Английский с Редьярдом Киплингом. Рикки-Тикки-Тави / Rudyard Kipling. Rikki-Tikki-Tavi

Пособие подготовила Наталья Кириллова

Редактор Илья Франк

© И. Франк, 2012

© ООО «Восточная книга», 2012

Как читать эту книгу

Уважаемые читатели!

Перед вами – НЕ очередное учебное пособие на основе исковерканного (сокращенного, упрощенного и т. п.) авторского текста.

Перед вами прежде всего – интересная книга на иностранном языке, причем настоящем, «живом» языке, в оригинальном, авторском варианте.

От вас вовсе не требуется «сесть за стол и приступить к занятиям». Эту книгу можно читать где угодно, например, в метро или лежа на диване, отдыхая после работы. Потому что уникальность метода как раз и заключается в том, что запоминание иностранных слов и выражений происходит подспудно, за счет их повторяемости, без СПЕЦИАЛЬНОГО заучивания и необходимости использовать словарь.

Существует множество предрассудков на тему изучения иностранных языков. Что их могут учить только люди с определенным складом ума (особенно второй, третий язык и т. д.), что делать это нужно чуть ли не с пеленок и, самое главное, что в целом это сложное и довольно-таки нудное занятие.

Но ведь это не так! И успешное применение Метода чтения Ильи Франка в течение многих лет доказывает: начать читать интересные книги на иностранном языке может каждый!

Причем

на любом языке,

в любом возрасте,

а также с любым уровнем подготовки (начиная с «нулевого»)!

Сегодня наш Метод обучающего чтения – это более двухсот книг на пятидесяти языках мира. И сотни тысяч читателей, поверивших в свои силы!

Итак, «как это работает»?

Откройте, пожалуйста, любую страницу этой книги. Вы видите, что текст разбит на отрывки. Сначала идет адаптированный отрывок – текст с вкрапленным в него дословным русским переводом и небольшим лексико-грамматическим комментарием. Затем следует тот же текст, но уже неадаптированный, без подсказок.

Если вы только начали осваивать английский язык, то вам сначала нужно читать текст с подсказками, затем – тот же текст без подсказок. Если при этом вы забыли значение какого-либо слова, но в целом все понятно, то не обязательно искать это слово в отрывке с подсказками. Оно вам еще встретится. Смысл неадаптированного текста как раз в том, что какое-то время – пусть короткое – вы «плывете без доски». После того как вы прочитаете неадаптированный текст, нужно читать следующий, адаптированный. И так далее. Возвращаться назад – с целью повторения – НЕ НУЖНО! Просто продолжайте читать ДАЛЬШЕ.

Сначала на вас хлынет поток неизвестных слов и форм. Не бойтесь: вас же никто по ним не экзаменует! По мере чтения (пусть это произойдет хоть в середине или даже в конце книги) все «утрясется», и вы будете, пожалуй, удивляться: «Ну зачем опять дается перевод, зачем опять приводится исходная форма слова, все ведь и так понятно!» Когда наступает такой момент, «когда и так понятно», вы можете поступить наоборот: сначала читать неадаптированную часть, а потом заглядывать в адаптированную. Этот же способ чтения можно рекомендовать и тем, кто осваивает язык не «с нуля».

Язык по своей природе – средство, а не цель, поэтому он лучше всего усваивается не тогда, когда его специально учат, а когда им естественно пользуются – либо в живом общении, либо погрузившись в занимательное чтение. Тогда он учится сам собой, подспудно.

Для запоминания нужны не сонная, механическая зубрежка или вырабатывание каких-то навыков, а новизна впечатлений. Чем несколько раз повторять слово, лучше повстречать его в разных сочетаниях и в разных смысловых контекстах. Основная масса общеупотребительной лексики при том чтении, которое вам предлагается, запоминается без зубрежки, естественно – за счет повторяемости слов. Поэтому, прочитав текст, не нужно стараться заучить слова из него. «Пока не усвою, не пойду дальше» – этот принцип здесь не подходит. Чем интенсивнее вы будете читать, чем быстрее бежать вперед, тем лучше для вас. В данном случае, как ни странно, чем поверхностнее, чем расслабленнее, тем лучше. И тогда объем материала сделает свое дело, количество перейдет в качество. Таким образом, все, что требуется от вас, – это просто почитывать, думая не об иностранном языке, который по каким-либо причинам приходится учить, а о содержании книги!

Главная беда всех изучающих долгие годы один какой-либо язык в том, что они занимаются им понемножку, а не погружаются с головой. Язык – не математика, его надо не учить, к нему надо привыкать. Здесь дело не в логике и не в памяти, а в навыке. Он скорее похож в этом смысле на спорт, которым нужно заниматься в определенном режиме, так как в противном случае не будет результата. Если сразу и много читать, то свободное чтение по-английски – вопрос трех-четырех месяцев (начиная «с нуля»). А если учить помаленьку, то это только себя мучить и буксовать на месте. Язык в этом смысле похож на ледяную горку – на нее надо быстро взбежать! Пока не взбежите – будете скатываться. Если вы достигли такого момента, когда свободно читаете, то вы уже не потеряете этот навык и не забудете лексику, даже если возобновите чтение на этом языке лишь через несколько лет. А если не доучили – тогда все выветрится.

А что делать с грамматикой? Собственно, для понимания текста, снабженного такими подсказками, знание грамматики уже не нужно – и так все будет понятно. А затем происходит привыкание к определенным формам – и грамматика усваивается тоже подспудно. Ведь осваивают же язык люди, которые никогда не учили его грамматику, а просто попали в соответствующую языковую среду. Это говорится не к тому, чтобы вы держались подальше от грамматики (грамматика – очень интересная вещь, занимайтесь ею тоже), а к тому, что приступать к чтению данной книги можно и без грамматических познаний.

Эта книга поможет вам преодолеть важный барьер: вы наберете лексику и привыкнете к логике языка, сэкономив много времени и сил. Но, прочитав ее, не нужно останавливаться, продолжайте читать на иностранном языке (теперь уже действительно просто поглядывая в словарь)!

Отзывы и замечания присылайте, пожалуйста,

по электронному адресу frank@franklang.ru

Rikki-Tikki-Tavi

(Рикки-Тикки-Тави)

At the hole where he went in (в норе, в которую вошел он),

Red-Eye called to Wrinkle-Skin (Красный Глаз воззвал к Морщинистой Коже).

Hear what little Red-Eye saith (слушай же, что малыш Красный Глаз говорит; saith /уст./ = says):

“Nag, come up and dance with death (Наг, поднимайся и танцуй со смертью)!”

Eye to eye and head to head (смотри в глаза, не отворачивай голову: «глаз в глаз, голова к голове»),

(Keep the measure, Nag (сохраняй сдержанность = спокойствие, Наг; measure – мера, единица измерения; мера, умеренность, сдержанность)).

This shall end when one is dead (это закончится, когда /кто-то/ один умрет);

(At thy pleasure, Nag (к твоей радости, Наг)).

Turn for turn and twist for twist (поворот против поворота, изгиб против изгиба) —

(Run and hide thee, Nag (беги и прячься ты, Наг)).

Hah (ха)!

The hooded Death has missed (Смерть в капюшоне промахнулась; hood – капюшон; to miss – потерпеть неудачу; промахнуться)!

(Woe betide thee, Nag (горе тебе, Наг; woe – горе, беда; to betide – происходить, приключаться))!

At the hole where he went in,

Red-Eye called to Wrinkle-Skin.

Hear what little Red-Eye saith:

“Nag, come up and dance with death!”

Eye to eye and head to head,

(Keep the measure, Nag).

This shall end when one is dead;

(At thy pleasure, Nag).

Turn for turn and twist for twist —

(Run and hide thee, Nag).

Hah!

The hooded Death has missed!

(Woe betide thee, Nag)!

This is the story of the great war that Rikki-tikki-tavi fought single-handed (это рассказ о великой войне, в которой Рикки-Тикки-Тави сражался в одну руку = в одиночку; to fight; single – один; hand – рука), through the bath-rooms of the big bungalow in Segowlee cantonment (в ванных комнатах большого бунгало в военном городке Сигаули; bungalow – бунгало, одноэтажная дача, дом с верандой; cantonment – размещение по квартирам /войск/; военный городок). Darzee, the Tailorbird, helped him (Дарзи, Птица-портной, помогал ему; tailor – портной), and Chuchundra, the musk-rat, who never comes out into the middle of the floor (а Чучундра, мускусная крыса, которая никогда не выходит на середину пола = комнаты; to come out – выходить), but always creeps round by the wall (а всегда крадется по стенам; to creep – ползать, пресмыкаться; красться, подкрадываться), gave him advice (давала ему советы; to give), but Rikki-tikki did the real fighting (тем не менее по-настоящему сражался один Рикки-Тикки; real – реальный, реально существующий, действительный).

This is the story of the great war that Rikki-tikki-tavi fought single-handed, through the bath-rooms of the big bungalow in Segowlee cantonment. Darzee, the Tailorbird, helped him, and Chuchundra, the musk-rat, who never comes out into the middle of the floor, but always creeps round by the wall, gave him advice, but Rikki-tikki did the real fighting.

He was a mongoose (он был мангуст), rather like a little cat in his fur and his tail (весьма похожий на небольшую кошку мехом и хвостом; like – подобный, похожий), but quite like a weasel in his head and his habits (и на ласку – головой и привычками). His eyes and the end of his restless nose were pink (его глаза и кончик беспокойного носа были розовые; rest – отдых, покой). He could scratch himself anywhere he pleased with any leg (он мог почесать себя где угодно любой ногой; to scratch – царапать/ся/, чесать/ся/), front or back that he chose to use (передней или задней, какой хотел: «какую выбирал»; to choose – выбирать; to use – применять, использовать). He could fluff up his tail till it looked like a bottle brush (он мог распушить свой хвост так, что он /начинал/ походить на щетку для /мытья/ бутылок; to fluff – встряхивать; распушить; bottle – бутылка, бутыль), and his war cry as he scuttled through the long grass was (и его военный клич, когда он мчался сквозь длинную = высокую траву, был; cry – крик, клич; to scuttle – поспешно бежать): “Rikk-tikk-tikki-tikki-tchk (рикк-тикк-тикки-тикки-тчк)!”

He was a mongoose, rather like a little cat in his fur and his tail, but quite like a weasel in his head and his habits. His eyes and the end of his restless nose were pink. He could scratch himself anywhere he pleased with any leg, front or back that he chose to use. He could fluff up his tail till it looked like a bottle brush, and his war cry as he scuttled through the long grass was: “Rikk-tikk-tikki-tikki-tchk!”

One day, a high summer flood washed him out of the burrow where he lived with his father and mother (однажды сильное летнее наводнение вымыло его из норы, в которой он жил со своими отцом и матерью; high – высокий; сильный, интенсивный; flood – наводнение, потоп; половодье; паводок; разлив; to wash – мыть; to wash out – вымывать/ся/, смывать/ся/), and carried him, kicking and clucking, down a roadside ditch (и унес его, брыкавшегося и кудахтавшего = цокавшего, в придорожную канаву; to carry – везти, нести; to kick – ударять ногой, пинать; брыкать/ся/, лягать/ся/; to cluck – клохтать, кудахтать). He found a little wisp of grass floating there (он нашел небольшой пучок травы, плавающий там; to find; wisp – пучок, жгут, клок /соломы, сена и т. п./), and clung to it till he lost his senses (и, зацепившись, крепко держался за него, пока не лишился чувств; to cling – цепляться, крепко держаться; to lose – терять). When he revived (когда он пришел в себя; to revive – оживать, приходить в себя), he was lying in the hot sun on the middle of a garden path (он лежал под жаркими /лучами/ солнца на середине садовой дорожки; to lie – лежать), very draggled indeed (конечно, очень испачканный = совершенно грязный; to draggle – пачкать, марать, загрязнять), and a small boy was saying (а маленький мальчик говорил), “Here’s a dead mongoose (вот мертвый мангуст). Let’s have a funeral (давайте устроим похороны).”

One day, a high summer flood washed him out of the burrow where he lived with his father and mother, and carried him, kicking and clucking, down a roadside ditch. He found a little wisp of grass floating there, and clung to it till he lost his senses. When he revived, he was lying in the hot sun on the middle of a garden path, very draggled indeed, and a small boy was saying, “Here’s a dead mongoose. Let’s have a funeral.”

“No (нет),” said his mother (сказала его мать), “let’s take him in and dry him (давайте внесем его в дом и обсушим; dry – сухой; to dry – сушить/ся/, сохнуть). Perhaps he isn’t really dead (может быть, он на самом деле не мертв = еще жив).”

They took him into the house (они внесли его в дом), and a big man picked him up between his finger and thumb (и большой человек взял его /держа/ между /указательным/ пальцем и большим пальцем руки = двумя пальцами; to pick up – поднимать, подбирать; thumb – большой палец /руки/) and said he was not dead but half choked (и сказал, что он не мертв, а только наполовину задохнулся = захлебнулся; to choke – душить; задыхаться). So they wrapped him in cotton wool (поэтому они завернули его в вату; to wrap – завертывать, закутывать; cotton – хлопок; wool – шерсть; cotton wool – вата), and warmed him over a little fire (и согрели у маленького очага; to warm – греть/ся/, согревать/ся/; fire – огонь, пламя), and he opened his eyes and sneezed (он открыл глаза и чихнул).

“Now (теперь),” said the big man (сказал большой человек) (he was an Englishman who had just moved into the bungalow (он = это был англичанин, который только что переселился в бунгало; to move – двигать/ся/, передвигать/ся/; переезжать, переселяться)), “don’t frighten him (не пугайте его), and we’ll see what he’ll do (и мы посмотрим, что он будет делать).”

“No,” said his mother, “let’s take him in and dry him. Perhaps he isn’t really dead.”

They took him into the house, and a big man picked him up between his finger and thumb and said he was not dead but half choked. So they wrapped him in cotton wool, and warmed him over a little fire, and he opened his eyes and sneezed.

“Now,” said the big man (he was an Englishman who had just moved into the bungalow), “don’t frighten him, and we’ll see what he’ll do.”

It is the hardest thing in the world to frighten a mongoose (труднее всего на свете испугать мангуста), because he is eaten up from nose to tail with curiosity (потому что его поедает = снедает любопытство от носа до хвоста; to eat – есть, поедать; curiosity – любопытство). The motto of all the mongoose family is “Run and find out (девиз каждой семьи мангустов – «Беги и разузнай»; to find out – узнать, разузнать, выяснить), and Rikki-tikki was a true mongoose (а Рикки-Тикки был истинным мангустом). He looked at the cotton wool (он посмотрел на вату), decided that it was not good to eat (решил, что она не годится для еды; good – хороший; годный, подходящий; to eat – есть), ran all round the table (обежал вокруг стола; to run), sat up and put his fur in order (уселся и привел в порядок свой мех; to sit up – сесть; to put – класть, положить; order – порядок; to put in order – приводить в порядок), scratched himself (почесался; to scratch – царапать/ся/; чесать/ся/), and jumped on the small boy’s shoulder (и прыгнул маленькому мальчику на плечо).

