в том, что вся прослушка немедленно будет деактивирована. Дэш ни на секунду ему не поверил.

Дэш переоделся в свои штаны, вытащил мобильник из кармана, в котором тот пролежал всю ночь, и проверил сообщения. Заново вооружился. Надел куртку поверх серой толстовки и застегнул молнию, скрывая от глаз заплечную кобуру. Рубашка и майка прошлым вечером были срезаны с его тела и восстановлению не подлежали. Дэш собрал их в одну кучу со спортивными штанами, чтобы позднее выбросить.

Покончив с этим, Дэш принялся легонько трясти Гриффина, покуда тот не начал ворочаться.

Гриффин открыл глаза, по-видимому, сбитый с толку. Он попытался понять, что за мужчина перед ним стоит. В конечном счёте имя и контекст, должно быть, были сопоставлены с лицом.

— Дэвид Дэш? — словно пьяный, недоверчиво пробормотал он.

— Да. Я. Пора вставать.

— Почему я лежу на полу? — в замешательстве спросил Гриффин.

— Как ты себя чувствуешь?

Мозг Гриффина ещё не завершил перезагрузку, и реакции его были замедленны.

— Отлично, — наконец произнёс он, чуть ли не удивлённо. — Никогда не чувствовал себя лучше.

Дэш кивнул. Кира Миллер заверяла его в том, что так и будет. По крайней мере, в этом она ему не соврала.

Пока Гриффин поднимался, чтобы окончательно прийти в себя, Дэш налил чашку кофе. Несколько минут спустя Гриффин тоже сел за кухонный стол и принялся благодарно отхлёбывать горячий напиток.

— Вчера вечером к тебе пришли, — сказал Дэш. — Ты об этом что-нибудь помнишь?

Гриффин провёл поиск в своих воспоминаниях, но в конечном счёте разочарованно покачал головой.

— Ничего.

— Это была Кира Миллер.

— Кира Миллер! — встревоженно повторил Гриффин.

— Не волнуйся. Она тебя вырубила и ушла. Лёгкое снотворное. С тобой всё будет в порядке. И она больше не доставит тебе неприятностей, это я тебе гарантирую.

— Что ей было нужно?

— Я.

Гриффин посмотрел на Дэша, словно впервые его увидел.

— Жутко выглядишь. Ты об этом знаешь?

В ответ Дэш слабо улыбнулся. Учитывая, что его лишили сна, что он небрит, непричёсан и часть ночи провёл в багажнике автомобиля, в этом можно было не сомневаться.

— Спасибо. Чувствую себя точно так же.

— Что с тобой было? И что ты собираешься делать теперь? — спросил Гриффин и почесал в затылке. — Кстати, раз уж об этом зашла речь — если ей был нужен ты, зачем вырубать меня?

— Мэтт, мне бы очень хотелось ответить на твои вопросы, но я правда не могу, — ответил Дэш, беспомощно разводя руками.

— Послушай, Дэвид, этому секретному дерьму нужно положить конец. В мою квартиру вломились, меня вырубили. И я в нём по уши. Мне нужно знать, в чём дело.

Дэш вздохнул.

— Резонно, — сказал он. — Может быть, однажды я расскажу тебе всё, но не сию секунду. Слишком много всего происходит, и я не знаю, кому доверять. Для нас обоих будет лучше, если ты не будешь знать больше, чем уже знаешь.

— Тогда ищи себе другого хакера, — резко ответил Гриффин.

— Я не виню тебя за то, что ты злишься, — сочувственно сказал Дэш. — Известный психопат и убийца напал на тебя, и ты хочешь знать, во что вляпался. Но я прошу тебя мне поверить. В конечном счёте я всё тебе расскажу.

И, помолчав, добавил:

— И в качестве надбавки за то, через что тебе пришлось пройти, я дам тебе пятьдесят процентов сверху.

— Мёртвому денег не потратить, — не впечатлившись, заметил хакер.

— Я присмотрю за твоей безопасностью, — заверил его Дэш. — Это был единственный случай. Больше такого не повторится.

Гриффин скептически посмотрел на него, но в конечном счёте кивнул.

— Ладно — на пока что, — осторожно сказал он.

— Отлично. Теперь, когда мы с этим разобрались, — сказал Дэш, быстро изменяя тему, чтобы у Гриффина не было времени передумать, — я хочу, чтобы ты выяснил о Кире Миллер всё, что только можно. Любую информацию, которую можно найти через компьютеры — она мне нужна. Оценки в школе, заметки начальства, научные публикации, книги, которые она покупает онлайн — чёрт, да вообще всё, что она покупает онлайн, от духов до скрепок для бумаг. Я уже рассказывал тебе о двух её учительницах в Миддлбруке, её средней школе. Лет шестнадцать назад одна из них была убита, а вторая бесследно пропала. Выясни об этих случаях всё, что только сумеешь. Статьи в газетах, полицейские рапорты — всё. Я хочу, чтобы ты составил настолько полный её профиль, насколько вообще в человеческих силах.

Гриффин внимательно посмотрел на него.

— Хорошо, — неохотно сказал он. — Пока мы пытаемся разыскать серийного убийцу, я согласен на некоторый риск для меня лично. Но лучше бы нам не заходить на сомнительную территорию, — предупредил он и указал на постер над столом. — Не забывай, я использую свои навыки лишь в благих целях!

— Именно это, Мэтт, я в тебе и ценю, — ровно сказал Дэш. Он вздохнул. — А пока ты работаешь над этим делом, не возражаешь, если я рухну на твой диван? Я совершенно вымотан. Всю ночь не спал. Перспектива сейчас ехать домой меня совсем не радует.

— Mi sofa es su sofa, — откликнулся Гриффин, вновь становясь дружелюбным собой.

— Спасибо, — благодарно сказал Дэш.

А потом улёгся на диван и закрыл глаза.

Дэш открыл их вновь от толчка. Над ним возвышалась огромная фигура Мэтта Гриффина. Хакер тряс его с обеспокоенным и одновременно взбешённым выражением на лице. Дэш бросил взгляд на циферблат; он проспал почти два часа. Невероятно! Казалось, глаза закрылись только что. Не сказать, что он был свеж и бодр, но после двух часов глубокого сна Дэш, при необходимости, мог бы активно действовать до конца дня.

— Что? — обеспокоенно пробормотал Дэш, отметив ярость на лице Гриффина.

Гриффин выставил перед глазами Дэша листок бумаги. НАС ПРОСЛУШИВАЮТ?

— Нет, — вслух сказал Дэш, помотав головой. — Прослушка была, но я избавился от "жучков". А в чём дело? Что происходит?

Мэтт Гриффин протянул ему другой лист.

— Ты получил электронное письмо от Киры Миллер, — резко сказал он.

Дэш сел, окончательно придя в себя.

— Прочти его и скажи, что же, чёрт возьми, происходит! — зло рявкнул Гриффин.

Сердце Дэша бешено заколотилось, когда он опустил взгляд на распечатку.

От: xc86vzi

Кому: Мэтт Гриффин

Re: Срочно! Вниманию Дэвида Дэша

Мэтт Гриффин:

Скорее всего, Дэвид убрал из твоей квартиры все прослушивающие устройства. Но пока он это не подтвердит, не говори об этом письме вслух и считай, что вас подслушивают. Пожалуйста, немедленно передай это письмо Дэвиду.

Дэвид Дэш:

В качестве меры предосторожности я встроила "жучок" в те штаны, которые тебе дала. И снова сожалею о вторжении в твоё личное пространство. Я внесла изменения в конструкцию "жучка", чтобы ты не смог найти его своим оборудованием (знаю, знаю, это невозможно). Я только что закончила прослушивать запись твоих разговоров с Коннелли и Смитом, которые пришли на мой компьютер.

Дэш едва удержался от того, чтобы выругаться, и сжал зубы. Кира всегда была на шаг впереди него. Она правильно назвала двоих людей, с которыми он говорил в течение ночи — и это значило, что она не блефует. Кира обходила его на каждом повороте. Дэш поднял спортивные штаны, в которых был ночью, открыл дверь и зашвырнул их в коридор как можно дальше. Гриффин сверлил его сердитым взглядом, но не проронил ни слова.

Дэш был взбешён на самого себя, но знал, что с обвинениями придётся подождать, и усилием воли заставил себя вернуться к письму. Он продолжил читать:

Нам нужно закончить наш разговор. Сейчас у меня очень мало времени на детали (я собиралась подробно изложить всё ночью), но несколько лет назад партия таблеток, о которых я тебе говорила, была украдена. На свободе бродит ещё один "улучшенный" ("золотой гусь", сказал бы Смит). Он и есть тот безжалостный злодей, в кармане у которого влиятельные люди. Не я! Также он стоит за попытками меня отыскать. Остановить его критически важно.

Смит тебе лжёт: за планом с Эболой стою вовсе не я, а соперник, который стащил мой препарат.

Знаю, ты мне не доверяешь. Но доверься хотя бы в одном: если ты не начнёшь действовать, Джим Коннелли не доживёт до завтра. Ты должен его предупредить и полностью ввести в курс дела. Ты ему позвонил, заставил во всём сомневаться — а ведь он сидит достаточно высоко и может доставить неприятности настоящему психопату. Как и тебя, Коннелли купить нельзя, так что его убьют, чтобы не дать докопаться до правды. Можешь мне не верить, но пожалуйста будь как можно осторожнее. Такие высокие ставки, словно мотыльков на огонь, привлекают людей с теми отклонениями, о которых мы говорили.

Они расправятся с тобой, как только убедятся, что ты не приведёшь их ко мне. И приберут за тобой, а это значит — первым делом убьют и Мэтта Гриффина.

Удачи

Кира Миллер

Дэш в тревоге поднял глаза от распечатки, и их немедленно встретил ледяной взгляд Гриффина.

— Так ты можешь, наконец, сказать мне, в какую чертовщину я вляпался? — потребовал он ответа. — План с Эболой! Какого дьявола, это ещё что такое? Она пишет, что некая группа планирует прикончить тебя и меня — обоих. Ты сказал, мне ничто не угрожает. Уж конечно, это непохоже на правду! — выпалил он.

— Ладно, Мэтт, больше никаких тайн, — спокойным голосом сказал Дэш. — Ты завяз куда глубже, чем я ожидал. За это я искренне прошу прощения. Ты заслуживаешь того, чтобы знать правду. Но сперва мне нужно обдумать последствия этого письма. Насколько безопасным путём оно пришло? Его могли перехватить?

— Исключено. Она хороша, а мой компьютер — неприступная крепость.

Дэш кивнул. Неудивительно — Кира осторожна и умна. Но что если это сообщение — просто-напросто очередная попытка им манипулировать? Дэш уже притомился быть пешкой в игре, в которой он не знал ни правил, ни игроков.

Он принял быстрое решение. Есть ли у Киры заклятый враг или нет, об этом можно будет подумать после. Но её логика была безупречна, и нутром Дэш знал, что её предупреждение насчёт Коннелли нужно принимать всерьёз. Джим Коннелли — хороший человек, и Дэш был согласен с тем, что его нельзя купить. Но насчёт Смита жюри присяжных решения ещё не вынесло.

Дэш злился на себя: даже с нынешним параноидальным подходом он не принял во внимание возможность того, что поиски Коннелли сделают целью его самого. Если Дэш хочет дожить до конца этой операции, ему стоит действовать поумнее.

— У тебя есть машина? — спросил Дэш.

— Почему этот вопрос заставляет меня нервничать? — сдержанно откликнулся Гриффин.

— Сейчас, пока мы с тобой разговариваем, Коннелли может быть в чьём-то оптическом прицеле. Нам нужно заставить его немедленно начать двигаться и условиться о встрече, чтобы я мог ввести его в курс дела. Нам нельзя идти на риск с моим внедорожником. Всё, что знаю, я расскажу тебе по дороге.

— Эта женщина — убийца-психопат. С какой стати тебе вообще пришло в голову следовать её совету?

— Если она ошибается, мы впустую потратим время и доставим полковнику некоторые неудобства. Но если она права, мы спасём ему жизнь, — сказал Дэш и помолчал. — Так, я полагаю, у тебя есть машина?

Гриффин выглядел больным, но всё же с несчастным видом кивнул.

— Что если я предпочту остаться здесь, а ты встретишься с этим Коннелли сам?

Дэш пожал плечами.

— Как знаешь. Но в этом случае я не смогу рассказать тебе, с чем мы имеем дело — пока мы не увидимся снова. И тебе придётся спросить себя, как тебе безопаснее — в одиночку или со мной?

Гриффин нахмурился.

— Я с тобой, — печально пробормотал он.

— Отлично. Можешь сесть за компьютер и найти среднюю точку между твоим домом и Форт-Брэггом в Северной Каролине?

Гриффин сел за компьютер и несколько секунд спустя на огромном плазменном мониторе появилась спутниковая карта. Изображение восточного побережья Соединённых Штатов было почти сплошь зелёным, без малейших признаков человеческих поселений. Даже крупнейшие из городов были не видны. Атлантический океан на экране имел более глубокий и живой оттенок синего, чем когда на него смотришь с пляжа. Гриффин наложил спутниковое изображение на карту дорог, где путь между двумя точками выделялся цветом. Подходящий городок он узрел чуть ли не моментально. Руки хакера порхали над клавиатурой.

— Эмпория Виргиния, — объявил он. — Сто семьдесят две мили от округа Колумбия, сто пятьдесят пять от Брэгга.

— Хорошо. Есть там какие-нибудь парки? Леса? Что-нибудь такое.

Гриффин взялся за мышь. Изображение на экране показало вид на Эмпорию и её окрестности с высоты полёта вертолёта. Гигант медленно повёл свой виртуальный вертолёт вперёд. На мониторы поменьше вывел дополнительную информацию по городу.

— Есть ГЭС на реке Меерин. От плотины река течёт на северо-запад.

— Найди двухполосную дорогу, идущую параллельно реке и лесам, и следуй по ней на северо-запад, — распорядился Дэш. Он решил позаимствовать ходы из арсенала Киры: её выбор мотеля с тактической точки зрения был идеален. — Постарайся найти полосу леса шириной в четверть-половину мили, по обе стороны которой идут дороги. Чтобы до неё было легко добраться, но она была довольно изолирована.

Гриффин прокрутил изображение до плотины на реке Меерин и неподалёку отыскал дорогу, отвечающую требованиям Дэша. Как было велено, проследовал по ней, приближая изображение, когда находил кандидата на подходящее место, и отдаляя его, чтобы получить панорамный обзор. К какой бы спутниковой базе данных он не подключился — она позволяла ему получать более чёткие картинки и приближать изображение ближе, чем публичные спутниковые приложения.

— Думаю, я нашёл что тебе нужно, — сказал Гриффин.

Дэш внимательно посмотрел на дисплей. Разумеется, милях в двадцати от Эмпории справа появилась ещё одна дорога, зажимая полоску леса между собой и той дорогой, вдоль которой двигался Гриффин. На несколько миль дороги шли параллельным курсом по обе стороны лесополосы.

— Теперь давай дальше по своей дороге, но медленнее и пониже, — велел Дэш.

Гриффин приблизил изображение и послушно двинулся дальше. Дэш, сконцентрировавшись, сжал губы и изучал быстро меняющийся ландшафт.

— Стоп! — выпалил он. — Немного назад.

Дэш указал на отрезок дороги, примыкающей к линии деревьев, в которой был разрыв. Здесь машина могла отъехать ярдов на пятьдесят от дороги и спокойно свернуть в прогалину, невидимый с дороги "карман". Оставалось надеяться на то, что на деревьях ещё достаточно листвы, которая даст им адекватное прикрытие. Поскольку спутниковые изображения несколько устарели, по ним нельзя было сказать это с уверенностью.

— Пока я делаю звонок, запиши мне координаты этого разрыва в лесополосе, — сказал Дэш.

Он поднял трубку телефона Гриффина. Трубка была без проводов, но тем не менее линия была фиксированной, что ему и было нужно. Звонки по мобильнику слишком просто перехватить. Дэш уже тщательно проверил телефон на "жучки", и он был чист. По памяти Дэш набрал номер безопасной линии в его кабинете в Главном управлении спецназа, молясь, чтобы полковник был там.

Трубку сняли по первому же звонку.

— Дэвид?

— Да, это я.

— Рад, что ты позвонил. К тому же на безопасную линию, — одобрительно сказал Коннелли. — Я копнул в деле Киры Миллер чуть глубже и наткнулся на стену, которой для человека с моим допуском быть не должно. Думаю, ты прав. Здесь скрыто нечто большее, чем мы видим.

— Полковник, с нашего последнего разговора я узнал больше. Недостаточно, чтобы составить цельную картину, но вполне достаточно для того, чтобы предположить — ты разворошил осиное гнездо. Думаю, тебе может угрожать опасность. Рекомендую тебе немедленно покинуть кабинет. Записывай, — сказал Дэш, жестом велел Гриффину дать ему листок с координатами GPS и отчётливо зачитал их Коннелли. — Координаты, которые я тебе дал, относятся к небольшой прогалине в лесополосе, идущей вдоль дороге, по которой ты будешь ехать. Это единственный такой участок, в остальных местах идёт сплошной лес на многие мили. Если съехать с дороги, ты найдёшь среди деревьев "карман", невидимый с дороги. Встреть меня там через три часа — как можно ближе к этому времени. Но сперва проверь на "жучки" одежду и машину и исходи из того, что за тобой следят.

— Понял, — сказал Коннелли, доверяя Дэшу в достаточной мере, чтобы следовать его инструкциям без лишних вопросов.

— Я буду с другом: шесть футов пять дюймов, триста фунтов весом, косматая борода. Я всё объясню, когда тебя увижу, — сказал Дэш и помолчал. — Но, пока мы не повесили трубку, скажи — Смит с тобой сегодня не связывался, чтобы объяснить, что произошло ночью?

— Смит?

— Очевидно, это вымышленное имя. Я говорю о человеке, которому ты сказал мне позвонить, когда я найду Киру Миллер. Офицер секретных операций; невысокий, жилистый. Шрам под ухом.

— Дэвид, я понятия не имею, о чём ты говоришь, — встревоженно сказал Коннелли. — Секретные операции? Мне сказали, что это номер личного мобильника моего командира на авиабазе Мак-Дилл, бригадного генерала Эвана Гордона.

22

У армии, ВМС, ВВС и морских пехотинцев имелись собственные Командования специальных операций, но все четыре структуры подчинялись Командованию спецопераций США (КСО США) на базе ВВС Мак-Дилл во Флориде. Командовал ими четырёхзвёздный генерал. Вполне резонно, что данное дело привлекло внимание высокого командования, и что номер телефона вёл на начальство Коннелли.

Дэш почувствовал, как по телу побежали мурашки. Тот факт, что Смит не тот, за кого себя выдавал, заметно повышал шансы того, что Кира была права и Коннелли действительно угрожала непосредственная опасность. Это ставило под сомнение правдивость всего, что Смит ему рассказал. Дэш знал, что ему необходимо поразмыслить обо всех следствиях этой новой информации и обсудить их с Коннелли. Но этому придётся подождать. Дэш быстро закончил разговор, чтобы полковник мог начать принимать меры по самозащите.

— Готов ехать? — спросил Гриффин, когда звонок завершился.

— Ещё нет. Мне нужно подумать, — сказал Дэш.

Он опустил голову и почти целую минуту размышлял. Гриффин напряжённо ждал, что он скажет.

В конце концов Дэш поднял голову и задумчиво посмотрел на Гриффина.

— Может быть, наблюдение за нами не ведётся или за нами наблюдают свои. Но мы не можем быть в этом уверены, так что нам нужно, чтобы за нами перестали смотреть. Следует сделать так, чтобы, когда мы отсюда выйдем, у них не было причин отслеживать со спутников выходы из зданий.

— О чём ты говоришь? Кто бы нас ни преследовал, они же не могут просто получить доступ к спутникам и по щелчку пальцев получить картинку чего угодно, в режиме реального времени.

Дэш приподнял брови.

Гриффин сглотнул.

— Да ладно, Дэвид, — нервозно сказал он. — Хочешь сказать, эти люди настолько высоки в иерархии Большого Брата, что могут санкционировать за нами спутниковое наблюдение, в реальном времени?

— У меня есть основания полагать, что да.

— О, господи боже! — рявкнул Гриффин. — Мы в полной, абсолютной заднице!

— Погоди сбрасывать нас со счетов, — сказал Дэш. — У меня есть идея. Если мы можем убедить их в том, что на какое-то время здесь задержимся, у них не будет оснований отслеживать со спутников твой дом.

— С чего ты взял, что они не следят за выходом по-старинке?

— Прежде чем мы выйдем, я осмотрюсь — но не думаю, что они на такое пойдут. Они сказали, что отзовут всех псов, чтобы добиться моего сотрудничества. Знают — я буду внимательно следить за тем, чтобы они своё слово не нарушали.

По Гриффину было видно, что его это не убедило.

— Так что? Какой план?

Дэш сказал ему. Они вытащат "жучки" из контейнера и предположат, что те ещё активны. И разыграют для слушателей небольшую сценку.

— Для хакера с выдающимися способностями в социальной инженерии, как у тебя, это плёвое дело, — ободряюще сказал Дэш. — Не переигрывай, не говори деревянным голосом, словно читаешь роль, и не говори прямо в "жучка". Твой голос и так услышат, где бы ты ни находился. Просто будь собой, и всё. Если они поймут, что это постановка, — нам крышка.

Гриффин нахмурился.

— Спасибо, что нисколько на меня не давишь, — сухо сказал он, после чего помолчал, приводя мысли в порядок, сделал глубокий вдох и жестом показал Дэшу начинать.

Тот осторожно вытащил "жучки", приложил палец губам — что было излишним — и кивком головы велел Гриффину начинать.

На лице у хакера застыла маска собранности.

— Дэвид? — недоверчиво сказал он. — Дэвид Дэш? Проснись.

— Что за… — пробормотал Дэш.

— Просыпайся, чёрт возьми, и скажи, что здесь творится? — потребовал ответа Гриффин. Голос его звучал обвиняюще. — Почему я вдруг просыпаюсь на полу посреди комнаты? И какого дьявола ты спишь на моём диване?

Слова звучали убедительно, он легко вживался в роль — как Дэш и надеялся.

— Прошу прощения, — сказал Дэш, постаравшись говорить сонно. — Я приехал сюда два-три часа назад и не смог тебя добудиться. И сам свалился, дожидаясь пока ты выспишься. С ног валился. — Он помолчал. — До сих пор вымотан, если честно.

Дэш продолжил, повторяя тот разговор, который уже у них состоялся, когда он поведал Гриффину о визите Киры Миллер вчера вечером. Затем Дэш повторил детали своего задания, над которым Гриффину нужно работать теперь — составить детальный профиль прошлого Киры.

— Послушай, Мэтт, мне правда неловко тебя об этом просить, но мне ещё нужно поспать. Не возражаешь, если я продолжу спать на диване, пока ты будешь работать?

— Нет проблем, — ответил Гриффин.

— Спасибо. Разбудишь меня ровно через два часа, рассказать что успеешь разнюхать?

— Ладно.

Дэш продемонстрировал Гриффину оба больших пальца, а затем вновь приложил палец к губам. Осторожно вернул "жучков" в звуконепроницаемый контейнер.

— Отличная работа, Мэтт, — благодарно сказал он.

Если им улыбнётся удача, потенциальные наблюдатели теперь могут ненадолго расслабиться и решить, что на следующие несколько часов слежка со спутников будет пустой тратой ресурсов.

Дэш продолжил прокручивать в голове разные сценарии, которые могут возникнуть. Подумал, не заехать ли домой за бронежилетами, но быстро от этого отказался. Это рискованно и отнимет слишком много времени. Кроме того, жилеты могут остановить пулю из пистолета, но не из винтовки. Если в деле замешаны военные, хотя бы один мелкий мерзавец, они будут полагать, что на нём бронежилет — и соответственно выберут оружие. В этом случае бронежилеты станут недостатком, а не преимуществом. Дэш не хуже прочих любил сериал "Звёздные войны", но всегда считал Штурмовиков верхом глупости: их белая броня, закрывающая тело с головы до пят, лишь замедляла их, делая движения неловкими — и в то же время не могла защитить даже от слабейшего из лазеров.

Вынув из принесённого с собой чехла толстую пачку стодолларовых купюр, Дэш высоко поднял их, чтобы показать Гриффину.

— Достаточный запас наличности в чрезвычайной ситуации может оказаться не менее полезным, чем оружие, — заметил он и положил пачку в передний карман брюк.

Гриффин поднял брови.

— Надо же. Все эти годы у меня было чувство, что огромная сумма в кармане вообще-то подвергает тебя большей опасности, а не меньшей. Кто бы мог подумать?

Дэш осклабился.

— У тебя есть мобильник? — спросил он.

Гриффин кивнул.

— Оставь его здесь. Уверен, ты знаешь: его можно превратить в маячок.

Хакер вынул из кармана телефон и положил на стол.

— Хорошо, — сказал он, кивая на Дэша. — А как насчёт твоего?

— У него особый дизайн, его выдала фирма. Его отследить невозможно. Нельзя эффективно охранять людей, если их враги могут тебя отслеживать.

Дэш выскользнул за дверь и минут десять осматривался, пока не убедился, что за ней всё чисто. Пусть и так, они воспользовались разными выходами из здания, не поднимали голову и двигаясь как можно незаметнее.

Гриффин взял свою машину, синий минивэн, и встретил Дэша в двух кварталах от дома. Хакер пересел на пассажирское сиденье, Дэш запрыгнул на водительское, быстро поправил сиденье и зеркала, и тронулся с места. В "крайслере" Гриффина давно не наводили порядок, в салоне были разбросаны пустые бутылки из-под воды, контейнеры из "Старбакса" и даже валялась пустая коробка из-под пиццы.

Дэш повернулся к Гриффину и приподнял брови.

— Минивэн? — с улыбкой спросил он. — Интересный выбор для холостяка вроде тебя, Мэтт. Я слышал, такие машины девчонок словно магнитом притягивают.

— Это вам, неженкам из спецназа, для привлечения дам нужны сверкающие спортивные машины. Но не нам, хакерам, — откликнулся Гриффин с шутливой бравадой. — Женщины считают нас неотразимыми. Льнут к нам толпами, словно к рок-звёздам.

Дэш рассмеялся.

— Понятно. То есть, минивэн — это такая тактика, чтобы их отпугнуть?

— В точку, — с улыбкой до ушей ответил Гриффин.

— Хороший выбор, стало быть.

Гриффин засмеялся.

— Вообще-то, — сказал он, — я в ней мотаюсь со старыми компами. Время от времени собираю их и продаю, иногда потрошу на железо. — Он лукаво улыбнулся. — Что же до женщин, мне и одному неплохо. И мне правда не нужна отвязная тачка. Я встречаюсь и очаровываю их старым добрым способом.

Дэш вопросительно посмотрел на Гриффина.

— В онлайне, разумеется, — весело сказал гигант.

Улыбка на лице Дэша продержалась несколько долгих секунд. Потом она спала с его лица, и её заменило серьёзное выражение.

— Ладно, Мэтт, — сказал он. — Пора рассказать тебе всё, что я знаю — пусть картина и не полная.

На лице Гриффина отразились жадное любопытство и тревога, в равной степени.

На долгом пути к Эмпории Дэш рассказал Гриффину всё, что узнал, и выложил текущее состояние анализа. При этом ему пришлось прилагать осознанные усилия для того, чтобы не превышать скорость. Пришлось наступить на горло своей природе, чтобы не подвергаться риску быть остановленными. Было облачно, время от времени шёл дождик. Впрочем, складывалось впечатление, что они скорее едут от дождя, чем к нему.

Когда Дэш закончил свой рассказ, Гриффин выглядел ошарашенным.

— Знаю, я сумел впутать тебя во всё это. Но если это может тебя подбодрить — мы с тобой можем стоять на развилке истории человечества. Решения, которые мы сейчас принимаем, вполне могут сыграть роль в ликвидации угрозы акта биотерроризма и передаче фонтана молодости всему миру.

— Спасибо, Дэвид, — сказал Гриффин со страдальческим выражением на лице. — Вот теперь мне полегчало.

— Я и хотел тебя подбодрить.

— Тебе удалось. Я приободрен и одновременно с ума схожу от ужаса.

Дэш улыбнулся.

— Почему бы тебе не рассказать мне обо всём, что ты узнал о Кире, пока я спал? — спросил он.

Гриффин начал рассказывать, но через пять минут проснулся мобильник Дэша. Тот вытащил его из кармана и настороженно посмотрел на дисплей. Коннелли. И, учитывая, что звонок шёл по незащищённой линии, он должен быть срочным. Сотовый Коннелли, как и Дэша, тоже был неотслеживаемый, но имеет смысл говорить коротко и по делу.

— Да, — резко сказал Дэш, отвечая на звонок.

— Еду без остановок к месту встречи, ожидаю прибыть как договаривались, — сказал Коннелли. — Сумел сбросить компанию. Думаю, потерял их, но не уверен.

— Понятно, — сказал Дэш. На мгновение задумался и добавил: — Придерживаемся первоначального плана. Как приедешь, я прослежу за периметром.

— Понял, — сказал Коннелли и прервал звонок.

Гриффин вопросительно посмотрел на Дэша, когда тот оторвал телефон от уха.

— Полковник засёк машину, которая за ним следила, — пояснил Дэш. — Но думает, что сбросил "хвост".

— Он только думает, что сбросил его? — нервно сказал Гриффин.

— Будем исходить из того, что "хвост" никуда не делся.

— Но я слышал, что ты сказал: "Придерживаемся первоначального плана". Почему не отказываешься от него, если по-прежнему считаешь, что за ним следят?

— Потому что нам нужна информация, и это может быть нашим лучшим шансом на то, чтобы её раздобыть.

— Как?

— Устроив засаду на непрошеных гостей, — серьёзно сказал Дэш.

Гриффин яростно замотал головой.

— Нет, нет! — прохрипел он. Его высокопарный лексикон неминуемо сужался, когда он был напуган или зол. — На это я не подписывался. Может, тебя радует и вдохновляет всё это военное мачо-дерьмо, но мне его и даром не нужно.

Дэш тяжело вздохнул и нахмурился.

— Мне тоже, Мэтт, — устало пробормотал он. — Мне тоже.

23

Дэш в который раз нетерпеливо посмотрел на часы и нахмурился. В ожидании Коннелли он укрылся от посторонних глаз за большим деревом на внешнем краю прогалины размером с баскетбольную площадку. В Эмпории они с Гриффином пересели на такси. Сказав водителю высадить их за четверть мили от условленного места встречи, остаток пути они прошли пешком. В одном кармане куртки у Дэша лежал парализатор, в другом две запасные обоймы для пистолета.

Гриффин ждал глубже в лесу, ярдов на двадцать. Мало какие из деревьев сбросили листву целиком, наоборот — многие из них могли похвастать полным лиственным одеянием, которое даже не начало менять цвет. Поскольку многие деревья в лесу вдобавок были хвойными, лес обеспечивал адекватное прикрытие, по крайней мере Дэш на это надеялся. Землю покрывал тонкий слой ярких, только что опавших деревьев.

Дэш насторожился: приближалась машина.

Он слегка расслабился, когда она оказалась в поле зрения — за рулём сидел полковник. Коннелли старался свести к минимуму следы автомобиля и осмотрительно прокладывал дорогу по затвердевшей земле, ещё не орошённой идущим на севере дождём. Полковник выключил двигатель и выбрался из машины, внимательно оглядываясь по сторонам в поисках любых потенциальных преследователей. На нём были широкие гражданские брюки и плотный вязаный свитер зелёного цвета. По его фигуре Дэш предположил, что бронежилет на нём тоже имеется.

Коннелли методично осматривал линию деревьев. Когда взгляд упал на то место, где скрывался Дэш, тот выдвинул голову, чтобы Коннелли его увидел, и многозначительно кивнул. Полковник встретился с Дэшем взглядом и практически незаметно кивнул ему в ответ. Удовлетворённый тем, что Дэш, как и ожидалось, был на месте, Коннелли набрал полную охапку упавшей листвы и вернулся к тому месту, где его машина свернула с дороги. Листву он раскидал стратегически, так чтобы она скрыла любые видимые следы, и в то же время казалась беспорядочной.

Затем он осторожно вернулся к прогалине и остановился у машины, словно кого-то поджидая.

Дэш знал, что Коннелли мог убежать от "хвоста", но если его преследователи могли санкционировать наблюдение со спутников, это мало чем могло им помочь. Равным образом возможно было, что преследователи полковника не имеют намерений предпринимать агрессивные действия. У Дэша не было иного выбора, кроме как исходить из противного.

Дэш бесшумно вернулся к хакеру-переростку.

— Время, — прошептал он настолько тихо, что Гриффин даже не был уверен, услышал ли он это или прочёл по губам. — Не двигайся. Даже не думай громкие мысли, — сказал Дэш приглушённым тоном чуть ли не в самое ухо гиганта. — Хруст ветки может выдать, где ты находишься.

В ответ Гриффин одарил Дэша яростным взглядом за то, что тот подвергает его риску, но кивнул.

Безо всякого шума Дэш стал продвигаться между деревьями с кошачьей грацией и лёгкостью. Кончик языка вновь показался изо рта: Дэш сконцентрировался на том, чтобы не наступать на шишки, прутики или многочисленные опавшие листья, которые высохли и могли громко зашелестеть при легчайшем касании.

Дэш был убеждён: кто бы ни преследовал Коннелли, он отнесётся к полковнику достаточно уважительно, чтобы не идти на прямое столкновение. Учитывая позицию Коннелли в прогалине, они явным образом собирались подобраться к нему классически, через лес, чтобы внезапно напасть с разных флангов. Сейчас Дэш был южнее полковника и прикинул угол, под которым стал бы приближаться к нему, двигаясь со стороны дороги. И занял такую позицию, которая давала ему отличный обзор на этот ожидаемый путь, в то же время оставаясь невидимым.

Дэш выжидал за плотной елью, вокруг которой было тонкое кольцо опавших с неё иголок, ставших коричневыми. Шли минуты, но он оставался абсолютно неподвижен.

И уголком глаза засёк движение.

Облачённый в чёрную форму и бронежилет мужчина бесшумно подкрадывался по той самой линии, которую нарисовал себе Дэш. В правой руке солдат держал боевой автоматический пистолет HK45 с глушителем, излюбленное оружие коммандос. Сердце Дэша кувалдой заколотилось в груди, но он одним лишь усилием воли сумел его замедлить. Продвигаясь по лесу в сторону Коннелли тихо и со спортивной лёгкостью, боец настороженно осматривался.

Дэш навёл на противника парализатор и подождал, пока тот подойдёт ближе. Он не хотел причинять вред коллеге-спецназу, который в этой ситуации мог оказаться просто пешкой. Кроме того, боец был в бронежилете, так что парализатор в любом случае был эффективнее всего.

Мужчина медленно подкрадывался всё ближе. Ещё ближе. Ещё.

Сейчас, подумал Дэш. Он выскочил из-за дерева и сделал выстрел, прежде чем спецназовец мог отреагировать. Парализатор сработал неслышно, словно лук. Дротик впился в бедро солдата, и тот моментально свалился с ног — эффект оказался мгновенным.

Дэш не тратил даром ни единой секунды. Сослуживцы поверженного бойца в этот момент наверняка подбирались к полковнику с других направлений. Дэш нёсся к прогалине, когда среди деревьев раздался громогласный возглас: "Ни с места!". Дэш добрался до опушки и увидел, что Коннелли держит руки вверх, а двое мужчин, по виду точные копии выведенного из игры солдата, вышли из гущи деревьев с северной и западной стороны от Коннелли. Пистолеты они умело выставили перед собой, держа обеими руками и твёрдо целясь полковнику в лоб.

Дэш выстрелил. Солдат к северу от Коннелли мешком свалился на землю.

Выстрелив, Дэш в тот же миг перевёл парализатор на последнего спецназовца, но тот поймал его движение и инстинктивно собрался в комок. Вместо того, чтобы угодить в ногу, дротик отскочил от бронежилета, не причинив никакого вреда. Солдат начал стрелять, но Дэш уже скрылся за деревом.

Кусочки коры пролетели совсем рядом с лицом Дэша: пуля угодила в дерево, за которым он спрятался. Солдат был готов стрельнуть ещё раз, когда его рука отдёрнулась, и пистолет стукнулся о землю. По лицу читалось, что боец ошеломлён внезапным пониманием того, что он ранен. Из руки хлынула кровь. Коннелли рванулся вперёд, пинком отшвырнул пистолет и отступил на безопасное расстояние, не отводя оружия от раненого.

Полковник знал, что Дэш держится южнее, и был готов действовать, как только Дэш сделает ожидаемый от него ход.

С пистолетом наизготовку Дэш обошёл прогалину по линии деревьев, высматривая новых солдат. Никого не увидел. Вернулся на старое место и жестом велел Гриффину выйти из укрытия и присоединиться к нему в прогалине. Они вышли из леса и быстро подошли к Коннелли. Дэш был спокоен и держался настороже. Гриффин был бледен и медлителен, выглядел он так, словно увидел привидение.

— Всё чисто? — спросил Коннелли.

— Похоже на то, — откликнулся Дэш. — По крайней мере, на время. Допросим этого парня — и двинем ко всем чертям.

Коннелли жестом указал на Гриффина.

— Это твой друг? — спросил он.

Дэш кивнул.

— Он эксперт по по компьютерам, с которым работал. Он в деле. Думаю, мы можем ему доверять, — сказал он и, помедлив, сказал: — Мэтт Гриффин — Джим Коннелли.

Мужчины обменялись рукопожатием, а Дэш повернулся к раненому солдату и со значением посмотрел на него.

— На кого ты работаешь? — рявкнул Дэш. — Что тебе приказано?

Солдат не издал ни звука.

— Очевидно, ты военный из армии США; бывший спецназовец. Полагаю, ты работаешь на подразделение по секретным операциям. Я прав?

И снова никакого ответа.

— Ты хоть знаешь, на кого ты напал? — спросил Дэш, указывая на Коннелли. — Это заслуженный офицер в Командовании спецопераций армии США.

Выражение на лице солдата дало понять: он точно знает, кто такой Коннелли, но ему плевать.

Дэш опустил парализатор в карман, вытащил пистолет и передёрнул затвор, досылая патрон в патронник. Многозначительно навёл его на коленную чашечку пленника.

— Я спрашиваю последний раз, — прорычал он. — Почему ты его преследуешь?

Выражение лица солдата по-прежнему было стоическим, но он перевёл взгляд со своего колена на яростные глаза Дэша и сглотнул.

— Нам сказали, что он продался с потрохами.

Дэш бросил взгляд на Коннелли и приподнял брови.

— Как это?

— Подробности нам не раскрыли. Просто сказали, что он слетел с катушек и чрезвычайно опасен. Что работает против интересов Соединённых Штатов, и что его нужно задержать. Приказ пришёл сверху.

— Задержать или убить? — спросил Коннелли.

— Задержать.

— Но тебе не сказали, что его обязательно нужно взять живым, верно? — спросил Дэш.

Боец ничего не ответил, но выражение его лица сказало всё.

— Я так и думал, — сказал Дэш. — То есть, если бы тебе удалось задержать его для допроса без сопротивления, отлично. Но если бы пришлось его убить, от этого бы никто не потерял сон.

Солдат зло посмотрел на Коннелли.

— Ты продал нашу страну и получишь то, что заслуживаешь, — сказал он.

Дэш покачал головой.

— Тебе врали. Полковник страну не продавал. Её продал тот, кто отдаёт приказы наверху, который опасается, что полковник его раскроет. Поэтому повторяю вопрос — кто дал тебе этот при…

Он прервался на полуслове, рывком поднимая лицо к небу: ушей достиг слабый стрекот лопастей вертолёта, который ни с чем не спутаешь. Сердце бешено забилось. Вертолёт был на расстоянии менее двухсот футов и стремительно сокращал дистанцию.

Это невозможно.

Дэш метнулся к полосе деревьев в тот миг, когда сверху донёсся приглушённый звук выстрела, а бронебойная пуля пробила жилет Коннелли и проделала дыру в его левом боку, заставив выронить пистолет. Двое солдат в вертолёте попытались поймать бегущую фигуру Дэша в прицелы оснащённых глушителями винтовок, но он нырнул под сень деревьев, и они придержали огонь.

Но ведь вертолёт — слишком шумная машина, чтобы подобраться незамеченным, встревоженно подумал Дэш. Очевидно, не этот экземпляр. Следовательно, это один из немногих вертолётов следующего поколения, специально разработанный с тем, чтобы быть кардинально менее шумным и менее заметным для радаров. Кто бы за ними ни охотился, у него есть доступ к самому продвинутому военному оборудованию. И это крайне печально.

Вертолёт приблизился к прогалине, и четверо мужчин в форме коммандос с автоматическими винтовками спустились по зелёному тросу, который серпантином выскочил из-под днища машины. Как только их ботинки коснулись земли, двое немедленно схватили Гриффина и Коннелли, а ещё двое побежали в лес вслед за Дэшем, расходясь в стороны. Вертолёт мягко опустился на землю рядом с машиной Коннелли. За штурвалом сидел мужчина, называющий себя Смитом.

Дэш вприпрыжку бежал по лесу, уходя от погони. Резко остановился, оказавшись за особенно толстым стволом. Мужчины приближались осторожно, прикрываясь деревьями. Без сомнения, они были в курсе навыков Дэша. Их двое, он один, но им выпала незавидная задача его отыскать, а в распоряжении Дэша сколько угодно укреплённых позиций. Так, что дальше? Один из них пойдёт по кругу, и они скоординируют нападение на него с противоположных сторон. То есть, так будет если он останется стоять на одном месте, а уж этого он точно делать не собирался. Опыт подсказал Дэшу, что у него неплохие шансы уйти — уж получше, чем пятьдесят на пятьдесят.

Смит остановил двигатель вертолёта и вошёл в лес.

— Сдавайтесь, мистер Дэш, — крикнул он в гущу деревьев. И добавил, на случай если Дэш не узнает его голос: — Это Смит.

Дэш не откликнулся.

Смит жестами отдал чёткие приказания, и несколько секунд спустя двое коммандос вернулись к командиру.

— Я отзываю своих людей, — крикнул Смит куда-то в сторону Дэша. — У нас твои друзья. Будешь сотрудничать — и с ними будут обращаться по-королевски. Помоги мне найти девушку, и я даже позволю им уйти.

Выкрикнув это, Смит немного помолчал.

— Если откажешься, я прикажу их уничтожить. Здесь и сейчас, — проревел он. — Так как насчёт этого, Дэш?

Смит ждал ответа, но его не было. Дэш не собирался выдавать своё расположение.

— Послушай, Дэш. Я и мои люди в прогалине подождём, пока ты одумаешься. Жизни твоих друзей у тебя в руках. Даю три минуты! — крикнул он, и его громогласный голос затих среди деревьев.

Пусть Дэш и не верил, что Смит даст уйти Гриффину и Коннелли, он не сомневался: Смит действительно их пристрелит, если Дэш не согласится играть по его правилам. Он уже доказал это выстрелом в полковника. Но до тех пор, пока они живы, будет шанс на то, что Дэш сумеет их вытащить.

Он приблизился к краю прогалины. Полковник и бородатый гигант сидели на земле рядом с машиной Коннелли. Они были связаны по рукам и ногам, а люди Смита рассредоточились по прогалине. Дэш с облегчением увидел, что несмотря на ранение полковник держится бодро.

На случай если у кого-то из солдат слабый курок, Дэш собирался крикнуть им, что выходит. Для этого он уже открыл было рот, но тут же потрясённо закрыл, совершенно неожиданно для себя услышав нечто невероятное.

Голос Киры Миллер, донёсшийся с противоположной стороны прогалины.

24

— Бросьте оружие! — скомандовала Кира, спокойно выходя на открытое место.

Сейчас она была без очков и не воспользовалась косметикой чтобы изменить внешность. Оружия у Киры не было, её защищали лишь чёрная толстовка и тёмно-бежевый жакет.

В голове у Дэша промелькнула мысль о спортивных штанах, которые он бесцеремонно швырнул в коридор. Но он по-прежнему оставался в серой толстовке, в которой провёл ночь. Должно быть, Кира установила прослушку в оба предмета гардероба. Боже, она правда умна! Сказала ему о "жучке" в штанах, зная что он всё равно переоденется в свои, но зная также, что в толстовке он останется дольше, потому что снятая с него рубашка восстановлению не подлежала. Подобно искусному фокуснику Кира отвлекла его внимание одним, при этом делая другое. Так что она по-прежнему прослушивала его, когда он зачитывал координаты прогалины Коннелли. Ну вот как Дэш позволил себе стать столь непростительно халатным?

— Повторяю, — твёрдо сказал Кира. — Бросайте оружие. Сейчас же!

Ближайший к Кире солдат ошеломлённо покачал головой.

— Ты что, из ума выжила? Чем ты нам угрожаешь, девчачьей силой?

— Девчачьей силой. Остроумно, — насмешливо сказала она.

— Кто ты такая? — выкрикнул другой солдат, удивлённо распахнув глаза.

Смит был столь же ошеломлён внезапным появлением Киры, но в конце концов вышел из транса.

— Не расслабляться! — крикнул он своей группе. — Эта девушка опасна. Не позволяйте себя одурачить ни внешностью, ни тем что она безоружна.

