Фаина Раневская

Почему все дуры такие женщины

Вступление

«При всей любви – неприкосновенность»

Фаина Раневская была любима и вождями, и публикой, и критикой. Рузвельт отзывался о ней как о самой выдающейся актрисе XX века. А Сталин говорил: «Вот товарищ Жаров – хороший актер: понаклеит усики, бакенбарды или нацепит бороду. Все равно сразу видно, что это Жаров. А вот Раневская ничего не наклеивает – и все равно всегда разная». Этот отзыв Фаине Георгиевне пересказал Сергей Эйзенштейн, для чего разбудил ее ночью, вернувшись с одного из кинопросмотров у Сталина. А после звонка Раневской надо было разделить с кем-то свои чувства, и она, надев поверх рубашки пальто, пошла во двор будить дворника. С ним и распили на радостях бутылочку.

Раневская прославилась не только своими ролями, но и афоризмами. Уже при ее жизни ее искрометные фразы повторяла вся московская богема. Каждую ее меткую фразу тут же подхватывали, и через несколько дней та становилась известна всей столице. Известный литературный критик Зиновий Паперный говорил, что за Раневской надо ходить с блокнотом и записывать все, что она говорит.

Кстати, именно ему она сказала одну из самых знаменитых своих фраз: «Я знаю, вы собираете афоризмы великих людей. Но если уж не великих, то хотя бы сохранивших чувство юмора. Так вот, знайте, молодой человек: я так стара, что помню еще порядочных людей. – И добавила: – У меня хватило ума так глупо прожить жизнь, не каждому это дано».

Особенность афоризмов Раневской в том, что они если и смешные, то уж точно не веселые. Большая часть их о болезнях, старости и смерти. И смех, который они вызывают, – это смех сквозь слезы. Сейчас из этих афоризмов составлены целые книги, хотя, сказать по правде, Раневская говорила далеко не все из того, что ей приписывают. И это тоже не случайно – просто она стала своеобразным символом своей эпохи – символом юмора своего времени.

Более того, актриса материлась. Но подобные выражения и еще более сочные в устах Раневской воспринимались отнюдь не как неприличная брань, а как абсолютно органично присущая ей манера разговора, ни для кого не оскорбительная, а только забавная. Ведь это была – Фаина Раневская, которой восхищалась вся страна!

Сама же Фаина Григорьевна с детства считала себя некрасивой, да и ее сверстники посмеивались над ее нескладной внешностью. А ее отец однажды, противясь желанию дочери стать актрисой, прикрикнул на нее: «Посмотри на себя в зеркало – и увидишь, что ты за актриса!»

Однако находились люди, которые находили ее «просто очаровашкой». Например, сохранилось воспоминание ее подруги Нины Станиславовны Сухоцкой, актрисы Московского Камерного театра. Она описывает внешность юной Фаины так, что нельзя увидеть по дошедшим до нас фотографиям актрисы. Сухоцкая говорит о Фаине как об обаятельной, прекрасно, иногда несколько эксцентрично одетой молодой девушке, остроумной собеседнице, приносившей в дом атмосферу оживления и праздника. Сухоцкой Фаина казалась очень красивой, даже несмотря на неправильные черты ее лица. Огромные лучистые глаза, столь легко меняющие выражение, чудесные пышные, волнистые, каштановые, с рыжеватым отблеском волосы, прекрасный голос, неистощимое чувство юмора и, наконец, природный талант, сквозивший буквально в каждом слове Фаины, в каждом ее поступке, – все это делало ее обворожительной, привлекательной и притягивало к ней людей.

Кстати, до покорения Москвы Фаина справилась со своим главным недостатком – заиканием. Путем долгих упорных тренировок она выучилась говорить, чуть растягивая слова, и дефект речи безвозвратно исчез. Появлялся только во время сильного волнения.

«Фаина Георгиевна много читала, – вспоминала Нина Станиславовна Сухоцкая. – Даже в последние годы, когда она уже плохо видела, ее трудно было застать дома без книги. Круг ее чтения был разнообразен. Помимо современной литературы и любимых классических произведений она увлеченно читала серьезные труды по истории. Перечитывала Плавта, Гомера, Данте. Однажды к ней зашла Анна Андреевна Ахматова и, застав ее за книгой, спросила, что она читает. Фаина восторженно ответила: «О, это так интересно! Переписка Курбского с Иваном Грозным!» Анна Андреевна рассмеялась: «Как это похоже на вас!..»

Из всех писателей мира самый любимый, боготворимый – Пушкин. Он постоянно был с ней. На столике у кровати и на письменном столе всегда жили томики Пушкина. Она не только великолепно знала его произведения, но пристально интересовалась всем, что о нем написано, всеми исследованиями наших пушкинистов.

Однажды она мне сказала: «Все думаю о Пушкине. Пушкин – планета!» Фаина Георгиевна признавалась, что к Пушкину у нее такое отношение, словно они встречались когда-то или могут еще встретиться. На вопрос «Как вы спите?» она отвечала: «Я сплю с Пушкиным». Так и было – читала она допоздна и преимущественно Пушкина. Мучимая бессонницей, могла читать его или думать о нем всю ночь. Если бы судьба уготовила ей встречу с Александром Сергеевичем, она бы призналась ему, что буквально живет им всю жизнь.

Актер и режиссер Сергей Юрский, в чьем спектакле «Правда – хорошо, а счастье лучше» Фаина Георгиевна сыграла свою последнюю роль – няньку Филициату, вспоминал: «В ее отношении к великим (в том числе к тем, кого она знала, с кем дружила) был особый оттенок: при всей любви – неприкосновенность. Не надо играть Пушкина. Пожалуй, и читать в концертах не надо. А тем более петь, а тем более танцевать! И самого Пушкина ни в коем случае изображать не надо. Вот у Булгакова хватило такта написать пьесу о Пушкине без самого Пушкина.

– Но тот же Булгаков написал «Мольера», где сам Мольер – главная роль.

Отмалчивается, пропускает. Когда говорят, что поставлен спектакль о Блоке, балет по Чехову, играют переписку Тургенева, что читают со сцены письма Пушкина, она говорит: «Какая смелость! Я бы не решилась». И чувствуется, что не одобряет. Обожая Чайковского, к его операм на пушкинские сюжеты относится как к нравственной ошибке. Пушкин для нее вообще выше всех – во всех временах и во всех народах. Жалеет иностранцев, которые не могут читать Пушкина в подлиннике. Возможность ежедневно брать с полки томик с его стихами считает великим счастьем».

Нина Станиславовна Сухоцкая вспоминала: «В последние годы жизни Фаина Георгиевна горячо увлеклась Маяковским, в это же время параллельно читала «Войну и мир» и радовалась, находя в этой великой книге все новые, ранее не замеченные драгоценные мысли.

А обожаемый Чехов! Она обращалась к нему вновь и вновь.

Образование пришло к ней отнюдь не из средней школы, которую она с грехом пополам закончила (не любила в детстве учиться), и не из высшей школы, в которой никогда не была, а от жажды новых познаний, длившейся всю ее жизнь».

Режиссеры же Раневскую боготворили. Ведь она не играла своих персонажей: она становилась ими, перевоплощаясь мгновенно. Жила жизнью своих героев: думала, как они, мечтала, страдала, надеялась, чувствовала.

«В конце 1920-х – начале 1930-х годов отчетливо выявился характер творчества Раневской, – пишет литературовед Софья Дунина. – Ее оружием стало разоблачительное искусство сатиры, ее лучшие роли обличали врага, иногда высмеивая его, иногда обнажая его страшную сущность, иногда показывая морально искалеченную им жертву».

Дунина писала искренне, но все же ее книга была издана в 1953 году и отражала дух своего времени. Вряд ли Раневская направляла сатиру на классовых врагов, скорее она просто высмеивала тупое мещанство, которое она в традициях русской интеллигенции действительно искренне презирала.

Сама Раневская о себе и революции писала так: «Не подумайте, что я тогда исповедовала революционные убеждения. Боже упаси. Просто я была из тех восторженных девиц, которые на вечерах с побледневшими лицами декламировали горьковского «Буревестника» и любила повторять слова нашего земляка Чехова, что наступит время, когда придет иная жизнь, красивая, и люди в ней тоже будут красивыми. И тогда мы думали, что эта красивая жизнь наступит уже завтра». Увы, довольно скоро она поняла, что новый мир такой же мещанский, как и прежний…

Но если она не могла изменить жизнь, то свои роли – легко. Впервые Раневская начала сама сочинять для себя роли в театре Сталинграда. Конечно, дописывала и доделывала роли под себя она и прежде – добавляла слова, импровизировала, сочиняла песенки для своих героинь. Но все это были мелочи, не выходящие за обычные рамки актерской импровизации. А в Сталинграде режиссер Борис Пясецкий предложил ей сыграть в пьесе, в которой вообще не было для нее роли. Просто сказал: «Мне надо, чтоб вы играли. Сыграйте, пожалуйста, то, что сами сочтете нужным».

Раневская прочитала пьесу и нашла там место, куда можно было вставить нового персонажа. По сюжету там бывшая барыня, ненавидящая советскую власть, пекла на продажу пирожки, таким образом зарабатывая себе на жизнь. И вот героиня Раневской стала приходить к этой барыне и рассказывать выдуманные смешные новости про большевиков.

Фаине Георгиевне показалось возможным приходить к этой барыне подкормиться. Но чтобы расположить к себе барыню, которая отличалась подозрительностью и скверным характером, надо было ей понравиться. И Раневская веселила ее «свежими», а на самом деле придуманными новостями. Например, однажды она сообщила барыне: «По городу летает аэроплан, в котором сидят большевики и кидают сверху записки. А в записках тех сказано: «Помогите, не знаем, что надо делать».

Барыня радовалась и кормила ее пирожками, а зрители умирали со смеху.

Потом барыня выходила из комнаты, а героиня Раневской крала у нее будильник и прятала под пальто. Но после возвращения хозяйки будильник громко звенел. Героиня Раневской пыталась заглушить звон будильника громким рассказом, в котором сообщала еще более интересные небылицы, кричала все громче и громче, но будильник ее заглушал.

Тогда она вынимала его, ставила на место и плакала.

Зрители провожали ее аплодисментами, и Раневская очень гордилась тем, что в финале этой сцены они не смеялись, а сочувствовали ее героине, чувствовали ее растерянность и отчаяние.

Режиссер был в восторге. И в дальнейшем воодушевленная успехом Раневская все чаще становилась соавтором и режиссером своих ролей в театре и кино.

Она показывала свой характер не только во время съемок.

Фаина Георгиевна была чрезвычайно импульсивна, легко ранима и совершенно лишена самоуверенности, самодовольства. Вот уж о ком нельзя было сказать: уравновешенная, спокойная и тем более равнодушная. Обладая огромным темпераментом, она очень горячо, порой бурно реагировала на все: на обиды, свои и чужие, на несправедливость и особенно на фальшь (сама никогда не фальшивила – просто не умела).

Все знавшие ее близко находили, что у нее трудный характер. Безусловно, с ней подчас было нелегко. Нетерпимость, несдержанность, острое, иногда обидное словечко, сорвавшееся сгоряча, часто обижали близких людей.

Она могла, вспылив, обидеть лучшего друга, потребовать «уйти и никогда не приходить», но… через полчаса в доме этого человека раздавался ее телефонный звонок. Расстроенная, она как-то по-детски умоляла простить ее, казнила себя за вспышку, просила забыть обиду и поверить в ее доброе чувство. Сама она никогда не реагировала на обиды мелочные, так сказать, «бытовые». В этом помогало никогда ей не изменявшее чувство юмора. Но обиды на путях искусства, творческой ее деятельности (а такие бывали, и очень жестокие и несправедливые) переносила тяжело, хотя никогда никому не жаловалась. В таких случаях поражала ее беспомощность. Она ощущала себя беззащитной, и действительно, настоящего защитника около нее не было.

В последние годы жизни Фаина Георгиевна практически не накладывала грима перед выходом на сцену, но неизменно душилась французскими духами и вспоминала, что Ольга Книппер-Чехова («дивная старуха») однажды сказала ей: «Я начала душиться только в старости».

Оглядываясь назад, Фаина Георгиевна скромничала, утверждала, что не сделала ничего значимого, а всего лишь пропищала, как комар.

Таланту всегда сопутствует скромность. «Старая харя не стала моей трагедией, – говорила Фаина Георгиевна, – в двадцать два года я уже гримировалась старухой и привыкла и полюбила старух моих в ролях. А недавно написала моей сверстнице: «Старухи, я любила вас, будьте бдительны!»

Но эта старуха была еще и лучшей подругой. Недобрав тепла в детские годы (она говорила: «В семье была нелюбима. Мать обожала, отца боялась и не очень любила…»), Фаина Георгиевна всю жизнь пыталась восполнить эту недостачу. Она умела дружить по-настоящему, дружить искренне, трогательно и самоотверженно.

Она дружила с Анной Ахматовой, Павлой Вульф, Алисой Коонен, Екатериной Гельцер, Мариной Цветаевой, Илларионом Певцовым, Самуилом Маршаком, Константином Треневым, Александром Таировым, Константином Станиславским, Борисом Ефимовым, Василием Качаловым, Василием Меркурьевым, Осипом Абдуловым, Соломоном Михоэлсом, Фёдором Толбухиным, Ией Саввиной, Еленой Камбуровой.

Считалось, что с Фаиной Раневской режиссеру работать трудно. Так оно и было: актриса обожала вмешиваться в вопросы режиссуры, обсуждать трактовку роли, по несколько раз переписывать текст, придумывать всяческую «отсебятину»… Режиссеры то и дело слышали от «испорченной Таировым» актрисы:

– В этой сцене я не буду стоять на одном месте! Что я вам – статуя?

– Я должна смотреть в глаза партнеру, а не отворачиваться от него! Ну и что, что там зрители? Вот вы, когда сейчас разговариваете со мной, вы куда смотрите – на меня или в зрительный зал?

– Уйти просто так моя героиня не может. Она должна оглядеть всех с торжествующим видом и только после этого покинуть сцену!

– Что это за чушь?!

– Этого я произносить не буду!

И не только режиссерам доставалось от Раневской. Другие актеры, декораторы, гримеры, осветители – каждая сестра получала по серьгам. Раневская была очень требовательна к себе и так же относилась ко всем, кому «посчастливилось» работать с ней рядом. Репетиции для нее были столь же важны, как и выступление перед зрителями, она не терпела спешки, небрежности, фальши.

Некоторые считали ее придирой и склочницей, которая, вместо того чтобы играть роль, цепляется к мелочам, к совершенно незначительным деталям, например к цвету платка, который ее партнер достает из кармана на сцене… Какие мелочи! Но для Фаины Георгиевны мелочей не существовало. Была роль. Был – образ! Образ живого, настоящего человека, которого следовало сыграть так, чтобы зритель не заметил игры, не видел на сцене актрису Фаину Раневскую, а видел Маньку-спекулянтку или, к примеру, Вассу Железнову.

Раздутые слухи о скверном характере Фаины Раневской были обусловлены тем, что актриса всегда действовала открыто. Громко, прилюдно, говорила вслух все, что думала и чувствовала. Сплетничать «на ушко», исподтишка распространять порочащие слухи, интриговать, сколачивать группировки, юлить, выгадывать – все это было не по ней.

Фаина Георгиевна, без преувеличения, шла по жизни, как и по сцене – так же гордо подняв голову. Она жила и действовала открыто, а ее противники всегда действовали исподтишка.

Ее боялись. Она могла припечатать одним словом. Да не припечатать – убить наповал.

«Помесь гремучей змеи со степным колокольчиком».

«Маразмист-затейник».

«Третьесортная грандиозность».

И трудно поверить в то, что эта оригинальная актриса практически скиталась по театрам. Вот лишь неполный список ее мест трудоустройства: Подмосковье (Малаховский дачный театр) (1915), Керчь, Феодосия (1915–1916), Ростов-на-Дону (1916–1917), Передвижной «Первый советский театр» (1918–1924), Бакинский рабочий театр (1925–1927 и 1929–1931), Архангельский драматический театр (1927), Смоленский драматический театр (1927–1928), Сталинградский драматический театр (1928–1929), а затем Москва, включая театр Московского отдела народного образования (1924), Камерный театр (1931–1935), Центральный театр Красной Армии (1935–1939), Театр драмы (ныне им. Маяковского) (1943–1949), Театр им. А. С. Пушкина (1955–1963), Театр им. Моссовета (1949–1955 и 1963–1984).

Писатель, народный артист СССР Ираклий Андроников вспоминал Фаину Григорьевну так: «Если говорить о Раневской, то во всех ее созданиях мы чувствуем стиль их автора, неповторимую манеру его, своеобразие его натуры и творческих приемов. Это единство стиля не означает, однако, однообразия. И словно для того, чтобы показать свои неограниченные возможности в пределах своего голоса, своего обширного человеческого диапазона, актриса не боится играть роли, близкие между собой по материалу…

Раневской в высшей степени удается передать не только существо человека, но и свое отношение к нему – свою мысль о людях, о жизни, об истории. Ей всегда есть что добавить к авторскому замыслу, она всегда понимает, как углубить и развить его. И работает она не на своей характерности и даже не на характере своем. Она далеко уходит от себя. И создает людей, нисколько на себя не похожих. Скромная, неустроенная, неуверенная в себе, вечно в себе сомневающаяся (но как художник глубоко убежденная во внутренней своей правоте!), она берет характеры, диаметрально противоположные собственной своей натуре, – играет женщин бесцеремонных, грубых, расчетливых, жадных, или смешных, или жалких…

С необычайной остротой Раневская проникает в социальную основу образа. Она мыслит исторически.

Для нее нет характеров неподвижных – вне времени и пространства. Она очень конкретна и глубока. И великолепна в разнообразии национальном – русская «мамаша», украинская кулачка, американская миллионерша, фашистская фрау Вурст, местечковая стяжательница в «Мечте».

И в кино Фаина Григорьевна оставила свой яркий след. «В кинематографе Раневская сыграла меньше, чем хотелось бы, и много меньше, чем она могла, – вспоминал друг Раневской, актер Театра имени Моссовета Константин Михайлов. – Хотя создала галерею разных и, что в кино особенно трудно, разнообразных характеров, в основном комедийных. Яркие, приметные, они всегда радовали зрителей, убеждали, даже если это были совсем небольшие эпизоды. Вспомним тапершу в фильме «Александр Пархоменко», трогательно смешную Лялю в «Подкидыше», уморительных чеховских «дам», смелую клоунаду в роли экономки Маргариты Львовны в «Весне», Роза Скороход в замечательной картине Ромма «Мечта».

Дмитрий Шостакович подарил ей фото с надписью: «Фаине Раневской – самому искусству»… Ей присвоили звание народной артистки… Зрители шли в театр «на Раневскую»… Фильм с ее участием был обречен на успех… Казалось, что у нее было все, что нужно для счастья, но вот счастья-то как раз и не было. Кстати говоря, талант Раневской так и не был востребован сполна. За всю свою долгую жизнь она не сыграла и трех десятков ролей в кино, причем большинство из них были эпизодическими. Для такой актрисы, как Фаина Георгиевна, этого конечно же очень мало. Да и в театре Раневскую не баловали ролями…

В 1974 году писатель-сатирик, драматург, сценарист Виктор Ардов опубликует в «Литературной России» статью, которую назовет просто и со смыслом: «Фаина Раневская. Трагическое и смешное»:

«В любой роли она поражает нас тем, что беспощадна к героиням, которых играет на сцене или в кино. Смело выбирает она из жизни черты и приметы для выявления образа. И смело воспроизводит эти, подчас рискованные, штрихи… Талант Раневской и глубок, и остер, и на редкость широк по диапазону…

Но актриса обладает также мощной палитрой самых разнообразных красок. К сожалению, режиссеры почти не привлекают ее на роли трагического плана. Зато уж если в образе, созданном Раневской для экрана или сцены, существуют акценты драматические, то мы наслаждаемся неожиданной для многих глубиной проникновения актрисы в коллизии судьбы, помыслы и страсти».

О Раневской писали все газеты и журналы. Так, в очередном сборнике «Актеры советского кино», вышедшем в 1964 году, критик Александр Зоркий писал об актрисе: «Мир Раневской сложен и прекрасен человечным и добрым искусством. Добрым даже тогда, когда актриса погружена в изображение зла. Злодейство – нелегкое искусство – удивительно отделено от ее человеческой личности. Непостижимо, но это видно на экране! То есть видна вторая, незримая половина – душа Раневской… Зло у Раневской реально и осязаемо, как нога мачехи, которая не может втиснуться в хрустальную туфельку Золушки. Зло беззастенчиво, земно и откровенно: неандертальской ступней оно ломится в сказочный башмачок. Собственно, уже одной этой краской Раневская-мачеха разоблачает себя и других Золушкиных врагов («Золушка»). Можно сказать, что актриса владеет даром перевоплощения, что ей одинаково доступны сатирические и драматические, гротескные и бытовые роли. Но, в конце концов, это умеют делать многие профессиональные актеры. А мир Раневской простирается далеко за гранью заурядного профессионализма… Воссоздавая быт, актриса постигает всякий раз вершины приемов, и бытовая деталь становится художественным документом жизни, времени. У эксцентрического, гротескового образа Раневской есть всегда могучее заземление – жизнь. В ее благодатную, правдивую почву уходит эксцентрический заряд. Героини Раневской – злодейки, ханжи, чудачки – эмоциональны до ясной откровенности. Всегда понятно, что они чувствуют, и в переживании не наступает тягостных пауз.

Сорок раз они вам скажут: вот горе – так горе, вот спесивость – так спесивость, вот ханжество – так ханжество, вот доброта – так доброта. Такова гамма актерского таланта Раневской, ее единственный, неповторимый мир».

«Фаина Георгиевна никогда не концертировала соло, – делился впечатлениями друг Раневской знаменитый актер Сергей Юрский. – Никогда не выходила на сцену одна, хотя массу всего знала наизусть и дома читала великолепно. У нее действительно была какая-то абсолютная необходимость в партнере. Все, что в фас, все, что прямо в зал, ей казалось нескромным, недопустимым.

Все, что в профиль, освобождало от груза ответственности и давало импульс к игре. Но Раневская остро и очень профессионально чувствовала реакцию зала, великолепно ощущала приливы и отливы внимания. Зал нужно «взять» – значит «отпустить» партнера и направить энергию прямо на зрителей. Зал взят. Но это «нескромно» и не по системе – смотреть в зал. И снова Раневская вертит партнером, будто ищет точку, где сольются, наконец, две противоположности и партнер станет залом – близким, послушным, а зал станет партнером – понимающим, реагирующим. Как живописец преодолевает плоскость полотна и создает перспективу картины, так Раневская зримо преодолевала условность театра в поиске секунды подлинного или, вернее, сверхподлинного момента жизни…»

Несмотря на все сложности совместной работы с Фаиной Георгиевной, Сергей Юрский сохранил о ней самые теплые воспоминания. Тонкий знаток человеческой души и превосходный психолог, он нарисовал яркий и объемный портрет Фаины Георгиевны Раневской, одной из величайших актрис двадцатого века: «Сложен человек. Всякий сложен. Много намешано в человеке. Потому и интересен. Сплетаются биографические нити с генетическими. Сплетаются дурные и добрые побуждения. Спутываются ясные намерения ума с простыми требованиями жизни. Сердечный импульс дает толчок в одну сторону, а физиологический императив – в другую. Нити общественного долга и личного интереса стремятся к слиянию в красивый узор, а он порой оборачивается уродливым узлом. Но если внутри у большинства из нас замысловатый клубок нитей, то Раневская была соткана из морских канатов. Великолепна и красива ее сложность. И от крупности все противоречия ее личности воспринимались как гармоническая цельность. Редки такие люди.

Так случилось, что многие годы она провела почти безвыходно в четырех стенах. Но сохранила острое любопытство к жизни во всех проявлениях: к политике, к психологии современного человека, к смешному, к людским слабостям, к новым книгам, к новым талантам. Едкая насмешливость при постоянно возвышенном складе ума и сердца. Не терпела «тонность» в общении, но при этом органически неприемлела малейшую фамильярность. Тяга к общению и потребность одиночества.

Взрывы гнева и сентиментальность. Самоутверждение, обидчивость, подозрительность, и при этом – широта души, искренняя беспощадная самокритика, непостижимое умаление, даже уничижение своих достоинств, талантов (например, писательского дара). Безмерная печаль и могучий нутряной оптимизм. Жалостливая любовь ко всем людям и громогласный искренний патриотизм, безоговорочное предпочтение своих (во всем наше лучше!): русский язык, русский образ мыслей, русский стиль жизни, русские традиции. И еще: непреходящая гордость оттого, что она советская гражданка и советская актриса – по собственному выбору! Поступок совсем ранней юности. Вся семья эмигрировала после революции. Она – единственная из семьи осталась.

С народом, со страной, с революцией, с русским театром. Так говорила Раневская – не с трибуны, не в интервью, а в своей комнате один на один среди разных других разговоров. Канаты, канаты сплелись в ней!

Огромный масштаб. Карта в размер самой местности. Глубина памяти в размер века».

Конечно, с возрастом актриса начала сдавать. Но следов угасания не замечал никто. Так, в одном из спектаклей у Раневской было много текста, и она очень боялась что-то забыть. Одна из ее подруг – Мария Дмитриевна – стояла во время выходов Фаины Георгиевны за кулисами с пьесой в руках и во время пауз, которые Фаина Георгиевна делала специально, подсказывала ей текст. Порой она от усердия высовывалась так, что ее голова была видна из зала, или даже выходила на сцену. Однажды в подобной ситуации Раневская сказала ей: «Милочка, успокойтесь, этот текст я знаю». Зрители восприяли все происходившее как должное. Решили, наверное, что так и было задумано.

«Раневская – одна из немногих, кому, несмотря на все ухищрения режиссуры, удалось сохранить за собой право на индивидуальность, – писал к восьмидесятилетнему юбилею Фаины Раневской известный театровед Борис Михайлович Поюровский. – И в выборе ролей, и в их трактовке. С такой актрисой хлопот не меньше, чем радостей.

Плохих ролей она играть не хочет и не понимает, зачем их играют другие (разлагающее внимание). Хорошими не делится ни с кем (опять же пример, не достойный подражания). Если бы ей дали возможность, Раневская играла бы ежедневно, до одури, всю жизнь. И уставала бы от этого меньше, чем от вынужденного безделья…»

Кстати, в день своего восьмидесятилетнего юбилея Фаина Георгиевна дала интервью журналисту Андрею Караулову.

«Театральная общественность столицы отмечает 80-летний юбилей народной артистки СССР, лауреата Государственной премии СССР Ф.Г. Раневской, – писал Караулов. – Своих юбилеев сама Фаина Георгиевна не празднует. Не любит давать интервью. Поэтому мы не поехали к ней, а просто позвонили по телефону, попросив сказать несколько слов нашим читателям.

– Знаете, о чем я мечтала всю жизнь? – сказала актриса. – Сыграть учительницу. Наверное, поэтому завидовала и Чиркову, и моему товарищу по театру Вере Петровне Марецкой. Что привлекает меня в образе учителя? Пожалуй, искреннее стремление жить для других – чего как раз недоставало многим моим героиням. Ведь это прекрасно – жить для других. Это подвиг, если хотите…»

Да, это действительно прекрасно. И мы подумали, что это в полной мере относится и к самой Фаине Георгиевне. Ведь ее тоже с полным правом можно назвать учителем, ибо у Раневской есть десятки и даже сотни учеников, работающих теперь во многих театрах. А разве мы не учились у героев Раневской? Разве, создавая свои образы на сцене и в кинематографе, актриса не призывала нас нести людям добро и счастье? Давайте вспомним «Человека в футляре», «Любимую девушку», «Подкидыша»… Или хотя бы одну из самых последних ее работ в театре – роль миссис Люси Купер в спектакле по пьесе В. Дельмара «Уступи место завтрашнему дню» («Дальше – тишина»), блестяще поставленном в Московском академическом театре имени Моссовета Анатолием Эфросом…

Героинь Раневской всегда выделяло стремление проникнуть в самую суть окружающего. Совсем недавно такой мы увидели миссис Этель Сэвидж в пьесе прогрессивного американского писателя и драматурга Джона Патрика «Странная миссис Сэвидж». А сейчас Раневская с блеском играет Глафиру Фирсовну в «Последней жертве» А.Н. Островского. Играет тонко, обнажая перед зрителем нравственные идеалы своей героини, ее душу, мысли…

– Хочу много играть, – говорит актриса. – Человек в восемьдесят лет становится мудрым. Нужно успеть о многом рассказать своим зрителям… Обязательно сыграю учительницу. Такую, знаете ли, старую, мудрую. Представляете, на склоне лет она снова встречается со своими учениками, теми, кому посвятила жизнь… И жизнь, оказывается, прожита не напрасно… Обязательно сыграю!»

На восьмидесятилетие Фаину Георгиевну наградили орденом Ленина. «Я не помню, чтобы Раневская что-нибудь для себя просила, искала какую-либо выгоду, – вспоминает актриса Ия Саввина. – При этом у нее было обостренное чувство благодарности за внимание к ней. В связи с 80-летием ее наградили орденом Ленина, и мы, несколько человек, приехали с цветами поздравить Фаину Георгиевну (постановление опубликовано еще не было, только в театр сообщили, и Раневская ничего не знала). Реакция ее была неожиданной. Мы привыкли к ее юмору – даже болея, шутила над собой. А тут вдруг – заплакала. И стала нам еще дороже, потому что отбросила завесу юмора, которым прикрывала одиночество».

Раневская действительно чувствовала себя одинокой, несмотря на славу. «И собака, и цветы, и птицы – все не так одиноки, как она, – рассказывает актриса Марина Неелова, хорошо знавшая Раневскую на склоне лет. – Страшное слово – одиночество – произносится ею без желания вызвать сострадание, а так, скорее – констатация факта. И сердце сжимается, когда это слышишь именно от нее, от человека, любимого всеми. Сидит в кресле, днем с зажженным торшером, читает без конца, беспокоится о своей собаке Мальчике, кормит птиц, почти ничего не ест…»

К юбилею актрисы Центральное телевидение собралось подготовить передачу к ее юбилею и попросило Фаину Георгиевну помочь в определении отрывков из ее фильмов, которые непременно должны были войти в передачу.

Раневская составила список. Вот такой:

«Обязательно:

1. «Шторм» полностью.

2. «Первый посетитель».

3. «Дума про казака Голоту».

4. «Таперша» Пархоменко.

5. «Слон и веревочка».

6. «Подкидыш»: «труба» и «газировка».

7. «Мечта»: тюрьма и с Адой Войцик.

8. «Матросов» или «Небесный тихоход».

9. Фрау Вурст – «У них есть Родина».

10. «Весна».

11. Гадалка – «Карты не врут».

12. «Свадьба»: «приданое пустяшное».

13. «Человек в футляре»: «рояль».

14. «Драма».

15. «Золушка».

10. Вот сколько ролей она сыграла!

И ведь каждая роль – определенный типаж, который надо или изучить, или самой прожить. В этой книге мы вместе с психологами попытались изучить роли Раневской с точки зрения науки.

Вообще, психологами выделено всего пять типов женщин в зависимости от их особенностей и поведения: женщина-мать, женщина-хищница, женщина-украшение, женщина-друг, деловая женщина. Но у Фаины Григорьевны таких типов – десятки! А значит, любая женщина может увидеть в Раневской саму себя. И попробовать измениться. Или, может быть, просто стать хоть немного лучше.

Тип женщины: Поистрепавшаяся светская львица

Психологический портрет

Как правило, у успешной светской львицы, пока не попавшей в железные жернова злой судьбы, на лице всегда – маска эмоциональной холодности. Она следует всем правилам игры, принятым в узком кругу избранного общества, осознает собственную значимость в этой среде. Она горда и высокомерна. Надменно относится к людям, находящимся вне своего круга. Часто эгоистична. И, по обыкновению, относится к другим людям потребительски. Кроме того, дамы этого типа изощренные интригантки. Как женщина из высшего общества, она всегда ухоженна. Однако врожденный аристократизм – лишь часть имиджа.

Следует правилам этикета с элементами изящества: прямая спина, плавная походка, отсутствие лишних движений. Говорит властно, но тихо и спокойно. Одевается дорого и изысканно.

Воспитана так, что никогда не покажет, что ей жарко или холодно, что голодна или устала.

Конечно, попав в безысходную ситуацию, весь лоск спадает, имидж теряется, чувства притупляются. Но гордость остается.

Истории из ее жизни

Долгие годы Раневская жила в Москве в Старопименовском переулке. Ее комната в большой коммунальной квартире упиралась окном в стену соседнего дома и даже в светлое время суток освещалась электричеством. Приходящим к ней впервые Фаина Георгиевна говорила:

– Живу, как Диоген. Видите, днем с огнем!

Марии Мироновой она заявила:

– Это не комната. Это сущий колодец. Я чувствую себя ведром, которое туда опустили.

– Но ведь так нельзя жить, Фаина.

– А кто вам сказал, что это жизнь?

Миронова решительно направилась к окну. Подергала за ручку, остановилась. Окно упиралось в глухую стену.

– Господи! У вас даже окно не открывается…

– По барышне говядина, по дерьму черепок…

Театр

В 1925 году Раневская отправилась в столицу Азербайджана – ее пригласили в Бакинский рабочий театр для участия в спектакле «Пугачевщина». Бакинский сезон ей запомнился как интересный и удачный. Ведь сам город Баку не мог никого оставить равнодушным. Это был огромный многонациональный город, где уживались между собой азербайджанцы, русские, евреи, армяне.

Правда, пьесы, в которых ей приходилось играть, редко блистали особыми достоинствами, но они были актуальны для того времени, и зрители охотно шли в театр. Раневская играла обычно небольшие характерные роли, но благодаря своему таланту и индивидуальности быстро стала популярной. «Публика была ко мне добра», – писала она в своих воспоминаниях. И действительно, ее очень скоро начали узнавать и встречать аплодисментами.

Ее крылатые фразы

ОБ ЭПИКУРЕ. Эпикур говорил – хорошо прожил тот, кто хорошо спрятался.

Спектакль

«Наша молодость».

Роль

Певица с неудавшейся судьбой.

Игра

В числе прочих ей досталась роль в пьесе «Наша молодость» по роману известного в то время коммунистического писателя Виктора Кина – та самая роль, слава о которой дошла до Москвы, и ради которой собирался, но так и не смог приехать в Баку даже сам Самуил Маршак. А ведь Раневская там появлялась всего в одной картине. Она играла известную певицу, опустившуюся «гостью из старого мира». Она выглядела облезлой: в потрепанной, когда-то модной шляпке, солдатском полушубке в дырах, худых, грязных валенках. Поистрепавшаяся аристократка пела заунывным голосом:

Однажды морем я плыла

На пароходе том.

Погода чудная была,

И вдруг начался шторм…

Аристократичная Раневская выглядела такой несчастной и такой неуместной в вагоне-теплушке, заунывно поющая о своей разбитой жизни, что горький смех зрителей сменялся горькими же слезами.

Истории из ее жизни

Наверное, скоро умру. Мне видится детство все чаще и чаще. Разные события всплывают из недр памяти и волнуют до сердцебиения. Я вижу двор, узкий и длинный, мощенный булыжниками. Во дворе сидит на цепи лохматая собака с густой свалявшейся шерстью, в которой застрял мусори даже гвозди, – по прозвищу Букет. Букет всегда плачет и гремит цепью. Я люблю его. Я обнимаю его за голову, вижу его добрые, умные глаза, прижимаюсь лицом к морде, шепчу слова любви. От Букета плохо пахнет, но мне это не мешает. В черном небе – белые звезды, от них светло. И мне видно из окна, как со двора волокут нашу лошадь. Кучер говорит, что лошадь подохла от старости и что тащат ее на живодерню. Я не знаю, что такое живодерня. Мне пять лет.

Любопытные эпизоды

Кстати, пьесу написал Сергей Карташов. Он, как и многие тогда интеллигенты с «несоветскими» мыслями, попал в лагеря. Вот как описывает встречу с ним писательница Екатерина Судакова в повести «Крутые ступени»:

«Первое мое знакомство с Сергеем Карташовым произошло так: Я встретила в зоне Любу Говейко (она уже работала врачом), и Люба подвела меня к какому-то бараку, открыла дверь и тихонько пихнула меня туда, сказав: «Иди, там ты увидишь то, что тебе нужно». Я вошла, присмотрелась, но вокруг – ни души. Только на верхних нарах сидел небольшой человечек, по-турецки скрестив босые ноги. Я вскарабкалась к нему на нары и спросила: «Вы кто?» Он ответил: «Карта-шов». Я спрашиваю: «Писатель? Понятно. А пьесу «Наша молодость» вы написали, да?» – Он кивнул головою. Тогда я процитировала из этой пьесы:

Она: — А мировая революция когда будет?

Он: (злобно) – В среду!

Карташов и я рассмеялись. Он спросил меня: «В каком году вы ее видели?» Я сказала: «В 1932 году, один раз…» – «Сейчас 1942 год. Hу и память же у вас!..» – Это верно, память у меня была феноменальная, но на далекое прошлое.

Ее крылатые фразы

ПРО БОГА. Я верю в Бога, который есть в каждом человеке. Когда я совершаю хороший поступок, я думаю, это дело рук Божьих.

Мы разговорились. Карташов оказался крупным эрудитом по многим и многим вопросам в искусстве. Память же у него тоже была необъятная! Только потом я встретила Сергея в клубе на репетиции, где он ни в чем не принимал участия. Изредка потом я встречалась с Сергеем – поболтать о литературе. Мне запомнилась на лице его – на щеке – крупная родинка, а когда он говорил, то сильно грассировал букву «р». Вот по этим двум приметам я узнала Сережу много лет спустя в поселке Маклаково (на Енисее). Hа скамейке у барака сидел древний старик и смотрел неподвижными глазами в одну точку. Я остановилась и крикнула: «Сергей Карташов! Ты ли это?» – Он повернул ко мне лицо, долго смотрел на меня, потом сказал: «Уходите, я вас не знаю». Как я узнала потом, Карташов страдал тяжелой формой паранойи.

И еще много лет спустя я слушала эту пьесу по радио, и как раз я снова слышала этот диалог: «А мировая революция когда будет?» – «В среду!» – Только по окончании диктор сказал: «Пьеса «Наша молодость» написана по мотивам…» – и все! В это время Сергей Карташов давно уже покоился на маклаковском кладбище».

Истории из ее жизни

«Мне вспоминается горькая моя обида на всех окружавших меня в моем одиноком детстве», – говорила она.

На первый взгляд непонятно, в чем было дело, ведь ее семья была вполне состоятельной и любящей.

Трудно в это поверить, но Фаина не любила даже самый волшебный праздник, который весь год с нетерпением ждет вся детвора, – Новый год. Причина крылась в ее старшей сестре Изабелле. Она была признанная красавица, поэтому и наряжали как принцессу. В шикарном наряде Белла становилась еще прекрасней. Гости восторгались красоткой. Фаине же – некрасивой и неуклюжей заике – оставалось только завидовать сестре, скрываясь от посторонних глаз за ширмой. И только мечтать о похвалах, внимании, аплодисментах. С детства девочка считала себя несчастной и никому не нужной. Однако не исключено, что именно жажда внимания, признания и восхищения стала главным стимулом для Раневской стать не просто актрисой, а знаменитой актрисой.

Разговоры

Самуил Маршак впервые услышал о Раневской, когда она играла в Бакинском театре в пьесе «Наша молодость». Вдова Кина вспоминала: «Никогда не забуду, как уговаривал Виктор Самуила Яковлевича поехать с ним в Баку посмотреть этот спектакль. Маршак сказал: „Очень хочу в Баку, а еще больше посмотреть актрису Раневскую. Я так наслышан о ней…“ Он даже просил Виктора взять билет и для него. Не помню уж, почему, но поездка эта не состоялась».

Тип женщины: Дурочка с сексуальной внешностью

Психологический портрет

Многие мужчины не против пофлиртовать с такой крошкой, но строить серьезные отношения с таким типом женщин просто невозможно, так как кроме секса в серьезных отношениях присутствует еще и общение. А общение в данном случае их слабая сторона, так как ничего умного они сказать не могут, Умеют только улыбаться, кивать, нести всякую чушь.

Спектакль

«Патетическая соната».

Роль

Проститутка Зинка.

История спектакля

Камерный театр под руководством Александра Яковлевича Таирова в сентябре 1931 года предложил Раневской роль в спектакле «Патетическая соната».

Почему после Уайльда и Юджина О’Нила Таиров вдруг решил поставить советскую пьесу о Гражданской войне, его коллегам было непонятно. После классики взяться за военное произведение, да еще и жестко раскритикованное за мелкобуржуазность и украинский национализм?

Коллеги предполагали, что, возможно, таким образом режиссер решил изучить революционный романтизм, которым была пронизана вся пьеса. А может, решил угодить советской власти? Но если хотел именно этого, то не получилось.

По сюжету героическая украинская девушка Марина, дочь ярого националиста, руководит революционным коммунистическим подпольем. В Марину влюблен талантливый поэт Илько, а в Илько влюблена проститутка Зинка, живущая по соседству. Классический любовный треугольник, в котором роль Зинки сыграла Фаина Раневская.

По ходу пьесы драматург Николай Кулиш пытался разоблачить украинский национализм, но, по словам партийных товарищей из худсовета, недостаточно сгустил краски. Поэтому был обвинен в пропаганде того, что намеревался разоблачить. Спектакль пришлось снять с репертуара, иначе театру грозили серьезные репрессии.

Но все же, несмотря на то что пьеса выдержала всего несколько представлений, а самой Раневской на репетициях все время казалось, что все актеры удивляются, зачем Таиров пригласил эту бездарную артистку, после «Патетической сонаты» ее имя прогремело на всю Москву. Режиссер и профессор ГИТИСа Борис Гаврилович Голубовский в своих мемуарах писал: «Я следил за каждой работой артистки после давно забытого спектакля Камерного театра «Патетическая соната» М. Кулиша… Такую реалистическую, жесткую манеру игры на сцене Камерного театра, пожалуй, не видели ни зрители, ни актеры. Как богат контрастными красками ее образ!.. После спектакля зрители говорили только о Раневской».

Истории из ее жизни

Говорят, любовь приходит с молоком матери. У меня пришла со «слезами матери». Мне четко видится мать, обычно тихая, сдержанная, – она громко плачет. Я бегу к ней в комнату, она уронила голову на подушку, плачет, плачет, она в страшном горе. Я пугаюсь и тоже плачу. На коленях матери – газета: «…вчера в Баденвейлере скончался А.П. Чехов». В газете – фотография человека с добрым лицом. Бегу искать книгу Чехова. Нахожу, начинаю читать. Мне попалась «Скучная история». Я схватила книгу, побежала в сад, прочитала всю. Закрыла книжку. И на этом закончилось мое детство. Я поняла все об одиночестве человека.

Это отравило мое детство. Прошло несколько лет, и я опять услыхала страшный крик матери, она кричала: «Как же теперь жить? Его уже нет. Все кончилось, все ушло, ушла совесть…» Она убивалась, слегла, долго болела. Любовь к Толстому во мне и моя, и моей матери. Любовь и мучительная жалость и к нему, и к С. А. Только ее жаль иначе как-то. К ней нет ненависти. А вот к Н.Н. Пушкиной… ненавижу ее люто, неистово. Загадка для меня, как мог он полюбить так дуру набитую, куколку, пустяк…

Игра

Раневская играла роль одинокой неприкаянной женщины Зинки. Она носила яркую безвкусную одежду: какую-то нелепую смесь розового, голубого, зеленого. Огненно-рыжие волосы были собраны в неаккуратный хвост и перевязаны большим бантом. На лице – кричащая косметика: много румян, пудры, помады. При пении фальшивила, но сама этого недостатка не замечала, старательно напевая: «На берегу сидит девица, она узор шелками шьет, работа чудная такая, но шелку ей недостает».

Фаина Георгиевна была счастлива, что участвовала в «Патетической сонате».

Преклонялась перед Алисой Коонен, тоже игравшей в этом спектакле. Коллеги вспоминают, что когда на репетициях в зал входила Коонен, то Фаина даже теряла дар речи. Да и на репетициях она робела, чувствуя себя громоздкой и неуклюжей.

Ее крылатые фразы

ОБ УНИТАЗЕ. Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем «баттерфляй».

«Вспоминая Таирова, мне хотелось сказать о том, что Александр Яковлевич был не только большим художником, но и человеком большого доброго сердца, – вспоминала Раневская. – Чувство благодарности за его желание мне помочь я пронесла через всю жизнь, хотя сыграла у него только в одном спектакле – в «Патетической сонате». «Я «испорчена» Таировым», – так всегда говорила актриса, поясняя, почему ей не нравится тот или иной режиссер.

Любопытные эпизоды

Когда начали репетиции «Патетической сонаты», выяснилось, что Раневская боится высоты.

Декорации для спектакля были выполнены в виде дома без передней стены, чтобы было видно, что происходит на каждом этаже. И комната Зинки – героини Раневской – находилась под самой крышей. Увидев это, она запаниковала и испуганно призналась режиссеру, что боится высоты.

Ее крылатые фразы

О ГОВНЕ И ПОВИДЛЕ.

– Фаина Георгиевна, как ваши дела?

– Вы знаете, милочка, что такое говно? Так вот оно по сравнению с моей жизнью – повидло.

– Как ваша жизнь, Фаина Георгиевна?

– Я вам еще в прошлом году говорила, что говно. Но тогда это был марципанчик.

Таиров ее успокоил, а ее партнеру Михаилу Жарову сказал, чтобы тот не слишком «давил» на Раневскую, когда они будут играть совместную сцену в мансарде.

Жаров вспоминал потом: «Началась репетиция, я вбегаю наверх – большой, одноглазый, в шинели, накинутой, как плащ, на одно плечо, вооруженный с ног до головы, – и наступаю на Зинку, которая, пряча мальчишку, должна наброситься на меня, как кошка.

Я тоже волнуюсь и потому делаю все немного излишне темпераментно. Когда вбегал по лестнице, декорация пошатывалась и поскрипывала. Но вот я наверху.

Открываю дверь. Раневская действительно, как кошка, набрасывается на меня, хватает за руку и перепуганно говорит:

– Ми-ми-шенька! По-о-жалуйста, не уходите, пока я не отговорю весь текст! A-а потом мы вместе спустимся! А то мне одной с-страшно! Ла-адно?

Это было сказано так трогательно и… так смешно, что все весело захохотали. Она замолчала, посмотрела вниз на Таирова, как-то смешно покрутила головой и смущенно сказала:

– По-о-жалуйста, не смейтесь! Конечно, глупо просить… но не беспокойтесь, я сделаю все одна.

Таиров помахал ей рукой и сказал:

– И сделаете прекрасно, я в этом не сомневаюсь.