It is the hardest thing in the world to frighten a mongoose, because he is eaten up from nose to tail with curiosity. The motto of all the mongoose family is “Run and find out,” and Rikki-tikki was a true mongoose. He looked at the cotton wool, decided that it was not good to eat, ran all round the table, sat up and put his fur in order, scratched himself, and jumped on the small boy’s shoulder.

“Don’t be frightened, Teddy (не бойся, Тэдди),” said his father (сказал его отец). “That’s his way of making friends (так он /хочет/ подружиться; to make – делать, создавать; friend – друг).”

“Ouch (ай)! He’s tickling under my chin (он щекочет меня под подбородком; to tickle – щекотать),” said Teddy.

Rikki-tikki looked down between the boy’s collar and neck (Рикки-Тикки заглянул между воротником мальчика и его шеей; to look down – посмотреть вниз; заглянуть), snuffed at his ear (обнюхал его ухо; to snuff – втягивать носом, вдыхать; нюхать, обнюхивать), and climbed down to the floor (и слез на пол; to climb – карабкаться, забираться; to climb down – слезть /вниз/), where he sat rubbing his nose (где уселся, потирая свой нос; to rub – тереть/ся/, потирать).

“Good gracious (Боже милостивый),” said Teddy’s mother (сказала мать Тэдди), “and that’s a wild creature (и это дикое создание; to create – порождать, создавать, творить)! I suppose he’s so tame because we’ve been kind to him (я полагаю, он такой ручной, потому что мы были добры к нему).”

“Don’t be frightened, Teddy,” said his father. “That’s his way of making friends.”

“Ouch! He’s tickling under my chin,” said Teddy.

Rikki-tikki looked down between the boy’s collar and neck, snuffed at his ear, and climbed down to the floor, where he sat rubbing his nose.

“Good gracious,” said Teddy’s mother, “and that’s a wild creature! I suppose he’s so tame because we’ve been kind to him.”

“All mongooses are like that (все мангусты такие),” said her husband (сказал ее муж). “If Teddy doesn’t pick him up by the tail (если Тэдди не станет поднимать его /с пола/ за хвост; to pick up – поднимать), or try to put him in a cage (или пытаться посадить в клетку), he’ll run in and out of the house all day long (он будет целый день вбегать и выбегать из дому). Let’s give him something to eat (давайте дадим ему что-нибудь поесть).”

They gave him a little piece of raw meat (они дали ему небольшой кусочек сырого мяса; to give). Rikki-tikki liked it immensely (оно очень понравилось Рикки-Тикки), and when it was finished he went out into the veranda (и когда оно закончилось = поев, он вышел на веранду; to finish – заканчивать), and sat in the sunshine and fluffed up his fur to make it dry to the roots (сел на солнце и распушил свой мех, чтобы высушить его до /самых/ корней; to sit; to fluff – взбивать; встряхивать, распушить; to make – делать, создавать; dry – сухой). Then he felt better (тогда он почувствовал себя лучше; to feel).

“All mongooses are like that,” said her husband. “If Teddy doesn’t pick him up by the tail, or try to put him in a cage, he’ll run in and out of the house all day long. Let’s give him something to eat.”

They gave him a little piece of raw meat. Rikki-tikki liked it immensely, and when it was finished he went out into the veranda and sat in the sunshine and fluffed up his fur to make it dry to the roots. Then he felt better.

“There are more things to find out about in this house (в этом доме больше вещей, о которых /можно/ разузнать; to find out – узнать, разузнать, выяснить),” he said to himself (сказал он себе), “than all my family could find out in all their lives (чем вся моя семья смогла бы разузнать за всю свою жизнь). I shall certainly stay and find out (конечно, я останусь /здесь/ и /все/ выясню; to stay – останавливаться; задержаться /где-либо/).”

He spent all that day roaming over the house (он провел весь тот день, путешествуя по дому; to spend – тратить, расходовать; проводить /о времени/; to roam – бродить, путешествовать). He nearly drowned himself in the bath-tubs (он чуть не утонул в ваннах; to drown – тонуть; bath – ванна; купание /в ванне/; tub – бочонок, бочка; ванна), put his nose into the ink on a writing table (засунул нос в чернила на письменном столе; to write – писать), and burned it on the end of the big man’s cigar (и обжег его о кончик сигары большого человека; to burn – гореть, жечь), for he climbed up in the big man’s lap to see how writing was done (потому что взобрался к нему на колени, чтобы посмотреть, как делается письмо = как /люди/ пишут; lap – подол; пола, фалда; колени /верхняя часть ног у сидящего человека/). At nightfall he ran into Teddy’s nursery to watch how kerosene lamps were lighted (с наступлением ночи он забежал в детскую Тэдди, чтобы посмотреть, как зажигают керосиновые лампы; to run; light – свет; освещение; to light – зажигать/ся/), and when Teddy went to bed Rikki-tikki climbed up too (когда же Тэдди пошел спать: «в постель», Рикки-Тикки влез тоже = за ним).

“There are more things to find out about in this house,” he said to himself, “than all my family could find out in all their lives. I shall certainly stay and find out.”

He spent all that day roaming over the house. He nearly drowned himself in the bath-tubs, put his nose into the ink on a writing table, and burned it on the end of the big man’s cigar, for he climbed up in the big man’s lap to see how writing was done. At nightfall he ran into Teddy’s nursery to watch how kerosene lamps were lighted, and when Teddy went to bed Rikki-tikki climbed up too.

But he was a restless companion (но он был беспокойным товарищем; rest – отдых, покой), because he had to get up and attend to every noise all through the night (потому что ему приходилось вставать и уделять внимание = он вскакивал и прислушивался к каждому шуму = шороху всю ночь; to get up – вставать /с постели/; to attend – уделять внимание, быть внимательным; noise – шум, гам), and find out what made it (и /шел/ узнать, что создало его = в чем дело). Teddy’s mother and father came in, the last thing, to look at their boy (мать и отец Тэдди вошли /в детскую/ напоследок посмотреть на = проведать своего мальчика; the last thing – в последнюю минуту; в последнюю очередь, напоследок), and Rikki-tikki was awake on the pillow (а Рикки-Тикки не спал, /он сидел/ на подушке; awake – не спящий, проснувшийся; to be awake – бодрствовать). “I don’t like that (это мне не нравится),” said Teddy’s mother. “He may bite the child (он может укусить ребенка).” “He’ll do no such thing (он не сделает такой вещи = ничего подобного),” said the father. “Teddy’s safer with that little beast than if he had a bloodhound to watch him (Тэдди в большей безопасности с этим маленьким зверьком, чем если бы у него был бладхаунд,[1] чтобы охранять его = с любой сторожевой ищейкой; safe – невредимый; защищенный от опасности, в безопасности; to watch – наблюдать, смотреть; караулить; сторожить, охранять; присматривать). If a snake came into the nursery now (если бы сейчас в детскую вошла = вползла змея) – ”

But Teddy’s mother wouldn’t think of anything so awful (но мать Тэдди не хотела и думать о чем-либо настолько ужасном = o таких ужасных вещах).

But he was a restless companion, because he had to get up and attend to every noise all through the night, and find out what made it. Teddy’s mother and father came in, the last thing, to look at their boy, and Rikki-tikki was awake on the pillow. “I don’t like that,” said Teddy’s mother. “He may bite the child.” “He’ll do no such thing,” said the father. “Teddy’s safer with that little beast than if he had a bloodhound to watch him. If a snake came into the nursery now – ”

But Teddy’s mother wouldn’t think of anything so awful.

Early in the morning Rikki-tikki came to early breakfast in the veranda riding on Teddy’s shoulder (рано утром Рикки-Тикки явился на веранду к раннему = первому завтраку, сидя на плече Тэдди; early – ранний; рано; to ride – ехать/сидеть верхом), and they gave him banana and some boiled egg (и они дали ему банан и немного вареного яйца; to give; to boil – варить/ся/, кипятить/ся/). He sat on all their laps one after the other (он посидел поочередно на коленях у каждого; one after the other – один за другим, друг за другом), because every well-brought-up mongoose always hopes to be a house mongoose some day and have rooms to run about in (потому что всякий хорошо воспитанный мангуст всегда надеется стать однажды домашним животным и иметь комнаты, чтобы бегать по ним /взад и вперед/; to bring up – вскармливать, воспитывать); and Rikki-tikki’s mother (а мать Рикки-Тикки) (she used to live in the general’s house at Segowlee (она раньше жила в доме генерала в Сигаули; used to + infinitive – раньше, бывало)) had carefully told Rikki what to do if ever he came across white men (заботливо рассказала = объяснила ему, что делать, если он когда-нибудь встретится с белыми людьми; to come across – /случайно/ встретиться с /кем-либо/).

Early in the morning Rikki-tikki came to early breakfast in the veranda riding on Teddy’s shoulder, and they gave him banana and some boiled egg. He sat on all their laps one after the other, because every well-brought-up mongoose always hopes to be a house mongoose some day and have rooms to run about in; and Rikki-tikki’s mother (she used to live in the general’s house at Segowlee) had carefully told Rikki what to do if ever he came across white men.

Then Rikki-tikki went out into the garden to see what was to be seen (потом Рикки-Тикки вышел в сад, чтобы увидеть то, что должно было быть увидено = чтобы хорошенько осмотреть его). It was a large garden (это был большой сад), only half cultivated (только наполовину возделанный; to cultivate – возделывать, обрабатывать), with bushes, as big as summer-houses, of Marshal Niel roses (с кустами роз Маршаль Ниэль, такими большими, как = высотой с летний дом), lime and orange trees (лимонными и апельсиновыми деревьями; lime – лайм[2]), clumps of bamboos (зарослями бамбука), and thickets of high grass (и чащами высокой травы). Rikki-tikki licked his lips (Рикки-Тикки облизнул губы; to lick – лизать). “This is a splendid hunting-ground (это превосходный участок для охоты; to hunt – охотиться),” he said, and his tail grew bottle-brushy at the thought of it (и его хвост стал = распушился, как щетка для бутылок, при этой мысли; to grow – расти, вырастать; становиться; thought – мысль), and he scuttled up and down the garden (и он стал шнырять взад и вперед по саду; to scuttle – поспешно бежать; up and down – вверх и вниз, поднимаясь и опускаясь; взад и вперед; туда и сюда), snuffing here and there till he heard very sorrowful voices in a thorn-bush (обнюхивая там и тут, пока он не услышал очень печальные голоса среди /ветвей/ терновника; to snuff – втягивать носом; вдыхать; нюхать, обнюхивать; thorn – колючка, шип; колючее растение; bush – куст, кустарник).

Then Rikki-tikki went out into the garden to see what was to be seen. It was a large garden, only half cultivated, with bushes, as big as summer-houses, of Marshal Niel roses, lime and orange trees, clumps of bamboos, and thickets of high grass. Rikki-tikki licked his lips. “This is a splendid hunting-ground,” he said, and his tail grew bottle-brushy at the thought of it, and he scuttled up and down the garden, snuffing here and there till he heard very sorrowful voices in a thorn-bush.

It was Darzee, the Tailorbird, and his wife (это был Дарзи, Птица-портной, и его жена). They had made a beautiful nest by pulling two big leaves together (они устроили прекрасное гнездо, cтянув два больших листа; to pull – тянуть, тащить; натягивать, растягивать; together – вместе) and stitching them up the edges with fibers (и сшив их края волокнами /листьев/; to stitch – шить, пришивать; fiber – волокно), and had filled the hollow with cotton and downy fluff (а пустое пространство наполнили хлопком и мягким пухом; hollow – полость, пустое пространство /внутри чего-либо/; downy – пушистый, покрытый пухом; пуховый /сделанный из пуха/; мягкий, ласковый). The nest swayed to and fro (гнездо покачивалось туда-сюда; to sway – качать/ся/, колебать/ся/), as they sat on the rim and cried (а они сидели на его краю и плакали; to cry – кричать; плакать, рыдать).

“What is the matter (в чем дело)?” asked Rikki-tikki (спросил Рикки-Тикки).

“We are very miserable (мы очень несчастны),” said Darzee. “One of our babies fell out of the nest yesterday (один из наших малышей вчера выпал из гнезда; to fall out – выпадать), and Nag ate him (и Наг съел его; to eat).”

“H’m (гм)!” said Rikki-tikki, “that is very sad (это очень печально) – but I am a stranger here (но я здесь посторонний = недавно; stranger – иностранец, чужестранец; незнакомец, посторонний). Who is Nag (кто такой Наг)?”

It was Darzee, the Tailorbird, and his wife. They had made a beautiful nest by pulling two big leaves together and stitching them up the edges with fibers, and had filled the hollow with cotton and downy fluff. The nest swayed to and fro, as they sat on the rim and cried.

“What is the matter?” asked Rikki-tikki.

“We are very miserable,” said Darzee. “One of our babies fell out of the nest yesterday and Nag ate him.”

“H’m!” said Rikki-tikki, “that is very sad – but I am a stranger here. Who is Nag?”

Darzee and his wife only cowered down in the nest without answering (Дарзи и его жена съежились в гнезде, не отвечая; to cower – сжиматься, съеживаться), for from the thick grass at the foot of the bush there came a low hiss (потому что из густой травы у основания куста донеслось тихое шипение; thick – толстый; густой; foot – ступня; подножие, основание; low – низкий; тихий) – a horrid cold sound that made Rikki-tikki jump back two clear feet (ужасный холодный звук, который заставил Рикки-Тикки отскочить на целых два фута; clear – светлый, ясный; чистый; полный, целый; абсолютный; to jump – прыгать; to jump back – отскочить). Then inch by inch out of the grass rose up the head and spread hood of Nag (затем дюйм за дюймом из травы поднялась голова и развернулся капюшон Нага; to rise; to spread – развертывать/ся/, раскидывать/ся/), the big black cobra (большой черной кобры), and he was five feet long from tongue to tail (имевшей пять футов длины от языка до хвоста; long – длинный). When he had lifted one-third of himself clear of the ground (когда он поднял одну треть себя = своего тела прямо над землей), he stayed balancing to and fro exactly as a dandelion tuft balances in the wind (он остановился, покачиваясь взад и вперед, точно так же, как /пушистая часть/ одуванчика покачивается на ветру; to balance – сохранять равновесие; балансировать, качаться; dandelion – одуванчик; tuft – пучок /перьев, травы, волос и т. д./, хохолок), and he looked at Rikki-tikki with the wicked snake’s eyes that never change their expression (и посмотрел на Рикки-Тикки злыми змеиными глазами, которые никогда не меняют своего выражения), whatever the snake may be thinking of (о чем бы ни думала змея).

Darzee and his wife only cowered down in the nest without answering, for from the thick grass at the foot of the bush there came a low hiss – a horrid cold sound that made Rikki-tikki jump back two clear feet. Then inch by inch out of the grass rose up the head and spread hood of Nag, the big black cobra, and he was five feet long from tongue to tail. When he had lifted one-third of himself clear of the ground, he stayed balancing to and fro exactly as a dandelion tuft balances in the wind, and he looked at Rikki-tikki with the wicked snake’s eyes that never change their expression, whatever the snake may be thinking of.