Бойцы кивнули, но всё же нашли для себя затруднительным принимать её всерьёз. По их реакции Дэш понял: они понятия не имеют о том, кто она такая.

— Будь я проклят! — продолжил Смит. — Кира Миллер, во плоти. Очень приятно в конце концов с вами познакомиться. Но, должен признаться, меня удивило, что после столь долгой и успешной игры в прятки вы просто-напросто берёте и идёте прямо нам в руки.

— Мистер Смит, полагаю?

— По крайней мере, так я называл себя ночью. А это значит, вы наверняка слушали мой разговор с Дэшем.

— Может быть, — сказала она. — Но, с другой стороны, может быть я всего-навсего уловила ваше имя, когда вы минуту назад проорали его достаточно громко, чтобы разбудить мёртвых.

— Тоже резонное предположение, — согласился Смит.

— Мне нужно, чтобы вы приказали своим людям бросить оружие.

— Или — что? — презрительно сказал Смит. — Вы что, изобрели некое супероружие, способное нас разоружить, которое можете активировать усилием мысли? Сильно сомневаюсь. Имей вы что-то вроде этого, вы бы им уже воспользовались.

Глаза Киры горели яростной решимостью.

— Мне не нужно оружие, чтобы получить что я хочу. Либо вы и ваши люди опускаете оружие… — сказала она, делая подчёркнутую паузу для пущего эффекта, — … либо я покончу с собой.

Ближайший к Кире боец ухмыльнулся.

— Это тупейшая угроза, которую я когда-либо… — сказал было он, но осёкся, посмотрев на Смита.

Тот не смеялся.

— Я могу поймать и усмирить тебя до того, как ты себя убьёшь, — сказал Смит.

— Неужели? — самодовольно сказала Кира. — У меня в зубе капсула с цианидом. Я сожму зубы изо всех сил и скончаюсь очень, очень быстро. А ты не можешь этого допустить, правда? Потому что если умру я, ты будешь следующим. Твой босс подаст твои мозги на закуску на ближайшей вечеринке.

Она умолкла и мотнула головой на подчинённых Смита.

— Скажи им это, Смит. Очевидно, ты не ожидал меня здесь увидеть, иначе бы их предупредил. Скажи им, что с ними станет, если они меня случайно укокошат.

— Она права, — торопливо сказал Смит, осознав, что его бойцы понятия не имеют о том, каковы ставки, и понимая что не может идти на риск того, что они сами решат с нею разобраться. — Никто из вас не должен предпринимать в отношении неё никаких действий, если есть хоть какой-то шанс — я подчёркиваю, любой шанс — того, что это приведёт к её смерти, случайной или намеренной. Вам всё ясно? — прошипел он.

— Так точно, — по очереди откликнулся каждый из бойцов.

По их лицам читалось, что они ушам своим не верят.

Дэш благоговейно взирал на это представление. Кира уж точно была самой выдающейся женщиной, которых он когда-либо знал. Она без тени смущения, легко и просто, вдруг оказалась среди элитной группы вооружённых коммандос, пытаясь осуществить самый наглый план на его памяти.

— Хорошо, — сказал Смит, и снова повернулся к Кире. — Что касается тебя, ты просмотрела слишком много старых фильмов про шпионов. Зуб с капсулой? Это блеф. Но даже если не блеф, тебе этого всё равно не сделать. — Он вытащил из кармана парализатор, приподнял брови и сказал самодовольно. — Я могу вырубить тебя за пару секунд.

— Только подумай на меня его направить, и я сломаю капсулу. Ты можешь считать, что я блефую, но станешь ли ты ставить на это свою жизнь? — сказала Кира.

Она бросила незаметный, нервный взгляд в сторону Дэша, на линию деревьев, и практически незримо кивнула.

Её кивок, словно удар хлыста, рывком вывел Дэша из транса.

— Даже если её зуб — ложь, уж я-то — точно нет! — по её сигналу проревел он с противоположной стороны прогалины. — Я целюсь ей в голову, и палец у меня подрагивает. Буду только счастлив стать орудием самоубийства для этой ненормальной сучки! — с ненавистью выпалил он.

— Господи, Дэш! — с тревогой крикнул Смит. Самодовольное выражение с его лица пропало, как только он осознал, что выпустил из вида фактор Дэша. — Назад! Она может быть нашим единственным шансом остановить теракт с Эболой. Если убьёшь её, обречёшь на смерть ещё миллионы.

— Я в это не верю, и ты это знаешь! — рявкнул Дэш. — Я думаю, её смерть положит конец этой угрозе. Поэтому скажу вот что. Пусть твои люди бросят оружие и лягут на землю, не то я пущу пулю ей в башку.

Никакой реакции.

Дэш выстрелил, на считанные дюймы промазав мимо головы Киры.

— Давайте же! — проревел он. — Или готовьтесь поцеловать на прощание свою задницу, когда там, наверху, выяснят, что вы позволили её убить. По крайней мере, я умру счастливым, зная что остановил её.

Было видно, что Смит стремительно обдумывает, как поступить, взвешивает вероятности.

— У вас десять секунд, — крикнул Дэш. — Девять. Восемь. Семь. Шесть…

— Делайте что он говорит, — встревоженно приказал Смит. — Сейчас же!

Его люди не верили своим ушам, но подчинились: бросили оружие и легли на землю.

Смит остался стоять.

— Ты тоже, Смит! — потребовал Дэш. — На землю! Нам с тобой предстоит долгий приятный разговор.

Смит покачал головой.

— Если честно, у меня нет настроения на болтовню, — сказал он.

И, прежде чем Дэш успел что-либо предпринять, Смит направил парализатор себе на ногу и спустил курок.

Часть 4

ВОССОЕДИНЕНИЕ

25

На пути через лес Кира была ведущей. Дэш шагал следом, нацелив ей в спину пистолет. Коннелли и Гриффин шли позади. Все четверо остерегались возможных засад и держались настороже. Шли они ко внедорожнику Киры, который она взяла напрокат под вымышленным именем. Сейчас машина была припаркована в кемпинге, на расстоянии полумили, и её нельзя было немедленно отследить. Четвёрка шла по нетронутой части леса, здесь не было следов человека, и они продвигались медленнее, чем хотелось Дэшу. Чтобы отыскать прогалину, Кира воспользовалась небольшим GPS-навигатором, и теперь время от времени сверялась с ним, проверяя, что они идут к машине кратчайшим путём.

Дэш молча дымился от злости. Как он позволил Смиту ускользнуть из-под самого носа? Смит знал, что у них нет времени ждать, пока он очнётся, чтобы его допросить. Волочить с собой его бесчувственное тело было столь же безрассудным. Как и ожидалось, документов при нём не было. Вот дерьмо, в третий раз повторил про себя Дэш. Он был так близок к тому, чтобы наконец выяснить, что происходит, узнать, кто дёргает Смита за ниточки. Неудача сводила с ума.

Остальных подручных Смита Дэш тоже парализовал, чтобы те не подняли тревогу. Затем срезал путы с Гриффина и Коннелли, взял в вертолёте стандартную военную аптечку первой помощи и взялся за рану полковника — промыл и перевязал её. Самому Коннелли он дал мощное болеутоляющее. Прежде чем направиться в лес, Дэш по-быстрому перевязал рану и солдату, подстреленному полковником. Боец был без сознания.

В общем и целом, можно сказать, что Коннелли повезло. Впрочем, он всё равно потерял довольно много крови, и риск заражения был велик. Его нужно было показать врачу, и желательно поскорее.

Кира остановилась и жестом указала на пистолет Дэша.

— Тебе правда необходимо его на меня направлять? — прошептала она, позаботившись о том, чтобы её голос не мог выдать их местонахождение.

Хороший вопрос, подумал Дэш. Необходимо ли? Она предупредила его насчёт Смита; предупредила о том, что Коннелли в опасности. И была права. Кроме того, она только что вытащила их из весьма трудной ситуации.

Но что если это лишь постановка? Из того, что Дэшу было известно, Кира вполне могла быть со Смитом заодно. Да, могла — но для чего? Если она хотела прикончить Дэша, у неё была отличная возможность сделать это в мотеле. Если её целью было прикончить заодно Гриффина и Коннелли — так они уже побывали в секундах от смерти. Гораздо важнее то, что она добровольно оказалась во власти Дэша.

Дэш не был готов положить пистолет в кобуру, пока они не окажутся в более безопасном месте. Тем не менее он пошёл рядом с Кирой во главе процессии, и больше в девушку не целился.

— Спасибо, — серьёзно прошептала она.

— Так ты встроила прослушку и в толстовку, верно? — приглушённым голосом спросил Дэш, когда они двинулись дальше.

Вряд ли ему удалось скрыть в голосе восхищение.

Кира с виноватым видом кивнула.

— Что ты здесь делаешь?

— Я знала, что они последуют за полковником к месту встречи, попытаются его убить. Решила, что не могу дать этому случиться.

Дэш внимательно посмотрел на неё, но признаков обмана не обнаружил.

— Так у тебя правда зуб с ядом? — шёпотом спросил он.

На губах Киры появилась широкая улыбка.

— Нет, — призналась она. — Но в тот момент мне больше ничего на ум не шло. — Она приподняла брови. — Вообще-то я поняла, что мне не не удастся долго пудрить Смиту мозги, убеждая в том, что мой блеф — не пустые угрозы. Я рассчитывала на то, что ты поймёшь намёк и вмешаешься — собственно, так и получилось.

Дэш знал, что вмешаться нужно было раньше, но слишком увлёкся её представлением.

— Откуда ты знала, что я наблюдаю? — спросил он её.

— Я слышала, что Смит угрожает твоим друзьям и дал тебе три минуты на то, чтобы ты вернулся и сдался. Знала, что ты не дашь им погибнуть, — одобрительно прошептала она. — И я знала, что если ты услышишь мой голос, ты не выйдешь, а будешь смотреть, что происходит.

Дэш кивнул, но ничего не сказал. Помимо блестящего ума учёного Кира не хуже любого из его знакомых способна шевелить мозгами в динамичной обстановке — и это само по себе говорит о многом.

Довольно скоро они вышли на большую открытую площадку. Знак гласил: "Кемпинг 3B". На площадке полукругом выстроились восемь небольших деревянных домиков, у некоторых из них были припаркованы машины. Покрытая гравием дорога уходила вдаль с противоположного края кемпинга.

Внедорожник Киры был припаркован с краю площадки, и вскоре все четверо в нём расселись. Кира вела, Дэш сидел рядом на пассажирском сиденье, а Коннелли и Гриффин сзади.

Когда Кира завела мотор, Дэш повернулся к ней и спросил:

— Полагаю, ты ехала по дороге, параллельной той, по которой ехали мы. Ты можешь вернуться на нашу?

— Разумеется, — ответила она, заехала на гравий и двинулась вперёд.

Коннелли поморщился: внедорожник запрыгал на неровном покрытии, отчего рана разболелась ещё сильнее.

— Когда выберемся на основное шоссе, куда дальше? — спросила Кира.

Дэш задумчиво сжал губы.

— Надо подумать. Есть мысли, сколько времени уйдёт у них на то, чтобы связать нас и эту машину?

— Сложно сказать. Зависит от того, когда они узнают, что их операция провалилась, от того сколько машин здесь едет. Впрочем, это вряд ли будет моментально.

Дэш прищурился, перебирая в уме различные варианты.

— Между Петерсбургом и Ричмондом есть крупный торговый центр, который называется "Манор Хилл Молл" — он крытый, так что спутниками не просматривается. Мы можем затеряться в толпе и затем уйти. Может, они и сумеют проследить за нами на пути туда, но им будет куда сложнее заметить, куда мы двинем оттуда.

Судя по всему, Киру это впечатлило.

— Идея мне нравится, — сказала она.

— Полковник? — спросил Дэш.

— Мне тоже, — сказал Коннелли. — Когда доберёмся туда, рекомендую разделиться.

Дэш согласился и повернулся к Кире.

— Если выберешься на автостраду I-95 к северу, молл будет прямо у главного спуска.

— Хорошо, — кивнув, согласилась она.

Широкая дорога с покрытием из гравия вскоре сменилась разбитой асфальтированной. Среди лесов им пришлось проехать по ней с полмили, после чего она вышла на прямое, как стрела, основное шоссе. Кира выскочила на него и разогналась настолько, насколько позволила взятая напрокат машина.

Дэш повернулся, чтобы посмотреть на Коннелли.

— Полковник, как ты?

— В порядке, — стоически ответил тот.

Но кровь продолжала сочиться сквозь бинты, и лицо его было бледным.

— Мэтт? — спросил Дэш. — А ты как? Порядок?

— Не сказал бы, — откликнулся тот, и сухо добавил: — Но когда рядом некто с пулевым ранением говорит, что с ним всё хорошо, довольно трудно жаловаться.

Дэша приободрило, что к Гриффину стало возвращаться чувство юмора.

— Когда доберёмся до молла, разделимся на две группы, — сказал Дэш. — Я пойду с Кирой. Мэтт, я могу рассчитывать на то, что ты присмотришь за полковником?

— Присмотреть за ним?

Дэш кивнул.

— Не дай ему себя одурачить. Полковник просто рисуется, на самом деле у него всё не так радужно, — сказал он. Засунул руку в карман и вытащил толстую пачку соток; штук сорок передал Гриффину на заднее сиденье. — Вот немного на карманные расходы. Мне нужно, чтобы ты позаботился о визите к врачу.

— Сделаю что в моих силах, — важно сказал Гриффин.

— Полковник, у тебя на примете есть приличные военные врачи, которым ты мог бы доверить свою жизнь? — спросил Дэш.

Коннелли поразмыслил над этим.

— Да. Дон Менкен. Он на пенсии, но по-прежнему живёт неподалёку от Брэгга. Верю, что он может меня заштопать, не задавая вопросов.

Кира открыла среднюю панель внедорожника и достала мобильник. Передала его назад, Гриффину.

— Этим телефоном воспользуйтесь, чтобы с нами связаться, — сказала она. — У меня его парный. Первый номер на автонаборе мой. Телефон абсолютно безопасен.

— Нет мобильников, которые безопасны, — устало сказал Коннелли.

Голос его потерял живость: начала сказываться потеря крови.

— Сигнал перехватить довольно просто, но сам телефон ко мне не ведёт. Но даже если бы вёл — разговор шифруется. Эти два телефона дешифруют передачу друг друга, но даже лучшим криптографам код не взломать.

Коннелли сомневался, что её код действительно столь хорош, но спорить не стал.

— Давайте обсудим, что нам делать когда доберёмся до молла, — предложил Дэш.

— Согласен, — хрипло сказал Коннелли. — Но для начала дайте мне краткую версию причин, по которым мы объединились с врагом номер один.

Кира с интересом стрельнула в Дэша глазами, словно ей самой было любопытно, что же он ответит.

Дэш вздохнул: из них четверых Коннелли знал меньше всех.

— Мы оба знаем: дело куда значительнее, чем нам дали понять, — начал Дэш. — Люди Смита сорвали вечеринку в мотеле. И у Смита был сотовый, который соответствовал тому номеру, который ты мне дал. Сам же он сказал, что ты подчиняешься его приказам, но мы знаем — это ложь. Кира заявляет о том, что невиновна и не имеет никакого отношения к планам терактов. Она предупредила меня о том, что тебе грозит опасность со стороны Смита, и оказалась права.

Дэш приподнял брови и многозначительно добавил:

— Кроме того, она рискнула жизнью, чтобы нас спасти.

— Ты видел досье на неё, — ответил Коннелли. — Она лжец каких поискать и отлично манипулирует людьми. Всё это может быть постановкой.

— Это так. И, ты уж мне поверь, я об этом не забыл. Но она заявляет, что может доказать свою невиновность и объяснить, что происходит — и я собираюсь дать ей эту возможность. Уверяю тебя: я подойду к её версии со здоровой долей скептицизма.

Дэш посмотрел на часы и прикинул, сколько времени уйдёт у них на то, чтобы добраться до места.

— Когда окажемся в молле, нам нужно точно знать, что делать. Надо всё продумать, чтобы не допустить явных ляпов, — сказал он. — Но это мы обсудим быстро. Затем, сколько там времени нам останется, я постараюсь в общих чертах обрисовать тебе общую картину. Так сказать, панорамный обзор. Когда у Мэтта появится возможность, он дополнит подробностями.

— Звучит неплохо, — сказал Коннелли.

— Но, прежде чем приступлю к рассказу, должен тебя предупредить: без подробностей ты сочтёшь, что в него трудно поверить.

Мэтт Гриффин лукаво улыбнулся и закатил глаза.

— Можешь для верности повторить, что ты сейчас сказал? — пробормотал он с заднего сиденья внедорожника.

26

"Манор Хилл Молл" был муравейником, в котором бурлила жизнь. На двоих у Питерсберга и Ричмонда население свыше миллиона человек, и вполне верилось в то, что половина из них закупаются в "Манор Хилле". Молл был четырёхэтажным, все четыре этажа накрывал сводчатый потолок атриума. Общая площадь коммерческой недвижимости была невообразима. Коннелли надел куртку Дэша, чтобы скрыть под нею насвозь пропитанные кровью бинты. Дэш с Кирой оставили Гриффина и полковника с одной стороны молла, а сами проехали чуть ли не полмили ко входу с противоположной стороны.

Как они и спланировали по дороге, Гриффин с Коннелли зашли в переполненный магазин одежды и с ног до головы облачились в одежду, которая позволила бы им смешаться с толпой. Затем купили ножницы и набор для бритья, и спустя минут вышли из уборной без единого волоска на лице. Когда Гриффину сказали, что это обязательно, он едва не взбунтовался; но в конечном счёте крайне неохотно признал — лучше лишиться бороды, чем рисковать тем, что его обнаружат и пристрелят. Коннелли тоже было больно расставаться со своими классными усами, но эту потерю он перенёс со стойкостью воина.

Изменив внешность, они под вымышленным именем заказали такси и подъехали к боковому входу в ближайший отель "Хилтон". Пройдя через холл, они вышли через парадный вход и убедили ещё одного таксиста доставить их аж до самого дома друга Коннелли, врача. Водитель наотрез отказывался ехать так далеко, пока ему не вручили стопку сотенных купюр. После этого он признал, что клиент всегда прав, и что он будет счастлив доставить пассажиров куда они пожелают.

Дэш и Кира тоже сменили одежду. Теперь Дэш облачился в пару выцветших джинсов и бордово-золотую толстовку "вашингтон редскинс" с капюшоном, с огромными карманами. Кира сменила тёмно-бежевый жакет на синий, выполненный в другом стиле. Волосы собрала вместе и спрятала под бейсболкой "редскинс". Они оба переобулись в теннисные кроссовки для удобства и мобильности.

Проследившие за ними до молла, кем бы они ни были, наверняка ожидали, что пребывание беглецов здесь окажется недолгим — как раз, чтобы успеть затеряться в толпе и уехать прочь на такси или угнанной машине. Последнее, что от них могли ожидать — что они станут околачиваться в молле у всех на виду в течение нескольких часов. Потому-то Кира и Дэш собирались поступить именно так. По плану им предстояло покинуть молл на автобусе с отправлением через несколько часов.

В "Манор Хилле" было четырнадцать ресторанов и фудкорт.[4] Дэш и Кира нашли справочную и осведомились о ресторане с романтичной обстановкой. Под этим подразумевалось заведение с настолько тусклым освещением, что когда сидишь внутри, тебя сложно увидеть снаружи. В то же время такое освещение позволило бы им легко разглядеть входящих посетителей.

Двадцатью минутами спустя они сидели в кабинке в самой глубине ресторана "Пиццы Монтага для гурманов" — заведения с таким полумраком, которого сложно было бы ожидать от пиццерии, будь то для гурманов или простых смертных. Но им эта степень освещённости подходила идеально.

Официант издали отметил их гармонирующие предметы гардероба от "редскинс" и предположил, что у них свидание. Но, подойдя ближе и увидев испачканное и небритое лицо Дэша, изменил мнение. Должно быть, семейная пара, подумал он. Никто не отправился бы на свидание, настолько пренебрегая личной гигиеной.

Дэш заказал содовую, Кира — чай со льдом, и на двоих они взяли большую пиццу. Хотя Дэш знал, сейчас есть заботы куда поважнее, но тем не менее делить пиццу на двоих на его взгляд казалось чем-то сродни обеда с дьяволом; пусть этот дьявол, скорее всего, и спас Коннелли жизнь. Дэш по-прежнему намеревался сохранять такую эмоциональную отстранённость от женщины напротив, какую только можно.

Когда официант отошёл, Дэш незаметно достал пистолет и скрыл его на коленке под своей огромной толстовкой, держа палец на курке. Устроился на своём месте под неуютным углом, позволяющим одновременно вести наблюдение за Кирой и входом в ресторан.

После того, как официант вернулся с напитками и удалился снова, Кира сразу взяла быка за рога.

— Полагаю, ты не забыл, на чём мы остановились вчера ночью, прежде чем нас… э-э-э… прервали?

Дэш кивнул. Сложно поверить, что их разговор состоялся лишь вчера.

— Можно делать себя умнее, но при этом становишься психопатом, — сказал он.

Говоря, он продолжал с тревогой наблюдать за входом, внимательно изучая всех, кто оказывается рядом со ступеньками у входа в заведение, и осматривая посетителей молла, попадающих в поле зрения.

— Кто бы мог подумать, что ты так умело обращаешься со словами, — сказала Кира, тепло улыбнувшись. — Пожалуй, это самое сухое резюме на моей памяти.

— Мы не знаем, не прервут ли нас снова, — ледяным тоном сказал Дэш, подсознательно пытаясь противодействовать её теплу. — Раз уж тебе так не терпится убедить меня в том, что ты с террористами не сотрудничаешь, давай не будем тратить время.

— Согласна, — серьёзно сказала Кира. Она быстро привела мысли в порядок. — Я сорвалась с места через два с половиной года после того, как пришла в "НейроКьюэ". Когда достигла прорыва. Прежде чем я продолжу — у тебя нет вопросов о самой процедуре?

Размышляя на этот счёт, Дэш смотрел на группу девочек-подростков, идущих мимо ресторана. Те были одеты не по возрасту, сверкали разноцветной бижутерией.

— Сколько времени занимает трансформация? — спросил он.

— Около часа. Было страшновато делать её более длительной — без лучшего понимания процедуры и того, что она со мною делает.

— В том числе с твоим вновь обретённым восхищением работами Ницше?

— Да.

— Удивлён, что эффект длится так недолго.

— Когда его испытываешь, время растягивается. На данном уровне интеллекта число прозрений за один-единственный час просто потрясает. Чтобы сделать эффект перманентным, нужно вносить усовершенствования в физиологию. Уже через час начинаешь испытывать недостаток молекулярных прекурсоров для нейротрансмиттеров и дикую нехватку глюкозы. После каждой трансформации у меня уходили дни на то, чтобы прийти в норму. Решила испытывать её не чаще раза в неделю — в лучшем случае.

Дэш задался вопросом, правда ли то, что сказал ему Смит, когда они ехали в машине. Поскольку Кира прослушала их разговор, не было причин ходить вокруг да около.

— Так на что ты решила направить свой улетевший в небеса интеллект? — спросил Дэш. — Смит сказал, ты работала над продлением человеческой жизни, чтобы в конечном счёте победить смерть.

— Это правда, — признала Кира. — О деталях расскажу позже, но это одна из трёх главных целей, которые я перед собою поставила.

Дэш хотел было надавить сильнее, чтобы Кира рассказала о продлении жизни больше, но решил быть терпеливым и дать ей выложить всё, как сама захочет.

— А ещё две?

— Второй целью было добиться нового скачка интеллекта. В трансформированном состоянии для меня было ясно: возможен уровень существенно более высокий, чем я уже достигла, — сказала Кира, отхлебнула чай со льдом и поставила чашку. — Последней же моей целью было… — сказала она и смущённо запнулась. — …Сильно разбогатеть.

— А я-то уж было подумал, что ты Мать Тереза.

Кира кивнула.

— Я чувствовала, что ты так и отреагируешь, — сказала она. — В свою защиту могу сказать только, что деньги нужны мне были не для роскошной жизни. Я просто хотела быть уверенной: если для других проектов, к которым меня выведет повышенный интеллект, потребуется оборудование или ещё что-нибудь, вопрос денег меня волновать не станет.

— Бессмертному на жизнь потребуется приличная сумма, это уж точно, — признал Дэш.

Он выудил булочку из стоящей на столе плетёной корзинки, заполненной самыми разными хлебными изделиями.

— Разбогатеть — этой цели, уверен, ты добилась. То есть, если я сейчас вообще могу хоть в чём-то быть уверен, — недовольно продолжил он. И обвиняюще добавил: — Но я жду не дождусь, когда ты мне скажешь — каким образом сумела сделать это так быстро.

— Думаешь, я продала душу террористам?

— А почему нет? Даже если обычно ты не социопатка, ты же сама признаёшь: в продвинутом состоянии — ещё какая. С какой стати позволить мелочи вроде миллионов смертей встать у тебя на пути?

— Да ладно тебе, Дэвид, — резко и довольно раздражённо ответила Кира. — Ты сам подумай. Даже если бы я действовала в соответствии с моими социопатическими тенденциями — а это не так! — я была бы исключительной, а не глупой. Я достигла неизмеримого интеллекта. Творческого потенциала, по сравнению с которым Томас Эдисон — ничтожество. Уровня интеллекта, рядом с которым Стивен Хокинг показался бы умственно отсталым. С такими способностями — неужели ты всерьёз считаешь, что я бы годами работала над биологическим оружием, чтобы продать его людям, которые были бы счастливы прикончить меня за то, что я не закрываю лицо? — Она замотала головой от злости. — Я могла бы заработать миллионы на продаже одного только криптографического приложения, на обдумывание которого у меня ушли десять минут, или на любом числе прочих изобретений, которые можно моментально вывести на рынок. Как ты считаешь, сколько заплатило бы правительство за материал, полностью скрывающий тепловую подпись?

Дэш нахмурился.

— Если рассуждать с этой стороны, работа с террористами действительно кажется довольно глупой идеей.

— Спасибо! — выразительно откликнулась Кира.

К ним направлялся официант узнать, не нужно ли чего, и она замолчала.

— Вряд ли это так важно, — продолжила Кира, когда официант оказался достаточно далеко, — но я сделала деньги на фондовом рынке.

Дэш поднял брови.

— Об этом я бы не сразу подумал. И как?

— На повышенном уровне интеллекта проанализировала рынок, — ответила она. — Когда ты в изменённом состоянии, у тебя открывается абсолютный доступ к памяти. Ко всей памяти. Человеческий мозг сохраняет всю ту информацию, которую получает: всё, что мы думаем, читаем, видим, чего касаемся или испытываем. В обычном, неоптимизированном состоянии нам доступна лишь крошечная верхушка этого айсберга. Но когда я продвинутая, мне по силам коррелировать и логически связывать те обрывки информации, о которых я даже понятия не имела, что они у меня есть. Обманчиво сложные закономерности становились очевидными. Тут же пошли прозрения насчёт фондового рынка.

— Ты понимаешь свой анализ, когда приходишь в норму?

Кира улыбнулась.

— Ни в малейшей степени, — признала она. — Всё что знаю — что оказывалась права процентах в восьмидесяти случаев, и этого было более чем достаточно чтобы очень быстро сделать меня очень богатой. Я четыре раза подвергала себя этой процедуре исключительно с тем, чтобы проанализировать рынок. И я делала только самые рискованные ставки. Колебания валют, опционы, фьючерсы — всё такое. За три месяца я увеличила свой капитал в тысячу раз. Фондовый рынок — легализованное казино, а я превратилась в единственного в своём роде "Человека дождя".

Как обычно, в её устах самые фантастические заявления начинали казаться вполне реалистичными.

— Так зачем все эти фальшивые документы, банковские счета в Швейцарии?

— У меня возникла паранойя, так что я начала принимать меры предосторожности.

— Паранойя — это ещё один побочный эффект усиленного интеллекта?

— Нет, — серьёзно ответила Кира. — Это побочный эффект ограбления.

Дэш прищурился.

— Так, стало быть, здесь вступает в игру тот заклятый враг, о котором ты писала по электронной почте? Твой Мориарти?

— Мне это нравится, — улыбнувшись, сказала Кира. — Даёт надежду на то, что ты уже не убеждён в том, что я и есть Мориарти. Если бы ты сказал: "твой заклятый враг, Шерлок Холмс", меня бы это расстроило.

Дэш ничего не мог поделать, кроме как ответить ей улыбкой.

— Когда я тебя изучала, мне бросилось в глаза, насколько ты начитан, — с напором сказала Кира.

— Мориарти сложно назвать малоизвестным именем. Большинство десятилетних детей знают, кто это.

Кира улыбнулась и её глаза игриво блеснули.

— Это не делает то, что я сказала, менее правдивым. Кроме того, я не была бы так уверена насчёт детей. Боюсь, большинство взрослых даже не знают, кто у нас спикер Палаты представителей.

На губах Дэша промелькнула слабая улыбка.

— Так ты расскажешь мне об ограблении?

Дэш напрягся: к стойке подошёл худощавый мужчина лет тридцати, с серьёзным выражением лица. Он начал внимательно осматривать ресторан, взгляд его двигался по дуге, которая вскоре наткнётся на их кабинку.

— Вниз! — шепнул Дэш, плавным движением доставая из-под толстовки пистолет, в готовности действовать.

Кира нырнула вниз, словно уронила монетку.

Через несколько секунд взгляд мужчины замер на кабинке через одну от них. Привлекательная женщина, сидевшая там с двумя маленькими детьми, радостно помахала ему рукой. Мужчина махнул ей в ответ, расслабился и торопливо пошёл к семье.

Дэш выпустил воздух, который задержал было в лёгких.

— Ложная тревога, — прошептал он. — Прошу прощения.

Кира выпрямилась.

— Не стоит, — сказала она, качнув головой. — Лучше перебдеть. Кроме того, мой пульс придёт в норму лишь через час или около того, — с ухмылкой добавила она.

— Ты собиралась рассказать мне об ограблении, — напомнил Дэш.

— Да. Однажды вечером я вернулась домой и обнаружила, что в мою квартиру вломились. В выдвижном ящике с двойным дном я держала блокнот с лабораторными записями и бутылёк, в котором были двадцать три таблетки. Они пропали.

— У тебя был комод с ящиком, в котором было двойное дно?

— Я думала, что прятать ценности в сейфе слишком очевидно. Измерила ящик и попросила сотрудника хозяйственного магазина вырезать платформу по точным размерам. Наклеила обои, чтобы дно было неотличимо от других ящиков, а поверх сложила свитеры.

Оценив это, Дэш приподнял брови.

— Взяли ещё что-нибудь? — спросил он, с отсутствующим видом жуя булочку и продолжая наблюдать за входом.

— Ничего. Они точно знали, что им нужно.

— Есть идеи, кто это сделал?

— Нет. Когда это случилось, идей не было. Я была ошарашена. Всегда действовала осторожно, не оставляя следов. Тщательно избавлялась от грызунов, с которыми работала, никогда не выпускала блокнот из вида. До того времени мне и в голову не приходило, что кто-то может знать, чем я занимаюсь. Заподозрив это, я на следующий же день наняла человека из охранного агентства — вроде твоего. Он провёл поиск "жучков", — сказала Кира и сильно нахмурилась. — Нашёл несколько — и на работе, и дома. В тот день я стала настоящим параноиком.

— Да, это оправдано, — пробормотал Дэш.

— Это была катастрофа. Кем бы он ни был, двадцать три дозы моего препарата моментально сделали его одним из опаснейших людей в мире. Я стала принимать тщательные меры предосторожности, разузнала что только можно о "жучках" и о том, как их ищут. Сделала определённые шаги к тому, чтобы распределить деньги по разным счетам. При следующей же трансформации мне стало ясно: на случай если меня вынудят исчезнуть, я должна создать ряд безупречных подложных личностей и изобрести технологию, которая позволит мне оставаться неуловимой.

— Так это и интуицию улучшает?

Кира кивнула.

— Интуиция — всего-навсего твоё же подсознание, которое складывает мозаику из кусочков информации и приходит к выводу, к которому сознательными размышлениями прийти трудно. Поскольку перепайка открывает доступ ко всем воспоминаниям в подсознании, она раскрывает всю мощь интуиции, — пояснила Кира и помолчала. — Как показали дальнейшие события, она была совершенно права.

Дэш ничего не ответил. Он покончил с булочкой и осушил последний глоток содовой. Спорить здесь было не о чем.

— Три дня спустя, — продолжила Кира, — мой начальник, Том Морган, погиб в автокатастрофе.

Дэш практически незаметно кивнул. Интересно, подумал он. Теперь ещё один кусочек головоломки получил объяснение — по всей видимости.

— Я так и не сумела найти каких-либо доказательств, но подозреваю, Морган случайно наткнулся на то, чем я занимаюсь, и организовал прослушку. Полагаю, позднее он обратился к кому-то влиятельному, чтобы продать всё что знает и получить доступ к таблеткам. К моему таинственному врагу. К Мориарти, как ты его назвал.

Дэш нахмурился.

— И Мориарти организовал убийство Моргана, с тем чтобы не делиться препаратом.

— Полагаю, так и было.

Дэш открыл было рот, чтобы задать очередной вопрос, но снова закрыл: к ним направлялся официант с пиццей. Пока тот осторожно ставил перед ними тарелку, Дэш размышлял о рассказе Киры. Её хронология событий объясняла все неясности. И основной предлог для привлечения к делу самого Дэша — угроза совершения акта биотерроризма — стал до смешного нелепым. И потом, Кира предупредила их насчёт Смита, она рисковала жизнью, чтобы их вытащить.

Кроме того, хотя Дэш пытался сопротивляться, внешность и личность Киры продолжали оказывать на него магическое действие. Раз за разом напоминая себе о том, что нужно следить за входом в ресторан и быть начеку, Дэш обнаруживал, что в разговоре опять смотрит на неё. Ему следовало бы крепко-накрепко помнить о морских сиренах из греческого мифа. Действительно ли он объективен в оценке её аргументов? Нет ли прорех в её версии, о которых он не подумал?

Сколь бы много она ему не объяснила, Дэш возвращался к одному и тому же: смерти в её окружении в детские годы не подлежат сомнению. Гриффин подтвердил их, пока Дэш спал на его диване. А улики против Киры в деле Лузетти, равно как и в деле её брата, были неопровержимы. Какой бы привлекательной Дэш её ни находил, какие бы умелые объяснения она не давала, ему по-прежнему казалось более вероятным, что её рассказ — искусная выдумка.

27

Не говоря ни слова, они жадно приступили к первому куску пиццы. Расправившись с ним, Дэш объявил, что воспользуется уборной, после чего выйдет осмотреться в молл. У раковины он несколько минут он оттирал лицо мылом и холодной водой, ощущая прилив бодрости. Затем вышел из ресторана.

Толпы одетых в разноцветную одежду покупателей самого разного вида двигались по моллу во всех возможных направлениях, являя глазу случайную и переменчивую мозаику людей. Некоторые куда-то торопились, словно у них важное дело, другие вышагивали неторопливо. Были те, кто шагал с пустыми руками, и те кто нёс в них крендельки, мороженое, роскошные кошельки или пластиковые пакеты, доверху наполненные покупками. Маленькая девочка возбуждённо показывала на пару туфелек в витрине, а её мать с умилением смотрела на лицо дочери. Дэш позавидовал безмятежному спокойствию их мира.

В течение следующих пяти минут, разгуливая по моллу, он делал вид, что разглядывает витрины, при этом украдкой рассматривая толпу. Не увидел ничего подозрительного, никаких признаков преследования.

Вернувшись в кабинку ресторана, он увидел, что его спутница почти разделалась с последним своим куском, а официант заново наполнил ему стакан. Когда Дэш сел на место, Кира тревожно посмотрела на него.

— Заметил что-нибудь подозрительное?

Дэш покачал головой.

— Думаю, есть шансы на то, что у нас всё чисто, — сказал он. — Раз нас до сих пор не нашли, они двинутся дальше. Ни за что не поверят, что мы можем поступить так глупо — усесться у всех на глазах в людном ресторане и ждать, пока нас схватят — буквально!

— Глупые, как лиса, — сказала Кира со смешинкой в глазах.

Дэш улыбнулся. Он взял в руки большой кусок пиццы и махнул Кире.

— Продолжай, прошу тебя, — сказал он. — Ты остановилась на том, что твой босс скончался.

Кира собралась с мыслями и продолжила повествование:

— После ограбления, смерти Моргана и обнаружения "жучков" я стала ещё более скрытной, чем раньше. Регулярно проверяла на прослушку, а все работы с животными вела в квартире, а не в здании "НейроКьюэ", — сказала она и помолчала. — Я трудилась по двум главным направлениям одновременно, но качественный скачок в нейронной оптимизации случился раньше.

— Сколько времени со дня ограбления к тому времени прошло? — спросил Дэш.

— Месяцев через девять.

— Полагаю, ты провела испытание, чтобы удостовериться, что это работает.

— Да. Я подготовила порцию препарата с очень коротким сроком полувыведения, на тот случай если будут сложности. В состоянии супер-оптимизации я находилась секунды две, но этого оказалось достаточно.

— Достаточно для чего?

— Достаточно, чтобы удостовериться: у меня получилось. Те две секунды субъективно походили на пять минут. Первый уровень оптимизации невозможно описать. Второй уровень невозможно вообразить, — сказала Кира, изумлённо распахнув глаза. — Уровень мыслей был трансцендентным. Вызывал благоговение и ужас — настолько сильный, что мне было страшно когда-либо решиться на это ещё раз.

Теперь Дэш слишком хорошо понимал, что она имеет в виду. Киру опять пугало и тревожило разлагающее действие невообразимой власти.

— Малые дозы имели кумулятивный эффект, — продолжила Кира. — Чем больше я подвергала себя оптимизации, тем сильнее проявлялась тенденция приветствовать безжалостно эгоистичное поведение. Моя эмоциональная составляющая стала ещё более подавленной, а чувство собственного превосходства продолжало нарастать. Когда ты уверен, что никакой жизни после смерти нет, само по себе трудно сохранять последние крупицы альтруизма. И если обладаешь достаточной властью, чтобы делать всё, что тебе заблагорассудится. Но когда начинаешь считать уровень интеллекта обычных людей ничтожно жалким, становится гораздо хуже. — Она выглядела расстроенной. — Если к человечеству я начинала относится так уже с первого уровня оптимизации, как бы я относилась к нему, продержись я на уровне выше дольше, чем какие-то две секунды?

Пока она всё это высказывала, Дэш продолжал жевать, но аппетит быстро улетучивался. Неужели есть такой уровень интеллекта, с которого обычный уровень просто незаметен? Дэш убивал насекомых, не задумываясь. Существ, чей интеллект во столько же раз превышает человеческий, во сколько интеллект Дэша выше, чем у насекомого, нельзя винить в равнодушии к человеческой жизни или даже в активном убийстве тех, кто встал на пути.

Бог — безжалостный социопат?

Или же Бог, несмотря на бесконечную власть и интеллект, был единственным исключением из правила "абсолютная власть развращает абсолютно"? Даже если принять на веру, что всё сказанное в Библии — совершеннейшая истина, ответ на этот вопрос очевиден не был. Религии, которые возмутились бы, если бы кто-то назвал Бога иначе чем любящим отцом, с лёгкостью принимали как должное, что Он уничтожил всю жизнь на планете, оставив лишь по паре от каждого вида, — просто потому что разгневался на плохое поведение человечества.

Дэш пробудился от краткой задумчивости и посмотрел на сидящую перед ним женщину, чьи большие и выразительные синие глаза продолжали действовать на него словно две чёрные дыры: затягивали Дэша в гравитационный колодец, которому невозможно противостоять, не давая ни малейшей возможности оказать сопротивление. Нужно оставаться объективным. Пора было перейти к самому важному.

— Ты очень хороша, отдаю тебе должное, — сказал Дэш. — Но прежде чем мы продолжим, я хочу вернуться назад. Хочу, чтобы ты объяснила мне смерть своих родителей и дяди, а ещё убийство одной из учительниц и пропажу другой.

Кира нахмурилась и покачала головой.

— Смерть моих родителей, как и дяди — несчастный случай. Что же до учителей, я понятия не имею, что с ними произошло. Но я не имею к этому отношения.

— Так ты признаешь, что одна из них исчезла, а другая была жестоко убита, очевидным психопатом?

— А как я могу это отрицать? Это же правда. Я их не забуду. Долгое время только и было разговоров, что о них, — сказала Кира и подалась вперёд. — Ты хочешь сказать, у тебя есть доказательства того, что эти преступления совершила я?

— Нет. Но косвенные свидетельства достаточно убедительны.

— Они убедительны из-за твоей предвзятости. У меня нет способа доказать тебе, что не имею никакого отношения к этим смертям. Веришь ты мне или нет — это зависит от линзы, через которую ты на меня смотришь. Если ты ищешь проблемы, ты всегда их найдёшь.

— То есть?

— То есть, если ты уже думаешь, что я свихнувшаяся убийца, и исходя из этого начнёшь изучать моё прошлое, то неминуемо найдёшь свидетельства, поддерживающие исходное утверждение. Это азы работы с данными: ты берёшь за основу вывод, а затем начинаешь ретроспективно изучать данные в поисках его подтверждения. И всегда находишь, что искал. Готова спорить: если покопаться в истории твоего родного городка и его окрестностей во времена твоего детства, мы найдём исчезновение одного-двух человек, несколько насильственных смертей, несколько случайных смертей. О многих из них ты и понятия не имел.

— Может, и так. Если таких событий мало, их можно списать на совпадения. Но всему есть предел. Твои учителя — может, и случайность. Но если принять во внимание смерть родителей и гибель дяди — нет, я в это не верю.

Кира покачала головой. В каждой чёрточке её лица читалась боль, словно раны от тех трагедий так никогда и не смогли затянуться.

— Я не знаю, что мне сказать. Но могу поспорить, есть и другие люди, трагически потерявшие в несчастных случаях родителей и родственников. Невезение случается, Дэвид, — упорствовала она. — Одним из тех способов, которые помогли мне с этим справиться, было напоминать себе об этом. По крайней мере, мне посчастливилось провести с родителями много добрых лет. Сироты и дети в зонах боевых действий таким похвастать не могут.

Дэш нахмурился. Эта часть разговора никуда его не привела. Он спросил себя, с какой стати вообще решил, что будет иначе. Чего он ожидал, признания? И её аргумент бил в точку. Дэш действительно внёс в это уравнение фактор предвзятости. Не покажи ему свидетельств о том, что она психопат, он отнёсся бы к этим случаям совсем иначе. Вполне вероятно, в этот самый момент выражал бы сочувствие её утрате.

Он вздохнул.

— Давай пока сменим тему, — предложил он. — Почему бы тебе не поведать мне о фонтане молодости?

Кира кивнула, но тут появился официант со счётом. Дэш тут же расплатился наличными, не забыв про чаевые, чтобы у того не было повода тревожить их ещё раз.

Подождав, пока официант уйдёт, Кира возобновила беседу.

— Я добилась первой своей цели, дальнейшего скачкообразного усиления интеллекта, но побоялась им воспользоваться. Месяцев через четырнадцать после ограбления я добилась прорыва в достижении второй цели. Смит сказал правду. Я могу удвоить продолжительность человеческой жизни.

— Каким образом? — спросил Дэш, вообще-то не желая углубляться в дебри, но не в силах подавить своё любопытство. — Если можно, дай мне версию "для чайников".

Кира помолчала, словно пытаясь решить, как лучше всего подойти к ответу.

— Я уже говорила: наши мозги не оптимизированы для мышления. Ну, неудивительно, что наши тела столь же не оптимизированы для долгой жизни. Напомню ещё раз — естественный отбор заботит только воспроизводство, — сказала она, отпила глоток чая и поставила его на стол. — Если появляется мутация, которая увеличивает твои шансы дожить до половой зрелости, она будет преимущественно передаваться следующим поколениям. Но гены, поощряющие долгожительство, вступают в дело тогда, когда в плане деторождения ты уже сделал всё, что мог. Парень, который умирает в сорок, имеет столько же шансов наплодить детей, передав им плохие гены долгожительства, сколько мужчина, умирающий в восемьдесят, который передаст им хорошие. У долгожительства нет эволюционного преимущества.

Дэш прищурился.

— Но родители, которые живут дольше, могут улучшить шансы ребёнка на выживание. Поэтому гены долгожительства должны давать преимущества.

— Весьма неплохо, — похвалила его Кира. — И это правда. Эволюция давит на наши гены, с тем чтобы мы прожили достаточно, чтобы гарантировать: наши дети дальше сами смогут о себе позаботиться. Но потом — у того, чтобы жить ещё дольше, нет дальнейших преимуществ с точки зрения эволюции. Скорее наоборот, может возникнуть даже эволюционное противодействие этому.

Дэш выглядел озадаченным.

— Если ресурсов мало, старики могут становиться обузой для клана, — пояснила Кира. — Это уменьшает шансы на выживание будущих поколений.

На лице Дэша появилась гримаса отвращения.

— То есть, те племена, у которых старики имеют достоинство умирать раньше и не истощать ресурсы, процветают лучше тех, в которых старики живут вечно?