Однако время от времени ему самому приходилось спасать отчаянное положение. Как только он замечал на лице актрисы страх и растерянность, он прибегал к особому педагогическому приему. Стоя у рампы, он подбадривал Раневскую восторженными восклицаниями: «Молодец! Молодец, Раневская! Так! Здорово! Хорошо! Правильно! Умница!»

Но конечно, когда настало время спектакля, Раневская забыла обо всем, включая страхи, и отыграла свою роль великолепно».

Истории из ее жизни

Однажды Фаина Георгиевна начала свое выступление словами: «Мой отец был небогатым нефтепромышлеником…» Зал сначала затих от неожиданности (ведь не бывает в природе бедных нефтепромышленников!), а потом взорвался смехом. Фаина Георгиевна хотела продолжать, но смех не стихал еще очень долго. Так до сих пор никто не может сказать, что это было: ее очередная искрометная шутка или искренняя оценка благосостояния своей семьи.

Как признавалась сама актриса, она боялась и не любила своего отца. А мать просто обожала, которая привила девочке особую чувствительность, артистичность, любовь к музыке, чтению и театру.

К слову, ее отец Гирш Хаимович действительно был солидным бизнесменом. Он управлял нефтяными промыслами, химической фабрикой по производству сухих красок, владел несколькими доходными домами, складами, магазинами. У него был даже свой пароход «Святой Николай». Со временем он превратился в очень состоятельного нефтепромышленника, имевшего большой вес в местных торгово-промышленных кругах.

Разговоры

Известный театральный деятель, народный артист РСФСР, режиссер и профессор ГИТИСа Борис Гаврилович Голубовский в своих мемуарах «Большие маленькие театры» вспоминает:

«Я следил за каждой работой артистки после давно забытого спектакля Камерного театра «Патетическая соната» М. Кулиша. Я не очень разбирался в философии и даже сюжете пьесы, рассказывающей о Гражданской войне на Украине. На сцене был водружен почти в натуральную величину трехэтажный дом в разрезе, символически представляя все общество: подвал, в котором ютятся прачка и инвалид войны, апартаменты генерала Песоцкого, чердак – обиталище немолодой и жалкой проститутки Зинки и т. д. Раневская в Зинке играла вариации Насти из «На дне». Такую реалистическую, жесткую манеру игры на сцене Камерного театра, пожалуй, не видели ни зрители, ни актеры. Как богат контрастными красками ее образ! Загнанный взгляд, согнутая спина, ожидающая удара, кокетство через силу, сквозь зубы. В другой сцене – чувство своего превосходства, власти над похотью алчущих самцов, презрение к ним и зависимость от них. Позы, взятые напрокат из кино прошлого с Верой Холодной, уцененная женщина-вамп. И вдруг – баба, простая, страдающая баба! Тоска о неосуществленном материнстве и гнев, проклятие за изломанную судьбу.

Сколько горечи, боли звучит в ее голосе, когда она читает расписку в получении денег от «клиента», трусливого кадетика Жоржа, заплаченных за визит и пошедших на уплату долга за квартиру. «Ой, Боже мой, Боже! Разве не поможешь? Или, может, бесплатно помочь мне не можешь? Ужель и ты, Боже, да хочешь того же?» Актриса монолог положила на мелодию песенки «Карапетик бедный, отчего ты бледный, оттого я бледный…». И Зинка бросает Богу беспощадно: «Так приходи». Мороз по коже – неверие ни во что. После спектакля зрители говорили только о Раневской».

Ее крылатые фразы

О СИРЕНИ. Страшно грустна моя жизнь. А вы хотите, чтобы я воткнула в жопу куст сирени и делала перед вами стриптиз.

В архиве певицы Тамары Калустян, дружившей с Фаиной Георгиевной, сохранилась фотография, на которой Раневская в роли Зинки из «Патетической сонаты». На обороте – надпись: «Дорогой Тамаре дарю это фото, которое выражает боль всех героинь-проституток – Зинка из превосходной пьесы украинского драматурга Кулиша, после его гибели. С любовью к Тамарочке и покойному Кулишу. Ваша подопечная. А ныне престарелая… Раневская. 1978 год».

Весной 1933 года Раневская оставила сцену Камерного театра и перешла в Центральный театр Красной Армии. Уход ее был вызван тем, что после снятия с репертуара «Патетической сонаты» она не получила больше в Камерном театре ни одной роли.

Ее крылатые фразы

О ФИЛОСОФИИ. Поняла, в чем мое несчастье: скорее поэт, доморощенный философ, «бытовая» дура – не лажу с бытом! Деньги мешают и когда их нет, и когда они есть. У всех есть «приятельницы», у меня их нет и не может быть. Вещи покупаю, чтобы их дарить. Одежду ношу старую, всегда неудачную. Урод я.

А судьба Николая Кулиша сложилась трагически. В июне 1934 года его исключили из партии, а в декабре арестовали. Он получил десять лет лагерей. В 1937 году его расстреляли.

Тип женщины: Нимфетка

Психологический портрет

Это женщина-девочка, всячески подчеркивающая свою романтичность и женственность. Поведение манерно, эмоционально, иногда импульсивно. Поступки не контролируемы, суждения категоричны. Мнения изменчивы, но всегда упорно отстаиваются. Нимфетки общительны, часто чрезмерно болтливы. Свойственна беспечность. В обществе она играет роль «взрослеющейся женщины». Выглядит наивно и сексуально.

У нее живая мимика, макияж либо яркий, либо вовсе отсутствует. Ее выделяют оживленные жесты, редкие движения, иногда жеманность.

Говорит быстро. Голос либо громкий и звонкий, либо совсем тихий.

Как правило, одевается в короткие юбки. В одежде присутствует множество деталей – полностью отсутствует строгость и элегантность.

Спектакль

«Чудеса в решете».

Роль

Девица легкого поведения.

Истории из ее жизни

Одиночество Фаины было не физическим, а психологическим – у нее была слишком тонкая чувствительная натура, и ей не находилось друзей и вообще близких по духу людей среди тех, кто ее окружал. Она вспоминала, что впервые почувствовала себя несчастной в шесть лет, когда увидела бедных замученных животных в приезжем зверинце. Всех остальных они веселили, а она плакала…

К тому же она заикалась, а в детском возрасте это страшное несчастье. Дети жестоки, и маленькая Фаина достаточно хлебнула насмешек одноклассниц. Да и учителя деликатностью и терпением не отличались. Так и получилось, что девочка не чувствовала себя счастливой и защищенной ни дома, ни в гимназии. Это плохо сказалось на ее характере – она стала нервной, замкнутой, почти перестала учиться…

История спектакля

В Смоленске в середине 1930-х годов Раневская играла в пьесе Алексея Толстого «Чудеса в решете». Пьеса – очень смешная комедия. По словам самого Толстого, это была «бытовая комедия типов и нравов», где главное – сатирическое изображение современного мещанства. И сам так рассказывал историю создания произведения:

«Материалом для нее послужила обстановка и персонажи дома, где я живу, на Ждановской набережной. «Чудеса в решете» – это комедия мещанских нравов сегодняшнего дня. Ее тема – молодая жизнь, пробивающаяся сквозь дебри еще не изжитого быта двора, улицы, кабака. Когда я обдумывал сюжет пьесы, то есть ту завязку, которая заставляет персонажи группироваться вокруг единого стержня (сквозного действия) и совершать те самые ускоренные, более ускоренные, чем в обычной жизни, действия и поступки, – что и составляет ткань драматического, в особенности комедийного, представления, – когда я искал такой сюжет, вероятный, жизненный и понятный массам, – в это время началась кампания выигрышного займа. О выигрышных билетах кричали газеты, афиши, рекламы в кино. Сама жизнь давала мне сюжет: выигрышный билет. И когда я приложил его к быту нашего двора, все персонажи ожили, пьеса была готова, я быстро ее написал».

Ее крылатые фразы

О ЧЕСТОЛЮБИИ. Во мне нет и тени честолюбия. Я просто бегаю от того, за чем гоняются мои коллеги, а вот самолюбие сволочное мучит. А ведь надо быть до такой степени гордой, чтобы плевать на самолюбие.

Игра

Главной героине ее мать дарит лотерейный билет. И – о счастье! – он оказывается выигрышным. Но тут появляется вор, называюший себя нэпманом. Он узнает о выигрыше и хочет украсть билет. Для этого он приглашает героиню в ресторан, но та приходит туда с подругой – проституткой Марго. Девицу-то легкого поведения и играла Фаина Раневская.

За богато накрытым столом Марго старательно изображает аристократку, изо всех сил пытаясь поддерживать «светский» разговор. «У моих родственников на Охте – свои куры. Я была у них недавно, и они жалуются, что у кур – чахотка», – кокетничала горе-аристократка.

Любопытные эпизоды

Раневской эта роль очень нравилась, потому что в пьесе она развлекалась как могла: танцевала, пела, играла на гитаре. Более того, играя Марго, Фаина Георгиевна исполняла романс «Разорватое сердце», который сама специально сочинила для этой роли.

Ее крылатые фразы

О ТЕРПЕНИИ. Главное в том, чтоб себя сдерживать, – или я, или кто-то другой так решил, но это истина. С упоением била бы морды всем халтурщикам, а терплю. Терплю невежество, терплю вранье, терплю убогое существование полунищенки, терплю и буду терпеть до конца дней.

Тип женщины: Леди-босс

Психологический портрет

Решительная особа, привыкшая к послушанию и подчинению служащих. Следует правилу «доверяй, но проверяй». Держит всех и все под контролем, причем не только на рабочем месте, но и в семье. Эта женщина всегда полагается только на свое мнение, которое единственно правильное, и подчиненные не должны и не имеют право его оспаривать. В общении с мужчинами такие дамы ведут себя так же властно, как и на рабочем месте, отсюда трудности в отношениях с противоположным полом.

В обществе она играет роль «начальницы». Общее впечатление – «не женщина, а Брестская крепость».

Лицо в меру ухоженное, в меру естественное. Всегда выражает уверенность, даже надменность.

Шаг широкий, стремительный. Жестикуляция и мимика, как правило, выразительны.

Голос чаще всего командный. Она не говорит, а приказывает. Тон всегда повышен.

Одевается строго до консервативности.

Театр

Центральный театр Красной Армии.

Спектакль

«Васса Железнова».

Роль

Васса Борисовна Железнова.

Истории из ее жизни

В семье Фельдман было четверо детей – старшая дочь Изабелла, сын Яков, дочь Фаина и младший сын Лазарь, который умер в три года. Дом, в котором они жили, сохранился и сейчас, а в 2008 году возле него был установлен памятник Фаине Раневской в роли Ляли из фильма «Подкидыш». Впрочем, сама она покинула отчий дом еще до революции и потом больше ни разу туда не приезжала.

По воспоминаниям Фаины Георгиевны, отношения в семье были далеки от идеальных. Но кто был в этом виноват? Может, сама Фаина была чересчур ранима и болезненно реагировала даже на малейшее равнодушие или даже самое невинное замечание. А может, в обеспеченной семье Фельдманов считалось, что главное – это чтобы дети были сыты, хорошо одеты и здоровы. Все остальное считалось мелочью, не заслуживающей внимания.

Кроме того, воспитание в семье Фельдманов было довольно строгим. Любой проступок наказывался – когда нотацией, когда стоянием в углу, а когда и поркой.

История спектакля

В Театре Красной Армии, куда Раневская перешла в 1933 году, ей наконец-то дали главную роль, и не в каком-нибудь проходном спектакле, а в знаменитой пьесе Горького «Васса Железнова».

Художественным руководителем Театра Красной Армии в то время был Юрий Александрович Завадский. А главным режиссером была Елизавета Сергеевна Телешова, которая и настояла на том, чтобы их новой артистке отдали роль Вассы Железновой. Горький был большим мастером создания ярких, сильных и противоречивых характеров, поэтому артисты всегда стремились играть в его пьесах. Но «Васса Железнова» даже у Горького стоит особняком, потому что главный герой – колосс, скала, человек сильный и властный – там женщина. Такая роль – настоящий подарок для любой актрисы. К тому же эту пьесу прежде еще никто не ставил, и Раневской предстояло стать первой Вассой, с которой впоследствии будут сравнивать всех остальных.

Ее крылатые фразы

Актрисой себя почувствовала в пятилетнем возрасте. Умер маленький братик, я жалела его, день плакала. И все-таки отодвинула занавеску на зеркале (по давнему обычаю зеркала занавешиваются, если в доме находится покойник) – посмотреть, какая я в слезах.

Игра

Надо сказать, она очень комплексовала и боялась играть эту роль. Она чувствовала болезненную неуверенность в себе. Признавалась, что, несмотря на громадный соблазн работать над такой прекрасной ролью, как Васса, и играть ее, она просила не давать эту роль ей, опасаясь не справиться с Вассой. Фаина Георгиевна даже просила дать ей второстепенную роль Анны Оношенковой. Ей казалось тогда, что она видит Анну отчетливее, яснее.

Написала письмо самому Горькому, прося его совета. Впрочем, она его так и не отправила – великий писатель умер незадолго до премьеры, так и не успев увидеть «Вассу Железнову» на сцене.

Героиня пьесы Васса Борисовна Железнова – деловая женщина сорока двух лет, владелица пароходной компании, очень богатая и влиятельная особа. Она живет в собственном доме вместе с пьяницами – мужем Сергеем Петровичем и братом Прохором Борисовичем

Храповым. В доме также живут дочери Вассы – Наталья и Людмила, а также молодая секретарша и одновременно домашний шпион Анна Оношенкова и горничная Лиза, а после нее Поля.

Ее крылатые фразы

ОБ АВТОБИОГРАФИИ. «Писать мемуары – все равно что показывать свои вставные зубы», – говорил Гейне. Я скорее дам себя распять, чем напишу книгу «Сама о себе». Не раз начинала вести дневник, но всегда уничтожала написанное. Как можно выставлять себя напоказ? Это нескромно и, по-моему, отвратительно.

В доме постоянно бывают матрос Пятеркин, исполняющий роль шута и втайне приударяющий за Лизой в надежде жениться на ней и разбогатеть, управляющий пароходством Гурий Кротких и квартиранты: член окружного суда Мельников и его сын Евгений.

Из-за границы приезжает Рашель – жена умирающего вдали от родины сына Вассы Федора. Рашель – социалистка-революционерка, разыскиваемая полицией. Она хочет забрать своего малолетнего сына Колю, которого Васса прячет в деревне и не хочет отдавать снохе, так как рассчитывает сделать его наследником состояния и продолжателем своего дела. Васса грозит выдать Рашель жандармам, если она будет настаивать на возвращении сына.

Шаткое благополучие дома Вассы держится на преступлении. Она отравляет своего мужа Сергея Петровича, когда тот оказывается замешанным в совращении малолетней и ему грозит каторга. Но сначала она предлагает ему покончить с собой, и лишь когда он отказывается, Васса, спасая честь незамужних дочерей, подсыпает мужу порошок. Тем самым семья избегает позора суда. На этом череда преступлений не закончилась. Горничная Лиза понесла от брата Вассы и, в конце концов, повесилась в бане (людям сообщили, что она угорела). Васса готова пойти на все, лишь бы сохранить дом и свое дело. Она безумно любит своих неудавшихся детей, которые оказались жертвой прежней разнузданной жизни их отца и его жестокого обращения с их матерью. Федор – не жилец на этом свете. Людмила, в детстве насмотревшись на забавы отца с распутными девками, выросла слабоумной. Наталья постепенно спивается вместе с дядей и не любит мать, на которую, тем не менее, очень похожа крутостью нрава. Последняя надежда – внук, но он ещё слишком мал.

Между Рашелью и Вассой есть какое-то сходство, которое они обе ощущают. Это цельные, фанатичные характеры – «хозяева жизни».

Истории из ее жизни

Уже в три года она разыгрывала сценки со своими куклами, причем каждой определяла роль, как заправский режиссер. Став постарше, она изображала всех, кто попадался ей на глаза, с удовольствием разыгрывая роль за ролью. А свой первый настоящий, пусть и любительский, театральный опыт она приобрела в восемь лет, поставив и сыграв с артистами-куклами знаменитый детский спектакль «Петрушка». «Я переиграла все роли, говорила, меняя голос… – писала она в воспоминаниях. – Была и ширма, и лесенка, на которую становилась. Сладость славы переживала за ширмой. С достоинством выходила раскланиваться…»

…Фаня любила изображать всех людей, которые ей встречались. Повторяла движения дворника, клянчила милостыню, как попрошайка, зазывала купить мороженое, как продавщица.

Только Васса – вся в прошлом, а за Рашелью – будущее. Они непримиримые враги, но уважают друг друга. Тем не менее Васса приказывает секретарше донести на Рашель жандармам, но делает это исключительно ради внука. Финал пьесы неожидан: Васса скоропостижно умирает. В этом чувствуется наказание свыше за нелепую, скоропостижную смерть мужа и насмешка судьбы: часть денег Вассы крадет Оношенкова, а остальным богатством по закону будет распоряжаться беспутный брат, который, несомненно, все промотает. Только слабоумная Людмила оплакивает мать. Остальных её смерть ничуть не трогает.

Любопытные эпизоды

«Вассу Железнову» играли в помещении бывшего театра ЦТКА. Зал был небольшой, артистическая уборная – одна и для мужского, и женского состава труппы. Комната отдыха была за перегородкой. Но ссор не было. Все старались не шуметь, чтобы не помешать коллеге внутренне собраться перед выходом на сцену.

Сцена, кстати говоря, тоже была небольшой и совершенно не приспособленной к условиям профессионального театра. Но все это не мешало играть вдохновенно.

Ее крылатые фразы

О ДНЕВНИКЕ. Если бы я вела дневник, я бы каждый день записывала одну фразу: «Какая смертная тоска». И все. Я бы еще записала, что театр стал моей богадельней, а я еще могла бы что-то сделать.

Разговоры

Раневская воплотила в своей Вассе трагедию собственницы, чья корысть разрушила ее саму личность. Раневская, изучая роль, поражалась: как так произошло, что умная, сильная женщина собственными руками ломает свою жизнь и даже как будто не замечает этого. Васса нисколько не сомневалась, что ее поступки направлены на благо ее семьи. На самом деле она сеяла зло. Но в исполнении Раневской деспотичная «бизнесвумен» была излишне обаятельной. За что ее игра подвергалась критике зрителей. «Васса по сути своей стяжательница, – писали газетчики. – А Раневская слишком проникновенно и тепло исполняет эту роль».

Критики не понимали, что именно таким образом Раневская поднимает трагизм, необходимый для полного и глубокого раскрытия образа Вассы, на должную высоту. Впрочем, и сама Фаина Георгиевна упрекала себя: «Вспоминая сейчас отдельные этапы работы, я вижу, что много занималась вульгарной социологией и недостаточно проникла в самую пьесу».

После «Вассы Железновой» о Раневской заговорила вся театральная Москва.

Ее крылатые фразы

ПРО ПУШКИНА…На ночь я почти всегда читаю Пушкина… Если бы я его встретила, я сказала бы ему, какой он замечательный, как мы все его помним, как я живу им всю свою долгую жизнь…

Потом я засыпаю, и мне снится Пушкин! Он идет с тростью по Тверскому бульвару. Я бегу к нему, кричу. Он остановился, посмотрел, поклонился и сказал: «Оставь меня в покое, старая б… Как ты надоела мне со своей любовью».

Тип женщины: Снежная королева

Психологический портрет

Такая женщина всегда находится в здравом уме и твердой памяти. Она расчетлива, проницательна и холодна. На каждое событие у нее найдется свое логичное объяснение. С ее аргументами невозможно спорить, рядом с ней трудно расслабиться. Как правило, таких дам побаиваются и мужчины, и женщины.

У них почти нет подруг, ведь они презирают практически всех представительниц своего пола, считая их недостаточно умными и развитыми. Снежная королева искренне недоумевает, почему мужчины ухаживают не за ней, а за глупенькой блондинкой, которая даже не сумела выучить таблицу умножения. Ее холодность отталкивает многих. И ей не удается удержать рядом с собой друзей и подруг.

Театр

Центральный театр Красной Армии.

Спектакль

«Гибель эскадры».

Роль

Радистка Оксана.

Ее крылатые фразы

ПРО СКРОМНОСТЬ. – у вас такой же недостаток, как у меня, – сказала на прощание Раневская певице Елене Камбуровой. – Нет, не нос. Скромность.

История спектакля

Роли Раневской в ЦТКА давали интересные, в которых можно было развернуться и проявить разные грани своего таланта. Были среди них и роли классического репертуара, как например сваха в «Последней жертве» Островского. А были и ультрасовременные, как радистка Оксана в «Гибели эскадры» Корнейчука. Эта роль была для Раневской нетипичной – не трагикомическая, какие она обычно играла, а по-настоящему трагическая и даже героическая. И Раневская блестяще сыграла идейную коммунистку, которая, заменяя погибшего комиссара, ведет людей к победе. Сам драматург сказал, что он видел свою пьесу в десятках театров, но нигде не было такой великолепной Оксаны.

Ее крылатые фразы

ПРО ЛЮБОВЬ. Раневская выступала на одном из литературно-театральных вечеров. Во время обсуждения девушка лет шестнадцати спросила:

– Фаина Георгиевна, что такое любовь?

Раневская подумала и сказала:

– Забыла, – а через секунду добавила: – Но помню, что это что-то очень приятное.

Игра

Он сыграла так, чтобы вызывала не только сочувствие, но и восхищение. По сюжету радистка и коммунистка Оксана – роль героическая. Летом 1918 года на Черноморском флоте возникает угроза захвата советских кораблей Германией. Советское правительство принимает единственное верное с его точки зрения решение – уничтожить флот. Разумеется, силы контрреволюции пытаются сорвать выполнение приказа, но в тяжелой борьбе, конечно же, побеждают большевики. Не без помощи Оксаны, которая заменяет погибшего комиссара и ведет массы к победе.

Истории из ее жизни

Когда Раневская служила в ЦТКА, ее пригласили в Малый театр, где режиссер готов был даже ставить пьесы под нее. Невероятная удача! Играть на сцене, которая помнила Ермолову!

Но уходить из ЦТКА пришлось со скандалом. Не хотели отпускать. А 22 декабря 1938 года в газете «Советское искусство» была напечатана статья начальника Центрального театра Красной Армии (иначе говоря – непосредственного начальника Раневской), некоего батальонного комиссара (это звание соответствовало званию майора) М.И. Угрюмова под характерным для той поры названием «Решительно бороться с летунами и дезорганизаторами театрального производства»: «…Есть у нас и такие артисты, как Герага и Раневская. Где бы они ни выступали, они говорят о своей любви и преданности театру. Однако стоит им получить приглашение из других театров, как они тут же забывают о своей любви и преданности к ЦТКА».

Она хлопнула на прощание дверью и покинула театральное общежитие. Пришла в Малый театр. И тут неожиданный облом. Ее коллеги, ведущие актеры Малого театра, то ли опасаясь конкуренции, то ли по каким-то другим причинам стали возражать против прихода Раневской в труппу.

Вышло так, что Фаина Георгиевна, к тому времени уже получившая звание заслуженной артистки, осталась без работы и без жилья. Больше года актриса нигде не работала. А потом, справившись с депрессией, полностью отдалась съемкам в кино, принесшим ей подлинно всенародную славу.

Тип женщины: Простушка

Психологический портрет

Доверчивая, эмоциональная и непосредственная барышня. Сгорая от нетерпения и чисто женского любопытства, задает слишком много вопросов, по большей части нелепых. Она прямолинейна и иногда ставит собеседника в неловкое положение, правда, не замечая этого. Дамы этого типа ориентируются только на свои внутренние ощущения, поэтому критику в свой адрес пропускают мимо ушей. Они беспечны и не умеют учиться на своих ошибках, посему повторяют их снова и снова.

Распознается такая барышня через несколько минут разговора, после которого в мыслях собеседника вспыхивает как озарение: «Простота хуже воровства!»

Внешне – чистый ангел с по-детски невинным взглядом.

Про ее мозги говорят, что они похожи на швейцарский сыр: в сплошную дырочку.

При разговоре активно жестикулирует, обязательно прикоснется в процессе разговора до одежды собеседника.

Она не говорит – она мило щебечет. Одевается в зависимости от настроения: то безукоризненно, то как попало. Ее язык – враг ее.

Фильм

«Пышка».

Истории из ее жизни

Несчастной я стала в шесть лет. Гувернантка повела меня в приезжий «зверинец». В маленькой комнате сидела худая лисица с человечьими глазами. Рядом на столе стояло корыто, в нем плавали два крошечных дельфина. Вошли пьяные, шумные оборванцы и стали тыкать в дельфиний глаз, из которого брызнула кровь. Сейчас мне 76 лет. Все 70 лет я этим мучаюсь.

История фильма

В кино Раневскую привел молодой и тогда еще неизвестный режиссер Михаил Ромм.

О нем спустя много лет Раневская напишет: «Ромм… до чего же он талантлив, он всех талантливей!» Но в 1934 году его «Обыкновенный фашизм», его идеологически выдержанные фильмы «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году», так же как и его пять Сталинских премий, были еще впереди.

Как вспоминал позднее сам Ромм: «В апреле 1933 года меня вызвал директор и сказал, что если я возьмусь написать за две недели сценарий немой картины, в которой было бы не свыше десяти дешёвых актёров, не больше пяти простых декораций, ни одной массовки и со сметой, не превышающей 150 тысяч, то мне дадут самостоятельную постановку».

В этих условиях плюс несколько консерваций плюс ночные смены на строящемся «Мосфильме», отсутствие полов и сильный холод в павильоне, три потерянные коробки с отснятым материалом, Ромм снял свою «Пышку».

Ее крылатые фразы

ПРО ЛЮБОВЬ. Мои любимые мужчины – Христос, Чаплин, Герцен, доктор Швейцер, найдутся еще – лень вспоминать.

Увидев Раневскую на репетиции в Камерном театре, Ромм сразу оценил ее талант и оригинальность. И в тот же вечер пригласил ее на роль госпожи Луазо. Но приехав на «Мосфильм», актриса так ужаснулась всему, что там увидела, что попыталась отказаться и сбежать.

«В те годы работать в кино было еще более трудно. «Мосфильм» плохо отапливался. Я не могла привыкнуть к тому, что на съемочной площадке, пока не зажгутся лампы, холодно и сыро, что в ожидании начала съемки необходимо долго томиться, бродить по морозному павильону. К тому же на меня надели вериги в виде платья, сшитого из остатков грубого материала, которым была обита карета героев «Пышки»…

В общем, я решила сбежать с картины», – писала она в своих воспоминаниях.

Более того, почти все съемки проходили ночью, так как, по мнению тогдашнего начальства Москино-комбината, для немой ленты начинающего режиссера Ромма дневные смены были слишком хороши. С тех пор у Раневской и появилась бессонница.

Ромм, конечно, не дал ей сбежать, но после окончания съемок Раневская с Ниной Сухоцкой, сыгравшей в «Пышке» монахиню, поклялись, что больше никогда не будут играть в кино.

Истории из ее жизни

В ноябре 1941 года из осажденного Ленинграда в Ташкент эвакуировалась Анна Ахматова. Спустя много лет Раневская писала: «В первый раз, придя к ней в Ташкенте, я застала ее сидящей на кровати. В комнате было холодно, на стене следы сырости. Была глубокая осень, от меня пахло вином.

– Я буду вашей mаdате Lаmbаillе, пока мне не отрубили голову – истоплю вам печку.

– У меня нет дров, – сказала она весело.

– Я их украду.

– Если вам это удастся – будет мило».

Раневская Ахматову обожала. Об их дружбе, расцветшей в этот «ташкентский период», в ее дневниках написано множество страниц. Кажется, ни о чем больше она не готова была говорить так много и с таким воодушевлением. «Я все время о ней думаю, вспоминаю, тоскую… Мы гуляли по Ташкенту всегда без денег… На базаре любовались виноградом, персиками, – писала она после смерти Ахматовой. – Когда мы возвращались домой, по дороге встретили солдат, они пели солдатские песни. Она остановилась, долго смотрела им вслед и сказала: „Как я была бы счастлива, если бы солдаты пели мою песню“». «Именно в Ташкенте я впервые узнала, что такое палящий жар, древесная тень и звук воды. А еще я узнала, что такое человеческая доброта», – написала Ахматова в мае 1944 года, вернувшись в Ленинград.

Игра

Фильм «Пышка» был немым, а ведь Раневская как раз славилась тем, что блестяще умела передавать характер персонажа через голос и интонации. Но это лишь помогло ей раскрыть другие свои актерские таланты – выразительную мимику, жесты и французскую артикуляцию. Она даже перечла новеллу в подлиннике и выучила несколько фраз своей героини на французском.

Действие происходит в XIX веке. Группа французских буржуа попадает в зону прусской оккупации. И Пышку – особу «лёгкого поведения», чьё настоящее имя Элизабет Руссэ, угораздило выбираться из оккупированного прусскими войсками Руана в одном дилижансе с «почтенной» публикой. Этой «почтенной» публикой оказались супруги Луазо, оптовые виноторговцы, граф и графиня Юбер де Бревиль, фабрикант Карре-Ламадон с женой и две монахини. Это «почтенное» общество совершенно не было радо присутствию «такого сорта девицы». Всю дорогу попутчики всячески демонстрировали своё презрение к попутчице, которое, однако, исчезло как дым, когда господа стали изнывать от голода, а Пышка, как оказалось, в отличие от своих соседей запаслась едой и легко и щедро накормила весь дилижанс. Муки голода оказались сильнее желания сохранить достоинство и не иметь ничего общего с «бесстыжей тварью». Сытые господа стали заметно любезнее и снисходительнее к Пышке.

Ее крылатые фразы

ПРО ЛЮБОВЬ. Приглашение на свидание: «Артистке в зеленой кофточке», указание места свидания и угроза: «Попробуй только не прийтить». Подпись. Печать. Сожалею, что не сохранила документа – не так много я получала приглашений на свидание.

На одном постоялом дворе, где дилижанс остановился на ночь, изнывающий от скуки прусский офицер изъявил желание развлечься и провести ночь с куртизанкой. Пышка, разумеется, отказала ему – ведь она яростно ненавидела пруссаков и бежала из Руана после того, как чуть было не придушила прусского офицера. Сначала попутчики Пышки горячо поддержали женщину, восхищались её патриотизмом и решимостью. Однако через два дня, осознав, что они теряют деньги и время, эти «горячие патриоты» просто набросились на Пышку и стали любыми способами уговаривать её отдаться врагу. Больше всех старалась мадам Луазо.

С очень тяжёлым чувством на сердце Пышка поддалась их уговорам и пожертвовала собой. По завершении её миссии попутчики продолжили свой путь, снова перестав считать Пышку за человека. История с прусским офицером повергла Пышку в такое смятение и в такую растерянность, что она пропустила вечерний ужин, завтрак перед отъездом и не позаботилась о провизии в дорогу. А её попутчики и поели, и позаботились о провизии. Вот только когда голод снова настиг их всех, даже и не подумали поделиться вкусными запасами. «Никто не смотрел на неё, никто о ней не думал. Она чувствовала, что тонет в презрении этих честных мерзавцев, которые сперва принесли её в жертву, а потом отшвырнули, как грязную и ненужную тряпку. Тут ей вспомнилась её большая корзина, битком набитая всякими вкусными вещами, которые они так прожорливо уничтожили, вспомнились два цыплёнка в блестящем желе, паштеты, груши, четыре бутылки бордоского; её ярость вдруг стихла, как слишком натянутая и лопнувшая струна, и она почувствовала, что готова расплакаться».

Как отмечали критики, Михаил Ромм с помощью актёров очень точно изобразил мир сытых, самодовольных, ограниченных людей, готовых ради своей сытости продать честь, достоинство, любовь, родину. Мир людей, где лживость, двуличие, лицемерие, жестокий цинизм – в большом ходу, мир людей, где за респектабельной внешностью скрываются весьма неприглядные человеческие качества.

Истории из ее жизни

Я знала блистательных – Михоэлс, Эйзенштейн, но Пастернак потрясает так, что его слушаю с откры тым ртом. Когда они вместе – А. и П. (Ахматова и Пастернак. – Ред.), – то кажется, будто в одно и то же время в небе солнце, и луна, и звезды, и громы, и молнии. Я была счастлива видеть их вместе, слушать их, любоваться ими.

Разговоры

Когда в Советский Союз приехал Ромен Роллан, Горький, у которого он гостил, решил показать ему фильм «Пышка», справедливо рассудив, что французскому гостю будет интересно посмотреть, как в СССР экранизируют их классику. Когда дошли до эпизода, где госпожа Луазо ругает Пышку, Роллан даже на стуле подпрыгнул от восторга. Раневская так выразительно произнесла по-французски слово, близкое к слову «проститутка», что он прочитал это по ее губам. Можно сказать, она сумела «озвучить» немой фильм. Роллан так расхвалил «Пышку» во Франции, что ее закупили для проката, и она прошла во французских кинотеатрах с большим успехом.

Ее крылатые фразы

О «Сикстинской мадонне» В Москве, в Музее изобразительных искусств имени Пушкина, открылась выставка «Шедевры Дрезденской галереи».

Возле «Сикстинской мадонны» Рафаэля стояло много людей – смотрели, о чем-то говорили… И неожиданно громко, как бы рассекая толпу, чей-то голос возмутился: – Нет, я вот одного не могу понять. Стоят вокруг, полно народу. А что толпятся?.. Ну что в ней особенного?! Босиком, растрепанная…

– Молодой человек, – прервала монолог Ф.Г. Раневская, – эта дама так долго пленяла лучшие умы человечества, что она вполне может выбирать сама, кому ей нравиться, а кому – нет.

Любопытные эпизоды

Однажды, посмотрев на Галину Сергееву, исполнительницу роли «Пышки», и оценив ее глубокое декольте, Раневская своим дивным басом сказала, к восторгу Михаила Ромма, режиссера фильма: «Эх, не имей сто рублей, а имей двух грудей».

Раневская о «Пышке» после смерти Ромма написала так: «Как же был талантлив Михаил Ромм, если в немой «Пышке» послышался мне голос Мопассана, гневный голос его о людской подлости!» Дружба Михаила Ромма и Фаины Раневской, завязавшаяся на съёмках «Пышки», продолжалась долгие годы.

Истории из ее жизни

В 1915 году Москва вновь встретила Фаину неласково. Но на этот раз ей помог случай – судьбоносная встреча с Екатериной Васильевной Гельцер.

Деньги таяли со страшной скоростью, а заработков не было. Единственной подработкой, которую ей удалось найти, стало участие в цирковой массовке, но платили за это мало, а главное – была эта работа крайне нерегулярной. Потом Раневская вспоминала: «Неудачи не сломили моего решения быть на сцене: с трудом устроилась в частную театральную школу, которую вынуждена была оставить из-за невозможности оплачивать уроки». А без денег в Москве не было возможности не только учиться, но и жить – за съемную комнату надо было платить, поэтому вскоре Фаина оказалась на улице.

Положение было безвыходным, и даже на возвращение домой (о чем она и думать не желала) все равно не было денег. И тут случилось практически чудо! На рыдающую возле колонн Большого театра девушку обратила внимание проходившая мимо знаменитая балерина Екатерина Васильевна Гельцер. Она пожалела плачущую девушку и пригласила к себе переночевать. Эта случайная встреча положила начало сорокалетней дружбе Екатерины Гельцер и Фаины Раневской.

Чем же юная провинциалка так покорила знаменитую балерину? Вероятно, своей яркостью, молодостью и целеустремленностью – Екатерина Гельцер искренне восхищалась своей протеже и любила говорить в своем неподражаемом стиле: «…Какая вы фэномэнально молодая, как вам фэномэнально везет!» И когда Раневская стала знаменитой актрисой, Гельцер не только не испытала зависти или чувства соперничества, а наоборот – полюбила ее еще сильнее: «Когда я узнала, что вы заняли артистическую линию, я была очень горда, что вы моя подруга».

Тип женщины: Женщина-мать

Такая дама никогда не обращает внимания на возраст партнера. Она замечательный спутник жизни, с ней легко, тепло, уютно, она не создает проблемы, она сама их решает, не устраивает сцен. Снисходительна, добра, терпелива. Женщины такого типа помогают сделать блестящую карьеру партнеру. Она простит все недостатки своего любимого мужчины. Никогда не предаст. А если понадобится, то пойдет с ним и на Голгофу.

Фильм

«Ошибка инженера Кочина».

Роль

Жена портного Гуревича.

История фильма

Фильм был снят в 1939 году по мотивам пьесы братьев Тур и Льва Шейнина «Очная ставка» режиссером Александром Мачеретом на киностудии «Мосфильм».

Сценарий фильма написал Юрий Олеша. В ту пору он, которому «сверху» запретили печататься, перебивался случайными заработками. Благодаря Олеше диалоги в этой довольно шаблонной картине поистине великолепны.

Истории из ее жизни

В 1940 году в Москву из эмиграции вернулась Марина Цветаева. Когда Раневская пришла к ней, она пришла в ужас. Это была совсем не та пылкая Марина с горящим взором, с которой она познакомилась в Москве в 1915 году. Жизнь еще не сломила ее, но до трагического конца оставалось совсем немного. «Я помню ее в годы Первой мировой войны и по приезде из Парижа. Все мы виноваты в ее гибели. Кто ей помог? Никто», – потом написала Раневская в черновике своих мемуаров. А ведь она как раз была одной из немногих, кто действительно пытался помочь опальной поэтессе не на словах, а на деле. Когда муж Цветаевой уже был арестован, а у самой нее не было ни работы, ни денег, Раневская отдала ей весь свой гонорар, полученный за последний фильм. А ведь она и сама была вся в долгах и потом была вынуждена, как обычно, распродавать вещи, чтобы не голодать. Но об этом поступке она никогда не жалела. Спустя много лет она продолжала вспоминать: «Я до сих пор счастлива, что в тот день все имевшиеся деньги отдала Марине».

Игра

Действие картины происходит в Москве 1930-х годов. Инженер-конструктор одного из московских авиационных заводов Кочин совершает большую ошибку, решив взять домой на ночь секретные чертежи, чтобы доработать их. Начальник отдела (и по совместительству подлый предатель) Мурзин выдает ему такое разрешение и извещает об этом своего шефа – агента иностранной разведки Тривоша. Тривош с помощью соседки Кочина Ксении Лебедевой, в которую Кочин влюблен (эту роль исполнила Любовь Орлова), проникает в комнату инженера и фотографирует чертежи. После конспиративной встречи Тривоша с агентом в мастерской портного Гуревича, жену которого сыграла Раневская, шифровка случайно попадает к портному, и тот сразу относит ее в НКВД. На улице плохая погода, время позднее, портному не охота тащиться к чекистам, но его сознательная жена Ида настаивает на немедленном исполнении гражданского долга. Гуревич подчиняется.

Ее крылатые фразы

О ДЖОКОНДЕ. Если бы я часто смотрела в глаза Джоконде, я бы сошла с ума: она обо мне знает все, а я о ней ничего.

«Абрам, ты забыл свои галоши!» – кричит ему вслед заботливая и любящая жена. Получив вещественные доказательства шпионажа, следователь Ларцев (его сыграл Михаил Жаров) начинает распутывать дело.

А в это время Кочин и Ксения Лебедева, за которыми следит Тривош, отправляются на романтическую прогулку в Пушкино. Не в силах больше молчать, Ксения признается Кочину в том, что она – шпионка, завербованная иностранной разведкой. Кочин убеждает Ксению явиться с повинной в органы, та соглашается, но Тривошу удается убить ее чуть ли не под носом у Кочина.

Разумеется, Тривоша вскоре ловят, и Ларцев выводит его на чистую воду, после чего вместе с Кочиным едет на рыбалку. Парадокс советских времен: раздолбай Кочин не только не расстрелян как враг народа, но еще и ездит с чекистами отдохнуть на природу!

Любопытные эпизоды

Раневской сниматься там не нравилось, роль она не понимала, но режиссер не хотел объяснять, а просто требовал, чтобы она механически выполнила его указания. В результате получилось, что ее героиня с идиотской радостной улыбкой встречает энкавэдэшников!

«С режиссерами мне всю жизнь везло. В поисках хорошего я меняла сцену на сцену, переспала со всеми театрами Москвы и ни с кем не получила удовольствия! А в кино?! «Ошибку инженера Кочина» Мачерета помните? У него в этой чуши собачьей я играла Иду, жену портного. Он же просто из меня сделал идиотку!

Ее крылатые фразы

ОБ ИСКУССТВЕ. Раневская долго кочевала по театрам. Театральный критик Наталья Крымова спросила:

– Зачем все это, Фаина Георгиевна?

– Искала… – ответила Раневская.

– Что искали?

– Святое искусство.

– Нашли?

– Да.

– Где?

– В Третьяковской галерее…

– Войдите в дверь, остановитесь, разведите руками и улыбнитесь. И все! – сказал он мне. – Понятно?

– Нет, Сашенька, ничего не понятно! Мы не в «Мастфоре» у Фореггера (там я познакомилась с Мачеретом, когда бегала к нему на занятия биомехаников – хотела узнать, с чем ее едят!), и не танец машин я собираюсь изображать!

– Но, Фаиночка, согласись, мы и не во МХАТе! Делаем советский детектив – на психологию тут места нет!

Я сдалась, сделала все, что он просил. И в итоге получилось, что я играла невпопад. Не говорю уже о том, что Мачерет, сам того не желая, сделал картинку с антисемитским душком».

Разговоры

Больше всего Раневскую раздражало, что после этого фильма ее стали узнавать на улицах и кричать ей вслед ее фразу из фильма: «Абрам, ты забыл свои галоши!»

Впрочем, продолжалось это недолго, ведь на следующий год уже вышел «Подкидыш».

Истории из ее жизни

В те страшные годы то и дело переходящий из одних рук в другие Крым был одним из самых ужасных мест бывшей Российской империи. Сама Раневская вспоминала об этом времени так: «Крым, голод, тиф, холера, власти меняются, террор: играли в Севастополе, зимой театр не отапливался, по дороге в театр на улице опухшие, умирающие, умершие… зловоние… Иду в театр, держусь за стены домов, ноги ватные, мучает голод…»

….Время было ужасное, это факт. Но Раневская не была бы Раневской, если бы не могла найти повода для шутки, улыбки, иронии даже во время чумы. «Крым. Сезон в крымском городском театре. Голод. Военный коммунизм. Гражданская война. Власти менялись буквально поминутно. Было много такого страшного, чего нельзя забыть до смертного часа и о чем писать не хочется. А если не сказать всего, значит не сказать ничего. Потому и порвала книгу. Почему-то вспоминается теперь, по прошествии более шестидесяти лет, спектакль-утренник для детей. Название пьесы забыла. Помню только, что героем пьесы был сам Колумб, которого изображал председатель месткома актер Васяткин. Я же изображала девицу, которую похищали пираты. В то время как они тащили меня на руках, я зацепилась за гвоздь на декорации, изображавшей морские волны. На этом гвозде повис мой парик с длинными косами. Косы плыли по волнам. Я начала неистово хохотать, а мои похитители, увидев повисший на гвозде парик, уронили меня на пол. Несмотря на боль от ушиба, я продолжала хохотать. А потом услышала гневный голос Колумба – председателя месткома: «Штрафа захотели, мерзавцы?» Похитители, испугавшись штрафа, свирепо уволокли меня за кулисы, где я горько плакала, испытав чувство стыда перед зрителями. Помню, что на доске приказов и объявлений висел выговор мне, с предупреждением. Такое не забывается, как и многие-многие другие неудачи моей долгой творческой жизни».

Тип женщины: Женщина – центр всеобщего внимания

Психологический портрет

Независимо от того, находитесь вы в кругу друзей, родственников или только вашей собаки, она всегда в центре всеобщего внимания. И чтобы достигнуть этого всеобщего внимания, женщина использует любые методы: она может громко говорить, сильно жестикулировать, рассказывать небылицы и анекдоты, а может выкинуть и вообще что-то шокирующее и провоцирующее.

Этот тот случай, когда для достижения цели все средства хороши. Такая женщина может вас со временем просто утомить, хотя некоторые мужчины любят экстраординарных женщин. Поэтому перед тем как оказаться серьезно вовлеченным в такие отношения, определитесь, будет ли вам комфортно с такой женщиной.

Тот же, кто попал в сферу влияния такой дамы, просто становится подкаблучником.

Фильм

«Подкидыш».

Роль

Бездетная, но безумно любящая детей женщина.

Истории из ее жизни

В симферопольском театре Фаина Фельдман стала Фаиной Раневской. Новая фамилия стала для нее не просто сценическим псевдонимом, как это было у большинства артистов. Она ничего не любила делать наполовину, поэтому вскоре стала Раневской и по всем документам. С прошлым было покончено.

Почему она решила взять псевдоним? Возможно, просто ради благозвучности – это могла посоветовать ей Павла Вульф, немало натерпевшаяся из-за своей немецкой фамилии. А может быть из-за того, что быть родственницей эмигрировавших Фельдманов стало слишком опасно.

По поводу происхождения ее псевдонима тоже существует несколько версий. Сама она писала: «Раневской я стала прежде всего потому, что все роняла. У меня все валилось из рук». Некоторые ее знакомые рассказывали, что дело было в любви к Чехову и в том, что она чувствовала себя его землячкой и почти родственницей. Есть еще вариант, что кто-то из друзей сравнил Фаину с героиней чеховской пьесы, увидев, как ветер вырвал у нее из рук деньги, а она, глядя им вслед, говорит: «Как красиво они летят!»

– Когда мне позже пришлось выбирать псевдоним, – рассказывала она, – я решила взять фамилию чеховской героини. У нас есть с ней что-то общее, далеко не всё, совсем не всё…

Справка. Любовь Андреевна Раневская – литературный персонаж, помещица, одна из главных героинь комедии Антона Чехова «Вишнёвый сад».

История фильма

В 1940 году на экраны вышел фильм «Подкидыш», и на Раневскую обрушилась настоящая слава.

Прочитав сценарий Агнии Барто и Рины Зеленой, Раневская спросила: «Скажите правду, сценаристы роль Ляли писали под меня?» И разумеется, на эту роль она согласилась сразу и с большой радостью.

Пожалуй, «Подкидыш» – это первый советский семейный фильм. В нем практически нет идеологии, а история, которая там рассказывается, могла произойти когда угодно и где угодно.

Ее крылатые фразы

О ЗАБЫВЧИВОСТИ. Раневская со всеми своими домашними и огромным багажом приезжает на вокзал.

– Жалко, что мы не захватили пианино, – говорит Фаина Георгиевна. – Неостроумно, – замечает кто-то из сопровождавших.

– Действительно неостроумно, – вздыхает Раневская. – Дело в том, что на пианино я оставила все билеты.

Игра

Пятилетнюю Наташу мама неосмотрительно оставляет на старшего брата, но тот, занятый своими пионерскими делами, не замечает, что девочка ушла из квартиры. Коммуникабельная дружелюбная девочка знакомится с детсадовскими детьми и приходит вместе с ними в детский сад, но пока заведующая звонит в милицию, снова уходит гулять.

