Райчел Мид

Пламенное сердце

Richelle Mead

FIERY HEART

Copyright © 2013 by Richelle Mead.

© О. Степашкина, перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

* * *

Глава первая

Адриан

Я не вру. Если парень заходит в комнату и видит, что его девушка читает книгу с названием «Имя для младенца», он вполне может получить инфаркт.

– Я не специалист… – начал я, тщательно подбирая слова. – Хотя, нет, наоборот. И я совершенно уверен, что нам нужно кое-что сделать, прежде чем тебе потребуется читать данное произведение.

Сидни Сейдж, вышеупомянутая девушка и свет моей жизни, даже не подняла взгляд, хотя на губах ее промелькнула улыбка.

– Я готовлюсь к инициации, – сообщила она будничным тоном, будто речь шла о походе в парикмахерскую или в булочную, а не о вступлении в ковен колдуний. – Мне требуется «магическое» имя, которое они используют во время собраний.

– Ага. Имя, инициация. Серые будни, да?

Чья бы корова мычала. Я и сам – вампир, обладающий поразительной и трудной для понимания способностью к целительству и умением подчинять людей, но…

На сей раз меня вознаградили настоящей широкой улыбкой. Лучи послеполуденного солнца, проникавшие в комнату, озарили глаза Сидни, и в них засверкали янтарные искры. Потом Сидни заметила стопку коробок у меня в руках, и ее глаза тотчас округлились.

– А это что?

– Революция в музыке, – объявил я, почтительно сгружая ношу на пол. Затем я открыл верхнюю коробку и включил проигрыватель. – Один парень продавал свои вещи в кампусе, и я решил, что это знак. – Я занялся следующей коробкой – уже с пластинками – и достал «Слухи» «Флитвуд Мэк». – Теперь буду слушать музыку в чистейшем, можно сказать, виде.

Похоже, на Сидни ничего не произвело впечатления. Удивительно для человека, считающего мой «Мустанг» 1967 года выпуска – Сидни назвала его Ивашкинатором – своего рода святыней.

– Лично для меня цифровая музыка неплохая. И зачем выбрасывать деньги, Адриан? Я запросто загружу все песни, которые есть у тебя на виниле, на свой телефон.

– А те шесть коробок, которые пока лежат в машине, туда тоже поместятся?

Сидни изумленно моргнула и насторожилась.

– Адриан, сколько ты денег отдал за кучу хлама?

Я отмахнулся от вопроса.

– На платежи за машину у меня хватит. Впритык. – По крайней мере, мне не надо было платить за квартиру – я уже позаботился об этом заранее, но у меня хватало и других счетов. – Кроме того, мой раздел бюджета на подобные расходы вырос, потому что кое-кто заставил меня бросить курить и урезал выпивку.

– Я забочусь о твоем здоровье, – лукаво заявила Сидни.

Я сел рядом с ней.

– А я – о твоем и борюсь с твоей кофеиновой зависимостью.

Мы заключили сделку и создали своего рода группу поддержки. Я бросил курить и пил не больше одной порции в день, а Сидни сменила свое маниакальное сидение на диете на рациональный подсчет калорий и пила только чашку кофе раз в сутки. Кстати, ей пришлось тяжелее, чем мне. Сперва я думал, что буду вынужден сдать ее в центр восстановления для кофеиновых наркоманов.

– Ошибаешься, – обиженно буркнула Сидни. – У меня такой стиль жизни.

Я рассмеялся, потянулся к ней для поцелуя, и, как всегда, мир исчез. Теперь не существовало ни названий книг, ни пластинок, ни дурных привычек. Осталась лишь она и прикосновение ее губ, мягких и одновременно обжигающих. Окружающие уверены, что Сидни холодная и уравновешенная. Только мне известно о скрытой в ее душе страсти и жажде – ну, еще и Джилл, девушке, которая может заглядывать в мой разум, поскольку мы связаны сверхъестественными узами.

Когда я укладывал Сидни на кровать, у меня в голове опять пронеслась мимолетная мысль о том, что мы намерены совершить нечто запретное. Люди и вампиры-морои перестали смешивать свою кровь в Средние века, когда мой народ скрылся от чужих глаз. Мы сделали это из соображений безопасности, решили, что лучше будет, если мы сохраним наше существование в тайне от других. Сейчас и морои, и простые смертные (разумеется, алхимики) считают подобные отношения неуместными, а некоторые – дурными и извращенными. Но мне все равно. Мне плевать на все, кроме Сидни и ее прикосновений, сводящих меня с ума, хотя ее спокойствие и сдерживает бушующую во мне бурю.

Конечно, мы не выставляем наши чувства напоказ. Наш роман хранится в глубокой тайне, и нам приходится таиться и тщательно рассчитывать время. Но даже оно утекает сквозь пальцы. Сегодня мы действовали по спланированному сценарию. Последний урок у Сидни отведен под самостоятельные занятия. Снисходительный преподаватель позволяет ей уйти раньше, и у нее появляется возможность приехать ко мне. Мы тратим наш драгоценный час на поцелуи и объятия – или разговоры. Но чаще – на поцелуи, еще более неистовые из-за давления, под которым мы живем. Затем Сидни возвращается в кампус, как раз к тому моменту, когда ее прилипчивая и ненавидящая вампиров сестра Зоя влетает в их общую комнату.

У Сидни имеются свои внутренние часы, которые, наверное, оснащены сигнальным звонком. Я думаю, это часть ее врожденной способности следить за сотней вещей одновременно. Я так не умею. В данные секунды я, например, был поглощен исключительно тем, как стащить с Сидни блузку, и думал, получится ли снять с нее бюстгальтер. Увы, пока мне не очень везло.

Сидни уселась, раскрасневшаяся, с взъерошенными волосами. Она была настолько красивой, что у меня сжалось сердце. Мне всегда отчаянно хотелось, чтобы я мог нарисовать ее в такие мгновения и обессмертить ее взгляд. В ее глазах появляется нежность – настоящая редкость для нее, – а еще уязвимость человека, который привык вести себя сдержанно и рассудительно. Но хотя я неплохой художник, перенести Сидни на полотно мне не под силу.

Сидни надела и застегнула коричневую блузку, пряча бирюзовое кружево под консервативной одеждой, которую она носит как броню. Между прочим, недавно она провела ревизию своих бюстгальтеров. Я часто грустил, когда они скрывались из вида, но был счастлив знать, что они облегают ее тело – яркие скрытые ото всех цвета ее жизни.

Когда Сидни подошла к зеркалу в моем шкафу, я воспользовался магией духа, чтобы проверить ее ауру – энергию, окружающую каждое живое существо. Краткий всплеск удовольствия от магии – и я узрел сияние вокруг Сидни. Все как всегда: желтый цвет ученого уравновешивал насыщенный фиолетовый страсти и духовности. Одно мгновение – и аура угасла, вместе со смертоносным весельем духа.

Сидни закончила причесываться и посмотрела вниз.

– Что это?

– А? – Я шагнул к Сидни и обнял ее за талию.

Затем я понял, что она нашла, и оцепенел. Сверкающие запонки с рубинами и бриллиантами. Тепло и радость в моей душе сменились холодной, но знакомой мрачностью.

– Мне несколько лет назад подарила на день рождения тетя Татьяна.

Сидни подняла запонку и пытливо на нее уставилась. Настоящий знаток!

– Они стоят целое состояние. Они из платины. Продай их – и будут тебе карманные деньги. На все пластинки, какие пожелаешь.

– Я их продам не раньше, чем начну ночевать под мостом.

Сидни заметила произошедшую во мне перемену и забеспокоилась.

– Эй, я же пошутила. – Ее рука нежно коснулась моей щеки. – Все хорошо.

О нет. Мир внезапно сделался жестоким, лишенным надежды местом, опустевшим со смертью моей тети, королевы мороев и единственной из всех моих родственников, кто не осуждал меня. В горле у меня встал ком, а стены будто сдвинулись. Я вспомнил, как Татьяну закололи. Кровавые фотографии с ее телом выставляли напоказ, когда пытались обнаружить убийцу. И неважно, что его арестовали и приговорили к смерти. Тетю Татьяну не вернуть. Она покинула меня, и я не мог за ней последовать – во всяком случае, пока. Я остался здесь – одинокий, ничтожный, мечущийся…

– Адриан.

Голос Сидни был ласковым, но твердым, и я медленно всплыл из пучины отчаяния, способного стремительно охватить меня и почти задушить. Я вырвался из тьмы, что возрастала год за годом – вместе с использованием духа. Вот цена за возможность владеть магическим могуществом. Что ни говори, а мои внезапные приступы с некоторых пор участились. Я посмотрел в глаза Сидни, и мир снова стал цветным. Я по-прежнему тосковал по тете, но Сидни, моя надежда и мой якорь, находилась рядом. Меня понимали. Сглотнув, я кивнул и слабо улыбнулся. Темная хватка духа отпустила меня. На время.

– Ничего, я в норме, – увидев сомнение на лице Сидни, я чмокнул ее в лоб. – Правда. Тебе пора, Сидни. А то Зоя не поймет. И ты опоздаешь на свое колдовское сборище.

Сидни еще несколько мгновений смотрела на меня с тревогой, но вскоре расслабилась.

– Ладно. Но если тебе что-нибудь будет нужно…

– Знаю. Звони по Любовному телефону.

Сидни просияла. Недавно мы с ней купили мобильники, работающие на предоплате, чтобы алхимики (типы из организации, на которую работает Сидни) нас не засекли. Не то чтобы они постоянно прослушивали ее основной номер – но они определенно могли это сделать, если бы решили, что творится нечто подозрительное. А мы не хотели оставлять след из звонков и смс.

– Я приду ночью, – добавил я.

Сидни посуровела.

– Адриан, нет. Слишком рискованно.

У пользователя духа есть отличная возможность – он способен навещать людей в их снах. Это удобный способ поболтать, потому что днем у нас на разговоры вообще не хватало времени. Но как и всякие «фокусы», связанные с духом, такой род магии был сопряжен с риском для моего рассудка. Сидни даже пугалась моего дара, но я считал издержки малой ценой за шанс побыть с ней.

– Не спорь! – заявил я. – Я не намерен расставаться с тобой. А ты ведь хочешь знать, что творится у меня, верно?

– Адриан…

– Я ненадолго, – пообещал я.

Сидни вяло согласилась – вид у нее был отнюдь не веселый – и направилась к двери. Когда мы проходили через гостиную, она притормозила у аквариума, который красовался у окна. Улыбнувшись, Сидни присела и постучала по стеклу. В аквариуме жил дракон.

Я серьезно. Строго говоря, он именовался каллистаной, но мы редко использовали научный термин. Мы дали ему прозвище Прыгун. Сидни вызвала его из какого-то демонского царства, чтобы он стал ее помощником. Но, в основном, он стремился помочь нам избавиться от вредной еды в моей квартире. Я и Сидни были связаны с Прыгуном некими узами, и для сохранения здоровья ему требовалось, чтобы мы оба заботились о нем. Но после приезда Зои дракончик переселился ко мне. Сидни сняла крышку с аквариума и позволила золотистому чешуйчатому созданию взбежать по руке. Прыгун таращился на нее с обожанием, и я хорошо его понимал.

– Я его ненадолго усыплю, – сообщила она. – Как ты смотришь на перерыв?

Прыгун мог существовать в своем натуральном, живом виде или превращаться в статуэтку – очень удобно на случай визита посторонних. Впрочем, преобразить каллистана могла лишь Сидни.

– Отлично. Он пытается съесть мои брюки. И ему незачем глазеть на то, как ты целуешь меня перед уходом.

Сидни почесала дракончику шейку и произнесла заклинание, обратившее его в камень. Так все гораздо проще, но опять же, каллистане необходимо иногда пробуждаться. Ну и я сам привязался к прыгучей мелюзге.

– Я заберу его, но обязательно верну, – сказала Сидни, пряча статуэтку в сумку.

Я кивнул. Пребывание рядом с Сидни было ему полезно.

Освободившись от взгляда глаз-бусинок, я подарил Сидни на прощание долгий поцелуй. Мне не хотелось, чтобы он прекращался, и заключил лицо Сидни в свои ладони.

– План побега номер семнадцать, – шепнул я. – Сматываемся и открываем бар с соками в Фресно.

– Почему в Фресно?

– Мне кажется, народ прямо умирает от жажды.

Сидни промолчала, но ответила на мой поцелуй.

Подобные планы стали для нас дежурной шуткой – они всегда были дурацкими и нумеровались безо всякого порядка. Обычно я сочинял их в одну секунду. Впрочем, я не сомневался, что были даже более реальны, чем любая из наших перспектив. И Сидни, и я до боли остро осознавали, что у нас есть лишь настоящее, а будущее скрыто в тумане.

Прекратить второй поцелуй оказалось непросто, но в конце концов Сидни это удалось. Она покидала меня, а я смотрел ей вслед. Теперь моя квартира сделалась темнее.

Я принес из машины остальные коробки и принялся копаться в сокровищах. Большинство пластинок относились к шестидесятым и семидесятым годам, но попадались и экземпляры из восьмидесятых. Они лежали кучей, бессистемно, и я не пытался разобрать их. Хоть Сидни и заявила, что их покупка – бессмысленный поступок, она не удержится и рассортирует винил по исполнителям, жанрам или по цвету конвертов. А я перетащил проигрыватель в гостиную и выбрал пластинку наугад. Мне попались «Дип Пёпл», «Машин Хэд».

У меня была еще пара часов до обеда. Я присел перед проигрывателем и, уставившись на пустой холст, гадал, как быть с моим домашним заданием – а задали нам нарисовать автопортрет. Не обязательно свое точное подобие. Он мог быть и абстрактным. Да каким угодно, лишь бы он выражал меня. И я почувствовал себя загнанным в тупик. В принципе, я способен орудовать кистью. Хотя я не в силах передать тот восторженный взгляд, каким на меня смотрит Сидни, когда я обнимаю ее, но я могу изобразить ее ауру или цвет ее кожи. Я могу нарисовать мечтательное, нежное лицо моей подруги Джилл Мастрано Драгомир, юной принцессы мороев. Я могу сделать набросок пламенеющих роз в честь моей бывшей возлюбленной: она разбила мое сердце, но я до сих пор восхищаюсь ею.

Но себя самого? Я не представляю как… Возможно, я впал в ступор художника или толком не знаю себя. Я пялился на холст, досадуя все больше, и сражался со стремлением отправиться к моему обделенному вниманием бару. Спиртное не обязательно улучшает творение, но обычно порождает вдохновение. Я буквально ощущал во рту вкус водки. Можно смешать ее с апельсиновым соком и притвориться, будто так она полезнее для здоровья. Пальцы мои сжались, а ноги чуть не понесли меня на кухню – но я сопротивлялся. В памяти всплыл пылкий образ Сидни, и я опять сосредоточился на холсте. Я могу быть трезвым живописцем! Я обещал ей, что буду пить раз в день, и я сдержу слово. Если честно, я особенно нуждаюсь в выпивке вечером – перед сном. Я плохо сплю. Я долгое время мучился от бессонницы, поэтому прибегал к любым мерам.

Однако вдохновения мое здравое решение не принесло, и когда стрелка подходила к пяти часам, холст все еще оставался пустым. Я встал и потянулся, а прежняя тьма вновь нахлынула на меня. Она была скорее гневной, чем печальной, дополненной раздражением на свою неспособность справиться с заданием. Мои преподаватели твердили, что я талантлив, но я чувствовал себя раздолбаем и прирожденным неудачником, каковым меня считало большинство. Это очень меня угнетало, когда я возвращался мыслями к Сидни. Она – такая умница и легко добьется успехов на любом выбранном ею поприще. Даже если забыть о сложностях вампирско-человеческих отношений, я не раз задумывался – а что я могу ей предложить? Я даже выговорить правильно не могу половину тех вещей, которыми она интересуется, не то что потрепаться о них. А если нам когда-нибудь удастся свить гнездышко, она будет оплачивать счета, а я – с горем пополам вести домашнее хозяйство. Но если она захочет, приходя домой, находить там красавчика, на это я, пожалуй, гожусь.

Страхи, которые грызли меня, усиливали дух. Не под всеми из них были реальные основания, но от них-то было трудно отмахнуться.

Я отложил работу и решил прогуляться в надежде отвлечься на что-нибудь. Садилось солнце, а зимний вечер в Палм-Спрингсе позволял обойтись обычной ветровкой. Наступили сумерки – любимое время вечера мороев – еще светло, но уже не настолько, чтобы чувствовать себя неуютно. Мы можем уживаться с солнечным светом, в отличие от стригоев, немертвых вампиров, убивающих ради крови. Их солнце уничтожает, и нам это на руку. В драке с ними нужно использовать любое преимущество.

Я направился в Виста Азул, пригород, находящийся в десяти минутах езды от центра города. Именно здесь располагалась школа-пансион Амбервуд, в которой учились Сидни и прочие члены нашей пестрой компании. Обычно роль шофера исполняет Сидни, но сейчас данная сомнительная честь выпала мне, поскольку Сидни торопилась на тайное сборище ковена. Когда я прибыл, ребята ждали меня на тротуаре у женского общежития. Перегнувшись через пассажирское сиденье, я распахнул дверцу и скомандовал:

– На борт!

Пассажиры набились в машину. Сегодня их было пятеро плюс я. Если бы не отсутствие Сидни, получилось бы счастливое число семь. Когда мы переехали в Палм-Спрингс, нас было четверо. Джилл, причина нашего пребывания в городке, скользнула на соседнее сиденье, одарив меня ослепительной улыбкой.

Если Сидни – главная утихомиривающая сила в моей жизни, то Джилл – вторая по важности. Ей всего пятнадцать, на семь лет меньше, чем мне, но от нее исходит ощущение благодати и мудрости. Сидни – моя настоящая вечная любовь, но Джилл понимает меня как никто. Странно было бы ожидать иного – ведь мы связаны сверхъестественными узами. Они возникли год назад, когда я воспользовался духом, чтобы спасти ее – и когда я говорю «спасти», я не вру и не лукавлю. С формальной точки зрения Джилл была мертва – меньше минуты, но все же… В общем, я совершил чудотворный акт исцеления и вернул Джилл обратно прежде, чем мир иной заявил на девушку свои права. Чудо создало между нами связь, позволяющую Джилл ощущать и сканировать мои мысли. Правда, со своей стороны я ничем подобным похвастаться не могу.

Таких, как Джилл, называют «поцелованными тенью», и этого бы точно хватило, чтобы испортить обычного подростка. Вдобавок Джилл является представителем угасающего моройского рода. Между прочим, членов в знатном королевском роду всего два, и Джилл совсем недавно узнала о своем происхождении. Ее сестре, Лиссе – королеве мороев и моему другу, было крайне важно видеть Джилл целой и невредимой – а иначе Лиссе не удалось бы усидеть на троне. В результате противники либерального правления Лиссы желали убить Джилл, дабы прибегнуть к старинному закону, требующему, чтобы у монарха имелся хотя бы один родственник. И в результате кто-то породил блестящую идею: спрятать Джилл в «нормальном» городке в жаркой Калифорнии. А какой вампир пожелает жить здесь? Я и сам теряюсь в догадках.

Три телохранителя Джилл набились на заднее сиденье. Они – дампиры. А кто же они? Дампиры возникли от смешения человеческой и вампирской крови в те времена, когда между нашими народами случались романы. Они сильнее и быстрее прочих членов нашей компании, что делает их идеальными воинами для схваток со стригоями и цареубийцами. Эдди Кастиль – фактический лидер, крепкий, как скала. Он был с Джилл с самого начала. Ангелина Доус – рыжий вулкан – чуть менее надежна. То есть на нее лучше не рассчитывать. Впрочем, драка за ней не заржавеет. Последнее прибавление в группе – Нейл Рэймонд, он же Дылда, он же Пай-мальчик, он же Зануда. По неизвестным мне причинам Джилл с Ангелиной тают от его повадок. Дескать, это признак благородства. Тот факт, что он учился в Англии и подцепил на острове британский акцент, кажется, особенно их воспламеняет.

Последний член группы застыл у машины, не желая садиться. Зоя Сейдж, сестра Сидни.

Она наклонилась, и наши взгляды встретились. Глаза у нее карие, почти такие же, как у Сидни, только менее золотистые.

– Тут чересчур тесно, – сказала она. – Я не помещусь.

– Нет, – возразил я. Уловив намек, Джилл придвинулась поближе ко мне. – Сиденье рассчитано на троих. Прошлый владелец даже дополнительный ремень сюда прикрутил. – Хотя данное обстоятельство делало автомобиль более безопасным, Сидни чуть инфаркт не хватил при виде такого покушения на первоначальный вид «Мустанга». – Кроме того, мы ведь родственники, верно?

Чтобы нам было проще держаться вместе, мы убедили администрацию школы в том, что являемся родными или двоюродными братьями и сестрами. Однако алхимики заартачились насчет Нейла, и не ошиблись. Это выглядело бы нелепо.

Зоя несколько секунд таращилась на пустое место. Хотя сиденье было действительно длинным, ей все равно пришлось бы притиснуться к Джилл. Зоя пробыла в Амбервуде лишь месяц, и ее одолевали комплексы и предрассудки алхимиков, связанные с вампирами и дампирами. Но ведь у Сидни они тоже были. Ирония судьбы заключается в том, что миссия алхимиков – хранить мир вампиров и сверъестественных явлений в тайне от своих сородичей-людей. Алхимики боятся, что смертные не совладают с этим знанием. Еще алхимики убеждены, что дампиры – искаженное творение природы, которое надо игнорировать и держать на расстоянии от людей. Ага, ведь наше зло их испортит! Поэтому алхимики помогают нам нехотя. В ситуациях наподобие истории с Джилл, когда требуется договариваться за кулисами с официальными лицами и школьным руководством, они весьма полезны. Ораторское искусство – их стихия. Кстати, вот для чего сюда изначально прислали Сидни – чтобы упростить жизнь в изгнании для Джилл. Оно и понятно – ведь алхимики не желают гражданской войны среди мороев. А Зоя переехала в городок в качестве ученицы, и теперь нам приходится из кожи вон лезть, чтобы скрыть наши отношения.

– Испугалась? – усмехнулся я. Это был самый эффективный способ сдвинуть Зою с места. Она хотела стать идеальным алхимиком. А зачем? Конечно, для того, чтобы добиться одобрения папаши Сейдж – насколько я могу судить по множеству слухов, – упрямого типа.

Зоя вздохнула и собралась с духом. Не сказав ни слова, она уселась рядом с Джилл, захлопнула дверцу и насупилась.

– Надо было Сидни оставить свой внедорожник, – буркнула она.

– А где Сейдж? Ну, в смысле, старшая Сейдж, – поправился я, выезжая со школьной подъездной дорожки. – Нет, я не против вас покатать. Только следовало прихватить для меня черную шапочку, крошка. – Я ткнул Джилл локтем под ребра, она стукнула меня в ответ. – Соорудите что-нибудь такое в вашем швейном клубе.

– Она выполняет какое-то задание миз Тервиллингер, – неодобрительно произнесла Зоя. – Она вечно что-то делает для нее. И почему изучение истории занимает столько времени!

Зоя, к счастью, не знала, что «задание» Сидни – это вступление в ковен, в котором состоит ее учительница. Человеческая магия до сих пор кажется мне странной и загадочной – а алхимики вообще предают ее анафеме! – но у Сидни имелся врожденный талант. Неудивительно, если учесть ее даровитость. Она уже преодолела свой страх и перед магией, и передо мной. Теперь она погрузилась в изучение колдовства под руководством ее чудаковатой, но милой наставницы Джеки Тервиллингер. Сказать, что алхимикам это не понравилось бы, было бы редкостным преуменьшением. Даже не представляю, что взбесило бы их больше: тайные искусства или роман с вампиром. Здесь можно было бы и посмеяться, но я боялся, что ревностные фанатики могут навредить Сидни. А вдруг они ее поймают, что тогда? Вот поэтому привычка Зои ходить за сестрой по пятам только накалила ситуацию.

– Ох уж наша Сидни, – отозвался с заднего сиденья Эдди. В зеркале заднего обзора я увидел, что он улыбается, продолжая сосредоточенно сканировать пространство вокруг – нет ли где опасности. Их с Нейлом обучали на стражей, крутых дампиров-профессионалов, охраняющих мороев. – Для нее получить четверку – проявление нерадивости.

Зоя покачала головой. Ее, в отличие от остальных, слова Эдди не развеселили.

– Что за дурацкий учебный курс! Ей достаточно получить нормальную отметку, и все.

«Нет, – подумал я. – Ты не права». Сидни поглощала знания не просто так: она действительно их любила. Она мечтала поступить в колледж и зарыться в академические дебри. Увы, ее от рождения посвятили семейному делу, заставляя беспрекословно выполнять все поручения алхимиков. Сидни окончила школу, но училась в выпускном классе по второму разу так же ответственно, как и прежде, жадно впитывая любую новую (и старую) информацию.

«Когда-нибудь, когда Джилл будет в безопасности, мы убежим». Пока не пойму, куда и когда, но Сидни сообразит. Она выскользнет из хватки алхимиков и станет доктором Сидни Сейдж, а я… ну и я тоже.

Я почувствовал прикосновение чьей-то ладошки и, бросив взгляд, увидел, сострадательное лицо Джилл. Ее нефритовые глаза сверкали. Она была в курсе всех моих фантазий, которым я частенько предавался. Я улыбнулся в ответ.

Мы проехали через город, потом очутились в предместье, где находился дом Кларенса Донахью, единственного мороя, у которого хватает ума жить в глуши. То есть он был единственным, пока прошлой осенью сюда не заявились мы с друзьями. Старина Кларенс, как бы это так выразиться, не совсем в своем уме, но он любезно принял разношерстную компанию мороев и дампиров, а также разрешил пользоваться услугами своей кормилицы-экономки. Морои не убивают ради крови, как стригои, но она нужна нам минимум пару раз в неделю. К счастью, множество людей с радостью предоставляют свою кровь в обмен на жизнь на эндорфиновом пике – именно его вызывает укус вампира.

Мы нашли Кларенса в гостиной. Он сидел в массивном кожаном кресле и при помощи лупы читал какую-то старинную книгу. Он поднял голову и вздрогнул.

– Гости в четверг? Какой приятный сюрприз!

– Сегодня пятница, мистер Донахью, – кротко произнесла Джилл и, наклонившись, поцеловала его в щеку.

Старик ласково взглянул на нее.

– Что, правда? А я думал, вы здесь были вчера. Ну да неважно. Я уверен, что Дороти с радостью окажет вам услугу.

Дороти, его пожилая экономка, была очень даже довольна. Наш с Джилл приезд в Палм-Спрингс стал для нее выигрышем в лотерею. С возрастом морои пили меньше крови, и хотя Кларенс все еще доставлял Дороти удовольствие время от времени, наши с Джилл частые визиты обеспечивали ее почти постоянным наслаждением. А вот чего никто, кроме Джилл, не знал, так это того, что хотя группа официально привозила Джилл сюда всего два-три раза в неделю, я приезжал, чтобы брать кровь у Дороти ежедневно. Именно поэтому Кларенс перепутал, какой сегодня день. Я никогда не сходил с ума от жажды крови во время близости с Сидни, и, думаю, этого никогда не будет. Но как бы сильно она ни преуспела в отношениях с вампирами, я знаю, что от мысли о потреблении крови ее просто тошнит. Итак, я намеревался не допустить и тени шанса, что в запале страсти мне придет в голову мысль об укусе. Другие морои проделывают подобное друг с другом и с дампирами, но это не для меня. Я жажду ее тела, а не ее крови.

Джилл поспешила к Дороти.

– Можно, сейчас я?

Пожилая женщина нетерпеливо закивала, и они покинули гостиную, чтоб уединиться в приватной обстановке. На лице Зои промелькнуло отвращение, но она тактично промолчала. Это ее отвращение и манера садиться как можно дальше от нас так напоминала прежнюю Сидни, что я едва сдержал улыбку.

Ангелина буквально подпрыгивала на диване.

– А как насчет ужина? – Ангелина говорила с характерным южным акцентом, поскольку выросла в патриархальной горной общине мороев, дампиров и людей – насколько я знаю, единственной, где все они спокойно живут вместе и женятся друг на друге. Все поименованные следят за ними со смесью ужаса и очарованности. Но какой бы привлекательной ни была открытость этой общины, мне и в голову не приходило убежать туда вместе с Сидни. Терпеть не могу жизнь на лоне природы.

Никто не ответил. Ангелина посмотрела на всех поочередно.

– Ну? Почему бы не перекусить?

Дампиры не пьют кровь и могут есть обычную человеческую пищу. Морои тоже нуждаются в подобной еде, хотя и не в таких количествах. Чтобы поддерживать ускоренный метаболизм дампиров, требуется много энергии.

Эти регулярные собрания превратились в своего рода семейные трапезы, не только в смысле крови, но и в смысле обычной еды. Приятно было делать вид, будто мы ведем нормальную жизнь.

– Мне нравится индийская еда, которая была в прошлый раз. Масала, или как там правильно. Только не знаю, стоит ли туда ходить еще, а то начнут называть ее едой коренных американцев. А это как-то не очень вежливо получается.

– Обычно едой занимается Сидни, – сказал Эдди, не обращая внимания на знакомую и милую сердцу привычку Ангелины путать все на свете.

– Не обычно, – поправил его я. – Всегда.

Ангелина перевела взгляд на Зою.

– Может, добудешь нам чего-нибудь?

– Это в мои обязанности не входит! – Зоя гордо вскинула голову. – Мы здесь для того, чтобы хранить пребывание Джилл в тайне и следить, не засекли ли ее. А не для того, чтобы вас кормить!

– В каком смысле? – поинтересовался я. Я прекрасно понимал, что говорю гадость, но не смог удержаться. Зое потребовалось несколько секунд, чтобы осознать двойное значение собственной фразы. Она побледнела, потом покраснела от гнева.

– Ни в каком! Я вам не прислуга! И Сидни тоже! Не понимаю, почему она заботится о таких вещах. Она должна заниматься лишь тем, что важно для вашего выживания. Заказ пиццы сюда не входит!

Я изобразил ленивый зевок и откинулся на спинку дивана.

– Может, она считает, что, если нас хорошо кормить, вы двое не будете казаться нам такими аппетитными.

Зоя пришла в такой ужас, что не ответила, а Эдди бросил на меня сердитый взгляд.

– Хватит. Не так уж трудно заказать пиццу. Я этим займусь.

К тому моменту, как Эдди договорился со службой доставки, вернулась весело улыбающаяся Джилл. Она явно наблюдала нашу перепалку. Узы проявляли себя не постоянно, но, похоже, сегодня они были сильны. Когда проблема с пиццей была улажена, нас охватил поразительный дух товарищества – ну, если не считать Зои. Она просто наблюдала за нами и ждала. Отношения между Ангелиной и Эдди стали на редкость сердечными, невзирая на их недавние попытки встречаться, закончившиеся крахом. Но Ангелина на этом не успокоилась и теперь делала вид, что влюбилась в Нейла. Если это и причиняло Эдди боль, он никак этого не показывал, что было типично для него. Сидни уверяла, что он тайно влюблен в Джилл – это Эдди тоже хорошо скрывал.

Я одобрял поведение Эдди. Джилл, как и Ангелина, притворялась, будто влюблена в Нейла. Обе они только притворялись, но никто, даже Сидни, мне не верил.

– Как тебе наш заказ? – спросила у Нейла Ангелина. – Ты сам чего-то помалкиваешь, чего тебе хотелось бы.

Нейл со стоическим видом только покачал головой. Он стриг свои темные волосы крайне коротко и аккуратно. Алхимики любили серьезный подход к делу.

– Я не могу тратить драгоценное время на такие мелочи, как выбор между пепперони и пиццей с грибами. Если бы ты училась в моей школе в Девоншире, ты бы поняла. На втором курсе нас оставили одних на торфяниках; мы должны были сами добывать себе пищу и осваивать навыки выживания. Поешь три дня побеги и вереск – и научишься не перебирать деликатесы.

Ангелина с Джилл заахали, как будто в жизни не слышали ничего более крутого и мужественного. Лицо Эдди вполне отражало и мои чувства: он явно размышлял, то ли парень и вправду говорит серьезно, то ли гениально умеет вызывать восхищение девчонок.

У Зои зазвонил мобильник. Она внимательно посмотрела на экран и вскочила.

– Это папа!

И, даже не взглянув на нас, она вылетела из комнаты.

Я не силен в предсказаниях, но меня пробрал озноб. Сейдж-отец не из тех сердечных и дружелюбных людей, которые звонят в рабочее время, чтобы поздороваться с дочерью – а он знал, что Зоя сейчас занята делами алхимиков. А то, что касается ее, касается Сидни и беспокоит меня.

Я не обращал внимания на продолжающийся разговор – считал секунды до возвращения Зои. Когда она наконец вернулась, по ее мертвенно-бледному лицу я понял, что был прав. Случилось что-то очень скверное.

– Что стряслось? – спросил я. – С Сидни все в порядке?

Я слишком поздно спохватился, что не должен был выказывать особого беспокойства о Сидни. Даже близкие друзья не знали о наших отношениях. К счастью, всеобщее внимание было приковано к Зое.

Она медленно покачала головой. В расширенных глазах застыло неверие.

– Я… я не знаю. Мои родители… они… они разводятся.

Глава вторая

Сидни

Я никак не ожидала, что тайная инициация в ковене ведьм начнется с чаепития.

– Милочка, передай, пожалуйста, савоярди.

Я быстро подхватила с кофейного столика фарфоровое блюдо и вручила его Мод, одной из старших колдуний среди присутствующих и хозяйке дома, в котором мы сегодня собрались. Мы сидели кружком на складных стульях в ее безупречной гостиной, а моя учительница истории, миз Тервиллингер, сидела рядом со мной и ела сэндвич с огурцом. Я слишком нервничала, чтобы что-либо говорить, и просто пила чай, пока остальные вели светскую болтовню. Мод подала травяной чай, так что я могла не беспокоиться о нарушении моего договора с Адрианом насчет кофе. Но, если бы она подала натуральный кофе, я бы не возражала.

Нас собралось семеро, и хотя колдуньи готовы были принять к себе любое число достойных кандидаток, похоже, всем было приятно, что получилось такое превосходное число. Мод утверждала, что оно счастливое. Время от времени Прыгун высовывал голову, потом снова отправлялся шуршать под мебелью. Поскольку колдуньи и глазом бы не повели при виде каллистаны, я позволила ему сегодня порезвиться.

Кто-то приводил доводы о сравнительных преимуществах зимних и летних инициаций, и я поймала себя на посторонних мыслях. Я задумалась о том, как там сейчас у Кларенса. Я возила Джилл на кормление начиная с сентября и теперь чувствовала себя странно и слегка грустно из-за того, что я тут, а все мои друзья там и приятно проводят время. Внезапно я осознала, что не договорилась насчет их ужина. Адриан исполнял роль водителя, и мне не пришло в голову дать указания. Займется ли этим Зоя? Наверное, нет. Я подавила материнский инстинкт, вопящий, что они там умрут без меня от голода. Наверняка кто-нибудь сумеет разобраться с едой.

При мысли об Адриане мне снова вспомнились наши сегодняшние счастливые мгновения. Даже несколько часов спустя я ощущала вкус его поцелуев. Я глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки, а то, глядишь, мои будущие сестры поймут, что сейчас я размышляю о чем угодно, но только не о магии. Хотя в последнее время я думаю только об одном – как мы с Адрианом лежим полураздетые и ласкаем друг друга. Раньше я гордилась тем, что в любых обстоятельствах ставлю работу на первое место. Теперь я поразилась, как такого рассудительного человека, как я, могла столь стремительно поглотить плотская активность. Иногда я пытаюсь рационализировать свою страсть и списать все на естественную физиологическую реакцию. Но вынуждена смотреть правде в глаза: мой парень, хоть он и вампир, безумно сексуален, и я просто не в силах избегать его.

Внезапно я осознала, что кто-то меня о чем-то спросил. Я с трудом оторвалась от воспоминаний о том, как Адриан расстегивает мою блузку, и повернулась к собеседнице. Мне потребовалась лишняя секунда, чтобы вспомнить ее имя. Трина. Ну, конечно. Ей лет двадцать пять – самая молодая из присутствующих, не считая меня.

– Простите, что вы сказали? – промямлила я.

Трина улыбнулась.

– Я спросила – у вас есть отношения с вампирами?

Ой. У меня еще какие отношения с одним конкретным вампиром, но она явно подразумевала другое.

– Ну да, – уклончиво произнесла я.

Миз Тервиллингер хихикнула.

– Алхимики очень ревниво оберегают свои тайны.

Пара колдуний закивала. Остальные с любопытством взглянули на меня. Мир колдуний не пересекался с обществом вампиров. Если честно, они даже не подозревали друг о друге. Некоторые из моих новых знакомых изрядно удивились, узнав о мороях и стригоях. Вот и отлично – алхимики хорошо справляются со своей миссией. Насколько я поняла, здешние колдуньи часто сталкивались с таинственным и сверхъестественным, чтобы спокойно воспринять новости о пьющих кровь магических созданиях и об организации алхимиков, которые пытаются контролировать их.

Колдуньи и паранормальное прекрасно сочетаются между собой. А у алхимиков – ситуация похуже. Организация, в которой я выросла, считает, что людям надо держаться подальше от магии ради чистоты душ. Когда-то я тоже верила, что дружба между нами и вампирами невозможна. А еще я полагала, что алхимики никогда не лгут. Теперь я знаю, что в организации есть типы, которые лгут и людям, и мороям. Эти ребята пойдут на все ради защиты своих шкурных интересов, кто бы им ни грозил. Когда я осознала правду, то не смогла слепо подчиняться своему руководству, хотя официально до сих пор я работаю на них. Впрочем, я и не бунтую в открытую – как, например, мой друг Маркус, – поскольку некоторые их изначальные принципы имеют свои достоинства.

А вообще-то, все свелось к тому, что теперь я – сама себе хозяйка.

– Тебе надо побеседовать с Инес, если она, разумеется, согласится. У нее было множество стычек с тварями – ну, с теми, которые немертвые.

Опять Мод что-то тараторит. Она поняла, что золотая лилия у меня на щеке сообщает знающим, что я – алхимик. Татуировка сделана при помощи вампирской крови и других компонентов, дающих нам часть их выносливости и способностей к самоисцелению. Кроме того, она не позволяет нам обсуждать сверхъестественное с теми, кто не причастен к миру магии. Во всяком случае, со мной так и получается.

– Кто такая Инес? – вырвалось у меня.

Послышались смешки.

– Величайшая из нас – во всяком случае, в этой части страны, – заявила Мод.

– В этой части мира, – поправила миз Тервиллингер. – Ей почти девяносто, и она видела и совершала такое, чего большинство из нас даже представить себе не может.

– А почему ее здесь нет? – выпалила я.

– Она не входит официально ни в один ковен, – объяснила ведьма по имени Элисон. – Она наверняка с ними общается, но действует она сама по себе вот уже… словом, много-много лет. С ней трудно связаться, и держится она особняком. Она живет в старинном доме под Эскондидо и почти не покидает его.

Мне на ум пришел Кларенс.

– Кажется, она бы хорошо поладила кое с кем из моей компании.

– В свое время она прикончила кучу стригоев, – задумчиво произнесла Мод. – Думаю, она знает кое-какие заклинания, которые бы пригодились тебе. И она разбирается в повадках этих существ. Она – настоящий воитель. Однажды она поведала нам, как один из них попытался напиться ее крови. – Мод передернуло. – Но, судя по всему, он не смог ничего сделать, и ей удалось его прикончить.

Моя рука с чашкой застыла в воздухе.

– В каком смысле?

Мод пожала плечами.

– Я не помню подробностей. Наверное, она носила амулет или использовала защитное заклинание.

Мое сердце лихорадочно забилось. В памяти всплыло давнее мрачное воспоминание. В прошлом году меня поймала в ловушку злобная стригойка, которая тоже хотела напиться моей крови. У нее ничегошеньки не получилось, якобы потому, что я «скверная на вкус». Но настоящая причина все еще оставалась загадкой, о которой под грузом неотложных дел позабыли и алхимики, и морои. А вот я не могла выкинуть стригойку из головы. Вопрос без ответа сидел в уголке моего сознания и мучил меня. Что же отпугнуло от меня ту стригойку?

Миз Тервиллингер, хорошо меня изучившая, внимательно посмотрела на меня и кое о чем догадалась.

– Если тебе хочется побеседовать с Инес, я могу устроить встречу. – Ее губы дрогнули в улыбке. – Хотя не гарантирую, что она поделится с тобой полезной информацией. Она не любит откровенничать.

Мод фыркнула.

– Я бы выразилась иначе, но твой вариант более вежлив. – Она посмотрела на богато украшенные дедовские часы и водрузила чашку на стол. – Кстати, не пора ли нам начать?

Я забыла и про Инес, и даже про Адриана – меня охватил страх. Менее чем за год я ушла на невообразимое расстояние от учения алхимиков, прежде управлявшего моей жизнью. Общество вампиров перестало меня смущать, но предубеждение против тайных учений порой всплывало снова. В итоге я собралась с духом и сказала себе, что я давно перестала шарахаться от магии, и колдовство становится злом лишь тогда, когда его употребляют во зло. Члены «Стеллы», как называла себя эта организация, давали клятву не причинять никому вреда, кроме как для самозащиты или защиты другого.

Ритуал проходил на заднем дворе Мод, просторном, заросшем пальмами и зимними цветами. Было градусов десять тепла – не сравнить с концом января в других штатах. Однако в Палм-Спрингсе считалось уместным в такую погоду не снимать куртку. Миз Тервиллингер предупредила меня, что я сегодня могу принарядиться, как хочу, – а все нужное мне предоставят. Поэтому мне вручили плащ, сшитый из шести полос бархата разного цвета. Я набросила его на плечи и почувствовала себя коробейницей из детской сказки.

– Прими наш подарок, – объявила миз Тервиллингер. – Каждая из нас внесла в него свою часть. Ты будешь надевать его на наши официальные церемонии.

Остальные колдуньи облачились в похожие плащи из разного количества полос; количество зависело от того, сколько членов было в ковене на момент их вступления.

Чистое небо оказалось усеяно звездами. Луна сияла чернотой, словно огромная сверкающая жемчужина. Наилучшее время для творения доброй магии.

Я заметила, что деревья во дворе высажены в виде круга. Колдуньи выстроились внутри окружности, в центре которой возвышался каменный алтарь со свечами и благовониями. Мод замерла у алтаря и жестом указала, что мне следует преклонить колени перед ней. Дул легкий ветерок, и хотя при мысли о тайных ритуалах мне всегда представлялись непроходимые, густые лиственные леса, в высоких пальмах и свежем бодрящем воздухе ощущалось нечто правильное.

Мне потребовалось время, чтобы решиться присоединиться к ковену. Миз Тервиллингер не единожды заверяла меня, что мне не надо будет приносить клятвы верности какому-нибудь первобытному божеству.

– Ты приносишь клятву магии, – объясняла она. – Клянешься изучать ее и использовать ради блага мира. В принципе, это клятва ученого. В самый раз для тебя.

Он была права. Я опустилась на колени перед Мод, и она начала ритуал. Она посвятила меня стихиям, обойдя вокруг меня со свечкой, символизирующей огонь. Потом она побрызгала водой мне на лоб. Раскрошенные лепестки фиалок изображали землю, а струйки дыма от благовоний – воздух. В некоторых сообществах данную стихию олицетворяет клинок, но, к счастью для меня – не здесь.

Стихии были сутью человеческой магии – так же, как и вампирской. Но, как и у мороев, тут не приветствовали дух. Подобный род магии лишь недавно открыли заново, и им владело очень мало мороев. Когда я спросила об этом миз Тервиллингер, у нее не нашлось толкового ответа. Максимум, что она смогла, – предположить, что человеческая магия берет начало из внешнего мира, где и обитают материальные стихии. Дух же горит в каждом из нас и потому наличествует всегда и везде. Хотя именно дух является загадкой и для людей, и для вампиров – пользователей магии. Его воздействие непредсказуемо, и потому пугает. И поэтому я иногда лежу без сна по ночам: меня тревожит, что Адриан не в силах держаться в стороне от духа.

Покончив со стихиями, Мод произнесла:

– Принеси свои обеты.

Текст был на итальянском, потому что данный конкретный ковен происходил из средневекового римского мира. Большинство того, в чем я поклялась, соответствовало объяснениям миз Тервиллингер – это было обещание использовать колдовство разумно и поддерживать моих сестер по ковену. Я заранее выучила обеты наизусть и произнесла их без ошибок. Стоило мне открыть рот, как энергия хлынула сквозь меня – приятный гул магии, исходящий от нас. Он был радостным и чистым. Договорив, я подняла голову, и мне показалось, что мир стал ярче. Он исполнился такой чудесной красоты, которую редко замечаешь в обыденной жизни. Теперь я окончательно убедилась, что в магии нет зла – если только вы не приносите его с собой.

– Как ты будешь зваться среди нас? – спросила Мод.

– Иоланта, – отозвалась я. «Иоланта» по-гречески означает «фиолетовый цветок», и оно мне подходит, раз уж Адриан постоянно твердит, что в моей ауре есть проблески фиолетового.

Мод протянула руки и помогла мне встать.

– Добро пожаловать, Иоланта.

А потом, к моему удивлению, она крепко обняла меня. Другие колдуньи с окончанием ритуала вышли из круга и проделали то же самое. Последней была миз Тервиллингер. Она долго держала меня в объятиях, а слезы в ее глазах просто потрясли меня.

– Ты свершишь великие деяния! – с жаром воскликнула миз Тервиллингер. – Я так тобой горжусь – сильнее, чем гордилась бы собственной дочерью!

– Невзирая на то, что я сожгла ваш дом дотла? – сказала я.

Миз Тервиллингер снова заулыбалась.

– Возможно, именно поэтому!

Я рассмеялась, и серьезное настроение уступило место праздничному. Мы вернулись в гостиную. С магией на сегодня было покончено, и Мод заменила чай вином с пряностями. Я его даже не пригубила, но давно снедавшее меня напряжение развеялось. Я была абсолютно беззаботна. И самое главное: сидя рядом с колдуньями и слушая их истории, я чувствовала себя своей здесь – как никогда не чувствовала среди алхимиков.

В сумочке у меня зазвонил телефон – как раз когда мы с миз Тервиллингер наконец-то собрались уходить. На дисплее высветился мамин номер.

– Извините, – произнесла я, – мне нужно ответить.

Изрядно выпившая миз Тервиллингер махнула мне рукой и налила себе еще. Поскольку привезла ее я, ей пока что можно было не торопиться. Я вышла на кухню и ответила на звонок, слегка недоумевая – что понадобилось маме? Мы с ней поддерживали связь, и она знала, что меня лучше ловить попозже, чтобы поболтать. Но когда мама заговорила, по ее голосу я поняла, что она явно взволнована.

– Сидни, ты видалась с Зоей?

Я сразу же напряглась.

– После полудня. Что-то случилось?

Мама вздохнула.

– Сидни, у нас с твоим отцом все кончено. Мы разводимся.

На мгновение все вокруг завертелось, и я прислонилась к столу, чтобы не упасть. Я сглотнула.

– Ясно.

– Извини, – вымолвила мама. – Понимаю, что для тебя это будет тяжело.

Я задумалась.

– Нет… не совсем. Ну, в смысле… пожалуй, не могу сказать, что я удивлена.

Когда-то мама мне заявила, что отец в молодости был куда более добродушным. Мне трудно было такое представить, но ведь мама все же согласилась стать его женой. А потом отец превратился в сухого Ии, упрямого человека. Он с головой погрузился в миссию алхимиков и поставил их организацию превыше всего в своей жизни, включая и дочерей. Он стал суровым, всецело преданным делу, и я давно сообразила, что он воспринимает меня скорее как орудие для творения блага, чем как дочь.

А мама всегда была сердечной и любящей пошутить, она не скупилась на выражения приязни и всегда прислушивалась к нам, когда мы в ней нуждались. Она часто улыбалась… раньше.

– Я знаю, что вам с Карли будет грустно, – сказала она. – Но это не слишком отразится на вашей учебе, хотя…

Я обратила внимание на то, как она подбирает слова. Вам с Карли.

– А Зоя…

– Зоя – несовершеннолетняя, и хоть она и уехала из дома по этим вашим алхимическим делам, за нее все еще официально отвечают родители. Или родитель. Твой отец намерен оформить опеку на себя, чтобы у него была возможность оставить Зою там, где она сейчас находится. – Мама помолчала. – Я собираюсь бороться с ним. И если я выиграю, я заберу Зою к себе и постараюсь, чтобы она смогла вести нормальную жизнь.

Я была ошеломлена. У меня в голове не укладывалась та борьба, о которой говорила мама.

– А это обязательно – все или ничего? Нельзя оформить опеку на двоих?

– Оформлять опеку на двоих – то же самое, что отдать ему Зою. Он установит контроль над ней – в смысле, психологический, – а я не могу такого допустить. Ты взрослая. Ты можешь выбирать сама, и даже если ты решишь следовать за алхимиками, ты относишься к ним совсем не так, как Зоя. Ты – это ты, а она похожа…

Мама оборвала себя на полуслове, но я уже догадалась, что она имела в виду. «Она похожа на него».

– Если я грамотно оформлю опеку и заберу Зою домой, я отправлю ее в обычную школу и хоть отчасти смогу дать ей возможность побыть нормальным подростком. Если еще не поздно. Наверное, ты меня ненавидишь – ведь я отрываю ее от вашего дела…

– Нет! – поспешно ответила я. – Я думаю… у тебя возникла отличная идея.

Господи!

Я услышала, как мама кашлянула, и решила, что она сдерживает слезы.

– Нам надо обратиться в суд. Никто не собирается заводить речь об алхимиках, даже я, но там будут обсуждать соответствие требованиям и характеры. Зоя будет давать показания… и вы с Карли тоже.

Теперь до меня дошло, почему мама говорит, что развод создаст трудности для нас.

– Вы хотите, чтобы мы выбирали между вами.

– Тебе нужно будет сказать правду, – твердо отчеканила мама. – Что на уме у твоего отца, мне неведомо.

Зато я знала мотивы отца. Он захочет, чтобы я возвела поклеп на маму, заявила, что ей нельзя доверять ребенка, что она – домохозяйка, подрабатывающая ремонтом автомашин. А еще – что ее сравнивать нельзя с таким солидным научным сотрудником, как он, способным обеспечить Зое наилучшее образование и развитие.

– Я приму все, что ты сочтешь правильным. – От мужества в голосе мамы у меня разрывалось сердце. Она будет бороться не просто с семейными трудностями. У алхимиков длинные руки. Проникают ли они в судебную систему? Вполне возможно. – Я просто решила тебя предупредить. Я уверена, что отец тоже побеседует с тобой.

– Да, – мрачно отозвалась я. – Наверняка. А сейчас-то что? С тобой все в порядке?

Даже если не вспоминать о Зое, развод меняет все мамино существование. Пускай даже сейчас жизнь в браке стала мучительной – но они прожили вместе почти двадцать пять лет. И отказаться от этого – серьезная вещь, какими бы ни были сопутствующие обстоятельства.

Я почувствовала, что мама улыбается.

– Не волнуйся. Я остаюсь с подругой. И еще я заберу с собой Цицерона.

Я представила себе, как мама похищает нашего кота, и, не выдержав, расхохоталась, невзирая на печальную тему разговора.

– По крайней мере, у тебя будет компания.

Мама тоже засмеялась, но как-то болезненно.

– А моей подруге нужно починить машину, поэтому все счастливы.

– Я рада, но если тебе что-нибудь будет нужно – деньги или еще…

– Не беспокойся. Береги себя – и Зою. Вот что сейчас самое важное. – Мама заколебалась. – Я с ней не разговаривала… Как она?

Сложный вопрос. Зоя пребывала в восторге от того, что ее в столь юном возрасте привлекли в организацию алхимиков, но с моими друзьями она держалась холодно и заносчиво – как и остальные члены нашей организации. И вообще, она торчит, как бельмо на глазу, и мешает моей личной жизни.

– У нее все отлично, – заверила я маму.

– Вот и хорошо, – отозвалась она с ощутимым облегчением. – Замечательно, что ты с ней. Не знаю, как она перенесет новости.

– Я уверена, что она справится.

Конечно же, я соврала, но я не могла выложить маме правду – ведь если она заберет Зою, та будет отбиваться и вопить.

Глава третья

Адриан

То ли Сидни тоже позвонили родители, то ли ей пришлось откачивать Зою, но к тому моменту, как я навестил Сидни во сне, она уже знала о разводе.

Те немногие пользователи духа, которых я знаю, являются неплохими целителями, но никто из них не умеет врываться в сны так хорошо, как я. Значит, я хоть в чем-то превосхожу других. Для этого требуется на удивление низкий уровень духа – просто ровный фон, а не вспышка, которой требует исцеление. Есть, однако, и обратная сторона. В отличие от моего спящего собеседника, я на самом деле бодрствую. Попробую объяснить. Я впадаю в медитативное состояние, потому, если сон продлится долго, я могу изрядно вымотаться. Впрочем, у меня всегда были с этим проблемы, и, пожалуй, особой разницы нет.

Я отыскал Сидни во сне около полуночи и создал для нас одно из ее любимых мест – внутренний двор виллы Гетти, музея античной истории в Малибу. Сидни кинулась ко мне, сама не своя.

– Адриан!..

– Я в курсе, – сказал я, взяв ее за руки. – Я был там, когда Зое позвонили.

– А она рассказала, что там еще за гадости?

Я приподнял бровь.

– Еще хуже развода?

Сидни сообщила мне о назревающей бойне в суде. Я высоко оценил стремление ее матери обеспечить Зое хотя бы подобие нормальной жизни, хотя я желал ей победы из самых эгоистических соображений. Если Зоя исчезнет из Палм-Спрингс, для нас с Сидни все станет настолько легче! Но я понимал, что Сидни сейчас переживает из-за распада семьи, а я заботился о ее счастье. Но часть истории особенно меня заинтриговала.

– Ты вправду считаешь, что твой отец может через алхимиков повлиять на судью? – спросил я.

Никогда не задумывался о таком варианте, но ничего сверхъестественного в нем не было. Алхимики могли сделать фальшивые документы, поместить группу дампиров и мороев в частную школу, чтобы никто не обратил на них внимания, и не позволить просочиться известиям о мертвом стригое в прессу.

Сидни покачала головой и присела на край фонтана.

– Понятия не имею. Возможно, этого не потребуется, если Зоя упрется и заявит, что хочет быть только с отцом. А как разбирают подобные дела – я не представляю.

– А что ты собираешься делать? – спросил я. – Что ты будешь говорить?

Сидни твердо встретила мой взгляд.

– Я не буду клеветать ни на кого из них. Но как мне себя вести? Вот тут надо подумать. Я поддерживаю точку зрения мамы и даже верю в нее. Но тогда Зоя навсегда меня возненавидит… Вдобавок я поскандалю с отцом и алхимиками. – По губам ее скользнула горькая улыбка. – Когда я вечером вернулась в общежитие, Зоя даже меня ни о чем не спросила. Для нее само собой разумеется – что я на стороне отца.

– И когда суд?

– Не сейчас. Еще даже не назначили дату.

Сидни замолчала, и я решил, что надо бы сменить тему.

– Как прошла инициация? Были пляски голышом и жертвоприношения животных?

Улыбка Сидни потеплела.

– Нет, только чай и объятия.

Она вкратце описала мне ход событий, и я невольно расхохотался, представив себе Джеки, перебравшую вина. Впрочем, свое тайное имя Сидни мне не сообщила, как я ни пытался его выведать.

– Надеюсь, хотя бы не Джетта? – с надеждой поинтересовался я. Когда мне требовалось назваться чужим именем, я представлялся как Джет Стил, потому что псевдоним звучал чудовищно.

– Нет, – усмехнулась Сидни. – Точно не Джетта.

Потом она захотела узнать, как прошел мой вечер. Она, конечно же, переживала, что без нее все останутся голодными! Мы с Сидни проговорили долго, и хотя мне трудно было отвлечься от ее безукоризненных губ и от выреза ночной рубашки, я поймал себя на том, что мне нравятся наши ночные беседы. Я определенно не против наших дневных свиданий, но Сидни пленила меня своим умом.

Как обычно, о времени первой вспомнила Сидни.

– Адриан, пора в кровать!

Я подался к ней.

– Это приглашение?

Она легонько оттолкнула меня.

– Ты знаешь, о чем я! Ты в плохой форме, когда устаешь.

Вот вежливый способ намекнуть мне, что утомление делает меня уязвимым для атак духа на мой рассудок. С этим не поспоришь! Еще по беспокойству во взгляде Сидни я мог утвержать, что она не в восторге от того, что наш общий сон связан с духом.

– А завтра тебе удастся удрать?

С выходными у нас были сложности, потому что Зоя ходила за сестрой по пятам.

– Я посмотрю, получится ли… о Господи!

– Что?

Сидни прижала руку ко лбу и застонала.

– Прыгун! Я забыла его у той колдуньи! Он шнырял под мебелью во время чаепития, а потом позвонила мама, и я сразу ушла вместе с миз Тервиллингер!

Я взял ее за руку и крепко сжал.

– Не переживай. Он будет в порядке. Шальная ночь в городе, загул с женщиной постарше. Лапочка!

– Я очень рада, что ты им гордишься, как папочка. Но как теперь забрать его домой? Может, мне и удастся сбежать к тебе, но у меня точно не будет времени доехать туда. И миз Тервиллингер наверняка тоже занята.

– Эй! – слегка возмутился я. – Если и ты, и Джеки заняты, значит, все пропало? Я его спасу. Если он захочет оттуда уходить.

Сидни просияла.

– Здорово! Но у тебя же домашнее задание.

Я предложил сущий пустяк, не требующий никаких усилий, и, когда я увидел, как много это значит для Сидни, на душе у меня потеплело. Сидни часто вынуждена нести ответственность за нашу компанию и сама улаживает каждую мелочь, и ее просто потрясло, что кто-то может быть у нее на побегушках.

– Ничего страшного. Надеюсь, визит вампира не шокирует леди-колдунью?

– Нет. Только не увлекайся ролью родителя.

Сидни чмокнула меня, а я ловко привлек ее к себе и затянул поцелуй. Когда мы наконец оторвались друг от друга, то оба задыхались.

– Спокойной ночи, Адриан, – многозначительно произнесла Сидни.

Я понял намек, и сон вокруг нас померк.

Вернувшись в свою квартиру, я позволил себе свою единственную на день порцию спиртного в надежде, что это поможет мне быстро заснуть. Увы, я ошибся. В прежние времена мне требовалось не меньше трех порций, чтобы погрузиться в пьяное забытье. И теперь я не мог выпустить из рук бутылку водки, потому что хотелось налить еще. Мне отчаянно не хватало спиртного. Помимо кайфа, алкоголь давал мне возможность притупить дух, и хотя зависимость от магии приятна, отдохнуть от нее тоже не помешает. Самолечение позволяет годами блокировать многие побочные эффекты духа, но он уже начал отвоевывать позиции.

Через несколько секунд я оторвался от бутылки и стиснул кулаки. Я подошел к кровати, бросился на нее плашмя и зарылся лицом в подушку. От подушки слабо пахло жасмином и гвоздикой, ароматическим маслом, которое я недавно купил для Сидни. Она не была особой поклонницей парфюмерии и утверждала, что химические вещества и спирт не полезны для здоровья. Однако она не возражала против этого исключительно натурального купажа. Кроме того, она знала, сколько он стоит! Сидни слишком прагматична, чтобы позволить таким вещам пропадать впустую.

Я зажмурился. Если бы она сейчас была со мной! Даже не ради секса, но ради уюта, который она приносила с собой. Если учесть, как опасны наши краткие дневные встречи, нам, пожалуй, не скоро еще удастся провести вместе ночь! Возмутительно! Мне наверняка спалось бы лучше, если бы Сидни была рядом. И меня раздражал подобный расклад, потому что физически я действительно вымотался, но взбаламученный рассудок отказывался успокаиваться.

В конце концов, через полтора часа я отключился – а еще через четыре часа меня разбудил звонок будильника. Я тупо уставился в потолок. Может, отменить деловое рандеву с однокурсницей – мы договорились поработать над одним проектом. И чем я только думал? В субботу в восемь утра! Наверное, я свихнулся куда сильнее, чем опасался.

Мы встретились в кофейне. В отличие от моей прелестной второй половинки, у меня не было ограничений по кофеину, и я заказал огромную порцию фильтрованного кофе. Барриста заверил меня, что сделает все наилучшим образом. Однокурсница, сидевшая в дальнем углу, явно потешалась, наблюдая за мной.

– Привет, солнышко. Рада видеть твой ясный взор и готовность начать день.

Я уселся и предостерегающе вскинул руку.

– Прекрати немедленно. Требуется еще как минимум одна такая порция, чтобы ты стала обаятельной и остроумной.

Она ухмыльнулась.

– Я всегда такая, в любое время дня и ночи.

Мы с Ровеной Кларк познакомились в первый день занятий в нашем смешанном классе. Тогда я плюхнулся за парту и заявил:

– Можно к вам присоединиться? Думаю, что изучать искусство лучше в обществе шедевра.

Хоть я и влюблен, я все равно остаюсь Адрианом Ивашковым.

Ровена бесстрастно взглянула на меня.

– Давайте объяснимся сразу. Я чую фальшь за милю, и мне нравятся девушки, а не парни. Поэтому, если ты не можешь общаться со мной без глупостей, лучше перетаскивай свои шуточки и гель для волос в другое место. Я пришла в школу не за тем, чтобы трепаться с красавчиками вроде тебя. Я хочу получить диплом художника и с ним, авось, работу получше. Кстати, после занятий я предпочитаю «Гинесс».

Я придвинул свой стул поближе к парте.

– Мы с вами прекрасно поладим.

И мы действительно отлично поладили, до такой степени, что даже объединились для совместного проекта по уличной скульптуре. Нам следовало отправиться в кампус, чтобы поработать над ним, но сперва требовалось закончить эскиз, над которым мы начали трудиться в пабе, несколькими днями раньше. Я отказался от вечерней порции спиртного, чтобы иметь возможность выпить пива с Ровеной. В принципе, напиток на меня не подействовал, ну а Ровена оказалась легковесом. Так что, эскиз наш далеко не продвинулся.

– Засиделся на вечеринке? – поинтересовалась теперь Ровена.

Я надолго припал к кружке с кофе, чувствуя легкую вину: представляю, как захлебнулась бы слюной Сидни, если бы видела меня сейчас.

– Вроде того. – Я зевнул. – А на чем мы остановились?

Ровена достала наш эскиз. Это оказалась бумажная салфетка с надписью: «Тут будет эскиз».

Я хмыкнул.

– Многообещающе.

После часа обсуждения идей мы решили сделать модель монолита из фильма «2001: Космическая одиссея» Кубрика, а потом расписать его рекламными лозунгами и интернет-жаргоном. Если честно, я считаю фильм нудным, но Ровена сказала, что это – символ достижений эволюции и творение гения. Кроме того, наш творческий проект иронически продемонстрирует, куда зашло наше общество. Я согласился, потому что решил, что от меня не потребуется больших усилий. Я серьезно отношусь к обучению живописи, но это задание было обычной рутиной.

Изрядная часть дня была потрачена на то, чтобы раздобыть все необходимое. Ровена позаимствовала у кого-то из друзей пикап, и мы отправились в строительный универмаг в надежде отыскать бетонный прямоугольник для нашего монолита. Нам повезло, и мы даже обнаружили несколько блоков поменьше, чтобы положить их в основание.

– Мы можем сделать кольцо, – объяснила Ровена. – И нарисовать различные стадии эволюции. Обезьяна, пещерный человек, и так до хипстера, набирающего смс на смартфоне.

– Мы произошли не от обезьян, – поправил ее я, пока мы боролись с прямоугольником, укладывая его на поддон тележки. – Самый древний из предков человека называется австралопитек.

Я не слишком подкован в теории эволюции, и щекотливую тему я определенно не собирался поднимать.

Ровена выпустила блок и уставилась на меня в изумлении.

– А ты откуда это знаешь?

– Ну, я однажды упомянул про происхождение от обезьян, и моя девушка э-э… кое-что сказала по этому поводу.

На самом деле «кое-что» было лекцией по антропологии, занявшей примерно час.

Ровена расхохоталась и подняла блок поменьше. Они тоже были увесистыми, но с ними можно было справиться поодиночке.

– Скорей бы познакомиться с твоей мифической девушкой. Хочется понять, кто способен тебя терпеть! Давай я возьму Касси, и мы сходим куда-нибудь, посидим, выпьем.

– Она не пьет, – поспешно сказал я. – И в любом случае, ей восемнадцать. Почти девятнадцать.

Я вдруг осознал, что день рождения Сидни стремительно приближается – он в начале следующего месяца, февраля, а у меня ничего для нее нет. После того как я разорился на пластинки, у меня осталось денег в обрез до следующего поступления от отца – а оно бывает в середине месяца.

Ровена ухмыльнулась.

– Что, любишь молоденьких?

– Эй, чего здесь незаконного?

– Ничего не желаю знать про твою отвратительную сексуальную жизнь. – Ровена взгромоздила на тележку очередной блок. – Рванем в «Денни» или еще куда-нибудь. И если ты ее не приведешь в обозримом будущем, я буду считать, что ты ее выдумал.

– Я б не сумел, даже если бы старался! – торжественно провозгласил я. Но в глубине души я ощутил сожаление. Я бы с удовольствием сходил на двойное свидание с Ровеной и ее девушкой. Я был совершенно уверен, что Сидни вполне поладила бы с Ровеной. Правда, они бы наверняка объединились и безжалостно дразнили меня. Но вместе появиться на публике нам не светит – если только мы не отправимся вечером в город с хранителями.

Мы привезли наши бетонные изделия в кампус Карлтон-колледжа и принялись за титаническую задачу – перетащить груз на аллею, которую нашему классу разрешили использовать. Несколько наших одноклассников уже вкалывали там, и они помогли нам дотащить основной блок, что значительно упростило нам жизнь. Хоть ей и было далеко до монолита из фильма, весила она наверняка тонну. В результате нам осталось перетащить блоки поменьше, и на время работы наш разговор заглох. К вечеру мы устали и радовались, что дело почти закончено. Рисование оставили на завтра. Это было специальностью Ровены, и мы хотели взяться за проект со свежими силами. Было прохладно, но ясно. Я невольно и быстро согласился на утро, чтобы избежать самого противного света. Скоро я вызволю Прыгуна от колдуньи и отправлюсь домой с надеждой, что Сидни удастся выбраться.

Когда все блоки очутились на поддоне, Ровена решила расставить их идеально. Меня это не волновало, и я принялся набивать Сидни смс на Любовный телефон. Я хотел сообщить ей, что мое художество – ерунда по сравнению с сиянием ее красоты. Она написала в ответ: «Закатываю глаза». На что я ответил: «Я тоже тебя люблю».

– Можно сделать так, – бормотала Ровена, водружая три блока друг на дружку. – Мини-монолиты.

– Как тебе будет угодно.

Но Ровена снова передумала и принялась снимать верхний блок. Что произошло после, я толком не понял. Думаю, неудачно повернулась. В общем, блок выскользнул и рухнул, придавив руку Ровены к плите дорожки.

Ровена пронзительно закричала, и я ринулся к поддону с такой скоростью, что Эдди бы позавидовал. Я схватил блок и поднял, понимая, что опоздал. Несколько струек духа сообщили мне, что у Ровены сломаны кости. И в эти доли секунды хаоса я принялся действовать. Она травмировала правую руку, и переломы не дали бы ей рисовать до конца семестра. Ровена творила при помощи акварельных красок такое, о чем я мог лишь мечтать. Нет, я не мог допустить, чтобы ее искусство оказалось в опасности. Я послал волну духа в тело девушки, вытягивая собственную жизненную энергию, чтобы восстановить ее кости. Тот, кого лечат, обычно ощущает покалывание, и, судя по потрясенному лицу Ровены, она тоже это заметила.

– Что ты делаешь?! – выдохнула она.

Я сосредоточился и пустил в ход принуждение.

– Ничего. Просто убрал блок. Это очень болезненный опыт для тебя, он вызывает замешательство.

Глаза Ровены на миг остекленели, и затем она кивнула. Я отпустил магию, теперь лишь внезапная пустота внутри свидетельствовала, как много сил я вложил в исцеление и принуждение. Когда мой мозг утихомирился, Ровена принялась баюкать пострадавшую руку, а нас окружили примчавшиеся однокурсники.

– Ну и ну! – вырвалось у кого-то. – Ровена, ты как?

Ровена скривилась.

– Вроде ничего… ну, в смысле, больно, но не настолько, как сначала.

– Тебе надо показаться врачу, – продолжал настаивать какой-то парень. – У тебя перелом.

Ровена вздрогнула. Видимо, ее посетили те же страхи. Я знал, что теперь ничего серьезного нет, но пришлось подыграть, поскольку предположение было вполне резонное.

– Давай ключи, – сказал я Ровене. – Больница кампуса открыта.

В очереди нас держать не стали, поскольку уронить на руку тридцатифунтовый бетонный блок – это вам не шутки. Но после осмотра и рентгена врач лишь пожал плечами.

– Она в порядке. Наверное, блок не такой тяжелый, как вы думали.

– О, нет! – возразила Ровена, но облегченно вздохнула. Мне даже почудилось, что в ее глазах заблестели слезы. – Все потому, что ты быстро его снял. – Судя по всему, исцеление выветрилось у нее из головы.

– А еще я мужественный и храбрый! – торжественно заявил я.

Ровену отпустили; когда мы уже покидали больницу, появилась ее девушка, Касси. Ровена красива, но Касси оказалась сногсшибательной. Она обняла Ровену, и я печально покачал головой.

– И как ты только отхватила такой приз?

Ровена ухмыльнулась мне поверх плеча Касси.

– Говорю же тебе: мой острый ум и очарование всегда в деле.

Мы решили, что закончим работу над проектом завтра, и я отправился к себе. Мир был полон жизни и света, и когда я зашел в квартиру, я буквально плыл по воздуху. Как дух может быть чем-то плохим, если он дает мне подобные ощущения? Они поистине великолепны. Я давно не чувствовал себя настолько живым.

Я наугад вытащил из коробки пластинку. «Пинк Флойд». Нет, не то настроение. Я заменил ее на «Битлз» и с новой энергией принялся за автопортрет. Точнее, за автопортреты. Потому что остановиться я не мог. Краски яростно ложились на холст, я экспериментировал с различными концепциями. Один автопортрет был абстрактным – изображение моей ауры, какой ее описывали Соня и Лисса. Другой получился более достоверным и настолько реалистичным, насколько это возможно, когда ориентируешься на фото в мобильнике – хотя нарисовал я себя в красно-синих тонах. И так далее.

Понемногу энергия начала иссякать. Кисть моя замедлилась, и, наконец, я опустился на диван, опустошенный и измотанный. Я уставился на свои произведения, пять сохнущих полотен. У меня заурчало в животе, и я попытался вспомнить, когда же я ел в последний раз. Может, я уплетал маффин в той забегаловке с Ровеной? Я становлюсь хуже Сидни. Я сунул пиццу в микроволновку, и пока я следил, как она готовится, мои мысли свернули в другое русло.

День рождения Сидни. Как я мог про него забыть? Хотя, нет. Дата намертво отпечатана у меня в памяти. Пятое февраля. Вот чего я не сообразил, так это что надо купить подарок. Я повернулся к ящику стихийно купленных пластинок и посмотрел на них с отвращением. Внезапно я возненавидел их за дыру, которую они проделали в моем месячном бюджете. Сидни была права: дурацкая покупка. Что я мог бы приобрести для нее вместо груды винила – для себя? Я представил себе дюжину роз, отправленных анонимно к ней в общежитие. Или две дюжины. Или даже три. Не менее привлекательной была мысль о бриллиантовом браслете на ее изящном запястье. Изысканном и стильном, разумеется. Ничего нелепого она не наденет.

Подумав о бриллиантах, я вспомнил про запонки тети Татьяны. Проигнорировав писк микроволновки, докладывавшей о готовности пиццы, я рысцой кинулся в спальню. Запонки лежали на прежнем месте, ослепительно сверкая красным и белым в свете люстры. «Продай их, и будут тебе деньги на жизнь», – пошутила Сидни. Не просто на жизнь или на взносы за машину. Я смогу купить ей подарок. И не один. Розы, браслет, романтический ужин.

Нет. Никаких появлений на публике. Эта мысль придавила меня. Я погрузился в размышления о нашем совместном будущем. Есть ли оно у нас? Что у нас за отношения? Мы всегда будем встречаться тайком? Сидни слишком рассудительна, чтобы это могло длиться вечно. Постепенно она поймет, что пора покончить с нашим романом. Покончить со мной. Я положил запонки обратно в коробочку, понимая, что никогда их не продам, и внезапно меня накрыла удушливая волна.

С пользователями духа такое иногда случается. Когда я вернул Джилл к жизни, я едва-едва дополз до кровати. Плата за возможность распоряжаться огромным количеством энергии была велика, и разум получал свою отдачу. Ну, мой, во всяком случае. У Лиссы драматических взлетов и падений не бывало. Ее охватывала более ровная мрачность, и несколько дней, пока та не развеивалась, Лисса ходила унылая и подавленная. У Сони было нечто среднее.

«Мой маленький задумчивый художник, – со смешком говорила тетя Татьяна, когда на меня находило подобное настроение. – Кто сегодня залез к тебе в голову?» Она говорила с нежностью, будто речь шла о чем-то восхитительном. Мне почудился ее голос, привиделось, будто она находится рядом со мной. Судорожно вздохнув, я закрыл глаза и прогнал ее образ. Ее здесь нет. Поцелованные тенью действительно могут видеть мертвых. Чокнутым они лишь мерещатся.

Я съел пиццу, стоя у кухонного стола и твердя себе, что мое состояние пройдет – обязательно. По-другому не бывает. Но до чего же муторно дожидаться! Когда же марево развеется?

Затем я вернулся в гостиную и посмотрел на картины. То, что выглядело чудесным и вдохновенным, теперь казалось пошлым и дурацким. Полотна выводили меня из равновесия. Я собрал их и кучей сунул в угол, наплевав на невысохшие краски и риск порвать холст.

Потом я забрался в бар.

Я успел приложиться к бутылке с текилой, развалившись на кровати и слушая «Пинк Флойд», когда через пару часов дверь спальни отворилась. Увидев Сидни, я улыбнулся. Текила успешно приглушала дух и смягчала депрессию. Не сказать, правда, что я был весел и энергичен, но мне уже не хотелось забиться в темную нору. Я победил дух, и при виде прекрасного лица Сидни настроение мое поднялось.

Сидни улыбнулась мне и молниеносно оценила происходящее. Она стала серьезной.

– Ох, Адриан! – произнесла она.

Я поднял бутылку.

– Пятое мая, Сейдж, мексиканский национальный праздник.

Ее взгляд обежал комнату.

– Прыгун празднует вместе с тобой?

– Прыгун? А с чего бы вдруг?.. – Я осекся. – Ой, я забыл о нем.

– Я в курсе. Мод написала миз Тервиллингер и спросила, собирается ли кто прийти за ним.

– Черт! – После происшествия с Ровеной я напрочь позабыл про питомца-дракончика. – Извини, Сейдж. Но я уверен, что он в порядке. Он же не ребенок. И может, ему и вправду нравится у колдуньи.

Но выражение лица Сидни не изменилось, только сделалось еще печальнее. Она забрала у меня бутылку текилы и отнесла ее к окну. Я поздно сообразил, что она собралась сделать. Сидни открыла окно и вылила остаток наружу. Я подскочил как ужаленный.

– Эй, оно дорогое!

Сидни сурово повернулась ко мне. От ее взгляда я резко затормозил. Он был не гневный. Не грустный. Он был… разочарованный.

– Адриан, ты обещал. Проблема не в социальном употреблении алкоголя. Проблема в самолечении.

– При чем здесь самолечение? – спросил я, хоть и не стал возражать.

– Я знаю тебя и все твои симптомы. Иногда посматриваю на твои бутылки. И сегодня эта сильно опустела – для вечерней порции как-то не годится.

Я чуть было не брякнул, что, строго говоря, опустела бутылка благодаря ей.

– У меня не было выбора, – буркнул я, осознавая, как убого звучит моя реплика. Прямо как мантра Ангелины «я не виновата». – После того, что стряслось.

Сидни водрузила пустую бутылку на комод и присела рядом со мной на кровать.

– Рассказывай.

Я объяснил про Ровену, и про ее травму, и про остальные сегодняшние события. Придерживаться нити повествования оказалось трудно, потому что меня постоянно тянуло перескакивать с предмета на предмет и оправдываться. Когда я наконец закончил, Сидни нежно погладила меня по щеке.

– Ах, Адриан… – произнесла она печальным тоном.

Я накрыл ее ладонь своей рукой.

– Сидни… – прошептал я. – Это было как тогда с Джилл. Не настолько плохо. Но девушка пострадала. Она нуждалась во мне, и я ей помог – когда она заметила, я позаботился, чтобы она все забыла. Что еще мне было делать? Оставить ее с переломами?

Сидни обняла меня и долго молчала.

– Не знаю. Я понимаю, что ты не мог поступить по-другому. Таков уж ты. Но мне бы хотелось, чтобы ты сделал что-то еще. Что я несу! Я рада, что ты ее спас. Действительно, рада. Но меня беспокоит, что все настолько… сложно. – Она вздохнула. – Нет, не получилось объяснить. Какой я тебе советчик!

– Ты терпеть не можешь, когда не знаешь, что делать? – Я снова положил голову ей на плечо, ощущая слабый запах духов. – И терпеть не можешь, когда я такой…

– Я люблю тебя, – сказала Сидни. – Но я волнуюсь из-за тебя. Ты никогда не думал… я о чем, собственно – Лисса ведь некоторое время принимала антидепрессанты. Ей же они помогли?

Я встрепенулся.

– Нет. Я не могу взять и отрезать себя от магии.

– Но ей ведь полегчало? – не унималась Сидни.

– Ей… да. В некотором смысле. – «Жидкое лекарство» меня не смущало, но мысли о таблетках вызывали у меня отторжение. – У нее прошла депрессия. Она перестала наносить себе порезы. Но она тосковала по магии и потому прекратила принимать таблетки. Ты не знаешь, что это – поток духа. Ты будто дышишь в унисон со всеми существами в мире.

– Возможно, я понимаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь, – возразила Сидни.

– Дело не только в этом. Она перестала принимать таблетки еще и потому, что ей потребовалось вернуть магию, чтобы помочь Розе. Что, если мне понадобится магия? Вдруг ты пострадаешь или будешь умирать? – Я сжал плечи Сидни. Она должна понять глубину моего отчаяния, осознать, как много она значит для меня. – Вдруг ты будешь нуждаться во мне, а я буду бессилен?

Сидни погладила мои волосы. Лицо ее было спокойно.

– Когда-нибудь мы решим наши проблемы, как и большинство людей в мире. Ты ходишь по краю пропасти. Я хочу, чтобы ты был здоровым и счастливым. Я не хочу рисковать твоим рассудком ради вероятности того, что на меня упадет бетонный блок.

– А ты стала бы сидеть спокойно, если бы могла исцелить кого-то?

– Нет. Поэтому я и пытаюсь помочь тебе.

Но я видел, что в душе ее происходит противоборство, и понял ее страхи.

– Никаких таблеток, – твердо заявил я. – И моего промаха никогда не повторится. Я буду стараться. Я сам буду сильнее. Поверь: я смогу справиться самостоятельно.

Сидни заколебалась. Казалось, что она хочет продолжить спор, но затем она кивнула, смиряясь. Она уложила меня на кровать и поцеловала, хоть ей и не нравится вкус текилы. Поцелуй оказался одновременно и нежным, и пылким, и он усилил связь между нами, обжигающее ощущение того, что мы созданы друг для друга. Если бы я мог раствориться в ней, мне никогда бы не потребовались ни алкоголь, ни таблетки.

Но, несмотря на учащенный пульс и огонь в ее глазах, все зашло не намного дальше, чем обычно. И, как обычно, я не давил на нее. Пускай Сидни не согласна с политикой алхимиков, но все же она сохранила множество их привычек. Она продолжала одеваться консервативно. Она не пила. Я не знал, как они относятся к добрачному сексу, но поскольку многие из них вроде бы религиозны, я не удивлюсь, если Сидни унаследовала и эту установку. Мы с ней никогда не обсуждали ничего подобного. Я решил, что, когда она будет готова, она даст мне знать.

– Мне пора, – прошептала Сидни. – Я сказала, что мне надо купить зубную пасту. Это достаточно скучно, чтобы Зое не захотелось меня сопровождать.

Я убрал золотистые пряди с ее лица.

– У Кларенса завтра вечером?

Сидни кивнула.

– Не пропусти.

Я проводил ее до дверей. Сидни внимательно посмотрела на загубленные полотна, но промолчала и постаралась сохранить невозмутимый вид.

– Я честно, – произнес я. – Я буду стараться.

– Конечно, – отозвалась Сидни. Но ее разочарованный взгляд преследовал меня.

– Я могу быть сильным, – добавил я.

Сидни улыбнулась и приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать меня на прощанье.

– Ты уже сильный, – пробормотала она, прежде чем исчезнуть в ночи.

Глава четвертая

Сидни

Я держалась до тех пор, пока не ушла от Адриана и не села в машину. Тогда я заплакала. Я ехала в Амбервуд с мокрыми щеками, и перед глазами все расплывалось. Давно я не чувствовала себя настолько бесполезной. Забыть про Прыгуна – не самое страшное, но что случится в следующий раз? Дух заставляет своих пользователей творить безумства. Они калечат себя. Они убивают себя. Мне было страшно, и я хотела овладеть ситуацией, пока она не овладела нами. И, как проницательно заметил Адриан, меня грызло то, что я не в состоянии немедленно найти выход. Мне нечасто приходилось испытывать это чувство.

Я не могу помешать духу разрушать Адриана и не могу осуждать Адриана за его глубинное стремление помогать другим. У меня заныло в груди при мысли о его обжигающей доброте, которую мало кто замечал. Все, что я могла сделать, – быть рядом с ним и убеждать не сдаваться. Наверное, он не может побеждать дух всегда, но я уверена, что он способен сопротивляться сползанию к старым привычкам. Должен существовать какой-то менее вредный для здоровья способ выжить, и я твердо верила, что у Адриана достаточно самоконтроля и силы воли, чтобы найти его. Только бы и он в себя поверил!

После усердных поисков я припарковалась в гараже Амбервуда. И почему люди не могут парковаться по разметке? Моя «Мазда» была новенькой и сверкающей, и мне не хотелось ее поцарапать. Мою прошлую машину, коричневую «Субару» по имени Латте, загубили, эффектно залив монтажной пеной – жест любезности со стороны злой колдуньи, охотившейся за миз Тервиллингер. После того как наши ряды пополнили Нейл и Зоя, алхимики заказали на замену Латте семиместную машину. Эта СХ-9, прозванная за расцветку Ртутью, была самым восхитительным внедорожником, какой мне удалось найти. Адриан заявил, что мне остался один шаг до превращения в мамочку из пригорода на мини-вэне.

К тому моменту, как я добралась до своей кровати, я успокоилась, но пару раз шмыгнула носом в подушку. Из темноты донесся голос Зои – а я-то думала, она спит.

– Ты переживаешь из-за мамы и папы?

– Да, – соврала я.

– Не волнуйся, – сказала Зоя. – Они не заберут меня у него.

Я притворилась, будто сплю.

На следующее утро я взяла себя в руки, отчасти потому, что передо мной встала новая задача. Миз Тервиллингер, верная, как обычно, своему слову, договорилась на середину дня о визите к Инес, той самой колдунье, о которой все отзывались с весельем и робостью. Зое я заявила, что мне надо поработать в университетской библиотеке Сан-Диего.

– Чего ты вечто занимаешься с ней какой-то ерундой? – спросила Зоя. Она застыла перед зеркалом, собирая свои длинные волосы в хвост.

– Она моя преподавательница, и это – часть моего учебного проекта. – Я пошарила в шкафу, размышляя, что надеть, и задержала взгляд на фиолетовой футболке с серебряным сердцем в кельтском стиле, из которого поднимались языки пламени. Ее сделал для меня Адриан – можно сказать, в шутку, но она стала одной из самых ценных моих вещей. – Кроме того, почти все я уже прошла с папой. Остался единственный интересный курс.

– Может… – Судя по голосу, мне не удалось убедить сестру, но вдруг она просияла. – Ты же скажешь им? Ну, в суде. Какое глубокое образование нам дал папа. Это подействует!

– Наверняка. – Я натянуто улыбнулась, закрыла ящик с футболками и принялась искать что-нибудь официальное. Я мало что знала про Инес, но раз она почтенная старейшина, нужно выказать ей уважение. Я выбрала черную юбку-«карандаш» и белую рубашку с длинным рукавом, в мелкую точечку. Единственным украшением был деревянный крестик с нарисованными на нем пурпурными вьюнками – подарок Адриана.