“Who is Nag (кто такой Наг)?” said he. “I am Nag (я – Наг). The great God Brahm put his mark upon all our people (великий Бог Брахма наложил свой знак на весь наш народ; mark – знак; метка), when the first cobra spread his hood to keep the sun off Brahm as he slept (когда первая кобра развернула свой капюшон, чтобы защитить Брахму от солнца, пока он спал; to spread – развертывать/ся/, раскидывать/ся/; to keep – держать; защищать, охранять). Look, and be afraid (смотри и бойся)!”

He spread out his hood more than ever (он еще больше: «более чем когда-либо» развернул свой капюшон), and Rikki-tikki saw the spectacle-mark on the back of it that looks exactly like the eye part of a hook-and-eye fastening (и Рикки-Тикки увидел на его задней части очковую метку, которая выглядела в точности как /стальная/ петелька: «петельная часть» от застежки на крючок: «застежки “крючок + петля”»; spectacles – очки; eye – глаз; ушко /иголки/; петелька; проушина; hook – крюк, крючок; to hook-and-eye – застегивать на крючки; fastening – связывание, скрепление; замыкание, соединение; застежка на одежде). He was afraid for the minute (на мгновение он испугался; minute – минута; мгновение; миг, момент), but it is impossible for a mongoose to stay frightened for any length of time (но для мангуста невозможно оставаться испуганным = бояться на протяжении какого-то /более длительного/ времени = долго; possible – возможный; length – длина; продолжительность, протяженность /во времени/), and though Rikki-tikki had never met a live cobra before (и хотя Рикки-Тикки никогда раньше не встречал живой кобры), his mother had fed him on dead ones (его мать кормила его кобрами мертвыми; to feed), and he knew that all a grown mongoose’s business in life was to fight and eat snakes (он знал, что все задачи = главная задача взрослого мангуста в жизни – это сражаться со змеями и поедать /их/). Nag knew that too (Наг тоже знал это), and at the bottom of his cold heart (и в глубине своего холодного сердца; bottom – низ, нижняя часть; самая отдаленная часть), he was afraid (он боялся).

“Who is Nag?” said he. “I am Nag. The great God Brahm put his mark upon all our people, when the first cobra spread his hood to keep the sun off Brahm as he slept. Look, and be afraid!”

He spread out his hood more than ever, and Rikki-tikki saw the spectacle-mark on the back of it that looks exactly like the eye part of a hook-and-eye fastening. He was afraid for the minute, but it is impossible for a mongoose to stay frightened for any length of time, and though Rikki-tikki had never met a live cobra before, his mother had fed him on dead ones, and he knew that all a grown mongoose’s business in life was to fight and eat snakes. Nag knew that too and, at the bottom of his cold heart, he was afraid.

“Well (хорошо),” said Rikki-tikki, and his tail began to fluff up again (и его хвост снова начал распушаться; to fluff – встряхивать; распушить), “marks or no marks (/есть на тебе/ знаки или нет), do you think it is right for you to eat fledglings out of a nest (ты думаешь, что это правомерно для тебя = что ты имеешь право есть птенцов, /выпавших/ из гнезда; fledg(e)ling – оперившийся птенец; to fledge – выкармливать птенцов /до тех пор, пока они сами не смогут летать/; right – /прил./ правый, правильный; верный; справедливый (о поведении, поступках, высказываниях и т. п.); подходящий, надлежащий; уместный)?”

Nag was thinking to himself (Наг думал = размышлял про себя /о другом/), and watching the least little movement in the grass behind Rikki-tikki (следя за малейшим движением в траве позади Рикки-Тикки; little – маленький, небольшой; least – малейший, минимальный). He knew that mongooses in the garden meant death sooner or later for him and his family (он знал, что мангусты в саду означают смерть ему и его семье рано или поздно; soon – скоро, вскоре; в скором времени, в ближайшее время; late – поздно), but he wanted to get Rikki-tikki off his guard (и он хотел усыпить внимание Рикки-Тикки от его осторожности = усыпить внимание Рикки-Тикки; to get – получить; to get off – свести; guard – охрана, защита; бдительность, осторожность). So he dropped his head a little (поэтому он немного опустил голову; to drop – капать; опускать/ся/), and put it on one side (и положил = cклонил ее набок; side – сторона; бок).

“Let us talk (давай поговорим),” he said. “You eat eggs (ты /же/ ешь яйца). Why should not I eat birds (почему бы мне не есть птиц)?”

“Behind you (позади тебя)! Look behind you (посмотри позади себя = оглянись)!” sang Darzee (пропел Дарзи; to sing).

“Well,” said Rikki-tikki, and his tail began to fluff up again, “marks or no marks, do you think it is right for you to eat fledglings out of a nest?”

Nag was thinking to himself, and watching the least little movement in the grass behind Rikki-tikki. He knew that mongooses in the garden meant death sooner or later for him and his family, but he wanted to get Rikki-tikki off his guard. So he dropped his head a little, and put it on one side.

“Let us talk,” he said. “You eat eggs. Why should not I eat birds?”

“Behind you! Look behind you!” sang Darzee.

Rikki-tikki knew better than to waste time in staring (Рикки-Тикки знал, что лучше не терять времени, смотря /по сторонам/; to know – знать; to waste – терять даром; to stare – пристально смотреть, уставиться). He jumped up in the air as high as he could go (он подпрыгнул в воздух = вверх так высоко, как /только/ мог; to go – идти, ехать; двигаться), and just under him whizzed by (и как раз под ним со свистом пронеслась; to whizz – просвистеть, пронестись со свистом; делать /что-либо/ очень быстро, в бешеном темпе; to whizz by smth. – пронестисть со свистом мимо чего-либо) the head of Nagaina, Nag’s wicked wife (голова Нагайны, злой жены Нага). She had crept up behind him as he was talking (она подкрадывалась к нему сзади, пока он разговаривал; to creep – ползать; красться, подкрадываться), to make an end of him (чтобы прикончить его: «положить ему конец»). He heard her savage hiss as the stroke missed (он услышал ее свирепое шипение, когда она промахнулась; to hear; savage – дикий; злой, свирепый; stroke – удар; to miss – потерпеть неудачу). He came down almost across her back (он опустился /на лапы/ почти поперек ее спины = прямо ей на спину), and if he had been an old mongoose (и, будь он старым мангустом = будь он постарше), he would have known that then was the time to break her back with one bite (он знал бы, что теперь было /самое/ время прокусить ей спину одним укусом; to break – ломать, разбивать; to bite – кусать/ся/; bite – укус); but he was afraid of the terrible lashing return stroke of the cobra (но он боялся ужасного хлещущего возвратного удара кобры; to lash – хлестать, стегать, сильно ударять; lash – плеть, бич; рывок, стремительное движение /особ. чего-либо, что может сгибаться и разгибаться/; return – возвращение, возврат). He bit, indeed (конечно, он укусил /змею/; to bite), but did not bite long enough (но кусал недостаточно долго), and he jumped clear of the whisking tail (и /затем/ совсем отскочил от ее юркого хвоста; to whisk – смахивать, сгонять; быстро исчезнуть, юркнуть), leaving Nagaina torn and angry (оставив Нагайну, раненую и рассерженную; to tear – рвать/ся/, разрывать/ся/; оцарапать, поранить; angry – сердитый, злой).

Rikki-tikki knew better than to waste time in staring. He jumped up in the air as high as he could go, and just under him whizzed by the head of Nagaina, Nag’s wicked wife. She had crept up behind him as he was talking, to make an end of him. He heard her savage hiss as the stroke missed. He came down almost across her back, and if he had been an old mongoose he would have known that then was the time to break her back with one bite; but he was afraid of the terrible lashing return stroke of the cobra. He bit, indeed, but did not bite long enough, and he jumped clear of the whisking tail, leaving Nagaina torn and angry.

“Wicked, wicked Darzee (скверный, скверный Дарзи; wicked – злой, злобный; плохой, отвратительный, мерзкий )!” said Nag, lashing up as high as he could reach toward the nest in the thorn-bush (взмыв вверх, насколько мог дотянуться, по направлению к гнезду на кусте терновника; to lash – хлестать, стегать; нестись, мчаться). But Darzee had built it out of reach of snakes (но Дарзи построил его вне пределов досягаемости для змей; to build – строить; reach – протягивание; предел досягаемости, досягаемость), and it only swayed to and fro (и оно = гнездо только покачивалось из стороны в сторону; to sway – качать/ся/, колебать/ся/).

Rikki-tikki felt his eyes growing red and hot (Рикки-Тикки почувствовал, что его глаза становятся красными и горячими; to feel; to grow – расти; становиться) (when a mongoose’s eyes grow red (когда глаза мангуста краснеют), he is angry (/это значит, что/ он сердится)), and he sat back on his tail and hind legs like a little kangaroo (и он сел на свой хвост и задние лапки, как маленький кенгуру), and looked all round him (огляделся вокруг), and chattered with rage (и застрекотал от ярости; to chatter – щебетать, стрекотать). But Nag and Nagaina had disappeared into the grass (но Наг и Нагайна исчезли в траве; to disappear – исчезать).

“Wicked, wicked Darzee!” said Nag, lashing up as high as he could reach toward the nest in the thorn-bush. But Darzee had built it out of reach of snakes, and it only swayed to and fro.

Rikki-tikki felt his eyes growing red and hot (when a mongoose’s eyes grow red, he is angry), and he sat back on his tail and hind legs like a little kangaroo, and looked all round him, and chattered with rage. But Nag and Nagaina had disappeared into the grass.

When a snake misses its stroke (когда змее не удается удар = змея промахивается; to miss – потерпеть неудачу, не достичь цели, промахнуться), it never says anything or gives any sign of what it means to do next (она никогда ничего /не/ говорит и /не/ подает никакого знака относительно того, что собирается сделать дальше; to mean – намереваться, собираться). Rikki-tikki did not care to follow them (Рикки-Тикки не захотел следовать за кобрами; to care – беспокоиться, тревожиться; иметь желание), for he did not feel sure that he could manage two snakes at once (потому что он не был уверен, что сможет справиться с двумя змеями сразу; to feel – чувствовать; sure – уверенный; to manage – справляться). So he trotted off to the gravel path near the house (поэтому он рысью выбежал = потрусил на посыпанную гравием дорожку возле дома; to trot – идти рысью; to trot off – удалиться рысью; gravel – гравий; галька), and sat down to think (и сел подумать). It was a serious matter for him (это было серьезное дело для него).

If you read the old books of natural history (если вы почитаете старые книги по естествознанию; natural history – естествознание; natural – естественный, природный; history – история; историческая наука), you will find they say that when the mongoose fights the snake and happens to get bitten (вы найдете, что в них говорится, что когда во время сражения cо змеей мангуст, случается, бывает укушен; to fight – драться, сражаться; to happen – случаться, происходить; /случайно/ оказываться; to bite – кусать/ся/), he runs off and eats some herb that cures him (он убегает и съедает какую-то травку, которая исцеляет его; to cure – излечивать, исцелять). That is not true (это неправда). The victory is only a matter of quickness of eye and quickness of foot (победа – только в быстроте глаза и ног; matter – материя; дело; quick – быстрый) – snake’s blow against mongoose’s jump (удар змеи против прыжка мангуста) – and as no eye can follow the motion of a snake’s head when it strikes (а /тот факт, что/ никакой глаз не в силах уследить за движением головы змеи, когда она наносит удар; to follow – следовать, идти за; to strike – ударять/ся/, наносить удар), this makes things much more wonderful than any magic herb (делает /победу мангуста/ удивительнее любой волшебной травы).

When a snake misses its stroke, it never says anything or gives any sign of what it means to do next. Rikki-tikki did not care to follow them, for he did not feel sure that he could manage two snakes at once. So he trotted off to the gravel path near the house, and sat down to think. It was a serious matter for him.

If you read the old books of natural history, you will find they say that when the mongoose fights the snake and happens to get bitten, he runs off and eats some herb that cures him. That is not true. The victory is only a matter of quickness of eye and quickness of foot – snake’s blow against mongoose’s jump – and as no eye can follow the motion of a snake’s head when it strikes, this makes things much more wonderful than any magic herb.

Rikki-tikki knew he was a young mongoose (Рикки-Тикки знал, что он молодой мангуст), and it made him all the more pleased to think that he had managed to escape a blow from behind (а потому тем сильнее радовался при мысли, что ему удалось избежать удара сзади; to please – радовать, доставлять удовольствие; to manage – руководить, управлять; ухитриться, суметь сделать; to escape – бежать, совершать побег; избежать /наказания, опасности/, спастись). It gave him confidence in himself (это придало ему уверенности в себе; confidence – вера, доверие), and when Teddy came running down the path (и когда на дорожке показался бегущий Тэдди; to run – бежать), Rikki-tikki was ready to be petted (Рикки-Тикки был готов, чтобы его приласкали; to pet – баловать, ласкать).

But just as Teddy was stooping (но, как только Тэдди наклонился к нему; to stoop – наклонять/ся/, нагибать/ся/), something wriggled a little in the dust (что-то слегка зашевелилось в пыли; to wriggle – извивать/ся/), and a tiny voice said (и крошечный = тонкий голос сказал; tiny – очень маленький, крошечный): “Be careful (берегись; careful – заботливый; осторожный, осмотрительный; to be careful – остерегаться). I am Death (я – Смерть)!” It was Karait (это был Карайт), the dusty brown snakeling that lies for choice on the dusty earth (пыльно-коричневая змейка, которая любит лежать: «лежит преимущественно» на пыльной земле; choice – выбор; for choice – преимущественно, предпочтительно); and his bite is as dangerous as the cobra’s (и ее укус так же опасен, как /и укус/ кобры). But he is so small that nobody thinks of him (но она так мала, что никто не думает о ней), and so he does the more harm to people (и потому она приносит людям еще больший вред).

Rikki-tikki knew he was a young mongoose, and it made him all the more pleased to think that he had managed to escape a blow from behind. It gave him confidence in himself, and when Teddy came running down the path, Rikki-tikki was ready to be petted.

But just as Teddy was stooping, something wriggled a little in the dust, and a tiny voice said: “Be careful. I am Death!” It was Karait, the dusty brown snakeling that lies for choice on the dusty earth; and his bite is as dangerous as the cobra’s. But he is so small that nobody thinks of him, and so he does the more harm to people.