Затем она случайно оказывается рядом с квартирой холостого геолога и пожилой дамы – зубного врача. Геолог пожелал ее удочерить, но пока он спорит с соседкой по поводу методов воспитания девочки, та снова незаметно уходит.

Так она путешествует по городу и знакомится с разными людьми, которые то пытаются найти ее родителей, то хотят ее удочерить. Среди этих людей и героиня Раневской – властная, безумно любящая детей женщина с мужем-подкаблучником по имени Муля.

Истории из ее жизни

В голодном разоренном Симферополе Фаина Раневская и Павла Вульф сумели выжить во многом благодаря Максимилиану Волошину.

Именно он спасал их от голодной смерти. Раневская вспоминала: «С утра он появлялся с рюкзаком за спиной. В рюкзаке находились завернутые в газету маленькие рыбешки, называемые камсой. Был там и хлеб, если это месиво можно было назвать хлебом. Была и бутылочка с касторовым маслом, с трудом раздобытая им в аптеке. Рыбешек жарили в касторке…»

Однажды вечером 21 апреля 1921 года, когда Волошин был у них, на улице началась стрельба, и перепуганные женщины уговорили его остаться с ними на ночь. За эту ночь он написал одно из самых знаменитых и страшных своих стихотворений «Красная Пасха», прочитав которое, можно составить представление, что тогда творилось в Крыму и в каких условиях жила Раневская.

Зимою вдоль дорог валялись трупы

Людей и лошадей. И стаи псов

Въедались им в живот и рвали мясо.

Восточный ветер выл в разбитых окнах.

А по ночам стучали пулеметы.

Свистя, как бич, по мясу обнаженных

Мужских и женских тел…

Любопытные эпизоды

Как-то раз во время съемок Раневская заметила, что ее экранный «муж» как-то растерялся, и сказала ему: «Муля, не нервируй меня!» Эту фразу немедленно дописали в сценарий, а после выхода фильма она мгновенно стала крылатой. А Раневскую эта «Муля» с тех пор преследовала всю жизнь – стоило ей появиться на улице, как вокруг нее сразу собирались дети и кричали: «Муля, не нервируй меня!»

Вошли в историю и другие знаменитые фразы из этого фильма: «Дудеть надо, дудеть!», «Товарищ милиционер, что же это такое – на совершенно живых людей наезжают!», «Девочка, Наташенька, скажи, что ты больше хочешь: чтобы тебе оторвали голову или ехать на дачу?», «Это у вас подводная лошадь? – Таких не бывает! – Нет, бывает: вот подвода, а вот лошадь…».

Ее крылатые фразы

О КРАСОТЕ. Напора красоты не может сдержать ничто! (Глядя на прореху в своей юбке)

Разговоры

Раневская говорила, что профессия актера сродни профессии учителя. Эта мысль пришла ей в голову во время съемок «Подкидыша».

«В работе над этим фильмом, – писала она, – я убедилась, что актеру в какой-то степени всегда необходимо обладать даром педагога… С детьми работать всегда трудно. В кино, наверное, особенно. Там своя специфика, свои подчас изнурительные условия. Актер должен всегда чувствовать партнера независимо от того, ребенок это или нет. Должен понять мир ребенка. Потому и родственны наши профессии – актера и школьного учителя…»

Несмотря на то что у самой Раневской не было детей, да и работала она с ними редко, вот этот подход к ребенку как к человеку, партнеру, а не как к несмышленому существу, позволял ей всегда находить с детьми общий язык. После «Подкидыша», «Золушки», «Слона и веревочки» она пользовалась огромной любовью у всех юных граждан Советского Союза, ее часто приглашали в пионерские лагеря, клубы, дома творчества. Ей писали сотни писем, часть из которых печатали в «Пионерской правде».

И те дети, которым удавалось познакомиться с Раневской лично, никогда не были разочарованы – она не сюсюкала с ними, не относилась пренебрежительно, а разговаривала серьезно и по делу – точно так же, как разговаривала бы со взрослыми.

Истории из ее жизни

Константина Станиславского она обожала. Называла его «божественным» и считала, что Станиславский для театра – это то же, что Пушкин для поэзии. А учитывая, как фанатично она любила Пушкина, можно догадаться, что это высший комплимент из ее уст.

«Буду умирать, – говорила она, – и в каждом глазу у меня будет Станиславский – Крутицкий в спектакле «На всякого мудреца довольно простоты». Так вышло, что они даже ни разу не встречались. Только однажды в Леонтьевском переулке Раневская увидела пролетку, в которой он проезжал. Она побежала следом, посылая воздушные поцелуи и крича: «Мальчик! Мальчик мой дорогой!» Станиславский рассмеялся и махнул ей рукой. Эту встречу Раневская вспоминала всю жизнь.

И вот в 1938 году, когда она лечила в Железноводске больную печень, она купила утром газету и увидела в ней извещение о смерти Станиславского. По ее собственному признанию она не то что плакала – а просто лаяла от слез. Добрела до санатория и в слезах упала на постель. А спустя много лет написала: «Я счастлива, что жила в «эпоху Станиславского», ушедшую вместе с ним…»

Друг Раневской, карикатурист Борис Ефимов вспоминал:

«Мы однажды стояли с ней возле дома отдыха «Серебряный Бор», где как-то одновременно отдыхали. И откуда-то маршировала группа солдат. Проходя мимо нас, они приветственно замахали руками. Я вообразил, не скрою, что это относится ко мне, и собрался порадоваться своей известности. Но со стороны солдат дружно раздалось: «Муля, не нервируй меня!»

Фаина Георгиевна устало помахала им рукой и сказала мне:

– Боже, как мне надоело это «Муля, не нервируй меня!».

Эта реплика из фильма «Подкидыш» стала настолько крылатой, что преследовала Раневскую на каждом шагу. Слышал от нее самой: как-то ее на улице окружила группа ребят с криками: «Муля, не нервируй меня!» Выйдя из себя, Раневская им скомандовала: «Пионеры! Стройтесь попарно и идите в задницу!» Любопытно, что сама Раневская считала эту роль из «Подкидыша» одной из самых незначительных, а после неожиданной популярности буквально ее возненавидела. И можно себе представить ее злость, когда, вручая ей орден за творческую деятельность, Леонид Брежнев, как она мне рассказывала, произнес осточертевшее ей: «Муля…»

Ее крылатые фразы

О ЗАВИСТИ. Я обязана друзьям, которые оказывают мне честь своим посещением, и глубоко благодарна друзьям, которые лишают меня этой чести. У них у всех друзья такие же, как они сами, – контактны, дружат на почве покупок, почти живут в комиссионных лавках, ходят друг к другу в гости. Как я завидую им – безмозглым!

Тип женщины: Деловая женщина

Психологический портрет

Если женщина посвятила всю себя карьере, это отнюдь не означает, что она не умеет создавать комфорт и уют, готовить и заниматься детьми. Просто домашняя работа ей в тягость. Представительницы этого типа очень женственны, привлекательны, отличаются кокетливой манерой общения, но если посмотреть глубже, то их половая роль изменена, так как они добровольно возлагают на себя мужские функции.

Дом, муж, дети – это проблема для них. Таким женщинам постоянно приходится кому-то что-то доказывать. Дома – что они справляются с женскими обязанностями. На работе – наоборот, что по силам мужские. Это вызывает постоянное ощущение напряжения и стресса.

У деловых женщин нет ни сил, ни времени на занятия с детьми и их воспитание. Дети для них, скорее, – часть плана. Все должно быть идеально и соответствовать классу экстра. В итоге на детей возлагаются надежды по оправданию этих ожиданий. В итоге получается парадокс – деловые женщины чрезмерно опекают своего ребенка, требуя от него соответствия ожиданиям, но не давая при этом достаточного количества любви и тепла.

Понятно, что в браке с сильными женщинами должны быть и сильные мужчины. Но найти такого спутника жизни сложно. А даже если и найдется сильный человек, то деловые женщины редко с ними уживаются, так как просто не могут быть ведомыми и кому-то подчиняться.

Не стоит думать, что все рассмотренные психологические типы встречаются в чистом виде. Обычно распространены средние варианты. Но зная психологические особенности различных типов женщин, становятся более четкими понимания линий поведения и особенностей характера представительниц слабого пола.

Истории из ее жизни

В своих недописанных мемуарах Раневская вспоминала: «За всю долгую жизнь я не испытывала такой радости ни в театре, ни в кино, как в пору нашей второй встречи с Михаилом Ильичом. Такого отношения к актеру – не побоюсь слова – нежного, такого доброжелательного режиссера-педагога я не знала, не встречала. Его советы-подсказки были точны и необходимы. Я навсегда сохранила благодарность Михаилу Ильичу за помощь, которую он оказал мне в работе над ролью пани Скороход в «Мечте», и за радость, когда я увидела этот прекрасный фильм на экране».

Фильм

«Мечта».

Роль

Хозяйка пансиона «Мечта» Роза Скороход.

История фильма

Свою самую любимую и, возможно, лучшую роль Фаина Раневская сыграла вновь у Михаила Ромма – в фильме «Мечта».

Эта картина снималась перед Великой Отечественной войной и посвящена была разделу Польши, в результате которого восточные польские земли отошли к Советскому Союзу. Руководство СССР назвало это «историческим воссоединением украинского и белорусского народов». Конечно же, такое грандиозное событие требовало своего художественного воплощения. Партийная установка звучала так: «Показать воссоединение западных белорусов с восточными братьями и раскрыть судьбу белорусского крестьянства в панской Польше и чиновничий гнет на фоне обнищания трудовых масс». Так вот и появился на свет фильм «Мечта».

Ее крылатые фразы

О ВРАНЬЕ. Одной даме Раневская сказала, что та по-прежнему молода и прекрасно выглядит.

– Я не могу ответить вам таким же комплиментом, – дерзко ответила та.

– А вы бы, как и я, соврали! – посоветовала Фаина Георгиевна.

Игра

Главная героиня «Мечты», Ганка, устраивается работать служанкой в городе, «чтобы заработать гроши, чтобы батька лошадь купил, чтобы замуж выйти». Но конечно, в панской Польше счастья ей не видать, со временем Ганка это понимает и пытается добраться до советской страны, где ее ждет светлое будущее. Она добивается своего и в финале возвращается на родину вместе с освободительной Красной Армией, нести добро и справедливость угнетенному польскому народу.

Раневская же сыграла в этом фильме Розу Скороход – немолодую, потрепанную жизнью еврейку, хозяйку пансиона «Мечта», где работала Ганка. И неожиданно для всех, в том числе и для режиссера, именно Роза Скороход стала главной героиней фильма. Именно она превратила идеологически выверенный и поэтому несколько надуманный сценарий в настоящую трагедию, живую и понятную каждому человеку.

Истории из ее жизни

Дмитрий Шостакович подарил Раневской фото с надписью: «Фаине Раневской – самому искусству».

Познакомил их Михаил Ромм. Было это в 1967 году, когда Шостакович, переживший и годы травли, и вынужденное вступление в партию, был уже признанным гением и корифеем советской музыки. Раневская ужасно стеснялась, чувствуя себя неловко рядом с таким великим человеком, и решилась только сказать ему, что ее потряс его восьмой квартет. На следующий день Шостакович прислал ей пластинки с записями всех своих квартетов. А она записала в дневнике: «Маленький, величественный, простой, скорбный. Ужасно понравился. Скромный, знает ли, что он – гений? Нет, наверное».

Снова они встретились в больнице, куда Раневскую положили с диабетом. Разговорились, нашли общие интересы и постепенно подружились. Беседовали о музыке, о Пушкине, вспоминали войну… Раневская потом написала: «…Я рассказала ему, как мы с Ахматовой слушали знаменитую «Ленинградку» в Ташкенте, в эвакуации, как дрожали обе, слушая его гениальную музыку. В ней было все: было время наше, время войны, бед, горя. Мы плакали…»

Любопытные эпизоды

На роль Розы Скороход Раневскую пригласил лично Михаил Ромм, несмотря на возражения автора сценария Евгения Габриловича. Впрочем, спорил тот недолго – стоило ему немного пообщаться с Раневской, и он тоже был вынужден согласиться, что она и впрямь создана для этой роли.

Разговоры

Евгений Габрилович вспоминал: «Я в первый момент не одобрил его выбор, но, чуть поговорив с ней, понял, что Ромм не ошибся в выборе… Как только сценарий был написан, Ромм познакомил меня с Фаиной Георгиевной Раневской, которую он пригласил на роль мадам Скороход – владелицы меблирашек «Мечта» и мелкой лавчонки в том же подъезде. Уже тогда популярность Раневской была всеобщей: невозможно было пройти по улице без того, чтобы девчушки и мальчуганы не обступали ее со всех сторон (она незадолго до этого сыграла в «Подкидыше»), повторяя на все лады ее фразу из этой картины: «Муля, не нервируй меня!» Мы так и звали ее в те дни: «Не нервируй меня!..» Я редко встречал человека, столь интересного в личном общении. Чего только актерски не воспроизводила она вот так, ненароком, вскользь, по пути! И мимоходные встречи на улице, в магазине, в автобусе, на собрании, и вдруг, нечаянно, сразу что-то совсем другое, давно прошедшее, из жизни актерской провинции, и вмиг – из юности, какой-то каток, и снег, и бегущие санки, и тут же о прачке, с которой вчера считала белье…

Это была игра, десятки быстро сверкавших, быстро мелькавших миниатюр, где Фаина Георгиевна была то кондуктором, то продавщицей, то старухой на передней скамье автобуса, то младенцем рядом, на той же скамье; была прогоревшим антрепренером, восторженной гимназисткой, пьяным суфлером, милиционером, продавцом пирожков, адвокатом и каким-то юнкером или подпоручиком, в которого она была в юности влюблена и для которого зажарила как-то индейку, украсив ее серпантином и бумажным венком. Игра переполняла ее, актерское естество бушевало в ней, билось наружу, не утихая ни на мгновение.

Ее крылатые фразы

О МУДРОСТИ. – Чем умный отличается от мудрого? – спросили у Раневской.

– Умный знает, как выпутаться из трудного положения, а мудрый никогда в него не попадает.

Вот уж актриса не по обязанности, не по должности, не по часам! Такой она была тогда, в те довоенные годы, такая она и сейчас. Я слушал ее тогда и думал:

«Бог ты мой, но почему же не напишут для этой актрисы десятки пьес – малых, больших, комедий, трагедий, скетчей, эксцентриад и психологических драм? Все в силах ее, все поднимет, поймет и найдет!»

Сама же актриса буквально «влюбилась» в свою героиню. Она сумела сыграть ее так, что неприятная, жадная и жестокая мадам Скороход вызывает не злость и негодование, а жалость и сожаление.

«Объясни мне ты, инженер, зачем пропала моя жизнь?» – говорит Роза сыну, и именно об этом же думают и зрители, глядя на нее. В том мире, где живут герои «Мечты», несчастны не только бедные батрачки Ганки – Розе Скороход не приносят счастья ни деньги, ни место в приличном обществе, и она остается у «разбитого корыта», с горечью понимая, что растратила жизнь впустую.

Роза Скороход и впрямь была написана для Раневской. Классическая еврейская мама, без памяти любящая своего сына, была блистательно сыграна актрисой, у которой никогда не было своих детей. И ни одна героиня, сыгранная Раневской в кино и на сцене, столь не созвучна образу актрисы, как Роза Скороход.

Ростислав Плятт, сыгравший в «Мечте» эпизодическую роль, писал: «Старая мать, потрясенная эгоизмом и черствостью своих детей… Мне кажется, что эта тема берет начало в грандиозной ее киноработе – роли Розы Скороход в замечательном фильме Михайла Ромма «Мечта». Вот тут мы встретились впервые как партнеры; у нее была главная роль, у меня– эпизодическая, но я был свидетелем того, как рождалась у Раневской ее Роза, властная хозяйка меблированных комнат. Фаина Георгиевна в то время была еще сравнительно молодой женщиной, лет сорока, с худой и гибкой фигурой. Это ей мешало: она видела свою Розу более массивной, ей хотелось, так сказать, «утяжелить» роль.

Истории из ее жизни

Вскоре после окончания войны Фаина Раневская приехала в Тбилиси, где познакомилась с маршалом Федором Ивановичем Толбухиным. Это был кадровый военный, бывший еще в царской армии штабс-капитаном, а потом сделавший карьеру уже при советской власти. После Великой Отечественной войны он был главнокомандующим Южной группой войск на территории Румынии и Болгарии, но потом почему-то впал в немилость и был отправлен командовать не слишком значительным Закавказским военным округом. Там они с Раневской и познакомились.

Они сразу почувствовали очень сильную взаимную симпатию, ну а потом у них нашлось много общих интересов, и приятельские отношения скоро переросли в крепкую дружбу, а может быть и не только… Раневская говорила о нем: «Я никогда не влюблялась в военных, но Федор Иванович был офицер той, старой закалки…»

Из Тбилиси она скоро уехала, но ее отношения с Толбухиным продолжались – они периодически встречались то в Москве, то в Грузии. Дружба их связывала или любовь? Кто знает…

И наконец она нашла «слоновьи ноги» и тяжелую поступь, для чего каждый раз перед съемкой обматывала ноги от ступней до колен какими-то бинтами. Ощущение точной внешности играемой роли всегда питало ее, а уж нутро ей было не занимать: эмоциональная возбудимость, взрывной темперамент, моментами поднимавший Розу до трагических высот, – все было при ней. «Мечта» вышла на экраны в 1941 году, и с тех пор – не долговато ли? – Раневская жила в поисках роли себе по плечу, роли, которая смогла бы до дна утолить ее неуемную творческую жажду…»

«Мечта» стала одной из любимых картин Михаила Ромма и Фаины Раневской. Михаил Ильич вспоминал: «В своих воспоминаниях он (Габрилович) пишет, что видел эти маленькие гостиничные номера, хозяев и жильцов, которые потом появились в «Мечте». Я тоже видел их, и они произвели на меня сильное впечатление. Только назывались они не «Мечта», а «Комнаты с пансионом». Внизу находилась лавка, вверху огромная комната с длинным столом, за которым всегда сидели пять-шесть человек».

Ее крылатые фразы

ПРО СТАРОСТЬ. Старость – это время, когда свечи на именинном пироге обходятся дороже самого пирога, а половина мочи идет на анализы.

Актер Театра имени Моссовета Константин Константинович Михайлов, друживший с Раневской, писал: «…Самой главной работой актрисы в кино стала

Роза Скороход в замечательной картине Ромма «Мечта». Хозяйка захудалого пансиона в панской Польше.

Алчная, грубая, властная и в то же время ничтожная, жалкая в своей безмерной любви к сыну – подлецу и пустышке. Нельзя забыть сцену ее свидания с ним через тюремную решетку, ее взгляда, полного тоски (да, снова тоски!) по его погубленной судьбе, по ее обманутым надеждам, взгляда, в котором был весь ее человеческий крах, падение. Нельзя забыть ее отечных, тяжелых ног, ее рук, ищущих деньги в тряпках комода, ее резкого голоса хозяйки, когда она говорит со своими постояльцами, ее слез… Надо сказать, что это был фильм блистательного актерского ансамбля. И пусть это не прозвучит обидой для других артистов, но я ходил смотреть его ради Раневской.

Было ли в роли то, что мы называем «смешным»? Да, и там были нотки знаменитого юмора актрисы, комедийные краски, но в той мере, в той прекрасной пропорции, которая необходима, чтобы оттенить страшное, злое, сильное… Да, она была сильна, жестока и вместе с тем драматична. Роза Скороход – один из шедевров Раневской».

Истории из ее жизни

Раневская дружила с Еленой Булгаковой, вдовой Михаила Булгакова. Познакомились они в Москве, но сдружились уже в Ташкенте, где Елена Сергеевна тоже была в эвакуации. Раневская познакомила Булгакову и с Ахматовой, с которой та тоже подружилась, и потом, по возвращении в Ленинград, именно в квартире Булгаковой устраивались литературные вечера, где Ахматова читала свои стихи. В той же квартире они с Раневской прочли рукопись «Мастера и Маргариты», тайком полученную от Елены Сергеевны.

Фаина Георгиевна очень возмущалась, слушая о препятствиях, которые власти чинили изданию произведений Булгакова. Еще когда она только вернулась в Москву из Ташкента, она сразу обратилась к нескольким известным писателям и артистам с просьбой помочь вдове Булгакова издать его про изведения. И ей даже удалось привлечь к этому делу Святослава Рихтера, Арама Хачатуряна, Галину Уланову и Романа Кармена. А вот Ахматова в ходатайстве не участвовала – после постановления 1946 года она сама попала в «черный список» и уже никому не – . могла помочь.

Роль Розы Скороход в «Мечте» принесла Раневской известность далеко за пределами Советского Союза.

В широкий прокат за рубежом он, конечно, не вышел – слишком советский, слишком чуждый идеологически, да еще и поднимающий столь болезненный «еврейский вопрос». Но на закрытых показах для избранных его смотрели политики, артисты, писатели.

Президент США Франклин Рузвельт, посмотрев этот фильм, сказал: «На мой взгляд, это один из самых великих фильмов земного шара. Раневская – блестящая трагическая актриса».

Элен Драйзер, жена Теодора Драйзера, автора «Американской трагедии», вспоминала потом: «Теодор был очень болен. Ему не хотелось писать, не хотелось читать, не хотелось ни с кем разговаривать. И однажды днем нам была прислана машина с приглашением приехать в Белый дом. Советский посол устроил специальный просмотр фильма «Мечта». В одном из рядов я увидела улыбающегося Чаплина, Мэри Пикфорд, Михаила Чехова, Рокуэлла Кента, Поля Робсона. Кончилась картина. Я не узнала своего мужа. Он снова стал жизнерадостным, разговорчивым, деятельным. Вечером дома он мне сказал: ««Мечта» и знакомство с Розой Скороход для меня – величайший праздник».

Ее крылатые фразы

ПРО ПАСПОРТ. Паспорт человека – это его несчастье, ибо человеку всегда должно быть восемнадцать лет, а паспорт лишь напоминает, что ты не можешь жить, как восемнадцатилетний человек!

Кстати, Михаил Ромм взял с Раневской слово, что она никогда не будет смотреть его фильм «Обыкновенный фашизм».

Эта картина далась ему очень тяжело – закончив ее, он заболел и попал в больницу, где в очередной раз и встретился с Фаиной Георгиевной. В последние годы его жизни они с ней чаще всего виделись именно там – здоровье у обоих все больше ухудшалось. Раневская написала в своем дневнике после этой встречи: «Увидев его, я глубоко опечалилась, поняла, что он болен серьезно. Был он мрачен. Помню его слова о том, что человек не может жить после увиденного неимоверного количества метров пленки о зверствах фашистов. Он мне сказал тогда: «Дайте слово, что вы не будете смотреть мой фильм „Обыкновенный фашизм”, хотя там нет и тысячной доли того, что делали эти нечеловеки».

Об этом обещании знали и некоторые их общие друзья, тоже понимавшие, каким тяжелым испытанием может стать «Обыкновенный фашизм» для чувствительной и слабой здоровьем Раневской. Поэтому, когда она была в гостях у Иосифу Прута и в это время выяснилось, что там планируется просмотр этой картины, киновед Майя Туровская под благовидным предлогом увела Раневскую к себе и заняла другим делом.

Вскоре после смерти Михаила Ильича в 1971 году Фаина Георгиевна записала в своем дневнике: «Скучаю без Михаила Ромма. Он говорил, что фильмы свои его не радуют, но когда смотрел «Мечту» – плакал. В этом фильме он очень помогал мне как режиссер, как педагог. Доброжелательный, чуткий с актерами, он был очень любим всеми, кто с ним работал… Не так давно видела в телевизоре немую «Пышку». Как же был талантлив Михаил Ромм, если в немой «Пышке» послышался мне голос Мопассана, гневный голос его о людской подлости!»

Истории из ее жизни

На съемках «Мечты» Ромма на Западной Украине хозяйка квартиры, где жила Раневская, говорила:

– Пани Ранецкая, эта революция таки стоила мне полздоровья.

Тип женщины: Рабочая лошадка

Психологический портрет

Хлопотливая и озабоченная дамочка с повышенным чувством ответственности за судьбу Родины. Ее рабочий день начинается с момента, когда она открывает глаза: через минуту она уже гладит, парит, готовит завтрак, кормит мужа, детей, собаку (кошку, попугая и прочую домашнюю живность), не забыв все это выгулять и за всеми убрать.

На работе она выкладывается по полной программе за себя и остальных сотрудников, которые, зная ее безотказность, без особых угрызений совести вешают на «лошадку» свои обязанности. Вечером она опять на посту у плиты, раковины, гладильной доски и т. д. На отдых и себя у таких особ времени почти нет. Несмотря на неблагодарность окружающих как на работе, так и в семье (таким дамам чаще всего изменяют мужья), они уверены, что без их жертв все перевернется и разрушится. Женщины этого склада наивны, доверчивы, добродушны. Самооценка у этого типа занижена, представительницы неуверены в себе и мало привлекательны.

В обществе она играет роль «работающей женщины». Внешне она выглядит изможденной и постоянно усталой. Выглядит старше своих лет.

Лицо неухоженное, небрежный макияж на ходу.

Свой гардероб обновляет крайне редко, одежду покупает по принципу «дешево и сердито», а потом носит ее десятилетиями и до дыр.

В руках у нее обычно набитые хозяйственные сумки.

Фильм

«Три гвардейца».

Роль

Директор провинциального музея.

Истории из ее жизни

Раневская обожала Василия Качалова и, встретив его впервые на улице, даже упала в обморок.

«Из всех театров на особом месте у меня стоял МХАТ, – писала она потом. – Его спектакли смотрела по нескольку раз. Однако причиной тому стало одно непредвиденное обстоятельство: я влюбилась в Качалова, влюбилась на тяжкую муку себе, ибо в него влюблены были все, и не только женщины».

Однажды, еще до революции, она гуляла по Столешникову переулку, неожиданно встретила Качалова и упала в обморок. Ее перенесли в ближайшую булочную, Качалов уверился, что с ней все в порядке, и ушел.

Спустя несколько лет Раневская вновь приехала в Москву и, расхрабрившись, написала ему: «Пишет Вам та, которая в Столешниковом переулке, услышав Ваш голос, упала в обморок. Я уже начинающая актриса. Приехала в Москву с единственной целью – попасть в театр, когда Вы будете играть. Другой цели в жизни у меня теперь нет и не будет». К ее радости и изумлению вскоре пришел ответ: «Дорогая Фаина, пожалуйста, обратитесь к администратору, у которого на ваше имя два билета. Ваш В. Качалов».

С этой, уже второй их встречи между ними вспыхнула дружба, продолжавшаяся до самой смерти Качалова.

История фильма

В короткометражке Владимира Брауна 1943 года «Три гвардейца» Раневская сыграла директора провинциального музея. Фильм чем-то не угодил властям и много лет пролежал на полке. А жаль, потому что, хотя он ничего особенного из себя не представляет, роль Раневской там очень яркая. И она наверняка бы пополнила коллекцию ее крылатых выражений несколькими фразами. Например: «Там, в семнадцатом веке, трое. Они спят!» Так она предупреждала гвардейцев о том, что в соседнем зале музея спят фашисты.

Или еще одна ее фраза: «Пожалуйста, огонь!» Ее она произносит шепотом, сидя на лестнице и зажимая уши руками, когда начинается бой.

Или интеллигентно интересуется: «Что, мы убили его или взяли в плен?» – имея в виду немецкого солдата, с которым она помогает расправиться гвардейцам. Старая, но боевая женщина даже хватается голыми руками за штык.

Наверняка если бы зрители увидели эту картину в то тяжелое время, то они точно не остались бы равнодушными.

Бытовало мнение, что это случилось из-за того, что в картине ни разу не упомянут товарищ Сталин. По другой версии, на полку фильм попал как раз из-за Фаины Раневской. Точнее, не из-за нее самой, она на тот момент уже была признанной актрисой, единственной из всех снявшихся в новелле имевшей звание заслуженной, а из-за ее героини – Софьи Ивановны.

Ее крылатые фразы

ПРО СВИНСТВО. Старость – это просто свинство. Я считаю, что это невежество Бога, когда он позволяет доживать до старости. Господи, уже все ушли, а я все живу. Бирма – и та умерла, а уж от нее я этого никак не ожидала. Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела, а только начинаешь жить!

Игра

Героиня Фаины Георгиевны – директор провинциального музея, расположенного на территории, оккупированной немцами. Действие картины происходит в период наступления Красной Армии, то есть уже после перелома в войне.

В город, где находится музей, засылается десант из трех гвардейцев, получивших задание отвлечь на себя внимание немцев, чтобы дать возможность основным силам наших войск подготовить и провести наступление на другом направлении.

Гвардейцы тайно пробираются в музей. В музее расквартирован немецкий гарнизон. Директор музея Софья Ивановна не эвакуировалась, так как во время эвакуации из музея не были вывезены все экспонаты, а бросить без присмотра доверенные ей ценности она не смогла и ради сохранения народного достояния предпочла превратиться в прачку, обстирывающую оккупантов.

Софья Ивановна и гвардейцам, которым она конечно же очень обрадовалась, не разрешает вольно обращаться с экспонатами. Стоит одному из них попытаться использовать какой-то экспонат для маскировки, как хранительница древней старины набрасывается на него с воплем: «Эта вещь помнит еще Пушкина!» Ответственнейшая Софья Ивановна успокаивается лишь после того, как гвардейцы соглашаются использовать плюшевого медведя. «Это медведь из гардеробной, он никого не помнит», – говорит она им.

Истории из ее жизни

Раневская очень боялась, что ей предложат сотрудничать с органами.

И ее страхи не были беспричинными – в то время многим заметным людям поступало такое предложение. Отказаться было нельзя, это означало конец карьеры. А согласившись, можно было скомпрометировать себя на всю жизнь, не говоря уж о том, что не каждый сумеет спокойно жить с нечистой совестью. Помог ей Михаил Светлов, который рассказал, что в начале 30-х ему предлагали такое сотрудничество, но ему удалось уклониться, сославшись на свой якобы алкоголизм, из-за которого он становится болтливым и выдаст любую тайну. Правда, во избежание разоблачения с тех пор ему на самом деле пришлось много пить. Расстроенная Раневская сказала, что ей это не подходит – у нее слишком слабое здоровье, алкоголизм ее просто сведет в могилу. Но Светлов посоветовал ответить, что она кричит во сне и, значит, может выдать доверенные ей тайны.

Закончилась эта история совсем анекдотически. Вскоре Раневской предложили вступить в партию, а она то ли перепутав, то ли решив, что парторг тоже состоит в «органах», поспешно ответила: «Не могу – я кричу во сне!»

Фильм был снят по принятым канонам того периода – с неизменно счастливым концом. В конце его после ожесточенного неравного боя все герои остаются в живых. Три мушкетера-гвардейца и присоединившаяся к ним Софья Ивановна вылезают живые и невредимые из-под руин музея (не уберегла-таки старушка народное добро), и героиня Фаины Георгиевны не хватается за пузырек с сердечными каплями, как того следует ожидать, а произносит патетически возвышенную речь в духе того, что мы пойдем на любые жертвы для того, чтобы победить врага. Теперь ее совершенно не беспокоит судьба вверенного ей музея со всеми его экспонатами. Победа стоит много дороже.

Правда, Софья Ивановна являет собой не лубочно-штампованный образец героизма, столь полюбившийся всем видам советской коммунистической пропаганды. Директор музея вышла живой, осязаемой, смешной, настоящей. Как и положено у Фаины Раневской. Трагическое и смешное причудливо смешались в образе Софьи Ивановны. С одной стороны, она героически исполняет свой гражданский долг и идет на любые жертвы для того, чтобы вначале сохранить вверенные ей экспонаты, а затем помочь советским солдатам выполнить поставленную им задачу. С другой же стороны, она столь интеллигентна и наивна, слишком погружена в мир собственных грез и не всегда правильно ориентируется в происходящем. Все это не пристало герою того времени, совершенно не пристало.

Ее крылатые фразы

О КОНЦЕ. Мысли тянутся к началу жизни – значит, жизнь подходит к концу.

Любопытные эпизоды

Разговаривает там Раневская как будто бы странно. Ее встреча с советскими солдатами начинается с глупого вопроса: «Вы пришли?», а прощание – с не столько уже глупого, сколько провокационного вопроса: «Вы уходите?»

Да вдобавок в финале новеллы героиня Фаины Раневской читает стихи, написанные Анной Ахматовой. Конечно же, авторство Ахматовой, разумеется, не указывалось ни в самом фильме, ни в титрах, и стихи вдобавок были слегка видоизменены, но многим и так было понятно, из-под чьего пера вышли эти строки:

Так молюсь за твоей литургией

После стольких томительных дней,

Чтобы туча над скорбной Россией

Стала облаком в славе лучей…

Разница лишь в том, что у Ахматовой в отношении России используется эпитет «темной», а не «скорбной».

Вполне возможно, что идея включить в текст роли ахматовские строки из стихотворения, написанного поэтессой в 1915 году, исходила от самой Фаины Георгиевны. Все вроде бы хорошо и правильно, но… как-то неладно. Кажется, и придраться не к чему, но послевкусие от фильма остается не совсем советское. В то время как вся страна ринулась в бой «за Родину, за Сталина», подобный финал казался неуместным. Сам по себе фильм «Три гвардейца» ничего особенного собой не представляет. Он ценен только ролью Раневской, образом Софьи Ивановны.

Истории из ее жизни

Неизвестно, когда и где Раневская познакомилась с Леонидом Утесовым, но было это еще до войны. Впрочем, тогда их поверхностное знакомство не переросло в дружбу, сблизились они уже позже, в 1946 году, после того, как случайно встретились в Ленинграде. Утесов тогда сказал: «Надо же, в Москве, Фаина Георгиевна, годами не видимся, а здесь в Ленинграде встретились». – «А я знаю, куда вы идете и к кому». – «А я тем более догадываюсь, куда идете вы. И хотя мы движемся в разных направлениях, но по одинаковому поводу». Она шла к Ахматовой, он – к Зощенко. Поддержка опальных друзей сблизила их и помогла взглянуть друг на друга по-новому. С того дня и до самой смерти они были хорошими друзьями.

Тип женщины: Беззащитная

Эта женщина всегда со всем согласна, не способна к отказу. Она индифферентна, сама никогда не проявляет инициативы. Находит моральное удовлетворение от того, что покорно отдает себя во власть окружающих людей. Никогда не окажет сопротивление, потому что все остальные всегда «сильнее».

Эти женщины зачастую очень хотят нравиться окружающим. У некоторых мужчин такой тип женщин вызывает обманчивое впечатление о ее легкой доступности, или он увидит в ее поведении желание соблазнить. Если что-то просит, то жалостливо. А если ее просьбу удовлетворят, может «сесть на шею» – по простоте душевной прося все больше. У некоторых дамочек есть даже желание набить себе цену.

Спектакль

«Беззащитное существо».

Роль

Докучливая просительница Щукина.

История спектакля

В 1943 году Раневской позвонил Николай Охлопков, возглавлявший Театр драмы (сейчас Театр имени Маяковского), и сказал, что хочет пригласить ее на главную роль в спектакль по рассказу Чехова «Беззащитное существо». «Кто лучше вас может сыграть в чеховском спектакле?» – сказал Николай Павлович, предложив Раневской роль Щукиной.

Истории из ее жизни

Лидия Корнеевна Чуковская была такой же преданной обожательницей Ахматовой, как и Раневская. Но между собой эти две талантливые дамы не ладили, и Фаина Георгиевна даже писала в дневнике: «Мне известно, что в Ташкенте она (Ахматова. – Ред.) просила Л. К. Чуковскую у нее не бывать, потому что Лидия Корнеевна говорила недоброжелательно обо мне».

Без сомнения, Чуковская Раневскую очень сильно недолюбливала – в ее мемуарах та все время предстает в виде нахалки, хвастуньи и любительницы выпить: «Раневская, в пьяном виде, говорят, кричала во дворе писательским стервам: „Вы гордиться должны, что живете в доме, на котором будет набита моя доска“. Не следовало этого кричать в пьяном виде». Впрочем, причиной этой неприязни не была зависть, как можно было бы подумать, – Чуковская не раз упоминала, что восхищается талантом Раневской. Дело, по-видимому, было в банальной ревности – они обе слишком сильно обожали Ахматову и не могли выносить рядом еще одного такого же преданно влюбленного человека.

Игра

Те, кто видел Раневскую в роли этой «беззащитной» дамы, едва не доведшей чиновника до обморока или сумасшествия, говорили, что она еще никогда не играла настолько гениально. Артисты других театров специально обращались к Охлопкову с просьбой показывать иногда этот спектакль после двадцати двух часов, чтобы они тоже могли его смотреть.

В этом рассказе банковский служащий Кистунов, измученный подагрой, никак не может отделаться от докучливой просительницы «в допотопном салопе, очень похожей сзади на большого навозного жука», жены коллежского асессора Щукина. Глупая женщина намерена получить с частного банка, в котором служит Кистунов, 24 рубля 36 копеек, вычтенные из жалованья ее супруга, служившего по военно-медицинскому ведомству.

Попытки Кистунова разъяснить посетительнице, что банк не имеет к военно-медицинскому ведомству никакого отношения, терпят крах.

– Ваше превосходительство, заставьте вечно Бога молить, пожалейте меня, сироту, – заплакала Щукина. – Я женщина беззащитная, слабая… Замучилась до смерти… И с жильцами судись, и за мужа хлопочи, и по хозяйству бегай, а тут еще говею и зять без места… Только одна слава, что пью и ем, а сама еле на ногах стою… Всю ночь не спала.

Ее крылатые фразы

ПРО СТАРУХ. Старухи бывают ехидны, а к концу жизни бывают и стервы, и сплетницы, и негодяйки… Старухи, по моим наблюдениям, часто не обладают искусством быть старыми. А к старости надо добреть с утра до вечера!

Кистунов почувствовал сердцебиение. Сделав страдальческое лицо и прижав руку к сердцу, он опять начал объяснять Щукиной, но голос его оборвался…

– Нет, извините, я не могу с вами говорить, – сказал он и махнул рукой. – У меня даже голова закружилась. Вы и нам мешаете, и время понапрасну теряете. Уф!..» Заканчивается дело тем, что Кистунов решает заплатить Щукиной двадцать пять рублей из своего кармана, лишь бы только отделаться от нее. Щукина берет деньги, рассыпается в благодарностях и тут же пристает к своему благодетелю с новой просьбой: «Ваше превосходительство, а нельзя ли моему мужу опять поступить на место?»

Истории из ее жизни

Стать актрисой МХАТа, о чем она всегда мечтала, Раневской помешали излишняя восторженность и невероятная рассеянность. Вопрос о ее зачислении в труппу МХАТа был уже практически решен – за Раневскую похлопотал сам Качалов, после чего легендарный Немирович-Данченко пригласил ее, чтобы лично предложить ей место в своем театре. Конечно, дело было не только в протекции, он уже слышал о ней, видел какие-то ее роли и считал, что она подходит для МХАТа. Так что эта встреча должна была носить скорее формальный характер – личное знакомство, официальное предложение о работе и такое же официальное согласие.

Но Раневская умудрилась сама все испортить. Прощаясь, она несколько раз повторила: «Спасибо, спасибо вам, Василий Петрович! Этого дня, Василий Петрович, я никогда не забуду!» Это при том, что Немировича-Данченко звали Владимиром Ивановичем, о чем она конечно же прекрасно знала.

На следующий день ей сообщили, что вопрос о зачислении ее в труппу МХАТа отложен. Качалов сходил к Немировичу-Данченко, но тот ему ответил:

«И не просите: она, извините, ненормальная. Я ее боюсь…»

Ее крылатые фразы

ПРО ЧАЙ. Еду в Ленинград. На свидание. Накануне сходила в парикмахерскую. Посмотрелась в зеркало – все в порядке. Волнуюсь, как пройдет встреча. Настроение хорошее. И купе отличное, СВ, я одна. В дверь постучали.

– Да-да!

Проводница:

– Чай будете?

– Пожалуй… Принесите стаканчик, – улыбнулась я. Проводница прикрыла дверь, и я слышу ее крик на весь коридор:

– Нюся, дай чай старухе!

Всё. И куда я, дура, собралась, на что надеялась?! Нельзя ли повернуть поезд обратно?..

Тип женщины: Мамочка

Психологический портрет

Если ваша подруга постоянно поправляет вам волосы, галстук, сдувает пылинки с вашей одежды, это женщина находится под влиянием материнских инстинктов, реализуемых на вас. Несмотря на то что такая женщина во многих смыслах находка, ее чрезмерная забота о вас может вам просто надоесть. Однако это не безнадежно, многие женщины способны с вашей помощью избавиться от материнских привычек по отношению к вам. Но если ваша подруга при вашем сопротивлении не может потерпеть и нескольких минут, чтобы что-нибудь в вашем облике не подправить, спасайтесь.

Спектакль

«Закон чести».

Роль

Жена ученого Лосева.

История спектакля

За эту роль в пьесе Александра Штейна «Закон чести» (1948) Раневская получила свою первую Государственную премию – Сталинскую премию второй степени. А в 1947 году ей наконец было присуждено звание народной артистки РСФСР и вручен орден «Знак Почета».

Вспоминает Клавдия Пугачева: «В пьесе Штейна «Закон чести» нам с Раневской неожиданно пришлось играть одну роль – Нины Ивановны, жены профессора.

Первоначально на эту роль была назначена Фаина. Ее первый выход сразу же пленял публику. Она выходила, садилась за пианино, брала один аккорд и под звучание этого аккорда поворачивала лицо в зал. У нее было такое выражение лица с закатанными кверху глазами, что публика начинала смеяться и аплодировать. Она брала второй аккорд и с бесконечно усталым выражением опять поворачивалась к залу. Смех нарастал.

Дальше играть было уже легко, так как зрители были в ее власти. Играла она эту роль прелестно, как все, что она делала на сцене. Она вообще была актрисой вне амплуа, она могла играть все.

Истории из ее жизни

В Таганроге было множество меломанов. Знакомые семьи Фельдман попеременно собирались друг у друга, чтобы играть квартеты великих композиторов. Однажды для выступления в специальный концертный зал пригласили самого Скрябина! Фаине довелось при этом присутствовать. Она запомнила, что у рояля стояла большая лира из цветов и что Скрябин, выйдя к инструменту, улыбнулся цветам. Лицо его было совершенно обычным, можно даже сказать – заурядным, пока он не стал играть. И тогда Фаина услышала и увидела перед собой гения. Она считала, что именно этот концерт навсегда втянул ее душу в музыку, которая стала страстью ее долгой жизни.

И вдруг Раневская заболевает, и на эту роль Охлопков назначает меня. Я отказывалась как могла. Но тогда спектакли не отменяли, требовали срочных вводов. Охлопков настоял на своем, дал мне слово, что не будет вмешиваться и что в этой роли я могу придумать что хочу. И еще добавил: «Ты профессорша? Профессорша. Вот себя и играй».

Что мне было делать? Я мучительно искала характер и внешний облик моей героини. После находок

Фаины особенно важен был первый выход. В ту пору были модны узкие юбки, и я сшила себе узкую юбку – просто трубочку. Когда я вышла на сцену и сделала несколько шажков, публика разразилась смехом и зааплодировала. Как я играла в тот день, не знаю. Знаю, что Охлопков был в зале и распорядился, чтобы впредь мы играли в очередь с Фаиной.

Поздно вечером мне позвонила Фаина: «Чертовка, что ты там придумала, что на твой выход тебе устроили овацию?» – «Успокойся, – говорю, – аплодировали не мне, а моей юбке. Ты лучше подумай, каково мне было появиться перед публикой, которая пришла на тебя, тебя любит и тебя ждала». – «Не морочь мне голову. Что за юбка такая?» Я рассказала. Пауза. «А можно я тоже себе сделаю такую?» – «Пожалуйста».

На следующем спектакле я пошла смотреть Фаину в новой юбке. Когда она вышла, меня объял великий страх, что она упадет. Ходить в ней она не могла. Она еле-еле дошла до пианино и рухнула на стул. Во втором акте она эту юбку сняла».

Ее крылатые фразы

ПРО ПЕРВУЮ ЛЮБОВЬ. Сегодня встретила «первую любовь». Шамкает вставными челюстями, а какая это была прелесть. Мы оба стеснялись нашей старости.

Разговоры

«Для пьесы А. Штейна «Закон чести» (1948) характерна страстная, взволнованная публицистичность, определяющая весь ее художественный строй, – писали критики. – Автор открыто стремится превратить театр в общественную трибуну, включить зрительный зал в активное решение вопросов, волнующих героев пьесы. Основная мысль пьесы заключается в том, что достижения советской науки, направленной на решение задач мирного строительства, попав в руки врагов мира, могут быть использованы ими в преступных целях».

Фаину Раневскую, которой за роль Лосевой в 1949 году была присуждена Сталинская премия второй степени, первая Государственная премия в жизни актрисы. Пятьдесят тысяч рублей по тем временам были огромными деньгами, несметным богатством! Звания народной артистки РСФСР Фаина Георгиевна была удостоена двумя годами раньше – 5 ноября 1947 года, в преддверии празднования тридцатилетнего юбилея Октябрьской революции. В СССР любили награждать отличившихся к очередной революционной годовщине. Разрушив до основания «мир насилья», большевики принялись создавать мир новый, с новыми традициями.

Всего Сталинских премий у Фаины Георгиевны было три. Про первую уже было упомянуто, вторую – также второй степени – она получила в 1951 году за исполнение роли Агриппины Солнцевой в спектакле «Рассвет над Москвой», а третью – Сталинскую премию третьей степени – актрисе дали в том же 1951 году за исполнение роли фрау Вурст в фильме «У них есть Родина».

Истории из ее жизни

Во второй половине 20-х годов Раневская немало поездила по стране, играя в театрах Баку, Смоленска, Гомеля, Архангельска, Сталинграда.

Потом она оказалась в Сталинграде, и занес ее туда отнюдь не случайный ветер. Там как раз строился огромный тракторный завод, один из первенцев советской индустрии, и Раневской хотелось своими глазами увидеть великую социалистическую стройку, посмотреть на строителей этого гиганта, в которых она надеялась найти людей будущего, свободных от мещанских предрассудков прошлого.

И это был не только поиск нового зрителя, но и поиск себя. Раневская лучше многих понимала, что актер должен постоянно совершенствоваться, а значит всегда быть там, где создается что-то новое и передовое, чтобы ни в коем случае не отстать от жизни.

Тип женщины: Богема

Психологический портрет

Эта женщина всегда порывистая, изменчивая, эмоциональная, одержимая своими идеями. Творчество – прежде всего. Все новое ее восхищает. Мечтательна, далека от реальности, в частности от быта, но не без исключений. Абсолютно неграмотна в вопросах экономии и финансов. Не организована и не дисциплинирована. Она постоянно в поиске. С энтузиазмом берется за все новое и интересное, часто не доводя дело до конца. Для богемы характерно непостоянство настроений, отношений и поведений. Ее обычно не интересует мнение других относительно ее персоны. Общается в кругу только тех личностей, которые ее понимают. А если такого круга не найдет, то остается одинокой до конца жизни.