Зоя нахмурилась.

– Ты так поедешь в библиотеку?

– Она – не простая, а престижная, – уклончиво заметила я. – Я собираюсь вернуться, чтобы вместе с тобой заскочить к Кларенсу, но если не получится, тебя заберет Эдди. Меня подбросит миз Тервиллингер, так что можешь взять Ртуть.

– Слава богу! – содрогнувшись, отозвалась Зоя. – Ты не представляешь, что творилось в машине Адриана! Мне пришлось сидеть вплотную с Джилл!

Прожив месяц в одной комнате с Зоей, я приобрела прекрасный иммунитет к ее высказываниям и обнаружила, что проще всего вообще не реагировать, даже если высказывания являются экстремистскими даже по меркам алхимиков.

– Не забудьте купить еду.

– Мы не обязаны им напоминать! – возмутилась Зоя.

– Мы обязаны обеспечить, чтобы Джилл добралась к Кларенсу и чтобы все шло без перебоев. «Семейные ужины» – хороший способ снять напряжение и мирно сосуществовать. Несложно что-нибудь прихватить по дороге. Загляните в китайский ресторанчик, – решительно подытожила я. – Они давно там ничего не брали.

А еще Адриан на днях сказал, что соскучился по цыпленку кунг-пао.

– Тебе никогда не хотелось машину покруче? – вдруг спросила Зоя.

Я рассмеялась.

– Хотелось, но сейчас наш выбор определяет задание. Уж не знаю, что ты думаешь насчет автомобилей.

Зоя уселась на кровать, и на губах ее заиграла озорная ухмылка.

– Эй, я выросла там же, где и ты! Помнишь, как мама ремонтировала тот «Ягуар»? Вот это была крутая машина!

– Конечно. – Я внимательно взглянула на сестру, и у меня потеплело на душе. – Но тебе же тогда было… сколько? Восемь лет? Девять?

– Достаточно, чтобы мне захотелось научиться водить. Я тихонько пробиралась в гараж по вечерам и сидела в салоне «Ягуара». Я думала, что об этом никто не знает, но теперь мне кажется, что мама меня раскусила.

Зоя слабо улыбнулась, и я затаила дыхание. Отец не полностью контролирует ее! Есть ли шанс, что она не оттолкнет маму и слушание дела пройдет без перебоев?

А может, Зоя когда-нибудь станет считать мороев и дампиров людьми? До этой секунды, когда передо мной предстала та сестра, которую я помнила и любила, мне и в голову не приходило, что существует возможность повлиять на ее взгляды – по многим вопросам. С самого приезда Зои я ходила вокруг нее на цыпочках, кивала и цитировала устав алхимиков. Существует ли способ договориться с ней? Я не смела и думать об этом и не собиралась торопиться, чтобы не уничтожить момент доверия. Я просто кое-что запомнила на будущее и придала себе невозмутимый вид.

Вскоре миз Тервиллингер заехала за мной на своем красном «Фольксвагене». На ней были солнечные очки в леопардовой оправе. Через пять минут она притормозила у кофейни.

– Ты до сих пор продолжаешь свое нелепое воздержание? – поинтересовалась она.

– Да, но сегодня я еще не пила. – Понятно, почему миз Тервиллингер непременно здесь остановилась! От долгого ожидания у меня даже руки дрожали.

Миз Тервиллингер вырулила на парковку и покосилась на кофейню.

– Прекрасно!

Я проследила за ее взглядом и ахнула. У входа, прислонившись к стене, маячил Адриан – с двумя стаканами кофе! Он выпрямился, улыбнулся нам и зашагал к машине.

– Это же Адриан! – глупо произнесла я.

– Да, я в курсе, – подтвердила миз Тервиллингер. – Он позвонил сегодня утром и спросил, можно ли ему с нами. Инес знакома с мороями, и я решила, что неприятностей не будет. В принципе, это может немного сбить ее с толку, но зато мы получим кое-какую выгоду. Спасибо, дорогой.

Реплика относилась уже к Адриану. Она взяла у него кофе через открытое боковое окно.

Адриан проскользнул на заднее сиденье и вручил мне мою порцию. Меня охватила буря чувств. После вчерашней встречи мне было не по себе – но сейчас, когда я увидела его при свете дня, с ясным взором и с его бесшабашной улыбкой, мне захотелось надеяться, что он справится со всем, как и обещал. Да разве могло быть иначе? Адриан излучал уверенность, лучился обаянием и красотой – всем тем, что привлекло меня прежде, чем я осознала, что происходит. Ни следов похмелья, ни отчаяния. Да, он действительно может все. И сейчас мне очень нужно было поверить в него. Столько было гнетущего, – включая наше совместное будущее, которое казалось невозможным! И такой вот непобедимый Адриан рядом наполнил меня радостью, которую я редко позволяла себе испытывать. Наши пальцы соприкоснулись, когда я забирала у него стакан, и меня словно током ударило. Несколько долгих секунд я смотрела ему в глаза, и когда его дерзкая улыбка смягчилась и сделалась серьезнее, я поняла, что он понял мои затаенные мысли.

– Ты же собирался сегодня разрисовывать ваш монолит, – сказала я, когда мы выехали на шоссе.

– Ровена поменяла расписание. И у меня появилось время сделать тебе подарок, – сообщил Адриан.

– Ага. Я прямо сейчас его пью. Ай!

Сверкающее чешуйчатое существо взобралось по моей ноге и свернулось клубочком у меня на коленях. Держа стакан одной рукой, я погладила Прыгуна по голове и кое-что прикинула.

– Ты, небось, встал ни свет ни заря, чтобы сгонять за ним и вернуться, – сказала я. – Сколько ты спал?

Сияющий образ Адриана немного поблек. Нехватка сна была его врагом.

– Более чем достаточно для эскапады. Слушай, а ведь в Эскондидо стоит огромная статуя Маффлер-мэна. Мы успеем сфотографироваться?

– Мы вообще еле-еле успеваем, – заявила я, подумав о досаде Зои. Но болтовня Адриана и его энтузиазм добавили дороге веселья.

Кстати, даже миз Тервиллингер нравилось его общество, хотя чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем более обеспокоенной она выглядела.

– Как я предупреждала, я не знаю, насколько любезной будет Инес и захочет ли помогать, – сообщила миз Тервиллингер. – Она очень эксцентрична и руководствуется только собственными прихотями. Если ты ей придешься по вкусу, она поделится с тобой информацией. Если же нет… – Миз Тервиллингер пожала плечами. – Возможно, тогда у нас будет время пофотографироваться.

– Повезло! – выпалил Адриан. Но когда я смерила его взглядом, он добавил: – Но, конечно же, все будет отлично.

Когда мы добрались до окраины города, миз Тервиллингер сделала остановку, но не ради кофе, а ради букета бордовых роз. Вернувшись в машину, она сунула покупку мне на колени, к испугу Прыгуна.

– Вот, держи, – произнесла миз Тервиллингер. Я кивнула, а заодно превратила Прыгуна в статуэтку. Хватит, довольно он порезвился.

Колдунья-отшельница мысленно ассоциировалась у меня с Кларенсом, и я поразилась, когда мы подъехали к весьма современному особняку в испанском стиле – полной противоположности мрачной готике. Еще более странно смотрелся «Эль камино» со спущенным колесом на подъездной дорожке. По рассказам других колдуний я ожидала чего-то диковинного, эксцентричного, и намек на нормальность разочаровал меня.

Потом мы зашли в дом.

Обстановка напоминала усыпальницу. Сплошные розы и салфеточки. Ни единого свободного местечка. Это было похоже на миз Тервиллингер: хоть ее прежний коттедж и имущество недавно погибли в пожаре, она менее чем за месяц умудрилась набить свое новое жилье всяким хламом. Но ее вещи были разбросаны, поскольку она не любила их убирать, а здешний хаос, похоже, был устроен намеренно, в соответствии с неким планом. Вазы с шелковыми цветами ровно посерединке салфеток, связанных крючком. Статуэтки щенков с розами в зубах на кружевных салфеточках и изящные чайные чашки с блюдцами на салфетках бумажных. И это – лишь начало. У меня возникло странное ощущение, как будто я очутилась в последнем десятилетии девятнадцатого века.

Адриан замер у двери, и я расслышала его бормотание:

– Кроликов не хватает.

– Здравствуй, Инес, – изрекла миз Тервиллингер хозяйке дома. Я вздрогнула и поняла, что не припоминаю, чтобы моя преподавательница так нервничала, общаясь с кем-нибудь. – Ты выглядишь прекрасно, как всегда.

Инес Гарсия оказалась миниатюрной и худенькой, словно фейри из полых холмов. Ее белые волосы были заплетены в длинную косу, а очки она носила на длинной цепочке с синими бусинами. Колдунья щеголяла в джинсах с поразительно высокой талией и, конечно же, в рубашке в розах. Прожитые девяносто лет запечатлелись на ее морщинистом лице, но под пронзительным взглядом темных глаз сразу становилось ясно, отчего миз Тервиллингер не по себе.

– Ой, не начинай, Жаклин Тервиллингер! Я знаю, зачем ты здесь. Тебе что-то нужно. Теперь сюда только из-за этого и приходят. Никаких любезностей, никакого чая. Только дай, дай, дай.

Миз Тервиллингер шумно сглотнула и вытолкнула меня вперед.

– Инес, это Сидни Мелроуз. Посмотри, что она тебе принесла.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить про розы, и я вручила их с неестественной улыбкой. Инес настороженно осмотрела их и понюхала каждую, прежде чем одобрительно проворчала:

– Заходите.

Внезапно она уставилась на Адриана.

– Ну-ка, кого вы ко мне притащили? Могли бы сэкономить на цветах – его бы хватило. Давненько я не видала красивого молодого мороя!

– Давненько я не встречал женщину, которая ценила бы розы так же, как я, – ответил расторопный Адриан. – Не то, чтобы мне всегда с ними везло… Но я должен признаться, что никогда не видел столь великолепного вкуса. Вы тоже предпочитаете розовый? Я им говорил, когда они отправились за цветами, но разве меня послушали? Нет. Они настояли на бордовых.

Инес сощурилась и бросила на миз Тервиллингер быстрый, но внимательный взгляд.

– Что за игру ты затеяла? Зачем привела его? Они почти никогда не обращаются к нам за помощью.

– Я здесь не из-за него, – объяснила миз Тервиллингер. – Я из-за Сидни. Моей ученицы.

Инес обдумала ее слова, пока ставила букет в вазу, на которой были нарисованы розы, и позволила нам присесть в своей блекло-лиловой гостиной. В воздухе витал назойливый цветочный аромат, и я насчитала по меньшей мере три включенных освежителя воздуха, отвечающих за эту гнетущую атмосферу. Инес устроилась в бархатном кресле с мягкими подлокотниками – я уж было решила, что оно свободно от цветочных мотивов, но потом заметила, что его деревянные части украшены резьбой с розами.

– Итак? – Инес принялась внимательно изучать меня. Я скромно присела рядом с миз Тервиллингер на диване. Адриан с удобством разместился на стуле, смахивающем на трон. – Ученица? Хм. А я думала, ты в свободное время выступаешь на форумах сторонников натуральной пищи в защиту семян испанского шалфея. – Глаза старухи вдруг округлились, и я поняла, что она разглядела мою левую щеку. Она тихонько хихикнула. – Ну и дела! Ты храбрее, раз взялась учить одну из них!

– Она очень сильна, – почти оправдываясь, пролепетала миз Тервиллингер.

Инес поцокала языком и взяла чашку. В воздухе разлился запах чая с бергамотом. Я вздохнула. Может, нам его тоже предложат?

– Считаешь меня дурочкой? Я это поняла почти сразу же, как увидела вас. Как тебе такое удалось? Ты не тревожишься из-за сделки с дьяволом, девочка? Или во что там верят алхимики?

Она посмотрела на Адриана.

– Хотя ты должна была преодолеть алхимические комплексы, если приехала в одной машине с мальчишкой на побегушках при Жаклин.

Разумеется, мир вампиров не являлся для Инес загадкой. В конце концов, именно ради этого мы сюда и приехали – чтобы узнать о ее борьбе со стригоями. Кстати, для некоторых колдуний вампиры были чем-то заурядным. Но сейчас я получала совершенно новый и обескураживающий опыт: я общалась с чужаком, который непринужденно относился к мороям.

– Эти руки не для грубой работы, – заявил Адриан.

– Тихо, парень! – прикрикнула Инес. – Пока ты не сделался менее привлекательным!

Я кашлянула.

– Я не заключала никакой сделки с дьяволом, мэм. – Только с нахальным, но раздражающе привлекательным вампиром. – Я в основном изучаю заклинания и учусь защищаться.

– Ее подготовка сделала из нее превосходного ученого, – решительно произнесла миз Тервиллингер.

– Ученого! Ха! – Инес отмахнулась от ее слов. – А по-моему – обычная девчонка, которая воображает себя мятежницей и возится с магией. Неважно, насколько она сильна, если она не может сосредоточиться и серьезно заняться делом. У тебя есть кавалер, девочка? Ну да, есть. Тем хуже. У них у всех одно на уме – как бы завалиться на заднее сиденье машины. В мое время подобной проблемы не было. Нас отправляли к наставнице и запирали дверь на замок. Никаких парней. Никаких искушений. Потеряй девственность – ты потеряешь половину своей магии. Я права, Жаклин. – Инес сделала паузу, чтобы перевести дыхание и глотнуть еще чая. Я сосредоточенно рассматривала ее чашку, потому что понимала, что если взгляну на Адриана, то не удержусь и рассмеюсь. – Нет, совершенно бессмысленно возиться с современными детьми, со всеми их смс, реалити-шоу и энергетиками. Она щеголиха, да, но этого недостаточно, чтобы я стала тратить время на нее.

– Вы даже не знаете, что мне нужно! – вырвалось у меня. – И я не девчонка! Мне через две недели будет девятнадцать!

Инес закатила глаза.

– Водолей? Час от часу не легче.

К миз Тервиллингер отчасти вернулась уверенность, и она спокойно встретила пронзительный взгляд Инес.

– Она очень дисциплинированна и достигла больших успехов. Она относится к колдовству весьма серьезно и уже вступила в «Стеллу».

По крайней мере, это ее удивило, и Инес задумчиво уставилась на меня – но все еще не с одобрением.

– Ну, ладно.

– Это только разминка, – встрял Адриан.

Я выразительно взглянула на него, чтобы он не лез со своей «помощью».

– Прошу вас, мэм. Я нуждаюсь в вашем совете. Я слышала, что вы не раз вступали в схватку со стригоями. И победили многих. Мне хотелось, чтобы вы рассказали о ваших… битвах.

Инес фыркнула.

– Я думаю, уж тебе-то известно побольше, чем мне.

– Но не о магической стороне дела, – возразила я. – Как вы сражались с ними?

– Да так же, как и все. Кол, огонь или отрубание головы. Правда, морои не торопились давать нам колы. Но я в свое время сожгла несколько стригоев. Здесь требуется хороший огненный шар.

Ну, здесь особого откровения нет.

– Да, я тоже использовала это заклинание.

Инес насмешливо взглянула на миз Тервиллингер.

– Кажется, у тебя недавно сгорел дом? Надеюсь, вы не практиковались вызывать огненный шар в помещении?

Моя наставница заерзала.

– Нет. Эта честь принадлежит Алисии де Гроу. – Ее голос слегка дрогнул. – Ученице Вероники.

– Той самой, которая принялась беспредельничать, – сказала Инес.

– Именно. Сидни победила ее и спасла мне жизнь.

Инес посерьезнела, и я поспешила воспользоваться моментом.

– Пожалуйста, мэм! Помогите мне! Вы – человек, который действительно ценит знания, и буду очень вам признательна, если вы поделитесь со мной частицей своей мудрости!

– А почему я должна тебе помогать? – парировала Инес. Но я чувствовала, что она заинтригована. Лесть сделала свое дело. – Что ты могла бы предложить взамен.

– Но я подкована в других областях. Я легко починю вашу машину. Я поменяю колесо.

Это выбило ее из колеи.

– Но ты в юбке.

– Я предлагаю вам то, что могу. Ручной труд в обмен на мудрость.

– Я не верю, что ты способна на такое, – произнесла Инес через несколько томительно долгих секунд.

Я скрестила руки на груди.

– Как оскорбительно.

– У тебя пятнадцать минут! – рявкнула старуха.

– Мне хватит десяти.

Естественно, Адриан ощутил потребность «присмотреть» за моей работой.

– Ты сильно разозлишься, если я тебе скажу, что ты зажигаешь? – прошептал он, присаживаясь рядом со мной на корточки – но осторожно, чтобы не испачкаться.

Мне было не до него: я оценила состояние запасной шины, и она была не намного лучше спущенной.

– Ты про жару?

Я начала потеть, что не способствовало продуктивному диалогу.

– Ты считаешь, что машина настолько для нее важна, что она согласится помочь? По-моему, в последний раз она выезжала в «большой» мир в экипаже, запряженном лошадьми.

Я достала из багажника у миз Тервиллингер ящик с инструментами. К счастью, он оказался отлично укомплектованным и инструменты подходили к машине Инес.

– Дело не в колесе. Это проверка, доказательство того, что я не какая-нибудь «щеголиха». Думаю, ей просто приятно смотреть, как другие служат на задних лапках. Зато я заработаю кое-какой кредит.

Адриан замолчал и молча наблюдал за моими действиями.

– Она сказала правду? Насчет связи девственности и магии.

– Для некоторых заклинаний – да, – ответила я. – Для других – не слишком важно. Некоторые колдуньи из «Стелы» замужем, а миз Тервиллингер до сих пор… скажем так, эффектна.

Адриан прикусил губу. Он явно задумался о том, влияет ли данная информация на мое отношение к сексу. Если честно, это лишь один из многих факторов, которые я учитывала, размышляя, не перевести ли наши отношения на новый уровень. То, что Адриан – вампир, меня заботило мало. А другие вопросы – смутные, вроде того, что надо решиться преодолеть некий рубеж, или специфические, например, будет ли Джилл это видеть – несомненно, влияли на меня. Магия тоже входила в список, но ступенькой пониже.

Сильнее всего на меня влияло непреодолимое стремление к осторожности. Наши отношения сами по себе были безрассудством, и некая часть сознания требовала компенсировать это другими аспектами. При этом нельзя было сказать, что мне не хотелось заняться сексом. Мне хотелось, и хотелось достаточно, чтобы у меня появился секрет, которого не знал даже Адриан: я начала принимать противозачаточные таблетки. У меня не было определенного плана насчет секса. Но моя предусмотрительная часть разумно считала, что лучше подготовиться. Как бы на это отреагировал Адриан, если бы узнал, я не знала.

Я справилась за девять минут. Адриан помог мне подняться и заявил, что, с его точки зрения, моя грязная, потная работа была восхитительна. Мы вернулись в дом. Инес и миз Тервиллингер удобно расположились в лиловато-розовой гостиной с кондиционером. Я не решилась снова сесть на диван и вместо этого устроилась на полу перед Инес.

– Ну что, ты уложилась, – сказала Инес. Она удовлетворенно оглядела меня и кивнула. – Задавай свои вопросы.

Я поспешила воспользоваться предоставленным шансом.

– Я слышала, мэм, что на вас нападали стригои и пытались выпить вас, но не смогли. Почему? Что произошло?

– О, это не называется «пытались», – произнесла Инес. Она потрогала шею. – Чудовище меня укусило. Но ты права. Он мало успел выпить, прежде чем распробовал. Когда он понял, что не может меня съесть, он взбеленился и попытался перегрызть мне горло – но я всадила в него огненный шар. – Глаза Инес заблестели, словно она снова увидела перед собой схватку. – Странная штука – укус вампира. В некотором смысле он превосходен. Превосходен, но смертелен.

– Да, знаю, – сказала я, снова удивив Инес. – Одна стригойка пыталась выпить мою кровь, но не смогла.

Инес кивнула.

– Это наша магия. Когда ты ею пользуешься, она остается в крови. Разве Жаклин тебе не рассказала?

– Э… да, – начала я. – Но при чем тут стригои?

– Магия – это жизнь. Стригои ее лишены. Когда они сталкиваются с нею – например, в моройском зачарованном коле, – она идет против самой их сути. Кол в сердце убивает их. Кровь колдуньи просто неприятна для них.

– Но я не… – Я осеклась, осознав, что хотя и не применяла заклинаний до нападения стригоев, уже начала готовить некоторые из них по заданию миз Тервиллингер. Для них требовалась простенькая, неосознанная магия – но ее хватило для метки, спасшей мне жизнь. Приняв эту мысль, я продолжила: – Но если магия в крови может причинить им вред, как же они могут пить кровь мороев? Морои, можно сказать, сильнее, потому что их магия всегда с ними, в отличие от нас.

Похоже, мой вопрос понравился Инес.

– Именно потому, что их магия – внутренняя. Она вплетена в кровь и не оказывает такого воздействия на организм стригоев. Наша же магия… – Она замолчала, подбирая подходящие слова. – Наша магия заполняет нашу кровь потому, что мы берем ее из окружающего мира. Нечто подобное происходит с зачарованным колом. Магия входит в него и делает его самым ощутимым оружием против немертвых.

Я уловила мысль.

– Здесь должно быть много тонкостей, в различиях внутренней и внешней магий.

– Мягко выражаясь. – Улыбка Инес сделалась почти что доброжелательной. – Все еще сложнее, если сравнивать магию мороев и магию человеческую. Иногда они ведут себя похоже, иногда – совершенно по-разному. И, конечно же, совсем другое дело, когда они противоречат друг другу.

– Противоречат друг другу? – Что-то в этих словах меня встревожило.

Инес сжала кулаки и соприкоснулась ими.

– Внешнее, внутреннее. Две стороны магической монеты. Иногда они сталкиваются. Вот взять твою татуировку. Алхимики берут кровь вампира и вводят ее с принуждением, так?

Я медленно кивнула.

– Да. Чтобы мы не могли говорить о сверхъестественном с людьми со стороны.

И чтобы не могли еще кое-что делать.

– Так вот, тебя это уже не касается. Гарантирую, что твоя татуировка перестала работать, как только ты занялась магией.

Слова Инес застали меня врасплох, и мир словно остановился.

– Нет… это невозможно. То есть, я так думаю, но клянусь, во мне не произошло никаких изменений. В смысле, тогда…

А вот потом кое-что изменилось.

Пристальный взгляд Инес пригвоздила меня к полу.

– Ты пыталась что-либо сделать? Поговорить о вампирах с посторонним?

– Нет…

– Тогда откуда ты знаешь?

– Я не знаю, но я полагала, что магия татуировки оставалась в силе, пока…

– Пока что? – спросила Инес. Теперь уже и миз Тервиллингер уставилась на меня.

– Месяц назад я отыскала бывшего алхимика Маркуса Финча, который взбунтовался и бежал от своих. Как и я, Маркус считал, что алхимики слишком сурово обращаются с вампирами. Но он зашел дальше, утверждая, что некоторые фракции среди алхимиков сотрудничают с охотниками на вампиров. Маркус заявил, что открыл способ обезвредить магию наших татуировок, освободить нас от принуждения, заставляющего сохранять верность алхимикам и держать в тайне все, связанное со сверхъестественным. Я прошла первую из двух ступеней обезвреживания татуировки – получила инъекции новых чернил, содержащих «сломанную» вампирскую магию стихий. Это якобы освободило меня от изначального принуждения. Вторым шагом было нанесение поверх золотой лилии татуировки из неких чернил цвета индиго, которые Маркус отыскал в Мексике. Он утверждал, что без этого действия алхимики могут восстановить принуждение. Но я отказалась от предложения Маркуса поехать в Мексику, сказав, что рискну обойтись без индиговой татуировки. Я не смогла покинуть Адриана, Джилл и остальных: после такого открытого мятежа для меня уже не было бы возвращения к нынешней жизни в Палм-Спрингс.

Теперь я, коснувшись щеки и сосредоточившись, принялась очень тщательно подбирать слова.

– В эту татуировку введены компоненты, созданные вампирской магией. Если две магии конфликтуют, что произойдет, если в татуировку ввести компоненты, созданные человеческой магией? Которая магия победит?

Очевидно, такого вопроса они не ожидали. Инес нахмурилась.

– В тебе? Конечно же, человеческая. Подобное к подобному – во всяком случае, здесь. Твоя человеческая природа усилит ее.

– Так значит… любые чары или заклинания, созданные чернилами с вампирской магией, можно нейтрализовать новыми чернилами с человеческой магией?

– Да.

Мир снова пришел в движение, но я почти не осознавала этого. Я чувствовала, что стою рядом с чем-то грандиозным. Нужно лишь уловить это. Я буквально ощущала это кожей.

– Чтобы удержать в теле моройскую магию, требуется физическая компонента, – начала я. – В данном случае, чернила из крови вампира. Чтобы удержать в теле человеческую магию, тоже нужны чернила. Требуется ли для них кровь человека?

– Нет, – тут же резко ответила Инес. Она сдвинула брови. – Кровь – хороший носитель для заклинаний, потому что магия тесно связана с телами людей. Поскольку мы берем свою магию из окружающего мира, ее лучше закреплять при помощи какого-нибудь физического состава. Чего-нибудь, взятого из природы.

– Например?

Инес посмотрела на миз Тервиллингер. Как я понимаю, это было редкостным проявлением уважения.

– Трудно сказать. Какая-нибудь вытяжка из растений?

Миз Тервиллингер задумалась, поджав губы.

– Я бы сказала, что-нибудь на основе минералов.

У меня перехватило дыхание.

– Синих?

– Не думаю, что в данном случае цвет имеет значение, – сказала она. – Определенные физические субстанции лучше сохраняют определенные виды магии. Честно говоря, тебе надо покопаться в геологии. Изучить кристаллические структуры, посмотреть, какие из них лучше сочетаются с необходимыми заклинаниями. Это нудная работа. Однако, возможно, тебе она понравится.

– Где я могу об этом разузнать?!

– Книг на эту тему множество, – произнесла Инес таким тоном, словно мне уже полагалось все знать. Она глубоко вздохнула. Впервые за все время нашей встречи на ее лице появилось неуверенное выражение. В конце концов оно сменилось решимостью. – Если на тебя можно положиться, если ты не учинишь с ними какой-нибудь глупости, то я могу одолжить тебе кое-какие мои книги.

Я молитвенно сложила руки.

– Это было бы здорово! Спасибо вам! Большое спасибо!

– Прекрати лепетать! – прикрикнула Инес. – Я сказала «могу». Я еще не дала их тебе. Это очень ценные книги, они передавались в нашей семье из поколения в поколение. Я не какая-нибудь выскочка. Моя семья владела магией на протяжении многих столетий.

– Да, мэм, – тихо произнесла я.

Инес еще немного поколебалась.

– Если ты сможешь до них добраться, то возьми на время. Они на чердаке.

Она кивком указала на лестницу, уходящую к дверце в потолке.

Я вскочила, Адриан приподнялся, чтобы последовать за мной.

– Э нет, красавчик, – осадила его Инес. – Я хочу, чтобы она сделала это сама. Книги в ящике с надписью «Механика заклинаний».

Адриан посмотрел на меня сочувственно, но я только мотнула головой.

– Да, конечно.

По крайней мере, я не на шпильках. Уж как-нибудь я извернусь там на чердаке.

И я действительно там извернулась… но с трудом. Чердак был очень пыльный, а поверх коробки «Механика заклинаний» лежали пять других, тяжеленных. Когда я через полчаса наконец-то спустила мое сокровище с чердака, изумленные лица Адриана и миз Тервиллингер оповестили меня, что видок у меня еще тот. Инес одобрительно кивнула.

– Пожалуй, ты мне нравишься, – задумчиво произнесла она. – Можешь приезжать еще. Ты занятная.

Позднее, когда мы уже ехали к Палм-Спрингс, миз Тервиллингер радовалась и сама себе не верила.

– Ты хотя бы понимаешь, чего добилась? Она не только позволила тебе взять на время ее книги – а она, кстати, их никогда никому не давала, – но ты еще и получила от нее приглашение! – Миз Тервиллингер покачала головой и рассмеялась. – Ты не перестаешь меня удивлять, Сидни. Может, оставишь книги у меня?

Большинство моих магических припасов уже хранились там. Теперь, с приездом Зои, их уже нельзя было спокойно держать в общежитии.

– Я оставлю их у Адриана, – машинально ответила я. Миз Тервиллингер ничего по этому поводу не сказала, но я задумалась, не допустила ли я ошибку. Миз Тервиллингер редко задавала вопросы о моей личной жизни, будь то романтические отношения или дела алхимиков, но она не глупа и не страдает склерозом. Может, колдуньи и относятся к вампирам спокойно, но теперь я забеспокоилась: подозревает ли она, насколько глубоки наши с Адрианом отношения? И что она об этом думает?

Адриан, сидевший на заднем сиденье, подался вперед.

– Тебе потребовалось переделать кучу работы ради этих книг. Восхитительно! Но, наверняка у тебя есть гениальный план?

Я отвлеклась от испачканной юбки и позволила себе вновь окунуться в то возбуждение, когда меня озарило после слов Инес.

– Я не уверена, насколько он гениальный, – сказала я. – Но, по-моему, я способна воспроизвести чернила Маркуса.

Глава пятая

Адриан

В течение нескольких дней Сидни провела массу времени на моей кровати. Но, увы, не со мной.

Я так и не понял, каким образом словесная баталия с Инес навела Сидни на мысль изготовить противоалхимические чернила, но я никогда и не претендовал на то, что могу угнаться за ходом ее мыслей. Когда ею завладела та или иная идея, объятия прекратились и на смену им пришла исследовательская работа. Сидни не могла этим заниматься при Зое. Конечно, Джеки позволяла Сидни заниматься всем, чем та пожелает. Но время было ограничено. А наши романтические встречи стали выглядеть несколько иначе.

Я бы солгал, если бы утверждал, что не скучаю по прежним временам, но я хотел, чтобы Сидни сотворила эти чернила. Я недолюбливал Маркуса Финча, но целиком поддерживал его стремление уничтожить влияние алхимиков и их попытки установить контроль за разумом. Сидни не поехала с ним в Мексику, чтобы завершить процесс, поскольку не готова была так радикально изменить жизнь. Кроме того, она считала, что может добиться большего, если будет поддерживать связь с алхимиками. Это достойные причины, но я знал, что еще одной причиной – возможно, самой важной – было то, что Сидни не захотела расстаться со мной.

Кого я пытаюсь обмануть? Я тоже не хотел, чтобы она меня бросила. При этом меня терзали угрызения совести: ведь из-за меня она осталась уязвима, ее могли снова подвергнуть принуждающему воздействию. И я знал, что каждый украденный нами момент близости подвергает Сидни ужасной опасности разоблачения. Хотя Инес и авторитетно заявила, что Сидни уже невосприимчива к воздействию татуировки, поскольку пользуется магией, нам обоим хотелось запечатать ее золотую лилию – на тот случай, если произойдет наихудшее. Но дело было не только в этом. Если Сидни разработает доступный рецепт чернил, нейтрализующих татуировки алхимиков, в руках ее окажется серьезная сила.

Часы исследований были не так уж плохи. Я перетащил краски в спальню и работал над треклятым автопортретом, а Сидни сидела у меня на кровати, скрестив ноги по-турецки, обложившись книгами и ноутбуком. Она была так поглощена своими изысканиями, что не замечала, как часто я отвлекаюсь и смотрю на нее. Может, я окончательно чокнулся, но в этом было нечто невероятно сексуальное – смотреть на сочетание задумчивого лица с небрежной позой, наблюдать, как она садится поудобнее и как подается вперед, погружаясь в какой-нибудь особо мудреный текст. Морои избегают солнечного света, но когда я смотрел, как Сидни купается в нем, я твердо понимал, что люди созданы для солнца.

– Болеит, – пробормотала она однажды.

Я оторвал взгляд от холста, на котором пока что не было ничего, кроме единственной зеленой линии.

– Типа как индийская музыка?

– Болеит, а не Болливуд. – Сидни постучала по экрану ноутбука. – Темно-синий минерал. В Мексике есть его крупное месторождение. Я прочитала все о механизмах заклинаний в книгах Инес, и там имеется почти что научный аспект. Сочетание различных минералов и растений создает эффект своего рода стихийных компонентов, которые можно вкладывать в заклинания. Кубическая форма и кубическая сингония кристаллов болеита превосходно позволяют приостановить действие четырех стихий в том виде, в каком они могут быть введены в кожу, и нейтрализовать любую добавленную к этому моройскую магию. Их плотность и сланцеватость тоже играют важную роль.

Я не понял из ее речи ничего, кроме слова «плотность», да и то не факт что понял правильно.

– И каковы же выводы?

Сидни в полном восторге откинулась назад.

– Дело не только в минерале. Маркус считал, что едет в Мексику за материалом, который сам по себе способен победить золотые чернила. Но дело не только в этом. Готова спорить на что угодно: его татуировщик – пользователь магии – заколдовывает болеит, прежде чем добавить его в чернила. Мятежные алхимики пользуются человеческой магией и даже не понимают этого.

Для меня это было уже немного чересчур. Я положил кисть и взял стакан с водой.

– Так ты можешь это сделать? Заколдовать минерал и сделать из него чернила, чтобы запечатать твою татуировку?

– Точно не уверена. Мне потребуется помощь миз Тервиллингер, чтобы разобраться, какое заклинание здесь нужно. Ни одно из записанных не годится, так что придется создать собственное. Я никогда не делала ничего подобного. – Сидни нахмурилась. – И еще вопрос – где взять достаточно болеита. Он тут у нас на дороге не валяется. Может, удастся заказать через Интернет… или подобрать более доступный заменитель… Возможно, еще у кого-нибудь из галогенидов найдутся сходные свойства.

– И ты будешь защищена вдвойне. – Для меня было важно лишь это, а не какой-то геологический жаргон.

– Если я справлюсь, то да. И если Инес права насчет того, что я уже защищена. – Тут ее осенила идея. – Кстати, я могу избавить Маркуса от множества проблем. Он только теряет время на поездки в Мексику. Если я смогу воспроизвести эти чернила, у него будет их запас и он сможет помочь большему количеству людей. Будем надеяться, что он как-нибудь объявится и я смогу поделиться с ним последней новостью.

Я пожал плечами.

– А зачем ждать? Мы найдем его во сне. Мне не очень нравится идея делить сон с ним, но если там будешь ты, я смирюсь.

Лицо Сидни тут же окаменело.

– Нет! Никаких снов сверх необходимого!

– Сидни, ты сама только что заявила, что это может оказаться огромным прорывом, и я, так уж и быть, вытерплю его прическу. Робин Гуд Финч – твоя связь с подпольем. Надо сообщить ему новость.

– Я его просвещу, – упрямо проворчала Сидни. – Сразу, когда увижу. Он всегда возвращался. Тебе не следует расходовать магию духа.

– Подумаешь… Сон – плевое дело, Сейдж.

– Именно. Ты не можешь удержаться от подобных дел – за это я тебя и люблю. Но ты всегда сильно рискуешь.

– Не согласен. Некоторые – не я, конечно, – могли бы сказать, что затея с изготовлением чернил весьма опасна. И алхимики обязательно взбеленятся из-за такого неповиновения. Вдруг они обнаружат, что чернила работают на магии? И даже предполагать не хочется, что они сделают, если узнают обо мне. – Я взмахнул стаканом с водой ради пущего эффекта. – Ты сильно рискуешь, любовь моя. Если алхимикам хоть что-то станет известно…

– И? – настороженно поинтересовалась Сидни. – Значит, мне следует притормозить?

– Нет, – твердо произнес я, хотя вовсе не испытывал уверенности. В глубине души я мечтал найти способ сделать так, чтобы Сидни ничто не угрожало, но, увы, реальность кусалась. Во всяком случае, сейчас. – Сидни, ведь и ты не можешь остановиться. Так уж ты устроена. А сны духа – это мое дело. – Я кивнул на ноутбук и книги. – Я не способен выискивать, чего надо, в книгах, и не умею сочинять заклинания, но дай мне сделать хоть что-то. Дай мне почувствовать, что я тоже вношу свой вклад.

Глаза Сидни округлились.

– Ой, Адриан! Твой взнос велик и без твоего дара. Ты… ты не представляешь, как много ты сделал. Ты – величайшая радость всей моей жизни.

– Значит, договорились, – подытожил я. – Проведем селекторное совещание во сне.

Она поежилась.

– Погоди. Каким образом из того, что я тебя люблю, следует, что со сном все будет нормально?

– Доверься логике Адриана Ивашкова. Не пытайся ее понять. Просто прислушайся ко мне.

– Легко сказать!

Я посерьезнел.

– Ты еще не привыкла к той спонтанной и непредсказуемой жизни, какую веду я. Неожиданное является для меня частью естественного процесса. Таково устройство вселенной. А с другой стороны, меня ничто не может удивить.

В глазах Сидни появилось лукавое выражение.

– Спорим, я могу сказать тебе кое-что такое, что ты никогда не предвидел.

– Попробуй.

– Если я тебя удивлю, ты не полезешь в сон?

– Давай сперва проверим, что у тебя.

Сидни мгновение поколебалась, и хотя глаза ее по-прежнему озорно блестели, я понял, что она немного нервничает.

– Я пью противозачаточные средства.

Я как раз собрался сделать глоток воды – и поперхнулся. Лишь прокашлявшись хорошенько, я смог выдохнуть:

– Чего?!

Сидни непринужденно пожала плечами, словно в идее заняться сексом не было ничего особенного. Здесь точно не поспоришь. Она меня поразила, да что там – ошеломила. Можно не сомневаться в ее способностях.

– Они начинают действовать не сразу, поэтому я решила, что лучше подготовиться – на всякий случай.

– На всякий случай, – повторил я.

Сидни уже не нервничала – она потешалась над моей реакцией.

– Ты что никогда не думал об этом?

– Не сомневайся, это постоянно сидит у меня в голове! Но я не знал, что и ты тоже… То есть я полагал, что у алхимиков насчет секса куча принципов: чистота, брак, грех и всякое такое.

– У большинства – да, – подтвердила Сидни. – А я? Я считаю, что любовь и секс связаны с значимостью и обязательствами. Листок бумаги не всегда их подтверждает. Если к делу добавляется грех, оно становится… дешевкой. Ты видишь рядом с собой людей, которые тобой не дорожат, и все обесценивается.

Я замолчал. В основном, секс в моей жизни действительно был дешевкой. Я не помню половины имен девушек, с которыми я спал. Сидни это четко осознавала, но не порицала меня. И она сменила тему на ту, которая вполне соответствовала ее характеру.

– А заниматься любовью – это огромная ответственность. Сейчас в ходу миллион всяких таблеток, и мне пришлось сопоставить массу данных. – Затем она вытащила из сумки – я глазам своим не верил – таблицу под названием «Сравнение оральных контрацептивов». Она была написана от руки, но походила на напечатанную, такие в ней были ровные строчки и аккуратный почерк. Там имелись разноцветные пометки и колонки с малопонятными терминами типа «эстрадиол» и «андрогеничность».

Я уставился на таблицу, разинув рот, – хотя она была совершенно в духе той Сидни, которую я любил.

– Ты это сама составляешь?

– Если честно, я сделала ее некоторое время назад – и очень быстро. – Сидни посмотрела на таблицу и вздохнула. – А у таблеток столько побочных эффектов! Правда, у многих девчонок вообще не бывает никаких проблем, но есть вещи, которые иногда случаются, и их надо принимать во внимание. А некоторые девушки даже набирают вес.

Я пристально посмотрел на Сидни. Это была очень важная уступка. Невзирая на новые привычки, Сидни постоянно беспокоилась о своей фигуре – и совершенно зря. Сидни просто потрясающая!

– Я озадачен, Сидни. Понимаешь, есть ведь и другие варианты безопасного секса. Такие, при которых не требуются таблетки.

– Верно. – Сидни положила схему. – Но о болезнях мы можем не беспокоиться, а этот метод один из самых эффективных – и он позволяет мне контролировать процесс. Врач выписал мне таблетки, от которых реже всего набираешь вес, так что посмотрим.

Я пересел к ней на кровать.

– Пообещай мне, что, если ты что-то заметишь, ты сразу перестанешь их принимать. Я не хочу, чтобы ты пыталась компенсировать их какой-нибудь безумной диетой.

Сидни прищурилась.

– Ты думаешь, я стану это делать?

– Я бы предпочел ничего не выяснять на практике.

– И не дождаться секса?

– Сейчас же я живу без него, и ничего, – благородно заявил я. – Хотя… чисто из академического интереса… как ты думаешь, когда?..

Сидни рассмеялась и чмокнула меня в щеку.

– Позже. Когда я буду готова. – Внезапно веселье покинуло ее. – И еще есть Джилл…

Я буркнул нечто невнятное, потому что сказать мне было нечего.

Джилл. Она способна заглянуть мне в душу и просканировать меня насквозь – включая и то, что я делаю вместе с Сидни. А Сидни это тоже нервировало, и, конечно, я не мог ее упрекать. Меня не вдохновила идея, что у такого интимного события может оказаться невольный свидетель, особенно если это – неиспорченная, невинная Джилл. Но, возможно, обитание в моей голове немного изменило ее. Я подозревал, что Джилл – главное, что препятствует моему физическому сближению с Сидни. В некоторых вопросах Сидни соглашалась с тем, что Джилл будет в курсе событий. Но не всегда.

И у меня не было для нее никаких доводов «за». Я не понимал, как обойти проблему, и категорически не желал давить на Сидни. Не хватало еще, чтобы она чувствовала себя неловко. Единственное, на что я надеялся, – это то, что мы с Джилл достигнем безупречного уровня самоконтроля и научимся блокировать друг друга. Моя бывшая возлюбленная, Роза, была подобным образом связана с Лиссой, и они постепенно выработали подобный навык… хоть и потратили на все пару лет. Хотел ли я ждать так долго ради Сидни? Сейчас, держа ее за руку и глядя на нее, я точно знал ответ. Да. Только да.

Я улыбнулся Сидни – как я надеялся, подбадривающе.

– Значит, мы не будем торопиться. Получится – отлично. Не получится – ты перестанешь их принимать. Это обычные таблетки, а не обязательства на всю жизнь. Кроме того, есть масса способов занять время.

Сидни снова заулыбалась, и у меня потеплело на сердце.

– Кстати, у тебя на уме способы, которые тоже не для Джилл?

– Отложи книги, и я тебе покажу.

Когда Сидни ушла, мои мысли опять вернулись к Джилл, в основном потому, что сегодня у нас был назначен совместный ужин. Я иногда старался их устраивать. Может, Джилл осведомлена обо всем, что творится со мной, но и мне не хотелось быть дураком. Кроме того, несмотря на наши сборища всей компанией, приятно было посидеть лишь вдвоем. Ну, почти. Порой Джилл покидала школу в обществе Сидни, но все предпочитали, чтобы ее сопровождал кто-нибудь из дампиров. Временами такой подход действовал на Джилл угнетающе, но это было единственное строгое правило, которое я поддерживал. Я присутствовал при том, как убийцы напали на нее. Я видел кровь и знал, когда ее дыхание остановилось. Я до сих пор просыпаюсь в холодном поту, и я никогда не допущу, чтобы кошмар с Джилл повторился.

И потому на встречах всегда присутствовал Эдди. Я особо не возражал. Эдди – хороший парень, получивший собственную дозу горя и страданий. Он зализал раны, собрался с силами и сейчас терпеливо тянул свою лямку. Он был настоящим, что я очень ценил.

Только на сей раз на тротуаре с Джилл стоял не Эдди.

– Черт! – вырвалось у меня.

Когда Джилл считала мою реакцию, на лице ее появилась плутовская улыбка. Хотя она ответственно относилась к моим мыслям и чувствам, лишь по этому вопросу она со мной категорически не соглашалась.

– Привет, Адриан, – поздоровалась она, залезая в машину. – Нейл решил сегодня прокатиться с нами.

– Ясно. – Нейл уселся на заднее сиденье и кивнул мне в зеркало заднего вида. – А у Кастиля что, свидание?

– Нет, но мы подумали, что Нейлу приятно будет проветриться.

Конечно, на самом деле она намекала на то, что ей будет приятно поехать куда-то с Нейлом. И почему не везет?

– Кроме того, у меня на год больше опыта работы, чем у Эдди, – добавил Нейл. – Поэтому именно мне следует сопровождать ее высочество, когда она куда-нибудь выбирается.

Обычно Джилл злится, когда слышит свой титул, но когда его произносит Нейл, он говорит словно средневековый рыцарь, и Джилл прямо тает.

– Кастиль успешно справился с несколькими сложными ситуациями, – сказал я. – Со сколькими стригоями и наемными убийцами тебе доводилось сталкиваться?

Я наблюдал за Нейлом, и хотя он оставался все тем же невозмутимым крутым парнем, я заметил, как он заерзал.

– Однажды, когда я входил в часть отряда, охраняющего королевскую семью, на нас напали два стригоя, – сказал он.

– Два стригоя против целого отряда стражей? Круто!

Джилл сердито уставилась на меня.

– Нейл достаточно повидал. У него отличная подготовка.

Я великодушно решил перестать изводить ее псевдоувлечение… пока что. Вскоре мое внимание сосредоточилось на битве за парковочное место в центре города со всеми этими автолюбителями, желающими поужинать. Место образовалось, как раз когда я подъехал к симпатичному греческому ресторанчику.

– Адриан Ивашков снова победил! – провозгласил я.

Через пару минут хозяйка заведения провела нас к нашему столику, мы принялись выбирать десерт.

– Свежая пахлава, – прощебетала Джилл.

– Да, похоже, – мило согласился я. – Может, мы прихватим немного с собой.

Пахлава была одним из любимых десертов Сидни. Возможно, это повлияло на мой выбор ресторана. Кто знает?..

Я с сожалением отказался от греческой водки узо и спросил Джилл, как идут дела в ее команде по плаванию. Все ученики Амбервуда должны были участвовать в спортивных мероприятиях, и плавание было идеальным вариантом для Джилл, поскольку соревнования проходили в закрытом помещении. Вдобавок ее магической стихией являлась именно вода. Лично я не отношусь к фанатам спорта, хотя матчи Супербоула мне нравятся, особенно если не надо следить за игрой. Я посещал соревнования, в которых участвовала Джилл, и обнаружил, что можно потерпеть взволнованных родителей, чтобы полюбоваться на ее успехи.

Джилл с таким энтузиазмом рассказывала о своих новых достижениях, что я отвлекся от бурь, постоянно бушующих в моем рассудке, – приятное разнообразие! Джилл с трудом приспосабливалась к Амбервуду, и я радовался как ребенок. Но интерлюдия оказалась загублена, как только Джилл обратила сияющий взор на Нейла.

– Нейл входит в команду борцов. Он потрясающий. Самый лучший. Он выигрывает все состязания.

Я откинулся на спинку стула. Если Джилл сама поднимает щекотливую тему, то я могу докапываться к нему без угрызений совести.

– Само собой. Любой дампир всегда одержит верх над человеком. Физиология…

Нейл, жующий сувлаки, задумался.

– Пожалуй, да, – пробормотал он, наконец.

– Не очень-то честно, – продолжал я. – У них есть разделение на весовые категории, но вот такие штуки оно не регулирует. Получается, ты соревнуешься с людьми, которые физически не могут за тобой угнаться.

Джилл взглянула на меня предостерегающе.

– Он здесь ни при чем! В Амбервуде не делят команды на людские и дампирские.

– Ты можешь нарочно проигрывать, – сказал я Нейлу.

Юноша побледнел.

– Что?! Нет уж! Это против моего личного этического кодекса!

– А соревноваться с людьми, которые в принципе не способны победить, соответствует твоему кодексу? – парировал я. – По-моему, это серьезное моральное прегрешение. – Жалко, что Сидни не было с нами. Она бы оценила, как ловко я ввернул термин «прегрешение». – Ладно, поступай, как знаешь… Я тебе не судья, и, честно говоря… – я издал смешок. – Я склонен придавать чересчур большое значение морали. Вот один из моих немногочисленных недостатков.

Но Нейл явно не купился на мою реплику. Он прищурился.

– Должно быть, я кое-что упустил. Расскажи мне поподробней о твоих взглядах на мораль.

Я небрежно взмахнул рукой.

– У нас не хватит времени! Кстати, тебе стоит поболтать с Кастилем. Парень прекрасно понимает, что такое хорошо и что такое плохо. Чтобы пропустить большинство баскетбольных матчей, он притворился, будто у него растяжение голеностопа, и ему не пришлось решать, этично ли соревноваться с людьми. Безупречная тактика.

Хотя я еще не мог оценить, насколько сильно Нейл интересуется Джилл, я догадался, что он, вне всяких сомнений, рассматривает Эдди как своего главного соперника. Эдди, кстати, отличался соревновательным пылом. Видимо, Амбервуд мог вместить лишь единственного альфа-дампира.

– Ложь – недостойное занятие! – с жаром произнес Нейл.

– Да. Зато скромность весьма достойна похвалы. – Я мечтательно вздохнул, передразнивая Джилл. – Он скорее предпочтет унизительное отстранение от игры, чем завоюет славу, которая ему не принадлежит.

Судя по гневу, вспыхнувшему в глазах Нейла, наша беседа зашла слишком далеко.

– Нейл, – затараторила Джилл. – Пожалуйста, возьми мне еще пахлаву. С грецким орехом. И с фисташками.

Джилл воистину превращалась в мою ученицу. Пахлава с фисташкой не относилась к здешним фирменным блюдам и на прилавке обычно не лежала. Нейлу придется запастись терпением, пока такую отыщут, и это даст нам фору.

– Зараза! – зашипела на меня Джилл, когда Нейл отошел. Он таращился на нас, стоя у прилавка, но, по крайней мере, оттуда он не мог услышать наш разговор.

– Ты ничуть не хуже, принцесса Крошка, – ухмыльнулся я, сопровождая каждое слово взмахом вилки. – Кроме того, Биг Бен женат на своей работе. Ты не сможешь его заполучить. Найди себе принца-мороя и отстань от дампиров. От них сплошные проблемы. Ха! И еще, может, ты и одурачила остальных, но на самом деле ты в него не влюблена.

– Да ну? Теперь метафизическая связь возникла у тебя?

– Я в ней не нуждаюсь, – я постучал пальцем по голове. – Мне достаточно посмотреть на ауру. И еще я просто знаю тебя. Что за игру ты затеяла? Зачем ты притворяешься, будто интересуешься им?

Джилл вздохнула.

– Я надеялась, что действительно заинтересуюсь им.

– Типа того, что если хорошо притворяться, то можно убедить себя?

– Примерно.

– Чушь! А в моих устах – вообще серьезное обвинение.

Джилл пнула меня под столом.

– Если я сумею влюбиться в Нейла, тогда я… – Она осеклась, потом договорила: – Смогу перестать думать об Эдди.

Я воздержался от ядовитого замечания, которое вертелось на языке.

– Сомневаюсь, что это поможет. Поверь мне…

– Адриан, я должна что-то сделать. Почему я раньше не поняла, как я отношусь к Эдди!.. Я была дурой и упустила свой шанс. А теперь Сидни говорит, что он только и думает, что про честь и долг, и считает, что никакая принцесса не могла бы снизойти до него.

– Да, нечто подобное он и твердит, – согласился я. Если честно, я никогда не слышал этого непосредственно от Эдди, но Сидни однажды поболтала с ним по душам и узнала сенсационную новость. Он был без памяти влюблен в Джилл, хотя упорно все отрицал. Никто из нас не знал, пережило ли чувство период имени Ангелины, но что-то мне подсказывало, что в любом случае его взгляды на рыцарство не изменились.

– Слушай, у меня есть идея. Поговори с Эдди начистоту, – предложил я.

– Это как ты поговорил с Сидни? – насмешливо фыркнула Джилл. – Результат был не очень.

– Сначала – да. – Сказать про первоначальную реакцию Сидни на мое признание в любви «не очень» – сильное преуменьшение. – Но взгляни на меня сейчас – я нежусь в море любви.

Джилл ухмыльнулась.

– Устрой для Сидни ужин. В честь ее дня рождения.

Вот когда хорошо иметь друга, который полностью посвящен в твои жизненные перипетии. Джилл избавила меня от длинных утомительных объяснений. Еще я осознал, что Джилл резко дает мне понять, что не желает обсуждать свои любовные проблемы.

– Это не настоящий подарок. Она заслуживает большего.

– Бриллианты и розы? – Джилл покачала головой. – Адриан! Она же не привязана к материальным вещам. Тебе вовсе не нужно делать эффектный дорогой жест. А ужин, который ты сам приготовишь, – это романтично.

– Ошибаешься. Это кошмар. Шеф-повар из меня никудышный.

– Именно поэтому он понравится Сидни. Она ценит личные усилия – и приобретение знаний. Выясни, как готовится какое-нибудь несложное блюдо, и вперед. Несовершенство умиляет.

Джилл была права, но мне трудно было смириться. Мое ухаживание за женщинами – даже в случае романа на одну ночь – в основном состояло из «эффектных дорогих жестов». Цветы и еще раз цветы. Обед из семи перемен блюд с подобранными к ним винами. Спагетти на кухне как-то не входили в данный список.

– Я подумаю, – уступил я.

Джилл воспряла.

– А если атмосфера тоже будет романтической, вы могли бы…

– Нет, принцесса Крошка. – Я поднял руку. – Проехали.

– Но ты же этого хочешь! – не унималась Джилл. – И она тоже, иначе она бы не составляла ту таблицу.

– Не уверен. С нее станется составить громадную схему в свободную минуту просто развлечения ради. Мы с ней не во всем согласны, но в одном наши мнения совпадают полностью: ты не будешь сопричастна нашей сексуальной жизни. Вопросы есть?

Джилл оперлась подбородком о локоть. Русые вьющиеся волосы упали на ее лицо и окружили Джилл подобием вуали. Великолепная поза для портрета.

– Я чувствую себя ужасно. Ваша любовная жизнь загублена из-за меня. Если бы не узы…

– Ты была бы мертва, – ровным тоном заключил я. – И обсуждать тут нечего. Я совершенно серьезен: я лучше сохраню целибат до конца своих дней, чем допущу в нашу спальню тебя.

Джилл сглотнула, и я понял, что она борется с подступившими слезами.

– Осторожно! – поддел ее я. – Если ты заплачешь, Лондонский Мост решит, что я тебя обидел. И как только мы отсюда выйдем, он мне накостыляет.

Джилл шмыгнула носом, но улыбнулась.

– Нет, не накостыляет, но ужин нам испортит. А если мне выпить или еще чего сделать, если вы с Сидни… Чтобы притупить связь с моей стороны.

– Нет! – отрезал я. Нейл уже двинулся в нашу сторону. – И не вздумай! Одного алкоголика достаточно! И перестань переживать. Мы что-нибудь придумаем.

– Что? – спросила Джилл.

– У меня имеется неплохой план.

Джилл знала меня как облупленного и поэтому смерила меня проницательным взглядом.

– Враль!

Глава шестая

Сидни

Не представляю, сколько я проспала к тому моменту, как очутилась во сне духа. Вокруг меня возник окруженный колоннадой внутренний двор виллы Гетти, и струи фонтана засверкали в солнечном свете. В иной реальности солнце не вредило Адриану. Я огляделась и увидела его – он стоял, прислонившись к колонне, сунув руки в карманы, и лукаво улыбался. На мгновение у меня дух захватило от того, как солнце осветило его скулы и волосы. Адриан выглядел сногсшибательно. Он вполне мог занять свое почетное место – прямо здесь – среди собранных на вилле шедевров.

Потом я вспомнила, что ему не полагалось тут находиться.

Я быстро пересекла двор, схватила его и притянула к себе.

– Эй! Что еще такое?! Мы, кажется, договорились: никаких снов!

– Это ты договорилась. Я под внезапной сделкой не подписывался.

– Но я… – Я осеклась и припомнила наш предыдущий разговор, когда я ошарашила Адриана известием о противозачаточных таблетках. Он действительно не говорил, что пропустит сон, если я сумею его удивить. – Ты меня одурачил!

– Ничего подобного. Если уж кто пострадал, так это я – от твоей волнующей новости про таблетки. Как мне теперь жить? – Адриан крепко поцеловал меня, потом поинтересовался: – Принцесса Крошка передала тебе пахлаву?

– Да, но не думай, что ты сейчас отмажешься.

Адриан поцеловал меня еще раз.

– Я уже отмазался.

Наконец нам удалось оторваться друг от друга, хотя Адриан продолжал обнимать меня за талию. На его темных волосах появился каштановый отблеск, а светлая кожа, которая раньше была признаком чего-то пугающего, принадлежащего к другому миру, выглядела бесподобно. Лицо его посуровело.

– Ты готова вызвать Робин Гуда? – спросил Адриан.

Упоминание о Маркусе оторвало меня от чувственных мыслей и напомнило о делах насущных. Адриан мастерски умел отвлекать меня.

– Тебе не следует этого делать! – предупредила я.

– Я уже это делаю, – бодро откликнулся Адриан. – И давай закончим препираться.

Он отпустил меня, и взгляд его устремился вдаль. Он смотрел так сосредоточенно, будто пытался отыскать Маркуса во вселенной снов. С большой вероятностью такой метод мог не сработать. Вдруг Маркус бодрствовал. Или Адриан «потерял его след»… Адриан – лучший ловец снов из всех пользователей духа, но некоторые вещи не по силам даже ему.

Однако через минуту напряженной тишины я заметила мерцающее пятно. Оно увеличилось в размерах и медленно преобразилось в человеческую фигуру – и раз – перед нами предстал Маркус. Он выглядел так же, как всегда: белокурая шевелюра до плеч и ярко-синяя татуировка, перекрывающая поблекшую лилию алхимиков. Он был в замешательстве, и я его понимала. Когда Адриан впервые призвал меня, я думала, что это обычный сон, и лишь потом постепенно я осознала, что происходит нечто сверхъестественное.

– Привет, Маркус. Рада тебя видеть, – поздоровалась с ним я.

Маркус нахмурился, уставился на свои руки, потрогал их, словно думал, что они нематериальны.

– Это все настоящее?

– В некотором смысле, – сказал Адриан.

– Ты – во сне духа, – объяснила я.

На мгновение на лице Маркуса промелькнуло недоверие, но затем глаза его вспыхнули восторгом.

– Ух ты!

Он принялся озираться по сторонам.

– Где мы?

– В Малибу, – заявила я к вящему его изумлению. – А ты где? В Мексике?

Маркус с трудом оторвал взгляд от окружающих зданий.

– Да, но мы скоро возвращаемся обратно. Амелия и Уэйд получили татуировки, а я – сведения о мятежниках в Аризоне, которым я нужен. Сейчас мы ждем парня, который должен помочь нам перебраться через границу. Банальные трудности…

Маркуса алхимики разыскивали с особенным рвением. Они вообще не любили, когда от них кто-то ускользал, а уж тем более когда беглец начинал активно собирать вокруг себя других. И поскольку у алхимиков имелись обширные связи, Маркус передвигался со множеством предосторожностей, особенно в хорошо охраняемых приграничных областях.

Наконец до него дошло, что это не визит вежливости.

– Что случилось? Ты в порядке? – Он сразу решил, что со мной что-то стряслось. При всех его странностях Маркус вполне обоснованно беспокоился обо мне, раз я не поехала с ними.

– Как ни удивительно, да. Я выяснила кое-что, что может быть тебе полезным. – Я позволила себе театральную паузу из репертуара самого Маркуса. – Я смогу сделать чернила, которыми вы запечатываете татуировки.

У Маркуса отвисла челюсть.

– Да ладно тебе!

Адриан фыркнул.

– Она выследила тебя и пробралась в охраняемую базу алхимиков. И ты думаешь, она не может повторить то, что сделал какой-то тип?

Маркус не стал спорить и снова обратился ко мне.

– Ты создала индиговые чернила?

– Не совсем. У меня пока не получается добыть минерал, который наверняка использует твой человек, но я думаю, что знаю парочку других, которые дадут похожий эффект.

– Ты думаешь, – повторил Маркус.

– Минерал значения не имеет. Ну, то есть имеет, но небольшое. Главное – процесс создания чернил, и тут я справлюсь.

Я кое-что скрывала. Я понимала принципы, но еще не испытала их на практике. Я надеялась, что Маркус не станет выпытывать подробности. Раньше он сталкивался со множеством паранормальных явлений, но я не была уверена, до чего меня доведет причастность к магии.

Маркус погрузился в размышления, а потом покаянно улыбнулся.

– Ты у нас гений!

– Спасибо на добром слове, – ответила я, радуясь, что мы продвинулись вперед. – Если мы наладим массовое производство чернил, ты поможешь немалому количеству людей. И тебе не придется путешествовать. У тебя появится время, и ты будешь все успевать.

Адриан, благоразумно отодвинувшийся подальше от меня, рассмеялся.

– Маркус не против увеселительных поездок. Пляжи и коктейли, верно?

Маркус сердито покосился на него.

– Ерунда! Кто бы говорил!

Внезапно между ними ощутимо сгустились враждебность и напряжение. Они однажды уже подрались из-за недоразумения, когда Маркус случайно ударил меня. Адриан воспринял тот инцидент плохо, и хотя позже он признал, что допустил ошибку, я догадалась, что происшествие продолжало довлеть над ним.

– Эй, парни, сосредоточьтесь! – прикрикнула я. – Сейчас не время для разборок!

Еще несколько мучительных секунд они смотрели друг на друга в упор, а затем Маркус повернулся ко мне, разжимая кулаки. А я и не заметила, что он их сжал.

– И когда тебе станет известно, действительно ли ты в состоянии сотворить эти чернила?

Превосходный вопрос. Я многое почерпнула за дни своих кратких изысканий, но мне еще требовалось кое-что выяснить. И мне требовалось немало времени, свободного от Зои, чтобы хорошенько поработать. Я предупреждала ее, что ухожу вкалывать над проектами миз Тервиллингер, но понимала, что Зое мои отлучки казались слишком частыми. Возможно, у нее еще не возникло мрачных подозрений, но она вполне могла сболтнуть отцу, что я больше внимания уделяю своей лжеучебе, чем нашему алхимическому делу.

– Неделя или две, – уверенно ответила я и замолчала.

Маркус нахмурился и кивнул.

– Пожалуй, мы примерно тогда и вернемся. Мне нужна кое-какая информация от моего связного. Ты сможешь все выяснить на следующей неделе и просветить меня, Сидни?

Я заколебалась.

– Пожалуй, лучше бы ты позвонил…

– Без проблем, – вмешался Адриан, игнорируя мой пронзительный взгляд. – Если ты будешь спать примерно в это же время, а не уйдешь на вечеринку в виллу с панорамным видом на море.

Адриан был в курсе, что Маркусу обычно приходилось останавливаться в лачугах.

– Отлично, – согласилась я. – Мы будем на связи.

Адриан воспринял это как сигнал отбоя и удалил Маркуса.

– Всегда к твоим услугам.

– Не надо было тебе так поступать!.. Но все равно спасибо. Ты мне очень помог, – призналась я.

Поскольку мы вновь остались одни, Адриан заключил меня в объятия.

– Для тебя – все, что угодно, Сейдж. Загляни ко мне завтра, и я буду вознагражден сполна.

Меня бросило в дрожь, как от самого предложения, так и от того, что рука Адриана скользнула по моему бедру и принялась играть с подолом блузки. В снах все воспринимается как настоящее. Даже чересчур настоящее.

– Не получится, – прошептала я. – Мне надо попросить кое-что у миз Тервиллингер.

Разочарование в глазах Адриана было мимолетным! Я почти поверила, что выдумала его. Адриан изобразил самодовольную улыбку, будто все в мире шло идеально. Так уж он себя ведет, и потому мало кто догадывается о его внутренних терзаниях.

– Полагаю, что в результате у тебя будет часок-другой и ты сможешь грезить обо мне, – заявил он. – Ведь ты, конечно, именно этим и занимаешься втайне, вместо того, чтобы работать.

Я рассмеялась.

– Конечно!

И после страстного поцелуя я очутилась в самом обычном сне.

Когда я на следующий день явилась на занятия к миз Тервиллингер, преподавательница ждала меня с ключами и курткой.

– Сперва «Спенсер», – бросила она. – Такой сегодня день.

– Но у нас сроки поджимают! – запротестовала я. Кроме того, посещение любимой кофейни сделалось для меня мучительным.

– Мы можем поговорить по дороге, – произнесла миз Тервиллингер.

Она сдержала свое слово и по пути объяснила мне некоторые практические аспекты создания заклинаний и манипулирования стихиями.

– Трудно контактировать со стихиями в чистом виде, – пробормотала она. – Одновременно и просто, и бесконечно сложно.

Это походило на описание наших с Адрианом отношений.

Когда мы вошли в «Спенсер», я понадеялась, что увижу за стойкой своего приятеля, Трея Хуареса. Но секунду спустя я сообразила, что сейчас – официальное учебное время и далеко не все покидают школу с такой легкостью, как я. Кроме того, я буквально разрывалась между Адрианом и Зоей, мне было особо некогда разговаривать с Треем. Вдобавок в новом семестре расписание изменилось, и теперь у нас совершенно не совпадали занятия. Не представляю, к добру это было или к худу – перестать общаться с Треем. У него возникли крупные неприятности, частично пересекающиеся с моей жизнью: дело в том, что Трей от рождения принадлежал к сообществу охотников на вампиров.

Они называли себя Воинами Света и заявляли, что их цель – уничтожение стригоев, но, как и алхимики, были невысокого мнения и о мороях с дампирами. Сейчас Трея изгнали из их среды, после того как он невольно помог мне сорвать затеянное ими бредовое ритуальное убийство. Сперва остракизм мучил его, в особенности из-за давления со стороны отца. Но затем произошло кое-что любопытное.

Трей влюбился в Ангелину.

Изо всех нелепых ситуаций, в которые влипала Ангелина, эта тотчас застала меня врасплох. Драму осложняло то, что официально Ангелина тогда встречалась с Эдди. Парень ответил на ее чувства после того, как решил, что его любовь к Джилл тщетна, поскольку он никогда не сумеет стать достойным ее. Роман Эдди и Ангелины оборвался внезапно, когда выяснилось, что ее дополнительные занятия с Треем превратились в занятия любовью.

Для Ангелины не было ничего странного в интрижке с человеком, поскольку она выросла в общине хранителей. Трей с трудом перенес данную новость – ведь он нарушил почти все заповеди Воинов. А еще он чувствовал себя виноватым перед Эдди. Я не сомневалась, что Трей до сих пор питает некие чувства к Ангелине. А насчет Ангелины – трудно сказать. Она, как и Джилл, вступила в клуб поклонниц Нейла. Адриан утверждал, что обе девушки притворяются, но я еще даже не начинала с ними разбираться.

Сказать, что мои друзья живут в мыльной опере, – еще слишком мягко. На их фоне наш с Адрианом опасный роман кажется совсем уж школьным.

Единственный светлый момент заключался в том, что у каждого имелась система сдержек и противовесов. Трей имел жесткие принципы, конфликтующие с его чувством к Ангелине. Эдди был решительно настроен не влюбляться ни в кого, как и Нейл. И до тех пор, пока Нейл продолжал придерживаться этой линии поведения, Джилл с Ангелиной ничего не могли поделать. Может, было бы неплохо, если бы всем досталась счастливая развязка, но я эгоистически признавала, что мне живется намного проще, когда уровень драматизма невысок.

Трей отсутствовал, но другой барриста был мне знаком. Парня звали Брэйден, и он даже приглашал меня на свидания. Прежде наши отношения казались мне прохладными и ненастоящими, а теперь, когда я была без памяти влюблена в Адриана, я вообще не понимала, как я могла «клюнуть» на Брэйдена. У нас не было ни страсти, ни захватывающих мгновений и, разумеется, никаких прикосновений, от которых я вспыхивала. Вспоминая те дни, я бы сказала, что самым лучшим моментом нашей «интриги» являлся бесплатный кофе и чрезвычайно увлекательная дискуссия о падении Римской империи.

– Привет, Сидни, – поздоровался Брэйден. Мы часто сталкивались здесь, и все было очень культурно, особенно после того, как Трей сообщил, что у Брэйдена – новая подружка.

– Почти такая же умная, как ты, – заявил Трей. – Но не такая симпатичная.

Я улыбнулась Брэйдену.

– Как дела?

– Отлично. Вот после занятий узнал, что мое эссе о психосоциальном значении ассоциативных опытов Павлова принесло мне стипендию. – Он взял чашку. – Диетический ванильный латте?

Я грустно посмотрела на чашку.

– Мятный чай.

– Ну-ну, – произнесла миз Тервиллингер, жестоко заказав тройной латте. – Однако тебе нельзя кофеин. – И она была права, поскольку я собиралась сегодня поэкспериментировать с магией. – Крепись.

– Верно, – раздался у меня за спиной чей-то голос. – Ничто так не укрепляет характер, как проверка самоконтроля.

Я развернулась. Я совершенно не была готова к тому, что кто-то вступит в разговор.

– Вольфе?! – ахнула я. – Вы?! Вы вышли из дома?

Малахия Вольфе, инструктор и владелец «Школы самообороны Вольфе», уничтожающе взглянул на меня своим единственным глазом.

– Естественно. Как, по-твоему, я запасаюсь продуктами?

– Я думала, вы их заказываете.

– Иногда, – согласился Вольфе. – Но я пришел сюда лично, чтобы купить кофейные зерна французской обжарки. Собаки их любят.

Хоть я и предположила, что для Вольфе вполне разумно выбираться из барака, который он именует своим домом, – но мне и в голову не приходило, что я могу встретить его в стильной кофейне. Мы с Адрианом пару месяцев назад занимались у Вольфе на курсах самообороны и, несмотря на их эксцентричность, почерпнули там кое-что полезное. Сам Вольфе был тем еще типом – с длинными космами с проседью и с повязкой на глазу.

– Гм, – хмыкнула миз Тервиллингер. – Сидни, ты не хочешь нас представить друг другу?

– Что? – Я никак не могла освоиться с тем фактом, что на Вольфе джинсы, а не его излюбленные бермуды. – А! Это Малахия Вольфе. Тот самый человек, у которого мы с Адрианом занимались на курсах самообороны. Вольфе, это моя учительница истории, миз… э-э, Жаклин Тервиллингер.

– Очень приятно, – произнесла миз Тервиллингер.

Она протянула Вольфе руку, а он торжественно наклонился и поцеловал ее ладонь.

– Нет-нет, поверьте – мне куда приятнее.

К моему полнейшему ужасу, он задержал ее руку в своей, а миз Тервиллингер не стала ее отнимать.

– Вы тоже учитель? – поинтересовалась она. – Когда я заметила вас, мне показалось, что передо мной – родственная душа.

Вольфе серьезно кивнул.

– Нет цели выше, чем обучать юных и развивать их разум, готовя их к величию.

Я подумала, что это является некоторой натяжкой, если учесть, что его методика преподавания минимум на пятьдесят процентов состояла из того, что он потчевал нас историями о том, как он бежал от пиратов в Новой Зеландии или как сражался со стаей клыкастых воронов. (Когда я указала на то, что таких птиц не существует, он заявил, что правительство скрывает их существование.) Мы с Адрианом пытались составить график предполагаемых приключений Вольфе, поскольку были уверены, что он сильно преувеличивает.

– Что привело вас сюда сегодня, леди? – спросил Вольфе. Он огляделся по сторонам. – И где ваш парень?

– Кто? А, вы имеете в виду Адриана, – небрежно произнесла я. – Он, наверное, еще на занятиях. Он учится живописи в Карлтоне.

У Вольфе глаза полезли на лоб.

– Я всегда считал, что он малость чокнутый, но я не думал, что все настолько плохо.

– Он очень талатлив! И получил очень хорошие отзывы на свой совместный медиапроект.

Похоже, мои слова не убедили Вольфе.

– И что же это было?

– Блок, изображающий монолит из «2001» как символ эволюции человечества в мире рекламы и социальных сетей.

Вольфе презрительно фыркнул.

– Студенты-идеалисты!

– Блестящий проект! – уперлась я.

– Сидни, – сказала миз Тервиллингер. – Это немного чересчур.

Я даже не нашлась, что сказать на такое вероломное заявление. Вольфе сразу воспользовался представившейся возможностью.

– Хотите узнать, что такое искусство? Вам надо посетить выставку на верфи в Сан-Диего. Там создали батальное полотно из времен Гражданской войны при помощи ножей-боуи.

Я открыла рот, чтобы ответить, но ничего не смогла придумать, поэтому закрыла его и прикусила губу.

У миз Тервиллингер загорелись глаза.

– Звучит впечатляюще.

– Хотите, вместе съездим? – предложил Вольфе. – Я собираюсь туда на выходных. В пятый раз.

Пока они обменивались номерами своих мобильных, я взглянула на Брэйдена. Он стоял, замерев, с нашими напитками в руках. Что ж, по крайней мере, я не одинока. Я достала Любовный телефон и написала Адриану: «Наткнулись на Вольфе. Он пригласил миз Т на свидание».

Адриан ответил именно то, что я и ожидала.

За этим последовал завершающий удар: «Она согласилась».

Адриан лишился дара речи. «?!!»

На обратном пути мы почти не разговаривали. Мечтательное лицо миз Тервиллингер усугубляло ситуацию.

– Мэм, – не выдержала я, наконец. – Вы уверены, что свидание с таким человеком – хорошая идея? Учтите, у него одиннадцать чихуа-хуа!

– Мисс Мельбурн, – отозвалась миз Тервиллингер, назвав меня старым прозвищем. – Я не критикую ваш сомнительный романтический выбор. Не спрашивайте и вы о моем.

Флирт с Вольфе отнял часть нашего времени, но, надо отдать должное миз Тервиллингер, она употребила оставшиеся двадцать минут с толком. Мы сдвинули несколько парт вместе и положили на них одну из книг Инес и мисочку с землей. Миз Тервиллингер указала на рисунок в книге, на котором было изображение ладони и ромбовидных комочков почвы.

– Для этого не существует настоящего заклинания, – заявила миз Тервиллингер, выкладывая землю мне на ладонь по требуемому образцу. – Оно из разряда медитативных. Ты не пытаешься достичь конкретного результата, а стараешься ощутить суть стихии. Что ты чувствуешь, когда думаешь о земле?

– Что не надо надевать белое.

Губы миз Тервиллингер дрогнули, но с курса она не сбилась.

– Перейди в транс, как при колдовстве, и размышляй обо всей земле на свете и о ее важности для магии.

Я была знакома с трансом, но использовать его для связи с материей оказалось сложновато. Тем не менее я зажмурилась и сосредоточилась на дыхании. Через минуту я впала в то странное состояние, при котором разум одновременно и чист, и сосредоточен. Земля у меня в руке была прохладной, и мне представились сырые, покрытые туманом леса, как в национальном парке Редвуд, где деревья цепко хватаются за землю, а запах влажной листвы царит повсюду. Почва сама по себе не всегда присутствует в заклинаниях, но там встречается множество из того, что скрывается в ней: драгоценные камни, растения…

– Открой глаза, – вымолвила миз Тервиллингер.

Я послушалась и увидела, что мою руку окружает слабое сияние.

– Попытайся переложить его в другую руку и удержать.

Свет не имеет плотности, и мне предстояло действовать мысленно. Я наклонила руку, и свет потек в другую ладонь. Сияние начало просачиваться между пальцами и рассеиваться в воздухе. Я сжала кулак, пытаясь ухватить последние капли света.

Тут дверь в классную комнату отворилась, и я вздрогнула, утратив контроль рассудка над остатками света. Свет исчез.

Зоя всунула голову в класс и позвала:

– Сидни!

– Входите, мисс Адмор, – холодно произнесла миз Тервиллингер и захлопнула книгу, не глядя на страницы. – Но в следующий раз будьте любезны стучаться.

От этого выговора Зоя покраснела.

– Прошу прощения, мэм. Я просто переволновалась, пока искала Сидни. – Зоя была не столько обижена, сколько смущена. Ее, как и меня, воспитывали, требуя соблюдать очень строгие правила этикета и вежливости. Зоя взглянула на стол. Миз Тервиллингер благоразумно положила книгу задней стороной кверху, чтобы не видно было никаких надписей, но мои грязные руки оставались на виду. – А что вы делаете?

Миз Тервиллингер, подхватив книгу и миску, отошла к своему столу, а я отряхнула руки.

– Страдаем сентиментальными глупостями. Я собрала эту землю около Парфенона, когда прошлым летом ездила в Грецию, и сохранила ее на память. Меня зачаровала идея владеть чем-то таким, что присутствовало при развитии великой цивилизации, – попыталась разрядить ситуацию моя учительница.

Объяснение было притянутым за уши, но признаться, что землю использовали для извлечения магии сути земли, было бы еще более странно. Я сглотнула и попыталась поддержать предложенную историю.

– Ты же знаешь, Зоя, как я мечтаю побывать в Греции. И я подумала: может, если я подержу эту землю в руках, то почувствую свою причастность к истории. – Я коротко усмехнулась. – Но на ощупь это самая обыкновенная земля.

Миз Тервиллингер тоже засмеялась.

– Мы с вами, мисс Мелроуз, поддались полету воображения. Когда-нибудь вы просто съездите туда сами. А сейчас эта земля вернется в мою коллекцию.

Она почтительно поставила чашу на каталожный шкафчик. На самом деле она зачерпнула эту землю из амбервудской клумбы, когда мы сюда шли, – я сама видела.

Зоя нахмурилась, но кивнула – а что ей оставалось делать?

– Ну… хорошо. Слушай, уроки уже окончились – может, ты проедешься со мной? Мы редко куда-то выбираемся, а мне нужны новые туфли за нормальные деньги, но чтобы не стыдно было надеть. Сегодня мы все равно никому не нужны.

Подтекст был мне совершенно ясен. Сегодня не намечалось кормления у Кларенса, и Джилл оставалась в школе, в безопасном окружении.

Я чувствовала, что миз Тервиллингер смотрит на меня, ожидая подсказки. Если бы я заявила, что мне нужно поработать над заданием, она бы меня поддержала. Но в одном Зоя была права: мы мало времени проводим вместе. И это не только делает мои отлучки подозрительными, но и вредит нашим с Зоей отношениям. В конце концов, она моя сестра, и я люблю ее. Мне хочется, чтобы мы хорошо относились друг к другу, чтобы все шло, как прежде – хотя это казалось все менее вероятным с каждым прошедшим днем. По крайней мере, поездка в торговый центр будет внешне выглядеть нормально, проявлением заботы, пусть даже это и не соответствует моим внутренним ощущениям.

– Везет тебе, – сказала Зоя, когда мы подъехали к торговому центру. Машина пискнула – сработала система обнаружения объектов вне зоны видимости водителя. – Локатор тебе сразу сообщает, если рядом другая машина. В автошколе нам всегда приходилось все осматривать самим. И машины у них были – просто хлам какой-то.

Я не удержалась и рассмеялась.

– Проверять самой нужно всегда, на хламе ты едешь или нет. Я обычно засекаю чужие машины раньше, чем локатор меня предупреждает.

Зоя скорбно вздохнула.

– Мне тоже хочется водить машину. Я как раз получила лицензию в Юте.

– Здесь, в Калифорнии, ты не можешь водить машину иначе как в присутствии одного из родителей, – напомнила ей я.

– Да знаю… – Она ссутулилась и стала похожей на совершенно обычную девчонку, а не на члена старинной, распространившейся по всему миру организации, скрывающей от остальных людей сверхъестественное. – Может, стоит повозиться с бумажками и оформить тебе официальный статус опекуна? А как еще я могу получить права? Разве что мне сделают фальшивые на имя Зои Адмор. Я хорошо вожу машину.

– Поговори об этом с отцом, – сказала я, ощутив укол вины. На самом деле, устроить это было совсем нетрудно, если задействовать связи алхимиков. Если бы мы затеяли это, не посоветовавшись с отцом, нас бы, наверное, наказали. А если бы посоветовались… что-то мне подсказывает, что он счел бы это излишним. – Если он сам не поднял этот вопрос, возможно, он хотел, чтобы ты сосредоточилась на изучении других вещей. Наша работа требует расстановки приоритетов.

Против этого Зое нечего было возразить. Несколько долгих секунд она рассматривала чужие машины, потом произнесла:

– Кстати, о приоритетах… а тебе никогда не приходило в голову, что твои занятия с миз Тервиллингер неуместны?

Хоть я и понимала, что Зоя не имеет в виду магию, я все же вздрогнула.

– Ты о чем?

– Точно не знаю. Просто… ты же уже окончила школу. Ты здесь ради дела алхимиков, но ты, похоже, очень серьезно относишься к занятиям – особенно у нее. Все кажется слишком личным, вы себя ведете, словно подруги. Ведете разговоры всякие про ее отпуск… Если бы это было во время занятий – еще ничего, но ты вечно выполняешь для нее какие-то задания, которые и на задания-то непохожи. Я понимаю, всякому хочется иметь друзей и общаться, но не в ущерб же работе. Что скажет папа?

Я застыла и несколько мгновений обдумывала ответ.

– Ты права. Мне следует соблюдать осторожность. Трудно это делать, когда речь заходит о Греции – ты же знаешь, я так хотела туда поехать! Мне очень нравится слушать ее рассказы. Но это, конечно, не оправдание. Наверное, я просто забылась, потому что у Джилл и остальных все идет нормально. Мне нужно чем-то занять собственное время – не могу же я проводить его с ними!

– Ты можешь проводить его со мной! – с надеждой произнесла Зоя.

Я взглянула на сестру и улыбнулась ей.

– И буду. Нам многое надо будет сделать – не только говорить о домашнем задании. Здорово выбираться куда-нибудь. Надо будет делать это почаще. Хотя я не хочу забрасывать учебу. Не хватало, чтобы у меня из-за этого возникли проблемы.

На самом деле, преподаватели были такого высокого мнения обо мне, что я, наверное, могла бы прогулять весь остаток семестра.

Впрочем, Зою мои слова вполне устроили. Она была в восторге от укрепления сестринских чувств и не заговаривала больше об отце. Он, как и Зоя, не додумался бы до магии, но ему все равно не понравилось бы, что у меня завелась хоть какая-то собственная жизнь. Я скрепила сделку, предложив ей:

– Давай, купим туфли, а потом зайдем куда-нибудь в кафе. Может, будет мороженое с пеканом.

Зоя заулыбалась, вспомнив о старом ресторанчике неподалеку от того места, где мы росли. В меню всегда было написано: «Только сегодня для вас особый сорт мороженого». Но каждый день это всегда было мороженое с пеканом. Когда отец указал на это пожилой хозяйке ресторанчика, она пожала плечами и сказала: «Оно самое вкусное – так зачем что-то менять?» Это стало доброй шуткой, понятной только членам семьи, и семейной традицией.

Когда мы сидели в ресторанчике и ели мороженое, меня внезапно посетила идея.

– Послушай, ты серьезно говорила насчет вождения автомобиля?

Вспыхнувшие глаза Зои сказали все быстрее слов.

– Да! Ты попробуешь добыть мне права?

Я грызла пекан и быстро размышляла.

– Понимаешь, смысл такого разрешения в том, чтобы человек мог попрактиковаться, прежде чем получать собственные права.

– Но мне не нужно…

Я бросила на Зою строгий взгляд старшей сестры.

– Правила есть правила, их не просто так пишут. Я не могу выдать тебе права, но если ты хочешь потренироваться, то можно этим заняться на частной территории, отработать парковку и все такое. С водителем, у которого уже есть права, – добавила я.

Зоя обдумала эту идею и закивала.

– Хорошо, давай. Повеселимся!

– Возможно, я не всегда смогу заниматься с тобой – все-таки мне много задают, – осторожно произнесла я. – Но есть другой вариант.

– Какой?

Наступил решающий момент. В моем распоряжении было два водителя с правами: Эдди и Нейл. Похоже, девушкам акцент Нейла казался очаровательным, но мне нужен был не тот, кто очарует Зою. Мне нужен был тот, кто отнесется к ней дружелюбно и покажет ей, что не все дампиры – злые создания ночи.

– Эдди, – предложила я.

У Зои глаза полезли на лоб.

– Эдди? Но он же…

– Знаю, но он хороший водитель. Конечно, если ты предпочтешь дожидаться, когда у меня будет появляться свободная минутка… – Я изобразила многозначительную паузу. – Я пойму. Тогда занятий будет меньше, но мы же никуда не торопимся, правда?

Воцарилась тишина. Я прикончила свою порцию мороженого. Представление было безукоризненным. Зоя понятия не имела, что мое предложение продиктовано отнюдь не сестринской заботой. Теперь посмотрим, действительно ли я настолько умна, как думаю.

Я уже некоторое время размышляла, как бы мне добиться, чтобы Зоя начала иначе смотреть на дампиров и мороев. Зоя была упряма, и я знала, что не смогу ее заставить сделать то, чего она не желает, или поверить в то, во что она верить не хочет. Но возможность водить машину? Ей этого очень хотелось. А если повернуть дело так, что Зоя будет считать, что это ее собственное решение, то, возможно, это позволит проделать брешь в тех строгих рамках, в которых ее воспитали. Надежды было мало, но попробовать стоило. В конце концов, именно так все и было со мной: произошла череда событий, которые вынудили меня действовать совместно с мороями и дампирами, а затем и понимать их. Это и сыграло роль, и еще моя способность размышлять здраво, как мне хочется думать.