Rikki-tikki’s eyes grew red again (глаза Рикки-Тикки снова покраснели; to grow – расти; становиться), and he danced up to Karait with the peculiar rocking, swaying motion that he had inherited from his family (и он подскочил к Карайту тем особенным подпрыгивающим, раскачивающимся движением, которое унаследовал от своей семьи: «от своих предков»; to dance – плясать, танцевать; прыгать, скакать; to rock – качать/ся/, колебать/ся/; трястись; to sway – качать/ся/, колебать/ся/). It looks very funny (выглядит это очень смешно), but it is so perfectly balanced a gait that you can fly off from it at any angle you please (но такая поступь позволяет настолько совершенно сохранять равновесие: «но это такая совершенно сбалансированная поступь», что при желании можно отскочить в любую сторону под любым углом; to balance – сохранять равновесие, уравновешивать; to fly – летать; to fly off – соскакивать, отлетать; to please – радовать; желать, хотеть), and in dealing with snakes this is an advantage (а в общении со змеями это /большое/ преимущество; to deal – раздавать, распределять; общаться, иметь дело). If Rikki-tikki had only known, he was doing a much more dangerous thing than fighting Nag (если бы Рикки-Тикки только знал, что Карайт гораздо более опасен: «делал более опасную вещь», чем сражающийся Наг), for Karait is so small (потому что он так мал), and can turn so quickly (и может поворачиваться так быстро = такой юркий), that unless Rikki bit him close to the back of the head (что, если Рикки-Тикки не укусит его близко к задней части головы; to bite – кусать/ся/), he would get the return stroke in his eye or his lip (он получит ответный удар в глаз или губу; return – возвращение; ответный /выстрел, удар/). But Rikki did not know (но Рикки-Тикки /этого/ не знал). His eyes were all red (его глаза были совсем красные = горели), and he rocked back and forth (и он /прыгал/, качаясь, взад и вперед; to rock – качать/ся/, колебать/ся/), looking for a good place to hold (отыскивая лучшее: «хорошее» место для захвата; to look for – искать; to hold – держать, удерживать; hold – захват; сжатие). Karait struck out (Карайт бросился; to strike – ударять/ся/, наносить удар; to strike out – атаковать, набрасываться). Rikki jumped sideways and tried to run in (Рикки отпрыгнул в сторону и попытался сбежать /в дом/), but the wicked little dusty gray head lashed within a fraction of his shoulder (но злобная маленькая пыльно-серая голова пронеслась около самого его плеча; to lash – хлестать, стегать; нестись, мчаться; fraction – дробь; доля, часть), and he had to jump over the body (и ему пришлось перепрыгнуть через тело /змеи/), and the head followed his heels close (а /ее/ голова следовала за ним по пятам; heel – пята, пятка; close – /нареч./ близко, около; рядом).

Rikki-tikki’s eyes grew red again, and he danced up to Karait with the peculiar rocking, swaying motion that he had inherited from his family. It looks very funny, but it is so perfectly balanced a gait that you can fly off from it at any angle you please, and in dealing with snakes this is an advantage. If Rikki-tikki had only known, he was doing a much more dangerous thing than fighting Nag, for Karait is so small, and can turn so quickly, that unless Rikki bit him close to the back of the head, he would get the return stroke in his eye or his lip. But Rikki did not know. His eyes were all red, and he rocked back and forth, looking for a good place to hold. Karait struck out. Rikki jumped sideways and tried to run in, but the wicked little dusty gray head lashed within a fraction of his shoulder, and he had to jump over the body, and the head followed his heels close.

Teddy shouted to the house (Тэдди закричал, /повернувшись/ к дому): “Oh, look here (о, смотрите)! Our mongoose is killing a snake (наш мангуст убивает змею).” And Rikki-tikki heard a scream from Teddy’s mother (и Рикки-Тикки услышал пронзительный крик матери Тэдди; scream – вопль, пронзительный крик). His father ran out with a stick (его отец выбежал с палкой), but by the time he came up (но к тому времени, когда он подошел /к месту боя/), Karait had lunged out once too far (Карайт сделал выпад слишком далеко; to lunge – делать выпад, неожиданно наброситься; once – один раз; раз, разок; единожды, однажды), and Rikki-tikki had sprung (и Рикки-Тикки бросился; to spring – прыгать, скакать; бросаться), jumped on the snake’s back (запрыгнул на спину змеи), dropped his head far between his forelegs (сильно придавил ее голову передними лапами; to drop – капать; бросать; валить, сваливать; сшибать, сбивать; far – вдали, далеко; в значительной степени; between – между), bitten as high up the back as he could get hold (укусив в спину так высоко, как /только/ мог ухватиться = как можно ближе к голове; to bite – кусать/ся/; to get hold of smb./smth. – cхватить кого-либо, что-либо; ухватиться за кого-либо, что-либо), and rolled away (и откатился прочь; to roll – катиться; вертеть/ся/; to roll away – откатывать/ся/). That bite paralyzed Karait (этот укус парализовал Карайта), and Rikki-tikki was just going to eat him up from the tail (и Рикки-Тикки уже собирался съесть его /начиная/ с хвоста), after the custom of his family at dinner (по обычаю своей семьи за обедом), when he remembered that a full meal makes a slow mongoose (как вдруг вспомнил, что полная = обильная пища делает мангуста медленным = неповоротливым), and if he wanted all his strength and quickness ready (и, если он хочет /держать/ всю свою силу и быстроту наготове; ready – готовый), he must keep himself thin (он должен оставаться худым; thin – тонкий; худой).

Teddy shouted to the house: “Oh, look here! Our mongoose is killing a snake.” And Rikki-tikki heard a scream from Teddy’s mother. His father ran out with a stick, but by the time he came up, Karait had lunged out once too far, and Rikki-tikki had sprung, jumped on the snake’s back, dropped his head far between his forelegs, bitten as high up the back as he could get hold, and rolled away. That bite paralyzed Karait, and Rikki-tikki was just going to eat him up from the tail, after the custom of his family at dinner, when he remembered that a full meal makes a slow mongoose, and if he wanted all his strength and quickness ready, he must keep himself thin.

He went away for a dust bath under the castor-oil bushes (он отошел, чтобы выкупаться в пыли: «для пыльной ванны» под кустами клещевины; to go away – уйти, отойти; castor-oil /plant/ – клещевина), while Teddy’s father beat the dead Karait (пока отец Тэдди колотил /палкой/ мертвого Карайта; to beat). “What is the use of that (/ну и/ какой в этом толк; use – применение, использование; польза, толк)?” thought Rikki-tikki (подумал Рикки-Тикки). “I have settled it all (я же полностью разделался с ним; to settle – поселить; усадить; урегулировать, разрешить; разделаться, прикончить);” and then Teddy’s mother picked him up from the dust and hugged him (затем мать Тэдди подняла мангуста из пыли и /начала/ обнимать /его/; to pick – собирать; to pick up – поднимать, подбирать; to hug – крепко держать, сжимать в объятиях), crying that he had saved Teddy from death (крича, что он спас Тэдди от смерти), and Teddy’s father said that he was a providence (а отец Тэдди сказал, что это /божественное/ Провидение; providence – дальновидность, предусмотрительность; /божественное/ Провидение, Бог), and Teddy looked on with big scared eyes (а Тэдди только смотрел /на всех/ большими = широко открытыми испуганными глазами; to look on – наблюдать /со стороны; не вмешиваясь /; to scare – пугать, испугать). Rikki-tikki was rather amused at all the fuss (Рикки-Тикки довольно-таки забавляла эта суета; to amuse – развлекать; позабавить; fuss – возражение, протест; суета, шумиха), which, of course, he did not understand (/причины/ которой он, конечно, не понимал). Teddy’s mother might just as well have petted Teddy for playing in the dust (мать Тэдди могла бы с таким же успехом приласкать Тэдди за то, что он играл в пыли; to pet – баловать, ласкать; just as well – точно так же; с тем же успехом). Rikki was thoroughly enjoying himself (/во всяком случае/ Рикки был вполне доволен собой; thoroughly – полностью, вполне, совершенно; to enjoy – любить /что-либо/, получать удовольствие, наслаждаться).

He went away for a dust bath under the castor-oil bushes, while Teddy’s father beat the dead Karait. “What is the use of that?” thought Rikki-tikki. “I have settled it all;” and then Teddy’s mother picked him up from the dust and hugged him, crying that he had saved Teddy from death, and Teddy’s father said that he was a providence, and Teddy looked on with big scared eyes. Rikki-tikki was rather amused at all the fuss, which, of course, he did not understand. Teddy’s mother might just as well have petted Teddy for playing in the dust. Rikki was thoroughly enjoying himself.

That night at dinner (в тот вечер за обедом), walking to and fro among the wine-glasses on the table (расхаживая взад и вперед по столу среди бокалов для вина; to walk – идти, ходить /пешком/; гулять, прогуливаться), he might have stuffed himself three times over with nice things (он мог бы три раза = трижды всласть наесться всяких вкусных вещей; to stuff – набивать, заполнять; объедаться, жадно есть). But he remembered Nag and Nagaina (но он помнил о Наге и Нагайне), and though it was very pleasant to be patted and petted by Teddy’s mother (и, хотя это было очень приятно, когда мать Тэдди гладила и ласкала его; to pat – похлопывать; поглаживать; шлeпать; to pet – баловать, ласкать, гладить), and to sit on Teddy’s shoulder (и /было приятно/ сидеть на плече Тэдди), his eyes would get red from time to time (время от времени его глаза становились красными = вспыхивали красным огнем; to get – получить; становиться), and he would go off into his long war cry (и он издавал свой продолжительный боевой клич; to go off – начинать /что-либо внезапно делать/, разразиться) of “Rikk-tikk-tikki-tikki-tchk (рикк-тикк-тикки-тикки-тчк)!”

That night at dinner, walking to and fro among the wine-glasses on the table, he might have stuffed himself three times over with nice things. But he remembered Nag and Nagaina, and though it was very pleasant to be patted and petted by Teddy’s mother, and to sit on Teddy’s shoulder, his eyes would get red from time to time, and he would go off into his long war cry of “Rikk-tikk-tikki-tikki-tchk!”

Teddy carried him off to bed (Тэдди отнес его /к себе/ в постель), and insisted on Rikki-tikki sleeping under his chin (и настаивал, чтобы Рикки-Тикки спал под его подбородком = у него на груди). Rikki-tikki was too well bred to bite or scratch (Рикки-Тикки был слишком хорошо воспитан, чтобы кусаться или царапаться; to breed – вынашивать /детенышей/; воспитывать, обучать), but as soon as Teddy was asleep he went off for his nightly walk round the house (но как только Тэдди заснул, он отправился в свой ночной обход по дому; asleep – спящий; to be asleep – спать; to go off – отправляться; walk – шаг, ходьба; обход), and in the dark he ran up against Chuchundra, the musk-rat (и в темноте случайно натолкнулся на Чучундру, мускусную крысу), creeping around by the wall (которая кралась вдоль стены; to creep – ползать; красться). Chuchundra is a broken-hearted little beast (Чучундра – маленький зверек с разбитым сердцем; to break – ломать, разбивать; heart – сердце). He whimpers and cheeps all the night (она хнычет и пищит всю ночь; he – он /в англ. яз. названия животных обычно замещаются местоимением “he”, если не имеется в виду именно самка/; to whimper – хныкать; to cheep – пищать), trying to make up his mind to run into the middle of the room (пытаясь решиться выбежать на середину комнаты; mind – разум; желание, намерение, склонность; to make up one’s mind – принять решение, решиться /на что-либо/). But he never gets there (но она никогда не добирается туда; to get – получить; добираться, достигать).

Teddy carried him off to bed, and insisted on Rikki-tikki sleeping under his chin. Rikki-tikki was too well bred to bite or scratch, but as soon as Teddy was asleep he went off for his nightly walk round the house, and in the dark he ran up against Chuchundra, the musk-rat, creeping around by the wall. Chuchundra is a broken-hearted little beast. He whimpers and cheeps all the night, trying to make up his mind to run into the middle of the room. But he never gets there.

“Don’t kill me (не убивай меня),” said Chuchundra, almost weeping (сказала Чучундра, чуть не плача: «почти плача»; to weep – плакать, рыдать). “Rikki-tikki, don’t kill me (Рикки-Тикки, не убивай меня)!”

“Do you think a snake-killer kills muskrats (ты думаешь, что убийца = победитель змей убивает мускусных крыс)?” said Rikki-tikki scornfully (сказал Рикки-Тикки презрительно; scorn – презрение, пренебрежение).

“Those who kill snakes get killed by snakes (те, кто убивают змей, становятся = бывают убиты змеями),” said Chuchundra, more sorrowfully than ever (сказала Чучундра еще печальнее, чем всегда). “And how am I to be sure that Nag won’t mistake me for you some dark night (и как я могу быть уверена, что Наг по ошибке не примет меня за тебя какой-нибудь темной ночью; sure – уверенный; to be sure – быть уверенным; to mistake – ошибаться, неправильно понимать; принять кого-либо за другого или что-либо за другое)?”

“There’s not the least danger (эти опасения не лишены смысла: «это не самая меньшая опасность»),” said Rikki-tikki. “But Nag is in the garden (но Наг в саду), and I know you don’t go there (а ты, я знаю, не ходишь туда).”

“Don’t kill me,” said Chuchundra, almost weeping. “Rikki-tikki, don’t kill me!”

“Do you think a snake-killer kills muskrats?” said Rikki-tikki scornfully.

“Those who kill snakes get killed by snakes,” said Chuchundra, more sorrowfully than ever. “And how am I to be sure that Nag won’t mistake me for you some dark night?”

“There’s not the least danger,” said Rikki-tikki. “But Nag is in the garden, and I know you don’t go there.”

“My cousin Chua, the rat, told me (моя кузина Чуа, крыса, сказала мне; cousin – двоюродный брат, кузен; двоюродная сестра, кузина) – ” said Chuchundra, and then he stopped (и остановилась = замолчала).

“Told you what (сказала тебе что)?”

“H’sh (тсс)! Nag is everywhere, Rikki-tikki (Наг повсюду, Рикки-Тикки). You should have talked to Chua in the garden (тебе следовало бы поговорить с Чуа в саду).”

“I didn’t (я не говорил /с ней/) – so you must tell me (поэтому ты должна сказать мне). Quick, Chuchundra (быстрее, Чучундра), or I’ll bite you (а то я укушу тебя)!”

Chuchundra sat down and cried till the tears rolled off his whiskers (Чучундра села и заплакала, пока слезы не покатились по ее усам). “I am a very poor man (я очень бедная = несчастная; man – человек, мужчина),” he sobbed (всхлипывала она; to sob – рыдать; всхлипывать). “I never had spirit enough to run out into the middle of the room (у меня никогда не хватало духу выбежать на середину комнаты; spirit – дух, душа; характер). H’sh (тсс)! I mustn’t tell you anything (я не должна ничего тебе говорить). Can’t you hear, Rikki-tikki (разве ты не слышишь, Рикки-Тикки)?”

“My cousin Chua, the rat, told me – ” said Chuchundra, and then he stopped.

“Told you what?”

“H’sh! Nag is everywhere, Rikki-tikki. You should have talked to Chua in the garden.”

“I didn’t – so you must tell me. Quick, Chuchundra, or I’ll bite you!”

Chuchundra sat down and cried till the tears rolled off his whiskers. “I am a very poor man,” he sobbed. “I never had spirit enough to run out into the middle of the room. H’sh! I mustn’t tell you anything. Can’t you hear, Rikki-tikki?”