Внешне он часто выглядит оригинально.

Ходит стремительно. У нее оживленная мимика и жестикуляция.

Говорит ярко, образно. Очень непосредственная, не лишенная юмора.

В одежде – сплошная эклектика (смешанность различных стилей), а иногда экстравагантность или все черное.

Спектакль

«Лисички».

Роль

Мечтательница из среды аристократов Берди.

История спектакля

Самой яркой ролью Раневской в Театре драмы стала Берди в пьесе американской писательницы-коммунистки Лиллиан Хеллман «Лисички», поставленной в 1945 году.

Спектакль сразу привлек внимание всей театральной Москвы. Он повествовал о внутрисемейной ненависти и алчности. Был номинирован на получение премии «Оскар» в девяти категориях, не выиграв, однако, ни в одной.

Истории из ее жизни

В Театре Красной Армии Раневская проработала до 1938 года. За это время она получила звание заслуженной артистки, а главное – стала по-настоящему знаменитой. В 1938 году Раневскую пригласили перейти в Малый театр, режиссер которого даже обещал невероятное – ставить пьесы конкретно под нее.

Это ли не мечта любой артистки? Не говоря уж о том, что Малый театр был старым, известным, с богатой историей, то есть, так сказать, престижным, гораздо престижнее Центрального театра Красной Армии.

Раневская подала заявление об уходе, но его не приняли, а 22 декабря 1938 года в газете «Советское искусство» появилась статья начальника Центрального театра Красной Армии батальонного комиссара М. И. Угрюмова о борьбе с «летунами», где тот писал: «Есть у нас и такие артисты, как Герата и Раневская. Где бы они ни выступали, они говорят о своей любви и преданности театру. Однако стоит им получить приглашение из других театров, как они тут же забывают о своей любви и преданности к ЦТКА».

Если руководство театра так надеялось удержать Раневскую, то оно очень просчиталось – она все равно ушла, несмотря на то, что в Малый театр ей после такого скандала путь был закрыт. Театральное общежитие тоже пришлось покинуть, и в результате прославленная на всю Москву заслуженная артистка Фаина Раневская осталась без работы и без жилья.

Ее крылатые фразы

ОБ ОДЕЖДЕ. В Москве можно выйти на улицу одетой как бог даст, и никто не обратит внимания. В Одессе мои ситцевые платья вызывают повальное недоумение – это обсуждают в парикмахерских, зубных амбулаториях, трамвае, частных домах. Всех огорчает моя чудовищная «скупость» – ибо в бедность никто не верит.

Игра

Несчастная Берди, блестяще сыгранная Раневской, вызывала у зрителей одновременно и жалость, и восхищение. Лучшая ее роль в те годы была Берди в «Лисичках» Лиллиан Хелман. Стержнем спектакля стала схватка двух женских характеров – Реджины (которую играла прекрасная актриса Клавдия Половикова) и Берди. Образ Реджины, подлинной главы клана бизнесменов-нуворишей Хаббартов, противостоял образу Берди, мечтательницы из среды бывших аристократов американского Юга. Как сказал Охлопков, обыгрывая фамилию Раневской: «Лисички» – американский «Вишневый сад», только там еще и по морде бьют». Действительно, Берди получала пощечину от мужа, брата Реджины. Обе актрисы превосходно сыграли труднейшие партии: Половикова – поражение в победе, Раневская – победу в поражении. Ибо ее Берди – осмеянная, поруганная, униженная – оставалась символом человеческой чистоты и достоинства.

Драма американской писательницы, активной участницы антифашистского демократического движения, дважды посещавшей Советский Союз, рассказывает о семействе нуворишей, одержимом жаждой наживы. Действие происходит в период реконструкции Юга.

Вечная тема – губительная власть денег – неспроста так заинтересовала Раневскую. Может быть, читая эту пьесу, Фаина Георгиевна вспоминала свою собственную семью, свое детство, свою юность? Одиночество главной героини по прозвищу Берди (англ. – «птичка»), задыхающейся в гнетущем мирке, основанном на власти денег, не могло не затронуть сокровенных струн в душе актрисы.

Как горько звучали в устах Раневской слова: «Двадцать два года – и ни одного счастливого дня!»

Берди со своими мыслями не нужна никому, в том числе и своему мужу Оскару Хаббарту. В семействе Хаббартов Берди считают странной, а когда она объявит, что решила уйти от своих близких, ее и вовсе сочтут сумасшедшей. «Лисы», окружающие Берди, живут только ради выгоды, и выгода руководит ими всегда. «Перестань трещать!» – говорят они Берди, когда та заводит разговор о «глупостях».

«Почему так злы люди?» – вопрошает Берди, но вопрос ее остается без ответа.

Добрая чуткая женщина, она презирает собственного сына Лео, жестокого, расчетливого и бездушного субъекта, как две капли воды похожего на собственного отца.

Когда семейство Хаббартов возжелает выгодно женить Лео на Александре, доброй, милой, чуткой девушке из богатой семьи, Берди вмешается, чтобы «открыть глаза» Александре.

Истории из ее жизни

Дружила Раневская и с женой Ромма, актрисой Еленой Кузьминой, сыгравшей в фильме «Мечта» роль Ганки. Вскоре после восьмидесятилетия Раневской Кузьмина писала ей: «Дорогая Фаиночка, мы вас очень любим. А ведь так мало осталось к старости людей, о которых даже мысли доставляют удовольствие… О том, что вы упали в больнице, мы узнали от Нины Станиславовны Сухоцкой и ужасно огорчились. Ведь надо же иметь такое везение, чтоб в центре учреждения, где людей склеивают, разбиться на куски!.. Это только вы можете! От этого вашего „все не по-человечески“ мы вас любим еще больше…»

За что и получит пощечину от собственного мужа, оказавшегося невольным свидетелем этого разговора, после чего не сможет более оставаться с ним под одной крышей.

Пьеса, повествующая о проблемах в богатом американском семействе, пришлась ко двору в Советском Союзе. Как для верхов, которым надо было лишний раз показать низам, что жизнь в мире капитала полна слез, так и низам, которые с удовольствием наблюдали жизнь современных американцев.

Любопытные эпизоды

В США пьеса не имела особенного успеха. Для них сюжет о бунте героини против бездушности мира, где властвует доллар, был не нов. Эта тема часто поднималась в театре и кино первой половины XX века. Но для советского зрителя это было окно в капиталистический мир, пусть ужасный, но притягательный. Ну а Раневская сыграла Берди так, что финал оставлял ощущение моральной победы этой униженной женщины над всем смеющимся над ней бездушным миром.

Ее крылатые фразы

О ДЕНЬГАХ. Раневская любила повторять: «Из жизни нужно по возможности устранять все, для чего нужны деньги. – Но с досадой добавляла афоризм Бальзака: – «Деньги нужны, даже для того, чтобы без них обходиться».

Разговоры

Актриса Театра драмы Клавдия Васильевна Пугачева вспоминала о Раневской: «За время ее работы в Театре драмы мы сидели в одной гримировальной уборной. На гастролях нас часто селили в одном номере… Я получала много радости от общения с ней, хотя характер в общежитии у нее был нелегкий. Фаина интересовалась литературой, поэзией, музыкой, любила писать масляными красками пейзажи и натюрморты, как она их называла, «натур и морды». Она любила говорить образно, иногда весьма озорные вещи. Высказывала их с большим аппетитом и смелостью, и в ее устах это звучало как-то естественно. Она знала, что я не любила и никогда не употребляла подобных слов и выражений, и поэтому, высказавшись от души, добавляла: «Ах, простите, миледи, я не учла, что вы присутствуете». Я не обращала на это внимания. Я полюбила ее человеческую прелесть, ее редкостное дарование, юмор, озорство.

Среди зрителей в Театре драмы, которые видели спектакль «Лисички» с Раневской в роли Берди, был известный писатель Анатолий Алексин. Он, вспомнив сцену с пощечиной, сказал: «Раневская гениальна в любой роли, но в Берди она конгениальна!» И слезы навернулись на его глаза.

Актриса Театра драмы Клавдия Васильевна Пугачева вспоминала: «Это была лучшая роль Раневской в те годы. Стержнем этого спектакля стала схватка двух женских характеров – Реджины (которую играла прекрасная актриса Клавдия Половикова) и Берди. Образ Реджины, подлинной главы клана бизнесменов-нуворишей Хаббартов, противостоял образу Берди, мечтательницы из среды аристократов американского Юга. Обе актрисы превосходно сыграли труднейшие партии: Половикова – поражение в победе, Раневская – победу в поражении. Ибо ее Верди – осмеянная, поруганная, униженная – оставалась символом человеческой чистоты и достоинства».

Ее крылатые фразы

ПРО ТАЛАНТ. Часто говорят: «Талант – это вера в себя». А по-моему, талант – это неуверенность в себе и мучительное недовольство собой, своими недостатками, чего я, кстати, никогда не замечала в посредственности. Они всегда так говорят о себе: «Сегодня я играл изумительно, как никогда! Вы знаете, какой я скромный? Вся Европа знает, какой я скромный!»

Тип женщины: Шикарная женщина

Психологический портрет

Женщина, знающая себе цену. Часто красива и нередко умна, значит, знает, где и в каких обстоятельствах демонстрировать то и другое, или то или другое достоинство. Обладает хорошими манерами, хорошо образованна, артистична, женственна. Умеет общаться и делает это с удовольствием. Ее достоинства видны всем, но про недостатки знает только она одна. Обладает здоровым самолюбием, позволяет любить себя и другим, но на дистанции.

Внешне выглядит ухоженно и холено.

На лице долго нет морщин.

Ходит плавно и раскованно. Спину держит прямо.

Одевается изысканно, но не всегда по последней моде. Однако в одежде всегда присутствуют вкус и индивидуальный характер.

Фильм

«Свадьба».

Роль

Мать невесты.

Ее крылатые фразы

ПРО ВЕРНОСТЬ. Раневскую спросили: «Какие, по вашему мнению, женщины склонны к большей верности – брюнетки или блондинки?» Не задумываясь она ответила: «Седые!»

История фильма

В 1943 году Исидор Анненский пригласил ее на роль матери невесты в фильме «Свадьба» по Чехову. В этом фильме собрался блестящий актерский состав – Зоя Федорова, Эраст Гарин, Михаил Яншин, Сергей Мартинсон, Вера Марецкая, Осип Абдулов и многие другие звезды советского кино.

Снимали картину в большой спешке, чтобы успеть к сорокалетию со дня смерти Чехова. Раневская по этому поводу ехидничала: «У нас же и из годовщины смерти могут сделать праздник». Впрочем, работу над этим фильмом она вообще называла «моя Голгофа!».

Снимали фильм в голодной военной Москве, по ночам, гримировались под зонтиком, потому что с потолка капало…

Даже костюмерных не было, и Раневская с Марецкой шли на съемки через полгорода в длинных платьях, «как две сумасшедшие, сбежавшие из прошлого века». К томе же ее раздражала демократичность Анненского, разрешавшего актерам много «отсебятины».

Но несмотря на все это, фильм получился ярким и забавным и стал одним из немногих фильмов Раневской, которые стоит смотреть не только ради нее одной.

Любопытные эпизоды

Раневская говорила, что, читая «Свадьбу», она ни разу не улыбнулась: «Свадьба» – личная трагедия Чехова, ибо он страдал, когда встречался с пошлостью и мещанством».

Подготовиться к роли ей помогли ее детские воспоминания:

«Я стою в детской на подоконнике и смотрю в окно дома напротив. Нас разделяет узкая улица, и потому мне хорошо видно все, что там происходит. Там танцуют, смеются, визжат. Это бал в офицерском собрании. Мне семь лет, я не знаю слов «пошлость» и «мещанство», но мне очень не нравится все, что вижу на втором этаже в окне дома напротив. Я не буду, когда вырасту, взвизгивать, обмахиваться носовым платком или веером, так хохотать и гримасничать!..

Истории из ее жизни

В 1942 году Сергей Эйзенштейн пригласил Раневскую в свой знаменитый фильм «Иван Грозный» на роль Ефросиньи Старицкой.

Великий режиссер, гениальный сценарий, сложная большая роль – конечно, Раневская с восторгом согласилась. Но время шло, а ее на пробы так и не вызывали. В июне она написала Эйзенштейну: «Может быть, Вы меня отлучили от ложа, стола и пробы? Будет мне очень это горестно, т. к. я люблю Вас, Грозного и Ефросинью!» Увы, министр кинематографии Иван Большаков был резко против ее участия в фильме. «Семитские черты Раневской очень ярко выступают, особенно на крупных планах… – писал он курировавшему культуру секретарю ЦК Щербакову. – Утверждать Раневскую на роль Ефросиньи не следует, хотя Эйзенштейн будет апеллировать во все инстанции».

В итоге Ефросинью сыграла Серафима Бирман, у которой, кстати, была не менее семитская внешность. А Раневская, которая, конечно, ничего не знала о суете вокруг ее кандидатуры, смертельно обиделась на Эйзенштейна.

Впрочем, их отношения скоро наладились – Раневской объяснили, что режиссер действительно ничего не мог сделать. Но о несыгранной роли она жалела всю жизнь.

Там чужие, они мне не нравятся, но я смотрю на них с интересом. Потом офицеры и их дамы уехали, и в доме напротив поселилась учительница географии – толстая важная старуха, у которой я училась, поступив в гимназию. Она ставила мне двойки и выгоняла из класса, презирая меня за невежество в области географии. В ее окно я не смотрела, там не было ничего интересного. Через много лет, став актрисой, я получила роль акушерки Змеюкиной в чеховской «Свадьбе». Мне очень помогли мои детские впечатления-воспоминания об офицерских балах. Помогли наблюдательность, стремление увидеть в человеке характерное: смешное или жалкое, доброе или злое… Играть, представлять кого-либо из людей, мне знакомых, я стала лет с пяти и часто бывала наказана за эти показы…

Ее крылатые фразы

ПРО ВЕЖЛИВОСТЬ. Идет обсуждение пьесы. Все сидят.

Фаина Георгиевна, рассказывая что-то, встает, чтобы принести книгу, возвращается, продолжая говорить стоя. Сидящие слушают, и вдруг:

– Проклятый девятнадцатый век, проклятое воспитание: не могу стоять, когда мужчины сидят, – как бы между прочим замечает Раневская.

Разговоры

Этот фильм тоже запомнился зрителям искрометными веселыми диалогами.

Люди, улыбаясь и шутя, произносили фразы героев фильма:

– А тигры в Греции есть?

– Есть, в Греции все есть.

– Махайте на меня, махайте!

– Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном.

– Не тыкай вилкой в омары – это для генерала поставлено.

– Больше всего на свете я люблю статных мужчин, пирог с яблоками и имя Роланд.

Любопытные эпизоды

В роли грека-кондитера Харлампия Спиридонови-ча Дымбы с его неизменным «Есть, в Греции все есть» снялся блестящий актер Осип Абдулов.

«Как актер он обладал громадным чувством национального характера, – вспоминала Раневская. – Когда он играл серба – был подлинным сербом («Министерша»), подлинный англичанин – «Ученик дьявола», подлинный француз – «Школа неплательщиков», подлинный грек – «Свадьба» Чехова… Однажды после окончания ночной съемки в фильме «Свадьба» Чехова, где он чудесно играл Грека, нам объявили, что машины не будет и что нам придется добираться пешком домой. Осип Наумович сердился, протестовал, долго объяснялся с администратором, но, тут же успокоившись, решил отправиться домой как был – в гриме: с черными усами и бровями, в черном парике и турецкой феске. По дороге он рассказывал мне какую-то историю от лица своего Грека на языке, тут же им придуманном, свирепо вращал глазами и отчаянно жестикулировал, невероятно пугая идущих на рынок домашних хозяек. Это была не только озорная шутка, это было творчество, неуемный темперамент, щедрость истинного таланта. Наша прогулка продолжалась бы дольше, если бы изумленный нашим видом милиционер категорически не потребовал, чтобы мы немедленно отправлялись домой!..»

Ее крылатые фразы

О ГОМОСЕКСУАЛИСТАХ. Актеры обсуждают на собрании труппы товарища, который обвиняется в гомосексуализме:

– Это растление молодежи, это преступление!

– Боже мой, несчастная страна, где человек не может распорядиться своей жопой, – вздохнула Раневская.

Тип женщины: Женщина-хищница

Психологический портрет

Ее главная цель в жизни – высокий материальный достаток. Такая женщина выбирает только влиятельных и богатых мужчин. Она сильная и смелая и всегда помогает своему партнеру пробиваться вверх по служебной лестнице. Хищница держит все под своим контролем, начиная от домашнего быта и заканчивая жизнью мужа. В отношениях с такой дамой мужчине не стоит даже надеяться на лидерство.

Фильм

«Золушка».

Роль

Мачеха.

История фильма

В 1946 году Фаину Раневскую пригласили на роль Мачехи в фильм Надежды Кошеверовой «Золушка». Сценарий этой картины написал великий советский драматург Евгений Львович Шварц. Идею ему подала режиссер Надежда Кошеверова, женщина талантливая и настойчивая. Она вспоминала: «В сорок четвертом году, возвращаясь из эвакуации, я встретила в Москве Жеймо. Она сидела в уголке – такая маленькая, растерянная… Я взглянула на нее и неожиданно предложила: «Яничка, вы должны сыграть Золушку…»

Она немного повеселела, и мы тут же отправились к Помещикову который заведовал тогда Сценарным отделом в Комитете кинематографии. Возражений у него не было. После все удивлялись: уму непостижимо, как мне удалось добиться утверждения Янины Жеймо, чей возраст тогда подходил к сорока годам, на роль юной Золушки!

Истории из ее жизни

В 1946 году Фаина Раневская оказалась в Кремлевской больнице. Врачи подозревали, что у нее злокачественная опухоль. Узнав, что Раневскую ожидает тяжелая операция, Василий Качалов передал ей записку: «Кланяюсь страданию твоему. Верю, что страдание твое послужит тебе к украшению и ты вернешься из Кремлевки крепкая, поздоровевшая и еще ярче засверкает твой талант. Я рад, что наша встреча сблизила нас, и еще крепче ощутил, как нежно я люблю тебя.

Целую тебя, моя дорогая Фаина. Твой Чтец-декламатор».

Едва придя в себя после операции, Раневская сразу же отправила Качалову ответ на его записку, и вскоре он снова написал ей: «Не падайте духом, Фаина, не теряйте веры в свои большие силы, в свои прекраснейшие качества – берегите свое здоровье… Только о своем здоровье и думайте. Больше не о чем пока! Все остальное приложится – раз будет здоровье, право же, это не пошляческая сентенция… Только нужно, чтобы вы были здоровы и крепки, терпеливы и уверены в себе».

Это письмо Раневская перечитывала много раз и даже выучила наизусть. «Если я на сей раз выскочу, – говорила она, – то это благодаря Василию Ивановичу».

А Помещиков тогда только спросил: «А кто напишет сценарий?» И я не задумываясь выпалила: «Шварц». Разумеется, никакой предварительной договоренности с Евгением Львовичем у меня не было, но, узнав о замысле, он тоже им загорелся».

В середине мая 1946 года Кошеверова получила от Шварца первый вариант «Золушки». Пора было готовиться к съемкам, которые проходили в Ленинграде, на киностудии «Ленфильм».

Писать музыку для фильма пригласили Антонио Спадавеккиа, итальянца, родившегося в Одессе и приехавшего в Москву учиться у Сергея Прокофьева. Спадавеккиа был счастлив. Он писал: «Я приходил на съемочную площадку, и мне начинало казаться, будто я сам нахожусь в некоей волшебной стране с ожившими сказочными героями…»

Игра

Роль Мачехи Шварц писал, уже имея в виду, что ее будет играть Раневская. Когда уже на читке сценария кто-то выразил сомнение насчет ее кандидатуры, он решительно заявил, что никого другого Мачехой не видит. А на шутку, что Раневская по своему обыкновению будет «дописывать» текст за него, ответил: «Ей я, пожалуй, разрешу. А если она сделает такие дополнения, как в пьесе Билль-Белоцерковского «Шторм», то даже поделюсь с ней гонораром».

Ее крылатые фразы

О ЛЮДЯХ. Народ у нас самый даровитый, добрый и совестливый. Но практически как-то складывается так, что постоянно, процентов на восемьдесят, нас окружают идиоты, мошенники и жуткие дамы без собачек. Беда!

Раневская потом с удовольствием вспоминала: «В сцене, где готовилась к балу, примеряла разные перья – это я сама придумала: мне показалось очень характерным для Мачехи жаловаться на судьбу и тут же смотреть в зеркало, прикладывая к голове различные перья, и любоваться собой».

Правда, надо сказать, что если в сценарий Шварц действительно разрешал ей вносить любые правки, то в изданном варианте пьесы весь текст первоначальный, без ее дополнений.

«Золушка» стала одной из самых удачных картин с участием Раневской.

В ней все идеально совпало – прекрасный сценарий, талантливый режиссер, отличный оператор и целое созвездие лучших советских актеров того времени.

Золушку играла Янина Жеймо, Короля – Эраст Гарин, Лесничего – Василий Меркурьев. Работали они все с воодушевлением и буквально вживались в своих героев.

Разговоры

Янина Жеймо вспоминала, как снималась знаменитая сцена, где Золушка надевает туфельку своей сестре: «В сценарии героиня просто надевала туфельку по приказанию мачехи. Моя Золушка, как я ее представляла, не могла просто из чувства страха или покорности мачехе исполнить приказание. Я долго просила Шварца дописать фразу, объясняющую согласие Золушки надеть туфельку. Но он считал, что для Золушки, которую любят дети всего мира, ничего не нужно объяснять… И тогда я пошла на хитрость.

Истории из ее жизни

В 1946 году, вернувшись из больницы врачи подозревали, что у нее злокачественная опухоль. Тогда Раневская решила написать автобиографию.

Почему она решила взяться за воспоминания, она никому не сказала. Может быть, ощутив ненадолго опасную близость смерти, вспомнила всю свою жизнь и решила это записать. А может сочла, что пора – все пишут мемуары, пришло и ее время.

Черновик был готов довольно быстро, а вот дальше дело почему-то не пошло. Пришлось отложить, потом еще раз отложить, и в итоге полноценные мемуары так никогда и не были написаны. Но черновики остались, и из них тоже много чего можно почерпнуть, например имена советских драматургов, в чьих пьесах она играла: Афиногенов, Билль-Белоцерковский, Корнейчук, Шкваркин, Катаев, Тренев, Луначарский, Лебединский, Лавренев, Штейн, Суров, Погодин, Файко. По этому списку можно понять, насколько большую часть ее репертуара составляли пьесы советских авторов, которых впоследствии стало принято принижать в сравнении с дореволюционными.

Кстати, актеров, с которыми приходилось играть, она в своих черновиках не называла – боялась кого-то пропустить и этим обидеть навечно.

На съемке эпизода с туфелькой Раневская-мачеха начинает льстиво уговаривать Золушку надеть туфельку. Я, Золушка, молчу. Раневская опять обращается ко мне. Я опять молчу. Фаина Георгиевна теряется от моего молчания и неожиданно для всех – и для самой себя тоже – заканчивает фразу: «А то я выброшу твоего отца из дома…»

То есть говорит то, что мне и нужно было. Моя Золушка соглашается, боясь за отца. Присутствующий в павильоне Шварц принял бессознательную «подсказку» Раневской: «Только вы забыли, Фаина Георгиевна, конец фразы: «…и сгною его под забором». Так родилась в фильме реплика Раневской, отсутствовавшая в первоначальном сценарии…»

Жеймо не ошиблась в своих ожиданиях – Шварц принял этот экспромтом родившийся вариант. В таком виде сцена и вошла в картину.

Елена Юнгер, сыгравшая капризную сестрицу Золушки – Анну, вспоминала: «С Раневской мне выпало счастье сниматься в картине «Золушка». Ее требовательность к себе не имела границ – съежившись где-нибудь в углу, прячась от посторонних глаз, она часто сердито бормотала: «Не получается… Нет, не получается! Не могу схватить, не знаю, за что ухватиться…» Во время съемок Фаина Георгиевна очень похудела и, гримируясь, безжалостно обращалась со своим лицом. Подтягивала нос при помощи кусочков газа и лака, запихивала за щеки комочек ваты. Все это было неудобно, мешало… «Для актрисы не существует никаких неудобств, если это нужно для роли», – говорила она».

Никаких неудобств!

Ее крылатые фразы

ОБ ОБМОРОКАХ. Родилась я в конце прошлого века (19-го. – Ред.), когда в моде еще были обмороки. Мне очень нравилось падать в обморок, к тому же я никогда не расшибалась, стараясь падать грациозно. С годами это увлечение прошло.

Любопытные эпизоды

«Когда закончились съемки «Золушки», я сразу получила какую-то большую сумму денег, – вспоминала Раневская. – То есть не большую, деньги тогда были дешевы, а просто очень толстую пачку. Это было так непривычно. Так стыдно иметь большую пачку денег. Я пришла в театр и стала останавливать разных актеров. Вам не нужно ли штаны купить? Вот, возьмите денег на штаны. А вам материя не нужна? Возьмите денег! И как-то очень быстро раздала все. Тогда мне стало обидно, потому что мне тоже была нужна материя. И к тому же почему-то вышло так, что я раздала деньги совсем не тем, кому хотела, а самым несимпатичным».

* * *

Александра Александровича Румнева, снимавшегося вместе с Раневской в сцене бала в фильме «Золушка», искусного графика и изысканного кавалера, Раневская называла «Последний котелок Москвы». Румнев, давний друг Фаины Георгиевны, часто приходил в ее полутемную комнату, они подолгу беседовали. Он садился рядом и рисовал в своей тонкой, карандашной манере; часто засиживался допоздна. По меркам Лизы, домработницы Раневской, обстановка была интимная.

Однажды она выразила свой протест:

– Фаина Георгиевна, что же это такое? Ходить-ходить, на кровать садится, а предложения не делает?!

Истории из ее жизни

В 1956 году Раневская смогла съездить в Румынию и встретиться с матерью, которую не видела много лет.

Отец к тому времени уже умер, мать, брат и племянник жили в Румынии, а сестра Белла с мужем была во Франции. После Второй мировой войны Румыния оказалась в зоне советского влияния, поэтому после долгих хлопот Раневской разрешили туда выехать, чтобы повидаться с родными. А вот добиться визы для Беллы не удалось, и мечта Милки Рафаиловны собрать перед смертью всех детей и внуков в своем доме так и не сбылась.

Большинство биографов пишут, что это была первая встреча Раневской с семьей со времени их эмиграции из России. Но Скороходов в книге «Разговоры с Раневской» цитирует ее рассказ о том, как она виделась с матерью, когда снималась у Александрова в «Весне»:

«В сорок шестом его уже не было, но каждый вечер, каждый свободный от съемок день я проводила в семье. И за долгие годы впервые почувствовала себя счастливой. Снимали мы под Прагой, так что к маме добраться было не трудно».

* * *

«Золушку» сняли дружно и быстро, но путь на экран у этой картины был тернист.

В конце апреля 1947 года Евгений Шварц писал в своем дневнике: «Чудеса с «Золушкой» продолжаются (самым первым «чудом» было обвинение драматурга в «неуважительном отношении» к классической сказке, от которого Шварцу удалось отбиться не без помощи многих деятелей искусств, в том числе Фаины Раневской и Анны Ахматовой. – А.Ш.). Неожиданно в воскресенье приехали из Москвы оператор Шапиро и директор. Приехали с приказанием – в самом срочном порядке приготовить экземпляр фильма для печати, исправив дефектные куски негатива. Приказано выпустить картину на экран ко Дню Победы. Шапиро рассказывает, что министр смотрел картину в среду. Когда зажегся свет, он сказал:

«Ну что ж, товарищи: скучновато и космополитично» (во времена антисемитской борьбы с «безродными космополитами» подобное обвинение могло иметь самые фатальные последствия. – А.Ш.). Наши, естественно, упали духом. В четверг смотрел «Золушку» худсовет министерства. (24 апреля 1947 г. состоялось обсуждение фильма «Золушка» на заседании художественного совета при Министерстве кинематографии СССР. Кроме перечисленных Шварцем участников обсуждения выступили также А.Д. Головня, Ю.А. Шапорин (особо отметивший первую работу в кино композитора А.Э. Спадавеккиа), В.Г. Захаров и С.Д. Васильев. – А.Ш.) Первым на обсуждении взял слово Дикий. Наши замерли от ужаса.

Дикий имеет репутацию судьи свирепого и неукротимого ругателя. К их великому удивлению, он стал хвалить. Да еще как! За ним слово взял Берсенев. Потом Чирков.

Похвалы продолжались. Чирков сказал мне: «Мы не умеем хвалить длинно. Мы умеем ругать длинно. Поэтому я буду краток». Выступавший после него Пудовкин сказал:

«А я, не в пример Чиркову, буду говорить длинно». Наши опять было задрожали. Но Пудовкин объяснил, что он попытается длинно хвалить. Потом хвалил Соболев.

Ее крылатые фразы

О ДРУЖБЕ. Я говорила долго и неубедительно, как будто говорила о дружбе народов, – призналась она после одного своего неудачного выступления.

Словом, все члены совета хвалили картину так, что министр в заключительном слове отметил, что это первое в истории заседание худсовета без единого отрицательного отзыва. В пятницу в главке по поручению министра режиссерам предложили, тем не менее – внести в картину кое-какие поправки, а в субботу утром вдруг дано было вышезаписанное распоряжение: немедленно, срочно, без всяких поправок (кроме технических) готовить экземпляр к печати. В понедельник зашел Юра Герман. К этому времени на фабрике уже ходили слухи, что «Золушку» смотрел кто-то из Политбюро.

Юра был в возбужденном состоянии по этому поводу… Он остался у нас обедать… Я доволен успехом «Золушки» – но как бы теоретически. Как-то не верю…»

Вопреки всему фильм-сказка «Золушка» вышел в прокат в 1947 году!

4 Дикий Алексей Денисович – известный советский актер и режиссер. – Прим. авт.

5 Берсенев Иван Николаевич, настоящая фамилия Павлищев – известный советский актер и режиссер. – Прим. авт.

6 Чирков Борис Петрович – известный советский актер, исполнитель роли Максима в историко-революционной трилогии о Максиме. – Прим. авт.

7 Пудовкин Всеволод Илларионович – известный советский актер и режиссер. – Прим. авт.)

Истории из ее жизни

В 1960 году из Турции на родину вернулась овдовевшая сестра Раневской, Изабелла Георгиевна Аллен.

В то время устроить это было не так уж просто – Раневской пришлось долго ходить по инстанциям и задействовать все свои связи, чтобы ее сестре позволили вернуться. В конце концов она обратилась за помощью к министру культуры Екатерине Фурцевой, после чего дело сдвинулось с мертвой точки.

Но Белла так и не привыкла к жизни в СССР. Да и неудивительно – она знала, что ее сестра знаменитая актриса, поэтому ожидала, что у той роскошный дом и много денег. Реальность ее жестоко разочаровала.

«Сестра увидела на мне чудное, по-моему, платьице, которое я проносила три лета, – вспоминала Раневская. «Дорогая, такую немодную вещь не может носить актриса», – сказала она».

Вместе им было трудно – слишком разное воспитание, разные характеры, разные мировоззрения. Да и возраст у обеих был уже не тот, в котором легко приспосабливаться к другому человеку. Впрочем, и отведено им было мало времени – вскоре у Беллы обнаружили рак, и в 1964 году она скончалась.

* * *

Фаина Георгиевна осталась довольна ролью Мачехи, что, признаться, случалось с ней не так уж и часто. Она говорила: «Какое счастье, что я поддалась соблазну и уступила предложению Шварца и Кошеверовой сняться в этом фильме. Кроме всех прелестей участия в нем я в течение многих месяцев почти ежедневно встречалась с Анной Андреевной Ахматовой. Да и сам Шварц такая прелесть. До этого я знала его очень мало, а сейчас не представляю, что мы когда-то были незнакомы. «Подарки судьбы», – как любила повторять Анна Андреевна».

Писатель Глеб Анатольевич Скороходов в своей книге «Разговоры с Раневской» пишет: «В одной из своих реплик возмущенная Мачеха говорит о «сказочном свинстве». Его Раневская успешно воплотила в своей роли.

В ее Мачехе зрители узнавали, несмотря на пышные «средневековые» одежды, сегодняшнюю соседку-склочницу, сослуживицу, просто знакомую, установившую в семье режим своей диктатуры. Это бытовой план роли, достаточно злой и выразительный. Но в Мачехе есть и социальный подтекст. Сила ее, безнаказанность, самоуверенность кроются в огромных связях, в столь обширной сети «нужных людей», что ей «сам король позавидует».

Причем у Шварца король не завидует Мачехе, но боится ее (это король-то!) именно из-за этих связей.

– У нее такие связи – лучше ее не трогать, – говорит он. Мачеха-Раневская прекрасно ориентируется в сказочном государстве, она отлично знает, какие пружины и в какой момент нужно нажать, чтобы достичь цели.

Пусть сказочно нелепа задача, которую она себе поставила, – ее и ее уродливых дочек должны внести в Книгу первых красавиц королевства, но средства, которыми она пытается добиться своего, вполне реальны. Мачеха знает: нужны прежде всего факты («Факты решают все!»), нужны подтверждения собственного очарования и неотразимости, а также аналогичных качеств ее дочерей. И начинается увлекательная охота за знаками внимания короля и принца; сколько раз король взглянул на них, сколько раз сказал им хотя бы одно слово, сколько раз улыбнулся «в их сторону». Учету «знаков внимания высочайших особ» Мачеха и ее дочки посвящают весь сказочный королевский бал.

Это одна из замечательных сцен фильма. В ней все смешно: и то, чем занимается милое семейство, и то, как оно это делает. Раневская здесь, повторим, минимальный соавтор Шварца-сценариста, но полная хозяйка роли. По сценарию дочки сообщают матери о знаках внимания, и та, зная силу документа, немедленно фиксирует в блокноте каждый факт. Ф.Г. ничего не добавила в текст. Она только повторила в несколько усеченном виде реплики дочерей.

Ее крылатые фразы

О ЦВЕТАХ. А вы знаете, я цветы не люблю. Деревья – мыслители, а цветы – кокотки.

На экране сцена выглядела так:

Анна. Запиши, мамочка, принц взглянул в мою сторону три раза…

Мачеха. Взглянул – три раза.

Анна. Улыбнулся один раз…

Мачеха. Улыбнулся – один.

Анна. Вздохнул один, итого – пять.

Марианна. А мне король сказал «Очень рад вас видеть» один раз.

Мачеха. Видеть – один раз.

Марианна. «Ха-ха-ха» – один раз.

Мачеха. «Ха-ха-ха» – один раз.

Марианна. И «Проходите, проходите, здесь дует» – один раз.

Мачеха. Проходите – один раз.

Марианна. Итого три раза.

Свои реплики Раневская произносила меланхолически-деловито, как бы повторяя слова дочерей для себя.

Притом она с легкой небрежностью вела запись в блокноте – точно так, как это делают современные официанты. Закончив запись, Мачеха не моргнув глазом подытожила ее тоже не менее «современно»:

– Итак, пять и три – девять знаков внимания со стороны высочайших особ!

Реплика неизменно вызывала смех. Находка Раневской вскрывает немудреный подтекст роли. В пору, когда любая критика чуть «выше управдома» находилась под запретом, подобные намеки находили у зрителя радостное понимание».

Истории из ее жизни

В Театре имени Пушкина повторилось то же, что и в предыдущих театрах, где работала Раневская: несмотря на всю ее популярность, скоро ей перестали давать роли. И причина была опять в том, что она была не просто очень, а даже слишком популярна. Главному режиссеру Борису Равенских и его приме Вере Васильевой не нравилось, что публика ходит прежде всего «на Раневскую», и ее начали постепенно оттеснять со сцены. Последнюю свою героиню в этом театре – Прасковью Алексеевну в пьесе Алексея Толстого «Мракобесы» – она сыграла весной 1960-го, после чего для нее перестали находиться подходящие роли.

Зато Раневской вдруг сообщили, что Завадский был бы не прочь вновь принять ее в Театр имени Моссовета. «Слушать не хочу ни о Завадском, ни о его театре, даже уборщицей туда не пойду», – как всегда эмоционально отреагировала Раневская. Но потом, видимо, поостыла и тоже намекнула, что была бы не прочь сыграть в «Дядюшкином сне» Достоевского, если его, конечно, решат поставить.

Ну а пока ролей в театре не было и шли все эти завуалированные переговоры, Раневская вновь на несколько лет ушла в кино.

Тип женщины: Болтушка

Психологический портрет

Есть такое выражение – что вижу, то пою. Так вот в данном случае это значит – что вижу, то и говорю. У этой женщины никогда не закрывается рот. Она постоянно говорит, причем неважно, что и когда. Ведет себя часто экстравагантно. Не обращает внимания на ваши просьбы и ваше желание что-то сказать. Еще одна характерная черта такого типа женщин – это то, что вас она слушает вполуха либо вообще не слышит. Да и просто игнорирует.

Спектакль

«Шторм».

Роль

Торговка-спекулянтка.

История спектакля

Еще одна роль Раневской в Театре имени Моссовета в 1951 году премий ей не принесла, но зато принесла новый виток славы.

Это была роль одесской торговки-спекулянтки в пьесе Владимира Билль-Белоцерковского «Шторм». Та самая роль, после которой Утесов говорил, что Раневская должна была родиться в Одессе.

Истории из ее жизни

Последние несколько лет одиночество Раневской скрашивал Мальчик – бездомная дворняжка, которого ей когда-то принесли больного с перебитой лапой. Как это нередко бывает с одинокими бездетными людьми, у которых остался огромный нерастраченный запас материнских чувств, к Мальчику она привязалась больше, чем ко многим своим друзьям. Она не просто заботилась о нем, а можно сказать – носилась с ним, сдувая пылинки. Каждый гость был обязан погладить Мальчика, ему доставались лучшие куски от обеда, а выгуливала его специально нанятая женщина.

«Кроткая моя собака, не нарадуюсь, как она спит, – писала Раневская в дневнике, – никто ее не обижает, ей хорошо у меня, и это моя такая радость – спасибо собаке!» Правда, кроткой Мальчика считала, наверное, только сама Раневская, на самом деле характер у него был не самый приятный, да и неудивительно – она ведь сильно его избаловала. Но ей он был предан абсолютно и обожал ее не меньше, чем она его. После смерти Раневской Мальчика взяла к себе ее приятельница Светлана Ястребилова, у которой он и прожил последние шесть лет своей жизни. Спустя какое-то время после смерти Раневской на ее могиле на Новом Донском кладбище появилась бронзовая фигурка собаки – ее Мальчика. Никто не знал, кто ее установил, и только потом выяснилось, что это сделала ее подруга Елена Камбурова. Она лучше других знала, как важен был для Раневской Мальчик в последние годы ее жизни, и сделала ей этот посмертный подарок.

Игра

Пьеса была о Гражданской войне, в 1920–1940-е годы ее ставили часто, а потом она, как и большая часть ранней советской классики, была забыта. Раневская играла там Маньку-спекулянтку на допросе в ЧК. Небольшой эпизод, в прежних постановках особо не запоминающийся. Но Раневская углубила роль и добавила в нее изюминку: когда ее героиня начинала плакать, она доставала платок, для чего поднимала многочисленные юбки… под которыми оказывались красные галифе. Публика была в истерике.

Все критики отмечали: Манька у Фаины Георгиевны получилась яркой и запоминающейся.

На первую же репетицию актриса притащила огромный талмуд, в котором роль ее была не разобрана, а просто препарирована. Десятки вариантов каждого кусочка, едва ли не каждой реплики Маньки-спекулянтки. Раневская, можно сказать, переписала весь текст своей роли. Завадский испугался, что драматург не потерпит столь вольного обращения со своим текстом, но Билль-Белоцерковский прочел рукопись Раневской, рассмеялся и… согласился. «Оставьте ее, – сказал он, имея в виду Раневскую, – пусть играет как хочет и что хочет. Все равно лучше, чем она, эту роль сделать невозможно».

Ее крылатые фразы

ОБ ОШИБКАХ. Пристают, просят писать, писать о себе.

Отказываю. Писать о себе плохо – не хочется. Хорошо – неприлично. Значит, надо молчать. К тому же я опять стала делать ошибки, а это постыдно. Это как клоп на манишке. Я знаю самое главное, я знаю, что надо отдавать, а не хватать. Так доживаю с этой отдачей. Воспоминания – это богатство старости.

Своим непередаваемым «Шо грыте?» Фаина Георгиевна доводила зал до исступления. Роль спекулянтки оказалась такой заметной в спектакле, что после нее часть публики просто уходила, что очень раздражало Завадского. Он пытался дорабатывать спектакль, смещал акценты, вводил новые сцены, но все равно всякий раз в зрительном зале слышалось:

– Когда выйдет Раневская? Скоро ли?

Билетерши и дежурные тихонько пробирались в зал к моменту появления Фаины Георгиевны на сцене, чтобы «посмотреть Раневскую». Завадский не выдержал и сделал «ход конем» – выкинул эпизод допроса Маньки из спектакля. Раневская попробовала возмутиться, но режиссер заявил, что спектакль о чем-то большем, и этот дивертисмент со спекулянткой стал в нем инородным.

Раневская спросила у него: «Почему?» Завадский ответил: «Вы слишком хорошо играете свою роль спекулянтки, и от этого она запоминается чуть ли не как главная фигура спектакля…»

Раневская предложила: «Если нужно для дела, я буду играть свою роль хуже». Но Завадский сцену обратно так и не вернул. «Что великого сделал Завадский в искусстве? Выгнал меня из «Шторма», – горько усмехалась Фаина Георгиевна.

Истории из ее жизни

Среди моссоветовской молодежи Раневская особенно выделяла Марину Неелову.

«Умненькая, славная, наверное, несчастна. Думаю о ней, вспоминаю. Боюсь за нее. Она мне по душе, давно подобной в театре, где приходится играть (хотя я и не признаю этого слова в моей профессии), не встречала. Храни ее Бог – эту Неелову», – писала она в дневнике. Так получилось, что только одна Неелова сумела понять и почувствовать страшное внутреннее одиночество Раневской, которого не понимали даже старые друзья – те немногие, кто еще оставался в живых. А вот Марина Неелова так отзывалась о ней: «И собака, и цветы, и птицы – все не так одиноки, как она. Страшное слово – одиночество – произносится ею без желания вызвать сострадание, а так, скорее констатация факта. И сердце сжимается, когда это слышишь именно от нее, от человека, любимого всеми…»

Раневская беспокоилась о Нееловой словно о родной дочери, которой у нее никогда не было. Звонила ей, чтобы узнать, как та доехала, заботилась, чтобы та не забыла поесть, беспокоилась о ее здоровье. А прощаясь, нередко говорила, не желая признаваться, что не хочет ее отпускать: «Попрощайтесь с Мальчиком (ее собакой. – Ред.), мне кажется, он скучает без вас».

Любопытные эпизоды

Когда журналисты спрашивали актрису, где она научилась так торговать, та отвечала: «О! У меня был богатый опыт. Начиная с Керчи, Феодосии, в Симферополе». Действительно, это были самые трудные периоды в жизни Раневской – долгие скитания по городам Крыма в попытках не умереть с голоду.

Тогда, конечно, у нее был вариант вернуться с повинной к родителям (Таганрог был не слишком далеко). Но она его даже не рассматривала, предпочитая перебиваться случайными подработками в местных театральных постановках, а когда и этого не было – продавала что-нибудь из своих вещей. Так ей спустя годы и пригодился опыт «спекуляции» времен Гражданской войны.

Ее крылатые фразы

О СУДЬБЕ. Если бы я, уступая просьбам, стала писать о себе, это была бы жалобная книга – «Судьба-шлюха».

Разговоры

Леонид Утесов любил бывать на спектаклях Раневской, а уж на спектакль «Шторм», где Раневская играла одесскую спекулянтку, ходил во все свободные от собственных выступлений вечера. «Странно, Фаина Георгиевна, – писал он в одной из записок к ней, – что Вы не родились в Одессе. Таких талантливых спекулянток не было даже на одесских толкучках. Если спектакль „Шторм“ повезут в Одессу, я „зайцем“ поеду с вашим театром. Предрекаю Вам успех у одесской публики».

А вот что писал Фаине Георгиевне по поводу этой роли писатель-сатирик, драматург и сценарист Виктор Ефимович Ардов: «Тип, изображенный Вами, описан с предельной выразительностью и смелостью. Вообще я должен сказать, что смелость – одно из самых удивительных свойств Вашей актерской индивидуальности.

Эта смелость в соединении с незаурядным темпераментом радуют меня, может быть, больше всего в Вас, дорогая артистка. Я терпеть не могу полутончиков и полужестиков, игру в мелкое обаяние на сцене. А именно этим грешат иные, даже самые одаренные артисты. Актрисы – чаще, чем актеры, потому что так называемая «женственность» иной раз понимается крайне узко. Из всех виденных мной артисток с этой точки зрения я могу сравнить Вас с Екатериной Васильевной Гельцер. Да-да, в этой балерине меня, помню, поразил отказ от мусорных и обычных ухищрений средней танцовщицы. Гельцер настолько была уверена в своем огромном обаянии вообще, в своей танцевальной и мимический выразительности, что даже в балете позволяла себе отказаться от отогнутых мизинчиков и локоточков, от улыбочек, которыми кокетки в пачках стараются попутно с исполнением роли завоевать себе поклонников в партере… Спасибо Вам, дорогая моя, за то наслаждение, которое Вы мне доставили своей игрой».

Ее крылатые фразы

ПРО ПАРТНЕРОВ. Партнер для меня – все. С талантливыми становлюсь талантливее, с бездарными – бездарной. Никогда не понимала и не пойму, каким образом великие актеры играли с неталантливыми людьми. Кто и что их вдохновляло, когда рядом стоял некто с пустыми глазами.

Ардов знал, что блестящая игра Раневской не нравилась Завадскому и Вере Марецкой, игравшей в «Шторме» главную роль. Виктор Ардов продолжает: «Я слышал, что какие-то умники собирались Вас притушить до уровня всего спектакля, мотивируя это тем, что Вы вырываетесь из пьесы, а для отрицательного персонажа это не по «чину». Кажется, даже в рецензии написано об этом. Это обычное недомыслие рецензента, а в театре, думается, тут была защита своих позиций невыразительности и серости, ибо, насколько я понял, весь спектакль производит впечатление вынутого из нафталина… Или вот так: все нарисовано тушью, а Вы одна – чистая живопись. Как зритель я желаю хоть на десять минут обрести в спектакле все краски действительности!.. Вы мне их дали, и я Вам за это благодарен».