– Ну ладно, – наконец произнесла Зоя. – Но ты постараешься, чтобы в основном я занималась с тобой?

Я кивнула.

– Само собой.

Зоя немного расслабилась и повертела свой рожок с мороженым.

– Пожалуй, хорошо, что он дампир. Они, по крайней мере, выглядят как люди.

– Да, – согласилась я, пряча улыбку. То же самое говорила и я себе, когда меня отправили в Россию вместе с Розой Хатауэй. Возможно, этот мой план достаточно бредовый, чтобы сработать. – Это уж точно.

Глава седьмая

Адриан

Я снова работал над этим дурацким автопортретом.

Сейчас я собирался отвергнуть последний из вариантов, не из-за духовного пессимизма, а просто потому, что автопортрет был плох. То есть он был из разряда «третий сорт не брак», но я, пожалуй, смог бы вручить его преподавательнице вместе с какой-нибудь правдоподобной байкой про символизм. Она бы согласилась с этим, и я получил бы приличную оценку. Но я знал правду. Автопортрет был плох.

Я сегодня был не в духе, в основном потому, что не выспался. Я ворочался с бока на бок и никак не мог нормально заснуть. Состояние мое усугублялось тем, что сегодня Сидни приехать не собиралась. Она решила задержаться в школе, чтобы чем-то заняться вместе с Зоей после уроков. Я понимал, что Сейдж-младшую нужно как-то умиротворять, но все равно скучал по Сидни. Конечно, сегодня нас ждал пятничный ужин у Кларенса, но когда вокруг только другие – это совсем не то.

Звонок телефона оторвал меня от сентиментальных размышлений. Я чуть не сошел с ума, пока разыскивал мобильник – он завалился между подушками дивана, – и едва успел схватить его до того, как включился автоответчик. Этого звонка я не ждал.

– Ваше величество! – торжественно произнес я.

– Привет, Адриан. – По голосу слышно было, что Лисса улыбается. – Как дела?

– Дела!.. Гламурная жизнь Южной Калифорнии. Сплошь пальмы и кинозвезды.

Я привычно нацепил на себя маску разгильдяя, скрывая происходящее. Будь Лисса здесь, она бы отреагировала на этот трюк, но по телефону мне ничего не грозило.

– Что ж, надеюсь, ты сумеешь оторваться от дивана, потому что у меня есть для тебя дело.

– Дело? – По тону Лиссы и подбору слов я понял, что назревает нечто серьезное.

– Новое исцеление стригоя.

Ух ты, сюрпризы так и валятся!

– Кого исцелили? И кто это сделал? Ты?

– Нет. Другой пользователь духа. Мы раньше о ней не знали. Ее зовут Шарлотта Синклер, и она только что исцелила свою сестру, Оливию.

– Шарлотта. Оливия. Понял. Продолжай.

Даже я понимал, насколько это серьезно. Если что и сопоставимо с возвращением из мертвых при помощи духа, так это исцеление стригоя. Сделать это очень трудно, поскольку вопрос не просто в том, чтобы уметь обращаться с духом. Надо добиться, чтобы стригой был подчинен. После этого пользователь духа должен проткнуть стригоя колом, применяя при этом магию. Было известно всего о трех таких возвращенных. Находка еще одного пользователя духа – дело хорошее.

– Мне нужно, чтобы ты бросил все и отправился туда, – объявила Лисса. Она вещала, как в тронном зале, и тон ее явно не подразумевал возражений. – Надо выяснить, не получится ли обнаружить в новом спасенном что-нибудь такое, что могло бы помочь понять, почему их нельзя вернуть. Соня в Европе, а я не могу покинуть двор. Так что, ты – единственный пользователь духа, который может немедленно поехать туда.

Только теперь я осознал всю важность происходящего. Существует два способа превратиться в стригоя. Первый – когда стригой выпивает кровь у жертвы, а потом возвращает ее. Морой тоже может ненароком превратиться в стригоя, если выпьет всю кровь у человека, которым питается. Недавно мы обнаружили, что исцеленного невозможно снова сделать стригоем. И никто не знал, то ли это их особое свойство, то ли существует способ при помощи духа распространить это свойство на остальных. Мы не могли помешать стригоям убить кого-либо другим способом. Но если удастся создать магическую защиту, которая не позволит силой обращать в немертвых, это изменит весь наш мир. Мы с Соней работали над этим почти два месяца, провели множество тестов и испытаний, пытаясь повторить при помощи духа, что было сделано для исцеленных. Но, увы, ничего не получилось.

– Значит, бросать все?

У меня невольно стало горько на душе. Хотя Лисса знала о моей учебе в колледже, видимо, считалось, что ее можно отложить по первому требованию.

Лисса вздохнула.

– Я понимаю, что у тебя дела. Я не стала бы тебя просить, не будь это так важно. Она совсем недавно исцелена – меньше суток назад. Если еще сохранились какие-то остаточные признаки того, что происходит в процессе, нам нельзя упускать время. Мы можем посадить тебя на рейс в Даллас через несколько часов. Роза и Дмитрий уже отправились туда.

– Правда? – Этого, на самом деле, стоило ожидать. Провести выходные с моей бывшей возлюбленной и ее русским военачальником – возможно, это было лишь разминкой перед другими шалостями. – Что ж, по крайней мере, у него будет возможность прикупить западной одежды.

В голосе Лиссы послышался легкий смешок.

– Ты знаешь, почему ему следует ехать.

Я знал. Дмитрий Беликов был одним из трех – точнее, уже четырех – исцеленных счастливцев. Он не обладал способностью видеть дух, но у него был опыт, каково это – внезапно очнуться и осознать, что ты был кровожадным чудовищем, существующим за счет невинных жизней. Даже я мог представить, в какое смятение это должно ввергать. Возможность посоветоваться с тем, кто через это прошел, будет полезной.

– Понимаю. Конечно же, я приеду, Ваше величество.

– Не называй меня так. И не говори, что ты делаешь это только потому, что ты – мой подданный. Я надеюсь, что ты это делаешь потому, что ты мой друг, и потому, что это нужно сделать.

В голосе ее проскользнула грусть. Должно быть, тяжело, когда в тебе видят королеву, а не личность.

И я сказал чистую правду:

– Я это сделаю по всем причинам, кузина.

– Ты давно меня так не называл, – с любовью произнесла она. На самом деле мы с ней не кузены, но такова форма ласкового обращения друг к другу среди членов королевских семей.

– Я давно тебя не видел.

– Да. – Голос Лиссы сделался тоскливым, и я снова подумал: каково это – быть восемнадцатилетней королевой, на плечах которой ответственность за целый народ, а положение твое непрочно. – На свадьбе было не до разговоров. Как ты там, Адриан? Серьезно. Как у тебя с Джилл и с остальными?

– Сама понимаешь. Никакой непочтительности. То получше, то похуже. Ты-то как?

В трубке воцарилось долгое молчание.

– Да так же. Я не осознавала, как сильно Роза мне помогает, пока наша связь не распалась. Она взвалила на себя значительную часть той тьмы. Теперь все на мне. Оно и к лучшему, – поспешно добавила Лисса. – Но все-таки тяжело.

– Понимаю. – Я прекрасно понимал, что такое бремя духа, но мог лишь представлять, как это сочетается со сложностями ее положения. – По крайней мере, мы с Джилл до этого не дошли. Она в безопасности.

– Пока что, – произнесла Лисса. – Тьма не сразу начала просачиваться в Розу, для процесса требуется некоторое время. Если вы научитесь закрываться друг от друга, это здорово вас выручит.

«Причем во многих смыслах», – подумал я.

– Да, мы стараемся. Но безрезультатно.

Мы еще немного помолчали в уютной обволакивающей тишине. Невзирая на телефон, между нами существовало тепло и понимание в духе, которого никто не мог и близко себе представить – кроме Сони и Шарлотты. Цена духа велика.

– Пускай я королева, но я к твоим услугам, – мягко вымолвила Лисса. – Если тебе нужно побеседовать о чем-то – не стесняйся.

Я снова порадовался, что мы разговариваем по телефону, потому что был совершенно уверен, что в иных обстоятельствах все мое внутреннее смятение из-за Сидни вылезло бы наружу. И что бы там Лисса ни говорила по доброте душевной, я сильно сомневаюсь, что она бы поняла мои метания.

– Спасибо, кузина, – выдавил я, тем не менее, весьма галантно. – Скажи мне, когда и куда ехать, и я мигом соберусь.

– Мы пришлем тебе сведения про рейс… ой, я чуть не забыла. Прихвати с собой кого-нибудь из дампиров.

– У вас что, акция «два билета по цене одного»?

– Нет, – рассмеялась Лисса. – Просто так безопаснее. Если у Шарлотты были связи с другими стригоями… кто его знает, вдруг они рыскают поблизости. Мы принимаем меры предосторожности. И ты сам можешь выбрать, кого прихватить.

Отлично. Я чуть было не назвал Эдди, как меня вдруг озарило.

– Нейл.

– Нейл? – Лисса удивилась, но спорить не стала. – Ладно. Согласна.

Может, если мистера Букингемский Дворец удалить на пару дней из Палм-Спрингс, у Джилл и даже у Ангелины просветлеет в мозгах. Конечно, Джилл мне задаст, но она потом сама меня поблагодарит, когда осознает, что надо бросить глупую идею – отвлечься при помощи Нейла – и поболтать с Эдди начистоту.

Сразу после разговора с Лиссой я написал Сидни на Любовный телефон: «Есть время?» Уроки еще не закончились, и я надеялся, что Зоя рядом не вертится. Конечно, через минуту она мне перезвонила.

– Что случилось? – спросила Сидни, даже не пытаясь скрыть беспокойство. – Что-то неладно?

– Кроме того, что мой мир холоден и пустынен без тебя? Нет, остальное все в порядке. Но у меня неожиданная командировка. – Я вкратце изложил ей историю про Шарлотту и Оливию.

– Ух ты! – выдохнула Сидни, когда я закончил. – И куда ты едешь?

– Угадай! «Звезды в ночи там ярки…»

Тишина.

– Ты что, никогда не слышала эту песню? – удивился я.

– Нет.

– Я собираюсь в Техас. А точнее, в Даллас. Может, привезу тебе оттуда классный ковбойский костюм. Кожаная бахрома, короткая юбка…

– Лучше привези себя – целого и невредимого, – заявила Сидни довольным тоном. – Когда ты уезжаешь?

– Судя по всему, через несколько часов, в общем, надо паковать чемоданы. Кстати, Лиссе надо прислать мне информацию и поручить кому-нибудь связаться с Нейлом.

Я был уверен, что он не удостоится личного звонка королевы. В отличие от некоторых.

– Береги себя и будь осторожен… но какой потрясающий шанс! – Я буквально нутром почувствовал, как Сидни переключается в режим интеллектуала. Ну, точнее, она в нем живет, но иногда ученый в ней перевешивает все. – Я бы не отказалась от возможности найти способ не допускать обращения людей.

– Слушай, вопрос до сих пор не решен, – напомнил ей я. – Возможно, там просто нечего будет высматривать. Либо я окажусь не в состоянии высмотреть.

Груз ответственности уже давил мне на плечи. Над этой загадкой в последние месяцы бились наши лучшие умы. И теперь нам внезапно улыбнулась удача… и изучать все должен я? Да кто я такой, чтобы раскрывать тайны духа? Соня подошла бы для исследования куда лучше.

– Ты справишься, – произнесла Сидни, догадавшись о снедающих меня сомнениях. – Я в тебя верю.

– Ты так говоришь потому, что ты моя девушка.

– Я так говорю потому, что это правда.

Позднее, поспешно собирая вещи, я почти жалел о звонке Сидни. Разговор сделал наше расставание сладостно-горьким. Никогда – даже в то время, когда я был одержим Розой, – я не был так по уши влюблен. Два дня разлуки, и я уже в отчаянии. Ирония судьбы: в прошлом у меня бывали девушки, от которых мне хотелось пару дней отдохнуть. Или даже не пару. Мое состояние кажется безумием, но да, я без ума от Сидни.

Лисса прислала мне нужную информацию, и я заказал такси в аэропорт. Сидни меня убьет, если я оставлю Ивашкинатор на парковке. Мы должны были встретиться с Нейлом у стойки регистрации, и я, как и предполагал, издалека заметил долговязого парня. А рядом с ним, к моему удивлению, находился кое-кто еще – со светлой копной волос. При моем приближении Сидни обернулась с непроницаемым видом алхимика.

– Сейдж-старшая! – воскликнул я, надеясь, что по моему голосу не слышно, что мне хочется припереть ее к стене и поцеловать. – Неужто вас тоже отправили в безумную командировку?

– Сидни любезно подвезла меня, – небрежно бросил Нейл.

– Да, очень мило с вашей стороны, – согласился я, стараясь говорить покровительственно. – Особенно если учесть, что вы с сестрой должны сейчас заниматься совершенно секретной цветомаркировкой – или как там у вас принято развлекаться?

Сидни скрестила руки на груди и сурово посмотрела на меня.

– Мы изменили расписание, чтобы я могла убедиться, что вы успели на свой рейс. Я должна была проследить, что вы действительно сели на самолет. Вы же понимаете, что дело серьезное.

Я пожал плечами.

– Ладно.

Сидни безукоризненно изобразила обозленного алхимика. Теперь мне еще сильнее захотелось поцеловать ее.

– Некогда спорить, – вмешался Нейл. – Ситуация нешуточная.

Он отвернулся взглянуть на табло, и в этот краткий миг Сидни посмотрела мне в глаза. Губы ее еле заметно дрогнули в улыбке, исчезнувшей сразу же, как только Нейл повернулся обратно.

– Пора идти. Регистрация началась.

Сидни кивнула, с таким же деловитым видом, как у Нейла.

– Доброго пути и удачи.

– Удачу, Сейдж, мы творим сами.

Эта реплика чуть не выбила Сидни из образа. Это была наша старая шутка, и я порадовался, что Нейл слишком серьезен и сосредоточен, чтобы улавливать интонации и язык тела. Мы стояли на благоразумном удалении друг от друга, но я остро осознавал каждый дюйм между нами и каждый изгиб ее тела. Должно быть, всякому постороннему прохожему было очевидно, что еще чуть-чуть – и мы сдерем друг с друга одежду.

Сидни попрощалась с нами и ушла, не оглядываясь, но когда я встал в очередь на регистрацию, мой телефон пискнул, сообщая о приходе смс: «Я люблю тебя».

Вскоре мы уже сидели в салоне экономкласса. Хорошо, что я был избавлен от искушения бесплатного спиртного, поскольку мне потребуется ясный рассудок, чтобы настроиться на дух. К счастью, Нейл оказался молчаливым спутником, а я попытался отвлечься за «Великим Гэтсби». Сидни пришла в ужас, обнаружив, что моя домашняя библиотека состоит из словаря бармена и старого номера «Эсквайра», и я, подчиняясь ее мольбам, пообещал читать что-нибудь более солидное. Я пытался додуматься до чего-нибудь глубокомысленного во время чтения «Гэтсби», но в основном мне хотелось повыбрасывать оттуда описания некоторых вечеринок.

Шарлотту с Оливией разместили в безопасном доме в предместье Далласа; соседей там было мало и некому было удивляться при виде стражей. На веранде кто-то сидел в кресле-качалке, водрузив ноги на перила. Я узнал знакомую фигуру. Меня кольнуло беспокойство.

– Сейчас начнется, – пробормотал я.

Когда мы поднялись на веранду, Роза встала. На мгновение меня словно забросило в нашу первую встречу, случившуюся год назад, тоже на веранде. Только веранда роскошного отеля на горнолыжном куроте была в снегу. Тогда от ее красоты у меня перехватило дыхание, да и сейчас, по прошествии времени, я тоже не остался безучастен. Длинные темные волосы рассыпались по плечам, а в карих глазах горел огонь, опасный и притягательный. И точно такое же ощущение исходило от тела Розы, даже несмотря на небрежную позу и джинсы.

Кстати, хоть я и восхищался ею, я не ощутил прежнего влечения или даже боли. Наверное, останется боль от того, как нечутко разорвала она наши короткие отношения, но сердце мое больше не начинало лихорадочно биться при виде Розы. В нем не было опустошенности от того, что любовь всей моей жизни уничтожена. Я даже больше не испытывал ненависти к ней. Я поймал себя на том, что думаю о Сидни, о том, как она сидит, поджав под себя ноги, на моей кровати, изучает книги, и золотой солнечный свет освещает ее лицо, когда Сидни поднимает голову, чтобы понимающе улыбнуться мне.

– Я смотрю, вы быстро доехали, – сказал я вместо приветствия. – Никак, Беликов сокрушил законы пространства и времени, чтоб попасть сюда. С него станется.

Королевский двор мороев располагался в Пенсильвании, то есть им было гораздо дальше добираться.

Роза улыбнулась, но я чувствовал в ней некую настороженность. Она не понимала, чего от меня ожидать, и опасалась, как бы я не устроил сцену. Я не мог ее винить. Возможно, именно поэтому она встретила меня на веранде, прежде чем допустить к сложной ситуации в доме.

– Сегодня обошлось без этого. Нам очень, очень повезло – мы вылетели сразу же, как услышали о случившемся. И мы всего час как здесь. – Она пожала руку Нейлу. – Я – Роза.

– Нейл, – отозвался дампир и чопорно поклонился. – Для меня большая честь познакомиться с вами. Ваши с Дмитрием Беликовым подвиги вошли в легенду.

– Спасибо, – слегка замявшись, поблагодарила Роза. Приятно, наконец, увидеть женщину, на которую не действует его акцент! Это не значит, что Роза не падка на акценты. Просто она предпочитает другой, с другого края Европы. – Если вы хотите встретиться с ним, так он сейчас в доме.

Нейл просиял.

– Это было бы прекрасно!

Он неуверенно взглянул на меня. Я махнул рукой.

– Иди-иди. Ничего со мной не случится. – Кроме того, со стороны Розы это было не слишком тонкое заявление о том, что она желает поговорить со мной наедине. – Так что можешь идти поклоняться герою.

Нейлу не пришлось повторять дважды. Роза с улыбкой взглянула ему вслед, потом повернулась ко мне и посерьезнела.

– Я подумала, что ты захочешь покурить. Нелегко, наверное, было воздерживаться – сколько там, целых три часа? – поддела она меня.

– Три часа? Роза, я воздерживаюсь уже полтора месяца!

Ее потрясенное лицо стало самым приятным зрелищем за весь день. Если уж начистоту, ее удивление было обоснованным. Я пытался бросить курить, когда встречался с ней, но несколько раз срывался, а потом окончательно взялся за старое.

– Ты бросил?!

Я сунул руки в карманы куртки и прислонился к перилам.

– Это вредная привычка.

– Ух ты! Что ж, рада за тебя. – Роза совладала с изумлением и, похоже, решила проверить границы моей новообретенной респектабельности. – Я слышала, ты поступил в колледж?

– Да. Занимаюсь живописью. Вот только закончил проект, демонстрирующий эволюцию от времен австралопитеков и до эпохи одержимости СМИ.

Слова лились сами собой. Интересно, сколько очков я бы заработал, будь тут Сидни?

– Ух ты! – повторила Роза, округлив глаза.

Но я действовал осмотрительно.

– Я просто свел его воедино. Но к делу. Что я обнаружу внутри?

Роза мгновенно сосредоточилась.

– То же, что я увидела в Лексингтоне, когда Роберт Дору спас Соню. Крайне усталого пользователя духа и сбитого с толку пациента. Дмитрий разговаривал с Оливией, и, кажется, это уже помогло. Я уверена, Шарлотте не помешало бы твое присутствие.

Это был прекрасный момент для шуточки о том, что мое присутствие не помешало бы всем женщинам, но я решил придержать шедевры остроумия при себе, пока не оценю обстановку лично.

– Как вы об этом узнали?

– Нам позвонил страж. Я полагаю, Шарлотта долго следила за сестрой и при помощи одного стража, своего друга, подстроила тщательно спланированную ловушку, чтобы вернуть Оливию. – На лице Розы отразилось сочувствие. – Но Шарлотта не предвидела, какими измотанными будут они обе, и физически, и ментально. И тогда страж позвонил и попросил помощи. Все это случилось менее суток назад.

– Тогда ясно, отчего такая гонка, – пробормотал я. Действительно, все сработали быстро. – Ну что, посмотрим, что мне удастся выявить. Дух непостоянен.

– Уж кто-кто, а я это знаю! Мне не хватает нашей связи с Лиссой, но тот, первоначальный опыт духа!.. Нет уж. – Роза чуть склонила голову набок и внимательно взглянула на меня. – Как там Джилл?

Я ответил ей так же, как и Лиссе.

– Все так же. Вредные побочные эффекты ее не задевают, но мы так и не научились отгораживаться друг от друга. Так что она переживает потрясающие приключения Адриана Ивашкова от первого лица.

– Что-то я беспокоюсь насчет того, насколько они потрясающие. – Сомнение во взгляде Розы сменилось ужасом. – Адриан! Ты же не обиходил всех молодых мороек Южной Калифорнии?

– Конечно, нет, – ответил я. – Я весьма разборчив.

Роза застонала.

– Да хоть одна – это уже чересчур! И не стыдно тебе демонстрировать Джилл свою сексуальную жизнь? Неужели ты не можешь ради нее воздержаться от дешевых интрижек?

В глубине души мне хотелось выступить в защиту важности и значимости наших с Сидни отношений. Но я понимал, что, если все будут считать, что я без удержу кручу романчики с моройками, никто не заподозрит, что я без ума от человеческой девушки.

Я дерзко улыбнулся.

– Эй, но я же живой!

Роза недовольно покачала головой и направилась к двери.

– Есть на свете неизменные вещи!..

Дом был не новый, но в хорошем состоянии. Как они его заполучили, интересно? По словам Лиссы, он не принадлежал какой-либо из сестер и сейчас усилиями стражей был превращен в безопасное убежище. Когда мы вошли в гостиную, нас там ждала девушка примерно моих лет. У нее были спутанные темные волосы, и она была закутана в одеяло, словно в плащ.

Лицо Розы тут же смягчилось.

– Шарлотта, тебе надо вернуться в кровать.

Девушка покачала головой и взглянула на нас широко раскрытыми серыми глазами.

– Я хочу знать, что происходит. Почему здесь новые люди? Что вы собираетесь делать с Оливией? Собираетесь ставить над ней эксперименты, как над кроликом?

Девушка задрожала. На лице ее читались страх и гнев, и я сразу почувствовал симпатию к ней.

– Все будет хорошо, – сказал я, посылая импульс принуждения, чтобы успокоить ее. – Не надо волноваться.

Ее лицо стало спокойнее, но потом она вдруг моргнула и зло уставилась на меня.

– Не смейте так со мной!

Какая бы она ни была уставшая, Шарлотта Синклер оставалась опытным пользователем духа. Я усмехнулся и поднял руки в успокаивающем жесте.

– Я просто хотел помочь.

– Правда, все будет хорошо, – поддержала меня Роза. – Это Адриан. Ему просто надо поговорить с Оливией. Ты тоже можешь присутствовать.

Шарлотта посмотрела на меня с подозрением, но ничего не сказала и последовала за нами в глубь дома. Мы добрались до просторной спальни с отстающими от стен обоями и с пестрым лоскутным покрывалом на кровати. На кровати сидела девушка-дампирка. Я постарался скрыть удивление. Никто об этом не упоминал, и я думал, что обе сестры – моройки. Одинаковыми у них были лишь темные волосы, а все остальное различалось. Красновато-смуглая кожа и выразительные глаза Оливии навели меня на мысль об индейцах. Оливия, подобно большинству дампиров, имела атлетическое сложение, в отличие от высокой худощавой сестры. Лишь овал лица и высокие скулы заставляли предположить, что у них был общий родитель, вероятно, отец, поскольку морои-мужчины любят заводить романы на стороне с дампирками. Я еще сильнее зауважал Шарлотту, поскольку сводных сестер и братьев-дампиров признавали не всегда. Шарлотта же ради своей сестры рискнула жизнью.

Кроме Розы, Дмитрия и Нейла, в комнате находились еще три стража – сцена почти комическая, если учесть, какой кроткой выглядела Оливия. А Дмитрий как раз спорил с одним из стражей.

– В ней не осталось ничего от стригоя, поверьте мне. Не нужно столько мер предосторожности. Она не опасна.

Но второго стража он, похоже, не убедил.

– У нас приказ.

Дмитрий раздраженно взъерошил волосы. Уж он-то знал, что возвращенный из стригоев далек от состояния немертвого. Формально об этом были осведомлены все, но многие нервничали. Завидев меня, Дмитрий прервал спор и приветствовал меня искренней улыбкой. Недавно нам довелось провести немало времени вместе, и хотя трудно было отрешиться от того факта, что Роза оставила меня ради него, я не испытывал к парню неприязни.

– Адриан! – произнес Беликов. – Как хорошо, что ты здесь! Мы надеемся, что скоро мы выясним что-нибудь, чего не прояснили эксперименты.

Дмитрий продолжал вещать, но мое внимание было приковано к Оливии. Я обратился к духу, чтобы просканировать ее ауру, и увидел нечто неожиданное: сверкающие золотые языки. Затем золото слегка поблекло. Я призвал дополнительную энергию духа и услышал, как Шарлотта ахнула. Хоть она и была слишком опустошена, чтобы прибегнуть к духу самой, она догадалась, сколько магических сил потратил я. Потом я снова сосредоточился на Оливии, пытаясь проникнуть за ауру, в самую ее сущность. Я никогда прежде такого не делал, и это оказалось гораздо труднее, чем я предполагал. Я даже не знал, смогу ли добиться результата, – я действовал чисто интуитивно.

Я скрипнул зубами и максимально сконцентрировался. Смотреть было трудно. Хотя дискомфорт скорее присутствовал на уровне ощущений, а не зрения. Но Оливия была всецело пронизана ослепительным сиянием. Я не мог проверить ее клетки, но вдруг осознал, что Оливия целиком окутана духом. И он, как и аура, тускнел с каждым вдохом. Его по-прежнему было много, но я, сопоставив данные и время, прошедшее с момента исцеления девушки, понял, что через пару часов дух развеется бесследно. Я моргнул, и энергия, пылающая во мне, угасла. Оливия обрела свой обычный облик.

В комнате воцарилась тишина. Я отвел взгляд от Оливии и покосился на остальных. Все пытливо смотрели на меня. Я сглотнул, и на краткий миг меня захлестнуло беспокойство. Значительность происходящего ошеломила меня. Мы стояли на пороге величайшего открытия в истории нашего народа, и все присутствующие осознавали это. Но я-то здесь при чем? Я же не гений, как Сидни! Я – обычный раздолбай, который каждый день борется с искушением под дверцей бара со спиртным и не может дочитать «Великого Гэтсби». Кто я вообще такой?

Перед моим мысленным взором встало лицо Сидни, спокойное и прекрасное. «Я верю в тебя».

Тревога улеглась. Я глубоко вздохнул и встретил взгляды всех, кто ждал моих слов. Кто я такой, чтобы сделать это?

Я – Адриан Ивашков. Я запросто могу и в драку влезть.

– Если вы хотите узнать, как спасти остальных, выполняйте в точности все, что я скажу. И немедленно.

Глава восьмая

Сидни

Поездка Адриана как-то несоразмерно сильно обеспокоила меня. Но ведь мне бы не удалось долго побыть рядом с ним в ближайшие выходные. А мысль о том, что нас теперь разделяет огромное расстояние, ощущалась очень болезненно. Даже когда мы не были вместе, я всегда чувствовала, что он неподалеку – пускай даже «неподалеку» означало «на другом конце города». В Палм-Спрингс ситуация была под контролем, будто я могла измерять количество шагов, разделяющих нас, или воображаемые светящиеся нити соединяли нас, где бы мы ни находились. Но Техас был вне моей зоны досягаемости. Адриан покинул нашу безопасную гавань, уж какой бы она ни была, и скитался теперь по миру.

Но зато мне не пришлось врать Зое и придумывать, как бы отменить нашу совместную вылазку в центр города. Нейла следовало отвезти в аэропорт, и если учесть, что алхимики считали важным предотвращение превращения в стригоя, мы, несомненно, желали оказать помощь мороям в этом вопросе. Зоя спросила, почему бы Нейлу не вызвать такси. Я ответила ей то же самое, что сказала Нейлу и Адриану – что мне нужно лично убедиться, что он нормально улетел. Поскольку Зоя была уверена, что большинство мороев и дампиров ненадежны, объяснение сработало.

Зато у меня образовалось «окно», и на обратном пути я заехала в магазин «Нью Эйдж» и приобрела там несколько перспективных камней и кристаллов, чтобы попытаться сочетать их со стихиями. Хотя у меня были интересные идеи о том, чем можно заменить болеит, пока мне еще не везло. До появления Маркуса еще оставалось время, но я опасалась, что не смогу исполнить своего обещания, если не найду нужный минерал.

Я остановилась с покупками у кабинета миз Тервиллингер и увидела, что она сидит за столом и проверяет контрольные. Миз Тервиллингер покосилась на меня и вернулась к работе. Ей не требовалось спрашивать, зачем я пришла. Я закрыла дверь – но сначала повесила сделанную миз Тервиллингер табличку «Стучитесь, пожалуйста», – и принялась за дело.

Пока что мои лучшие стихии – земля и огонь, но для магических испытаний я использовала только первую из них. Если вдруг кто заявится, отряхнуть ладони от земли куда проще, чем пытаться замаскировать запах дыма. Теперь я работала над цирконом, и хотя чувствовала, как магия проникает в него, что-то было не так. Я отнесла камень миз Тервиллингер: она куда лучше меня чувствовала энергию в предметах и людях. Миз Тервиллингер посмотрела циркон на свет, а потом покачала головой.

– Капля магии в нем есть, но не столько, сколько ты призывала. В него вошло не все, – заявила миз Тервиллингер. – Возможно, его достаточно для твоих нужд, но я полагаю, что ты, наверное, захочешь добиться максимума.

Я кивнула. Я не объясняла своих целей, а миз Тервиллингер не спрашивала. Ее вполне удовлетворяло, что я самостоятельно совершенствуюсь в колдовстве. Я вернулась на свое рабочее место и принялась работать с оставшимися двумя камнями. Результат оказался разочаровывающим. Один из минералов вообще не впитывал магию. Второй удерживал ее лишь на минуту, а потом энергия утекала. Я ссутулилась за партой, чувствуя, что потерпела поражение.

– Все легко достижимые варианты я исчерпала, – пробормотала я скорее себе самой, чем миз Тервиллингер. – Лучше всего подошел бы галогенид вроде болеита, но их нет поблизости. Придется заказывать через Интернет.

Миз Тервиллингер ничего не успела ответить на мой геологический лепет, потому что в дверь постучались. Я сунула минералы в карман и притворилась прилежной ученицей, а миз Тервиллингер произнесла: «Входите». Я думала, что Зоя выследила меня, но, как ни удивительно, порог класса переступила Ангелина.

– Ты в курсе, – сказала она, – что гораздо труднее вложить органы обратно в тело, чем их оттуда вытащить?

Я зажмурилась и про себя сосчитала до пяти, прежде чем открыть глаза.

– Только не говори мне, что ты кого-то выпотрошила!

Ангелина затрясла головой.

– Нет-нет! Я оставила тетрадь для домашних работ по биологии в кабинете мисс Вентвортс, а когда я за ней вернулась, мисс Вентвортс уже заперла кабинет. Но биология у нас завтра, и у меня с ней – серьезные проблемы, потому что я в ней путаюсь. Ну, я подошла со стороны улицы, и оказалось, что замок на окне совсем не сложно сломать, и я…

– Стоп! – перебила я Ангелину. – Ты вломилась в кабинет?

– Да, но дело в другом.

Я услышала смешок миз Тервиллингер.

– Продолжай, – устало проворчала я.

– Ну, когда я туда забиралась, я не заметила всякий хлам на пути и врезалась в пластиковую модель человеческого тела. В ту самую, у которой слева видны все внутренние органы. И хлоп! – Для усиления эффекта Ангелина взмахнула руками. – Органы повсюду. – Она замолчала и мрачно взглянула на меня. – Что мы теперь будем делать? Мне нельзя с ней ссориться.

– Мы?! – возмутилась я.

– Держите, – произнесла миз Тервиллингер. Я обернулась, и она бросила мне связку ключей. Судя по всему, преподавательнице потребовался весь ее самоконтроль, чтобы не расхохотаться. – У кабинета одна хозяйка. Я точно знаю, что сейчас она на занятиях йогой и будет отсутствовать до самого вечера. Думаю, вы успеете навести порядок и вернуть тетрадь, пока никто не заметил.

Я поняла, что под «вы» миз Тервиллингер подразумевает меня. Вздохнув, я встала и принялась собирать вещи.

– Спасибо, – сказала я.

Когда мы с Ангелиной спустились в крыло, где располагались кабинеты естественно-научных предметов, я заявила:

– Кстати, когда у тебя в следующий раз возникнет проблема, обращайся ко мне, пожалуйста, до того, как сделаешь из нее реальную катастрофу.

– Нет-нет, что ты! – великодушно произнесла Ангелина. – Я не хочу тебя обременять!

Ангелина весьма точно описала происходящее: внутренние органы валялись повсюду. У мисс Вентвортс было две модели, мужчина и женщина, с полыми внутри туловищами. В них-то и располагались съемные внутренние органы, которые можно было изучить очень тщательно. Мисс Вентвортс благоразумно обзавелась манекенами образца «по пояс». И все равно возни для нас хватало. Особенно с учетом того, что мы толком не знали, какой орган кому принадлежит.

Я неплохо разбираюсь в анатомии, но все же, принявшись за сортировку, я открыла учебник, чтобы сверяться с ним. Ангелина, понимая свою бесполезность, взгромоздилась на стол и наблюдала за мной, болтая ногами. Я начала собирать заново модель-мужчину, когда сзади послышалось:

– Мельбурн, я всегда знал, что тебе нужно обучиться этому. Но я, надеялся, что ты научишься на живом парне.

Я оглянулась. В дверном проеме стоял ухмыляющийся Трей.

– Ха-ха. Если ты настоящий друг – поддержи меня. – Я указала на манекена-женщину. – Продемонстрируй свою сомнительную компетентность на практике.

– Сомнительную? – возмутился Трей, однако вошел в кабинет.

Я ни о чем особо не думала, когда попросила его помочь. В основном мысли у меня были о том, что получается все медленнее, чем следовало бы, и что у меня куча важных дел. И лишь когда Трей внезапно замер, я осознала свою ошибку.

– А! – произнес он, заметив Ангелину. – Привет.

Ангелина перестала болтать ногами, и глаза у нее сделались такие же круглые, как и у Трея.

– Привет.

Напряжение в доли секунды взлетело под потолок, и я едва сдержалась, чтобы не застонать. В конце концов, их ситуация мало чем отличается от моей. Как бы я себя чувствовала, если бы наши с Адрианом отношения внезапно распались из-за предрассудков, владеющих нашими народами? Трей с Ангелиной расстались из-за давления со стороны, а не из-за личных трений. И теперь, увидев тоскливый взгляд Ангелины, я убедилась, что представление, которое она устраивала вокруг Нейла, было именно спектаклем.

Все на минуту лишились дара речи. Наконец Ангелина кивнула в сторону моделей и выпалила:

– Я случайно!

Трей вышел из оцепенения и заулыбался. Если у меня от выходок Ангелины волосы вставали дыбом, то Трей находил их очаровательными.

– Да, ты уж постаралась, – сказал Трей.

– Я не виновата! – заупрямилась Ангелина.

– Как и всегда.

– Мне не повезло!

– Просто ты катастрофа ходячая.

– У тебя что, проблемы?

– Ничего подобного, – негромко откликнулся Трей.

– Да чтоб вам пусто было! – не выдержала я. – Вы помогать собираетесь?!

Каким-то образом напряжение неловкости сменилось сексуальным напряжением, и я уже готова была удрать отсюда. Но Трей бросил на Ангелину очередной долгий страстный взгляд, отвернулся и принялся возиться с манекеном-женщиной. Я не питала особого доверия к его хвастовству, но, к моему удивлению, он справился довольно быстро.

– Я же говорил, что я – знаток! – заявил Трей, искоса взглянув на Ангелину.

Они, похоже, снова позабыли обо мне, и глаза у них обоих сделались с поволокой. Я кашлянула.

– Ангелина, скоро ужин. Тебе не нужно сходить переодеться?

– Что? А, да. – У Ангелины хватило присутствия духа, чтобы прихватить тетрадь, с которой все началось. – Спасибо, – промурлыкала она Трею, как будто я ничего и не делала.

Трей небрежно пожал плечами, словно занимался сборкой манекенов каждый день.

– Не за что.

Когда он покинул класс, Ангелина печально вздохнула.

– Ах, Сидни! Ну почему он из своры дурацких Воинов?

Я заперла кабинет.

– Ну, формально его как раз выгнали.

– Но его могут простить, – сказала Ангелина, устало топая рядом. Мы заспешили, чтобы поймать автобус до общежития. – А если он к ним вернется, то никогда уже не преодолеет эту ерунду насчет отношений с дампиром. Когда-нибудь он будет тусоваться с человеческой девушкой, а поскольку мы здесь, я ничего не смогу с этим поделать!

– Ты о чем? – с подозрением переспросила я.

Ангелина повеселела.

– Если бы мы были у нас дома, я могла бы вызвать его новую подружку на дуэль!

– Тогда давай надеяться, что он будет отшельником-одиночкой.

Когда мы добрались до общежития, я оставила Ангелину и дальше предаваться фантазиям, и мы разбрелись по своим комнатам. Меня, конечно, ждала Зоя. Она остервенело листала потрепанную книжку в бумажном переплете.

– Где ты была? – спросила она. – Не в аэропорту же ты столько просидела? – Она задумчиво взглянула на меня. – С миз Тервиллингер?

– Вообще-то, с Ангелиной. Мне пришлось помочь ей с… заданием по биологии.

– Вот опять ты занимаешься ненужными вещами!

Ангелина с Треем заставили меня вспомнить о собственной проблеме, и я не склонна была сейчас терпеть риторику алхимиков из уст Зои.

– Нет, нужными. Необходимо, чтобы Ангелина оставалась здесь, в Амбервуде, а для этого требуется, чтобы она оставалась на хорошем счету у преподавателей. – Я уселась на стул у стола и прислонилась к его спинке. – Тебе так не терпится стать алхимиком? Не жди появления проблем, чтобы отреагировать на них. Планируй наперед, воспринимай картину целиком, и тебе не придется встретиться с проблемой. Лучше спастись от глобальной катастрофы, чем вязнуть в куче мелких неприятностей.

– Ну ладно, хватит, – отозвалась Зоя, уязвленная выговором. – Я поняла. Вовсе незачем читать целую лекцию.

– Извини, – сказала я, хотя совершенно не чувствовала себя виноватой. – Ты здесь, чтобы учиться. Я просто пытаюсь помочь.

Зоя слабо улыбнулась.

– Знаю. Я здесь по профессиональным причинам. Просто иногда трудно бывает забыть, что ты – моя сестра. У тебя отлично получается… обращаться со мной просто как с одним из алхимиков. Мне надо приложить больше усилий, чтобы походить на тебя.

Я вздрогнула. По мнению Зои, это было комплиментом – моя способность отрешиться от всего, что было между нами, и целиком погрузиться в исполнение приказов алхимиков. Но меня не тянуло этим гордиться. Точнее, мне сделалось изрядно не по себе. Я кивком указала на книгу Зои.

– Что читаешь?

Этот вопрос вывел ее из размышлений о работе, но вызвал недовольную гримасу.

– Не знаю. Что-то из Шекспира – для урока английской литературы. Надо к завтрашнему дню выбрать пьесу, я и решила взять эту – она короткая. – Зоя подняла книгу. Это был «Ричард III». – Но я что-то не въезжаю в нее.

– Ну и дела! – вырвалось у меня.

– Плохая пьеса? – поинтересовалась Зоя.

– Пьеса отличная, но, пожалуй, не очень подходит тебе. Посмотри, может, найдешь «Сон в летнюю ночь». Она должна пойти полегче. – Я подумала о сердечных терзаниях друзей и не удержалась от печальной улыбки. – И ты практически в ней живешь. – Зоя не уловила смысл, и я рассмеялась. – Я забыла, что это не входит в папин стандартный учебный план. Большую часть литературы я прошла самостоятельно.

Зоя кивнула, а потом вдруг ее глаза округлились.

– Ой! Я чуть не забыла тебе сказать! Папа приезжает!

Я резко выпрямилась.

– Когда?

– На следующей неделе.

Я попыталась расслабиться, понимая, что мое потрясение слишком велико для обычной неожиданности. Нельзя допустить, чтобы Зоя догадалась, как я испугана.

– Он хочет поговорить с нами про маму и про слушание. Его назначили на следующий месяц.

Это было новостью для меня, но неудивительно, что я оказалась не в курсе событий. В конце концов, Зоя выказала себя куда более ревностной дочерью. Вполне естественно, что ей он сообщил первой.

– Он собирается помочь нам приготовиться, – продолжала Зоя. – Чтобы мы были готовы сражаться за него.

Я ограничилась невнятным междометием.

Зоя плюхнулась на кровать и мрачно уставилась в потолок.

– Вот бы все это было уже позади! Нет, лучше бы мне было восемнадцать, как тебе, и я просто была свободна!

Я могла бы применить к себе множество эпитетов, но слово «свободная» мне как-то не пришло бы в голову.

– Ах, Сидни! – горестно воскликнула Зоя. – Ну почему она это делает?!

– Потому, что любит тебя, – негромко ответила я.

– Это не любовь!

Хорошо, что Зоя не стала развивать свою мысль. А то я сильно сомневаюсь, что мне удалось бы сохранить хладнокровие. Я не смогла бы спокойно выслушивать те поверхностные определения любви, которыми, несомненно, она начала бы сыпать.

– Маме, конечно, не сравниться с папой по уровню образования и умению вести умные беседы, – заметила я. – У нее только и есть, что способность устраивать всякие невероятные штуки. Как в тот раз, когда ты сломала стопу.

– Ногу, – негромко поправила меня Зоя. Я не стала ничего добавлять. Не стоило этого делать, судя по ее отстраненному взгляду. Мы учились на дому, но когда Зое было десять лет, она захотела заниматься гимнастикой, и мама это устроила. На соревнованиях Зоя сломала ногу, и ей пришлось провести вечер в больнице. Это было особенно обидно потому, что ее команда собиралась этим вечером праздновать победу. Мама устроила все так, что команда и вечеринка были доставлены в больничную палату, к изумлению персонала. Зоя, которой тогда страшно хотелось общения, была счастлива. Папа же решил, что инцидент – доказательство полной бессмысленности этих занятий.

Когда я тем же вечером везла всю компанию к Кларенсу, то услышала, как в сумке пискнул Любовный телефон – пришла смс. Я категорически не одобряю привычки вести машину и при этом пялиться в телефон, и потому не могла сразу ее посмотреть, но это было нелегко. Кроме того, я стараюсь не доставать этот телефон в чьем-либо присутствии. Но когда все вышли на дорожку у дома Кларенса, я вытащила телефон и прочитала сообщение от Адриана. «План побега № 5. Создать в Техасе ранчо с альпаками, для которого потребуются все белокурые кареглазые умные девушки, чтоб носить сексуальный ковбойский наряд». Я перечитала сообщение, вздохнула и удалила его, как и все предыдущие. Джилл, проходя мимо, взглянула мне в глаза и улыбнулась. Иногда ее осведомленность просто пугает. А иногда это все равно, что вести дневник – в том смысле, что еще кто-то знает про мой роман. На самом деле, мне не нравится жизнь, полная тайн, хоть меня и растили для нее.

Сегодня все мы были не самым приятным обществом. Я была не в духе из-за Адриана, Джилл – из-за выбора между Эдди и Нейлом, Ангелина – из-за Трея, а Зоя – из-за наших родителей. Только Эдди и Кларенс, похоже, чувствовали себя хорошо – ну и Дороти, поскольку она пребывала на верху блаженства, отдавая Джилл кровь. Кларенс рассуждал достаточно внятно и потчевал нас рассказами о путешествиях – о тех временах, когда он был моложе и еще не удалился от мира мороев. В одной из историй речь зашла о том, как он посещал небольшую элитную школу дампиров в Италии, пользующуюся превосходной репутацией. Эдди жадно выслушивал все подробности, какие только мог вспомнить Кларенс.

– Смертоносная изнутри и прекрасная снаружи. Крыша школы была целиком превращена в обзорную площадку, и ученики часто проводили там вечера после занятий, потягивая эспрессо и любуясь на Гардское озеро. – Кларенс нахмурился. – Не могу вспомнить, как оно называется по-итальянски.

– Лаго ди Гарда, – машинально подсказала я.

– Совершенно верно. И от Вероны недалеко. Атмосфера, можно сказать, шекспировская, – рассмеялся Кларенс.

Зоя оторвалась от остатков своей пиццы и – редкое дело – обратила внимание на Кларенса.

– Ой, не надо про Шекспира!

– Отчего же? Он – великий писатель. И я думаю, вам бы тоже понравилась такая литература.

Зоя кивнула в мою сторону.

– Это вот к ней. Мне надо написать про какую-нибудь его пьесу, а у меня книжки нет. Задание прислали сегодня на почтовый ящик – уму непостижимо! Сделать за субботу! Надо будет, когда вернемся, скачать электронную версию.

– Понятно. – Кларенс великодушно улыбнулся. – Почему бы вам не взять экземпляр у меня?

На мгновение мне померещилось, что Кларенс предлагает Зое позаимствовать у него компьютер, и я немного удивилась, потому что самым высокотехнологичным предметом, какой я видела в доме Кларенса, была микроволновка. Но потом, вспомнив о книжных шкафах в каждой комнате, я сообразила.

– У вас есть какие-нибудь его пьесы? – спросила я.

– Абсолютно все. Они в дополнительном хранилище, в гараже. Можете там покопаться.

– А у вас есть… – Зоя вопросительно взглянула на меня. – Как там, «Сон в летнюю ночь»?

– Конечно, – ответил Кларенс. – Прекрасная история любви.

Я фыркнула.

– Вот уж не сказала бы. Там в основном прикольные выходки в магическом антураже.

– Ты же говорила, что это буквально про нас, – сказала Зоя.

– Любовь, насколько я могу судить, – начал Кларенс, – в основном и есть множество потешных выходок.

– Любовь – это… – В моей памяти всплыло одно старое воспоминание, связанное с Адрианом, и в груди моей вскипели бурные чувства, которые я теперь постоянно носила в себе. Глупо так томиться от любви, когда он отсутствует меньше суток, но я не могла выбросить из головы ни самого Адриана, ни его слов о любви. – Это пламя во тьме. Дуновение тепла зимней ночью. Путеводная звезда. – Тут я поняла, что все уставились на меня, и я попыталась перевести стрелки. – Это я читала в какой-то книге. Непременно познакомься с библиотекой Кларенса, Зоя. Если не найдешь «Сон в летнюю ночь», может, тебе приглянется что-нибудь другое.

Увидев, как побледнела Зоя, я осознала, что я преуспела в переключении внимания. Теперь все смотрели не на меня, а на нее, хотя Эдди дольше всех не переводил взгляд. Я без труда могла угадать, о чем думает сестра. Искать что-то в гараже вампира для нее было подобно походу в склеп. Возможно, она ожидает, что наткнется там на гробы. Я улыбнулась.

– Может, мне сходить с тобой? – Мне было любопытно посмотреть, что находится в этом «дополнительном хранилище».

– А ты пойдешь? – воспрянув, спросила Зоя.

– Конечно. – У меня потеплело на душе от возможности сделать для нее такую малость. Я не забыла ее слова о том, то ли мы сестры, то ли коллеги, а утешать Зою, когда ей страшно, мне было привычно с тех пор, когда она еще была малышкой.

Впрочем, оказалось, что гараж Кларенса – полная противоположность готической величавости его дома. В гараже стоял «Порше», которым почти не пользовались – увидев его, Зоя ахнула. Еще там находились садовый инвентарь, инструменты для мелкого ремонта, водонагреватель, верстак и ящики с книгами в отдельном углу. При виде этой картины я невольно поморщилась. В Палм-Спрингс гораздо суше, чем в большинстве других мест, но это все равно не повод рисковать книгами. Я помогла Зое отыскать ящик с Шекспиром и оставила ее выбирать, предупредив, чтобы она читала корешки и не ориентировалась на объем. Оглядев другие ящики, я нашла сборник поэзии и прихватила его для Адриана.

Поскольку Зоя продолжала перебирать книги, я устроилась на табурете и пристроила ноги на мешок с гравием. Зоя была поглощена своим делом, а я тайком достала телефон: вдруг я пропустила сообщение от Адриана? Но нет. Я быстро набрала смс: «Нашла для тебя сборник стихов. Возможно, с короткими формами дело пойдет легче, чем с Гэтсби». Поддавшись надежде, я уставилась на экран – хоть бы пришел ответ! Ответа не было, и мне пришлось напомнить себе, что Адриан уехал по делам и сейчас, возможно, по уши увяз в этой истории с духом.

Я пошевелила ногами, и из мешка выпало несколько мелких камешков. Приглядевшись повнимательнее, я поняла, что это мешок с каменной солью, которой посыпают дороги ото льда. Судя по въевшейся в мешок грязи, его тут не слишком часто использовали. Однако же Кларенс препочитал держать его наготове. Я присела и подобрала несколько выпавших слежавшихся грудок соли. И когда они оказалась у меня в руке, озарение обрушилось на меня, словно оплеуха.

Каменная соль. Хлористый натрий. Самый распространенный галогенид, с кубическим строением кристалла, как и болеит. Соль была настолько обыденной, что никогда не приходила мне в голову, как кандидат на эксперимент для чернил ренегата. Я сосредоточилась на всякой экзотике. Я держала в руках грудку соли и смотрела, как она блестит на свету. Я лихорадочно принялась вспоминать ее свойства и сравнивать с болеитом. Неужели ответ действительно у меня в руках? Неужели мои поиски завершились так просто?

С бьющимся сердцем я украдкой взглянула на Зою. Она с головой ушла в поиски и сейчас листала «Как вам это понравится». Было глупо и опрометчиво экспериментировать здесь, но мне отчаянно хотелось знать. Я отступила в дальнюю часть гаража и встала так, чтобы мне хорошо было видно Зою, а она стояла спиной ко мне. Набрать земли на грязном полу было нетрудно, и я, бросив еще один нервный взгляд в сторону сестры, обратилась к сущности земли.

Я проделывала это столько раз, что выполняла действия машинально. Ладонь наполнило сияние, и я быстро накрыла вторую руку, с кристаллом соли, перенося свет. Соль на мгновение сверкнула, потом свет угас. Получилось ли? Заряжен ли кристалл? По ощущениям все было правильно, но точно я сказать не могла. Миз Тервиллингер могла бы ответить на вопрос только завтра. Но меня снова охватило нетерпение.

Я вернулась на свою табуретку, как будто ничего не произошло, и написала преподавательнице смс: «Не могли бы вы вечером заглянуть в общежитие, забрать задание?» Если миз Тервиллингер не может, я найду повод съездить к ней, но это вызовет вопросы у Зои. К счастью, полученный ответ гласил: «Хорошо, я заеду после встречи с МВ». До меня только через минуту дошло, что МВ – это Малахия Вольфе. Ну-ну!

Зоя встала, выпрямилась и помахала «Сном в летнюю ночь».

– Вот, нашла. Надеюсь, сгодится.

– Я тоже надеюсь, – отозвалась я, пряча кристалл в карман.

Тем же вечером, я без проблем выбралась из своей комнаты в общежитии, когда миз Тервиллингер сообщила, что она здесь. Я встретилась с ней у дверей и еле сдержалась от удивления, когда увидела преподавательницу. Она не только была накрашена – на ней было отлично сидящее платье, ничуть не похожее на реликт Вудстока.

– Вау!.. Отлично выглядите, мэм.

Миз Тервиллингер просияла и разгладила платье.

– Думаешь? Я сто лет не надевала это платье. Малахия сказал, что этот оттенок розового придает мне сходство с ангелом Боттичелли.

– Что-что он сказал?!

– Неважно. Просто интимная беседа. Итак, что тебе потребовалось?

Я сглотнула и попыталась вспомнить.

– Просто хотела вернуть это.

Я вручила миз Тервиллингер книгу по истории – первую, какая подвернулась мне под руку, – и одновременно всунула ей соль. Всякие следы любовного томления тут же испарились. Черты лица миз Тервиллингер заострились, когда она осторожно положила кристалл на книгу. Я с такой силой сжала кулаки, что пальцы заболели.

– Ну-ка, ну-ка, – негромко проговорила миз Тервиллингер. – Посмотрим…

– Так как?

Миз Тервиллингер подняла взгляд и улыбнулась мне.

– Поздравляю, Сидни. Ты создала безукоризненный стихийный оберег.

Глава девятая

Адриан

Я вел себя как полный идиот, но мне было на это наплевать.

Впрочем, похоже, не только мне, но и остальным. Возможно, все уже осознали, что стоит на кону. А может, просто чувствовали мою серьезность. В общем, время утекало у меня между пальцев, и я решил, что медлить нельзя.

– Врача сюда! – распорядился я. – Или медсестру. Кого угодно, лишь бы сумел взять кровь.

Я не стал уточнять, что нужен врач-морой. Это подразумевалось само собой, иначе было рискованно. Темная лодка, ничего не скажешь. Иногда морои в изолированных сообществах жмутся поближе друг к другу. Некоторые пытаются спрятаться от стригоев, растворившись в районах, густо заселенных людьми. Фокус заключался в том, чтобы найти среди них кого-то с медицинской подготовкой и чтобы он жил неподалеку.

Дмитрий вылетел из комнаты, на ходу набирая чей-то номер, и на сей раз я оценил его вечное стремление оказаться полезным.

Шарлотта и Оливия испуганно переглянулись.

– Что происходит? – потребовала ответа Шарлотта. – Почему вы берете у нее кровь?

– Надеюсь, ваша причина окажется действительно серьезной! – огрызнулась, оживая, Оливия. – Или я ухожу отсюда! – Ее передернуло. – За последние три месяца я нагляделась крови на сто лет вперед.

Я улыбнулся, и напряжение отпустило меня. В обеих сестрах пылал тот самый огонь, который нравился мне. А еще меня позабавила уверенность Оливии. Даже если не учитывать, что возвращение дается очень тяжело физически, ей ни за что не удалось бы проскользнуть даже мимо одного стража.

– Ваша кровь, вероятно, спасет чужие жизни, – сказал я, тщательно подбирая слова. – Стригои, обнаружив, что они не в состоянии обратить жертву, способны убить ее. Никакой стригой больше не сумеет обратить вас.

Бравада Оливии дала трещину.

– Правда? Вы серьезно? Потому что… я предпочла бы умереть, чем пройти через это снова. – Она прищурилась, но не смогла удержать слез. – Я ужасно страдала…

– Знаю, – ответил я, глядя, как Шарлотта крепко обнимает сестру. На самом деле я, конечно же, ничего не знал. Я понятия не имел, на что похож такой кошмар. – Но теперь вы приобрели иммунитет. И мы пытаемся выяснить, получится ли у нас использовать то, что сделала Шарлотта, чтобы помочь другим.

Шарлотта подняла голову от плеча сестры.

– Я могу сейчас быть вам полезна?

– Я думаю, вы уже свое сделали, хотя участие очередного пользователя духа не помешает. И вы сможете ухватить его, – добавил я.

Необыкновенные серые глаза встретились с моими.

– Я ухватила достаточно, чтобы понять, какое количество энергии использовали вы. Столько я не потяну.

Я отмахнулся от ее возражений и проигнорировал заинтересованный взгляд Розы.

– Неправда. Чтобы спасти Оливию, вам потребовалось бы как минимум столько же.

Несколько секунд спустя в комнату ворвался Дмитрий.

– Медсестра будет примерно через час. – Впервые за время нашего знакомства он посмотрел на меня с уважением. – Это нормально?

– Да, – произнес я, настраиваясь на дух, окружающий Оливию. Часть его мы потеряли, но я был совершенно уверен, что энергия еще не покинула девушку.

А еще мне нужно было составить хороший план. Соня всегда надеялась, что, изучая магию, содержащуюся в крови, мы сумеем воспроизвести заклинание. Я гадал, права ли она. Теперь же, созерцая, как дух сияет вокруг Оливии, я не видел ничего определенного, что позволило бы мне повторить заклинание. Наверное, у меня недостаточно искусности. А вдруг оно действует так же в лоб, как у Шарлотты, когда она при помощи духа возвращала Оливию. Если ключ к решению в этом, у нас возникает несколько проблем. Во-первых, заклинание требует серебряного кола в сердце. Кроме того, даже при однократном использовании оно изматывает пользователя духа до предела. В таких условиях вряд ли мы откроем компанию по массовому производству спасительной вакцины.

Кстати, о вакцинах… А если все элементарно? Можем ли мы ввести кровь Оливии другому? Или применить ее в татуировке? В биологии я не силен. Здесь бы пригодился кто-нибудь вроде Сидни.

Стоило мне подумать о Сидни, и мне безумно захотелось, чтобы она была рядом со мной. Я проверил мобильник, обнаружил там смс про сборник стихов и улыбнулся. Я старался придумать остроумный ответ, но в конечном итоге сдался и написал чистую правду: «Ты мне нужна. Во всех смыслах».

Я не лукавил. Подобные кризисы – ее профиль, а не мой. Я сунул мобильник в карман и попытался отрешиться от боли, порожденной отсутствием Сидни. Если бы она была со мной, она бы сделала все, что могла. Я не могу ее подвести. «Я верю в тебя».

– Мне требуется серебро, – заявил я, не обращаясь ни к кому конкретно. – Идеально – серебряный флакон для крови. Но поскольку, как я подозреваю, ювелиров среди нас нет, я воспользуюсь тем, что удастся достать.

К сожалению, в доме серебра не оказалось вовсе. Даже никаких девичьих побрякушек. Роза, командуя, как генерал на поле битвы, отрядила за ним стража.

– Найди ювелирный магазин, – велела она. – И принеси нам серебро.

– Если найдешь – в виде крупных мужских колец, – добавил я. – Пять-шесть, возможно, сойдут за флакон.

– Флакон? – переспросила Оливия. К ней вернулась прежняя неукротимость. – Вы можете взять у меня крови, сколько надо. Положитесь на меня.

– Полегче, боец, – ухмыльнулся ей я. – Мы не собираемся обескровливать тебя, когда ты еще не оправилась после судьбоносных перемен. Кроме того, я даже не знаю, сохранится ли магия в твоей крови, когда она окажется во флаконе.

Увидев непонимание на лицах присутствующих, я решил их просветить:

– Ее тело переполняет дух. Но мне неизвестно, создает ли он иммунитет, а подсказки надежнее у нас нет. Но дух быстро утекает, и потому нам надо поторопиться.

Розин мальчик на посылках ринулся прочь. Делать больше было нечего, только ждать, и Роза со вздохом прижалась к Дмитрию. Нейл, к моему удивлению, принялся восхвалять Оливию за ее мужество. Я не мог стоять спокойно – слишком нервничал – и вышел на веранду. Впервые за много месяцев я пожалел, что под рукой нет сигареты. Ведь я привык дымить в напряженных ситуациях, а курение иногда могло смягчить воздействие духа. Поэтому я расхаживал из стороны в сторону и то и дело нетерпеливо проверял телефон: нет ли сообщений от Сидни?

– Ждете звонка? – В дверях показалась Шарлотта, закутанная в одеяло.

Я спрятал телефон.

– Просто надеюсь кое-кого услышать.

– Вашу девушку?

– Моего друга, который действительно является девушкой, – самодовольно улыбнулся я. – У меня не один такой «друг».

Шарлотта прислонилась к стене. Мягкий свет, струившийся из гостиной, озарял ее среди вечерней темноты.

– Да, я слыхала. Я не сразу поняла, кто вы такой.

– А должны были?

Шарлотта пожала плечами.

– Вы с вашей семьей, можно сказать, популярны.

Уточнять я не стал. Шарлотта не могла иметь в виду тетю Татьяну или мою мать, запертую сейчас неизвестно где. Никто не говорил мне, где ее держали, а когда я попытался нанести ей визит во сне, она с таким неистовством велела мне убираться вон, что я повиновался. Неясно, распсиховалась ли она из-за снов духа или не хотела, чтобы я видел ее в нынешнем состоянии. Я продолжал надеяться, что встречу более теплый прием, если явлюсь к ней во плоти, но это вряд ли произойдет в обозримом будущем. Из-за прочих сложностей я отодвинул мысли о матери в дальний уголок сознания и продолжал упорно писать ей письма – но никогда их не отсылал. О моей тайне не знала даже Сидни.

– Ну, – произнес я, изображая самонадеянного парня, что все и ожидали увидеть в моем лице, – я не удивлен. Мои внешность и обаяние вошли в легенду – особенно среди женщин.

– Не сомневаюсь, – с печальной улыбкой отозвалась Шарлотта. – Но вы не такой, как я думала. Спасибо за Оливию.

– Благодарите себя. Я ничего еще не сделал.

– Вы помогаете ей покончить с этим – в том, что касается психики. А у нас не было особой возможности поговорить, но я понимаю, насколько она травмирована.

Я покачал головой:

– Да… ей несладко пришлось.

Шарлотта надолго замолчала.

– Они когда-нибудь… «выздоравливали»? – тихо спросила она.

Я вспомнил затравленное выражение, которое до сих пор замечал иногда в глазах Дмитрия и Сони.

– Нет. Но они научились жить с этим. И Оливия справится.

– Вы знаете, как это произошло? – Шарлотта поплотнее закуталась в одеяло. Холодный ветер взъерошил ее кудри. – Она защищала нашего отца. А ему никогда и в голову не приходило, что нас надо растить по отдельности. Они с мамой развелись, и папа женился на матери Оливии. Она же дампир. Была. Она скончалась несколько лет назад.

– Храбрый парень, – произнес я. – Морои-мужчины обычно предпочитают прятать своих дампирских любовниц.

– И поразительный. Но не королевского рода. Оливия, еще когда училась в школе, обнаружила, что никогда не сможет защищать его в качестве стража. Ей сказали, что после окончания школы ей придется, скорее всего, охранять кого-нибудь из королевского рода. – Шарлотта хихикнула. – Но она не смирилась.

Я вспомнил храброе лицо Оливии. Она была настоящим воином.

– Да, понимаю.

– Она бросила школу и стала неофициальным стражем отца. Его не порадовало, что она отказалась учиться дальше. Но он с уважением отнесся к ее решению и не препятствовал – при условии, что она получит образование в человеческой школе. Все продвигалось отлично, пока… – Голос Шарлотты дрогнул.

– Стригои? – предположил я.

– Они напали во время деловой поездки. Оливия бросилась им наперерез, чтобы отец смог убежать. И он ушел. Она – нет. Я считала, что она мертва, а когда узнала, что это не так, то прочла все, что только смогла найти о Дмитрии Беликове и Соне Карп. Я уговорила моего друга, Джеймса, помочь мне…

– Очень смело с вашей стороны, – похвалил ее я. А еще – очень опасно, но кто я такой, чтобы упрекать ее? Я не сомневался, что и сам пошел бы на смертельный риск, чтоб спасти того, кого я люблю. Черт! Я вернул Джилл из мертвых.

Страж, посланный за серебром, явился сразу вслед за медсестрой. Никто не потрудился объяснить медсестре, что здесь происходит, в основном потому, что мы были чересчур взвинчены. Медсестра нервно огляделась, войдя в комнату Оливии, и молча принялась за работу. И чего мы суетились? Простейшее дело. Потребовалось меньше минуты, чтобы взять кровь. Медсестра закрыла пробирку и неуверенно протянула ее мне. Я забрал пробирку и принялся внимательно рассматривать. Да, дух продолжал вибрировать в крови – но он постепенно угасал.

Я выругался и надел на пробирку серебряные кольца. Наш курьер хорошо потрудился. Кольца были простыми, массивными и пробирка в них входила. Но я никогда не зачаровывал серебро и имел лишь смутное представление о процессе, основанное на объяснениях Лиссы. Все глазели на меня, что усугубляло ситуацию. Металл холодил мою кожу. Меня заполнил поток духа, и я попытался направить его в кольцо. Я хотел создать своего рода принуждение, которое заперло бы энергию в крови. Для этого требовалось применить две разновидности магии, противоречащие друг другу. А я не был уверен, что такое вообще возможно. Я обратился к медсестре.

– Вы случайно не пользователь земли?

– Нет, – ответила она. – Воздуха.

Прямо противоположно тому, что мне требуется. Пользователи духа прибегали к принуждению чаще других мороев, а вот «земные» ребята питали склонность к металлам и всему, что из земли добывают. Серебро охотно принимает в себя магию, но я не занимался ничем подобным. И чего я не пнул их вовремя, чтобы они раздобыли того, кого мне нужно? А теперь уже поздно.

– Я за него, – Шарлотта подошла ко мне и накрыла ладонью кольцо, лежащее на моей ладони. Я почувствовал, как поднимается ее магия – тоненькая струйка по сравнению с моей – и помогает направить заклинание в драгоценный металл. Я в изумлении уставился на Шарлотту, и хватка моя дрогнула.

– Вам уже доводилось создавать амулеты.

– Верно.

Спустя несколько секунд я смог благополучно вплавить дух в серебро. Я проделал это еще четыре раза, с остальными кольцами. Кроме того, я продолжал твердить себе, что Сидни верит в меня, но меня беспокоили ее предупреждения насчет использования духа и возможных последствий. А сегодня я буквально купался в нем. В течение нескольких часов меня не покидала уверенность, что я создан из духа. Даже когда я сканировал кровь Оливии, я был упоен собой. Это ошеломляло – но что я мог поделать? Все рассчитывали на меня, и к тому моменту, как я закончил, я еле стоял на ногах. Я ухватился за спинку стула, чтобы не упасть, и вручил все Дмитрию.

– Надень их на пробирку.

Колечки были великоваты по диаметру, и Дмитрий положил пробирку в коробочку, на вату, чтобы кольца не соскальзывали. В комнате воцарилась напряженная тишина. Дмитрий вручил коробочку мне. Я потратил остатки сил, чтобы посмотреть на дух в крови. Магия сохранялась, и было очевидно, что она не утекает. Я взглянул на Шарлотту в поисках подтверждения, но она покачала головой.

– Я не настолько проницательна.

– Тогда будем считать, что получилось. – Я вернул коробочку Дмитрию. – Как можно скорее отошли ее ко двору, к Соне. Она способна с этим разобраться. Думаю, мне удалось стабилизировать дух, но не представляю, надолго ли.

Все засуетились, составляя планы путешествия, а я почувствовал, что комната шатается. Надо убираться восвояси. Нельзя выказывать слабость перед людьми, которые возлагают на меня столько надежд. Поэтому я решил обратиться за помощью к той, кто вряд ли меня осудит, и коснулся руки Шарлотты.

– Не возражаете, если мы побеседуем наедине… э-э, о некоторых вещах, касающихся духа?

– Да, конечно. – Шарлотта шепнула Оливии что-то успокаивающее, а потом оставила сестру на попечение Нейла. Она вышла из комнаты вместе со мной и встревоженно уточнила. – О чем вы хотели поговорить?

– Ни о чем, – ответил я сквозь зубы. – Мне нужно от вас любое место, где можно лечь, потому что я скорее сдохну, чем стану падать в обморок при Розе и Беликове.

У Шарлотты глаза полезли на лоб, но она не стала тратить время впустую и отвела меня в собственную спальню. При других обстоятельствах мне, наверное, хватило бы благородства сказать, что я не стану отнимать постель у нее. Но изнеможение одержало верх над рыцарственностью. Я рухнул на узкую кровать и впервые в жизни уснул без малейших затруднений.

Когда я проснулся, в окно струился утренний свет. Я резко сел и огляделся, плохо понимая, где нахожусь. Потом я все вспомнил. Силы отчасти вернулись, но я до сих пор еще чувствовал себя усталым. Рядом с кроватью сидели Роза и смертная женщина, со следами укусов на шее и характерным затуманенным взглядом кормилицы.

– Завтрак, – вымолвила Роза.

Я обошелся без любезностей и погрузил зубы в шею женщины. И сам удивился тому восторгу, который охватил меня. В последние месяцы я был пресыщен благодаря Дороти. В общем, я относился к процессу как к чему-то само собой разумеющемуся, будто напиться крови – то же самое, что осушить стакан молока. Теперь же, выдохшийся и измотанный, я в полной мере осознал, насколько мое тело нуждается в подпитке. Для мороев она необходима, как воздух и вода, и теперь, жадно припав к ее истоку, я был уверен, что никогда в жизни не пробовал ничего слаще и безупречнее.

Когда я закончил, кормилица счастливо раскинулась в кресле, переполненная эндорфинами.

– Хорошо, что тебе тоже приятно, – пробормотал я, положив голову на подушку и довольно вздыхая. Энергия крови так и кипела во мне. – Ну, что нового в мире, маленький дампир?

Темные глаза Розы весело взглянули на меня.

– Ты проспал десять часов. Дмитрий уехал вместе с Шарлоттой, Оливией и стражами. Соня сейчас едет ко двору. Надеюсь, что все будет в порядке. Здесь только ты, я и Нейл.

– А Шарлотта и Оливия в состоянии выдержать дорогу? – спросил я.

– Сегодня утром им было значительно лучше. И мы не хотели терять ни минуты на возвращение за ними – вдруг Соня сможет еще что-нибудь разглядеть.

Я спустил ноги с кровати и встал. Замечательно, что мир снова сделался устойчивым.

– Я тоже не хочу бездельничать. Мне надо в Палм-Спрингс. – Назад к Сидни. – Спасибо, что посидела со мной.

Роза кивнула.

– Спасибо и тебе. Я многого не поняла – в отличие от Шарлотты. Ты произвел на нее сильное впечатление.

– Обычная рутина, – отозвался я, авось Роза поверит. Я прекрасно осознавал, что использовал запредельное количество духа. А ведь за все приходится платить.

Роза озорно улыбнулась.

– По-моему, ты понравился Шарлотте. Может, присмотришься к ней повнимательнее, когда в следующий раз будешь при дворе? Хорошо бы ты, наконец, остепенился.

Это было опасное замечание, если учесть наше прошлое, но оно меня уже не беспокоило.

– Что, и разочаровать всех женщин мира? Думаешь, я настолько жесток?

Я собрался отправиться в гостиную, чтобы присоединиться к Нейлу, но Роза поймала меня за руку.

– Адриан, если серьезно… Огромное тебе спасибо! Извини за то, что я сказала вчера вечером. Ты изменился. И… тебе это идет.

– Мне все к лицу, – ответил я.

Моя реплика пробила ее серьезность.

– Ты без шуток не можешь! Мне можно было не дожидаться твоего пробуждения!

А потом, как ни странно, она меня обняла. И снова меня удивило, что я ничего не почувствовал. Хотя нет… Не то чтобы я ничего не ощутил, – но я не почувствовал ни боли, ни страстного стремления к бывшей возлюбленной. Наши объятия были обычным проявлением доброжелательности между друзьями.

В аэропорт мы отправились вместе. Роза улетела в Пенсильванию, а мы с Нейлом – обратно в Палм-Спрингс. Когда самолет садился, я проверил мобильник и обнаружил кучу смс от Сидни. Ее обуревала радость: она добилась успеха в создании амулета. У меня потеплело на сердце, когда я представил ее и вспомнил, как сверкают ее глаза, когда она совершает новое интеллектуальное открытие.

Я написал: «Всегда в тебя верил. Кстати, я тоже преуспел в создании амулета».

Ответ не замедлил себя ждать. «Здорово! Когда ты вернешься?»

«Вечером. Сможешь проведать?»

«Постараюсь. Надо отпраздновать событие».

«Мне подготовить шампанское и торт?»

«Подготовь лучше свою кровать».

«Надевай черный бюстгальтер».

«Обойдусь без бюстгальтера».

– Господи, помилуй! – пробормотал я, заработав удивленный взгляд Нейла.

Я искренне сомневался, что мы перейдем рубеж и займемся сексом во время нашего тайного свидания, но кто знает?.. А ведь лишь от одного намека на прикосновение Сидни весь остальной мир попросту исчезал, куда-то проваливался и я терял почву под ногами. Сердце у меня заколотилось, когда я подумал об особом взгляде, иногда появляющемся у Сидни… В этом животном взгляде не было ни малейшего интереса к книгам, и после него она обычно жадно впивалась в мои губы и обвивала меня обеими руками.

Грезы о Сидни поддерживали меня на пути домой и даже сделали болтовню Нейла терпимой. Парень трещал как сорока. Ему хотелось обсуждать, как помочь с «вакциной от стригоев». Еще он продолжал неустанно восхвалять храбрость сестер Синклер и, в частности, Оливии. Страстную влюбленность я узнаю за километр, поэтому я напустил на себя серьезный вид.

– Я никогда не видел подобного мужества. Мне до них далеко. Ты, возможно, единственный, кто способен понять потрясающую отвагу. И она это тоже почувствовала. Судя по тому, как она с тобой разговаривала.

У Нейла перехватило дыхание.

– Правда?

– Уверен. По глазам было видно. Ни в коем случае не теряй ее. Я раздобуду ее координаты, когда мы вернемся домой. Возможно, ей будет полезно быть с тобой на связи.

Теперь он, по крайней мере, возликовал. Я получу за свою услугу взбучку от Джилл! Однако я ставлю на то, что она меня поблагодарит, когда выскочит за какого-нибудь моройского принца. Или за Эдди. Меня устроит любой вариант.

Когда мы приземлились в Палм-Спрингс, я в глубине души надеялся, что Сидни приедет за нами, но, увы, мы получили смс с указанием поймать такси. Еще мне пришло послание от Джилл. «Я в курсе твоих фокусов с Нейлом. Ты гад. С кем создавать здоровые отношения?»

«С кем-нибудь другим», – ответил я.

Бросив чемодан и воссоединившись с собственным автомобилем, я отправился в ближайший продуктовый магазин. Я словно плыл по воздуху, до сих пор возбужденный от того, что я совершил в Далласе. А еще я предвкушал свидание с Сидни. Ее общество не сводилось к бюстгальтеру (или отсутствию оного). Мне просто хотелось быть рядом с ней. Мне было тоскливо с самим собой. Я ни с кем не чувствовал себя по-настоящему спокойно – ни с Джилл, ни с ватагой друзей, с одной лишь Сидни. Только она знает, кто я такой на самом деле.

В порыве вдохновения я решил сделать что-нибудь чудесное для Сидни. А когда же? Конечно, сегодня вечером. Зачем ждать ее дня рождения? И, между прочим, повод у нас есть. Мы оба празднуем победу. Отчего-то я пожелал приготовить крем-брюле, хоть я никогда его и не делал. Если честно, я никогда не трудился над десертами, максимум – открывал упаковку мороженого. Но крем-брюле – это звучало классно, я был влюблен и чувствовал себя всемогущим. Я совершил настоящий подвиг! Неужто сконструировать десерт будет посложнее?

Однако, когда я вышел в Сеть с помощью мобильника, то выяснил, что мне требуется куча приспособлений. На моей жалкой кухне никогда не водилось ничего подобного. К тому времени, как я отстоял очередь в кассу со своей портативной электроплиткой, стеклянными формочками, сливками, приспособлением для разделения белка и желтка, пароваркой и ванилью в стручках, счет оказался на удивление большим. Моя кредитка явно не могла его переварить.

– Извините, – произнесла кассирша, возвращая мне карточку. – Платеж отклонен.

У меня заныло под ложечкой.

– А можно попробовать еще раз?

Кассирша пожала плечами и повторила процедуру с тем же неутешительным результатом.

– Платеж отклонен, – повторила она.

Я чуть было не попросил ее попробовать в третий раз, но нутром почуял, что это ничего не изменит. Чувствуя себя полным болваном, я бросил несостоявшиеся покупки на кассе и в унынии покинул магазин. Я чувствовал себя паршиво. Меня начала охватывать паника. В голове вертелось, что у меня совершенно нет денег на счету. Их было недостаточно для покупки ингредиентов для обычного крем-брюле. Но сколько же их осталось? Это необходимо узнать. Мне надо как-то прожить две недели, до следующей выплаты, и всю мучительную дорогу домой я пытался прикинуть, какие расходы меня ждут. Бензин. Продукты – если не удастся уговорить Дороти кормить меня. А что там с электричеством? Я не мог этого вспомнить, хотя за кабельное телевидение точно требовалось заплатить. Хотя – к чему оно мне, если отключат свет?

«Расслабься, Адриан, – сказал я себе. – У тебя еще есть деньги. И тебе не обязательно отключат газ и воду, если ты немного запоздаешь с платежом».

Но когда я очутился дома и проверил свою карточку, оказалось, что если я и не гол, как сокол, то недалеко от этого ушел. И что мне теперь делать? Я едва-едва мог наскрести на житье, не говоря уж о такой монументальной проблеме, как день рождения Сидни. Я опустился на пол рядом с нераспакованными коробками с пластинками и сердито уставился на них.

– Идиот! – пробормотал я. – Ну и идиот!

С вершины, на которую вознес меня триумф в Техасе, я рухнул на землю. Отчаяние окутало меня, его темные щупальца неумолимо забирались под кожу. После того что я сделал вчера, я был подвержен перепадам настроения. Что ж… вполне предсказуемо. В первой половине дня у меня был подъем… а сейчас меня пытался одолеть спад, выискивая подобные досадные события и преувеличивая их. А потом – на редкость вовремя! – я услышал ее голос: «Почему ты загрустил? Ты не идиот. Ты – мой умница и красавец. Ты придумаешь, как решить проблему».

Голос тети Татьяны прозвучал так отчетливо, словно она находилась в комнате. Я спрятал лицо в ладонях.

– Уйди, тетя Татьяна. Мне к моему списку только галлюцинаций не хватало.

«С каких пор я сделалась проблемой?»

– С тех пор, как ты умерла, а мне стало мерещиться, что я тебя слышу.

«Ты говоришь, что не можешь меня слышать, золотце?»

– Да! То есть нет! Иллюзия какая-то. Ты просто у меня в голове. – Очередной секрет от Сидни заключался в том, что я в самые мрачные моменты своей жизни вел воображаемые разговоры с покойной тетей. Меня, в принципе, мало чем испугаешь, но ведь определенные действия и можно назвать проявлением безумия! Несомненно, но беседы с призраком – натуральное сумасшествие. – Я не хочу с тобой общаться!

«Почему? Разве я не опекала тебя? Разве я о тебе не заботилась?»

– Заботилась, – ответил я, скрипнув зубами. – Но теперь ты мертва, а мне надо разгрести…

И вдруг меня осенило. Я вскинул голову, вскочил и кинулся к комоду с зеркалом, откуда мне сверкали запонки, подарок тети Татьяны. Сидни заявила, что я получу целое состояние, если продам их, – но мне не нужно было идти на кардинальные меры. Формально говоря, я мог отнести их в ломбард, а затем выкупить. Трепеща от вдохновения, я схватил запонки, развернулся – и замер как вкопанный. Какой-то внутренний голос – мудрость, наверное, – заставил меня пересмотреть логистику. Немного поразмыслив, я положил запонки на место и отыскал среди груды вещей щипчики. Повозившись, я извлек один из рубинов и посмотрел его на свет. Нет необходимости рисковать остальным. Этого вполне достаточно. Теперь я точно выживу! В моем сознании послышался смех тети Татьяны.

«Ну что, Адриан? Я всегда даю тебе дельные советы!»

– Ты не настоящая, – пробурчал я, направляясь к двери. – Ты – часть того хаоса, который дух устроил у меня в мозгах. Отдача после того, что я делал с Оливией.

«Если я не настоящая, зачем ты отвечаешь мне вслух?»

Я знал, что так будет продолжаться и я не выйду целым и невредимым из отношений с духом. Но я не ожидал, что он будет устраивать подобные аттракционы или порождать длительные беседы с покойной тетей. Надо прекратить немедленно эту кутерьму. Не хватало еще, чтобы тетя Татьяна заговорила со мной, когда я буду торговаться с оценщиком в ломбарде. И, конечно, я не хотел, чтобы она проявилась в присутствии Сидни. Я проверил, который час, и понял, что до приезда Сидни еще есть время. Я успею уладить финансовые вопросы и избавлюсь от тетушки.

Сегодня я не пил. Я подумал и решил, что лучше приложиться к бутылке пораньше. Мне же надо взять себя в руки! Наши соглашения оговаривали лишь сам факт алкоголя, но не его крепость. Поэтому я быстро отыскал старую бутылку с «Бакарди 151» – самое крепкое пойло из всего, что у меня имелось. Кстати, у меня даже не возникло ощущения, что я жульничаю, хотя я налил себе изрядно. Вскоре после этого я вышел из дома. И меня снова озарило. Спиртное меня еще не разобрало, но я благоразумно пошел пешком, а не поехал на машине. У меня было меньше пятнадцати минут, и когда я добрался до ломбарда, мимо которого проезжал десятки раз, ром уже успел вскружить мне в голову. Впрочем, оценка владельца ломбарда быстро отшибла радостное настроение.

– Двести, – сказал он.

– Вранье! – возмутился я, забирая рубин. – Он стоит минимум вдвое больше!

Тут мне пришло в голову, что, даже если бы мне и не пришлось пить ром, у меня достаточно духа, чтобы попробовать получить цену повыше. Но я тут же пожалел об этом. Даже у меня есть некие моральные нормы. Морои не просто так запрещали использовать принуждение.

Владелец ломбарда пожал плечами.

– Пиши объявление. Продавай его через Интернет. Хочешь быстро получить наличные? Тогда двести.

Я чуть было не ушел, только отчаяние заставило меня остаться. Двести долларов легче будет возвращать. Да и правда, неужели мне не хватит двух сотен, чтобы протянуть оставшиеся две недели?

– Вы его не продадите? – спросил я.

– Нет, если ты будешь выплачивать проценты или выкупишь его. – По его взгляду ясно было, что большинство посетителей так и не возвращаются сюда, чтобы выкупить свой заклад. В худшие времена я принялся бы жалеть себя за тяжелую свою жизнь. Но сейчас я лишь невольно подумал, что это, наверное, очень угнетает – смотреть, как отчаявшиеся отбросы общества приносят сюда дорогие их сердцу вещи.

– Я его выкуплю, – заявил я. – Я вернусь через две недели, так что присмотрите пока за ним.

– Как скажешь, – отозвался оценщик.

Я отдал ему рубин и заполнил какую-то бумагу, а он мне протянул наличные. И я вышел, ощущая, что с моих плеч свалилась тяжесть. Я уладил проблему. Я снова контролирую свою жизнь. Мысль о том, что рубин тети Татьяны теперь в руках оценщика, заставила меня притормозить – я почти ожидал, что сейчас она примется возражать. Но ром заставлял ее помалкивать, и я снова сказал себе, что ничего страшного не произошло.

Я не стал пытаться повторить эксперимент с крем-брюле, но по дороге домой купил булочки с шоколадом, так что к моменту прихода Сидни у меня будет, чем ее угостить. Мы можем поесть при свечах и обсудить события последних дней. Аппетитные булочки обошлись мне всего в семь долларов, так что никто не смог бы усомниться в моей финансовой ответственности.

Телефон зазвонил, когда я был уже почти у самой двери, и, к моему удивлению, на экране высветилось имя Ровены.

– Привет, прекрасный принц! Мы тут сегодня собрались компанией проведать «Спичечный коробок». Заведение для взрослых, так что можешь приводить свою вымышленную девушку.

– Сегодня я приведу ее к себе домой, для некоторого совершенно не вымышленного занятия, – заявил я. – Я не видел ее почти два дня.

– Ой-ой-ой! И как ты только выжил? Ну, если передумаешь, то ты знаешь, где мы.

Энергия бурлила во мне, и я принялся стремительно рисовать. Через некоторое время энтузиазм угас, и я решил посвятить остаток дня генеральной уборке. Меня преследовало стремление самоутвердиться в собственных глазах, а не только в глазах Сидни. Я не хотел чувствовать, что меня несет по жизни, словно щепку по водному потоку. Я хотел управлять своей жизнью и отвечать за нее. Я хотел быть достойной парой Сидни и взялся за уборку с таким рвением, какого давно… да на самом деле, никогда не испытывал, если учесть, как я ненавижу убирать. Но сегодня я воодушевился. Я был неудержим. Я даже дошел до того, что выдраил кафельный «фартук» за раковиной зубной щеткой. Меня переполняло возбуждение, и прежнее мрачное настроение исчезло… ну, по крайней мере, до тех пор, когда я не взялся вытирать пыль с комода и увидел запонки с недостающим рубином. Рука с тряпкой дрогнула, а я уставился на зияющую дыру в платиновой основе. Мне вдруг показалось, будто это дыра у меня в душе.