Rikki-tikki listened (Рикки-Тикки прислушался; to listen – слушать; прислушиваться). The house was as still as still (в доме было тихо-тихо), but he thought he could just catch the faintest scratch-scratch in the world (однако он подумал = ему показалось, что он может уловить самый слабый на свете «скрип-скрип»; to catch – ловить, поймать; faint – ослабевший, вялый; незначительный, слабый, едва различимый; scratch – царапина; царапанье, скрип) – a noise as faint as that of a wasp walking on a window-pane (шум = звук, такой же едва различимый, как и /звук лап/ осы, идущей = ползущей по оконному стеклу) – the dry scratch of a snake’s scales on brick-work (сухой скрип змеиной чешуи по кирпичному сооружению = уложенным кирпичам; work – работа; сооружение).

“That’s Nag or Nagaina (это Наг или Нагайна),” he said to himself (сказал он себе = подумал он), “and he is crawling into the bath-room sluice (и /змея/ ползет в сточный желоб ванной комнаты; to crawl – ползать; sluice – шлюз; сточный желоб). You’re right, Chuchundra (ты права, Чучундра); I should have talked to Chua (мне следовало поговорить с Чуа).”

Rikki-tikki listened. The house was as still as still, but he thought he could just catch the faintest scratch-scratch in the world – a noise as faint as that of a wasp walking on a window-pane – the dry scratch of a snake’s scales on brick-work.

“That’s Nag or Nagaina,” he said to himself, “and he is crawling into the bath-room sluice. You’re right, Chuchundra; I should have talked to Chua.”

He stole off to Teddy’s bath-room (он прокрался в ванную комнату Тэдди; to steal – воровать, красть; красться), but there was nothing there (но там ничего не было), and then to Teddy’s mother’s bathroom (потом в ванную комнату матери Тэдди). At the bottom of the smooth plaster wall there was a brick pulled out to make a sluice for the bath water (/здесь/ у основания гладкой оштукатуренной стены был вынут кирпич, чтобы сделать шлюз = для стока воды из ванной; plaster – штукатурка; to pull – тянуть, тащить), and as Rikki-tikki stole in by the masonry curb where the bath is put (и когда Рикки-Тикки крался мимо каменного бордюра, где располагалась ванна; to steal; masonry – каменная кладка; curb – зд.: бордюрный камень), he heard Nag and Nagaina whispering together outside in the moonlight (он услышал, как Наг и Нагайна шепчутся снаружи при свете луны; to whisper – шептать/ся/).

He stole off to Teddy’s bath-room, but there was nothing there, and then to Teddy’s mother’s bathroom. At the bottom of the smooth plaster wall there was a brick pulled out to make a sluice for the bath water, and as Rikki-tikki stole in by the masonry curb where the bath is put, he heard Nag and Nagaina whispering together outside in the moonlight.

“When the house is emptied of people (когда дом опустеет от людей = в доме не будет людей; to empty – опорожнять; освобождать /помещение – от мебели, людей/, пустеть; empty – пустой),” said Nagaina to her husband (сказала Нагайна своему мужу), “he will have to go away (ему придется уйти), and then the garden will be our own again (и тогда сад будет снова наш; own – свой, собственный). Go in quietly (войди = вползи тихо), and remember that the big man who killed Karait is the first one to bite (и помни, что большого человека, который убил Карайта, нужно укусить первым). Then come out and tell me (потом вернись, расскажи мне /все/), and we will hunt for Rikki-tikki together (и мы вместе будем охотиться на Рикки-Тикки).”

“But are you sure that there is anything to be gained by killing the people (а ты уверена, что можно добиться чего-нибудь, убив людей; to gain – добывать, зарабатывать; добиваться, выгадывать)?” said Nag.

“When the house is emptied of people,” said Nagaina to her husband, “he will have to go away, and then the garden will be our own again. Go in quietly, and remember that the big man who killed Karait is the first one to bite. Then come out and tell me, and we will hunt for Rikki-tikki together.”

“But are you sure that there is anything to be gained by killing the people?” said Nag.

“Everything (всего). When there were no people in the bungalow (когда в бунгало не было людей), did we have any mongoose in the garden (разве у нас в саду был хоть один мангуст)? So long as the bungalow is empty (пока бунгало пуст), we are king and queen of the garden (мы – король и королева в саду); and remember that as soon as our eggs in the melon bed hatch (и помни, как только на грядке с дынями лопнут наши яйца; bed – кровать, ложе; грядка; to hatch – насиживать /яйца/; вылупляться из яйца) (as they may tomorrow (а они могут /лопнуть/ и завтра)), our children will need room and quiet (нашим детям будет нужен простор и покой; to need – нуждаться; room – комната; возможности, простор; quiet – тишина; покой).”

“I had not thought of that (я не подумал об этом),” said Nag. “I will go (я пойду), but there is no need that we should hunt for Rikki-tikki afterward (но нам незачем будет охотиться на Рикки-Тикки потом; need – нуждаться). I will kill the big man and his wife (я убью большого человека и его жену), and the child if I can (а также ребенка, если смогу), and come away quietly (и тихо уйду). Then the bungalow will be empty (тогда бунгало будет пустым = опустеет), and Rikki-tikki will go (и Рикки-Тикки уйдет /сам/).”

“Everything. When there were no people in the bungalow, did we have any mongoose in the garden? So long as the bungalow is empty, we are king and queen of the garden; and remember that as soon as our eggs in the melon bed hatch (as they may tomorrow), our children will need room and quiet.”

“I had not thought of that,” said Nag. “I will go, but there is no need that we should hunt for Rikki-tikki afterward. I will kill the big man and his wife, and the child if I can, and come away quietly. Then the bungalow will be empty, and Rikki-tikki will go.”

Rikki-tikki tingled all over with rage and hatred at this (Рикки-Тикки весь задрожал от ярости и ненависти при этом = услышав это; to tingle – ощущать звон, шум /в ушах/; дрожать, трепетать; all over – всюду, повсюду), and then Nag’s head came through the sluice (но тут голова Нага показалась из желоба; through – через, сквозь, по, внутри), and his five feet of cold body followed it (и вслед за ней пять футов его холодного тела; to follow – следовать, идти за). Angry as he was (как ни был он рассержен), Rikki-tikki was very frightened as he saw the size of the big cobra (Рикки-Тикки был очень испуган, когда увидел размер огромной кобры; to frighten – пугать, испугать). Nag coiled himself up (Наг свернулся кольцом; to coil – свертываться кольцом, извиваться), raised his head (поднял свою голову), and looked into the bathroom in the dark (посмотрел в темноту ванной комнаты), and Rikki could see his eyes glitter (и Рикки мог видеть, как блестят его глаза; to glitter – блестеть, сверкать).

“Now, if I kill him here (если я стану убивать его здесь), Nagaina will know (Нагайна узнает); and if I fight him on the open floor (/кроме того/, если я буду драться с ним на открытом полу), the odds are in his favor (перевес будет на его стороне; odds – неравенство; перевес /в пользу чего-либо/; favor – расположение, благосклонность; in smb’s favor – в чью-либо пользу). What am I to do (что же мне делать)?” said Rikki-tikki-tavi.

Rikki-tikki tingled all over with rage and hatred at this, and then Nag’s head came through the sluice, and his five feet of cold body followed it. Angry as he was, Rikki-tikki was very frightened as he saw the size of the big cobra. Nag coiled himself up, raised his head, and looked into the bathroom in the dark, and Rikki could see his eyes glitter.

“Now, if I kill him here, Nagaina will know; and if I fight him on the open floor, the odds are in his favor. What am I to do?” said Rikki-tikki-tavi.

Nag waved to and fro (Наг извивался в разные стороны; to wave – вызывать или совершать волнообразные движения; виться, извиваться), and then Rikki-tikki heard him drinking from the biggest water-jar that was used to fill the bath (и затем Рикки-Тикки услышал, как он пьет из самого большого кувшина для воды, который обычно использовался, чтобы наполнять ванну; to use – использовать; to fill – наполнять). “That is good (хорошо),” said the snake (сказала змея). “Now, when Karait was killed (теперь, когда Карайт убит), the big man had a stick (/ясно, что/ у большого человека есть палка). He may have that stick still (может быть, эта палка все еще у него), but when he comes in to bathe in the morning he will not have a stick (но когда он войдет утром, чтобы искупаться, у него не будет палки; to bathe – купать/ся/). I shall wait here till he comes (я буду ждать здесь, пока он не придет). Nagaina – do you hear me (Нагайна, ты слышишь меня)? – I shall wait here in the cool till daytime (я подожду здесь, в холодке, до дневного времени = до утра).”

Nag waved to and fro, and then Rikki-tikki heard him drinking from the biggest water-jar that was used to fill the bath. “That is good,” said the snake. “Now, when Karait was killed, the big man had a stick. He may have that stick still, but when he comes in to bathe in the morning he will not have a stick. I shall wait here till he comes. Nagaina – do you hear me? – I shall wait here in the cool till daytime.”

There was no answer from outside (ответа снаружи не было), so Rikki-tikki knew Nagaina had gone away (и Рикки-Тикки понял, что Нагайна ушла; to know – знать; понимать). Nag coiled himself down, coil by coil, round the bulge at the bottom of the water jar (Наг свернулся, кольцо за кольцом, вокруг выпуклости на дне кувшина; to coil – свертываться кольцом), and Rikki-tikki stayed still as death (а Рикки-Тикки ждал тихо, как смерть; to stay – останавливаться, делать паузу; медлить, ждать). After an hour he began to move (через час он начал двигаться), muscle by muscle (/напрягая/ одну мышцу за другой), toward the jar (по направлению к кувшину). Nag was asleep (Наг спал), and Rikki-tikki looked at his big back (и Рикки смотрел на его большую спину), wondering which would be the best place for a good hold (размышляя, какое место будет лучшим для хорошего = крепкого захвата; to wonder – удивляться; размышлять, сомневаться; hold – захват, сжатие). “If I don’t break his back at the first jump (если я не сломаю ему спину при первом прыжке),” said Rikki, “he can still fight (он все еще сможет драться). And if he fights (а если он будет драться) – O Rikki (о Рикки)!” He looked at the thickness of the neck below the hood (он посмотрел = измерил взглядом толщину /змеиной/ шеи ниже капюшона; thick – толстый), but that was too much for him (но она была слишком велика для него); and a bite near the tail would only make Nag savage (а укус около хвоста только привел бы Нага в бешенство; savage – дикий; взбешенный, разгневанный).

There was no answer from outside, so Rikki-tikki knew Nagaina had gone away. Nag coiled himself down, coil by coil, round the bulge at the bottom of the water jar, and Rikki-tikki stayed still as death. After an hour he began to move, muscle by muscle, toward the jar. Nag was asleep, and Rikki-tikki looked at his big back, wondering which would be the best place for a good hold. “If I don’t break his back at the first jump,” said Rikki, “he can still fight. And if he fights – O Rikki!” He looked at the thickness of the neck below the hood, but that was too much for him; and a bite near the tail would only make Nag savage.

“It must be the head (это должна быть голова),” he said at last (сказал он наконец); “the head above the hood (голова выше капюшона). And, when I am once there, I must not let go (и я не должен дать ему возможность уйти после первого укуса: «и, когда я буду однажды там, я не должен дать уйти»; to let – выпускать; давать возможность).”

Then he jumped (затем он прыгнул). The head was lying a little clear of the water jar (голова /змеи/ лежала, немного выдаваясь из кувшина для воды; to lie – лежать; clear – светлый, ясный; свободный, беспрепятственный), under the curve of it (под его закруглением; curve – кривая /линия/, дуга; закругление, загиб); and, as his teeth met (и когда его зубы встретили /ее/ = сомкнулись), Rikki braced his back against the bulge of the red earthenware to hold down the head (Рикки уперся спиной в выпуклость красного глиняного /кувшина/, чтобы удержать голову змеи внизу; to brace – охватывать, окружать; подпирать, подкреплять; earthenware – глиняная посуда, гончарные изделия). This gave him just one second’s purchase (это дало ему секунду преимущества; purchase – покупка; выигрыш в силе, преимущество), and he made the most of it (и он максимально воспользовался этим: «и он сделал бóльшую часть этого»). Then he was battered to and fro as a rat is shaken by a dog (затем его стало колотить из стороны в сторону, как собака трясет крысу; to batter – сильно бить, колотить; to shake – трясти) – to and fro on the floor (/таскать/ взад и вперед по полу), up and down (/кидать/ вверх и вниз), and around in great circles (и /размахивать/ им, /описывая/ огромные круги), but his eyes were red and he held on (но глаза его были красными = горели красным огнем, и он продолжал держаться), as the body cart-whipped over the floor (когда его тело шлепало по полу; cart – повозка, подвода, телега; to whip – сечь, хлестать, шлепать), upsetting the tin dipper and the soap dish and the flesh brush (опрокидывая и жестяной ковш, и мыльницу, и щетку для тела; to upset – опрокидывать, переворачивать; tin – оловянный; жестяной; soap – мыло; dish – миска, плошка; flesh – плоть), and banged against the tin side of the bath (/потом он/ ударился о жестяную стенку ванны; to bang – ударить/ся/, стукнуть/ся/).

“It must be the head,” he said at last; “the head above the hood. And, when I am once there, I must not let go.”

Then he jumped. The head was lying a little clear of the water jar, under the curve of it; and, as his teeth met, Rikki braced his back against the bulge of the red earthenware to hold down the head. This gave him just one second’s purchase, and he made the most of it. Then he was battered to and fro as a rat is shaken by a dog – to and fro on the floor, up and down, and around in great circles, but his eyes were red and he held on as the body cart-whipped over the floor, upsetting the tin dipper and the soap dish and the flesh brush, and banged against the tin side of the bath.

As he held he closed his jaws tighter and tighter (держась, он крепче и крепче закрывал = сжимал свои челюсти; tight – тугой, туго натянутый; сжатый; стиснутый), for he made sure he would be banged to death (так как был уверен, что разобьется насмерть; to bang – ударить/ся/, стукнуть/ся/), and, for the honor of his family (и ради чести своей семьи), he preferred to be found with his teeth locked (он предпочитал, чтобы его нашли с сомкнутыми зубами; to lock – запирать на замок; сжимать, стискивать, смыкать). He was dizzy (голова у него кружилась; dizzy – чувствующий головокружение), aching (/все/ болело; to ache – болеть, испытывать боль), and felt shaken to pieces when something went off like a thunderclap just behind him (он почувствовал себя разлетевшимся на куски, когда позади него что-то выстрелило, как удар грома; to shake – трясти/сь/; распадаться, расшатываться; to go off – выстреливать /об оружии/; clap – хлопок; удар). A hot wind knocked him senseless (горячий воздух так ударил его, что он лишился чувств; wind – ветер, воздушный поток; to knock – ударять, бить, колотить; sense – чувство, ощущение; senseless – бесчувственный; без сознания), and red fire singed his fur (и красный огонь опалил его мех; to singe – опалять/ся/). The big man had been wakened by the noise (шум разбудил большого человека; to waken – пробуждать/ся/), and had fired both barrels of a shotgun into Nag just behind the hood (и /он/ выстрелил из обоих стволов своего ружья в Нага прямо под капюшон; to fire – зажигать, поджигать; стрелять, выстреливать; barrel – бочка; ствол, дуло /оружия/).