— Да — по крайней мере, в голодное время. Это одно из вероятных объяснений того, почему почти вся жизнь на Земле, в том числе и наша, запрограммирована на смерть.

Дэш сконфуженно сдвинул брови.

— Что это значит? — спросил он. — Я думал, старение — результат накопления ошибок в нашей ДНК.

— Отчасти так и есть. Но во многом старение обусловлено своего рода запланированного износа. Наша иммунная система слабеет, мы перестаём вырабатывать гормоны вроде эстрогена, волосы становятся седыми или выпадают, кожа покрывается морщинами, мы начинаем хуже слышать, и так далее. Наши тела на генетическом уровне запрограммированы умереть.

— Ты учёная, но для меня трудно поверить в то, что это так.

— Всё дело в том, что всё происходит постепенно, — сказала Кира. — У некоторых видов, таких как тихоокеанский лосось или сумчатая мышь, всё происходит разом. Сегодня — ни малейших признаков старения, а завтра — бах! — и они умирают от старости.

Она помолчала и добавила:

— Есть и такие виды, которые генетически вообще не запрограммированы на смерть — например, морской окунь или королевы у некоторых видов общественных насекомых.

От любопытства Дэш склонил голову.

— Но они же умирают, верно?

— Умирают. Только не от старости, как мы её понимаем. Рано или поздно их убивают несчастные случаи, хищники или голод.

У Дэша было ещё много вопросов на этот счёт, но он знал: сейчас не время.

— Продолжай, — попросил он.

— Эти виды я изучала очень плотно, старалась понять почему они не стареют. Кроме того, я брала образцы ДНК у людей, страдающих от редкой болезни ускоренного старения — прогерии. К двенадцати годам прогерики выглядят и говорят, словно старики.

Дэш сочувственно покачал головой.

— Я о таком слышал. Ужасная болезнь, — сказал он и помолчал. — Могу ли я предположить, что изучение их ДНК внесло ясность?

— Ещё какую! Оно напрямую привело меня к прорыву, который мне требовался, — сказала Кира. — Я годами изучала всё, что только могла найти на тему молекулярных основ старения. Но когда присовокупила к ним данные по генетическим различиям между жертвами прогерии и обычными людьми, мой оптимизированный мозг сумел сложить все кусочки мозаики.

— И ты убеждена, что процедура работает? Что она действительно удвоит продолжительность человеческой жизни?

— Абсолютно, — ни секунды не колеблясь, сказала Кира. — На сто процентов.

Дэш одеревенел от сидения в неловкой позе, которую ему пришлось принять для наблюдения за входом в ресторан, и он на время сел поудобнее.

— Как ты можешь быть уверена? — спросил Дэш, левой рукой потирая шею, а в правой продолжая сжимать рукоять пистолета.

— Есть много способов, — ответила Кира. — Но для понимания большинства из них тебе потребовалось бы знать о молекулярной биологии и медицине куда больше. Один из путей — отслеживание промежутков между делениями клеток. Люди в основном не подозревают, что большинству наших клеток суждено испытать примерно пятьдесят делений в одной культуре. Это называют пределом Хейфлика. По мере приближения к этому пределу, на деление у них уходит всё больше и больше времени, и они проявляют признаки старения.

— Что происходит потом, когда они разделились пятьдесят раз? — спросил Дэш.

— Они умирают, — просто сказала Кира.

Дэш несколько секунд раздумывал над этим.

— А как насчёт раковых клеток? — спросил он.

— Хороший вопрос. Раковые клетки — исключение. Они бессмертные среди клеток. Они не просто выходят за предел пятидесяти делений, они продолжают делиться снова и снова — без конца. Именно этот необузданный рост в конечном счёте убивает их обладателя.

Дэш был прямо-таки заворожен этой темой, но она была ему не по зубам, и он знал, что нужно двигаться дальше.

— Допустим, я верю в то, что твоя процедура продления жизни работает так, как ты говоришь, — сказал он. — Допустим, я даже поверю в то, что ты не имеешь отношения к биотерроризму. Но у меня такой вопрос: если ты действительно открыла фонтан молодости, почему держишь его в тайне?

Кира подняла брови.

— Потому что не хочу нести ответственность за возвращение человечества в средневековье, — просто сказала она.

28

Дэш заметил официанта и жестом подозвал его. Они с Кирой сидели в полумраке, в уютном уголке молла необъятных размеров, и опасения насчёт их поимки таяли с каждой минутой. До автобуса у них ещё было время, и Дэш не торопился покинуть ресторан.

— Можете открыть на нас новый чек? — спросил Дэш, когда официант подошёл.

— Конечно. Чего желаете?

Дэш быстро пролистал меню.

— Горячие сливочные санди, для двоих.

Официант кивнул и быстро удалился.

— Горячие санди? — переспросила Кира.

— Мне нужен предлог задержаться здесь подольше, — пояснил Дэш, и позволил себе улыбнуться: — Кроме того, когда мы с тобой разговариваем, моему мозгу нужна вся глюкоза, которую только можно добыть.

Выражение на лице Киры стало чуть ли не робким.

— Прости, что столько всего сразу на тебя вываливаю. Знаю, это всё равно что пить из пожарного гидранта.

На это замечание Дэш ответил ухмылкой.

— Нет, всё в порядке. Но ты в очередной раз меня заинтриговала, — сказал он. — Прошу, продолжай!

— Смит поведал тебе свою теорию насчёт того, почему я держу секрет долгожительства в тайне, — сказала Кира. — Сказал, это нужно мне для ещё большей власти и богатства. — При этих словах она с негодованием мотнула головой. — Но это не имеет ничего общего с истинной причиной. Я бы с радостью поделилась этой тайной со всеми. Проблема вот в чём: когда мой интеллект был усилен, я задумывалась — а что станет с миром, если я так и сделаю. Выводы, к которым я пришла, меня шокировали.

Дэш попытался прикинуть, к чему она клонит, но не смог.

— Если бы все люди жили до ста пятидесяти, — продолжила Кира, — что стало бы с населением планеты?

На какой-то миг Дэш решил было, что это вопрос с подвохом. Пожал плечами.

— Оно будет расти, — сказал он.

— Оно станет расти, — повторила Кира. — И резко. Каждый год по-прежнему будут рождаться столько же людей, как сейчас, но умирать будут куда меньше. И женщины будут оставаться в репродуктивном возрасте вдвое дольше. Планета и без того перенаселена и стабильно катится к худшему. Дай человечеству мою процедуру — и каждому потребовалось бы потесниться для своих внуков, правнуков, пра-правнуков. — Она решительно помотала головой. — Удвоение продолжительности жизни людей стало бы абсолютной катастрофой.

— Это правда, обществу пришлось бы измениться, — признал Дэш, — но ты не можешь с такой уверенностью утверждать, что результаты будут катастрофическими.

— Перенаселение имеет не только физические последствия, но и психологические, — продолжила Кира. — Годы назад проводился потрясающий эксперимент с серыми крысами. Экспериментаторы заперли популяцию этих зверушек в замкнутом пространстве площадью с четверть акра, дали им сколько угодно еды и удалили всех хищников. Ожидалось, что популяция крыс возрастёт до пяти тысяч, но этого не случилось; она стабилизировалась на ста пятидесяти. Когда же экспериментаторы принудительно заставили популяцию превысить комфортную плотность, даже при неограниченном количестве еды они зафиксировали кардинальное усиление патологического поведения животных. Увидели прерванные половые акты, каннибализм, гомосексуализм, другие необычные черты поведения, — сказала Кира, приподняла брови и значительно посмотрела на Дэша. — Как думаешь, уровень стресса у человека поднимется, если станет теснее?

Тот нахмурился. Необязательно быть блестящим учёным, чтобы ответить на этот вопрос.

— Когда мой интеллект был усилен, я быстро осознала: если раскрою свою терапию, население очень быстро достигнет критической отметки. И через несколько поколений, в лучшем случае, человечество либо сократиться до небольшой кучки людей, живущих в средневековье, либо вымрет окончательно. С тех пор я несколько раз моделировала это на компьютере.

— И?

— И моделирование дало абсолютно тот же ответ. Есть несколько возможных сценариев, но я обрисую несколько самых вероятных. Стремительный рост населения приводит к мощному коллапсу экономики — ресурсы истощаются, а число рабочих мест не сможет расти с нужной скоростью. Экономики настроены на то, что люди выходят на пенсию лет в шестьдесят пять, а средняя продолжительность жизни примерно лет восемьдесят, — сказала Кира и, помолчав, напомнила: — Ты и сам пошутил о том, что бессмертному понадобятся серьёзные пенсионные накопления.

Дэш нахмурился. Он сказал это в шутку, но не подумал о последствиях.

— Ещё мы говорили о том, что долгожительство — обуза для новых поколений, — продолжила Кира. — Так и есть. Наряду с экономическим коллапсом, рост населения вызывает всё большую и большую антисанитарию. Заразные болезни распространяются, словно степные пожары. Массовый голод становится обычным делом. Битвы за выживание, подстёгнутые всё более аберрантным поведением; войны между соседними странами — и затем ядерный Армагеддон.

Дэш побледнел. Перспектива казалась пугающе правдоподобной.

— Но разве правительства не осознают масштабы угрозы, не введут строгий контроль рождаемости?

— Может быть. Сомнительно, но может быть. Но действительно ли ты именно этого бы и хотел? Купить себе несколько десятилетий жизни за счёт своих же детей? Когда мой интеллект усилен, эта идея может казаться мне абсолютно здравой, но когда я в обычном состоянии, она меня просто пугает, — ответила Кира. — Сомнений почти нет: добавить человечеству семь-восемь десятков лет неминуемо означает конец цивилизации.

Кира нахмурилась и выглядела по-настоящему расстроенной.

Глубина отчаяния на её лице удивила Дэша.

— Кира? — мягко сказал он. — Ты в порядке?

Она кивнула, но в глазах её затаилась печаль.

— Меня просто охватило чувство жалости к самой себе, — тихо сказала она. — Что бы я ни делала, это всегда полный провал. Я могу получить фантастический интеллект, но плачу за это тем, что становлюсь безжалостной и теряю в себе почти всё, что делает меня человеком. Нашла способ кардинально замедлить процесс старения, но лишь для того, чтобы понять: это уничтожит цивилизацию.

Дэш молчал, не в силах придумать, чем её утешить. Он понимал её разочарование: Кира была Мидасом современности, тем королём который жаждал получить дар обращать в золото всё, до чего дотронется. Вот только король пожалел об этом, когда осознал ужасающие следствия: теперь в золото неминуемо превращались и еда, и любимая дочь.

29

Когда официант принёс им десерты, Кира и Дэш сидели в молчании. Кира зачерпнула ложечкой ванильное мороженое и горячие сливки, поднесла ко рту и проглотила. Вид у неё был грустный. Дэш на миг задался вопросом, могут ли наслаждаться вкусом сливок существа с бесконечным интеллектом.

Взявшись за своё санди, он решил сменить тему. Кире оставалось объяснить смерть Лузетти и брата, но у Дэша сложилось впечатление, что ей это удастся.

— Так что произошло дальше, когда ты поняла что не можешь раскрыть своё открытие?

— Я решила выбросить белый флаг. Прекратить все эксперименты по долгожительству и больше никогда в жизни не прибегать к оптимизации мозга, — сказала она, дожидаясь пока излишки десерта сольются с ложечки, чтобы поднести её ко рту. — Впрочем, и без объяснений понятно, что на этом история не закончилась. Кто-то продолжал отслеживать то, чем я занимаюсь — не прослушкой уже, а старым добрым способом. Тогда я этого не знала, но частного детектива Ларри Лузетти наняли, чтобы за мной следить. Он рылся в моём мусоре и подсматривал за мною через окна, словно папарацци. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять: я прекратила все эксперименты.

Дэш пораскинул мозгами.

— Полагаю, это дало Мориарти сигнал: ты совершила прорыв, и эксперименты тебе больше не нужны.

— Именно. Несколько дней спустя в мою квартиру вломились снова. Я давно прекратила вести записи в лабораторном журнале. К тому времени я вела записи в компьютере. Файл был зашифрован и дополнительно защищён методами, которые я разработала в перепаянном состоянии. Даже если бы кто-то вломился в мой компьютер, им пришлось бы расшифровать файл. Но взлом был невозможен — уж, по крайней мере, не представителем вида Homo sapiens, — сказала Кира и сильно нахмурилась. — А это доказывает, что даже будучи очень умным, ты можешь одновременно проявлять беспросветную тупость.

— Мориарти сумел вскрыть файл?

Кира кивнула.

— Вломившись в мою квартиру, он, должно быть, проглотил одну из тех таблеток, которые украл Морган. Поумнев, он сел за компьютер и смог обойти мою защиту.

Сейчас Кира выглядела сердитой, явно недовольная собою.

— Мне повезло, — продолжила она. — У меня хватило паранойи на то, чтобы держать на компьютере результаты экспериментов с животными и философские размышления. Собственно пошаговые процедуры по процедурам, нужным для продления жизни и достижения второго уровня улучшения интеллекта, были записаны на флешку, которая всегда была при мне. В моём компьютере не было никаких указаний на то, что я работала по достижению ещё более высокого уровня интеллекта, так что Мориарти до сих пор об этом не знает. Но записи по продлению жизни там были. Он не может получить саму процедуру, но узнал: я нашла способ продлить жизнь.

Дэш прищурился.

— Смит в курсе, что тебе удалось вдвое замедлить процесс старения. Ещё он сказал, что твой план-максимум — разработать нанороботов для того, чтобы те патрулировали кровоток, а потом найти способ переносить сознание.

— Верно. Общий план был в компьютере. Это были мои самые первые размышления, ещё до того как я осознала, какой катастрофой обернётся даже первый этап. Смит описал точно.

— Интересно, — заметил Дэш. — Так ты думаешь, Мориарти — он?

Кира поразмыслила над этим.

— Может и так, но моя интуиция говорит "нет". Думаю, он лишь подручный Мориарти.

— Продолжай, — сказал Дэш, отставляя в сторону десерт, к которому едва прикоснулся: он пришёл к выводу, что не может одновременно фокусироваться на разговоре с Кирой Миллер, наблюдении за входом и поедании капающего санди.

— Я знала: как только Мориарти поймёт, что я открыла фонтан юности, он не успокоится, пока до него не доберётся, — продолжила Кира. — А это значило, что я в большой опасности. Я положила флешку в нержавеющий бутылёк для пилюль и закопала его в таком месте, где её никто никогда не отыщет — на мой взгляд. Я запомнила точные координаты GPS. А затем я ещё раз поумнела. Я была в панике, мысли путались, так что хоть я раньше и поклялась себе никогда к этому не прибегать, я чувствовала — выбора нет.

Дэш понимающе кивнул. Учитывая обстоятельства, он не мог её порицать.

— Как только я себя трансформировала, — продолжила Кира, — мне стало ясно, что я должна делать. Инструкции по восстановлению обоих процедур занимали многие десятки страниц печатного текста. Чтобы быть абсолютно уверенной в сохранности тайны, даже под принуждением, я заперла в памяти сами формулы и GPS-координаты флешки, и даже информацию о местности, в которой я её закопала. Эти воспоминания я поместила за непреодолимой ментальной стеной, — со вздохом сказала Кира. — Это далось мне нелегко.

— Не сомневаюсь, — сказал Дэш.

— Даже в улучшенном состоянии найти и изолировать отдельные конкретные воспоминания в своём мозгу невероятно трудно.

— Но ты сумела?

— Да. Структурировала эти воспоминания, чтобы получить к ним доступ, лишь сознательно и целенаправленно решив, что хочу этого. Создала нечто вроде китайской ловушки для пальцев — чем сильнее я старалась бы добраться до этих воспоминаний под принуждением, тем сильнее становился бы барьер, — сказала Кира и немного помолчала. — Как оказалось, я сделала это как нельзя более своевременно.

Дэш сосредоточенно наклонился вперёд.

— Спустя несколько часов в мою квартиру ворвался Ларри Лузетти, который взял меня в плен, — пояснила Кира. — Ему нужен был секрет долгожительства, и он сказал мне, что не уйдёт, пока его не получит. Он воспользовался препаратами — сывороткой правды. Они были крайне эффективными. Я рассказала ему об открытии и о том, почему не поведала о нём всему миру. Но когда он спросил меня о замедлении старения, я ответила, что не помню рецепта.

— Что на тот момент было абсолютной правдой, — заметил Дэш.

Кира кивнула. Громко звякнув ложечкой о стенки стеклянного десертного бокала, она доела свой санди и отставила бокал.

— К сожалению, больше я ничего не смогла утаить от Лузетти. Под воздействием препаратов я рассказала ему о флешке. Дала точное описание способа, которым спрятала в памяти GPS-координаты, чтобы не раскрыть их под принуждением. Обо всём этом Лузетти послушно доложил Мориарти.

— И тот тебе поверил?

— Полагаю, да. Если бы нет, вдобавок к сыворотке правды Мориарти сказал бы детективу меня пытать, но этого не случилось.

Кира замолчала, словно собираясь с духом перед тем, как продолжить. Словно страшилась перспективы.

Дэш чувствовал её напряжение.

— И что было дальше? — мягко спросил он.

— На следующее утро я опять проснулась пленницей, — сказала Кира, смотря в никуда. В уголке глаза медленно появилась слезинка. — И Лузетти сказал мне, что у них мой брат, Алан.

Дэш распахнул глаза: связь была очевидной.

— Лузетти сказал мне, что его босс в доме Алана, в Цинциннати, — в ужасе прошептала Кира, — и что он сожжёт моего брата, если я не выложу секрет.

— И ты рассказала? — мягко спросил Дэш.

Побледнев, Кира помотала головой.

Дэш тут же сообразил, что вопрос был глупым. Окажись фонтан молодости в руках Мориарти, вряд ли бы он так отчаянно стремился захватить её живой.

— Я знала — Мориарти был человеком без принципов ещё до того, как стал перепаянным, — мрачно пояснила Кира. — Но, получив он секрет долгожительства, Мориарти мог превратиться в самого жуткого монстра в истории человечества. Что могло бы его остановить? Мориарти усиливал бы свой интеллект, а обещаниями долгой жизни мог бы получить невообразимую власть. Ту самую, в желании обладать которой Смит обвинял меня.

Кира замолчала. По её щеке медленно покатилась одинокая слезинка.

Мориарти заставил её принять невозможное решение, понял Дэш. Было ясно, что это глубоко ранило её душу, которую невозможно исцелить.

— Ты знала, насколько высоки ставки, и сделала то, что должна была сделать, — мягко произнёс он. — За это я тобою восхищаюсь.

Кира покачала головой. Теперь слёзы стояли в обоих её глазах.

— Я не была героем, — жалобно сказала она. — Я оказалась слабой. Я пошла бы на что угодно, лишь бы спасти Алана, даже на риск создания нового Гитлера. Изо всех сил пыталась открыть память. Но не могла. Барьер, который я создала, оказался слишком крепок, — шёпотом поведала Кира и опустила взгляд. — Впрочем, это неважно. В душе я знала: Мориарти никогда не отпустит Алана. Стоило мне дать ему что он хочет, Мориарти бы убил и Алана, и меня — и Лузетти тоже. Мы все были бы для него ненужной помехой.

Дэш понял, что её анализ исключительно точен. Кира действительно была в ситуации, из которой нет выхода.

— Так что же ты сделала? — спросил он.

— Мне нужно было выгадать время на то, чтобы спасти брата. Поэтому я сказала Лузетти правду. Сказала, что я пытаюсь добраться до воспоминаний, но не могу. Что не могу одурачить барьер, который создала в мозгу. Объяснила, что из-за угрозы брату я оказалась под более сильным принуждением, чем если бы меня пытали физически.

— Он тебе поверил?

— Думаю да, — ответила Кира, с отсутствующим видом вытирая слезинку тыльной стороной ладони. — Я умоляла его упросить Мориарти не трогать Алана в течение следующих двадцати четырёх часов, пока я буду пытаться подобрать ключ к воспоминаниям. Лузетти сказал, что Мориарти на это согласился.

— И потом ты прикончила Лузетти?

Кира кивнула.

— Он развязал меня сразу после звонка боссу, чтобы я сходила в туалет. Я знала, что в борьбе у меня есть преимущество: он не мог рисковать моей жизнью, не получив для начала фонтан молодости. Я сумела ударить его мраморной подставкой, пока он пытался со мною справиться. Я не хотела его убивать, — настойчиво сказала Кира в смятении. — Просто так вышло.

Дэш прищурился.

— Значит, ты со всех ног кинулась в жилище Лузетти, надеясь узнать, кто дёргает его за ниточки?

— Верно. Забрала его ноут и папку, на которой было моё имя. И сразу двинулась в аэропорт. Вылетела в Цинциннати первым же рейсом, воспользовавшись одной из поддельных личностей, которые были готовы. В самолёте изучала досье и ноутбук, но не нашла указаний на личность Мориарти.

Кира собралась с силами.

— Об остальном, уверена, ты уже можешь догадываться, — сказала она. — Самолёт приземлился, и я бросилась к дому брата. Я была намерена сделать для его спасения всё, что потребуется.

— Но ты опоздала, — серьёзно сказал Дэш.

В лице и глазах Киры отразилась мука.

— Я опоздала, — задрожав, тихо откликнулась она. Взяла салфетку и вытерла слёзы, которые медленно покатились по щекам. — С моим братом Аланом у меня были особые отношения. Он был на пять лет старше меня и всегда за мною присматривал. Когда другие дети дразнили меня из-за того что я была непохожей на них, или потому что я перепрыгнула через несколько классов, он всегда меня защищал. А когда умерли мои родители…

Её голос прервался. Кира помолчала, стараясь обуздать эмоции.

— В то время Алан учился в колледже, — наконец сказала она, и её голос вновь набрал силу. — В Огайо. Он взял год академического отпуска, чтобы остаться со мной — убедиться, что со мной всё будет в порядке. Я умоляла его не притормаживать из-за меня свою жизнь, но он и слышать об этом не желал. И вернулся к учёбе только когда я сама поступила в колледж.

Дэш сочувственно кивнул. Он ждал, что Кира продолжит рассказ, но по ней было видно: она эмоционально опустошена и не может заставить себя сказать о брате ещё что-либо.

— Значит, как только ты поняла, что добралась туда слишком поздно, чтобы его спасти, тебе стало ясно: нужно исчезнуть, — серьёзно сказал Дэш.

Кира кивнула.

— Мне правда очень жаль, — мягко сказала она.

На несколько минут над столом, подобно туче, нависла тишина.

— Ты убила Лузетти, — наконец сказал Дэш. — Но это, очевидно, была самозащита. Если всё, что ты сказала, правда — тогда на самом деле ты не совершила никаких преступлений.

Кира вздохнула.

— Если ты не считаешь за преступления незаконные эксперименты над животными и нецелевое использование корпоративных ресурсов.

— Не считаю, — без колебаний сказал Дэш.

Кира попыталась улыбнуться, но у неё не очень получилось.

— С тех пор Мориарти беспрестанно за мною охотится. По всей видимости, он ещё до всех этих событий был богатым и властным человеком, а безжалостным — так само собой. Но для получения огромного богатства и власти двадцать три часа сверхчеловеческого разума — слишком много. Только представь, чего он смог добиться за последние несколько лет!

Дэш попытался. Картина его не радовала.

— Есть идеи, кто бы это мог быть?

— Никаких, — сказала она, вновь начиная восстанавливать эмоциональное равновесие. — Кем бы он ни был, своё богатство и власть он старается держать в тайне. Ты не найдёшь его на обложке деловых журналов. Те, кто имеет настоящую власть, не кричат об этом во всеуслышанье, они просто дёргают за ниточки из-за кулис.

Немного подумав об этом, Дэш решил, что Кира почти наверняка права.

— Кем бы он ни был, он не тратил время попусту, организовав мой розыск за убийство Лузетти и моего брата. Но и этого ему было мало. Он решил повесить на меня ещё и план с Эболой, чтобы против меня ополчилась вся военная мощь США. Не знаю, есть ли у него ещё какие-нибудь планы насчёт террористов, но все доказательства, которые тебе дали — они о его причастности, не о моей.

— В чём же его выгода от сотрудничества с террористами? — спросил Дэш.

— Не знаю. Но там происходит гораздо больше, чем видим мы. Потому что, уверен, он не сможет довести до совершенства генетически модифицированный вирус простуды, способный доставить гены Эболы.

— Почему нет?

— Проект слишком сложен.

— Даже с усиленным интеллектом?

— Да. В моей памяти тысячи и тысячи часов изучения молекулярной биологии, и когда мой разум трансформируется, интеллект может на них полагаться. Мориарти почти наверняка не может похвастать такой научной базой. А без этого — неважно, насколько силён его интеллект, у него просто не хватит знаний на то, чтобы достичь цели.

Дэш нахмурился. Чем больше он узнавал, тем больше запутывался. Он решил двигаться дальше.

— Так зачем ты нужна ему сейчас? Он уже знает, что не может заставить тебя выдать ему секрет продления жизни.

— Не знаю, — пожав плечами, ответила Кира. — Но он прилагает огромные усилия на то, чтобы захватить меня живой, даже зная о том, что я для него самая большая угроза. И он не успокоится, пока я его не остановлю. Очевидно, он не отказался от идеи заполучить фонтан молодости.

Они немного помолчали. Затем Дэш бросил взгляд на часы и вздохнул.

— Нам лучше идти, — сказал он. — У нас автобус.

Дэш оплатил десерт, и они осторожно вышли в молл. Несколько минут Дэш осматривался, но не заметил ничего необычного.

На пути через молл Дэш вопросительно посмотрел на спутницу.

— Кира, так почему именно я? — просто спросил он.

Та вздохнула.

— Я тебе уже сказала. Ты хороший человек. И в трудной ситуации ты поступишь правильно. Ты дока в поисках людей. У тебя навыки и опыт спецназовца. Ты умный и начитанный. Я пыталась разыскать Мориарти и остановить его, но ни к чему не пришла.

Она вытянула руку перед Дэшем, дав ему сигнал остановиться. Когда Дэш замер, она посмотрела ему в глаза, и он почувствовал, что она раздумывает, сказать ли больше. Затем Кира опустила взгляд.

— И мне было одиноко, — тихо сказала она. — Я в бегах очень, очень давно. Никому не доверяю. Ко всему отношусь с подозрением. — Кира помолчала. — Но в одиночку Мориарти мне не остановить. И, когда изучала твоё прошлое, я поняла: мне нужна помощь со стороны кого-то вроде тебя; кого-то, кому я могла бы доверять.

Значит, чтобы убедить его стать её союзником, Кира пошла на риск его похищения — даже несмотря на то, что он не мог быть более предубеждённым против неё. Точь-в-точь, как она сказала в мотеле. И она пошла на ещё больший риск, оказавшись в полной его власти в прогалине посреди леса. В глубине у Дэша ещё оставались кое-какие подозрения, но он отложил их в сторону — пока что.

Кира с надеждой заглянула ему в глаза.

— Дэвид, ты мне поможешь? — спросила она.

Несколько долгих секунд Дэш выдерживал её взгляд, а затем кивнул — почти незаметно.

— Да, — наконец сказал он. — Помогу.

Кира выдохнула воздух, который задержала в груди.

— Спасибо, — серьёзно прошептала она. — И мне правда очень жаль, что я впутала тебя во всё это. С моей стороны это было эгоистично.

— Отнюдь, — твёрдо сказал Дэш, и уголки его рта приподнялись в слабой улыбке. — Кроме того, ты ни во что меня не впутывала. Меня нанял полковник Джим Коннелли для того, чтобы найти и остановить психопата-киллера, которого никто не может найти. И это по-прежнему остаётся моим заданием.

Выражение на лице Киры стало жёстким.

— Я собираюсь остановить этого ублюдка, даже если это будет последним, что я сделаю, — поклялась она сквозь стиснутые зубы, в её лице читалась ненависть. — Клянусь душой брата, что я до него доберусь. Несчастный случай забрал у меня родителей, но Мориарти убил единственного человека, которого я любила помимо них; убил последнего члена моей семьи.

В глазах Киры блеснула мрачная решимость.

— И в один прекрасный день — уже скоро — он за это поплатится!

30

Они сошли с автобуса в пригороде Ричмонда, где остановили такси, которое доставило их к стоянке поддержанных авто. Здесь Дэш заплатил наличными за старый пикап.

Пока они ехали в автобусе, позвонил Гриффин. Он сообщил, что у них с Коннелли всё в порядке, хотя вынужденное избавление от бороды "оставило его в душе шрамы, которые никогда не затянутся". Они добрались до дома друга полковника, отставного врача, который сейчас занимался раной Коннелли.

Обменяв деньги на ключи, Дэш сел за руль пикапа.

— Куда дальше? — спросил он.

— Назад на северную автостраду 95, — ответила Кира. — Поедем ко мне.

— У тебя есть дом? После всего этого времени в бегах?

Её глаза игриво посмотрели на него.

— Это дом на колёсах. Я живу в трейлерном парке.

— Да ты шутишь.

— Это ещё почему? — игриво спросила она.

Дэш пожал плечами.

— Не знаю. Ты блестящий учёный, чьи открытия могут изменить мир. Я просто не могу сопоставить этот твой портрет с кем-то, живущем в таких условиях, — пояснил он и широко улыбнулся. — Альберт Эйнштейн в трейлере — это просто неправильно.

Кира рассмеялась.

— Потому-то это идеальное убежище. Парк трейлеров — последнее из тех мест, в котором решила бы жить прежняя я, и последнее место, в котором меня вздумают искать. Кроме того, живя в трейлере я могу каждый месяц или около того менять место жительства, при этом чувствуя себя дома.

Звучит разумно, понял Дэш, немного об этом поразмыслив.

— К моему стыду, я никогда не был в трейлерном парке, — признался он.

— Значит, всё ещё впереди, — сказала Кира. — Вообще-то у меня три трейлера. Один на Восточном побережье, второй на Западном, а третий в центре страны. Последние два — лишь мера предосторожности. Я оплатила их парковку на год вперёд, так что они будут ждать меня до тех пор, пока мне не понадобятся.

— Не могу дождаться возможности их увидеть, — сказал Дэш, останавливаясь на красный. — Так расскажи мне о своих поисках Мориарти.

— Расскажу. Но не сейчас. До сих пор рассказывала только я. Теперь твоя очередь.

— В свою защиту скажу, что был слишком занят, выдумывая недоверчивые придирки и стреляя в тебя злыми взглядами.

— Учитывая, что тебе обо мне рассказали, я не могу тебя в этом винить, — сказала Кира. — Но расскажи мне о себе. Прошло очень много времени с тех пор, как я с кем-то знакомилась. Как так вышло, что ты оказался в армии? — спросила она, помолчала и уточнила: — Да и был ли у тебя на самом деле выбор, по твоему мнению?

На какой-то миг Дэш забыл, что она изучила его прошлое, но её вопрос немедленно об этом напомнил. Его отец был генералом, и вопрос Киры дал понять, что она это отлично знала. Определённо, она не тратила время на пустую светскую болтовню — хотя, осознал Дэш, после всего того, что им довелось пройти, светская болтовня была бы несколько нелепа.

— Выбор у меня был, — ответил он. — Это точно. Не такой человек был мой отец. Ему нравилось служить, но он хотел, чтобы мы с братом занимались тем, что сделает нас счастливыми. В конечном счёте я пошёл служить, но не потому что он на меня давил, а потому что он подал мне хороший пример. Он был сострадающим, дружелюбным, у него было отличное чувство юмора, — сказал Дэш и помолчал. — Большинство людей представляют себе кадровых офицеров строгими, жёсткими, авторитарными бюрократами. Многие из них такие и есть, но не мой отец.

— А твоя мать — что она думала на этот счёт?

— У неё была схожая философия. Она хотела, чтобы мы были счастливы. Она восхищалась отцом, но позаботилась о том, чтобы мы перед службой знали, на какие жертвы нам придётся пойти, — сказал Дэш и добавил: — Забавно, но мой брат тоже пошёл служить. Направился в Аннаполис. Время от времени я задаюсь вопросом, стали бы отец или мать давить на нас, прими мы из вредности решение заняться чем-то другим.

Дэш уже давно ни с кем не говорил об отце, и в его глазах отразилась тяжёлая утрата.

— Сочувствую тебе насчёт отца, — мягко сказала Кира.

Он кивнул.

— Если кому-то и знать о такой потере, так это тебе, — сказал Дэш. — В записях обо мне говорилось о том, как это случилось?

— Нет. Там было написано, что он погиб в бою.

— Это искажение действительности, — сухо сказал Дэш. — Он был в Пакистане на встречах с региональными военными командирами, предполагалось что встречи займут неделю. Отец погиб, когда вышел за фруктами на рынок рядом с отелем. Всего лишь очередной теракт. Ирония судьбы: за годы службы он много раз участвовал в боях, но погиб не на службе, одетый в гражданское.

Дэш презрительно скривил губы.

— Если бы террористы знали, что он генерал, возможно, они не стали бы взрывать рынок. Ведь на самом деле они предпочитают убивать гражданских, — горько сказал он. — Так они наводят больший страх.

Кира сочувственно вздохнула. Они немного помолчали, и она спросила:

— Как дела у твоего брата?

— У него всё хорошо. До того, как оставить службу, мы с ним не могли часто видеться. Но с тех пор как я вышел на гражданку, мы видимся чаще.

— Ты не жалеешь, что оставил службу?

— Если честно, нет. Я чувствую себя немного эгоистом. Может быть, немножечко трусом. Но нет. Я был готов её покинуть ещё до того, как случилась катастрофа в Иране. Когда служишь в подразделении "Дельта", ты не имеешь сильных уз к кому-либо вне своей группы — просто не можешь. И я не хотел провести так всю жизнь. В один прекрасный день я хотел стать мужем и отцом.

Следующие несколько минут они проехали в молчании.

— Ты упомянул об Иране, — нерешительно сказала Кира. — Что там на самом деле случилось?

— Ты же наверняка прочла отчёт об этих событиях.

— Бегло пролистала, — признала Кира. — Но он был длинным, и я не слишком в него вчитывалась. Кроме того, — добавила она, — раз уж мы с тобой, Дэвид, собираемся действовать заодно, чем лучше мы узнаем друг друга, тем лучше. Мне интересно услышать об этих событиях от тебя лично.

Дэш пожал плечами.

— Здесь нечего рассказывать, — солгал он.

Он намеревался остановиться на этих словах, но вдруг до него дошло, что в ресторане Кира обнажила свою душу. Может быть, настал его черёд. Дэш тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно, я дам тебе сокращённую версию.

Дэш помолчал, собираясь с мыслями.

— В конце концов разведка зафиксировала местонахождение лидера террористической группы, Халида Абдул-Малика. Он нёс ответственность за серию подрывов церквей и синагог по всему миру, причём взрывы совершались во время религиозных церемоний — чтобы свести число жертв к максимуму. Его штаб-квартира располагалась на окраине Сенендеджа, города у западной границы Ирана. Нас бросили туда на его поимку, по возможности. В случае невозможности разрешалось его уничтожить. Переход туда прошёл чисто, без сучка без задоринки.

Воссоздавая в памяти дальнейшие события, Дэш наклонил голову вбок.

— Спутники засекли, что Абдул-Малик и некоторые из его ключевых помощников находятся в пути, направляются в город Махабад неподалёку, и мы спланировали засаду, — продолжил он и покачал головой с мукой на лице. — Но вместо этого засада была на нас самих.

Последние слова он произнёс угрюмо. Помолчал несколько долгих секунд, и добавил:

— Они нас ждали.

— Вас подставили?

— Это абсолютно точно. Но как, я и понятия не имею, — сказал Дэш.

Он отвернулся от Киры, сконцентрировав внимание на дороге перед собой и принуждая себя продолжать:

— Нас всех захватили в плен, меня и ещё троих бойцов моей группы. Поскольку я был их командиром, террористы решили меня наказать, пытая до смерти моих людей у меня на глазах — людей, которые стали для меня как братья, — произнёс Дэш, выглядя так, словно его сейчас стошнит. — Мою голову зафиксировали в одном положении, веки принудительно подняли. Я не мог повернуть голову, не мог отвернуться, — сказал он, его передёрнуло, и он добавил шёпотом: — Есть пытки, которые не поддаются воображению самых талантливых авторов ужастиков.

В кабине повисло долгое молчание. Кира ждала продолжения.

— Не стану описывать, что было дальше, — наконец сказал он. — Я никому не стал бы этого рассказывать. Достаточно сказать, что их пытали, а потом изрубили на куски, — произнёс Дэш, и глаза его загорелись ненавистью. — И эти больные ублюдки наслаждались каждой минутой.

— И как же ты сбежал? — негромко спросила Кира.

— Они закончили с моими людьми, — продолжил Дэш ровным, без эмоций, голосом. — Я был последним на очереди. Рядом со мной были три охранника. Пока один сторожил снаружи, второй поскользнулся в луже крови и упал. В человеке примерно шесть кварт крови. Можно подумать, что шесть кварт — это немного, но это пока её на тебя не выльют, а остаток расплещут по земле. А восемнадцать кварт и представить трудно.

Киру передёрнуло, когда она представила перед глазами эту картину.

— Я был привязан к стулу, — продолжил Дэш. — Но когда охранник упал, я всем своим весом обрушил ему в лицо ножку стула. И бросился на второго охранника, со стулом и всем прочим — чтобы не дать ему воспользоваться пистолетом. Он сумел несколько раз ударить меня ножом, прежде чем я забил его головой до потери сознания. Я сбежал и в конце концов сумел перебраться через границу, в Ирак.

— Эту часть я помню, — сказала Кира. — Я читала, что солдаты, которые нашли тебя в Ираке, не могли поверить что ты мог это проделать в твоём состоянии. Их поразило, сколько в тебе жизненных сил и воли.

Дэш скривил лицо.

— Я должен был погибнуть со своими ребятами, — прошептал он. — У нас в спецназе мы всерьёз принимаем лозунг: "Своих не оставляем!".

Глаза его увлажнились, и он печально покачал головой.

— Правда в том, что моих бойцов так искромсали, что от их тел я мало что смог бы с собой забрать, даже если бы у меня была такая возможность.

31

Въезжая на федеральную автостраду 95, Дэш ускорился и влился в поток машин.

— Я не могу найти слов, — беспомощно сказала Кира.

— Здесь нечего говорить. Похоже, нам обоим выпала своя доля несчастья и боевых шрамов. Когда ставки серьёзны, наказание за неудачу тоже может быть серьёзным, — ответил Дэш.

Они проехали в молчании несколько минут, после чего Кира его прервала, решив поменять тему.

— Послушай, Дэвид, — нерешительно сказала она, — рискуя показаться наркоторговцем, я бы хотела, чтобы ты принял одну из моих таблеток.

Дэш с интересом посмотрел на неё.

— Почему? — просто спросил он.

— Я ценю твоё согласие стать моим союзником, но мы оба знаем: ты не доверяешь мне на все сто процентов. Разве ты можешь? Столько всего происходит, история настолько запутанная, что только дурак принял бы её безо всяких сомнений. А ты кто угодно, но только не дурак. В глубине души ты не можешь не задаваться вопросом — а не актриса ли я, не провожу ли в действие какой-то свой дьявольский план?

— Ты права, — сказал Дэш. — Отрицать не стану. Но мои сомнения съёжились с сотни процентов примерно до пяти. Если тебе от этого легче.

— Легче. Но если ты примешь одну из таблеток, у тебя пропадут все сомнения. Конечно, интеллектуально ты можешь верить в то, что мне удалось радикально трансформировать мозг человека. Но чтобы по-настоящему поверить в то, что всё это реально, тебе нужно самому это испытать. Я могу побольше рассказать тебе, на что это похоже, но пока ты не испытаешь это на себе, никакие мои описания не смогут быть адекватными. Как только ты усилишь свой интеллект, ты поймёшь: всё, что я тебе рассказала — истинная правда. До мельчайших подробностей.

Дэш сжал губы.

— Не знаю, Кира, — неохотно сказал он. — Не уверен, что мне нравится идея изменить архитектуру моего мозга.

— После всего, что я тебе рассказала, я тебя не порицаю. Но обещаю: эффект продлится лишь около часа. После этого ты станешь прежним, абсолютно тем же Дэвидом Дэшем.

— Да? Как ты можешь быть так уверена?

Кира открыла было рот, чтобы ответить, но закрыла его снова. Она помолчала.

— Думаю, я не могу быть уверена. Не абсолютно. Я знаю, что ты не будешь чувствовать себя иначе. И люди, с которыми я общалась после, никогда не замечали во мне никаких перемен — по крайней мере, таких о которых я знаю.

— А как насчёт социопатии?

— Я уже говорила тебе: эффект накапливается. Когда ты улучшен в первый раз, это нечто вроде Алисы в стране чудес — ты слишком потрясён, чтобы тебя посещали слишком многие безжалостные мысли. Повторение процедуры притупляет эмоции и усиливает чувство всемогущества.

— А затем — что? Ты превращаешься из Алисы во Фродо, а потом в Дарта?[5] — с кривой усмешкой сказал он.

Кира нахмурилась.

— Я слишком часто прибегаю к глупым книжным метафорам, верно?

Дэш невольно улыбнулся.

— Нет, ничуть, — обнадёживающе сказал он. — И именно я первым произнёс имя "Мориарти". Так что, может статься, мы с тобою похожи, как две капли воды.

Кира поймала его взгляд и испустила глубокий вздох.

— Дэвид, для меня это правда много бы значило. Чтобы полностью понять трансформацию, ты должен её испытать.

Дэш быстро стрельнул в неё глазами, а затем перевёл взгляд на дорогу. Он размышлял над её предложением.

— Ладно, — наконец сказал он, голос его звучал по-прежнему неохотно. — Я согласен.

— Спасибо, Дэвид, — облегчённо сказала Кира. — Это избавит тебя от любых оставшихся сомнений, я тебе обещаю. И превзойдёт самые невероятные ожидания.

Она поднесла руку к шее и нашла серебряную цепочку, спрятанную под одеждой. Потянула за неё, поднимая цепочку, пока из-под толстовки не показался серебряный медальон. Он был в форме сердечка, по размерам был с четвертак. Кира поместила ожерелье поверх воротника, так что теперь цепочка и браслет висели поверх жакета.

— Так уж вышло, что одна доза у меня при себе, — заявила она.

— Внутри медальона — таблетка? — недоверчиво спросил Дэш.

— Да.

— Не знаю, Кира, — сказал Дэш, закатывая глаза. — Носить на своей шее Кольцо Всевластья в форме пилюли? Не думаешь, что все эти рассуждения о Фродо заводят тебя слишком далеко?

Кира ухмыльнулась.

— Ладно, — весело сказала она. — Признаю, я — чокнутая. — Она вновь стала серьёзной. — Истина в в том, что это символический жест, который усиливает мою решимость больше никогда себя не улучшать. Я хочу остановить Мориарти, не стать им. Иметь при себе дозу на шее — это напоминает мне, как опасно поддаться соблазну власти.

— В детстве ты часто играла в "Подземелья и Драконы", не так ли? — с ухмылкой спросил Дэш.

Шаловливая улыбка осветила лицо Киры.

— Ладно, — сказала она. — Не буду отрицать — это наивно. Но правда, мне помогло! Кстати, официально заявляю: я ни разу в жизни не играла в "Подземелья и Драконы". — Она помолчала и кивнула на медальон. — Ты готов?

Дэш нахмурился.

— Прямо сейчас?

— А почему нет?

— Я приму её, но давай не сейчас. Предпочёл бы не делать это за рулём, и мне бы хотелось как следует выспаться. Как смотришь, если я приму её утром?

Кира кивнула.

— В любое время, когда захочешь. Думаю, мне просто не терпится добиться более глубокого доверия. Кроме того, — добавила она, — мне ещё ни с кем не доводилось сверять свои наблюдения.

Затем они продолжили живое общение. Теперь, когда они стали союзниками, Дэш обнаружил, что они отлично ладят. Через семьдесят пять минут поездки Кира попросила сделать остановку по, как она выразилась, "физиологическим причинам".

Дэш съехал с автострады, завернул к небольшой заправке, на которой было всего две колонки и даже не было вездесущего микро-магазинчика. Подъехал к той из колонок, которая ближе всего была к кирпичному строению с туалетами. Дэш вылез из машины и стал откручивать крышку бензобака, а Кира тем временем получила ключ у работника колонки.

Когда Дэш, закончив заправляться, вешал наконечник на колонку, Кира как раз вернула ключ и шла к пассажирской двери, оказавшись рядом с Дэшем. И в этот миг сердце Дэша чуть не выпрыгнуло из груди.

Звук вертолётных лопастей. Опять.

Прежде чем Дэш мог двинуться или крикнуть ей предостережение, Кира ничком свалилась на землю; из её шеи торчал маленький дротик.

Дэш уже оценил обстановку и понял — бежать некуда, спрятаться тоже негде. Вертолёт приближался, и на то, чтобы действовать, у него лишь один миг.

Дэш бросился на землю рядом с Кирой, чтобы выиграть себе несколько лишних секунд. Его ум работал на полных оборотах. В отчаянии он сообразил, что вариант у него лишь один. Дэш вытянул руку, сжал в ней цепочку на шее Киры и потянул изо всех сил. Цепочка с щелчком порвалась, и медальон упал на землю. Дэш зашвырнул цепочку как можно дальше, схватил лежащий медальон и торопливо засунул его в рот. Языком он постарался утолкать маленькое серебряное сердечко подальше за щёку — туда, где для медальона как раз было уютное место между зубами и десной. Словно это был кусочек жевательного табака. Дэш мог только надеяться на то, что медальон не будет видимо выпирать.