– Нет, – сказал я Прыгуну – он сидел на кровати, явно одуревший от моих исступленных трудов. – Он не пропал. Я верну его.

Я готов был поклясться, что до меня донесся знакомый смех тети Татьяны, и я отправился к бару, намереваясь выпить еще. Конечно, в таком случае я бы нарушил наш с Сидни договор, но обстоятельства были чрезвычайные. Я имел право на некоторые послабления, а еще я упорно боролся с последствиями духа. Ведь, правда же?

Нет. Что на меня нашло? Я сдержу слово, данное Сидни. Я не потеряю контроля над собой. Я не могу. Я пообещал ей, что буду сильным, и я не сдамся. На самом деле, чтобы доказать это себе, я ухватился за внезапно возникшую и сомнительно благородную идею: решил спустить мою коллекцию спиртного в канализацию. Одна часть меня скривилась при виде такого святотатства, а другая возгордилась. С искушением будет покончено!

Сидни позвонила, когда я уже почти закончил.

– Ты вовремя, Сейдж. Я немного прибрался.

Сидни вздохнула.

– Я не могу сейчас приехать. Зое втемяшилось в голову, что я должна помочь ей с базой данных алхимиков, а она подслушала, как миз Тервиллингер упоминала о предстоящем свидании – с Вольфе, можешь себе представить? – так что сослаться на нее не получится. Извини.

Я порадовался, что Сидни не видит моего лица.

– За что мне это? Хорошо. Делай то, что нужно. И у меня в результате появится время, чтобы придумать больше вариантов празднования.

Сидни рассмеялась с облегчением.

– И сколько же вариантов ты уже придумал?

– Кто может сосчитать число звезд в небе или песчинок на морском берегу? Это невозможно.

– Ах, Адриан!.. – От тепла ее голоса у меня взволновались и кровь, и сердце, а боль от ее отсутствия сделалась еще сильнее. – Завтра я к тебе выберусь. Обещаю.

– Я бы сказал, что буду считать секунды, но это слишком большие цифры для меня.

– Я буду считать за нас обоих. Я люблю тебя.

Эти слова для меня были словно кинжал в сердце, наслаждение и мука. Мы попрощались. Я оглядел мою вычищенную до блеска квартиру и последние картины-импровизации. На кухонном рабочем столе сидел Прыгун и осуждающе, как мне казалось, взирал на меня своими золотистыми глазами. Ну и что мне теперь делать с собой? Смущал тот факт, что я задаю себе подобный вопрос, будто я – несмышленый малыш, которого надо занимать. Картины не вызывали никакого интереса, и я ощутил нервное возбуждение. Сна не было ни в одном глазу. Меня ожидала очередная бессонная ночь.

Я поставил на проигрыватель пластинку «Супертрэмп» и завалился на кровать, читать «Великого Гэтсби». Но мне никак не удавалось сосредоточиться. Я был слишком взбудоражен, слишком взвинчен из-за Сидни. Меня принялись одолевать все те же вопросы о том, куда катится моя жизнь. Нас затянула опасная игра, которой не видно было конца. Ни ясного пути, ничего. Что будет после того, как Джилл покинет Палм-Спрингс? Последую ли я за ней? Или останусь заканчивать колледж? И что потом? Ровена вечно шутила, что на будущее особых перспектив нет, и она была не так уж далека от истины. Отшвырнув книгу, я прикрыл глаза рукой и попытался остановить беличье колесо у себя в мозгу. Тетя Татьяна вернулась.

«Почему ты беспокоишься? Тебе это не идет. Живи сегодняшним днем».

– Отстань! – сказал я вслух. – Тебя здесь нет, и я не стану общаться с порождением моего воображения. Я не настолько далеко зашел. Кроме того… мне нужно думать о нашем общем с Сидни будущем.

«Ты выкрутишься, – произнес надоедливый голос. – Ты всегда выкручивался. Твоя улыбка и обаяние вытащат тебя из любой ситуации. Хватит раздумий».

Моя рассудочная часть напомнила, что воображаемый разговор – последствия применения духа. И все же я невольно заспорил.

– Нет! Я не собираюсь скакать от одного мгновения к другому, не задумываясь о последствиях. Хватит с меня спонтанных решений. Этот период моей жизни позади.

«Тогда почему ты продал мои запонки?»

Я открыл глаза. Во мне бурлили смутные чувства. Я не знал, что мне делать, – понимал только, что еще немного и я взорвусь. Надо выбраться из собственной головы.

– Хватит. Я покончил с тобой.

Поднявшись с кровати, я вернулся в гостиную, нашел мобильник. Телефон лежал рядом с грудой моих картин маслом. Я подобрал его и перезвонил Ровене.

– Привет, – сказал я. – Вы как, еще там?

Глава десятая

Сидни

Только я легла, как кто-то объявился у нас под дверью и забарабанил, насколько можно было себе позволить громкий стук ночью, когда всем в общежитии полагалось спать. Зоя, только-только задремавшая, подскочила и приглушенно вскрикнула; несомненно, она думала, что на нас сейчас набросится целая стая вампиров с крыльями, как у летучих мышей. Я подошла к двери. Мне было тревожно, поскольку я не знала, с каким еще сумасшествием сейчас придется столкнуться.

За дверью обнаружилась Джилл.

– Привет, – поздоровалась она и вошла с таким видом, будто сейчас не было около полуночи. – Мне кое-что нужно.

Заявление было настолько бесцеремонным, что подходило бы скорее Ангелине, и я протерла глаза, чтоб проверить, кто же передо мной на самом деле.

– Ты знаешь, который час?

– Не так уж и поздно. Во всяком случае, для нас. В это время все только начинается, – лукаво произнесла она и рассмеялась. Зоя покрепче вцепилась в одеяло. Я недоверчиво приподняла бровь. – У меня проблема, – с надутым видом произнесла Джилл. – Я знаю, что мы были у Кларенса лишь вчера… но ты не поверишь, как сильно мне хочется крови! Я ни о чем больше не могу думать. Отвези меня туда немедленно, или я за себя не отвечаю!

Несколько долгих мгновений я смотрела на Джилл, и в голове моей прокручивались сценарии, один другого безумнее. Но прежде, чем я успела ответить, вмешалась Зоя.

– Уже поздно. Ты не можешь покинуть общежитие.

– Сидни может вывести меня, – заявила Джилл. – Позвони своей преподавательнице и скажи, что хочешь провести срочную исследовательскую работу за пределами кампуса, непременно сейчас. Она для тебя сделает все, что угодно. Давай же! Пожа-алуйста!

Зоя гулко сглотнула. Негодование в ней боролось со страхом.

– Мы не можем носиться с твоими прихотями. А миз Тервиллингер сегодня вечером занята. Она сама сказала.

– Это не прихоть! Это потребность! Я бы вас не беспокоила, но это серьезно! – Джилл подбоченилась, чтобы придать больше веса своим словам. – И все усугубляется тем, что я нахожусь в здании, набитом людьми! Ты понимаешь, какое это искушение? – Она многозначительно посмотрела на нас.

– Она права, Зоя, – согласилась я. – Оставлять ее в таком состоянии опасно для людей. Мы должны предотвратить опасность, это часть нашей работы. Кроме того, миз Тервиллингер уже могла вернуться. – Если, конечно, не осталась на ночь у Вольфе. – А даже если она и не вернулась, она все равно может оказать мне услугу и позвонить на проходную.

– Точно? – переспросила Зоя, вмиг позабыв о вампирской угрозе.

Джилл ухмыльнулась, продемонстрировав нам клыки.

– Вот видишь? Никаких проблем. Ну, давай же, действуй! – Она развернулась к двери. – И лучше бы вам поторопиться!

Я строго посмотрела на нее.

– С тобой пойду только я. Даже если не учитывать тот факт, что миз Тервиллингер не может отпрашивать всех учеников школы, я не думаю, что… – Я старательно изобразила мелодраматическую паузу. – Зоя, тебе лучше остаться здесь. Нам нужно, чтобы в кампусе присутствовал кто-то из алхимиков. – Я постаралась произнести последнюю фразу как можно деловитее, но при этом взглядом попыталась дать понять сестре, что это ради ее же безопасности. Зоя снова сглотнула.

– Сидни, ты будешь у Кларенса посреди ночи…

– Все будет в порядке, – заверила я, постаравшись напустить на себя испуганный и в то же время храбрый вид. Это было нетрудно, поскольку беспокойство мое стремительно возрастало. Что происходит? Джилл, подражающая невесте Дракулы, могла похоронить весь прогресс, которого добился Эдди, пока давал Зое уроки вождения. Я подхватила куртку и сумку. – Я напишу тебе, когда доберусь туда.

Джилл кашлянула и кивком указала на мой наряд.

– Может, ты все же переоденешься? Ну, понимаешь, Кларенс – он довольно консервативен…

На мне была пижама, но я решила, что балахонистая рубашка и фланелевые брюки не пригодятся для плана Джилл – потому что я знала, что у нее должен быть какой-то план.

– И что мне надевать? – спросила я осторожно.

Джилл пожала плечами.

– Джинсы и футболка сойдут.

Я быстро переоделась, одновременно подбадривая Зою, и вышла следом за Джилл в коридор, к лестнице. Как только я решила, что нас не услышат, я заговорила, понизив голос.

– В чем дело? У меня две основные теории. Первая – что тебя подчинили узы и сейчас действуешь по какому-то безумному порыву Адриана. Вторая – что ты помогаешь ему вытащить меня из кампуса ради какой-то романтической проделки – но тогда ты бы велела мне надеть платье.

Джилл даже не улыбнулась.

– Хорошо бы! Извини, если я переборщила. Я подумала, что жажды крови достаточно, чтобы даже Зоя отпустила тебя без лишних вопросов и чтобы ей не захотелось поехать с тобой. Мне как-то не по себе, что пришлось ее запугивать.

– Зато сработало. Но послушай, что происходит? – У меня сдавило грудь. – С Адрианом все в порядке?

– Не знаю, – мрачно отозвалась Джилл. – Возможно, нет, потому что узы заглохли полчаса назад, когда они принялись глушить алкогольные коктейли.

– Когда они… погоди! Что-что?

– Адриан в каком-то баре неподалеку от «Карлтона». Он отправился туда после того, как ты отменила вечернюю встречу – только не переживай! – поспешно добавила Джилл. – Я знаю, что ты иначе не могла.

– Я не переживаю. Я… – Как выбрать чувство, чтобы точно описать нынешнюю ситуацию? У меня голова шла кругом. Адриан… Где-то в баре, настолько пьяный, что отключил дух от уз. Мне хотелось рухнуть на пол и закрыть лицо руками, такая буря меня обуревала. Но я старалась держать лицо. – Не имеет значения, что я чувствую. Это его выбор, и я не обязана что-либо делать с этим. Он может завтра сам разобраться с последствиями.

Я хотела было развернуться, но Джилл поймала меня за руку.

– Сидни, пожалуйста! Все совсем плохо, раз я его не чувствую! А ему еще вчера в Далласе пришлось очень тяжело. Ты себе не представляешь, какие силы он пустил в ход.

При одном воспоминании Джилл содрогнулась.

– Только не говори «он не виноват», – предупредила я.

– Не буду. Но я не удивлена, что это случилось, – подумай, столько духа! У тебя есть все основания беспокоиться. Я понимаю, что он нарушил ваш договор, но, пожалуйста, пойди к нему. Просто, чтобы помочь. Я очень беспокоюсь о нем.

Это было непросто. Мне настолько тяжело было определить свое состояние, что я попросту застыла, отказываясь что-либо ощущать. Потому что если чувствовать, то придется признать, что Адриан предал меня. Ну, может, «предал» – не самое подходящее слово. Но определенно разочаровал. Если бы о срыве Адриана мне сказала не Джилл, а кто-то другой, я бы не поверила. Он казался непоколебимым в тот вечер, когда я вылила его текилу, и я поверила в него всей душой.

– Ладно, – согласилась я. И чуть не расплакалась от умоляющего взгляда Джилл. – Где он?

Джилл сообщила название бара, потом отправилась к себе в комнату. Внизу, на проходной, я обнаружила одну из ночных дежурных. Она знала меня и знала, что миз Тервиллингер дает мне всяческие поручения, так что почти не слушала, когда я принялась объяснять, что получу разрешение задним числом. Дежурная отмахнулась от меня и вернулась к журналу «Вог», прикрыв зевок ладонью.

«Спичечный коробок» не был забегаловкой, но не был и привлекательным модным заведением, которые предпочитал Адриан. Однако здесь подавали спиртное, и помещение было битком набито студентами, для которых этот факт был самым главным. Охранник в дверях поставил мне красный штамп на руку, обозначающий, что мне еще нет двадцати одного года, и кивком предложил заходить. Зал содрогался от музыки – играла какая-то местная группа, – и несколько мгновений я не могла ни на чем сосредоточиться – слишком много здесь было людей и слишком много движения.

Когда ко мне наконец вернулось самообладание, я не нашла в зале Адриана. Однако я заметила стол со смеющимися молодыми людьми, на которых буквально написано было «художественный колледж». Решив рискнуть, я подошла к ним и остановилась, ожидая, пока кто-нибудь обратит на меня внимание. Стол был заставлен пустыми стаканами и кружками. Когда меня заметили, я спросила:

– Вы случайно не знаете Адриана?

Какой-то парень рассмеялся.

– Конечно, знаем! Он – душа нашей вечеринки. Дважды угощал всех.

Это был удивительный факт, но наименьшая из моих нынешних тревог.

– А где он?

Мне ответила девушка с бледно-лиловыми волосами, куда более серьезная, чем остальные.

– Он только что ушел. Сказал, что ему нужно кое за чем сходить.

– А он не говорил, куда направляется? – спросила я.

Девушка с лиловыми волосами покачала головой, а другая девушка, белокурая, которая сидела, прижавшись к ней, сказала:

– Он говорил что-то насчет выкупа заклада. Может, это вам поможет?

– Увы, нет, – пробормотала я озадаченно. Ломбард? Зачем он мог понадобиться Адриану? И который это ломбард? Их тут в окрестностях добрая дюжина.

– Он взял такси, – сообщила первая девушка. – Сказал, что потом отправится домой.

Ага. Это уже кое-что. Я вышла в Сеть с телефона и поискала ломбарды, находящиеся в пределах пешей доступности от дома Адриана. Таких оказалось два. Потом я написала Адриану: «Ты где?» Я не знала, стоит ли мне ждать ответа, но пока нетрудно будет проверить оба ломбарда.

– Спасибо, – поблагодарила я девушек. Я уже была на полпути к выходу, когда девушка с лиловыми волосами окликнула меня:

– Погоди! Ты же Сидни, его девушка?

Я заколебалась. Нам не следовало говорить о наших отношениях при посторонних, но, очевидно, Адриан проболтался.

– Да.

– Я – Ровена. – Девушка посерьезнела, и по ясному взгляду ее голубых глаз я поняла, что она куда трезвее остальных. – Извини. Я не знала.

– Чего не знала?

– Что у него проблема. Он почти всегда отказывался посидеть с нами, а когда изредка соглашался, то почти не пил. Сегодня, когда он присоединился к нам, похоже было, что он сорвался… и чем дольше я за ним наблюдала, тем больше была в этом уверена. Точно такой вид был у моего отчима, когда он уходил в запой. Как будто он жил в пустыне и внезапно наткнулся на автомат с газировкой. А чем дальше… – Ровена вздохнула. – Извини. Надо мне было поехать с ним, но он казался таким уверенным…

От ее искренности и беспокойства у меня перехватило горло.

– Тебе не за что извиняться. Ты не обязана присматривать за ним.

Это я обязана.

– Ну да, я понимаю, просто… – Она запнулась, а я поняла, почему Адриан так хорошо о ней отзывался.

Я улыбнулась ей настолько искренне, насколько смогла, но внутри у меня словно все умерло.

– Спасибо.

– Надеюсь, с ним все в порядке, – добавила Ровена. – Он много выпил.

– Не сомневаюсь, – отозвалась я, едва удержавшись, чтобы не криво усмехнуться.

Первый ломбард, к которому я приехала, был пуст, и дежурный сотрудник сказал, что за последний час сюда никто не заходил. Я надеялась, что мои рассуждения насчет ломбардов верны. Иначе мне не повезет, потому что на смс Адриан не ответил. Но, когда я добралась до второго ломбарда, Адриан был там. Он стоял у входа, а путь ему преграждала металлическая решетка – здесь ей перекрывали вход на ночь. И я понимала работников ломбарда, поскольку ночь притягивала опасных людей. Адриан явно выглядел опасным.

– Мне нужно его вернуть! – выкрикнул он. – Мне нужно его вернуть! Он ей нужен! Это королевская фамильная ценность!

Неряшливого вида мужчина за решеткой невозмутимо взирал на Адриана.

– Конечно. Но если вы не можете его выкупить, я не могу его вернуть.

Было совершенно ясно, что он повторяет это Адриану уже долеко не в первый раз.

– Адриан, – позвала я. Адриан обернулся, и я вздрогнула от безумного взгляда его налитых кровью глаз. Всегда безукоризненно выглядевшие волосы были растрепаны, одежда измята. Не знай я Адриана, я бы тоже предпочла, чтобы нас разделяла решетка.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Адриан.

– Ищу тебя. – Я старалась говорить спокойно, пытаясь сдержать поднимающуюся в душе панику. – Пойдем. Я отвезу тебя домой.

– Нет! Сперва надо его вернуть! – Адриан обвиняющим жестом указал на работника ломбарда. – Он украл его!

Мужчина вздохнул.

– Парень, ты отдал его за деньги.

– Что? – вскрикнула я. – Что ты продал?

Адриан запустил пятерню в волосы и взъерошил их еще сильнее.

– Ничего я не продавал. Я никогда его не продам. Я просто отдал его на время. А теперь он мне нужен обратно. – Он запустил руку в карман и вытащил десять долларов. – Давай, отдавай его, и можешь забрать их. Больше у меня нет, но остальное я отдам через две недели. Обещаю. Совершенно нормальная сделка.

– Нет, так не пойдет, – возразил работник ломбарда.

– Что ты… отдал на время? – тихо спросила я.

– Рубин. Один из рубинов из запонок тети Татьяны. Я не могу оставить его в подобном месте. Это… святотатство! Он не может здесь находиться. Она мне сказала, чтоб я это сделал, но я знаю, что она на самом деле не имела этого в виду!

Меня пробрал озноб.

– Кто тебе это сказал?

– Она! Тетя Татьяна!

– Адриан, она ничего не могла тебе сказать. Она… умерла.

Адриан постучал себя по голове.

– Нет, она здесь. Не прямо сейчас, но я знаю, что она дожидается момента. И когда я протрезвею, она вернется и отругает меня! Мне нужно вернуть этот рубин!

Он с пугающей стремительностью развернулся и затряс решетку.

Оценщик отступил на шаг.

– Я сейчас позвоню в полицию!

– Подождите! – воскликнула я, кидаясь вперед. – Сколько он должен?

– Двести пятьдесят.

– Двести! – возмутился Адриан.

– А комиссионный сбор и проценты? – возразил мужчина терпеливо.

Я полезла за бумажником.

– Какие карточки вы принимаете?

– Все, – отозвался работник ломбарда.

Я заплатила за рубин, и когда мужчина отправился за ним, Адриан крикнул ему вслед:

– И смотри, чтобы не было ни царапинки!

Получив рубин обратно, Адриан принялся рассматривать его, сощурившись, как ювелир.

– Пойдем, – сказала я, беря его за руку. – Надо идти.

Не сходя с места, Адриан зажал рубин в кулаке и поднес к губам. На миг он прикрыл глаза, а потом, глубоко вздохнув, последовал за мной к машине.

По дороге домой Адриан постоянно болтал, рассказывая о выходках сегодняшнего вечера, и раз за разом повторял, как оценщик его обманул. Я молчала и не прислушивалась к его словам. Я сжала руль так, что побелели костяшки пальцев, и неотрывно думала о том, с каким неистовым, безумным видом он тряс решетку.

Когда я вырулила на парковку, Адриан стал стихать. Когда мы зашли в дом, я поняла, что до него начинает доходить случившееся. Не знаю, успокоило это его или нет.

– Сидни, подожди! – воскликнул он, сообразив, что я собралась развернуться и уйти. – Нам нужно поговорить!

Я вздохнула.

– Не сегодня. Я устала и хочу спать. Не хочу с тобой разговаривать, когда ты в таком состоянии. Успеем поговорить завтра.

– Успеем? – переспросил Адриан. – Ты и дальше будешь сторониться меня и сидеть с Зоей?

– Перестань, – предостерегающе сказала я. – Ты знаешь, что мы ничего не можем с этим поделать. И с самого начала знал, так что не надо обвинять меня в том, что нам приходится ходить на цыпочках.

– Я не обвиняю, – сказал он. – Но почему мы должны это продолжать? Давай составим реальный план побега. Просто уйдем. Отправимся к хранителям или еще куда-нибудь, будем вместе и все позабудем.

– Адриан, – устало произнесла я.

– Хватит адрианить! – огрызнулся он, и в глазах его неожиданно сверкнул гнев. – Не знаю, как тебе это удается, но всякий раз, когда ты вот так вот произносишь мое имя, я чувствую себя пятилетней мелюзгой!

Я чуть было не сказала, что он и ведет себя подобным образом, но все-таки умудрилась сохранить спокойствие.

– Отлично. Мы не можем отправиться к хранителям, потому что туда регулярно наведываются алхимики. И ты даже часа не захочешь провести в таких условиях, как у них. Кроме того, ты что, сможешь бросить Джилл?

Боль на его лице ответила красноречивее слов.

– Вот именно. Мы привязаны к этому месту и просто вынуждены прилагать все усилия до тех пор, пока… не знаю, до каких пор. Пока что-нибудь не изменится. Ты знаешь это. И всегда знал.

– Знаю, – ответил Адриан. Он снова провел рукой по волосам, но на этот раз движение было безнадежным. – Знаю… и ненавижу это. И мне не надо напиваться, чтобы испытать эти чувства. Сколько нам ждать, Сидни? К чему все идет? Когда мы сможем бежать? Когда вы с Маркусом осуществите свою революцию против алхимиков?

– Это нелегко. – На мгновение я отвела взгляд. – Нам еще надо устроить революцию против запретов, установленных нашими народами.

– И что же будет с нами? – Адриан прислонился к кухонному шкафу и устремил взгляд в темное окно, погрузившись в собственные мысли. – Каков наш план побега?

Воцарилась тишина. У меня не было ответа на этот вопрос, и я перевела тему снова на него.

– Ты поэтому сегодня такое устроил? Из-за нас? Или из-за духа? Джилл сказала, что ты очень много духа использовал.

– Нет, Сидни. – Он произносил мое имя так, что я впадала в замешательство. На него становилось трудно сердиться. Адриан снова подошел ко мне, взял меня за руки, взгляд его сделался затравленным. – Я не просто использовал дух. Я… я был духом. Он заполнил меня целиком. Мне надо было всмотреться в ту девушку, Оливию, чтобы разобраться, что с ней произошло. Дух пропитал каждую ее частицу, и мне пришлось вызвать столько же, чтобы увидеть это. А потом мне пришлось удержать его. Ты знаешь, каково это? Хотя бы представляешь? Из всего, что я делал, больше сил отняло только спасение Джилл!

– И теперь у тебя отдача, – сказал я.

Адриан покачал головой.

– Я пытался удержаться. Но когда я поднимаюсь так высоко… а со временем маятник несет обратно. Мне трудно это объяснить.

– Я уже бывала внизу.

– Но не так, – возразил Адриан. – Я не умничаю. Это такое ощущение… как будто мир вокруг меня рассыпается. Всякое сомнение, всякий страх – все они подтачивают меня. Они тянут вниз, пока меня не поглощает тьма и я не перестаю понимать, что реально, что нет. И даже когда я знаю, что это не существует в реальности… как тетя Татьяна… все равно трудно…

Я вспомнила его слова в ломбарде и похолодела.

– И часто ты слышишь ее?

Шепот Адриана был еле уловим.

– Не очень. Хотя и один раз – это уже чересчур. Это так странно. Я знаю, что ее здесь нет. Я знаю, что она умерла. Но я могу вообразить, что она говорит, и это так реально… как будто я на самом деле вижу ее. Пока еще я ее не вижу, но однажды… боюсь, я и вправду ее увижу, и тогда я пойму, что мне и вправду конец…

Я была так потрясена, что не знала, что сказать. Адриан часто говорил о духе и о безумии, но мне обычно казалось, что за этим стоит лишь его плохое настроение. Я притянула Адриана к себе и, наконец, нашла нужные слова.

– Адриан, тебе нужна помощь.

Он хрипло рассмеялся.

– Чем здесь поможешь? Это моя жизнь. Порция «Ягера» – вот помощь, лучше не бывает. По крайней мере, притупляет ощущения.

– Это не выход. Тебе нужна настоящая помощь. Нужно принимать лекарства, как Лисса.

Адриан внезапно отодвинулся от меня.

– Что, и прикончить все одним махом?

– Остановив дух, ты остановишь депрессию и… другие вещи. Скажем, потребность пить до тех пор, пока не начинаешь орать на оценщика в ломбарде.

– Но тогда у меня не было духа.

– В этом-то и дело.

– Я не могу. Не могу порвать с этим всем. – На лице Адриана отразилась боль.

– Ты можешь все, что захочешь, – твердо произнесла я. Меня тоже затопила боль, и я собрала волю в кулак, чтобы скрыть ее. Встревоженный Прыгун сидел рядом, я взяла его на руки, чтобы отвлечься, и принялась поглаживать золотистую чешую. – Сделай это, и ты спасешь себя. И Джилл. Ты же знаешь, что тьма может просочиться и в нее.

– Я спас ее! – воскликнул Адриан. Глаза его снова заблестели, отчаянно, неистово. – Она была мертва, и я вытащил ее с того света. Посредством духа. Я исцелил руку Ровены. Я спас кровь Оливии. Представляешь, какие усилия от меня потребовались? Дело не просто в количестве духа – суть в сложнейшей магии! Не думаю, что на такое способен кто-нибудь еще. Но я справился! Сидни, с помощью духа я могу творить великие дела, для разнообразия.

– Ты можешь совершить множество других… подвигов.

– Таких, как этот? – Адриан указал на последнюю свою попытку написать автопортрет – если честно, весьма посредственную.

– Ты – настоящий, и ты – рядом со мной, – возразила я. – Я люблю тебя вовсе не за магию.

Моя реплика заставила его на миг заколебаться.

– Но разве я могу отмахнуться от своего дара помочь другим? Я уже спрашивал тебя миллион раз. Следовало ли мне позволить Джилл умереть? Позволить Ровене попрощаться с карьерой? Потерять наш шанс научиться спасать людей от превращения в стригоев?

Моя чаша терпения переполнилась, и я спустила Прыгуна на пол.

– Есть определенная граница, которую нельзя переступать! Согласна, ты действительно творишь чудеса, но ты достиг той черты, за которой тебе придется дорого платить! Ты готов? Я – нет! Настало время, когда нужно найти равновесие между своими нуждами и потребностями других. Что случится, если ты совершишь очередное деяние духа – конечно же, значительное и важное – и оно столкнет тебя в пропасть? Что будет, если ты угодишь под замок? Или умрешь? Адриан! Ты сгоришь на моих глазах! Ты не знаешь, что таит в себе будущее. Не догадываешься, что ты сумеешь сделать, если освободишься от влияния духа.

Адриан шагнул вперед и опять сжал мои руки.

– Но я не собираюсь от него освобождаться! Ты думаешь, я сдержусь, если у меня появится шанс исцелить кого-то? А не позволю людям страдать! Сидни, с искушением я бороться не могу.

– Тогда устрани его. Поговори с врачом. Прими решение отстраниться и посмотри, каков будет результат. Ты можешь создавать нечто удивительное, Адриан, тебе надо только владеть собою!

Взгляд ярко-зеленых глаз удерживал меня на месте целую вечность. Наконец Адриан сглотнул и покачал головой.

– Прости, Сидни. Я не могу отказаться от духа.

И вдруг я сломалась. Слезы хлынули ручьем, и прежде, чем я осознала, что происходит, я рыдала взахлеб. Я спрятала лицо в ладонях. Все горе, которое я скрывала, и страхи, связанные с Адрианом, вырвались наружу. Я почти никогда не плачу. Разумеется, я не устраиваю прилюдные истерики. И хотя теперь я считала отцовские наставления совершенно бесполезными, я до сих пор цеплялась за идею о том, что подобные срывы и демонстрация подобных эмоций являются признаком слабости. Но я ничего не могла поделать. Меня буквально прорвало.

Я боялась. Ужасно нервничала за него. Я привыкла оперировать логикой и доводами рассудка, и мне было слишком тяжело иметь дело с иррациональным. Да, именно так! Меня пугало, что однажды Адриан не ограничится исступленным рисованием картин и пьяными выходками. А вдруг оценщик ломбарда вызвал бы полицию прежде, чем я приехала? Что, если бы тетя Адриана велела Адриану выпрыгнуть из окна?

Я почувствовала, как Адриан обнимает меня, и хотя руки его были сильны, голос его дрожал.

– Сидни, ты… между нами все кончено?

Прошла почти целая минута, прежде чем я смогла говорить, не задыхаясь. Я потрясенно уставилась на Адриана. Неужели он вправду верит, что я брошу его потому, что он страдает?

– Что? Нет! С чего ты взял?

Алкоголь выветрился, и паническое замешательство полностью вытеснило его предыдущие разочарование и печаль.

– Тогда почему ты плачешь?

– Из-за тебя! – Я замолотила кулаками по его груди. – Из-за того, что я люблю тебя и не знаю, как быть! Я могу решить, наверное, любую проблему, кроме этой! Я сдаюсь! И мне страшно за тебя! Ты знаешь, что со мной будет, если с тобой что-нибудь случится? – Я перестала колотить Адриана и прижала руки к груди, будто в сердце у меня был кинжал и он мог упасть. – Вот! Оно разорвется. Лопнет. Рассыплется в пыль. – Я уронила руки. – А пыль унесет ветром, и ничего не останется.

Воцарилось молчание, изредка прерываемое моими судорожными вздохами – я пыталась совладать с рыданиями. Было так тихо, что я услышала жужжание мобильника в сумке. Я поняла, что звонит Зоя. На фоне того, что творилось с Адрианом, Зоя казалась кем-то из другой жизни. Постепенно ко мне вернулось ощущение реальности. Зоя была очень веской частью жизни, и она волновалась. Может, думала, Джилл пожелала перекусить мной на ужин.

Я высвободилась из объятий Адриана и прочитала смс. Да, я правильно угадала. Я написала ответ, дескать, я в порядке и скоро вернусь. Когда я оторвалась от экрана телефона, Адриан смотрел на меня с таким страстным стремлением и отчаянием, что мне захотелось прильнуть к его груди и замереть. Но я понимала, что тогда я никогда не уйду, а идти пора. Земля вертелась вокруг своей оси.

– Поговорим попозже, – прошептала я, еще не оправившись от шока. Я нашла бумажник и положила немного денег на спинку дивана. – Возьми.

– Сидни… – Адриан шагнул вперед и потянулся ко мне.

– Попозже, – повторила я. – Поспи. И помни: я люблю тебя. Что бы ни случилось, я люблю тебя.

Мои слова показались мне жалким лепетом перед его терзаниями, но я решила, то этого должно хватить. Хотя бы на короткий промежуток времени.

Глава одиннадцатая

Адриан

Слезы меня подкосили.

Возможно, я продолжал бы стоять на своем и продолжать спорить с ней, объясняя, почему дух завладел мной. Вероятно, я добился бы успехов, даже в борьбе с превосходной логикой Сидни. Но когда – после ее ухода – я начал трезветь, ее рыдания не отпускали меня. Они преследовали меня. Я всегда радовался тем редким моментам, когда глаза Сидни сверкали – она всегда держала эмоции под контролем. Она была не из тех, кто показывает свои чувства другим, хотя только я был достаточно близок, чтобы понять всю душевную глубину Сидни, когда ее переполняли радость и желание. А сегодня ночью я, очевидно, оказался достаточно близок к тому, чтобы узреть ее горе.

Оно грызло меня, особенно потому, что, когда мы встретимся в следующий раз, Сидни будет вести себя так, будто ничего не случилось. Она держала свое слово. Она не собиралась бросать меня. Но, несмотря на ее улыбки и самообладание, я знал, что ее терзает разочарование. У меня была проблема. Нет, я сам был проблемой. И она не могла со мной справиться. Мне нужно было сделать шаг вперед. Еще никто и никогда не плакал из-за меня. Если честно, я вообще не думал, что стою чьих-нибудь слез.

– Но я должен, – заявил я Джилл через пару дней. – Если она переживает обо мне и может так страдать из-за меня, как я могу допустить, что она разочаруется во мне? Она думает, что я что-то собой представляю. Я должен доказать ей, что я чего-то стою.

– Ты бесценный экземпляр, – заверила меня Джилл.

Мы сидели возле кампуса и наслаждались зимним потеплением. Тень длинного оштукатуренного здания укрывало нас от солнечных лучей.

Я покачал головой.

– Не знаю, что я могу предложить ей или миру. Я думал, что дух является для меня самым главным элементом. Я считал, что мой дар и будет моим вкладом. Как ты или Оливия. – Я ничего не слыхал об Оливии после того, как она отправилась ко двору, и насколько я понимал, мои старания могли закончиться пшиком.

Джилл стиснула мои пальцы и улыбнулась.

– Ну, я определенно соглашусь с тем, что ты вносишь свой вклад, но Сидни права: ты не догадываешься, на что еще ты способен. Люди, в основном, оставляют свой след не посредством крупных чудес. Ну, только некоторые, – поспешно добавила она. – Но иногда самый лучший результат дает череда маленьких, тихих дел. Ты не сможешь сделать ничего такого, если…

– Окажусь под замком или умру, – докончил я за нее, повторив слова Сидни.

Джилл скривилась.

– Даже не думай! Не зацикливайся, ничего не случилось. Просто работай над собой. Например, учись самоконтролю.

– Ах ты, малышка! Мудра не по годам!

– Должно быть, на мне сказалась твоя мудрость. Ты уже творил великие дела ненароком. – Джилл прижалась ко мне. – Но я серьезно, Адриан. Попытайся. Попробуй сдержать дух и посмотреть, что получится.

– Я и не пользовался им с тех пор. Даже ауры не сканировал.

А еще я не пил, даже отказался от своей дозволенной дневной порции.

– Это было всего несколько дней назад. Нет, конечно же, твоя жертва благородна. Но ты сможешь устоять перед искушением применить дух, если… что если Сидни будет брить ноги и порежется? Сможешь ты сопротивляться или скажешь себе: «Да чего там, всего капля духа – а нога не будет болеть?»

– У нее отличные ноги, – признался я. – Терпеть не могу, чтобы они страдали.

– Именно. А капля духа ничего не решает. И точно так же ты подумаешь в следующий раз. И в следующий…

Я поднял руки.

– Хватит. Сдаюсь. Слава богу, Сидни слишком аккуратна, чтобы допустить такое фиаско.

Мы дружно рассмеялись, но потом я снова проникся серьезностью ситуации.

– Ты победила. Я постараюсь… но я не могу отделаться от мысли, что это эгоистично с моей стороны. Я был эгоистом всю свою жизнь. Было бы неплохо, если бы я сумел кое-что в себе преодолеть.

Джилл посмотрела мне в глаза.

– Каждый раз, когда ты используешь дух… это настолько хорошо?

Ответ я обдумывал долго.

– Зачем ты спрашиваешь, тебе же известен ответ, – сказал я. – Я использовал дух направо и налево потому, что ощущения были великолепными. Временами я достигал тех же высот, что при выпивке и курении.

– Тогда попробуй, – произнесла Джилл. – Если не сработает – перестанешь. Это всего лишь таблетка, а не пожизненное заключение.

– И отчего вдруг твои слова кажутся мне столь знакомыми?

Джилл усмехнулась.

– Вспомни, что говорила Сидни про противозачаточные таблетки.

И как я мог забыть?

– Ах да! Разговор, который тебе лучше было бы пропустить. Нам нужно хранить твою невинность.

На лице Джилл появилось лукавое выражение: с ним она казалась старше своих лет.

– Моей невинности пришел конец в тот миг, как нас связали узы.

Внезапно из общежития вышли Сидни с Зоей. Они нас не видели – мы сидели на дальней скамье, – и Джилл окликнула их. Зоя напряглась. Сидни улыбнулась вежливой улыбкой алхимика.

Я откинулся на спинку скамьи и закинул ногу на ногу в надежде, что так я выгляжу достаточно нагло.

– О, сестры Сейдж! Куда вы направляетесь? В библиотеку спешите? Или в «Контейнер Стор» финальная распродажа?

Невероятно – Сидни удалось сохранить невозмутимый вид. Я почувствовал, что люблю ее еще сильнее. И мне захотелось как-нибудь сыграть с ней в покер. В промежутке между покером и чтением ауры можно даже совершить убийство. Шучу.

– Примерно. Зое нужна бумага для черчения.

– Канцелярские принадлежности! – воскликнул я, и тут меня понесло: – Забавно, но я подозревал, что у вас груды этого добра хранятся под кроватями.

Самоконтроль и сейчас не изменил Сидни, но уголки ее губ слегка приподнялись. Она посмотрела на Джилл.

– Тебе что-нибудь нужно?

Джилл покачала головой, а я решил подать голос:

– Мне бы не помешал новый этюдник, краски и…

Сидни вздохнула и изобразила страдальческое лицо.

– Адриан, я не с тобой беседую. Пойдем, Зоя. До встречи, ребята.

Они зашагали было прочь, но затем Сидни вдруг остановилась.

– Ой, мне надо сказать Джилл еще несколько словечек. Держи. – Она сунула Зое ключи от машины. – Выведи машину из гаража.

У Зои сделались такие глаза, словно Сидни ей сообщила, что завтра Рождество. Это смотрелось мило, и мне пришлось себе напомнить, что Зоя – непрестанная помеха моей личной жизни.

– Спасибо!

Зоя схватила ключи и беззаботно убежала.

Сидни с любовью взглянула ей вслед.

– Значит, финальная распродажа в «Контейнер Стор»?

– Ой, ну брось, – фыркнул я. – Не надо притворяться, будто ты выше всего этого?

Сидни ухмыльнулась и повернулась к нам. Ее волосы вспыхнули в солнечных лучах расплавленным золотом, и у меня перехватило дыхание.

– Итак, на самом деле у тебя нет никакого разговора ко мне? – уточнила Джилл с лукавой улыбкой.

Сидни пожала плечами и убрала прядь своих чудесных волос за ухо.

– В общем, ничего особенного. Просто хотелось перевести дух. Приятно поболтать с вами обоими.

Но она уставилась на меня, и я ощущал напряжение. Я знал, что Сидни, как и мне, приходится прилагать максимум усилий, чтобы держать дистанцию. Я отдал бы все, что угодно, лишь бы сейчас обнять ее, погладить по щеке или прикоснуться к ее волосам. Кашлянув, Сидни потупилась и, похоже, попыталась подыскать безопасную тему для разговора. Ну, отчасти безопасную. Сидни понизила голос, а глаза ее заблестели.

– У меня получилось. – Она прикусила губу и продолжила: – С солью. Я вложила в нее все четыре стихии.

Джилл ахнула. Она была в курсе наших поисков.

– И у тебя получится воспроизвести чернила Маркуса?

Сидни энергично закивала.

– Самое сложное сделано. Теперь соль нужно измельчить и ввести в любой раствор для татуировки. Но нужен подопытный кролик. Адриан – ты храбрый парень. Не будешь возражать, если я произведу опыт на тебе?

– Я верую в твои способности, – заявил я Сидни, – но, может, тебе лучше подождать и поставить эксперимент на ком-нибудь из новых рекрутов Маркуса – ну тех самых, с сияющими очами.

– Можно и так. Кстати, вряд ли соль навредит подопытному. Главный вопрос – сработает метод или нет. И единственный способ все выяснить – это дождаться, когда алхимики попытаются заново сделать татуировку нашему кролику. Мы, разумеется, к такому не стремимся… – У Сидни сделался восхитительно задумчивый вид. – Вот если бы я заполучила чернила алхимиков и попробовать бы с ними поработать, но, увы… Здесь требуется особое разрешение. Кроме того, у меня нет под рукой пользователя земли.

Я ухмыльнулся.

– Думаю, Эйб с радостью тебе поможет.

– Ага, – сказала Сидни. – Я не сомневаюсь. Я уверена, что он был бы в восторге, узнав о моем побочном проекте.

Внезапно на горизонте показалась Зоя, сидевшая за рулем зверской машины. Она не заехала на бордюр и не врезалась в стену дома, так что я счел это многообещающим. Кстати, Сидни внимательно наблюдала за сестрой. Удовлетворенная увиденным, она сменила Зою на водительском месте и помахала нам рукой. Наши взгляды встретились, и я на несколько мгновений утонул в ее янтарных глазах. Когда автомобиль скрылся за углом, я вздохнул и почувствовал, что Джилл понимающе смотрит на меня.

– Ладно, – буркнул я. – Я запишусь на прием.

Джилл обняла меня.

Я позвонил психиатру, которого рекомендовал Карлтонский центр здоровья, тихо надеясь, что до приема пройдет некоторое время. В конце концов, врачи узкой специализации всегда загружены, верно? И этот тип действительно много трудился – но как раз завтра у него образовалось окно, поскольку пациент отменил запись. Девушка-регистратор прощебетала, что мне очень повезло. И что мне оставалось делать? Я смирился с судьбой и отменил занятия на завтра. Ровена обзовет меня прогульщиком, когда я потом спрошу у нее, что я пропустил.

Врача звали Рональд Микоски, но я сразу же позабыл его имя, поскольку он в точности походил на Альберта Эйнштейна, укомплектованного растрепанными седыми волосами и усами. Я предположил, что в кабинете будет кушетка, на которой я стану валяться, бормоча что-то о матери, но я ошибся. Врач уселся за стол, а мне показал на бархатное кресло. Вместо блокнота у него был ноутбук.

– Итак, Адриан, – начал Эйнштейн. – Расскажите мне, что привело вас сюда?

Я собрался было выпалить: «Девушка меня заставила», – но фраза показалась мне натянутой.

– Моя девушка думает, что мне не помешал бы визит к вам, – исправился я. – Я хочу принимать антидепрессанты.

Кустистые брови приподнялись.

– В самом деле? Мы здесь не просто раздаем рецепты, мы поначалу докапываемся до сути. Вы в депрессии?

– В настоящий момент нет.

– Но иногда это с вами бывает?

– Конечно. Ну, то есть она же со всеми бывает, правда?

Врач спокойно встретил мой взгляд.

– Разумеется. Но ваши депрессивные ощущения хуже среднего?

– Кто знает? – Я пожал плечами. – Они ведь субъективные, так ведь?

– А ваша девушка думает, что они хуже среднего?

Я заколебался.

– Да.

– Почему?

Тут я завис. Я не был уверен, что готов разговаривать на такую щекотливую тему. Меня застали врасплох, хотя я был подкованным в вопросах, связанных с психическим здоровьем. Меня в свое время просветила Лисса. В общем, я понимал, что психиатры выписывают рецепты, а психотерапевты обсуждают проблемы. Я думал, что просто приду сюда, скажу, что мне нужны таблетки, и получу их.

– Потому что… я тогда пью.

Эйнштейн побарабанил пальцами по столу.

– Много?

Я снова готов был ляпнуть про субъективность, но предпочел ответить прямо:

– Да.

– А когда вы счастливы, вы тоже пьете?

– Ну, пожалуй… но почему бы не дать себе порезвиться?

– А вы чувствуете, когда вы не в духе.

Вот и очередная возможность пошутить! О, я мог бы рассказать про дух! Но как описать мои чувства в те мрачные часы, когда тень духа накрывает мою душу? А даже если бы я и нашел слова, смог бы Эйншейн ими проникнуться? Кто смог бы мне посочувствовать на самом деле? Никто – и это было хуже всего. Я всегда ощущал себя одиноким. Даже другой пользователь духа не смог бы полностью понять то, что переживаю я. У каждого – свой личный ад, и, конечно, я не мог упомянуть о духе.

Однако я поймал себя на том, что беседую с Эйнштейном, изо всех сил стараясь описать свои чувства. Через пятнадцать минут врач перестал барабанить пальцами по столу и стал просто слушать, иногда задавая уточняющие вопросы. Вскоре он стал допытываться у меня, как я себя чувствую, когда счастлив. Особенно его интересовало, как мне свойственно проводить свободное время, а еще – в чем заключается мое «необычное поведение». Когда данная тема исчерпалась, врач выдал мне груду тестов, которые, в принципе, были посвящены одним и тем же проблемам.

– Боже правый! – не выдержал я, возвращая листы бумаги. – Я даже не думал, что это настолько трудно – определить психа!

В глазах врача блеснули веселые искорки.

– Термин «псих» используют некорректно и часто. А также его употребляют, чтобы заклеймить человека и вынести ему приговор. – Он постучал себя пальцем по голове. – Все мы завязаны на биохимию, Адриан. Наши тела, наш мозг. Это одновременно и простая, и крайне сложная система. И в ней очень часто что-то идет не так. Какая-то мутация клетки. Какой-то нейрон выпадает из цепи. А может, медиатора недостает.

– Моей девушке понравились бы ваши речи, – сказал я, потом кивнул на груду бумаг. – А если я не псих, мне все равно нужно пить таблетки?

Эйнштейн пролистал пачку, кивая, будто увидел именно то, что ожидал.

– Если желаете. Но не те, за которыми вы пришли. У вас более серьезная ситуация, чем банальная депрессия. Вы демонстрируете многие классические симптомы биполярного расстройства.

В слове «расстройство» слышалось нечто зловещее.

– А что это означает? Если попросту, без терминов, начинающихся на «нейро»?

Врач печально улыбнулся.

– Если упростить до предела, то ваш мозг делает ваши черные жизненные полосы слишком черными, а белые – слишком белыми.

– Вы хотите сказать, что можно быть чересчур счастливым? – Мне сделалось неуютно. Может, его пациенты отменяют назначенный прием потому, что он не очень хороший врач?

– Все зависит от того, что вы делаете. – Эйнштейн достал один из заполненных листов. – Вы недавно потратили восемьсот долларов на пластинки?

– Ну и что? Хотел послушать рафинированный звук!

– А давно у вас возникло подобное желание? Вы специально разыскивали винил?

Я вернулся мыслями к тому моменту, как набрел в кампусе на написанное от руки объявление.

– Э-э, нет. Просто подвернулся случай, и я решил, что меня посетила хорошая идея.

– За вами водится привычка к спонтанным покупкам?

– Нет. Ну, то есть однажды я целый месяц посылал девушке цветы каждый день. Еще я отправил ей огромную коробку с духами. А потом я купил нынешней моей девушке духи, сделанные на заказ, – изрядно дорогие. И, формально говоря, я купил ей машину. Но здесь нельзя судить, – поспешно добавил я, заметив лукавый взгляд врача. – Я был влюблен. Все мы творим нечто подобное ради прекрасного пола, верно? – Молчание было мне ответом. – А если мне записаться на курсы по умению обращаться с деньгами?

– М-м-м. Адриан, печалиться и радоваться – совершенно нормальные проявления для каждого индивида. Это человеческая жизнь. – Я благоразумно не стал его поправлять. – Но ненормально чрезмерно грустить… Я имею в виду, что в таких случаях вы не можете продолжать заниматься обычными делами. А когда вы сильно радуетесь, вы импульсивно ввязываетесь в грандиозные начинания, не думая о последствиях – скажем, в чрезмерные расходы. И уж точно ненормально так быстро бросаться из одной крайности в другую, без всяких поводов или по незначительному поводу.

Я хотел возразить, что повод как раз есть. Это воздействие духа, и точка. Но хотя какая разница? Если пользователь огня обожжется о свою магию, ему все равно потребуется первая помощь. Если дух вызывает биполярную штуку в мозгах, получается, мне обязательно нужно лечиться? У меня голова пошла кругом, и я вдруг поймал себя на том, что пытаюсь решить классический вопрос о курице и яйце. Возможно, дух не вызывает психические расстройства. Возможно, у таких людей, как мы с Лиссой, что-то не то с биохимией, и поэтому мы тяготеем к духу.

– Что же вы мне посоветуете? – мрачно спросил я.

Врач взял небольшой блокнот и принялся что-то писать. Закончив, он оторвал верхний листок и подал мне.

– Вот вам рецепт на таблетки, попейте их.

– Это антидепрессанты?

– Они выравнивают настроение.

Я уставился на листок так, будто он мог меня укусить.

– Как-то не очень… Они «выравняют» меня, и я не буду ни радоваться, ни печалиться? Вообще ничего не буду чувствовать? – Я вскочил. – Нет! Мне плевать, если они настолько опасны! Я не откажусь от своих чувств!

– Сядьте, – спокойно произнес врач. – Никто у вас ваши чувства не отнимает. Повторяю, все мы зависим от биохимии. Вы получаете пару химических веществ, которых у вас недостаточно. Лекарство восполнит недостачу, как диабетик восполняет недостачу инсулина. Чувства останутся с вами. Вы будете смеяться, грустить и злиться. В лекарствах нет ничего плохого – и они намного безопаснее, чем самолечение посредством алкоголя.

Я уселся и уныло уставился на рецепт.

– Но ведь они убьют во мне творческое начало! Без своих эмоций я не смогу рисовать так, как привык.

– Вот о чем и стенают все творческие натуры, – заявил Эйнштейн. Лицо его посуровело. – Действительно ли творчество порождает аффект? Возможно… но известно ли вам, как ваша психика влияет на вашу способность рисовать? Вы бываете настолько угнетены, что мучаетесь от бессонницы. А ведь дальше – больше. Что, если вы попадете в полицейский участок после ночного пьяного загула? А если совершите попытку суицида? Вот это точно нанесет ущерб вашему творческому началу.

Его речь поразительно походила на то, что говорила мне Сидни.

– Но я стану заурядным! – воскликнул я.

– Вы станете здоровым, – поправил меня врач. – И благодаря этому сможете стать незаурядным.

– Но мне нравится моя живопись такой, какая она есть. – Я понимал, что моя реплика звучит по-детски.

Эйнштейн пожал плечами и уселся в кресло поосновательнее.

– Тогда вам придется решать, что для вас важнее.

Мне не требовалось размышлять.

– Она.

Врач красноречиво промолчал.

Я вздохнул и снова встал.

– Хорошо, я буду их принимать.

Врач сообщил мне о побочных эффектах и предупредил, что подходящий препарат, возможно, придется подбирать методом проб и ошибок. Когда я покинул кабинет, мне потребовался такой самоконтроль, чтобы пойти в аптеку, а не в магазин спиртных напитков, какого я давно уже не проявлял. Я заставлял себя слушать то, что провизор говорил о дозировке – и предупреждал, что во время лечения данным препаратом нельзя пить.

Но когда я очутился дома, мне не хватило мужества открыть пузырек. Я выбрал пластинку наугад и плюхнулся на диван, уставившись на лекарство. Я никогда еще не бывал в таком замешательстве. Передо мной – настоящая загадка. Я думал, что схожу и возьму что-нибудь вроде того, что имелось у Лиссы. Хоть я и не поклонник таблеток, у меня, по крайней мере, был ее отзыв. Но сейчас? Что будет? А если Эйнштейн ошибается и я перестану испытывать чувства вообще? Вдруг они не подействуют, не считая кошмарного побочного эффекта, хоть врач и сказал, что он бывает очень редко?

С другой стороны… может лекарство не повлияет на дух, но обуздает тьму? Это будет просто мечта! Именно на такой результат Лисса изначально и рассчитывала. Полная отключка духа была бы неожиданностью. У меня в голове не укладывалось, что я сохраню магию и начну отвечать за все свои действии и поступки. Неодолимое искушение, что и говорить! Я открыл пузырек и вытряхнул таблетку на ладонь.

Но я не мог проглотить ее. Я боялся – и утраты контроля, и его обретения. Я попытался думать о Сидни, но у меня не получилось отчетливо представить ее. Она то улыбалась и купалась в лучах солнца, а в следующий миг уже плакала. Я хотел того, что было бы наилучшим для нее… но я знал, что она в действительности желает того, что было бы наилучшим для меня. Попробуй пойми себя, парень! С соседнего столика на меня осуждающе, как мне казалось, взирал Прыгун – в виде статуэтки, – и я повернул его мордочкой к окну. Музыка окутывала меня, и я, вздрогнув, осознал, что поставил «Джефферсон Аэроплэйн». Я рассмеялся, но смех закончился вздохом.

– Одна таблетка сделает тебя большой, а другая – маленькой. – Я крепко зажал таблетку в руке. – А колеса, которые дает тебе мама, вообще ничего не делают.

«Да съешь ты ее, в конце концов, Адриан!» Обвиняющий голос у меня в голове принадлежал, к счастью, не мне, а тете Татьяне. Я раскрыл ладонь и изучил бока таблетки. «Давай!» У меня был стакан воды и все, что нужно.

Но я медлил.

Звонок Любовного телефона заставил меня вздрогнуть. Продолжая сжимать таблетку в кулаке, я взял свободной рукой мобильник и прочитал смс от Сидни.

«Сказала З, что забыла кое-что купить в магазине, поэтому вернулась и приобрела этюдник и кое-какие краски. Не знаешь бедствующего художника, которому они пригодятся?»

Меня переполнила любовь – я даже не догадывался, что моя плоть способна вместить в себя такую мощь. Мое сердце едва не разорвалось.

– Ладно, Алиса, – пробормотал я. – Давай посмотрим, что можно сделать.

Я положил таблетку в рот и проглотил ее.

Глава двенадцатая

Сидни

Я и глазом не моргнула, когда мой преподаватель химии сообщил, что сейчас мы будем писать контрольную без подготовки. Но когда Зоя заявила, что отец неподалеку, в Палм-Спрингс, я чуть не рухнула.

– Что?! Когда он будет здесь?! – воскликнула я. Мы только-только пришли в столовую и сели завтракать.

– Сегодня вечером. Он хочет с нами пообедать. – Зоя наколола на вилку кусочек жаренной во фритюре картошки и принялась критически изучать его, как будто он был гораздо интереснее сообщенных ею новостей. – Что-то у них картошка сегодня пригорела.

Еда была последним, о чем я сейчас думала, и проблема веса была здесь абсолютно ни при чем.

– Когда ты узнала, что он приезжает сегодня?

Зоя пожала плечами.

– Я тебе говорила на прошлой неделе.

– Только точной даты и времени ты мне не называла! Неужели нельзя было предупредить?

Наконец я удостоилась большего внимания от сестры, чем завтрак.

– А в чем проблема? Это же папа! Ты радоваться должна. Что тебе, готовиться надо?

В принципе, я была бы не прочь подготовиться морально. Остальная компания тоже сидела с нами – Джилл, Эдди, Ангелина и Нейл, – и я видела, что они с интересом следят за обменом репликами. Об истинных масштабах нашей семейной драмы была осведомлена лишь Джилл. Так или иначе, но когда стало ясно, что ни я, ни Зоя не собираемся дальше развивать данную тему, Джилл пришла на помощь и принялась щебетать о выставке, которую собирался устроить ее швейный клуб. Я машинально, как робот, принялась за свою яичницу, не ощущая ее вкуса. Если притвориться, что я занята едой, может, никто не догадается о моей панической атаке. Отец будет здесь сегодня вечером! «Успокойся!» – велела я себе. Намечается совершенно обычная встреча, и поскольку мы, предположительно, будем в общественном месте, ему придется ограничить свои тирады. Вряд ли он пойдет обыскивать мою комнату или шпионить за мной.

Однако, как я ни старалась успокоить себя логикой, мне все равно было не по себе. Палм-Спрингс превратился для меня в убежище, в котором я хранила свои тайны – включая и роман с Адрианом, и дружбу с остальными вампирами. И еще, конечно, мои занятия магией. Я тщательно оберегала все это, но при одной лишь мысли о том, что отец находится здесь, на моей территории, у меня появлялось ощущение, будто моя жизнь выставлена напоказ.

– Слушай, Нейл! – воскликнула вдруг Ангелина. – Ты когда-нибудь протыкал стригоя колом?

Если учесть, что Джилл только что вела речь об освещении подиума, это была весьма странная смена темы. Судя по лицу Нейла, он тоже так думал.

– Ну… настоящего – нет.

– Но ты много тренировался на чучелах?

– Ага, – Нейл немного расслабился. – Это была необходимая часть нашего учебного плана.

Ангелина просияла.

– Ты не мог бы дать мне пару советов сегодня после уроков?

Эдди нахмурился.

– Мы это проходили пару месяцев назад.

– Да, – кивнула Ангелина, – но ведь не помешает узнать другую точку зрения, верно?

– Какая может быть другая точка зрения на то, каким образом всадить кол в сердце чудовищу? – спросила Джилл. Судя по всему, она совершенно не приветствовала совместное времяпровождение Нейла и Ангелины.

– Я уверена, что у Нейла и Эдди – разные навыки, – упорствовала Ангелина.

Ух ты! Крайне опасная реплика – предположение, что один из них искуснее другого. Лица парней это подтверждали.

– Я охотно покажу тебе, – сказал Нейл, надувшись от гордости. – Ты права: всегда полезно знакомиться с разными стилями.

– Можно мне присутствовать на вашей тренировке? – спросил Эдди.

– И мне, – сказала Джилл.

– Нет! – отрезала Ангелина. – Вы будете нас отвлекать. Дело-то серьезное. Мы позанимаемся вдвоем с Нейлом.

Судя по взгляду, который она бросила на Нейла из-под ресниц, у нее было на уме совсем другое… Чуть позже, когда мы расходились, я поймала Ангелину за локоть.

– Что за агрессивная охота на Нейла? – прошептала я. – Всего несколько недель назад ты тосковала по Трею.

Ангелина помрачнела.

– И тоскую. Не могу выбросить из головы. Вот и решила серьезно заняться Нейлом.

Я даже не сразу нашлась, что ответить.

– Но ты же говорила, что не можешь серьезно влюбиться в него!

– Именно поэтому мне и нужно попытаться, – объяснила Ангелина. Похоже, сейчас она думала, что я не настолько умна, как об этом твердят окружающие. – И тогда я не буду тосковать без Трея.

Спорить дальше не имело смысла, и хотя романтические методы Ангелины внушали мне сомнение, решение избегать Трея было разумным.

– Удачи тебе.

Беспокойство из-за приезда отца продолжало грызть меня целый день. Хоть я и знала, что сегодня мне нужно держаться подальше от Адриана, я ничего не могла с собой поделать. Когда я вошла в кабинет миз Тервиллингер – на дополнительное занятие, – преподавательница лишь бросила на меня взгляд и заулыбалась.

– Сидни, – сказала она. – Я тебя отпускаю.

Я умчалась, едва успев выпалить.

– Спасибо, мэм!

Я направилась в квартиру Адриана и открыла дверь своим ключом. Адриан сидел в гостиной за неожиданным занятием. Его картины во множестве лежали на полу, и Адриан старательно кромсал их на мелкие кусочки. Этого зрелища мне хватило, чтобы на миг позабыть о беспокойстве из-за отца.

– Что такое? – спросила я. – Ты их настолько ненавидишь?

Адриан усмехнулся.

– Нет. У меня появилась идея насчет автопортрета. Здесь – отвергнутые варианты, строго говоря, часть меня, поэтому я собираюсь составить из них коллаж. – Он кивнул на холст на мольберте. Там уже красовались фрагменты того автопортрета, на котором он пытался изобразить свою ауру.

– Ты как-то творчески переработал домашнее задание, – произнесла я, усаживаясь рядом с ним. Адриан вернулся к прерванному занятию.

– Я уверен, что моя преподавательница будет в восторге от моей гениальности, оставит мою работу себе и повесит ее над камином. Или, может, в спальне. Ты как на это посмотришь, спокойно? Или рассердишься?

– Думаю, я смогу научиться делить тебя с другими, – заявила я.

– А ты врешь, – отложив ножницы, Адриан, наконец, переключился на меня и приподнял бровь. – Что случилось?

Я едва удержалась от улыбки. Все считают, что я мастерски утаиваю свои эмоции, но Адриан, всегда знал, что я чувствую на самом деле.

– Ты читаешь мою ауру?

Я старалась быть непринужденной. Уже две недели мы почти не беседовали о духе – с момента его срыва в ломбарде. Мысли об Адриане и о том, до каких крайностей доводит его магия, продолжали терзать меня, но я держалась и не пилила его. Адриан был в курсе, что я беспокоюсь, и я не собиралась поднимать эту тему – разве что он сам первым заговорит об этом или у меня появится причина. А последнее время Адриан вел себя хорошо. Я не замечала, чтобы он позволял себе выпить лишнего или использовал дух. Такой расклад, конечно, не означал, что проблема исчезла, но каким было облегчением осознать, что все успокоилось, пока я пытаюсь найти выход.

– Зачем? – Адриан пригладил мои волосы. – Когда тебя что-то беспокоит, у тебя на лбу появляется миленькая морщинка.

– Не все во мне миленькое.

– Совершенно верно. Кое-что в тебе милое. Остальное – сексуальное. – Понизив голос, Адриан наклонился ко мне. – Так изумительно и мучительно сексуально, что я сам удивляюсь, как я еще могу что-то делать, когда у меня все мысли о вкусе твоих губ и о прикосновении твоих пальцев, и о том, как твои ноги…

– Адриан! – перебила его я.

Глаза его вспыхнули.

– Что?

– Заткнись!

Мы потянулись друг к другу одновременно, и всякие мысли об отце развеялись, когда Адриан впился поцелуем в мои губы. До Адриана я считала, что меня возбуждают разговоры о таблице Менделеева или о спряжении латинских глаголов. Ну нет. Когда я прикасалась к Адриану, весь мир прекращал существовать. Я ощущала себя живой – я и не представляла, что такое возможно. Мной всецело владело ощущение сплетения наших тел. По-моему, иногда Адриан думал, что я воздерживаюсь от секса потому, что не готова переступить физический порог. Вообще-то, я была готова. Поверьте мне. Но мысленный порог пока продолжал удерживать меня – осознание того, что когда я перейду черту, то возврата уже не будет.

А в те моменты, когда Адриан укладывал меня на пол и сам ложился сверху, я и не была уверена, что хочу возвращаться. Его рука скользнула по моему бедру, потом пробралась под блузку. В каждом его движении чувствовалась уверенность в том, какое именно прикосновение приблизит к грани. Его глаза, горящие желанием и настойчивостью, окинули меня, оценивая мой отклик, а затем Адриан припал к моим губам. Я же неловко возилась с его пуговицами. Хоть я еще и не сняла с него рубашку, этого хватило, чтобы мои руки заскользили по его груди и я ощутила под пальцами теплую кожу. Когда-нибудь я испытаю, каково это – когда наши тела соприкоснутся без помех. Когда, мы, наконец, оторвались друг от друга, я поняла, что роковой день еще не настал. Особенно когда Адриан указал на очевидное.

– Не то чтобы я не готов продолжать, – хрипло произнес он, – но, по моим подсчетам, у нас только десять минут. Скоро тебе нужно будет нестись обратно в школу. Хотя, может… – Адриан прищурился. – Твою сестру куда-то перевели?

Когда я рассмеялась и покачала головой, он вздохнул и отпустил меня.

– Увы, хоть в это и трудно поверить, но твой разум уступил твоему телу. Выкладывай, что стряслось.

Я не стала размышлять, как он пришел к подобному выводу, но ощущения наши совпадали. Я неохотно села и прислонилась к дивану.

– Ну, Зоя мне сегодня заявила, что…

– Погоди. Ты собираешься разговаривать?

Я посмотрела на себя и поняла, на что намекал Адриан. Моя блузка валялась на полу рядом со мной.

– Бюстгальтер по-прежнему на мне. Какая проблема?

– Проблема в том, что я отвлекаюсь. Очень сильно. Если тебе требуется полное мое внимание и моя мудрость, лучше надень блузку.

Я усмехнулась и отодвинулась.

– Что, Адриан Ивашков, ты сознаешься в слабости?

Я протянула руку к его щеке, и он схватил меня за запястье с неистовством, на редкость соблазнительным.

– Конечно! Я никогда и не заявлял, что могу устоять против твоих чар, Сейдж. Я всего лишь обычный мужчина. А теперь надень блузку!

Я подалась вперед, проверяя, крепка ли его хватка.

– Или что?

Свободной рукой я взялась за лямку лифчика и принялась спускать ее с плеча…

В результате оказалось, что мы снова целуемся, катаясь по полу.

– Черт побери! – пробормотал Адриан, высвобождаясь. – Не перевешивай ответственность на меня. У нас пять минут.

– Ладно. – Я привела себя в приличный вид и вкратце изложила ему новости об отце. – Все это время в Палм-Спрингс мне казалось, что я контролирую ситуацию. Теперь же, когда он здесь… я почти в панике. У меня появилось ощущение, что расстановка сил изменилась.

Адриан переключился на деловую волну.

– Ты вовсе не теряешь силу. Он не может отнять у тебя твою жизнь. Не может отнять нашу любовь. Сидни, не волнуйся! Вероятно, он просто хочет говорить о разводе.

– Верно! Хранить тайны от Зои было трудно, но я справилась. А он играет в другой лиге.

– Ты умнее его. И лучше его как человек. – Адриан взял мои руки в свои и поцеловал их. Но это был жест поддержки и приязни, а не буйной страсти. – Не нужно беспокоиться. Будь собой, умницей Сейдж, и потом расскажешь мне обо всем – вечером.

– Если ты не будешь спать, – поддразнила его я. В последнюю неделю визиты Адриана в мои сны сделались редки. Он спал лучше обычного, и хотя я скучала без нашей ночной болтовни, я радовалась, что он справляется с бессонницей. – И нам все равно нужно связаться с Маркусом, поэтому будь готов.

В глазах Адриана появился лукавый блеск.

– Думаю, я выпью пинту кофе, чтобы взбодриться.

– Ах ты! – подначивать меня кофеином – это удар ниже пояса. – Смотри мне, веди себя прилично, если хочешь еще увидеть меня без одежды!

– Неужто? А я-то думал, что заслужил это плохим поведением.

Мы поцеловались на прощание, и я отправилась в Амбервуд чуть позже, чем планировала. Впрочем, оно того стоило. Этот короткий разговор с Адрианом – и более длительный физический контакт – придали мне сил. Я чувствовала себя уверенно. Меня переполняли любовь к Адриану и готовность к битве. Я понимала, что могу справиться с отцом.

Упоминание о Маркусе навело меня на мысли о заколдованной соли. Я до сих пор ничего не делала с ней. Что если Адриан прав, и Маркус захочет испытать ее на новом добровольце? Пока что соль хранилась дома у миз Тервиллингер, и хотя я довольно много знала о чернилах, применяемых алхимиками, я решила посоветоваться с преподавательницей о магических свойствах тех веществ, которые могли входить в смесь. Но когда я ворвалась в кабинет, возможности проконсультироваться о магии не представилось. В кабинете сидела Зоя и с нетерпением ожидала меня. Я опоздала, но задержалась лишь на несколько минут после конца урока. Должно быть, Зоя прибежала сюда сразу после звонка.

– Ну наконец! – воскликнула она.

Миз Тервиллингер подняла голову и понимающе посмотрела на меня.

– Спасибо, что отнесли мои бумаги в канцелярию. Я как раз объясняла вашей сестре, как вы мне помогли.

Я напряженно улыбнулась.

– Не за что, мэм. Я свободна?

– Да-да, конечно.

И миз Тервиллингер вернулась к своей писанине, больше не взглянув на меня.

– Что стряслось? – спросила я, когда мы с Зоей покинули кабинет.

– Нам нужно на встречу с папой, – пискнула Зоя.

– Сейчас? Но еще не вечер! Ни по каким меркам!

– Папа добрался в город раньше и не хочет терять время впустую.

Я кое-как удержалась от недовольной гримасы.

– И опять я обо всем узнаю последняя!

Зоя обиженно покосилась на меня.

– У тебя, похоже, есть чем заняться! Я думала, тебе наплевать.

– Не заводись, – предупредила я. Мы добрались до стоянки, и я, как обычно, быстро осмотрела Ртуть – убедиться, что никакой идиот ее не поцарапал.

К моему удивлению, Зоя пошла на попятный.

– Ты права. Мы не должны ссориться. Сегодня мы сестры, а не просто алхимики. Мы должны объединиться против общего врага.

– Ты про маму? – переспросила я, не веря собственным ушам. Зоя утвердительно кивнула, и я вовремя прикусила губу, умудрившись удержаться от резкого ответа. Какое счастье, что мы не поскандалили!

Заведение, выбранное отцом, было именно таким, как я и предполагала. Папа терпеть не мог всяких, как он выражался, излишеств, поэтому все изысканные рестораны, обыгрывавшие таинственность и романтику, отпадали. Однако, несмотря на свой прагматизм, отец не мог смириться с шумным затрапезным кафе с сомнительным уровнем чистоты и качества питания. Он отыскал японский ресторанчик при отеле, гордившийся своим минимализмом. Внутренний декор почти что отсутствовал, зато ресторан славился своей кухней.

– Привет, па, – произнесла я. Когда мы вошли, отец уже сидел за столом. Он не стал вставать, чтобы обнять нас. Зоя недоуменно заморгала.

– Сидни, Зоя, – провозгласил он вместо приветствия. То, что он назвал меня первой, было не столько знаком предпочтения, сколько уважением к очередности рождения. Будь здесь Карли, он назвал бы первой ее. Официант подал нам воду и чай, а отец протянул ему меню.

– Здесь указаны блюда для ужина. Я бы предпочел нечто из вашего списка для ланча.

– Но время ланча закончилось, сэр, – вежливо ответил официант. – Мы уже перешли на вечерний распорядок.

Отец уставился на него в упор.

– То есть половина четвертого является временем ужина?

– Нет… – Официант беспомощно оглядел ресторан. В зале было пусто, не считая двух бизнесменов, выпивающих в баре. – В принципе, это чистая формальность.

– В таком случае, не вижу причины, почему я должен платить по вечерним ценам. Повторяю: принесите мне меню для ланча.

– Но мы не подаем данные блюда после двух.

– Тогда пригласите администратора.

Официант упорхнул и быстро вернулся с нужным меню. Я постаралась не вжиматься в стул.

– Итак, – произнес довольный отец. – Давайте разберемся с едой и перейдем к делу.

У меня заныло под ложечкой: что он имеет в виду? Даже если не учитывать мое беспокойство, я была не голодна, но честно заказала суши.

– Это маленькая тарелка, – предупредил меня отец.

Мне сразу пришли на ум нужные слова.

– Но она самая дешевая. Даже по нынешним меркам цены здесь неоправданно завышены. Нет смысла роскошествовать: ведь еда во время деловой встречи – не более чем обычай. Кроме того, вечером нас ждет нормальный ужин, уже оплаченный из денег за обучение.

Отец кивнул.

– Совершенно верно. Кстати, ты немного пополнела, поэтому некоторое воздержание будет разумным.

Я натянуто улыбнулась, подавив желание сообщить отцу, что у меня по-прежнему четвертый размер одежды. А Зоя, которая положила меню на стол, услышав замечание отца в мой адрес, снова взяла его и углубилась в чтение. Возможно, она собиралась заказать темпуру, одно из ее любимых блюд, но устрашилась отцовского неодобрения жареного. Я-то могла перенести комментарии отца относительно моего веса. А если бы он сказал нечто подобное Зое, мне трудно было бы совладать с побуждением швырнуть в него чашку с чаем. Через несколько минут Зоя заказала то же самое, что и я, хотя, в действительности, она не любила суши.

Как только официант забрал заказ, отец вручил нам по конверту из тонкой бумаги.

– Не будем терять ни секунды. Итак, я собрал информацию, которая поможет вам свидетельствовать против матери.

Скрипя зубами, я принялась листать страницы с данными жизни матери. Копии документов из колледжа, резюме… В конверте имелось множество фотографий, в том числе одна, сделанная, похоже, во время занятий йогой. Я достала ее. На снимке было несколько учеников и, разумеется, мама. Они выходили из зала и несли с собой коврики.

– Ну и что здесь такое? – вырвалось у меня.

– Видите вот этого человека? – Отец указал на мужчину, разговаривающего с мамой. – Он – ее инструктор. Она много болтала с ним во время занятий.

– А почему она не могла разговаривать с ним, раз он ее инструктор?

На лице отца появилась отвратительная ухмылка.

– А если и другие причины?

– Что?! – Фотография выпала у меня из рук. – Нет! Нет! У мамы никогда не было никаких романов на стороне!

Отец пожал плечами.

– Но ведь захотела же она развестись?

Я могла бы назвать десяток причин, почему она осмелилась на такой шаг, я решила изобразить нейтралитет.

– У тебя есть другие доказательства?

– Нет, – признался отец. – Но это неважно. Намека будет достаточно. Нам нужно будет выставить ее человеком, не заслуживающим доверия. Бросила работу в колледже, иногда заменяла преподавателя истории. Она никогда не работала на полный рабочий день.

– Но она же заботилась о нас, – возразила я. Нашим образованием занимался отец, но наш быт целиком и полностью обеспечивала она. Она даже врачевала наши горести.

– Здесь достаточно документов, чтобы продемонстрировать, что она не справлялась со своими материнскими обязанностями. Это обеспечит нам по меньшей мере совместную опеку, хотя я буду удивлен, если не получу единоличную.

– У тебя есть связи среди юристов? – с натянутой улыбкой спросила я.

Отец помрачнел.

– Нет, хоть я и пытался их найти.

– Значит, они будут опираться на факты, – с притворным спокойствием заметила я.

– Да. Но все будет в порядке, если вы правильно сыграете свои роли. – Отец сделал паузу: официант подал нам горячие полотенца. – К сожалению, сейчас я не могу объяснить серьезность ситуации. Зоя представляет огромную ценность для нашей миссии, но организации алхимиков угрожает большая опасность. Повторное появление на сцене охотников на вампиров привлекло бы к нам лишних свидетелей. Нельзя допускать, чтобы их хаотический подход разрушил результат наших трудов.

Ну, хоть теперь можно отдышаться. В основном алхимики считали Воинов Света примитивной группой мятежников, хватающихся за оружие по любому поводу. Тем не менее Маркус выяснил, что некоторые алхимики действовали совместно с Воинами. Доказательством этого было и то, что Воины знали про Джилл. Хорошо, что отец на стороне основной, здравомыслящей части членов организации.

К моему изумлению, отец взглянул на меня в упор.

– Многое из того, что мы знаем, увидело свет исключительно благодаря твоим усилиям.

Надо же! Максимально доступное для папочки приближение к комплименту!

– Я лишь выполняла свой долг, – произнесла я.

– Но ты раскрыла преступление Кита и выдержала эту свадьбу. Именно поэтому многие важные персоны заинтересовались проблемой.

Воцарилось неловкое молчание. Порицание куда более свойственно нам, чем похвала, и я плохо понимала, как разрулить намечавшуюся ссору. Зоя откашлялась.

– Я лично надзирала за кормлением, – с гордостью сообщила она. – Ну, то есть не за самим процессом питья крови. Но Сидни не могла этим заняться, когда моройке нужно было отправиться к Кларенсу Донахью на кормление. И я взяла все на себя.

Отец строго посмотрел на меня.

– Почему ты отсутствовала?

– Я работала над школьным проектом, – объяснила я.

Понятно.

Но я заметила на его лице осуждение.

– Сидни постоянно работает над школьными проектами, – добавила Зоя. Кажется, ее уязвило то, что отец не похвалил ее за «надзирание». – Вечно уходит после уроков. Она на побегушках у своей преподавательницы истории и постоянно торчит у нее.

– Я вовсе не торчу! – рассердилась я.

– Вы пили кофе вместе! Что, не так? – победоносно заявила Зоя.

– Да, но вовсе не…

– Какой предмет? – перебил меня отец. – Химия?

– История, – ответили в унисон мы с Зоей.

Недовольство отца усилилось.

– Это несущественный предмет. Хотя все они несущественны. Вы уже получили превосходное образование.

– Да, но сохранение нашей легенды существенно, – парировала я. – У примерного ученика – куча преимуществ. Они дают мне значительную степень свободы, а благодаря поручениям миз Тервиллингер я могу покидать кампус во внеурочное время и, следовательно, при необходимости помогать мороям. Мы не можем допустить, чтобы они сделали какую-нибудь глупость и устроили скандал.

Отец расслабился, но Зоя перешла в наступление.

– Дело в другом! Вы же друзья! Вы говорили про ее поездку в Грецию и Рим!

Ой-ой-ой! Я ожидала, что столкнусь с расспросами отца, но уж никак не с подставой Зои!

– Ну и что? Иногда мы мирно беседуем. Она – человек. В том нет никакого вреда.

– Нет, есть! Ты не посвящаешь внимание всецело нашему делу! – На лице Зои появилось жесткое выражение, и мне оно не понравилось. – Она, конечно, человек, но ты дружишь с мороями и дампирами!

У отца брови полезли на лоб, но официант принес наш заказ, и заминка дала мне минуту для обдумывания ответа. Но отец меня опередил.

– Что значит – дружишь с мороями и дампирами?

– Она общается с ними! – заявила Зоя. – Оказывает им всякие услуги!

Я устремила на сестру суровый взгляд. Зоя вздрогнула.

– Моя работа заключается в том, чтобы присматривать за ними. Это прекрасный способ научиться контактировать с ними, чтобы завоевать их доверие. Так можно добиться очень многого. Они будут делать то, что нужно мне и без промедления! Боже милостивый, я даже жила в одной комнате с моройкой! Я выполняла приказ – а ты бы никогда этого не смогла, если вспомнить, как ты потеряла голову во время своего «надзирания»! И нечего осуждать мой профессиональный стиль! И не ты разоблачила Кита и Воинов. Не ты добилась всего остального!

– Ну-ну, девочки, не ссорьтесь.

Я заметила, что отцу понравилась перебранка. Думаю, он считал, что соперничество сделает нас сильнее.

– Вы обе правы. Зоя, Сидни неоднократно продемонстрировала свою лояльность и превосходное выполнение заданий. Сидни, Зоя права в том, что нельзя уделять слишком много внимания преподавательнице или моройке, даже если твое поведения является частью твоего прикрытия. Существует определенная граница, которую нельзя переступать! Ты в курсе, что случилось с Китом, когда он поддался искушению вести дела с мороями.

Мы с Зоей на мгновение испуганно умолкли.

– А как там Кит? – выдавила я.

Отец просиял.

– Его выпустили.

От ужаса я выронила кусочек суши, который аккуратно держала палочками.

– Выпустили?

– Да. Он успешно прошел реабилитацию и теперь трудится в Чарльстоне. На кабинетной должности, конечно. К полевой работе он определенно не готов. К счастью, он исправился. Но к огромному моему сожалению, так бывает не всегда. Даже когда татуировку укрепляют.

У меня волосы встали дыбом.

– Что? В смысле – обновляют чернила?

– Можно сказать и так. – Отец крайне тщательно подбирал слова. – Остановимся на том, что существует определенная разновидность чернил, которые могут помочь таким запутавшимся душам, как Кит.

Ничего себе! Пока меня не просветил Маркус, я оставалась в полном неведении.

– Чернила с максимальным принуждением к повиновению и верности организации?

Отец прищурился.

– Откуда у тебя такие сведения? – с подозрением спросил он.

– Ходили слухи.

Я мысленно взмолилась о том, чтобы он не вдавался в подробности, но готова была лгать. Отец еще несколько мгновений сверлил меня своим тяжелым взглядом, но потом решил не давить.

– Это неприятный шаг, – вымолвил он. – И требует их помощи. – Отец особенно выделил местоимение «их». – Но необходимый. Такие люди, как Кит, опасны не только для нас, но и для всего человечества. Пускай морои не настолько плохи, как стригои, но они тоже противоестественны. Им нет места в нашей картине мира, и мы должны оберегать наших соплеменников от их влияния. Вот наша первостепенная священная обязанность. Всякий, кто не способен понять равновесия, которое мы поддерживаем среди этих чудовищ, вредит нашей миссии. Да, все потребовало вмешательства, но Кита исправили. Мы спасли его душу. Ты спасла его, Сидни. – Тут отца озарило: – Тебе надо будет побеседовать с ним. Увидеть плоды своих деяний.

Я заерзала.

– Ну, я…

– После ужина, – решительно произнес отец. – Позвоним ему после ужина.

У меня вертелся на языке вопрос: «А разве у нас не ланч?» – но я сдержалась. Мне вовсе расхотелось разговаривать. К счастью, Зоя продолжала бороться за влияние отца и трещала за нас обеих. Затем отец вновь вернулся к судебному слушанию. Я машинально кивала.

– Я рад, что могу рассчитывать на вас двоих, – заявил отец, когда мы собрались уходить. – Я и не сомневался, но после Карли… ну, вы сами понимаете наши трудности.

– А что с Карли? – выпалила я. Я заметила, что отец не оставил чаевых, и аккуратно засунула купюру под меню.

Отец помрачнел.

– Она будет на стороне вашей мать. Но не беспокойтесь. Такого явно недостаточно.

Меня захлестнула радость, но я стиснула губы. Карли выступила против отца! Хотя, конечно, на нее не давили так, как на нас с Зоей, но я очень гордилась старшей сестрой. Она была нехарактерно робкой для нашей семьи. А если она выступила в поддержку мамы, значит, Карли сильно изменилась. Хватит ли ей мужества признаться, что Кит изнасиловал ее? Возможно…

Кстати, о Ките. Отец твердо вознамерился продемонстрировать мне плоды моих «добрых деяний». Я заверяла его, что в этом нет необходимости, но он упорно стоял на своем. Когда мы очутились на парковке, отец сделал пару звонков, чтобы его соединили с Китом. И, что хуже всего, он включил видеорежим. Я взмолилась о том, чтобы Кит оказался занят – все равно чем, лишь бы не мог ответить. Мне не повезло. Примерно через минуту отец добился своего, и на экране появилось лицо Кита. Мы с Зоей замерли.

– Мистер Сейдж, – бесцветным голосом произнес Кит. – Я рад вас слышать.

Я невольно ахнула. Прежде Кит был заносчивым и несносным. Во время повторного курса образования он был перепуганным и обезумевшим. Теперь же он стал… никаким. Невыразительным, будто автомат. Если бы я не знала, какой из его глаз стеклянный, я бы вообще ни о чем не догадалась.

– Со мной Сидни и Зоя, – объяснил отец. – Сидни беспокоилась о тебе.

– Привет, Сидни. – Кит улыбнулся или скривился. – Я хотел тебя поблагодарить. Я болел, но теперь мне лучше. Я позволил темным тварям обмануть себя. Если бы не ты, я бы погубил свою душу.

У меня язык словно прилип к небу.

– Прекрасно, Кит. А как твоя жизнь? Ну, помимо работы алхимика.

Кит нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… может, ты посмотрел хорошее кино? Познакомился с девушкой? – Пожалуй, это обстоятельство отец бы счел легкомыслием. – Ты счастлив?

Кит был бесстрастен.

– Мое счастье не имеет значения. Важна лишь работа. Работа и продолжение искупления.

– За что? За схему наживы с участием Кларенса? В смысле – это, конечно, было плохо, но могло обернуться и хуже. – Я сама не понимала, почему пытаюсь защитить Кита от него самого, но в речах о душе и искуплении было что-то тревожное, особенно после того, как я поняла, что алхимиков насторожили не побочные эффекты мошенничества Кита, а сам факт его сотрудничества с мороем. – И ты только что сказал, что тебе лучше.

– Лучше, но я еще не исцелен. – От тона, которым говорил Кит, пробирал озноб. – Тех, кто сотрудничает с этими существами не только ради нашего общего блага, ждет долгий путь к исправлению, но я готов его пройти. Я снова согрешил против своего народа и допустил, чтобы душа моя оказалась искажена. Я готов вычистить тьму.

– Ты правильно сожалеешь, – слабо произнесла я. – То есть это хорошо, верно? Уже шаг вперед.

– Я готов вычистить тьму, – повторил Кит. Трудно сказать, осознавал ли он вообще, что разговаривает со мной. Звучало так, словно он цитирует чьи-то слова. Цитирует уже не в первый раз.

«Тех, кто сотрудничает с этими существами не только ради нашего общего, ждет долгий путь к исправлению». Эти слова не миновали меня. Я не просто сотрудничаю с Адрианом – я зашла куда дальше. Чем я рискую? Смертью при жизни? Когда я видела Кита в последний раз, он кричал, требуя, чтобы алхимики отпустили его. Это было ужасно, но все вполне реально. Была борьба. В нем был некий внутренний огонь. Теперь ничего этого не осталось. Кит был неприятным и эгоистичным типом. Но он всегда был общительным, и в нем чувствовалась индивидуальность – хоть она и могла раздражать. В кого он превратился из самоуверенного задиры? Что нужно сделать с человеком, чтобы лишить его всякой индивидуальности, чтобы он соглашался со всем, что ему говорят?