Истории из ее жизни

Раневская не любила свои юбилеи и старалась их не праздновать. Возраст давно был у нее поводом для невеселых шуток, и к юбилеям она относилась как к неприятному напоминанию о своей старости и одиночестве.

Но в конце концов настало такое время, когда ее юбилейные даты перестали быть только ее личным делом. Она стала слишком знаменитой, слишком популярной, и теперь ее день рождения праздновали всей страной – писали статьи, рассказывали в новостях, ставили документальные фильмы о ней. И если от празднования 70-летнего юбилея ей еще удалось уклониться, то торжественно отметить 75-летие ее уговаривал весь Театр имени Моссовета во главе с Завадским, и Плятт даже пообещал побыть тамадой.

К 80-летию Раневскую наградили орденом Ленина. Узнав об этом, она заплакала. Все к ней пришло – и признание, и награды. А жизнь заканчивалась. И она это хорошо понимала.

Тип женщины: Принцесса

Психологический портрет

Женщина такого типа требует к себе много внимания, а также много денег на содержание, причем не из корысти, как в случае охотницы за богатством, а потому что у нее изысканный вкус.

От окружающих она всегда ждет дорогих подарков. Если она выходит в свет, то только в дорогие рестораны и салоны. С детства с ней обращались как с принцессой, она привыкла к мысли, что достойна самого лучшего, вне зависимости, действительно ли это так, отдает ли она взамен столько же душевных и эмоциональных сил, сколько требует. Но это еще цветочки, с возрастом она будет требовать от окружающих всецелого внимания по малейшему пустяку.

Спектакль

«Сомов и другие».

Роль

Российская интеллигентка, мать Сомова.

Истории из ее жизни

В 1915 году к директору одного из подмосковных театров явилась молодая девица весьма неординарной наружности с рекомендательным письмом. Письмо было подписано близким приятелем директора, московским антрепренером Соколовским. «Дорогой Ванюша, – писал он, – посылаю тебе эту дамочку, чтобы только отвязаться от нее. Ты уж сам как-нибудь деликатно, намеком, в скобках, объясни ей, что делать ей на сцене нечего, что никаких перспектив у нее нет. Мне самому, право же, сделать это неудобно по ряду причин, так что ты, дружок, как-нибудь отговори ее от актерской карьеры – так будет лучше и для нее, и для театра. Это совершенная бездарь, все роли она играет абсолютно одинаково, фамилия ее Раневская…»

К счастью, директор театра не послушался совета Соколовского.

История спектакля

В 1954 году исполнилась давняя мечта Раневской: она сыграла роль Анны Сомовой в спектакле по пьесе Горького «Сомов и другие».

В этом спектакле были заняты многие блестящие актеры: Ростислав Плятт, Валентина Серова, Любовь Орлова, Константин Михайлов. И хотя это не самая интересная из пьес Горького, спектакль получился сильным и запоминающимся. Михайлов вспоминал о работе с Раневской: «В пьесе Горького «Сомов и другие» я играл Сомова, она – мою мать, этакую российскую интеллигентку.

В ней были строгость, сдержанность, умение подавлять чужую волю. И высокомерие, рожденное убеждением в своем безусловном, неколебимом превосходстве, особенно над людьми «из народа».

Кроме профессионального успеха этот спектакль в жизни Раневской был важен еще и тем, что благодаря ему она подружилась с Валентиной Серовой. Спектакль «Сомов и другие» стал последней работой Раневской в Театре имени Моссовета в тот период.

В 1955 году она перешла в Театр имени А. С. Пушкина (бывший когда-то Камерным театром, где она начинала свою московскую карьеру). Уход из Театра имени Моссовета в первую очередь был вызван напряженными отношениями с самим Завадским и его ведущей актрисой, его «примой» Верой Марецкой.

Они не могли спокойно взирать на ту популярность, которой пользовалась Раневская, и не желали работать вместе со столь «неудобной особой».

Ее крылатые фразы

ПРО ПОТРЯСЕНИЕ. Научиться быть артистом нельзя. Можно развить свое дарование, научиться говорить, изъясняться, но потрясать – нет. Для этого надо родиться с природой актера.

Игра

Пьеса посвящена, как и многие художественные произведения той эпохи, разоблачению козней врагов народа.

Как писалось в рецензиях, пьеса «отражает один из важнейших периодов борьбы за социалистическое строительство в СССР, когда был раскрыт ряд заговоров, направленных к подрыву экономической мощи СССР с целью ослабления, а затем и свержения Советской власти и восстановления капитализма».

Врагами были «буржуазные специалисты» – так назывались инженерные и прочие кадры, получившие высшее образование до 1917 года. Специалистам этим было положено всеми фибрами души ненавидеть советскую власть и всячески вредить ей. К таким вредителям относятся жена и мать главного героя Сомова, убеждающие его примкнуть к заговору против советской власти.

Истории из ее жизни

…Белую лисицу, ставшую грязной, я самостоятельно выкрасила в чернилах. Высушив, решила украсить ею туалет, набросив лису на шею. Платье на мне было розовое с претензией на элегантность. Когда я начала кокетливо беседовать с партнером в комедии «Глухонемой», он, увидев черную шею, чуть не потерял сознание. Лисица на мне непрестанно линяла. Публика веселилась при виде моей черной шеи, а с премьершей театра, сидевшей в ложе, бывшим моим педагогом, случилось нечто вроде истерики… И это был еще один повод для меня уйти со сцены.

Любопытные эпизоды

ПЕРВЫЙ АКТ

Новенькая, деревянная дача. Терраса; у стола – А н н а С о м о в а, в капоте, пенсне; читает газету; пред нею – кофейный прибор.

Д у н я ш а. Спекулянт масло принёс.

А н н а. Во-первых: надо говорить – частник, а не спекулянт.

Д у н я ш а. Мы так привыкли.

А н н а. Спекулянт – обидное слово, обижать людей – дурная привычка. Во-вторых: где Фёкла?

Д у н я ш а. Ушла куриц покупать, что ли…

А н н а. Пусть Силантьев подождёт.

Д у н я ш а. Он денег хочет.

А н н а. Просит, а не – хочет.

Д у н я ш а. Не хотел бы, так не просил.

А н н а. Вы говорите много лишнего. Пусть придёт сюда. (Сердито, через газету смотрит вслед Дуняше. Отшвырнув газету, подходит к перилам террасы. На лестнице Силантьев, мужик лет 45.) Здравствуйте, Силантьев!

С и л а н т ь е в. Доброго здоровья, Анна Николавна.

А н н а. Н у, что у вас, как – дочь?

С и л а н т ь е в. Плохо.

А н н а. Не помогает доктор?

С и л а н т ь е в. Нет. Да ведь какой она доктор, извините…

А н н а. Что ж она говорит?

С и л а н т ь е в. Да ведь что ей говорить? Она не её, она – меня всё лечит. Не так, видишь ты, думаю я, не её мыслями. Я ей говорю: «Ты – брюхо лечи, а не душу, душу лечить – дело не твоё! Ты, говорю, себе душу-то полечи».

А н н а. Очень жаль, что Маша захворала, я так привыкла к ней.

С и л а н т ь е в. Новая-то у вас бойка больно.

А н н а. Да, вот до чего дожили мы, Силантьев!

С и л а н т ь е в. Не говори! Дышать нечем. Комсомол этот, Мишка: «На Кавказ, говорит, надобно Марью-то». Это – в старину солдат на Кавказ посылали, а она девка.

(Сомов вышел, стоит у стола, разбирая газеты, прислушивается.)

С и л а н т ь е в. Учит меня: «Ты, говорит, богатый, а для дочери денег жалеешь».

А н н а. Они – завистливы на чужое богатство.

С и л а н т ь е в. Ну да! Понимают…

Ее крылатые фразы

О СВОЛОЧАХ. Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.

Тип женщины: Бизнес-леди

Психологический портрет

Энергичная, целеустремленная, склонная к риску женщина. Желание руководить преобладает у нее над необходимостью подчиняться. Социально смелая, общительная, выдержанная. Трезво смотрит на вещи, реалистична, способна управлять ситуацией. Амбициозна, решительна, способна отстоять свою точку зрения. Ориентирована на успех и веру в свои силы.

Подобная женщина всегда собрана, пунктуальна, предприимчива, критична (но не всегда самокритична). Она любит подчеркивать свою независимость, как личную, так и материальную. Ее выбор часто определяет понятие «престиж».

Выглядит всегда элегантно, подтянуто, строго, ухоженно.

Говорит кратко, ясно, логично. Голос не высокий, но громкий. Всегда во всем уверена.

Двигается плавно. Всегда собранная, но не напряженная.

Спектакль

«Игрок».

Роль

Старая русская помещица.

Истории из ее жизни

Впервые в кино. Обомлела. Фильм был в красках (вероятно, раскрашенный вручную, как позднее флаг в «Броненосце «Потемкине»), возможно, «Ромео и Джульетта». Мне лет 12. Я в экстазе, хорошо помню мое волнение. Схватила копилку в виде большой свиньи, набитую мелкими деньгами (плата за рыбий жир). Свинью разбиваю. Я в неистовстве – мне надо совершить что-то большое, необычное. По полу запрыгали монеты, которые я отдала соседским детям: «Берите, берите, мне ничего не нужно…» И сейчас мне тоже ничего не нужно – мне 80. Даже духи из Парижа, мне их прислали, – подарки друзей. Теперь перебираю в уме, кому бы их подарить… Экс-тазов давно не испытываю. Жизнь кончена, а я так и не узнала, что к чему.

История спектакля

С 1955 по 1963 год Раневская работала в Театре имени А. С. Пушкина.

В новом театре ей сразу дали хорошую роль – бабушки Антонины Васильевны в спектакле «Игрок» по Достоевскому, которого она очень любила. Спектакль пользовался большим успехом, во многом, конечно, благодаря Раневской. А у нее начался в жизни новый творческий этап – роли старух.

Роли старух – новое амплуа Фаины Раневской, никогда не скрывавшей своего истинного возраста.

Порой она жалела об этом. Говорила:

– Когда ввели паспорта, Любочка Орлова не зевала – сбросила себе десять лет, а я, представьте себе, дала маху.

Ее крылатые фразы

Деньги мешают, и когда их нет, и когда они есть.

Игра

Фаина Георгиевна сыграла в этом спектакле бабушку Антониду Васильевну – роль неоднозначную, трагичную. Властная старуха, настоящая русская помещица, хоть по болезни и не встающая с кресла, упивается своей властью над теми, кто ждет не дождется ее смерти. Внезапный ее отъезд в Европу стал подлинной катастрофой для алчных наследников ее состояния, прожигающих в игорных заведениях не только деньги, а всю свою жизнь. Антонида Васильевна отказывает всем им в деньгах, упрекнув: «Не умеете Отечества своего поддержать!», и, желая, чтобы никто больше не ждал ее смерти, проигрывает в рулетку все свое состояние.

Любопытные эпизоды

Игрок (отрывок)

– Я действительно считаю себя вправе делать вам всякие вопросы, – отвечал я спокойно, – именно потому, что готов как угодно за них расплатиться, и свою жизнь считаю теперь ни во что.

Полина захохотала:

– Вы мне в последний раз, на Шлангенберге, сказали, что готовы по первому моему слову броситься вниз головою, а там, кажется, до тысячи футов. Я когда-нибудь произнесу это слово единственно затем, чтоб посмотреть, как вы будете расплачиваться, и уж будьте уверены, что выдержу характер.

Истории из ее жизни

Раневской деньги нужны были главным образом для того, чтобы отдавать их другим. Она не просто любила делать подарки, она не могла без этого жить. Дарить – это было основное качество Фаины Георгиевны.

Многие современники Фаины Георгиевны знали ее как вспыльчивого, порой капризного, часто язвительного человека. Но никто и никогда не знал ее скупердяйкой и жадиной. О доброте и щедрости Раневской до сих пор многие вспоминают со слезами на глазах. Говорили, что любой бедный человек мог подсесть к ней в транспорте и, попросив денег, тут же их получить. Ей должны были все актеры, и о долгах этих она никогда не вспоминала. При этом Фаина Раневская жила очень скромно. Единственная роскошь, которую она себе позволяла, – это, нежась в ванне, пить чай из самовара.

Мне кажется, она до сих пор смотрела на меня, как та древняя императрица, которая стала раздеваться при своем невольнике, считая его не за человека…

Разумеется, те унижение и рабство, в котором она меня держит, могли бы мне дать (весьма часто дают) возможность грубо и прямо самому ее расспрашивать. Так как я для нее раб и слишком ничтожен в ее глазах, то нечего ей и обижаться грубым моим любопытством.

– Вы знаете, что я все себе позволяю говорить и спрашиваю иногда очень откровенно. Повторяю, я ваш раб, а рабов не стыдятся, и раб оскорбить не может.

Останавливайте меня чаще; когда я с вами говорю, мне хочется высказать все-все-все. Я теряю всякую форму. Я даже согласен, что я не только формы, но и достоинств никаких не имею. Объявляю вам об этом. Даже не забочусь ни о каких достоинствах. Теперь все во мне остановилось. Вы сами знаете отчего. У меня ни одной человеческой мысли нет в голове. Я давно уж не знаю, что на свете делается ни в России, ни здесь. Я вот Дрезден проехал и не помню, какой такой Дрезден. Вы сами знаете, что меня поглотило. Так как я не имею никакой надежды и в глазах ваших нуль, то и говорю прямо: я только вас везде вижу, а остальное мне все равно.

– Помните третьего дня, на Шлангенберге, я прошептал вам, вызванный вами: скажите слово, и я соскочу в эту бездну. Если б вы сказали это слово, я бы тогда соскочил. Неужели вы не верите, что я бы соскочил?

– К чему мне заставлять вас прыгать с Шлангенберга! – сказала она сухо и как-то особенно обидно. – Это совершенно для меня бесполезно.

– Великолепно! – вскричал я, – вы нарочно сказали это великолепное «бесполезно», чтоб меня придавить. Я вас насквозь вижу. Бесполезно, говорите вы? Но ведь удовольствие всегда полезно, а дикая беспредельная власть – хоть над мухой – ведь это тоже своего рода наслаждение. Человек деспот от природы и любит быть мучителем.

Если я, например, исчезаю пред нею самовольно в ничто, то это вовсе ведь не значит, что пред людьми я мокрая курица.

– Вы говорили, что вам это рабство наслаждение. Я так и сама думала.

– Вы так думали! – вскричал я с каким-то странным наслаждением. – Ах, как эдакая наивность от вас хороша! Ну да, да, мне от вас рабство – наслаждение. Есть, есть наслаждение в последней степени приниженности и ничтожества! – продолжал я бредить. – Черт знает, может быть, оно есть и в кнуте, когда кнут ложится на спину и рвет в клочки мясо…

Ее крылатые фразы

ПРО ПОИСКИ. Нужно в себе умертвить обычного, земного, нужно стать над собой, нужно искать в себе Бога.

Тип женщины: Домохозяйка

Психологический портрет

Героиня многочисленных карикатур в домашнем халате и с бигуди – классическая домохозяйка. Домашняя работа сама по себе не так уж плоха, но до бесчеловечности одинока. Поэтому зачастую монотонные будни, размеренный ритм жизни и ограниченный круг общения приводят к скуке, лени, потере интереса к жизни и снижению самооценки.

Однако часто выглядит привлекательной и ухоженной. Но макияж практически не использует.

Поскольку ей чаще всего не с кем поговорить (все же на работе), ее часто прорывает на разговоры с первым встречным. Речь эмоциальная. О чем говорит – иногда непонятно. Но в основном темы о ценах, сериалах, рецептах и любимых чадах.

Манера одеваться у нее такая: дома – чтобы удобно, в свете – чтобы заметно.

Фильм

«Легкая жизнь».

Роль

Спекулянтка «Королева Марго».

Ее крылатые фразы

О ПРОФЕССИИ. Ужасная профессия. Ни с кем не сравнимая. Вечное недовольство собой – смолоду и даже тогда, когда приходит успех. Не оставляет мысль: а вдруг зритель хлопает из вежливости или оттого, что мало понимает?

История спектакля

В 1963 году у Раневской была маленькая роль в фильме Вениамина Дормана «Легкая жизнь», порадовавшая зрителей несколькими новыми крылатыми фразами от Раневской.

Но в целом все эти роли какого-либо серьезного следа в творчестве Раневской не оставили и ничего нового в мировое киноискусство не привнесли. Раневская сыграла в нем спекулянтку по прозвищу «Королева Марго», которая «делает дела» вместе с главным героем – заведующим химчисткой Бочкиным, которого сыграл Юрий Яковлев. Королева Марго принимает заказы на «частную чистку» одежды, а Бочкин их выполняет.

Картина получилась интересной, Портил эту веселую картину только надуманный, буквально притянутый за уши финал, продиктованный идеологическими установками социализма. Бочкин, заведующий одной из московских химчисток, вдруг, устыдившись мелочности и бесперспективности своего поприща, «бросал все» и уезжал туда, куда, как говорится, и Макар телят не гонял, чтобы работать на современном химическом комбинате.

Ее крылатые фразы

ПРО ИГРУ. Я не признаю слова «играть». Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно.

Игра

«В народ» ушли фразы Королевы Марго: «Здравствуйте! Я ваша родная тетя. Я приехала из Киева. Я буду у вас жить». «И по ночам покоя нет. Во сне вижу только милиционеров». «С ума сойти, какой вы интересный!»

Любопытные эпизоды

Раневская познакомилась и подружилась с теткой режиссера Львовича, которая жила в Риге, но довольно часто приезжала в Москву. Тетку эту тоже звали Фаина, что невероятно умиляло Раневскую, которая считала свое имя достаточно редким. «Мы с вами две Феньки, – любила при встрече повторять Раневская. – Это два чрезвычайно редких и экзотических имени».

Однажды сразу после выхода фильма «Осторожно, бабушка!» Фаина Раневская позвонила в Ригу своей тезке и спросила, видела ли та фильм.

– Еще не видела, но сегодня же пойду и посмотрю!

– Так-так, – сказала Раневская. – Я, собственно, зачем звоню… Звоню, чтобы предупредить – ни в коем случае не ходите, не тратьте деньги на билет, фильм – редкое г…!

Истории из ее жизни

Раневская умела из любых, даже самых тяжелых и неприятных событий в своей жизни извлекать уроки, которые потом помогали ей при создании новых ролей.

В трудные годы «военного коммунизма», когда чувство голода было постоянным и привычным, одна дама пригласила Раневскую и нескольких других актеров послушать ее пьесу. Дама сообщила, что вслед за чтением пьесы будет сладкий чай с пирогом, после чего все приглашенные конечно же радостно собрались в ее доме.

Спустя много лет Раневская вспоминала эту «толстенькую, кругленькую женщину», читавшую им пьесу о Христе, гулявшем в Гефсиманском саду. Артисты делали вид, что слушают ее, но в комнате слишком сильно пахло свежим пирогом, чтобы они могли думать о пьесе или о чем-либо еще, кроме еды.

«Я люто ненавидела авторшу, которая очень подробно, с длинными ремарками описывала времяпрепровождение младенца Христа, – писала в воспоминаниях Раневская. – Толстая, авторша во время чтения рыдала и пила валерьянку. А мы все, не дожидаясь конца чтения, просили сделать перерыв в надежде, что в перерыве угостят пирогом… Впоследствии это дало мне повод сыграть рыдающую сочинительницу в инсценировке рассказа Чехова „Драма”…»

Тип женщины: Леди-вамп

Психологический портрет

Это всегда безусловно особа, которая может произвести впечатление. Ее неожиданная импульсивность и страстность сочетаются с холодностью и трезвым расчетом. Она держит в напряжении всех, кто ее окружает.

Леди-вамп обычно вся во власти своих желаний. Те люди, которые хоть однажды удостоились ее милости, напрасно будут ждать продолжения отношений. Эти дамы не размениваются по мелочам.

Внешне чувственны и томны. Двигаются мягко и свободно. Движения точны и выразительны, говорят хорошо поставленным голосом. Любят многозначительные фразы. Интеллект достаточно высок.

Спектакль

«Модная лавка».

Роль

Щеголиха госпожа Сумбурова.

Истории из ее жизни

ПРО КОЛИБРИ

В отзыве «домосковского» критика Раневская описана так: «Очаровательная жгучая брюнетка, одета роскошно и ярко, тонкая фигурка утопает в кринолине и волнах декольтированного платья. Она напоминает маленькую сверкающую колибри…» Для зрителя, знающего актрису только по фильмам и поздним ролям, это описание кажется противоречащим ее данным. Но судя по фотографиям 1920-х годов, Фаина действительно была красавицей. Не случайно в первом контракте ее амплуа обозначено – «героиня-кокетт».

История спектакля

В 1949 году главный режиссер Театра имени Моссовета Юрий Александрович Завадский пригласил Раневскую в свой театр. Завадский, одно время бывший мужем Ирины Вульф, знал Раневскую еще с довоенных времен, когда судьба ненадолго свела их в Центральном театре Красной Армии (так тогда назывался Театр имени Моссовета). Завадский готовился ставить спектакль по комедии И.А. Крылова «Модная лавка». В те времена охоты на «безродных космополитов» обращение к творческому наследию великого русского баснописца, весьма уважаемого коммунистическими идеологами за беспощадное высмеивание дворянских нравов, было беспроигрышным и политически верным шагом. К тому же Иван Андреевич Крылов не писал скучного, и постановка его пьесы гарантированно привлекла бы зрителей.

Ее крылатые фразы

О РОЛЯХ. В актерской жизни нужно везение. Больше, чем в любой другой, актер зависим, выбирать роли ему не дано. Я сыграла сотую часть того, что могла. Вообще я не считаю, что у меня счастливая актерская судьба… Тоскую о несыгранных ролях. Слово «сыграть» я не признаю. Прожить еще несколько жизней…

Игра

В «Модной лавке» Раневская играла роль госпожи Сумбуровой, «степной щеголихи, своенравной, злой, скупой, коварной, бешеной…». Фаина Георгиевна, по своему обыкновению, вложила в образ чванной и глупой дворянки весь свой талант, и Сумбурова в ее исполнении была неподражаема.

Любопытные эпизоды

«Сумбурова. Скажи ж, моя голубушка, своей мадаме, что мне много, очень много надобно будет самых модных уборов и материи в кусках. Я падчерицу хочу нарядить как куколку; она у нас первая невеста по всему уезду, да и выдаю же ее за своего родственника, так чтоб, знаешь, не ударить лицом в грязь.

Маша. Извольте уже с ней приехать; мы возьмем мерку, и я смею уверить – вы будете довольны нашим искусством.

Сумбурова. Да-да, душа моя, мы таки сами сюда приедем; я бы и на дом за вами прислала, да у меня муженек такой брюзгливый и упрямый, что с ним не сладишь. Ну что ты будешь делать! Ни французских лавок, ни французских товаров; да не здесь будь сказано, и французов-то терпеть не может; ему вот все дай русское; а что у нас хорошегото сделать умеют? – Кабы не ваши мадамы, так, прости господи, хоть совсем без платья ходи!

Маша. С вашим тонким вкусом вам бы быть знатною барынею!

Сумбурова. Я-таки, душа моя, по всей нашей округе первая помещица».

Истории из ее жизни

ПРО ИМЯ

На улице в Одессе к Раневской обратилась прохожая:

– Простите, мне кажется, я вас где-то видела… Вы в кино не снимались?

– Нет, – отрезала Раневская, которой надоели уже эти бесконечные приставания. – Я всего лишь зубной врач.

– Простите, – оживилась ее случайная собеседница. – Вы зубной врач? А как ваше имя?

– Черт подери! – разозлилась Раневская, теперь уже обидевшись на то, что ее не узнали. – Да мое имя знает вся страна!

Тип женщины: Женщина-друг

Психологический портрет

Такая женщина умна, заботлива и благородна, однако при этом очень требовательна как к себе, так и к окружающим. Наверное поэтому девушки подобного типа очень часто так и не выходят замуж, лишая мужчин удовольствия заполучить такую хорошую супругу.

Эта женщина всегда обо всех заботится, охраняя от всех жизненных неурядиц. В таком отношении есть как позитивные, так и негативные моменты. С одной стороны, человек, которого она опекает, будет обогрет

и подбодрен. Однако в это же время он рискует потерять свою свободу, порой даже не замечая этого.

Хотя такая женщина сама нуждается в заботе и уходе и часто ведет себя как ребенок.

Спектакль

«Деревья умирают стоя».

Роль

Бабушка.

История спектакля

В 1958 году в Театре имени А. С. Пушкина поставили новый спектакль – «Деревья умирают стоя» по пьесе испанского драматурга Алехандро Альвареса Касоны.

Раневская там сыграла роль Бабушки, причем как обычно очень сильно переправила текст, так что в театре даже шутили, что в программках надо написать: «Редакция перевода Ф. Раневской».

Истории из ее жизни

ПРО УБОРЩИЦУ

Однажды Раневская отправилась в магазин за папиросами, но попала туда в тот момент, когда магазин закрывался на обед. Уборщица, увидев стоящую у дверей Раневскую, бросила метелку и швабру и побежала отпирать дверь.

– А я вас, конечно же, узнала! – обрадованно заговорила уборщица, впуская Раневскую. – Как же можно не впустить вас в магазин, мы ведь вас все очень любим. Поглядишь этак на вас, на ваши роли, и собственные неприятности забываются. Конечно, для богатых людей можно найти и более шикарных артисток, а вот для бедного класса вы как раз то что надо!

Такая оценка ее творчества очень понравилась Раневской, и она часто вспоминала эту уборщицу и ее бесхитростные комплименты.

Игра

Роль эта принесла ей большой успех, как, впрочем, большинство ее ролей. Но на сей раз в восторге была не только публика, но и пресса.

«Работая над Бабушкой в „Деревьях“, я отказывалась от соблазнительного для этой роли внешнего колорита испанки, – вспоминала Раневская. – Меня взволновал характер этого человека – прямодушная, добрая, справедливая, сильная, чистая душа».

Для того чтобы сыграть эту роль, она нашла настоящую испанку, побеседовала с ней, подхватила какие-то жесты и манеру держаться, к тому же та показала ей некоторые движения фламенко и даже научила, как правильно носить платок. «Когда он лежал у меня на плечах – особым образом, чуть прикрывая край плеча! – я чувствовала себя испанкой», – рассказывала Раневская, с удовольствием вспоминая подготовку к роли. Ее тронул, взволновал характер этой женщины – прямодушной, доброй, справедливой, сильной. Бабушка была подлинно чистой душой, которую следовало воплотить, показать без излишней сентиментальности, часто сопутствующей подобным персонажам…

Ее крылатые фразы

ПРО ПРОХОЖИХ. Как-то Раневская поскользнулась на улице и упала. Навстречу ей шел какой-то незнакомый мужчина. – Поднимите меня! – попросила Раневская. – Народные артистки на дороге не валяются…

Раневская, трактуя роль по-своему, сделала акцент на величии духа Бабушки, проявляющегося в той кульминационной сцене, когда она выгоняет из дома своего родного внука, потому что он давно стал ей совершенно чужим. Это решение Бабушке подсказывает совесть, и ни какие родственные чувства, никакой «голос крови» не в силах отговорить ее от решения порвать раз и навсегда все нити, связующие ее с преступником, презираемым ею человеком, несмотря на то, что долгие двадцать лет, все то время, пока внук отсутствовал, она мечтала о встрече с ним.

Разговоры

«Деревья умирают стоя: сильные люди даже в горе своем предпочитают оставаться сильными, не сгибаться под тяжестью навалившихся несчастий, а главное – не перекладывать страдания на плечи своих близких». Так писали критики о спектакле.

«Двадцать лет Бабушка жила ожиданием чуда, ожиданием единственного внука, которому она посвятила всю свою жизнь. Но когда он наконец приходит, она выгоняет его.

Почему это произошло? Что толкнуло ее на этот поступок? Может, кратковременное знакомство с Директором волшебного агентства «добрых дел» и его мнимой женой Мартой? А может, она поняла простую и одновременно сложную истину: близкие люди – это люди, которые по-настоящему делают твою жизнь наполненной, а не те вымышленные создания, которые иногда не стоят твоей любви.

Не случайно главным материалом в оформлении спектакля «Деревья умирают стоя» был сухой бамбук. Это как бы характеристика главной героини, бабушки Эухении. Ведь бамбук нельзя согнуть, его можно только сломать. Но и сломать его не так-то просто.

Только ведь спектакль, даже самый талантливый, все равно, в силу своей специфики, не может быть вечным. А вот темы, которые он затрагивает, остаются вечными.

Ее крылатые фразы

ПРО МОНПАНСЬЕ. Ей послали пьесу Жана Ануя «Ужин в Санлисе», где была маленькая роль старой актрисы. Вскоре Раневская позвонила Марине Нееловой: «Представьте себе, что голодному человеку предложили монпансье. Вы меня поняли? Привет!»

В наше время, когда смыты грани между добром и злом, когда насилие стремятся ввести в разряд добродетели, появление на сцене таких мудрых, добрых людей, как Бабушка, Сеньор Бальбоа, Марта, Директор, – это закономерное стремление театра научить своего зрителя быть разборчивым, внимательным, чутким.

Тип женщины: Светская львица

Психологический портрет

Главный приоритет этой барышни – это ее имидж и положение в обществе. Но, будучи умной и деловитой, такая женщина решает все проблемы быстро и решительно – от домашних забот до общественных вопросов. Выдержать общество бизнес-леди может далеко не каждый человек: так она напориста в стремлении достичь своих целей.

Многие представители сильного пола, находясь рядом с ней, чувствуют себя ущербными и слабыми, особенно если сами они не блещут значительными достижениями в этой жизни.

Она хочет высокого материального достатка. Выбирает себе в друзья только влиятельных и богатых людей. Она сильная и смелая. Все держит под своим контролем.

Спектакль

«Дядюшкин сон».

Роль

Светская львица Мария Москалева.

Истории из ее жизни

ПРО ЗРИТЕЛЕЙ

Любовь зрителя несет в себе какую-то жестокость. Я помню, как мне приходилось играть тяжелобольной, потому что зритель требовал, чтобы играла именно я. Когда в кассе говорили: «Она больна», публика отвечала: «А нам какое дело?! Мы хотим ее видеть и платили деньги, чтобы ее посмотреть». А мне писали дерзкие записки: «Это безобразие! Что это вы вздумали болеть, когда мы так хотим вас увидеть».

Ей-богу, говорю сущую правду. И однажды после спектакля, когда меня заставили играть «по требованию публики» очень больную, я раз и навсегда возненавидела свою «славу».

История спектакля

В 1963 году Раневская вернулась в Театр имени Моссовета.

Произошло это после того, как Завадский пообещал ей исполнить ее желание и поставить «Дядюшкин сон». В Театре имени Пушкина, где ей перестали давать роли, Раневскую ничего больше не держало, и она с общего согласия перешла обратно в Театр имени Моссовета. Завадский свое слово сдержал, и в 1964 году она вышла на сцену в роли Марии Александровны Москалевой.

Но… по странной прихоти судьбы Раневская эту роль так и не смогла полюбить. Москалева оказалась единственной из ее героинь, которую она не смогла внутренне оправдать. Поэтому несмотря на то, что роль была глубокая и интересная, перед гастролями в Париже Раневская без споров отказалась от нее в пользу Марецкой.

Кстати, несмотря на то, что из-за нее Раневской некогда пришлось уйти в Театр имени Пушкина, а потом отказаться от парижских гастролей, в своих дневниках она писала о Марецкой без предубеждения: «Меня связывает с ней многолетняя дружба. Я полюбила ее редкостное дарование, ее человеческую прелесть, юмор, озорство. Все в ней было гармонично, пленительно.

Я никогда не скучала с ней. Тяжело мне об этом и думать и говорить. И Вера меня любила и называла: «Глыба!» Если бы я могла в это верить! Нет, я знала актрис лучше Раневской».

Ее крылатые фразы

ПРО ШАВОК. В театре меня любили талантливые, бездарные ненавидели, шавки кусали и рвали на части.

Игра

Светская львица Марья Александровна Москалева, умеющая ловко пустить пыль в глаза, сразить соперницу одним словом, погубить любую репутацию ловко запущенной сплетней, первая дама губернского города

Мордасова, внушающая всем страх и ненависть, – эта роль своей глубиной была как раз для Раневской. По ее таланту. Сто двадцать душ имения – это такой мизер, такая мелочь… Разве можно блистать в свете, имея за душой сто двадцать крепостных? Ни в коем случае! Марья Александровна старается не для себя. Она искренне желает счастья своей юной красавице дочери Зине, жаждет для нее блестящей, роскошной жизни… На мужа у Марьи Александровны надежды нет: Афанасий Матвеевич, человек недалекий, неспособный и, попросту говоря, слабоумный, давно лишился места и живет один в пригороде Мордасова. Остается один-единственный путь к счастью – ее выгодное замужество. Мать, что называется, засучив рукава, берется за дело. Она запрещает Зине выходить за влюбленного в нее учителя и находит для нее подходящего по всем статьям жениха – богатого «полупокойника» князя К., который не станет (во всяком случае – не должен) долго досаждать молодой жене своим присутствием.

Истории из ее жизни

ПРО МИЛИЦИОНЕРА

В эвакуации в Ташкенте Раневская взялась продать кусок кожи для обуви. Обычно такая операция легко проводится на толкучке. Но она направилась в комиссионный магазин, чтобы купля-продажа была легальной. Там кожу почему-то не приняли, а у выхода из магазина ее остановила какая-то женщина и предложила продать ей эту кожу из рук в руки. В самый момент совершения сделки появился милиционер – молодой узбек, – который немедленно повел незадачливую спекулянтку в отделение милиции. Повел по мостовой при всеобщем внимании прохожих.

– Он идет решительной, быстрой походкой, – рассказывала Раневская, – а я стараюсь поспеть за ним, попасть ему в ногу и делаю вид для собравшейся публики, что это просто мой хороший знакомый и я с ним беседую. Но вот беда: ничего не получается – он не очень-то меня понимает, да и мне не о чем с ним говорить. И я стала оживленно, весело произносить тексты из прежних моих ролей, жестикулируя и пытаясь сыграть непринужденную приятельскую беседу… А толпа мальчишек да и взрослых любителей кино, сопровождая нас по тротуару, в упоении кричала: «Мулю повели! Смотрите, нашу Мулю ведут в милицию!» Они радовались, они смеялись. Я поняла: они меня ненавидят! И заканчивала со свойственной ей гиперболизацией и трагическим изломом бровей:

– Это ужасно! Народ меня ненавидит!

Москалева коварно заманивает кандидата в женихи в гости и искусно разжигает в нем страсть к собственной дочери. Романс в исполнении юной прелестницы, намеки хозяйки дома, алкоголь – все это побуждает размякшего князя сделать Зине предложение.

Марья Александровна чувствует себя счастливой. Но счастье ее разбивает соперник князя Мозгляков, получивший у Зины отставку. Он убеждает плохо соображающего «дядюшку» в том, что его предложение, сделанное Зине, не что иное, как сон, чудесный, приятнейший сон.

Марья Александровна не сдается – спустя год Зина выходит замуж за старика генерала, губернатора какого-то края, где становится первой дамой, так сильно похожей на мать.

Разговоры

Пьеса, в которой мать ради того, чтобы сделать свою дочь счастливой, губит ее душу, давала необъятный простор для столь большого актерского дарования, которым обладала Фаина Раневская.

Актер Константин Михайлов, много писавший о совместной работе с Раневской, вспоминал: «Особенно близко мне довелось соприкоснуться с Фаиной Георгиевной в большой работе над «Дядюшкиным сном» по Достоевскому, которая всех нас очень увлекала.

Ее крылатые фразы

ПРО ВЕЗДЕСРАНСК. Я провинциальная актриса. Где я только не служила! Только в городе Вездесранске не служила!..

Марья Александровна Москалева – «первая дама в Мордасове»! О, сколько в ней было энергии, изобретательности, хитрости, умения вести интригу, управлять своим болваном-мужем!

Сколько умения льстить, очаровывать, любезничать, обольщать провинциальным – мордасовским – изяществом! Сколько распорядительности, решительности – Наполеон в кринолине, да и только! И все это для того, чтобы заставить развалину, выжившего из ума князя жениться на ее дочери, на ее обожаемой Зине. А главное – заставить Зину. И тут идут в ход и слезы, и необузданная фантазия – только бы уговорить дочь подыгрывать ей. Вот уже близка победа… И вдруг осечка – полное крушение, падение, осмеяние… Роль давала Раневской возможность использовать богатейшие возможности – контрастные краски, стремительные переходы, широкую амплитуду чувств, настроений… Я вспоминаю, как упорно, как жадно она работала над нелегко дававшимся ей материалом».

Добровольная уступка такой роли, вне всякого сомнения, была огромной жертвой. И пусть Фаина Георгиевна говорила о том, что роль Москалевой ей не нравится. Скорее всего, она просто хотела уменьшить ценность своего бескорыстного дара. Несмотря на соперничество, Фаина Раневская была высокого мнения о Вере Марецкой и как об актрисе, и как о человеке. Несмотря ни на что, невзирая ни на какие ситуации, имевшие место быть за долгое время их совместного служения в одном театре.

Истории из ее жизни

ОБ ЭЙЗЕНШТЕЙНЕ В свое время именно Эйзенштейн дал застенчивой, заикающейся дебютантке, только появившейся на «Мосфильме», совет, который оказал значительное влияние на ее жизнь. «Фаина, – сказал Эйзенштейн, – ты погибнешь, если не научишься требовать к себе внимания, заставлять людей подчиняться твоей воле. Ты погибнешь, и актриса из тебя не получится!» Вскоре Раневская продемонстрировала наставнику, что кое-чему научилась. Узнав, что ее не утвердили на роль в «Иване Грозном», она пришла в негодование и на чей-то вопрос о съемках этого фильма крикнула:

– Лучше я буду продавать кожу с жопы, чем сниматься у Эйзенштейна!

Автору «Броненосца» незамедлительно донесли, и он отбил из Алма-Аты восторженную телеграмму: «Как идет продажа?»

Тип женщины: Неудовлетворенная

Психологический портрет

Эта женщина не может найти удовлетворения ни в чем: ни в муже, ни в работе, ни в друзьях. Сомневается в правильности выбора партнера, даже когда имеет с ним достаточно длительные связи. Легко влюбляется в другого, которого обычно переоценивает. В любовных связях часто испытывает чувство вины и от этого становится несносной.

Очень целеустремленная, волевая, с решительным характером, не отступает от своих намерений никогда. Она всегда довольна и своими внешними данными, и своим уровнем развития, а вот близкое социальное окружение недостойно ее.

И ее многое раздражает. Забота о семейном партнере и детях, гармоничные отношения в семье ее мало беспокоят. Она находится в вечном поиске идеального мужчины, удовлетворяющего ее придирчивым вкусам: красивого, богатого, умного, сильного. Хочет добиться, чтобы образ и стиль жизни соответствовали ее нереалистичным ожиданиям и завышенным притязаниям. Для нее очень важен престиж.

Спектакль

«Странная миссис Сэвидж».

Роль

Богатая вдова Этель Сэвидж.

Истории из ее жизни

ПРО ТЕЛЕВИЗОР

Каплер звонил, предлагал у него выступить, – Ф. Г. махнула рукой:

– Только мне и лезть на телевидение. Я пыталась отшутиться: «Представляете – мать укладывает ребенка спать, а тут я своей мордой из телевизора: «Добрый вечер!» Ребенок на всю жизнь заикой сделается…

Или жена с мужем выясняют отношения, и только он решит простить ее – тут я влезаю в их квартиру. «Боже, до чего отвратительны женщины!» – понимает он, и примирение разваливается. Нет уж, дорогой Люсенька, я скорее соглашусь станцевать Жизель, чем выступить по телевидению. С меня хватит и радио.

Утром, когда работает моя «точка», я хоть могу мазать хлеб маслом и пить чай, не уставясь, как ума- – v лишенная, в экран. Да у меня его и нет.

История спектакля

В 1966 году в Театре имени Моссовета была поставлена пьеса американского драматурга Джона Патрика «Странная миссис Сэвидж» с Раневской в главной роли.

Это было время, когда театры перестали бояться обвинений в «космополитизме» и в их репертуаре вновь стали появляться спектакли по пьесам буржуазных авторов.

Завадский пригласил в качестве режиссера Леонида Варпаховского, недавно реабилитированного после восемнадцати лет в сталинских лагерях, и тот взял на роль миссис Сэвидж Раневскую, которая после ухода из «Дядюшкиного сна» сидела без роли и очень хотела сыграть в этом спектакле. Его предупредили: «Кто будет режиссером – вы или Раневская, сказать трудно. К тому же она будет утверждать, что „родилась“ в недрах МХАТа…» Но Варпаховский решил рискнуть, и хотя ему и правда пришлось с Раневской довольно тяжело, менять актрису он наотрез отказывался, отвечая: «Только Раневская может сделать этот спектакль триумфальным!»

Но «доброжелатели», которых в любом театре хватает, не переставали пугать режиссера скверным характером актрисы, ее привычкой то и дело вмешиваться в режиссуру, ее нетерпимостью к критике. Но Варпаховский не был испуган. Скорее – заинтригован.

Стараясь «подобрать ключик» к Фаине Георгиевне, Леонид Викторович провел с ней несколько неспешных бесед на одной из скамеек Сретенского бульвара, в непринужденной и в то же время уединенной обстановке. Беседы перешли в репетиции. Там же, на Сретенском бульваре. Странные это были репетиции. Режиссер просил актрису произносить слова роли так, чтобы на нее не оборачивались прохожие, актриса возражала и в свою очередь приставала к режиссеру с просьбами погладить проходящую мимо собаку, чтобы та почувствовала, что ее любят…

Но постепенно два таланта кое-как притерлись друг к другу, и репетиции с бульвара перешли на квартиру Раневской, а затем и в здание театра.

Ее крылатые фразы

Когда мне не дают роли, чувствую себя пианисткой, которой отрубили руки.

Трудности подготовительного периода не изменили мнения Варпаховского. Он по-прежнему видел в роли миссис Сэвидж только Фаину Георгиевну, заявляя Завадскому, предлагавшему ему других актрис (таких как Вера Марецкая или Любовь Орлова). Он не ошибся – спектакль получился отменным в первую очередь благодаря блистательной игре Фаины Георгиевны. Все, кому посчастливилось видеть этот спектакль с Раневской в главной роли, вспоминают о нем с восхищением. Сама Раневская говорила, что пьесу «Странная миссис Сэвидж» она «пробивала» пять лет.

«Каких-нибудь восемь-десять ролей – все, что сыграно в московских театрах за тридцать с лишним лет! – говорила она. – Мне ведь страшно не повезло. Я могу больше говорить о том, что я хотела играть и не сыграла в театре, чем о том, что сыграла…»

А ведь ей предлагали прекрасные пьесы – сам Брехт хотел, чтобы она сыграла Мамашу Кураж, да и «Визит старой дамы» первоначально тоже предложили ей. Но режиссеры и худруки театров упорно не давали ей играть, и в итоге эти роли уходили к другим актрисам, принося им славу, а театрам деньги.

«Странная миссис Сэвидж» тоже едва не ушла прямо из-под носа Раневской. Когда ее уже приняли к постановке, некая ушлая дама сделала свой перевод пьесы и пыталась предложить его Раневской, а потом грозилась продать в другой театр и добиться через свои связи, чтобы Театру имени Моссовета запретили ставить этот спектакль.

К счастью, у Раневской тоже нашлись связи, и через падчерицу Фурцевой ей удалось получить для Театра имени Моссовета право первой постановки. Роль миссис Сэвидж Раневская сыграла около ста раз. Этот спектакль стал одним из ее главных театральных успехов. Но уже в августе 1967 года она направила руководству театра заявление, где писала, что за год качество постановки сильно ухудшилось, и требовала «восстановить спектакль в первом составе» и «провести с этим составом хотя бы две репетиции с режиссером-постановщиком Р. Варпаховским». В противном случае Раневская угрожала уйти из спектакля.

Ее крылатые фразы

ПРО КЛАДБИЩЕ. Я родилась недовыявленной и ухожу из жизни недопоказанной. Я недо… И в театре тоже. Кладбище несыгранных ролей. Все мои лучшие роли сыграли мужчины.

Ее требования были приняты, но по каким-то причинам, о которых сейчас остается только гадать, Раневская была все больше недовольна спектаклем, и в 1970 году все же отказалась от роли. Тогда Завадский решил заменить ее Любовью Орловой, но она наотрез отказалась играть, если Раневская против. В итоге Фаина Георгиевна сама сказала ей: «Любочка, если я кому могу отдать Сэвидж, так только вам. Без вас спектакль пропадет».

Потом появилась и третья Сэвидж – Марецкая. Когда спектакль записывали для радио и телевидения, играть там должна была Раневская по праву первой исполнительницы. Но она отказалась в пользу Марецкой, потому что Завадский ей сказал: «Фаина, Вера очень плоха, ей немного осталось. Помоги ей, пусть запишет «Сэвидж», откажись». И она сделала Марецкой этот предсмертный подарок.

Игра

Сюжет пьесы был необычен хотя бы тем, что большая часть его действия происходила в психиатрической больнице. Главная героиня Этель Сэвидж после смерти мужа осталась богатой вдовой. Желая разумно и с пользой распорядиться огромными капиталами, она основала фонд, который субсидирует осуществление необычных желаний людей, тем самым делая их счастливыми. Трое детей ее мужа от предыдущего брака, уважаемые в обществе люди (один из них даже сенатор), узнают об этом и, желая уберечь отцовское состояние, помещают свою мачеху в психиатрическую лечебницу, а себя оформляют ее опекунами. Правда, бойкая миссис Сэвидж успевает припрятать большую часть денег.

В лечебнице общительная пожилая дама не скучает – знакомится с пациентами, многие из которых становятся ее друзьями. Приемные дети все время навещают ее, надеясь узнать, куда их «ненормальная мачеха» спрятала деньги. Миссис Сэвидж с удовольствием дурачит их, заставляя совершать в поисках денег различные безумные поступки, о которых тут же рассказывают газеты. Разительный контраст между пациентами психиатрической лечебницы и приемными детьми миссис Сэвидж заставляет зрителя задуматься о том, кто же здесь на самом деле безумен. В финале миссис Сэвидж получает возможность уйти из клиники, но воспользоваться ею не спешит. Она решает остаться в лечебнице, поскольку за ее пределами ей будет одиноко.

Истории из ее жизни

В Ленинграде в 1950 году ей был предложен роскошный номер в «Европейской» с видом на Русский музей, сквер, площадь Искусств. Раневская охотно заняла его и несколько дней в хорошем расположении духа принимала своих ленинградских друзей, рассказывала анекдоты, обменивалась новостями, ругала власть и чиновников. Через неделю к ней пришел администратор и очень вежливо предложил переехать в такой же номер на другой этаж.

– Почему? – возмутилась Фаина Георгиевна. – Номеров много, а Раневская у вас одна.