Когда Дэш почувствовал острый укол в шею, его язык всё ещё был плотно прижат к медальону. И в следующий миг Дэш погрузился в забвение без снов.

Часть 5. ПЛЕННИКИ

32

Дэвид Дэш очнулся и рассеянно покачал головой, чтобы её прочистить. Глаза его оставались закрытыми, и он смутно осознал, что в щёку что-то больно вонзается.

И внезапно вспомнил всё. Вертолёт. Падение Киры. Значит, они всё же не стали использовать против него летальное оружие. Либо это, либо он был в раю, что сильно вряд ли: считается, что в той реальности боли быть не должно, а ноющая боль во рту была очень даже реальной. С другой стороны, может, он не в раю, а совсем наоборот?..

Дэш приоткрыл глаза, но лишь самую малость. Он хотел, чтобы все как можно дольше думали, что он без сознания. Они с Кирой сидели рядом на полу, прислонившись спиной к бетонной стене в сером, тускло освещённом подвале. Единственным источником света в помещении была голая лампа, вместе со шнурком выключателя свисающая с грубого потолка. В стену через равные интервалы были болтами прикручены тяжёлые стальные скобы. Руки Дэша были связаны за спиной и прикреплены к одной из этих скоб пластиковыми наручниками. Кира находилась в точно таком же положении, прикреплённая к скобе в пяти футах левее него. В одном углу был дренажный колодец двух футов в диаметре; в колодце располагался насос, и на дне было дюймов десять воды. Три стальные подпорки в стратегически выверенных местах структурно поддерживали дом.

Подвал был пуст, если не считать большого деревянного рабочего стола посередине, футах в восьми от пленников. С вертикальной панели, поднимающейся над столом, свисали различные инструменты. Грубая деревянная лестница у противоположной стены вела на первый этаж, поднимаясь к невидимой отсюда двери.

Судя по всему, они были одни. Возможно, никто не обратил внимание на первое движение Дэша, но он знал — вероятнее, кто-то всё же отметил на мониторе его возвращение в сознание и уже на подходе.

Дэш инстинктивно попытался оценить своё положение и возможные варианты побега. Ничего. Продолжая изучать и тщательно запоминать каждую деталь окружения, он с тревогой отметил, что небольшой участок кожи на голове Киры Миллер, прямо над правым ухом, наголо выбрит и перехвачен белым пластырем.

Языком Дэш передвинул в переднюю часть рта медальон в форме сердечка. В это время Кира зашевелилась. Если его движения прошли незамеченными, движения Киры заметили наверняка. Времени не оставалось. Дэш попытался раскрыть крошечную защёлку медальона языком и зубами, но ему не удалось. В конечном счёте Дэш аккуратно поместил стык медальона между резцами, надеясь заставить створки раскрыться наподобие особо упрямой фисташки. После нескольких попыток сумел развести две половинки, но лишь на миллиметр. Этого хватит. Дэш опасался прилагать слишком большое давление, чтобы медальон не выскочил изо рта и не оказался вне досягаемости. Действовать коренными зубами было безопаснее, но при этом Дэш рисковал крепко закрыть медальон, а не открыть его сильнее.

Он проглотил медальон целиком — на пути вниз остриё причинило боль глотке, — зная, что кислота в желудке проникнет в крошечную щёлочку и начнёт растворять гель с генно-модифицированным коктейлем Киры. Но сколько времени на это уйдёт, учитывая что медальон открыт лишь на самую малость? Сказать было невозможно.

Глаза Киры резко открылись. Она тряхнула головой, чтобы её прочистить, и скривилась при этом от боли, после чего повернулась к Дэшу с озадаченным выражением на лице. Но в следующий момент, должно быть, вспомнила заправку и шум вертолёта за миг до того, как потерять сознание.

— Вот дерьмо, — уныло сказала она. — Они свалили нас парализующими дротиками, да?

Дэш кивнул.

— Не сказать, что я гиперчувствительна к боли, — сказала Кира, — но, по моим ощущениям, больше похоже на то, что мне стреляли в голову.

— Дротик угодил тебе в шею. Что ты чувствуешь — это не от него, — нахмурившись, обеспокоенно сказал Дэш. — У тебя выбрили участок кожи над правым ухом. Сейчас там пластырь.

Кира побледнела.

— Да, это точно может объяснить сильную боль.

— Есть мысли, что они с тобой сделали? — спросил Дэш.

— Никаких, — тревожно ответила она.

— Ты в порядке?

Кира немного помолчала, а затем кивнула.

— Чертовски больно, но не так, чтобы я обессилела. Справлюсь, — стоически ответила она. Её глаза стрельнули по сторонам. — Где мы?

— Не знаю, — сказал Дэш.

Он собирался сказать ещё что-то, когда дверь открылась и в подвал по лестнице спустились двое мужчин. Когда пленники увидели первого из них, они тотчас его узнали. Это был жилистый агент секретных операций, который называл себя Смитом.

Но второго, который спустился следом, они не знали. Ему было под пятьдесят, он был среднего роста, но с несколько избыточным весом. На нём были серые брюки от костюма, белая рубашка с синими полосками и чёрные ботинки. Маленький рот, тонкие губы, светло-каштановые волосы с пробором посередине. Что-то в нём действовало на нервы, словно, несмотря на непритязательную внешность, самый его вид вызывал в подсознании сигнал тревоги, утверждая, что это опасный хищник.

— Кира Миллер, — самодовольно сказал он. — Ну наконец-то!

Он встал спиной к скамейке и сел на стол лицом к пленникам, беспечно свесив ноги. Смит остался стоять в десяти футах от скамейки, но смотрел в том же направлении.

— Кто вы? — потребовала ответа Кира.

— Вы же не думаете, что я отвечу? — весело сказал он. — Зовите меня Сэмом, вам этого хватит. И, отвечая на следующий вопрос, сейчас мы в безопасном доме. Наверху четвёрка отлично вооружённых людей, чья задача — выполнять все мои приказы.

По поведению обоих Дэш без тени сомнения понял, что это босс Смита — а следовательно, по-видимому, это и был тот человек, которого они с Кирой называли Мориарти. И у него были доступ к безопасному дому и значительная легитимная власть. Удивления это не вызывало.

— Значит, вы наверняка из правительства, — предположил Дэш. — Сэм — это как в "дядюшке Сэм"? Это что, остроумие или просто психоз?

Мужчина двигался размыто, куда стремительнее, чем предполагала его внешность. Он оттолкнулся от стола, сделал несколько шагов к тому месту, где неподвижно сидел на полу Дэш, и врезал ему в живот остриём чёрного ботинка. Дэш едва успел напрячь пресс и попытался увернуться, но его живот принял на себя полную мощь удара. Дэш перегнулся пополам. Нервную систему захлестнул шквал болевых импульсов.

Спокойный, как и раньше, Сэм вернулся к своему насесту на столе.

— Мне не нравится ваш тон, мистер Дэш, — сказал он, словно выговаривая школьнику. — Вы будете обращаться ко мне с должным уважением. Дело у меня к доктору Миллер. Единственная причина, по которой вы ещё живы — потому что я пытался разобраться, каким боком здесь впутаны вы. Но я буду следить за тем, как вы со мной разговариваете. Не настолько уж я любопытен.

Дэш ничего не ответил, и мужчина, называющий себя Сэмом, вновь повернулся к Кире.

— Как ваша голова? — язвительно поинтересовался он.

— Что вы со мною сделали? — спросила Кира.

— О, не переживайте, к этому мы ещё вернёмся. Но для начала у нас есть ещё кое-какие дела. Может, вы хотите облегчить мне задачу и просто выдать секрет фонтана юности? Координаты GPS закопанной флешки тоже подойдут.

Кира ничего не ответила, сверля его ледяным взором.

Сэм с невинным видом выставил вперёд ладони.

— Я и не думал. Но вдруг? Попытка — не пытка, — сказал он, пожав плечами. — Я думал, что выведать у вас эту тайну может оказаться сложным делом. В конце концов, — добавил он, и уголки его рта загнулись в жестокой улыбке, — вы захотели, чтобы я поджарил вашего братца.

Глаза Киры сверкнули, словно два маленьких солнца.

— Ты, сукин сын! — с ненавистью завопила она, дёргаясь в своих наручниках.

Тот приподнял брови и улыбнулся.

— Сукин сын? — повторил он весело. — Обычно я обижаюсь, но технически вы совершенно правы. Моя мать правда была сукой. Откуда вы это знаете? — с кривой ухмылкой спросил Сэм.

— Я убью тебя, — прорычала Кира. — Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Сэма это не испугало.

— Вряд ли вы в том положении, чтобы угрожать, дорогуша, — сказал он и покачал головой с выражением шутливого сожаления. — Но, как я погляжу, убийство вашего брата, по всему, свело к нулю наши шансы на романтические отношения.

Дэш мог уверенно заявить, что Кира кипит от ярости, но старается оставаться спокойной, чтобы не дать Сэму дополнительное удовольствие от того, что он вывел её из себя. Сэм намеренно давил ей на больные места, чтобы затуманить ясность мышления, и Дэш понял — он должен вмешаться.

— Так это вы вломились в её квартиру, вы украли таблетки? — отвлекая внимание Сэма, спросил Дэш, рискуя снова нарваться на пинок.

Он приготовился к удару, но его не было.

— Именно.

— Но ваш интеллект сейчас не усилен, — заметила Кира, успев успокоиться. — Почему?

— Уж кому-кому, но вам-то лучше всего известно: усиленная работа мозга требует многого. Нельзя делать это каждый день, — ответил Сэм и помедлил. — Но если ваш истинный вопрос в том, не закончились ли у меня таблетки, ответ — нет. Не закончились. Даже лучше: на меня работает молекулярный биолог, который почти смог повторить вашу работу. Ещё месяц — и у меня будет столько таблеток, сколько я пожелаю.

— И, преуспев, он подпишет себе смертный приговор? — спросила Кира.

— Зачем задавать вопросы, ответы на которые уже знаешь? — пожав плечами, риторически спросил Сэм. — Все когда-нибудь умрут.

Он склонил голову набок и, ухмыльнувшись, добавил:

— Может быть, за исключением нас с вами, дорогуша.

— Так что же тот молекулярный биолог, который на вас работает? — спросила она.

— О, я сомневаюсь, что вы его знаете. Он работал в Мединституте инфекционных заболеваний армии США, в отделе защиты от биологического оружия. Я выяснил, что за деньги он сотрудничал с террористами, — сказал Сэм и закатил глаза. — Кроме того, у него была пугающая склонность к маленьким мальчикам. Так что я, э-э-э… убедил его поработать на меня.

— То есть, вы его шантажировали, — сказала Кира.

Сэм проигнорировал это замечание.

— Должен отдать вам должное, — сказал он, восхищённо покачав головой, — даже с вашим лабораторным журналом, даже с инструкцией в руках, у него ушли годы на повторение вашей работу.

— Почему бы просто не усилить его интеллект? — спросила Кира.

— Я усиливал. Несколько раз. Если бы не это, он до сих пор блуждал бы, не зная, как подступиться к тому, что вы сделали. Но я не хотел тратить на него слишком много таблеток. Во-первых, их у меня и без того немного. Во-вторых, человека с повышенным интеллектом крайне сложно контролировать, мы с вами оба это знаем. Не представляете, на какие меры предосторожности я шёл каждый раз, когда пришпоривал его мозги.

Дэш попытался ощутить в себе какие-нибудь признаки изменений, но ничего не нашёл. Часть его по-прежнему не верила в то, что её препарат реально действует. Но если и действует — Дэш не имел понятия, чего ожидать, когда проявится эффект.

— Сколько ещё людей, помимо Дэша, знают о продлении жизни? — спросила Кира.

— Хороший вопрос, — улыбнувшись, ответил Сэм. — Котелок у вас варит постоянно, верно? Всегда собирает информацию. Ответ прост: только один человек — я. Всегда за собой тщательно прибираю. Это правда, за вами охотится вся военная машина США, но я единственный, кто по-настоящему знает, что происходит.

— Помимо меня, разумеется, — поправил его Смит.

Одним резким движением Сэм выдернул из кармана пистолет с глушителем и в упор всадил пулю ему в голову. Толчок сбил Смита с ног, и он тут же упал на спину, скончавшись ещё до того, как оказаться на полу.

Кровь, смешиваясь с крошечными кусочками мозга, потекла из головы Смита, собираясь в лужицу на бетонном полу рядом с телом.

33

Кровь продолжала сочиться из головы Смита. Кира в ужасе вжалась в стену.

Сэм вернул пистолет в кобуру.

— Так, на чём остановился? — беспечно сказал он, будто ничего не произошло.

Дэшу не нужны были никакие тесты, чтобы понять: этот человек — истинный психопат.

— Ах да, вспомнил, — продолжил Сэм. — Я говорил, что я единственный, кто действительно знает о том, что происходит.

Сэм кивком указал на труп Смита с остекленевшими глазами, и вновь уставился на Киру Миллер.

— Хотя, должен признать, нас таких было двое. Но теперь, доктор Миллер, у меня есть вы, и я в нём больше не нуждаюсь, — пояснил Сэм и, нахмурясь, добавил: — К тому же, если честно, он был не так уж полезен. В мотеле вы уже были в наших руках, а он всё испоганил.

Последние сомнения Дэша в правдивости истории Киры испарились. Всё, что она ему рассказала, было правдой. Именно этого человека искал Коннелли.

— Как вы собираетесь объяснить убийство Сэма вашим людям наверху? — спросил Дэш.

Сэм ухмыльнулся.

— Друзьям не нужны никакие объяснения. Тех, что наверху, я набрал лично, и они ко мне абсолютно лояльны. Я очень щедро им плачу, но всегда верил в то, что наряду с пряником нужно использовать и кнут. Ни о ком из них не скажешь, что они приверженцы Десяти заповедей, и каждый из них, сколь ни прискорбно, совершил в своей жизни серьёзные… э-э-э… проступки. На каждого из них у меня столько грязи, что им вовек не отмыться, пахнет пожизненным. И если я умру, всё это дерьмо автоматически выплывет наружу, — объяснил Сэм с самодовольным видом. — Они сделают для меня всё. А поскольку, в отличие от нашего мёртвого друга здесь, они понятия не имеют о происходящем, им не стоит волноваться насчёт… э-э-э… преждевременного исхода, так скажем.

Дэш знал — Киру глубоко потрясла безжалостное убийство Смита, но она, по-видимому, вновь собралась с силами.

— В чём здесь смысл, Сэм? — сказала она, с ненавистью выплюнув его имя. — Ты знаешь, что не сможешь заставить меня выдать тайну продления жизни ни пытками, ни препаратами. И уж будь так добр, поверь: я не собираюсь по собственному желанию выдать её психу вроде тебя. Так что я здесь делаю?

— Мы уже знаем, что координаты ты мне не скажешь, — сказал Сэм, приподнимая брови, и на его лице появилось выражение весёлости. — Даже ради спасения твоего брата. Но есть жертвы, которые куда существеннее. С тех пор как этот придурок Лузетти тебя потерял — поплатившись за это жизнью, — я работал над тем, чтобы создать подходящий стимул для того, чтобы ты… э-э-э… добровольно рассказала всё, что мне нужно. И теперь он у меня есть. Вопрос в том, скажешь ли ты мне то, что я хочу знать, ради спасения будущего человечества?

Кира промолчала, не польстившись на приманку.

— После того, как Лузетти использовал на тебе сыворотку правды, он рассказал мне причину, по которой ты чувствовала столь важным держать открытие в тайне. Перенаселённость. Страх социальных волнений. Что же, нам повезло. Я могу тебе помочь. Что если в мире больше не будут рождаться дети? — с улыбкой сказал Сэм, вполне довольный собой. — Это решит нашу проблему, не так ли? Не оставит тебе повода и дальше держать секрет в тайне.

— О чём ты говоришь?

Сэм приподнял брови.

— О стерилизации всех женщин в мире, — буднично сказал он.

Дэш слышал Сэма, но никак не реагировал. В голове возникло странное ощущение. Сперва это было болезненным, словно приступ мигрени, но сейчас ощущение скорее походило на покалывание электричеством. Покалываний, словно от затёкшей руки или ноги — но только в голове, в той части тела, где — Дэш знал — нет никаких сенсорных рецепторов.

Кира посмотрела на Сэма, словно тот сошёл с ума. Эту дикую, до нелепости чрезмерную угрозу легко можно было представить в устах злодея из субботнего мультика. Но садист и отморозок Сэм был серьёзным противником, и Кира чувствовала: его угроза что-то под собой имеет.

— Ты выжил из ума, — сказала она.

— Ой ли? Мой умудрённый молекулярный биолог так не считает. Напротив, он полагает массовую стерилизацию детской забавой. То есть, детской забавой для ребёнка, наученного молекулярной биологии, и имеющего неизмеримый IQ, — весело сказал он. — Женщина появляется на свет, уже имея в себе все яйцеклетки, и новых у неё не будет. Убери их — и всё, игра окончена.

— Как?

— Я не эксперт, но мне сказали, что это довольно просто, если серьёзно постараться. Есть множество способов атаковать исключительно яйцеклетки. Чёрт возьми, да некоторые венерические болезни сами по себе ведут к бесплодию. Всё, что нужно — целеустремлённость и искусственно повышенный интеллект.

Задумавшись над этим, Кира поняла — он прав. Даже посредственному молекулярному биологу с трансформированным её препаратом разумом оказалось бы по силам разработать нечто столь относительно простое, вроде этого. Выпусти на свободу модифицированный вирус, атакующий исключительно яйцеклетки и ничего больше, и он на какое-то время будет оставаться незамеченным. И каждая заражённая женщина незаметно, даже не чихнув, лишится возможности иметь детей. А когда все человеческие яйцеклетки будут уничтожены — на этом всё. Даже для клонирования нужна нетронутая яйцеклетка, хотя её исходный генетический материал из неё удаляется, чтобы получить точную копию донора.

— По твоим глазам вижу, что ты начинаешь полностью осознавать следствия того, о чём я говорю, — злорадно сказал Сэм. — Единственная серьёзная проблема — логистическая: как добиться того, чтобы крайне заразный вирус распространился в каждый уголок планеты. Но её можно решить множеством способов, — продолжил Сэм и начал загибать пальцы: — Генетически модифицированная E. coli, специально разработанная с тем, чтобы вытеснить и заменить E. coli в кишках у каждого человека. И абсолютно безвредная во всех отношениях, кроме наличия на борту уничтожителя гамет. Отравленные источники воды. Заражённые сигаретные фильтры.

Услышав последний вариант, Кира выглядела озадаченной.

— Пусть вас не волнует антитабачное лобби, моя дорогая, — сказал Сэм. — Во всех уголках света курение процветает. Каждый год выкуривается свыше пяти триллионов сигарет. Думаете, для человека с неизмеримым интеллектом будет трудно разработать простой способ внести крайне заразный агент на большинство производственных линий на табачных фабриках? С каждым курильщиком в роли Тифозной Мэри вы и глазом не успеете моргнуть, как каждый человек на планете станет носителем. — Он ухмыльнулся. — Всё-таки, полагаю, пассивное курение — не самая большая опасность, исходящая от курильщиков.

Кира с отвращением покачала головой, но ничего не сказала.

Разум Дэша испытал качественный скачок! В мгновение ока произошло невероятное ускорение мыслительной активности. Словно сто миллиардов доминошек моментально встали на свои места; словно цепная реакция, ведущая к гигантскому взрыву, его нейроны сформировали более эффективную архитектуру. Мысли побежали с чудовищной скоростью.

Сколько будет квадратный корень из 754? Дэш едва успел сформулировать для себя этот вопрос, как тут же, ещё до того как мысль завершилась, увидел ответ: 27,459. Казалось, время замедлилось. Если раньше мысли текли, словно патока, то теперь их словно выбрасывал реактивный двигатель.

Пока Сэм говорил фразу, паузы между его словами казались агонизирующе долгими. Ну… давай… же… говори! — нетерпеливо думал Дэш. Он смотрел на Сэма и вдруг осознал, что язык тела передаёт почти столько же информации, сколько и слова — а в некоторых случаях и больше. Каждое движение, вздох, моргание и выражение лица во всеуслышание объявляли о том, что Сэм думает.

Тот открыл рот, чтобы заговорить, и в мозгу Дэша, словно вспышкой, пронеслось: "чтобы успех был гарантирован, я собираюсь воспользоваться несколькими стратегиями". Вот что сейчас скажет Сэм — или нечто очень близкое.

— Как бы то ни было, чтобы заразить как можно больше людей, я планирую воспользоваться несколькими стратегиями, — словно по его команде сказал Сэм. — Но не думаю, что другие нам пригодятся. Когда мы выпустим в свет генно-модифицированный вирус простуды, это само по себе почти наверняка сделает всю работу.

— Мы? — спросила Кира.

— Мы с моими друзьями-террористами, конечно же. Полезно иметь огромную организацию с ячейками в каждой стране, которая слушается приказов, не задавая вопросов. Хороший способ получения тысячи эпицентров для вспышек нашей маленькой инфекции.

Дэш повернулся к Кире Миллер, скованной наручниками рядом с ним. Со вспышкой интуиции он осознал: он в неё влюблён! И уже некоторое время как.

Но откуда он это знает?

Перед ним пронеслись воспоминания о недавних его физиологических показателях. Частота пульса, концентрация определённых веществ в мозгу, расширение зрачков. Его тело и мозг откликались на неё с такой интенсивностью, что влюблённость была до смешного очевидной. Обычная, неулучшенная версия Дэвида Дэша и понятия об этом не имела — собственно, она нашла бы эту мысль более чем нелепой, осмелься кто-нибудь высказать её вслух. Ведь она не верила в то, что чувство любви вообще может развиться за столь короткое время. Но Дэша настигла стрела Купидона, и она пригвоздила его накрепко.

Улучшенный же Дэш, разумеется, влюблён не был. И близко нет. Когда его разум трансформировался, он в тот же миг утратил способность чувствовать любовь — точь-в-точь как говорила Кира. Теперь Дэш мог заглядывать в её ясные синие глаза и не чувствовать ничего. Мог изучать её с клинической отстранённостью. Любовь — инстинкт мозга ящера. Совершенно отдельный от разума защитный механизм, развившийся в видах живых существ. Во время беременности женщины чрезвычайно уязвимы, а дети беспомощны в течение многих лет. Не возникни у людей механизм для скрепления пары, не осталось бы ничего, кроме эгоизма и промискуитета. Некоторые виды животных спаяны точно так же, как люди.

Откуда он это знает?

Более того, удивлённо осознал Дэш. Известно же: исследования степных мышей, известных прочными и длительными моногамными союзами, показали — мозг самца замыкается на партнёре только после спаривания, при котором происходит мощное высвобождение нейротрансмиттера допамина. Последующие эксперименты показали: допамин реструктурирует часть мозга мыши под названием "прилежащее ядро". Эта часть также имеется в мозгу человека.

Дэш проследил до источника этих воспоминаний. Журнальная статья. Память о ней и о том, что её окружало, была настолько живой, что он словно вновь оказался там. Дэш был первокурсником в колледже, и он летел домой навестить семью. В воздухе стоял слабый аромат разогретого стюардессами в микроволновке цыплёнка марсала. Рядом сидела старушка, которая летела в первый раз в жизни. Дэш увидел её лицо настолько чётко, словно смотрел на него прямо сейчас. С собой у него была книга, но он не мог заставить себя в неё погрузиться. Протянул руку, чтобы достать журнал, они были в кармане каждого кресла. Пролистал его. На странице двадцать восемь был оторван уголок. В кроссворде три угаданных слова — их заполнил кто-то из предыдущих пассажиров, прежде чем признать поражение.

А в самом начале девятнадцатой страницы была статья о химии любви. Дэш мог разглядеть каждое слово: мог читать и усваивать текст куда быстрее и эффективнее, чем когда читал текст по-настоящему в первый раз. Степные мыши влюбляются после секса. Интересно. Тот жалкий Homo sapiens с мозгом ящера, каким он был до недавнего превращения, был сокрушён Кирой Миллер ещё до первого поцелуя.

Дэш мог бы поклясться жизнью, что понятия не имеет о брачных повадках степных мышей. Но он ошибался. Что же ещё сокрыто в его почти безграничной памяти, доступное по первому вызову?

— Даже террористы не помогут тебе уничтожить будущее всего человечества, — сказала Кира. — Ведь их жёны тоже заразятся.

— Дельное замечание. Потому-то я ничего им не сказал, — самодовольно парировал Сэм.

Кира нахмурилась. Она должна была предвидеть такой ответ.

— Они считают, что атакуют Запад с помощью Эболы, верно?

Сэм широко улыбнулся.

— Думаю, соображение насчёт пускового механизма с помощью свинины по-настоящему их подкупило. У него такая замечательная аура — "Десница Аллаха уничтожает неверных". Презентация в "пауэрпоинте" им по-настоящему понравилась, — язвительно сказал он. — Естественно, мой представитель продемонстрировал на некоторых из их пленников реальную Эболу, спровоцированной свининой. Когда зрители увидели, насколько кошмарна болезнь, эта идея им ещё более полюбилась.

— Ты подстроил демонстрацию, верно?

Сэм кивнул.

— Вы правы, совершенно правы. Добиться успеха в этом вопросе в столь сжатые сроки потребовало бы ваших навыков, дополненных повышенным интеллектом. Мой представитель позаботился, чтобы пленников заразили настоящим вирусом Эболы до того, как они получили фальшивый, якобы генно-модифицированный, вирус простуды и были насильно накормлены свининой. Поскольку настоящая Эбола очень заразна при контакте с кровью, пока пленники… э-э-э… угасали, он позаботился, чтобы никто к ним не приближался. Когда зрители ушли, он сжёг тела, чтобы гарантировать безопасность, — с жестокой улыбкой сказал Сэм, и добавил холодно: — Это напомнило мне о вашем брате.

34

Дэш боролся с терроризмом долгие годы и накопил на этот счёт огромное количество информации. На тридцать секунд он сконцентрировался на стратегии борьбы с ним, и у него возникали прозрения за прозрением. Вспыхнуло понимание незамеченных вооружёнными силами США закономерностей спящих ячеек террористических групп. Был гораздо более лёгкий способ их раскрыть. Всё настолько очевидно! Ещё есть гораздо лучший способ использования спецназа. Вооружать подразделения нужно иначе.

Он чувствовал себя ребёнком в кондитерской. На какую бы проблему Дэш ни направлял свой интеллект, его осеняли сногсшибательные идеи — при условии, что в этой области он имел солидную базу знаний, да впрочем иногда и база эта была не нужна. На то, чтобы отслеживать разговор между Сэмом и Кирой, ему было достаточно небольшой толики внимания, и при этом их разговор Дэш анализировал на множестве различных уровней. Внешне спокойный, Сэм настолько сильно наслаждался собой, что едва не хихикал, особенно когда ему удавалось уязвить Киру замечаниями об убийстве брата. И хотя её напускной стоицизм мог бы провести других, Сэм, словно учуявший страх пёс, совершенно точно знал: его слова вгрызаются в трепещущие, оголённые нервы столь же уверенно, как сверло дантиста.

По мере того, как Дэш продолжал постигать открывшиеся в нём способности, он вдруг обнаружил, что автономная нервная система теперь полностью ему подчиняется. Но до тех пор, пока он не решит заняться ею сознательно, она продолжит работать в обычном режиме.

Обычный для него пульс составлял примерно пятьдесят ударов в минуту. Дэш понизил его до сорока. Затем до тридцати пяти. Потом вернул к пятидесяти. Понизил температуру тела до тридцати шести, затем быстро вернул её в норму. Затем Дэш приказал кровотоку перестать течь в конечности и сконцентрироваться на центральной части тела — именно это организм самостоятельно предпринимал для сохранения температуры тела в условиях крайнего холода. Кровеносная система послушно подчинилась, кровоток изменил свой обычный путь. Дэш приказал ему возобновить нормальную работу, и кровь моментально хлынула в конечности. Все эти действия Дэш предпринял, не имея ни малейшего понятия, как это ему удаётся.

В течение нескольких минут Дэш размышлял о бытие. Даже улучшенный, он мог бы провести более продвинутый анализ, но ему моментально стало ясно: Кира была права. Бога нет, как нет и послежизни. Он был идиотом. Стоило сбросить с себя эмоциональный багаж и получить доступ к полной памяти обо всём, что он когда-либо слышал и читал, как это стало кристально ясным. Как и любовь, религия — полезный обман — что-то вроде опиума для народа. Дэш по-прежнему сохранял в себе некоторый интерес и слабую привязанность к виду Homo sapiens, но было так легко представить, как этот интерес может быстро сойти на нет. Мощь мысли, которой Дэш сейчас обладал, опьяняла. И как Кире удавалось бороться с этим столько времени? Игнорировать волю к власти, обязанность для каждого живого существа? А ведь Кира добилась ещё более высокого уровня оптимизации. Невероятно!

Дэш вёл себя настолько тихо, что Сэм почти забыл о его присутствии. Глаза Сэма были накрепко прикованы к глазам Киры.

— С помощью одной-единственной вашей пилюли я разработал план по массовой стерилизации, — похвастался он. — Это было сразу после того, как вы сбежали от Лузетти. Сразу же начал создавать видимость того, что ты вовлечена в планируемый теракт с E. coli, по ходу дела добавлял доказательства о его реальности — потому что я делал его реальностью. Достаточно реальным — по крайней мере, на взгляд террористов.

— Жаль тебя разочаровывать, — снисходительно выпалила Кира, — но этот твой план не даст тебе того, что ты хочешь. Ты что, не слушал, когда в последний раз пытался заставить меня выдать секрет продления жизни? Я отчаянно стремилась спасти жизнь брата, помнишь? Но я не могла добраться до воспоминания о координатах закопанной флешки. Дело не в том, что я не хотела. Я не могла. До тебя доходит или нет? Улучшенная я устроила всё так, чтобы никто и ничто никогда не смогло принудить меня раскрыть эту тайну. Никакими угрозами — ни мне, ни моему брату, ни всей Вселенной, если на то пошло. Накачай меня сывороткой правды по самые гланды, и я повторю тебе это ещё раз: чем страшнее угрозы и сильнее принуждение, тем невозможнее становится добраться до информации.

Сэм пристально посмотрел на неё.

— Нет, моя дорогая. — Я этого не забыл. Моя стратегия принимает это в расчёт. Но я всегда верил: ты сумеешь отпереть свой маленький тайничок в памяти, если дать тебе, э-э-э… достаточную мотивацию, — сказал Сэм и помолчал. — Что же, я тебя щедро промотивирую.

Кира покачала головой.

— Я построила такую ловушку, которую не могу обдурить. Не могу! Если меня каким-либо способом принудят к тому, чтобы пытаться найти нужную информацию, ловушка захлопывается, и я остаюсь ни с чем. Даже если я усилю свой интеллект, мне всё равно не удастся до неё добраться. Я заперла пресловутые врата и заварила замочную скважину.

— Тогда у тебя есть шанс это проверить, не так ли? — не впечатлившись, сказал Сэм, и насмешливо добавил: — Ты откроешь мне свой секрет. Даже не надейся, что сможешь этого избежать. Я верю: для того, чтобы я не привёл в действие мой план по стерилизации, ты сумеешь пробраться сквозь созданный тобою же барьер в памяти. Но если я и ошибаюсь, в конечном счёте ты всё равно мне это расскажешь — по собственной воле, безо всякого принуждения.

— Если ты в это веришь, ты ещё более безумен, чем я думала, — дерзко огрызнулась Кира.

— Подумай ещё, — холодно сказал Сэм. — Я буду держать тебя в плену, пока ты не убедишься, что человечество абсолютно стерильно — сколько бы времени у меня на это ни ушло. И в этот прекрасный день ты поймёшь, что выживание человечества зависит от тебя. Несмотря на свою ненависть ко мне, ты сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы сделать последнее поколение человечества бессмертным. — Он выставил перед собой руки. — Больше не потребуется никакого принуждения. Никаких угроз. Ты сама добровольно захочешь поделиться своею тайной. И тогда твой запрос на доступ к информации спокойно пройдёт сквозь все барьеры, которые ты там себе построила.

На лице Киры появилось выражение ужаса; она осознала, что всё сказанное им, по-видимому, правда.

Сэм улыбнулся.

— И тебе больше не придётся волноваться насчёт перенаселённости. Я сделаю так, что этот аргумент перестанет мешать тебе делиться секретом, и уж точно позабочусь о том, чтобы не было никакого принуждения, — сказал он. — Но не стоит благодарности, моя дорогая!

Кира рванулась к нему. Её глаза горели ненавистью, и наручники резко дёрнули её назад, едва не вырвав руки из суставов и больно врезавшись в кожу на тыльной стороне ладоней.

— Послушай, я же на твоей стороне, — произнёс Сэм, с невинным видом выставляя перед собой руки. — Я не хочу так поступать. Правда. Мороки с этим куда больше, чем проку. Я бы предпочёл выдать террористам для распыления в крупных городах не активный вирус, а виалы с обычной водой. Всё, что для этого нужно — чтобы ты дала мне секрет долгожительства и согласилась работать над бессмертием. Чтобы нашла способ отворить дверку в своём мозгу до истечения крайнего срока, — сказал он и пожал плечами. — Но если ты делаешь иной выбор, я просто подожду, пока ты сама мне всё не выложишь.

Киру едва не стошнило.

— И всё это — лишь ради нескольких лет жизни?

Сэм ухмыльнулся и покачал головой.

— Куда больше, чем "нескольких". Гораздо больше, и мы оба это знаем. Разумно используя твои таблетки и дополнительные семьдесят лет жизни — уверен, я сумею подтолкнуть тебя, нанотехнологов и всех остальных в конце концов воплотить твой план по достижению бессмертия. Твоя процедура даст мне достаточно времени, чтобы я был уверен, что смогу дождаться появления проработанной процедуры.

На несколько долгих секунд в подвале повисло молчание. Кира с ненавистью смотрела на Сэма.

— Мне нужна информация по использованной вирусной конструкции и методу атаки на яйцеклетки, — наконец сказала она. — Я даже не попытаюсь открыть свою память, пока не удостоверюсь, что ты не блефуешь. — Кира нахмурилась и мрачно добавила: — Впрочем, мои попытки всё равно ни к чему не приведут.

— Уже пытаешься выиграть время, понимаю, — одобрительно произнёс Сэм. — Но это справедливое требование. Я дам тебе информацию, которую ты просишь. Что же до времени, с некоторых пор всё уже было готово, не хватало только тебя. Но сейчас, когда ты у меня в руках, мне нужно кое-что предпринять для запуска плана в действие, так что это даёт тебе дня три. По истечении этого срока — если ты не скажешь мне то, что я хочу знать, я начну распространять виалы. Когда выпущу их из своих рук, даже я больше не смогу их отозвать. Связаться с террористическими группами по всему миру для отмены процедуры невозможно, так что к тому времени всё выйдет из-под моего контроля, — добавил он.

Кира стрельнула глазами по помещению, отчаянно пытаясь найти способ уйти из западни.

— Моя дорогая, я прямо вижу, как в твоём блестящем мозгу крутятся шарики. Думаешь, ты как-то сумеешь меня перехитрить? Думаешь, сумеешь сбежать и остановить меня? Что же, твои способности я научился уважать, — сказал Сэм, помолчал и самодовольно добавил: — И это возвращает нас к маленькой операции на твоём черепе.

35

Теперь Дэш обратил свой внутренний взор на последние сорок восемь часов своей жизни. Его поили из пожарного гидранта, но теперь у него появился шанс разложить всё по полочкам. Анализ Киры в отношении всего, что она рассматривала, был правильным, но дело в том, что она слишком зашорена. Одномоментное удвоение продолжительности человеческой жизни приведётк катастрофе. Но имеется куда лучшая альтернатива, чем просто похоронить открытие и забыть о нём. Причём альтернатива, которая не связана с принесением следующего поколения в жертву. Ответ прост: расширить ареал человечества, компенсируя рост населения — то есть, завоевание пространства.

Будь человечество готовым распространиться в бесконечность, открытие Киры можно было бы открыть всему миру под заслуженные фанфары — и не волноваться насчёт того, какой эффект терапия возымеет на человечество как вид. Речь не о тех жалких потугах выходить в космос, которые мы делаем сейчас, нет! Нужны революционные скачки в технологии, целью которых станут недорогие межзвёздные перелёты. Нужен скачок через несколько поколений космических технологий разом. Антиматерия. Червоточины. Варп-двигатель Алькубьерре. Тахионные двигатели.

Это потребует усилить интеллект лучших физиков — быть может, с помощью более мощного препарата Киры. Потому-то это не пришло ей в голову: она слишком привыкла работать и думать в одиночестве, слишком уверена в том, что от этого зависит её жизнь — пока не решилась довериться Дэшу. И Кира была слишком уверена в том, что усиление интеллекта слишком развращающая процедура, чтобы её применять.

Но это отнюдь не обязательно! С улучшенным интеллектом должен быть найден гарантированный способ удостовериться в надёжности и честности кандидата. Да, сама процедура вела к безжалостной мании величия, но этика и мораль подвёргшихся ей возвращаются на прежний уровень, когда эффект проходит.

Потребуется командная работа группой хороших людей, но это выполнимо. Придётся принимать меры безопасности, чтобы гарантировать: перепаянные останутся под контролем и будут работать в интересах общих целей. Даже Сэм сумел улучшить кого-то, кто изначально был психопатом, и удержать его на час. Всего-то навсего потребуется команда докторов Джекиллов, чтобы удержать одного избранного от того, чтобы выпустить наружу сверх-умного мистера Хайда.

Дэш поразмыслил над личностью Смита и Сэма, над их возможными связями с Морганом, начальником Киры в "НейроКьюэ". Над тем, как Морган в первую очередь вообще сумел узнать о её работе. Дэш вызвал в памяти все воспоминания с тех пор, как два дня назад он шагнул в кабинет Коннелли, и позволил своему разуму провести поиск связей и закономерностей. В результате появились несколько интересных версий, которые стоило обдумать сознательно. Если честно, очень даже интересных версий.

Сконцентрированно поразмыслив над этим несколько минут, Дэш понял: вероятность, что он на правильном пути, растёт — хотя в уравнении было столько неизвестных, что быть уверенным нельзя. Тем не менее, ему потребуется положиться на то, что рабочая гипотеза — истина, и планировать соответствующим образом.

Ну а тем временем он попытается сделать кое-что насчёт другого открытия, которое он совершил, того, которое уже включено в анализ. Для этого потребуется перенаправить невесть сколько триллионов его собственных антител и лимфоцитов. Дэш задался вопросом, поддаётся ли новообретённому им сознательному контролю не только автономная нервная система, но и система иммунная. Был лишь один способ это выяснить.

Сэм улыбнулся Кире и, поддразнивая её, легонько побарабанил указательным пальцем по своей голове, над ухом.

— Пока ты валялась без сознания, — сказал он, — я взял на себя смелость имплантировать в твой череп крошечную защищённую капсулу. В ней взрывчатка. Не очень много, признаюсь честно, но достаточно, чтобы превратить в жижу содержимое черепа.

Глаза Киры тревожно распахнулись. Настойчивая, острая боль от небольшой операции, очевидно проведённой без анестезии, делала слова Сэма куда более пугающими.

— Я настроил взрыв на 10 вечера по стандартному восточному времени. И он случится — если я до этого времени не передам должным образом зашифрованный сигнал с моего сотового. Если передам, таймер будет переставлен на десять утра. И так далее — двенадцатичасовыми интервалами. Понимаешь, к чему я клоню?

Кира зло посмотрела на него, но ничего не сказала.

— Твои шансы на побег крайне малы. Но я человек осмотрительный, а у тебя впечатляющая история. Так что взрывчатку я имплантировал в качестве меры предосторожности — на тот случай если ты сумеешь сделать чудо и сбежать, или же если увидишь возможность убить меня, пока вы с Дэшем остаётесь в плену, — объяснил Сэм и помолчал. — Так что, до тех пор пока ты не выдашь мне свой секрет… если я вдруг окажусь мёртвым, для молитвы тебе останется время до десяти — утра или вечера, смотря что ближе. Если я умру, план по стерилизации продолжится автоматически. И даже если ты умудришься сбежать и убить меня сразу после того, как я установил таймер, на остановку моих планов тебе останется двенадцать часов. Даже с твоими навыками, даже с неоднократным приёмом твоих чудо-пилюль, тебе ни за что этого не сделать за такое короткое время.

— Ты блефуешь, — сказала Кира. — Имплантация взрывного устройства в мою голову — это риск моей гибели. В этом случае тебе не получить секрет продления жизни, который ты так отчаянно нужен.

Сэм покачал головой.

— Никакого риска, абсолютно. Я намереваюсь добросовестно сбрасывать таймер каждые двенадцать часов — до тех пор, пока позволит здоровье. Единственная причина, по которой ты умрёшь — это если умру я, но в этом случае фонтан молодости мне будет уже ни к чему.

— Никакого риска, значит? — презрительно сказала Кира. — Ты ещё безумнее, чем я считала. Что если сломается приёмник? Что если сигнал не пробьётся в подвал и через мой череп? Сколько палочек приёма в моей голове, а? — Она презрительно поджала губы. — Вынь его.

Глаза Сэма на мгновение сверкнули, выдавая его ярость от того, что Кира говорила с ним в такой манере. Но лишь на мгновение; тут же они стали обычными, и Сэм невозмутимо улыбнулся.

— Нет причин беспокоиться. Для надёжности устройство имеет два приёмника. Кроме того, сама капсула утоплена в твой череп на несколько сантиметров, но приёмники располагаются лишь в паре миллиметров под кожей. И это электроника следующего поколения — появится на рынке только через год. Для тебя только самое лучшее, моя дорогая! Ты можешь находиться в угольной шахте в Западной Виргинии с головой в холодильнике, и мой звонок всё равно пройдёт как по маслу.

Кира сверкнула на него глазами, но ничего не сказала.

Сэм оттолкнулся от своего насеста на столе и встал на бетонный пол.

— Итак, рассмотрим для ясности твои возможные варианты, — сказал он. — Вариант первый: ты говоришь мне секрет, и ничьи репродуктивные способности уничтожать не придётся. Я вынимаю из твоего черепа взрывное устройство, и ты живёшь в роскоши — под плотным надзором, но всё равно в роскоши — продолжая работать над бессмертием.

Он неискренне улыбнулся.

— Вариант два: ты мне ничего не говоришь, наше поколение оказывается последним в истории человечества, и в конечном счёте ты всё равно выдаёшь мне секрет и в любом случае работаешь над бессмертием.

Глаза Киры с ненавистью продолжали его сверлить.

— Как я уже сказала, — прошипела она едва резко, еле сдерживаясь, — прежде чем я на что-либо решусь, мне нужно увидеть подтверждение тому, что ты можешь выполнить свои угрозы.

Сэм кивнул.

— Я позабочусь, чтобы ты получила все доказательства, которые нужны.

36

Дэш понял — пора задуматься о побеге. Хотя часы с него сняли, и с момента последнего взгляда на них он провёл без сознания довольно продолжительное время, каким-то образом его разум продолжил идеально отсчитывать время. Скоро десять. Разговор Сэма с Кирой подошёл к некоему логическому завершению, теперь Сэм должен будет уйти отсюда и сбросить таймер для взрывного устройства в голове Киры. Без сомнения, он для пущего драматизма запланировал закончить разговор перед тем, как переставить таймер.

Когда Сэм уйдёт, оставит ли он их одних, в наручниках, или оставит активную охрану? Разум Дэша с бешеной скоростью перебирал вероятности и возможности, просчитывая и отбрасывая дюжины различных стратегий. Уцепился за один вариант, имеющий неплохие шансы на успех. Но ему придётся взаимодействовать с медленным видом Homo sapiens, а это подразумевало необходимость создания аватара — прежнего Дэша, который смог бы действовать на этом замедленном уровне, не вызывая подозрений.

Часы Сэма начали испускать серию высоких писков, и он удовлетворённо улыбнулся. Нажал кнопку на часах, и сигнал прекратился.

— Боюсь, сейчас мне пора идти, моя дорогая, — сказал он Кире. — Меня ждёт вертолёт. И уже 9:40. Ты провалялась без сознания довольно долго. Так что, прежде чем я уйду, мне нужно сбросить таймер на устройстве в твоей голове. Если я этого не сделаю… — сказал Сэм и беспомощно развёл руками. — …Ну, могу только сказать, что никто из нас этого не хочет.

Он рявкнул громкий приказ, и несколько секунд спустя в подвале оказались трое одетых в гражданское мужчин с парализаторами наготове. В любом другом случае они были бы вооружены автоматическими винтовками, но Сэм хотел гарантированно исключить любую возможность случайности, которая могла повлечь гибель Киры.

Сэм указал на тело Смита, лежащего в десяти футах от него в луже крови.

— Когда буду в воздухе, вызову уборщиков, — проинформировал он своих людей.

Он никак не потрудился объяснить труп, и они его не спросили.

Сэм указал на самого высокого из троих.