Все ясно. Должно быть, они заново нанесли татуировку, вложив в нее серьезное принуждение. И все же тут есть еще что-то. Чернила алхимиков могут заставить человека выполнять простые команды и делают его восприимчивым к внушению. Но полное изменение личности? Для этого требуется серьезное вмешательство. Думаю, тут должно быть сочетание усиленной татуировки и того, что делают во время перевоспитания.

И еще я поняла, какова будет моя судьба, если я попадусь.

– Кит, – наконец проговорила я. – Как именно ты очищаешься от тьмы?

– Нам пора, – внезапно вмешался отец. – Мы очень рады, что у тебя все хорошо, Кит, мы поговорим с тобой позже.

Кит попрощался с нами, и мы направились к машинам. Зоя осмелилась быстро и сдержанно обнять отца, прежде чем сесть в Ртуть. Я подошла к водительской дверце, но отец поймал меня за руку. Я не сопротивлялась – я все еще пребывала в оцепенении из-за увиденного.

– Сидни, – начал отец. Его глаза буквально заледенели. – Ты действительно проделала выдающуюся работу. Я рад, что у Зои есть возможность учиться у тебя. Она прямолинейна и неопытна, но постепенно она научится. Но в одном она права: не отвлекайся. Даже на своего преподавателя. Возможно, со временем тебе будет позволено отдохнуть. Было бы неплохо, если бы ты продолжила общаться с Иэном Янсеном – он приятный молодой человек. Но сейчас даже на первый взгляд невинное социальное взаимодействие – с человеком – опасно! Ты должна всецело сосредоточиться на своей задаче. И уж конечно, тебе можно не говорить о дружбе с мороями и дампирами…

– Конечно, нет, сэр. – Меня затошнило.

Отец изобразил то, что у него считалось улыбкой, и отвернулся, не сказав более ни слова. Я повезла Зою обратно в Амбервуд, по-прежнему чувствуя себя неловко после нашей размолвки. Мне очень не понравилось, что Зоя выдала меня отцу, но все же я любила ее… и не могла безоговорочно ее винить. Наш отец – устрашающий человек, он умеет заставить другого чувствовать себя не в своей тарелке. Я это испытала на себе.

– Эй, сестренка, – сказала я, заметив, что мы проезжаем мимо кафе, в которое заходили на прошлой неделе. – Хочешь мороженое с пеканом?

Зоя смотрела строго перед собой.

– В нем масса жиров и сахара, Сидни. – Несколько мгновений она молчала. – Возможно, мне стоит прекратить брать уроки вождения у Эдди.

– Он плохо тебя учит? Или сделал что-то дурное?

– Нет… – По ее тону чувствовалось, что Зою раздирают противоречия. – Но он все равно один из них. Ты же слышала, что сказал папа. Что сказал Кит. Никакого сотрудничества.

– Это не сотрудничество. Это дело, – практично заявила я. – Вдруг случится что-то чрезвычайное и тебе потребуется сесть за руль? Нам нужно, чтобы ты была подготовлена. Это для нашего общего блага.

Зоя расслабилась.

– Пожалуй, ты права.

Она снова притихла, и мои мысли могли беспрепятственно бродить вокруг возможных последствий сегодняшней встречи. Возможно, безупречная репутация все еще оберегала меня, но Зоина болтовня привлекла внимание к некоторым моим занятиям. Появились ли у отца подозрения? Трудно сказать, но я предпочла бы, чтобы у него не было поводов размышлять обо мне.

И, конечно, я переживала из-за Кита. Его лицо преследовало меня. Что с ним сделали? Что он перенес во время перевоспитания? И какую роль в этом перевоспитании играло повторное нанесение татуировки? Эти вопросы мучили меня, и, когда мы добрались до школы, я приняла решение. Это было непросто, и оно не решало все мои проблемы. Но действовать было необходимо. Состояние Кита убедило меня в том, что я в отчаянном положении.

Я должна сделать чернила. И ввести их себе.

Другого пути нет. Надо начать с выяснения, могут ли эти чернила противодействовать ментальным манипуляциям алхимиков. Из нового рекрута Маркуса подопытный кролик был бы лучше, но искать его некогда. Инес сказала, что мое использование магии может повлиять на результат. У меня не было идеального объекта для испытаний, а бездействие было неприемлемо. Если существует способ не позволить превращать других – и меня! – в Кита, я обязана его найти. Это была отправная точка, и я не желала больше терять ни минуты.

После ужина, когда Зоя отправилась на занятия по вождению, я собралась заехать к миз Тервиллингер, только сначала позвонила ей с весьма необычной просьбой. Возможно, было опасно удирать от Зои после прочтенной мне нотации, но если она примется потом распрашивать меня, я скажу, что была на обязательном задании. По дороге к студенческой парковке я наткнулась на Трея. Похоже, он шел на работу.

– Привет! – заявил Трей, остановившись рядом. – Мне надо кое-что у тебя выяснить. Ангелина постоянно крутится вокруг одного дампира. Я только что видел их вместе. У них что-то наклевывается?

– Какого дампира? – уточнила я.

– Того типа, который с британским акцентом.

– Ну, он не «тип».

– Да без разницы. – Даже я различила на лице Трея ревность. – Что у них?

– Наверняка ничего.

– Тогда почему они постоянно вместе?

«Потому, что она пытается забыть тебя», – подумала я.

– Наверное, что-то отрабатывают. Всякие дампирские штучки. – Похоже, мои слова Трея не убедили. – Может, ты бы не бегал за Ангелиной, а нашел себе другую?

Трей вздохнул.

– Думаешь, я не пытался? Но кто с ней может сравниться? Хоть верь, хоть не верь, но такой, как она, в школе нет!

– Охотно верю, – согласилась я, вспомнив случай, когда Ангелина забыла код своего замка и пыталась открыть его топором. Никто до сих не понял, где она его раздобыла.

– А ее кто-нибудь уже пригласил на танцы?

– Что?

Трей указал на плакат в окне общежития. «Танцы в День святого Валентина».

– Ты умудрилась о них не знать?

– У меня куча дел.

– А если она пойдет с Нейлом?

Я подумала про безразличие Нейла к Ангелине и его сосредоточенность на долге.

– Нет. Я практически в этом уверена.

Трей сунул руки в карманы и мрачно уставился вдаль. Я подождала дальнейших замечаний, но их не последовало. Я прищурилась.

– Это вправду так серьезно? Насчет танцев?

– Да, – ответил Трей, поворачиваясь ко мне. – Я думаю… что ошибся. Я вроде бы мечтал о том, чтобы Воины приняли меня обратно. Но чего я хотел на самом деле? Все просто: я жаждал уничтожить злых вампиров и восстановить справедливость. И зачем мне теперь сумасшедшие Воины? Я могу сам позаботиться о себе и найти способ, чтобы быть рядом с Ангелиной.

Я поймала себя на том, что Трей целиком завладел моим вниманием, в основном потому, что его мысли перекликались с моими желаниями.

– Ты хочешь счастливого воссоединения?

– Понятия не имею. Мне нужно время, чтобы хорошенько подумать. И мне надо, чтобы она не встречалась ни с Нейлом, ни другими парнями. – Трей покосился на меня. – Конечно, это звучит грубо: требовать, чтобы она все отложила и ждала, когда я разберусь со своими проблемами. У нас слишком необычная ситуация.

– Нет, – пробормотала я. Мы опять замолчали, и вдруг меня посетили две идеи. Одна из них заключалась в том, что я не против союза Трея и Ангелины, хоть из них и получилась бы та еще парочка. А вторая – в том, что мне внезапно представилась отличная возможность. – Я помогу тебе, а Ангелина останется одна.

– Что? – Трей уставился на меня. – Ты?

– Разумеется, – заявила я. Это нетрудно было пообещать, если учесть, что Ангелина до сих пор сохнет по нему, а ее сомнительный способ отвлечься совершенно ей не подходит. На лице Трея появилась улыбка – и исчезла.

– А что ты хочешь взамен? – настороженно поинтересовался он.

– С чего ты решил, что я чего-то хочу?

– Ты – алхимик, – ухмыльнулся Трей. – Алхимики ничего не делают даром.

– Я – твой друг, – произнесла я, размышляя, то ли мне обидеться на такую характеристику, то ли устыдиться того, что он прав. – Я помогу тебе с Ангелиной. Но мне нужна кое-какая услуга, и тебе придется довериться мне.

Трей глубоко задумался.

– Продолжай.

Меня охватило возбуждение, но я постаралась говорить твердо и спокойно.

– Как бы ты посмотрел на еще одну татуировку? Скрытую от окружающих?

Трей удивленно заморгал.

– Ты в порядке?

– Я серьезно! Я кое-что пытаюсь сделать – в общем, один побочный проект, который может помочь многим. Людям. Если бы ты согласился, было бы круто.

Круто – еще мягко сказано. Трей – идеальный контрольный экземпляр.

– Если в деле замешана ты и татуировки, они не могут быть декоративными, – напомнил мне Трей. Верно. Когда я прибыла в Амбервуд, то обнаружила, что Кит создал противозаконный бизнес по нанесению магических татуировок, усиливающих способности. В конечном итоге, из-за них он и заполучил неприятности. Трей сам лицезрел жуткие побочные эффекты дела рук Кита.

– Эта татуировка не будет тебя контролировать. Наоборот, если она сработает, то защитит тебя от контроля мыслей.

У Трея глаза полезли на лоб от удивления.

– Я и не знал, что мне может такое грозить. А если не сработает?

– Тогда ничего не произойдет. Ты просто получишь шанс показать свою крутость, выдержав нанесение еще одной татуировки. – Я была на девяносто девять процентов уверена, что ничего не произойдет. – Хотя… тебе со временем потребуется следующая другая татуировка, чтобы доказать, что предыдущая работает.

– Сидни…

– Трей, пожалуйста! – я схватила его за руку. – Я не могу рассказать тебе всего, но поверь мне – это очень важно! Я надеюсь, ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понять, что я не стану подходить к чему-либо безответственно. – Судя по его лицу, Трей был со мной согласен. – Ты сказал, что хочешь восстанавливать справедливость? Поверь мне, это очень поможет. И я помогу тебе с Ангелиной.

– А если я не сделаю татуировку, ты не станешь помогать?

Я заколебалась, запал мой ослабел. Но я не могла шантажировать его.

– Я не буду так с тобой обращаться. Каково бы ни было твое решение, я сделаю все, чтобы Ангелина была одна.

Несколько долгих секунд темные глаза Трея были устремлены на меня.

– Может, я и пожалею, но ладно. Принципы у нас иногда расходятся, но я не буду возражать. Когда мы этим займемся?

– Наверное, после твоей работы. Ты ведь сейчас будешь занят, да? – Мне не хотелось откладывать эксперимент, но придется набраться терпения.

– Не, я только собираюсь получить зарплату.

А мне везет!

– А ты можешь потом проведать миз Тервиллингер? Я напишу тебе ее адрес. А она уладит вопрос с задержкой после отбоя.

– Так ты все делаешь с согласия миз Т?

– Да. Можешь встретиться с ее бойфрендом. У него повязка на глазу.

Трей улыбнулся.

– Чего же ты сразу не сказала? Классно!

Я дала Трею адрес миз Тервиллингер и направилась к машине. Выехав на дорогу, я позвонила Адриану.

– Как ваша встреча со стариком? – спросил он.

– Неважно, – ответила я. – Я направляюсь к миз Тервиллингер, и мне нужно, чтобы ты туда подъехал.

– Конечно, – без малейших колебаний вымолвил Адриан. – А кстати, зачем?

– Я нашла подопытного кролика.

Глава тринадцатая

Адриан

По лицу Джеки я понял, что она не шутит.

– Привет, – поздоровалась она, распахивая дверь и жестом приглашая меня вовнутрь. – Надеюсь, хоть ты в курсе того, что стряслось.

– Немного, – сказал я, хотя и преувеличивал. Сидни сообщила по телефону, что намерена испытать свои чернила, но мне трудно было представить, что могло толкнуть ее на подобную крайность. По моим последним сведениям, она намеревалась дожидаться Маркуса, чтобы он поискал подопытного кролика. Но оказалось, что она готова нанести татуировку в домашних условиях – а значит, случилось нечто весьма серьезное.

Хотя Джеки и приобрела современный дом после того, как ее коттедж сгорел, обстановка была практически неотличима от прежней. Я обошел груду книг по целительству камнями и наклонился погладить пушистую белую кошечку, которая потерлась об мою ногу в знак приветствия. Пару секунд спустя из коридора вышла Сидни, заламывая руки. Увидев меня, она кинулась мне в объятия. Джеки вежливо отвела взгляд и притворилась, что поправляет подсвечник. Мы никогда не говорили ей напрямую о наших взаимоотношениях, но рядом с ней мы расслаблялись, и я узнал о Джеки Тервиллингер две вещи. Во-первых, она не дура. Во-вторых, она никого не берется судить.

– Что случилось? – спросил я у Сидни. – Это из-за отца?

Ничего другого не заставило бы ее передумать так резко.

Сидни кивнула.

– Да. Из-за него. И из-за Кита.

– Из-за Кита? Он был на встрече?

– Не совсем. Отец ему позвонил. Видеозвонок. – Сидни отстранилась и принялась расхаживать по комнате. – Это ужасно! То, что они с ним сделали. Он – не человек. Он – робот какой-то! Никаких чувств. Никаких собственных мыслей. Они это сделали во время перевоспитания – и дело не только в обучении или в советах. Они использовали чернила, о которых говорил Маркус – с более сильным принуждением, усиливающим преданность. Отец сказал, что это не всегда срабатывает, но на Ките это сработало.

Сидни запиналась и говорила сбивчиво, а она не из тех людей, кому свойственно говорить бессвязно. Взгляд у нее был затравленный, и мне захотелось прижать Сидни к себе. Я с трудом сдержался. Хоть Джеки и относится к нашим отношениям спокойно, не стоит их афишировать.

– И что же еще? – спросил я. – Они пригрозили сделать это с тобой?

Что-то внутри мне подсказывало, если бы алхимики пожелали сделать свое дело, Сидни сейчас здесь не стояла бы.

Она покачала головой.

– Нет, на самом деле отец несколько раз повторил, какая я потрясающая – ну, в его манере. Таких слов он не говорил. Меня подставила Зоя. Устроила скандал из-за того, что я в хороших отношениях с другими и что провожу много времени вот с ней. – Она кивнула в сторону Джеки. Та приподняла бровь.

– Я и не знала, что ты делишься нашими делами со своим окружением.

Сидни хрипло рассмеялась.

– Чем, магией? Конечно, нет. Но этого и не потребовалось. Мне устроили выволочку за то, что я чересчур увлекаюсь учебой, потому что могу отвлечься от дела алхимиков.

Я не поверил собственным ушам.

– Они отправили тебя на перевоспитание за это?

– Нет. Но все это крошки, как сказал бы Маркус. Это привлекло повышенное внимание ко мне, а если они узнают, чем я занимаюсь… они могут попытаться повторно нанести мне татуировку. А я не могу этого допустить. Я не дам им этого сделать. Я не стану такой, как Кит.

От гнева в ее карих глазах появились золотистые искры, но, несмотря на ярость и страстность, я видел, как ей страшно. Мне нестерпимо захотелось взглянуть на ауру Сидни, но я подавил желание – и ради принципа, и… я не был уверен, что смогу ее увидеть.

Прошло уже две недели с того момента, как я воспользовался рецептом Эйнштейна. В первую неделю я не замечал никаких перемен – за исключением сна. Я действительно стал спать, больше не таращился часами в потолок, пытаясь задремать. Я кидался на постель, лежал минут пятнадцать и постепенно отключался. Но это не походило на действие снотворного. По большей части это походило на то, что беличье колесо у меня в голове перестало срываться с резьбы. Мои мысли просто успокаивались к ночи, позволяя мне чувствовать себя так, как нормальные люди чувствуют себя всегда.

В последнюю неделю я заметил более серьезные изменения. Я стал более терпеливым. Я лучше обдумывал происходящее. Не сказать, что я сделался уравновешенным, полностью контролирующим себя человеком. У меня до сих пор сохранялась куча всего, что Сидни, наверное, назвала бы «Ивашковские моменты». Прослушивание на ночь пинкфлойдовской «Темной стороны луны» навевало на меня уныние и погружало в размышления о смысле жизни, и в результате я покупал черные краски, чтобы выразить свои метафизические мысли. А когда я сдал треклятый автопортрет, то сказал преподавательнице, что если она захочет держать его в своем будуаре, я пойму. Ответ был отрицательным.

Это было самой дурацкой моей выходкой за последние две недели, но по сравнению с прошлым, все было очень неплохо. И, что еще более важно, у меня не возникало ощущения, что я не контролирую ситуацию. Изнуряющая тьма не накрывала меня. И тетя Татьяна помалкивала.

Я считал, что сорвал джекпот, пока через день после реплики насчет будуара не увидел преподавательницу в кампусе и не решил проверить, будут ли у меня неприятности из-за этого ляпа. Я обратился к духу, чтобы тайком взглянуть на ее ауру, – и ничего не получилось, будто пытаешься завести мотор машины в лютый мороз. В конце концов, с третьей попытки магия заработала, и ее аура вспыхнула перед моим взглядом.

Это было четыре дня назад, и я с перепугу не решался больше использовать дух. Я не был уверен, что смогу справиться с полученным результатом. Может, у меня тогда был неудачный день? Может, дух по-прежнему функционирует нормально? Или он угасает, или вовсе исчез? Я не знал, как мне отнестись к этому. Радоваться? Или горевать?

Паника грозила захлестнуть меня, и мне потребовалось время, чтобы изгнать навязчивые мысли и сохранить спокойствие. Сейчас вопрос не в духе, главное – Сидни. Я должен быть рядом с ней.

Дело в том, что я не рассказал ей про мое лекарство. Я даже про Эйнштейна ей не сообщил. Отчасти мне хотелось, чтобы Сидни узнала, что я исключительно стараюсь ради нее, – но с другой стороны, я слишком нервничал из-за конечных результатов приема лекарства. Я опасался, что зря обнадежу ее, а потом разочарую. И еще я боялся, что таблетки будут действовать, а я откажусь от них, потому что не совладаю с переменами. Я решил держать Сидни в неведении. По крайней мере, пока. Мне самому надо разобраться, что происходит. Пусть она думает, что я ничего не делаю, – тогда и провал не станет для меня катастрофой.

– Что от меня требуется? – спросил я.

– От нас, – поправила Джеки.

Я невольно улыбнулся. Мне не трудно играть на публику, делая вид, что все прекрасно. А вот подлинные любовь и уважение я испытывал куда реже, но Джеки преодолела оба барьера. В значительной мере потому, что она заботилась о Сидни и готова была сделать для нее все, что угодно. Вот за что я ценил Джеки. А еще за то, что ей достаточно было узнать лишь половину правды, чтобы захотеть помочь. Это являлось дополнительным бонусом. Спасибо сверхъестественному. Джеки прекрасно умела реагировать на новые, необъяснимые сложности.

– Я собираюсь использовать свой состав, – сказала Сидни. Она сцепила руки для того, чтобы они не дрожали. – Я добавила соль в связующий раствор и в чернила. Они кажутся стабильными, и теперь задача состоит в том, чтобы сделать татуировку объекту.

– У тебя он уже есть? – Я огляделся – может, я кого-то не заметил? Но нет, нас было только трое. – Кто-нибудь из кошек? – выпалил я.

Внезапно в дверь постучали, и мгновение спустя Джеки впустила Трея Хуареса. Ничего себе, номер! Я пару раз болтал с ним. Если не считать того, что он родился в сообществе, которое пыталось убить Соню Карп, в остальном Трей был вполне приличным парнем. Сидни считала его своим другом, несмотря на прошлые перипетии, а ее мнение дорого стоило. И то, что она пригласила его сюда, о многом говорило.

– Мистер Хуарес, какая приятная неожиданность!

Ясно было, что Джеки и вправду сильно удивлена.

– Миз Т, и почему вы не пригласили меня раньше? Я первый начал у вас заниматься! А Мельбурн постоянно у вас торчит!

Он одарил Джеки улыбкой, которая вполне могла бы входить в мой репертуар и, вероятно, творила чудеса с женщинами. В отличие от Нейла, который, похоже, очаровывал женщин непроизвольно, Трей был профи. Хорошо, что он зациклился на Ангелине, а то кто его знает?.. Вдруг симпатичный спортивный смертный стал бы для моей Сидни лучшим партнером, чем нестабильный художник-вампир?

Джеки закатила глаза, показывая, что на нее подобные ухищрения не действуют.

– Увы! Полагаю, мистер Хуарес и есть твой объект?

Когда Сидни кивнула, я спросил:

– И как именно ты собираешься работать? Нанесешь новый рисунок? Или пройдешься шприцем по готовой?

Маркусу, когда «взламывал» ее татуировку, потребовался лишь шприц. Это была одна из тех полезных вещей, которые Маркус сделал, прежде чем уехать: он впрыснул в лилию-татуировку Сидни немного чернил, в состав которых входила кровь вампира. Они уничтожили воздействие татуировки, но требовалось еще запечатать золотую лилию, иначе Сидни оставалась уязвима для повторного воздействия со стороны алхимиков.

– Никакого шприца, – отчеканила Сидни. – Нам потребуется существенное количество чернил, и кроме того, надо позаботиться, чтобы они попали в дерму – в слой кожи, лежащий под поверхностным эпителием.

– Ага, – пробормотал я. Вероятно, я понял, хотя, по-моему, объяснение про дерму прозвучало специально для меня. – Тебе нужно много чернил. Каков твой план?

Очередной стук в дверь заставил нас вздрогнуть. Джеки заспешила ко входу.

– Должно быть, Малахия прибыл.

Я впал в ступор.

– В смысле?..

Договаривать не потребовалось: Джеки распахнула дверь, явив присутствующим нашего бывшего эксцентричного преподавателя самообороны во всем его великолепии, при повязке на глазу. Он ткнул пальцем себе за спину.

– Привет, мое сокровище. Татуировочная машинка у меня в автомобиле. Куда ее ставить? – Он искоса взглянул на нас. – Здорово, молодежь.

Джеки повела его в гараж, а я, не оправившись от шока, медленно повернулся к Сидни.

– Значит, он будет татуировщиком?

Сидни пожала плечами.

– Когда я сказала миз Тервиллингер, в чем заключается моя проблема, она мне посоветовала именно Вольфе. Кроме того, у него есть собственная машинка. Наверное, он самолично набивал себе татуировки.

– Я ни одной не видал.

– Думаю, они в таких местах, которые мало кто видит, – парировала Сидни.

Я скривился.

– Спасибо, ты отправила мое воображение туда, откуда оно никогда не вернется!

– Эй-эй, погодите! – Трей указал в глубь дома, где Вольфе потчевал Джеки бредовой историей о своих похождениях. – Что, этот тип собирается тыкать в меня иглой под напряжением? Он же одноглазый! Вы вообще слыхали выражение – «глубина проникновения»?

– Миз Тервиллингер полностью ручается за него, – возразила Сидни. – А поскольку чернила бесцветные, заметно ничего не будет. Если инструменты стерильны, а у него есть навык, его художественные способности не имеют значения. Нам просто нужна машинка, чтобы ввести чернила. Но если ты заинтересован… – Сидни слегка улыбнулась. – Нетрудно будет добавить какой-нибудь оттенок, специально для тебя. Готова поспорить, что Вольфе может изобразить на тебе чихуа-хуа.

Трей содрогнулся.

– Нет уж!

Сидни задумалась.

– А твоя татуировка Воина – совершенно обычная? В узор ничего не вкладывали?

– Она служит для украшения, а не для сверхспособностей.

– Чудесно, – сказала Сидни. – Вот и отличная история для Вольфе. Не волнуйся – что бы я ни говорила, с твоей нынешней тату ничего не станется.

Похоже, Трея ее слова не очень успокоили.

Я погрузился в размышления.

– А ему разве не понадобится нечто особенное? – спросил я. Уточнять при Трее я не стал, но ведь смысл эксперимента был в том, чтобы проверить, может ли изобретение Сидни лишить силы чернила алхимиков.

Сидни, уразумев мой невысказанный вопрос, кивнула.

– Но сперва нам необходимо получить образцы материалов. Тогда сделаем вторую татуировку.

У Трея отвисла челюсть, но он не успел даже взбунтоваться. Вернулись Джеки с Вольфе, и Вольфе с энтузиазмом потер руки.

– Ну-ка, что здесь за пожар? Вам двоим не терпится вытатуировать имена друг друга? Могу предложить вам премилый шрифт.

Сидни хотела ему ответить, но на миг запнулась. Вольфе не знал ничего о наших отношениях, но всегда предполагал, что они существуют, даже до того, как они на самом деле возникли. Сидни быстро взяла себя в руки и рассмеялась над его репликой, как над забавной шуткой. Трей, что вполне объяснимо, был всецело поглощен мыслью о том, что над его кожей будет колдовать одноглазый мастер. Он вообще не заметил реплику Вольфе.

– Напротив, – заявила, наконец, Сидни. – На самом деле мы хотим удалить татуировку моему приятелю. У нас имеются специальные чернила, которые со временем заставят старые обесцветиться.

– Неужто? – проворчал Вольфе. – Что за ерунда? Я думал, единственный способ свести тату – это лазер.

– Я узнала о новейшей методике, – непринужденно защебетала Сидни, кивнув Трею. – Скоро приедут его родители, и они его убьют, если увидят обзор.

Я заморгал от удивления. Сидни говорила так убедительно, что я едва не поверил в ее историю, а ведь я-то знал правду! Вольфе же определенно купился. Это было проявлением того, о чем я старался забыть: алхимики – превосходные лжецы. Если Сидни когда-нибудь захочет соврать мне, я окажусь не умнее Вольфе.

– И где она? – осведомился Вольфе.

Трей отреагировал не сразу. По-моему, он тоже почти поверил Сидни. Повернувшись к нам спиной, он стащил футболку и продемонстрировал татуировку на плече.

Вольфе наклонился, чтоб рассмотреть ее.

– Ну и что? Чего, родители часто видят тебя без футболки?

От такого изъяна в своей логике Сидни скривилась.

– Лучше будет, если к их приезду она исчезнет, сэр.

– Ага, – подтвердил Трей. – Мы иногда ездим вместе на пляж.

Я добавил ему очков за стремление подыграть нам.

Сидни объяснила Вольфе, что от него требуется только ввести чернила в существующий узор. Вольфе, похоже, был разочарован тем, что ему не представилось случая продемонстрировать свой художественный талант, но, я думаю, он был доволен поздним визитом к Джеки. Короче говоря, он не особо расстроился.

Хотя оборудование Вольфе выглядело вполне профессионально, размещение в гараже придавало этой операции сомнительный оттенок. Я плохо разбираюсь в тату, но Сидни критически оглядела все, спросила насчет стерильности и осталась довольна тем, что Вольфе использовал одноразовые инструменты. Джеки выглядела так же неприкаянно, как я себя чувствовал. Она стояла рядом со мной и Треем – у парня были абсолютно круглые глаза, а загорелая кожа побледнела в ожидании подвига. Однако даже на лице Сидни отразилась неуверенность, когда Трей лег ничком на скамью, чтобы Вольфе удобнее было подступиться к его плечу с иглой.

– Он – настоящий мастер, – произнесла Сидни. Даже не знаю, кого она старалась убедить.

– Давай, малый, – заявил Вольфе, ткнув пальцем в мощный трицепс Трея. – Каким спортом занимаешься?

– Всем понемногу.

– А скоростным спуском и метанием чакрама?

– Чего-чего метанием? – переспросил Трей.

Мы догадались, что Вольфе готов разразиться очередной историей, и Сидни кашлянула.

– Э-э, сэр… У нас мало времени.

Она повторила инструкции в последний раз, и Вольфе приступил к работе.

Я никогда прежде не видел, как делается татуировка. Машинка жужжит, как бормашина, и хотя я навидался крови, при виде электроиглы, меня замутило. Наверняка это было больно, но Трей держался стоически и ни разу не дернулся. Сидни внимательно надзирала за процессом, и у меня возникло впечатление, что если Вольфе предпримет хоть что-то безответственное, она на него кинется. Она в прямом и переносном смысле прикрывала спину Трею.

Я придвинулся к ней поближе, так, чтобы не прикасаться, но максимально сократить расстояние между нами.

– Ладно, предположим, Вольфе не проткнет Трея насквозь ненароком. Что дальше? Я понимаю: ты собираешься ввести ему чернила алхимиков, чтобы проверить, защитят ли его твои. Но где ты собираешься их взять? Вряд ли они припрятаны у тебя под кроватью.

Сидни слабо улыбнулась.

– Увы. И остальные ингредиенты не там. К сожалению, их не закажешь по Интернету. И обычными каналами алхимиков тоже не воспользуешься. Придется придумать другой способ заполучить их.

– Но ты по-прежнему хочешь экспериментировать с ним? – Я кивнул на Трея.

След улыбки тотчас улетучился.

– Да. Я должна – после того, как вчера увидела Кита… Может, я поторопилась и мне следовало подождать, пока я достану их чернила. Но когда я вспоминаю Кита… Мне необходимо придумать что-нибудь немедленно, Адриан. Я не позволю им превращать людей в зомби! Я уже некоторое время гипотетически говорила, что надо скопировать эту штуку, и мне не терпелось дождаться Маркуса или идеальной процедуры. Теперь мы приблизились к цели на шаг. К тому моменту, как я добуду чернила алхимиков, Трей будет готов, и как только мы подтвердим, что состав работает, Маркус его распространит.

Мне отчаянно хотелось заключить ее лицо в свои ладони. Сидни предлагала весьма неплохой план. Было бы лучше, если бы Маркус смог сделать татуировку одному из своих последователей, поверх принуждающей лилии алхимиков, и проверить, действительно ли чернила Сидни действуют так же, как и его индиговые? Вот что было идеальным! Но Сидни всегда стремилась к идеалу. Она очень добросовестна. Она не из тех, кто делает что-то с бухты-барахты или довольствуется вторым сортом. Но сейчас она спешила. Она допустила изменение оптимального хода эксперимента ради скорости. Так мог бы поступить кто-нибудь еще. Я, например. Но то, что Сидни осмелилась на такое, свидетельствовало о многом. Она подчинилась эмоциям и порыву – совершенно нехарактерно для нее. Сидни боялась.

И что же она увидела в Ките?

– Набил бы Вольфе татуировку и тебе, – проворчал я. – Раз уж ты беспокоишься. Просто на всякий случай… Что, если Инес ошибается насчет воздействия магии на твою персону?

На лице Сидни появилось страдальческое выражение.

– Я думала об этом, можешь не сомневаться. Но Зоя всегда рядом. Кожа краснеет. Через несколько дней раздражение, конечно, исчезнет, но как мне прятать татуировку, если мы живем в одной комнате? Придется положиться на удачу и потерпеть.

– Ты собираешься рассказать Маркусу об опыте?

– Если он вообще позвонит, – ответила Сидни. – Он, наверное напился и проводит время в баре.

– Давай сами свяжемся с Маркусом, – предложил я.

– Адриан! – Голос ее был строгим. – Нам нельзя.

– Почему? – возмутился я. – Я уже долго не пользовался духом. На самом деле… с той самой ночи. Немного поработать ради общего блага? Да не вопрос. – Я говорил без размышлений, в основном из-за глубинного стремления помочь Сидни. Меня слишком поздно озарило, что я не смогу этого сделать, из-за таблеток.

– Ты подвергнешь себя опасности, – заупрямилась Сидни. Но я видел, что она колеблется. В принципе ей хотелось пообщаться с Маркусом, но она не хотела, чтобы я рисковал.

– Но мы собираемся защитить других! И поэтому надо поговорить с моим любимым мятежником. Это просто необходимо, Сидни! Прошу тебя. – Я должен был попытаться. Есть вероятность, что попытка закончится неудачей, но я не мог сидеть сложа руки.

Сидни дала мне лучший ответ из тех, и снова поразила меня.

– Давай обсудим это попозже.

При всех своих недостатках, Вольфе показал себя на удивление компетентным. Процесс нанесения татуировки тянулся, казалось, вечно, но он не продолбил Трею ни единой дырки в спине. Когда час спустя он закончил работу, кожа у Трея порозовела и была усеяна крохотными капельками крови. И Сидни, и Вольфе заверили нас, что здесь бояться нечего. Вольфе удовлетворенно кивнул и разрешил Трею присесть, чтобы его обмыли и перевязали.

– Я перекрыл весь рисунок, – произнес Вольфе. – Когда он обесцветится?

– Через некоторое время, – обтекаемо ответила Сидни. – Иногда требуется дополнительное введение, но я думаю, все будет хорошо. Спасибо вам. – Она говорила абсолютно беззаботно, и я почти поверил, что мы проводили косметическую процедуру, а не устанавливали защиту от магии, подчиняющей сознание.

– Жалко, что такою штуку не изобрели, когда я был помоложе, – задумчиво пробормотал Вольфе. – Знал бы я тогда то, что известно мне сейчас, я бы никогда не стал вытатуировывать имя Токллал у себя на ноге. Но черт, я был тогда мальчишкой и думал, что мы с Токллал вместе навеки.

– С кем с кем? – переспросил я.

– С Токллал. С ацтекской принцессой. Мы познакомились, когда я путешествовал по Мексике.

Трей подался вперед.

– Вы сказали – с ацтекской?

– Угу. Последней из своего рода. Ее семейство переживало трудные дни и торговало сувенирами, чтобы свести концы с концами. Я участвовал в нескольких смертельно опасных состязаниях, чтобы показать себя. И я завоевал право стать ее консортом, но через пару месяцев я потерял покой. Я не готов был осесть на одном месте. Я разбил ее сердце, когда ушел, но что я мог поделать? Я был молод, меня обуревала жажда странствий. Я любил свободу. Хотел парить, как птица.

– А птица не могла измениться, – согласился я. Сидни насмешливо взглянула на меня. – Вы до сих пор носите на себе ее имя?

– Нет. – Вольфе задрал штанину бермудов, обнажив волосатое бедро и слова «это клад», написанные потускневшими синими чернилами. – Я вернулся в штаты и нашел парня, который его переделал. Ну, как вам?

– Как благородно, – похвалила его Джеки. Я внимательно посмотрел на нее и принялся гадать, лжет ли она. Искушение обратиться к ауре усилилось. Джеки наблюдала, как Сидни помогает Трею приводить себя в порядок. – Вам что-нибудь нужно? Обоим? Надо признаться, я чувствую себя на редкость бесполезной.

– Вы предоставили нам свой дом, – сказала Сидни, отступив. Трей натянул рубашку. – Вы очень много сделали.

– Кстати, я буду искренне рада, если вы немного задержитесь.

Судя по тому, как приподнялась бровь Вольфе над повязкой, он полагал, что задержится здесь только один человек – он сам.

– Нам пора, – быстро произнес я. Так или иначе, но мы, теоретически, могли воспользоваться моментом и перекусить. И пусть Трей составит нам компанию. Я не против, если это даст мне еще несколько драгоценных мгновений побыть возле Сидни. Но звонок ее мобильника дал мне понять, чтобы я не надеялся. Сидни уставилась на экран и вздохнула.

– Четвертый звонок от Зои! Я их не слышала из-за машинки. – Она отложила телефон. – Теперь она мне устроит разнос, что я где-то шляюсь так поздно.

– Не иди домой! – вырвалось у меня. Трей как раз о чем-то спросил Вольфе, и я наклонился к уху Сидни. – Побег номер тридцать один: мы садимся в мою машину и гоним до тех пор, пока не оказываемся в безопасном убежище.

Любовь в ее глазах была прямо-таки физически ощутима, и я не сдержался – обнял ее.

– Нам придется часто останавливаться. Твоя машина вечно требует заправки.

Мы поплелись к двери. Трей держался на удивление хорошо для парня, которого втянули в странный и дикий эксперимент. Сперва я предположил, что причина в его доверии к Сидни. Потом понял, что у него на уме есть кое-что еще.

– Вот это событие! – восклицал Трей. – Ну и тип! Потрясающий! А они с миз Т что, на самом деле?..

Сидни хмыкнула.

– Думаю, да.

Она вышла с Треем, бросив на меня пронзительный взгляд. Я задержался на пару минут, чтобы нас не заподозрили. Даже здесь, в этом районе, где нас никто не знал, мы не могли рисковать. Я понимал, что скоро увижу ее, если выберусь в сон, но меня уже охватило уныние. Тоска привязалась ко мне из-за обескураживающего состояния наших отношений. Зачем мне общий сон? Я мечтал о реальности, хотел, чтобы она была вне пределов моей досягаемости, но при этом – глубоко во мне. Эйнштейн оказался прав. Назначенное лекарство лишь смягчало ощущения, но от чувств не избавляло. Они – часть жизни.

Вернувшись к себе, я уставился на часы и пытался рассчитать, сколько времени понадобится Сидни, чтобы вернуться в общежитие и лечь в кровать. Она заявила, что мы поговорим позже, но поскольку у нас ничего толком не получилось, я решил действовать. Я устал из-за нового опыта, но был слишком взвинченным, и мне стало интересно, сумею ли я создать сон. А ведь сказать Сидни правду не стыдно. Она поймет и даже будет гордиться мною. Но внезапно я застопорился. Я вспомнил о своих изначальных страхах, связанных с таблетками. Вдруг освободившись от тьмы духа, я потеряю возможность помогать тем, кто мне дорог?

Однако через два часа я расслабился и принялся медитировать, чтобы достичь сна. Я аккуратно извлек дремлющую во мне магию, и дух, прикипевший к моей сути. Я не опустел, но мое состояние было похоже на то, как если бы я пытался удержать воду в пригоршне. Она утекала у меня между пальцев. Я запаниковал, но наотрез отказался сдаваться. Как и в случае с моей преподавательницей и аурой, я отчаянно пытался ухватиться за магию. Ее было даже меньше, чем в тот раз, а для сна духа требовалось гораздо больше магии, чем для того, чтобы просканировать ауру. Но я все-таки сумел вплести достаточно энергии в «фундамент» сна. Моя комната растаяла в воздухе, и я очутился во внутреннем дворе виллы Гетти. Только пейзаж стал каким-то другим. Все вокруг потускнело и дрожало, словно изображение на экране телевизора при плохом приеме. И даже этот убогий результат потребовал напряжения всех моих сил. Не теряя ни секунды, я втянул Сидни в сон.

– Что случилось? – спросила она, удивленно озираясь.

– Я устал, – признался я. – Здесь – оборотная сторона моей борьбы с бессонницей.

Я заметил мимолетный отблеск сомнения в ее глазах и угадал ее мысли.

– Я не пил, Сейдж. Клянусь. Я вправду вымотался. Давай-ка побыстрее позовем твоего Робин Гуда, потому что я не знаю, долго ли продержусь.

Вид у Сидни сделался озабоченным, но она кивнула. Дотянуться до Маркуса было весьма сложно. Несколько попыток сорвалось, и изумление Сидни возросло. Наконец, Маркус все же появился, и хотя силуэт его слегка расплывался, его ухмылка бесила по-прежнему.

– А я-то гадал, когда вы позвоните. – Он нахмурился, глядя на мигающее изображение. – Что стряслось?

– Неважно, – перехватил инициативу я. – У нас мало времени.

Сидни поняла намек и рассказала Маркусу о новых достижениях. Он стал похож на школьника, что меня развеселило.

– Ты серьезно их сделала? И использовала? И работает?

– Еще не знаю, – ответила Сидни. – Пока все идет как запланировано – и на коже они не проступили. Они, в принципе, невидимы.

Маркус тотчас возликовал. У индиговых чернил имелся существенный недостаток: алхимики-мятежники становились чересчур заметными.

– Мне надо будет провести другие… эксперименты на моем друге. Но я в них уверена, и если у меня будет свободное «окно», я спокойно приготовлю еще порцию чернил для тебя – без всяких проблем. Когда ты вернешься?

– Мы собираемся перейти границу в Эль-Пасо на этой неделе, – объявил Маркус. – Нужно «спасти» новичка, а потом, полагаю, я доберусь до пункта назначения. Недели через полторы. Максимум – через две. У тебя будут результаты к тому моменту?

Сидни кивнула.

– Надо для гарантии добыть чернила алхимиков. – Здесь-то и был подвох. Сидни до сих пор не придумала, как раздобыть принуждающие чернила. – Мы можем встретиться у Адриана. Ты помнишь, где он живет?

– Разве такое забудешь? – Маркус закатил глаза. – Приятно вспомнить, как я ему навалял.

– Эй! – предостерегающе произнес я. – Это я тебе навалял!

Сидни смерила нас обоих уничтожающим взглядом.

– Я прослежу, чтобы чернила были там. У тебя есть мобильник?

– Нет. Но будет, когда мы доберемся до штатов. У Сабрины сохранился твой номер, поэтому не волнуйся. Мы с вами свяжемся и договоримся окончательно.

– Дело сделано? – спросил я. Я уже весь взмок. – Мне бы поспать.

– Ясно, – пробормотала Сидни и с беспокойством покосилась на меня. – Свяжись с нами как можно скорее, Маркус.

– Обязательно, – пообещал он.

Я воспринял его реплику как завершение разговора и позволил Маркусу исчезнуть. Очевидно, Сидни хотела перекинуться со мной парой фраз, но у меня звенело в голове, и я окончательно утратил контроль над сном. Он развалился на кусочки, и я едва успел с ней попрощаться. Сидни сделалась полупрозрачной и пропала.

Вернувшись в реальность, я обнаружил, что в голове звенит из-за мобильника, который валялся на тумбочке у кровати. К моему удивлению, на экране высветился номер Лиссы. Я взял телефон. Руки у меня дрожали, и я поразился тому, каким измочаленным я себя чувствую.

– Поздновато звоните, Ваше величество.

– Ты живешь по человеческому расписанию, – с неприкрытым весельем напомнила мне Лисса.

– Верно. Я вечно забываю об этом. Я вас внимательно слушаю.

– Увы, тебе это не понравится, но я собираюсь воспользоваться королевскими полномочиями и призвать тебя ко двору. Бедняга, Адриан! Прости меня, пожалуйста, но ситуация – срочная.

– Что еще? – Меня замутило от страха.

– Соня хочет, чтобы ты помог в деле с Оливией и кровью. По ее словам, магия стала ослабевать, и никто не знает, как воспрепятствовать процессу.

– Она не может просто позвонить мне?

– Она твердит, что все очень запутанно, и тебе нужно обязательно приехать, Адриан.

– Ага. – Меня на сны духа и сканирование ауры еле хватает. И как я должен воспроизвести свой предыдущий номер? Я не готов признаваться про таблетки и Лиссе.

– Соня еще подумала… – Голос Лиссы сделался нерешительным. – Как ты считаешь, сможет ли Сидни тоже приехать? Если мы получим разрешение у алхимиков?

Сердце мое забилось быстрее.

– А зачем?

– Соня утверждает, что надо сделать своего рода связующую татуировку для этой крови, а у Сидни имеется уникальный опыт. – Да, правда. Кита арестовали за то, что он наживался на татуировках, придающих дополнительные способности, – и разоблачила его Сидни. И если я им нужен как советник, тогда, я запросто скрою, что мой дух умалился. – И давай начистоту. Сидни – единственный алхимик, который сможет находиться при дворе. Может потребоваться несколько дней. Как ты полагаешь, она согласится? Кстати, вам стоит добираться по отдельности, чтобы скрыть вашу связь с Джилл.

Так. Я едва верил собственным ушам. Лисса предлагала мне шанс на поездку вместе с Сидни. Не очень похоже на романтическое путешествие, но королевский двор мороев – последнее место, где надо опасаться соглядатаев от алхимиков. Беспокоиться надо будет лишь о моей родне.

– Если алхимики велят, она примчится как ветер, – произнес я спокойным тоном. – У них приказ превыше страха. Она в состоянии и путешествовать со мной, если ты пожелаешь, чтобы мы случайно встретились на пересадке, как в прошлый раз.

Из трубки прямо-таки хлынуло облегчение Лиссы.

– Как здорово! Будет намного проще, если мы заполучим вас вместе с Нейлом.

– С Нейлом?

– Да. Ты должен путешествовать с охраной. Или ты предпочтешь взять Эдди?

Конец моим мечтаниям о времени наедине с Сидни. Надеюсь, мы его хоть обретем при дворе.

– Нет, посылай Букингемский Дворец. От него меньше вреда.

– Что?

– Ничего, я шучу.

Лисса пообещала, что к утру у меня будет вся необходимая информация, а затем я рухнул на кровать и почти мгновенно отключился.

Разбудил меня очередной звонок, но я искал телефон куда дольше, потому что он запропастился в складках одеяла. Я едва успел ответить вовремя и сощурился от яркого утреннего света, льющегося в окно – вчера вечером я забыл задернуть штору.

– Адриан! – голосила встревоженная Джилл. – Я узнала, что ты едешь ко двору.

– Угу. Королевское повеление, и все такое. Не волнуйся, крошка. Я привезу тебе футболку.

– Адриан! – Строгость в ее голосе напомнила мне Сидни – она порой говорила точно так же. – Мне Нейл доложил.

Я застонал.

– Только не начинай! Лисса сказала, что командировка займет несколько дней. Ты переживешь это время без него!

– Нет! – нетерпеливо произнесла Джилл. – Ты не понял! Повторяю: я узнала об этом от Нейла. А не от тебя.

Я до сих пор плохо соображал от сонливости и усталости, но мурашки по коже сообщили, что я на грани важного открытия.

– Ты о чем?

– Я не ощущаю тебя, Адриан. Узы больше не прозрачны.

Глава четырнадцатая

Сидни

Просто поразительно, какими милыми могут быть люди, когда думают, что ты готовишься к смертельному подвигу.

– Сидни, извини, пожалуйста!

– Я же сказала тебе – забудь. – Я даже не взглянула на Зою – я размышляла над свитерами. Мой гардероб – это система, строящаяся на погоде и уместности. Пенсильвания в декабре требует самой теплой одежды.

– Я просто расстроилась, что папа игнорировал меня, – ныла Зоя.

«Добро пожаловать в мой мир», – подумала я. Ирония заключалась в том, что я теперь находилась на таком этапе своей жизни, где я, наконец, получила внимание отца – и совершенно его не желала. Впрочем, я порадовалась, что данный разговор завязался. После ланча с отцом мы почти не общались, и если Зоя пересмотрела свою критику в мой адрес, это было хорошо и для меня лично, и, наверное, для самой Зои. Вдруг она начнет проще относиться к воззрениям алхимиков? Жаль, конечно, что причина может заключаться в страхе Зои перед моим путешествием, но разубеждать ее я не собиралась.

– Он правильно сказал: ты здорово справляешься с работой, – добавила Зоя. – Если бы ты не чувствовала себя так уверенно среди них, ты бы отказалась от поездки. И вообще-то классно, что тебя выбрали. Мало кто из людей справился бы с задачей. Я бы, точно, сплоховала. – Зоя вздохнула. – Но мне не хочется, чтобы ты бросала меня. Я буду беспокоиться о тебе.

Я посмотрела на сестру. Зоя сидела на кровати, скрестив ноги. Я почувствовала укол боли. При всей своей ревности и подозрительности она оставалась моей сестрой, и она любила меня. Сейчас она была сбита с толку и обескуражена, что вполне объяснимо. Я не сомневалась, что Зоя не желала со мной ссориться. Но таков уж наш жребий.

– Все будет в порядке. Морои при дворе не опасны, и им нужна моя помощь. Со мной ничего не случится.

Но Зоя продолжала смотреть на меня скептически.

– Ты будешь ночевать – одна среди кровососов! Может, тебе лучше снять гостиничный номер в соседнем городе? По-моему, так обычно и делают наши, когда ездят туда? Тебе надо сохранять дистанцию.

А еще – держаться подальше от Адриана.

– Пребывание на месте событий позволит мне быстрее справиться с работой, и скоро я вернусь домой, – рассудительно произнесла я. С моей логикой трудно было спорить. – Выжила же я в их обществе, когда они веселились и пили шампанское на свадьбе. Сейчас будет легче.

– Пиши мне почаще, Сидни.

Я не удержалась от улыбки.

– По мере возможности. И ты мне пиши, Зоя.

– Обязательно! – с энтузиазмом заверила меня Зоя. – Я тебя не подведу!

– Я знаю, ты прекрасно справишься. – Я сказала это от чистого сердца. Зоя умна и компетентна, а теперь у нее есть мотивация.

– И я позабочусь, чтобы у них был ужин, когда они едут к Кларенсу, и чтобы Ангелина ничего не натворила… и ничего не порушила. – На лице Зои появилась озорная улыбка. – Ты слыхала, как она грозилась подать на школу в суд за намеренное введение в заблуждение, когда ей объяснили, что война 1812 года тянулась до 1815-го?

– Нет. – Я раздраженно покачала головой. Но в глубине души я была в восторге. Зоя смеялась над знакомой девчонкой, а не над порождением тьмы.

– Не волнуйся, я буду держать ее в рамках. – Зоя посерьезнела. – Кстати… можно мне… катать их на машине? Я сумею, Сидни!

– Это противозаконно, – мягко поставила я на вид. Жалко Зою – ей так хочется порулить! – Если ты съедешь в кювет…

– Нет! Я осторожно!

– Ты о других водителях подумай, – заявила я, понимая, что говорю сейчас, словно автоинструктор. – Продолжай заниматься с Эдди. Рано или поздно ты получишь права.

Зоя нахмурилась.

– А когда?

– Наверняка в следующую твою поездку в Юту.

На мгновение мы замолчали. Я понимала, что гложет Зою. Когда она действительно доберется до Юты? Конечно, отец не позволит ей долго оставаться без водительских прав. Они нужны для работы. Но сейчас это не стояло для него в списке первоочередных задач. Зое придется подождать. Однако если она вернется и будет жить с мамой…

– Пожалуй… мне надо набраться терпения, – печально произнесла Зоя. – В любом случае, я буду волноваться о тебе.

Я погладила ее по плечу.

– Не стоит. Просто постарайся не думать обо мне как о сестре. Представь, что я обычный алхимик, отправленный с поручением.

– Трудно, – прошептала Зоя таким голосом, что у меня чуть сердце не разорвалось.

До моего рейса оставалось очень мало времени, но старательно я пыталась изображать стоическое смирение истинного алхимика. И была вынуждена признать, что в глубине души меня переполняет восторг. Мы с Адрианом вместе улетаем отсюда! Разумеется, это не подлинная свобода, но все равно, какое облегчение – избавиться от подозрительных взглядов. А ведь у нас имеется и законный повод быть вместе!

Как и в прошлую нашу поездку ко двору, мы с Адрианом встретились в Лос-Анджелесе на пересадке в Филадельфию. Я не опоздала, но Адриан и Нейл уже ждали меня. Я приостановилась, разглядывая их. Нейл читал книгу о боевых искусствах. Адриан уставился в окно. На коленях у него лежал раскрытый сборник стихов, тот, который дала ему я. Блеклые лучи освещали его светлую кожу и точеные черты, и мне безумно захотелось запустить пальцы в его темные волосы. Адриан был задумчиво-проникновенным. Может, он беспокоился о нашем будущем? Последние недели две все было мирно, а значит, нам следовало приготовиться к очередной расплате со стороны духа.

– Сейдж, – произнес Адриан, когда я подошла. Грусть исчезла с его лица, сменившись лукавым и ленивым выражением. – Ты готова к арктической экспедиции? – Он кивком указал на парку у меня в руках. Из искусственного меха, конечно же. – Могу поспорить, на тебя глазеют как на ненормальную туристку.

– Ты что, не проверил прогноз погоды для того места, куда мы едем? Хотя, что я несу? Ты, естественно, проигнорировал прогноз! – Нейл хотя бы надел прочную горнолыжную куртку, а вот бушлат Адриана не внушал мне ни малейшего доверия. Я заподозрила, что ничего другого у него нет. – Это все, что ты с собой взял?

– На мне – мое лучшее пальто! – заявил Адриан.

– Неужели?

– Стиль превыше материи, Сейдж. Там – много моих восторженных поклонников, которые ожидают, что я буду выглядеть наилучшим образом. Я не могу отягощать себя всяким… словом, не могу отягощать.

Я старательно изобразила отвращение.

– А когда ты выйдешь на двадцатиградусный мороз, не беги ко мне жаловаться. Я еду работать, а не нянчиться с тобой.

Нейл покачал головой, сочувственно взглянул на меня и вернулся к книге. Как только он перестал обращать на нас внимание, я поймала взгляд Адриана. Мы не осмелились улыбнуться, но от понимающего блеска его зеленых глаз мое сердце забилось чаще.

Так оно и продолжало биться на всем протяжении нашего путешествия. Мы трое сели рядом (Адриан устроил целое представление по данному поводу). Я заняла среднее кресло. Нейл продолжал изучать различные техники атаки и сказал нам от силы пару слов. Мы с Адрианом якобы погрузились в пролистывание журналов, но я-то знала, что в действительности каждый из нас сосредоточен на близости другого. Наши ноги навольно соприкасались, и ничьей вины в этом не было. Когда подошла стюардесса с напитками, я чуть не улеглась Адриану на колени, пока тянулась за своей диетической колой. А потом Адриан стал искать, чего бы еще почитать. Он принялся обшаривать карман передо мной в поисках прессы, и рука его по пути задела мое бедро. Даже сквозь джинсы его провокационный жест заставил меня вспомнить о тех мгновениях, когда его руки скользили по моим ногам.

Это было мучительно… и восхитительно.

А еще его соседство меня изводило. Большую часть полета я думала лишь об Адриане, и о том, как бы нам еще больше сократить расстояние между собой. Случайные касания воспламенили меня, и к тому времени, когда мы добрались до места назначения, я мечтала исключительно об одном: когда же мы останемся наедине и дадим себе волю! Судя по затянувшемуся молчанию Адриана и по тому, как у него перехватывало дыхание, когда наши взгляды встречались, похоже было, что непристойные мысли одолевают не только меня. «Угомонись, Сидни, – сказала себе я. – Или, по крайней мере, остынь. Тебе вроде бы полагается стремиться разумом к высшему знанию?»

Смятение чувств поглотило меня, и, когда самолет пошел на снижение, реплика Нейла застала меня врасплох.

– А будет ли у меня возможность увидеться с Оливией?

Адриан оторвался от сборника стихов.

– Вероятно. Вся суматоха именно вокруг ее крови, и я уверен, что она – где-то рядом.

– Не то, чтобы я… – Нейл прикусил губу и уставился в окно. – Впрочем, неважно.

– О! – воскликнул Адриан и подмигнул, но Нейл ничего не заметил. – Думаю, что в промежутках между нашими захватывающими открытиями и для вас найдется часок, чтобы дух захватило друг от друга, только по-другому поводу.

Нейл покраснел.

– Ошибаешься. Мы переписывались после той встречи, и мы поддерживаем связь.

– Связь – это…

– Адриан, прекрати лезть куда не просят, – заявила я и обратилась к Нейлу: – Я с ней не знакома, но чем бы мы ни занимались, главную проблему за пять минут не решишь. У вас будет время. И ваше дежурство не будет непрерывным.

Нейл просиял.

Очутившись в Филадельфии, мы арендовали машину для завершающей части пути. Обычно ко двору – он располагался в предгорьях гор Поконо – добирались на самолетах до провинциального аэропорта (до него, примерно, тридцать минут лета) – но рейсы туда были редки, потому автомобиль стал наилучшей альтернативой. Дорога заняла два с половиной часа – днем наша гонка превратилась бы в поездку по живописным местам. Но от смены часовых поясов некуда было деться: здесь давно уже сгустились сумерки. Нейл держался начеку. Я вела машину, а он сидел рядом и, почти не мигая, отслеживал происходящее вокруг. Я говорила совершенно искренне, когда уверяла Зою, что мне ничто не грозит – но моя реплика касалась мороев. Я забыла, что в пристанище мороев зачастую приходят стригои, и темные трассы представляют огромную опасность. Не знаю, что нашелся бы стригой, способный напасть на автомобиль, разогнавшийся до скорости шестьдесят миль в час, но я была признательна Нейлу за его бдительность. И Адриан тоже, хоть он и поддразнивал Нейла.

Мы добрались ко двору далеко за полночь. Нейл был собран и напряжен, как всегда, а вот Адриан задремал на заднем сиденье. Когда я притормозила, чтобы переговорить со стражей на воротах, Адриан зевнул и потянулся. Люди считали двор узкоспециализированным частным колледжем. И он действительно выглядел, как колледж, с его старинными зданиями, увитыми плющом, и широкими, красивыми внутренними двориками. Но когда пристальные взгляды дампиров устремились на машину, я вспомнила предостережения Зои. Я собиралась вступить в место обитания сверхъестественных существ.

– Лорд Ивашков, – произнес один из стражников, склонившись перед Адрианом. – Добро пожаловать.

Адриан подавил очередной зевок и кивнул. Лорд Ивашков. Забавно, что Адриан – в родстве с королевским семейством, а ведь даже младшие члены рода имеют право на обращение «лорд» и «леди». Как-то в голове не укладывалось, что я встречаюсь с членом королевской семьи. Но еще поразительнее казалось то, что теперь его титул поражает меня больше, чем то, что он – вампир.

Дампир жестом указал на узкую гравиевую дорожку, петляющую возле центральной части ансамбля.

– Пожалуйста, сюда и во дворец за парком, – сказал он. – Вас ждут.

– Во дворец, – пробормотала я, когда он махнул нам. – Мы не в Палм-Спрингс!

– Просто они так называют место, где живет королева, – проворчал Адриан. Он подвинулся и просунул голову между мною и Нейлом. – А выглядит оно точно так же, как любое другое здание вуза. Ты будешь чувствовать себя как дома.

О, нет! Когда мы припарковались и нас впустили через заднюю дверь, проводник повел нас по величественным коридорам, освещенным хрустальными светильниками и увешанным портретами моройских монархов за последние несколько веков. Их бледные утонченные лица смотрели на меня, напоминая мне, что я очутилась в ином мире – в мире, для которого я была чужаком. Во мне начала подниматься старая боязнь алхимиков, и я снова и снова твердила себе, что я здесь – гость. Никто не попытается причинить мне вред. А если и попытается, Адриан такого не допустит.

Я знала, что в королевской резиденции имеется тронный зал и прочие места для государственных дел, но сегодня нас принимали в более неформальной обстановке, в комнате с мягкой мебелью, напичканной электроникой. Да уж, это не то, что я себе представляла при мысли о дворцах. На стене висел огромный телеэкран. Показывали какое-то шоу: люди, похоже, соревновались на полосе препятствий. Вокруг стояли громоздкие, обитые бархатом диваны, и на них восседали морои и дампиры, не заметившие нашего появления. А вот пара стражей, дежуривших по разным концам комнаты, нас, конечно, сразу же засекла. Я присмотрелась к зрителям и застыла как вкопанная.

– Давай! – Роза вскочила и умоляюще протянула руки к экрану. – Он же был прямо перед тобой, придурок! Ты что, ослеп? Ты только что упустил победу!

– Верно, – заявил Адриан, становясь рядом со мной, – команда в зеленом выиграла. Показ-то повторный.

Присутствующие повернулись к нам. Кто-то издал приглушенный возглас. Раздался взвизг: стройная белокурая девушка метнулась вперед и кинулась на шею Адриану.

– Ты приехал!

Адриан улыбнулся и похлопал ее по спине.

– Я же обещал, кузина? Я – твой подданный, а подданные служат своей королеве.

Если честно, Лисса Драгомир выглядела не особо царственно. Она была моей ровесницей, и ее длинные платиновые кудри были собраны в хвост, небрежно свисающий на толстовку Лихайского университета. Я почти не знала ее, но из-за сходства с Джилл – те же изумрудные глаза и высокие скулы – она казалась мне давней подругой. Лисса отпустила Адриана и уставилась на нас с Нейлом. Радостная улыбка, которой она одарила Адриана, сменилась чуть более официальной, но все же искренней.

– Сидни, я счастлива видеть вас снова. Если я что-нибудь могу сделать для вас, пожалуйста, предупредите меня. А вы, должно быть, Нейл.

– Ваше величество! – Нейл поклонился так низко, что практически коснулся лбом пола. Адриан даже закатил глаза.

– Уймись, Ланселот, – произнес Адриан. – Вряд ли нужны проявления подобной вежливости, если она щеголяет в джинсах и тапках-кроликах.

Нейл изящно выпрямился.

– Царственность королевы не зависит от ее наряда.

Адриан огляделся в поисках сочувствия.

– Мы сегодня пробыли вместе почти десять часов!

В глазах Лиссы заплясали озорные огоньки.

– Зато вы добрались без проблем!

Затем началось настоящее шоу. Но я хотя бы знала большую часть ключевых действующих лиц в комнате. Дмитрий и Соня улыбались мне, а Роза меня обняла. С парнем Лиссы, Кристианом Озера, мы однажды мельком встречались, и сейчас он кивком поздоровался со мной. Они с Адрианом мерили друг друга мрачными взглядами, и мне вспомнилось, как Адриан сказал о нем: «Его тетя сидит в тюрьме за убийство Татьяны. Я его не виню, и он – меня тоже не осуждает. Мы даже можем поболтать. Но ситуация какая-то дикая».

Две девушки сидели рядышком на двухместном диванчике, держась в стороне и молча наблюдая за встречей. Одна из них явно была дампиркой, черноволосой и меднокожей. У второй, моройки, были пышные черные кудри и изумительные серые глаза. Судя по тому, что Нейл вовсю таращился на дампирку, можно было догадаться, кто они такие. Адриан одарил их лучезарной улыбкой.

– Ну-ка! Похоже, вы успешно перенесли поездку? Надеюсь, вас хорошо приняли. Королевское обращение, так сказать. Золотые унитазы. Бархатные халаты. Шампанское на завтрак, на ланч и на ужин. Кстати, а почему его здесь нет?

Оливия и Шарлотта Синклер просияли, особенно Шарлотта.

– А вы его не принесли? – спросила она. Мне не понравилась теплота в ее голосе.

– Я могу послать за ним, – предложила Лисса. Она уже повернулась к стражу у двери, но Адриан махнул рукой.

– Давайте проявим ответственность и отложим шампанское до тех пор, пока не разберемся с духом. Отпраздновать можно и попозже. Кроме того, Беликов не умеет пить.

Дмитрий прищурился, и я еле удержалась от смеха. Здесь «лорд Ивашков» мог, наверное, получить почти все, что пожелает, и я гордилась тем, что Адриан держался молодцом и избегал своего «порока». Хорошо, что он сейчас не смотрел на меня, потому что, наверное, чувства чересчур красноречиво отражались на моем лице.

Нас с сестрами Синклер официально представили друг дружке. Они пробормотали вежливые приветствия, с любопытством оглядели меня и переключились на Адриана и Нейла. Алхимик был новинкой, но не слишком волнующей.

Я предполагала, что мы соберемся вместе завтра утром, а сейчас нас отпустят отдыхать. Не тут-то было! Соня принялась обсуждать, что она выявила в образце крови Оливии, и я осознала, что мы приступим к делу немедленно. Я чуть не застонала, когда меня осенило. «У них же сейчас день в самом разгаре! Они бодрые, энергичные, и сна у них ни в одном глазу». Возможно, именно поэтому Адриан также полон сил? Нейл, как дампир, обладал дополнительной выносливостью и мог долго обходиться без сна. Но я? Я – обычная смертная, и в Палм-Спрингс я бы уже отправилась прямиком в кровать. Но если они готовы приступить, значит, и я не подкачаю. В груди у меня зародился зевок, но я загнала его обратно.

– Никаких сомнений, – вещала Соня. – Образец крови переполнен такой разновидностью духа, с какой мы прежде не сталкивались. А твое заклинание, наложенное на серебро, гениально, но…

Дверь распахнулась, и в комнату размашистым шагом вступил морой, за ним по пятам следовал страж.

– Вся банда в сборе! Вы, должно быть, забыли послать за мной!

Роза фыркнула.

– Старик, тебя не приглашали.

Эйб Мазур, ее пестро разодетый отец, неодобрительно поцокал языком.

– Потому что тогда одно из величайших достижений нашего мира останется в руках детворы.

– Мне почти тридцать! – возмутилась Соня.

– А я о чем? – Эйб огляделся и заулыбался, обнаружив меня. – Мой любимый алхимик! Как мило с вашей стороны присоединиться к нашим изысканиям!

Я храбро ответила:

– К вашим услугам.

Повинуясь невысказанному приказу, появился слуга с напитками и закусками – впрочем, без шампанского. Когда все примирились с непрошеным присутствием Эйба, Соня вернулась к прежней теме и вручила Адриану небольшую коробочку. Заинтересовавшись, я подошла поближе, чтобы рассмотреть ее, и остро ощутила считаные дюймы между нами. В коробочке лежала пробирка с кровью, на стекло были надеты серебряные кольца. Я внимательно изучила ее, потом подняла голову и столкнулась с пытливым взглядом Сони. Когда она заметила меня, лицо ее разгладилось.

– Сидни, – спросила она, – есть ли способ укрепить печати?

Адриан меня опередил.

– Не думаю. Я еще в прошлый раз применил все, что мог.

– Но ты можешь чувствовать, как дух переплетается с кровью, – настаивала Соня. И снова мне показалось, что Адриан обеспокоен.

– Да. Но я ничего не могу с этим поделать.

– И я тоже, – произнесла Соня.

– И я, – сказала Лисса.

Соня продолжила:

– В том-то и суть. Если даже мы уже ничего не чувствуем в крови Оливии, я уверена, что радикальное изменение будет препятствовать ее обращению в стригоя. Если мы можем сделать это для других…

Адриан кивнул.

– Да. Но каким образом? Хотя…

Вся компания затаила дыхание. Каждый из мороев и дампиров, собравшихся в комнате, полагался на его суждения. В одном Адриан был прав, когда защищал свое стремление использовать дух: он творил чудеса. Интересно, а понимает ли кто-нибудь, включая его самого, что они достигли момента, где он из шута превратился в уважаемого специалиста? Подобная ответственность и престиж шли ему – лорду Ивашкову.

Адриан обратился к Лиссе.

– Ты вроде бы хотела применить кровь в некой татуировке? А может, просто ввести ее кому-нибудь? Я в том смысле, ведь вакцина действует по этому же принципу. Когда кто-то победил болезнь, вырабатываются… – Адриан притормозил и покосился на меня, – антитела? – Я кивнула. – А если и здесь так? Магия распространится на другого?

– Мне трудно даже строить предположения, есть ли подобие между данными процессами, – призналась я. – Но когда в татуировку алхимиков добавляют кровь вампира, моройская способность к быстрому исцелению и устойчивость к болезням отчасти передается и нам.

Интересно, если использование магии действительно остановило действие моей татуировки, что случится с моим иммунитетом? Терпеть не могу болеть.

Адриан воодушевился.

– Ты можешь сделать такую татуировку этой кровью?

Я заколебалась.

– Теоретически да. Но каковы будут последствия – мне вообще неясно. И я никогда прежде не готовила подобных чернил.

– Ты справишься, – уверенно произнес Адриан. – И всегда есть под рукой кто-нибудь из татуировщиков, работающих со стражами. Что еще тебе нужно?

– Я могу раздобыть для вас все, что угодно, – заявил Эйб.

– Мне нужно…

Я оборвала себя на полуслове, и мир завертелся вокруг меня. «Я могу раздобыть для вас все, что угодно». Да, вполне возможно, что так и есть. Эйб Мазур из тех, кто способен достать даже ингредиенты для татуировки, потенциально защищающей от стригоев.

Компоненты, почти идентичные тем, которые используются в стандартных татуировках алхимиков.

Я, например, ничего подобного добыть не могу. Я – но не Эйб. Ему не придется прибегать к незаконным каналам. В конце концов, однажды он контрабандой привез ко двору си-четыре. Я знала, что у него имеются обширные связи с алхимиками. Эйб способен обоснованно объяснить, зачем мороям проводить такой эксперимент. Алхимики определенно поддержат его. Хотя уже неважно, добудет ли Эйб нужные ингредиенты законными или незаконными путями. Главное, что он предоставит мне все самое необходимое. Кроме того, никто не заподозрит меня в практической работе над разрушением принуждения алхимиков.

– Я напишу вам список, – небрежно сказала я. – Пожалуй, стоит все взять в двойном количестве. Мало ли, вдруг я допущу ошибку.

Адриан взглянул мне в глаза, и я поняла, что он прочел мои мысли.

Роза усмехнулась.

– Неужто ты хоть раз в жизни допустила ошибку?

– Всякое бывает, – пробормотала я и опять подавила зевок. – Дайте мне бумагу и ручку. – Новый зевок мне скрыть уже не удалось.

Соня сочувственно вымолвила:

– Давайте отпустим бедную Сидни спать. Она привыкла к другому распорядку дня. Нельзя требовать от нее, чтобы она приступила к эксперименту не выспавшись. И мы еще только начали исследование.

Лисса вспыхнула.

– Да, ты права. Извини, Сидни. Я не подумала.

Я подключилась через мобильник к базе данных алхимиков, чтобы взять оттуда список ингредиентов. Потом, пока я строчила на бумаге, Лисса подозвала к нам своего слугу.

Неожиданно Кристиан спросил:

– Кому ты собираешься делать татуировку?

Воцарилось молчание.

– Мне, – сказала, наконец, Роза. – Испытуемым должен быть дампир. Мы сильнее телом, и нам, несомненно, проще. Вдобавок, если все получится, у нас выше вероятность столкнуться со стригоями.

– Вы слишком ценны для королевы, – возразил Нейл. – Сделайте татуировку мне – мало ли, что случится.

– Все будет как надо! – с жаром воскликнул Адриан.

Роза проигнорировала его и уставилась на Нейла.

– Выдвигаю свою кандидатуру. Я не позволю никому рисковать.

– Какая у тебя группа крови? – поинтересовалась я, глядя в пространство между ними. Потом повернулась к Оливии? – А ваша?

– Не надо ее мучить! – предупредил Нейл.

– Четвертая положительная, – вызывающе сказала Оливия.

– Вторая отрицательная, – отчеканила Роза.

Нейл беспомощно посмотрел на них.

– Первая положительная.

– Ты выиграл, – сказала я Нейлу. Я честно считала, что морой подошел бы лучше, но у меня сложилось впечатление, что сейчас со мной никто не согласится. Впрочем, безопаснее придерживаться группы крови.

Уязвленная Роза скорчила недовольную гримаску, будто я намеренно предала ее. Оливия хоть и была разочарована, вскоре перенесла свой пыл на Нейла и поспешила к нему. От ее комлиментов Нейл раздулся от гордости, а ученый в Соне решил, что с него хватит уже нежностей.

– Отлично. Берем Нейла. А теперь, ради бога, отведите Сидни в гостевые покои.

– Я с вами, – произнес Адриан. Он зевнул, но я была уверена, что он притворяется. – Я слишком долго пробыл среди людей.

– Ты не собираешься остановиться в родительском дворце? – спросила Лисса.

Адриан помотал головой.

– Нет, если отец там. Я хочу мира и покоя.

Появился слуга Лиссы, и Роза решила проводить нас: она думала, что я спокойно себя чувствую только рядом с ней. Когда мы выходили, Шарлотта поймала Адриана за рукав. Я находилась достаточно близко, чтобы услышать ее шепот.

– Я надеялась, что мы сможем побеседовать, – говорила Шарлотта. – Завтра у тебя найдется время?

Адриан изобразил галантную улыбку, мгновенно подкупающую женщин любого возраста.

– Идея прекрасная, но я не знаю своих планов. Но полагаю, от меня ждут практических действий. Какой же это кошмар – быть ответственным!

Его реплика долетела до Розы.

– Да! Как обременительно – помогать величайшим переменам в жизни мороев! Бедняжка, Адриан!

Адриан подмигнул Шарлотте.

– Я дам вам знать.

Мы покинули комнату, но я успела заметить страстное желание в глазах Шарлотты. Мне были ясны ее устремления.

Гостевые покои располагались в одном из старинных зданий, поэтому мы пересекли внутренний двор. Падал снежок, и я плотно запахнула меховую парку. Адриан не жаловался, но когда мы добрались до нужной постройки, он малость посинел. Здание было устроено как отель, и Роза решила стать нашим провожатым. Я задержалась в вестибюле, и Адриан шагнул ко мне.

– Ты не представляешь, какая ты милая со снежинками в волосах, – пробормотал он.

– А ты очень мил со своей гипотермией. От всей души надеюсь, что ты найдешь здесь нормальное пальто.

Адриан ухмыльнулся.

– Ты потом согреешь меня. Ты же понимаешь, что я притворялся с Шарлоттой, да? Для меня существует лишь одна девушка, но сейчас я должен вести себя так, словно их дюжина.

– Всего дюжина? – удивилась я.

Внезапно окликнула Роза.

– Адриан, твоя комната на втором этаже. Сидни, что ты предпочтешь среди созданий тьмы? Путь к отступлению на первом этаже или удаленность от них на втором?

– Второе, – бесстрастно отозвалась я. – Если потребуется, я и со второго этажа спрыгну.

Роза отвела нас наверх и пожелала Адриану доброй ночи. Затем пришел мой черед. Роза одобрительно осмотрела мои покои.

– Такие номера дают членам королевской семьи. Все в порядке?

Я прошлась по огромному номеру с изящной мебелью и современной аппаратурой.

– Пожалуй, да.

– Понимаю, что ты чувствуешь себя неуютно, – дружески произнесла Роза. – Но мы занимаемся важным делом. Во всяком случае, так говорят.

– Они правы, – кивнула я. – Но я в свое время делила комнату вместе с Джилл и была вынуждена принимать крайние меры предосторожности. Поэтому я опытный воин.

Роза ослепительно улыбнулась. Меня поразила ее красота, и я тотчас испугалась: ведь некогда они с Адрианом были близки, и физически, и духовно. Но я быстро прогнала свои сомнения прочь. Прошлое осталось далеко позади. Я верю Адриану. Роза еще несколько раз заверила меня в своей готовности помочь и сказала, чтобы я непременно обращалась к ней, если мне что-нибудь потребуется. Когда Роза ушла, я принялась разбирать свои вещи. Пять минут спустя на пороге появился Адриан.

– Проклятье! – выругался он, пинком закрывая дверь. Он схватил меня в охапку и прижал к стене. – Ты себе не представляешь, какие испытания я преодолел!

Я обвила руками его шею и притянула его еще ближе.

– Еще как представляю! – ответила я и впилась поцелуем в его губы.

Мое нетерпение откликалось на его нетерпение, и все сдерживаемое напряжение сегодняшнего дня взорвалось. Его руки скользнули по моему телу, а потом Адриан подхватил мою ногу и водрузил себе на бедро. Кровь моя забурлила. Я уже не чувствовала ни тени усталости.

Каким бы сексуальным ни было наше времяпровождение у стены, со временем мы отступили на мою кровать, где легче было добраться до одежды, кожи…

Я уселась и помогла Адриану стянуть с меня свитер.

– Кто бы мог подумать, что план побега номер семьдесят один завершится каникулами при моройском дворе?

Адриан рассмеялся и прижался губами к моей шее. Меня пробрала дрожь.

– А что? Ни Зои, ни алхимиков, никаких ограничений! – Адриан покрыл поцелуями мое плечо и осторожно спустил с него лямку бюстгальтера. – Здесь у нас есть свобода и уединение!

Я невольно ахнула, когда его губы умело продолжили свое исследование. Я закрыла глаза и опустилась на кровать, притянув Адриана к себе. Возможно, сегодня это случится – поняла я. То, к чему я готовилась. У нас, наконец, появился шанс заняться сексом без помех и без страха, что нас обнаружат. Это пьянило. Когда еще нам представится такая возможность?

Однако хотя прикосновения Адриана доводили меня до безумия, какой-то древний инстинкт удерживал меня. Что случилось? Почему я до сих пор боюсь? Я хотела его, я любила его, но в глубине души колебалась. Что за безумие! Ведь моя плоть криком кричит, требуя, чтобы Адриан сорвал с меня одежду. Я открыла глаза и обнаружила, что он смотрит на меня.

– Все в порядке, – прошептал он, угадав мои мысли.

– Извини. Я не знаю, что со мной.

Адриан чмокнул меня в кончик носа.

– Не беспокойся.

– Я хочу тебя. Я готова. Но меня не покидает ощущение, будто я чего-то жду.

– Значит, подождем.

Доброта и терпение в его зеленых глазах смешались с неприкрытым желанием. У меня сразу заныло сердце.

– Ужасно, что мы впустую потеряем и ночь, и комнату, – призналась я.

Адриан стащил с себя рубашку и швырнул на пол.

– Кто сказал, что мы что-то теряем? – Он вытянулся рядом со мной и прижался для очередного поцелуя. – Пусть сегодня мы не займемся любовью, но поверь мне, Сейдж, существует множество способов приятно провести время!

Глава пятнадцатая

Адриан

Сегодня ночью я спал с Сидни – в буквальном смысле слова, а не в сексуальном.

И это было великолепно. Я и не думал, что столь простая вещь принесет мне столько радости. До сих пор я желал, чтобы мы могли проводить больше времени вместе, и я мог просто впитывать ее присутствие и не испытывать давления со стороны. Если честно, мне иногда казалось, что весь мир объединялся против нас. И вот теперь момент свободы настал.

Однако это было мучительно временами. Напряжение вчерашнего путешествия стало мелочью по сравнению с нашей близостью. Даже в футболке и фланелевых пижамных штанах она была мучительно сексуальна. Когда она спала в моих объятиях, положив голову мне на грудь, я думал о тонкой ткани ее одежды и о том, что под ней ничего больше нет. Я думал о том, каково бы это было – снять эту одежду, думал о том, что стану делать после. Я любил ее прекрасную душу и желал ее прекрасное тело. В этом нет ничего низкого. Это естественно.

В результате сон ко мне не шел. Ну и к тому же я днем вздремнул. Когда я не грезил о Сидни, я размышлял о нашем здешнем деле и о потенциально непредсказуемой идее сделать при помощи крови Оливии Нейлу татуировку наподобие алхимиковской. Все ждали от нас с Сидни успешного решения. Я был вполне уверен, что кровь, насыщенная духом, не причинит Нейлу вреда, так же, как и экспериментальная татуировка Сидни, так что, пожалуй, можно было попытаться. В конце концов, вариантов было не так уж много. Эта идея была не хуже любой другой и не особо меня беспокоила.

Меня действительно беспокоило то, что я стремительно терял контакт с духом. Когда Соня спросила меня, что я чувствую в пробирке, мне пришлось соврать. Соня – один из лучших пользователей духа, и она отлично отличает правду от лжи, но, к счастью, тогда она была слишком занята, чтобы заметить мою ложь. Правда заключалась в том, что я не способен был увидеть хоть что-нибудь. Я знал, что в крови присутствует дух, судя по наблюдениям Сони и Лиссы, но я не ощущал его. Я не мог больше видеть ауры, и хотя я не предпринимал попыток кого-либо лечить, о результатах тоже можно было догадаться.

Сообщение Джилл об узах было словно ведро холодной воды за шиворот. Вероятность исчезновения духа всегда нависала надо мной, но я никогда не думал о том, какие последствия это будет иметь для Джилл. Джилл объяснила, что хотя она по-прежнему ощущает, что мы связаны, у нее такое чувство, словно между нами опустился занавес, отрезавший мой разум от нее. Это было не так уж плохо. Это означало, что в моей жизни снова появилась приватность и что Джилл будет защищена от проникновения тьмы духа.

И я не мог отрицать очевидное: похоже, теперь я тоже защищен от духа. Я чувствовал себя… хорошо. Мой мир был спокоен. Я не испытывал лихорадочного стремления нарисовать целую картинную галерею за одну ночь, но меня по-прежнему переполняли идеи, которые я на самом деле мог развивать, потому что теперь способен был полностью сосредоточиться. Размышления о «Пинк Флойд» не вели к унынию. Моя любовь к Сидни пылала с той же силой.

Жизнь была хороша.

Пробуждение с Сидни оживило этот дом. Я в конце концов заснул, но просыпался, когда чувствовал, что Сидни шевелится. Мы оба ночью меняли позы, но так и не отпускали друг друга. Глядя на сонные глаза и спутанные волосы Сидни, я решил, что никогда еще она не выглядела восхитительнее. Я потянулся поцеловать ее, но Сидни отвернулась.

– Мне надо зубы почистить! – пробурчала она.

– Практична с первого мига пробуждения. И почему я не удивлен?

– Это просто здравый смысл. – Сидни повернулась на бок, и я прижался к ее спине, обнимая ее за талию.

– Хочешь позавтракать? – спросил я.

– Мы не можем выйти отсюда вместе. Будет плохо, если кто-нибудь заметит, как ты выходишь от меня.

Я посмотрел на часы.

– Ха! Они все еще спят!

– Где мы возьмем завтрак?

– Здесь есть пара местечек, работающих круглосуточно, потому что постоянно приезжает кто-нибудь, живущий по общечеловеческому расписанию. – Я поцеловал Сидни в шею. – По такому случаю я снимаю твое ограничение на кофе.

– Эй, я держу слово!

– Посмотрим, что ты скажешь, если придется работать с мороями глубокой ночью.

Несколько мгновений Сидни молчала.

– Ты не выпил ни капли спиртного? Даже свою разрешенную порцию.

– Так легче. Нет смысла играть с огнем.

Ее ответ был прост и идеален:

– Я люблю тебя.

Потом Сидни отослала меня к себе, собираться, невзирая на мои прекрасно продуманные аргументы о том, как было бы эффективно принять душ вместе. Я быстро вымылся, чтобы успеть забежать в соседнее здание для быстрого визита к кормильцам. С Сидни мы встретились полчаса спустя в вестибюле дома для гостей, как подобает порядочным морою и алхимику. Парни за стойкой не обратили на нас внимания, но мы все равно устроили представление, заслуживающее «Оскара», – официальные приветствия и безопасное расстояние.

На улице блеклый солнечный свет мало согревал зимнее утро. Сидни выглядела аккуратно и мило в своей парке, и я проклял свою глупость, заставившую меня надеть тонкий бушлат. Впрочем, я не жаловался. Я должен следовать моде.

Окрестности были пустынны, как я и ожидал. Нам попадались лишь редкие стражи или усердные патрули, несмотря на то что двор был защищен от стригоев заклинаниями. В наше время, когда некоторые все еще не принимают правление Лиссы, нам грозит опасность от некоторых наших родичей. Один из ресторанчиков, который я помнил, все еще продолжал работать, и Сидни рассмеялась, когда мы туда вошли.

– Невероятно! – сказала она. – В этих зданиях упрятана целая цивилизация!

– И многое другое… Клуб, спа, боулинг. Правда, я не настолько глуп, чтоб вести тебя в боулинг.

Сидни показывала на удивление хорошие результаты в разных видах спорта. Она не обладала какими-то особенными атлетическими способностями. В половине случаев она просто использовала логику и математический расчет, чтобы соразмерить свои движения с задачей.

В ресторане меню подходило скорее для ужина. Мы заказали еду за стойкой, взяли кофе и присели за столик, подождать, пока повар приготовит наш заказ. Мы все еще чувствовали себя немного уставшими, и меня снова поразило, до чего же мне нравится такая нормальность.

– Когда-нибудь, Сейдж, – сказал я. – Это будет обычное утро в нашей квартире в Риме. Общая постель, совместный завтрак… не знаю, как мы этого добъемся, но так будет.

Сидни оторвалась от изучения меню, висевшего на стене, и улыбнулась.

– Говоришь, Рим? Какой по счету план побега?

– Номер один, – немедленно заявил я. Я знал, что Сидни мечтает о Риме.

Улыбка Сидни сделалась еще шире.

– Ты собираешься выучить итальянский?

– Зачем? Я могу общаться при помощи взглядов.

– Тебе придется как минимум выучить числа, чтобы торговаться с людьми, когда ты будешь продавать свои картины на улице, – поддела меня Сидни.

Я прижал руку к сердцу.

– Ты ранила меня, Сейдж. В этой мечте я поместил тебя в какой-нибудь из ведущих университетов, а ты отправила меня на улицу!

– Надо же с чего-то начинать! Я начну с учебы. Ты – с улицы. Со временем я доберусь до докторской степени, а ты будешь возить свои картины на выставки по всему миру.

Я умиротворенно кивнул.

– Отлично, это меня устраивает. А после этого, думаю, будет лишь вопросом времени, когда мы поведем детей на футбольную тренировку.

Сидни приподняла брови.

– Детей?

– Расслабься, это еще не скоро. Но ты только представь! Твои мозги, мое обаяние, наша общая отличная внешность… и добавь еще к этому физические возможности дампиров! – Мои рассуждения скорее забавляли Сидни, чем ужасали. Никогда не думал, что я это увижу. – Это даже нечестно по отношению к окружающим! Мир еще не готов к нашим безукоризненным потомкам!

– Похоже, да! – рассмеялась Сидни.

Наши взгляды встретились, и, как обычно, мои мысли перетекли от контроля над рождаемостью к настоящему. Я понял: это путешествие – то, что надо. Здесь нет Джилл, а прошедшая ночь показала, что у нас будет предостаточно времени. По тому, как Сидни застыла, глядя на меня, я понял, что она думает о том же. Готова ли она? Вопрос по-прежнему оставался открытым, но я готов был ждать вечно, если потребуется. Просто было бы куда легче ждать, если бы не было настолько очевидно, что Сидни так же отчаянно желает этого.