As he held he closed his jaws tighter and tighter, for he made sure he would be banged to death, and, for the honor of his family, he preferred to be found with his teeth locked. He was dizzy, aching, and felt shaken to pieces when something went off like a thunderclap just behind him. A hot wind knocked him senseless and red fire singed his fur. The big man had been wakened by the noise, and had fired both barrels of a shotgun into Nag just behind the hood.

Rikki-tikki held on with his eyes shut (Рикки-Тикки все еще не открывал глаз; to hold on – продолжать делать что-либо, упорствовать в чем-либо; to shut – закрывать), for now he was quite sure he was dead (так как теперь он был вполне уверен, что он мертв; sure – уверенный; dead – мертвый). But the head did not move (но /змеиная/ голова не двигалась), and the big man picked him up and said (и большой человек поднял его и сказал; to pick up – поднимать, подбирать), “It’s the mongoose again, Alice (это опять мангуст, Элис). The little chap has saved our lives now (малыш спас теперь наши жизни; chap – парень).”

Then Teddy’s mother came in with a very white face (мать Тэдди вошла с совершенно белым лицом), and saw what was left of Nag (и увидела то, что осталось от Нага), and Rikki-tikki dragged himself to Teddy’s bedroom (а Рикки-Тикки поплелся в спальню Тэдди; to drag – тянуть, тащить; тащиться, медленно двигаться) and spent half the rest of the night shaking himself tenderly to find out whether he really was broken into forty pieces (и провел остаток ночи, осторожно встряхивая себя, чтобы узнать, действительно ли он был разломан на сорок кусков; to spend – тратить, расходовать; проводить /о времени/; tenderly – нежно, мягко /о прикосновении, обращении/; to find out – выяснять, узнавать), as he fancied (как ему казалось; to fancy – воображать, представлять себе; считать, предполагать).

Rikki-tikki held on with his eyes shut, for now he was quite sure he was dead. But the head did not move, and the big man picked him up and said, “It’s the mongoose again, Alice. The little chap has saved our lives now.”

Then Teddy’s mother came in with a very white face, and saw what was left of Nag, and Rikki-tikki dragged himself to Teddy’s bedroom and spent half the rest of the night shaking himself tenderly to find out whether he really was broken into forty pieces, as he fancied.

When morning came he was very stiff (когда настало утро, он был совершенно одеревенелый; stiff – тугой, негибкий, жесткий; окостеневший, одеревенелый), but well pleased with his doings (но очень довольный своими поступками; to please – радовать, доставлять удовольствие; pleased – довольный). “Now I have Nagaina to settle with (теперь я должен разделаться с Нагайной; to settle – поселить/ся/; уладить; разделаться, прикончить), and she will be worse than five Nags (а она будет хуже = опаснее пяти Нагов), and there’s no knowing when the eggs she spoke of will hatch (и никто не знает, когда яйца, о которых она говорила, лопнут; to speak; to hatch – насиживать /яйца/; вылупляться из яйца). Goodness (Господи; goodness – доброта; великодушие; My goodness! – Боже мой!)! I must go and see Darzee (я должен пойти и увидеть Дарзи),” he said.

Without waiting for breakfast (не дожидаясь завтрака; without – без; to wait – ждать), Rikki-tikki ran to the thornbush where Darzee was singing a song of triumph at the top of his voice (Рикки-Тикки побежал к терновому кусту, где Дарзи на вершине своего голоса = во весь голос распевал торжествующую песню; to run; triumph – триумф; победа, торжество; top – верхушка, вершина; наивысший, максимальный). The news of Nag’s death was all over the garden (известие о смерти Нага было = разошлось по всему саду), for the sweeper had thrown the body on the rubbish-heap (потому что уборщик выбросил его тело на кучу мусора; to sweep – мести, подметать; sweeper – /разг./ чистильщик; to throw – бросать, кидать).

When morning came he was very stiff, but well pleased with his doings. “Now I have Nagaina to settle with, and she will be worse than five Nags, and there’s no knowing when the eggs she spoke of will hatch. Goodness! I must go and see Darzee,” he said.

Without waiting for breakfast, Rikki-tikki ran to the thornbush where Darzee was singing a song of triumph at the top of his voice. The news of Nag’s death was all over the garden, for the sweeper had thrown the body on the rubbish-heap.

“Oh, you stupid tuft of feathers (ох ты, глупый пучок перьев)!” said Rikki-tikki angrily (сказал Рикки-Тикки сердито). “Is this the time to sing (разве сейчас время петь)?”

“Nag is dead – is dead – is dead (Наг мертв – мертв – мертв)!” sang Darzee (пел Дарзи; to sing). “The valiant Rikki-tikki caught him by the head and held fast (храбрый Рикки-Тикки схватил его за голову и крепко держал; to catch; fast – крепко, прочно, сильно). The big man brought the bang-stick (большой человек принес стреляющую палку; to bring; bang – громкий удар; выстрел), and Nag fell in two pieces (и Наг распался на две части; to fall – падать; piece – кусок; часть)! He will never eat my babies again (никогда он не будет поедать моих малышей снова).”

“All that’s true enough (все это вполне верно). But where’s Nagaina (но где Нагайна)?” said Rikki-tikki, looking carefully round him (внимательно осматриваясь вокруг себя).

“Oh, you stupid tuft of feathers!” said Rikki-tikki angrily. “Is this the time to sing?”

“Nag is dead – is dead – is dead!” sang Darzee. “The valiant Rikki-tikki caught him by the head and held fast. The big man brought the bang-stick, and Nag fell in two pieces! He will never eat my babies again.”

“All that’s true enough. But where’s Nagaina?” said Rikki-tikki, looking carefully round him.

“Nagaina came to the bathroom sluice and called for Nag (Нагайна пришла к сточному желобу ванной комнаты и окликнула Нага),” Darzee went on (продолжал Дарзи), “and Nag came out on the end of a stick (и Наг появился на конце палки) – the sweeper picked him up on the end of a stick and threw him upon the rubbish heap (уборщик поднял его на конце палки и бросил на мусорную кучу; to pick up – поднимать, подбирать; to throw). Let us sing about the great, the red-eyed Rikki-tikki (давайте воспоем великого красноглазого Рикки-Тикки)!” And Darzee filled his throat and sang (и Дарзи наполнил горло и опять запел; to fill – наполнять).

“If I could get up to your nest (если бы я мог добраться до твоего гнезда), I’d roll your babies out (я вышвырнул бы оттуда твоих детей; to roll – катиться, вертеть/ся/; to roll out – выкатывать /наружу/)!” said Rikki-tikki. “You don’t know when to do the right thing at the right time (ты не понимаешь, что всему свое время: «ты не знаешь, когда делать правильную вещь в правильное время»). You’re safe enough in your nest there (ты в достаточной безопасности в своем гнезде; safe – невредимый; защищенный от опасности, в безопасности), but it’s war for me down here (но здесь, внизу, у меня /идет/ война). Stop singing a minute, Darzee (прекрати петь /хоть/ на минуту, Дарзи).”

“Nagaina came to the bathroom sluice and called for Nag,” Darzee went on, “and Nag came out on the end of a stick – the sweeper picked him up on the end of a stick and threw him upon the rubbish heap. Let us sing about the great, the red-eyed Rikki-tikki!” And Darzee filled his throat and sang.

“If I could get up to your nest, I’d roll your babies out!” said Rikki-tikki. “You don’t know when to do the right thing at the right time. You’re safe enough in your nest there, but it’s war for me down here. Stop singing a minute, Darzee.”

“For the great, the beautiful Rikki-tikki’s sake I will stop (ради великого, прекрасного Рикки-Тикки я перестану; for one’s sake – ради кого-либо),” said Darzee. “What is it (что такое), O Killer of the terrible Nag (о Убийца = Победитель ужасного Нага)?”

“Where is Nagaina, for the third time (где Нагайна, в третий раз /спрашиваю тебя/)?”

“On the rubbish heap by the stables (на мусорной куче, подле конюшни), mourning for Nag (оплакивает Нага; to mourn – скорбеть, оплакивать). Great is Rikki-tikki with the white teeth (велик Рикки-Тикки с белыми зубами).”

“Bother my white teeth (оставь в покое мои белые зубы; to bother – надоедать, беспокоить, докучать)! Have you ever heard where she keeps her eggs (ты слышал когда-нибудь, где она хранит свои яйца; to keep – держать; хранить, беречь)?”

“In the melon bed, on the end nearest the wall (на дынной грядке, на ближайшем к стене конце; bed – кровать, ложе, постель; клумба; грядка; near – ближний, близлежащий), where the sun strikes nearly all day (там, куда почти целый день проникает солнце; to strike – наносить удар, бить; проникать, пробиваться). She hid them there weeks ago (она спрятала их там /несколько/ недель назад; to hide).”

“For the great, the beautiful Rikki-tikki’s sake I will stop,” said Darzee. “What is it, O Killer of the terrible Nag?”

“Where is Nagaina, for the third time?”

“On the rubbish heap by the stables, mourning for Nag. Great is Rikki-tikki with the white teeth.”

“Bother my white teeth! Have you ever heard where she keeps her eggs?”

“In the melon bed, on the end nearest the wall, where the sun strikes nearly all day. She hid them there weeks ago.”

“And you never thought it worth while to tell me (а ты никогда не думал = а тебе не приходило в голову, что стоит потрудиться сказать мне /об этом/; worth – стóящий; достойный, заслуживающий; while – время, промежуток времени; затраченное время и труд; хлопоты, беспокойство)? The end nearest the wall, you said (конец, ближайший к стене = подле стены, ты сказал)?”

“Rikki-tikki, you are not going to eat her eggs (Рикки-Тикки, /но/ ты же не собираешься есть ее яйца)?”

“Not eat exactly (не то чтобы есть; exactly – в точности, точно; именно); no (нет). Darzee, if you have a grain of sense you will fly off to the stables and pretend that your wing is broken (Дарзи, если у тебя есть хоть зерно = капля здравого смысла, ты полетишь к конюшне и притворишься, будто у тебя сломано крыло; sense – чувство, ощущение; здравый смысл; to fly – летать; to pretend – притворяться), and let Nagaina chase you away to this bush (и пусть Нагайна гонится за тобой до этого куста; to chase – гнаться, преследовать). I must get to the melon-bed (я должен добраться до дынной грядки), and if I went there now she’d see me (а если я пойду туда сейчас, она увидит меня).”

“And you never thought it worth while to tell me? The end nearest the wall, you said?”

“Rikki-tikki, you are not going to eat her eggs?”

“Not eat exactly; no. Darzee, if you have a grain of sense you will fly off to the stables and pretend that your wing is broken, and let Nagaina chase you away to this bush. I must get to the melon-bed, and if I went there now she’d see me.”

Darzee was a feather-brained little fellow who could never hold more than one idea at a time in his head (Дарзи был маленьким созданием с птичьим мозгом, которое никогда не могло удержать в голове больше одной мысли сразу; feather – перо /у птиц/; brain – мозг). And just because he knew that Nagaina’s children were born in eggs like his own (и только потому, что он знал, что дети Нагайны рождались в яйцах = из яиц, как его собственные; to bear – носить, нести; born – выношенный; to be born – родиться, рождаться), he didn’t think at first that it was fair to kill them (он не думал сначала, что справедливо убивать их; fair – красивый, прекрасный; честный, справедливый). But his wife was a sensible bird (но его жена была благоразумной птичкой; sense – чувство, ощущение; здравый смысл; sensible – благоразумный, здравомыслящий), and she knew that cobra’s eggs meant young cobras later on (она знала, что яйца кобры означают /появление/ со временем молодых кобр). So she flew off from the nest (поэтому она вылетела из гнезда; to fly), and left Darzee to keep the babies warm, and continue his song about the death of Nag (оставив Дарзи согревать малышей = птенцов и продолжать свою песню про смерть Нага; warm – теплый; to continue – продолжать). Darzee was very like a man in some ways (Дарзи очень напоминал мужчину в некоторых отношениях; man – человек; мужчина; way – путь, дорога; отношение, аспект).

Darzee was a feather-brained little fellow who could never hold more than one idea at a time in his head. And just because he knew that Nagaina’s children were born in eggs like his own, he didn’t think at first that it was fair to kill them. But his wife was a sensible bird, and she knew that cobra’s eggs meant young cobras later on. So she flew off from the nest, and left Darzee to keep the babies warm, and continue his song about the death of Nag. Darzee was very like a man in some ways.

She fluttered in front of Nagaina by the rubbish heap and cried out (она = жена Дарзи стала порхать перед Нагайной около кучи мусора, крича; to flutter – махать или бить крыльями; перепархивать), “Oh, my wing is broken (ах, мое крыло сломано; to break – сломать/ся/)! The boy in the house threw a stone at me and broke it (мальчик из дома бросил в меня камнем и сломал его; to throw).” Then she fluttered more desperately than ever (и она захлопала крыльями еще отчаяннее прежнего).

Nagaina lifted up her head and hissed (Нагайна подняла голову и прошипела; to hiss – шипеть), “You warned Rikki-tikki when I would have killed him (ты предупредила Рикки-Тикки, когда я могла убить его; to warn – предупреждать, извещать). Indeed and truly, you’ve chosen a bad place to be lame in (действительно и несомненно = поистине ты выбрала плохое место хромать; to choose – выбирать; lame – хромой).” And she moved toward Darzee’s wife (и она двинулась к жене Дарзи), slipping along over the dust (скользя по пыли; to slip – скользить, плавно передвигаться).

She fluttered in front of Nagaina by the rubbish heap and cried out, “Oh, my wing is broken! The boy in the house threw a stone at me and broke it.” Then she fluttered more desperately than ever.

Nagaina lifted up her head and hissed, “You warned Rikki-tikki when I would have killed him. Indeed and truly, you’ve chosen a bad place to be lame in.” And she moved toward Darzee’s wife, slipping along over the dust.

“The boy broke it with a stone (мальчик сломал = перебил его камнем)!” shrieked Darzee’s wife (выкрикнула жена Дарзи; to shriek – пронзительно кричать).

“Well (ну)! It may be some consolation to you when you’re dead to know that I shall settle accounts with the boy (может быть, для тебя будет некоторым утешением знать, что, когда ты будешь мертва = умрешь, я сведу счеты с этим мальчиком; to settle – урегулировать; оплачивать /что-либо/; расплачиваться; разделаться, расквитаться; account – счет). My husband lies on the rubbish heap this morning (мой муж лежит на куче мусора этим утром), but before night the boy in the house will lie very still (но до ночи = раньше, чем наступит ночь, мальчик будет лежать в доме очень тихо). What is the use of running away (какой толк убегать)? I am sure to catch you (я уверена, что поймаю тебя). Little fool, look at me (маленькая дурочка, посмотри на меня)!”

“The boy broke it with a stone!” shrieked Darzee’s wife.