— В моё отсутствие Джим будет за главного. Он о вас позаботится, — пояснил он пленникам. — Мистер Дэш, завтра утром я вернусь вас допросить. Сколько бы удовольствия мне ни доставило отрезать у вас один за другим пальцы или избивать вас так, чтобы вы оказались на волоске от смерти — боюсь, сыворотка правды в последнее время стала слишком хороша, чтобы прибегать к этим варварским методам. Что ж, ничего не поделаешь, — разочарованно вздохнул он. — Уверен, наш разговор всё же будет достаточно интересным.

И, повернувшись к Кире, Сэм сказал:

— Что же до вас, моя дорогая, очень скоро вы получите всю информацию, которая нужна вам для подтверждения работ по вызывающему бесплодие вирусу.

Он подумал немного, и на его лицо вернулось весёлое выражение.

— Джим, если девушке потребуется облегчиться, я хочу чтобы один из вас сопровождал её в туалет, а второй стоял за дверью. И не отворачивайтесь, когда она что будет делать. Что же до Дэша… Если ему приспичит, — сказал Сэм и пожал плечами. — Пусть ссыт в штаны.

С этими словами Сэм повернулся и пошёл к деревянной лестнице. Оказавшись рядом с нею, он оглянулся и вновь посмотрел на Киру.

— Да, вот ещё что. Через несколько минут жди три высоких сигнала. Они скажут тебе, что двенадцатичасовой таймер сброшен, — сказал Сэм и улыбнулся. — Я думал, с моей стороны будет тактичным обеспечить тебя звуковым подтверждением. Пытался свести к минимуму твой стресс, пока ты не одумаешься.

— О да, ты просто принц, — с горечью произнесла Кира. Помолчала и добавила: — Послушай, мы прикованы наручниками к бетонной стене. Ты правда считаешь, что нам нужны трое охранников?

Вопрос, казалось, доставил Сэму удовольствие.

— Сам факт твоего вопроса даёт мне ответ: да.

С этими словами он бросил взгляд на часы и торопливо пошёл вверх по лестнице.

Трое охранников равномерно рассредоточились по подвалу на равном расстоянии от пленников.

Кира повернулась и встревоженно посмотрела на Дэша. Ситуация совершенно безвыходная. Мориарти — или Сэм, или кто он там есть — победил: имплантировал ей в голову взрывное устройство и держит нож у горла всего человечества. Безнадёжно.

Дэш подмигнул ей. Движение было настолько быстрым, что Кира едва его не пропустила, и тем не менее ошибки не было. Она в замешательстве нахмурила лоб. Что он такого знает, чего не знает она?

Пора! Дэш заставил пот выступить через поры на лице, и меньше чем через минуту капли начали собираться на лбу и щеках. В то же время, по его команде, кровь отхлынула от лица и губ. Он слабо застонал.

Услышав стон, ближайший к Дэшу охранник внимательно на него посмотрел.

— Господи, да парень потеет, как свинья! — сказал он остальным. — Бледен, как смерть.

— Мне нужен врач, — сдавленно произнёс Дэш, то есть его аватар, призванный произносить слова с крайней медлительностью.

Кира попыталась осознать, что происходит. Она могла бы поклясться, что у Дэша страшный жар — если бы не внезапное его появление и не подмигивание. Значит, это спланировано. Но пот, струящийся по его лицу, был самым настоящим. Они в подвале, воздух здесь прохладный и сухой. Никто не в силах заставить себя вспотеть, это нельзя подделать. Если только не…

Кира быстро стрельнула взглядом на грудь и приглушённо выдохнула. Медальон пропал.

Она широко распахнула глаза.

Охранник по имени Джим, стоящий между остальными двумя, с тревогой посмотрел на Дэша.

— Что с тобой не так? — спросил он.

— Не знаю, — слабым голосом просипел Дэш, и шёпотом добавил: — Меня сейчас стошнит. Туалет. Пожалуйста!

— Это уловка, — сказал охранник, стоящий к Дэшу ближе всего. — Стопудово.

— Отличное умозаключение, — насмешливо сказала Кира, закатывая глаза. — Ты что, никогда не видел жара? Какая, к дьяволу, уловка? — Она с отвращением покачала головой. — Да посмотрите на него! Такое не подделать.

Дэш слегка качнул голову вперёд и несколько раз сильно сглотнул, словно пытаясь подавить рвотный рефлекс.

— Ещё пара минут — и он весь обблюётся! — надавила на них Кира. — Вы готовы терпеть этот запах всю ночь? Думаете, ваш ненормальный босс будет этому рад, когда вернётся?

Джим нахмурился с несчастным видом.

— Кен, — сказал он тому охраннику, который был к Дэшу ближе всего, — отцепи его. И пусть он сходит в сортир.

Кен в нерешительности помедлил.

— Да быстрее же! — рявкнул Джим.

Дэш застонал, когда Кен приблизился к нему с боевым ножом, который вытащил из ремня. Двое других охранников подняли парализаторы и наставили их на Дэша. Кен дотянулся и срезал жёсткий пластик наручников за спиной у пленника. Наручники упали на пол, и Кен вернул нож в ремень.

Нетвёрдо поднимаясь на ноги, Дэш хрюкнул от боли, перегнулся и схватился за живот. Он бросил быстрый взгляд на двоих охранников поодаль. Кен повёл его к лестнице. На полпути Дэш сложился пополам и издал громкий, гортанный рвотный звук, словно к горлу подступило содержимое желудка, копившееся в нём неделю.

Все охранники в отвращении отвели взгляд — лишь на мгновение.

Дэш пришёл в движение. Со скоростью и точностью, которые обычный человек никогда не смог бы повторить, он выхватил нож Кена и одним гладким отточенным движением метнул его в того из охранников, который стоял дальше всех. Нож вонзился глубоко в грудь мужчины. В то же мгновение, как нож вылетел из его руки, Дэш рывком развернул Кена вправо, поставив на пути выпущенного в Дэша дротика из парализатора Джима. Человеческий щит Дэш толкнул вперёд, в стоящего перед ним Джима. Тот отчаянно оттолкнул тело парализованного товарища, бросая его на бетонный пол. И в этот момент Дэш очутился рядом — со страшной силой ударил в руку, отчего пистолет взлетел в воздух. Джим попытался было ударить противника ножом в горло, дополнив это прямым ударом ладонью в нос, но оба этих движения Дэш с лёгкостью блокировал. Он читал язык тела охранника настолько ясно, что знал его намерения прежде чем тот начнёт двигаться.

Теперь Дэш прочёл защитную позу Джима и нашёл в ней уязвимость. Обошёл сбоку и ударил в грудь наотмашь, швыряя на лестницу. Уже в момент удара Дэш вычислил расстояние до лестницы и точные скорость и силу, которую нужно в него вложить, чтобы достичь нужного эффекта. Врезавшись головой в ступеньки, Джим потерял сознание и растянулся на полу. Дэш понял: его вычисления идеальны.

Дэш схватил с пола парализатор Джима, переступил через тело Кена и, пригнувшись, забрался под лестницу. Как он и ожидал, остававшийся наверху охранник отодвинул засов на двери в подвал и спустился на несколько ступенек, выставив перед собой автоматическую винтовку. Вот тебе и нелетальное оружие, подумал Дэш.

Мужчина умело накрывал оружием лестницу и весь подвал. Он увидел Киру, по-прежнему скованную, и четыре распростёртых на полу тела, но не зафиксировал никакого движения, из чего моментально сделал вывод, что противник спрятался под лестницей.

Понимание пришло слишком поздно.

Дэш спокойно послал дротик в упор — сквозь зазор между ступенек, в ногу охранника. Тот свалился с ног и заскользил по ступенькам. Четырьмя ступеньками ниже он, наконец, остановился.

Дэш был докой в нескольких видах рукопашного боя, и долгая практика отточила его движения — сделала точными и стремительными, словно бросок кобры. И это было до того, как оптимизировать разум. При таком неимоверном ускорении мысли самые быстрые движения охранников выглядели так, словно совершались нарочито медленно. Их численный перевес был четыре к одному, и Дэш знал — силы явно неравны, в его пользу.

Дэш подбежал к Кире. Когда перерезал её наручники, из головы девушки донеслись три громких, пронзительных сигнала. Кира подпрыгнула, но на Дэша они не оказали никакого эффекта.

Идеально, подумал он. Координация была точной. Дэш приказал лицу перестать потеть, а крови — течь нормально. Бледность лица быстро прошла. Дэш подумал, сможет ли Кира разобрать его речь, если он ускорит её, чтобы приблизить к скорости мыслей, но отказался от этой затеи: сколь бы девушка ни была умна, всё-таки ему придётся тратить часть сил на то, чтобы действовать симулякром прежнего себя.

— Ты уверена, что хочешь уйти? — спросил он. — Ты должна быть уверена в том, что завтра к десяти утра Сэм сбросит таймер.

Кира демонстративно кивнула:

— Убираемся отсюда ко всем чертям, — сказала она.

Дэш взял её за руки и провёл извилистым путём, обходя лежащие на полу и на лестнице тела. Сэм сказал про четырёх охранников, но Дэш не собирался полагаться на его слова. Он осторожно выглянул за дверь, положившись на то, что ускоренная реакция позволит ему не попасть в засаду. Но никакой засады не было.

Они оказались в кухне.

— Жди здесь, — сказал Дэш.

Прежде чем Кира могла ответить, он сорвался с места и проверил весь дом. Убедившись, что они одни, Дэш вернулся к ней несколько минут спустя.

— Я хочу проверить людей в подвале, нет ли у них документов. Сомневаюсь, что есть, но тридцать секунд потратить стоит.

Дэш бросился вниз по лестнице, тихонько закрыв за собой дверь. Вытащил нож оттуда, куда его вложил — из груди охранника — и проверил пульс. Мёртв. Дэш опустился на колени рядом с лежащими без сознания мужчинами, двумя на полу подвала, и одним на лестнице, и по очереди перерезал им горло, постаравшись не запачкаться кровью.

Воспоминания об этих убийствах он изолировал, создав в памяти временную мёртвую зону, чтобы не вспомнить об этом потом, когда вернётся в неимоверно более жалкое обычное своё состояние, — и не нести на себе ненужный груз. Дэш знал: эмоциональная, обыкновенная его версия никогда не дала бы добро на убийство беззащитных людей.

Тот, другой Дэш — просто идиот!

Улучшенная же версия просто позаботилась о том, чтобы, когда Сэм вернулся, у него не оказалось абсолютно никакой информации о том, как они сбежали. Им нужно вывести Сэма из равновесия, и чем сильнее, тем лучше. Чем в большем он будет замешательстве, тем больше его напугает их магический побег, и тем больше у них окажется шансов.

Просто ставки слишком высоки для щепетильности.

37

Дэш вернулся к Кире на первый этаж.

— Как с документами? — спросила она.

Дэш покачал головой.

— Никаких.

— Неудивительно, — сказала она. — А у меня хорошие новости: я нашла в выдвижном ящике наши личные вещи и мобильники.

Кира протянула ему часы и мобильник, и Дэш с благодарностью их взял.

— Отличная работа, — сказал он, надевая часы на руку.

Та часть разума Дэша, которую он отвёл на создание симулякра медленной версии самого себя, терпеливо пережидала полуторасекундную паузу, ожидаемую до следующих слов Киры. Остальная же часть продолжала с фантастической скоростью прорабатывать несколько линий сразу. Одна из этих линий относилась к их побегу. В своё время Дэш узнал, как закоротить провода в машине, чтобы её угнать: это была часть общего курса "Выживание с подручными средствами". Сейчас он изолировал эти воспоминания и усилил их на тот случай, если превратиться обратно в тупую куклу до того, как им удастся найти подходящую машину.

— Давай выбираться отсюда, — предложила Кира, и добавила с решимостью: — Мы должны остановить этого ненормального ублюдка. И времени у нас немного.

Дэш почти одновременно подсчитал ряд вероятностей. Вероятность того, что на них или их вещах, которые они себе вернули, установлены устройства слежения. Вероятность того, что здесь имеется оборудование по их поиску. Шансы на то, что им удастся его отыскать, если оно здесь есть, и ожидаемое на это время. Увеличение риска для них с Кирой, который нарастает с каждой секундой, пока они здесь. Все эти цифры он свёл к сложному уравнению, которое решил в тот же миг, как закончил его формулировать. Один путь был оптимальным — но лишь чуточку лучше альтернативы. Результат Дэш передал своему кукольному аватару.

Дэш поднял руку.

— Ещё не время. Сэм считал побег невозможным, и моё чутьё говорит, что он не установил на нас устройств слежения. Есть вероятность того, что устройство в твоей голове он поместил туда лишь из предосторожности и для того, чтобы тебя запугать. Но нам нужно знать точно. Мы в безопасном доме, а значит, здесь наверняка есть оборудование для поиска "жучков". Давай искать.

Они разделились и с неимоверной скоростью обшарили дом — рылись в шкафах для одежды, вываливая содержимое выдвижных ящиков прямо на пол. Всего через четыре минуты в гардеробном шкафу Дэш нашёл чемодан с оборудованием для поиска и устройств слежения, и "жучков" для прослушки.

Торопливо просканировав Киру, себя, свои телефоны и прочие личные вещи, Дэш убедился, что всё чисто. Тщательно просканировал около пластыря на голове Киры — никаких сигналов.

Они осторожно покинули дом. Пробираясь сквозь темноту, подчёркиваемую светом от других домов по соседству, они пожалели о том, что у них нет приборов ночного видения. Перейдя через несколько улиц, Дэш нашёл машину, которую можно угнать. Не теряя времени, он закоротил провода, проделав это в тусклом свете раскрытого мобильника. И только отъехал от обочины, как его сверх-интеллект исчез — словно сто миллиардов резинок рывком приняли первоначальную форму.

Дэш громко выдохнул, словно получил удар под дых.

Кира бросила на него быстрый взгляд и понимающе кивнула.

— Добро пожаловать в мир слабоумных.

На его лице появилось выражение совершеннейшей печали.

— Такое чувство, словно я вдруг ослеп, — прошептал он.

Кира кивнула.

— Через десять минут тебе будет казаться, что это был сон, и ты не станешь об этом скучать — нисколечки.

Дэш просканировал свои воспоминания. Всё ли он сохранил? С облегчением понял, что некоторые из идей, которые пришли к нему в перепаянном состоянии, по-прежнему с ним, хотя сама логика в их основе, которой он вывел эти концепции, либо пропала совсем, либо стала недоступной его нынешним способностям. Дэш заставил себя прекратить жалеть о потерянной остроте интеллекта. Времени мало.

И он выдохнул ещё раз, вспомнив ещё один удивительный вывод, к которому пришёл его второе сверх-я: он влюблён в Киру Миллер.

— В чём дело? — с тревогой спросила Кира.

Дэш повернулся к ней. Он посмотрел в её потрясающие синие глаза, и сейчас, когда второе я высветило ему правду о его эмоциях, Дэш понял, что это правда: он в неё влюблён. Или, по меньшей мере, испытывает к ней сильную страсть. Всё его существо буквально наслаждалось её присутствием. Кира была для него чем-то вроде наркотика, к которому он безнадёжно пристрастился, причём самого Дэша об этом известить забыли — и согласия тоже не спрашивали. Награда за интеллект, от которого захватывает дух, велика, но у примитивного мозга ящера есть свои радости.

— Ничего, — прошептал Дэш. — Извини.

Кира выглядела озадаченной, но не стала настаивать.

Дэш знал, что может продолжать пялиться на её прекрасное лицо до скончания веков. Кира воистину была экстраординарной женщиной. Но сейчас не время поддаваться иррациональным импульсам: нужно сконцентрироваться на одном-единственном — на том, чтобы выжить.

Дэш оторвал взгляд от неё и сфокусировал внимание на дороге.

— Как твоя голова? — встревоженно спросил он.

— Получше, — неубедительно сказала она.

Дэш заподозрил, что она обманывает, но решил в эту тему не углубляться.

— Уже скоро Сэм узнает, что случилось в безопасном доме, и направит на этот район спутники, — сказал он. — Так что, пока этого не произошло, нам нужно оставить между нами и этим местом как можно больше миль.

И, подчёркивая свои слова, надавил на педаль газа ещё сильнее.

— А в более отдалённом будущем?

— Игра выходит на новый уровень. Время предпринять отчаянные меры, и для этого нам нужен Коннелли.

В ответ Кира вытащила свой мобильник, парный к другому такому же, отданному Коннелли, и раскрыла его.

— Ты уверена, что сигнал нельзя расшифровать? — спросил Дэш.

— Абсолютно, — подтвердила она.

Кира нажала на кнопку быстрого набора и передала трубку Дэшу.

Полковник ответил с первым звонком, и они с Дэшем обменялись приветствиями.

— Что, чёрт возьми, с вами обоими стряслось? — с тревогой спросил Коннелли.

Дэш нахмурился.

— Извини за долгое радиомолчание. Мы вляпались в проблемы, но теперь всё чисто — насколько мы знаем. Будем считать, что линия безопасна. Каков ваш статус?

— Мы до сих пор в доме моего друга-доктора, — сразу сказал Коннелли. — Меня подлатали, накачали кровью и болеутоляющими. Я выспался, выздоравливаю без проблем. И Мэтт ввёл меня в курс дела.

— Понял, — сказал Дэш. — С тех пор как мы расстались у меня сложилась гораздо более ясная картина того, с чем мы имеем дело. Расскажу вам позже, как только смогу. В сухом остатке: сейчас я абсолютно убеждён в том, что Кира невиновна, и что она союзник. Но если мы не будем действовать быстро, может случиться нечто очень и очень скверное.

— Насколько скверное?

— Достаточно, чтобы я предпочёл бы воплощение того плана с Эболой, о котором ты мне рассказывал, — сказал Дэш и не стал ждать ответа полковника. — Солдатам в прогалине сказали, что ты слетел с катушек. Дезинформацией накормили только тех нескольких, или она разошлась шире?

— По всей видимости, сначала нет — но теперь наверняка. Отравлен весь колодец. Армия считает меня предателем и сделает всё необходимое, чтобы меня остановить.

— Понял, — сказал Дэш. — Ты доверил этому доктору свою жизнь. Есть ли в Брэгге кто-нибудь, кто может летать на вертолёте, и кому ты можешь доверить жизнь? Есть ли у этого кого-то доступ к птичке?

— Да, — немного подумав, сказал Коннелли.

Дэш вздохнул.

— Позволь мне перефразировать вопрос. Есть ли в Брэгге кто-нибудь, кто доверит тебе свою жизнь? Кто-то, кто поверит в то, что тебя подставили, и положит свою карьеру и жизнь на то, чтобы встать на твою сторону?

Мориарти наверняка позаботился о том, чтобы ложная информация, позволившая обвинить Коннелли в предательстве, была катастрофичная и железобетонная. От офицера потребовалось бы огромное мужество в том, чтобы довериться другу, не веря в ту грязь о нём, которая идёт с верхних эшелонов легальной военной верхушки.

Коннелли молчал довольно долго.

— Уверен, насколько только могу быть уверен, — ответил он наконец, и добавил ровным голосом: — Но, думаю, нам придётся это выяснить.

— Позаботьтесь загрузить в вертолёт всё оружие и прочее военное снаряжение, прежде чем вылетите, — сказал Дэш. — Мы точно не знаем, что нам потребуется, так что — чем больше, тем лучше. — Он помолчал и серьёзно добавил: — Не хочу давить на вас сильнее, чем нужно, но получить вертолёт критически важно. При встрече я расскажу вам всё целиком, но сейчас просто поверьте: ставки не могут быть выше.

— Понял, — мрачно сказал Коннелли.

— Удачи, полковник, — сказал Дэш. — Позвоните мне, когда будете в воздухе — и мы подберём место встречи.

— Понял. Конец связи, — серьёзно сказал Коннелли, и звонок прервался.

38

Дэш нашёл главную дорогу и поехал по ней. Минут через десять на глаза попался круглосуточный магазинчик. Помятый четырёхдверный "крайслер" с подростками, оглушительно изрыгая хип-хоп, отъехал от него сразу после прибытия Киры и Дэша; парковка опустела.

Они вошли в пустой магазинчик. Кира торопливо открыла бутылёк с самыми мощными болеутоляющими таблетками, которые могла отыскать, и тотчас же проглотила вдвое больше рекомендованной дозы. Дэш взял дюжину глазированных пончиков, каждый с плотностью нейтронной звезды. Два пончика он съел ещё до того, как за них расплатиться, — заглотил с такой жадностью, словно на кону стояла его жизнь. Ему отчаянно требовалось компенсировать потерю глюкозы, которую уничтожил его усиленный мозг, а гликемический индекс пончиков — скорость, с которой они высвобождали глюкозу в кровь — был просто легендарным.

Вернувшись за руль, Дэш продолжил поглощать пончики. Они исчезали у него во рту с такой скоростью, словно он был участником соревнований по поеданию хот-догов. Дэш полирнул пончики двумя квартами "гаторейда", также купленного в магазине. Продавец сказал, что они в пятидесяти милях к востоку от Ланкастера, штат Пенсильвания, и Дэш с Кирой направились в сторону города.

Теперь, когда Дэш на себе испытал её генную терапию, Кире не терпелось сравнить его опыт со своим. И скоро они заговорили о теориях Дэша насчёт того, как её оптимизацией мозга можно было бы безопасно воспользоваться для блага цивилизации, а также о том, что продление жизни вкупе с покорением постранства позволило бы избежать потенциальной катастрофы.

Теперь Дэш точно понимал, чего страшилась Кира, и почему она поклялась не прибегать к своей терапии. Дэш испытал трансформацию один-единственный раз, и в этот час его безграничный, но безжалостный, интеллект уже принялся вытеснять приличную часть присущего Дэшу сострадания, а чувство родства с остальной частью человечества и беспокойство о благополучии человечество кардинально умерили интенсивность.

Но со всем этим можно управиться — и обуздать. Сверх-интеллект длился лишь час, и — по счастью — ровно столько же длились антисоциальные эффекты. Когда структура мозга возвращалась к норме, то же происходило и с изначальным, исходным характером: эмоции, сострадание и альтруизм возвращались, будто никогда и не пропадали.

Дэш объяснил Кире своё видение. Одному индивиду нельзя доверить мощь терапии Киры, но команде — можно, если её выбрать как следует. Даже Фродо действовал не в одиночку.

Дэш доверил бы Коннелли свою жизнь. По поводу Гриффина все инстинкты Дэша в один голос утверждали, что он тоже хороший человек. Если Коннелли мог бы поручиться за пилота, которого сейчас нанимал, Дэш был готов довериться и ему тоже — по крайней мере, на какое-то время. Нравится это или нет, но они пятеро неизбежно будут в игре, и они сформируют ядро команды. Но после этого все новички, которых они захотят привлечь к важным проектам, будут тщательным образом проверяться. Первый уровень проверки — тот же, что использовала Кира при оценке Дэша: изучить всю доступную с помощью компьютеров историю. Прошедших на следующий уровень кандидатов подвергнут дальнейшему изучению, по-прежнему без их ведома. Дэш был убеждён: если его оптимизировать снова, огромный интеллект и улучшенное понимание нюансов человеческой физиологии и языка тела позволит ему разработать надёжный детектор — не только лжи, но и намерений, равно как и присущей кандидатам добродетели. Те, что пройдут эти стадии отбора, вольются в команду.

Единовременно будет улучшаться только один человек, и процедура будет проводиться с такими мерами безопасности, что золото Форт-Нокса позеленело бы от зависти. И Дэш знал: те, кто пройдёт проверку, будут не только приветствовать эти меры предосторожности, но и настаивать на них. Члены команды захотят быть уверены в том, что их сверх-интеллектуальное альтер эго не сможет сбежать, чтобы сотворить что-нибудь такое, о чём по возвращении к тупой нормальности придётся пожалеть.

Постоянно растущая по численности команда, по-видимому, организованная в частную компанию, присягнёт на то, чтобы хранить тайну. Мотивацией станет желание улучшить жизнь человечества, а не жадность или жажда власти: тестирование гарантирует, что это будет именно так. И они улучшат жизнь человечества. Улучшенные экономисты смогут разработать революционные теории о том, как усилить экономику третьего мира. Физикам окажется по силам развить чистую энергию, которую можно будет получать за мизерную часть нынешних затрат — быть может, холодный термояд.

И команда будет помнить уроки царя Мидаса. Свои открытия они станут тщательно анализировать с тем, чтобы гарантировать: внедрение их не возымеет катастрофических непредвиденных последствий, как было бы в случае с терапией Киры по продлению жизни.

Команда продвинет цивилизацию вперёд, и все доходы от изобретений пойдут на то, чтобы воплотить в реальность новые идеи, созданные оптимизированным разумом. Они продолжат селективно набирать дополнительных талантов, расширять область компетенции команды и безостановочно продвигать дальше границы познанного. А тем временем огромные ресурсы они станут направлять на революционные системы движения — с тем чтобы бесконечное число доступных для заселения планет оказались в пределах досягаемости, и на подарок сильно увеличенной продолжительности жизни для всего человечества.

В то же время Кира станет работать с командой биологов и психологов, с тем чтобы найти способ усилить разум человека, не отбрасывая при этом ядро человечности. Чтобы нарастить не только интеллект, но и склонность к альтруизму. Дэш не мог поверить, что сверх-разум и сострадание не могут сосуществовать. И если кому-то удастся этого добиться, так это только ей.

Поначалу Кира была настроена скептически. Тем не менее, по мере того как Дэш всё подробнее обрисовывал своё видение и отвечал на её вопросы, она стала заинтригована. Это была утопическая мечта. Но, раз создаваемые ими мистеры Хайды будут сдерживаться мерами предосторожности, а надёжная технология детектирования может улучшаться, они действительно смогли бы воплотить эту мечту в реальность. Дэш в конечном счёте сумел убедить её в своей правоте, в том, что она слишком быстро отказалась от борьбы.

Дэш знал: от видения, которое он получил, пока был улучшенным, по-настоящему захватывало дух — как в широте, так и в амбициях, — но это никак не влияет на серьёзность текущей ситуации. Они в розыске, в бегах. В голове у Киры взрывное устройство, и времени мало. Если они не смогут победить Мориарти, утопическое видение навеки останется нереализованным.

Они проехали около часа, когда зазвонил телефон Киры. Дэш сделал глубокий вдох и ответил на звонок. Как и ожидалось, это был полковник, и новости были хорошими. Они в воздухе; его другу, майору Россу Метцгеру, удалось выполнить задачу.

Полковник передал трубку Метцгеру, и они с Дэшем обменялись приветствиями. Дэш выразил майору сердечную благодарность и назвал свои текущие координаты недалеко от Ланкастера. Метцгер сверился с бортовым компьютером и через несколько минут предложил точку для встречи. Если они поедут на северо-запад в сторону Элизабеттауна по трассе 283, сразу за чертой города будет средняя школа. Вертолёт приземлится на школьном футбольном поле.

Сорок минут спустя Дэш увидел нужную школу. Он остановился на парковке, и они с Кирой пешком преодолели дистанцию до поля. В угнанной машине найти фонарик не удалось, так что в тёмную ночь они мало что могли разглядеть. Они встали под трибунами и принялись ждать. Даже на вертолёте Метцгеру было нужно время на то, чтобы преодолеть расстояние от Брэгга — видимо, ещё час или около того.

Дэшу пришло в голову, что он уже не в первый раз в жизни находится под трибунами с прекрасной девушкой. Вот только взрослым, да с такой девушкой — это впервые. Ему отчаянно хотелось её обнять. Злясь на себя, Дэш подавил этот нелепый порыв. Цивилизация подходит к развилке, за которой одна дорога ведёт в рай, а другая в ад, и его действия могут определить, кому выбирать путь. Да, получилась бы отличная надгробная надпись: будущее человечества разрушено, ибо тот, кто мог бы это предотвратить, влюбился со страшной силой и не смог удержать голову на плечах.

Через некоторое время, показавшееся им вечностью, они услышали в ночном небе лопасти вертолёта. Пару минут спустя удлинённое тело машины, очертаниями напоминающее стрекозу, показалось над полем. Вертолёт с шумом завис над площадкой и опустился на землю. Дэш и Кира вприпрыжку преодолели приличное расстояние до воздушной машины, где их радостно встретили Гриффин и Коннелли. Вертолёт снова взмыл в воздух. Несмотря на наличие восьми стальных сидений, обращённых к передней части салона, и двух смотрящих вбок сидений для стрелков, все пассажиры остались на ногах. Они держались за ремни, чтобы удержать равновесие.

На левой руке Коннелли была повязка, не дающая ей шевелиться. Но выглядел он на удивление хорошо. Без растительности на лице Гриффин выглядел несколько нелепо — выбритый начисто вуки, — но Дэш притворился, что не замечает в нём никаких отличий.

— Господи, полковник! — одобрительно крикнул Дэш, стараясь пересилить вертолётный гул. — Тебе удалось достать "Чёрный ястреб"?

— Исключительно потому, что "Харриеры" в Брэгге закончились, — с кривой улыбкой ответил Коннелли.

39

Джим Коннелли вручил им обоим объёмистые чёрные наушники с продвинутой электронной начинкой и отростком микрофона, который можно разместить у рта. Кира и Дэш натянули наушники на головы одновременно с Коннелли, который снял свои наушники для того, чтобы их поприветствовать.

Метцгер сидел в кресле пилота в передней части вертолёта. Он обернулся через правое плечо.

— Куда? — спросил он в свой микрофон.

По возрасту ему на вид было столько же, сколько полковнику. У него были чёрные волосы и кустистые брови.

— Хейгерстаун, штат Мэриленд, — произнесла Кира обычным голосом. Но такой громкости вполне хватило на то, чтобы вся группа легко услышала её слова в наушниках, которые исключительно хорошо изолировали уши от безжалостного вертолётного гула. — Это милях в семидесяти к северо-западу от округа Колумбия.

Метцгер кивнул, и "Чёрный ястреб" рванул в юго-западном направлении. Майор вызвал на дисплей компьютера карту и в считанные минуты проложил план полёта. Доверив машину автопилоту, он повернулся к пассажиром и по очереди пожал руки Дэшу и Кире.

— Майор, мы вам благодарны за то, что согласились нас подбросить, — сказал Дэш. — Как думаете, вы ушли чисто?

— Думаю, да, — ответил тот. — Я внёс изменения в полётные логи на компьютере, чтобы скрыть угон. Надеюсь, это даст нам день, — сказал он и пожал плечами: — Кроме того, я деактивировал маячок, чтобы, когда неавторизованный полёт вскроется, нас не смогли сразу найти.

— Отлично сработано, — сказал Дэш.

На комплимент Метцгер ответил кивком.

— Мы будем там минут через тридцать, — объявил он. — Где будем садиться?

Четверо пассажиров переглянулись, пытаясь углядеть друг в друге проблески какой-нибудь идеи, но никто сразу не откликнулся. "Чёрный ястреб" — не та машина, которую легко спрятать.

— Нам нужна безлюдная территория, где не ездят машины, — сказал Метцгер. — Думайте.

Кира задумчиво поджала губы. Она месяцами жила в трейлерном парке сразу за городской чертой — должна же она суметь предложить хоть что-нибудь.

— У северной окраины Хейгерстауна есть публичный бассейн, — сказала она. — Осенью его осушают, и закрывают на зиму. Глубокая часть очень большая, мы можем сесть в неё.

Метцгер покачал головой.

— Нет, глубины не хватит. Наша птичка почти семнадцати футов в высоту.

Проклятье, разочарованно подумала Кира, и вновь углубилась в мысли, просеивая возможные варианты. Их подобрали на футбольном поле. Такое место отлично подходит по размерам, но вертолёт там не спрячешь. Кира улыбнулась: быть может, она просто выбрала не тот вид спорта.

— В Хагерстауне есть бейсбольная команда низшей лиги, — сказала она. — "Санс". Они играют на муниципальном стадионе. Мест там больше четырёх тысяч. Прикрыт трибунами и загородкой для пробежек.

— Высота трибун? — спросил Метцгер.

Кира никогда не была на матче, но не раз проезжала мимо стадиона.

— На входе, за "домом" — выше семнадцати футов.

— По окончании сезона закрывается?

— Представить не могу, что его оставляют открытым, — откликнулась Кира.

— Как далеко до жилой зоны?

— Не близко, — ответила она. — Довольно-таки промышленный район. Никаких баров или магазинов, которые работают по ночам.

— Похоже, у нас есть вариант, — сказал Метцгер. — Двигаем туда.

Когда с этим вопросом было покончено, Дэш жестом позвал Коннелли составить ему компанию в задней части салона. Они опустились на колени рядом с двумя большими зелёными брезентовыми сумками, которые погрузил Коннелли. В них был огромный ассортимент оружия и прочего оборудования. Дэш расстегнул "молнию" на первой сумке и одобрительно осмотрел содержимое: четыре боевых ножа, пластиковые наручники, металлические наручники, верёвка, скотч, шесть фонариков, аптечка, кусачки для проволоки, кусачки для болтов, шесть пар очков ночного видения. Кроме того, там нашлись несколько разгрузок со множеством карманов для оружия, запасных обойм и гранат.

Во второй сумке был широкий арсенал электронного и коммуникационного оборудования, четыре автоматических пистолета HK45, четыре пистолета-пулемёта MP-5 и дюжина светошумовых гранат. Само название подразумевало, что они взрываются с ослепительной вспышкой и оглушительным шумом, оставляя противника слепым и глухим на десять секунд. Для противодействия эффекту таких гранат в сумке лежали несколько пар специальных очков и электронных затычек для ушей. И, наконец, Дэш нашёл несколько пустых рюкзаков, которые можно было заполнить чем нужно для конкретных заданий.

Коннелли сработал на отлично — загрузил в вертолёт всё, что попросил Дэш.

Продолжая осматривать оборудование, Дэш стянул с себя наушники с микрофоном и жестом пригласил полковника сделать так же. Склонился к его уху.

— Этот Метцгер правда за тобой пошёл, — прокричал Дэш. — Но сейчас время только для своих. Я собираюсь выложить информацию, которая настолько чувствительна, что я самому себе не могу её доверить, — крикнул он и со значением посмотрел на Коннелли.

— Он надёжен, — крикнул Коннелли в ответ, но Дэш едва мог его расслышать. — Когда я выполнял задания, он был в моей команде. Мы с ним побывали в дюжинах переделок, в том числе таких, которые заканчивались скверно. По-настоящему скверно. Бойней. Он лучший, которого можно найти.

— Неподкупный? — спросил Дэш.

Коннелли кивнул.

— Однажды мы взяли колумбийского наркобарона. Нас было только двое — я и он. В сейфе лежал шёлковый мешочек, забитый алмазами с голубиное яйцо, — крикнул Коннелли и приподнял брови. — Девяносто девять парней из сотни, по крайней мере, задались бы философским вопросом: а кто узнает, если их станет на пару штук меньше? Но Метцгер взял сумку из сейфа, заглянул в неё и кинул мне. И больше никогда о ней не вспоминал, — поведал Коннелли и твёрдо посмотрел в глаза Дэшу. — Дэвид, он один из нас. Он гордится тем, что поступает правильно.

Дэш кивнул.

— Спасибо, полковник. Мне этого достаточно. Я так и думал, но был обязан спросить.

Он вновь надел на себя наушники с микрофоном, и Коннелли сделал то же самое. Они перетащили тяжёлые сумки в переднюю часть вертолёта.

Оказавшись в двадцати милях от Хейгерстауна, Дэш раздал всем очки ночного видения, и Метцгер вырубил прожектора вертолёта. Теперь они стали невидимы с земли. Пилотирование вертолёта в очках ночного видения — занятие не для слабых духом, но у Метцгера был значительный опыт в таких полётах. Пятью минутами спустя они летели над Хейгерстауном, и Метцгер по указаниям Киры нашёл стадион. "Чёрный ястреб" быстро его облетел и приземлился как можно ближе к трибунам, глубоко за "домом".

Как и ожидалось, входные ворота были закрыты. На них висела тяжёлая цепь с навесным замком. Дэш вытащил из сумки кусачки для болтов, и вскоре путь был свободен.

В трёх кварталах от стадиона им попались припаркованные машины. Дэш умело проник в одну из них и запустил мотор, закоротив провода. Приборы ночного видения они сложили в сумку, обе сумки положили в багажник, и забрались в машину. Кира села за руль, Коннелли рядом, чтобы лишний раз не тревожить свою рану, а Гриффин, Дэш и Метцгер сгрудились на заднем сиденье.

Кира отъехала от обочины.

— Следующая остановка — у меня, — объявила она. — Будем там через пятнадцать минут.

Часть 6. МОРИАРТИ

40

Они припарковались на краю трейлерного парка и без лишнего шума прошли к её первоклассному дому на колёсах. Время близилось к трём ночи, остальные жители парка видели седьмой сон и даже не шевельнулись при их прибытии. Кира позаботилась выбрать такой парк, в котором трейлеры были расставлены свободно, на приличном удалении друг от друга.

Трейлер Киры был сорока футов в длину и восьми в ширину. Занавески уже были задёрнуты, и свет она включила приглушённый. Несмотря на тесноту, Кира со вкусом украсила своё жилище расставленными в нужных местах безделушками и растениями, которые создали в нём уют и безошибочное ощущение присутствия женщины. В трейлере было не развернуться от шкафов вишнёвого цвета, автономного санузла, кухни, обеденной зоны, гостиной и спальни. Дэш впервые в жизни оказался в жилище такого рода, и его поразило, сколько всего можно в нём разместить, и насколько продуманно. На кухне была духовка, плитка на три конфорки, микроволновка и ещё большой холодильник из нержавеющей стали. Вдоль обоих стен протянулись две кушетки друг напротив друга, оставляя между собой четыре фута пространства. Под небольшим кухонным столом разместился мощный компьютер, а на самом столе выстроились три монитора и лежала полноразмерная клавиатура. У Дэша не укладывалось в голове, как можно хотеть или нуждаться более чем в одном мониторе, но в свете событий последних дней он начал привыкать к мысли, что в таких вопросах он в меньшинстве.

Кира жестом пригласила Коннелли занять одну из двух кушеток, а Гриффина и Метцгера усадила на другую. Пассажирское и водительское сиденья были удобными креслами, обитыми мягкой кожей и способными разворачиваться на сто восемьдесят градусов, чтобы стать дополнительными предметами мебели для гостиной; в такой конфигурации Кира использовала их, когда трейлер припарковывался. Она уселась в одно кресло, жестом пригласив Дэша сесть на второе. Лишь выдающийся в гостиную большой руль выдавал, что группа собралась внутри огромной машины, а не в крошечном домике.

— Нам нужно ввести вас в курс дела, причём быстро, — сказал Дэш, как только сел. — Рассказать нужно много, поэтому я приступаю немедленно.

В течение часа Дэш и Кира выкладывали всё, что им известно: усиление интеллекта; процедура Киры по продлению жизни; блокада части памяти, устроенная самой Кирой; убийство её брата; план с Эболой; и, наконец, их недавнее общение с безжалостным человеком, которого они назвали Мориарти. Информацию они старались подать как можно лаконичнее, но сознавали при этом, насколько важны подробности. Команда была обязана знать всю правду, неважно, сколько ценного времени на это уйдёт. В течение этого часа Дэш внимательно наблюдал за майором, и нашёл его умным и пытливым, ценным дополнением для группы.

Именно страстное описание удивительной мощи усиленного интеллекта уверило троих мужчин в правдивости остального, сколь бы фантастичным это ни казалось. Они легко согласились: если уровень интеллекта, которого можно было достичь, действительно столь феноменален, как описал Дэш, замедление старения можно разработать за ряд сессий в таком изменённом состоянии — и крайне заразный вирус, атакующий яйцеклетки, тоже.

После получаса рассказа Кира сварила кофе и налила каждому по чашечке. Все в один голос выразили благодарность за предоставленный кофеин.

В конце концов, в четыре с минутами утра, их рассказ подошёл к концу.

Метцгер слегка подался вперёд на кушетке, чтобы мог заглянуть за сидящего рядом с ним гладко выбритого великана, и с тревогой посмотрел на прикрытый пластырем участок кожи на голове Киры.

— Мне не нравится об этом напоминать, но взрывное устройство установлено на взрыв всего лишь через шесть часов, — сказал он.

Кира кивнула, но ничего не ответила.

— А это вообще возможно? — спросил Гриффин, адресуя вопрос сидящему напротив Коннелли.

Полковник вздохнул.

— Боюсь, что да, — ответил он. — О Cи-4 знают все, но военные разработали пластиковые взрывчатки ещё более мощные. Если придать им нужную форму, много не потребуется. И не так уж сложно встроить в устройство ловушку, чтобы его нельзя было удалить.

— Господи, — с отвращением сказал Гриффин и, посмотрев на Киру, мягко добавил: — Мне так жаль, Кира. Этот Сэм — настоящий монстр.

Кира попыталась невесело улыбнуться.

— Я ценю твою озабоченность, Мэтт, но со мною всё будет в порядке. Не забывай, он установил устройство не для того, чтобы меня убить. Он сделал это из предосторожности, чтобы я не убила его. Если он умрёт, умру и я. Ну, а до тех пор он продолжит сбрасывать таймер. Я нужна ему живой, чтобы он мог заполучить в свои руки фонтан молодости. Он будет ждать, что я потрачу два-три дня на то, чтобы его остановить, что у меня ничего не выйдет, и что я затем позволю себя захватить — предпочту отдать тайну ему, чем позволить воплотить в жизнь его план.

Гриффин кивнул, но не прекратил хмуриться.

Метцгер в задумчивости поджал губы.

— Кира, ты сказала ему, что не можешь выдать секрет процедуры продления жизни или расположения флешки, даже если отчаянно этого захочешь, — сказал он. — Это правда, или это отчасти блеф?

— К сожалению, это правда — абсолютно, — с тревогой на лице ответила Кира. — Он доподлинно, по своему опыту знает, насколько экстраординарные возможности даёт усиление интеллекта и не сомневается, что манипулировать с памятью таким образом в рамках возможного. Несмотря на это, он считает, что с должной мотивацией я сумею найти способ это обойти. Но насчёт этого он ошибается.

— Жаль, очень жаль, — сказал майор. — Это означает, что уговорить его остановиться — не вариант. — Он нахмурился. — А что если его план удастся? Что, если это правда? Тогда бы ты раскрыла публично свою процедуру по продлению жизни?

Кира вздохнула.

— Да, раскрыла бы, — ответила она. — Ублюдок совершенно прав. В таком случае у меня не было бы причин держать её в тайне. Единственной надеждой на спасение человечества стало бы обретение истинного бессмертия или открытие способа производить новые яйцеклетки. Рано или поздно молекулярные биологи с усиленным интеллектом могли бы найти способ их получать, но я бы не стала на это рассчитывать.

Метцгер сильно нахмурился.

— Если мы хотим получить хоть какой-то шанс остановить угрозу, — сказал он, — я предлагаю для начала выяснить, кто этот Сэм на самом деле.

— Согласен, — сказал Дэш.

— Нам есть от чего оттолкнуться? — спросил Гриффин.

Дэш приподнял брови.

— Вообще-то да, — уверенно сказал он. — Думаю, есть.

41

Все, включая Киру, уставились на Дэша. Он ещё не поделился своей теорией даже с ней.

— Во-первых, Сэм почти наверняка работает на правительство, — начал Дэш. — Мы знаем, что у него значительные властные полномочия. Не говоря уже о доступе к следующему поколению военных вертолётов и безопасным домам. Во-вторых, он хвастается людьми, которые у него в кармане, будь то молекулярные биологи или военные. Определённо, у него есть компромат на обширную и разношёрстную группу лиц, — сказал Дэш и со значением наклонился вперёд. — Так как ему удалось собрать столько грязи на стольких людей? — Он посмотрел на Коннелли и приподнял брови: — Полковник, вам это никого не напоминает?

Коннелли немного поразмыслил, а затем его глаза распахнулись: он понял, к чему клонит Дэш.

— Джон Эдгар Гувер, — прошептал он.

— Джон Эдгар Гувер, — кивнув, повторил Дэш. — Директор ФБР в течение сорока девяти лет, проработавший под восемью президентами. Ходили слухи, что он пользовался возможностями ФБР для того, чтобы прослушивать тех граждан, которые представляли для него личный интерес, чтобы шпионить за ними. Что у него были секретные досье на врагов, в которых была информация, компрометирующая их или ставящая в неловкое положение. Никто не знал наверняка, что у него на них было. Говорили, что несколько президентов вызывали его на ковёр, намереваясь уволить, но он каждый раз уходил от них в той же должности.

— Многие верят, что он был самым влиятельным человеком в истории США, считая президентов, — заметил Коннелли.

— Именно! — взволнованно согласился Дэш. — Я думаю, что Сэм вырвал страницу из планов Гувера, пытаясь добиться тех же результатов. И, предполагаю, он уже далеко в этом продвинулся. Он заявляет, что многих шантажирует. Он также продемонстрировал свою власть, словно пешки двигая людей и машины — не говоря уже о том, что заставил полковника дать номер Смита как моего контактного лица. Разумеется, со времён Гувера Конгресс добавил более строгие меры предосторожности против наблюдения за гражданами внутри страны…

Дэш умолк, с сомнением приподнимая брови.