– Эй! Ивашков, ты?

Скрипучий голос вырвал меня из грез. У меня противно заныло под ложечкой. Я медленно, натягивая улыбочку, которую все от меня ждут, обернулся ко входу в зал. И действительно, там стоял Уэсли Дроздов, один из самых отвратительных типов, каких я знаю. Хуже того, при нем была еще пара крутейших парней во всем городе, Ларс Зеклос и Брент Бадика.

Мои прежние собутыльники.

Они и сейчас были пьяны, судя по тому, как они пошатывались по пути к нашему столику. Могучий выхлоп спиртного был еще одним свидетельством. Уэсли хлопнул меня по плечу, да так, что у меня лязгнули зубы.

– Когда вернулся? – деловито спросил он. – Чего не звонишь?

– Да только этой ночью. Некогда было, – ответил я.

– Ты чего, шутишь? Мог бы погулять с нами! Мы здесь гудели целых… – Брент повернулся к остальным, возможно, потому, что цифры были слишком велики. – Шесть часов. Тут было открытие нового клуба, а потом Моника Злески устроила потрясающую вечеринку! Мы только с нее идем. Пора подкрепиться, а потом пойти отоспаться.

Только тут они заметили, что я не один. Ларс выпрямился и изобразил псевдоприличный вид – тот самый, какой он обычно изображал, когда устраивал вечеринку, а его родители возвращались домой слишком рано.

– Привет, – он протянул руку. – Я – Ларс.

Сидни поколебалась мгновение, прежде чем пожать ее – не столько от страха перед мороями, сколько из-за отвращения к пьяным идиотам.

– Сидни Сейдж.

Остальные тоже кинулись пожимать ей руку. Я видел, что типичная ледяная улыбка алхимика, говорящая «я вас терплю» – Сидни иногда изображала ее, когда мы были в общественном месте, – на этот раз идет от всей души.

– Я слышал, что тут могут быть люди. – Брент уставился на щеку Сидни. – Вы из них? Из ал… алхимиков?

На самом деле, далеко не все морои знали об алхимиках.

– Совершенно верно, – холодно отозвалась Сидни.

– Она здесь по совершенно секретному делу к королеве. Ну, где-то так. – Я рассмеялся и откинулся на спинку стула. – Я не в курсе. Мне такие вещи не говорят. Меня попросили поработать гидом. Я думаю, они мне оплатят еду и выпивку.

Уэстли не мог оторвать взгляда от Сидни.

– Мы собираемся погулять после захода солнца. Хотите с нами? На самом деле Ивашков вам не показал жизнь мороев, если вы не побывали на вечеринках. Тут как раз намечается пара интересных.

Сидни напряглась как струна.

– Нет, спасибо. Мне нужно встретиться с королевой.

– Видите? – сказал я. – Я ж вам говорил. Алхимики интересуются только делом.

Ларс ткнул меня локтем в бок.

– Ну, ты-то не такой! Уж я-то знаю! Почему бы тебе не пойти с нами? Приятель, если бы некоторые девушки знали, что ты вернулся … – Он недоговорил и бросил извиняющийся взгляд на Сидни.

Наконец нас позвал повар – сообщил, что наш заказ готов. Сидни поднялась так быстро, что ее стул чуть не упал.

– Я принесу.

И она зашагала прочь без единого слова или взгляда. Троица уставилась ей вслед, даже не пытаясь скрыть сластолюбивых взглядов.

– Здорово! – сказал Уэсли. – Никогда бы не подумал, что девчонка может выглядеть так завлекательно в брюках цвета хаки!

– Как тебе удается так спокойно сидеть рядом с ней? – спросил меня Ларс.

Я закинул ноги на пустой стул, а руки – за голову. Если они заткнутся, то, возможно, я никого не задушу.

– Ты о чем?

– Ты отлично знаешь, о чем. – Ларс покачал головой. – Мы только что от кормильцев, и никто из них ей в подметки не годится! По сравнению с ней все они – объедки недельной давности. Такого лакомого кусочка мы и не видали!

– И ни единой отметины на шее, – выдохнул Брент. Глаза его округлились. – Она никогда этого не делала! Представляешь, на что это похоже – погрузить зубы в ее шейку? Это же амброзия! И ей это понравится, ты же знаешь! Таким правильным девочкам всегда нравится!

Я стиснул кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.

Даже таким уродам в голову не приходила мысль о сексе с человеком. Но вот попить крови нетронутой красотки? Это сводило их с ума сильнее, чем секс, доводило до неистовства.

– Остынь, – рассмеялся я. – Вы что, вообще ничего не знаете об алхимиках? Да она едва терпит ваше присутствие. Вам никогда не добраться до ее шеи.

Уэсли подался ко мне.

– Приведи ее попозже к нам! Не станет же королева держать ее при себе всю ночь.

Наверное, у меня кровь выступила из-под ногтей.

– Вы что, не слыхали, что я сказал? Она не из нашей лиги.

Брент следил за Сидни, возвращающейся с подносом. Он приоткрыл рот, и видны были клыки.

– Из нашей, если размочить ее…

– Приятель, ты никак не протрезвел? – Мне удалось изобразить улыбку, но рассмеяться я не смог.

– Никаких проблем, – прошипел Брент. – Скажи ей, что собираешься познакомить ее с нашими обычаями, для культурного развития. Я вколю ей наркотик, и попьем по очереди. Какое же у нее будет лицо, когда мы…

– Нет! – отрезал я.

Ларс скривился.

– Что-то ты стал мягкотелым, Ивашков. Раньше ты был не прочь кого-нибудь размочить.

Но тут к нам подошла Сидни, и этой троице наконец хватило ума заткнуться.

– Уже поздно, – сказал я. – Так что, ешьте и идите отдыхать.

Они поняли намек и удалились к прилавку, хохоча и перешептываясь, но прежде попросили меня с ними связался, если передумаю. Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и притворился, будто заинтересован французским тостом, чтобы Сидни не заметила моего душевного состояния.

– Извини, – сказал я. – Друзья из иных времен.

– Что такое «размочить»? – спросила Сидни.

Я криво усмехнулся. Она услышала окончание разговора. Очевидно, остальное она не слыхала, иначе не была бы так спокойна. Мне следовало очень тщательно подбирать слова. Если соврать, мне это выйдет боком, если Сидни когда-нибудь узнает правду. И все же я не мог ответить откровенно. Надо придумать что-нибудь обтекаемое.

– Да так, глупость. – Я закатил глаза и занялся беконом, чтобы выиграть время. – Придурки наподобие этих считают, что это уморительно – попытаться завербовать новенького в кормильца. Выбирают какого-нибудь человека и несут ему всякую ерунду, чтобы уговорить.

Сидни даже вилку выронила.

– Ты что, серьезно?! – Она оглянулась через плечо и уставилась на троицу, словно не веря собственным глазам. – Они… они хотели уговорить меня стать кормильцем?

Сидни настолько потрясла мысль о том, что она могла бы стать кормильцем, что до нее даже не дошло, что из сказанного следует, что они в открытую говорят о вампирах с чужаками. Кормильцев обычно набирали из отбросов человеческого общества, зачастую – из тех, кто уже страдал от какой-либо зависимости и не имел перспектив в жизни. Жизнь с мороями была для них улучшением. К нормальным членам общества за этим не обращались.

– Все в порядке, – заверил я Сидни. – Я их прогнал. Они ничего не будут пытаться сделать. Они сочли, что ты красивая – что чистая правда. Они даже не вспомнят ничего, когда протрезвеют.

Но вид у Сидни по-прежнему был обеспокоенный. Она разломала маффин, но не съела ни кусочка, и продолжала молчать.

– Я серьезно, – сказал я, жалея, что не могу коснуться ее руки. – Они просто придурки. Пустое место. Я никогда им не позволю сделать ничего подобного.

В конце концов Сидни кивнула, а потом улыбнулась мне с таким теплом и доверием, что я чуть не умер от стыда за свое вранье.

– Я знаю, – сказала она.

Я сглотнул и постарался не обращать внимания на столик, за который уселись Уэсли с дружками. Они все еще продолжали искоса поглядывать на нас.

– Давай поедим поскорее и посмотрим окрестности. Лучше всего этим заняться сейчас, пока все спят. Возможно, мы подберем другое пальто для меня.

Как я и надеялся, Сидни обрадовалась тому, что оказалась права, и приободрилась.

– Я же знала! Я знала, что ты будешь мерзнуть!

– Да-да, ты гений, Сейдж. Мы добудем пальто, побродим вокруг, а потом, возможно, на время наведаемся в постель, как все остальные.

Вскоре пьяные идиоты превратились в отдаленное воспоминание. Мы тихонько пробрались в городской дом моих родителей и нашли мое старое зимнее пальто. Отец был дома – спал, судя по храпу, – и не узнал о нашем визите. Потом я приложил все усилия, чтобы показать Сидни старинную архитектуру, которая могла ее заинтересовать. Подробностей я никаких не знал, но, как я и надеялся, их знала Сидни, и ей понравилось. Потом мы вернулись к ней в комнату и забрались в кровать дожидаться назначенного времени. День получился великолепный.

Во дворце Лисса устроила для всех легкий завтрак. Для нас с Сидни это было уже время ужина, но мы были не прочь повторить, и уж в особенности Сидни не возражала против кофе без кофеина. Пока мы ели, остальные переговаривались, разбившись на группки. С противоположного конца комнаты мне кивнула Шарлотта: она стояла там вместе с Нейлом и Оливией. Я улыбнулся ей и одними губами проговорил «попозже».

Тут к нам подошла Роза. В руках у нее была тарелка с двумя пончиками. Метаболизм у дампиров просто сумасшедший, и я почти понимал одержимость Сидни диетами: ей ведь приходилось проводить кучу времени с теми, кто столько ел и не толстел.

– Как провели день? – поинтересовалась Роза. – Наверное, не проспали, как все мы?

Сидни рассмеялась.

– Нет-нет! С Адрианом не поспишь. Он привык к нашему палм-спрингсовскому распорядку дня, так что он поводил меня по окрестностям и показал чудеса моройского двора.

Роза посмотрела на меня с гордостью и радостью, как будто ей с трудом верилось, что я способен на такие разумные действия.

– Прекрасно. Надеюсь, это поможет убедить тебя, что не все мы – кровожадные прислужники преисподней.

Сидни рассмеялась, потом сделалась задумчивой.

– Нет, не все.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась Роза, но слова ее прозвучали невнятно – она как раз вгрызлась в шоколадный пончик.

– Так, ничего, – ответила Сидни. – Просто несколько пьяных парней, которые хотели… размочить. Это так называется, Адриан?

Роза чуть не подавилась пончиком.

– Что они сделали?!

– Они ничего не сделали, – осторожно произнес я. Мне сделалось не по себе. Хоть бы нас кто-нибудь перебил или Лисса объявила о начале работы!

– Кто вообще вел такие речи?! – Мне был знаком этот взгляд Розы. Он означал, что кто-то схлопочет по морде. – Скажите, кто это был?

Кажется, Сидни тронуло такое беспокойство о ней.

– Ничего особенного. Адриан прав. Они ничего не сделали. Он их отогнал. И кроме того, они все равно меня не уговорили бы.

Мне сделалось дурно. Я оглядел помещение.

– Слушайте, а где Честный Эйб? Он же обещал раздобыть для Сидни ингредиенты.

Но Роза меня не слышала. Ее взгляд был прикован к Сидни.

– Тебе известно, что такое «размочить»?

– Ну да, – неуверенно произнесла Сидни. – Это когда они пытаются уговорить человека стать кормильцем.

– Я бы не сказала, что это называется «уговорить»! – прорычала Роза. – «Размочить» – это когда морои одурманивают наркотиками случайного человека, чтобы напиться из него. Обычно это оказываются девушки, потому что обычно этим занимаются парни. Человек из-за наркотиков потом ничего не помнит – просто замечает, что у него откуда-то взялись синяки на шее. По сути, это изнасилование, только в применении к крови.

Сидни сделалась бледной, словно моройка.

– Что?..

До Розы, похоже, только сейчас дошло, какую травму ее слова могут нанести алхимику, и она попыталась казаться спокойной.

– Такое случается редко, – поспешно произнесла она. – И этого никогда не случится здесь, особенно если вас опекает Адриан. И я.

Сидни ничего не сказала в ответ.

Кто-то позвал Розу. Она прикусила губу, с тревогой посмотрев на нас с Сидни.

– Послушайте, мне очень жаль. Зря я вам об этом сказала. Не пугайтесь. Вам нечего бояться. – Она осторожно коснулась руки Сидни. Сидни вздрогнула и отдернула руку. Розу позвали снова. Она взглянула на меня. – Поговори с ней. Я сейчас.

Роза заспешила прочь, а я придвинулся к Сидни – к счастью, она не отскочила.

– Она права, это…

Сидни прищурилась.

– Почему ты соврал мне?

Я дотронулся до нее пальцем.

– Именно из-за этого. Я не хотел тебя пугать.

– Не надо было приукрашать, – сказала Сидни. – Я достаточно сильна, чтобы совладать с этим.

– Знаю, – мягко произнес я. – Но я недостаточно силен, чтобы рассказывать тебе о таких гадостях. Я решил, что суть остается той же: компания ублюдков пользуется своим преимуществом над одиночкой.

Сидни кивнула, и я перевел дыхание. Кажется, проскочили! Но потом в дело вступила ее идеальная память.

– Один из них сказал, что ты раньше был не против. – У нее вдруг перехватило дыхание. – Ты тоже это делал?

Мир покачнулся. Хоть бы ко мне вернулся дух, чтобы я смог переключить Сидни на обсуждение «Великого Гэтсби»! Но вместо этого я взял себя в руки и ответил как можно короче.

– Иногда…

Глава шестнадцатая

Сидни

– Иногда?! – возмутилась я. – Как ты мог так поступить?!

Я не могла заставить себя вдаваться в детали. То, о чем говорила Роза, было ужасно. Худший кошмар алхимика тотчас стал реальностью и подтверждал все пункты списка о злых, извращенных созданиях.

Адриан огляделся, но остальные болтали о своем.

– Сидни! Я никогда никого не одурманивал наркотиками! Это было давно и только раз, когда я был гораздо моложе и глупее. Мы отправились в клуб и встретились с обычными девчонками. Они были изрядно навеселе, и их подружка мне понравилась. Она оказалась пьяна в стельку, одно цеплялось за другое…

– И ты напился из нее! – договорила я. – Когда она не понимала, что происходит!

– Я немного отпил. – По лицу Адриана я увидела, что он и сам понимает всю неубедительность этого оправдания. – И честно говоря, она сама себя одурманила.

Я перевела дыхание и попыталась посмотреть на это с беспристрастной позиции алхимика.

– Это абсолютно безответственно! Вы могли выдать мир вампиров! Мы трудимся над тем, чтобы скрыть вас, а вы лезете напоказ!

– Не думаю, чтобы она что-нибудь запомнила.

– Еще хуже! – Моя беспристрастность вмиг обрушилась. – Как ты мог?! И неважно, что она была одурманена! Нет, важно! Алкоголь ничуть не лучше всего того, что ты мог ей подсунуть! Ты воспользовался преимуществом над человеком, который себя не контролировал! Это было насилие!

Лицо Адриана исказилось от боли.

– Знаю, Сидни! Я сам себя не контролировал!

– Ты думаешь, это оправдание? – прошипела я. – Даже если это было один раз, сколько раз ты отворачивался, когда твои друзья творили вещи похуже?

– Они мне не друзья больше. И ты думаешь, что я действительно мог бы остановить их в те времена?

– А ты хоть пытался? – бросила я.

– Я был тогда совсем другим! – Поняв, насколько он повысил голос, Адриан шагнул ко мне и заговорил тише. – Уж ты-то должна понять! Еще и года не прошло, как ты рядом с нами делала жест, отвращающий зло, и не подавала нам руки, потому что считала нас порождением сатаны!

– Возможно, я была права! И даже не пытайся сравнивать предрассудки с… с изнасилованием!

Адриан скривился.

– Я не говорю, что это одно и то же. Я говорю, что люди меняются. Мы растем, мы учимся. Ты знаешь, каков я сейчас. Ты знаешь, что теперь мне такое и в страшном сне не померещится.

– Знаю ли? – Я попыталась собрать все свое возмущение, потому что иначе я могла расплакаться. Нет, я не стану давать слабину в комнате, полной мороев! – Ты утверждаешь, что не стал бы пить мою кровь при удобном случае? Что ты об этом и не думал?

– Нет, – ответил Адриан так уверенно, что я почти поверила ему. – Единственное, чего я хочу от твоего тела… И тебе стоило бы это знать.

Я не знала, что мне делать. Я развернулась, пытаясь как-то разобраться с тем, что разнесло мой мир вдребезги. Я давно уже смирилась с тем, что у Адриана было бурное прошлое. Как ни удивительно, это меня не беспокоило. Это было до меня. Эти девушки в прошлом. Он их не любит. Он был тогда свободен, и если он хотел прыгнуть в койку с девушкой, которая тоже этого хотела, – его право.

И все же… он признался, что затянул в постель девушку, которая этого не хотела. «Затянуть в постель» – это еще мелочи по сравнению с тем, что он сделал. В глазах алхимиков питье крови невинной жертвы было наихудшим прегрешением мороев. Но такова была их жизнь, и меня до сих пор от этого тошнило. Я не могла на это смотреть, и всегда облегченно вздыхала, когда Джилл с Адрианом уезжали от Кларенса. Теперь же я не могла изгнать из сознания ужасную картину, связанную с Адрианом. Он воплощал в себе все страхи алхимиков о чудовищах, выслеживающих ничего не подозревающие жертвы.

– Сидни…

В его голосе была такая боль, что у меня защемило сердце, но мне нечем было его утешить. Я даже себя не могла утешить. Он сказал, что изменился, достаточно ли изменился? Мог ли он поступить так же ужасно?

– Извините за опоздание. – В комнату вошел Эйб в сопровождении незнакомого мне дампира, и я стала смотреть на него, чтобы не видеть искаженного горем лица Адриана. В руках у Эйба был ящик, а на шее – ярко-бирюзовый шелковый шарф. Возможно, ему нравилась зима. – Некоторые ингредиенты оказалось непросто добыть.

– Но вы добыли все? – нетерпеливо спросила Лисса.

– Конечно! – Эйб величественным жестом указал на своего спутника-дампира. – Включая нашего татуировщика, Горация. Мы готовы начинать, как только вы будете готовы.

И лишь когда все присутствующие посмотрели на меня, я поняла, что Эйб подразумевал. На мгновение я перестала соображать. Почему они все уставились на меня? Что я должна делать? Я не могла думать ни о чем, кроме Адриана и его мрачного признания. Потом постепенно во мне пробудился ученый. Ах да, конечно. Чернила. Дозировка, реактивы. Я могу это сделать. В этом нет ничего морально сомнительного.

Расправив плечи, я подошла к Эйбу и заговорила ледяным тоном, каким очень давно не пользовалась.

– Давайте посмотрим, что тут у нас.

Эйб положил ящик на широкий стол. Я критически осмотрела все ингредиенты и кивнула.

– Да, все в наличии.

– Что теперь делать нам? – спросил Эйб.

– Не мешать мне.

Я пододвинула к себе деревянный стул, потом достала мобильный телефон – у меня в нем были записаны точная формула и инструкция по изготовлению чернил. Воцарилось напряженное молчание. Я старалась игнорировать тот факт, что у меня имеются зрители. Я давно уже не работала с химикатами алхимиков, а сосредоточенность и внимание ничем не отличались от тех, что требовались для создания компонентов заклинания. Я просто производила химические манипуляции вместо магических.

Это была непосредственная работа алхимика, но руки мои дрожали, когда я отмеряла и смешивала компоненты. Мне приходилось принуждать себя думать о задаче, а не о своем разбитом сердце. Когда зрители поняли, что процесс займет отнюдь не пять минут, они рассеялись по комнате и принялись тихонько переговариваться между собой, и меня, наконец, оставили в покое. Роза и Дмитрий, думая, что я нервничаю из-за того, что приходится помогать мороям, подошли подбодрить меня. Я лишь коротко кивнула в ответ.

Когда я закончила, ко мне приблизилась Соня с благодарственными объяснениями.

– Это может оказаться очень полезным для нас, Сидни.

Я взглянула на нее.

– Я знаю. Я рада помочь.

Не знаю, что Соня разглядела у меня на лице, но она смутилась.

– Что-то случилось?

– Ничего. – Я опустила взгляд. – Просто пребывание при дворе и напряженное расписание.

– Нет, еще что-то. Ты думаешь, я не вижу?

Конечно, она видит! – с горечью подумала я. Она, возможно, читает потрясение в моей ауре, потому что именно этим она и занимается – всматривается в других, желают они этого или нет. У мороев личные границы были понятием относительным.

– Я видела, ты говорила с Адрианом, – продолжала Соня. – Что он тебе сказал? – Голос ее дрогнул. – Сидни, я видела, что вы двое…

Я снова подняла взгляд. Меня захлестнул гнев.

– Если хочешь помочь, дай мне работать спокойно и забудь, что ты видела.

Соня вздрогнула, а я немного пожалела о своих словах. Соня была мне другом и наверняка хотела как лучше. Но я не хотела сейчас, чтобы рядом был кто-нибудь из них, и Соня, помедлив несколько секунд, отошла.

Я завершила работу над суспензией и отодвинулась, чтобы полюбоваться делом рук своих. Суспензия была идеальна. Остальные участники вновь подошли ко мне, и я ощутила себя словно в ловушке.

– Готово? – спросил Нейл. – Ты уже можешь сделать мне татуировку?

– Нет. – Я указала на нетронутую пробирку с кровью, все еще замкнутую в серебро. – Суспензии требуется осесть, прежде чем ее можно будет смешать с кровью.

Этого они определенно не ожидали.

– И долго это? – спросил Эйб.

– Часа два, не меньше.

Соня разочарованно вздохнула.

– С каждым часом дух слабеет! – Она повернулась к Адриану. – Как ты думаешь, его еще достаточно, чтобы все это имело смысл?

– Должно быть, – загадочно отозвался Адриан.

– Я никоим образом не могу ускорить процесс, – объяснила я. – Разве что вы решите отклониться от методики, которой мы пользовались сотни лет. – Я говорила очень резко, но не могла с собою совладать. – Я собираюсь отправиться к себе и отдохнуть. Вернусь, когда подойдет время для следующего шага.

– Тебя проводить? – спросил Дмитрий. Мое плохое настроение передалось всем.

Я встала и аккуратно уложила обработанные порции ингредиентов обратно в ящик.

– Спасибо, я знаю дорогу. – Лучше уж я пройду одна ночью через моройский двор, чем снова буду выслушивать попытки влезть в душу из лучших намерений. – Хотя… Эйб, если у вас найдется свободная минута, у меня к вам вопрос…

Мое обращение к Эйбу всех застало врасплох, а в особенности самого Эйба. Впрочем, он быстро справился с растерянностью, и его врожденное любопытство одержало верх.

– Конечно! Давайте я вам помогу это нести. Если вы хотите оставить это тут, я за всем присмотрю – вдруг вам понадобится вторая порция.

Я повелительно вскинула голову, как алхимик.

– Эти ингредиенты используются для одной из важнейших наших целей. Я не могу оставить их.

Мы вышли, миновав стоящих у двери Адриана и Шарлотту. Он пристально смотрел на меня, вкладывая во взгляд всю свою душу, и едва ли слышал, как Шарлотта взволнованно рассказывала ему о поздней прогулке Оливии и Нейла. Я быстро отвернулась, опасаясь выдать себя.

Ночь была холодной и бодрящей, небо щедро усыпали звезды. Мы с Эйбом шли к гостевому дому.

– Итак, – нарушил молчание Эйб. – Чем обязан удовольствию находиться в вашем обществе?

– Ингредиенты, которые вы мне раздобыли. Один из них – кровь мороя.

– Она фигурировала в вашем списке, хоть мне и показалось это странным, – добавил Эйб. – Я понимаю, что в норме она входит в состав татуировочных чернил алхимиков, но в сегодняшнем случае у нас уже имеется специфический образец крови, который требуется применить. В этом, можно сказать, вся суть.

Умница Эйб. Ничего не упускает.

– Она зачарована? – спросила я.

– Нет. Вы не дали на этот счет никаких указаний, поэтому я доставил обычный образец. Поскольку мы изготавливаем не стандартные чернила, я решил, что в этом нет необходимости. Кроме того, я все равно не знал, какого рода принуждение вам может понадобиться.

– Вы когда-нибудь проделывали это? – Не может быть, чтобы рассуждения Эйба о чернилах были чисто гипотетическими. – Накладывали принуждающее заклятие для алхимиков?

Воцарилось молчание. Эйб понимал, что-то происходит, но у него концы не сходились с концами.

– Нет, не накладывал. Но я понимаю суть. Довольно простое заклинание принуждения, тормозящее индивидуальные суждения и усиливающее верность группе.

– Довольно простое, – повторила я. Это было преуменьшением.

Эйб усмехнулся.

– Для пользователя земли, конечно.

– Так значит, вы можете это сделать, хоть и не делали прежде? Можете зачаровать образцы?

– Могу. – Показался мой дом, но Эйб сбавил шаг. – Мисс Сейдж, позвольте мне уточнить, правильно ли я вас понял. Вы просите меня наложить заклинание принуждения на имеющиеся у вас образцы крови. И вы впрямую не просите, но желаете, чтобы я не говорил об этом остальным алхимикам?

Я отбросила попавшуюся под ногу ветку. Должно быть, недавняя буря во множестве посшибала их с деревьев, потому что валялись они повсюду.

– Вы слишком умны.

– Как и вы. Что придает ситуации особое очарование. Позвольте, я попробую угадать. Вы унесли запасные ингредиенты не для того, чтоб позаботиться об их возвращении в праведные руки алхимиков. – В полутьме глаза Эйба были темными и предостерегающими. – Кого вы намерены принудить? Какого-нибудь юношу? Любовное принуждение почти никогда не срабатывает.

– Нет! Ничего подобного! Мне нужно готовое универсальное заклинание принуждения, какое вы делаете для стандартных чернил. Об остальном я позабочусь сама.

– Любопытно, – протянул Эйб. Ситуация определенно забавляла его. – В том числе вы позаботитесь о том, что, когда вы активируете магию и кровь будет введена, вы сможете запечатлеть ваш приказ на ком-то.

– Можете вы это или нет? – спросила я. Порыв ветра осыпал нас снегом с ближайшего дерева.

– Разумеется, – весело отозвался Эйб. – Вопрос в том, что я получу взамен.

Я вздохнула.

– Так я и знала, что дойдет до торга. Вам всегда надо платить за услуги? Вы ничего не делаете просто из любезности?

– Дорогая, я делаю массу вещей из любезности. Однако я никогда не позволяю выгоде утекать между пальцев. Кем бы я был сейчас, если бы необдуманно упускал то, что может привести к могуществу и знаниям?

– Могущество и знания? – повторила я. – Вы просите у меня слишком многого.

– Объясните мне, почему вы заинтересованы в неофициальной татуировке, и тем самым вы поделитесь со мной бесценной информацией. Этого будет более чем достаточно.

Я заколебалась. Эйб не стал был выдавать меня алхимикам, но я не могла посвятить его в историю мятежа Маркуса. Я храню чужие секреты.

– Я не пытаюсь ни над кем установить контроль. Я хочу провести чисто научный эксперимент. Поверьте мне, Эйб. Вот и все знания, которые вы можете от меня получить. Но если вы хотите поговорить о другом варианте оплаты, давайте зайдем ко мне. Продолжим разговор в местечке потеплее.

Я содрогнулась и поплотнее закуталась в парку. Эйб задумался. Наконец он вымолвил:

– Мне известно очень многое. Передо мной сейчас – Сидни Сейдж, благодетель человечества и любимица алхимиков. И она работает над тайным проектом, не соответствующим указаниям ее ордена. Я удовлетворен. Давайте сюда вашу кровь. В смысле, образцы.

Я присела на корточки и открыла ящик.

– Что вы станете делать дальше?

– Я не буду возвещать миру о данных сведениях, поэтому не беспокойтесь. – Эйб помолчал, потом рассмеялся. – Но вы, конечно, волнуетесь по другому поводу. Вы никогда бы не стали просить наложить заклинание, если бы боялись, что я вас выдам.

Я отыскала два флакона с моройской кровью и вручила их Эйбу. Мне требовался лишь один, но не пропадать же второму впустую.

– Верно, – согласилась я. – Здесь-то я могу на вас полагаться. Я даже не думаю, что моя просьба вас потрясла.

– Я удивлен, но не потрясен. – Эйб взял флакон, и я увидела, как он сосредоточился – на лице его пролегли морщины. Моих человеческих навыков не хватало, чтобы просканировать его состояние. Кроме того, магия земли была напрямую связана именно с кровью, а значит, не влекла ни вспышек пламени, ни выплеска воды, как при обращении к иным стихийным элементам. – Держите. – Эйб вернул мне флакон и сосредоточился на втором.

– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнила я.

– Потому что я не знаю ответа, – сказал он после паузы. Я приняла от него второй флакон. – Главное, в том, что это будет служить тому же, что и всегда.

– Вам?

– Тем, кого я люблю.

Я онемела. Уж от кого-кого, но от Эйба Мазура, по прозвищу Змей, я такого ответа не ожидала. Он шагнул ко мне и взглянул в глаза.

– Вы считаете, мисс Сейдж, что я – коварный интриган? Но я все делаю для них. В первую очередь – для тех, кого я люблю. А уж затем – для моего народа. И клянусь, я пожертвовал бы собой, ни минуты не задумываясь, если бы мог спасти того, кого люблю. И точно так же без колебаний я совершил бы что-нибудь ужасное, если бы мой поступок позволил спасти любимого. – Когда Эйб отступил, я осознала, что слушала его, перестав дышать. – Удачи вам с вашим экспериментом. Сообщите мне, если вам будет что-либо нужно.

Он развернулся и зашагал прочь. Я наблюдала за ним, а в голове звучало эхо его слов. Когда Эйб исчез во тьме, я забрала ящик и пошла к себе в комнату. Только там я перестала размышлять о зловещем диалоге с Эйбом, потому что на меня обрушилась куда более серьезная проблема.

Адриан.

Адриан, утаивший от меня, что однажды он злоупотребил своим превосходством над человеческой девушкой.

Адриан, которому я верила.

Я бросилась на кровать и решила поплакать. Но слез не было. Буря чувств, одолевавшая меня, сменилась оцепенением. Я лежала на покрывале с рваной колотой раной вместо сердца, но могла рассуждать. Прав ли Адриан? Правильно ли заставлять его отвечать за событие, произошедшее так давно? Мы оба тогда были другими, и мне ли судить, когда я подстроила месть, в результате которой Кит лишился глаза? Я сама не святая.

Но Кит совершил ужасное преступление, а девушка, у которой Адриан пил кровь, ничего не сделала – только оказалась в неподходящем месте в неурочное время. Почему это случилось? Почему кровь всегда играла главную роль в моих страхах?

Адриан трижды писал мне смс на Любовный телефон, спрашивая, можно ли прийти ко мне поговорить. Я не отвечала. Наконец у него хватило ума отстать. Потом я просто валялась на кровати с Прыгуном-статуэткой на груди.

Когда я вернулась во дворец, я лучше владела собой, в основном потому, что отключила почти все свои эмоции. Я очутилась в уже знакомой комнате, где почти ничего не изменилось. Однако кое-кто отсутствовал. Адриан с Шарлоттой сидели рядом и тихонько болтали. Шарлотта сияла, а Адриан улыбался, но я достаточно его знала, чтобы понять, что улыбка эта неискренняя.

Завершение процедуры было несложным: требовалось добавить кровь к отстоявшейся суспензии. Жидкость засверкала серебром, вызвав недоуменное ворчание Эйба.

– Разве ей не полагается быть золотой?

Я пожала плечами.

– Я кое-что переделала. Серебро лучше гармонирует с моройской магией. Я подумала, что так будет лучше.

Соня вытаращила глаза.

– Дух почти полностью вытек! На помощь!

Шарлотта и Лисса кинулись к ней, вид у них был сосредоточенный. Я поняла: они используют свою магию, чтобы защитить пробирку. Не знаю, насколько они преуспели, но я поняла – нельзя терять время.

– Скорее! – велела я татуировщику Горацию.

У него была машинка, наподобие той, что имелась у Вольфе, и он поспешно зарядил чернила в иглу. Нейл уселся, а Оливия замерла.

– Ее нужно делать на щеке? – спросил он.

Я покачала головой.

– Не обязательно. Мы делаем ее на лице в качестве опознавательного знака.

После секундного колебания Нейл стянул футболку, обнажив мускулистый торс. Он указал на левое предплечье.

– Давай здесь.

Гораций занес иглу, но внезапно озадаченно повернулся ко мне.

– А что изображать?

Несколько мгновений царило комичное молчание.

– Что будет быстрее, – заявила я.

– Я бы хотел крест, – мечтательно произнес Нейл. Потом на лицо его снова вернулась маска стоика. – Но вы набивайте то, что нужно.

– Рисуйте простой крест, – неожиданно вмешался Адриан. – Позже я его преобразую в нечто более художественное. Для украшения можно использовать обычные чернила.

Даже меня изумило это предложение – если учесть, что обычно Нейл раздражал Адриана. Гораций принялся за работу. Но даже такое несложное изображение требовало кропотливости. Татуировщик явно старался изо всех сил, но напряжение в комнате возрастало, обстановка накалилась до предела. Все настолько захватило меня, что я вообще позабыла об Адриане. Мой мир сузился до капель чернил, вводимых в руку Нейла.

Когда Гораций закончил, у всех был такой вид, будто они вот-вот попадают в обморок от стресса. Лисса положила голову на плечо Кристиану, а Соня, белая, как простыня, рухнула на стул.

– А ведь в чернилах еще присутствовала магия, – сказала Соня. – Но больше я ее не чувствую. Понятия не имею, работает ли она – помимо очевидного.

Меня поразила параллель между Нейлом и Треем. Их обоих пометили экспериментальными чернилами, чтобы защитить от воздействия внешних сил… но никто пока не знал, оказались ли процедуры эффективны. Потенциальное решение загадки Трея находилось в ящике в моей комнате. Ответ на загадку Нейла, к сожалению, таился в зубах стригоя.

Соня закрыла глаза и подперла рукой лоб. Я могла лишь предполагать, что она сейчас чувствует. Защита мороев от стригоев была ее навязчивой идеей, она принимала наш проект очень близко к сердцу – это стало бы возможным завершением ее трудов. Внезапно Соня открыла глаза и уставилась на Адриана с таким видом, словно о чем-то случайно догадалась.

– Почему ты не помог нам? Мы могли бы сберечь больше магии. Ты ничего не сделал.

– Она права, – поддержала Соню явно удивленная Лисса. – Я только сейчас это поняла. Мы действовали только втроем.

Все уставились на Адриана. Даже я была удивлена. Для него это тоже было личным делом, особенно если учесть его ведущую роль в сбережении крови Оливии. Отчего же он не стал помогать сейчас? На лице Адриана отразились колебания. Он обреченно вздохнул.

– Я не помог… потому, что не мог.

Лисса, усевшаяся рядом с Кристианом, резко выпрямилась.

– В каком это смысле не мог?

Адриан печально улыбнулся ей.

– В таком, кузина, что я уже три недели на таблетках, и не имею больше доступа к духу.

У меня остановилось сердце.

– Но… но почему ты это сделал? – спросила Лисса.

– А ты? – спросил Адриан. – Ты сама однажды пила их. Или нечто подобное. Я хотел вернуть себе свою жизнь. Я больше не желаю, чтобы дух контролировал меня. Ты знаешь, что он способен натворить. – Он поочередно посмотрел на Лиссу, Соню и Шарлотту. – Все вы это знаете.

Судя по досаде на их лицах, они действительно знали. Но ясно было и то, что они все равно сбиты с толку.

– Но почему именно сейчас?! – воскликнула Соня. – Ты же знал, что нужен нам!

Адриан перевел взгляд на нее, но доводов не принял.

– Что знал? Я выполнил свою часть работы – значительную часть. Я понятия не имел, как ситуация сложится. Кроме того, сколько времени мне было ждать? Пока я не соберусь прыгнуть с моста?

Эти слова подействовали на Соню, словно пощечина.

– Конечно, нет. Но… есть же другие способы совладать…

Адриан рассмеялся.

– Не знаю. Напиваться? Резать себе руки? Податься в стригои?

Говорить это Лиссе и Соне было жестоко, но никто из них не смог придумать противоположных доводов. Вместо этого заговорила Шарлотта, в серых глазах стояло замешательство.

– Но как ты можешь вытерпеть расставание с магией? С ее силой? Разве ты не тоскуешь по ней?

– Тоскую, – не таясь, признался Адриан. – Но в моей жизни есть более важные вещи.

У меня подкосились ноги, я попятилась и опустилась в бархатное кресло. Я сцепила руки, чтобы они не дрожали.

– Мне очень жаль, что я не смог помочь, но никто из вас не имеет права осуждать меня, – добавил Адриан. В голосе его звучала такая убежденность, какой прежде никто не замечал. – Это моя жизнь, и никакие ваши слова не заставят меня передумать – разве что Ее величество своей королевской властью велит мне перестать принимать таблетки.

Лисса побледнела.

– Конечно, нет.

Затем воцарилась суматоха.

Я держалась в стороне от остальных, и, к счастью, на меня уже не обращали внимания. Вся компания всецело сосредоточилась на Адриане. Соня с Лиссой извинились, а Шарлотта приставала к нему с расспросами. Адриан снова с болью посмотрел на меня, и мне пришлось отвести взгляд, потому что я сама пребывала в полнейшем замешательстве.

Ночь текла, и постепенно стало ясно, что Адриана не собираются отпускать в обозримом будущем. Пользователи духа желали досконально разузнать всю правду о таблетках. Остальные спорили, что дальше делать с Нейлом. Я уже сыграла свою роль, и когда изнеможение начало одолевать меня, я выскользнула из комнаты и отправилась спать. Отъезд назначили на завтра, на вторую половину дня, так что сейчас я никому не понадоблюсь. Одно было хорошо в этом скорректированном расписании: я измучилась, и мое тело не давало разуму кипеть вопросами. А их-то у меня скопилось великое множество. Мне нужно было понять того, прежнего Адриана – и нынешнего Адриана, которого я любила. И еще мне следовало сообразить, почему он не сказал мне, что принял вызов и бесстрашно принял назначение врача.

Слезы скопились в уголках глаз и даже замерзли. Я остановилась на дорожке, обсаженной декоративными деревьями, и принялась вытирать лицо.

– Эй, что случилось?

При звуках незнакомого голоса я вскинула голову. Хотя нет, не совсем незнакомого. Из-за деревьев возник молодой мужчина, секунду спустя к нему присоединился второй. Уставшая и издерганная, я не сразу узнала их. Потом я сообразила, что это были друзья Адриана – бывшие приятели – из кафе. Я напряглась. Сонливость с меня как рукой сняло.

Зато появился испуг.

– Ты Сидни, да? – произнес первый парень. – Я…

– Уэсли, – сказала я. – Я помню.

– Правда? Отлично! Тогда ты наверняка и Ларса помнишь.

Тусклый свет фонаря, проходя сквозь ветви дерева, осветил лицо Ларса. Тот улыбнулся – дружески, как, вероятно, казалось ему. Я моментально догадалась, что он пьян – так же, как и вчера. Неужели и Адриан был таким? Просыпался и сразу переходил от одного вида интоксикации к другому? Какая жалкое, унылое существование!

– Куда ты? – поинтересовался Ларс? – Заблудилась?

– Нет, я просто иду к себе поспать. – Я указала на здание, до которого вдруг словно бы стало очень далеко. – Вон туда.

– Поспать? – Ларс рассмеялся. – А, ну да! У тебя же все наоборот! Слушай, а, давай, ты прогуляешься с нами? Мы дадим тебе кофеина и нагрянем на какую-нибудь вечеринку.

– Или если ты хочешь чего-нибудь потише, можно посидеть у меня и мирно поболтать. – Это был уже Уэсли, который пыжился, стараясь выглядеть серьезно и ответственно.

– Нет, спасибо, – ответила я и попятилась. Благодаря своему маневру я оказалась на пять дюймов ближе к зданию. Осталось еще каких-нибудь две сотни шагов. – Я действительно утомилась.

Ларс ткнул Уэсли локтем в бок.

– Вот, что бывает, если ходить везде с Адрианом. Можно привыкнуть к скуке.

– Адриан вовсе не скучный, – возразила я. – Особенно – судя по тому, что я слышала, – такой, каким он был раньше.

Уэсли фыркнул.

– Даже тогда он никогда не резвился так, как мы!

– Мы можем рассказать тебе о нем все, что пожелаешь, – заявил Ларс, явно ощутивший прилив вдохновения. Он прищурился, вглядываясь в даль, а потом снова посмотрел мне в глаза. – Ну как, согласна? Валим к Уэсли!

– Нет, спасибо, – повторила я. Я уже знала об Адриане все, что мне требовалось. Теперь я почувствовала облегчение. Я все-таки не ошиблась, а эти ничтожества ему и в подметки не годились. – Мне пора. – И, не пытаясь хитрить, я заспешила к зданию.

– Эй, погоди! – воскликнул Ларс. Он двигался на удивление быстро для своего состояния. Он схватил меня за руку, и тотчас ко мне пришла пугающая мысль: почему они смотрели мне за спину? Их ведь прежде было трое, верно?

Я начала разворачиваться, и внезапно у меня за спиной возник третий и зажал мне рот. Вспыхнувшее на долю секунды отвращение пробудило навыки, приобретенные у Вольфе. Я пнула Брента и порадовалась, услышав приглушенный вскрик. Рука исчезла, давая мне возможность последовать одному из советов Вольфе: кричи и зови на помощь.

Во мне пробудились старые страхи алхимиков, которые мне внушали с самого детства. Вот оно, то зло, о котором нас всегда предостерегали: вампиры поймали меня в ночи. Творения преисподней собираются напиться крови своей жертвы, когда та одинока и беззащитна. На мгновение я запаниковала. Но затем внутренний голос произнес: «Сидни, ты можешь действовать. Беги!!!» Но когда я попыталась броситься прочь, оказалось, что Ларс держит меня на удивление крепко. С другого бока возник Уэсли и попытался тоже вцепиться в меня.

– Надо убираться отсюда! – выдохнул Брент.

– Нет, – возразил Уэсли. – Еще не слишком поздно. Мы можем забрать ее ко мне домой и позаботиться, чтобы она ничего не пом…

«Ты не беззащитна».

Магия пробудилась во мне и метнулась к кроне дерева над нами. Сук, прогнувшийся под снегом, легко поддался моему нажиму и обрушился на Ларса. Спустя секунду я обрела свободу. Уэсли перекрывал мне дорогу к гостевому дому, поэтому я помчалась в противоположную сторону. Я знала, что мне надо продержаться, пока меня не обнаружат стражи-патрульные. Наверняка меня кто-нибудь услышал.

И действительно, так и получилось. На дорожку выскочил Адриан – с сухой веткой в руках, вроде той, который я только что сломала. Я замерла, а Адриан кинулся между мной и троицей дружков, которые тоже притормозили.

– Ты чего делаешь?! – возмутился Уэсли.

– Отрабатываю боевые навыки древесной школы дерева. Вы не будете разочарованы. Я вас уверяю, сейчас я собью с вас спесь!

Адриан оставался верен себе даже в критической ситуации. Несмотря на легкомысленный тон, лицо его было на редкость суровым, и я поняла, что даже если бы перед нами стояла армия, он все равно бы пошел со своей палкой наперевес на любого моего врага. Воздух звенел от напряжения. Наши противники обдумывали свой следующий шаг. Да, они были пьяны, но, возможно, эти вампиры могли бы одолеть нас, если бы пустили в ход грубую силу. Вероятно, наши с Адрианом общие навыки – и его «древесная школа» – удержали их на расстоянии, но могла и получиться безобразная свалка. Я притянула к себе побольше магической энергии, все еще остерегаясь применить ее на практике. Свалившийся сук можно списать на естественный ход событий. Огненный шар – нет.

– Я пас! – заявил Ларс. Он, пошатываясь, поднялся и без промедления пустился наутек, бросив Уэсли и Брента.

– Ты что, серьезно грозишь мне палочкой? – поразился Брент. – Ты ведь у нас крутой пользователь духа! Чего ты не сделаешь, например, чтобы у меня голова закружилась? Я знал, что ты изменился, но не настолько же!

– Он не изменился, – прорычал Уэсли, к которому вернулось присутствие духа. – Адриан Ивашков не станет марать руки. Он блефует. Лови ее!

– Не прикасайся к ней, – предупредил Адриан, когда Брент шагнул ко мне.

– Брось, Адриан! – принялся уговаривать Уэсли. – Положи палку и пойдем с нами. Мы пропустим тебя вперед.

Брент удивленно уставился на дружка.

– Что, правда?

– Он с помощью духа подчинит ее себе и заставит все позабыть. – Судя по довольному тону Уэсли, этот тип считал себя гением мысли. – Нам не понадобятся наркотики.

– Точно! – Вдохновившись, Брент опять повернулся ко мне. – Ты будешь гораздо вкуснее! Конечно, ты станешь сильнее кричать, но потом… ай!

Адриан стремительно нанес удар, и я даже решила, что мне все померещилось. Брент рухнул, доказав тем самым, что реальность тоже «кусается».

– Ну что, у тебя все-таки закружилась голова?

Уэсли, похоже, хотел последовать примеру Ларса, но не успел. Послышались крики, и из-за деревьев выскочили двое стражей. Одним из них был Михаил Таннер, муж Сони. Он оглядел нас всех, и на лице его появилось озадаченное выражение.

– Что здесь творится? – требовательно спросил он.

Выполняя свою работу, стражи забрали всех нас (включая Ларса) к себе в штаб и расспросили об инциденте. В конечном итоге выяснилось, что троица попросту спьяну напала на меня. Парней обвинили в хулиганстве, что означало для них, как виновато объяснил Михаил, ночь в участке и штраф. Всякий раз, когда я думала о том, что они хотели сделать, меня начинало мутить, и я не сомневалась, что они дешево отделались.

Я валилась с ног от усталости, когда Адриан повел меня к выходу из штаб-квартиры стражей. Перед дверью мы помедлили немного – снаружи царил холод.

– Прости меня, – произнес Адриан. – За все, что случилось сегодня.

Стычка длилась несколько минут, но паника и прилив адреналина уничтожили мою сдержанность и выпустили на волю те чувства, которые я пыталась подавить. Меня захлестнула любовь к Адриану, и я потянулась к нему, но внезапно вспомнила о дежурном страже за столом. Он определенно заметил бы, если бы я прижала Адриана к стене и принялась его целовать.

– Тебе не за что просить прощения, – прошептала я, глядя ему в глаза.

– Мне следовало рассказать тебе про ту девушку. – Адриан скривился. – И не должен был этого делать.

– До тех вампиров тебе далеко. И ты тогда был не в себе.

Адриан покачал головой.

– Я был собой – и тогда я надрался в стельку. Я не мог тогда мыслить трезво, но по своей вине. Я несу ответственность за свои поступки.

– Это в прошлом. Ты стал другим. Да, все могло бы обернуться скверно, но тебе повезло, последствия были минимальны. И самое главное – ты усвоил урок – в отличие от остальных.

Адриан напрягся, и я поняла, что он тоже борется с желанием сгрести меня в охапку.

– Сидни, я не склонен к насилию. Ни капельки. Я всегда ставлю любовь выше войны. Но клянусь, если они причинили тебе вред…

– Нет, не причинили, – твердо ответила я. Я не хотела, чтобы Адриан знал, как я испугалась, – вдруг он разозлится и еще добавит им? – Я в порядке. Ты вовремя меня спас.

Адриан улыбнулся.

– Что-то мне подсказывает, что ты и сама себя спасла бы. – Он посерьезнел. – Но дух был бы куда эффективнее палки.

– Твоя «древесная школа» не подкачала. – Дежурный что-то печатал на компьютере, и я осмелилась сжать руку Адриана. – Почему ты молчал? Ну, про таблетки?

Адриан поколебался немного, прежде чем ответить.

– Я не смог бы смотреть тебе в лицо, если бы потерпел неудачу. Если бы я оказался слишком слаб, чтобы выдержать все и не сломаться. Даже сейчас я не уверен. После этих уродов и того, что произошло во дворце…

– Перестань, – остановила его я. – Ты все сделал правильно. Просто безобразие, что ты сам не знаешь, какой ты сильный и храбрый. Я очень горжусь тобой и помогу тебе справиться. Я тебя люблю!

Любовь к Адриану не была неожиданностью. А вот осознание того, что стояло между нами, меня поразило. Я до сих пор пыталась понять, что удерживает меня от секса. Дело было не в Джилл. И не в физическом рубеже, который я боялась пересечь. Все было ничем по сравнению с ужасом, что моя любовь развеется прахом. А теперь, очутившись здесь – в этом невероятном месте, я была ошеломлена тем, как сильно хочу его. Желание вспыхнуло во мне, как духовное, так и физическое, и мне внезапно показалось, что я не не способна ждать ни минуты. Я должна заполучить его всего, целиком.

– Идем, – негромко сказала я. – Ко мне в комнату.

Огонь в глазах Адриана свидетельствовал, что ему не нужно ничего объяснять.

– Ты устала.

– Кто бы говорил!

Но тут чей-то голос разрушил волшебство.

– А, вы еще здесь! – воскликнул Михаил, вбегая в вестибюль. – Отлично! Представляете себе, поползли слухи, и королева услышала о том, что случилось. Она хочет посоветоваться с тобой, Адриан. – Он доброжелательно взглянул на меня. – Но вас это не касается. Я пришел проводить вас, чтобы вы, наконец, могли отдохнуть.

Я сглотнула, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме бьющего между нами электрического тока. Я едва не ответила Михаилу, чтобы он оставил нас в покое, потому что мне необходимо попробовать губы Адриана на вкус и прикоснуться к его коже. Однако вслух я произнесла:

– Спасибо. Вы очень любезны.

Адриан удрученно улыбнулся мне.

– Мы продолжим разговор в другой раз. Когда вы вполне очнетесь ото сна.

– Я проснусь к тому моменту, когда вы закончите беседовать с королевой, – парировала я. Я не рискнула больше ничего добавлять, и послала Адриану прощальный взгляд, ясно свидетельствующий о всех моих невысказанных желаниях.

Глава семнадцатая

Адриан

Я был опасно близок к тому, чтобы наплевать на королеву и отправиться прямиком в комнату к Сидни. Ее трепещущая аура пылала передо мной. Я знал, чего она хочет, и, видит бог, я хотел того же!

Но суровое лицо Михаила все испортило, и какими бы мы ни были друзьями, я все же оставался подданным Лиссы. В общем, я практически бегом бросился обратно во дворец, стремясь поскорее отчитаться перед королевой и вернуться в объятия Сидни.

Увы, у Лиссы имелись свои планы.

– Ты уезжаешь, – заявила она, как только я вошел. Рядом с ней, скрестив руки на груди, стоял разъяренный Кристиан. – Я слышала о том, что стряслось. Когда она доложит о драке, алхимики будут вне себя, и нам надо принять меры немедленно и удалить ее отсюда – и поскорее. А значит, вам с Нейлом тоже придется уехать.

– Не беспокойся, – заверил меня Кристиан, – я завтра хорошенько проучу этих типов.

– Кристиан! – простонала Лисса совершенно тем же тоном, каким Сидни произносила мое имя, когда была вне себя.

Кристиан вскинул руки.

– А что? Они заслужили куда больше, чем получили, Лисс.

– Но у нас есть законы, – терпеливо проговорила Лисса. – И я должна их придерживаться.

Кристиан промолчал, но наши глаза встретились на миг, и мы друг друга поняли. Он не был в курсе, что я защищал Сидни из романтических чувств. Зато я знал, что ему доводилось драться с теми, кто издевался над другими. Нам с ним по-прежнему было что делить, но сейчас я порадовался, понимая, что Уэсли и его мерзким приятелям завтра достанется по полной программе.

– Мы заказали вам билеты на утренний рейс в Филадельфию, – продолжала Лисса. – Если вы покинете дворец сейчас, то как раз успеете.

У меня из головы сразу же испарились мысли о возмездии. Что-что? Распроститься с уютной комнатой Сидни и редкой возможностью провести ночь вместе? Мне одновременно хотелось и смеяться, и плакать. Мы с Сидни были так близки! Мы почти взошли на новую ступень в наших отношениях! И у меня не было никаких логических оснований спорить, потому что предположения Лиссы и Розы о реакции алхимиков совершенно верны. Ведь Сидни – уникальный алхимик.

– Нейл не захочет расставаться с Оливией, – запинаясь, произнес я.

– При чем здесь Нейл? – скривилась Лисса. – Кроме того, он с Соней. Она наблюдает, не проявятся ли побочные эффекты.

И в результате через час мы уже были в пути. Сидни снова была за рулем, и на сей раз я сидел рядом с ней. Изредка, когда я думал, что Нейл не видит, я тайком касался ее руки или ноги. Сидни улыбалась, но не отрывала взгляда от дороги. Я наслаждался этим, но никого из нас внезапный отъезд не порадовал. Нейл действительно тосковал без Оливии. А нам с Сидни не хотелось покидать наше убежище.

– Что-то вокруг темнее, чем обычно, – заметила Сидни. Мы выехали вечером, но тучи приблизили наступление ночи.

– А что говорит прогноз погоды? – спросил я.

– Не знаю, – призналась Сидни. – Я забыла посмотреть.

Я в притворном ужасе прижал руку к сердцу. Шутки в сторону – это на нее не похоже.

– Сидни Сейдж не подготовилась? Куда катится наш мир?!

Сидни усмехнулась.

– План путешествия составляла не я.

– Радуйся, что у тебя есть друг. – Я достал мобильник и проверил приложение, следящее за погодой, – и почувствовал, как моя веселость тает. – А, черт! В горах штормовое предупреждение!

– Что?! Почему нас не предупредили?! – воскликнула Сидни.

– Вероятно, они тоже не проверили. Тот, кто заказывал билеты на самолет, наверняка интересовался только временем рейса. Да и Филадельфию буран вряд ли зацепит.

Сидни помрачнела, и я впервые по-настоящему обратил внимание на то, что творится вокруг. Дорога была едва видна за белой завесой. Сидни вздохнула.

– Час в пути и еще три часа езды. Может, стоит вернуться и переждать бурю? Известно, в какую сторону она движется?

– Двор ниже над уровнем моря, – пробурчал Нейл с заднего сиденья. Он, наверное, хотел вернуться к Оливии. – Меньше снега и не слишком извилистая трасса…

Возможно, дорога обледенела, а может, виной всему был снег. Или, вероятно, Сидни устала сильнее, чем я думал. В любом случае, когда Сидни свернула к извилистому горному серпантину, колеса заскользили, и нас выбросило с дороги. Сидни закричала, а я лишь успел заметить сосну, как мы врезались в нее, и подушки безопасности перекрыли мне обзор.

Время перестало существовать. Прошло нечто среднее между вечностью и одним ударом сердца, прежде чем я, наконец, снова стал осознавать реальность.

Мой кошмар ожил.

В те доли секунды, пока подушки безопасности сдувались и все застыло, я способен был думать лишь об одном: «Сидни мертва, а я ничего не могу сделать!»

Я повернулся к Сидни – сердце мое едва не выскочило из груди – и увидел, что она пытается отстегнуть ремень безопасности.

– Слава богу! – выдохнул я и схватил ее за руку. Сидни сжала мою ладонь, крепко и уверенно. Вспомнив о Нейле, я хотел проверить его состояние, но вдруг услышал, как он зашевелился сзади.

– Все целы? – спросил он.

– Думаю, да, – сказала Сидни. – Максимум, небольшое растяжение шеи. Но не могу сказать того же про машину.

Мы вышли, чтобы оценить повреждения. Колени у меня подгибались, но, в основном, от шока. Схожие чувства читались и на лицах моих спутников, но, к счастью, не более того. Настоящих травм не было. Машина врезалась в сосну, смяла перед, но столкновение было недостаточно сильным, чтобы смять и нас. Я редко размышлял о высших силах, но если какая-то из них приложила руку к произошедшему, я был ей признателен.

Нейл присел и осмотрел смятое крыло автомобиля.

– Могло быть намного хуже. Не знаю как, но ты свела последствия к минимуму.

– Тут просто выбрасывает на настоящий каток, – сказала Сидни, прирожденный водитель. – Никакие тормоза не помогут.

– И волны с вышки не покрывают, – сказал я, глядя на свой мобильник. – Во всяком случае, мой не ловит.

Сидни достала свой телефон.

– У меня есть одна черточка.

Конечно! Телефоны алхимиков, наверное, были соединены с какой-то наисовременнейшей антенной на Луне. Впрочем, этой ночью ее было не видно. Лишь тьма и снег – и злющий мороз. Даже в моем более теплом пальто холод пробрал меня до костей, пока я ждал, чтобы Сидни вызвала подмогу.

Завершив разговор, Сидни усмехнулась.

– Эвакуатор вышел, но доберется он самое быстрое за час.

– Тогда полезли обратно, – предложил я.

Мы забрались в машину – и обнаружили, что мотор не заводится. Максимум, на что мы могли надеяться, это что накопленное ранее тепло хоть сколько-то продержится. Я хотел обнять Сидни, но мы продолжали сохранять благопристойное расстояние на передних сиденьях. Но внизу, где Нейлу не было видно, Сидни положила руку мне на колено.

Время шло, и в машине становилось все холоднее. Сидни куталась в свою парку, и я слышал, как Нейл на заднем сиденье растирал руки. Я был на грани того, чтобы отослать всю благопристойность и прижаться потеснее к Сидни – а может, и к Нейлу, – когда Сидни взялась за дверную ручку и сказала:

– Довольно!

К моему удивлению, она отошла на обочину, исчезнув за снеговой завесой. Мы с Нейлом дружно кинулись следом.

– Сидни! – позвал я.

Мы нашли ее присевшей на ровном пятачке земли, покрытом футовым слоем снега. Я уже готов был спросить, что она делает, но внезапно с кончиков ее пальцев сорвался огонь. Между ладонями ее образовался огненный шар размером с большой надувной мяч из тех, которыми играют на пляже. Сидни осторожно, словно бесценную вазу, опустила шар на землю, и он вспыхнул невероятно ярким пламенем на фоне снега. Несколько мгновений понаблюдав за ним, Сидни медленно отвела руки и положила их на колени.

Я перевел дыхание. Я много раз видел, как Сидни вызывает огненный шар, но она шла вперед семимильными шагами. Изначально Джеки обучила ее заклинанию как оружию и сказала, что для того, чтобы удерживать огненный шар на одном месте, расходуется много энергии. Однако Сидни действовала совершенно непринужденно. В отсветах пламени было видно, что у Нейла глаза полезли на лоб.

– Как ты это сделала?! – воскликнул он.

– Тихо, – отозвалась Сидни, не глядя на него. – Не разговаривай.

В голосе ее прозвучала такая властность, что Нейл молча подчинился и присел рядом с Сидни, греться. Так мы сидели, пока сквозь снежную завесу не пробился свет фар. Сидни оставила огонь гореть до тех пор, пока фары не остановились, а потом быстро погасила его и вышла на дорогу.

Тягач встал у обочины. Из него вышел шофер, вглядываясь туда, откуда мы подошли.

– Что это был за свет? – спросил он.

– У нас был сигнальный факел, – пояснила Сидни.

Машина не провалилась в кювет, и пришлось лишь немного постараться, чтобы подцепить ее на буксир. Мы помогли водителю, насколько сумели, а потом набились в кабину грузовика.

– Понятия не имею, сколько это продлится, – сказал нам шофер, медленно выруливая на дорогу. – Похоже, ночка будет та еще. В нескольких милях отсюда есть местечко, где вы можете остановиться, а машину я оттащу немного дальше, в нашу мастерскую. К утру мы прикинем, как обстоят дела.

Много времени требуется, чтобы проехать несколько миль, когда едешь со скоростью двадцать миль в час, но наконец мы заметили огни невысокого домика. Шофер свернул к нему и остановился около уютного заведения. Вывеска над ним гласила: «Долина Поконос», а ниже было написано: «Ночлег и завтрак». Сидни обменялась телефонами с шофером, и мы дружно поблагодарили его за помощь. И он отправился спасать других путников.

Когда мы вошли, сидевшая за стойкой регистрации пожилая женщина уставилась на нас с изумлением.

– Вот уж не ожидала увидеть кого-то нынешним вечером! – воскликнула она, поднимаясь.

– Мы и сами не думали, что окажемся здесь, – объяснил я ей. – Но наша машина вылетела в кювет в нескольких милях отсюда.

– Ах вы, бедняги! Кстати, сейчас у нас свободно, и с местами проблем не будет.

Она выглядела точь-в-точь, как добрая бабушка, и я даже предположил, что она оставила бы нас ночевать даром, однако она обрадовалась, когда Сидни достала кредитку. Пока они заполняли бумаги, я изучил обстановку. Недавно мы с Сидни вели разведку в гостинице на редкость вульгарного, аляповатого вида. А это местечко было полной противоположностью – с мебелью под старину, и разукрашено со вкусом, в меру.

Хозяйка вручила нам три ключа и устроила краткую экскурсию по первому этажу, показывая, где мы будем завтракать и где находится еда для гостей, желающих что-нибудь перехватить. Когда мы поднялись наверх, я пропустил леди вперед и обратился к Нейлу.

– Слушай меня, – прошептал я. – Сидни, возможно, только что спасла тебя от обморожения. Если ты действительно живешь в соответствии с кодексом чести, как ты утверждаешь, то ты сохранишь все в тайне. А если скажешь, то разрушишь ей жизнь, и это будет нечестно, ведь ты перед ней в долгу. Мы друг друга поняли?

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза.

– Вполне.

Я бы мог воспользоваться принуждением, чтобы гарантировать его молчание, но в твердом взгляде Нейла было нечто такое, что заставляло ему верить.

Поднявшись наверх, я хотел заглянуть к Сидни, но решил сперва разобраться со своим номером. Мы успели до отъезда тягача забрать багаж из машины, и я небрежно швырнул свой чемоданчик в угол. Как и все в гостинице, комната была изящно отделана. Над кроватью висел балдахин, а в вазе красовались свежие цветы. Я коснулся мягких лепестков голубой гортензии. Интересно, зачем хозяйка так старалась, ведь она вовсе не ожидала гостей? В ванной комнате я обнаружил внушительную мраморную ванну и не менее впечатляющую душевую кабину. Внезапно я почувствовал себя ужасно грязным. Я стянул одежду и включил краны на полную мощность. Вода ошпарила меня, но даже это ощущение было чудесным после жгучего мороза.

Выйдя из ванной, я услышал, как звякнул Любовный телефон. Пришла смс. Я кинулся к нему. «Забрал?» – спрашивала Сидни.

«Что?»

«Посмотри под дверь».

Я послушался и увидел просунутый под дверь ключ. Не став отвечать на смс, я быстро оделся, вылетел в коридор и направился к комнате, номер которой был указан на ключе. Сперва я хотел постучаться, но одумался, решив, что я уже приглашен, и отпер дверь.

Выяснилось, что убежище Сидни просто превосходно. Большинство светильников были выключены, и в камине потрескивал огонь. Сидни сидела на кровати. При моем приближении она встала.

Она была абсолютно нагой.

Я оцепенел. Ключ выпал у меня из рук и звякнул об деревянный пол. Сердце мое остановилось, а потом забилось так быстро, как никогда прежде.

– Иди сюда, – произнесла Сидни тоном, не подразумевающим ни малейших возражений.

Ноги понесли меня вперед, но я не видел ничего, кроме нее. Никакое мое искусство и вообще ни один художник не смог бы обессмертить на полотне ее великолепие. Неужели она питала сомнения относительно своего тела? Отблески огня на ее безупречной золотистой коже придавали ей вид сияющей легендарной богини. Мне захотелось опуститься перед ней на колени и поклясться в вечном повиновении.

Когда я приблизился к Сидни, она взяла меня за руки и положила их на свои обнаженные бедра. Я поймал себя на том, что дрожу. Ее глаза, обрамленные длинными ресницами, – карие, и янтарные, и всех оттенков золота, – взглянули на меня с такой мудростью, что я почувствовал себя новичком.

– Я не сплю, – добавила она.

Я дважды сглотнул, прежде чем ко мне вернулся голос. Мы были так близко друг от друга. Всего лишь дюйм отделял меня от ее великолепного тела, являвшегося мне во снах, которые были лишь жалким подобием реальности.

– Я этого не заслужил, – прошептал я. Я поднял руки, чтобы заключить ее лицо в свои ладони. – После того, что я натворил за эти годы…

– Я уже говорила тебе: эта страница завершена и перевернута, – возразила Сидни. – Мы стали другими. Мы постоянно меняемся, и мы становимся лучше. Твое решение начать принимать лекарство… вопрос не в их действии. Вопрос в мужестве, которое требовалось, чтобы пойти на этот шаг. Я всегда верила в тебя, но…

– Я заставил тебя плакать, – пробормотал я. Воспоминание об этом навсегда останется в моем сердце, как рана.

– Я расплакалась потому, что люблю тебя, а тогда я не знала, как тебе помочь. – Сидни приложила палец к моим губам. Мир закружился вокруг нас. – Но мне не следовало на тебя давить. Ты сам помог себе. Моя поддержка тебе не понадобилась.

– Нет, Сидни, – хрипло произнес я. – Ты нужна мне. Ты даже не представляешь, как сильно.

Я потянулся губами к ее губам. Все, что происходило со мной прежде, было лишь прелюдией к фантастическому моменту. Моя жизнь началась лишь сейчас. Я привлек Сидни к себе, и если у нее когда-либо имелись сомнения насчет того, хочу ли я попробовать ее крови, я понял, что сейчас они исчезли. Вкус ее губ и кожи – вот чего я жаждал, вот что сводило меня с ума. Сидни взялась за подол моей рубашки, и мы прервали поцелуй на миг, чтобы она могла стащить рубашку через мою голову. Сидни коснулась пальцами моей груди, и на этот раз вздрогнула она. Я посмотрел ей в глаза. В них горели страсть, и желание, и та изначальная потребность, что движет нашими народами от начала времен. Еще я видел в них робость.

Сидни была совершенно неопытна, а она не привыкла быть в чем-либо неискушенной. Мне предстояло вести ее, но вышло так, что и я оказался новичком: я никогда не был близок с девственницей. Никогда прежде я не сталкивался с подобной ответственностью. С другими это вообще не имело значения. А сейчас я осознавал, наша первая ночь будет для Сидни мерилом всего остального. А на вопрос – будем мы вместе навеки или разойдемся – я отвечу себе позже.

Но когда я положил ее руку себе на талию, а затем уложил ее на кровать, я понял, что ждет нас впереди. Мы будем вместе. Навсегда. Так и должно быть. Наши чувства не угаснут, их ничто не сокрушит. Дыхание Сидни участилось. Она запустила пальцы мне в волосы, а я поцеловал ее в шею и приник к ее груди. Я чувствовал: Сидни ожидает, что наше соитие будет быстрым и пылким, но я слишком долго ждал, пока буду допущен к ее плоти, и не мог воспринимать это как нечто само собой разумеющееся. Я не торопился и пользовался моментом. Я изучал всю ее красоту, о которой сама Сидни даже не подозревала. Мне было мучительно – и сладко, и впервые в жизни я думал о той, с кем я был, а не о себе.

Когда я снова коснулся губами ее губ и накрыл ее тело своим, Сидни вцепилась в меня с пылом, которого не нужно было страшиться. А затем произошло то, о чем я мечтал. Я растворился в ее объятиях, в ее ласках, в ней самой. Соня часто говорила, что не верит в родственные души, но сейчас я верил, что наши с Сидни души общаются напрямую. Наш союз, наше соединение взывало к чему-то большему, чем мы сами, к тому, что было предопределено.

А когда все завершилось, я не хотел отпускать ее. Я смотрел на ее лицо, на пылающие щеки, на влажные пряди волос. Не знаю, что это было, яростное животное спаривание или возвышенное слияние душ, но она принадлежит мне, а я – ей.

Мы улеглись рядом, не размыкая объятий. Во мне бушевали такие чувства, что я боялся лопнуть. Я хотел сто раз повторить Сидни, что я люблю ее, но, взглянув ей в глаза, я понял, что в том нет нужды.

– О чем ты думаешь? – спросил я.

– Что надо было это сделать давным-давно.

Я коснулся губами ее лба.

– Нет. Сейчас самое время. Предначертанное.

Сидни по-своему относилась к судьбе и року, и при других обстоятельствах она, возможно, прочла бы мне лекцию о свободе воли. Но теперь она лишь погладила мою шею и улыбнулась.

– А о чем думаешь ты? – прошептала она.

– О Редьярде Киплинге.

Ее рука застыла.

– Серьезно?

– А что, я не способен на разговор о поэзии после секса?

Сидни расхохоталась.

– Адриан, я давно сообразила, что ты способен на все. Я предположила, что ты назовешь Китса или Шекспира.

– Мне понравился тот сборник поэзии, который ты мне дала. Там стихи короче и в них есть созвучное мне безумие. – Я перевернулся на спину, закинул руки за голову и уставился на тонкий балдахин. – Я думаю о «Самках любого вида».

– Да, такого я действительно не ожидала.

– Это не про жестокую женщину, хотя название наводит на такую мысль.

– Верно.

Конечно же!

– «И она предупреждала – а инстинкты ее не лгут, что самки любого вида опаснее самцов». – Я зажмурился на мгновение, погрузившись в любовь, изнеможение и телесное блаженство. – Мы сосунки. Мужчины. Ты полностью обезоружила меня. Ты настолько прекрасна и соблазнительна. Мы ничего не можем поделать с собой. Мы сражаемся ради вас, умасливаем вас… а вы миритесь с нами. Мы с легкостью получаем вознаграждение в постели.

Сидни повернулась ко мне.

– Это было не особенно трудно для меня.

– Но все равно мы получаем вашу благосклонность легко. Вы – сила, вы опора, наши заступницы, защитницы наших детей.

– Ты чересчур дешево себя ценишь, – произнесла Сидни. – Ты так же силен. Иначе я не была бы с тобой. Вот здесь мы равны, Адриан.

Но я не чувствовал себя равным ей. Мною еще владело поразительное ощущение, что она – богиня, сошедшая на землю, и я могу ей поклоняться. Но в то же время я не хотел полагаться исключительно на ее страсть или пользоваться ею, как стержнем моей жизни. Мне не нужна была мать – ну, не для меня. Я возжаждал партнерства, союза наподобие того, который мы образовали, – только распространяющийся на все стороны нашей жизни. Мы пойдем вперед, рука об руку, и я проведу остаток жизни, делая нашу любовь все крепче и крепче.

– Я испортил лирическую атмосферу, – заявил я. – Надо было держаться Китса.

– Нет, мне приятно, что тот меланхоличный, метафизический Адриан по-прежнему рядом.

– От него сложно избавиться, даже при помощи таблеток.

Лицо Сидни смягчилось.

– Это ужасно? Быть отрезанным от высот духа?

– Нет, потому что быть с тобой – намного выше духа, алкоголя и всего, что еще можно вообразить.

Глаза Сидни заблестели, и она быстро сморгнула.

– Ты ничего не испортил – ну, с Киплингом. Я понимаю, что ты хотел сказать. И я надеюсь, ты знаешь, что я испытываю к тебе такие же чувства. Я ощущаю себя слабой, когда ты рядом. И одновременно сильной.

Теперь я не сомневался, что достоин ее. Мы дополняли и вдохновляли друг друга, и так будет всегда. Я привлек Сидни к себе.

– Я, наверное, никогда не смогу в полной мере выразить, как я тебя люблю.

– Ну, – сказала Сидни и одарила меня пылким взглядом, который я так хорошо знал, – по крайней мере, ты можешь попытаться.

Этим я и занялся, и занимался большую часть ночи. Я же говорил, Сидни быстро училась.

Я проснулся поутру беззаботным и абсолютно счастливым. Сидни замерла у окна в моей футболке. Это было ошеломляюще сексуально, и я на миг лишился способности связно мыслить. В конце концов, я взял себя в руки. Я подошел к Сидни, остановился у нее за спиной и обнял ее. Она прижалась ко мне.

– Видишь? – шепнула она.

Я хотел смотреть только на нее, но все же взглянул в окно. Все было укрыто толстым снежным одеялом. Ограды и машины скрыл снег. Ветки деревьев заледенели. Бледные лучи солнца превратили пейзаж в сверкающее великолепие.

– Поразительно, – добавила Сидни. – Все словно высечено из алмазов. Неужели мир когда-нибудь станет обычным после такого?

Я обнял ее еще нежнее.

– Да, – сказал я. – Да, Сидни.

Глава восемнадцатая

Сидни

Потребовалось два дня, чтобы расчистили дороги и вопрос с нашей транспортировкой решился. И алхимики, и морои велели нам не беспокоиться о ремонте арендованного транспорта. Нас заверили, что мы просто получим новенькую модель, поскольку не можем дожидаться, пока первый автомобиль полностью отремонтируют. Я заявила, что мне неловко бросать машину, поскольку она оказалась разбита по моей вине. В результате мне удалось добиться того, что нас не стали срывать с места, пока мастерская досконально не разобралась с автомобилями, попавшими к ним в ту ночь. Нас пригласили обратно ко двору, но я и этому воспротивилась, сказав алхимикам, что я лучше себя чувствую в гостинице, принадлежащей людям. Естественно, со мной сразу же согласились.

Эти два дня прошли будто во сне. У нас с Адрианом получился настоящий медовый месяц. Мы виделись с Нейлом за завтраком, а потом парень запирался у себя в комнате. А мы делали то, что хотели.

Это был не только секс. Хотя занятия любовью, конечно, преобладали.

Адриан, поддразнивая, говорил, что я наверстываю упущенное время. Возможно, но я так не думала, потому что честно не могла себе представить, чтобы я занималась этим с кем-то, кроме него. Наверстывать было нечего. Еще я не могла представить, как могут существовать связи на одну ночь или прочие одноразовые варианты секса, не сопряженные с чувствами. Я знала, что люди постоянно этим занимаются, но это казалось бессмысленным. С Адрианом каждое прикосновение, каждое наше движение было усилено любовью. Как люди занимаются сексом просто так? На этот вопрос я не собиралась искать ответ.

Даже не занимаясь сексом, мы много времени проводили в постели. Я читала или работала на ноутбуке. Адриан смотрел телевизор или спал. Он утверждал, что я его изнуряю, но незаметно было, чтобы ему не хватало энергии во время занятий любовью. Я же чувствовала себя так, словно могда вести сотню проектов одновременно, и хотела есть.

Однако реальность взяла свое, и мы вернулись к Палм-Спрингс, к делам. Слишком многие нуждались в нас. В отличие от напряжения, царившего во время полета в Пенсильванию, дорога домой была приятной. Это было шесть часов чудесных воспоминаний. Мы с Адрианом сидели рядом, ощущая связывающие нас узы, и даже если бы нам хотелось прикоснуться друг к другу, мы в этом не нуждались.

Когда мы вышли из самолета в Палм-Спрингс, теплый воздух пустыни обрушился на нас, решительно подтверждая, что наш зимний рай остался в прошлом. Через несколько часов я поймала себя на том, что стала прежней. Я не была больше подхваченной ураганом героиней романа, забывшейся в объятиях возлюбленного. Я была Сидни Сейдж, алхимиком и опекуном, и я вернулась к своему делу.

Адриану пришлось вернуться к себе, выяснять, что он пропустил за время своего отсутствия, а мы с Нейлом отправились в Амбервуд. В такси Нейл был тих, и я наконец-то смогла уделить ему все мое внимание. Во время снежной интерлюдии я была чересчур поглощена Адрианом и не сочла стремление Нейла к одиночеству причудой. Теперь же я видела, что его что-то беспокоит.

– Все в порядке?

Нейл оторвал взгляд от окна.

– Да, я просто думаю.

– Об Оливии.

– Иногда. – Нейл попытался улыбнуться, но у него не получилось. – Среди прочего.

Меня охватила паника.

– Ты нормально себя чувствуешь? Нет никаких побочных эффектов?

– Нет. Мне просто есть о чем подумать. – На этот раз Нейл улыбнулся. – Не волнуйся. Ты и так загружена делами.

На мгновение меня осенило: а знает ли он об Адриане? Может, он именно поэтому так задумчив? Не поймет, как к нам отнестись? Но нет, это был мой эгоизм. Моя шальная выходка с Адрианом была важнейшим событием в моей жизни, а Нейл вообще слабо замечал наше присутствие в той же самой гостинице. У него были свои заботы, и после того, через что он прошел, я вполне понимала его.

Такси остановилось у мужского общежития, и Нейл начал выбираться из машины.

– Сидни… – Он заколебался. – Я понимаю, что ты сейчас будешь наверстывать все пропущенное, но я бы хотел поговорить с тобой наедине, когда представится возможность. Не сегодня. Просто в обозримом будущем.

– Конечно, – пообещала я. – Обязательно.

По пути к моему общежитию я поняла, что он вполне мог захотеть поговорить о том, как я сотворила негасимое пламя посреди снежной бури. Тогда я понимала, что это глупо и опасно, но все соображения отступили перед перспективой замерзнуть до смерти.

– Сидни!

Зоя кинулась мне на шею, как только я перешагнула порог нашей комнаты. На мгновение я просто испугалась, но потом я увидела, что она сияет.

– Все было отлично, пока тебя не было! То есть я по тебе скучала, но все прошло благополучно. Я организовала все встречи у Кларенса, и Эдди даже позволял мне садиться за руль. И не только на парковках!

Я как раз начала открывать свой чемодан, но при этих словах уронила крышку.

– Что-что он сделал?

– Это было только на проселочных дорогах между автострадой и домом Кларенса, так что ничего не случилось.

– Полиция могла оказаться где угодно! – возразила я. – Транспортные происшествия происходят повсюду!

Уж мне ли этого не знать.

– Все в порядке, – сказала Зоя. – Он даже сказал, что у меня хорошо получается. Что я веду как профессионал.

Возможно, мне стоило бы радоваться, что она дружески говорит о дампире, но я не могла.

– Я просто поверить не могу, что Эдди так поступил! Кто-кто, но чтобы он? Это безответственность!

Зоя кивнула.

– Он сказал, что ты именно так и скажешь и чтобы я тебе ответила: «По крайней мере, это не Ангелина».

Я не удержалась. При этих словах я расхохоталась.

– Верно! Он не вышел за рамки.

Увидев, что меня отпустило, Зоя снова воспряла духом.

– Кстати, об Ангелине. Представляешь, она никогда не ела мороженое с орехами в сахаре? Я показала им то место, куда мы с тобой ходили, и это оказалось так забавно! Мы старались не смотреть, но просто невозможно было удержаться. У нее глаза разбегались! Она съела три порции и, наверное, пошла бы за четвертой, но мы утащили ее, чтоб вернуться до отбоя.

Я в изумлении посмотрела на возбужденное лицо Зои. Меня радовало, что она говорит о времени, проведенном с Джилл и дампирами, как будто это были ее обычные друзья-люди.

– Извини, – сказала Зоя, неправильно истолковав мое молчание. – Я тебе не даю слова сказать. Как все прошло? Случилось что-то серьезное?

О да, определенно!

– Придется подождать, чтобы увидеть, что получилось, – объяснила я, снова принимаясь разбирать вещи. – Они ввели кровь Оливии Нейлу и надеются, что это защитит его от превращения в стригоя.

– Очень храбро с его стороны, – признала Зоя.

Я посмотрела на нее поверх рубашки.

– Зоя, мне померещилось, что ты дважды за последние пять минут отозвалась хорошо о дампирах!

– Да ты шутишь! – Но Зоя улыбалась. – Но… да, возможно, они не плохие. Они – не мы, но рядом с ними не так уж плохо находиться. Становится гораздо легче работать, если не ненавидеть их.

– Да, пожалуй, – согласилась я и ощутила прилив надежды. Жизнь рядом с Зоей, с ее жесткими установками алхимика, в последний месяц сделалась мучительной. Но могла ли я винить ее за это? Разве я сама не была такой же? Мне потребовалось много времени, чтобы изменить свое мнение. Сможет ли она изменить свое? Возможно, позже она перестанет стараться понравиться отцу и поймет, что морои и дампиры – просто люди. Эта мысль успокаивала. Неужели мы сможем сохранить сестринские отношения и разделим взгляды мятежных алхимиков? А если Маркус обезвредит ее татуировку…

Но я решила притормозить. Не надо торопить события. Но надежда воспряла снова, когда мы ужинали вместе с остальными, и я увидела, что Зоя не выглядит испуганной до полусмерти. Мы пребывали в хорошем настроении – до тех пор, пока Джилл не устремила взгляд на что-то позади меня и тяжело вздохнула. Я тотчас обернулась. Ясно – две девчонки вешали плакат с объявлением о танцах в День святого Валентина.

– Я бы хотела пойти! – печально произнесла Джилл.

– И я, – присоединилась Ангелина.

– Почему бы и нет? – спросила я.

Джилл покосилась на Нейла. Он был непроницаем.

– Не с кем, – буркнула она. Ангелина согласно кивнула.

– Я уверена, что ты можешь найти кого-нибудь. – Я обратилась к Зое: – И ты тоже.

У нее округлились глаза.

– Что? Я – на танцы?

– Именно. Весь мир этим занимается. Тебе стоит попробовать.

– Сидни! – возмутилась Зоя. – Это чересчур легкомысленно при нашей работе!

– Я, кстати, не отказывалась от приглашений, – заявила я и замолчала.

Меня поглотили воспоминания о нашем первом и единственном танце. Адриан приехал пьяный, и мне в конце концов пришлось, везти его домой, а там – в его квартире – внезапно отключили свет. – Иногда легкомыслие приносит пользу.

Эдди, который, вроде бы вообще не переживал, ухмыльнулся.

– Сидни, когда мы впервые встретились, мне бы и в голову не пришло, что я услышу от тебя эти речи! Что с тобой случилось?

«Все», – подумала я.

Я ухмыльнулась Эдди.

– Нам нужно немного развлечься. Давайте, пока забудем про танцевальный вечер… Между прочим, когда мы в последний раз ходили в кино?

– Правильный ответ – «никогда», – произнесла Джилл.

– Значит, момент настал. Купим билеты и прихватим с собой Адриана. – Я изучающе взглянула на Ангелину, незаметно для нее. – И еще кого-нибудь. – Мне было неловко, что я пообещала Трею удерживать Ангелину подальше от Нейла, а Нейл сам об этом позаботился. Пожалуй, надо как-то поддержать Трея, раз уж он согласился побыть моей подопытной мышкой. Наверное, групповой поход в кино поможет ему побыстрее принять решение.

Жизнь вскоре вернулась в нормальный ритм. Я приноровилась ненадолго заскакивать к Адриану после уроков, но занимались мы теперь уже не тем, чем раньше. Я скучала по тем длинным, просто бесконечным дням и ночам в гостинице, но мы определенно использовали по максимуму то, чем мы располагали. Я продолжала «наверстывать упущенное» и даже дошла до того, что начала читать книги по технике секса. Я подозревала, что при всей моей жажде к упорядоченным знаниям это – явный перебор – пока не заслужила изумленный возглас Адриана: «Сейдж, ты где такому научилась?!»

Новый уровень наших с Адрианом отношений только усилил мое стремление защитить их, но мне еще требовалось найти способ умиротворять Зою. Мы проводили вместе много времени. Я не позволяла ей впадать в уныние и вообще старалась, как могла. Например, иногда я разрешала ей порулить. Кроме того, я поощряла ее совместную деятельность с другими членами нашей «банды» и наблюдала, как она чувствует себя все увереннее в их обществе.

Единственное, что омрачало мое настроение, – это надвигающаяся угроза развода родителей. Зоя до сих пор считала, что я поддерживаю отца. Но мои сомнения развеялись после нашей встречи с ним. Я твердо решила свидетельствовать в пользу мамы, хотя я и понимала, что последствия могут быть самыми серьезными. Возможно, мне предстоит попрощаться со своим налаженным, комфортным существованием, но что поделаешь?.. До слушания оставался целый месяц, и я старалась напомнить сестре, как сильно мама нас любила, и убедить ее, что мама вовсе не плохая. Однажды я рискнула сказать, что, если суд постановит разделить опеку между родителями, Зоя сможет жить с ними попеременно, а не стопроцентно погрузиться в работу алхимика, как опасалась мама. От моей идеи Зоя на миг просияла, но потом поникла.

– Папа не одобрит, – проворчала она. Она слишком боялась отца.

А со мной случилась нечто забавное: я научилась пользоваться тату-машинкой. Все мое торжество – я ведь вернулась с истинными чернилами алхимиков! – улетучилось, когда я поняла, что не могу попросить Вольфе набить Трею очередную татуировку. Во-первых, наша легенда про выведение предыдущего узора не выдержала бы никакой критики… а во-вторых, мне пришлось бы активировать заклинание при Вольфе. Поэтому я через миз Тервиллингер убедила Вольфе оставить машинку у нее, дескать, вдруг она снова нам понадобится. Поэтому я тщательно изучила инструкцию к аппарату и прочла о технике татуировки кучу книг.