“Well! It may be some consolation to you when you’re dead to know that I shall settle accounts with the boy. My husband lies on the rubbish heap this morning, but before night the boy in the house will lie very still. What is the use of running away? I am sure to catch you. Little fool, look at me!”

Darzee’s wife knew better than to do that (жена Дарзи была не так глупа, чтобы делать это; to know better than to do smth. – быть не таким глупым, чтобы делать что-либо), for a bird who looks at a snake’s eyes gets so frightened that she cannot move (потому что птица, которая смотрит в глаза змеи, так пугается, что не может двигаться = теряет способность двигаться). Darzee’s wife fluttered on, piping sorrowfully (жена Дарзи продолжала порхать, печально попискивая; to pipe – играть на свирели; свистеть, пищать /о птице/), and never leaving the ground (и не покидая = не отрываясь от земли), and Nagaina quickened her pace (и Нагайна ускорила шаг = поползла быстрее; to quicken – ускорять/ся/; quick – быстрый).

Rikki-tikki heard them going up the path from the stables (Рикки-Тикки услышал, что они двигаются по дорожке от конюшни), and he raced for the end of the melon patch near the wall (и помчался к концу дынной грядки около стены; to race – участвовать в гонках; мчаться, нестись; patch – клочок, лоскут; небольшой участок земли). There, in the warm litter above the melons (там, на теплой подстилке среди дынь; litter – разбросанные вещи, беспорядок; подстилка /для скота; из соломы, сена/), very cunningly hidden (очень хитро спрятанные; to hide), he found twenty-five eggs (он нашел двадцать пять яиц; to find), about the size of a bantam’s eggs (размером вроде яиц бентамок[3]), but with whitish skin instead of shell (но с беловатой кожицей вместо скорлупы).

Darzee’s wife knew better than to do that, for a bird who looks at a snake’s eyes gets so frightened that she cannot move. Darzee’s wife fluttered on, piping sorrowfully, and never leaving the ground, and Nagaina quickened her pace.

Rikki-tikki heard them going up the path from the stables, and he raced for the end of the melon patch near the wall. There, in the warm litter above the melons, very cunningly hidden, he found twenty-five eggs, about the size of a bantam’s eggs, but with whitish skin instead of shell.

“I was not a day too soon (я как раз вовремя: «я ни на один день /не пришел/ слишком скоро»),” he said, for he could see the baby cobras curled up inside the skin (так как мог увидеть = разглядел свернувшихся детенышей кобры под кожицей; to curl – виться; to curl up – скручивать/ся/, сворачивать/ся/), and he knew that the minute they were hatched they could each kill a man or a mongoose (и знал, что в ту минуту, как они вылупятся, каждый /из них уже/ может убить человека или мангуста). He bit off the tops of the eggs as fast as he could (он надкусил верхушки яиц так быстро, как мог; to bite), taking care to crush the young cobras (стараясь прокусить /и/ молодых кобр = змеенышей; care – забота; тщательность; to take care – заботиться; стараться; to crush – давить, дробить, толочь; сокрушить, уничтожить), and turned over the litter from time to time to see whether he had missed any (и переворачивал подстилку время от времени, чтобы увидеть = убедиться, не пропустил ли он какого-нибудь /яйца/; to turn over – переворачивать; to miss – потерпеть неудачу; пропустить, не заметить). At last there were only three eggs left (наконец осталось только три яйца; to leave), and Rikki-tikki began to chuckle to himself (и Рикки-Тикки начал уж было хихикать про себя; to chuckle – /тихо/ смеяться, посмеиваться), when he heard Darzee’s wife screaming (как вдруг услышал крик жены Дарзи; to scream – пронзительно кричать, вопить):

“Rikki-tikki, I led Nagaina toward the house (Рикки-Тикки, я увела Нагайну к дому; to lead – вести, быть проводником), and she has gone into the veranda (и она вошла = вползла на веранду), and – oh, come quickly (и – о, идем скорее) – she means killing (она намерена убивать)!”

“I was not a day too soon,” he said, for he could see the baby cobras curled up inside the skin, and he knew that the minute they were hatched they could each kill a man or a mongoose. He bit off the tops of the eggs as fast as he could, taking care to crush the young cobras, and turned over the litter from time to time to see whether he had missed any. At last there were only three eggs left, and Rikki-tikki began to chuckle to himself, when he heard Darzee’s wife screaming:

“Rikki-tikki, I led Nagaina toward the house, and she has gone into the veranda, and – oh, come quickly – she means killing!”

Rikki-tikki smashed two eggs (Рикки-Тикки раздавил /еще/ два яйца; to smash – разбивать/ся/ вдребезги), and tumbled backward down the melon-bed with the third egg in his mouth (скатился с дынной грядки с третьим яйцом во рту; to tumble – падать; бросать/ся/), and scuttled to the veranda as hard as he could put foot to the ground (и помчался к веранде со всех ног: «и поспешно побежал к веранде так энергично, как мог ставить ногу на землю»; to scuttle – поспешно бежать; hard – /нареч./ энергично, активно, решительно, настойчиво, упорно; неистово, яростно). Teddy and his mother and father were there at early breakfast (Тэдди, его мать и отец были = сидели за ранним = первым завтраком), but Rikki-tikki saw that they were not eating anything (но Рикки-Тикки увидел, что они ничего не едят). They sat stone-still (они сидели неподвижно, как каменные; to sit; still – бесшумный, тихий; неподвижный), and their faces were white (и их лица были белыми). Nagaina was coiled up on the matting by Teddy’s chair (Нагайна свернулась на циновке около стула Тэдди; to coil /up/ – свертываться кольцом), within easy striking distance of Teddy’s bare leg (на таком расстоянии, /что она могла/ легко нанести удар = укусить голую ногу Тэдди; to strike – ударять, нанести удар; distance – расстояние), and she was swaying to and fro (покачивалась взад и вперед; to sway – качать/ся/, колебать/ся/), singing a song of triumph (и пела торжествующую песню: «песню триумфа»).

Rikki-tikki smashed two eggs, and tumbled backward down the melon-bed with the third egg in his mouth, and scuttled to the veranda as hard as he could put foot to the ground. Teddy and his mother and father were there at early breakfast, but Rikki-tikki saw that they were not eating anything. They sat stone-still, and their faces were white. Nagaina was coiled up on the matting by Teddy’s chair, within easy striking distance of Teddy’s bare leg, and she was swaying to and fro, singing a song of triumph.

“Son of the big man that killed Nag (сын большого человека, убившего Нага),” she hissed (шипела она), “stay still (не двигайся: «оставайся неподвижным»). I am not ready yet (я еще не готова). Wait a little (подожди немного). Keep very still, all you three (не двигайтесь и вы, все трое)! If you move I strike (если вы двинетесь, я ударяю = кусаю), and if you do not move I strike (если вы не двинетесь, я /все равно/ кусаю). Oh, foolish people, who killed my Nag (о, глупые люди, которые убили моего Нага)!”

Teddy’s eyes were fixed on his father (Тэдди не спускал глаз с отца: «глаза Тэдди были прикреплены = прикованы к его отцу»; to fix – устанавливать, прикреплять, закреплять, фиксировать), and all his father could do was to whisper (а все, что мог делать его отец, это /только/ шептать), “Sit still, Teddy (сиди неподвижно, Тэдди). You mustn’t move (ты не должен двигаться). Teddy, keep still (Тэдди, не шевелись).”

Then Rikki-tikki came up and cried (тогда Рикки-Тикки поднялся /на веранду/ и крикнул), “Turn round, Nagaina (повернись, Нагайна). Turn and fight (повернись и сражайся)!”

“Son of the big man that killed Nag,” she hissed, “stay still. I am not ready yet. Wait a little. Keep very still, all you three! If you move I strike, and if you do not move I strike. Oh, foolish people, who killed my Nag!”

Teddy’s eyes were fixed on his father, and all his father could do was to whisper, “Sit still, Teddy. You mustn’t move. Teddy, keep still.”

Then Rikki-tikki came up and cried, “Turn round, Nagaina. Turn and fight!”

“All in good time (все в хорошее время = всему свое время),” said she, without moving her eyes (не отводя глаз). “I will settle my account with you presently (скоро я сведу счеты /и/ с тобой; presently – ныне, сегодня, сейчас, теперь; некоторое время спустя). Look at your friends, Rikki-tikki (посмотри на своих друзей, Рикки-Тикки). They are still and white (они неподвижны и бледны; white – белый). They are afraid (они боятся). They dare not move (они не смеют пошевелиться; to dare – осмеливаться, сметь), and if you come a step nearer I strike (и если ты подойдешь на шаг ближе = сделаешь еще один шаг, я кусаю).”

“Look at your eggs (посмотри на свои яйца),” said Rikki-tikki, “in the melon bed near the wall (/там/, на дынной грядке, около стены). Go and look, Nagaina (иди и взгляни на них, Нагайна)!”

The big snake turned half around (большая змея сделала пол-оборота; to turn – поворачивать/ся/; around – вокруг, кругом), and saw the egg on the veranda (и увидела /свое/ яйцо на веранде). “Ah-h (ах-х)! Give it to me (отдай его мне),” she said.

“All in good time,” said she, without moving her eyes. “I will settle my account with you presently. Look at your friends, Rikki-tikki. They are still and white. They are afraid. They dare not move, and if you come a step nearer I strike.”

“Look at your eggs,” said Rikki-tikki, “in the melon bed near the wall. Go and look, Nagaina!”

The big snake turned half around, and saw the egg on the veranda. “Ah-h! Give it to me,” she said.

Rikki-tikki put his paws one on each side of the egg (Рикки-Тикки положил свои лапы по одной с каждой стороны яйца = яйцо между лапами; to put – класть, положить), and his eyes were blood-red (и его глаза были кроваво-красными; blood – кровь). “What price for a snake’s egg (какая цена за = сколько стоит змеиное яйцо; price – цена)? For a young cobra (за молодую кобру)? For a young king cobra (за молодую королевскую кобру)? For the last – the very last of the brood (за последнюю – самую последнюю из всего выводка)? The ants are eating all the others down by the melon bed (муравьи поедают остальных /там/ внизу, на дынной грядке).”

Nagaina spun clear round (Нагайна повернулась полностью; to spin – прясть, плести; крутить/ся/, вертеть/ся/; clear – ясно, четко; совсем, полностью), forgetting everything for the sake of the one egg (забыв все ради одного яйца; for the sake of smth. – ради чего-либо). Rikki-tikki saw Teddy’s father shoot out a big hand (Рикки-Тикки увидел, что отец Тэдди /быстро/ вытянул свою большую руку; to shoot – стрелять; to shoot out – высовывать, выставлять), catch Teddy by the shoulder (схватил Тэдди за плечо), and drag him across the little table with the tea-cups (и потащил его через маленький стол с чайными чашками; to drag – тянуть, тащить), safe and out of reach of Nagaina (/чтобы мальчик оказался/ в безопасности, вне досягаемости Нагайны; safe – невредимый; защищенный, в безопасности; reach – протягивание; досягаемость; out of reach – вне предела досягаемости).

Rikki-tikki put his paws one on each side of the egg, and his eyes were blood-red. “What price for a snake’s egg? For a young cobra? For a young king cobra? For the last – the very last of the brood? The ants are eating all the others down by the melon bed.”

Nagaina spun clear round, forgetting everything for the sake of the one egg. Rikki-tikki saw Teddy’s father shoot out a big hand, catch Teddy by the shoulder, and drag him across the little table with the tea-cups, safe and out of reach of Nagaina.

“Tricked (обманута; to trick – обманывать, надувать)! Tricked (обманута)! Tricked (обманута)! Rikk-tck-tck (рикк-тк-тк)!” chuckled Rikki-tikki (засмеялся Рикки-Тикки). “The boy is safe (мальчик в безопасности), and it was I (и это был я) – I (я) – I that caught Nag by the hood last night in the bathroom (это я поймал Нага за капюшон прошлой ночью в ванной комнате; to catch).” Then he began to jump up and down (и он начал прыгать вверх и вниз), all four feet together (на всех своих четырех лапах вместе = сразу), his head close to the floor (/опустив/ голову к полу; close – близко, рядом, около). “He threw me to and fro (он бросал меня во все стороны; to throw; to and fro – туда и сюда, взад и вперeд; из стороны в сторону, в разные стороны), but he could not shake me off (но не смог стряхнуть /с себя/; to shake – трясти/сь/; to shake off – стряхнуть, стряхивать). He was dead before the big man blew him in two (он был мертв /уже/ до того, как большой человек разорвал его на две /части/; to blow – дуть; взрывать, разрывать). I did it (я сделал это)! Rikki-tikki-tck-tck (рикки-тикки-тк-тк)! Come then, Nagaina (иди же, Нагайна). Come and fight with me (иди и сразись со мной). You shall not be a widow long (ты недолго будешь вдовой; long – долго, длительно).”

“Tricked! Tricked! Tricked! Rikk-tck-tck!” chuckled Rikki-tikki. “The boy is safe, and it was I–I – I that caught Nag by the hood last night in the bathroom.” Then he began to jump up and down, all four feet together, his head close to the floor. “He threw me to and fro, but he could not shake me off. He was dead before the big man blew him in two. I did it! Rikki-tikki-tck-tck! Come then, Nagaina. Come and fight with me. You shall not be a widow long.”

Nagaina saw that she had lost her chance of killing Teddy (Нагайна увидела = поняла, что она упустила возможность убить Тэдди; to lose – терять; chance – случайность; шанс, возможность, вероятность), and the egg lay between Rikki-tikki’s paws (/к тому же ее/ яйцо лежало между лапками Рикки-Тикки; to lie). “Give me the egg, Rikki-tikki (отдай мне яйцо, Рикки-Тикки). Give me the last of my eggs (отдай мне последнее из моих яиц), and I will go away and never come back (и я уйду отсюда и никогда не вернусь),” she said, lowering her hood (опуская свой капюшон; to lower – спускать, опускать; low – низкий).

“Yes, you will go away (да, ты уйдешь), and you will never come back (и никогда не вернешься). For you will go to the rubbish heap with Nag (потому что отправишься на мусорную кучу /вместе/ с Нагом). Fight, widow (сражайся, вдова)! The big man has gone for his gun (большой человек пошел за своим ружьем)! Fight (сражайся)!”

Nagaina saw that she had lost her chance of killing Teddy, and the egg lay between Rikki-tikki’s paws. “Give me the egg, Rikki-tikki. Give me the last of my eggs, and I will go away and never come back,” she said, lowering her hood.

“Yes, you will go away, and you will never come back. For you will go to the rubbish heap with Nag. Fight, widow! The big man has gone for his gun! Fight!”