— …Но это никак ему не помешает, — сказала Кира, заканчивая фразу за Дэша. — С усиленным интеллектом он может обойти любые меры предосторожности, а прилагательное "безжалостный" недостаточно адекватно его описывает. Он был психопатом ещё до того, как усилил свой интеллект. Он хвастал тем, что заживо сжёг моего брата.

Дэш мрачно кивнул.

— Так ты считаешь, что Сэм работает в ФБР? — спросил Метцгер.

Дэш покачал головой.

— Нет. ФБР уже не лучшее агентство, которое смогло бы проводить такую стратегию. Сегодняшний Гувер выбрал бы другое.

Гриффин широко распахнул глаза.

— АНБ, — прошептал он.

— В точку.

— Нам лучше надеяться на то, что ты ошибаешься, — с тревогой сказал Гриффин. — Потому что если ты прав — наш кошмар станет куда хуже. По сравнению с Агентством национальной безопасности, "Большой Брат" — Союз по защите гражданских свобод. Это крупнейшая разведывательная организация в мире, что делает её самым мощным агентством в мире. Они заведуют криптографией для нужд США, что автоматически открывает им доступ к передаче данных: радио, микроволны, волоконно-оптические сети, сотовая связь, спутники — ко всему.

— Определённо, ты знаешь об АНБ, Мэтт, — сказал Дэш, поднимаясь, чтобы налить себе ещё чашку кофе. — Они с самого начала замешаны в этом деле. Тем или иным образом. — Он посмотрел на Киру. — Кто-то должен был приказать отслеживать тебя со спутников, Кира. Но это совсем не значит, что наш Мориарти — или Сэм, если угодно — там работает. Учитывая, что все были убеждены в том, что за угрозой Эболы стоишь ты, Агентство кто угодно мог попросить об этой услуге.

— Но если он работает там, это многое объясняет, — заметил Метцгер. — АНБ рассылает ежедневные разведывательные отчёты в различные агентства — и при случае даже в Белый дом. Если этот Сэм действует внутри АНБ, он может легко распространять ложную информацию. Он мог рассылать дезинформацию насчёт Киры, которую все сочли бы фактом. Ему в рекордные сроки удалось замарать полковника. Я знаю Джима Коннелли с незапамятных времён, и точно знаю — ничто не может заставить его предать свою страну. Тем не менее, улики против него чуть не заставили меня поверить в это.

— Чем больше об этом думаешь, тем больше это становится похожим на правду, — сказал Дэш. — Для Сэма АНБ было бы идеальным местом — там он мог бы вывести на новый уровень стратегию Гувера, имея в распоряжении такие возможности, о которых сам Гувер и мечтать не мог. Возможность вносить коррективы в разведывательные отчёты и прослушивать кого угодно на самых высоких уровнях в правительстве — и шантажировать их — превратила бы Сэма в совершенного кукловода.

— В этой организации он должен быть наверху, но он не директор, — сказала Кира. — Иначе он будет слишком уж на виду.

Метцгер поджал губы.

— Похоже, мы на верном пути, — сказал он, и его кустистые брови едва не сошлись воедино, когда он задумчиво наморщил лоб. — Но что нам с этого? Даже знай мы о том, что это правда, мы могли бы его найти?

— Мы с Дэвидом знаем, как он выглядит сейчас, — сказала Кира.

— Да, но сотрудников АНБ не найдёшь в интернете в открытой базе данных, с фотографиями и адресами, — заметил Коннелли.

— А сколько у них вообще сотрудников? — спросила Кира.

Гриффин улыбнулся.

— Это закрытая информация, — сказал он. — Так же, как и их бюджет. Их штаб-квартира расположена в Форт-Миде, штат Мэриленд, сразу за округом Колумбия. Я читал, что кто-то насчитал там восемнадцать тысяч парковочных мест. Пару лет назад "Пост" опубликовала статью, в которой оценивалась численность всех их сотрудников по всему миру в сорок тысяч человек. Меры безопасности потрясающие, — мрачно добавил он.

— Откуда ты столько всего о них знаешь, Мэтт? — с любопытством спросил Коннелли.

— Ты что, шутишь? — с ухмылкой откликнулся Гриффин. — Для хакеров и сторонников теории заговора АНБ — то же, что "Зона 51" для уфологов. Огромная, мощная, таинственная организация. Не говоря уже о том, что у них есть суперкомпьютерный центр с крупнейшей вычислительной мощностью на планете.

Дэш улыбнулся озорной улыбкой.

— Удавалось их хакнуть? — спросил он.

— Исключено! — откликнулся Гриффин, явно шокированный вопросом. — Это контактный рельс в мире хакеров. Во-первых, их системы безопасности лучшие в мире. Насколько я знаю, их нельзя взломать. Во-вторых, если ты к ним вломишься, они об этом узнают — придут к тебе, и ты об этом пожалеешь.

Казалось, его ответ развеселил Дэша.

— Если тебе от этого легче — они уже идут к тебе, чтобы ты об этом пожалел, — заметил он. — Наверняка базовая информация о сотрудниках и их фотографии не требуют от АНБ максимальных мер защиты.

— Может, и нет, — согласился Гриффин. — Но даже минимальная их защита довольно-таки непобедима.

— Ты единственный шанс, который у нас есть, — мягко сказала Кира. — Можешь это сделать?

Гриффин вздохнул.

— Дня за три-четыре я, может быть, и смог бы добыть записи о сотрудниках. Если повезёт. Но на это у нас нет времени, — ответил он и беспомощно покачал головой. — Кира такой же хороший хакер, как и я, так что вдвоём мы, возможно, смогли бы управиться побыстрее. — Он нахмурился. — Но это всё равно слишком медленно, чтобы остановить Сэма от запуска своего модифицированного вируса.

Кира покачала головой.

— Я тебе ровня только когда мой интеллект усилен. Когда я в обычном своём состоянии, ты на несколько порядков выше меня.

— А что если нам улучшить Мэтта? — предложил полковник. — Если эта ментальная трансформация действительно так хороша, с его обширными знаниями о компьютерах он сможет побить даже АНБ.

С этими словами Коннелли достал из кармана таблетку болеутоляющего, положил на язык и запил основательно подостывшим кофе.

Дэш вздохнул.

— Не сомневаюсь, что это ему по силам, — сказал он и настороженно посмотрел на Киру. — Но я не знаю, хотим ли мы рискнуть прямо сейчас.

— Тебя настолько волнуют побочные эффекты этого средства? — спросил Коннелли.

— Я сопоставил свои наблюдения с наблюдениями Киры, — ответил Дэш. — И эффект социопатии накрыл меня сильнее и быстрее, чем её.

Метцгер погладил подбородок и повернулся к Кире.

— Думаешь, Дэвида накрыло сильнее, потому что у него в организме больше тестостерона? — спросил он.

Кира призадумалась.

— Интересная гипотеза, — признала она. — Но я не знаю.

— Возможно, в первый раз Мэтт не проявит никаких антисоциальных тенденций, — сказал Дэш. — Кира говорит, что значимый эффект в этом отношении начал сказываться, когда она подверглась процедуре несколько раз. — Он нахмурился. — Но мы не можем исключить того, что эффект накроет его ещё сильнее, чем меня. Это будет опасным для всех.

— Насколько сильно он на тебе сказался? — спросил Метцгер. — На мой взгляд, непохоже, чтобы ты превратился в совершеннейшего монстра.

— Нет, в совершеннейшего — нет, — сказал Дэш. — Правда, сейчас мне страшно даже вспомнить некоторые из моих мыслей в том состоянии. У меня ещё сохранялась лояльность к Кире и человечеству — потому-то я и помог ей сбежать. Но на мне эффект точно был куда более скверным. Что, если на Мэтте трансформация отразится серьёзнее, чем на мне? — На его лице было выражение тревоги, которое ни с чем не спутать. — Рано или поздно нам всем нужно будет испытать на себе этот эффект, но в куда более безопасных и контролируемых условиях.

Кира вздохнула.

— Дэвид, ты знаешь, что я с тобой согласна, — сказала она. — Но сейчас ставки слишком высоки, чтобы отказываться от риска. Кроме того, для него это будет первой трансформацией.

Она помолчала и, застенчиво улыбнувшись, добавила:

— Пока мы спорим, может, нам стоит поинтересоваться мнением самого Мэтта — пойдёт ли он на это?

Все четверо уставились на Гриффина.

— Ну? — спросила Кира.

Гриффин кивнул. Затем улыбнулся, повернулся к Дэшу и подмигнул:

— Полагаю, у меня есть шанс стать ещё более непомерным, — заметил он.

Улыбка на его лице увяла, когда он осознал, что кислое выражение на лице Дэша не изменилось.

— Я понимаю твою озабоченность, Дэвид, — сказал он. — Ты можешь связать мне ноги, если от этого тебе станет легче.

— О, я собираюсь сделать куда больше, чем просто связать ноги, — сказал Дэш.

— Ладно, — сказал Гриффин, несколько обескураженный. — Всё нормально. Но даже если я стану дьяволом — как думаешь, что может сделать толстый и бесформенный компьютерщик с тремя натренированными бойцами армии США?

— Куда больше, чем ты можешь представить, — обеспокоенно ответил Дэш.

42

Кира Миллер направилась в спальню, расположенную в задней части трейлера. Перед тем, как покинуть гостиную, она повернулась к Дэшу и сказала:

— Таблетки в тайнике. Чтобы до них добраться, мне понадобятся пять минут времени и отвёртка.

Дэш кивнул, и она скрылась за занавеской, отделяющей спальню от остальной части машины.

— Ну что, Мэтт, давай готовиться, — сказал Дэш.

Он жестом велел хакеру занять место за кухонным столом перед клавиатурой и мониторами Киры.

Когда гигант принял сидячее положение, Дэш и Метцгер незамедлительно примотали его верёвкой к стулу. На икры надели металлические и пластиковые наручники, а ноги примотали к передним ножкам стула особо прочным скотчем.

Как только с этим было покончено, появилась Кира с небольшим стальным контейнером, который она подала Дэшу. Тот достал из контейнера одну таблетку и дал её Гриффину, пока Кира доставала из шкафа небольшой стакан и наполняла его водой из-под крана. Гриффин взял у Киры стакан и без всяких церемоний проглотил таблетку.

— Когда проявится эффект? — спросил он.

— Минут через пять, — ответила Кира.

Дэш вытащил из брезентовой сумки MP-5 и вручил его Метцгеру.

— Займи позицию в спальне Киры, как можно дальше от Мэтта, — сказал Дэш, — так, чтобы он был на виду.

Метцгер подчинился. Занавеску он отвёл в сторону, чтобы видеть весь салон. Дэш вытащил второй пистолет-пулемёт для себя, а обе сумки сложил на полу перед пассажирским сиденьем.

— Полковник, вы садитесь рядом со мной.

Дэш развернул пассажирское сиденье так, чтобы оно смотрело на дорогу, устроился перед ним на коленях, так что голова оказалась поверх высокой спинки. Руку с пистолетом он тоже вытянул поверх спинки.

Дэш настоял, чтобы Коннелли сел обычным образом на удобное водительское кресло, причём без оружия. Полковник настаивал на том, что он может постоять и помочь смотреть за Гриффином, но Дэш об этом и слышать не хотел: ему пришлось напомнить Коннелли о том, что в нём совсем недавно появилась пулевое отверстие, в считанных дюймах от сердца.

— Полковник, берегите свои силы, — сказал ему Дэш. — У меня такое чувство, что они вам понадобятся.

Коннелли неохотно занял своё место, как ему было сказано.

— Кира, я хочу, чтобы ты ушла в спальню, за майора, — сказал Дэш.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Кира и без того оставалась за главного, в одиночестве, слишком долго. Собственно, в этом-то и заключалась причина, по которой она захотела объединиться с Дэшем — чтобы ей помогли. Слегка улыбнувшись, Кира сообразила: ей следует для разнообразия насладиться тем, что не все решения отныне принимать ей. В кои-то веки взяв на себя роль пай-девочки, она прошла в заднюю часть трейлера и заняла позицию сзади и слева от закалённого в боях офицера.

— Майор, — позвал Дэш.

Метцгер поймал его взгляд с расстояния в тридцать футов.

— Если он начнёт вести себя подозрительно, немедленно стреляйте в ногу. Без колебаний. Не забывайте — он будет куда быстрее нас, и мыслями, и физически.

Метцгер кивнул.

Группа утешилась тем, что Гриффин не только связан, но также что он медленный и нетренированный. Даже если трансформация утроит его скорость, они должны суметь его одолеть. По идее. Никто не был расположен проверять эту теорию на практике.

Гриффин вышел в интернет, чтобы оказаться у входа в системы АНБ, когда начнётся трансформация. Долго ждать не пришлось.

— Господи, ну и ну! — завопил он в тот же миг, как это случилось.

И продолжил говорить — но тараторил слишком быстро, чтобы остальные могли разобрать слова.

Гриффин повернулся к клавиатуре, и его пальцы забегали по ней, словно он был одержимым пианистом. На всех трёх мониторах побежали разнообразные меню, данные и веб-страницы. Он и раньше, до улучшения, работал слишком быстро для того, чтобы большинство людей могло надеяться уследить за его работой, но сейчас скорость стала просто чудовищной. В течение следующих двадцати минут он работал с головокружительной интенсивностью, пока Дэш и Метцгер держали его под прицелом.

— Мэтт, ну как оно там? — в конце концов не выдержал Дэш. — У тебя получится?

Гриффин выдал неразборчивый отклик.

— Мы не можем тебя понять, — сказал Дэш.

— Не-могу-действовать-с-вашей-жалкой-скоростью-так-что-оставьте-меня-в-покое-ко-всем-чертям! — резко выпалил Гриффин, замедлившись ровно настолько, чтобы Дэш смог различить слова.

— Пусть часть твоего разума создаст медленную версию тебя, — проинструктировал его Дэш. — Нам, нормальным, так будет проще с тобой разговаривать.

— Готово, — сказал Гриффин.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил Дэш.

— Идиотский вопрос! — немедленно огрызнулся Гриффин. — На самом деле ты спрашиваешь: не превратился ли я в дьявола? Если нет, я отвечу "нет". Если да, тогда я солгу и всё равно скажу "нет". Придурок! — с презрением закончил он.

Может статься, вопрос был и глупым, подумала Кира, но ответ Гриффина всё же им кое-что дал.

— Понимаешь ли ты, что…

— …Что я был столь же жалким и медленным, как вы, лишь несколько минут назад. Прекрасно понимаю!

Неимоверная скорость, с которой Гриффин манипулировал клавиатурой и мышью, ни на йоту не снизилась после того, как он заговорил. По-видимому, разговор не сказался и на его способности одним взглядом поглощать целые дисплеи информации.

Дэш поймал обеспокоенный взгляд Киры, и она точно поняла, о чём он думает. Гриффин тоже переносил трансформацию хуже, чем Кира. Возможно, хуже даже чем Дэш. То есть, возможно, тестостерон всё же оказывал влияние.

Группа позволила Гриффину молча работать в течение следующих пятнадцати минут, не желая провоцировать сидящего в нём демона. В конце концов Кира решила, что настало время для промежуточного отчёта.

— Ну, Мэтт, как дела? — позвала она с дальнего конца трейлера.

С того момента, как Гриффин приступил к работе, его руки, казалось, ни на секунду не останавливаются.

— Задача для ребёнка, — самодовольно сказал он. — В базе данных по персоналу АНБ я буду минут через десять.

Он помолчал и с видом превосходства объявил:

— А тем временем я взломал Федеральную резервную систему и перечислил пятьсот миллионов долларов на твой номерной счёт в швейцарском банке.

Кира ошеломлённо отпрянула.

— Расслабься, — огрызнулся Гриффин, правильно предсказав её реакцию, хотя она была вне пределов зрения. — Это преступление без жертвы. Просто числа в компьютере. Я ничьи деньги не крал, просто создал на пятьсот миллионов больше. И — да, хотя это номерной и "ох, какой секретный!" счёт в швейцарском банке, я уверен, что положил средства куда нужно.

— Но почему, Мэтт? — озабоченно спросила Кира. — Что тебя заставило так поступить?

— Увы, я вынужден большую часть жизни вести себя как придурок, — резко ответил Гриффин. — Скоро я вернусь к моему жалкому прежнему себе, который будет действовать заодно с вашей кучкой лицемеров. Чем больше средств в нашем распоряжении, особенно в начале, до того как пойдут поступления от изобретений, тем быстрее мы сможем достичь наших далёких целей.

Четверо наблюдателей обменялись многозначительными взглядами и приподнятыми бровями. Определённо, Гриффин стал до крайности заносчивым и неприятным типом, но всё же он знал: будущая, жалкая его версия накрепко связана с их командой. Это, по крайней мере, давало некоторое утешение.

— Мэтт, ты должен отменить эту транзакцию, — мягко сказала Кира. — Это неправильно.

— Избавь меня от проповедей! — рявкнул Гриффин. — Придержи своё безмозглое и ложное морализаторство. Такая сумма поможет нашему делу, и ты это знаешь.

— Но…

— Спор окончен! — громогласно объявил Гриффин.

Кира глубоко вздохнула и решила не настаивать. По правде говоря, Мэтт был прав. Это преступление без жертв, и оно позволит им достичь благих целей. Определённо, Кире не понаслышке было знакомо, каково это — принимать трудные решения. Она нарушила закон, разрабатывая препарат. Она убила Лузетти и ранила нескольких человек, чтобы избежать поимки. В эту самую ночь Кира стала соучастником угона двух автомобилей и незаконного присвоения военного вертолёта.

Но всё это она совершила, будучи обычной собой. Те, кто испытывал на себе изменяющие личность эффекты препарата, обладали слишком большой силой и имели слишком мало совести, чтобы им позволить даже мельчайший шажок по этой скользкой дорожке. Их команде в будущем придётся позаботиться, чтобы улучшаемые не имели возможности напрямую воздействовать на внешний мир, пока находятся во власти трансформации.

— Я в системе, — объявил Гриффин. — Быстро опишите Сэма.

— Ну, — начал Дэш, — ростом он с…

— Слишком медленно, — гаркнул Гриффин. — Я найду его без твоей помощи.

Он помолчал еле уловимую долю секунды, и затем спросил:

— Это он, верно?

Паспортная фотография мужчины заняла весь экран. В первый раз с тех пор, как Гриффин подвергся трансформации, он что-то оставил на экране больше, чем на несколько секунд.

Дэш распахнул глаза.

— Но…

— Как? — прервал его Гриффин, снова предчувствуя вопрос Дэша. — Не услышав твоё описание?

Пока он говорил, его пальцы вновь забегали по клавиатуре, и фотография Сэма сменилась чем-то вроде кода компьютерной программы. Убедившись по реакции Дэша в том, что найден нужный человек, хакер продолжил свои другие проекты, над которыми работал параллельно.

— Я получил доступ к логам доступа для любого сотрудника. Я узнал место пребывания Сэма за последние пару дней и время некоторых его действий. Из вашего рассказа узнал его примерный возраст и смог предположить точный уровень и его место в организации, которые позволили бы ему сделать то, что он сделал. Список свёлся к пяти именам. Его зовут С. Фрэнк Патнэм. "С" означает "Самуэль". Он входит в двадцатку самых влиятельных сотрудников АНБ.

Кира потеряла дар речи. Ему удалось. Теперь, наконец-то, она знала личность человека, убившего её брата и превратившего её жизнь в кошмар.

— Ты выяснил его…

— Разумеется, — резко откликнулся Гриффин. — И адрес, и ещё много чего.

— А что ты делаешь сейчас? — спросил Дэш, по-прежнему держа хакера под прицелом.

Это был единственный вопрос, который замедленный аватар Гриффина позволил задать полностью, не перебивая на полуслове.

— Очищаю имена Киры и полковника, — ответил тот.

С учётом того, что сейчас Гриффин действовал в киберпространстве безо всякого контроля, Киру приободрило, что он продолжил работать над тем, чтобы помочь команде.

— Но не предупредит…

— …ли это С. Фрэнка Патнэма? — закончил за неё Гриффин. — Нет. На следующие двадцать четыре часа записи останутся неизменными. Кира и Коннелли по-прежнему будут считаться беглыми преступниками.

— А через двадцать четыре часа? — с большим интересом спросила Кира со своей позиции в спальне.

— Появится рапорт, который покажет, что все обвинения и свидетельства против Киры Миллер были ложными, но что её ранили и убили до того, как это выяснилось. Ты исчезнешь из системы навсегда, Кира. Позже я подготовлю для тебя новую личность. Когда я с этим покончу, ты сможешь проехать нагишом на лошади через весь Форт-Брэгг, не привлекая внимания.

— Готов поставить деньги на то, что этому не бывать, — задумчиво сказал Дэш, после чего скривился, словно не в силах поверить, что произнёс это вслух.

Лицо Киры озарилось улыбкой: она поняла, что это комплимент, но отвечать не стала.

— А как насчёт полковника? — спросила она.

— Появятся новые данные о том, что он ни в чём не виноват, что полученная ранее информация была попыткой неназываемого сотрудника АНБ отомстить ему по личным мотивам.

— А что это за…

— Хватит! — громогласно провозгласил Гриффин. — Я был с вами более чем терпелив!

И с прежней интенсивностью продолжил работать за компьютером, словно не заметив вспышки гнева. Минут через восемь он резко выдохнул, и на его лице появилось такое выражение, словно у него только что скончался лучший друг.

Дэш поймал взгляд Киры и понимающе кивнул.

— Добро пожаловать обратно, Мэтт, — сказал он.

— Это настоящее и реальное дерьмо, — пожаловался гигант.

— Погоди пару минут, — сказал Дэш. — Тебе станет куда легче.

— Думаешь, меня уже можно развязать? — спросил Гриффин.

Дэш покачал головой.

— Боюсь, пока рано. Подождём ещё минут десять. Я должен быть уверен, что это не уловка.

Гриффин, казалось, не слишком этому рад, но спорить не стал. Испытав трансформацию на себе, он был одним из немногих людей, кто на личном опыте понял, почему Дэш так осторожен.

— Ты помнишь, что произошло? — спросил Коннелли.

— Хороший вопрос, — сказал Гриффин.

Он склонил голову набок и несколько секунд поразмыслил.

— Я помню, чего я добился, — сказал он наконец. — Вот только о том, каким образом мне удалось, у меня остались только смутные идеи. — Он с удивлённым видом вытянул руки и с благоговением сказал: — Я был словно бог, у которого отказали тормоза. За час я сумел сделать то, на что в обычных обстоятельствах у меня бы ушла тысяча лет.

Гриффин продолжил копаться в своих воспоминаниях о событиях последнего часа, и на его лице появилось виноватое выражение.

— Я вёл себя резковато, не так ли?

— Не сказал бы, — ответил Дэш. — Ты был абсолютным хамом. — Он ухмыльнулся. — Но не волнуйся на этот счёт. Твоя работа была феноменальной.

Гриффин повернулся к Кире и удивлённо покачал головой.

— Ну у тебя и снадобье, — восхищённо сказал он.

И, не отводя от неё взгляда, тяжело вздохнул, а улыбка с его лица сползла.

— Есть что поесть? — с надеждой спросил он.

43

Мэтт Гриффин торопливо приговорил четыре бублика и взялся за большой пакет с кукурузными чипсами, который дала ему Кира. Пока Дэш освобождал гиганта от его пут, ему на голову дождём сыпались крошки.

Как только Гриффин получил полную свободу, вся группа сгрудилась вокруг него так плотно, как только позволяло тесное пространство.

— Моё сверхчеловеческое альтер эго, может, и не получило бы награду на конкурсе "Мисс Конгениальность", — сказал он, — но оно уж точно было богом киберпространства. Позвольте мне продемонстрировать.

Гриффин нажал несколько кнопок, и на одном из мониторов появилась спутниковая фотография. На ней была запечатлена приличных размеров территория с домом по центру и двумя небольшими красными сараями. Ярдах в тридцати от дома можно было различить лошадей на ограждённой территории размером с футбольное поле.

— Это резиденция Сэма Патнэма, — пояснил Гриффин.

— Он живёт на ферме? — удивилась Кира.

— На небольшой, — ответил Гриффин. — И на самом деле он ничего на ней не выращивает. Но у него действительно есть восемь лошадей и две конюшни.

— Идеальное прикрытие для него, — заметил Дэш. — Это позволяет ему жить поодаль от соседей и при этом не казаться отшельником. Просто суровый любитель жить на природе. Кроме того, ферма, должно быть, не из дешёвых, но выглядит достаточно непрезентабельно, чтобы люди не стали задаваться вопросом, на какие средства он смог её себе позволить.

— Ещё удалённость даёт ряд возможностей по охране, — добавил Метцгер.

— А где эта ферма? — спросила Кира.

Гриффин поработал мышкой и увеличил масштаб, показав зону с куда большей высоты. Участок Патнэма исчез. Словно по волшебству на спутниковое изображение наложилась карта с границами и названиями мест. Гриффин указал на центр экрана.

— Патнэм живёт здесь, — сказал он, — в Сиверне, штат Мэриленд.

Городок расположился между Вашингтоном на юго-западе и Балтимором на северо-востоке, в пятнадцати минутах езды от штаб-квартиры АНБ в Форт-Миде.

Пока собравшиеся изучали карту, Гриффин вывел на соседний монитор страницу с информацией о городе. Всю свою историю Сиверн был небольшим провинциальным городком, но в последние десятилетия испытал взрывной рост из-за близости к округу Колумбия и Балтимору, а также из-за роста числа правительственных чиновников, в том числе в АНБ. Хотя приличная часть города изначально была зарегистрирована как земли сельскохозяйственного назначения, теперь подавляющая его часть была перерегистрирована как зона жилой застройки. Патнэм владел одним из немногих владений, которые могут считаться фермой.

Гриффин изменил вид на владение Патнэма. Теперь участок выглядел так, словно они смотрят на него с высоты в сотню футов.

— У него достаточно видеокамер, которые закрывают участок так, что "слепых" зон почти не остаётся. Все изображения передаются на два отдельных ряда мониторов — один в спальне, а второй вот здесь, — сказал Гриффин, указывая на тот из сараев, что отстоял дальше от дома.

Гриффин передвинул изображение на несколько сот ярдов от дома и приблизил ещё сильнее. Теперь стала видна довольно-таки непритязательная изгородь.

— Это забор из металлической сетки, высотой в десять футов. Он полностью окружает всю собственность по периметру, — объявил он. — Выглядит достаточно невинно — прямо-таки напрашивается на то, чтобы зайти. Никакой колючей проволоки, никакого электричества. Но не стоит обольщаться: имеются датчики вибрации. Попытаешься перелезть через него или прорезать в сетке отверстие, и твоё точное местонахождение тут же засекут.

Гриффин увеличил масштаб, сфокусировавшись на главном строении.

— Имеется микроволновый периметр, идущий ровно в двадцати футах вокруг дома. Встанешь на пути луча — и Патнэм об этом узнает, — сказал он и приподнял брови. — Разумеется, если удастся попасть за забор, не активировав сигнализацию, и он не увидит тебя на мониторах.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил Метцгер.

— У него весьма продвинутая система, — объяснил Гриффин. — Специальный компьютер выделен исключительно на охранную систему, и у него есть выход в интернет. При такой организации каждый, у кого имеются правильные коды, может удалённо проверить, что показывает видео и мониторы охраны.

— Ты хакнул этот компьютер? — спросила Кира.

— Да. И когда оказался внутри, я его перепрограммировал, — гордо сказал Гриффин. — В течение следующих двадцати четырёх часов система будет игнорировать определённые входные сигналы. Можно сделать дырку в сетке и зайти за микроволновый барьер — система ничего не заметит. А мониторы покажут тот же невинный вид усадьбы.

Дэш почесал в затылке.

— Глупо давать охранной системе доступ в интернет, подверженный атаке извне, вроде твоей, — заметил он.

— Согласен, — сказал Гриффин. — Но она не уязвима. Крутой хакер мог бы хакнуть систему и выявить, какие охранные меры там имеются. Правда, люди, обладающие навыками по взлому такого рода защищённых крепостей, могут сделать это иными путями. Но перепрограммировать их так, как это сделал я — обычному человеку это просто не под силу. Уж вы мне поверьте!

— А с его персонального компьютера тебе удалось что-нибудь достать? — жадно спросила Кира. — Что-нибудь такое, что приведёт нас к плану по стерилизации?

Гриффин нахмурился.

— Нет. Пока я находился в изменённом состоянии, у него не было компьютеров в онлайне. Подозреваю, он оставляет канал активным только когда пользуется им, а когда нет — физически разрывает соединение.

Вот не повезло, подумал Дэш. Но, если подумать, Гриффин добился куда больших успехов, чем мог надеяться Дэш.

— Давайте вернёмся к охране Патнэма, — предложил Дэш. — Так ты говоришь, что мы можем танцевать там, на участке, в течение суток, и нас никто не заметит?

— Почти что, — сказал Гриффин.

Он поработал мышью, и на мониторе появились различные виды на участок Патнэма. На одном из снимков показалась маленькая фигурка человека. Гриффин приблизил изображение, и на экране появился человек в джинсах, футболке и ковбойской шляпе. Он накладывал лошадям сено. Куртки на нём не было, а это подразумевало, что снимок был получен несколько месяцев назад.

— Мониторы и сигнализация дают информацию двоим людям, — сказал Гриффин, ещё сильнее увеличивая картинку и фокусируясь на поясе мужчины. Теперь стали видны пистолет и переносная рация. — Вот один из них.

— Интересно, — заметил Метцгер. — Парень похож на ковбоя, большинство людей посчитают его работником фермы.

— По виду он и есть работник фермы. Совмещает две должности, — прокомментировал Коннелли.

— Ты сказал, их двое, — сказал Дэш. — Где второй?

— Логи охранного компьютера показывают, что второй почти не выходит из сарая и наблюдает за мониторами.

— А он, который в сарае, не почувствует ли неладное, когда его коллега вдруг перестанет появляться на мониторах? — спросил Дэш.

Гриффин разулыбался.

— Когда Кира делает тебя умным, то делает непомерно умным, — весело сказал он. — Я принял это в расчёт и внёс изменения только в работу внешних камер, нацеленных на сетку забора и на территорию за дальним сараем. Своего приятеля он видеть будет, это точно. Но не увидит никого, кто будет подбираться со стороны внешнего периметра.

Дэш одобрительно кивнул.

— Ещё что-нибудь, что нам следует знать? — спросил он.

Гриффин немного поразмыслил.

— Не думаю, — ответил он. — Вообще-то, должен зазвучать сигнал тревоги, если как-либо вломятся в сам дом, но мои исправления не позволят этому случиться. — Гриффин посмотрел на Дэша. — К сожалению, я не могу запрограммировать тех парней вас проигнорировать.

Казалось, Дэша это ничуть не огорчило.

— Мэтт, ты отлично поработал, — тепло сказал он. — Без сигнализации или видео о нашем приближении они вряд ли будут помехой.

— Так какой у нас план? — спросил майор.

Все четверо посмотрели на Дэша. Пусть он больше не был военным — впрочем, будь Дэш до сих пор в армии, и Коннелли, и Метцгер всё равно были бы старше по званию — все знали, что это его операция.

— Не думаю, что столкновение с Патнэмом прямо сейчас сможет нам сильно помочь, — сказал Дэш. — Захватить его, пытать… может, это будет иметь смысл потом, но я не стал бы предлагать это в качестве первого хода. — Он помолчал. — Комментарии? Возражения?

Несколько долгих секунд все молчали. Возражать никто не стал.

— А когда, по твоему мнению, захват Патнэма будет правильным ходом? — спросил Коннелли.

— Когда мы испробуем всё остальное, в качестве крайней меры. И только после того, как он сбросит таймер в голове Киры, — сказал Дэш и помолчал. — Вероятно, Патнэм способен противостоять сыворотке правды. Но за двенадцать часов мы можем суметь убедить его остановить теракт с вирусом и дать нам код для того, чтобы обезвредить устройство в голове Киры — способами, которые он вряд ли найдёт приятными.

— Но ведь результат не гарантирован, — заметил Метцгер.

Дэш кивнул.

— После всего, что сделал супер-Мэтт для облегчения нашей задачи, будет позором не попытаться. Предлагаю подождать, пока Патнэм уедет на работу, после чего мы к нему вломимся. По всей видимости, это даст нам целых восемь часов на то, чтобы обыскать дом, а Мэтту — покопаться в его компьютере. Целей будет две: во-первых, разузнать как можно больше о связи Патнэма с террористами и о том, как остановить его план. Во-вторых, выяснить что только можно об устройстве в голове Киры и о том, как его обезвредить.

Дэш посмотрел на команду, по очереди заглядывая всем в глаза. Каждый из них согласно кивнул.

— Похоже, план у нас есть, — поддерживая Дэша, сказала Кира.

Тот посмотрел на часы. Он вымотался, как и все они — но у них ещё долго не будет такой роскоши как отдых. В памяти всплыли строки Роберта Фроста из любимого стихотворения Дэша:

Лесная глубь прекрасна и темна.

Но много дел скопилось у меня

И миль немало впереди до сна,

И миль немало впереди до сна.[6]

Дэш вздохнул и повернулся к Гриффину. Пора выяснить, сколько же всё-таки миль у них впереди, в непосредственном будущем.

— Мэтт, можешь дать нам направление на Сиверн и примерную дистанцию?

Пальцы Гриффина пробежались по клавиатуре, и пятнадцать секунд спустя на мониторе появилась карта, путь на которой был выделен жирным.

— Семьдесят пять миль, — объявил он.

Дэш посмотрел Кире в глаза.

— Кира, нам нужно ехать. Можешь отсоединить трейлер от электросети парка, от газовой линии, и от чего там ещё — чтобы мы могли двинуться в путь?

Та кивнула.

— Будем готовы ехать через пять минут, — сказала она.

44

Было уже без четверти восемь, когда сорокафутовый бегемот Киры съехал на старую грунтовую дорогу в нескольких сотнях ярдов от внешнего периметра владений Патнэма. Дэш и Метцгер моментально выпрыгнули наружу и разошлись в противоположных направлениях. У обоих было по зелёному биноклю с прорезиненным корпусом для защиты от тряски. Помимо биноклей они надели по разгрузке и вооружились до зубов. Все пятеро нацепили наушники для портативных раций, проводки скрывались под одеждой. Кира, научившаяся обращаться с оружием, была вооружена привычным для себя 9-миллиметровым "глоком", а Гриффин, учитывая его полнейшую неподготовленность, остался безоружным.

С момента высадки Дэша и Метцгера прошли считанные минуты, когда большой чёрный "кадиллак" выехал на ближайшую к ранчо Патнэма дорогу. Окна машины не были тонированы, по-видимому, чтобы не вызывать у соседей косых взглядов, но Дэш с одного взгляда мог понять, бронирована машина или нет. И конкретно этот автомобиль был бронирован донельзя — скорее танк, чем авто.

Дэш медленно повернул окуляр бинокля и сфокусировал изображение на водителе. Бинго! Это Сэм. Самуэль Фрэнк Патнэм, во плоти. Им повезло: окажись они здесь на пять минут позже, отъезд его прошёл бы незамеченным.

Несколько минут спустя машина пропала из поля зрения в направлении Форт-Мида, противоположном тому, где припарковался трейлер. Дэш подал знак Метцгеру, и они оба вернулись в Кирин дом на колёсах.

— Время действовать, — объявил группе Дэш.

Он дал Метцгеру и Гриффину по таблетке из стального пузырька, который дала ему Кира.

— Положите их в карман, — велел он. — Используйте только в случае крайней необходимости.

Сам же пузырёк Дэш протянул Кире.

— Кира? — спросил он.

Та покачала головой.

— Нет, спасибо, — со вздохом сказала она. — С этой привычкой я завязала.

Дэш и Метцгер надели на себя и затянули рюкзаки, которые набили снаряжением по дороге к ферме Патнэма.

В пути полковнику дали ещё час глубокого сна, но сейчас он, разумеется, проснулся и был готов ко всему. Дэш настоял на том, чтобы именно Коннелли остался в трейлере и прикрывал их фланг.

Дэш повернулся к майору, который его ждал.

— Бери Мэтта и Киру и займи скрытную позицию у самой изгороди, — распорядился Дэш. — Я присоединюсь к вам через минуту.

Метцгер выглядел озадаченным, но не стал с ним спорить. Он бросил взгляд на Дэша и Коннелли и выбрался из трейлера. Двое гражданских последовали за ним. Они подобрались ко внешнему периметру участка и под прикрытием деревьев подождали Дэша. Тот появился пять минут спустя.

— Что это было? — шёпотом спросила Кира.

— Мне нужно было убедиться, что полковник в порядке, — шёпотом же ответил Дэш, — и зарыть пузырёк с таблетками подальше от трейлера. На всякий случай.

В одном из многочисленных карманов разгрузки у Дэша были кусачки для проволоки. Потрудившись несколько минут, он осторожно срезал с изгороди часть сетки площадью в три квадратных фута, надеясь, что трансформированный Мэтт Гриффин правда был так хорош, как полагал, и что сигнализация на вибрации действительно отключена.

Они поспешно пролезли в отверстие и двинулись дальше, пригибаясь как можно ниже, пока не добрались до ещё одной группы деревьев. За этими деревьями они и присели. Дэш снял с себя рюкзак и прислонил к одному из стволов вместе с пистолетом-пулемётом. Метцгер держал свой MP-5 наготове, чтобы в случае чего защитить Киру и Гриффина. Дэш выглянул из-за дерева и принялся осматривать территорию в бинокль.

Осмотр длился несколько минут. Наконец Дэш повернулся к остальным, сказал им одними губами: "Вернусь через пять минут", после чего вытащил из жилета парализатор и беззвучно двинулся прочь. Команда согласилась на том, что летальное оружие на охранниках Патнэма они применят лишь в самом крайнем случае. И, пока они обсуждали этот вопрос, у Дэша было странное чувство, что о событиях в безопасном доме он забыл нечто важное — но, как ни старался, так и не смог понять, что именно.

Дэш подождал, пока первый охранник отойдёт подальше от запланированного пути подхода к внешнему сараю и выпустит этот подход из вида. Мужчина, как и раньше, был одет в работника фермы, хотя сейчас его облачение было куда теплее, чем на спутниковых снимках. Он и его сослуживец, по-видимому, были людьми компетентными, но всё же не ровней человеку с навыками и боевым опытом Дэша. Кроме того, их убаюкала вера в сигнализацию периметра, дающую ложное чувство безопасности.

Дэш подобрался ко входу в дальний сарай и бросил взгляд внутрь. Второй охранник сидел спиной к нему, в двадцати футах, перед двенадцатью мониторами. Дэш бесшумно скользнул вперёд с парализатором наготове, стремительно сокращая дистанцию. Он сумел оказаться в пяти футах от мужчины, когда тот, подпрыгнув от неожиданности, начал разворачиваться. Дэш стрельнул ему в бедро, и охранник без чувств рухнул в кресло.

Дэш изучил картинку на мониторах, чтобы убедиться: первый охранник до сих пор не оставил свою позицию рядом с большим загоном для лошадей. Дэш спланировал, как к нему подобраться. Вышел из сарая и обошёл вокруг дома так, чтобы оказаться у мужчины за спиной. Когда тот оказался под прицелом, Дэш стал медленно, минута за минутой, подбираться ближе. Бесшумно преодолев последние несколько футов, Дэш выстрелил. На этот раз охранник не получил никакого предупреждения и просто свалился на землю: парализатор действовал мгновенно.

Дэш вытащил бинокли и осмотрелся. Похоже, всё в порядке. Быстрым шагом прошёл на то место, откуда Метцгер мог его видеть, и подал группе знак идти к нему. Несколько минут спустя они оказались с задней стороны дома. Дэш выбрал подходящее окно и разбил его рукоятью своего пистолета-пулемёта, а затем по-быстрому смахнул им осколки стекла с подоконника. Четверо незваных гостей по одному пролезли в окно — и в итоге все они оказались в резиденции Патнэма.

45

Дом Патнэма был немаленьким — общей площадью примерно в пять тысяч квадратных футов.[7] Налево от парадной двери располагалась гостиная, направо — рабочий кабинет со стеклянной стеной. Кухня была просторной, с техникой из нержавеющей стали, столами из синего гранита и внушительных размеров островком из всяческих плит и духовок по центру. Мало того, что интерьер дома был полной противоположностью простому и грубому экстерьеру, так он и себе дико противоречил: в то время как вся мебель была выдержана в духе минимализма — ультрасовременные сталь, стекло и серебро, — остальная часть интерьера напоминала европейский дворец с хрустальными люстрами и написанными масляными красками барочными картинами в искусно вырезанных деревянных рамах.

На часах было пол-девятого, и они до сих пор не услышали три красноречивых гудка, которые сказали бы им, что Патнэм сбросил таймер в голове Киры Миллер, давая ей очередную двенадцатичасовую отсрочку перед смертью. Никто не сказал об этом вслух, но неопределённость довлела над всеми.

Гриффин уселся перед компьютером в рабочем кабинете Патнэма и вывел на экран несколько окошек. Дэш, Кира и Метцгер стояли рядом, жадно заглядывая ему через плечо.

— Нужно время, — произнёс Гриффин несколько минут спустя. — Мне нужно справиться с защитой, а потом попытаться найти иголку в стоге сена. То есть, если Патнэм вообще оставил на этом компьютере хоть какую-нибудь полезную информацию. — Он вздохнул и добавил: — И я буду работать по-старинке. Как бы мне ни хотелось вновь превратиться в безбашенного бога хакеров, я не уверен, что готов повторить процедуру. Она слишком многое у тебя отнимает.

— Это уж точно, — согласился Дэш.

— Если к часу или двум дня я не смогу добиться прогресса, я приму ещё одну таблетку и спущусь с горы, — серьёзно сказал Гриффин.

Дэш кивнул, хотя не был уверен в том, что эта идея ему по душе. Антисоциальный эффект имел свойство накапливаться, а ведь Гриффин и в первый раз не больно-то хорошо справился со своим изменённым состоянием.

Гриффин взялся за клавиатуру, а остальные, вооружённые, принялись систематически обыскивать дом Патнэма в поисках любых намёков на информацию, которые могли бы пригодиться. Сорок минут спустя Дэш активировал маленький микрофон, свисающий на проводке с его шеи, и связался с трейлером. Коннелли сообщил, что всё в порядке, и что поблизости никакой подозрительной активности не заметно.

Когда Дэш обшаривал комнату наверху, в наушнике раздался голос Метцгера:

— Дэвид, спустись ко мне в подвал. Я хочу тебе кое-что показать.

— Понял, — ответил Дэш.

Он двигался быстро и оказался в подвале за считанные секунды до Киры, которую Метцгер тоже позвал. Отделка в помещении, включая стены и потолок, была выполнена на совесть, на полу лежал ковёр. Метцгер стоял рядом с дверью в дальнем конце подвала. Он жестом позвал Дэша и Киру за собой, а сам открыл дверь и шагнул за неё.

Они очутились в небольшой, неотделанной, части подвала. Пол и стены здесь были бетонными — как изначально было во всём подвале. В одном углу располагался дренажный колодец, а в другом — бойлер.

Одну из стен подпирал крупный квадрат из фанеры, каждая из сторон которого была футов в восемь. Метцгер подошёл к нему и толкнул; фанера легко отошла в сторону по гладкому полу.

Глаза Дэша распахнулись: в бетонной стене за фанерой скрывалось квадратное отверстие, с каждой из сторон футов в шесть. Отверстие было входом в туннель, ведущий из дома.

Из своей разгрузки Метцгер достал небольшой фонарик и направил луч вниз, в проход. Туннель шёл прямо ярдов на тридцать, а затем поворачивал и уходил из вида.

— Интересно, — заметил Дэш, и спросил майора: — Ты специально искал люк от запасного выхода?

Тот кивнул.

— Шантажируя многих влиятельных людей, ты наживаешь врагов. Даже если Патнэм убедил их в том, что собранный им компромат автоматически увидит свет в случае его убийства, всё же он наверняка хотел иметь запасной выход на случай нападения — просто чтобы был.

— Не сильно-то он скрыт, — заметила Кира.

— С этой стороны это и не нужно, — ответил Метцгер. — Патнэм полагается на то, что охранная система даст ему фору. Уверен — выход из туннеля замаскирован что надо. Как только Патнэм по нему пройдёт, он, видимо, может обрушить его за собой, чтобы никто не смог за ним проследовать.

— Уходим отсюда, — предложил Дэш, и покровительственно пояснил: — Хоть Патнэм и убеждён в силе сигнала и приёмника, пусть лучше Кира будет наверху. Зачем полагаться на удачу, если можно обойтись без этого? Туннель мы сможем обследовать позже. — Он помолчал. — Отличная работа, майор!

Дэш отметил нервозный взгляд, который Кира бросила на часы, когда они взбирались по лестнице.

— Полагаю, ты бы мне сообщила, если бы услышала три сигнала, — мягко заметил он.

Кира вздохнула.

— Он сбросит таймер, — сказала она, но уже с меньшей уверенностью, чем раньше.

Когда все трое выбрались из подвала, Гриффин увидел их через стеклянную стену кабинета и жестом позвал к себе.

— Я не нашёл ничего, что связывало бы Патнэма с террористами или стерилизующим вирусом, — сказал Гриффин, когда они подошли. — Но я действительно нашёл материалы по ряду влиятельных политиков и военных.

— Компрометирующих? — предположила Кира.