Когда я сообщила данную новость Трею, он погрустнел.

– Неужели я страшнее одноглазого типа? – возмутилась я, когда мы встретились у миз Тервиллингер.

– Он, по крайней мере, опытный. А ты сколько орнаментов набила?

– Ноль, – призналась я. – Но готова поспорить, что теоретически я подкована лучше, чем Вольфе!

Однако меня смущало, что, в отличие от чернил на основе соли, чернила на основе крови имели цвет. Иными словами, они будут оставлять след. Поскольку я понимала, что татуировку надо сделать одну поверх другой, мне предстояло набить ее поверх произведения Вольфе – а значит, и поверх солнца Трея, символа Воинов. Я надеялась на то, что мне достаточно будет повторить общий контур. Но я не представляла, какую искусность я должна проявить.

– Если я ее испорчу, то заплачу за удаление, – заверила я Трея.

Он немного успокоился, но когда он улегся на рабочую скамью, я услышала его ворчание:

– И почему я согласился?

– Потому, что я держу Ангелину в стороне от других парней. Хотя… ты, случайно, не хочешь пойти с нами в кино в День святого Валентина? В смысле, составиться всем нам компанию?

– Мне же полагается сохранять дистанцию! – простонал Трей.

– Ты можешь не садиться рядом с ней. И вы будете не одни.

– Я подумаю, – неохотно отозвался Трей.

Я не знала, приведет ли план с фильмом к хорошим результатам. Я, в принципе, не сваха, но Трей с Ангелиной явно не могли позабыть друг о друге. И я решила: ведь если они начнут все сначала, тогда он наверняка порвет с Воинами. Приведет ли такой расклад к большему благу? Или я только усложню ситуацию?

Ладно, проблема тоже не срочная. А сейчас следовало сосредоточиться на работе татуировщика – и я справилась с ней очень даже неплохо. Я прошлась по солнцу и даже почти нигде не отклонилась от линий. Трей пожелал посмотреть на рисунок в зеркало, но сперва мне требовалось завершить заклинание. Принуждение, основанное на магии земли, можно было откладывать к определенному событию. Эйб вложил в кровь приказ повиноваться, но не конкретизировал его. Это предстояло сделать мне. Когда кровь вводили субьекту, магическая энергия высвобождалась и ею можно было управлять. Трей сел. Я наклонилась и посмотрела ему в глаза.

Во время ритуала алхимиков после введения крови священник давал новопосвященному обычные наставления: «Наши слова – твои слова, наши цели – твои цели, наша вера – твоя вера». Я никогда особо не задумывалась об обете. Однако ритуал действительно производил впечатление, и заклинание крепко-накрепко врезалось в память человека. Затем священник добавлял: «Никогда не говори о сверхъестественном тем, кто не наш. Ты будешь хранить наши тайны». Вот и все. Но ведь невозможно сделать приказ бесконечным! Морои частенько сталкивались со сбоями в принуждении, а невысокий уровень магии был им по плечу. Ну, по крайней мере, большинству мороев. Очевидно, некоторых алхимиков программировали более мощными приказами, поскольку встречались морои, желающие нарушить правила и усилить кровь.

Я не собиралась зомбировать Трея. Мне требовалось просто отдать ему приказ, пока заклинание в крови активно и готово воспринять информацию.

– Ты ни с кем не будешь разговаривать о своих чувствах к Ангелине, – строго велела я.

Наши взгляды встретились. Темные глаза парня засветились почтением. Я вздохнула. Я уже видела такое во время татуирования других алхимиков. Я пережила этот процесс сама. Именно так принуждение и работает. Мы потерпели неудачу. Магия по-прежнему циркулировала, и…

Вдруг Трей заморгал, словно пробуждался после долгого сна.

– А почему? – спросил он.

– Что почему?

– Почему я не должен разговаривать о своих чувствах к Ангелине?

– А ты хочешь о ней поболтать?

– Иногда.

– Кстати, однажды за ужином мы беседовали о том, что весна перекраивает планы… а Ангелина принялась рассуждать о том, что огненные лисицы вовсе не лисицы, и зоологам надо поменять им имя, иначе возможна куча неприятностей, если кто-то пожелает их разводить. – Я замолчала и добавила: – Ну как?

Лицо его смягчилось, и он ухмыльнулся.

– Как ты меня насмешила! Нет, мне это ужасно нравится! Я знаю, что звучит по-дурацки, но ведь для нее все ново, понимаешь? Мы воспринимаем мир, как нечто само собой разумеющееся, но когда я с ней, я смотрю на Палм-Спрингс свежим взглядом. Она делает меня лучше. И она такая классная! – Вдруг Трей переключил внимание. – А чего ты улыбаешься до ушей?

– Трей, ты говоришь о своих чувствах к Ангелине.

– Ну и что? – подозрительно спросил он.

– Я велела тебе этого не делать.

– Правда?

Дверь гаража отворилась, и появился Адриан. Он задержался на занятиях и лишь сейчас присоединился к нам.

– Ты занята татуировкой, Сейдж? Хочешь превзойти мой скелет пирата? – Он присмотрелся к нам. – Что здесь творится?

Я рассмеялась и скрестила руки на груди.

– Получилось! Соляные чернила обезвреживают обычные! Они уничтожили принуждение! Человеческая магия восторжествовала!

Трей очутился рядом со мной.

– Можно поподробней?

Я обняла его, к немалому его удивлению.

– Трей, ты помог подтвердить очень значительное открытие, которое поможет многим людям.

Но бедный Трей выглядел озадаченным.

– Ну, если ты не будешь надо мной измываться…

– Но мы же друзья! – выпалил Трей.

– Безусловно, – сказала я.

Трей спешил на работу, поскольку уже опаздывал. Как только он ушел, я бросилась Адриану на шею, и он меня закружил.

– Моя гениальная девочка! – воскликнул он. – Ты смогла!

Я чмокнула его в щеку.

– Без тебя у меня ничего бы не получилось.

– Без меня? Разве я раздобыл запрещенные компоненты, уговорил подопытного кролика и за неделю научился пользоваться тату-машинкой?

– Ты меня морально поддерживал, вот что самое главное, – объяснила я. – А теперь, когда я докопалась до истины, мне надо сделать побольше чернил к появлению Маркуса. Присоединишься ко мне?

Маркус прислал Адриану сообщение через Сабрину, что он будет в городе на следующей неделе. Я трудилась над созданием чернил каждую свободную минуту и не собиралась тратить время даром. Я хотела вооружить Маркуса. Когда мы навестили миз Тервиллингер, она возилась на кухне. Миз Тервиллингер помахала нам рукой и заверила меня, что я могу воспользоваться ее кабинетом. Хотя она не вполне понимала суть моего проекта, она без всяких проблем предоставляла мне рабочее место и позволяла хранить у нее мои вещи. Адриан часто приходил сюда раньше и, как сегодня вечером, садился возле меня и тихо занимался собственной работой, пока я занималась своей. Это было сердечно, уютно и почти нормально.

– Не странно ли? – произнес Адриан, наблюдая, как я отмеряю соль. – Я имею в виду, разнообразие, что предоставляет нам жизнь? Мы сидим, я знакомлюсь с проявлениями творчества. – Он показал сборник стихов – к моему возмущению, книга сделалась потрепанной, с загнутыми уголками страниц. – А ты производишь научные и магические расчеты. В одно мгновение мы – мыслящие, интеллектуальные существа, а в следующее – всецело отдаемся физической страсти. Каким образом мы переходим от одного к другому, от мысли к телу? Почему мы кидаемся из одной крайности в другую?

– Мы таковы, – с улыбкой ответила я. Меня радовало, что таблетки не уничтожили Адриана-философа. Я любила слушать, как он отдавался полету фантазии. – И это вовсе не обязательно крайности. То есть то, чем мы занимались вчера у тебя… ну, может, и был акт физической страсти, но очень творческий! Кто сказал, что разум и тело не могут действовать совместно?

Адриан встал со стула и подошел ко мне.

– Справедливое замечание. И если память мне не изменяет, мой гений породил его.

Я отложила свои материалы.

– Вовсе нет. Оно целиком и полностью мое.

– Есть лишь один способ проверить. – Его руки обвили мою талию, и он прижал меня к столу. – Нам нужно превзойти творческое начало. Ты понимаешь, о чем я?

– О том, что миз Тервиллингер в соседней комнате?

Но пульс мой участился, и я уже стала прикидывать, как расчистить стол.

Адриан отодвинулся и закрыл дверь кабинета.

– Она благоразумна, – заявил он. – И умна. Она сперва постучится.

Я подумала, что он шутит, но Адриан подхватил меня и посадил на стол, а ноги мои положил себе на талию. Наши губы жадно слились, а его искусные пальцы художника принялись трудиться над пуговицами моей блузки. Внезапный звонок моего мобильника заставил меня оторваться от поцелуя.

– Не надо, – попросил Адриан. Глаза его пылали, дыхание было прерывистым.

– А вдруг что-то стряслось в кампусе? – возразила я. – Вдруг Ангелина «случайно» угнала один из школьных автобусов и въехала на нем в библиотеку?

– А зачем?

– А ты поручишься, что она на такое не способна?

Адриан вздохнул.

– Давай, проверяй.

Я соскочила со стола в расстегнутой одежде и обнаружила, что на самом деле пришло сообщение от Нейла. «Нам надо поговорить. Как насчет сегодняшнего вечера? В безопасном укрытии? Дело важное».

Я хмыкнула и продемонстрировала смс Адриану. Он озадачился не меньше меня.

– Что с ним?

– Понятия не имею. Он об этом упомянул, когда мы вернулись в Палм-Спрингс.

Охвативший нас пыл остыл, и я принялась застегивать блузку.

– Может, его интересует использование магии?

Адриан посерьезнел.

– Наверняка. Он не станет болтать попусту.

– Но мне надо проверить состав еще разок. Если что-то неладно… ладно, справлюсь. – Я водрузила ингредиенты и прочие материалы на полку, которую мне отвела миз Тервиллингер. – Я пойду. Кроме того, сейчас уже поздно.

– А ты не забыла, что твой день рождения наступит через несколько дней? Ты не думаешь обеспечить себе увольнение?

Я выпрямилась и усмехнулась.

– Не знаю. Зоя хочет заняться чем-нибудь со мной. Вероятно, нам удастся устроить совместный выход в «свет», и ты сможешь присоединиться.

Адриан обнял меня.

– Сидни, я хочу, чтобы ты – только ты – пришла ко мне, а я приготовил для тебя самый потрясающий ужин, какой только можно ожидать от повара-неумехи. А потом… мы переберемся ко мне в машину.

Я уставилась на него, ожидая, что он объяснит, в чем суть.

– И?

Адриан нежно поцеловал меня в шею.

– А ты как думаешь?

Я не удержалась и восторженно ахнула.

– Ух, ты!

– Я крут, верно? Я себе просто голову сломал, пытаясь придумать наилучший подарок, а потом я понял, что ничто не покачнет твой мир сильнее, чем ты и я в твоем самом любимом месте на свете.

Я сглотнула.

– Я в безумном восторге и даже немного смущена.

Никогда бы не предположила, что моя страсть к автомобилям будет играть особую роль в моей сексуальной жизни. Эдди прав. Я изменилась.

– Все в порядке, Сейдж. Каждый получит свое удовольствие.

– Но ты испортил сюрприз.

– Вовсе нет! Это тоже часть подарка: у тебя есть три дня, чтобы вдоволь помечтать. У тебя появился стимул для того, чтобы удрать от Зои.

– Великолепно!

Мы поцеловались на прощание, и я отправилась на встречу с Нейлом. Выбранное им «безопасное укрытие» оказалось рощицей возле библиотеки. Технически она относилась к запретной зоне, особенно в послеполуденные часы, но если бы нас застукали, мы бы заявили, что срезали путь в библиотеку. При моей репутации старательной ученицы оправдание не вызовет лишних вопросов.

Как ни удивительно, Нейл опоздал – что было совершенно на него не похоже. Да и выглядел он раздосадованным.

– Извини. Ангелина пристала ко мне, и потребовалось время, чтобы от нее избавиться.

– Ты ей нравишься, ты в курсе? – Вряд ли плохо с моей стороны говорить об этом. Ему стоит все знать. – Точнее, ей нравится образ, который она создала в своем воображении. Она хочет тебя как теоретическое возмещение.

– Что-что? Впрочем, какая разница? – Нейл покачал головой. – Мне не до Ангелины.

Интересно, что бы произошло, если бы Оливия жила поближе?

– В чем дело? – Я приготовилась морально к тому, что сейчас начнутся беседы о магии. Но следующая его реплика чуть не сбила меня с ног.

– Мне нужно, чтобы ты помогла мне сражаться против стригоя.

На несколько секунд между нами воцарилось напряженное молчание.

– Потрудись объясниться.

Нейл указал на свое предплечье, где находилась татуировка.

– Все переволновались из-за нее. Но, Сидни, нам надо практиковаться! Мы ничего не узнаем, пока не проведем проверку на стригое.

Я ужаснулась. Конечно, я все понимала, но я никак не ожидала охоты на стригоя.

– Ты хочешь, чтобы тебя обратили?

– Конечно, нет! В том и суть. Я просматривал доклады стражей. Выяснилось, что в окрестностях Лос-Анджелеса видели стригоев.

Неудивительно. В Лос-Анджелесе всегда водились стригои.

– Точнее, одного, – продолжал Нейл. – Я хочу отыскать его и поработать приманкой, пока до него не добрались остальные. Они осведомлены о его привычках, поэтому нужно действовать. Обычно он просто пьет и убивает, но были сообщения, что иногда он обращает своих жертв. В любом случае, если использовать меня как приманку, он попробует моей крови, и мы выясним, какова будет его реакция.

Это была одна из тех вещей, которые со стороны кажутся настолько логичными, что я уже готова была ее поддержать. Вот только несколько недочетов…

– Если татуировка не сработает, ты погибнешь или превратишься в стригоя.

– Поэтому ты и нужна, – взволнованно произнес Нейл. – То, что ты тогда сделала с огнем…

– Нейл!..

Нейл вскинул руки.

– Нет-нет! Я никому не скажу. Даже не стану спрашивать, как ты это сделала. Но если ты спрячешься поблизости и снова вызовешь огонь, то сможешь сжечь его прежде, чем он что-либо сделает со мной. – Энтузиазм Нейла немного угас. – А если он сумеет обратить меня, ты сможешь убить нас обоих.

– Нейл! Что ты несешь?! Это безумие! Ты говоришь о самоубийстве!

Он посмотрел мне в глаза.

– Да, и моя жизнь – небольшая цена за ответ на эти вопросы. И это не мелодрама. Я знаю, что некоторые – особенно Адриан – считают меня смешным и витающим в облаках, но я клянусь, что служение мороям – высшая моя цель! Я желаю всем блага!. Мы сейчас только ждем, а это все равно что бездействие. Если мы справимся, о нашем достижении заговорят все.

Я отвела взгляд. Это было безумие… но в нем был свой смысл.

– Я понимаю твою точку зрения. Но если ты хочешь затеять игру со стригоями, получи разрешение у стражей. Пусть они что-нибудь устроят.

– Ты думаешь, они позволят? – Я не ответила, потому что и сама в этом сомневалась. – Той ночью ты вызвала сильный огонь. Как ты думаешь, он может окутать стригоя целиком?

– Да, – без колебаний ответила я. – Но мне как-то не по себе от перспективы оказаться единственной, кто стоит между тобой и проклятием.

– Ты и не будешь единственной. – Нейл указал куда-то мне за спину. – Точно в указанный срок.

Я обернулась и увидела, что к нам шагает очень озадаченный Эдди.

– Я получил твое сообщение, – сказал он. – Что происходит?

Невероятно, но Нейл принялся рассказывать Эдди ту же историю, про самопожертвование на благо мороев. Нейл не упомянул про меня и магию. Он предложил Эдди то же самое: сказал, что он понадобится, чтобы остановить стригоя, если дело пойдет плохо. На самом деле, тут надо было говорить не «если», а «когда».

Похоже, Эдди это потрясло даже сильнее, чем меня.

– Нет!

– Эдди, – спокойно проговорил Нейл, – я знаю, что мы отличаемся друг от друга, но я искренне уважаю тебя. Я считаю тебя одним из наилучших изо всех известных мне стражей. Ты сделал за свою жизнь больше, чем сделают большинство опытных стражей. Вы с Сидни – идеальная для меня команда прикрытия. Пойми, насколько это важно. Я никогда не сходился в схватке со стригоем, но я видел, как они убивают. Я тогда был молод. – Нейл помрачнел. – Мне до сих пор это снится, и если есть хоть малейший шанс, что мы можем остановить этих чудовищ, мы должны им воспользоваться. Ты только подумай: мы можем не дать больше никого обратить!

Эдди он не убедил. Я никогда еще не видела у Эдди такого выражения лица.

– С принципом я согласен, но это слишком опасно. И не только для тебя. Я однажды оказался в подобной ситуации. – На лице его отразилась такая боль, что у меня заныло сердце. – Мы с друзьями думали, что сможем одолеть стригоя… и в результате мой лучший друг погиб. Неважно, каким подготовленным ты себя считаешь – даже в схватке с одним стригоем возможна любая неожиданность. Нас с тобой может оказаться недостаточно. И уж, конечно, не Сидни! Нам нужно как-то улучшить наши шансы.

Нейл вдруг выжидательно посмотрел на меня. Лишь через несколько секунд я поняла, чего он хочет.

– Ты сказал, что не будешь говорить!

– Не буду, – подтвердил Нейл. – Может, ты захочешь сказать? Если нет, то и я не стану. Ты думаешь, Эдди тебя выдаст?

Теперь они оба внимательно смотрели на меня… и мне захотелось ударить Нейла. Он держал свое слово… в определенном смысле. Выслушав его речь дважды, я почти заколебалась. Может, потому, что я пребывала в приподнятом состоянии духа после триумфа с татуировкой Трея? Как было бы прекрасно совершить еще один шаг, от которого могут зависеть столько человек! И если Эдди будет участвовать, с одним стригоем мы справимся.

Для этого требовалось посвятить Эдди в мою тайну, а ее и так знали слишком многие. Мне вспомнилась старая поговорка: «Двое могут хранить тайну, если один из них мертв». Чем шире известность, тем больше проблем.

Глядя в глаза Эдди, я вспомнила о нашей дружбе и обо всем, через что мы прошли вместе. В мире секретов и лжи мало было тех, кому я могла доверять. Но я твердо знала, что Эдди – один из них.

Я глубоко вздохнула, надеясь, что не сделаю роковой ошибки, и вытянула руку вперед. Оглянувшись по сторонам, я убедилась, что мы здесь одни, и послала на ладонь искру огня, которая быстро разрослась до размеров теннисного мячика.

Эдди качнулся и ахнул. Оранжевое пламя осветило его лицо.

– Возможно… возможно, наши шансы улучшились, – признал он.

Глава девятнадцатая

Адриан

Сегодня был день рождения Сидни, а моя машина отказывалась заводиться.

– Да ты шутишь надо мной? – спросил я, поворачивая ключ уже, кажется, в сотый раз. Двигатель задрожал, но снова не заработал. Я застонал и уткнулся лбом в рулевое колесо. – Не может этого быть!

– Проблемы?

Я поднял голову и увидел, что рядом с водительским местом – дверцу я не закрыл – стоит Ровена. Я развел руками.

– Как видишь.

Ровена наклонила голову набок и изучающе посмотрела на автомобиль. Несколько бледно-лиловых косичек соскользнули на грудь.

– Сколько лет этому хламу?

– Придержи язык, женщина. Сидни любит эту машину. Может, даже сильнее, чем меня. Кроме того, ты же художник! Тебе полагается ценить ретро. История, ручная работа и всякое такое.

Ровена покачала головой.

– Я вожу «Приус».

Я еще раз попытался завести свой «Мустанг». Глухо.

– Почему именно сегодня?! Сегодня день рождения Сидни! У нас были планы!

– Вызывай эвакуатор, а я отвезу тебя домой. – Ровена сочувственно похлопала меня по плечу. – Я знаю одного парня в автомастерской. Он починит машину задешево.

– Для меня – не дешево, – возразил я, доставая мобильник. – Разве что он чинит даром. Ближайшие десять дней я на мели.

– Вероятно, потому, что ты купил ей какой-то экстравагантный подарок?

– Не совсем. Это долгая история.

На самом деле, я смирился с тем, что не могу осыпать Сидни подарками. Я больше не впадал в депрессию и не переживал, что мне придется продать запонки тети Татьяны. Возможно, помогли таблетки, но я знал, что дело не только в этом. После нагоняя Джилл и того, что произошло в Пенсильвании, чрезмерные материальные блага уже не имели на меня большого влияния. Хотелось бы мне украсить Сидни бриллиантами? Да, но я в этом не нуждался. То, что существовало между нами, было намного важнее. Меня вполне устраивало угостить ее ужином и насладиться временем, проведенным наедине. Теперь имели значение только мы сами.

Конечно, я планировал, что часть вышеупомянутого времени наедине пройдет в моей машине, но она, похоже, вышла из строя. Хоть я больше и не погружался в пучины отчаяния, но я, как и всякий другой, мог огорчаться из-за расстроенных планов. Я немного поворчал, пока мы с Ровеной ожидали эвакуатор, и в основном лишь спустил лишний пар.

– Ты же парень с обложки, готовый портрет задумчивого художника, – поддела меня Ровена. – Ты мог бы читать лекции о том, как приобрести такой вид.

– Это врожденное!

Ровена ухмыльнулась и ткнула меня локтем в бок.

– Выше нос! Я отвезу тебя туда, куда тебе нужно. Мы спасем этот день, приятель!

Ее веселый нрав не давал долго грустить. Кроме того, не мог же я допустить, чтобы Сидни забежала ко мне лишь для того, чтобы обнаружить надутого меня. Ей и так придется совершить чудо, чтобы удрать вечером от Зои и отложить сестринское празднование на другое время. Возможно, она сэкономила бы себе кучу нервов, если бы просто отпраздновала со мной в другой раз, но для меня было важно праздновать именно сегодня. Я настоял на нынешнем вечере, и теперь мне нельзя было ударить лицом в грязь.

Эвакуатор увез Ивашкинатора прочь, и мы с Ровеной направились в город. Я собрал остаток денег, чтобы купить продукты для сегодняшнего ужина, и Ровену чуть не хватил удар, когда мы приехали в магазин и она увидела, что я покупаю.

– Замороженная лазанья? И торт про запас? Я думала, ты любишь свою девушку!

– Люблю, но я не кулинар.

– Касси кулинар.

– Но ее здесь нет.

Ровена вздохнула и достала телефон.

– Просто не представляю, что бы ты делал без меня.

Час спустя мы с Касси и Ровеной вошли ко мне в квартиру, волоча сумку с продуктами. Я смотрел, как они выкладывают кучу ингредиентов, которые мне бы и в голову не пришли. Я увидел нечто вроде андуя, а точнее несколько колбасок в свиной кишке, а также различные сорта мяса, бамию, зелень и бутылку белого вина.

– Сидни не пьет, – сообщил я.

– Без разницы, – сказала Касси, доставая штопор. – Вино – для меня, пока я буду готовить.

Ровена ухмыльнулась. После визита Сидни в тот бар Ровена наверняка считала, что мне надо посещать реабилитационную группу. Возможно, она права. Похоже, она собралась сурово отчитать Касси за спиртное, и я поспешил махнуть рукой.

– Я в порядке, – сказал я и сам себе удивился, хотя я действительно не соврал. – Я не стану делать ничего, что помешало бы кулинарному гению.

Касси посмотрела на нас сквозь бокал.

– Ты будешь помогать. Я не собираюсь готовить гамбо в одиночку.

– Когда я говорил про романтический ужин, я не имел в виду суп.

– Суп?! – Касси чуть не поперхнулась вином. – Ты считаешь это обычным супом? Мне нужно блюдо, которое не перестоит, пока ты будешь ждать ее. Гамбо же становится лучше, когда долго протомишь его на медленном огне. Сидни попробует его, и все – она будет твоей навеки! Позже ты мне спасибо скажешь.

Невзирая на угрозу, Касси не особо меня нагрузила. Думаю, она боялась, что я все испорчу, но я очень старался, в надежде усовершенствовать свои навыки. Для меня являлось загадкой чистка креветок, а про заправку для соуса я вовсе не слыхал. Кулинария оказалась весьма любопытной штукой, особенно когда на кухне руководил такой знаток, как Касси. Когда суп накрыли крышкой и предоставили самому себе, Касси начала смешивать ингредиенты для шоколадно-мятных кексов. Она вручила мне ложку и миску, но внезапно я услышал звонок телефона. Обычно я ставлю его на вибровызов, но сегодня на полную мощность заиграла «Под давлением» «Квин». Ровена с Касси зашлись хохотом.

Я уронил ложку и побежал в гостиную. На экране высветился незнакомый номер.

– Адриан? Это Маркус. Я в Штатах.

На одно кошмарное мгновение мне живо представилось, как Маркус губит мое драгоценное празднование дня рождения Сидни. Я буквально воочию увидел, как он прихлебывает гамбо.

– Мы пока в Аризоне, надо кое-что доделать, – продолжал Маркус. – Но я планирую приехать в Палм-Спрингс в воскресенье. Я прикинул, что нам нужно подготовиться… Кроме того, мне нельзя связываться с Сидни напрямую.

– Хорошая идея. – Любовный телефон был только нашим, а основной мобильник Сидни с легкостью могли отслеживать алхимики. Сидни всегда беспокоилась, как бы у нее не было неприятностей, но вообще-то Маркус рисковал гораздо сильнее. – Что ты задумал?

– Ты в курсе, сколько чернил она изготовила?

Я присутствовал почти при всем процессе.

– Пожалуй, хватит, чтобы наполнить стандартную банку с краской.

– Хм. Возможно, мы встретимся на парковке магазина хозтоваров. Мы будем выглядеть как обычные покупатели.

– Когда притормозим друг возле дружки и один передаст другому тару с чернилами? Ага, ничего подозрительного, самая заурядная картина.

– У тебя есть другой вариант? Никому не известно, где можно наткнуться на рассвирепевших алхимиков.

– Наверняка они не станут шпионить за ее преподавательницей, – сказал я. – А чернила как раз у нее дома. Тогда у тебя, по крайней мере, будет возможность спокойно побеседовать без лишних свидетелей. Уверен, что Сидни захочет дать тебе инструкции.

– Неплохо, – неохотно признал Маркус. – Если, конечно, на эту преподавательницу можно положиться.

– Не волнуйся.

Я сообщил ему адрес, и мы договорились о времени. Когда я нажал «Отбой», Касси с Ровеной сидели, прижавшись друг к другу, и, хихикая, трудились над кексами. Я немного расслабился и решил, что они прекрасно справляются без меня. Достал Любовный телефон, я послал Сидни смс: «Звонил Робин Гуд. Хочет увидеться с тобой у ДжТ, в воскресенье в 20.00. Годится?»

Ответ последовал быстро.

«Ладно. Спасибо, что договорился».

«Он решил, что все должно идти через меня, для безопасности. Ты сможешь сегодня выбраться?»

Я практически слышал вздох Сидни.

«Да, но мне пришлось нелегко, и скоро я за все чертовски поплачусь. Плюс мы снова поругались из-за развода. Подробности – потом».

«Ты написала слово на «ч»? Девятнадцать лет – и ты практически взрослая женщина!»

Проверив телефон, я заметил, что пару часов назад пропустил два вызова от Ангелины. Я задумался. Может, ей перезвонить? Но если бы случилось что-то чрезвычайное, Сидни узнала бы о происшествии раньше меня. Ангелина не оставила сообщения на автоответчике, и я решил, что у нее был какой-то незначительный вопрос.

Когда я вернулся на кухню, кексы уже пеклись в духовке, а Касси закончила размешивать глазурь.

– Погоди, ты что, умеешь и такое? – изумился я. – Я думал, она бывает только в жестяных банках.

Касси постучала ложкой по миске, стряхивая тягучую глазурь.

– Ты действительно ручаешься за этого типа, Ро?

Ровена ухмыльнулась.

– Только не в вопросах кулинарии. Но в том, что касается искусства или романтических наилучших намерений, он вполне годится.

– Не забудь и про жизненные советы! – напомнил я. – Здесь-то я тоже отлично разбираюсь!

– Уверяю тебя, я все помню, – иронично отозвалась Ровена. Оглядевшись, она нахмурилась. – У тебя – уютно, но мне бы и в голову не пришло, что у тебя есть девушка. Ни единого снимка. И никаких вещей. Она что, ничего тут не оставляет? Ни одежды, ни мягкой игрушки?

Ее слова отозвались болью в моем сердце, потому что она не ошиблась. Нормальные люди позволяют своим отношениям заполнять все пространство вокруг них и, конечно же, дом. Самое меньшее, на холодильнике должна была бы висеть наша с Сидни фотография. Но в моей квартире действительно не наблюдалось ни малейших признаков того, что у меня есть подруга. Никто не мог даже этого заподозрить.

– Если бы ты ее знала, ты бы поняла, что она нигде не оставляет следов, – заявил я. – Она слишком организованная. А я – растяпа.

Касси показала на таймер плиты.

– Можно на тебя положиться, что ты их достанешь и покроешь глазурью? Надо дождаться, чтобы они остыли. Тогда будет просто объедение – она пальчики оближет!

– Само собой. И чтобы доказать это, я сейчас запишу…

Внезапно в дверь постучали, и на долю секунды я испугался, что Сидни пришла преждевременно. Хотя Ровена и Касси – обычные друзья, обнаружить в квартире своего парня двух девушек – не самый лучший сюрприз. Но, посмотрев в глазок, я обнаружил Ангелину.

Она влетела в квартиру и забросила свои рыжие волосы назад.

– Нам надо поговорить, а ты не берешь трубку! Ой. – Она уставилась на кухню. – У тебя свидание?

Ровена фыркнула.

– Разве что в его мечтах.

Я представил их друг дружке, назвав Ангелину моей двоюродной сестрой – обычная наша процедура здесь, в Палм-Спрингс. Поскольку невозможно было предсказать, что еще выпалит Ангелина, я подумал, что лучше будет как можно скорее избавиться от Ровены с Касси.

– Подруги, вы спасли мне жизнь! – воскликнул я. – Честно! Это куда круче, чем замороженная лазанья.

Ровена подмигнула мне.

– Что-то мне подсказывает, что ты с твоим обаянием умудрился бы скормить даже ее.

– А теперь я могу приберечь обаяние для чего-то другого.

Даже Касси просияла.

– Не забудь добавить толченые мятные леденцы. И когда будешь покрывать кексы глазурью…

– Я сперва дождусь, чтобы они остыли, – договорил я.

Я проводил их, а они продолжали давать мне инструкции, пока дверь не захлопнулась. Вернувшись обратно, я увидел, что Ангелина бродит по кухне.

– Ни к чему не прикасайся! – предупредил я, когда она потянулась к крышке кастрюли с гамбо.

Ангелина отдернула руку.

– Как они спасли тебе жизнь? Для чего это все?

– Для одного… друга.

– Для той, с кем ты спишь?

– Не твое дело.

– А кексы симпатичные. – Ангелина открыла духовку. – Кстати, сегодня у Сидни день рождения. Было бы любезным с твоей стороны передать ей несколько штук.

– Я еще даже не знаю, чего ты вообще сюда явилась. И как.

– На автобусе. – Ангелина перестала инспектировать кухню и прошествовала в гостиную. – Творится что-то странное.

Я чуть не рассмеялся, но слишком уж серьезный у нее был вид.

– А что конкретно?

– Сидни, Нейл и Эдди. Они что-то затевают. Они постоянно о чем-то секретничают и замолкают, если я подхожу.

После того что случилось при дворе, я не удивился, услышав подобную информацию. Несомненно, Сидни желает знать, все ли в порядке с татуировкой – кстати, не забыть помочь парню украсить ее.

– Двор – особое место, – сказал я Ангелине. – А Сидни с Нейлом были там очень заняты. Наверное, они до сих пор обсуждают те события.

– А Эдди здесь при чем?

Хороший вопрос. Его роль было куда труднее понять, но ведь Сидни нужен еще один собеседник. Я вполне понимал, почему она предпочла Эдди Ангелине. Ничего не поделаешь, но Ангелина склонна к преувеличениям. В любом случае, я доверял Сидни, и если она не хочет, чтобы Ангелина в этом участвовала, я на ее стороне.

– А если она не хочет тебя беспокоить, потому что ты очень загружена? – предположил я. – У тебя же проблемы с английским, разве нет?

Ангелина покраснела.

– Я не виновата!

– Даже я знаю, что нельзя переписать статью из Википедии и использовать ее как источник для своего сочинения.

Когда Сидни рассказывала мне об этом, она разрывалась между ужасом и истерикой.

– Я вывела понятие первоисточника на новый уровень!

И как мы столько времени обходились без Ангелины? Жизнь без нее была бы скучной и пресной.

– Ты лучше поработай над тем, чтобы вывести свои оценки на новый уровень. – Я произнес свою фразу почти так же назидательно, как Сидни. Неожиданно запищал таймер, и я побежал на кухню, доставать кексы. – Возвращайся обратно, перестань придумывать теории заговора и… Господи! Тебе же не полагалось уходить из кампуса в одиночку!

Судя по ее лицу, Ангелина считала это наименьшей из своих проблем.

– Я решила, что ты отвезешь меня и прикроешь, если кто-нибудь будет болтать….

– Моя машина в ремонте. А сейчас тебе надо побыть самостоятельной. – Я осторожно выложил кексы на столешницу. – И, пожалуйста, пусть тебя не поймают! Сидни еще только таких неприятностей не хватало!

– Сидни? Это у меня будут неприятности, – возразила Ангелина.

– Нет, потому что ты будешь просто ждать, пока она тебя выручит. – Уж лучше бы Маркус съел весь гамбо, чем если бы Сидни пришлось провести целый вечер в директорском кабинете, пытаясь спасти Ангелину от исключения. – А теперь пока! Ты ловкая девчонка. Ты можешь пробраться в кампус так, чтобы тебя никто не заметил.

– И все равно я считаю: что-то происходит! – Когда я отказался реагировать на ее реплику, Ангелина кивнула на кексы. – Можно мне прихватить несколько штук?

– Они еще не готовы. Их надо покрыть глазурью.

– Тогда начинай. Я тебе помогу. Чего ждать, пока классная штука превратится в невесть что.

Я снова пожалел, что не контролирую дух – как было бы хорошо сейчас принудить ее убраться восвояси! В конце концов – после того, как я выдал ей мелочь на автобус, Ангелина оставила меня в покое и я смог завершить приготовления к празднику. Я убрался в квартире, зажег свечи и надел темно-зеленую рубашку, которая нравилась Сидни. Когда я с этим управился, кексы уже остыли, а когда я рискнул попробовать гамбо, я понял, что Касси была права. Это не суп, а нечто возвышенное.

Сидни появилась около восьми. Она вошла – и застыла.

– Пахнет… креветками. И мятой. И ананасом.

– Ужин, десерт и вот. – Я указал на ярко-желтую свечу. – Недавно прикупил их. Они называются «Гавайская сиеста».

– Но… а, неважно. – Сидни закрыла дверь и поспешила поцеловать меня. Это был один из тех обжигающих поцелуев, от которых я переставал осознавать, что происходит вокруг. – Это лучший из всех моих подарков за сегодня.

– Воздержись от суждений, – сказал я, величественным жестом приглашая ее на кухню.

Сидни последовала за мной и замерла на пороге.

– Ты действительно готовил?

– Если под «готовил» ты имеешь в виду «наблюдал», то да.

Мы поели за кофейным столиком в гостиной, устроившись на полу, при свечах, как два месяца назад. Мне и в голову не приходило, что Сидни может быть красивее, чем в том сне в красном платье, но каждый раз она мне доказывала, что я ошибаюсь. Мы выпустили Прыгуна, и он свернулся клубочком рядом с Сидни, понемногу дегустируя все блюда.

Я сознался про своих помощниц, что, по-моему, еще больше расположило Сидни в мою пользу. Джилл опять не ошиблась: несовершенство только делает меня более совершенным. Смех Сидни умолк, когда она принялась рассказывать про свой день.

– Зоя разозлилась! Наши отношения разладились. Я ей сказала, что у меня задание от миз Тервиллингер, как обычно, и что надо перенести празднование на выходной. Больше свободного времени и так далее. – Она покачала головой. – Но Зоя не купилась. Мои старания умиротворить ее провалились. Она заявила, что я пренебрегаю делом из-за личных причин и что я хочу отложить вылазку, чтобы «темные существа» могли пойти с нами. Но самое худшее – впереди. Я не сдержалась.

– Ты призналась, что ты собираешься провести день рождения с вампиром? – попытался пошутить я.

Сидни слабо улыбнулась.

– Я ей сказала, что, если она действительно хорошо относится ко мне, пусть она не мешает мне провести день рождения, как я хочу – как сделала мама, когда мне было двенадцать.

– А что случилось, когда тебе было двенадцать?

– Мама предложила, чтобы мы отправились ужинать в ресторан – мы, девочки, папы тогда не было в городе, – праздновать, но я отказалась. Мне подарили книжку, о которой я мечтала, и мне хотелось лишь одного – прочитать ее от корки до корки.

– Господи! – сказал я, коснувшись кончика ее носа. – Ты восхитительна!

Сидни шлепнула меня по руке.

– В общем, Карли и Зоя ныли про ресторан, но мама их урезонила: «Это ее день рождения. Пусть она делает что хочет».

– Твоя мама классная.

– Не то слово. – Несколько мгновений Сидни смотрела в пространство. В глазах ее отражались огоньки свечей. – Но мне не следовало упоминать маму при Зое… Зря я поторопилась… Я еще закидывала удочку насчет совместного опекунства и того, что Зоя сможет мирно жить с мамой, а потом с папой… Я думала, что она уже приняла решение. А она спросила об этом папу. И… он наверняка взорвался. И разумеется, сейчас у нее полностью промыты мозги. В общем Зоя принялась твердить, что мы должны помнить, какая мама плохая. И так без конца. – Сидни вздохнула. – Думаю, мне удалось улизнуть из общежития только потому, что я обнадежила Зою. Я сказала ей, что у меня получилось раздобыть для нее разрешение практиковаться в разворотах на факультетской парковке.

– Ничто так не волнует сердце юной девушки, как власть над автомобилем. Я слыхал, это общее для семейства Сейдж.

Сидни улыбнулась.

– Верно! Она еще девчонка! Хочет водительские права – а в следующую минуту она обвиняет меня в том, что я нарушаю правила алхимиков. Опасная ситуация, в особенности потому, что Зоя уверена, что знает все.

Я собрал пустые тарелки и встал.

– Но лишь одна из сестер Сейдж знает все.

– Кроме этого рецепта, – сообщила Сидни. – Еда получилась потрясающая!

– Может, нам слетать в Новый Орлеан вместо Рима? – Я положил кексы на тарелку и прихватил маленькую свечку и зажигалку. Прыгун наблюдал за моими действиями с нескрываемым интересом. – План побега номер тридцать семь. Уехать в Новый Орлеан и продавать на Марди-Гра дорогие четки доверчивым туристам. Меньше солнца. Никаких языковых проблем. Спорим, что будет сексуально, если я научусь говорить с каджунским акцентом?

– Еще более сексуально, чем сейчас? Готова поспорить, что Вольфе сражался врукопашную с аллигаторами в тамошних болотах.

– Он их приручил, чтобы с их помощью сбежать от пиратов. – Я вернулся в гостиную и сел рядом с Сидни.

– Конечно, он делал и то, и другое, – добавила Сидни. Мы на мгновение умолкли, а затем расхохотались.

– Ладно, именинница. – Я поставил перед ней поднос кексов и воткнул в него маленькую свечку. Моя зажигалка, несмотря на то что я на месяц забросил ее, лизнула фитиль язычком огня. – Загадывай желание.

Сидни улыбнулась ярче, чем огонек, и наклонилась. Наши взгляды встретились, и сердце мое заныло от сладостно-горького ощущения. Что она загадала? Новый Орлеан? Рим? Еще что-нибудь? Пока я размышлял, моя умница просто задула свечку.

Я захлопал в ладоши, засвистел и вгрызся в собственный кекс – я умирал от желания узнать, каков он на вкус. И если учесть, что я проделал сложную работу – я покрыл их глазурью, – мне казалось, что я могу позволить себе некоторую вольность и назвать их своим творением. Касси только собрала ингредиенты, отыскала рецепт, все отмерила и смешала.

– Никогда бы не подумала, что кексы после гамбо – так здорово. – Сидни умолкла, чтобы слизнуть глазурь с пальцев, и я на мгновение лишился способности связно мыслить.

– Это часть генерального плана Касси, – сознался я, наконец. – По ее словам, мята очень способствует сексу.

– Ух ты! Она настоящий кулинарный гений. – Сидни покончила с глазурью и аккуратно вытерла руки салфеткой. – Кстати, о сексе… я полагаю, «Мустанг» в полной готовности?

– Ну… – я напрягся. – Не сердись, но…

– О нет! Что ты с ним сделал?

Я вскинул руки.

– Погоди, я ничего не делал!

Я вкратце пересказал сегодняшние события. Озорной вид Сидни сменился печальным.

– Бедная машина! Я завтра позвоню в мастерскую и выясню, что с ней случилось. Попросим, чтобы ей уделили особое внимание.

– Хм. Я не знаю, могу ли себе позволить…

Сидни погладила меня по щеке.

– Я тебя подстрахую.

Я предчувствовал, что произойдет, и знал, что бороться со страстью невозможно.

– Спешишь спасать меня?

– Конечно, – Сидни придвинулась поближе ко мне. Прыгун попытался влезть между нами, я отпихнул его. – Я спасаю тебя, а ты – меня. Мы делаем это поочередно, когда нужно. Кстати, если тебе так проще, считай, что я спешу спасать Ивашкинатор, а не тебя.

Я рассмеялся и обнял ее за талию.

– Отлично. Кроме того, что я пока остался без автомобиля. А значит, я не могу в полной мере выполнить свое обещание.

Сидни задумалась.

– Ну, машина есть у меня.

Час спустя я поклялся, что никогда больше не буду потешаться над «Маздой».

Наше любовное свидание оказалось одним из самых насыщенных и уж точно одним из самых изобретательных, если учесть, что мы имели дело с ограниченным пространством заднего сиденья. Потом, когда мы лежали, укрывшись одеялом – я благоразумно прихватил его, – я попытался накрепко запомнить каждую деталь. Гладкую кожу Сидни, изгиб ее бедра. Опьяняющее веселье у меня в душе и одновременно – блаженную сонливость.

Сидни безбоязненно села и дотронулась до прозрачного люка в крыше.

– А как насчет этого на день рождения? – победно спросила она. Растущая серебряная луна светила нам сквозь ветви.

Прежде чем снять одежду, Сидни объехала квартал, чтобы убедиться, что за нами нет хвоста. Хотя у нее не было причин думать, что алхимики шпионят за ней, она предпочитала перестраховаться. Удовлетворившись результатом, Сидни припарковалась в прекрасном стратегическом месте на моей улице – в тени деревьев, перед незаселенным домом в квартале от моего. Конечно, кто-нибудь мог случайно пройти мимо и заметить нас, но в такой темноте шансы были невелики.

Сидни нырнула обратно под одеяло и прижалась ко мне.

– Я слышу твое сердце, – прошептала она, положив голову мне на грудь.

– Ты будешь его проверять каждый раз, чтобы убедиться, что я жив?

В ответ она тихо рассмеялась. За смехом последовал долгий, чувственный поцелуй в шею.

Я крепко сжал ее руки и снова попытался запомнить этот миг. Наши тела так совершенно прилегали друг к другу! Неужели за пределами залитого светом луны автомобиля раскинулся мир, в котором нам надо таиться. Значит, мир жаждет разлучить нас? От мысли о том, что нас окружает, то, что объединяло нас, казалось еще более хрупким.

– «Все рушится, не держит середина…» – пробормотал я.

– Цитируешь Йейтса? – недоверчиво переспросила Сидни. – Это стихотворение – про Апокалипсис и Первую мировую войну.

– Я знаю.

– У тебя очень странный вкус. Надо же, после секса – такие стихи.

Я улыбнулся и погладил ее по волосам. Сейчас они были и не золотыми, и не серебряными, а приобрели волшебный переливчатый оттенок. Но внезапно я почувствовал, как во мне шевельнулась свойственная мне угрюмость, которая пронзила и любовь, и ликование.

– Иногда я думаю, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я не мог бы создать ничего настолько же идеального даже в моем собственном сне духа. – Я привлек Сидни к себе и покрыл ее лицо поцелуями. – А я – в достаточной степени пессимист, чтобы знать, что все со временем пробуждаются.

– Этого не будет, – возразила Сидни. – Потому что мы не во сне, а в реальности. Поверь мне, Адриан! Ты случайно не натыкался на цитату из Эдгара Алана По про «девяносто девять»?

– А разве По писал не о смерти?

И она еще будет обвинять меня в том, что я выбираю не романтических поэтов!

Сидни повернулась и принялась рыться в груде одежды, валяющейся на полу. Секунду спустя она вытащила телефон и стала что-то искать в нем.

– Ага. «Девяносто девять довольствуются мечтами, но надежда мира – сотый человек, который решительно трудится над тем, чтобы мечты эти воплотились в жизнь».

Она бросила телефон обратно в кучу и снова прильнула ко мне, сложив руки у меня на груди.

– Вот чем мы отличаемся. Это кажется сном, но мы делаем все реальным. А то, что реально, тут уж ничего не может случиться.

Я опять поцеловал ее.

– Как получается, что ты становишься все более романтичной в то время, как я все сильнее волнуюсь?

– Думаю, мы перетекаем друг в друга. И не вздумай сейчас шутить! – предостерегла меня она.

– Тогда не подкидывай мне удобных поводов.

Я улыбнулся ей, но облако грусти продолжало нависать надо мной, хотя меня и переполняло счастье. Я никогда не предполагал, что могу так любить другое существо. И еще я никогда не думал, что буду так бояться потерять ее. Все ли влюбленные ощущают то же самое? Может, и они цепляются друг за друга и по ночам просыпаются от страха – а вдруг они оказались одни? Неужели это неизбежно, когда ты сгораешь от страсти? Или просто мы живем в страхе из-за того, что ходим по краю пропасти?

Я повернулся к Сидни и прошептал ей:

– Я тебя люблю!

Сидни моргнула. Я знал такое выражение лица: оно появлялось, когда Сидни сдерживала слезы.

– И я тебя люблю. Эй! – Она погладила меня по щеке. – Не надо, Адриан. Все будет хорошо. Основа выдержит.

– Откуда ты знаешь?

– Да оттуда, что середина – это мы.

Глава двадцатая

Сидни

Я присела на колени и оглядела плоды своих трудов. Галлон чернил, способных помочь освободить других алхимиков, которым надоел контроль со стороны нашего начальства. Они изменят деятельность Маркуса – и все остальное.

Отчасти я именно поэтому согласилась на безумную затею Нейла. Это была еще очередная возможность совершить ценнейшее открытие. Я изучила все источники и доклады алхимиков, в которых упоминался тот стригой. Выяснилось, что Нейл был прав в своих предположениях. Все указывало на то, что стригой действует на вполне определенной территории и обычно в одиночку. Преобладало мнение о том, что это новообращенный. Хоть они и не склонны к организованности, опытные стригои знали, что они – самые сильные в группе. Если же это новичок, то тем лучше для нас. Я надеялась, что двух дампиров и колдуньи, умеющей обращаться с огнем, хватит, чтобы совладать с ним.

Я понимала, что все может пойти наперекосяк, поэтому и не говорила ничего Адриану, хотя мне было очень неприятно. Я знала, что отношения часто распадаются из-за того, что партнер сдуру утаивает важную информацию. А ведь я клялась никогда так не делать. Но я догадывалась, что будет, если поставить Адриана в известность. Во-первых, он захочет присоединиться к нам. Во-вторых, если кого-то из нас ранят – или, боже упаси, убьют, – он никогда себе не простит, что не смог прибегнуть к духу для исцеления. Многое переменилось с тех пор, когда он начал принимать таблетки, и, вероятно, его дар приутих. Наверное, управление духом и вызывало зависимость, но в действительности Адриана терзала невозможность помочь другим. Я не могла позволить, чтобы он оказался в настолько опасной ситуации.

И последняя моя причина утаить все от Адриана была сугубо эгоистичной: я не хотела подвергать его риску.

«Мир рушится».

Слова Адриана являлись лишь частью его созерцательного, метафизического состояния души. Однако они преследовали меня и днем, и ночью. Мы достигли совершенства, пусть даже это были украденные мгновения, и иногда казалось, что мы танцуем на лезвии бритвы и неизбежно сорвемся вниз.

Обсуждая задачу с Нейлом и Эдди, я с горечью думала – уж не разлучит ли это нас с Адрианом? Мы боялись, что нас засекут. А если все рассыплется потому, что я ввязалась в дурацкое и благородное дело.

«Не держит середина».

Я вздохнула и встала. Ладно. Я полна решимости. Сидни Сейдж по-настоящему безрассудна.

Вернувшись в свою комнату в кампусе, я обнаружила, что Зоя корпит над уроками. Напряжение после вчерашней ссоры немного уменьшилось, но не исчезло.

– Привет, – поздоровалась я, снимая пальто.

– Привет, – отозвалась Зоя. – Закончила свою работу для миз Тервиллингер?

Я проигнорировала ее обвиняющий тон.

– Да. Серьезный проект завершен, и появится свободное «окно». – Я думала, что мое замечание порадует Зою, но она продолжала дуться, и я попробовала зайти с другой стороны. – Хочешь кекс? – Я прихватила с собой несколько штук, а Зое сказала, что они из «Спенсера» – там был большой выбор кондитерских изделий.

Зоя покачала головой.

– Слишком много калорий. Кроме того, нам пора ужинать.

– Ты пойдешь с нами? – с надеждой спросила я. У Зои, как и у меня, появились приятели из числа обычных людей, и иногда она предпочитала их нашей моройской компании.

Я видела, что Зоя колеблется. Затем она робко улыбнулась мне, и я снова почувствовала надежду.

– Конечно.

Она хотела, чтобы мы были сестрами. Но она, как и я, не знала, как добиться такого результата.

«Когда-нибудь, – подумала я. – Когда-нибудь я все улажу. Адриан, Зоя. Жизнь станет простой».

По дороге в столовую Зоя приободрилась, и я сообщила ей, что вечером она может взять машину и потренироваться разворачиваться. Я в первый раз за длительное время осталась в школе вечером, и у Зои появился шанс добраться до «Мазды». Надо признать, мне было жаль отдавать автомобиль после того, чем мы с Адрианом занимались совсем недавно. Воспоминания нахлынули на меня, и даже сейчас у меня перехватило дыхание. Свет луны, его прикосновения… Я никогда уже не смогу относиться к «Мазде» по-прежнему. Но сентиментальность моя была не настолько велика, чтобы не давать машину Зое.

В столовой мы обнаружили, что над столом, за которым сидели мои друзья, витает какая-то странная атмосфера. Одна лишь Джилл выглядела довольно бодрой, потому что нашла, с кем пойти на танцы. С ней собрался пойти знакомый ее бывшего парня – Мики.

– У нас – исключительно платонические отношения, – выпалила Джилл, многозначительно взглянув на Нейла. – Но приятно будет для разнообразия избавиться от школьной формы. И вечер будет здесь, в общем, никаких проблем с безопасностью.

Нейл кивнул, но, по-моему, он полностью проигнорировал слова Джилл. Эдди тоже показался мне отстраненным, что удивляло, поскольку хоть он и не признавался в своих чувствах к Джилл, у него обычно возникали сложности с парнями, с которыми она встречалась. Он так же насупился, как и Нейл, и я сразу забеспокоилась. Неужели что-то случилось? Еще вчера у обоих явно была на уме наша поездка в Лос-Анджелес, но тогда они не выглядели такими угрюмыми. Может, предприимчивый местный страж прикончил нашего «легкого» стригоя?

Завершала картину драмы Ангелина. Она даже не пыталась скрыть подозрительность. Адриан заявил мне, что она заскочила к нему домой, а теперь она свирепо поглядывала на меня и парней. Я никогда не думала, что Ангелина с ее склонностью отвлекаться сумеет улавливать смутные намеки. Но, невзирая на свою бдительность, она иногда отвлекалась на произвольные темы, например, на болтовню о том, почему пастуший пирог на самом деле не пирог или зачем ей учиться быстро печатать, если ученые все равно создадут роботов-компаньонов.

Когда Ангелина начала придираться к столовскому морковному кексу и утверждать, что глазурь из сливочного сыра следует считать сырной пастой, а не глазурью, я поняла, что с меня хватит. Я забрала пустой поднос и решила попить воды. Неудивительно, что Эдди присоединился ко мне.

– Ну что? – поинтересовалась я. – Ангелина продолжает критиковать морковный кекс?

– Нет, теперь она перешла на выпечку в целом и рассуждает, когда лучше наносить глазурь, до или после остывания. – Он вздохнул. – Но ведь ты догадываешься в чем дело…

– Давай, выкладывай.

– Мы только что увидели доклады стражей о банде стригоев, движущейся вдоль побережья. Они направляются в Лос-Анджелес.

Я уловила суть.

– И вы опасаетесь, что они присоединятся к нашему экземпляру.

Эдди кивнул.

– То есть точно мы не знаем, но появилась новая переменная, которую надо учитывать. Наша идея не была сумасшедшей уже потому, что активность стригоев в районе оказалась весьма низкой. А теперь – совсем другой расклад.

– Что мы будем делать?

Тревога Эдди передалась и мне.

– Мы с Нейлом думаем, что надо идти. Остальные стригои еще не должны туда добраться, и завтра пятница. Может, этот тип любит посетителей клубов.

Я застонала.

– Мы с Зоей должны были праздновать мой день рождения! Если я отменю… Эдди, я влипла! У нас и так отношения не фонтан…

Лицо Эдди подобрело, но взгляд был стальным.

– У нас – единственный шанс, Сидни.

Отвернувшись от него, я оглядела столовую. Нейл ушел, а Зоя как раз встала – несомненно, торопится упражняться водить. Ангелина наклонилась к Джилл. Вдруг она снова заладила свою речь о кексе. Или о роботе-компаньоне. Она явно что-то подозревает.

– Ладно, – произнесла я. – Я все улажу.

И уладила, но, если честно, со скрипом.

Зоя была в плохом настроении, когда вернулась с парковки, и мне оставалось только надеяться, что она ни в кого не врезалась. На следующий день, когда уроки закончились, настроение ее нисколько не улучшилось, а значит, мне следовало проявить дипломатичность и изворотливость. Однако я решила идти напролом и сообщить ей плохую новость – что празднование моего дня рождения откладывается. Зоя едва не разрыдалась.

– Как ты можешь так поступать?! – кричала она. – Что с тобой?! Когда я ехала в Палм-Спрингс, я думала… все будет здорово! Я считала, что мы будем командой!

– Мы и есть команда, – парировала я. – Мы много сделали, и ты, Зоя, добилась огромного успеха в умении ладить с мороями и дампирами.

– Да, но я не хочу проводить время ни с кем из них! Я хочу быть с тобой, Сидни! С моей сестрой! Почему для тебя важно все, что угодно, только не я?!

Я обняла ее, но она меня оттолкнула.

– Зоя, ты важна для меня. И я люблю тебя. Но у меня много дел. Такова наша работа. Иногда нам приходится разлучаться с нашими родными.

– Мы не разлучены! Я здесь! – Зоя яростно вытерла глаза. – Ты сказала, что уже закончила свой проект для миз Тервиллингер!

Я снова прибегла к своему прежнему предлогу – уж против него Зоя ничего не могла поделать.

– Верно. Но мы узнали, что в библиотеке Пасадены имеется кое-что нужное. Помнишь того чумового типа, с которым она встречается? Ну, я тебе рассказывала. – Я изобразила смешок. – Он сегодня приехал на выставку собак, значит, она освободится вечером. Хорошо, что библиотека открыта до…

– Мне плевать на твою дурацкую библиотеку! – ледяным тоном отчеканила Зоя, и я испугалась. Этот холод был почти осязаемым. – Итак, Сидни – не вздумай врать или увиливать. Что ты будешь говорить на слушании?

Ее вопрос выбил меня из колеи. Я решила изложить заранее заготовленную историю, но под пристальным взглядом Зои я не смогла заставить себя солгать.

– Только правду, – ответила я.

– Какую?

– Что и у мамы, и у папы есть, что тебе предложить. Мама не злая и не плохая, Зоя.

Зои окаменела.

– А если они спросят, кому, по твоему мнению, надо меня отдать, что ты скажешь?

Я посмотрела в ее яркие глаза, так похожие на мои собственные.

– Маме.

Зоя рухнула на кровать, будто я ударила ее в живот.

– Ты?! Почему?

– Мама любит тебя, – произнесла я. – И ты должна узнать нормальную жизнь, прежде чем посвятить себя миссии алхимиков.

– Я связана с алхимиками навсегда! – напомнила мне Зоя, прикоснувшись к татуировке на своей щеке.

– Еще не поздно. – Ах, если бы я могла сообщить ей о соляных чернилах! Но Зоя явно не была готова к такому повороту. – Зоя, только здесь я вдохнула полной грудью и начала строить нормальные взаимоотношения.

– О да! – с горечью откликнулась Зоя. – Я вижу!

– Это не легкомысленно, а прекрасно. Мне нравится Палм-Спрингс. Я хочу, чтобы ты тоже попробовала отвлечься… от дела.

– А как же принципы алхимиков?

– Зоя, сейчас я говорю с тобой именно как твоя родная сестра.

– Ты как-то беспорядочно перескакиваешь от одного к другому. Как ты решаешь, кем быть в каждый конкретный момент?

Я пожала плечами.

– Душой.

Зоя встала. По ее застывшему лицу я поняла, что она непреклонна.

– Встретимся у Кларенса.

Ее слова напомнили мне, что сегодня вечер кормления. Я удрученно села на кровать. Лучше бы мы уже были у Кларенса! Я достала Любовный телефон и написала Адриану: «Скучаю. Хочу, чтобы ты был рядом. Ты мне очень нужен». Ответа не последовало – возможно, Адриан работал над каким-то заданием. Но я все равно продолжала писать, просто чтобы излить душу. «Я люблю тебя. Середина выдержит, и когда-нибудь мы прорвемся».

Когда мы заехали за Адрианом по дороге к Кларенсу, я еле удержалась, чтобы не выскочить из машины и не кинуться ему на грудь. Слишком много навалилось на меня. Зоя. Стригой. Я не ожидала, что Адриан будет сражаться вместо меня, но мне хотелось, чтобы он придал мне мужества перед битвой.

И он сделал это, сам того не ведая, когда мы остались на минутку одни. Я пошла на кухню, чтобы выкинуть мусор, а он через несколько секунд последовал за мной.

– Привет, – произнесла я. У меня дрожали руки, так я мечтала прикоснуться к нему.

– Ты в порядке? – спросил Адриан. Я видела в нем ту же жажду. – Ты неважно выглядишь. То есть ты всегда великолепна и сногсшибательна… но… ты понимаешь, что я имею в виду.

– Да. Я поссорилась с Зоей. Подробности неважны. Если вкратце – сейчас она меня ненавидит. – Я пожала плечами. – Добро пожаловать в мой мир. Получил мои смс?

– Я… – Адриан отвел глаза. – Знаешь, Сидни, но… я где-то потерял Любовный телефон.

– Что?! – вырвалось у меня. – Адриан! Там – все, что произошло между нами! Ведь ты читал смс, а потом их стирал, правда?

По виноватому лицу Адриана я поняла, что он ничего не удалял.

– Успокойся. Я же не забыл его в штаб-квартире алхимиков. Я уверен, что выронил его в кофейне – мы вчера туда заходили с Ровеной. Моего имени нигде нет. Кларенс разрешил мне взять его машину, я съезжу туда и заберу его.

Но меня мутило.

– Катастрофа!

– Почему? Если его кто-нибудь найдет – если он не валяется до сих пор под столиком, – то от души посмеется над нашей дурацкой болтовней. Никто не станет кричать: «Ага! Вот доказательство преступной связи между человеком и вампиром!»

Адриан, как и всегда, заставил меня улыбнуться, но мне все равно было тревожно. Неожиданно порог кухни переступила Джилл и приветливо взглянула на меня. Она больше не наблюдала за нашими отношениями изнутри, но, разумеется, проницательности ей было не занимать.

– Хорошие новости, – негромко произнесла она. – Ты сбила Ангелину со следа. Она пыталась убедить меня, что вы с Нейлом и Эдди что-то скрываете. Возможно, она думает, что ты встречаешься с кем-то из них.

Я рассмеялась, радуясь, что Джилл тоже не знает про нашу поездку в Лос-Анджелес.

– Точно.

Не знаю, что еще она собиралась добавить, потому что и остальные понесли на кухню свои тарелки. И наш с Адрианом диалог тоже оборвался и увял. Теперь я могла лишь многозначительно посмотреть на него перед уходом. Надеюсь, я переживу эту ночь и уцелею.

Мы с Эдди и Нейлом рванули на моей машине в Лос-Анджелес. Во время двухчасовой поездки мы говорили только о нашем плане, хотя обсудили его тысячу раз. Оба юноши вооружились серебряными колышками, а я отработала заклинание огня до автоматизма. Когда-то мне требовались материальные ингредиенты и полнейшее сосредоточение. Сейчас я могла применить его хоть во сне.

«Мы справимся, – продолжала твердить себе я. – Тактика просто отличная».

Мы нашли ночной клуб, который любил навещать наш стригой. Я сразу поняла, что мы – в нужном месте. Заведение оказалось шумным и набитым под завязку. Вышибалы не очень внимательно изучали посетителей, а значит, туда попадало много наивной молодежи. Клуб располагался среди темных, извилистых улочек. В тот час, когда подвыпившие гуляки разбредались по домам, улочки в основном были пустынны. Здесь имелась масса уголков и закоулков, в которых можно было спрятаться.

– Это он, – сказал Эдди. Мы объехали окрестности и свернули в тупичок за ветхим, запущенным зданием. Маркус бы чувствовал себя здесь, как дома. На втором этаже имелось разбитое окно, и когда Эдди вскарабкался туда с мусорного бака, он обнаружил пустую, разгромленную квартиру.

– Будем ждать.

Он помог мне забраться внутрь, и мы устроились, чтобы нас скрывала темнота, а нам хорошо был видел тротуар. Нейл маячил на улице, надеясь, что из него получается убедительная приманка. Сперва он энергично проделал несколько упражнений, чтобы вспотеть – так стригою будет легче учуять его. Стригои любили кровь дампиров больше человеческой, но главным искушением для них являлась кровь мороев. Налицо – очередная причина, по которой я не желала, чтобы Адриан знал о нашей затее. Если добыча учует Нейла, это станет для стригоя неодолимым соблазном. А еще мы предполагали, что если стригой учует Эдди, то спутает его с Нейлом. Ну а я «сливалась» с остальными людьми в округе.

Мы молчали. Наш стригой обычно наносил удар в конкретный промежуток времени, и в том состояло наше преимущество. Я уповала, что он сидел в своем логове и не вышел на охоту. Кроме того, я надеялась, что он все-таки покажется, иначе получится, что мы ехали сюда зря.

Но вскоре события стали разворачиваться настолько стремительно, что я и глазом не успела моргнуть. Стригой выпрыгнул из здания напротив того, где спрятались мы с Эдди, приземлился и сбил Нейла с ног – и все это одним плавным движением. Я еле удержалась, чтоб не ахнуть. Если бы стригой дал себе труд оглядеться, он заметил бы наше укрытие. Должно быть, он чересчур возбудился при виде дампира.

Нейл распластался на земле. У него не было ни малейшей возможности извлечь свой колышек. Когда стригой наклонился, Нейл выдохнул:

– Стой! Обрати меня… сделай меня одним из вас… пробуди меня…

Стригой притормозил и рассмеялся.

– Пробудить тебя? Да ты знаешь, как давно мне не попадался дампир? Я не стану тратить мою кровь на тебя. Я собираюсь насладиться твоей.

– Я могу быть полезен. Я буду служить тебе. – Я не сомневалась, что ужас в голосе Нейла вполне реален, однако он был готов рисковать собой ради нас. Мне хотелось заплакать, но я сжала губы и сцепила пальцы. Надо быть терпеливой и дождаться своей очереди. – Я помогу тебе находить других дампиров… и мороев…

Когда стригой расхохотался снова, Эдди наклонился к моему уху, почти касаясь его губами – у стригоев был прекрасный слух.

– Он сильный, – прошептал он. – И очень старый. Мы ошиблись.

Нейл закричал, когда стригой впился ему в шею. Эдди напрягся, и я схватила его за руку.

– Постой.

Я понимала муку Эдди, потому что и сама страдала. Мы оба хотели помочь Нейлу! Бездействовать, пусть даже считаные секунды, претило нам обоим. Внезапно Нейл застонал. Стригой продолжал пить, и я осознала ужасную правду. Татуировка не сработала, и мы…

Стригой внезапно отшатнулся.

– Что с тобой?! – прорычал он.

Это было все, что требовалось Эдди. Он выскочил из окна, как молния, и приземлился почти – почти, но не совсем – изящно, как и стригой. Когда его ноги коснулись земли, серебряный колышек в руках Эдди пришел в движение, но проворный стригой предвидел и это. А Эдди не ошибся. Стригой – старый и сильный. Неужели мы проиграем?

Эдди со стригоем закружились в смертоносном танце, а я поджидала возможности вмешаться. Мне стало очевидно, что, если схватка будет тесной, огненный шар испепелит всех. Мои инструкции были просты: использовать огонь только в том случае, если стригой убьет или обратит моих друзей. Мне была предназначена роль последней надежды, но я предполагала, что найдется способ помочь Эдди, потому что было ясно, что вся работа свалилась на него. Нейл хоть и был жив, но выбыл из игры.

Эдди был великолепен. Я давно не видела, как он сражается, и я чуть не забыла, что названый брат, с которым мы вместе обедаем и шутим, – смертоносный воин. Он заставил стригоя потрудиться, допустил лишь одну ошибку – и скользящий удар впечатал Эдди в кирпичную стену. Он вскочил мгновенно, но я поняла неизбежное. Череда несильных ударов, несильных травм – они возьмут свое. В сочетании со сверхъестественной силой и выносливостью стригоя это лишь вопрос времени.

Я должна была действовать. Я не могла просто стоять и ждать, когда Эдди уничтожат, если мне под силу было сделать хоть что-нибудь. Посылать огненный шар сейчас не лучшее время, но я была уверена, что смогу отвлечь стригоя. Я выпрыгнула из окна на мусорный контейнер, как на ступеньку, а уже с него на тротуар. После блистательного спуска я точно послужила отвлекающим фактором. У меня подвернулась нога, и я зашаталась. Мне даже не потребовалось отвлекать стригоя при помощи магии – он заметил меня сразу. Он оттолкнул Эдди и кинулся ко мне.

Меня охватил всепроникающий страх, когда смертельно бледное лицо уставилось на меня сверху вниз. Я вскинула руку и вызвала небольшой огненный шар. Я надеялась, что, быть может, это достаточно его поразит и Эдди сможет прикончить его. К моему удивлению, огонь не испугал стригоя. На самом деле, он схватил меня за руку и толкнул на кирпичную стену. Пламя исчезло, и я вскрикнула.

– Не пытайся играть со мной, ведьма! – прорычал стригой. – Я знаю твою породу! Знаю ваши фокусы! Пускай твоя кровь запретна – но шея ломается не хуже любой другой!

Я читала свой смертельный приговор в его глазах. И чувствовала не столько ужас, сколько огромную печаль обо всем, что я никогда уже не сделаю. Я никогда больше не увижу Адриана, никогда не создам с ним совместную жизнь, никогда не рожу тех идеальных детей, о которых он шутил. Я никогда больше не пообедаю в компании друзей, никогда не услышу очередную нелепую реплику Ангелины. И я никогда не налажу отношения с Зоей.

Просто поразительно, сколько всего промелькнуло в моем сознании за долю секунды. И удивительно, какими огромными становятся даже мелочи, когда мы вот-вот их потеряем.

Внезапно стригой развернулся, почуяв атаку Эдди. Обо мне тут же позабыли. Они снова ринулись в бой, а я кинулась к лежащему Нейлу. Я попыталась оттащить его подальше, когда из переулка вынырнули две темные фигуры. Сперва я подумала, что это расходятся посетители ночного клуба. А потом я узнала их.

Это были Ангелина и Трей.

– Не может быть! – вырвалось у меня.

Ангелина была без оружия, но у Трея в руках был меч, излюбленное оружие Воинов Света. Их появление на миг отвлекло стригоя, и Эдди удалось нанести ему чувствительный удар. Трей приблизился с другой стороны, меч просвистел на удивление близко от шеи стригоя. Ангелина помогла мне оттащить Нейла в безопасное место и опустилась на колени рядом с ним. Веки Нейла дрогнули, рука потянулась к карману, в котором блестело серебро. Ангелина забрала у него колышек, зажала в руке и стала следить за ходом разворачивающейся схватки.

Стригой оказался зажат между Эдди и Треем, но его это, похоже, не пугало. Он оценивающе оглядел их, и я могла догадаться о ходе его мыслей. Даже вооруженный и тренированный, Трей как человек был более легкой мишенью. Что лучше: прикончить его немедленно или сперва разобраться с более серьезной угрозой? Стригой выбрал первый вариант. Он кинулся на Трея, одновременно защищаясь от атаки Эдди. Удар швырнул Трея на землю, но это действие достаточно отвлекло стригоя, чтобы Эдди смог нанести удар серебряным колышком.

Стригой зашипел от боли, но движения его не замедлились. Он ухитрялся атаковать и защищаться одновременно и без особых усилий. Никто не мог одержать верх, и мое ощущение бессилия все росло. Я чувствовала себя бесполезной и лихорадочно размышляла, какие еще заклинания можно было бы использовать. Я располагала обширным запасом, но ни одно из этих заклинаний нельзя было точно нацелить. Я не хотела повредить кому-нибудь из друзей.

Эдди кинулся в отчаянную атаку и действительно сбил стригоя с ног. Трей, не нуждаясь в указаниях, бросился вперед с мечом в попытке обезглавить врага. Но стригой продолжал отбиваться. Он вскочил и нанес круговой удар ногой, от которого оба юноши полетели на землю. Решив, судя по всему, сменить тактику, стригой бросился на Эдди, который, насколько я могла судить, чуть-чуть опоздал вскочить.

И тут произошло немыслимое. Внезапно откуда ни возьмись возник густой белый туман, он на мгновение окутал и ослепил стригоя. И тут в бой вступила Ангелина. Все забыли про нее. Даже я. А она сорвалась с места, без колебаний ринулась вперед и всадила серебряный колышек стригою в спину. Стригой закричал. Удара было недостаточно, чтобы убить его, но его хватило, чтобы Эдди пришел в себя и вогнал свое оружие твари в грудь, в самое сердце. Стригой предпринял последнюю попытку спастись, а потом рухнул и застыл. Воцарилось молчание. Мы дружно переводили дух.

– Ты что здесь делаешь?! – возмущенно спросил Эдди.

– Спасаю тебя! – ответила Ангелина. – Я знала, что-то неладно!

– Я не с тобой разговариваю! – огрызнулся Эдди. Он швырнул колышек и стремительно зашагал к началу переулка. Я посмотрела туда и увидела высокую стройную фигуру; волосы ее сияли в свете уличного фонаря. Джилл. Я вспомнила внезапно возникший туман, и все встало на свое место.

– Ты не имеешь права находиться здесь! – воскликнул Эдди, остановившись перед Джилл. Нечасто я видела его разгневанным. И уж точно я никогда не видела, как Эдди сердится на Джилл. Он бросил свирепый взгляд на Ангелину и снова повернулся к Джилл. – Они не должны были тебя брать!

– Я имею все права быть здесь! – парировала Джилл. – Когда Ангелина наконец убедила нас, мы поняли, что потребуется помощь. И мы помогли.

Эдди стоял на своем.

– Меня не волнует, что делали они! Хотят рисковать жизнью, это их дело! Но принцесса не имеет права подвергать себя опасности!

– Принцесса не имеет права стоять в стороне, когда ее народ в опасности, – не осталась в долгу Джилл.

– Ты понятия не имеешь, что могло произойти, если бы…

– Да заткнись ты, – сказала Джилл, потянувшись к нему. Эдди вздрогнул от удивления, но когда Джилл начала целовать его, он обмяк. Я покачала головой и отвела взгляд.

– И что же дальше… – начала я, не обращаясь ни к кому конкретно. – Эта ночь полна сюрпризов.

Когда опасность миновала, я смогла осмотреть Нейла повнимательнее. Он был слаб, и его шатало от потери крови и стригойских эндорфинов, но он выжил.

– Эй! – позвала я, мягко коснувшись лица Нейла. Он посмотрел мутным взглядом, кажется, он меня не узнал. – Ты добился своего. Ты доказал, что татуировка работает. У нас появился способ не давать стригоям пить нашу кровь.

Даже если кровь Оливии не могла технически помешать обращению, похоже, стригой просто не сумел бы никого осушить и завершить процесс.

Нейл ответил одурманенной улыбкой и закрыл глаза.

– Ему нужно питье, – сказал Эдди. Джилл теперь стояла в паре шагов от него, но вид у него был совершенно ошеломленный. – Скорее в машину.

Когда они с Треем помогли Нейлу подняться, я приняла меры к трупу стригоя – уничтожила его при помощи реактивов алхимиков. Пока я смотрела, как его отвратительное лицо исчезает в дыму, я ощутила невероятную четкость. Я вспомнила ужасные мгновения, когда думала, что все, что я знала и любила, все, что представляла собою Сидни Сейдж, исчезнет из мира. Мои потрепанные друзья и я с ними едва не отправились на тот свет, танцуя со злом. Мы уничтожили его, но все произошло так стремительно, что это ужасало. В любой момент стригой мог одержать верх и убить кого-нибудь из нас – или нас всех. Жизнь и смерть оказались неразрывно сплетены между собою, и мы находились между ними. Но сегодня мы одержали победу. Мы были живы, мир был прекрасен, и я не желала тратить свою жизнь впустую.

Когда мы вернулись к машинам, Ангелина с Треем похвастались, как они сидели в засаде, чтобы последовать за нами.

– Я знала! – сказала Ангелина. Она держала Трея за руку, но у меня не было сейчас моральных сил размышлять об этом. – Я знала, что на сегодня что-то намечается!

– Ты молодец, – сказала ей я. – Настоящий молодец.

Ангелина здорово удивилась. Она явно ожидала, что я закачу ей заслуженную нотацию. Прежде мы смеялись над Ангелиной, а она была таким же бойцом со злом, как и Эдди с Нейлом. Взглянув на Трея, который пытался спрятать меч под курткой, я поняла, что он тоже один из нас. И даже Джилл.

– Мне прямо не верится, – сказала она, слегка улыбнувшись. – Когда Ангелина заявила мне, что уходит, я пошла к тебе, чтобы поставить в известность. Зоя заявила, что ты ушла на весь вечер, и тогда я поняла, что и вправду что-то может происходить, поэтому я пошла и догнала их.

Ангелина ахнула.

– Ты собиралась нажаловаться на меня? Вот почему ты пошла с нами?

Джилл пожала плечами.

– Но ведь все получилось.

– На этот раз, – сказала я. Я совершенно не желала читать нотации, но без нее было не обойтись. Эдди прав. Все остальные могли безрассудно геройствовать, но все мы были здесь лишь затем, чтобы защищать Джилл. А не подставлять ее под удар сорвавшегося с цепи стригоя.

У меня в машине мы перевязали рану Нейла и напоили его водой и апельсиновым соком. Он постепенно отходил от воздействия эндорфинов и заулыбался, когда постепенно начал понимать, что мы совершили. Не думаю, правда, что он осознавал присутствие Джилл, иначе он не держался бы так легкомысленно.

– Сработало! Мы это сделали! – Нейл негромко рассмеялся. Я попыталась вспомнить, видела ли я хоть когда-либо его смеющимся. – И влетит нам, когда мы об этом доложим!

Эдди улыбнулся в ответ, и я поняла, что между ними возникла искренняя дружба.

– Это ненадолго – пока они не получат результаты.

– И какой у нас план теперь? – спросил Трей. – К отбою мы уже опоздали.

– У тебя разрешение есть? – спросил Эдди. Трей покачал головой. – И у нас нет. План такой: провести где-нибудь ночь, а утром потихоньку пробраться обратно, и надеяться, что нашего отсутствия не заметят. Никто из наших соседей на нас не настучит.

– Мы можем отправиться к Кларенсу или к Адриану, – предложила Ангелина.

– Есть хочу, – пробормотал Нейл.

– Я знаю отличное местечко, которое работает круглосуточно, – сказал Трей. – Мы одержим победу над едой.

Мы составили план и отправились обратно в Палм-Спрингс, каждая компания на своей машине. Когда мы выехали на автостраду, я сказала Эдди и Джилл:

– Мне нужно увидеться с Адрианом. Подвезите меня и поезжайте дальше на моей машине. Адриан привезет меня обратно.

Эдди удивленно уставился на меня.

– Зачем тебе к нему?

– Надо. – Я не хотела ничего объяснять, а Эдди был не тот человек, чтобы допытываться. Самое большее, что он себе позволил, – это заинтересованный взгляд, когда мы подъехали к дому Адриана. Но его любопытство сменилось паникой, когда он осознал, что сейчас останется наедине с Джилл.

– Удачи, – сказала я, выбираясь из машины, хотя толком не могла сказать, кому она понадобится больше всего. – Если Нейлу будет плохо – звоните.

Нейл ехал в машине с Треем и Ангелиной, и я не думала, что с ним будут какие-то проблемы. Когда мы расставались, он уже стоял на ногах, а дампирам свойственно быстро исцеляться.

Эдди отъехал, а я зашагала к дому Адриана. Сердце мое бешено колотилось. Я все еще не стряхнула с себя радостное возбуждение от того, что осталась жива.

Я вошла в темную и тихую квартиру. Я прокралась в спальню и обнаружила крепко спящего Адриана – со сбитым с сторону одеялом и с рукой, закинутой за голову. Лицо его неясно виднелось в свете уличного фонаря, освещая редкий момент – его спокойный сон. Адриан был настолько великолепен, что я готова была поверить в его слова о том, что мы живем во сне.

Но он был настоящим, и мы были живые. А я отчаянно нуждалась в том, чтобы мне об этом напомнили. Не колеблясь более, я стянула с себя одежду и нырнула к нему в постель.

Глава двадцать первая

Адриан

– Сидни…

Я в полусне пробормотал ее имя, когда ощутил ее присутствие в постели. Мой сонный мозг ничего больше не успел сообразить – Сидни поцеловала меня. Я обнял ее и – приятный сюрприз! – она оказалась обнаженной.

– Что происходит? – спросил я. – Я не жалуюсь. Это просто академический интерес.

– Я поучаствовала в одном потенциально опасном деле, – нервно ответила Сидни. – Нет, никаких «потенциально». Это было опасно и дико.

И она поведала мне невероятную историю о том, как они с Эдди подсунули Нейла под нос стригою. Я чуть было не вскочил и не наорал на нее за то, что она так рискует собою. В моем воображении всплыла ужасная картина: мы с ней схвачены двумя стригоями и один из них кусает ее. У меня в голове не умещалось, как можно так рисковать.

– Постой! – Я представил себе заклинание, которое описала Сидни, и резко сел. – Там были все?! И Джилл?!

– Этого мы не планировали, – быстро проговорила Сидни, садясь рядом. – Это было дополнение к Ангелине и Трею.

Представить Сидни умершей было ужасно. Но представить умершей Джилл было, в некотором отношении, еще ужаснее, потому что это я уже видел наяву.

– Джилл могли убить, – простонал я. – Нам полагалось оберегать ее!

– Знаю. – Сидни снова прижалась к моему плечу. – Я действительно не хотела ее присутствия. Эдди тоже переволновался, хотя я не уверена, как он себя чувствует теперь, после того, как она его поцеловала.

– После того… что? Ладно, к этому мы еще вернемся. Сидни! Почему ты меня не предупредила?

– Потому, что ты попытался бы остановить меня. Или пойти с нами. Поверь мне… мне очень жаль. Я просто хотела… чтобы ты был в безопасности. – Она теснее прижалась ко мне. – И не говори, что ты не понимаешь такую логику!

– Конечно, я понимаю! Да, я бы попытался тебя остановить! – Я схватил ее за руки и, к собственному удивлению, обнаружил, что меня бьет дрожь. И снова в моем воображении вспыхнули ужасные картины окровавленной Сидни. – Это же не побег на чаепитие с колдуньями! Это жизнь и смерть! Если бы тебя убили… если бы ты меня покинула…

– Я знаю, – выдохнула Сидни. – Знаю…

И внезапно ее руки обвили меня, а губы коснулись моих. Она повалила меня на кровать, и из моей головы вылетели все мысли. Между нами вспыхнула такая жажда и такой накал, какого я никогда прежде не ощущал, а это о чем-то да говорило, в свете нашей активной сексуальной жизни, которую мы вели последнее время. Возможно, соприкосновение со смертью толкнуло нас так яростно доказывать, что мы живы. Я понимал, что нужен ей, что мне нужно раствориться в страсти и быть как можно ближе к Сидни… что я никогда больше не должен ее потерять.

Сидни продолжала целовать меня с таким неистовством, что слегка оцарапала губы о мои зубы. Это было всего лишь несколько капель, но когда я ощутил сладковато-соленый вкус ее крови, меня охватил исступленный восторг. Сидни отстранилась, тихо ахнув, и глядя на нее в неверном свете, я увидел ответный экстаз на ее лице – едва ощутимый выброс моройских эндорфинов овладел ею. И я отчетливо понял, что сейчас мог бы впиться клыками в ее горло и она бы мне разрешила. Сегодня я мог бы обладать и ее телом, и ее кровью, если бы пожелал. Искушение напиться ее крови терзало меня не только потому, что это была кровь, а потому, что это была ее кровь. Ее суть. Я жаждал соединиться с нею всеми способами, чтобы между нами не осталось никаких границ, а были волны эндорфинового наслаждения. Она позволила бы мне это. Но дело было в том, что я не мог быть уверен, что нормальная Сидни – как бы сильно она меня ни любила – хотела этого. А пока я не был в этом уверен, это было границей, которую мы пересекать не станем, в какое неистовство меня бы ни вводила эта мысль.

Сидни застыла надо мной на несколько напряженных мгновений, и каждый из нас вел свою внутреннюю битву. Потом момент искушения миновал, и мы внезапно вернулись друг к другу, как будто ничего не произошло, без воспоминания о крови. Меня омывало море желания, и я тонул в нем. Сидни отвечала страстью на мою страсть, она прошептала мое имя и вцепилась в меня с такой силой, что ее ногти впились в меня, как будто она боялась, что потеряет меня, если разожмет руки.

Потом она упала рядом со мной, продолжая цепляться за меня, пока ее учащенное дыхание не вернулось к нормальному. Я обнял ее. Мое сердце лихорадочно колотилась от всего того, что произошло. Я больше не сердился. Трудно было сердиться после такого секса, но меня все еще терзал страх от того, как близко она была к смерти. Но она была жива и в безопасности рядом со мной. Она никуда не уйдет. Я повторял это себе снова и снова, сжимая ее в объятиях.

Если начистоту, я понимал, почему она хотела оставить меня в неведении. И мне это не нравилось. Если бы мы поменялись местами, я сделал бы то же самое, чтобы защитить ее. Кроме того, мне трудно было судить Сидни – ведь и у меня имелись свои тайны, начиная с приема лекарства.

Последним важным моментом было то, что риск оправдался. Я не мог отрицать важности результатов. Кровь Оливии сработала. Каким-то образом, методом предположений, мы создали магическую вакцину против стригоев. Если бы еще найти способ воспроизвести ее!

– Знаешь, – пробормотал я, снова прокручивая в памяти ее рассказ, – Ангелина и Нейл сегодня действительно рискнули всем. – Я никогда больше не буду смеяться над ними.

– Никогда? – поддела меня Сидни.

– Ну, возможно, не так много, как прежде.

– Эдди тоже рискнул всем, – напомнила она мне.

– Да, знаю, но для него это нормально. – Потом я вспомнил, о чем она говорила раньше. – Постой. Ты сказала, что Джилл поцеловала его?

– Да. На самом деле, все было очень романтично, в духе «как ты смел рисковать собою?!» – Сидни помолчала. – Это было похоже на то, что произошло сейчас между нами.

– Лучше бы оно не было похоже! – прорычал я.

– Скажем просто, что побуждения были те же самые.

Я вздохнул и сделал себе мысленную пометку: поговорить завтра с Джилл.