– Да, да, – лепетал администратор, – но мы очень вас просим переехать, там вам будет удобнее.

– Мне и здесь хорошо, – отказалась Фаина Георгиевна.

Пришел директор «Европейской» и, включив воду в ванной, объяснил, что ждет на днях высокое лицо, а этот номер в гостинице единственный, оборудованный прослушивающим устройством.

После этого Фаина Георгиевна моментально переехала и не спала на новом месте оставшиеся ночи, вспоминая свои высказывания в прежнем номере и размышляя о том, что с ней теперь будет.

Разговоры

Карикатурист Борис Ефимов в своей книге «Десять десятилетий» писал:

«Раневская находилась в дружбе с Татьяной Тэсс, хотя трудно себе представить более разные характеры – экспансивная, эмоциональная, не слишком воздержанная на язык Фаина и сугубо практичная, деловитая, скуповатая Татьяна. Помню, мы с Татьяной Тэсс были на премьере спектакля «Странная миссис Сэвидж». Как всегда, игра Раневской произвела огромное впечатление, и мы на другой день послали ей общую телеграмму, высказывая свое восхищение.

Вскоре я получил от Раневской ответную телеграмму с трогательными словами благодарности. Мы жили с Татьяной Тэсс в соседних подъездах, и, встретив ее на следующий день во дворе, я спросил:

– Таня, вы получили телеграмму от Раневской?

– Никакой телеграммы я не получала, видно, начхала она на меня. Наверно, за что-то надулась. За что – не пойму.

Через пару дней мы сидели с Раневской рядом в Доме кино на просмотре итальянского фильма со знаменитой Клаудией Кардинале.

– Фаиночка, – спросил я, – что у вас произошло с Таней Тэсс? Она обижена, что вы ответили на нашу общую телеграмму только мне.

– А пошла она в ж… Посудите сами, Боря. Мне надо было срочно перекрутиться с деньгами. Вы знаете, что Танечка достаточно состоятельная дама. И я попросила ее выручить меня на пару дней. И вы знаете, как элегантно она мне ответила? «Фаиночка, вам будет трудно их вернуть». Какая изобретательная форма отказа… По-моему, это большое свинство. Да бог с ней».

Константин Константинович Михайлов вспоминал: «Больше всего я любил играть с ней «Странную миссис Сэвидж». Трагикомедия была ее стихией. Зрители хохотали, замирали, утирали слезы. Она вела их по лабиринту своих ощущений, недосказанностей – какая гамма сильных чувств и хрупких полутонов! – и они, зрители, с готовностью шли за ней. Ненавязчиво, чуть заметно поднимала она роль из рассказа об американке-благотворительнице, о капризах богачки меценатки к широкому обобщению, в котором звучала мажорная нота высокой гуманности. Играя роль доктора в приюте «Тихая обитель», я сам не замечал, как становился ее союзником, помощником, спасителем».

Ее крылатые фразы

О ЛЕНИНЕ. Знаете, когда я увидела этого лысого на броневике, то поняла: нас ждут большие неприятности.

Тип женщины: Женщина-мать

Психологический портрет

С такими представительницами слабого пола всегда очень тепло и комфортно. Они умеют создавать уют. Проблем с ними практически нет, а если и есть, то женщины сами их решают. Как правило, они никогда не устраивают истерик. Они выше этого. Очень мягкие, добрые, снисходительные. Для них муж – это большой ребенок, и относятся они к нему соответственно. Интересы второй половины для них превыше своих. Такая женщина – подарок для мужчины, который мечтает о домашнем очаге и спокойной семейной жизни, где о нем бы заботились.

Женщины этого типа способны создать добрую атмосферу и в доме, и на работе. Они всегда достигают успехов и в личной жизни, и в карьере.

Она поощряет лидерство мужа, возносит все его достоинства, а недостатки делает плюсами. В глазах окружающих и перед самим собой такой мужчина незаметно становится лидером. Это заслуга его женщины.

Они поощряют свободу и в сексуальных отношениях. Даже если она всегда отличалась строгим поведением, то готова на многое ради партнера, если видит, что ему это действительно доставляет удовольствие.

Таким образом, для своего любимого такая женщина способна пожертвовать принципами и нравами. А это нравится мужчинам.

Спектакль

«Дальше – тишина».

Роль

Старушка, брошенная детьми.

Истории из ее жизни

Когда Раневская получила новую квартиру, друзья перевезли ее немудрящее имущество, помогли расставить и разложить все по местам и собрались уходить.

Вдруг она заголосила:

– Боже мой, где мои похоронные принадлежности?! Куда вы положили мои похоронные принадлежности? Не уходите же, я потом сама ни за что не найду, я же старая, они могут понадобиться в любую минуту!

Все стали искать эти «похоронные принадлежности», не совсем понимая, что, собственно, следует искать. И вдруг Раневская радостно возгласила:

– Слава богу, нашла!

И торжественно продемонстрировала всем коробочку со своими орденами и медалями.

История спектакля

В 1969 году Анатолием Эфросом был поставлен спектакль «Дальше – тишина» с Фаиной Раневской и Ростиславом Пляттом в главных ролях. Этот спектакль по пьесе американки Вины Дельмар «Уступите место завтрашнему дню» Эфрос ставил конкретно под Плятта и Раневскую. Они играли пожилую супружескую пару, которой пришлось расстаться, потому что никто из их взрослых детей не пожелал взять к себе престарелых родителей. И играли так, что зрители рыдали и устраивали им овации. Трагическая, щемящая

история двух стариков, которых предали собственные дети, никого не оставляла равнодушным.

И конечно, этот спектакль запомнился крылатыми фразами:

– Я возьму с собой «Идиота», чтобы не скучать в троллейбусе!

– Красота – это страшная сила!

– Скорую помощь! Помощь скорую! Кто больной?

Я больной. Лев Маргаритович… Маргарит Львович…

Раневской приходилось нелегко в ее возрасте и с ее плохим здоровьем играть такую эмоционально трудную роль. Но своего обычного сарказма она не растеряла:

«Ко мне после спектакля входит пожилой, такой сверхинтеллигентный театрал. Голова слегка трясется. А я усталая, еле дышу. Он говорит: «Великолепно, великолепно! Извините, ради бога, но сколько вам лет?» А я говорю: «В субботу сто пятнадцать». Он: «Великолепно! Великолепно! В такие годы и так играть!»

Ее крылатые фразы

ПРО МОЛЬ.

Раневская решила продать шубу. Открывает перед потенциальной покупательницей дверь шкафа – и вдруг оттуда вылетает здоровенная моль. Фаина Георгиевна провожает ее взглядом и внушительным тоном – с упреком – вопрошает: «Ну что, сволочь, нажралась?»

В 1978 году записали телевизионную версию спектакля, но Раневской она страшно не понравилась. «Неумелые руки, бездарные режиссеры телевидения, случайные люди, – писала она. – Меня не будет, а это останется. Беда».

Разговоры

Актер Геннадий Бортников вспоминал: «Спектакль «Дальше – тишина» ставил в нашем театре Анатолий Эфрос. По замыслу режиссера на сцене было много всякой мебели, вещей, а на шкафу стоял велосипед. Исполнительница главной роли Фаина Григорьевна Раневская долго ворчала, что сцена загромождена так, что повернуться негде, а потом ткнула пальцем в велосипед: «Уберите это чудовище, оно меня пугает». Анатолий Васильевич вежливо поинтересовался, почему. Фаина Григорьевна сказала, что велосипед непременно свалится ей на голову. Эфрос стал успокаивать, повторял, что ничего не случится. Они долго препирались, но велосипед все-таки сняли. На следующий день он снова был на шкафу, и снова Раневская настояла, чтобы его убрали. Так продолжалось несколько дней. Рабочие все надеялись, что она забудет, а она не забывала. Однажды репетировались сцены без участия Раневской, и вдруг велосипед с грохотом падает вниз. Артисты врассыпную, а из зала доносится голос Фаины Григорьевны: «Вот вы говорили, что я вздорная тетка, а ведь случилось».

Истории из ее жизни

ПРО ТАКСИСТА

Фаина Георгиевна вернулась домой бледная как смерть и рассказала, что ехала от театра на такси.

– Я сразу поняла, что он лихач. Как он лавировал между машинами, увиливал от грузовиков, проскальзывал прямо перед носом прохожих! Но по-настоящему я испугалась уже потом. Когда мы приехали, он достал лупу, чтобы посмотреть на счетчик!

Игра

Действие пьесы Вины Дельмар происходит в Соединенных Штатах, и рассказывается в ней о кризисе в некогда дружной многодетной семье Куперов.

На обед к престарелым родителям Люси и Барклею Куперам приходят их дети, состоявшиеся взрослые люди, давно уже не нуждающиеся в родительской заботе. Пять детей вырастили Люси и Барклей.

Теперь в заботе нуждаются родители. Испытывая недостаток средств, они заложили банку свой «старый добрый дом», в котором выросло не одно поколение Куперов, и не смогли вовремя погасить ссуду.

Теперь Люси и Барклею Куперам ежемесячно требуется скромная сумма на съем нового жилья. Они обращаются за помощью к детям, но те под разными надуманными предлогами отказывают родителям. Правда, в то же время чопорные детки не могут допустить, чтобы их стариков просто выбросили на улицу: «Что же тогда скажут люди?!»

Решение находится быстро. Дети решают разделить стариков. Отца забирает к себе дочь, приехавшая из Калифорнии, а вот для матери ни у кого из пятерых не находится места. Не находится «ни под лестницей, ни в чулане», как со слезами на глазах и дрожью в голосе умоляет их мать. Поэтому ее решено отправить в приют для престарелых женщин. Поняв, что лучшего ждать не стоит, Люси соглашается. Теперь ее заботит лишь одно – чтобы ее муж не узнал о том, где она будет находиться.

Она заставляет сына пообещать хранить молчание. «Это будет первая в моей жизни тайна от твоего отца», – говорит Люси Купер.

Ее крылатые фразы

О ПРИРОДЕ. В доме отдыха на прогулке приятельница заявляет:

– Я так обожаю природу.

Раневская останавливается, внимательно осматривает ее и говорит:

– И это после того, что она с тобой сделала?

Супругам, добрых полвека прожившим вместе, приходится по воле своих черствых детей расстаться навсегда, именно в ту пору, когда они больше всего нужны друг другу. Заканчивался спектакль прощанием супругов на вокзале перед отходом поезда в Калифорнию. Объятия, поцелуи, наставления, слезы. И голос Анатолия Эфроса (именно он читал текст от автора) за кадром: «А дальше – тишина…».

Разговоры

Журналист Валерий Туровский написал в своей статье:

«Фаина Георгиевна сыграла свою героиню воистину странной, странной до дикости, странной настолько, что «любящим» благополучно-буржуазным детям ничего больше не остается, как заключить мать в тихую обитель для сумасшедших. И они, дети, по-своему правы: разве не безумство одаривать нищих, покровительствовать несчастным, болеть чужой бедой как своей.

Мир со смещенными нравственными понятиями иначе и не мог расценивать ее благие деяния. Тему одиночества человека в «безумном мире» продолжила актриса в новой своей работе – роли Люси Купер в спектакле «Дальше – тишина». Высокий трагизм, в который нет-нет да и вплетается что-то удивительно знакомое, близкое… Здесь актриса последовательно и страстно защищает человеческую личность от натиска обезличенной буржуазности…»

Разлука поневоле – это смерть, которая безжалостней самой смерти.

Расставание престарелых родителей по воле собственных детей до крайности противоестественно. Спектакль заставлял зрителей задуматься…».

Примечательно, что оба актера, сыгравшие главные роли в спектакле «Дальше – тишина», – и Плятт, и Раневская, своих детей не имели.

Истории из ее жизни

Как-то Фаина Раневская записала для радио длинное и подробное интервью о своей жизни, о работе в театре, о ролях в кино. Интервью это одобрили, и оно должно было пойти в эфир, но накануне передачи к ней приехала корреспондентка и попросила переписать одно место, где Раневская якобы неправильно произносит слово «феномен».

– Я справилась в словаре современного русского языка, – сказала корреспондентка. – Так вот, по-современному произносить это слово нужно с ударением на «о» – фено́мен! А вы произнесли «феноме́н».

Раневская поначалу заспорила, но потом согласилась и отправилась на студию переписывать этот кусок интервью. Однако, по всей видимости, по дороге одумалась, так что когда села к микрофону, то резко и твердо сказала:

– Феноме́н, феноме́н и еще раз феноме́н! А кто произносит фено́мен, пусть поцелует меня в задницу!

Может быть, именно потому им и удалось столь искренне поведать со сцены о том, о чем многие, имеющие детей, говорить не отваживаются.

Друг Раневской карикатурист Борис Ефимов в своей книге «Десять десятилетий» писал: «Помню, как-то после спектакля «Дальше – тишина» мы с женой и внуком Витей зашли за кулисы с цветами для Фаины Георгиевны. Я захватил с собой и незадолго до того вышедшую книгу своих воспоминаний.

– Спасибо вам, Фаиночка, огромное. Вы играли потрясающе.

– А вы думаете, это легко дается? – спросила Раневская и вдруг заплакала. – Ах, как я устала… От всего, от всех и от себя тоже.

Я растерянно смотрел на нее и, меняя тему разговора, сказал:

– А это, Фаиночка, наш внук, Витя. А есть еще внук поменьше, Андрюша, которого мы называем Поросюкевич.

Фаина Георгиевна улыбнулась сквозь слезы.

– Поросюкевич? Это очаровательно. А почему?

– А он с рождения был толстенький, как поросенок.

С тех пор, где и когда бы мы ни встречались, Раневская неизменно спрашивала:

– А как поживает ваш очаровательный Собакевич?

– Не Собакевич, а Поросюкевич, – обиженно поправлял я.

– Да, да. Простите, дорогой. Конечно, Поросюкевич.

Но при следующей встрече все повторялось.

– Как поживает, Борис Ефимович, ваш очаровательный Собакевич? – спрашивала Раневская, лукаво улыбаясь.

– Фаиночка!!! – вопил я. – Не Собакевич, а Поросюкевич!

Мы оба хохотали. И это стало своего рода традицией при наших встречах. Прочитав подаренную мною книгу, Раневская прислала мне следующее письмо:

«Милый, милый, дорогой, дорогой Борис Ефимович. Вы не представляете, какое глубокое волнение вызвала во мне ваша книга. Читала ее с интересом особым, п. ч. она очень интересна, очень талантлива. Спасибо за чудесный подарок мне и всем нам. Ваша книга очень нужна, и над многими строчками я горестно плакала… Я не умею выражать сильных чувств, хотя могу сильно выражаться. Вижу, что мне не удается сказать вам в этой записке всего, что хотела. Боюсь лишних слов. Но поверьте, что взволнована я глубоко и полюбила вас еще больше и нежнее. Крепко, крепко обнимаю. Душевно ваша Ф. Раневская.

P. S. Подарите мне и другие ваши книги».

А актер Игорь Старыгин вспоминал: «Я выходил на сцену с Раневской и Пляттом в спектакле «Дальше – тишина». Это была для обоих последняя большая работа.

У меня была крошечная роль официанта. И я не смог ее играть, попросил снять меня с постановки. У меня поднос плясал и руки тряслись. От жалости к ним, от страха за них…»

«Горе героини Раневской вместе с нею оплакивал навзрыд весь зал, – писала журналист Галина Щергова. – Лицо актрисы тоже было залито слезами. Слезами трагедии, соединяющей артиста и зрителей, как бывало это во времени Еврипида и Софокла.

После спектакля я зашла к Фаине Георгиевне в грим уборную. «Вы были в зале? Спасибо, что не предупредили. Я так боюсь знакомых на спектакле!» – сказала она.

Не кокетничала. Бесстрашная в жизни Раневская боялась глаза, сглаза знакомцев».

Истории из ее жизни

Раневская после спектакля сидела в своей гримерке совершенно голая и курила сигару. В этот момент дверь распахнулась и на пороге застыл один из изумленных работников театра. Актриса не смутилась и произнесла своим знаменитым баском:

– Дорогой мой, вас не шокирует, что я курю?

Любопытные эпизоды

Вот что вспоминал актер Константин Михайлов: «Ее творение в спектакле «Дальше – тишина» на памяти у всех, кто его видел. К тому же спектакль снят на пленку. И хотя это далеко не тот спектакль, что был в театре, где он каждый раз дышал, звучал заново, представление о нем все-таки можно получить и от телевизионного показа. Поэтому рассказывать о спектакле я не буду, а припомню только один эпизод. Сначала я не был занят в этой пьесе, но со временем мне предложили ввод на небольшую роль. Она не требовала многих репетиций. Одна из них состоялась у Фаины Георгиевны дома. Мы прошли с ней нашу сцену по тексту, а когда попытались в комнатных условиях наметить мизансцену, она остановила меня и попросила: «Вот на этой фразе, Костя, случайно взгляните в мою сторону и поймайте мой взгляд, а я приму это за обращение ко мне и… Понимаете? Это может быть единственным для меня комедийным моментом, понимаете? А то у меня во всей роли нет ни одного смешного кусочка, совсем нет юмора…»

Да, ей трудно жить на сцене без юмора, подумал я, в душе она чувствует себя комедийной актрисой».

Спектакль «Дальше – тишина» был впервые показан в 1969 году. В 1978 году записали телевизионную версию спектакля. Съемки на телевидении не понравились Фаине Георгиевне: «Вчера возили на телевидение. Вернулась разбитая. Устала огорчаться. Снимали спектакль «Дальше – тишина». Неумелые руки, бездарные режиссеры телевидения, случайные люди.

Меня не будет, а это останется.

Беда».

Спектакль «Дальше – тишина» шел на сцене Театра имени Моссовета почти двадцать лет, причем он оставался в репертуаре театра и после выхода в свет его телевизионной версии. И надо отдать этому спектаклю должное – он всегда шел при полном зале!

Ее крылатые фразы

ПРИЧИНЫ РАЗВОДА. Раневскую спросили, не знает ли она причины развода ее приятелей. Фаина Георгиевна, не задумываясь, сказала:

– У них были разные вкусы: она любила мужчин, а он – женщин.

Тип женщины: Женщина-дитя

Психологический портрет

Это эмоциональная женщина, которую огорчают пустяки, например когда она не может найти свою любимую сумочку. Она любит спорить. Спор – это ее стихия и стиль жизни. Она умеет разжигать спор, специально подбирая опасные темы. Во время спора способна обвинить любого человека во всех грехах. Она умело вызывает в вас чувство вины даже за то, чего вы не делали, что позволяет ей вас контролировать.

Женщина этого как будто бы избалована (или так себя ведет). Обычно это эгоистично настроенная женщина. Часто даже эгоцентрична. Это сложный тип характера. Часто она плохая хозяйка, но, не уставая, ухаживает за самой собой.

Умная, мыслящая тонко, реалистично. Это заземленный тип женщин, у неё страстное сердце.

Спектакль

«Правда – хорошо, а счастье – лучше».

Роль.

Нянька Фелициата,

Истории из ее жизни

Как известно, актриса Александра Яблочкина до самой старости оставалась девицей.

При случае она у Раневской попыталась выяснить подробности самого любовного процесса, какие ощущения при этом испытывает женщина. После детального рассказа Яблочкина изрекла сакраментальную фразу:

– Боже! И это все без наркоза!

История спектакля

В 1980 году в Театре имени Моссовета был поставлен спектакль с Раневской «Правда – хорошо, а счастье – лучше» по Островскому.

Эта пьеса, в которой Фаина Георгиевна Раневская сыграет свою последнюю роль. Последнюю роль своей долгой жизни…

Эту роль Раневская себе выбрала сама. Она прочла книгу Владимира Лакшина об Островском и попросила его посоветовать ей какую-нибудь малоизвестную пьесу Островского, где нашлась бы роль и для нее. Лакшин предложил комедию «Правда – хорошо, а счастье – лучше», где была большая роль властной старухи Барабошевой.

Но к его изумлению, Раневская, прочтя пьесу, пожелала играть няньку Фелициату – вроде бы куда менее интересного персонажа, к тому же отнюдь не главного.

Режиссер спектакля, Сергей Юрский, тоже пытался уговорить ее играть Барбошеву, но тоже безрезультатно.

Фаина Раневская и Варвара Сошальская были заняты в спектакле «Правда хорошо, а счастье лучше». Раневской уже было за восемьдесят, а Сошальской к восьмидесяти.

Однажды на репетиции Сошальская плохо себя почувствовала: в ночь перед репетицией не спала, подскочило давление… В общем, все ужасно. Раневская пошла в буфет, чтобы купить ей шоколадку или что-нибудь сладкое, дабы поднять подруге настроение. В буфете продавались здоровенные парниковые огурцы, в ту пору впервые среди зимы появившиеся в Москве.

Фаина Георгиевна немедленно купила огурец невообразимых размеров, положила в карман передника – она играла служанку – и отправилась на сцену. В тот момент, когда нужно было подать что-то барыне – Сошальской, Раневская вытащила из кармана огурец:

– Вавочка, посмотри, какой огурчик я тебе принесла…

– Спасибо тебе, Фуфочка! – обрадовалась Сошальская.

Уходя со сцены, Раневская очень хитро подмигнула и уточнила:

– Вавочка, я дарю тебе этот огурчик. Хочешь – ешь его, хочешь – живи с ним…

Пришлось режиссеру объявить перерыв, поскольку после этой фразы присутствующие просто полегли от хохота и репетировать уже никто не мог…

Ее крылатые фразы

ПРО РОТИК. Анекдот, авторство которого

приписывают Раневской.

Разгадывают кроссворд:

– Женский половой орган из пяти букв?

– По вертикали или по горизонтали?

– По горизонтали.

– Тогда ротик.

Игра

Властная старуха Мавра Тарасовна, мать московского купца Амоса Панфиловича Барабошева, подыскивает для своей единственной внучки Поликсены жениха генерала.

У самой же Поликсены другие планы – добрая девушка любит приказчика Платона Зыбкина, красивого, честного и, как и полагается при таких достоинствах, бедного парня, задолжавшего своему хозяину Амосу Панфиловичу двести рублей. Платон отвечает ей взаимностью.

Несчастному Платону грозит долговая тюрьма. Стараниями Филицаты, няньки Поликсены, решившей помочь счастью влюбленных, в доме появляется новый сторож – отставной унтер-офицер Сила Ерофеевич Грознов, бывший когда-то любовником Мавры Тарасовны.

Напуганная тем, что ее старые грехи станут общим достоянием, старуха по требованию Грознова уничтожает вексель Платона и дозволяет Поликсене выйти за него замуж.

Раневская настояла на роли Фелициаты: «Я столько уродов сыграла. Я хочу хорошего человека играть».

Репетиции шли трудно – Раневская болела, капризничала, жаловалась на все подряд. Сергей Юрский вспоминал, что она все время боялась забыть текст, забыть выйти вовремя на сцену, но едва оказывалась перед взглядами зрителей, едва стихали приветственные аплодисменты… «Она одна на сцене. И в ней – все…»

Но почему Раневская остановилась на Филицате. Почему же она сделала такой выбор? Почему отказалась от главной роли в пользу эпизода? Что привлекло Раневскую в Филицате? В первую очередь – добрый характер старой няньки и то добро, которое она несет людям.

Истории из ее жизни

Прихожу в поликлинику и жалуюсь:

– Доктор, у меня что-то в последнее время вкуса нет.

Тот обращается к медсестре:

– Дайте Фаине Георгиевне семнадцатую пробирку.

Я попробовала.

– Это же говно.

– Всё в порядке. Вкус появился.

Проходит несколько дней, я опять появляюсь в кабинете этого врача:

– Доктор, вкус-то появился, но с памятью всё хуже и хуже.

Доктор обращается к медсестре:

– Дайте Фаине Георгиевне пробирку номер семнадцать.

– Там же говно! – ору я.

– Всё в порядке. Вот и память вернулась.

Филицата – не «наемный сотрудник», как нынче принято говорить. Она – настоящий член семьи. За Поликсену Филицата переживает так, словно та ее родная внучка. И счастье своих любимцев Платоши и Поликсены она устраивает совершенно бескорыстно.

Юрский знал, что после роли Люси Купер в спектакле «Дальше – тишина» у Фаины Георгиевны других ролей в театре не было. Знал он и то, что никто из руководства не озаботится поиском ролей для нее.

Он видел ее в роли старухи Барабошевой, но Фаина Георгиевна объявила, что согласна играть только добрую няньку Филицату и осталась непреклонна.

Любопытные эпизоды

«Противостояние» Мавры Тарасовны и Филицаты в третьем акте – одна из самых сильных сцен в спектакле.

Филицата, отправившись на разведку обстановки перед свиданием влюбленных, устроенным ею же, случайно натыкается на хозяйку, которую играла Варвара Владимировна Сошальская, народная артистка СССР (даже те, кому незнакомо это имя, должны помнить ее в роли матери майора Томина из легендарного сериала «Следствие ведут знатоки»).

Ее крылатые фразы

ПРО КЛУБЫ ДЫМА. Фаина Георгиевна много курила, и когда известный художник-карикатурист Иосиф Игин пришел к ней, чтобы нарисовать ее, она так и вышла – погруженной в клубы дыма на темном фоне.

Врачи удивлялись ее легким:

– Чем же вы дышите?

– Пушкиным, – отвечала она.

Стоит Филицате присесть, словно бы ненароком, как хозяйка награждает ее таким взглядом! Филица-та встает, но видно, какие страсти клокочут в ее душе. Когда хозяйка произнесет свое: «Еще чего не знаешь ли? Так уж говори, кстати, благо начали!» – Филицата молча подойдет к ней… нет – не подойдет, а станет наступать, надвигаться на нее, надвигаться медленно (давая зрителям возможность «прочувствовать момент»), грозно и мощно.

Напряжение постепенно нарастает. «Платона даром обидели, вот что! Он хозяйскую пользу соблюдал и такие книги писал, что в них, все одно что в зеркале, сейчас видно, кто и как сплутовал. За то и возненавидели», – бросает в лицо хозяйке Филицата.

Хозяйка обрывает ее и уходит. Филицата остается одна. Она вышла из себя, это видно по тому, сколь шумно она дышит и как переминается с ноги на ногу. И вдруг гнев и обида (как-никак сорок лет прослужила верой и правдой) находят выход: Филицата передразнивает хозяйку и плюет на пол. Старый грубый трюк, но у Раневской он получался даже немного элегантным.

А в сцене ночного свидания Раневская использовала картинные, яркие, почти опереточные трюки: вздрагивала от каждого шороха, пугалась и конечно же передразнивала. И любимая фраза Фаины Георгиевны в этой роли: «Я рада для тебя в ниииточку вытянуться».

Тайное всегда становится явным. По крайней мере, в развязках пьес. Грозная бабка запирает Поликсену в ее комнате – думать и выбирать. Выбор непрост: или замуж с одобрения Мавры Тарасовны, или – в монастырь.

Филицату призывает на расправу грозная хозяйка. Устроив для виду «допрос с пристрастием», Мавра Тарасовна оглашает заранее заготовленное решение, свою волю:

– Ну, сбирайся.

– Куда сбираться? – недоумевает Филицата.

– Со двора долой. В хорошем доме таких нельзя держать.

Фаина Георгиевна в своей роли всегда преображалась. Не «ахала», не «охала», вообще никак не реагировала на приговор.

Только задумчиво и слегка иронично смотрела на хозяйку. Так, как смотрит на партнера, заказавшего игру на мизере, преферансист, прикидывающий – пять или шесть взяток сможет отдать он самонадеянному дилетанту.

– Вооот выдумала! А еще умной называешься… Сорок лет я в доме живу…

– С летами ты, значит, глупеть стала.

– Да и ты не поумнела, коли так нескладно говоришь…

Истории из ее жизни

Раневская, как и очень многие женщины, абсолютно не разбиралась в физике и однажды вдруг заинтересовалась, почему железные корабли не тонут.

– Как же это так? – допытывалась она у одной своей знакомой, инженера по профессии. – Железо ведь тяжелее воды, отчего же тогда корабли из железа не тонут?

– Тут все очень просто, – ответила та. – Вы ведь учили физику в школе?

– Не помню.

– Ну, хорошо, был в древности такой ученый по имени Архимед. Он открыл закон, по которому на тело, погруженное в воду, действует выталкивающая сила, равная весу вытесненной воды…

– Не понимаю, – развела руками Фаина Георгиевна.

– Ну вот, к примеру, вы садитесь в наполненную до краев ванну, что происходит? Вода вытесняется и льется на пол… Отчего она льется?

– Оттого, что у меня большая ж…! – догадалась Раневская, начиная постигать закон Архимеда.

Хозяйка недоумевает – вместо ожидаемых мольб и причитаний с ней ведут спокойный диалог. Филица-та возражает, спорит, доказывает. Ведет себя не как без пяти минут бродячая нищенка, а как равная хозяйке.

– Кто ж за Поликсеной ходить-то будет? Да вы ее тут совсем уморите… Я вчера… у ней изо рта коробку со спичками выдернула… Нечто этим шутят?

– Кто захочет что сделать над собой, так не остановишь. А надо всеми над нами Бог… А тебя держать нельзя: ты больно жалостлива.

– Не к одной я к ней жалостлива, и к тебе, когда ты была помоложе, тоже была жалостлива. Вспомни молодость-то…

Жребий брошен. Слово сказано. Но хозяйка то ли не хочет, то ли не может понять намека. Требуются разъяснения, и Филицата добавляет:

– А ты забыла, верно, как дружо кто твой вдруг налетел? Кто на часах-то стоял? Я от страху-то не меньше тебя тряслась всеми суставами, чтобы муж его тут не захватил.

Старая нянька ведет партию с изяществом опытной интриганки. Она борется за счастье Поликсены и за право прожить остаток жизни под кровом, за сорок лет ставшим ей родным.

Своей, не потерявшей с возрастом силы рукой она извлекает из небытия фигуру бравого вояки Грознова.

– Солдатик этот бедненький давно помер на чужой стороне, – неуверенно отводит удар Мавра Тарасовна.

– Ох, не жив ли? – наносит новый Филицата.

– Никак нельзя ему живым быть, потому я уж лет двадцать за упокой его души подаю: так нешто может это человек выдержать? – В голосе Сошальской, играющей Мавру Тарасовну, прорезываются металлические нотки.

– Бывает, что и выдерживают, – припечатывает Раневская.

Теперь уже она – первая скрипка. Она – главная. Ей решать – казнить или миловать. Исчезли сомнения, исчезли волнения, исчезли жалость и сострадание к хозяйке, богатой, но несчастной старухе. «Ты хочешь этого? – спрашивают глаза Раневской. – Так получи же!» Каждому – свое.

Ее крылатые фразы

ПРО РАЙ.

– А вы куда хотели бы попасть, Фаина Георгиевна, – в рай или ад? – спросили у Раневской.

– Конечно, рай предпочтительнее из-за климата, но веселее мне было бы в аду – из-за компании.

– Так ты пустых речей не говори, а сбирайся-ка подобру-поздорову! Вот тебе три дня сроку! – Утопающий хватается за соломинку, побежденная Мавра Тарасовна, уже понявшая (по Сошальской это хорошо видно), собирает все силы для последнего удара.

Ударила и обратилась в бегство. Филицата бросилась за ней, но наткнулась на захлопнувшуюся дверь.

Отпрянув от дверей, словно обжегшись, Филица-та озирается по сторонам в поисках чего-то, ведомого только ей одной, и продолжает диалог, теперь уже с воображаемой собеседницей: «Да я-то хоть сейчас… Поликсену только и жалко, а тебя-то, признаться, не очень… Сорок лет я в доме живу… сорок лет… Поликсену жалко… сорок лет… Поликсену жалко… А тебя, Мавра Тарасовна, не жалко… Но раньше – такая уж

я от рождения – и к тебе была жалостлива, когда ты помоложе была», – каждый раз Фаина Георгиевна произносила эти слова Островского по-разному. Зло будет наказано, а справедливость восторжествует. В последних сценах Филицата ведет себя скромно, но видно, чувствуется, просто висит в воздухе ее упоение своим торжеством.

– Это я! Я все сделала! У меня получилось!

Нет, Фаина Георгиевна играла не гордыню и тем более не злорадство, а радость. Чистую искреннюю радость человека, который помог своим ближним.

Фаина Георгиевна, обняв свою дорогую Поликсену, уходила. И непонятно было, кто это уходит – нянька Филицата или актриса Раневская.

Истории из ее жизни

Угнетает гадость в людях, в себе самой – люди бегают, носятся, скупают, закупают, магазины пусты – слух о денежной реформе, – замучилась долгами, нищетой, хожу как оборванка, «народная артистка». К счастью, мне очень мало надо.

Уходит печально, торжественно и в то же время под свою легкомысленную песенку:

Корсетка моя,

Голубая строчка,

Мне мамаша приказала —

Гуляй, моя дочка!

Я гуляла до зари,

Ломала цветочки.

Меня милый целовал

В розовые щечки.

Таков сюжет пьесы Александра Николаевича Островского «Правда хорошо, а счастье лучше».

Накануне первой репетиции Фаина Георгиевна позвонила Сергею Юрьевичу и сказала, что на репетицию явиться не сможет. Юрский был готов к этому – его не раз предупреждали об особенностях характера Раневской.

Она пришла. И на первую репетицию, и на все остальные.

Приезжала она обычно рано и тут же принималась выплескивать свое раздражение. На всех и вся.

Тускло горят лампочки…

Ей не ответили на приветствие…

Ступеньки не видны под ковровой дорожкой…

Зачем в спектакль введены песни, которых не было у Островского?..

Как можно играть без суфлера?..

Гримеры с костюмершами трепетали. Она могла довести до слез. И не всегда заслуженно. Сказывался возраст, обнажавший всю остроту и неуживчивость характера, сказывались обиды на судьбу, одиночество.

Юрский, исполняя долг режиссера, улаживал конфликты. Как мог успокаивал Фаину Георгиевну и пытался уберечь окружающих от ее нападок, зачастую несправедливых. Ему и самому иногда бывало страшно.

Фаина Георгиевна привычно сообщала, что отказывается играть. Сегодня и вообще.

Сергей Юрьевич шутками и комплиментами приводил актрису в более-менее сносное расположение духа.

Ее крылатые фразы

ПРО ГОСТЕЙ. Раневская приглашает в гости и предупреждает, что звонок не работает:

– Когда придете, стучите ногами.

– Почему ногами, Фаина Георгиевна?!

– Ну вы же не с пустыми руками собираетесь приходить!

Разговоры

Вспоминает Нина Сухоцкая: «Читаем вместе пьесу, и Фаина Георгиевна радуется дивному, исконно русскому языку Островского, которого всегда очень любила. Вопрос решен, будет играть. Я была свидетельницей, с какой бережностью, почти благоговейно работала она еще до репетиций над этой ролью. Образ старой няньки легко зарождался в тексте, походке, нюансах интонаций…

Но уже на первых читках обнаружилось решительное несогласие Фаины Георгиевны с режиссерской трактовкой пьесы. Помню, как после одной такой репетиции-читки, придя домой, она прямо в пальто опустилась в передней в кресло и долго молчала. На мои расспросы растерянно и горько сказала: «Подумай, что же это? Режиссер сказал, что я прекрасно читала роль, но читала Островского, а он намерен ставить эту пьесу как Шекспира». С этого началось. За редким исключением репетиции шли для Фаины Георгиевны трудно, мучительно».

Скоро Юрский прикрепил к Раневской свою помощницу Марию Дмитриевну, которая благотворно (то есть успокаивающе) действовала на актрису. Она была ее помощницей, наперсницей, ангелом-хранителем. По старой традиции русского театра Раневская не могла выйти на сцену сама, без того, чтобы кто-нибудь ее не «выпустил».

Мария Дмитриевна перед каждым выходом (которых у Филицаты целых десять), помогала Фаине Георгиевне подняться на ноги и командовала: «Пошла». Именно так, согласно традициям.

Во время каждого выхода Раневской на сцену свершалось чудо. Старая немощная народная артистка преображалась в бойкую хлопотунью Филицату. Зрители встречали Фаину Георгиевну аплодисментами, а она потом, как вспоминает Сергей Юрский, сердилась: «Зачем? Зачем они хлопают? Они любят меня? За что?»

Мне трудно видеть людей. Потому что все, кого я любила, кого боготворила, умерли. Столько людей аплодируют мне, а мне так одиноко. И еще… я боюсь забыть текст. Пока длится овация, я повторяю без конца вслух первую фразу: «И всегда так бывает, когда девушек запирают» – на разные лады. Боже, как долго они аплодируют. Спасибо вам, дорогие мои. Но у меня уже кончаются силы, а роль все еще не началась…»

Истории из ее жизни

Идущую по улице Раневскую толкнул какой-то человек, да еще и обругал грязными словами. Фаина Георгиевна сказала ему:

– В силу ряда причин я не могу сейчас ответить вам словами, какие употребляете вы. Но искренне надеюсь, что когда вы вернетесь домой, ваша мать выскочит из подворотни и как следует вас искусает.

Любопытные эпизоды

«Зыбкина. Ах, ах, ах! Что ты мне сказала! Что ты мне сказала! То-то, я смотрю, девушка из лица изменилась, на себя не похожа.

Филицата. Все от любви, сердце ноет. И всегда так бывает, когда девушек запирают. Сидит, как в тюрьме, – выходу нет, а ведь уж в годах, уж давно замуж пора… Так чему дивиться-то?

Зыбкина. Да, да. Что ж вы ее замуж-то не отдаете? Неужели женихов нет?

Филицата. Как женихов не быть, четвертый год сватаются; и хорошие женихи были, да бабушка у нас больно характерна. Коли не очень богат, так и слышать не хочет, а были и с деньгами, так, вишь, развязности много, ученые речи говорит, ногами шаркает, одет пестро; что-нибудь да не по ней. Боится, что уважения ей от такого не будет. Ей, видишь ты, хочется зятя и богатого, и чтоб тихого, не из бойких, чтоб он с затруднением да не про все разговаривать-то умел; потому она сама из очень простого звания взята.

Зыбкина. Скоро ль ты его найдешь такого?!

Филицата. И я то же говорю. Где ты нынче найдешь богатого да неразвязного? Кто его заставит длинный сюртук надеть али виски гладко примазать? Вяжет-то человека что? Нужда. А богатый весь развязан и уж, обыкновенно, в цветных брюках… Ничего не поделаешь.

Зыбкина. Уж само собой, что в цветных, потому какая ж ему неволя!..

Филицата. Мудрит старуха над женихами, а внучка, между тем временем влюбилась да и сохнет сердцем. Кабы у нас знакомство было да вывозили Поликсену почаще в люди, так она бы не была так влюбчива, а из тюрьмы-то первому встречному рад: понравится и сатана лучше ясного сокола».

Раневская не была бы Раневской, если бы и здесь не нашла верного решения. Она разбивала первую сцену на множество крошечных кусочков и играла их «на контрастах».

Ее крылатые фразы

ПРО УХАЖЕРА. – У меня будет счастливый день, когда вы станете импотентом, – в сердцах сказала Раневская чересчур назойливому ухажеру.

Разговоры

Вспоминает Константин Михайлов: «Уже на девятом десятке жизни Раневская сыграла еще одну роль. Ведь она все время думала о дальнейшей работе, хотела играть. Обижалась, горевала, когда, щадя ее здоровье, редко назначали спектакли с ее участием. И вот сыграла добрую, хлопотливую, трогательную, смешную, но в чем-то гордую старушку – няню Филицату в пьесе Островского «Правда – хорошо, а счастье лучше». Случилось так, что я был дежурным от художественного совета на том спектакле, когда она играла его в последний раз.

Пристально следя за ней, я видел, как трудно ей все давалось. Но в зале звенел смех, раздавались аплодисменты на каждое ее появление, на каждый уход со сцены – все было как всегда».

Истории из ее жизни

Одна из хороших знакомых Фаины Георгиевны постоянно переживала драмы из-за своих любовных отношений с сослуживцем, которого звали Симой. Периодически он ее бросал, она регулярно обливалась слезами после очередной ссоры, время от времени делала от него аборты. Благодаря Раневской к молодой женщине приклеилось прозвище: «Жертва Хера Симы». (Хиросима – город в Японии, который был подвергнут в 1945 году атомным бомбардировкам вооруженными силами США. – Ред.)

Последние дни

Фаина Георгиевна Раневская умерла 19 июля 1984 года.

Последние свои дни она провела в Кремлевской больнице. Оторвался тромб, врачи предлагали операцию, но она отказалась.

Ее навещали друзья, коллеги. А она тосковала по своей собаке Мальчику, пела и страшно боялась умирать…

Последней с ней виделась Марина Неелова: «Она без нас, а мы без нее! Я успела только попрощаться. Теперь всегда буду помнить эту палату, ее, спящую и держащуюся за треугольник, висящий из-под потолка, ее руки, похудевшие, с пятнышками на коже, но крепкие и нежные…»

Неелова тоже пыталась уговорить Раневскую на операцию, но безуспешно. Прощаясь с ней, Раневская сказала: «Благослови вас Господь, деточка. Будьте счастливы!» Это были ее последние слова. Она умерла на следующий день, в 10.30 утра.

Некрологи по случаю ее смерти появились во всех центральных газетах. Ее славили, вспоминали ее роли, Сталинские премии, ордена, вклад «в развитие театрального и киноискусства». А зрители вспоминали все ту же ненавистную ей «Мулю»…

Похоронили Раневскую, как она и хотела, на Новом Донском кладбище, в той же могиле, где уже покоилась ее сестра Белла…

После смерти Фаины Георгиевны ее давняя подруга, выдающаяся грузинская актриса Верико Анджапаридзе, напишет:

«Дорогая моя, любимый друг, Фаина!

Вы единственная, кому я писала письма, была еще Маричка – моя сестра, но ее уже давно нет, сегодня нет в живых и вас, но я все-таки пишу вам – это потребность моей души. Думая о вас, прежде всего вижу ваши глаза – огромные, нежные, но строгие и сильные – я всегда дочитывала в них то, что не договаривалось в словах. Они исчерпывали чувства – как на портретах великих мастеров. На вашем резко вылепленном лице глаза ваши всегда улыбались, и улыбка была мягкая, добрая, даже когда вы иронизировали, и как хорошо, что у вас есть чувство юмора – это не просто хорошо, это очень хорошо – ибо кое-что трагическое вы переводите в состояние, которое вам нетрудно побороть, и этому помогает чувство юмора, одно из самых замечательных качеств вашего характера.

Фаина, моя дорогая, никак не могу заставить себя поверить в то, что вас нет, что вы мне уже не ответите, что от вас больше не придет ни одного письма, а ведь я всегда ждала ваших писем, они нужны были мне, необходимы…

Я писала вам обо всем, что радовало, что огорчало.

И я лишилась этого чудесного дара дружбы с вами, лишилась человека с большим сердцем, видевшего творческую сторону жизни.

Моя дорогая, очень любимая Фаина, разве я могу забыть, как вы говорили, что жадно любите жизнь! Когда думаю о вас, у меня начинают болеть мозги. Кончаю письмо, в глазах мокро, они мешают видеть. Ваша всегда Верико Анджапаридзе».

Из разговоров Раневской

Про автобиографию

Забыть такое нельзя, сказать об этом в книге моей жизни тоже нельзя. Вот почему я не хочу писать книгу «о времени и о себе». Ясно вам?

* * *

Меня спрашивают, почему я не пишу об Ахматовой, ведь мы дружили…

Отвечаю: не пишу, потому что очень люблю ее.

* * *

Три года писала книгу воспоминаний, польстившись на аванс 2000 рублей с целью приобрести теплое пальто.

… Книгу писала 3 года, прочитав, порвала.

Книги должны писать писатели, мыслители или же сплетники.

* * *

Жизнь отнимает у меня столько времени, что писать о ней совсем некогда.

О своей жизни

…Жизнь моя прошла около, все не задавалось. Как рыжий у ковра.

* * *

Ничего, кроме отчаяния от невозможности что-либо изменить в моей судьбе.

* * *

Больше всего в жизни я любила влюбляться.

* * *

– Как вы живете? – спросила как-то Ия Саввина Раневскую.

– Дома по мне ползают тараканы, как зрители по Генке Бортникову, – ответила Фаина Георгиевна.

* * *

Большой это труд – жить на свете.

О жизни вообще

Жизнь – это небольшая прогулка перед вечным сном.

* * *

Жизнь – это затяжной прыжок из п…ды в могилу.

* * *

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.

* * *

Жизнь бьет ключом по голове!

Про одиночество

Ребенка с первого класса школы надо учить науке одиночества.

* * *

Одиночество как состояние не поддается лечению.

* * *

Спутник славы – одиночество.

* * *

Как-то раз, беседуя с Ией Сергеевной Саввиной по телефону, Раневская сказала: «Я так одинока, все друзья мои умерли, вся жизнь моя – работа… А я работаю трудно, меня преследует страх перед сценой, будущей публикой, даже перед партнером. Я не капризничаю, девочка, я боюсь. Это не от гордыни…

* * *

…Все, кто меня любил, не нравились мне. А кого я любила – не любили меня. Кто бы знал мое одиночество… Будь он проклят, этот самый талант, сделавший меня несчастной. Моя внешность испортила мне личную жизнь.

Последние годы жизни

* * *

День кончился. Еще один напрасно прожитый день никому не нужной моей жизни.

* * *

Ничто так не дает понять и ощутить своего одиночества, как когда некому рассказать сон.

* * *

Нет болезни мучительнее тоски.

* * *

…Я часто думаю о том, что люди, ищущие и стремящиеся к славе, не понимают, что в так называемой «славе» гнездится то самое одиночество, которого не знает любая уборщица в театре.

О болезнях

Моя любимая болезнь – чесотка: почесался и еще хочется. А самая ненавистная – геморрой: ни себе посмотреть, ни людям показать.

* * *

На вопрос одного из актеров, справлявшихся по телефону у Раневской о ее здоровье, она отвечает:

– Дорогой мой, такой кошмар! Голова болит, зубы ни к черту, сердце жмет, кашляю ужасно, печень, почки, желудок – все ноет! Суставы ломит, еле хожу… Слава богу, что я не мужчина, а то была бы еще импотенция!

* * *

Медсестра, лечившая Раневскую, рассказала, как однажды Фаина Георгиевна принесла на анализ мочу в термосе. Сестра удивилась, почему именно в термосе, надо было в баночке. Hа что великая актриса возмущенно пробасила: «Ох, ни хрена себе! А кто вчера сказал: неси прямо с утра, теплую?!»

* * *

Была сегодня у врача «ухо-горло-жопа».

* * *

Кремлевская больница – кошмар со всеми удобствами.

* * *

– Фаина, – спрашивает ее старая подруга, – как ты считаешь, медицина делает успехи?

– А как же! В молодости у врача мне каждый раз приходилось раздеваться, а теперь достаточно язык показать.

Про Бога

«Я Бог гнева! – говорит Господь» (Ветхий Завет). Это и видно!!!

Про духов

Я не верю в духов, но боюсь их.