— Очень, — откликнулся тот. — Гувер бы им гордился. Патнэм записал довольно много телефонных разговоров о взятках, супружеских изменах, преступлениях — на любой вкус.

Он умолк и покачал головой.

— А ещё у него полным-полно вот этого, — добавил он.

На экране пошла видеозапись: круглолицый лысеющий стареющий мужчина занимался сексом с крепкой молодой красоткой. Мужчину никто из них не узнал.

— Согласно файлу, этот лысый — генеральный директор крупной корпорации. У Патнэма есть видео со многими влиятельными людьми — о сексе с другими мужчинами или с женщинами, которые им не жёны. Но я больше не буду отнимать у вас время на демонстрацию, — добавил Гриффин.

— Спасибо, — искренне поблагодарил его Дэш.

— Не совсем то зрелище, которое хочется показать жене или детям, — совершенно излишне отметил Метцгер.

— Или своим избирателям, — добавил Дэш.

В нижней части экрана появились часы. На них было 9:45. Дэш обеспокоенно посмотрел на Киру. Она пыталась держаться молодцом, но в лице безошибочно читалась тревога.

В парадную дверь постучали.

Дэш схватил Киру за руку и выбежал из комнаты. Он занял позицию у стены, в стороне от двери. Метцгер торопливо подгонял Гриффина; они заняли позицию с другой стороны. Дэш и Метцгер направили пистолеты на дверь.

В дверь постучали снова, а затем звякнули ключи. В конце концов дверь медленно отворилась.

— Приве-е-т! — крикнул С. Фрэнк Патнэм у входа. — Я один и безоружен. Я вхожу, — объявил он.

Патнэм спокойно вошёл внутрь, прикрывая за собой дверь. Как только она закрылась, Дэш торопливо подошёл к окну и выглянул наружу. Поднял бинокль и тщательно осмотрел окрестности, но не увидел никаких признаков того, что на подходе кто-то ещё.

— Мои поздравления с тем, что сбежали из безопасного дома и узнали, кто я такой, — искренне сказал Патнэм, и добавил: — Скоро вам придётся поведать мне, как вам это удалось.

— Что ты здесь делаешь? — с презрением прорычала Кира.

— Хочу убедиться, что ты прекратишь нарушать неприкосновенность моей собственности, моя дорогая, — ответил Сэм. — Мои люди появятся здесь минут через десять, но я подумал — почему бы мне не сказать "привет" и не дать вам шанс сдаться.

— С чего бы это? — подозрительно спросил Дэш.

— Я не хочу рисковать здоровьем доктора Миллер, разумеется.

— Рисковать сильнее, чем имплантировать в неё бомбу, которая взорвётся через двенадцать минут, ты хочешь сказать, — заметил Дэш.

— Двенадцать минут — вполне достаточное время для того, чтобы я сбросил таймер, что я от всего сердца и собираюсь сделать. Я просто хотел сказать вам лично, что уже скоро моих людей станет гораздо, гораздо больше — и предложить вам сдаться, когда они появятся.

Дэш заговорил в микрофон своей рации:

— Полковник, возможно приближение противника к нашей позиции. Есть визуальное подтверждение?

Никакого ответа.

— Полковник, приём, — сказал Дэш.

Он помолчал, после чего поднёс крошечный микрофон ко рту.

— Приём, — с тревогой сказал Дэш. — Повторяю: возможно приближение противника.

— В чём дело, Дэш? — поддразнил его Патнэм. — В ответ — тишина?

— Что ты сделал?! — закричала Кира в ужасе.

— Думаешь, моим людям не под силу заметить грёбаный трейлер? — высокомерно спросил он. — Он же громадный!

— Что ты сделал?! — повторила Кира.

— Как выяснилось — ничего, моя дорогая, абсолютно ничего. Твой дружок полковник сам всё это с собой сделал.

— Сделал — что? — рявкнул Дэш.

— Когда мои парни вломились в трейлер, твой друг полковник прятался в спальне. Он думал, что будет самым умным — надел электронные беруши, очки и бросил светошумовую гранату. Посчитал, что к нему зрение и слух вернутся раньше, чем к нам, — объяснил Патнэм и удивлённо покачал головой. — Но он не учёл, что взрыв собьёт его с ног. Ударился головой об угол стола. Моментальная смерть. — Сэм помолчал, наслаждаясь моментом. — Такой кошмар!

Четверо непрошенных гостей обменялись шокированными взглядами. Даже Кира и Гриффин, которые знали полковника не так хорошо, выглядели потрясёнными от утраты такого хорошего человека.

Патнэм сделал целое шоу из взгляда на часы.

— У вас пять минут, чтобы выйти с поднятыми руками, — сказал он. — По истечении этого времени мои люди за вас возьмутся.

Уголки его рта приподнялись в жестокой улыбке.

— Но сейчас, моя дорогая, мне правда пора идти. Если я запоздаю со сбросом таймера в твоей голове, ты можешь забрызгать своими мозгами мои шторы, — сказал он, приподнимая брови. — Мы же не можем этого допустить, правда?

Кира подняла пистолет и направила его на Патнэма.

— Ни с места! — прорычала она.

— Или — что? — презрительно спросил он. — Ты что, собираешься меня застрелить? — Патнэм покачал головой и рассмеялся. — Собираешься оставить себе пять минут жизни? Собираешься покончить с единственной возможностью оставить ящик Пандоры закрытым? Я так не думаю.

Пуля с грохотом вырвалась из пистолета Киры и ударила Патнэма в грудь. Толчок заставил его удариться спиной о дверь.

— Подумай ещё раз, — прошептала Кира.

Её лицо превратилось в маску ярости. Она подошла ближе и разрядила в его тело всю обойму.

— Кира, что ты натворила?! — закричал Дэш.

— Он должен был умереть! — с ненавистью выпалила она.

Кира Миллер отвернулась от тела и собралась с мыслями.

— Дэвид, уходите через туннель Патнэма. С помощью моих таблеток вы трое можете остановить его замысел. Я знаю, что это в ваших силах! Но с тем рычагом на меня, который у него был, я сводила ваши шансы на нет. Переиграй этого ублюдка, а затем воплоти в жизнь то, что себе представил. Ты хороший. Я в тебе уверена.

Дэш ничего не ответил, но потянулся к ней. Она поникла в его объятиях. Несколько слезинок покатились по её щекам.

— Дэвид, — прошептала она, по-прежнему в его руках. — Я собираюсь дать тебе координаты флешки. Если по какой-то причине ты не сможешь остановить вирус, я полагаюсь на то, что ты раскроешь всему миру процедуру продления жизни.

Тыльной стороной ладони Кира Миллер вытерла слёзы и всем сердцем сконцентрировалась на том, чтобы отпереть барьер в своей памяти. Не потому что этого требовала некая внешняя сила, но потому что она сама добровольно хотела передать тайну. Этому мужчине. Мужчине, которому она доверилась, которым восхищалась. Её инстинкты в выборе Дэвида Дэша проявили себя с лучшей стороны. Случись всё иначе — кто знает, что могло выйти из их взаимоотношений?

Она жадно выдохнула. Память нахлынула, словно прорыв дамбы.

Кира сложила ладони вокруг уха Дэша и шёпотом назвала координаты. Она повторила их несколько раз, пор пока Дэш не смог прошептать их ей в ответ. Кира знала: даже если он их забудет, его усиленный разум вспомнит цифры с изумительной чёткостью, воссоздаст в памяти ощущение её дыхания в ухе и точное произношение каждой цифры.

Теперь она знала: её открытие по продлению жизни не умрёт, даже если погибнет она сама. И Дэш откроет его только в том случае, если план Патнэма будет невозможно остановить. В этом Кира была уверена на все сто.

Кира оттолкнула Дэша. По её лицу снова покатились слёзы.

— Ты должен держаться подальше, — сказала она.

Было 9:59, и секундная стрелка на часах Дэша бежала с дикой скоростью.

— Кира, ты самая невероятная из женщин, которых я когда-либо знал, — с абсолютной искренностью сказал Дэш.

Ради него, ради Гриффина и Метцгера, она заставила себя храбро улыбнуться.

— Спасибо тебе. Я только надеюсь, что ошибалась насчёт жизни после смерти, — сказала она.

С этими словами Кира Миллер закрыла глаза в ожидании небытия.

46

Три соратника Киры тоже закрыли глаза. Драгоценные секунды продолжали утекать.

Комната содрогнулась от взрыва.

Взрыв был неимоверным. Свет был ярким, словно от взрыва сверхновой — он ослепил всех, кто был в комнате, даже сквозь закрытые веки.

Дэш понял, что ничего не слышит, а в следующий миг сообразил кое-что ещё: это взорвалась светошумовая граната, а не взрывное устройство в голове у Киры.

Он развернулся, чтобы защититься — но было слишком поздно. Его грубо схватили двое мужчин, один из которых приставил пистолет к его лицу. Второй завёл руки Дэша за спину и затянул на запястьях до боли знакомые пластиковые наручники. Дэш знал, что сейчас лучше не сопротивляться. Оглохший и слепой, с дулом упёршимся в щёку — это при всём желании не назовёшь идеальной тактической позицией. Дэша грубо толкнули к стене и умело обыскали, быстро лишив оружия.

Зрение и слух постепенно возвращались. Перед глазами начала проявляться комната.

Рядом с ним стояла Кира Миллер. Живая. А ведь сейчас шёл уже одиннадцатый час.

Дэша и Киру заставили встать рядом. По бокам у них стояли вооружённые коммандос в электронных берушах и очках, которые они надели на эту операцию. Гриффин и Метцгер стояли на расстоянии десяти футов, у них по бокам тоже стояли до зубов вооружённые люди. Между двумя группами лежал на полу окровавленный, прошитый пулями труп Патнэма.

Должно быть, коммандос пробрались в дом через потайной туннель в подвале, сообразил Дэш, после чего закинули пару гранат, чтобы легко скрутить всех, кто был в гостиной.

В комнату вошёл статный, чисто выбритый гражданский среднего роста и веса, одетый в широкие брюки и спортивную куртку. Движения его были живыми, в них читалась заносчивость. Синие глаза мужчины были неестественно спокойными, но ещё в них были заметны проницательность и угроза; словно у ядовитой змеи перед броском.

Кира Миллер шумно выдохнула. Она попыталась выпрямиться, на мгновение почувствовав головокружение.

— Алан? — прокаркала она, едва сумев произнести это имя.

— Привет, Кира! — радостно воскликнул он. — Счастлива видеть старшего братика живым?

Кира была слишком ошеломлена, чтобы ответить. Она взирала на него, разинув рот.

— Или просто счастлива от того, что устройство Патнэма в твоей башке — блеф?

Разум Киры очнулся от паралича. Она не понимала. Ничего. Её брат жив! А бомба Патнэма — блеф! Эмоции зашкаливали настолько, что Кира опасалась, что всё-таки взорвётся.

— Тщательно обыщите их карманы, — велел Алан Миллер своим людям. — Если у них есть маленькие таблетки, очень важно, чтобы их нашли.

Мужчины провели полный обыск и быстро нашли в карманах у Дэша и Метцгера таблетки. Солдаты передали их Алану Миллеру, который был рад находке. Он положил их в карман и повернулся к сестре.

— Спасибо, Кира. Сколько бы их ни было, они мне все пригодятся.

— Алан, что происходит? — взмолилась Кира, несколько очухавшись.

Её брат ухмыльнулся.

— Ну не потрясающе ли? Такая умница, как ты — и, чёрт возьми, ни малейшего понятия! — Он вздохнул. — Полагаю, я могу с ложечки кормить тебя объяснениями. Но не здесь. Предлагаю перебраться в более комфортные условия, по крайней мере для меня, — сказал Алан, вполне довольный собой.

При этих словах комнату наполнил ставший уже привычным гул вертолёта.

— Точно по расписанию, — заметил Алан. Он жестом указал на дверь и сказал: — После вас.

Двое солдат подняли автоматы и указали им на дверь.

— А как насчёт них? — спросила Кира, качнув головой на Гриффина и Метцгера.

Алан нахмурился.

— Они с нами не полетят, — громко сказал он, перекрикивая шум приближающихся вертолётов. — Посмотрим. Если я сочту, что их можно будет использовать как рычаг давления на тебя, возможно, я дам им ещё пожить.

Алан Миллер вышел из дома. Следом вышли его сестра и Дэш. На участке Патнэма приземлились три вертолёта. Два из них, по краям, были военными. Вертолёт посередине был гражданским — белым с красными линиями, по размеру почти с "Чёрного ястреба". На его корпусе было со вкусом выведено слово "Sikorsky". Данная модель была очень эксклюзивной, такими пользовались директора корпораций и губернаторы штатов. В до крайности роскошном салоне могли разместиться до десяти пассажиров.

Алан кивнул бойцам.

— Давайте их в салон, — велел он.

Солдаты открыли дверь в вертолёт и толкнули обоих пленников внутрь. Пассажирский салон был воистину потрясающим — роскошнее самого дорогого лимузина. Потолок был достаточно высоким, чтобы по салону можно было ходить в полный рост. Там был заполненный бар, шкафы из покрытого лаком дерева, зеркала и мозаичные дисплеи. Все сиденья были мягкими директорскими креслами, обитыми нежнейшей кожей красновато-коричневого цвета, отполированной до блеска. Их отделяли друг от друга широкие подлокотники, в которых были отделения для бокалов с вином и телефонов.

Дэш пришёл в движение. Ударом головы он свалил на пол одного из солдат, а во второго врезался плечом, так что тот с силой ударился о дверь в кабину. Упавший на пол мужчина живо оправился от падения и автоматом двинул в ногу Дэша со спины. Дэш упал на колени. К этому времени пришёл в себя второй солдат — он врезал Дэшу в лицо, а затем полным кулаком схватил его за волосы и швырнул в одно из шикарных кресел в салоне "сикорского".

— Не пытайся это повторить, гадёныш, — прорычал солдат. — В следующий раз я буду не так нежен.

Солдаты надёжно привязали пленников к креслам. В качестве дополнительной меры предосторожности один из солдат на уровне шеи натянул поперёк салона колючую проволоку. Попытайся Кира или Дэш дёрнуться вперёд — она вопьётся им в плоть.

Когда солдаты доложили о том, что пленники никуда не денутся, Алан Миллер вошёл в салон вертолёта и кивком отпустил бойцов. Он открыл дверь, разделяющую салон от кабины пилота.

— Смотри, чтобы за нами не было "хвоста", — сказал Алан пилоту. — Если увидишь что подозрительное — дай мне знать.

Алан закрыл дверь в кабину и сделал несколько шагов к бару. В стакан для коктейля он положил несколько кусочков льда, а затем спокойно и неторопливо заполнил стакан равными частями скотча и газированной воды, словно других дел у него и в помине не было. Наконец он сел напротив сестры и Дэша и отпил глоток напитка, закрыв глаза, чтобы полнее насладиться вкусом.

— Ну вот, совсем другое дало, — сказал Алан, и добавил самодовольно: — В конце концов, нужно вести себя, как подобает цивилизованному человеку.

Он протянул руку и два раза стукнул по двери в кабину пилота. Через несколько секунд вертолёт взмыл в воздух.

— Наконец-то мы можем поговорить наедине, — сказал Алан Миллер. — Пилоты не могут услышать ничего, о чём мы здесь говорим.

Полностью герметичная кабина была специально разработана с тем, чтобы шум от лопастей не проникал внутрь, и Кира поняла: они смогут разговаривать, не прибегая к крикам. Важные люди требуют в полёте тишины, и у них есть деньги на то, чтобы её получить.

Кира была ранена до глубины души. В её глазах читалась глубокая боль.

— Так всё это время — это был ты, — оцепенело сказала она брату.

Тот кивнул.

— Для столь блистательного ума ты не так уж шустро соображаешь, — прокомментировал он.

— А мои учительницы? — спросила Кира слабым голосом. — Мама и папа. Дядя Кевин. Это тоже ты?

Алан ухмыльнулся.

— А кто же ещё? — горделиво сказал он. — Но не стоит себя корить. Рядом с тобою я всегда был идеальным старшим братиком. Ангелочком. Будь это не так, ты бы наверняка хотя бы гипотетически рассмотрела возможность — настолько очевидную, что она ужалила бы тебя в задницу.

Кира задрожала, и на какой-то миг казалось, что её вот-вот стошнит.

— Кто-нибудь тебя заподозрил? — хрипло прокаркала она.

— Разумеется, — ответил Алан. — Как они могли не заподозрить? Но я действовал умно. Большинство убийств я совершал вдали от дома. И я старался создать имидж святого рядом с тобой. Потенциально ты могла стать моей ахиллесовой пятой. Я не мог тебя убить, ведь это привлекло бы слишком много подозрений к другим смертям. Но если бы я дал тебе хоть мельчайший намёк о моей истинной природе, уверен: ты бы сложила два и два, и тут же меня сдала.

Он помолчал.

— Взять хотя бы Унабомбера.[8] Его сдал собственный брат, — добавил Алан и покачал головой с нарочитым отвращением. — И что такое творится с братской лояльностью?

Слезинка покатилась по щеке Киры. Она полагала, что ничто не может ранить её сильнее, чем уже ранило. Но она ошибалась. И это — старший брат, которого она обожала! Он всегда был психопатом. Невозможно вообразить себе более страшное предательство, чем его — и он выставил её дурой. Как она могла быть столь слепой?

— В чём дело, Кира? — спросил Алан, фыркнув. — Считала себя лучшим знатоком человеческой природы? — Он презрительно изогнул губу. — Тебя было так легко провести. Ты такая жалкая.

— Ты чудовище, — прошептала Кира, всем сердцем ненавидя существо, сидящее перед нею, и ненавидя себя ещё больше за то, что так сильно о нём переживала.

Алан рассмеялся.

— Кто-то же должен был уравновесить твою тошнотворное лицемерие, — ответил он. — Но ты же знаешь, каково это. Мы, психопаты, на самом деле не видим в нашем поведении ничего предосудительного. Кроме того, если тебе от этого станет легче, жизнь родителей была застрахована. Большое подспорье для бедного студента, который едва сводил концы с концами.

Кира с ненавистью сверкнула на него глазами.

— Значит, ты убил маму с папой, а затем притворился, что спасаешь меня. Чтобы я полюбила тебя ещё сильнее.

На это Алан ответил безмятежной улыбкой.

— А затем ты подстроил всё так, чтобы люди посчитали психопаткой, ответственной за эти убийства, меня. За убийства, совершённые тобой.

— Отличный штришок, ты не находишь?

— Но худшее, что ты сделал — ты заставил меня страдать о тебе. Ведь я тебя любила! — с отвращением воскликнула Кира и отвела взгляд. И добавила с бешенством в голосе: — И ты заставил меня считать себя виновной в твоей смерти!

— Что же, теперь ты лучше информирована, — спокойно ответил Алан. — Выше нос!

47

Тонкие шторки из вишнёвого дерева, которые можно было поднимать или опускать нажатием кнопки, полностью закрывали большие иллюминаторы вертолёта — так что пленники не имели никакого понятия о направлении. Вертолёт летел ровно, а гул его был ненавязчив; можно было легко позабыть о том, что они в воздухе.

— Так каким же образом ты во всё это впутался? — спросил Дэш.

— О, это потрясающая история, — с умилением сказал Алан. — Когда моя дорогая младшая сестрёнка работала на "НейроКьюэ", я приезжал к ней в гости в её квартирку в Ла-Джолла. Разумеется, она настаивала на том, чтобы я оставался у неё. Каждый раз. В конце концов, она же меня по-настоящему обожала.

Глаза Киры сверкнули бешенством, но она промолчала.

— Конечно, ей время от времени приходилось ходить на работу, — продолжил Алан. — Так что, не в силах устоять перед своей природой, я решил как следует покопаться по квартире — посмотреть, может, чего найду. Довольно быстро я отыскал ящик с двойным дном, а в нём лабораторный журнал и таблетки.

Он немного помолчал.

— Так что одну я попробовал, — просто сказал Алан. — Не нужно было быть супер-гением, в которого я вскоре превратился, чтобы осознать открывшиеся возможности.

Дэш нахмурился.

— Значит, ты решил устроить взлом и украсть их все.

— Не сразу, — высокомерно откликнулся Алан. — Я подождал несколько месяцев после моего визита, чтобы сестрёнка меня не заподозрила. И я взял не только таблетки. Ещё я взял образец волос Киры, на тот случай если мне понадобится сделать её виновной. — По нему было видно, как он собой доволен. — Мне нравится планировать наперёд.

Дэш с отвращением покачал головой. Алан использовал взятый волосок Киры для того, чтобы обвинить её в собственной смерти.

— Затем я подождал несколько дней и убил начальника Киры, чтобы направить её по ложному следу, — сказал Алан. — Когда ты находишься под действием её препарата, всё становится кристально ясным. Я был убеждён: если убью Моргана, она немедленно сделает вывод, что это он стащил у неё пилюли и был обманут влиятельным сообщником.

Дэш знал, что Кира пришла именно к такому выводу.

— А затем ты нанял Лузетти, чтобы он за ней следил.

— Я счёл за лучшее оставить её в покое, чтобы она сделала ещё какие-нибудь… э-э-э… взрывающие мозг открытия, а потом я бы сделал очередной ход и присвоил их тоже. А тем временем я благоразумно расходовал её таблетки на то, чтобы построить свою империю.

— Каким боком здесь оказался Патнэм? — спросил Дэш.

— Уверен, ты уже знаешь — имея интеллект настолько мощный, можно получить громадные состояния каким угодно способом, — ответил Алан, с отсутствующим видом крутя в руках стакан. — Но если твой наркотик — власть, в том чтобы дёргать за ниточки самую мощную организацию по сбору разведданных за всю историю человечества есть определённые преимущества.

— Но почему Патнэм? Ты его знал?

Алан покачал головой.

— Воспользовавшись препаратом Киры, я взломал персональные компьютеры ряда агентов АНБ среднего уровня. Одним из них был Патнэм. Мы во многом имели схожие пристрастия, и он был особенно жесток. Я сумел нарыть на него достаточно грязи, чтобы гарантировать ему многократный смертный приговор. Так что я взял его в оборот и помог забраться повыше. Из нас вышла отличная команда.

— Ты давал ему таблетки? — спросила Кира.

— Разумеется, нет, — презрительно отрезал Алан, переводя на неё взгляд. — Я что, похож на идиота? Патнэм был слишком безжалостен и амбициозен, чтобы ему можно было доверять. Получи он возможность трансформироваться, уверен: он нашёл бы чем мне ответить.

Он немного помолчал.

— Единственным, кому я позволил трансформироваться — помимо себя, конечно же, — был молекулярный биолог, которого шантажировал Патнэм. И я делал это с невероятными мерами предосторожности, и исключительно с одной целью — обеспечить себе неограниченный запас твоего препарата.

— Значит, когда Патнэм описывал нам свои успехи, на самом деле он говорил о тебе, — заметил Дэш.

— В точку, — откликнулся Алан. — Мы отрепетировали всё, что он вам сказал. Я даже проинструктировал его прикончить на ваших глазах человека, которого вы знали под именем Смит. Патнэм понятия не имел, почему я хотел, чтобы он притворился мной, — фыркнул он, и добавил ледяным тоном: — Но он понимал, что лучше не спорить.

Алан Миллер сделал несколько шагов к бару и начал наводить себе ещё одну порцию напитка. Он снова повернулся к Дэшу.

— Я нанял Патнэма и начал копить власть и богатство, пока моя сестрёнка работала над продлением жизни. Я всегда знал, на что она нацелена, это было для меня принципиально важно знать — несмотря на все её якобы меры предосторожности, которые она предпринимала после кражи, — сказал Алан, добавил в стакан лёд и вернулся на место. — Когда Лузетти сообщил мне, что лавочка закрывается, я предположил, что она совершила прорыв.

— И ты полетел в Сан-Диего, чтобы это выяснить, — сказал Дэш.

— Когда я понял, что секрета в её компьютере нет, и что мою сестрёнку придётся расколоть, я подумал, почему бы не убить двух пташек одним выстрелом. С ударением на слове "убить", — едко сказал Алан. — Я в любом случае предполагал фальсифицировать свою смерть и начать заново с новой личностью, с чистого листа.

— И ты знал, что твоя сестра тебя боготворит. Так что решил прикинуться заложником, давить на неё страхом твоей смерти.

Алан кивнул.

— План был блестящим, признаюсь без лишней скромности, — сказал он, помолчал секунду, а затем на его лице возникло жёсткое выражение. — Но я не предполагал, что она создаст себе барьер в памяти, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Это сломало мне все планы.

Он покрутил стакан в руках и смотрел на него, будто загипнотизированный, пока лёд не успокоился.

— Но, раз уж она заблокировала свою память, зачем вообще было связываться с Кирой? — спросил Дэш. — Почему бы просто не оптимизировать твоего молекулярного биолога, пока он не повторит её работу, без лишнего головняка?

— Да потому что по сравнению с моей удивительной сестрёнкой он просто тупица. Ему потребовались годы на то, чтобы повторить за ней процедуру оптимизации мозга — а ведь у него на руках были инструкции! Сомневаюсь, что в мире найдутся трое или четверо учёных, которые смогли бы повторить её работу по продлению жизни — даже с помощью препарата, — сказал Алан и покачал головой. — Нет, Кире замены не было. Но мало того, что этот её фокус с памятью меня разозлил, так она ещё умудрилась убить этого тупого ублюдка Лузетти и исчезнуть с радаров. У меня достаточно мужества, чтобы признать: это реально меня взбесило, — произнёс Алан подчёркнуто спокойно, но его голос не мог полностью скрыть ярость, которую он испытывал при этих воспоминаниях — даже сейчас. — Но это продлилось недолго, — добавил он. — Я перегруппировался. Принял ещё одну из её умных таблеток и на следующий же день разработал грандиозный план.

— Патнэм сказал нам, — презрительно произнесла Кира. — Массовая стерилизация женщин лишь для того, чтобы ты мог продлить своё больное существование ещё на несколько лет.

Алан рассмеялся.

— Массовая стерилизация? — повторил он с умилением. — Не стоит верить всему, что вам говорят.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Кира.

— Из-за сознания собственного нравственного превосходства ты отказываешься дать себе дар, который сама же и создала. Прими ты одну из своих таблеток, ты бы моментально распознала в этом уловку, — сказал Алан и разочарованно покачал головой. — По правде говоря, ты куда глупее, чем какой я тебя помнил. — Он развёл руки в стороны. — С чего бы мне вообще хотеть кого-то стерилизовать?

Похоже, Кира была озадачена.

— Во-первых, для того чтобы мотивировать меня на то, чтобы я отперла свою память.

Алан покачал головой.

— После того, как я подстроил свою якобы смерть, я улучшил себя и попытался понять вероятные свойства твоего сейфа в памяти. И я сразу же понял: никакая угроза, сколь бы велика она ни была, не сможет заставить тебя добраться до нужных воспоминаний, — объяснил он и ободряюще махнул ей рукой: — Прошу тебя, подумай ещё раз.

— Потому что если бы тебе это удалось — если бы наше поколение действительно стало бы последним — я бы оказалась вынуждена вручить тебе мою тайну ради выживания нашего вида. Или Патнэму, в любом случае.

— Раскрыть тайну Патнэму? — негодующе прошипел Алан. — Раскрыть её мне? Кира, ты бы никогда не выдала её никому из нас. Тебе удалось бы найти ключ к своей памяти, если бы ты по-настоящему этого захотела. И ты никогда, никогда бы не захотела раскрыть тайну ни мне, ни Патнэму. Ты бы выжидала, тянула время, зная что мы не можем тебя убить — до тех пор, пока не получила бы шанса на побег. Так ты могла бы убедиться, что мы не собираемся присвоить тайну себе, чтобы использовать в личных целях. Позаботилась бы о том, чтобы пользу от открытия получил весь мир. — Он нахмурился. — Мы с тобою оба знаем: ты бы так и поступила.

Кира кивнула.

— Ты прав, — неохотно признала она.

— Разумеется, прав. А если бы я держал тебя в плену и пытался вынудить раскрыть мне свою тайну, мы бы пришли к тому, с чего начали. Уловка-22.[9] Так что я мог заполучить твоё открытие лишь в том случае: если бы дал тебе уйти и раскрыть его всему миру.

Алан помолчал.

— При этом, хотя я действительно пожил бы дольше, чем основная масса людей, я бы утратил один из самых мощных рычагов влияния в истории, — добавил он и улыбнулся жестокой улыбкой. — Видишь ли, я несколько эгоистичен. Хочу, чтобы секрет был моим и только моим. Чтобы я мог использовать его так, как мне заблагорассудится.

— Я всё ещё не понимаю, — сказала Кира. — Вирус простуды с Эболой — блеф. Взрыв в моей голове — блеф. Заговор по массовой стерилизации — блеф. Но почему? Каким образом всё это увязать? И что все эти махинации дали тебе?

Её брат широко улыбнулся.

— В конечном счёте, Кира… они дали мне всё.

48

Алан Миллер с восторженным блеском в глазах отпил немного своего напитка, очевидно наслаждаясь возможностью наконец поделиться своими извращёнными манёврами с жадно ловящими каждое слово слушателями. Особое удовольствие доставляло ему рассказывать им историю, которая будет снова и снова мучить пленников.

— Как я сказал, я точно знал, что тебя нельзя заставить раскрыть свой секрет. Поэтому мне пришлось задать самому себе, невероятно поумневшему, следующий вопрос: в каких обстоятельствах моя младшая сестрёнка сможет этот секрет выдать? Зная ответ, всё что мне оставалось — создать эти условия, — сказал Алан и закатил глаза. — Должен признать, это оказалось куда сложнее сказать, чем воплотить.

— И что же это за условия? — спросила Кира.

Её охватило жуткое чувство непоправимого. Она осознала, что только что выдала Дэшу местонахождение флешки. Кира точно знала, какая комбинация начальных условий для этого потребовалась. Но вообразить, что Алан срежиссировал всё так, чтобы создать эти условия — это было немыслимым. Кроме того, она прошептала координаты прямо в ухо Дэшу, и ни один "жучок" не был достаточно чувствительным, чтобы уловить это.

— Во-первых, — сказал Алан, — ты должна была уважать кого-то достаточно сильно, чтобы доверить им свой секрет. Если бы ты навсегда осталась одиночкой, никому не доверяя, никакая комбинация обстоятельств не сработала бы.

Он повернулся к Дэшу.

— И здесь на сцену выходишь ты. На эту роль назначили тебя.

— О чём ты говоришь? — резко спросил озадаченный Дэш.

— Как ты думаешь, кто подставил тебя в Иране? — самодовольно спросил Алан с улыбкой Чеширского кота на лице.

— Это невозможно! — рявкнул Дэш. — Хочешь сказать, ты ещё тогда планировал, чтобы я объединился с твоей сестрой?

Алан Миллер кивнул.

— Я хотел сделать так, чтобы она могла кому-то довериться. Уж поверь мне, Дэш, я знаю типаж мужчин, который её привлекает. Я был знаком с парнями, с которыми она встречалась, и она с тошнотворными подробностями описала мне мужчину её мечты. Я изучил отчёты по десятку-другому спецназовцев, прежде чем наткнулся на такого идеального кандидата, как ты. Физически ты абсолютно отвечаешь её типу. Умный в силу личных качеств. Привлекательный. Господи боже, да ты даже философию изучал! Любишь поэзию. Невероятно начитан. До отвращения правильный, — сказал он и ухмыльнулся. — Для неё ты — словно кошачья мята для кошки. Трансформированный я был убеждён: если бросить вас двоих в отчаянные обстоятельства, она неизбежно в тебя влюбится.

Алан понимающе посмотрел на сестру.

— Ну давай же, Кира. Я же знаю, что я выбрал правильно. Скажи ему. Ты уже в него влюблена.

Кира опустила взгляд, но ничего не сказала.

На лице Дэша промелькнуло потрясённое выражение — словно его ударила молния. Он бросил взгляд в сторону Киры, словно в отчаянной попытке прочесть, что написано на её лице.

Алан расхохотался.

— Да будь я проклят! — воскликнул он, взирая на Дэша. — Ты же тоже влюблён в неё. Я вижу это по лицу. — Он снова рассмеялся. — Мне бы стоило стать чёртовой сводней.

Кира посмотрела на Дэша и широко распахнула глаза. Она чувствовала себя идиоткой — ведь она отчаянно пыталась скрыть от него свои чувства в полном убеждении, что истинная любовь — это нечто такое, что распускается за годы, а не за считанные дни. Но Кира чувствовала, что её брат, каким бы воплощением зла он ни был, предположил верно. Дэш тоже влюбился — в неё.

Алан вновь обратил свой взор на сестру.

— Я надеялся, что так оно и будет. Когда обе стороны подсознательно ловят сигналы чувства, эффект ускоряется. Моё глубокое и всестороннее изучение Дэша дало мне основания предположить, что он любит добрых миловидных девушек, которые интеллектуально ему отвечают. Но, Кира, говоря начистоту, я был убеждён: твоя раздражающая личность его отпугнёт, — сказал Алан и приподнял брови. — Несмотря на то, что я не знал из первых рук вкусы Дэша в отношении женщин, гениальный оптимизированный я счёл, что есть неплохие шансы на то, что он на тебя западёт. — Он удивлённо покачал головой. — Какая ирония! Существо с чистым интеллектом в силах столь точно предсказать иррациональное, непроизвольное поведение.

— Должно быть, ты очень собой гордишься, — с горечью бросил ему Дэш.

Алан несколько раз перевёл взгляд с одного пленника на другого и с наслаждением улыбнулся.

— Да что с вами двумя такое? По виду можно подумать, будто вы сердиты и озадачены. Чувствуете, будто вами манипулировали? Словно вы подопытные крысы? А тот факт, что я подстроил так, что ваши взаимные чувства друг к другу служат моим целям, он вас не смущает?

При этих словах на лице Дэша возникло выражение задумчивости, и он еле заметно качнул головой. Словно в тот миг, когда Алан озвучил то, что он чувствует, Дэш осознал, что эти чувства ложные.

— Нисколько, Алан. Мои чувства к Кире — они мои, и только мои. Если ты в ответе за то, что позволил мне повстречать такую потрясающую женщину, тогда я говорю тебе спасибо — вне зависимости от твоих мотивов, — сказал Дэш и мгновение помолчал. — И если ты предсказал, что мы влюбимся друг в друга — что с того? Кто-нибудь вполне мог бы предсказать степень моей ненависти к тебе, но это предсказание не делает ненависть ни на йоту слабее.

Алан Миллер рассмеялся.

— Степень твоей ненависти вот-вот даст сильный крен к худшему, — ледяным тоном сказал он. — Позволь мне продолжить. Как только я понял, что ты — идеальный кандидат, я позаботился о том, чтобы ты пережил трагедию. Чтобы твоя душа была изранена и ты порвал все связи с другими женщинами. Чтобы стал для моей сестрёнки ещё привлекательнее. В конце концов, что может быть привлекательнее израненного и свободного героя?

— Ты правда подставил нас в Иране, верно? — в ужасе прошептал Дэш.

— Конкретно эту… как там вы, вояки, это называете — ах, да! "бойню" — устроил Патнэм. Он понятия не имел, зачем это нужно. Тупоголовым террористам хорошо заплатили, чтобы ты гарантированно ушёл оттуда живым, но они чуть не облажались. Мне нужно было, чтобы ты был ранен — но не настолько сильно, как тогда.

— Так ты говоришь, они позволили мне бежать?

— Именно.

— Но с какой стати я должен был получить ранения? Чтобы стать ещё симпатичнее в глазах Киры?

Алан улыбнулся.

— На этот вопрос я отвечу чуть позже. Не хочу, чтобы ты слишком забегал вперёд. И я правда хочу поделиться с вами, насколько искусно вами обоими манипулировали. В конце концов, вы единственные в мире, кто сможет получить шанс на то, чтобы восхититься моим мастерством, — сказал он и немного помолчал. — Я могу продолжать?

Дэш кивнул, а Кира смотрела на брата глазами, в которых горела ненависть.

— Оптимизированный я пришёл к выводу: шансы на то, что Дэш оставит службу — пятьдесят на пятьдесят. Что так, что эдак — для моего плана это не имело практически никакого значения.

— Если твоим планом было объединить меня с Кирой, зачем тебе было так долго ждать?

— Она была ещё не готова. Я хотел, чтобы Кира чувствовала себя обездоленной. Гнаться за нею, почти поймать, изолировать. Заставить её почувствовать себя преследуемой и одинокой. Сломить её дух. Мне нужно было подготовить её к прибытию принца на белом коне. Когда я заключил, что она готова, я дёрнул за ниточки, и на сцену вышел ты.

Кира знала: всё именно так и было. Она обратилась к Дэвиду потому что устала, потому что ей было одиноко. Алан действовал безупречно.

— Так ты говоришь, что и раньше мог её схватить? — спросил Дэш.

Алан пожал плечами.

— Возможно, — сказал он. — Если бы я делал более активные попытки. В первое время я пытался её схватить, но потерпел неудачу. Мой улучшенный я заключил, что если её поймать, немножко помучить, а затем дать ей шанс сбежать, это ускорит её готовность к тому, чтобы попытаться найти союзника вроде тебя. В этом случае я смог бы ускорить дела. — На лице Алана возникло выражение досады. — Но Кира оказалась куда лучше, чем я предполагал. И когда я подбирался достаточно близко, она была готова рискнуть жизнью, лишь бы избежать поимки. Такой риск я не мог себе позволить. Так что я сбавил обороты и сделал главной целью игру на нервах.

— Как тебе удалось назначить меня на эту операцию? — спросил Дэш.

Алан ухмыльнулся.

— С такими влиятельными людьми, какие были в кармане у нас с Патнэмом, сделать это оказалось до смешного просто. Я заставил влиятельного политика с приличным числом скелетов в шкафу обо всём договориться с начальством Коннелли. И заблаговременно постарался сделать так, чтобы личности агентов, высланных на поимку Киры, оказались в базе данных, которую она совершенно точно могла взломать.

— Ты знал, что она будет их изучать, — сказал Дэш. — Тебе было нужно, чтобы она их изучала.

Алан кивнул.

— Она собирала информацию о тех, других, которые пытались её найти. Изучала — и ничего. Но я знал: если Кира уже достаточно подготовлена, тогда, увидев твоё фото и изучив биографию, она постарается переманить тебя на свою сторону.

Кира почувствовала желчь в горле. Это существо, прикидывающееся её братом, было воплощением зла. Какая причуда судьбы сделала так, что её родители дали жизнь двум детям-мутантам — дочери-гению с непревзойдённым талантом в молекулярной биологии и сыну, родившемуся без зачатков совести?

— Кира заглотила наживку, как я и рассчитывал, — продолжил бахвалиться Алан. — По плану этот простофиля Смит, спецагент по секретным операциям, должен был поймать вас и пару-тройку дней продержать в плену, пока любовь не заиграет во всём великолепии. Но вы продолжили от него ускользать.

Он пожал плечами.

— Как бы то ни было, это отвечало моим целям. Собственно, ваш побег из мотеля и из леса, должно быть, укрепил ваши чувства, — сказал Алан, и на его лице появилось самодовольное выражение. — Только и оставалось, что заставить Патнэма схватить вас обоих и прикинуться мной. И, таким образом, запустить идеальный шторм из обстоятельств, которые заставят Киру раскрыть свою тайну её любимому.

Вертолёт зашёл в вираж, напомнив пленникам, что они с огромной скоростью разрывают воздух на пути к неизвестной цели — в почти идеальной тишине роскошного и герметически закрытого салона забыть об этом было проще простого.

— Откуда ты знал, что сможешь найти нас когда тебе захочется? — спросил Дэш.

— Ага! Вот для того-то мне и нужно было, чтобы в Иране тебя серьёзно ранили. Мы распорядились, чтобы военный хирург, латая твои раны, поместил в твоё тело несколько имплантатов. Приказ пришёл по военным каналам, с самого верха. Врачу сказали, это необходимо потому что ты — известный предатель, — подмигнув, сказал Алан. — Ему даже сообщили, что это ты подставил своих парней.

Дэш в бешенстве рванулся вперёд. В шею вонзились колючки — пусть неглубоко, но достаточно, чтобы пошла кровь.

— Ты, больной ублюдок! — заорал он.

Ярость наконец-то нашла выход.

Алан Миллер продолжил свой рассказ, словно никакой вспышки гнева со стороны Дэша и не было:

— Хирург имплантировал крошечный, удалённо контролируемый маячок в твоём локте, под самой кожей. Маячок должен был дремать в ожидании кодированного сигнала, который бы его активировал. Ты мог сколько угодно сканировать себя на "жучки" — пока маячок спал, он никак бы себя не проявил. Хотя бомба в голове у Киры была блефом, продвинутые приёмники, о которых поведал вам Патнэм — они реально существуют. Кире хорошо известно: когда примешь одну из её таблеток, улучшение электроники становится плёвым делом.

— То есть, ты мог схватить нас в любой момент, пока Дэш был со мною? — ошеломлённо спросила Кира.

— Да, да. Но после того, как вы избежали поимки, я не хотел слишком быстро ловить вас снова. Вам нужно было дать время на то, чтобы сродниться, — сказал Алан и помолчал, зачарованно взирая на кровь, медленной струйкой стекающую по шее Дэша. — Когда вы сбежали из безопасного дома, я был вынужден в очередной раз менять планы. Предполагалось, что вы останетесь там пленниками на несколько дней, после чего получите шанс сбежать — и Патнэм будет убит в ходе побега. — Он пожал плечами. — Впрочем, неважно. Я смог внести коррективы, и всё сработало именно так, как нужно.

— У тебя по-прежнему нет координат, — упавшим голосом сказала Кира.

— Неужели? — спросил её брат, подмигивая ей. — Маячок — не единственный имплантат, который поместил в Дэша хирург в Ираке. Помимо этого он поместил в него и кохлеарные имплантаты — по одному на каждое ухо. Это стандартная процедура для глухих или очень слабослышащих людей. Вот только имплантаты, которые получил Дэш — они были звукозаписывающими устройствами на кремниевой микросхеме. Записывают в цифре, запись можно передать на компьютер и проиграть.

Алан отхлебнул маленький глоток напитка и улыбнулся.

— Их недостаток — ограниченное время работы: они могут записывать от десяти до восемнадцати часов, в зависимости от количества звуков на входе. Пришлось сделать так, чтобы они тоже активировались по моему сигналу.

— Полагаю, ты активировал их в течение последних десяти часов, — заметил Дэш.

— Прав, ты абсолютно прав, — со счастливым видом сказал Алан. — Отслеживая маячок, я легко проследил за тобой к дому Патнэма. После всех моих стараний, всей подготовительной работы, я наконец получил идеальный шторм.

Он с самодовольным видом посмотрел на сестру.

— Мужчина, которому ты доверяешь и в которого влюбляешься. Правдоподобная угроза существованию нашего вида. И убеждение, что жить тебе осталось всего несколько минут.

Силы оставили Киру Миллер, когда её с полной силой ударило понимание того, что этот монстр победил. И она послушно сыграла свою роль идеальной маленькой пешки. Кира бросила взгляд на верёвки и на колючую проволоку у своего горла. Побег невозможен. Да и будь он возможен, что бы она сделала? Убила бы собственного брата?

Она крепко сжала кулаки. Это не её брат, убеждённо сказала она себе. Это извращённый самозванец. Лишь таким способом её психика могла пережить столь колоссальное предательство. Её брат погиб в огне в доме её детства. Монстр, сидящий перед ними — абсолютно чужой, незнакомый человек.

— И завершающий штришок к моему шедевру, — продолжил Алан, — сделать так, чтобы вы сочли, что твой самый страшный враг мёртв.

— Зачем? — спросил Дэш.

— Заподозри Кира, что влиятельный враг с доступом к её таблеткам всё ещё жив, она бы с куда меньшей охотой выдала координаты GPS, — объяснил Алан и приподнял брови. — Патнэм понятия не имел, каков мой план. Определённо не думал, что его смерть будет ключевым ингредиентом. Зная, что твой злейший враг, убивший насмерть твоего брата, и сам умер, ты могла прошептать свой секрет прямо в ухо Дэша.

Алан помолчал, давая пленником сполна осознать, как основательно ими манипулировали, осознать всю глубину поражения.

— А если бы Кира не убила Патнэма?

— Я полагал, что убьёт. Позаботился о том, чтобы напоминаниями о моём убийстве он насыпал в её раны как можно больше соли. И моя сестрёнка настолько, чёрт бы её побрал, предсказуема! Настолько охренительно благородна. Не могу передать, насколько разочарован тем, что мы с нею вышли из одного чрева.

— Уж ты мне поверь, — хмуро сказала Кира Миллер, — твоё разочарование — ничто по сравнению с моим.

— Что же до твоего вопроса, Дэш, — сказал Алан так, словно его сестра ничего не произнесла, — именно я направил Патнэма в его дом, чтобы с вами поговорить. Мой снайпер держал его на мушке, пока остальные солдаты шли по туннелю. Если бы Кира его не застрелила, это сделал бы снайпер — Патнэму достаточно было открыть дверь. — Алан помолчал. — Вы бы не знали, кто и почему его убил, но это было бы неважным. Поскольку он был единственным, кто мог сбросить таймер якобы взрывного устройства в голове Киры, она всё равно передала бы тебе свой секрет: ведь она верила, что жить ей остались считанные минуты, а гарантий по остановки плана по стерилизации не было.