– Учитывая, что все живы, я могу признать, что произошло важное событие. При дворе все на уши встанут.

– А завтра вечером мы встретимся с Маркусом и провернем еще одно важное дело, – пробормотала Сидни. – Возможно, сработает.

– Это всегда так, – произнес я. Я провел пальцами по ее плечу, влажному от испарины. А когда рука скользнула к шее, я нащупал тонкую металлическую цепочку и обнаружил, что Сидни сняла не все. На ней по-прежнему был тот деревянный крестик с вьюнком, который я сделал для нее. Меня это почему-то поразило в самое сердце.

– План побега номер сорок пять, – сказал я. – Присоединиться к колонии нудистов на Фиджи.

– А у них есть колония на Фиджи?

– Они ведь должны водиться в теплых краях, разве нет?

Страх потерять ее все еще жег меня, почти достаточно для того, чтобы возникла новая потребность в физическом слиянии. Но пока мы лежали, разговаривая, слились наши разумы и дух. Каждое объятие дышало миром и покоем, и душевная безмятежность, которую каждый из нас внес в жизнь другого, позволила мне заснуть так крепко, как я не спал уже очень давно.

Я не знал, с какими сложностями Сидни доведется столкнуться утром. Разрешение миз Тервиллингер поможет, конечно, но наверняка Зоя пожелает знать, куда запропастилась ее сестренка. Возможно, Сидни скажет, что они задержались и она заночевала у Джеки на диване. Но в любом случае, Сидни справится со всем. Это будет ее битва, не моя.

Она перебрала продукты, оставленные Касси, и нашла все, что нужно для приготовления оладий. Правда, у меня не было кленового сиропа, но зато имелся малиновый джем, которым мы щедро намазали горячие оладьи. В жизни не ел ничего вкуснее. Мы мирно сидели за кухонным столом, прихлебывая кофе, Сидни читала новости на экране телефона, а я листал сборник поэзии. Сейчас я твердо знал, что могу этим заниматься до конца жизни.

– План побега номер семьдесят три, – сказал я. – Открыть в Швеции ресторан с фирменным блюдом – оладьями.

– Почему в Швеции?

– Потому что там ничегошеньки не пекут.

– Ошибаешься.

– Тогда мы завоюем потенциальных клиентов.

Отвозить ее в Амбервуд было и горько, и сладко, в особенности потому, что волшебство нашей ночи уже закончилось. Но нас обоих ждали дела, и я все равно собирался увидеться с ней попозже.

– Ты в курсе, что я тебя люблю? – Желание поцеловать ее на прощание было так велико, что я чуть не нарушил наши правила.

Сидни улыбнулась, прекрасная и золотистая в утреннем свете.

– Не так сильно, как я тебя.

– Мой сон воплотился: я спорю о том, кто кого сильнее любит. Так, начинаю. Я люблю тебя сильнее. Твоя очередь.

Сидни рассмеялась и открыла дверь.

– Я училась вести дискуссии. Ты проиграешь моей логике. До вечера.

Я смотрел ей вслед и не уезжал до тех пор, пока она не скрылась в здании.

Когда я вошел в квартиру, мой мобильник звякнул. На миг мне подумалось, что это Любовный телефон, а потом я вспомнил, что потерял его. Когда я позвонил в ту кофейню, они сказали, что нашли два телефона, и я собирался заехать к ним сегодня. Тем временем на мой обычный телефон пришло сообщение от Лиссы. «Включи ноутбук. Нам нужно поговорить лицом к лицу».

Я догадывался, о чем она хочет говорить, и, когда она ответила на мой вызов, ее сияющее лицо подтвердило мою догадку.

– Ты слышал? – возбужденно спросила Лисса.

– Об опасной вылазке, которую молодежь предприняла вчера вечером, ни у кого не спросясь? Да, слышал.

Лисса проигнорировала мой сарказм.

– Адриан! Это невероятно! Это поразительно! Мечты становятся явью! Я знаю, что им не следовало этого делать, но все уже позади, они целы, и мы получили ответ!

– Знаю.

Лисса озадаченно взглянула на меня.

– Как ты так спокойно говоришь об этом?

– Я узнал обо всем ночью. У меня было время прочувствовать новость. – И плюс к тому мысль о том, как рисковала Сидни, сильно убавила во мне благоговения перед этой эскападой.

– Ты понимаешь, какую большую роль ты в этом сыграл? – Взгляд ее нефритово-зеленых глаз сделался пронизывающим. – Ты понял то, что не сумел понять никто из нас. Все стало возможным благодаря тебе.

Я пожал плечами.

– Кто-нибудь из вас, умных девушек, до этого додумался бы.

– Но на самом деле додумался именно ты. Теперь нам только нужно найти более действенный способ добиваться подобного эффекта, так, чтобы не приходилось каждый раз пользоваться кем-то из стригоев. – Ее энтузиазм приугас. – Я бы хотела…

– Я знаю, – отозвался я. Я так и думал, что к этому все идет. – Но я не могу, Лисса. Я буду принимать таблетки.

Лисса кивнула, уступая.

– Я так и думала. Зря я спросила. Знаешь, а ты хорошо выглядишь – и не шути, что ты всегда прекрасен. Это что-то совсем другое. Свет. Счастье. Не знаю.

– Тут все не так безоблачно. Я на днях слушал «Стену». Сейчас я тебе выскажу свои впечатления!

– Как-нибудь в другой раз, – с улыбкой отказалась Лисса. – А пока что, может, ты сможешь просто помогать нам советами. Мы с Шарлоттой возвращали обращенных. Соня сама была возвращена. Мы с тобой воскрешали мертвых.

– Впечатляющее резюме, Ваше величество.

– Ты знаешь, о чем я. Мы достаточно сделали и достаточно повидали, чтобы вычислить, как произвести эту работу. Мы не позволим духу победить нас. – К ней снова вернулась прежняя восторженность. – Я не желаю славы, Адриан, но я желаю что-то оставить после себя. И это вполне может стать моим вкладом. Я не хочу стать одним из тех монархов, которые просто правили. Я хочу что-то сделать для моего народа.

– Кузина, ты ведь собираешься провести закон про возраст? И про количество родственников?

– Да! – Лисса посерьезнела. – Адриан… я собиралась сказать тебе об этом попозже. Совет скоро поставит на голосование закон о родственниках монарха, и насколько я могу сказать, у нас имеются все нужные голоса.

– Ничего себе! – вырвалось у меня. – Если эту поправку примут… Джилл будет в безопасности! Она сможет уехать из Палм-Спрингс!

Что означало, что Сидни тоже придется уехать.

– Я знаю. И ее примут. Я уверена.

У меня все поплыло перед глазами.

– И что тогда с ней будет?

– Она сможет вернуться ко двору, ходить в школу, учиться всякой придворной ерунде. – Лисса заколебалась. – И я была бы не против получше узнать ее. А ты, наверное, думаешь, что я плохо с ней обращалась.

– Ты сделала то, что должна была делать, – заявил я, не собираясь ничего ни подтверждать, ни отрицать. Обстоятельства поставили обеих сестер в очень скверное положение.

– Можешь сообщить ей новость, но остальным не надо, пока не пройдет голосование. Как только все будет улажено, мы просветим общественность.

Я отдал честь.

– Как прикажешь. – Я понял, что Лисса собирается закончить разговор. – Слушай, твоя худшая половина далеко? Мне нужно кое-что у него спросить.

В глазах Лиссы промелькнуло удивление. Мы с Кристианом не очень-то ладили.

– Конечно. Он рядом.

Лисса встала. Мгновение спустя на экране появился Кристиан со своей фирменной саркастической улыбкой.

– Адриан! – произнес он. – Нужен совет по прическе?

На полсекунды я остолбенел. Хотя тетя Татьяна и не преследовала меня наяву, она до сих пор жила в моей памяти. А все Озеры были похожи друг на друга, и глядя на Кристиана с его черными волосами и льдисто-голубыми глазами, я вдруг увидел вместо него его тетку – Ташу Озера. Прежние паника и депрессия нахлынули на меня, и я медленно, осторожно отодвинул их. Кристиан не виноват. Мы с ним друзья. Я могу совладать со своим приступом.

– Советы, украденные у моей персоны? Спасибо, не надо. Но я слыхал, ты знаешь отличный рецепт мясного рулета.

Он впал в ступор, и я почувствовал себя гораздо лучше.

– Ты что, начал готовить? – пробормотал он, в конце концов.

– Кристиан… Я – человек Ренессанса. Я могу все. В общем, пришли мне рецепт, я попробую его повторить. Если внесу усовершенствования, непременно расскажу тебе.

Кристиан ухмыльнулся.

– Пытаешься произвести впечатление на девушку?

– Готовкой? – Я указал на свое лицо. – Вот, что требуется, парень!

Закончив с королевскими проделками, я связался с Джилл. Я хотел сам сообщить ей новости про закон. Если честно, я решил ее куда-нибудь вывезти, но дампиры настаивали, что тогда кто-нибудь из их компании обязательно должен ее сопровождать. Меня подобный расклад не устраивал, поэтому мы с ней договорились встретиться у нее в школе, для «семейного» пикника. День выдался хороший, и у меня еще оставались оладьи. Большую их часть слопал утром Прыгун, прежде чем Сидни превратила его в статуэтку и забрала с собой, чтобы он некоторое время побыл при ней.

– Невероятно! – вырвалось у Джилл при виде выпечки.

Еще одна польза угасших уз заключалась в том, что я мог приукрасить свою роль в изготовлении оладий.

– А ты? Неужели ты присоединилась к импровизированной охоте на стригоя, не сказав мне! – бросил я.

Джилл вздохнула.

– Я бы рассказала, но некогда было. Все произошло чересчур быстро. Вот мы их преследуем, и вдруг – раз – и мы в центре событий!

– Да… ты тоже стала эпицентром.

Джилл покраснела.

– Хватит, Адриан. Это был обычный поцелуй. И потом мы поговорили. По его словам, ему надо подумать. Я теперь гадаю, что бы это значило. – Джилл вздохнула, как безнадежно влюбленная. – Возможно, он вовсе не ответил мне на поцелуй, а лишь пытался сообразить, как бы помягче отодвинуть меня.

– А он поцеловал тебя в ответ? – поинтересовался я.

– Да, я застала его врасплох.

– Крошка, он – страж. Они всегда начеку. – Очень забавно было наблюдать, как на ее лице расцветает улыбка. – Пора тебе завести собственный роман, – добавил я. – Вместо того чтобы наблюдать за моим.

Улыбка Джилл переросла в неприкрытую ухмылку.

– Я отчасти жалею, что уже не причастна к твоему внутреннему миру, – произнесла она. – Конечно, мое утверждение звучит странно. Нет, подглядывать мне не нравилось, но ощущать такую любовь… это потрясающе!

– Потерпи. Твой час настанет. – Солнце палило изрядно, но мы сидели в тени, и я растянулся на благоразумно прихваченном одеяле. – Только постарайся не лезть в драку со стригоями, ладно?

– Опасная выдалась схватка, – призналась Джилл. – Не только для моей жизни, но и для правления Лиссы – и куча последствий была бы, если бы я умерла.

Я прищурился.

– Странно, что ты упомянула о Лиссе…

Я поделился с Джилл новостями, о том, что она, возможно, не станет самой желанной мишенью для врагов Лиссы. Я сказал ей, что тогда она будет жить нормальной жизнью – насколько это доступно для принцессы, сводная сестра которой сидит на троне. У Джилл глаза сделались как два блюдца – того гляди, на лице перестанут помещаться.

– Я увижу маму… – Она сморгнула слезы. – Я привыкла к Палм-Спрингс… но я безумно по ней скучаю! Ты представить себе не можешь, как я иногда тоскую!

Я утешающе похлопал ее по руке. Мне не хотелось показывать, что не одна она скучает по матери.

Джилл совладала с эмоциями.

– А как же остальные? Они ведь разъедутся, да? На новые задания?

– Ага. Причин оставаться тут нет.

– И Сидни тоже, – добавила Джилл.

Я кивнул. Я понял это сразу же, как только Лисса ввела меня в курс дела.

– А ты что намерен делать?

– Понятия не имею, – сказал я честно. – Я приехал сюда ради тебя. Я по-прежнему хочу поддерживать тебя. Но нужно ли это при нынешнем состоянии уз? И как бы я мог составить компанию Сидни, когда она получит следующее задание? В Палм-Спрингс у нас есть повод видеться – совместная работа. Если же я брошусь за ней на другой край света… ситуация будет подозрительной.

– Она может уйти от них, как Маркус. – От сочувствия Джилл я чуть не расплакался. – Вы сможете спрятаться. Ты еще строишь планы побега?

Западная Вирджиния. Рим. Новый Орлеан. Фиджи. Швеция.

– Я просто шутил, – отмахнулся я. Мне по какой-то загадочной причине сделалось грустно. – Мне нужно встретиться с ней. Она пока ничего не знает, поэтому многое не решено.

Но сперва я хотел разобраться с Маркусом, передать ему чернила. Уже дома, я написал Сидни – предельно осторожно, потому что у меня не было Любовного телефона. «Все по-прежнему?» Ответ последовал быстро. «Пока, да».

Время еле ползло, в основном потому, что я извелся без Сидни. Я повозился с домашними заданиями и сбегал в кофейню – но увы, среди найденных моего телефона не оказалось. Оставалось лишь надеяться, что кто-нибудь нашел его в Карлтоне и передал на охрану. Иначе нам с Сидни придется заводить новые Любовные телефоны.

Потом я отправился к Джеки, открыл мне Маркус. С ним было двое незнакомых мне парней. У обоих были золотые лилии на щеках, без индиговой печати. Никак, подопытные кролики?

– Адриан, – произнес Маркус и шагнул вперед, чтобы пожать мне руку.

– Маркус. – Я ответил на рукопожатие. Надо же, до каких вершин мы добрались! А ведь через шестьдесят секунд после нашей первой встречи я попытался набить ему морду.

– Это Джейми и Чад. Я их подобрал в Нью-Мехико.

Я пожал руки и им, и тут в гостиную вошла Джеки. Я заулыбался. Я искренне рад был видеть ее.

– О, какие гости!

Она поставила поднос с чаем и лимонадом на стол и поцеловала меня в щеку.

– На сегодня свиданий не намечается? – поинтересовался я.

Глаза Джеки весело заблестели.

– Как же я уйду, когда надо принимать у себя нелегальное собрание? Не волнуйся, вас никто не потревожит. А если ты переживаешь про наши с Малахией отношения, то не беспокойся, мы встречаемся, и все у нас прекрасно.

– Переживаю? Нет. Озадачен? Слегка обеспокоен? Да. Но я не удивлен, что у вас все хорошо. Я уверен, что он ест у тебя из рук, сердцеедка.

Джеки рассмеялась.

– Ах, Адриан, я рада, что Сидни держит тебя под рукой, с тобой так весело!

– Я предполагал, что так оно и будет, – сказал Маркус, поблагодарив кивком за лимонад. – Кстати, о Сидни… Странно, что она не приехала еще час назад.

Я посмотрел на часы. На самом деле, она опаздывала на пять минут.

– Месяц назад так и было бы. Но теперь, когда сюда прислали ее младшую сестру, жизнь стала несколько… сложнее.

У Маркуса сошлись брови.

– А поподробнее можно?

Джеки подхватила на руку полосатую кошку.

– Думаю, это намек на то, что мне пора вернуться к себе в кабинет. Если вам что-нибудь будет нужно – обращайтесь, и пусть Сидни заглянет поздороваться, прежде чем соберется уходить.

Я устроился в гостиной с Маркусом и его веселыми парнями. Я стратегически захватил весь диван, чтобы на него никто не садился, пока Сидни не придет. Во всяком случае, чтобы люди не садились. Стоило мне усесться, как на диван запрыгнули три кошки и стали устраиваться поудобнее.

– Они призвали младшую сестру Сидни, – объяснил я Маркусу. – И прислали работать сюда. Ей хочется показать себя, и она с большим подозрением относится к деятельности Сидни – интересуется, где это она проводит столько времени или почему так дружески общается со всякими мороями.

Маркус помрачнел.

– Я ее предупреждал. Я ей говорил, что так и будет. Лучше бы она ушла со мной!

Я указал на емкость с чернилами – должно быть, ее принесла Джеки.

– Если б она ушла с тобой, она не сумела бы сделать вот это. Она, возможно, изменила всю твою стратегию, Робин Гуд. Эти чернила навсегда разрушают принуждение алхимиков, и при этом они не видны. Ты можешь повсюду заслать двойных агентов.

– Понимаю. – Он посмотрел на Джейми и Чада. Те восторженно взирали на своего вожака. – И поверь мне, я думал об этом. Но это очень опасно. Алхимики умеют выискивать предателей.

– Сидни тоже не простая девочка, – уперся на своем я.

– Точно! Но как я уже говорил раньше, невозможно выигрывать постоянно. Когда-нибудь да поскользнешься. На мелочах.

Я напустил на себя непроницаемый вид и притворился, что занят трехцветной кошкой, мурлыкающей у меня на коленях. Мелочи. Вроде секса в машине. Или ночевки в неподобающем месте. Или поиск меня в ломбарде. Или любой другой вещи, которую сможет обнаружить соглядатай алхимиков. Мы начинали все с добрыми намерениями, но Маркус прав. Мы сделались беспечны. Подняв голову, я увидел, что Маркус таращится на меня своими ярко-голубыми глазами. Пусть он и не догадывался про наши с Сидни отношения, но он знал, о чем я думаю. Я боялся, что Сидни угрожала реальная опасность.

– Ты можешь забрать ее отсюда? – спросил я.

Маркус кивнул.

– Ладно.

– Куда ты ее увезешь?

Западная Вирджиния. Рим. Новый Орлеан.

– Куда-нибудь, где она и дальше могла бы приносить пользу, но чтобы ей ни причинили вреда. – Маркус помолчал. Я понимал, что он действительно беспокоится о ней и о других своих рекрутах. – А она согласится?

– Да, – твердо произнес я, не желая упоминать о том, как нелегко будет уговорить ее бежать. И я пойду с ней.

Маркус задумался, потом взглянул на мобильник.

– И где она? Мне до ужаса охота поскорее разузнать побольше об этих чернилах.

Я тоже проверил время. Сидни опаздывала на пятнадцать минут. Я не мог припомнить ни единого случая, чтобы Сидни куда-либо опоздала. Я взялся за телефон, подумал над нейтральным сообщением и написал: «Все нормально?» Ответа не последовало, и я решил, что это добрый знак.

– Она, наверное, едет, – сообщил я Маркусу. – Она никогда не отвечает на смс за рулем.

Он хотел узнать про чернила, так что я постарался изложить ему суть, не упоминая про то, что Сидни использовала магию. Геологические подробности я помнил плохо, но Маркус все равно ими заинтересовался, равно как и новостями о вакцине от стригоев.

Когда прошло еще пятнадцать минут, я занервничал. Я позвонил Сидни, зная, что в машине она пользуется блютузом. Но мне ответил автоответчик. Маркус пристально взглянул на меня.

– Адриан, что происходит? – спросил он.

– Понятия не… погоди!

Мы прислушались к шуму подъехавшей машины. И почти сразу же застучали в дверь. Я немного удивился: почему Сидни не открыла дверь сама? Джеки поспешила на шум, но я оказался у двери первым…

И обнаружил за ней Эдди.

Одежда его была изорвана и испачкана, а правая щека покраснела и распухла. Взгляд у него был полубезумный – я никогда прежде не видел Эдди в таком состоянии. Меня охватили ужасные ощущения, тьма, отчаяние и страх, давно уже оставившие меня в покое, снова заявили о себе. Прежде чем Эдди успел произнести хоть слово, я понял, что случилось, по выражению отчаяния на его лице – таким же оно было, когда он не сумел спасти Мейсона. Я чувствовал, что выгляжу сейчас так же, как Эдди.

– Что случилось?! – воскликнула Джеки.

Но Эдди смотрел на меня одного.

– Адриан! – выдохнул он. – Я пытался, пытался… их было слишком много. Я не смог остановить их. – Он качнулся вперед и схватил меня за руку. – Я боролся, но они забрали ее. Это была засада. Я не знал, что она задумала. Ничего страшного не случилось бы, если бы она меня не перехитрила!

Он сунул свободную руку в карман и достал золотистого дракончика. Эдди протянул его мне, но я не мог к нему прикоснуться.

К нам подошел Маркус.

– О чем ты? Что произошло?

Я на миг прикрыл глаза, силясь успокоиться. Я не знал подробностей, но знал общий результат.

– Все рухнуло, – сказал я, взяв дракончика. – Середина не удержалась.

Глава двадцать вторая

Сидни

Когда я вернулась от Адриана, Зоя еще была в постели. Она мрачно уткнулась в книгу, хотя не похоже было, чтобы она читала. На мгновение я подумала, что, может, у нее какие-нибудь нормальные школьные проблемы – плохая оценка или не с кем пойти на танцы. Однако, судя по гневному взгляду в мой адрес, ясно было, кто повинен в ее плохом настроении. Ей не нравилось, что я постоянно занята, но я понимала, что это мелочи по сравнению с тем, что я приняла сторону мамы. С точки зрения Зои, это было непростительно.

– Зоя! – умоляюще произнесла я. – Поехали куда-нибудь пообедаем? Отдохнем от столовской еды.

– Может, с тебя уже хватит на сегодня? – огрызнулась она в ответ. – Кофе с миз Тервиллингер. Кексы.

– Дело не в еде. Дело в нас с тобой. Я хочу поговорить.

– А я не хочу с тобой разговаривать. – Она повернулась на другой бок, ко мне спиной. – Уходи отсюда. Иди и делай что хочешь.

Суть была в том, что у меня и не было особых дел до встречи с Маркусом. Чернила были готовы, и никакие магические работы с миз Тервиллингер не требовали моего присутствия. Я действительно надеялась наладить отношения с Зоей, но, вероятно, это случится не скоро. Впрочем, домашняя работа есть всегда. Я взяла свою сумку и отправилась в библиотеку. Мне не хотелось сидеть в комнате, когда там враждебная атмосфера.

Я наполовину справилась с домашним заданием про свойства кислоты и основания, когда на мой стол упала чья-то тень. Подняв голову, я увидела Трея и Ангелину, держащихся за руки. После всего того напряжения и опасностей, что внезапно заполнили мои дни, их сложные отношения стали для меня отдушиной.

– Мельбурн, ты тут в порядке? – поинтересовался Трей. – Тебя вчера по голове не ударили?

Я улыбнулась и жестом предложила им садиться.

– Нет-нет. Небольшой удар по самолюбию, только и всего.

Ангелина зевнула.

– Мы хорошо посидели ночью. Зря ты не пошла с нами. Эдди сказал, тебе надо было повидаться с Адрианом?

– Надо было обговорить кое-что насчет Джилл. – Еще одна прекрасная ложь. Судя по тому, что никто из них и глазом не моргнул, похоже, что никто не усомнился во мне.

– С ней все в порядке? – От внезапной серьезности Ангелины я снова чуть не улыбнулась. Она действительно пришла в профессию надолго.

– Все, – заверила ее я. – Ну, если не считать, что вчера ночью она примкнула к опасной охоте на стригоя.

– Вчерашний вечер – это вообще круто! – объявил Трей с блеском в глазах.

– Я и не знала, что ты так здорово владеешь мечом. Ты тренировался в промежутках между занятиями по химии и футбольными тренировками?

Трей ухмыльнулся мне.

– Просто меня так растили.

– А как ты собираешься совмещать одно с другим? – Я многозначительно посмотрела на их сомкнутые руки.

Оба они посерьезнели, и Трей сжал руку Ангелины.

– Сидни, я тебе говорил, что мне нужно время, чтобы понять что делать? Так вот, похоже, я это давно знал.

– Все идет поперек того, чему тебя учили, – напомнила я. – Против воззрений вашей организации.

Трею было все равно.

– Жизнь меняется. Это больше не мои воззрения. И даже не моя организация.

Мне отчего-то захотелось сыграть роль адвоката.

– Легко ли так все бросить?

– А что я бросаю на самом деле? Изначальной целью Воинов было искать и уничтожать стригоев. А вожди постепенно свернули куда-то не туда. – К нему вернулся прежний восторг. – То, что мы сделали вчера… жуть как страшно. Я боялся, особенно когда он сшиб меня с ног. Но при этом по ощущениям все было очень… правильно. Как будто для этого я и появился на свет – чтобы помогать сражаться со злом.

– Ты серьезно – насчет «сражаться»? – поинтересовалась я.

Трей весело покачал головой.

– Я так понимаю, то, что я делаю, немного отличается от того, чему меня учили. Стригои – это зло. Их нужно остановить. Я могу делать это сам, без Воинов.

– А я помогу! – заявила Ангелина. Они посмотрели друг другу в глаза, и мне показалось, что они начнут целоваться прямо тут. – Мы создадим собственную организацию!

– У стражей строгие правила насчет того, что должны делать дампиры, – предупредила я.

– Я не страж, – просто сказала Ангелина. – Я им не подхожу. И в любом случае, разве морои не заговорили о том, чтобы преследовать чудовищ везде?

– Да.

У королевы в данный момент было столько проблем, что эта могла ускользнуть от ее внимания. Но действительно, рос интерес к превентивным ударам по стригоям, силами стражей и мороев. На протяжении веков морои спорили, этично ли использовать магию в качестве оружия. Но время шло, и становилось все более очевидно, что именно магия может стать ключом к безопасности их народа.

– Хорошо, – продолжала я и, к удивлению своему, поняла, что голос мой звучит воинственно. – Воины отпустили тебя на фриланс. Но как ты думаешь, что они сделают, узнав, что ты связался с дампиркой? Ты не удержишь этого в тайне.

Трей пожал плечами.

– Не похоже, чтобы у них здесь были соглядатаи. Даже если они и узнают, все, что мне грозит, – это напыщенные проповеди. Они не станут меня наказывать. А почему это тебя так заинтересовало? К чему куча вопросов? Разве ты нам не помогаешь?

– Она – алхимик, – сказала Ангелина, выглядевшая на удивление мудро. – Просто они такие. – И, что было еще удивительнее, она заколебалась и отняла руку у Трея. – Извини. Для тебя это, наверное, чересчур… Нам следовало бы быть тактичнее.

Трудно даже сказать, что было абсурднее: Ангелина, задумавшаяся о такте, или то, насколько она ошиблась в своем предположении.

Потому что на самом деле я принялась так докапываться потому, что я им завидовала. Я нечасто испытываю это чувство, но все же оно мне не чуждо. И я так завидовала им, что они могут быть вместе в открытую! Не прятаться. Не бояться наказания. Трей совершенно спокойно отнесся к мысли о том, что Воины могут обо всем узнать. Месяц назад их порицание было бы ужасным для него. Теперь же, определившись со своими чувствами, он пренебрегал их гневом. При всей своей свирепости Воины не были похожи на алхимиков, стремившихся изничтожить свои проблемы. Мне хотелось заплакать и закричать на весь мир, что это несправедливо, но я знала, что не имею на это права. Жизнь несправедлива к большинству живущих. И такова моя судьба.

– Нет, – сказала я, попытавшись улыбнуться. – Я за вас очень рада.

Через несколько секунд они решили поверить мне и тоже заулыбались. Мой телефон зажужжал: пришла смс от Адриана. «Все по-прежнему?» Я написала в ответ: «Насколько мне известно». Когда Трей с Ангелиной ушли, я попыталась подбодрить себя тем, что увижусь с Адрианом сегодня вечером. Хоть наше время и ограничено, мы видимся каждый день.

И все же… мне стало этого недостаточно. Я хотела каждый вечер ложиться в одну постель с ним, не только ради секса, но чтобы просыпаться с ним утром. Я хотела вместе готовить оладьи, ходить на посиделки с его друзьями. Я хотела жить с ним.

Вернувшись к себе в комнату, я не обнаружила Зои. Мы все еще оставались в ссоре, но меня обрадовало уже то, что она выбралась из постели. Я слишком часто сталкивалась с проявлениями депрессии у Адриана, чтобы желать этого кому-то другому. Мы с Зоей должны помириться.

Примерно за час до встречи у миз Тервиллингер пришла смс от Адриана. «План поменялся. Встречаемся возле закрывшегося ресторана в Индейском каньоне».

Эта новость сильно удивила меня.

«Маркус в курсе?»

Ответ Адриана немного задержался.

«Да».

Ну ладно. Ничего особо необычного. Когда мы встречались с Маркусом до его отъезда, он постоянно менял места встречи, иногда – в последний момент. Он был уверен, что так безопаснее. Может, что-то в этом и есть.

«Там жутковато вечером», – написала я.

«Потому и подходит. Не волнуйся. Мы все будем там».

«Ок. Мне надо будет остановиться и чего-нибудь прикупить».

«Я сам все куплю».

И тут вдруг до меня дошло. Мы переписывались по Любовным телефонам. Я взяла свой, даже не задумавшись.

«Ты нашел телефон!»

«Да».

Меня затопили счастье и облегчение. Пора мне перестать сомневаться в Адриане.

«Я тебя люблю, – написала я. – До встречи».

Я подождала ответа, но его не последовало, и начала собираться. До ресторана было минут двадцать езды – довольно отдаленное от автострады место. Пока я собиралась, мне не давала покоя мысль о том, какое опасное это место. Для Маркуса оно подходило идеально, но я в такие места обычно в одиночку не хожу. Его-то я не боялась, но вот менее благородных людей… Один из уроков Вольфе гласил: старайся не лезть в сомнительные ситуации. И хотя слова Адриана о том, что они все будут там, успокоили меня, я решила перестраховаться – чтобы успокоиться.

Я позвонила Эдди.

– Привет, – поздоровалась я. – Ты не мог бы съездить со мной по одному делу?

– Когда ты просила об этом в прошлый раз, мы встретились с компанией мятежных алхимиков.

– Надеюсь, ты тогда не скучал, потому что именно это меня и ждет сегодня. – Я достаточно долго знала Эдди, чтобы понимать, как его уговорить. – Мне надо поехать в одно отдаленное запущенное место. С Джилл здесь будут Нейл и Ангелина.

Эдди помолчал несколько секунд.

– Когда выезжаем?

– Прямо сейчас.

Когда я подобрала Эдди, он держался бодро и непринужденно, и я поняла, что он явно связался с другими дампирами за то короткое время, которое понадобилось мне, чтобы вывести машину. Эдди не находился рядом с Джилл круглые сутки, но ему, похоже, казалось, что она делается особенно уязвимой, если его нет в кампусе. Несмотря на все их различия, он был рад появлению Нейла как дополнительной защиты.

– Прямо не верится, что все настолько спокойны после прошлого вечера, – заметила я, обратив внимание на хорошее настроение Эдди.

– Нейл не очень-то спокоен, – возразил Эдди. – Он до сих пор еще не пришел в себя. Он не угнетен. Он очень рад исходу. Дело в том, что не так просто осознать, что ты поучаствовал в решении огромной тайны. Он пытался это объяснить вчера вечером, пока мы сидели вместе.

– Жалко, что я пропустила посиделки, – сказала я. На самом деле, я не жалела – во всяком случае, оглядываясь на бурную ночь с Адрианом.

– Сидни… – Веселье Эдди исчезло, и даже при том, что я не отрывала взгляда от дороги, его тон подсказал мне, что сейчас будет что-то серьезное. – Насчет того, что ты встречаешься с Адрианом…

Я не смогла ответить сразу – у меня сдавило горло.

– Не говори об этом, – сказала я. – Пожалуйста.

– Нет. Нам надо поговорить.

Эдди знал, если бы тема не была такой неприятной, я бы рассмеялась. Он не обращал внимания на собственные взаимоотношения, но стражей обучают смотреть и наблюдать. Эдди наблюдал и, несомненно, подметил множество мелочей между мною и Адрианом. Мы очень старались спрятаться от алхимиков, но спрятаться от наших друзей, которые нас знали и любили, было невозможно.

– Ты собираешься читать мне нотацию? – поинтересовалась я. – Рассказать, что я нарушаю запреты, существовавшие сотни лет ради сохранения чистоты расы?

– Что? – потрясенно переспросил Эдди. – Конечно, нет!

Я рискнула взглянуть на него.

– Что значит «конечно, нет»?

– Сидни, я твой друг. Я его друг. Я никогда не стану ни судить, ни порицать вас.

– Многие считают, что мы поступаем совсем плохо.

Странно было говорить о моих отношениях с Адрианом – но на душе стало легче.

– Я не из них. Если вы так хотите… это ваше дело.

– Все вдруг стали так снисходительно к этому относиться, – сказала я удивленно. – Я вот только что слышала нечто подобное от Трея с Ангелиной – только про их собственные отношения. Не про… других.

– Я думаю, мой неудачный роман с Ангелиной тоже сыграл свою роль, – сказал Эдди с юмором, которого я от него не ожидала. – Она достаточно говорила про своих сородичей, чтобы через некоторое время это перестало казаться странным. Мой народ существует потому, что люди с мороями заводили общих детей.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь.

– Адриан говорит, что несправедливо по отношению к миру – чтобы мы с ним завели детей, с ошеломляющей силой нашего общего обаяния, ума и внешности.

Эдди расхохотался – мне нечасто доводилось слышать его смех, – и я рассмеялась тоже.

– Так и представляю, как он это говорит! На самом деле меня это не пугает потому, что вы – это вы. Звучит не особо логично, но отчего-то вы двое вместе… это должно получиться.

– Не особо логично, – повторила я. – Чистая правда.

Эдди посерьезнел.

– Но меня беспокоит не моральная сторона вопроса. Я беспокоюсь из-за ваших людей. Как долго ты сможешь продолжать это?

Я вздохнула, сворачивая к месту встречи.

– Пока середина будет держаться.

Ветхий ресторан, незатейливо названный «У Боба», был хорошо виден с шоссе в дневное время. А вот вечером – отнюдь. Фонари давно перегорели, и большая часть засыпанной гравием стоянки пряталась в темноте. Когда я выключила фары, единственным источником света осталась лампочка у дома. Отличное место для серийных убийц, бродяг и Маркуса Финча. Из-за первых двух категорий я и взяла с собой Эдди.

«Порше» Кларенса было не видно, но неподалеку стоял большой серый автофургон.

– Сколько же новобранцев Маркус притащил с собой? – сказала я.

Эдди промолчал. Всякая романтическая задумчивость исчезла, он переключился в режим стража. Это место вызывало у него предельную настороженность, и я знала, что его подготовка возьмет свое и заставит Эдди осмотреть каждый угол. Он даже обогнал меня и первым взялся за ручку двери. Окна были чем-то закрыты, но мне показалось, что внутри мелькнул свет. Входная ручка повернулась, Эдди толкнул дверь и шагнул через порог…

Прямиком в засаду.

Я не могла никого узнать. Все они были в черном, на лицах – черные лыжные маски. Они явно ждали меня одну, потому что один из них шагнул к Эдди и ничего не успел понять, потому что Эдди не только уклонился, но еще и схватил его и швырнул через всю комнату, в кого-то другого.

– Сидни, беги! – крикнул Эдди.

Первым моим порывом было не оставлять Эдди, но когда он вытолкнул меня за дверь, я осознала, что он идет со мной. Мы вырвались на стоянку – и увидели, как из-за серого фургона появились две черные фигуры, отрезая нас от нашей машины. Эдди схватил меня и потащил в другую сторону, за дом, на темное песчаное поле, пустошь, тянущуюся насколько хватало взгляда.

Я хорошо бегаю, но я знала, что Эдди притормаживает из-за меня. И еще я знала, что любая попытка уговорить его оставить меня нелепа. Трава на поле была чахлой и скудной, деревьев мало. Несколько долгих секунд я не слышала ничего, кроме топота наших ног и нашего хриплого дыхания. Потом сзади донеслись крики – и выстрел.

Эдди удалось оглянуться, не сбиваясь с шага.

– Идут, – бросил он. – Семеро. С фонарями. И, видимо, с пистолетами.

– Смотри! – выдохнула я. Впереди, с той стороны, куда мы направлялись, мелькнуло еще два пятна света от фонариков.

Эдди ничего не сказал, лишь внезапно дернул меня вправо и вниз, в неглубокую яму, которую он заметил своим превосходным зрением. Он толкнул меня на землю и прикрыл собою. Яма представляла собою хоть какое-то укрытие, тонкое чахлое деревцо, растущее на краю, помогало. Сердце мое бешено колотилось. Я пыталась успокоить дыхание, чтобы оно нас не выдавало. Эдди застыл недвижно, но все его мышцы были напряжены и готовы к броску.

Крики приблизились. Большинство преследователей указывали друг другу, где посмотреть, и переговаривались, куда мы с Эдди могли подеваться. Лежа и надеясь, что они пройдут мимо, я лихорадочно пыталась понять, кто же это. Не Маркус с его веселыми парнями – это точно. Но они так хотели схватить нас – точнее, меня, – что не поленились устроить масштабную засаду. Лишь одна группа людей подходила под это описание.

Алхимики.

Я так долго боялась этого, но не ожидала, что все случится так. Вопросы теснились у меня в голове. Давно ли алхимики здесь? Схватили ли они Адриана и Маркуса?

– Сидни!

От знакомого голоса у меня перехватило дыхание. Отец.

– Сидни, я знаю, что ты где-то здесь. Если у тебя сохранилась хоть крупица здравого смысла и благопристойность, выйди и сдайся.

Искусный переговорщик заговорил бы по-доброму, обратился с просьбой – но не мой отец. Он был суровым и бесчувственным, каждое его слово звучало, словно оскорбление.

– Так будет гораздо лучше для тебя, – продолжал он. – И для… парня. Он нам не нужен. Он может просто уйти, если ты пойдешь с нами. – И я услышала, как он, понизив голос, спрашивает? – Это тот самый?

Молодой женский голос ответил:

– Нет, другой.

Судя по тому, что Эдди слегка напрягся, он тоже узнал голос Зои.

– Это для твоего же блага! – прорычал отец, но в голосе его не было ни капли сочувствия. – Ради твоей души. Твоего человеческого начала. Мы все знаем. Мы нашли телефон. Пойдем с нами, чтобы мы могли спасти тебя от дальнейшего проклятия и осквернения!

Пропавший телефон Адриана. Я так боялась, что из-за него случатся неприятности, хотя Адриан легкомысленно считал, что телефон ничего не значит – разве что кто-то знал бы, что этот телефон его. Он оказался прав. Кто-то знал, что это не просто телефон одуревшего от любви парня. Но откуда? Неужели кто-то пробрался в школу и украл его? У меня не было времени поразмышлять над этой загадкой.

Воцарилась тишина. Все они ждали, что я сдамся. Мы с Эдди затаили дыхание. Внезапно на наше укрытие упал луч света. Эдди выпрыгнул прежде, чем преследователь успел позвать остальных. Эдди так врезал ему, что тот полетел наземь. Затем Эдди без колебаний подхватил меня и потащил за собой. Еще один человек встал на нашем пути и даже сумел ударить Эдди в лицо. Эдди сшиб его с ног и продолжал продвигаться вперед, почти не задержавшись, продолжал тащить спотыкающуюся меня. Снова грохнул пистолет, и я услышала крик отца:

– Стойте! Вы так застрелите ее! Не стреляйте, если не сможете точно подстрелить его!

Я почти ничего не видела и полагалась на зрение Эдди.

– Кажется, тут можно пробраться в предгорья и в глушь, – бросил он. – Мы оторвемся от них и будем прятаться, сколько потребуется. – Для Эдди прожить в глуши несколько дней было пустяком. – А потом вернемся домой и что-нибудь придумаем.

Что-нибудь придумаем. И что же мы можем придумать? Поторговаться с людьми, которые пытаются похитить меня и убить Эдди? Он резко свернул влево, и я поняла причину, когда заметила проблеск света в той стороне, куда мы бежали. Совершенно невозможно было понять, насколько широка раскинутая преследователями сеть. Следующий выстрел намного ближе, чем я ожидала. Это означало, что кто-то заметил Эдди и теперь догонял нас. Удивительно. Догнать дампира непросто.

Не дампира. Меня. Эдди не бежал в полную скорость. Он подлаживался под меня. Возможно, сам он ускользнул бы от них и вырвался в глушь, но со мной – нет. Я – человек, и у меня болела нога от вчерашнего неудачного приземления при прыжке.

«Эдди меня не оставит, – лихорадочно пыталась рассуждать я. – Ни за что не оставит. Им нужна я, на него им плевать. Но если он будет стоять у них на пути, они убьют его, а тело уничтожат».

– Эдди, – выговорила я, тяжело дыша, – нам надо разделиться.

– Ни за что.

Этот ответ меня не удивил. Удивительным было другое: из всех моих спутанных мыслей на первый план вырвались слова Эйба Азура: «И точно так же не задумываясь, я совершил бы что-нибудь ужасное, если бы это позволило спасти того, кого я люблю». Я, естественно, предположила, что Эйб говорит о том, чтобы сделать что-либо ужасное с кем-то другим. Но для нас с Эдди эти слова приобрели иное значение. В этот миг я поняла, что сделаю все, что угодно, чтобы спасти того, кого люблю. Эдди, моего друга.

Даже если для этого придется сделать нечто ужасное с собой.

Я слышала крики и топот. Они приближались. А значит, и пистолеты. И даже среди этого ужаса, когда сердце в груди готово было лопнуть, я ухитрилась солгать безукоризненно, как настоящий алхимик.

– Ты видел, что я делаю с огнем? Я могу создать другое заклинание. У меня есть одна вещь… амулет, но его надо использовать с расстояния. Если мы разделимся и я отвлеку их, ты сможешь применить его. Это заклинание сна. Оно выключит всех, кроме меня, потому что я защищена.

– Я не умею колдовать, – возразил Эдди. – Давай лучше это сделаешь ты, а я отвлеку их.

– Если ты попадешь в зону действия заклинания, то тоже уснешь. Ты можешь это сделать. Магия в амулете. Ты просто скажешь слова, от которых он сработает.

Свободной рукой я кое-как на бегу нашарила сумку. Я вытащила Прыгуна-статуэтку и сунула его Эдди вместе с ключами.

– Бери ключи. Ты быстрее сможешь завести машину, когда мы убежим. Для заклинания сожми дракона, – выдохнула я, – и скажи «ин медио стант».

– Как-как?

– Ин медио стант, – твердо произнесла я. – Повтори это три раза, стоя лицом сюда, только смотри, отойди на достаточное расстояние. Если тебя нагонят и перебьют, заклинание ударит по тебе.

– Я не могу! Я не могу бросить тебя! Давай придумаем что-нибудь другое.

– Мы не сможем. – Я очень устала, нога разболелась еще сильнее. Если Эдди об этом узнает, он попытается нести меня, и все станет еще хуже. – Это наш шанс. Их слишком много, но мы можем накрыть их одним ударом. Пожалуйста, Эдди! Ты говорил, что ты мой друг. И я твой друг. Доверься мне. Я знаю, что делаю.

Снова прозвучал выстрел, и пуля взрыла землю в футе от нас.

– Я туда, – сказал Эдди, махнув рукой с зажатым Прыгуном. – Ты давай влево. Там, кажется, никого нет. Если ты попытаешься отвлечь их внимание, они не успеют добраться до тебя прежде, чем я применю заклинание, так?

– Верно. – Я сжала его руку, пытаясь не закашляться. – Ты сможешь. И помни, я твой друг.

– Ин медио стант.

– Ин медио стант, – повторила я. И мы расстались. Эдди побежал под углом вправо, но вместо того, чтобы кинуться в противоположную сторону, я развернулась и направилась, откуда мы пришли. И почти сразу наткнулась на тех, кто за мной гнался.

– Я не буду драться с вами, – сказала я негромко, когда они схватили меня за руки. – Вы отведете меня к отцу немедленно. Я буду говорить только с ним.

Я молилась, чтобы они послушались меня, чтобы мы успели отойти подальше, прежде чем Эдди поймет, что я солгала ему и бросилась навстречу опасности. Мои враги практически поволокли меня и развили изрядную скорость. Это было частью эффективности алхимиков. У них было задание. Они хотели исполнить его быстро и тщательно.

Отец с Зоей, без масок, стояли на поле неподалеку от парковки. Я жутко вымоталась, мне хотелось упасть на землю, но я заставила себя выпрямиться, когда конвоиры отпустили меня и толкнули вперед. Я посмотрела отцу в глаза.

– Эдди отправился за помощью, – холодно произнесла я. – Если хочешь избежать боя со стражами, уезжай немедленно.

Отец заворчал.

– По крайней мере, какой-то рассудок у тебя сохранился. – Он указал кивком на фургон. – Туда ее.

Конвоиры оттащили меня к фургону и закинули внутрь, на длинное сиденье. Фургон был многоместный: мое сиденье стояло спинкой к спинкам водительского и переднего пассажирского мест, так что я оказалась лицом к заду фургона. Один алхимик сел рядом со мной, а еще два – впереди, так, что мне было их не видно. Несколько мгновений спустя в фургон забрались отец с Зоей, уселись напротив меня, и мы оказались лицом к лицу. Похоже, что где-то неподалеку были спрятаны автомобили других преследователей. Едва я успела застегнуть ремень безопасности, как сидящий рядом алхимик завернул мне руки за спину и стянул пластиковым жгутом. Фургон двинулся с места, и мы помчались прочь, подняв бурю из пыли и гравия. Только бы остальные алхимики отправились следом прежде, чем Эдди выкрикнет «заклятие». Я не хотела никаких стычек, в которых ему могли навредить.

В фургоне повисло тяжелое молчание. Лица были открыты только у отца и Зои, и я посмотрела на нее.

– Ты меня предала.

Зоя не была готова к жесткости в моем голосе и взгляде. Она сглотнула.

– Ты… сама себя предала. Ты творила ужасные вещи. Ты позволила им совратить свой разум.

– Все вправду из-за этого? – спросила я. – Или из-за того, что я собралась свидетельствовать в пользу мамы?

Отца передернуло.

– Мы не научили тебя, что означает понятие «семья». Конечно, я виноват. Я должен был понять, еще когда ты убежала с той дампиркой, что всякое может случиться. Мне следовало вмешаться. Но я поддался сентиментальности.

Я хрипло рассмеялась.

– Да ну? Сентиментальности? Поверить не могу, что ты это говоришь, не моргнув и глазом.

Я повернулась к Зое.

– Ты украла телефон?

Она покачала головой.

– Я нашла его в машине.

Безрадостный смех умер у меня в груди. Адриан заметил пропажу телефона на следующий день после моего дня рождения. Он, видимо, выпал из кармана его брюк, когда мы разбросали нашу одежду по всему заднему сиденью.

Нет, вздрогнув, поняла я. Он не выпал. Я сама достала. Когда я читала Адриану цитату из По про «девяносто и девять», я схватила первый телефон, который подвернулся под руку – неудивительно, ведь их было четыре на двоих. Я не обратила особого внимания на то, который это телефон, и уж конечно не особо беспокоилась, когда бросила его на груду одежды, чтобы снова прижаться к Адриану.

– Дело не только в нем, – продолжала Зоя со слезами на глазах. – Еще и в том, как ты разговариваешь и смеешься с ними. Твои вечные исчезновения. Кексы.

Мое негодование сменилось недоумением.

– Кексы?

– Ты сказала, что купила их. Ангелине не понравился кекс, и она стала рассказывать про шоколадно-мятные кексы, которые испек Адриан. Что-то насчет того, что надо было ждать, пока они остынут, чтобы нанести глазурь.

Еще один ужасный и при этом комичный момент. Меня погубили кексы и секс на день рождения.

«Нет, Сидни, – подумала я. – Не будь такого высокого мнения о себе. Ты оступилась задолго до этого».

Голос Зои дрожал.

– Мы пришли спасти тебя.

– Я не нуждаюсь в спасении, – отрезала я. – Со мной все нормально. Тебе надо было прийти ко мне, а не устраивать кошмар. – Я попыталась взмахнуть рукой, чтоб подчеркнуть свои слова, но жгут не пустил. – Мы могли поговорить. Я твоя сестра.

– Нет, Сидни. – На лице Зои появилось холодное, безжизненное выражение, пугающе похожее на отцовское. – Ты – всего лишь еще один алхимик, и я буду обращаться с тобой как с алхимиком, как ты мне и сказала.

Ее слова глубоко ранили меня, и отец поспешил воспользоваться моей минутой слабости.

– Тебе промыли мозги, и мы исправим это, – сказал он. – Будет намного легче, если ты согласишься сотрудничать.

– Я же тебе сказала, со мной все нормально! – Гнев, какого я не знала раньше, вырвался на волю, заглушив страх и печаль. – Это вам засорили мозги века фанатизма и предрассудков! Морои и дампиры такие же, как мы – только у них больше чести и порядочности!

Я не заметила, откуда прилетела пощечина. При всех своих недостатках отец никогда не поднимал на меня руку, но нанесенный им удар ясно дал понять, что подобные виды наказания не вызывали у него моральных терзаний. Мою голову шатнуло назад, и я прикусила язык.

– Ты не знаешь, на какие жертвы я иду ради тебя, – прошипел он. Глаза у него были ледяные. В стеклянном взгляде Кита и то было больше чувств. – Ты понятия не имеешь, как тебе повезло, что мы делаем это для тебя. Тьма так извратила тебя, что я не знаю, сколько времени потребуется, чтобы все исправить. Неважно, сколько времени это займет и насколько это будет трудно – мы исправим то, что сделал с тобой морой.

Я улыбнулась, чувствуя привкус крови во рту.

– Ты уверен, папа? Потому что он сделал со мной все.

Взгляд отца метнулся к чему-то на сиденье за мной. Я вздрогнула, почувствовав укол в шею. Мир завертелся, в ушах зазвенело, и я сделалась легкой-легкой. Лица отца и Зои несколько мгновений плавали у меня перед глазами, а потом я провалилась в темноту.

Глава двадцать третья

Адриан

Если бы Эдди вообще способен был пить, он наверняка присоединился бы ко мне в баре. Не стану говорить, что он не меньше моего был оглушен свалившимся на нас несчастьем, но, возможно, он занимал второе место в списке.

После того как он вечером все рассказал нам, мы немедленно предприняли шаги, которые напрашивались сами собой. Мы много раз позвонили на телефон Сидни. Мы поехали к этому закрывшемуся ресторану. Мы не нашли ее там – и в Амбервуде тоже. За каких-то два часа ее комнату вычистили, а администрацию известили, что Сидни Мелроуз и Зоя Ардмор уходят из школы. Адреса не оставили. Наше замешательство удивило работников школы – и понятно, мы же вроде как родственники.

Маркус ждал нас у Джеки. В школу он соваться не решился – вдруг алхимики все еще там. Когда мы вошли в гостиную, он вскочил, охваченный волнением. Джеки уже была на ногах, расхаживала по комнате.

– Ну? – только и спросила она. Эдди покачал головой, я направился к Маркусу.

– Где Сидни? – вцепился я в него. – Куда они ее повезут?

– Не знаю, – ответил он, понурившись.

– Нет, знаешь! Ты в этом разбираешься. – Я еле удержался, чтобы не встряхнуть его. – Ты тут главный умник! Где она?!

Эдди взял меня за руку. Наверное, он боялся, что я действительно нападу на Маркуса.

– Успокойся, – сказал он.

Маркус побледнел.

– Мне очень жаль. Я действительно не знаю, где она. Я могу предполагать, я могу кое-кому позвонить… но без зацепок это та самая пресловутая иголка в стоге сена.

Нормальные люди не употребляют слова «пресловутая». Только умники вроде алхимиков. Сидни могла бы его употребить. Застонав, я рухнул в кресло.

– Они говорили, что собираются спасти ее от проклятия, – сказал Эдди. Он все еще выглядел на редкость паршиво и даже не делал попыток привести себя в порядок.

– Да, – мрачно отозвался Маркус. – На их взгляд, именно это они и делают. И существует куча мест, где они могут ее спрятать – и о большинстве из них даже мои контакты не знают. Места, в которые отвозят таких людей, как Сидни… ну, их алхимики напоказ не выставляют.

Таких людей, как она.

Мне стало дурно. Я вспомнил ужасную историю, расказанную Эдди, и закрыл лицо руками.

– Проклятый телефон!

Я виноват, что ее схватили. Если бы я не был таким легкомысленным, я бы не потерял все, что у меня было! Когда я поднял голову, то увидел, что все озадаченно смотрят на меня. Даже Эдди, посвященный в нашу историю, не вполне понимал роль телефона. Маркус внезапно выпрямился.

– Погодите! Мы можем найти ее! Я знаю как!

Я затаил дыхание.

– Как?

– Ты! – нетерпеливо воскликнул Маркус. – Твои сны духа! Должна же она когда-нибудь спать! Найди ее, и она нас скажет, где находится.

Я осел обратно в кресло. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. А еще мне хотелось что-нибудь разбить.

– Я не могу. Мой дух сейчас, так сказать, в неисправности.

Это было правдой. Страх, что Сидни получит какую-нибудь рану, а я не смогу исцелить ее, преследовал меня с того самого дня, когда я начал принимать лекарство. Но мне не приходило в голову, что нужным окажется сон. Хоть я и знал, что это бесполезно, я все же попытался прикоснуться к духу, как я делал это прежде. Но безуспешно. Я не смог ощутить его или дотянуться до него. Его просто не было вообще.

Я потерял все. Я был слишком слаб, чтобы совладать с темной стороной духа. Я согласился на таблетки, и вот теперь я бесполезен. Вернется ли дух, если я перестану принимать их? Много ли времени для этого потребуется? В данный момент эти вопросы не имели смысла.

Джеки кашлянула.

– Возможно, я смогу помочь. Я могу поискать ее – есть заклинание того же рода, какое она использовала для вашего друга-мороя. Мне нужен ее волосок.

Я ощутил слабую надежду.

– У меня их наверняка полно.

На лице Маркуса появилось удивленное выражение, но он промолчал.

– Возможно, у меня тоже кое-что… – Джеки развернулась, недоговорив, и заспешила в свой кабинет. Я пошел следом. Она присела перед полкой, которую выделила Сидни для ее вещей, чтобы не таскать их в общежитие.

В основном это были магические атрибуты: Сидни не могла рисковать, вдруг бы их нашла Зоя? Еще там была запасная одежда – как объяснила Джеки, на тот случай, если Сидни обольется во время работы. Такая предосторожность была вполне в духе Сидни. Мы обнаружили бархатный плащ и несколько книг заклинаний. Осторожно развернули одежду, отчаянно разыскивая любой волосок, который мог за нее зацепится. Наконец я нашел один, блестящий, как настоящее золото: он зацепился за ткань у ворота фиолетовой футболки. Я передал волосок Джеки и развернул футболку целиком.

Это была та самая футболка, которую я разрисовал для нее, темно-фиолетовая с серебряным пламенным сердцем. На одно мгновение я снова увидел нас в той полной народа, прокуренной комнате. Мы сидели на полу, бок о бок, и когда я посмотрел ей в глаза, то увидел, что моя жажда отражается в них. Ее поцелуй вывел мой мир из равновесия, и с того мгновения я знал, что как бы она это ни отрицала, мы связаны навеки.

Я сжал футболку и прижал ее к себе. От нее до сих пор пахло духами Сидни.

– Я ее заберу.

Джеки кивнула.

– Иди к своим друзьям. Мне потребуется некоторое время.

– Ты должна найти ее! – воскликнул я, хватая Джеки за руку. Я знал, что говорю как отчаявшийся безумец… собственно, им я сейчас и был. – Если с ней что-нибудь случится… я не смогу…

В глазах у Джеки заблестели слезы, и, к моему удивлению, она обняла меня.

– Я сделаю все, что смогу. А теперь возьми себя в руки.

Даже не знаю, удалось ли мне перестать паниковать… Так или иначе, но когда я вернулся к Эдди, Маркусу и остальным, они были настолько погружены в свои переживания, что им было не до моих эмоций. При моем приближении Эдди поднял голову. Лицо его все было искажено горем.

– Я пытался, – прошептал он. – Адриан. – Я бы никогда не бросил ее. Я остался бы с ней до конца. Я бы отдал жизнь и…

Мне пришлось принудительно «отключить» собственные чувства и заняться Эдди. Он опять потерял близкого человека. Что ж – обычное невезение. Он являлся одним из самых умелых и потрясающих стражей, но сомневался в себе. Бедняга до сих пор продолжал винить в потерях только свою персону. Взглянув ему в глаза, я понял, что Эдди ненавидит себя. Такое чувство было свойственно и мне.

– Ты не имел выбора, – сказал я.

Эдди покачал головой и уставился в пространство безумным взглядом.

– Я идиот. Почему я купился на эту историю с заклинанием? Но после того как она зажгла огонь, это казалось… реальным. Я послушался ее. Все звучало крайне серьезно.

Я невесело улыбнулся.

– Вот что было ее целью, Эдди. Она училась тому, как заставить людей поверить ей. И как их перехитрить. У тебя не было ни малейшего шанса.

Еще она пожелала обменять свою жизнь на жизнь друга, но тут ее никто не учил. Здесь проявлялась ее душа.

Но переубедить Эдди было непросто, и я оставил его наедине с его горем и опять погрузился отчаяние. Эйнштейн говорил, что даже с таблетками я буду грустить и радоваться. Он был прав. Мой мир разваливался на части, и я ощущал безысходность, будто никогда не принимал это лекарство. Темная, удушливая тоска, которую я считал изгнанным, пропитала меня насквозь. Я презирал себя и свою жизнь, потому что в ней не было Сидни.

Страдание окутало меня, как в былые времена духа – только на сей раз дух уже отсутствовал. Будь он у меня, я не был бы чертовски бесполезным. Я ничего не смог предложить Сидни. Кто я? Ничтожество…

Но у Джеки кое-что есть. Я застрял в черной дыре, но еще был способен увидеть внутренний свет в другом. Джеки справится. Она найдет Сидни, и мы как-нибудь ее спасем – при помощи вуду Маркуса и кулаков Эдди. Я вцепился в искорку надежды, раздувая ее в крохотный огонек, чтобы он прогнал хотя бы часть мрака из моего сердца. Чувство вины ослабла, и я приказал себе быть сильным. Я должен быть сильным – ради Сидни. Она верила в меня.

Но когда Джеки вернулась, я догадался, что заклинание не сработало.

– Я пыталась, – пробормотал Джеки. Глаза у нее были красные. – Я думала связаться с ней, но я не смогла ни за что ухватиться. Никаких образов. Только тьма.

– Она жива? – спросил я, не узнавая собственный голос.

– Да, – дружно ответили Джеки и Маркус. Я вопросительно посмотрел на них.

– Если бы она была мертва, я бы все поняла по заклинанию. – Вдаваться в подробности Джеки не стала.

– Они ее не убьют. У них – иной стиль, – заявил Маркус. – Они слишком ценят своих людей. Они попытаются изменить ее, заставить ее мыслить иначе.

– Переобучить ее, – глухо подытожил я.

Маркус бессильно развел руками.

– Ведь их так и называют.

– Но каким образом они будут действовать? – вырвалось у Эдди. – Это же Сидни. Она будет той же самой… верно? Она может бороться с ними.

Маркус долго молчал, прежде чем ответить.

– Конечно, – заявил он, но он не умел лгать так хорошо, как Сидни. Затем Маркус обратился ко мне: – Она не набила себе соляную татуировку?

Я покачал головой, но сообразил по лицу Маркуса, что он уже знает ответ. Я не решился говорить о недоказанной защите, которую могла дать Сидни ее магия. У нас не было доказательств, кроме слов Инес, но Сидни намеревалась поставить несколько экспериментов на себе, когда будет время. Но теперь об этом речь и не шла. «Когда-нибудь все утихомирится, – твердила она мне. – Тогда у нас появится время».

Я бодрствовал ночь напролет, не в силах уснуть. На следующий день нашу компанию вызвали к Кларенсу, на встречу с алхимиком по имени Мора. Она была ровесницей Сидни – с темными волосами, подстриженными неровными прядями. На ней была амбервудская форма.

– Я – новый алхимик, назначенный в Палм-Спрингс, – чопорно произнесла она. – Я – ваш связной для улаживания проблем, связанных с мороями. А вы, принцесса, – спокойны и уживчивы, поэтому у нас не будет причин для частых контактов.

Мы угрюмо уставились на нее. Сообщество было в курсе, что Сидни забрали, хотя отнюдь не все причины получили широкую огласку. Те, кто не знал о нас с Сидни, думали, что ее отсюда выдернули из-за тесной дружбы с нами… Впрочем, данное подозрение было не очень далеко от правды.

Мора вручила нам визитные карточки.

– Здесь – адрес моей электронной почты и мой телефонный номер, на случай, если вам понадобится связаться со мной. Вопросы есть?

– Да, – выдавил я. – Где Сидни и Зоя Сейдж?

Мора улыбнулась вежливо, как политик, но я видел в ее глазах лед алхимиков. Сомневаюсь, что она смогла бы находиться в одной комнате со мной, если бы ее ввели в предысторию Сидни. Мне стало ясно, что Мора разделяет традиционное отвращение и недоверие к таким, как я.

– Сожалею, – отчеканила она. – Я лишь выполняю то, что мне приказывают. Подобной информацией со мной не делятся. Вам придется обратиться к вышестоящим, чтобы получить сведения о новом назначении сестер Сейдж. – Судя по ее тону, она не думала, что кто-нибудь с нами чем-то поделится. По крайней мере, в этом наше мнение совпадало.

Утром я не принял лекарство и в течение дня чувствовал слабые изменения. Джеки заявила, что во время новолуния – через две недели – она попробует применить другие заклинания поиска, и только это вкупе с надеждой на восстановление духа удержало меня от водки. Страшнее всего мне было идти на занятия. Мне хотелось затаиться дома и свернуться в клубок. Или продолжать дергать Маркуса, требуя новостей. Но мысль о Сидни гнала меня в Карлтон. Она хотела бы, чтобы я продолжал рисовать, не только из-за своих воззрений на образование, но еще и потому, что она не любила видеть меня предающимся унынию. Я бродил по кампусу, как робот, и палитры мои раскрасились серым и черным.

Через три дня после того, как я отказался от таблеток, я не сомневался, что депрессия поселилась в моей душе навсегда. Все стало как раньше.

А спустя пять дней я проснулся и ощутил первые проблески духа.

Я чуть не разрыдался. Как долго! Когда я потянулся и коснулся тонких сверкающих магических нитей, я оцепенел. Наверное, до этого момента я и не дышал! Дух являлся существенной частью меня, и мне его не хватало. Как я мог отринуть свой дар? Пока я не мог управлять им, как следует, но сладость силы пьянила и укрепляла. И я впервые после исчезновения Сидни ощутил надежду и позвонил Лиссе. Я отрешился от тревоги и внезапно приободрился.

– Свяжись с алхимиками и узнай, где Сидни, – сказал я Лиссе по телефону.

– Ты о чем? – Лиссу мое заявление сбило с толку, и неудивительно.

Очевидно, никто не потрудился рассказать ей о переменах в Палм-Спрингс. Алхимики считали, что, пока Джилл в безопасности, остальное Лиссы не касается. Я не проболтался о наших отношениях – упомянул лишь, что обезумевшие алхимики убрали Сидни только потому, что она водилась с нами. Хотя я, в принципе, не лгал.

– Кошмар! – отозвалась Лисса. В голосе ее звучало сочувствие. – Но я мало что могу сделать. Это их проблемы, какими бы тяжелыми они ни были. Я не могу требовать от них объяснений, и они также не имеют права влезать в дела моих подданных. Алхимики и морои работают совместно, но мы сохраняем политику невмешательства.

– Но можешь ты просто спросить? Пожалуйста! – Я старался быть спокойным. Хорошо, что я не воспользовался режимом видеосвязи. Даже не представляю, что отражалось на моем лице.

– Ладно, – неохотно произнесла Лисса. – Но ничего не могу обещать.

– Спасибо. – Внезапно меня озарило. – А не могла бы ты навестить ее в сне духа? Я пытаюсь, но таблетки…

– А! – Лисса помолчала. – Пожалуй… я бы попробовала, но тут я тебе уступаю. Мне нужно очень хорошо знать человека, чтобы вторгнуться в чужой сон. Давай попросим Соню?

Между прочим, Лисса подкинула мне отличную идею, и я последовал ее совету. Я цеплялся за любую соломинку. Соня и Сидни действительно подружились, но Соня, к сожалению, была не очень сильна в хождении по снам. Когда она пару дней спустя позвонила мне, она меня огорчила.

– Адриан, – сказала Соня. – У меня не получается до нее дотянуться. Думаю, мне такое просто не дано. Ты у нас – самый лучший «ловец снов».

– А вдруг она бодрствовала? – пробормотал я. Мои надежды опять рухнули в пропасть, но ненадолго, потому что на следующее утро я сумел прикоснуться к духу.

Ко мне возвратилась некая важная часть меня. Я почувствовал прилив вдохновения. Магия бурлила во мне, великолепная, восхитительная, и я выбежал наружу в трусах и футболке. Людей на улице было мало, но мужчина, выгуливавший собаку на противоположной стороне улицы, удивленно вытаращил глаза. Я решительно потянулся к духу, и аура мужчины вспыхнула перед моим взором, мерцая оранжево-синим.

– Господи! – прошептал я. Магия со мной! Я справился! Я помахал соседу рукой и поспешил обратно. Очутившись в спальне, я уселся и начал вызывать состояние, требуемое для сна духа. Для этого мне требовалось умиротворение, а возбуждение не давало мне успокоиться. Наконец я впал в транс, но, увы, не смог ничего сделать.

Я очнулся и попытался рассуждать здраво. Если она где-то в Штатах, значит, у нее сейчас тоже светлое время суток. Кроме того, имелся шанс, что мои силы вскоре окрепнут. Тьма временно отступила, и меня понесли крылья надежды – возможно, к критическому состоянию, которое Эйнштейн называл «крайностью». Впрочем, я так не считал. Впервые с момента исчезновения Сидни мне казалось, что еще не все потеряно. Я спасу ее.

Всплеск дал мне столько энергии, что в течение четырех дней я практически не спал. Я был чересчур взвинченный. Вдобавок я не желал упускать ни малейшего шанса. Я должен застать Сидни спящей! Я полностью контролировал дух и постоянно соскальзывал в дрему, пытаясь отыскать ее. Но ничего не выходило. Иногда вообще ничего не ощущалось. А порой я натыкался на глухую стену. Во всех случаях результат получался неутешительный: Сидни не было.

Настроение мое начало портиться, но неожиданно мне позвонила Джеки и сообщила, что собирается применить очередные заклинания. Я послушно приехал, но мое радостное возбуждение рассыпалось, швырнув меня в бездну. Это случилось не только из-за нашей вины (хотя она, конечно, меня тяготила). Имелись и другие причины. Я так сосредоточился, что уделял мало времени самой Сидни. Что с ней сейчас творится? Как она? Маркус не распространялся насчет того, что с ней делают, и мое воображение разыгралось. Ненависть к себе обуяла меня. Сидни страдает. Она нуждается во мне, а я – далеко.

Возле дома Джеки была припаркована чужая машина, и когда Джеки открыла мне дверь, я обнаружил в гостиной Джилл и Эдди.

– Вы что здесь делаете? – недоуменно выпалил я.

– Я хочу посмотреть на то, как работают с заклинаниями, – сказала Джилл. Она смерила меня долгим оценивающим взглядом. – И еще мне надо поговорить с тобой.

– Откуда ты узнала, что мы… – Я осекся. Ладно. Наряду со всем прочим, восстановились и узы. Джилл вновь была спаяна со мной, и, судя по ее изможденному виду, она «пропутешествовала» по всем уголкам моего мозга.

– Адриан, – мягко произнесла она. – Тебе необходимо отдохнуть.

– Нет. И ты знаешь почему. Я не могу рисковать тем, что упущу ее. Она ведь обязательно заснет, а я должен бодрствовать, чтобы поймать ее сон.

– Ты надорвался. Пора признать, что ситуация пока идет не в нашу пользу. Что-то преграждает тебе путь.

Джилл не ошиблась, но я не хотел признавать собственное поражение. Я верил, что если я просто приложу побольше усилий или сосредоточусь, то дотянусь до Сидни. Недавно я беседовал во сне с Лиссой, и она заявила, что у нее ничего не получилось с алхимиками. Поэтому я не сомневался, что мой дар меня не покинул.

– Неважно, – упрямо проворчал я. – Джеки собирается найти ее. Она сумеет. Ты можешь попробовать два варианта?

Джеки кивнула.

– Одно из заклинаний применяется только при этой фазе луны. Второе – почти в любое время, но для него требуется огромный расход магической энергии и редкие ингредиенты, которых у меня мало. Их будет нелегко собрать для следующего раза.

– Давайте.

Заклинание новолуния требовало открытого пространства. Джеки установила алтарь, заставленный ладаном и другими компонентами, и мы отошли подальше, в напряженном молчании наблюдая за Джеки. Заклинание являлось для нас совокупностью непонятных слов и жестов, и я поймал себя на том, что я думаю о тех днях, когда я вместе с Сидни глазел на то, как Джеки колдует. Сидни ощущала магию, и она всегда задерживала дыхание и с изумлением смотрела на свою наставницу. А меня раздирали трепет и страх, которые сражались в моей душе.

Когда Джеки встала и повернулась к нам, она печально покачала головой.

– Ничего. Мне очень жаль. Но у нас есть второе заклинание.

Мы перебрались в ее дом. Здесь магия оказалась зрелищной: в воздухе повис большой вращающийся диск. На заклинание ушло столько энергии, что Джеки чуть не потеряла сознание. Я подхватил ее, чтобы она не упала.

– Ничего. – Лишь теперь, увидев, что она едва не плачет, я осознал, как сильно она переживала за Сидни. – Я думала, что заклинание сработает. Но я опять налетела на темную стену.

Мы помогли Джеки вернуться в гостиную, и я порылся на кухне в поисках еды. Что я усвоил твердо, так это то, что уставшей колдунье нужны калории.

– Нечто подобное было тогда, когда моя сестра лежала в коме.

Джилл вздрогнула.

– Вы думаете, Сидни в коме? Неужели они причинили вред?

– Мне известно об алхимиках и их методах, – произнесла Джеки, с благодарностью принимая от меня стакан апельсинового сока. – Однако я по-прежнему уверена, что она жива.

Я уселся на диванчик и погрузился в транс. Вряд ли я чего-либо добился бы, раз это не удалось Джеки, но мое лихорадочное состояние не отпускало меня. Как я и боялся, результата не было и в помине. Трудно было сказать, где заканчивается моя чернота и где начинается мрак Сидни.

Когда я очнулся, присутствующие пытливо смотрели на меня.

– Ступай домой, Адриан, – заметила Джилл. – Поспи. Ты пригодишься ей, если будешь сильным.

– Я бесполезен для нее, – прошептал я.

Когда я прежде был с Сидни – предавались ли мы страсти или просто сидели и разговаривали, – я думал, что мое сердце не в состоянии вместить больше любви. Теперь же мне казалось, что отчаяние переполнило меня до краев. Я изнывал от горя. Окружающие привыкли дразнить меня за привычку напиваться, но сейчас победила иная отрава.

Кстати, об алкоголе. Впервые за месяц мне захотелось приложиться к бутылке. Я решил пить до тех пор, пока та непроглядная тьма не покинет меня и я не избавлюсь от чувств. Я устал страдать. Спиртное отрежет меня от духа и лишит возможности ловить сон – ведь мои сновидения все равно ничем Сидни не помогли.

– Не надо, – произнесла Джилл, угадавшая мои мысли. Она села рядом со мной. – Надежда еще есть.

– Неужели? – Я прижался к ее плечу. И как только она до сих пор не сломалась? Особенно если учесть, что она напрямую связана с моей душой.

Краем глаза я заметил Прыгуна, лежащего на журнальном столике. Я оставил его здесь в ту ночь, когда похитили Сидни. Некрасиво с моей стороны.

– А что будет с ним? – спросил я у Джеки. – Ты можешь превратить его в живого?

Джеки перевела взгляд на сверкающего дракончика.

– Нет. Вызвать его может только она. Держи его при себе. Даже в таком виде он тебе пригодится. Кстати, если он выйдет из этого состояния, то будет слабеньким и чахлым. Конечно, по истечении года он в любом случае вернется обратно в свой мир… но пребывание в заточении долго будет сказываться на нем.

– Бедняга, как я его понимаю, – пробормотал я. Жалко, что я не могу взять Прыгуна выпить со мной. Он бы стал завсегдатаем бара.

Эдди посмотрел на Прыгуна с презрением, но я подозреваю, что дракончик был здесь ни при чем. Эдди не мог себя простить.

– Какой же я дурак, – пробурчал он. Я много раз слышал от него эту мантру. – Не надо было мне ей верить. Я выкрикивал и выкрикивал «заклинание», и лишь дал им время убраться с ней.

– Она защищала тебя, – возразила Джилл.

– Это была моя работа – охранять ее! – прорычал Эдди.

Джеки допила сок и переключила внимание на пакет с печеньем.

– Какое заклинание она тебе велела повторить?

Эдди нахмурился.

– Ин… медио стант. Это вообще заклинание?

– Насколько мне известно, нет. – Джеки сочувственно взглянула на Эдди. Дампир даже не пошевелился. – Но между прочим, это латынь – язык, который используется во множестве заклинаний.

– Но что оно означает? – спросила Джилл. Я все еще сидел, прижавшись к ней, но уже проводил сравнительный анализ ближайших баров. В центре заведения лучше, но там я запросто мог наткнуться на приятелей по Карлтону. Хочу ли я побыть один или нет?

– «Медио» – это «середина», – пояснила Джеки. – «Стант» – глагол в будущем времени. Один из переводов – «держаться». Или есть другой вариант – «выстоять». Вместе получается примерно «середина удержится».

Я вскинул голову.

– Погодите, – хрипло прошептал я. – Середина выдержит!

Последние слова Сидни. Обращенные не к Эдди, а ко мне.

Последние остатки самообладания рухнули, и я встал. Джилл коснулась моей руки.

– Адриан…

– Я свяжусь с вами позже.

Я зашагал к двери, притормозив лишь для того, чтобы подобрать Прыгуна и сунуть его в карман пиджака.

Середина выдержит.

«Это правда, Сидни? – мысленно спросил я. – Ведь я разваливаюсь на части?»

– Куда ты? – поинтересовался Эдди.

– Прочь, – заявил я. – План бегства номер восемьдесят два: затаиться в таком месте, где я смогу ничего не чувствовать.

Эдди обеспокоенно переглянулся с Джилл и опять обратился ко мне:

– Когда ты вернешься?

Я покачал головой.

– Неважно.

Глава двадцать четвертая

Сидни

В конечном итоге меня разбудил холод. Я то проваливалась в черное, лишенное снов забытье, то выплывала из него. Все было как в тумане. Понятия не имею, сколько времени прошло с тех пор, как я сидела в машине со своими родственниками. Судя по сухости во рту и сумеречному состоянию сознания, меня накачали наркотиками. Но, очевидно, меня, наконец, оставили в покое, чтобы я очнулась.

Я лежала на шероховатом бетонном полу, неприятные ощущения усиливала сырость. Мороз пробрал меня до костей. Я неуклюже села и обхватила себя руками в жалкой попытке сберечь хоть немного тепла. В сырой камере было градусов десять, не больше. Кроме того, я была совершенно голой, что, конечно, не улучшало моего состояния.

Еще в помещении царил непроглядный мрак. Мне и раньше случалось бывать в темноте, но эта оказалась абсолютно непроницаемой. Здесь не имелось ни малейшего проблеска света, за который мог бы зацепиться взгляд. Тьма была почти ощутимой, тяжелой и удушливой. Мне приходилось полагаться на другие чувства, чтобы составить какое-то представление об окружающей обстановке, и, судя по зловещей тишине, слух мне тоже ничем не мог помочь.

У меня застучали зубы. Я подтянула колени к телу и скривилась – оцарапалась об шершавый пол. Тогда я свернулась в клубок. С трудом верилось, что совсем недавно я жарилась в пустыне. Какое сегодня число? Где я нахожусь? Я уже ничего не понимала. Наркотик отсек восприятие времени. После моего похищения могли пройти и минуты, и дни.

– Привет, Сидни.

Женский голос зазвучал без предупреждения. Он как будто прогремел с потолка и эхом отдался от стен. Странно, но было в нем нечто искусственное, словно он миновал множество фильтров. Я ничего не сказала, но подняла голову и решительно посмотрела вверх. Если помещение оборудовано непростой акустической системой, то в ней вполне могут стоять и камеры ночного видения, через которые за мной наблюдают. Алхимики пытаются устроить мне сенсорную депривацию, но для себя они наверняка сохраняют все преимущества.

– Ты знаешь, где находишься? – спросил голос.

Я несколько раз сглотнула, прежде чем мой язык смог пошевелиться.

– В плену у шайки больных вуайеристов, которых возбуждает держать под замком голую девушку?

– Ты больна, Сидни. – Голос был лишен даже намека на эмоции. – Тьма, окружающая тебя, – ничто по сравнению с той чернотой, которой ты замарала собственную душу. Мы поможем тебе изгнать ее.

– Полагаю, одежда и одеяло в список не входят?

– Ты появилась в этом мире, хладная и нагая, и тебе дан новый шанс спастись.

Я уронила голову на колени и стиснула губы. Алхимики – мастера сложных метафор. Пусть болтают, сколько им угодно, но я прекрасно осознавала, что подобная депривация – обычный психологический прием, направленный на то, чтобы сломить меня. Следующие реплики подтвердили мою догадку.

– Чем больше ты будешь сотрудничать с нами в деле твоего спасения, тем более комфортабельными будут условия твоего содержания.

Мой желудок, будто уловив намек, заурчал. Я задумалась над тем, сколько же времени прошло.

– Оставьте свой комфорт себе, он мне вообще не требуется.

– Все, в чем ты попала сюда, уничтожено – за одним исключением. Это знак нашей доброй воли. Мы не собираемся быть жестокими. Мы хотим помочь тебе.

Я хранила молчание.

– Этот предмет в твой камере, если он тебе нужен, – добавил голос.

Ясно, начались манипуляции. Но было неизвестно чего ожидать от переобучения. Несомненно, все держали в строгой тайне именно для того, чтобы вызывать страх. Впрочем, мысль о моральных и физических пытках напрашивалась. Хочешь переплавить вещь – сперва сломай ее.

Голос ничего не добавил, а я поклялась себе, что не поведусь на уловку. Однако, чем дольше я сидела, тем сильнее меня одолевало любопытство. Чем же они пытаются меня искушать? Если, конечно, этот предмет и вправду существует. Разумеется, мне нельзя было поддаваться. Я понимала, что лучше всего открытое неповиновение. Но любопытство продолжало снедать меня. В конце концов, я сдалась. Разведка ведь не помешает, верно?

Я встала, с удивлением обнаружив, что у меня подкашиваются колени. У меня кружилась голова, но в темноте хотя бы не было ощущения, что комната вращается вокруг меня. Я вытянула руки и осторожно двинулась вперед. Вскоре я натолкнулась на стену. Поверхность была такой же холодной, как и все остальное, но ровнее, чем пол. А еще на стене прощупывались линии, как между кирпичами или облицовочной плиткой. Отделения для акустических колонок и камер?

Изыскания мои длились недолго. Размером клетка была примерно двенадцать футов на восемь. В углу находился унитаз и раковина, ничем не отделенные – несомненно, чтобы добавить унизительности. Повозившись, я открыла кран. Вода оказалась ледяная, но запах и вкус были нормальные, и я набрала немного в ладони, напиться. И вдруг застыла. Рядом с раковиной висел вделанный в стену дозатор с жидким мылом. От него пахло антисептиком. Я усмехнулась. Даже в тюремных условиях алхимики соблюдали гигиенические стандарты.

Не найдя больше ничего интересного, я вернулась на свое первоначальное место.

– Недурно сыграно, – пробормотала я. – А я купилась.

Спустя пару секунд меня посетила очередная идея – обшарить пол. Я уже сообразила, что за мной наблюдают, и поэтому сначала решила избавиться от неловкости и стыда. Затем я опять поползла вперед, ощупывая каждый дюйм. Единственное, что я получила в результате, – ободранные колени.

– Пусто, – сказала я. – Надеюсь, вам хотя бы понравилось представление. Я старалась.

Внезапно передо мной вспыхнул слепящий свет. Я вскрикнула и прикрыла глаза ладонью.

– Больно, да? – спросил женский голос. – После жизни во тьме трудно возвращаться к свету.

Я моргала и щурилась, но даже когда я смогла убрать руки, глаза все равно слезились. Выяснилось, что луч исходил из квадрата в стене. Как я и подозревала, туда было вделано несколько отсеков. У этого поверхность была из стекла, и я заглянула внутрь. Отсек оказался крошечным – однако туда вместились слепящие лампы…

И крестик Адриана.

Открытое неповиновение, которого я пыталась придерживаться, рассыпалось, но я быстро взяла себя в руки. Мне не следовало выказывать свои чувства. Но я не удержалась – жадно взирая на крестик, провела пальцами по стеклянной поверхности. Они ничего с ним не сделали. Маленький деревянный крестик остался прежним: нежные пурпурные вьюнки, тонкая цепочка.

– Ты не имеешь права носить святой символ, – произнес голос. – Но мы сочли это обнадеживающим знаком – то, что ты вообще его носила. Мы решили, что как бы низко ты ни пала, как бы ни извратилась твоя сущность, в глубине души ты желаешь вернуться на чистый, праведный путь.

– Я уже на данном пути, – отозвалась я, глядя на крестик. – Я давно иду по нему.

– Нет. Ты потерялась и опозорила себя. Ты попала в сети извращенного, нечестивого мира, идущего наперерез всем законам природы и спасения. Когда ты сможешь признать свою вину и покаяться в своих грехах, тогда ты получишь его обратно.

Мои пальцы тотчас сжались – так мне хотелось прикоснуться к крестику, схватить и не отпускать частицу Адриана. Мысли о нем затопили мои разум и сердце, на миг вытеснив терзающий меня холод. Адриан, с его непринужденной улыбкой и ошеломляюще зелеными глазами. Адриан, обнимающий меня и прижимающий к груди. Адриан, сражающийся со своими демонами, чтобы поступать правильно. Адриан, неколебимо верящий в меня.

Если бы я заполучила крест – эту ниточку… тогда никакие преграды и препятствия между нами не имели бы значения. Я смогла бы справиться с любыми пытками, ожидающими меня.

«Вот одно из них, – подумала я. – Морковка у меня перед носом». Они хотят, чтобы я проиграла. Если я поддамся и признаю справедливость их обвинений, я не стану ближе к Адриану. Как бы сильно я ни желала крестик, если я соглашусь с ними, значит, я пойду против Адриана – повернусь спиной ко всему, над чем так тяжко трудилась. Медленно, мучительно я оторвала пальцы от стекла и стиснула их в кулак. Мне не нужно никаких предметов, чтобы помнить о его любви. Она живет в моей душе, и этого хватит, чтобы преодолеть испытание.

– Мне не в чем сознаваться, – процедила я.

– Тебе надо сознаться во всем, – возразил голос. – Но начни с малого. Сделай один шаг по пути искупления. Скажи: «Я согрешила против моего народа и допустила, чтобы мою душу извратили. Я готова вычистить тьму». Произнеси эти слова, и тебе станет гораздо легче. Ты получишь свой крестик. Ты получишь одеяло. Получишь пищу. Так или иначе, но мы вычистим тьму, но если ты не захочешь с нами сотрудничать, то обнаружишь, что методы, к которым мы обратимся… неприятны.

Я ощутила прилив страха, но отбросила его. Я в последний раз жадно взглянула на крест и попыталась сосредоточиться не на предмете, а на любви, что светилась в глазах Адриана, когда он вручил мне его. Я отвернулась и отошла от стены.

– Мне не в чем сознаваться, – повторила я.

– Тогда ты не оставила нам выбора, – заявил голос. – Ты весьма разочаровываешь. Как печально!

Свет погас, унося крестик – и меня вместе с ним – во мрак. У меня закружилась голова, и я поняла, что они куда-то подбавили наркотик, увлекающий меня в забытье. В воде он был, что ли?

«Так или иначе, но мы вычистим тьму, но если ты не захочешь с нами сотрудничать, то обнаружишь, что методы, к которым мы обратимся… неприятны».

– Ладно, – проговорила я, прежде чем осесть на пол. – Посмотрим, что вы придумали.

Content

Райчел Мид
Пламенное сердце

Глава первая Адриан

Глава вторая Сидни

Глава третья Адриан

Глава четвертая Сидни

Глава пятая Адриан

Глава шестая Сидни

Глава седьмая Адриан

Глава восьмая Сидни

Глава девятая Адриан

Глава десятая Сидни

Глава одиннадцатая Адриан

Глава двенадцатая Сидни

Глава тринадцатая Адриан

Глава четырнадцатая Сидни

Глава пятнадцатая Адриан

Глава шестнадцатая Сидни

Глава семнадцатая Адриан

Глава восемнадцатая Сидни

Глава девятнадцатая Адриан

Глава двадцатая Сидни

Глава двадцать первая Адриан

Глава двадцать вторая Сидни

Глава двадцать третья Адриан

Глава двадцать четвертая Сидни