Про успех

Успех – единственный непростительный грех по отношению к своему близкому.

* * *

Многие получают награды не по способностям, а по потребности.

Про тщеславие

В пять лет была тщеславна, мечтала получить медаль за спасение утопающих… У дворника на пиджаке медаль, мне очень она нравится, я хочу такую же, но медаль дают за храбрость – объясняет дворник. Мечтаю совершить поступок, достойный медали. В нашем городе очень любили старика, доброго, веселого, толстого грузина-полицмейстера. Дни и ночи мечтала, чтобы полицмейстер, плавая в море, стал тонуть и чтобы я его вытащила, не дала ему утонуть и за это мне дали медаль, как у нашего дворника. Теперь медали, ордена держу в коробке, где нацарапала: «Похоронные принадлежности»».

О жалости к животным

Не могу его есть (мясо): оно ходило, любило, смотрело… Может быть, я психопатка?

Про курицу, которую пришлось выбросить из-за того, что нерадивая домработница сварила ее со всеми внутренностями, Фаина Георгиевна грустно сказала:

– Но ведь для чего-то она родилась!

* * *

Сейчас долго смотрела фото – глаза собаки человечны удивительно. Люблю их, умны они и добры, но люди делают их злыми.

* * *

Читаю Даррелла, у меня его душа, а ум курицы. Даррелл писатель изумительный, а его любовь к зверью делает его самым мне близким сегодня в злом мире.

* * *

– Моя собака живет лучше меня! – пошутила однажды Раневская. – Я наняла для нее домработницу. Так вот и получается, что она живет, как Сара Бернар, а я – как сенбернар…

* * *

– Животных, которых мало, занесли в «Красную книгу», а которых много – в «Книгу о вкусной и здоровой пище», – объясняла Раневская домработнице.

* * *

Мучительная нежность к животным, жалость к ним, мучаюсь по ночам, к людям этого уже не осталось. Старух, стариков только и жалко никому не нужных.

* * *

Увидела на балконе воробья – клевал печенье. Стало нравиться жить на свете. Глупо это…

Про любовь

Семья заменяет все. Поэтому, прежде чем ее завести, стоит подумать, что тебе важнее: все или семья.

* * *

Удивительно, когда мне было двадцать лет, я думала только о любви.

Теперь же я люблю только думать.

* * *

У меня два Бога: Пушкин, Толстой. А главный? О нем боюсь думать.

* * *

Фаина Георгиевна не раз повторяла, что не была счастлива в любви: «Моя внешность испортила мне личную жизнь».

* * *

Ну и лица мне попадаются – не лица, а личное оскорбление!

Об искусстве

Странно – абсолютно лишенная (тени) религиозной, я люблю до страсти религиозную музыку. Гендель, Глюк, Бах!

«Все должно стать единым, выйти из единого и возвратиться в единое». Гете.

Это для нас, для актеров – снова!

Кажется, теперь заделалась религиозной.

* * *

Стены дома выкрашены цветом «безнадежности». Есть, очевидно, и такой цвет.

Погибаю от безвкусия окружения.

Из всех искусств дороже всего – живопись: краски, краски, краски.

* * *

Хороший вкус – тоже наказание Божие.

* * *

Воспитать ребенка можно до 16 лет, – дома! Воспитать режиссера– может и должна библиотека, музей, музыка, среда, вкус – это тоже талант, вкус – это основа. Отсутствие вкуса – путь к преступлению.

Про Пушкина

…Все думаю о Пушкине. Пушкин – планета! Он где-то рядом. Я с ним не расстаюсь. Что бы я делала в этом мире без Пушкина…

* * *

…Он мне так близок, так дорог, так чувствую его муки, его любовь, его одиночество… Бедный, ведь он искал смерти – эти дуэли…

Про еду

Чтобы мы видели, сколько мы переедаем, наш живот расположен на той же стороне, что и глаза.

* * *

На голодный желудок русский человек ничего делать и думать не хочет, а на сытый – не может.

* * *

Еврей ест курицу, когда он болен или когда курица больна.

* * *

К биографии предлагаемых ей кур Раневская была небезразлична.

Как-то в ресторане ей подали цыпленка-табака. Фаина Георгиевна отодвинула тарелку:

– Не буду есть. У него такой вид, как будто его сейчас будут любить.

* * *

– Я не могу есть мясо. Оно ходило, любило, смотрело… Может быть, я психопатка?

Нет, я себя считаю нормальной психопаткой. Но не могу есть мяса. Мясо я держу для людей.

* * *

Иногда Фаина Георгиевна садилась на вегетарианскую диету и тогда становилась особенно чувствительна. В эти мучительные дни она спросила: «Лизочка, мне кажется, в этом борще чего-то не хватает?» Лиза ответила: «Правильно, Фаина Георгиевна, не хватает мяса».

Про погоду

Погода ваша меня огорчила, у нашей планеты явный климакс, поскольку планета – дама!

* * *

Я ненавижу зиму, как Гитлера!

* * *

Какой печальный город (Ленинград). Невыносимо красивый и такой печальный с тяжело-болезнетворным климатом.

Про счастье-несчастье

– Вот женишься, Алешенька, тогда поймешь, что такое счастье. – Да? – Да, но поздно будет.

* * *

Если бы на всей планете страдал хоть один человек, одно животное, – и тогда я была бы несчастной, как и теперь.

* * *

За что меня можно пожалеть? Для меня не существует чужое горе.

* * *

Один горестный день отнял у меня все дары жизни.

О глупости

«Глупость – это род безумия». Это моя всегдашняя мысль в плохом переводе.

О современных писателях

Они мне напоминают торговку «счастьем», которую я видела в Петербурге. Толстая баба стояла с попугаем, восседающим на жердочке над квадратиками бумажного счастья. Баба кричала: «На любой интересующий вопрос моя попка вам быстро дает желающий ответ».

О вранье

Ох уж эти несносные журналисты! Половина лжи, которую они распространяют обо мне, не соответствует действительности!

* * *

Пусть это будет маленькая сплетня, которая должна исчезнуть между нами.

Про подарки

Дарить надо то, что жалко.

Про награды

14 апреля 1976 года. Множество людей столпились в гримуборной Раневской, которую в связи с 80-летием наградили орденом Ленина.

«У меня такое чувство, что я голая моюсь в ванной и пришла экскурсия».

Про здоровье

Оправившись от инфаркта, Раневская заключила: – Если больной очень хочет жить, врачи бессильны!

* * *

Здоровье – это когда у вас каждый день болит в другом месте.

* * *

Ночью болит все, а больше всего совесть.

* * *

На вопрос: «Вы заболели, Фаина Георгиевна?» – она обычно отвечала:

«Нет, я просто так выгляжу».

* * *

Чем я занимаюсь? Симулирую здоровье.

* * *

Раневская изобрела новое средство от бессонницы и делится с Риной Зеленой:

– Надо считать до трех. Максимум – до полчетвертого.

* * *

Страшный радикулит. Старожилы не помнят, чтобы у человека так болела жопа.

* * *

– Я рекомендовал вам выкуривать только по одной папиросе после еды. И вот результат: у вас прекрасный здоровый вид, вы заметно поправились, – с оптимизмом говорит врач.

– Вы хотите сказать, что жопа стала еще толще. Неудивительно, я ведь теперь ем по десять раз в день, чтобы покурить, – объясняет Раневская.

* * *

– Этот доктор творит чудеса! Он буквально за минуту вылечил все мои болезни, – саркастически заметила Фаина Георгиевна после посещения врача.

– Каким образом?

– Он сказал, что все мои болезни – не болезни, а симптомы приближающейся старости.

* * *

Раневская тяжело переживала смерть режиссера Таирова. У Фаины Георгиевны началась бессонница, она вспоминала глаза Таирова и плакала по ночам.

Потом обратилась к психиатру.

Мрачная усатая армянка устроила Раневской допрос с целью выяснить характер ее болезни. Фаина Георгиевна изображала, как армянка с акцентом спрашивала ее:

– На что жалуешься?

– Не сплю ночью, плачу.

– Так, значит, плачешь?

– Да.

– Сношений был? – внезапный взгляд армянки впивался в Раневскую.

– Что вы, что вы!

– Так. Не спишь. Плачешь. Любил друга. Сношений не был. Диагноз: психопатка! – безапелляционно заключила врач.

* * *

– Фаина Георгиевна, вы опять захворали?! А какая у вас температура?

– Нормальная, комнатная, плюс восемнадцать градусов…

Про старость

Склероз нельзя вылечить, но о нем можно забыть.

* * *

Старость – это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность.

* * *

Жизнь проходит и не кланяется, как сердитая соседка.

* * *

Мне иногда кажется, что я еще не живу… За 53 года выработалась привычка жить на свете. Сердце работает вяло и все время делает попытки перестать мне служить… Но я ему приказываю: «Бейся, окаянное, и не смей останавливаться!»

* * *

Мысли тянутся к началу жизни – значит, жизнь подходит к концу.

* * *

Стареть скучно, но это единственный способ жить долго.

* * *

Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела, а только начинаешь жить!

* * *

Я как старая пальма на вокзале – никому не нужна, а выбросить жалко.

* * *

Бог мой, как прошмыгнула жизнь, я даже никогда не слышала, как поют соловьи.

* * *

…Одиноко. Смертная тоска. Мне восемьдесят один год.

Сижу в Москве. Лето. Не могу бросить псину. Сняли мне домик за городом и с сортиром. В мои годы может быть один любовник – домашний клозет.

* * *

Сегодня ночью думала о том, что самое страшное – это когда человек принадлежит не себе, а своему распаду.

* * *

Книппер-Чехова, дивная старуха, однажды сказала мне: «Я начала душиться только в старости».

* * *

В шестьдесят лет мне уже не казалось, что жизнь кончена, и когда седой как лунь театровед сказал: «Дай Бог каждой женщине вашего возраста выглядеть так, как вы», – спросила игриво:

– А сколько вы мне можете дать?

– Ну, не знаю, лет семьдесят, не больше.

От удивления я застыла с выпученными глазами и с тех пор никогда не кокетничаю возрастом.

* * *

Одиноко. Смертная тоска. Мне 81 год…

* * *

В старости главное – чувство достоинства, а его меня лишили.

* * *

Я кончаю жизнь банально – стародевически: обожаю котенка и цветочки до страсти.

* * *

Таким образом, я абсолютно свободна и, погрузившись в мои неглубокие мысли, сижу у себя на койке и мечтаю об околеванце.

Про память

Толстой сказал, что смерти нет, а есть любовь и память сердца. Память сердца так мучительна, лучше бы ее не было… Лучше бы память навсегда убить».== 1972 году

Про бедность-богатство

Разгадывают кроссворд:

– Падшее существо, пять букв, последняя – мягкий знак.

Раневская, не задумываясь: – Рубль!

* * *

После революции, Раневская очень бедствовала и в трудный момент обратилась за помощью к одному из приятелей своего отца. Тот ей сказал: «Дать дочери Фельдмана мало – я не могу. А много – у меня уже нет…»

* * *

Среди моих бумаг нет ничего, что бы напоминало денежные знаки.

* * *

Деньги мешают и когда их нет, и когда они есть.

* * *

Мое богатство, очевидно, в том, что мне оно не нужно.

* * *

Третий час ночи… Знаю, не засну, буду думать, где достать деньги, чтобы отдохнуть во время отпуска мне, и не одной, а с П. Л. (Павлой Леонтьевной Вульф). Перерыла все бумаги, обшарила все карманы и не нашла ничего похожего на денежные знаки…

48-й год, 30 мая.

(Из записной книжки народной артистки)

Про сказки

Сказка – это когда женился на лягушке, а она оказалась царевной.

А быль – это когда наоборот.

Про талант

Я вообще заметила, что талант всегда тянется к таланту и только посредственность остается равнодушной, а иногда даже враждебной к таланту.

* * *

Для меня всегда было загадкой – как великие актеры могли играть с артистами, от которых нечем заразиться, даже насморком. Как бы растолковать бездари: никто к вам не придет, потому что от вас нечего взять. Понятна моя мысль неглубокая?

* * *

Я не знаю системы актерской игры, не знаю теорий. Все проще! Есть талант, или нет его. Научиться таланту невозможно, изучать систему вполне возможно и даже принято, м. б., потому мало хорошего в театре.

Про оптимизм

Оптимизм – это недостаток информации.

Про сострадание

Сказано: сострадание – это страшная, необузданная страсть, которую испытывают немногие. Покарал меня Бог таким недугом.

Про женщин и мужчин

Женщины, конечно, умнее мужчин. Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая бы потеряла голову только от того, что у мужчины красивые ноги?

* * *

Молодая актриса как-то спросила у Раневской: – Фаина Георгиевна, как вы думаете, почему у мужчин красивая женщина пользуется бо́льшим успехом, чем умная?

– Деточка, это же так просто! Слепых мужчин на свете не слишком много, а глупых – хоть пруд пруди…

* * *

– Почему женщины так много времени и средств уделяют внешнему виду, а не развитию интеллекта?

– Потому что слепых мужчин гораздо меньше, чем глупых.

* * *

Анекдот от Раневской:

– Сколько раз краснеет в жизни женщина?

– Четыре раза: в первую брачную ночь, когда первый раз изменяет мужу, когда первый раз берет деньги, когда первый раз дает деньги.

– А мужчина?

– Два раза: первый раз – когда не может второй, второй – когда не может первый.

* * *

Настоящий мужчина – это мужчина, который точно помнит день рождения женщины и никогда не знает, сколько ей лет.

Мужчина, который никогда не помнит дня рождения женщины, но точно знает, сколько ей лет, – это ее муж.

* * *

Женщина, чтобы преуспеть в жизни, должна обладать двумя качествами. Она должна быть достаточно умна для того, чтобы нравиться глупым мужчинам, и достаточно глупа, чтобы нравиться мужчинам умным.

* * *

Бог создал женщин красивыми, чтобы их могли любить мужчины, и – глупыми, чтобы они могли любить мужчин.

* * *

Почему все дуры такие женщины?

* * *

Однажды Раневскую спросили, почему красивые женщины пользуются большим успехом, чем умные.

– Это же очевидно, ведь слепых мужчин совсем мало, а глупых пруд пруди.

* * *

Союз глупого мужчины и глупой женщины порождает мать-героиню. Союз глупой женщины и умного мужчины порождает мать-одиночку. Союз умной женщины и глупого мужчины порождает обычную семью. Союз умного мужчины и умной женщины порождает легкий флирт.

* * *

Если женщина идет с гордо поднятой головой – у нее есть любовник! Если женщина идет с опущенной головой – у нее есть любовник! Если женщина держит голову прямо – у нее есть любовник!

И вообще, если у женщины есть голова, то у нее есть любовник!

* * *

Если женщина говорит мужчине, что он самый умный, то она предполагает, что второго такого дурака она не найдет.

* * *

А по поводу вторых половинок несравненная Фаина Раневская как-то сказала:

– Вторая половинка есть у мозга, жопы и таблетки. А я изначально целая.

* * *

– Лесбиянство, гомосексуализм, мазохизм, садизм это не извращения, – говорила Раневская. – Извращений, собственно, только два: хоккей на траве и балет на льду.

О людях

На голодный желудок русский человек ничего делать и думать не хочет, а на сытый – не может.

* * *

И что только не делает с человеком природа!

* * *

Мне всегда было непонятно – люди стыдятся бедности и не стыдятся богатства.

* * *

– Фаина Георгиевна, что бы вы сделали, если бы вдруг открыли границы? – спросили у Раневской.

– Залезла бы на дерево. – Почему? – Затопчут.

* * *

Я не имею права жаловаться – мне везло на людей.

* * *

Однажды я спросила Ахматову:

«Стадо овец… кто муж овцы?»

Она сказала: «Баран, так что завидовать ему нечего».

* * *

Невоспитанность в зрелости говорит об отсутствии сердца.

* * *

В присутствии Раневской однажды зашел разговор о современной молодежи.

– Вы правы, – заметила Фаина Георгиевна, – сегодняшняя молодежь ужасная. Но еще ужаснее то, что мы не принадлежим к ней.

* * *

Бог мой, сколько же вокруг «безумцев»!

Летний дурак узнается тут же – с первого слова. Зимний дурак закутан во все теплое, обнаруживается не сразу. Я с этим часто сталкиваюсь.

* * *

Или я старею и глупею, или нынешняя молодежь ни на что не похожа!

Раньше я просто не знала, как отвечать на их вопросы, а теперь даже не понимаю, о чем они спрашивают.

* * *

Я дожила до такого времени, когда исчезли домработницы. И знаете почему? Все домработницы ушли в актрисы. Вам не приходило в голову, что многие молодые актрисы напоминают домработниц? Так вот, у меня домработница опекает собаку. Та живет, как Сара Бернар, а я – как сенбернар.

* * *

Очень завидую людям, которые говорят о себе легко и даже с удовольствием. Мне этого не хотелось, не нравилось.

* * *

Кто-то заметил: «Никто не хочет слушать, все хотят говорить».

А стоит ли говорить?

* * *

Женщина в театре моет сортир. Прошу ее поработать у меня, убирать квартиру. Отвечает: «Не могу, люблю искусство».

* * *

Соседка, вдова моссоветовского начальника, меняла румынскую мебель на югославскую, югославскую на финскую, нервничала. Руководила грузчиками… И умерла в 50 лет на мебельном гарнитуре. Девчонка!

* * *

Дама в Москве: по-французски из далекого детства запомнила 10 фраз и произносила их, грассируя, в нос и с шиком!

* * *

Дама в Таганроге: «Меня обидел Габриель д’Аннунцио – совершенно неправильно описывает поцелуй.

* * *

Старуха-еврейка ласкает маленькую внучку: «Красавица, святая угодница, крупчатка первый сорт!

* * *

– Что это у вас, Фаина Георгиевна, глаза воспалены?

– Вчера отправилась на премьеру, а передо мной уселась необычно крупная женщина. Пришлось весь спектакль смотреть через дырочку от сережки в ее ухе.

О себе

Я себя чувствую, но плохо.

* * *

Я – выкидыш Станиславского.

* * *

Раневская на вопрос, как она себя сегодня чувствует, ответила:

– Отвратительные паспортные данные. Посмотрела в паспорт, увидела, в каком году я родилась, и только ахнула…

* * *

Когда я умру, похороните меня и на памятнике напишите: «Умерла от отвращения».

* * *

– Я не пью, я больше не курю, и я никогда не изменяла мужу потому еще, что у меня его никогда не было, – заявила Раневская, упреждая возможные вопросы журналиста.

– Так что же, – не отстает журналист, – значит, у вас совсем нет никаких недостатков?

– В общем, нет, – скромно, но с достоинством ответила Раневская. И после небольшой паузы добавила: – Правда, у меня большая жопа и я иногда немножко привираю!

* * *

А ведь судьба мне – мачеха!

* * *

Когда я слышу приглашение: «Приходите потрепаться» – мне хочется плакать.

* * *

Осип Абдулов сказал, что если бы я читала просто по радио, вещая в эфир, а не по пластинке, я бы так заикалась и так бы все перепутала, что меня бы в тот же вечер выслали в город «Мочегонск».

* * *

8 марта – мое личное бедствие. С каждой открыткой в цветах и бантиках вырываю клок волос от горя, что я не родилась мужчиной.

* * *

Когда моя сестра решила переехать из Парижа в Москву – это было в пятидесятых годах, – я прислала ей письмо. Работник посольства, выдававший ей визу, рассказывал, что накануне отъезда сестра пришла к нему и отказалась от поездки.

– Почему? – спросили ее.

– Я не могу ехать, – ответила она. – Моя сестра в Москве сошла с ума. Смотрите, что она пишет: «Ни о чем не волнуйся, приезжай, площадь для тебя есть». Зачем мне площадь? Что я, памятник? Нет, она явно не в себе».

* * *

Я социальная психопатка. Комсомолка с веслом. Вы меня можете пощупать в метро. Это я там стою, полусклонясь, в купальной шапочке и медных трусиках, в которые все октябрята стремятся залезть. Я работаю в метро скульптурой. Меня отполировало такое количество лап, что даже великая проститутка Нана могла бы мне позавидовать.

* * *

Я не умею выражать сильных чувств, хотя могу сильно выражаться.

* * *

У Раневской спросили: что для нее самое трудное? – О, самое трудное я делаю до завтрака, – сообщила она.

– И что же это? – Встаю с постели.

* * *

Всякая сволочь в похвальных статьях упоминает о моем трудном характере. «И я принимаю Вашу несправедливость как предназначенную мне честь».

* * *

Есть во мне что-то мне противное.

* * *

Окна квартиры Раневской в высотке на Котельнической набережной выходили в каменный внутренний двор. А там – выход из кинотеатра и место, где разгружали хлебные фургоны.

Фаина Георгиевна с ненавистью слушала знакомые народные выражения рабочих-грузчиков, отчетливо звучавшие на рассвете под ее окнами, а вечером с тоской наблюдала шумные толпы уходящих домой кинозрителей из «Иллюзиона».

– Я живу над хлебом и зрелищем, – жаловалась Раневская.

* * *

…Наверное, я чистая христианка. Прощаю не только врагов, но и друзей своих.

* * *

…Огорчить могу – обидеть никогда. Обижаю разве что себя самое.

* * *

«Друга любить – себя не щадить». Я была такой.

* * *

«Перед великим умом склоняю голову, перед Великим сердцем – колени». Гете. И я с ним заодно. Раневская.

* * *

Меня забавляет волнение людей по пустякам, сама была такой же дурой. Теперь перед финишем понимаю ясно, что все пустое. Нужны только доброта, сострадание.

* * *

Что-то давно не говорят, что я блядь. Теряю популярность.

Об актерах

Когда у попрыгуньи болят ноги, она прыгает сидя.

* * *

Как ошибочно мнение о том, что нет незаменимых актеров.

* * *

То, что актер хочет рассказать о себе, он должен сыграть, а не писать мемуаров. Я так считаю.

* * *

Получаю письма: «Помогите стать актером». Отвечаю: «Бог поможет!»

* * *

Терпеть не могу юбилеев и чествований, – говорила она. – Актер сидит как истукан, как болван, а вокруг него льют елей и бьют поклоны… Такой юбилей – триумф во славу подагры. Хороший спектакль – вот лучший юбилей.

* * *

Гёте сказал: «Все должно быть Единым, вытекать из Единого и возвращаться в Единое». Это для нас, для актеров, – основа!

* * *

«Нас приучили к одноклеточным словам, куцым мыслям, играй после этого Островского!» 1980 году=== в Театре имени Моссовета был поставлен последний спектакль с Раневской – «Правда – хорошо, а счастье – лучше» по Островскому.

* * *

Вассу играла в 36-м году… Сравнивая и вспоминая то время, поняла, как сейчас трудно. Актеры – пошлые, циничные. А главное – талант сейчас ни при чем. Играет всякий кому охота.

* * *

Для актрисы не существует никаких неудобств, если это нужно для роли.

* * *

– Смесь степного колокольчика с гремучей змеей, – говорила она об одной актрисе.

* * *

Всегда завидовала таланту: началось это с детства. Приходил в гости к старшей сестре гимназист – читал ей стихи, флиртовал, читал наизусть. Чтение повергало меня в трепет. Гимназист вращал глазами, взвизгивал, рычал тигром, топал ногами, рвал на себе волосы, ломая руки. Стихи назывались «Белое покрывало». Кончалось чтение словами: «…так могла солгать лишь мать».

Гимназист зарыдал, я была в экстазе.

Подруга сестры читала стихи: «Увидев почерк мой, Вы, верно, удивитесь, я не писала Вам давно и думаю, Вам это все равно». Подруга сестры тоже и рыдала, и хохотала. И опять мой восторг, и зависть, и горе, почему у меня ничего не выходило, когда я пыталась им подражать. Значит, я не могу стать актрисой? Теперь, к концу моей жизни, я не выношу актеров-«игральщиков». Не выношу органически, до физического отвращения – меня тошнит от партнера, «играющего роль», а не живущего тем, что ему надлежит делать в силу обстоятельств. Сейчас мучаюсь от партнера, который «представляет» всегда одинаково, как запись на пластинке.

Если актер импровизирует – ремесло, мерзкое ремесло!

* * *

Сейчас актеры не умеют молчать, а кстати, и говорить!

* * *

Нельзя играть Толстого, когда актер П. играет Федю Протасова. Это все равно что если б я играла Маргариту Готье только потому, что я кашляю.

* * *

Сейчас все считают, что могут быть артистами только потому, что у них есть голосовые связки.

* * *

Ну надо же! Я дожила до такого ужасного времени, когда исчезли домработницы. И знаете почему? Все домработницы ушли в актрисы.

* * *

Как могли великие актеры играть с любым дерьмом? Очевидно, только малоталантливые актеры жаждут хорошего, первоклассного партнера, чтоб от партнерства взять для себя необходимое, чтоб поверить – я уже мученица.

Ненавижу бездарную сволочь, не могу с ней ужиться, и вся моя долгая жизнь в театре – Голгофа.

* * *

– Я была вчера в театре, – рассказывала Раневская. – Актеры играли так плохо, особенно Дездемона, что когда Отелло душил ее, то публика очень долго аплодировала.

* * *

– Ну эта, как ее… Такая плечистая в заду… (Раневская забыла фамилию актрисы, с которой должна была играть на сцене.)

О режиссерах

Конечно, у каждого режиссера должна быть своя система работы с актером. Да только не нервная!

* * *

…Театр катится в пропасть по коммерческим рельсам. Бедный, бедный К. С. (Константин Станиславский)…Торговали душой, как пуговицами…

* * *

Я была летом в Алма-Ате. Мы гуляли по ночам с Эйзенштейном. Горы вокруг. Спросила: «У вас нет такого ощущения, что мы на небе?»

Он сказал: «Да. Когда я был в Швейцарии, то чувствовал то же самое». – «Мы так высоко, что мне Бога хочется схватить за бороду». Он рассмеялся…

Мы были дружны. Эйзенштейна мучило окружение. Его мучили козявки. Очень тяжело быть гением среди козявок.

* * *

Дорогой Сергей Михайлович! «Убить – убьешь, а лучше не найдешь!» Это реплика Василисы Мелентьевны Грозному в момент, когда он заносил над ней нож! Бессердечный мой!.. (Из писем Ф. Раневской С. Эйзенштейну)

* * *

Узнав, что ее не утвердили на роль в «Иване Грозном», Раневская пришла в негодование и на чей-то вопрос о съемках этого фильма крикнула: «Лучше я буду продавать кожу с жопы, чем сниматься у Эйзенштейна!» Тому, конечно, скоро сообщили об этих словах, и он прислал из Алма-Аты телеграмму: «Как идет продажа?»

* * *

Трудно около гения – о чем говорить?

* * *

Однажды Раневская сказала Михоэлсу – великий актер и режиссер, председатель Еврейского антифашистского комитета:

Погиб Соломон Михайлович Михоэлс.

Не знаю человека умнее, блистательнее его.

Очень его любила, он был мне как-то нужен, необходим.

Однажды я сказала ему:

– Есть люди, в которых живет Бог; есть люди, в которых живет дьявол; и есть люди, в которых живут только глисты. В вас живет Бог!

Михоэлс улыбнулся и ответил:

– Если во мне живет Бог, то он в меня сослан.

* * *

Есть люди, хорошо знающие, что к чему. В искусстве эти люди сейчас мне представляются бандитами, подбирающими ключи. Такой «вождь с отмычкой» сейчас Охлопков. Талантливый как дьявол и циничный до беспредельности. (Николай Павлович Охлопков, возглавлявший Театр драмы, сейчас Театр имени Маяковского.)

* * *

На днях явилась ко мне некто Сытина – сценаристка; если бы с ней не было администратора, я бы подумала, что эта женщина убежала от Кащенки, но администратор, ее сопровождавший, производил впечатление вполне нормального сумасшедшего, работающего в кино.

* * *

Неистовый темперамент рождает недомыслие. Унять надо неистовость… Нужна ясная голова, чтобы донести мысли автора, а не собственный пыл! «Пылающий режиссер – наказание Божие актера! Отнял у меня последние силы пылающий режиссер…»

* * *

А драматурги неплохо устроились – получают отчисления от каждого спектакля своих пьес!

Больше ведь никто ничего подобного не получает. Возьмите, например, архитектора Рерберга. По его проекту построено в Москве здание Центрального телеграфа на Тверской. Даже доска висит с надписью, что здание это воздвигнуто по проекту Ивана Ивановича Рерберга. Однако же ему не платят отчисления за телеграммы, которые подаются в его доме!

* * *

…Однажды, провожая меня через коридор верхнего этажа, мимо артистических уборных, Александр Яковлевич (Таиров. – Ред.) вдруг остановился и, взяв меня за руку, сказал с горькой усмешкой: «Знаете, дорогая, похоже, что театр кончился: в театре пахнет борщом». Действительно, в условиях того времени технический персонал, работавший в театре безвыходно, часто готовил себе нехитрые «обеды» на электроплитках. Для всех нас это было в порядке вещей, но Таиров воспринимал это как величайшее кощунство.

* * *

Однажды Завадский (главный режиссер Театра имени Моссовета) крикнул в запале: «Фаина Георгиевна, вы своей игрой сожрали весь мой режиссерский замысел!» Раневская ответила: «То-то у меня ощущение, что я наелась дерьма!» «Вон из театра!» – крикнул мэтр.

Раневская, подойдя к авансцене, ответила ему: «Вон из искусства!»

* * *

Завадский простудится только на моих похоронах.

* * *

Завадскому дают награды не по заслугам, а по потребностям. У него нет только звания «Мать-героиня».

* * *

– Доктор, в последнее время я очень озабочена своими умственными способностями, – жалуется Раневская психиатру.

– А в чем дело? Каковы симптомы? – Очень тревожные: все, что говорит Завадский, кажется мне разумным…

* * *

Раневская называла Завадского маразматиком-затейником, уцененным Мейерхольдом, перпетум кобеле.

* * *

Творческие поиски Завадского аттестовались Раневской не иначе как «капризы беременной кенгуру».

* * *

Во время репетиции Завадский за что-то обиделся на актеров, не сдержался, накричал и выбежал из репетиционного зала, хлопнув дверью, с криком: «Пойду повешусь!» Все были подавлены. В тишине раздался спокойный голос Раневской: «Юрий Александрович сейчас вернется. В это время он ходит в туалет».

* * *

Он умрет от расширения фантазии. (О Завадском)

* * *

Перпетум кобеле. (О Завадском)

* * *

Делая скорбную мину, Раневская замечала: – В семье не без режиссера.

* * *

Прислали на чтение две пьесы. Одна называлась «Витаминчик», другая – «Куда смотрит милиция?». Потом было объяснение с автором, и, выслушав меня, он грустно сказал: «Я вижу, что юмор вам недоступен».

* * *

Великий Станиславский попутал все в театральном искусстве. Сам играл не по системе, а что сердце подскажет.

* * *

Вижу себя со стороны, и мне жаль себя. Читаю Станиславского. Сектант. Чудо-человек. Какое счастье то, что я видела его на сцене, он перед глазами у меня всегда. Он – бог мой.

Я счастлива, что жила в «эпоху Станиславского», ушедшую вместе с ним… Сейчас театр – пародия на театр. Самое главное для меня ансамбль, а его след простыл. Мне с партнерами мука мученическая, а бросить не в силах – проклятущий театр.

* * *

«Система», «система», а каким был Станиславский на сцене, не пишут, – не помнят или перемерли, а я помню, потому что такое не забывается до смертного часа. И теперь, через шесть десятков лет, он у меня перед глазами, как Чехов, как Чаплин, как Шаляпин. Я люблю в этой жизни людей фанатичных, неистовых в своей вере. Поклоняюсь таким.

* * *

Эти новаторы погубили русский театр.

С приходом режиссуры кончились великие актеры, поэтому режиссуру я ненавижу (кроме Таирова). Они показывают себя.

* * *

– Шатров – это Крупская сегодня, – так определила Раневская творчество известного драматурга, автора многочисленных пьес о Ленине.

* * *

– Ну-с, Фаина Георгиевна, и чем же вам не понравился финал моей последней пьесы?

– Он находится слишком далеко от начала.

* * *

– Очень сожалею, Фаина Георгиевна, что вы не были на премьере моей новой пьесы, – похвастался Раневской Виктор Розов. – Люди у касс устроили форменное побоище!

– И как? Удалось им получить деньги обратно?

* * *

Почти полвека проработала Раневская в московских театрах. Шесть лет – в Театре Советской Армии, столько же – у Охлопкова, восемь – у Равенских в Театре им. Пушкина. В начале шестидесятых во время репетиции в этом театре ей сделали замечание: «Фаина Георгиевна, говорите четче, у вас как будто что-то во рту». Напросились.

«А вы разве не знаете, что у меня полон рот говна?!»

И вскоре ушла.

* * *

Б. (артист Геннадий Бортников. – Ред.) тогда поймет, что он делает, когда перестанет говорить текст, а начнет кровоточить сердцем…

* * *

– Скажите Фаине Георгиевне, – обращался режиссер Варпаховский к своему помощнику Нелли Молчадской, – скажите ей, пусть выходит вот так, как есть, с зачесанными волосами, с хвостом.

Он все еще имел наивность думать, что кто-то способен влиять на Раневскую.

Памятуя советы осторожных, он тщательно подбирал слова после прогона:

– Все, что вы делаете, изумительно, Фаина Георгиевна. Буквально одно замечание. Во втором акте есть место – я попросил бы, если вы, разумеется, согласитесь…

Следовала нижайшая просьба.

Вечером звонок Раневской:

– Нелочка, дайте мне слово, что будете говорить со мной искренне.

– Даю слово, Фаина Георгиевна.

– Скажите мне, я не самая паршивая актриса?

– Господи, Фаина Георгиевна, о чем вы говорите?! Вы удивительная! Вы прекрасно репетируете.

– Да? Тогда ответьте мне: как я могу работать с режиссером, который сказал, что я говно?!

О поэте

Когда я говорю о «дерьме», то имею в виду одно: знал ли Сергей Владимирович, что всех детей, которые после этого фильма добились возвращения в Советский Союз, прямым ходом отправляли в лагеря и колонии? Если знал, то 30 сребреников не жгли руки?..

Вы знаете, что ему дали Сталинскую премию за «Дядю Степу»? Михаил Ильич Ромм после этого сказал, что ему стыдно носить лауреатский значок.

Язвительный Катаев так изобразил его в «Святом колодце», такой псевдоним придумал – Осетрина (Михалков действительно похож на длинного осетра) – и живописал его способность, нет, особый нюх, позволяющий всегда оказываться среди видных людей или правительственных чиновников, когда те фотографируются.

О композиторе

Раневская говорила начинающему композитору, сочинившему колыбельную:

– Уважаемый, даже колыбельную нужно писать так, чтобы люди не засыпали от скуки…

О солистке большого театра

– Берите пример с меня, – сказала как-то Раневской одна солистка Большого театра. – Я недавно застраховала свой голос на очень крупную сумму.

– Ну, и что же вы купили на эти деньги?

О писателях

Не понимают «писатели», что фразу надо чистить, как чистят зубы…

* * *

– Вы слышали, как не повезло писателю N? – спросили у Раневской.

– Нет, а что с ним случилось?

– Он упал и сломал правую ногу.

– Действительно, не повезло. Чем же он теперь будет писать? – посочувствовала Фаина Георгиевна.

Об актерах

Это когда-то артисты в кино играли, теперь они только снимаются.

* * *

…Когда на репетиции в руках у моего партнера я вижу смятые, слежавшиеся листки – отпечатанную на машинке роль, которую ему не захотелось переписать своей рукой, я понимаю: мы говорим с этим человеком на разных языках. Вы подумаете: мелочь, пустяк, но в пустяке труднее обмануть, чем в крупном. В крупном можно притвориться, на пустяки же, как правило, внимания не тратят.

* * *

Больше всего любила человеческий талант. И всегда мне везло на бездарных.

* * *

Раневская говорила, что профессия актера сродни профессии учителя. Эта мысль пришла ей в голову во время съемок «Подкидыша».

* * *

Четвертый раз смотрю этот фильм и должна вам сказать, что сегодня актеры играли как никогда!

* * *

Кино – заведение босяцкое.

* * *

– Я была вчера в театре, – рассказывала Раневская. – Актеры играли так плохо, особенно Дездемона, что когда Отелло душил ее, то публика очень долго аплодировала.

* * *

У этой актрисы жопа висит и болтается, как сумка у гусара.

* * *

У нее голос – будто в цинковое ведро ссыт.

* * *

Обсуждая только что умершую подругу-актрису: – Хотелось бы мне иметь ее ноги – у нее были прелестные ноги! Жалко – теперь пропадут.

* * *

Увидев исполнение актрисой X. роли узбекской девушки в спектакле Кахара в филиале «Моссовета» на Пушкинской улице, Раневская воскликнула: «Не могу, когда шлюха корчит из себя невинность!»

* * *

В разговоре Василий Катанян сказал Раневской, что смотрел «Гамлета» у Охлопкова.

– А как Бабанова в Офелии? – спросила Фаина Георгиевна.

– Очень интересна. Красива, пластична, голосок прежний…

– Ну, вы, видно, добрый человек. Мне говорили, что это болонка в климаксе, – съязвила Раневская.

* * *

Раневская подходит к актрисе N, мнившей себя неотразимой красавицей, и спрашивает:

– Вам никогда не говорили, что вы похожи на Бриджит Бардо?

– Нет, никогда, – отвечает N, ожидая комплимента.

Раневская окидывает ее взглядом и с удовольствием заключает:

– И правильно, что не говорили.

* * *

– Приходите, я покажу вам фотографии неизвестных народных артистов СССР, – зазывала к себе Раневская.

* * *

Известная актриса в истерике кричала на собрании труппы:

– Я знаю, вы только и ждете моей смерти, чтобы прийти и плюнуть на мою могилу!

Раневская толстым голосом заметила:

– Терпеть не могу стоять в очереди!

* * *

– Меня так хорошо принимали, – рассказывал Раневской вернувшийся с гастролей артист N. – Я выступал на больших открытых площадках, и публика непрестанно мне рукоплескала!

– Вам просто повезло, – заметила Фаина Георгиевна. – На следующей неделе выступать было бы намного сложнее.

– Почему?

– Синоптики обещают похолодание, и будет намного меньше комаров.

Об актерах-студентах

Раневская участвовала в заседании приемной комиссии в театральном институте.

Час, два, три…

Последняя абитуриентка в качестве дополнительного вопроса получает задание:

– Девушка, изобразите нам что-нибудь эротическое с крутым обломом в конце…

Через секунду перед членами приемной комиссии девушка начинает нежно стонать:

– А… аа… ааа… Аааа… Аа-аа-аапчхи!!

* * *

Как-то Раневская позвонила Михаилу Новожихину, ректору Театрального училища им. М.С. Щепкина:

– Михаил Михайлович, дорогой мой, у меня к вам великая просьба. К вам в училище поступает один абитуриент, страшно талантливый. Фамилия его Малахов. Вы уж проследите лично, он настоящий самородок, не проглядите, пожалуйста…

Разумеется, Новожихин отнесся к такой высокой рекомендации со всем Фаина Раневская вниманием и лично присутствовал на экзамене. Малахов не произвел на него никакого впечатления и даже, напротив, показался абсолютно бездарным. После долгих колебаний он решил-таки позвонить Раневской и как-нибудь вежливо и тактично отказать ей в просьбе. Едва только начал он свои объяснения, как Фаина Георгиевна закричала в трубку:

– Ну как? Г…? Гоните его в шею, Михаил Михайлович! Я так и чувствовала, честное слово… Но вот ведь характер какой, меня просят посодействовать и дать рекомендацию, а я отказать никому не могу.

* * *

Получаю письма: «Помогите стать актером». Отвечаю: «Бог поможет!»

* * *

– Жемчуг, который я буду носить в первом акте, должен быть настоящим, – требует капризная молодая актриса.

– Всё будет настоящим, – успокаивает ее Раневская. – Всё: и жемчуг в первом действии, и яд – в последнем.

Про свое актерство

Я, в силу отпущенного мне дарования, пропищала как комар.

* * *

Ненавижу слово «играть». Пусть играют дети.

* * *

…Партнер для меня – все. С талантливыми становлюсь талантливая, с бездарными – бездарной. Никогда не понимала и не пойму, каким образом великие актеры играли с неталантливыми людьми. Кто и что их вдохновляло, когда рядом стоял некто с пустыми глазами.

* * *

В 1915 году к директору одного из подмосковных театров явилась молодая девица весьма неординарной наружности с рекомендательным письмом. Письмо было подписано близким приятелем директора, московским антрепренером Соколовским. «Дорогой Ванюша, – писал он, – посылаю тебе эту дамочку, чтобы только отвязаться от нее. Ты уж сам как-нибудь деликатно, намеком, в скобках, объясни ей, что делать ей на сцене нечего, что никаких перспектив у нее нет. Мне самому, право же, сделать это неудобно по ряду причин, так что ты, дружок, как-нибудь отговори ее от актерской карьеры – так будет лучше и для нее, и для театра. Это совершенная бездарь, все роли она играет абсолютно одинаково, фамилия ее Раневская…»

К счастью, директор театра не послушался совета Соколовского.

* * *

Первый сезон в Крыму, я играю в пьесе Сумбатова прелестницу, соблазняющую юного красавца. Действие происходит в горах Кавказа. Я стою на горе и говорю противно-нежным голосом: «Шаги мои легче пуха, я умею скользить, как змея…» После этих слов мне удалось свалить декорацию, изображавшую гору, и больно ушибить партнера. В публике смех, партнер, стеная, угрожает оторвать мне голову. Придя домой, я дала себе слово уйти со сцены.

* * *

«Усвоить психологию импровизирующего актера – значит найти себя как художника». М. Чехов. Следую его заветам.

* * *

Партнер для меня – все. С талантливыми становлюсь талантливая, с бездарными – бездарной.

* * *

Раневскую спросили, почему у Марецкой все звания и награды, а у нее намного меньше. На что Раневская ответила:

– Дорогие мои! Чтобы получить все это, мне нужно сыграть как минимум Чапаева!

* * *

Тоскую о несыгранных ролях. Прожить бы еще несколько жизней.

* * *

Сняли на телевидении. Я в ужасе: хлопочу мордой. Надо теперь учиться заново, как не надо.

* * *

Еще мне незаслуженно приписывают заимствования из таких авторов, как Марк Твен, Бернард Шоу, Тристан Бернар, Константин Мелихан и даже Эзоп и Аристотель. Мне это, конечно, лестно, и я их поэтому тоже благодарю, особенно Аристотеля и Эзопа.

* * *

…Я не учу слова роли. Я запоминаю роль, когда уже живу жизнью человека, которого буду играть, и знаю о нем все, что может знать один человек о другом.

* * *

Я знаю, кого буду играть, а как – не знаю. Нужна основа, нужна задача – тогда можно импровизировать. Немыслимо одинаково сыграть даже десять спектаклей, не то что сто.

* * *

Одинаково играть не могу, даже если накануне хотела повторить найденное. Подличать штампами не умею. Когда приходится слушать интонации партнера как бы записанными на пластинку, хочется вскочить, удрать. Ненавижу разговоры о посторонних вещах. Перед выходом на сцену отвратительно волнуюсь. Начинаю играть спокойно перед тем, как спектакль снимают с репертуара.

* * *

…Всегда очень волнуюсь, как правило, на премьере проваливаюсь. Не бываю готова. Полное понимание роли иногда приходит тогда, когда спектакль снимают с репертуара. От спектакля к спектаклю продолжаю работать над ролью, продолжаю думать о роли, которую играю. Скоро будет шестьдесят лет, как я на сцене, а у меня только одно желание – громадное желание играть с артистами, у которых я могла бы еще учиться. И говорю это абсолютно искренне.

* * *

Когда же персонаж пьесы по жизни незнаком, непонятен, работа идет труднее.

Иногда образ возникает от внешнего представления, но внешнее всегда служит выражением внутренней сути.

* * *

Успех – глупо мне, умной, ему радоваться. Я не знала успеха у себя самой… Одной рукой щупает пульс, другой играет…

* * *

Успех – единственный непростительный грех по отношению к своему близкому.

* * *

Брежнев, вручая в Кремле Раневской орден Ленина, выпалил:

– Муля! Не нервируй меня!

– Леонид Ильич, – обиженно сказала Раневская, – так ко мне обращаются или мальчишки, или хулиганы.

Генсек смутился, покраснел и пролепетал, оправдываясь:

– Простите, но я вас очень люблю.

* * *

Назойливая поклонница выпрашивает у Фаины Григорьевны номер ее телефона. На что та отвечает с изумлением в глазах:

– Милая, вы что, с ума сошли? Ну откуда я знаю свой телефон? Я же сама себе никогда не звоню.

* * *

После очередного спектакля, уже в гримерке, глядя на цветы, записки, письма, открытки, Раневская нередко замечала:

– Как много любви, а в аптеку сходить некому…

* * *

Есть же такие дураки, которые завидуют «известности». Врагу не пожелаю проклятой известности. В том, что вас все знают, все узнают, есть для меня что-то глубоко оскорбляющее, завидую безмятежной жизни любой маникюрши.

* * *

Этим ограничивается моя слава – «улицей», а начальство не признает. Все, как полагается в таких случаях.

* *` *

Я убила в себе червя тщеславия в одно мгновение, когда подумала, что у меня не будет ни славы Чаплина, ни славы Шаляпина, раз у меня нет их гения. И тут же успокоилась. Но когда ругнут – чуть ли не плачу. А похвалят – рада, но не больше, чем вкусному пирожному, не больше.

* * *

…Впервые в жизни получила ругательное анонимное письмо, а то я думала, что я такая дуся, что меня все обожают!!!

* * *

Раневская повторяла: «Мне осталось жить всего сорок пять минут. Когда же мне все-таки дадут интересную роль?»

* * *

Я провинциальная актриса. Где я только не служила! Только в городе Вездесранске не служила!..

* * *

Я жила со многими театрами, но так и не получила удовольствия.

* * *

На улице, у театрального подъезда, после окончания спектакля. Муж, оборачиваясь к уныло плетущейся сзади жене:

– А все ты, блядь: «Пойдем в театр, пойдем в театр!» – Вот лучшая рецензия! – комментирует Раневская.

* * *

Режиссеры меня не любили, я платила им взаимностью. Исключением был Таиров, поверивший мне.

* * *

Птицы ругаются, как актрисы из-за ролей. Я видела, как воробушек явно говорил колкости другому, крохотному и немощному, и в результате ткнул его клювом в голову. Все как у людей.

* * *

Для меня загадка: как могли Великие актеры играть с любым дерьмом?…Я мученица, ненавижу бездарную сволочь, не могу с ней ужиться, и вся моя долгая жизнь в театре – Голгофа. Хорошее начало для „Воспоминаний”».

* * *

У меня теперь «жизнь в искусстве» – когда читаю жизнь и творчество Станиславского в четырех томах. Театр? Его нет – есть пародия на театр. (1946 год)

* * *

Я сегодня играла очень плохо. Огорчилась перед спектаклем и не могла играть: мне сказали, что вымыли сцену для меня.