Дэш с жалким видом кивнул.

— Похоже, ты продумал всё, — сказал он, в первый раз выглядя побеждённым.

— Ты чертовски прав, — самодовольно сказал Алан.

49

С момента приземления вертолёта прошло чуть ли не пять минут, но Алан Миллер явно наслаждался собой слишком сильно для того, чтобы прерваться. Пилоты были не настолько глупы, чтобы прерывать босса. В конце концов Алан всё же решил: обстановку пора сменить.

Шестеро солдат, одетых в ту же форму коммандос, окружили вертолёт и терпеливо ждали, пока Алан Миллер откроет дверь.

— Их — вовнутрь, — рявкнул он. И кивнул на Дэша, сидящего в хвосте салона: — А этого позаботьтесь абсолютно обездвижить на каталке. Он бывший спецназовец.

Каталка? Дэшу совсем не понравилось, как это прозвучало. Кровотечение на его шее остановилось, но он был в синяках, избитый в схватке в салоне вертолёта. Пожалуй, было трудно вспомнить, когда он в последний раз принимал душ, или когда он не был связан. Быть может, в прошедшие годы его тюремщикам хватило бы направленного на пленника пистолета, чтобы почувствовать себя в безопасности, у них не было бы необходимости дополнительно его обездвиживать. Но в наши дни всё иначе. К сожалению, портрет спецназовцев, эдаких суперменов, созданный средствами массовой информации и беллетристикой, привёл к тому, что Дэша редко недооценивали.

Трое солдат вошли в вертолёт и сняли с пленников всё, что ограничивало их свободу передвижения, оставив только пластиковые наручники за спиной. Киру и Дэша вывели из вертолёта. Перед ними возвышался дом, который смотрелся бы вполне органично в Древней Греции. По обе стороны от парадного входа стояли белые колонны, а само строение находилось по центру участка во многие-многие акры, за которым прилежно ухаживали: участка с прудами, садами и извилистыми ручьями. Перед входом в дом располагались многоуровневые мраморные фонтаны со статуями в натуральную величину: греческие боги, пьющие нектар из огромных чаш. В поле зрения пленников никаких других домов больше не обнаружилось.

Киру и Дэша провели через переднюю дверь огромных размеров, и они оказались в комнате со сводчатым потолком, раза в два просторнее всего трейлера Киры. Пол был выложен белым мрамором. На стене, словно огромное произведение современного искусства, висел плазменный телевизор с диагональю в девяносто пять дюймов; перед ним выстроился десяток кресел, как в кинотеатре. Дом заполняли множество статуй и картин, все из которых изображали греческих богов — словно Алан Миллер считал себя Зевсом современного мира, построившим для себя Олимп, на котором будет жить и царствовать.

Дэша грубо швырнули на спину на каталку из нержавеющей стали, о которой говорил Алан. Руки пленника были по-прежнему связаны за спиной. Двое наёмников стянули его ремнём с головы до ног и убедились, что сбежать он не сможет. Руки Киры также были скованы за спиной, и их теперь тоже прикрепили к сверкающей стальной каталке.

Алан Миллер живым шагом вошёл в комнату и встал рядом с каталкой, чтобы пленники хорошо его видели.

— Это мой кинозал, — гордо объявил он. — Что скажете?

Дэш смерил его ледяным взором.

— Скажу, что я получу наслаждение, увидев твою смерть, — со значением сказал он.

— Очень хорошо, — одобрительно сказал Алан. — Какая бравада! Неудивительно, что моей сестрёнке ты настолько нравишься. Впрочем, боюсь, ты несколько не в том положении. Пусть у меня нет продвинутых охранных электронных систем, двенадцать наёмников, которые патрулируют территорию, всё же имеются. И я им очень хорошо плачу. Уж прости, что я не испугался.

Последние слова он произнёс, покачав головой, не больно-то впечатлившись угрозой.

— Что дальше? — спросил Дэш.

— Один мой знакомый хирург уже в пути, будет здесь минут через десять. Он удалит ваши имплантаты, а потом, наконец, я сделаю первый шаг к бессмертию.

— Хирург? Не слишком ли деликатно для мясника вроде тебя? — спросил Дэш. — Почему бы просто меня не убить?

— Резонный вопрос, — ответил Алан. Он выставил перед собой руки ладонями вверх, и со вздохом сказал: — Технология в наши дни… Она в целом на удивление надёжна, но полной уверенности всё же не даёт. Если по каким-то причинам запись не удалось активировать, или не получилось точно записать координаты GPS, ты пригодишься мне живым — сам назовёшь мне координаты.

Дэш с презрением посмотрел на Алана Миллера.

— Тогда тебе лучше надеяться на свои "жучки", потому что от меня тебе координат не получить. Ни сывороткой правды, ни чем другим.

Алан рассмеялся.

— Отчасти я даже надеюсь, что они не сработали, просто чтобы проверить твоё бахвальство.

— А если сработали? — спросил Дэш.

— Я могу сохранить тебя в качестве рычага давления. Мне по-прежнему необходимо, чтобы Кира продолжила работать над продлением жизни. Ведь она всё ещё лучший биолог своего поколения.

Повисло долгое молчание: Алан Миллер казался погружённым в свои мысли.

— Теперь, когда я ответил на все ваши вопросы, у меня к вам есть один свой, — наконец сказал он и приподнял брови. — Как вам удалось сбежать из безопасного дома?

Дэш улыбнулся.

— Боюсь, я не смогу тебе это сказать.

— О, ты мне скажешь! Что ты…

Снаружи "сикорский" взорвался океаном пламени.

Взрывная волна обрушилась на дом, качнув его, словно землетрясение.

Алан Миллер метнулся к окну. На улице разверзлась преисподняя. Военный вертолёт, который выпустил ракету по "сикорскому", теперь причёсывал землю бортовым пулемётом. Как минимум двое наёмников Алана были мертвы, а несколько остальных заняли позиции в готовности принять бой, или вынуждены были искать прикрытие. Огромные клубы дыма от пылающего вертолёта создали над пейзажем сюрреалистичное марево. Стрельба доносилась со всех сторон.

Алан мог с уверенностью сказать, что его сестра ошеломлена не меньше, чем он сам. Но, когда он метнулся к окну, он успел поймать особый блеск в глазах Дэвида Дэша. Тот удивлён не был.

Алан стремительно бросился к каталке и сверху вниз посмотрел на Дэша.

— Что происходит? — спросил он громко, чтобы Дэш мог расслышать вопрос на фоне яростной перестрелки снаружи; мраморный пол в комнате был не в силах приглушить шум.

— Понятия не имею! — откликнулся Дэш, в свою очередь поднимая голос почти до крика.

Алан схватил Дэша за голову и двинул ею о каталку.

— Я повторяю вопрос, — угрожающе проорал Алан. — Что происходит?

На лице Дэша, несмотря на удар головой, стоически застыло выражение безразличия.

— Ну ладно, любовничек, — сплюнул Алан. — Посмотрим, насколько ты смел, когда дело касается моей сестры.

Он быстрым шагом подошёл к письменному столу и тут же вернулся с серебряным канцелярским ножом. Не говоря ни слова, он с яростью вонзил его в руку сестры.

Кира испустила крик. Кровь начала сочиться сквозь рукав её толстовки.

Левой рукой Алан крепко зажал шею сестры сзади, а правую руку с окровавленным канцелярским ножом он поднёс к лицу.

— А теперь скажи мне, что происходит на самом деле, — рявкнул он Дэшу. — Как только я заподозрю тебя во лжи, она потеряет глаз.

Дэш заглянул в глаза Алана и понял, что он без тени сомнения выполнит угрозу. Он получит наслаждение, сделав это.

— Я тебя подставил, — быстро сказал Дэш.

— Этого не может быть, — сказал Алан, держа остриё канцелярского ножа в считанных дюймах от левого глаза сестры и медленно приближая.

— Я использовал одну из таблеток Киры, — торопливо сказал Дэш, отчаянно стараясь убедить Алана в том, что говорит правду. — Именно так мы сбежали из безопасного дома Патнэма.

Алан прищурил глаза. С тревогой обдумывая новую информацию, он опустил нож. Не говоря больше ни слова, Алан залез в карман, вытащил оттуда таблетку и торопливо её проглотил.

— Ты знаешь потрясающую способность усиленного разума отмечать закономерности и увязывать одно с другим, — продолжил Дэш. — И я — не твоя сестра, в каждом воспоминании которой ты — святой Алан Миллер. Кира была в центре смертей родителей, дяди и учителей — но и брат её тоже. И от твоего тела не осталось ничего, кроме пепла. Очень удобно. Я немедленно осознал, что вероятна именно такая развязка. Это было самой вероятной развязкой. Моё удивление, мои реакции с тех пор как ты появился в доме Патнэма — всего лишь игра.

Кира Миллер была шокирована, и была не в силах это скрыть.

— Ты лжёшь, — резко сказал Алан. — Я вижу это по реакции Киры.

— Она об этом не знала.

— Ты всё это подозревал, и ничего ней не сказал? — не веря своим ушам, спросил Алан.

— Оставалась вероятность, что я ошибаюсь, — ответил Дэш. — Что за всем стоял этот Патнэм, и ситуация в точности такая, как нам нарисовали. Я не хотел давать Кире ложную надежду на то, что имплантат в её голове — блеф, не хотел порочить её память о тебе в том случае, если ошибаюсь.

Он помолчал.

— Кроме того, была ещё одна причина, — сказал Дэш, пытаясь притормозить, выдавая информацию по частям — словно рассчитывая на то, что сможет уйти.

— Какая? — нетерпеливо бросил Алан.

Дэш помедлил ещё на секунду, прежде чем ответить.

— Я хотел, чтобы её реакции были настоящими, — сказал он. — То же относится к Гриффину и Метцгеру. Когда взрывное устройство не взорвалось, я не мог полагаться на их актёрское мастерство после твоего появления. Не хотел дать тебе никаких намёков на то, что я иду за тобой.

Алан энергично замотал головой.

— Враньё! — рявкнул он. — Если бы ты это подозревал, ты не позволил бы Кире выдать тебе координаты GPS, и не дал бы мне её схватить.

— А ты подумай головой, псих, — презрительно сказал Дэш. — Я не знал, как тебя отыскать. Мне нужно было, чтобы ты сам объявился. И я хотел услышать, как ты будешь хвастать о своих достижениях, чтобы уж точно убедиться: я ничего не упустил.

Он приподнял брови.

— Не говоря уже о том, что, будучи улучшенным, я обнаружил имплантированные тобой кохлеарные "жучки" и с помощью иммунной системы сумел их деактивировать, — добавил он и широко улыбнулся. — Так кто кем манипулировал, придурок?! — с ненавистью рявкнул он.

Снаружи продолжалась стрельба на зелёной, ухоженной территории вокруг дома, теперь ставшей полем массовых расстрелов, изрытой воронками взрывов, иссечённой пулями и обильно удобренной кровью.

Алан бросил на Дэша яростный взгляд.

— Не заблуждайся: что бы там, снаружи, ни происходило — мои люди с этим справятся. А через несколько минут я трансформируюсь и смогу ускользнуть из любой ловушки.

— Тебе не стоит на это полагаться, — сказал Дэш.

— Но кто они? — спросил Алан. — Даже если ты заподозрил, что за всем стою я, ты не мог меня подставить. Не мог знать, где я живу. И за нами никто не следовал — я в этом уверен.

— И снова ошибаешься, придурок, — прошипел Дэш. — Прежде чем мы вломились в дом Патнэма, у меня с полковником состоялся разговор, один на один. Я знал, что вы заметите трейлер. Да как бы вы могли его упустить? Я велел ему принять одну из таблеток Киры при первых намёках на неприятности. И я обрисовал ему, как он может устроить свою якобы смерть. — При этих словах он подмигнул Алану. — Уверен, ты в курсе: в улучшенном состоянии можно контролировать пульс. Забрызгай голову кровью, притворись мёртвым и не имей пульса, когда кто-нибудь вздумает это проверить. Раз — и тебя объявляют мёртвым.

Дэш поднял брови и продолжил:

— Но мне следует отдать тебе должное: идею о том, чтобы Коннелли прикинулся мёртвым, я получил от тебя, Алан, — сказал он с насмешливой улыбкой. — Спасибо.

Вены на шее Алана Миллера набухли: в нём кипело бешенство. Дэш знал: будет лучше всего, если его удастся задержать здесь до появления команды. Вопреки всем шансам он надеялся на то, что это произойдёт как можно скорее, до того как препарат Киры трансформирует её брата.

— Да, полковник ранен, — продолжил Дэш. — Но с улучшенным разумом он с лёгкостью должен был разобраться с твоими людьми на ферме Патнэма и освободить Метцгера и Гриффина. Я сказал ему дать таблетку майору и следовать за мной. — Он приподнял брови. — Видишь ли, на мне был маячок, которым полковник мог воспользоваться, чтобы меня отследить. И твои ребята были столь любезны, что прилетели к дому Патнэма на боевых вертолётах, один из которых майор мог позаимствовать. Сейчас разум полковника, без сомнения, уже вернулся в нормальное состояние. Но и одного лишь улучшенного Росса Метцгера с боевым вертолётом слишком много для твоих наёмников.

Вместо ответа Алан Миллер, похоже, вслушивался в наступившую тишину. Но после оглушительных очередей, которые, казалось, будут длиться вечно, она казалась абсолютной. И это, по-видимому, действовало ему на нервы. Алан толкнул каталку, волоча за нею сестру. Вытащил пистолет и укрылся за двумя пленниками спиной к стене, используя их тела в качестве живого щита.

— В чём дело? — поддел его Дэш. — Разуверился в своих наёмничках?

Не успел Дэш договорить эту фразу, как в комнате появились Коннелли и Метцгер. Майор двигался с элегантностью балетного танцора, он охватил ситуацию со сверхчеловеческой живостью.

Алан выглянул из-за сестры.

— Ещё шаг — и я прикончу их обоих, — пригрозил он.

Метцгеру, казалось, было на это наплевать.

— Спасибо. Одной проблемой будет меньше, — сказал он.

Глаза Алана сузились — было ясно, что шарики в его голове крутятся со всей возможной скоростью.

— Послушай, майор, — сказал он дружелюбно, — мы с тобой можем объединиться — я и ты. В том состоянии, в котором ты находишься, ты наверняка понимаешь, что в этом есть логика. Зачем ковылять за моей сестрой? У меня уже больше власти и денег, чем у Бога. Когда у нас появится такой рычаг, как долгая жизнь, мы с тобой станем самыми влиятельными людьми на свете.

— Росс, прошу тебя! — взмолилась Кира Миллер. — Убей его! Не волнуйся насчёт того, что меня ранишь. Он принял таблетку и может трансформироваться в любую секунду. Это твой шанс! — убеждала она его. — Помни, что сказал Мэтт: большую часть жизни предстоит провести как и раньше, неулучшенным. И Росс Метцгер не сможет жить с собой в мире, если объединится с этим психопатом.

— А ну заткнись, чёртова сучка! — громогласно выкрикнул Метцгер.

Кира вздрогнула и отпрянула от бешенства, с которым он произнёс эти слова.

Метцгер нажал на курок и чисто всадил пулю промеж глаз Алана Миллера. Тот ударился спиной о стену, а затем упал вперёд лицом вниз.

Кира ошеломлённо выдохнула. Пуля просвистела буквально за волосок от её лица.

Никто не шевельнулся. Никто даже не смел вздохнуть. Все глаза смотрели на Росса Метцгера.

Майор спокойно опустил пистолет.

— Кира, я прошу прощения, — буднично сказал он. — Ты не давала мне прицелиться. Я вычислил, что если ругнусь на тебя, ты отпрянешь на достаточное расстояние, чтобы я смог его прикончить.

Кира в замешательстве пялилась на него, часто-часто моргая. Затем перевела взгляд на лежащего на полу брата, после чего покрутила головой, стараясь как можно полнее осмотреться. Всё было спокойно.

Неужели — всё? После всего, что они пережили — неужели всё закончилось? Это произошло так быстро. Действия Метцгера были столь решительными, он поставил твёрдую точку. Огромное психологическое давление, которое сокрушало её так долго, внезапно исчезло; ощущение было сюрреалистичным, дезориентирующим. Кира сделала глубокий вдох и позволила реальности проникнуть в самую глубину сознания: её беспредельный кошмар действительно подошёл к концу. Конец ему положило злобное ругательство и один-единственный выстрел, произведённый со сверхъестественной точностью. В глазах Киры показались слезинки, которые тут же побежали по щекам.

Майор повернулся к Дэшу.

— Дэвид, хоть я сейчас и безжалостнее, чем раньше, я чувствую себя иначе, чем Гриффин или ты. Дело не в тестостероне. Думаю, в моей трансформации я сохраняю в себе большую человечность, чем даже Кира в первый раз. У меня есть на этот счёт несколько теорий, но вы не поймёте, — сказал он и помолчал; или то помолчал его симулякр. — Кира, насчёт твоего брата — мне очень жаль.

Кира Миллер внимательным жёстким взглядом посмотрела на лежащее на полу тело, а затем твёрдо отвернулась, словно намереваясь раз и навсегда закрыть для себя эту книгу. Она повернулась к Метцгеру, решительно помотала головой, и лишь глаза выдавали её боль.

— Это не мой брат, — горько произнесла она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Мой брат погиб при пожаре в прошлом году.

50

Земля всё ещё дымилась от побоища. Снаружи стояла сверхъестественная тишина, словно даже птицы и насекомые умолкли от ужаса той кровавой бойни, которую им пришлось увидеть.

— Дэвид, нужно отдать тебе должное, — благодарно сказала Кира. — Ты определённо полон сюрпризов.

— Прости, что не сказал, — виновато ответил Дэш.

— Не стоит. Я понимаю, почему ты решил действовать именно так — и твой план был безупречен, — сказала она и обратила взгляд на Коннелли и Метцгера. — Джентльмены, я не знаю, как вас отблагодарить.

Полковник тепло улыбнулся.

— Не стоит благодарности, Кира. В конце концов, мы же теперь одна команда.

— И, судя по событиям последних суток, — заметил Дэш, — команда совершенно непобедимая. Лучшей тебе и пожелать нельзя.

— С этим трудно не согласиться, — бодро сказал Коннелли. И, обращаясь к Дэшу, добавил: — Но ключевым было то, что твоё "второе я" во всём разобралось заранее.

Пока Метцгер освобождал пленников и отрывал кусок с рубашки Алана, чтобы обмотать проткнутую канцелярским ножом руку Киры, Дэш пытался осознать все масштабы произошедшего.

Полковник был прав — в основном. Улучшенный разум Дэша действительно разрешил эту головоломку. Он корректно предположил, что случилось в Иране и почему. Он заподозрил, что за всем этим стоит Алан Миллер, и что он выбрал Дэша потому что его неподкупность могла привлечь его сестру, и из-за неё Кира попыталась бы его переманить на свою сторону.

Но, как ни парадоксально, даже осознав природу своих чувств к Кире, его улучшенный разум совершенно упустил из виду, что эти чувства взаимны. При этой мысли Дэша кинуло в жар, а улыбка наотрез отказалась сходить с лица.

Дэш хотел бы, чтобы этот миг длился вечность. Ни к одной женщине он ни разу в жизни не испытывал ничего подобного. И никогда ещё он не чувствовал такого облегчения. Или триумфа. Или надежды.

Они это сделали. Вопреки невероятно слабым шансам — они сумели!

Череда событий захватила их, понесла вперёд со скоростью, от которой захватывало дух; они были настолько поглощены битвой за жизнь и попытками докопаться до истины, что в таком состоянии им стало казаться: это никогда не кончится — или, если закончится, то только неминуемой их гибелью. Но их команда сумела проложить путь к победе, и на этом пути заполучить себе будущее. Будущее, в котором открытия Киры смогут быть укрощены во благо человечества, а не стать инструментом в руках психопата, который позволил бы ему стать самым влиятельным и опасным человеком в истории.

Дэш мог только догадываться, какую эйфорию должна испытывать Кира сейчас, когда её долгие мытарства подошли к концу. Она противостояла этим таинственным и мощным силам неизмеримо дольше, чем Дэш — и притом в одиночку.

Он заставил себя вырваться из мира грёз. Сейчас Дэш стоял рядом со стальной каталкой, к которой был привязан несколько минут назад, а Метцгер только-только закончил перевязывать руку Киры.

— Мэтт в порядке? — спросил Дэш.

— В полном, — откликнулся Коннелли. — Я дал ему ключи от трейлера и сказал встретить нас позже, в определённом месте. После фейерверков в доме Патнэма, когда я покончил с теми, кто держал их с майором в плену, он выглядел не так бодро.

Коннелли улыбнулся.

— Впрочем, мы в любом случае не взяли бы его с собой на эту маленькую заварушку, — добавил он.

— А как вы, полковник? — участливо спросила Кира.

— Отлично, — радостно сказал он. — Ваш препарат — просто чудо. Я сумел управлять автономными функциями организма и существенно ускорить выздоровление.

— Мне жаль обрывать вас на столь радостной ноте, — серьёзно сказал Метцгер, — но нам пора. Хоть место здесь достаточно уединённое, мы должны исходить из предположения, что какое-то внимание мы к себе привлекли. На время нам стоит затаиться. Как только Мэтт будет готов, мы можем дать ему таблетку — и он за нами подчистит.

Дэш приподнял брови.

— Я полагаю, у тебя есть планы на этот счёт?

— Разумеется, — ответил Метцгер. — Шаг первый: супер-Мэтт вносит изменения в военные базы данных, чтобы по ним стало ясно: Алан Миллер якшался с террористами и был готов осуществить теракт. Шаг второй: он размещает в системе секретные приказы, датированные вчерашним днём и раньше, согласно которым я должен покончить с Миллером любыми доступными средствами.

Дэш был поражён простотой и эффективностью такого подхода. Это немедленно оправдает Метцгера в незаконном присвоении вертолёта базы Брэгг и бойне, развернувшейся у дома Алана.

— Должно сработать, — сказал Дэш. — По всей видимости, ты ещё и медаль заработаешь.

Действительно, есть свои плюсы в наличии в команде хакера, способного положить на лопатки самые совершенные компьютерные системы в мире.

— Кира, — сказал майор, — побудьте здесь с Дэшем пару минут. Мы с полковником пока убедимся, что противников не осталось, и запустим птичку.

Коннелли выглядел озадаченным.

— Не вижу смысла. Почему бы просто отсюда не улететь, прямо сейчас?

— Они многое пережили, — пояснил Метцгер. — Дадим им пару минут, пусть очухаются.

Дэш знал: Метцгер до сих пор находится под действием препарата Киры, а это значит — решает до нелепости сложные проблемы, пока его маска, замедленный аватар, участвует в разговоре. И, должно быть, майор с лёгкостью прочитал язык их тел, словно неоновый знак — взаимное чувство и желание Дэша провести несколько минут наедине с Кирой. Позже надо будет сказать майору спасибо.

Метцгер повернулся к Дэшу, как только они с Коннелли оказались у парадного входа.

— Не за что, — понимающе сказал он.

И с оружием наготове двое мужчин осторожно выбрались из дома.

В ответ на слова майора уголки рта Дэша приподнялись в кривую улыбку, которая быстро увяла, когда он опустил взгляд на руку Киры.

— Ты в порядке? — мягко спросил он.

Кира улыбнулась, чуть ли не робко.

— Никогда не чувствовала себя лучше, — просто сказала она.

Не в силах подобрать нужных слов, Дэш неловко помолчал.

— Кира, — сказал он. — Насчёт всей этой истории о любви… — Он нерешительно посмотрел на неё. — Я чувствую себя несколько глупо. Никогда не верил, что это может случиться так стремительно.

— Я тоже, — кивнув, ответила она.

— Мы вместе прошли через весь этот ад, — продолжил он, — и открыли друг другу свою душу. Друг о друге мы знаем больше, чем пары, которые провели вместе месяцы и месяцы. — Дэш вздохнул. — Но вот чего мы не знаем, так это — каково нам будет вместе, когда стресса больше нет. Так я вот что подумал… Может, на этой стадии наших взаимоотношений это покажется тебе несколько нелепым, но — может, нам стоит устроить старомодное, скучное первое свидание? Никаких тебе коммандос, никакого адреналина?

— Вот как, значит — первое свидание? — задумчиво произнесла Кира. — Неплохая идея.

Она улыбнулась до ушей и игриво добавила:

— Но должна тебя предупредить: поцелуя тебе не видать до третьего свидания!

Дэш рассмеялся.

— В таком случае я готов назвать наши посиделки в "Пицце Монтага для гурманов" первым свиданием, — сказал он и приподнял брови. — И, кстати говоря, ты затащила меня в мотель и примотала к спинке кровати. Это не в счёт?

— Не-а! Боюсь, что нет. В обычных обстоятельствах — да, это бы сошло за свидание. Но увы, я притащила тебя туда в багажнике автомобиля. Мотель придётся забраковать.

— Ладно. А как насчёт совместной вылазки на природу?

— Мы были не одни.

— Проклятье, — сказал Дэш. — Ты жутко привередлива в определении термина "свидание". На ночь ты пригласила меня к себе домой, но поскольку мы и на этот раз были не одни, полагаю, это тоже не считается.

Он покачал головой.

— Если бы я знал заранее, — с кривой усмешкой добавил он. — Я бы сбежал от майора и полковника на бейсбольном стадионе, когда мы приземлились.

Кира рассмеялась и придвинулась к нему, попадая в неумолимый гравитационный колодец, которому оба были не в силах противиться, даже если бы захотели. Они обменялись жадным поцелуем. И только твёрдое понимание того, что остаться здесь, в зоне боевых действий, наедине у них не получится, заставило их, наконец, оторваться друг от друга.

Кира мечтательно вздохнула.

— Я тебе вот что скажу, — прошептала она с довольной улыбкой. — Я готова посчитать всё то время, что мы провели вместе, эквивалентом двух свиданий.

— Двух? — в эйфории прошептал Дэш, который чувствовал себя так, словно у него выросли крылья. — Я думал, ты не целуешься до третьего.

— Это был пробник, — сказала Кира.

— И невероятно эффективный, должен заметить, — довольно сказал Дэш.

— Отлично. Потому что после душа и нескольких часов сна я буду готова к третьему свиданию. Мы выберемся на ужин. И платить буду я.

— Неужели? — с умилением спросил Дэш. — Звучит слишком прекрасно, чтобы я мог отказаться.

— Ну, ты же взял в команду Мэтта Гриффина. А он положил на мой депозит полмиллиарда долларов. Так что, полагаю, за мной должок — отличный ужин.

— Пятьсот миллионов долларов — и я получу лишь его?

Кира ответила обворожительной улыбкой.

— А это мы ещё посмотрим, — сказала она, и в глазах её запрыгали чёртики.

Дэш ухмыльнулся. Он молча смотрел в глубину её глаз и, казалось, время остановилось. Дэш всем сердцем чувствовал, что они действительно любят друг друга. Но он понимал: это вполне может оказаться лишь иллюзией. Может статься, это обернётся лишь мимолётной страстью, катализатором для которой послужили отчаянные обстоятельства и необходимость бок о бок сражаться за свою жизнь.

Эх, если бы эмоции были настолько простыми, как чистые доводы рассудка, подумал Дэш. Но это не так. Эмоции сидят глубже, и они зачастую непостижимы.

Но именно это делает эмоции наиболее важным компонентом человечности, осознал Дэш. Если бы жизнь можно было свести к чисто рациональному, к уравнениям, которые можно разрешить, в ней не осталось бы места ни таинству, ни возбуждению. Жизнь стала бы уныло предсказуемой, скучным фильмом, неспособным удивить. Но истина вот в чём: ни он, ни Кира, в обыкновенном ли состоянии, в улучшенном ли, не могут знать точно, что станет с их взаимными чувствами в будущем — умерятся ли они, или станут ещё сильнее.

Дэш знал, что Коннелли и Метцгер ждут их.

— Нам лучше идти, — мягко сказал он, отводя взгляд от глаз Киры и кивая на парадный вход в особняк. И добавил: — Колесница — и наше будущее — ждут.

— Галантно сказано, — с улыбкой заметила Кира. Она приподняла брови. — Есть мысли, что оно нам готовит?

Дэш покачал головой.

— Ни малейших. Но я тебе вот что скажу, — радостно добавил он. — Я вдруг понял, что мне не терпится это выяснить!

Эпилог

Мозг — последний и величайший рубеж биологии, наиболее сложная сущность во Вселенной. В нём сотни миллиардов клеток, связанных друг с другом триллионами соединений. Мозг потрясает воображение.

Джеймс Д. Уотсон, лауреат Нобелевской премии, один из соавторов открытия структуры ДНК

Тот, кого не шокирует квантовая теория, ни слова в ней не понимает.

Нильс Бор, лауреат Нобелевской премии по физике

Дэвид Дэш взирал на свою жену через толстое оргстекло. Его терзало беспокойство. Рядом с ним стояли Джим Коннелли, Мэтт Гриффин и Росс Метцгер; они молчали, погружённые в свои мысли.

Более полугода они, основной состав группы, спорили об этом шаге, и в конечном счёте приняли решение. Им было нужно знать точно, пусть даже если это будет стоить им всего. Они должны были понять, что ожидает человеческое сознание на следующем уровне оптимизации — на том, который Кира испытала на себе в течение двух секунд. Тех двух секунд оказалось достаточно, чтобы понять: она вышла на следующий уровень, который превышает первый в той же степени, в которой тот стоит выше нормального состояния.

Если что-то и может считаться отличительным признаком человечества, так это ненасытное любопытство у его представителей. Но во что оно обойдётся им, это любопытство?

Предсказать было невозможно.

Кира продлила продолжительность этого второго уровня с двух секунд до пяти минут. В течении пяти минут она будет существовать в реальности, приближенной к теоретически возможному пределу, который могут обеспечить сто миллиардов нейронов: к уровню, который потрясает своей мощью. Если социопатические тенденции при этом тоже возрастут, и команда не сможет её удержать, последствия были бы непредсказуемы и потенциально катастрофическими — даже с учётом ограниченного времени действия препарата.

Поэтому они приняли меры предосторожности. Стальной стул был болтами прикручен к полу, и Кира была обездвижена на нём гораздо надёжнее, чем любой человек в истории человечества. Она сидела в центре куба из толстого оргстекла, напоминающего закрытый корт для ракетбола. Над головой у неё располагался баллон с усыпляющим газом, которого хватило бы на стадо слонов. Газ мог открыть любой из наблюдателей. На тот случай, если её улучшенный разум сможет заставить ферменты тела метаболизировать газ, прежде чем он успеет на неё повлиять, стул оснастили пластиковой взрывчаткой, также контролируемой снаружи. На этом настояла сама Кира.

За прошедший год они привлекли несколько десятков самых величайших умов в каждой области, тщательно отбирая их в соответствии с планом Дэша. В итоге удалось получить открытия, захватывающие дух — и вскоре этим открытиям предстояло изменить мир. Но изначальная пятёрка до сих пор оставалась ядром проекта, и казалось правильным, что лишь они будут единственными свидетелями величайшего их эксперимента.

В кубе из оргстекла Кира сдавленно выдохнула и стиснула зубы в агонии. Трансформация началась.

Дэвид Дэш беспомощно смотрел, как её агония усиливается. Это продлилось почти полминуты.

Так же неожиданно, как и появилось, выражение муки покинуло её лицо. Его сменило выражение неземного спокойствия — более полного, чем когда-либо доводилось видеть Дэшу. От Киры словно исходило сияние, неестественный свет. Дэш знал: в то время как внешне от неё веет исключительным спокойствием, разум её работает с неимоверно бешеной скоростью. Дэш покачал головой с благоговением и трепетом. Через какие галактики мыслей она сейчас пролетает?

Пять минут текли с ужасающей неторопливостью. Жизненные показатели Киры отслеживались; дыхание и сердцебиение стали ровными, словно атомные часы: явный признак того, что она в улучшенном состоянии. С тех пор, как началась трансформация, глаза Киры оставались закрыты, она ни на сантиметр не шевельнулась, не произнесла ни единого слова.

Безо всякого предупреждения её жизненные показатели утратили идеальный ритм. Кира снова с ними. Она вернулась из своего экстраординарного путешествия.

Дэш с облегчением выдохнул воздух, который, как оказалось, на некоторое время задержал в лёгких.

Лица друзей рядом с ним тоже просветлели.

Но есть ещё одно "но", подумал Дэш. Та ли женщина вернулась к ним, которую он полюбил? Или этот её опыт, новая формация нейронов, изменит Киру непредсказуемым образом?

Прошло сорок секунд, но её глаза оставались закрытыми. Дэвид Дэш внезапно понял, что ему тяжело дышать. Неужели что-то пошло не так?

Он сверился с электронными часами на дисплее рядом с жизненными показателями Киры — по-прежнему сильными. Для пущей уверенности они заранее согласились не входить к ней до тех пор, пока не пройдёт десять минут и эффект явно прекратится. Желание забежать внутрь, обнять её и убедиться, что ничто не ушло и не пропало, было настолько сильным, что Дэшу пришлось напрячь всю свою волю, чтобы его подавить.

Он смотрел и смотрел на часы. Секунды тикали одна за другой; Дэш подгонял их, чтобы они шли быстрее.

Кира рывком вернулась в нормальное состояние, словно межзвёздный корабль на релятивистских скоростях врезался в недвижимый объект. Возвращение к обычному состоянию и раньше раздражало, но это было ничто по сравнению с этим.

Она постаралась отбросить шок от возвращения и торопливо просканировала свой разум. Замысливала ли она что-нибудь дурное, пока находилась на этой трансцендентной грани интеллекта? Нашла ли она ещё более трудным, чем раньше, противостоять воле к власти Ницше? Стала ли ещё более презрительной и высокомерной к виду Homo sapiens?

На неё нахлынули воспоминания. Они были не чем иным, как бледной тенью от тени той тени её мыслей, которые роились в её голове в течение этих пяти минут, субъективно показавшихся часами. И воспоминания выражались на неуклюжем английском, а не в точной и всеобъемлющей символьной логике, которой её разум на втором уровне оптимизации мог безо всяких усилий манипулировать.

Но этих мимолётных проблесков памяти было достаточно. Кира знала. Их величайшие надежды свершились. Глубочайшие страхи проверены на деле. Дэвид был прав. Сострадание и чистый интеллект не являются взаимоисключающими. И, по мере того как её обычный разум обмусоливал слабое эхо выводов, к которым она пришла в трансформированном состоянии, Киру охватили чувства глубокой радости и удовлетворения.

Базовый уровень человеческой мысли настолько подвержен эмоциям и инстинктам, он настолько ограничен в возможностях и рациональности, что людей можно легко одурачить, заставить поверить почти во что угодно. На первом уровне улучшения, с которым она и другие члены её команды вполне освоились, не было места вере, и в любой логике, которая указывала на существование божества, немедленно находился фатальный изъян. На этом уровне становилось ясно, что у существования нет смысла, и эгоизм становился императивом.

Но сейчас, выйдя на второй уровень оптимизации, воистину сокрушительный, Кира получила возможность взглянуть на это с совершенно иной точки зрения. Сейчас её поражала нелепость высокомерия и спеси, которую она сама и другие проявляли на первом уровне. Просто невероятно. Теперь, когда она вышла на воистину трансцендентную грань мыслительных возможностей, Кира уверилась только в одном: она абсолютно ничего не понимала!

Вселенная бесконечна; более того, по всей видимости, имеется бесконечное число вселенных. Сидеть на крошечной планетке в океане безграничных бесконечностей и верить в то, что ты хоть что-то понимаешь в истинной природе существования и реальности — абсурд. В убеждённости заносчивого разума тех, кто выходил на первый уровень улучшения, был такой же изъян, как и обычного.

Есть ли жизнь после смерти? Может быть. Возможно, для неё даже и нужды нет. Быть может, всё сознание само по себе бессмертно. Широко известная интерпретация странных результатов экспериментов в квантовой физике, подразумевающая множественность миров, давала основания предположить, что во всех случаях, когда возникают различные варианты будущего, все они реализуются. Вселенная каждый миг постоянно расщепляется на множество вселенных, словно ветки на дереве, и каждая ветка продолжает ветвиться бесконечное число раз.

В прошлом по стоящему в прогалине Джиму Коннелли из вертолёта была пущена пуля. В этой Вселенной на то, чтобы его убить, ей не хватило нескольких дюймов. Но пока пуля летела к нему, Вселенная расщепилась. Возникло бесконечное число разных вселенных, в одних из которых Коннелли был убит, а в других она вообще пролетела мимо. Но среди всех этих вселенных, до конца времён, была по крайней мере одна, в которой сознание полковника сохранилось.

Возможность квантового бессмертия принимал ряд физиков, представляющих общепринятые в науке взгляды. Для понимания фантастических следствий квантовых эффектов эти учёные использовали нормальные человеческие способности. Но "второе я" Киры рассмотрело такие возможности, которые учёные даже не начали обдумывать. Причин на то, чтобы верить в существование бессмертия или в послежизнь теперь было не меньше, чем не верить.

А как насчёт Бога? С уверенностью на этот вопрос ответить невозможно, но — учитывая жалкий уровень человеческого понимания — было бы верхом заносчивости начисто отметать такую возможность. Ранее Кира ставила вопрос так: если Бог может существовать, не имея необходимость в Создателе, почему не может Вселенная? Но ведь и обратное тоже верно: если Вселенная может существовать без того, чтобы её создали, почему не может и Бог?

Но даже если Бог существовует, нет никакой гарантии того, что это существо имело бы ответы на все вопросы, что оно полностью понимает природу реальности. Всеведущее существо может знать всё, и тем не менее узнавать всё больше и больше. Бесконечные бесконечности — опять и снова. Даже если разум Бога может охватить и удержать в себе всю бесконечность чисел между нулём и единицей, за пределами этого диапазона всё равно остаётся бесконечное число чисел.

Но если Бог может быть не в силах полностью охватить разумом истинную природу существования, где же в таком случае место для бедного человечества? К какой цели должны стремиться эти мелкие создания?

Удивительно, но на этот вопрос альтер эго Киры сумело найти ответ — тот, который она сочла полностью удовлетворительным. Цель сознания — любого сознания — обрести бесконечное понимание. Вот так просто. Если Бог существует, человечество обязано приложить усилия к тому, чтобы найти его и помочь этой сущности стать всеведущей — не только в одной бесконечности, но в целой бесконечности бесконечностей.

Такова одна возможная цель для человечества как вида. Но "второе я" Киры с помощью символьной логики пришло к возможности, которую Кира сочла куда более вероятной: что целью человечества, как и всей жизни во всех вселенных, было не найти Бога, а стать Богом.

Если бы одна-единственная яйцеклетка могла обрести сознание в момент оплодотворения, какой бы она себя увидела? Она никоим образом не смогла бы предсказать или осознать то существо из триллионов клеток, которым ей в конечном счёте предстоит стать. Всё человечество вполне могло бы быть эдакой одинокой оплодотворённой клеткой, не имеющей понятия о том, что оно вырастет, станет в триллион раз более сложным и в конечном счёте превратится в Бога — возможно, уже стало Богом во вселенной, в которой все возможные варианты прошлого, настоящего и будущего существуют бок о бок.

Сейчас человечество состоит из отдельных индивидуумов, но так же и эмбрион на ранних стадиях развития представляет собой не что иное, как шарик из отдельных клеток. Но эти отдельные клетки в конечном счёте свяжутся друг с другом самым причудливым образом, чтобы создать нечто невообразимо более сложное, чем сами они по отдельности.

В таком аспекте альтруизм и социопатия — концепции куда менее очевидные, они становятся даже сложнее, чем представлялось Аврааму Линкольну. Абсолютный альтруизм на одном уровне с точки зрения другого уровня мог стать абсолютным же эгоизмом, и наоборот. Клетки человека альтруистичны; при необходимости они с готовностью жертвуют собой, если это требуется для блага всего организма. На микроскопическом уровне они до глупости альтруистичны, идиотски суицидны, но на уровне макроскопическом они становятся исключительно эгоистичными, обеспечивая выживание всего тела. А что случается, когда отдельная клетка становится эгоистичной и проявляет волю к власти Ницше? Она становится раковой. Клетка ломает наложенные на её тип ограничения и становится бессмертной — на какое-то время, — пока самое её бессмертие не задушит весь организм в целом, вследствие чего погибнет и сама клетка-эгоист.

У человечества нет иного выбора, кроме как принять как данность, что оно разовьются в Бога — либо само по себе, либо совместно с другими разумными существами и формами жизни. Ставки слишком высоки, чтобы можно было исходить из чего-то другого. Жизнь разовьётся в Бога, а затем Бог создаст мультивселенную и всю жизнь в циклическом процессе, разворачивающимся в пространстве-времени без начала и конца, которую в силах осознать только этот бесконечный разум. Некоторым формам жизни в данном процессе отведены ключевые роли, другим — роли поменьше, что может привести даже к их вымиранию. Тем не менее, цель всей жизни — вскормить здорового Бога; равно как и цель всех человеческих клеток — улучшить здоровье всего организма, при необходимости даже ценою их собственной жизни.

В таком случае на вопросы, поставленные Ницше, будут даны совершенно иные ответы, чем ответы его самого. Что хорошо? Всё, что развивает жизнь в её мириадах различных форм, что отвечает нуждам нарождающегося Бога. Что дурно? Всё, что стоит на пути жизни и её попыток стать Богом.

Так что теперь у их только что созданной команды появилась чёткая цель. И средства для улучшения себя на ранее недоступный воображению уровень разума, где они могут не опасаться социопатии. Кира осознала, что новая цель не заставит проблемы исчезнуть, а только усугубит их, добавит сложностей. Им предстоит преодолеть мириады сложностей и трудных вызовов, даже в самой ближней перспективе. Можно ли сделать эту трансцендентную трансформацию перманентной? Если да, то стоит ли? Следует ли помочь человечеству в его эволюции? Если да, можно ли при этом сохранить его сущность? И должна ли она, эта сущность, сохраниться? Что если кто-то захочет перемен, а другие — нет?

Лёгких ответов не будет. Но все эти вопросы можно отложить на потом.

А сейчас пора поведать её команде о феноменальном успехе эксперимента и описать широчайшие перспективы, открытые вторым уровнем оптимизации.

И ещё ей нужно поговорить с мужем. Сказать ему нечто такое, что — Кира знала — он будет рад услышать.

Она беременна.

Зачатие произошло лишь два дня назад. Прошло слишком мало времени для того, чтобы обычная Кира это узнала. Но её "второе я" осознало это моментально.

Кира могла до скончания веков биться над такими вопросами, как природа бытия, и не достичь полного понимания. Но одно она знала наверняка: когда их ребёнок увидит свет, Кира и Дэвид шагнут к бессмертию. К бесконечности. Их ребёнок займёт своё место в процессии жизни, которая — Кира понимала это сердцем — приведёт к созданию Бога.

В первый раз с момента начала трансформации она приготовилась открыть глаза, приготовилась радостно заглянуть в глаза мужчины, которого любит. Пора сказать ему, что он станет отцом.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

186

Оригинал: WIRED © 2010, Douglas E. Richards (ISBN: 978–0-9826184–8–6)

Перевод: © 2014, Александр Мальцев

Примечания

1

60°F = 15,6 °C. — прим. пер.

2

6'5'' — примерно 196 см; 300 фунтов — 136 кг. — прим. пер.

3

Вуки — волосатые люди из "Звёздных войн". — прим. пер.

4

Food court (англ.) — зона торгового центра со множеством кафе, с площадкой со столами посередине. — прим. пер.

5

Дарт (из "Звёздных войн") — приставка к именам Лордов Ситов, которая стала ассоциироваться с тёмной силой. Не исключено, что автор имеет в виду Дарта Вейдера, проводника Силы, перешедшего на Тёмную её сторону. — прим. пер.

6

Р. Фрост "Остановка в лесу снежным вечером" (перевод Бориса Зверева) — прим. пер.

7

5000 кв. футов = 464 м^2 — прим. пер.

8

Unabomber (UNiversity & Airline BOMber) (англ.) — Бомбист университетов и авиалиний Теодор Качинский (род. 1942 г.), профессор математики и борец с техническим прогрессом. С 1978 по 1995 годы рассылал бомбы по США. В результате 3 человека было убито, 23 ранено. "Манифест" Унабомбера опубликовали в газете, и стиль автора был опознан сначала невесткой, а потом и братом, который сообщил об этом властям. — прим. пер.

9

Словосочетание "уловка-22", от названия одноимённого романа Д. Хеллера, означает абсурдную, парадоксальную ситуацию. Пример уловки-22 из романа: всякий, кто заявляет о себе, что он сумасшедший, с целью освободиться от военной обязанности, тем самым доказывает, что он не сумасшедший, так как такое заявление явно говорит о здравомыслии. — прим. пер.

Content

Ричардс Дуглас
ПЕРЕПАЯННЫЙ

Пролог

Часть 1 ПОГОНЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть 2 ВСТРЕЧА

9

10

11

12

13

14

Часть 3 ФОНТАН

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

Часть 4 ВОССОЕДИНЕНИЕ

25

26

27

28

29

30

31

Часть 5. ПЛЕННИКИ

32

33

34

35

36

37

38

39

Часть 6. МОРИАРТИ

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

Эпилог

Примечания