Думали порадовать, а я расстроена, потому что сцена должна быть чистой на каждом спектакле.

* * *

Я не учу слова роли. Я запоминаю роль, когда уже живу жизнью человека, которого буду играть, и знаю о нем все, что может знать один человек о другом.

* * *

Карикатурист Борис Ефимов в своей книге «Десять десятилетий» вспоминал:

– Когда мы выходили из зала после просмотра картины, сюжетом которой была довольно мутная история о кровосмесительной связи между братом и сестрой, кто-то спросил:

– Какое у вас впечатление, Фаина Георгиевна?

На что последовал ответ, целиком в духе Раневской:

– Впечатление, как будто наелась кошачьего дерьма.

* * *

Рина Зеленая заманила меня сниматься в «Подкидыше». Когда меня снимали, на улице Горького собралась толпа любопытных. У меня было ощущение, что я моюсь в бане, а туда привели экскурсию рабочих.

* * *

Снимаюсь в ерунде. Съемки похожи на каторгу. Сплошное унижение человеческого достоинства, а впереди провал, срам, если картина вылезет на экран.

Стараюсь припомнить, встречала ли в кино за 26 лет человекообразных? Пожалуй, один Черняк – умерший от порядочности. (1942 году)

* * *

Сняться в плохом фильме – все равно что плюнуть в вечность.

* * *

Деньги съедены, а позор остался. (О своих работах в кино)

* * *

Когда мне снится кошмар – это значит, я во сне снимаюсь в кино.

* * *

Ахматова мне говорила: «Вы великая актриса». Ну да, я великая артистка, и поэтому я ничего не играю, меня надо сдать в музей. Я не великая артистка, а великая жопа.

* * *

Перестала думать о публике и сразу потеряла стыд. А может быть, в буквальном смысле «потеряла стыд» – ничего о себе не знаю.

* * *

…Почему мои любимые роли: бандитка Манька из «Шторма», продувная Дунька из «Любови Яровой» и даже спекулянтка Марго из «Легкой жизни»? Может быть, в моих глубинах затаилась преступница? Или каждого вообще тянет к тому, чего в нем нет?

* * *

Старая харя не стала моей трагедией – в 22 года я уже гримировалась старухой, и привыкла, и полюбила старух моих в ролях.

А недавно написала моей сверстнице: «Старухи, я любила вас, будьте бдительны!

* * *

Ну и лица мне попадаются, не лица, а личное оскорбление! В театр вхожу как в мусоропровод.

* * *

Теперь, в старости, я поняла, что «играть» ничего не надо.

* * *

Сегодняшний театр – торговая точка. Контора спектаклей… Это не театр, а дачный сортир. Так тошно кончать свою жизнь в сортире.

* * *

Когда нужно пойти на собрание труппы, такое чувство, что сейчас предстоит дегустация меда с касторкой.

* * *

В театр хожу, как в мусоропровод: фальшь, жестокость, лицемерие, ни одного честного слова, ни одного честного глаза! Карьеризм, подлость, алчные старухи!

* * *

В нынешний театр я хожу так, как в молодости шла на аборт, а в старости рвать зубы. Ведь знаете, как будто бы Станиславский не рождался. Они удивляются, зачем я каждый раз играю по-новому.

* * *

Театр катится в пропасть по коммерческим рельсам. Бедный, бедный К. С.

* * *

После спектакля, в котором я играю, я не могу ночью уснуть от волнения. Но если я долго не играю, то совсем перестаю спать.

* * *

Что делать, когда надо действовать, надо напрягать нечеловеческие усилия без желания, а напротив, играя с отвращением непреодолимым, – почти все, над чем я тружусь всю мою жизнь?

* * *

Для меня каждый спектакль мой – очередная репетиция. Может быть, поэтому я не умею играть одинаково. Иногда репетирую хуже, иногда лучше, но хорошо – никогда.

* * *

Я не признаю слова «играть». Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно.

* * *

Чтобы играть Раскольникова, нужно в себе умертвить обычного, земного, нужно стать над собой – нужно искать в себе Бога.

* * *

Говорят, что герой не тот, кто побеждает, а тот, кто смог остаться один. Я выстояла, даже оставаясь среди зверей, чтобы доиграть до конца. Зритель ни в чем не виновен. Меня боятся…

* * *

В театре меня любили талантливые, бездарные ненавидели, шавки кусали и рвали на части.

* * *

Перестала думать о публике и сразу потеряла стыд. А может быть, в буквальном смысле «потеряла стыд» – ничего о себе не знаю.

* * *

Мне бы только не мешали, а уж помощи я не жду… Режиссер говорит мне – пойдите туда, станьте там, – а я не хочу стоять «там» и идти «туда». Это против моей внутренней жизни, или я пока этого еще не чувствую.

* * *

– Почему, Фаина Георгиевна, вы не ставите и свою подпись под этой пьесой? Вы же ее почти заново переписали.

– А меня это устраивает. Я играю роль яиц: участвую, но не вхожу.

* * *

Узнав, что ее знакомые идут сегодня в театр посмотреть ее на сцене, Раневская пыталась их отговорить:

– Не стоит ходить: и пьеса скучная, и постановка слабая… Но раз уж все равно идете, я вам советую уходить после второго акта.

– Почему после второго?

– После первого очень уж большая давка в гардеробе.

О критике актерства

Критикессы – амазонки в климаксе.

* * *

Пи-пи в трамвае – все, что он сделал в искусстве.

* * *

Как-то на южном море Раневская указала рукой на летящую чайку и сказала:

– МХАТ полетел.

– Говорят, что этот спектакль не имеет успеха у зрителей?

– Ну, это еще мягко сказано, – заметила Раневская. – Я вчера позвонила в кассу и спросила, когда начало представления.

– И что?

– Мне ответили: «А когда вам будет удобно?»

* * *

Стараюсь припомнить, встречала ли в кино за 26 лет человекообразных.

* * *

…Я не избалована вниманием к себе критиков, в особенности критикесс, которым стало известно, что я обозвала их «амазонки в климаксе».

О КГБ и вождях

– Фаина Георгиевна, вы видели памятник Марксу? – спросил кто-то у Раневской.

– Вы имеете в виду этот холодильник с бородой, что поставили напротив Большого театра? – уточнила Раневская.

* * *

Фаине Георгиевне уже присвоили звание народной артистки СССР, когда ею заинтересовался Комитет государственной безопасности и лично начальник контр разведки всего Советского Союза генерал-лейтенант Олег Грибанов. Будучи человеком чрезвычайно занятым, Грибанов на встречу с Раневской послал молодого опера по фамилии Коршунов. Планировалась, как тогда говорили чекисты, моментальная вербовка в лоб. Коршунов начал вербовочную беседу издалека. И о классовой борьбе на международной арене, и о происках иноразведок на территории СССР. Процитировал пару абзацев из новой хрущевской Программы КПСС, особо давил на то, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме, да вот только проклятые наймиты империализма в лице секретных служб иностранных держав пытаются подставить подножку нашему народу. Невзначай напомнил также и о долге каждого советского гражданина, независимо от его профессиональной принадлежности, оказывать посильную помощь в их ратном труде по защите завоеваний социализма.

Вслушиваясь в страстный монолог молодого опера, Раневская прикидывала, как ей элегантней и артистичней уйти от предложения, которое должно было последовать в заключение пламенной речи. Фаина Георгиевна закуривает очередную беломорину, хитро прищуривается и спокойнейшим голосом говорит:

– Мне с вами, молодой человек, все понятно… Как, впрочем, и со мной тоже… Сразу, без лишних слов, заявляю: я давно ждала этого момента, когда органы оценят меня по достоинству и предложат сотрудничать! Я лично давно к этому готова – разоблачать происки ненавистных мне империалистических выползней… Можно сказать, что это моя мечта с детства. Но… Есть одно маленькое «но»! Во-первых, я живу в коммунальной квартире, а во-вторых, что важнее, я громко разговариваю во сне.

Представьте: вы даете мне секретное задание, и я, будучи человеком обязательным и ответственным, денно и нощно обдумываю, как лучше его выполнить, а мыслительные процессы, как вы, конечно, знаете из психологии, в голове интеллектуалов происходят беспрерывно – и днем и ночью. И вдруг ночью, во сне, я начинаю сама с собой обсуждать способы выполнения вашего задания.

Называть фамилии, имена и клички объектов, явки, пароли, время встреч и прочее… А вокруг меня соседи, которые неотступно следят за мной вот уже на протяжении многих лет. Они же у меня под дверью круглосуточно, как сторожевые псы, лежат, чтобы услышать, о чем и с кем это Раневская там по телефону говорит! И что? Я, вместо того чтобы принести свою помощь на алтарь органов госбезопасности, предаю вас! Я пробалтываюсь, потому что громко говорю во сне… Нет-нет, я просто кричу обо всем, что у меня в голове. Я говорю вам о своих недостатках заранее и честно. Ведь между нами, коллегами, не должно быть недомолвок, как вы считаете?’

Страстный и сценически искренний монолог Раневской произвел на Коршунова неизгладимое впечатление, с явки он ушел подавленный и напрочь разбитый железными аргументами кандидатки в агенты национальной безопасности. Доложив о состоявшейся вербовочной беседе Грибанову, он в заключение доклада сказал:

– Баба согласна работать на нас, я это нутром чувствую, Олег Михайлович! Но… Есть объективные сложности, выражающиеся в особенностях ее ночной физиологии.

– Что еще за особенности? – спросил Грибанов. – Мочится в постель, что ли?

– Нет-нет! Громко разговаривает во сне… Да и потом, Олег Михайлович, как-то несолидно получается… Негоже все-таки нашей прославленной народной артистке занимать комнату в коммунальной квартире.

После этой истории Фаина Георгиевна получила-таки отдельную квартиру, но работать на КГБ отказалась. Поклонникам актрисы так и не довелось услышать о Раневской как об агенте национальной безопасности.

* * *

Когда Ахматова хотела поделиться с Раневской чем-то особенно закрытым, они шли к каналу, где в начале Ордынки был небольшой сквер. Там они могли спокойно говорить о своих делах, не боясь того, что их самые остроумные фразы и цитаты 69 подслушает КГБ. Они назвали этот скверик «Сквер Лаврентия Павловича».

* * *

В Кремле устроили прием и пригласили на него много знатных и известных людей.

Попала туда и Раневская. Предполагалось, что великая актриса будет смешить гостей, но ей самой этого не хотелось. Хозяин был разочарован:

– Мне кажется, товарищ Раневская, что даже самому большому в мире глупцу не удалось бы вас рассмешить.

– А вы попробуйте, – предложила Фаина Георгиевна.

* * *

Председатель Комитета по телевидению и радиовещанию С.Г. Лапин, известный своими запретительскими привычками, был большим почитателем Раневской. Актриса, не любившая идеологических начальников, довольно холодно выслушивала его восторженные отзывы о своем творчестве.

Однажды Лапин зашел в гримуборную Раневской после спектакля и принялся восхищаться игрой актрисы. Целуя на прощание ей руку, он спросил:

– В чем я могу вас еще увидеть, Фаина Георгиевна?

– В гробу, – ответила Раневская.

* * *

Раневская вообще была любительницей сокращений. Однажды начало генеральной репетиции перенесли сначала на час, потом еще на 15 минут. Ждали представителя райкома – даму средних лет, заслуженного работника культуры. Раневская, все это время не уходившая со сцены, в сильнейшем раздражении спросила в микрофон:

– Кто-нибудь видел нашу ЗасРаКу?!

* * *

Как-то начальник ТВ Лапин спросил:

– Когда же вы, Фаина Георгиевна, засниметесь для телевидения?

«После такого вопроса должны были бы последовать арест и расстрел», – говорила Раневская.

* * *

Раневская говорила, что когда Бог собирался создать землю, то заранее знал, что в XX веке в России будет править КПСС, и решил дать советским людям такие три качества, как ум, честность и партийность. Но тут вмешался черт и убедил, что три таких качества сразу – жирно будет. Хватит и двух. Так и повелось:

Если человек умный и честный – то беспартийный.

Если умный и партийный – то нечестный.

Если честный и партийный – то дурак.

* * *

– Прогуливаюсь по аллее в правительственном санатории в Сочи, – вспоминала Раневская. – Мне навстречу идет Каганович и с ходу начинает разговор:

– Как вы там поживаете в театре? Над чем работаете?

– Ставим «Белые ночи» по Достоевскому.

Тогда он воодушевленно восклицает:

– А идея там какая, идея?

– Идея в том, что человек не должен убивать человека.

Стремительно последовала категоричная оценка с руководящим жестом рукой: «Это не наша идея. Не наша».

И быстро удалился.

* * *

Когда в Москве на площади Свердлова установили памятник Марксу работы Кербеля, Раневская прокомментировала это так:

– А потом они удивляются, откуда берется антисемитизм. Ведь это тройная наглость! В великорусской столице один еврей на площади имени другого еврея ставит памятник третьему еврею!

* * *

– Ох и трудно сейчас жить честным людям! – пожаловался Раневской один видный товарищ. – Ну а вам-то что? – спросила актриса.

* * *

Раневская пережила Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева.

За 88 лет повидала всякое: уклонистов, невозвращенцев, лишенцев, классово чуждых, классово близких, убийц в белых халатах, космополитов, выдвиженцев, отщепенцев, диссидентов, подписантов, тамиздатовцев, самиздатовцев…

Про смерть

У меня хватило ума глупо прожить жизнь. Живу только собою – какое самоограничение.

* * *

Чтобы получить признание – надо, даже необходимо умереть.

* * *

Фаина Георгиевна Раневская ушла из жизни в 1984 году. Обидно и горько, что эта уникальная актриса была так мало востребована в театре и в кино в достойных ее ролях. В этом непростительно повинны близорукость и недоброжелательство, и не в последнюю очередь интриганство тех, кто в ту пору делал погоду в искусстве.

* * *

Сейчас, когда человек стесняется сказать, что ему не хочется умирать, он говорит так: «Очень хочется выжить, чтобы посмотреть, что будет потом».

Как будто, если бы не это, он немедленно был бы готов лечь в гроб.

* * *

А может быть, поехать в Прибалтику? А если там умру? Что я буду делать?

* * *

Когда я умру, похороните меня и на памятнике напишите: «Умерла от отвращения».

* * *

Похороны – спектакль для любопытствующих обывателей.

* * *

К смерти отношусь спокойно теперь, в старости. Страшно то, что попаду в чужие руки. Еще в театр поволокут мое тулово.

* * *

В ответ на свою статью к юбилею Раневской Ия Саввина получила от нее телеграмму: «Благодарю за блистательный некролог».

О шутках

Карикатурист Борис Ефимов в своей книге «Десять десятилетий» писал, что Раневская умела шутить и обходилась без всяких «непечатных» словечек, а с простодушным веселым озорством.

Я был свидетелем, когда к ней домой позвонила одна надоедливая дама, завела с ней длинный, скучный разговор. Раневская некоторое время терпеливо слушала, а потом прервала ее:

– Ой, простите, голубушка. Я разговариваю с вами из автомата, а тут уже большая очередь, стучат мне в дверь.

Она положила трубку и весело рассмеялась. И это тоже была – Фаина Раневская!

О ненависти к опере

В театре в нашем городке гастролировали и прославленные артисты. И теперь еще я слышу голос и вижу глаза Павла Самойлова в «Привидениях» Ибсена: «Мама, дай мне солнца…» Помню, я рыдала… Театр был небольшой, любовно построенный с помощью меценатов города. Первое впечатление от оперы было страшным. Я холодела от ужаса, когда кого-нибудь убивали и при этом пели. Я громко кричала и требовала, чтобы меня увезли в оперу, где не поют. Кажется, напугавшее меня зрелище называлось «Аскольдова могила». А когда убиенные выходили раскланиваться и при этом улыбались, я чувствовала себя обманутой и еще больше возненавидела оперу.

О быте

Фаина Георгиевна, как могла, всячески старалась преодолеть быт. Уборка, еда, одежда – все это было для нее тяжким испытанием.

Про девушку

Эрзац-внук пришел к Раневской с любимой девушкой и представляет ее:

– Фаина Георгиевна, это Катя. Она умеет отлично готовить, любит печь пироги, аккуратно прибирает квартиру.

– Прекрасно, мой мальчик! Тридцать рублей в месяц, и пусть приходит по вторникам и пятницам.

Про туалет

Киногруппа, в составе которой находилась Фаина Раневская, с утра выехала за город на натурные съемки. Предстояла большая работа, нужно было много успеть за день. У Раневской же, как назло, случилось расстройство желудка. По приезде на площадку она сразу направилась к выстроенному на краю поля дощатому сооружению.

Аппаратура давно установлена, группа готова к съемкам, а артистки нет и нет. Режиссер нервничает, глядит на часы, оператор сучит ногами. Актриса не появляется. Орут, думая, что с ней что-то случилось. Она отзывается, кричит, что с ней все в порядке. Наконец после долгого ожидания дверь открывается, и Раневская, подходя к группе, говорит:

– Братцы вы мои! Знали бы вы, сколько в человеке дерьма!

Про слепого

Раневская и Марецкая идут по Тверской. Раневская говорит:

– Тот слепой, которому ты подала монету, не притворяется, он действительно не видит.

– Почему ты так решила?

– Он же сказал тебе: «Спасибо, красотка!»

Про композиторов

– А ведь вы, Вано [Вано Ильич Мурадели], не композитор!

– Это почему же я не композитор?

– Да потому, что у вас фамилия такая. Вместо «ми» у вас «му», вместо «ре» – «ра», вместо «до» – «де», вместо «ля» – «ли». Вы же, Вано, в ноты не попадаете!

Про второе дыхание

В переполненном автобусе, развозившем артистов после спектакля, раздался неприличный звук. Раневская наклонилась к уху соседа и шепотом, но так, чтобы все слышали, выдала:

– Чувствуете, голубчик? У кого-то открылось второе дыхание!

Про Олимпиаду

Находясь уже в преклонном возрасте, Раневская тем не менее умела заставить людей подчиняться и выполнять ее требования. Однажды перед Московской олимпиадой Раневская набрала номер директора театра и официальным тоном сообщила, что ей срочно нужна машина. Директор попробовал отказать, сославшись на то, что машина занята, но Раневская сурово перебила:

– Вы что же, не понимаете? Я должна объехать Москву и показать мальчику олимпийские объекты. Он хочет убедиться, что все в порядке…

Директор вынужден был отправить машину Раневской, хоть и не знал, какой такой еще мальчик желает проверить готовность объектов. А Мальчик – была кличка любимой собаки Фаины Георгиевны.

Про жену Чехова

Меня пригласила к себе образованнейшая, утонченнейшая женщина XIX века Щепкина-Куперник. Я благоговела перед нею, согласно кивала, когда она завела речь о Чехове, о его горестной судьбе и ялтинском одиночестве, когда супруге все недосуг было приехать. После третьей рюмки я почувствовала себя достаточно раскрепощенно:

– Татьяна Львовна, а ведь Ольга Леонардовна Книппер-Чехова – блядь.

И обмерла от ужаса: сейчас мне откажут от дома! Но изысканная Татьяна Львовна всплеснула ручками и очень буднично, со знанием дела воскликнула: – Блядь, душенька, блядь!..

Про лифт

Фаина Георгиевна ехала в лифте с артистом Геннадием Бортниковым, а лифт застрял… Ждать пришлось долго – только минут через сорок их освободили. Молодому Бортникову Раневская сказала, выходя:

– Ну вот, Геночка, теперь вы обязаны на мне жениться! Иначе вы меня скомпрометируете!

Про банальный вопрос

Раневскую остановил в Доме актера один поэт, занимавший руководящий пост в Союзе писателей.

– Здравствуйте, Фаина Георгиевна! Как ваши дела?

– Очень хорошо, что вы спросили. Хоть кому-то интересно, как я живу! Давайте отойдем в сторонку, и я вам с удовольствием обо всем расскажу.

– Нет-нет, извините, но я спешу. Мне, знаете ли, надо еще на заседание…

– Но вам же интересно, как я живу! Что же вы сразу убегаете, вы послушайте. Тем более что я вас задержу ненадолго: минут сорок, не больше.

Руководящий поэт начал спасаться бегством.

– Зачем же тогда спрашивать, как я живу?! – кричала ему вслед Раневская.

Про гримершу

Однажды на съемках ее постоянный гример то ли заболел, то ли просто не пришел – так или иначе, на месте его не оказалось. После солидного скандала, на кои, говорят, она была не меньший мастер, чем на все остальное, Раневская согласилась на замену – робкую, скромную, только что после института молоденькую девушку. Та и так была в полуобмороке от сознания того, с кем ей предстоит работать, а этот скандал ее доконал окончательно. Очевидно, желая подбодрить новенькую, Раневская решила поговорить с ней о жизни. «Замужем?» – спросила она. «Нет…» – робко пискнула девушка. «Хорошо! – одобрила Фаина Георгиевна. – Вот помню, когда в Одессе меня лишали невинности, я орала так, что сбежались городовые!»

Про опоздание

Раневская постоянно опаздывала на репетиции. Завадскому это надоело, и он попросил актеров о том, чтобы, если Раневская еще раз опоздает, просто ее не замечать.

Вбегает, запыхавшись, на репетицию Фаина Георгиевна:

– Здравствуйте!

Все молчат.

– Здравствуйте!

Никто не обращает внимания. Она в третий раз:

– Здравствуйте!

Опять та же реакция.

– Ах, нет никого?! Тогда пойду поссу.

Про первое свидание

Много я получала приглашений на свидания. Первое, в ранней молодости, было неудачным. Гимназист поразил меня фуражкой, где над козырьком был великолепный герб гимназии, а тулья по бокам была опущена и лежала на ушах. Это великолепие сводило меня с ума. Придя на свидание, я застала на указанном месте девочку, которая попросила меня удалиться, так как я уселась на скамью, где у нее свидание. Вскоре появился и герой, нисколько не смутившийся при виде нас обеих. Герой сел между нами и стал насвистывать. А соперница требовала, чтобы я немедленно удалилась.

На что я резонно отвечала: «На этом месте мне назначено свидание, и я никуда не уйду». Соперница заявила, что не сдвинется с места. Я сделала такое же заявление. Каждая из нас долго отстаивала свои права. Потом герой и соперница пошептались. После чего соперница подняла с земли несколько увесистых камней и стала в меня их кидать. Я заплакала и покинула поле боя… О моем первом свидании я рассказала Маршаку, он смеялся: ему понравилось то, что, вернувшись все-таки на поле боя, я сказала: «Вот увидите, вас накажет Бог!» И ушла, полная достоинства.

Про люстру

Однажды я забыла люстру в троллейбусе. Новую, только что купленную. Загляделась на кого-то и так отчаянно кокетничала, что вышла через заднюю дверь без люстры: на одной руке сумочка, другая была занята воздушными поцелуями…

Про героя-любовника

Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена.

– А как же, – сказала Раневская, – вот было мне девятнадцать лет, поступила я в провинциальную труппу – сразу же и влюбилась. В первого героя-любовника! Уж такой красавец был! А я-то, правду сказать, страшна была, как смертный грех… Но очень любила ходить вокруг, глаза на него таращила, он, конечно, ноль внимания… А однажды вдруг подходит и говорит шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду к вам в семь часов».

Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина накупила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!»

С тех пор не то что влюбляться – смотреть на них не могу: гады и мерзавцы!

Про гусара-кавалериста

У меня был любовник гусар-кавалерист. Когда мы остались вдвоем, я уже лежу, он разделся, подошел ко мне, и я вскрикнула:

– Ой, какой огромный!

А он довольно улыбнулся и, покачав в воздухе своим достоинством, гордо сказал:

– Овсом кормлю!

Про поцелуй

– Вы не поверите, Фаина Георгиевна, но меня еще не целовал никто, кроме жениха.

– Это вы хвастаете, милочка, или жалуетесь?

Про любовников

Зашел как-то разговор о мужчине и женщине, находящихся в любовной связи.

– То есть вы хотите сказать, Фаина Георгиевна, что они живут как муж и жена? – пытается выяснить все подробности любопытная собеседница.

– Нет, гораздо лучше, – отвечает Раневская.

Про опасливую пенсионерку

– Дорогая, сегодня я спала с незакрытой дверью. А если бы кто-то вошел? – жалуется Раневской приятельница пенсионного возраста.

– Ну сколько можно обольщаться! – не замедлила ответить Фаина Георгиевна.

Про рогатого оленя

Находясь на гастролях, группа артистов от нечего делать отправилась днем в зоопарк. Среди них была и Раневская. И вот в одной из клеток перед ними предстал удивительного вида олень, на голове у которого вместо двух рогов выросло целых четыре.

– Какое странное животное! Что за фокус? – удивился кто-то.

– Я думаю, что это просто вдовец, который имел неосторожность снова жениться, – предположила Фаина Георгиевна.

Про беременную королеву

Как-то Фаина Георгиевна рассказывала, что в доме отдыха, где ей довелось недавно побывать, объявили конкурс на самый короткий рассказ. Тема – любовь.

Но есть четыре условия:

Во-первых, в рассказе должна быть упомянута королева.

Во-вторых, упомянут Бог.

В-третьих, чтобы было немного секса.

В-четвертых, присутствовала тайна.

Первую премию получил рассказ, состоявший из одной фразы:

– О Боже! – воскликнула королева. – Я, кажется, беременна и неизвестно от кого!

Про курортный роман

Раневская возвращается домой с гастролей, кроме нее в купе еще три женщины.

Они между собой ведут разговор о минувшем отдыхе.

Одна говорит:

– Вернусь домой и во всем признаюсь мужу.

Вторая восхищается:

– Ну ты и смелая!

Третья осуждает:

– Ну ты и глупая!

– Ну у тебя и память! – не преминула бросить свою реплику актриса.

Про членов «кружка»

Еще в 60-е годы Раневская рассказала историю, которая моментально стала популярным анекдотом. Поехала она с несколькими артистами театра по путевке на Черное море. А муж одной из них достал путевку в соседний санаторий. И вот муж пришел навестить свою жену. Прогуливаются они по аллее, и все встречающиеся мужчины очень вежливо раскланиваются с его женой. Муж заинтересовался:

– Кто это?

– Это члены моего кружка…

Затем все пошли провожать мужа до его санатория. Многие женщины раскланиваются с ним.

– А кто это? – спрашивает жена.

– А это кружки моего члена.

Про копилку и вешалку

– Фаина Георгиевна, на что похожа женщина, если ее поставить вверх ногами? – На копилку. – А мужчина? – На вешалку.

Про цвет гондона

Объясняя, почему презерватив белого цвета, Раневская говорила:

– Потому, что белый цвет полнит.

Про геморрой

Юноша с девушкой сидят на лавочке. Юноша очень стеснительный, а девушке очень хочется, чтобы он ее поцеловал.

Тогда она говорит:

– Ой, у меня щека болит.

Юноша целует ее в щечку.

– Ну как, теперь болит?

– Нет, не болит.

Через некоторое время опять:

– Ой, у меня шейка болит!

Юноша целует ее в шейку.

– Ну как, болит?

– Нет, не болит.

Сидевшая рядом Раневская поинтересовалась у юноши:

– Молодой человек, вы от геморроя не лечите?

Письмо Ахматовой об операции

А.А. Ахматовой:

Спасибо, дорогая, за Вашу заботу и внимание и за поздравление, которое пришло на третий день после операции, точно в день моего рождения, в понедельник.

Несмотря на то что я нахожусь в лучшей больнице Союза, я все же побывала в Дантовом аду, подробности которого давно известны. Вот что значит операция в мои годы со слабым сердцем. На вторые сутки было совсем плохо, и вероятнее всего, что если бы я была в другой больнице, то уже не могла бы диктовать это письмо.

Опухоль мне удалили, профессор Очкин предполагает, что она была незлокачественной, но сейчас она находится на исследовании. В ночь перед операцией у меня долго сидел Качалов В.И., и мы говорили о Вас.

Я очень терзаюсь кашлем, вызванным наркозом. Глубоко кашлять с разрезанным животом непередаваемая пытка. Передайте привет моим подругам. У меня больше нет сил диктовать, дайте им прочитать мое письмо. Сестра, которая пишет под мою диктовку, очень хорошо за мной ухаживает, помогает мне. Я просила Таню Тэсс Вам дать знать о результате операции. Обнимаю Вас крепко и благодарю.

Письмо Качалова Раневской после операции

В.И. Качалов Ф.Г. Раневской:

Грустно стало за Вас, что такое безрадостное и тяжелое для Вас выпало лето, не давшее Вам ни отдыха, ни утешения… Не падайте духом, Фаина, не теряйте веры в свои большие силы, в свои прекраснейшие качества – берегите свое здоровье. Больше всего думается – именно теперь, в эту Вашу неудачную, несчастливую полосу жизни – больше всего думается о здоровье. Только о своем здоровье и думайте. Больше ни о чем пока! Все остальное приложится, раз будет здоровье, – право же, это не пошляческая сентенция. Ваша «сила» внутри Вас, Ваше «счастье» в Вас самой и Вашем таланте, который, конечно, победит, не может не победить всякое сопротивление внешних фактов, пробьется через всяческое сопротивление, через всякое «невезение» и всякие «незадачи» очных ставок с подкидышами через головы Судаковых и Поповых, назло всем старухам зловещим Малого театра.

Только нужно, чтобы Вы были здоровы и крепки, терпеливы и уверены в себе. Главное – здоровье.

Крепко Вас обнимаю.

Ваш В. Качалов.

В.И. Качалов Ф.Г. Раневской:

«Кланяюсь страданию твоему». Верю, что страдание твое послужит тебе к украшению, и ты вернешься из Кремлевки крепкая, поздоровевшая, и еще ярче засверкает твой прекрасный талант. Я рад, что эта наша встреча сблизила нас, и еще крепче ощутил, как нежно я люблю тебя.

Целую тебя, моя дорогая Фаина.

Твой чтец-декламатор.

Про карнавал

Ф. Г. сдружилась с Еленой Сергеевной уже после смерти Булгакова и помогала как могла. Ведь ничего не издавалось, ничего не ставилось. Однажды вдова сказала:

– Фаина, я вам верю. Клянусь, как только вы скажете, что пора оставить косметику, я немедленно подчинюсь.

– Не помню, Глеб (Глеб Скороходов), какая вожжа мне попала под хвост, но как-то я позвонила Елене Сергеевне и произнесла одно зловещее слово:

«Пора!» Очевидно, в свои сорок с гаком я в очередной раз решила: любви ждать нечего, жизнь кончилась и надо перестать ее раскрашивать.

Булгакова встретила мое решение без прежнего энтузиазма:

– Наверное, вы правы. Но можно отложить принятие обета до новогоднего карнавала?

Устроила она это действо у себя в квартире. Не такие просторы, как на воландовском балу, но Маргарита всегда умела устроить из комнаток праздничные залы. «Вход без маскарадных костюмов строго воспрещен!» – это она объявила заранее. Я, правда, пришла в обычном платье, но мне тут же выдали накидку со звездами а-ля Метерлинк, напялили на голову шляпу-гнездо, в котором сидела птица с хищным клювом.

Поначалу я не находила себе места, танцевать не хотелось, интриговать тоже. Профессор Дорлиак что-то обсуждала с подругой, тоже в «домино».

Сережка Булгаков в наполеоновской треуголке болтал что-то ужасно глупое. Стало жутко, когда в квартиру вползли опоздавшие Славы – Рихтер и Ростропович. Медленно вползли в костюмах крокодилов – отличные им сделали в театре Образцова: с зеленой пупырчатой кожей, с когтистыми лапами. Дамы визжали и поднимали ноги, профессор Дорлиак норовила залезть на стол.

Перед полночью появилась актриса, всю жизнь играющая старух. Этому секрету разгадки нет – вы смеялись, едва увидя ее. Она пришла в невообразимом костюме под названием «Урожай»: колосья торчат из венка во все стороны, платье увешано баранками разного калибра и цвета. Баранки-бусы на шее, баранки-серьги в ушах, и даже одна баранка в носу…

– Я только что с сельскохозяйственной выставки. Первое место во всесоюзном конкурсе мое!

Я подумала: «Пельтцер – гениальна!» А это, конечно, была она – другой такой старухи у нас нет. Тогда еще не отменили хлебные карточки, и Таню хотелось тут же начать обкусывать.

Насмеялись мы на целый год не случайно: страшнее наступающего 1946 года я не припомню.

Про шуточки с Орловой

С Любовью Орловой они были, можно сказать, приятельницами, но и в ее адрес Раневская позволяла себе шуточки. От безобидной:

– Шкаф Любови Петровны так забит нарядами, что моль, живущая в нем, никак не может научиться летать.

До колкого передразнивания:

– Ну что, в самом деле, Чаплин, Чаплин… Какой раз хочу посмотреть, во что одета его жена, а она опять в своем беременном платье! Поездка прошла совершенно впустую.

…Даже любя человека, Раневская не могла удержаться от колкостей.

Досталось и Любови Орловой. Фаина Георгиевна рассказывала, вернее, разыгрывала миниатюры, на глазах превращаясь в элегантную красавицу-Любочку.

Любочка рассматривает свои новые кофейно-беже-вые перчатки:

– Совершенно не тот оттенок! Опять придется лететь в Париж.

Про маленькую девочку

Хозяйка дома показывает Раневской свою фотографию детских лет. На ней снята маленькая девочка на коленях пожилой женщины.

– Вот такой я была тридцать лет назад.

– А кто эта маленькая девочка? – с невинным видом спрашивает Фаина Георгиевна.

Про «гостеприимную» хозяйку

Раневская обедала как-то у одной дамы, столь экономной, что Фаина Георгиевна встала из-за стола совершенно голодной.

Хозяйка любезно сказала ей:

– Прошу вас еще как-нибудь прийти ко мне отобедать.

– С удовольствием, – ответила Раневская, – хоть сейчас!

Про яйца мамочки

Рина Зеленая рассказывала:

– В санатории Раневская сидела за столом с каким-то занудой, который все время хаял еду. И суп холодный, и котлеты несоленые, и компот несладкий. (Может, и вправду.) За завтраком он брезгливо говорил:

– Ну что это за яйца? Смех один. Вот в детстве у моей мамочки, я помню, были яйца!

– А вы не путаете ее с папочкой? – осведомилась Раневская.

Про разведенную барби

На заграничных гастролях коллега заходит вместе с Фаиной Георгиевной в кукольный магазин «Барби и Кен».

– Моя дочка обожает Барби. Я хотел бы купить ей какой-нибудь набор…

– У нас широчайший выбор, – говорит продавщица, – «Барби в деревне», «Барби Фаина Раневская 36 на Гавайях», «Барби на горных лыжах», «Барби разведенная»…

– А какие цены?

– Все по 100 долларов, только «Барби разведенная» – двести.

– Почему так?

– Ну как же, – вмешивается Раневская. – У нее ко всему еще дом Кена, машина Кена, бассейн Кена…

Про наказание пением

Приятельница сообщает Раневской: – Я вчера была в гостях у N. И пела для них два часа…

Фаина Георгиевна прерывает ее возгласом: – Так им и надо! Я их тоже терпеть не могу!

Про добро и зло

Раневскую о чем-то попросили и добавили: – Вы ведь добрый человек, вы не откажете. – Во мне два человека, – ответила Фаина Георгиевна. – Добрый не может отказать, а второй может. Сегодня как раз дежурит второй.

Про дорогой «Запорожец»

Артист «Моссовета» Николай Афонин жил рядом с Раневской. У него был «горбатый» «Запорожец», и иногда Афонин подвозил Фаину Георгиевну из театра домой. Как-то в его «Запорожец» втиснулись сзади три человека, а впереди, рядом с Афониным, села Раневская. Подъезжая к своему дому, она спросила:

– К-Колечка, сколько стоит ваш автомобиль?

Афонин сказал:

– Две тысячи двести рублей, Фаина Георгиевна.

– Какое блядство со стороны правительства, – мрачно заключила Раневская, выбираясь из горбатого аппарата.

Про Цицерона

В больнице, увидев, что Раневская читает Цицерона, врач заметил:

– Не часто встретишь женщину, читающую Цицерона.

– Да и мужчину, читающего Цицерона, встретишь не часто, – парировала Фаина Георгиевна.

Про дочь Достоевского

В Театре им. Моссовета Охлопков ставил «Преступление и наказание». Геннадию Бортникову как раз об эту пору выпало съездить во Францию и встретиться там с дочерью Достоевского. Как-то, обедая в буфете театра, он с восторгом рассказывал коллегам о встрече с дочерью, как эта дочь похожа на отца:

– Вы не поверите, друзья, абсолютное портретное сходство, ну просто одно лицо!

Сидевшая тут же Раневская подняла лицо от супа и как бы между прочим спросила:

– И с бородой?

Письмо Солженицыну

Артисты театра послали Солженицыну (еще до его изгнания) поздравительную телеграмму. Живо обсуждали этот акт. У Раневской вырвалось:

– Какие вы смелые! А я послала ему письмо.

Про санаторий имени Карениной

В Комарове, рядом с санаторием, где отдыхает Раневская, проходит железная дорога.

– Как отдыхаете, Фаина Георгиевна?

– Как Анна Каренина.

В другой раз, отвечая на вопрос, где отдыхает летом, Раневская объясняла:

– В Комарове – там еще железная дорога – в санатории имени Анны Карениной.

Про билет в кино

Раневская в замешательстве подходит к кассе, покупает билет в кино.

– Да ведь вы же купили у меня билет на этот сеанс пять минут назад, – удивляется кассир.

– Я знаю, – говорит Фаина Георгиевна. – Но у входа в кинозал какой-то болван взял и разорвал его.

Про кресло графа

Как-то на гастролях Фаина Георгиевна зашла в местный музей и присела в кресло отдохнуть. К ней подошел смотритель и сделал замечание:

– Здесь сидеть нельзя, это кресло графа Суворова-Рымникского.

– Ну и что? Его ведь сейчас нет. А как придет, я встану.

Про чистый лист

Близким друзьям, которые ее посещали, Раневская иногда предлагала посмотреть на картину, которую она нарисовала. И показывала чистый лист.

– И что же здесь изображено? – интересуются зрители.

– Разве вы не видите? Это же переход евреев через Красное море.

– И где же здесь море?

– Оно уже позади.

– А где евреи?

– Они уже перешли через море.

– Где же тогда египтяне?

– А вот они-то скоро появятся! Ждите!

Про нахалку

Алексей Щеглов, которого Раневская называла «эрзац-внуком», женился. Перед визитом к Раневской его жену Татьяну предупредили:

– Танечка, только не возражайте Фаине Георгиевне!

Когда молодожены приехали к ней, Раневская долгим взглядом оглядела Таню и сказала:

– Танечка, вы одеты, как кардинал.

– Да, это так, – подтвердила Таня, помня наставления.

Вернувшись домой, Щегловы встретили бледную мать Алексея с убитым лицом. Раневская, пока они были в дороге, уже позвонила ей и сказала:

– Поздравляю, у тебя невестка – нахалка.

Про струю самсона

Фаина Георгиевна гуляет по Петергофу, все фонтанирует, из Самсона струя бьет вверх и т. д. Раневская возмущенно говорит:

– Это неправда!

Про дам без трусов

Раневская как-то рассказывала, что согласно результатам исследования, проведенного среди двух тысяч современных женщин, выяснилось, что двадцать процентов, т. е. каждая пятая, не носят трусы.

– Помилуйте, Фаина Георгиевна, да где же это могли у нас напечатать?

– Нигде. Данные получены мною лично от продавца в обувном магазине.

Про пушкина-плагиатора

Мальчик сказал: «Я сержусь на Пушкина, няня ему рассказала сказки, а он их записал и выдал за свои».

– Прелесть! – передавала услышанное Раневская. После глубокого вздоха последовало продолжение: – Но боюсь, что мальчик все же полный идиот.

Про красную шапочку

После вечернего чтения эрзац-внук спросил Раневскую:

– А как Красная Шапочка узнала, что на кровати лежит не бабушка, а серый волк?

– Да очень просто: внучка посчитала ноги – волк имеет аж четыре ноги, а бабушка только две. Вот видишь, Лешенька, как важно знать арифметику!

Про колыбельную

Как-то, когда Раневская еще жила в одной квартире с Вульфами, а маленький Алеша ночью капризничал и не засыпал, Павла Леонтьевна предложила:

– Может, я ему что-нибудь спою?

– Ну зачем же так сразу, – возразила Раневская. – Давай еще попробуем по-хорошему.

Про мышь в спальне

– Фуфа! – будит Раневскую эрзац-внук. – Мне кажется, где-то пищит мышь…

– Ну и что ты хочешь от меня? Чтобы я пошла ее смазать?

Про пиво с водкой

Всех артистов заставляли ходить в кружок марксистско-ленинской философии.

Как-то преподаватель спросил, что такое национальное по форме и совершенное по содержанию.

– Это пивная кружка с водкой, – ответила Раневская.

Про вопрос о космосе

В Театр Моссовета пришел лектор читать лекцию о полетах в космос. Закончив ее, предлагает задавать вопросы. Поднимается Раневская.

– Товарищ лектор, а вы «подушечки» ели? Вокруг конфета, а внутри – варенье. Интересно, как оно туда попадает?

Про неожиданный комплимент

Тверской бульвар. Какой-то прохожий подходит к Раневской и спрашивает:

– Сударыня, не могли бы вы разменять мне сто долларов?

– Увы! Но благодарю за комплимент!

Про вступление в партию

В семьдесят лет Раневская вдруг объявила, что вступает в партию.

– Зачем? – поразились друзья.

– Надо! – твердо сказала Раневская. – Должна же я хоть на старости лет знать, что эта сука Верка Марецкая говорит обо мне на партсобраниях.

Про нечистый хлеб

Как-то Раневской позвонила Ксения Маринина, режиссер телепередачи «Кинопанорама», хотела заехать.

– К-Ксаночка, в-вам не трудно купить хлеба в нашей булочной? – попросила Фаина Георгиевна. – К-Ксаночка, хлеб надо обжечь на огне, а то рабочие на него ссали, – попросила Фаина Георгиевна, когда Маринина пришла.

– Все готово – обожгла хлеб, – вскоре сообщила Маринина.

– Вы д-долго его обжигали, Ксаночка? Ведь они д-долго на него ссали! – удрученно говорила Раневская.

Про обед в ресторане

Раневская обедала в ресторане и осталась недовольна и кухней, и обслуживанием.

– Позовите директора, – сказала она, расплатившись.

А когда тот пришел, предложила ему обняться.

– Что такое? – смутился тот.

– Обнимите меня, – повторила Фаина Георгиевна.

– Но зачем?

– На прощание. Больше вы меня здесь не увидите.

Про неуютный буфет

В Доме творчества кинематографистов в Репино под Ленинградом Раневская чувствовала себя неуютно. Все ей было не так.

Обедала она обычно в соседнем Доме композиторов, с друзьями, а кинематографическую столовую почему-то называла буфэт, через «э». Она говорила: «Я хожу в этот буфэт, как в молодости ходила на аборт».

Про реабилитированные яйца

Во время войны не хватало многих продуктов, в том числе и куриных яиц. Для приготовления яичницы и омлетов пользовались яичным порошком, который поставляли в Россию американцы по ленд-лизу. Народ к этому продукту относился недоверчиво, поэтому в прессе постоянно печатались статьи о том, что порошок очень полезен, натуральные яйца, наоборот же, очень вредны.

Война закончилась, появились продукты, и яйца стали появляться на прилавках все чаще. В один прекрасный день несколько газет поместили статьи, утверждающие, что яйца натуральные очень полезны и питательны. Говорят, в тот вечер Раневская звонила друзьям и сообщала:

– Поздравляю, дорогие мои! Яйца реабилитировали!

Про суфлера на операции

Раневской делают операцию под наркозом. Врач просит ее считать до десяти. От волнения она начинает считать невпопад:

– Один, два, пять, семь…

– Будьте повнимательнее, пожалуйста, – просит врач.

– Поймите, как мне трудно, – начинает оправдываться актриса. – Моего суфлера ведь нет рядом.

Про сон о Райкине

Раневская со сломанной рукой в Кунцевской больнице.

– Что случилось, Фаина Георгиевна?

– Да вот, спала, наконец приснился сон. Пришел ко мне Аркадий Райкин, говорит: «Ты в долгах, Фаина, а я заработал кучу денег», – и показывает шляпу с деньгами.

Я тянусь, а он зовет: «Подойди поближе».

Я пошла к нему и упала с кровати, сломала руку.

О пьесах Маяковского

…В. И. (Качалов. – Ред.) спросил меня после одного вечера, где он читал и Маяковского, – вопроса точно не помню, а ответ мой до сих пор меня мучает: «Вы обомхатили Маяковского».

«Как это – обомхатил? Объясни».

Но я не умела объяснить. Я много раз слышала Маяковского. А чтение Качалова было будничным.

Василий Иванович сказал, что мое замечание его очень огорчило… Сказал с той деликатностью, которую за долгую мою жизнь я видела только у Качалова. Потом весь вечер говорил о Маяковском с истинной любовью…

О Тане-бригадирше

По радио: «Таня – бригадирша, в ее светло-серых, карих глазах поблескивают искры трудового энтузиазма».

Боже мой, зачем я дожила до того, чтобы такое слушать?!

О станции «Малые херы»

Написала Татьяне Тэсс: «Приезжайте ко мне, в поместье. На станцию «Малые Херы».

На службе у Тэсс в редакции «Известий» дамы разволновались. И кто-то спросил: «А где такая станция?»

О пятой графе

– Будет ли пятая графа при коммунизме? – Нет, будет шестая: «Был ли евреем при социализме?»

Про игру на деньги

– Почему вы играете на деньги?

– Играть на деньги можно в трех случаях: если есть способности и деньги, если нет денег, но есть способности, и если нет способностей, но есть деньги.

Content

Фаина Раневская
Почему все дуры такие женщины

Вступление «При всей любви – неприкосновенность»

Тип женщины: Поистрепавшаяся светская львица

Тип женщины: Дурочка с сексуальной внешностью

Тип женщины: Нимфетка

Тип женщины: Леди-босс

Тип женщины: Снежная королева

Тип женщины: Простушка

Тип женщины: Женщина-мать

Тип женщины: Женщина – центр всеобщего внимания

Тип женщины: Деловая женщина

Тип женщины: Рабочая лошадка

Тип женщины: Беззащитная

Тип женщины: Мамочка

Тип женщины: Богема

Тип женщины: Шикарная женщина

Тип женщины: Женщина-хищница

Тип женщины: Болтушка

Тип женщины: Принцесса

Тип женщины: Бизнес-леди

Тип женщины: Домохозяйка

Тип женщины: Леди-вамп

Тип женщины: Женщина-друг

Тип женщины: Светская львица

Тип женщины: Неудовлетворенная

Тип женщины: Женщина-мать

Тип женщины: Женщина-дитя

Из разговоров Раневской