Rikki-tikki was bounding all round Nagaina (Рикки-Тикки прыгал вокруг Нагайны; to bound – прыгать, скакать; all round – кругом, везде вокруг, повсюду вокруг), keeping just out of reach of her stroke (держась вне досягаемости ее удара = на таком расстоянии, чтобы она не могла укусить его; reach – протягивание; досягаемость; out of reach – вне предела досягаемости), his little eyes like hot coals (его маленькие глаза /были/, как раскаленные угли). Nagaina gathered herself together and flung out at him (Нагайна сгруппировалась и бросилась на него; to gather – собирать/ся/; to gather together – собраться вместе; сжаться; to fling – бросаться, кидаться). Rikki-tikki jumped up and backward (Рикки-Тикки подпрыгнул вверх и /отскочил/ назад). Again and again and again she struck (снова, снова и снова она наносила удары; to strike), and each time her head came with a whack on the matting of the veranda (и каждый раз ее голова со стуком падала на половик веранды; whack – сильный, звучный удар) and she gathered herself together like a watch spring (и она сжималась как часовая пружина; watch – часы; spring – пружина, рессора). Then Rikki-tikki danced in a circle to get behind her (затем Рикки-Тикки стал, прыгая, описывать круг, чтобы оказаться позади нее; to dance – танцевать; прыгать, скакать; to get – получить; добраться), and Nagaina spun round to keep her head to his head (а Нагайна вертелась, чтобы удержать свою голову против его головы; to spin – прясть, плести; крутить/ся/, вертеть/ся/), so that the rustle of her tail on the matting sounded like dry leaves blown along by the wind (так, что шорох ее хвоста по циновке звучал как = походил /на шелест/ сухих листьев, которые гонит ветер; rustle – треск; шелест, шорох; to sound – звучать; to blow – дуть; гнать, развевать /о ветре/).

Rikki-tikki was bounding all round Nagaina, keeping just out of reach of her stroke, his little eyes like hot coals. Nagaina gathered herself together and flung out at him. Rikki-tikki jumped up and backward. Again and again and again she struck, and each time her head came with a whack on the matting of the veranda and she gathered herself together like a watch spring. Then Rikki-tikki danced in a circle to get behind her, and Nagaina spun round to keep her head to his head, so that the rustle of her tail on the matting sounded like dry leaves blown along by the wind.

He had forgotten the egg (он забыл о яйце; to forget). It still lay on the veranda (оно все еще лежало на веранде; to lie), and Nagaina came nearer and nearer to it (и Нагайна подходила к нему все ближе и ближе), till at last, while Rikki-tikki was drawing breath (пока, наконец, когда Рикки-Тикки переводил дух; to draw – тащить, тянуть; вдыхать, втягивать; breath – дыхание, вдох; to draw breath – перевести дыхание), she caught it in her mouth (не схватила /свое яйцо/ в свою пасть; to catch), turned to the veranda steps (повернулась к лестнице на веранде), and flew like an arrow down the path (и, как стрела, полетела по дорожке; to fly), with Rikki-tikki behind her (Рикки-Тикки /помчался/ за ней). When the cobra runs for her life (когда кобра бежит за = спасает свою жизнь), she goes like a whip-lash flicked across a horse’s neck (она двигается так, как будто ремешок кнута хлещет по шее лошади; whip – кнут; lash – плеть, бич; ремешок /кнута/; to flick – стегнуть, щелкнуть, хлестнуть).

He had forgotten the egg. It still lay on the veranda, and Nagaina came nearer and nearer to it, till at last, while Rikki-tikki was drawing breath, she caught it in her mouth, turned to the veranda steps, and flew like an arrow down the path, with Rikki-tikki behind her. When the cobra runs for her life, she goes like a whip-lash flicked across a horse’s neck.

Rikki-tikki knew that he must catch her (Рикки-Тикки знал, что он должен поймать ее), or all the trouble would begin again (иначе все беды начнутся снова). She headed straight for the long grass by the thorn-bush (она направлялась прямо к высокой: «длинной» траве у куста терновника; to head – направляться, держать курс), and as he was running Rikki-tikki heard Darzee still singing his foolish little song of triumph (и, пока Рикки-Тикки бежал, он слышал, как Дарзи все еще поет свою глупую победную песенку). But Darzee’s wife was wiser (но жена Дарзи была благоразумнее; wise – мудрый; благоразумный, разумный). She flew off her nest as Nagaina came along (она вылетела из гнезда, когда Нагайна проносилась мимо), and flapped her wings about Nagaina’s head (и захлопала крыльями над ее головой; to flap – хлопать, шлепать; ударять крылом /о птицах/). If Darzee had helped they might have turned her (если бы Дарзи помог /им/, они могли бы развернуть ее), but Nagaina only lowered her hood and went on (но /теперь/ Нагайна только опустила свой капюшон и двинулась дальше).

Rikki-tikki knew that he must catch her, or all the trouble would begin again. She headed straight for the long grass by the thorn-bush, and as he was running Rikki-tikki heard Darzee still singing his foolish little song of triumph. But Darzee’s wife was wiser. She flew off her nest as Nagaina came along, and flapped her wings about Nagaina’s head. If Darzee had helped they might have turned her, but Nagaina only lowered her hood and went on.

Still, the instant’s delay brought Rikki-tikki up to her (тем не менее короткая задержка привела Рикки-Тикки к ней = дала возможность Рикки-Тикки подбежать к ней ближе; instant – безотлагательный; мгновенный; delay – задержка, промедление; to bring up – приводить), and as she plunged into the rat-hole where she and Nag used to live (и, когда она нырнула в крысиную нору, где раньше они жили с Нагом; to plunge – нырять, погружать/ся/; hole – дыра; отверстие; нора; used to – этот оборот используется при описании событий/состояний, которые регулярно происходили/имели место в прошлом, а потом прекратились), his little white teeth were clenched on her tail (его маленькие белые зубы схватили ее за хвост; to clench – зажимать, закреплять, укреплять), and he went down with her (и он спустился вместе с ней) – and very few mongooses (а очень немногие мангусты), however wise and old they may be (даже мудрые и старые; however – какой бы ни), care to follow a cobra into its hole (желают = решаются следовать за коброй в ее нору; to care – беспокоиться, тревожиться; иметь желание). It was dark in the hole (в норе было темно); and Rikki-tikki never knew when it might open out (и Рикки-Тикки вовсе не знал, где она может расшириться; never – никогда; вовсе /не/; to open – открывать/ся/; to open out – развертывать/ся/, раскрывать/ся/, расширять/ся/) and give Nagaina room to turn and strike at him (и /тем самым/ предоставить Нагайне пространство, чтобы повернуться и ударить = укусить его; room – комната; место, пространство). He held on savagely (он держался изо всех сил; to hold on – держаться /за что-либо/; /разг./ упорствовать в чем-либо, не сдаваться; savagely – подобно дикарю, варварски, дико; жестоко, свирепо, зло, беспощадно), and stuck out his feet to act as brakes on the dark slope of the hot, moist earth (выставляя свои лапы = упираясь лапами так, чтобы они служили тормозами на темном склоне горячей, влажной земли = на темном, горячем, влажном земляном склоне; to stiсk – втыкать, вкалывать; класть, ставить; to stick out – высовывать/ся/, выставлять; to act as smb., smth. – действовать, поступать; работать, служить, действовать /в качестве кого-либо, чего-либо/).

Still, the instant’s delay brought Rikki-tikki up to her, and as she plunged into the rat-hole where she and Nag used to live, his little white teeth were clenched on her tail, and he went down with her – and very few mongooses, however wise and old they may be, care to follow a cobra into its hole. It was dark in the hole; and Rikki-tikki never knew when it might open out and give Nagaina room to turn and strike at him. He held on savagely, and stuck out his feet to act as brakes on the dark slope of the hot, moist earth.

Then the grass by the mouth of the hole stopped waving (затем трава около входа в нору перестала качаться; to wave – волноваться, качаться, колыхаться; wave – волна), and Darzee said, “It is all over with Rikki-tikki (c Рикки-Тикки все кончено)! We must sing his death song (мы должны спеть песню /по поводу/ его смерти = похоронную песню). Valiant Rikki-tikki is dead (отважный Рикки-Тики мертв)! For Nagaina will surely kill him underground (потому что Нагайна обязательно убьет его под землей).”

So he sang a very mournful song that he made up on the spur of the minute (и он запел очень печальную песню, которую сложил, вдохновленный данным моментом; to make up – выдумывать; spur – шпора /на обуви/; побуждение, стимул), and just as he got to the most touching part (но как только он дошел до самой трогательной ее части; to touch – /при/касаться, трогать; трогать, волновать), the grass quivered again (трава снова зашевелилась; to quiver – дрожать мелкой дрожью; колыхаться), and Rikki-tikki, covered with dirt (и Рикки-Тикки, /весь/ покрытый грязью), dragged himself out of the hole leg by leg (выбрался: «вытащил себя» из норы лапа за лапой; to drag – тащить, волочить), licking his whiskers (/и/ облизывая свои усы; to lick – лизать). Darzee stopped with a little shout (Дарзи остановился = замолчал, слегка вскрикнув; shout – крик).

Then the grass by the mouth of the hole stopped waving, and Darzee said, “It is all over with Rikki-tikki! We must sing his death song. Valiant Rikki-tikki is dead! For Nagaina will surely kill him underground.”

So he sang a very mournful song that he made up on the spur of the minute, and just as he got to the most touching part, the grass quivered again, and Rikki-tikki, covered with dirt, dragged himself out of the hole leg by leg, licking his whiskers. Darzee stopped with a little shout.

Rikki-tikki shook some of the dust out of his fur and sneezed (Рикки-Тикки стряхнул немного пыли со своего меха и чихнул; to shake). “It is all over (все кончено),” he said. “The widow will never come out again (вдова никогда больше не выйдет наружу).” And the red ants that live between the grass stems heard him (красные муравьи, которые живут между стеблями трав, услышали его), and began to troop down one after another to see if he had spoken the truth (и потянулись стайкой вниз друг за другом, чтобы /пойти/ посмотреть, правду ли он сказал; to troop – собираться толпой; строить/ся/; troop – отряд, группа людей).

Rikki-tikki curled himself up in the grass and slept where he was (Рикки-Тикки свернулся в траве и заснул там, где был = прямо на месте; to sleep) – slept and slept till it was late in the afternoon (/он/ спал и спал до конца дня = до вечера; late – поздний, поздно; afternoon – время после полудня, дневное время), for he had done a hard day’s work (потому что в этот день он выполнил тяжелую работу).

Rikki-tikki shook some of the dust out of his fur and sneezed. “It is all over,” he said. “The widow will never come out again.” And the red ants that live between the grass stems heard him, and began to troop down one after another to see if he had spoken the truth.

Rikki-tikki curled himself up in the grass and slept where he was – slept and slept till it was late in the afternoon, for he had done a hard day’s work.

“Now (теперь),” he said, when he awoke (проснувшись; to awake – будить; просыпаться), “I will go back to the house (я вернусь в дом). Tell the Coppersmith, Darzee (скажи /о случившемся/ птице Меднику, Дарзи; coppersmith – медник; котельщик; copper – медь; smith – кузнец), and he will tell the garden that Nagaina is dead (и он расскажет всему саду, что Нагайна мертва).”

The Coppersmith is a bird who makes a noise exactly like the beating of a little hammer on a copper pot (Медник – птица, которая создает шум = издает звук, в точности напоминающий удары маленького молотка по медной кастрюле; like – подобный, похожий; to beat – бить); and the reason he is always making it is because he is the town crier to every Indian garden (причина того, что он всегда делает /именно/ так, в том, что он является городским глашатаем каждого сада в Индии; to cry – кричать; crier – крикун; городской глашатай), and tells all the news to everybody who cares to listen (и сообщает все новости всем, кто имеет желание слушать; to care – беспокоиться, тревожиться; иметь желание). As Rikki-tikki went up the path (когда Рикки-Тикки пошел по дорожке; up – зд.: вглубь, по /обозначает движение вглубь страны, территории/), he heard his “attention” notes like a tiny dinner gong (он услышал его призывы «внимание», напоминающие /звон/ крошечного обеденного гонга; note – нота; крик, зов, звук /особ. издаваемый птицами/), and then the steady “Ding-dong-tock” (а потом равномерное «динг-донг-ток»; steady – устойчивый; равномерный, ровный)! Nag is dead – dong (Наг мертв – донг)! Nagaina is dead (Нагайна мертва)! Ding-dong-tock (динг-донг-ток)!”

“Now,” he said, when he awoke, “I will go back to the house. Tell the Coppersmith, Darzee, and he will tell the garden that Nagaina is dead.”

The Coppersmith is a bird who makes a noise exactly like the beating of a little hammer on a copper pot; and the reason he is always making it is because he is the town crier to every Indian garden, and tells all the news to everybody who cares to listen. As Rikki-tikki went up the path, he heard his “attention” notes like a tiny dinner gong, and then the steady “Ding-dong-tock! Nag is dead – dong! Nagaina is dead! Ding-dong-tock!”

That set all the birds in the garden singing (это заставило всех птиц в саду запеть; to set – класть, ставить; приводить /в какое-либо состояние/), and the frogs croaking (а лягушек квакать; to croak – каркать; квакать), for Nag and Nagaina used to eat frogs as well as little birds (потому что Наг и Нагайна, бывало, поедали и лягушек так же, как и маленьких птиц).

When Rikki got to the house (когда Рикки подошел к дому), Teddy and Teddy’s mother (Тедди, мать Тедди) (she looked very white still, for she had been fainting (она все еще выглядела очень бледной, так как упала до этого в обморок = что оправилась от обморока; to faint – падать в обморок)) and Teddy’s father came out and almost cried over him (и отец Тэдди вышли /ему навстречу/, чуть не плача над ним); and that night he ate all that was given him till he could eat no more (и в тот вечер он ел все, что ему давали, пока не смог /уже/ больше есть; to eat), and went to bed on Teddy’s shoulder (и отправился в постель = спать на плече Тэдди), where Teddy’s mother saw him when she came to look late at night (где мать Тедди /и/ увидела его, когда пришла взглянуть /на своего мальчика/ поздно ночью).

“That set all the birds in the garden singing, and the frogs croaking, for Nag and Nagaina used to eat frogs as well as little birds.

When Rikki got to the house, Teddy and Teddy’s mother (she looked very white still, for she had been fainting) and Teddy’s father came out and almost cried over him; and that night he ate all that was given him till he could eat no more, and went to bed on Teddy’s shoulder, where Teddy’s mother saw him when she came to look late at night.

He saved our lives and Teddy’s life (он спас наши жизни и жизнь Тэдди; to save – спасать),” she said to her husband (сказала она своему мужу). “Just think (только подумай), he saved all our lives (он всем нам спас жизнь).”

Rikki-tikki woke up with a jump (Рикки-Тикки проснулся с прыжком = и /даже/ подпрыгнул; to wake /up/), for the mongooses are light sleepers (так как мангусты легкие спящие = спят очень чутко).

“Oh, it’s you (о, это вы),” said he. “What are you bothering for (о чем вы беспокоитесь; to bother – беспокоить, докучать; беспокоиться, волноваться)? All the cobras are dead (все кобры мертвы). And if they weren’t (а если бы /и/ не были = не так), I’m here (я /же/ здесь).”

Rikki-tikki had a right to be proud of himself (Рикки-Тикки имел право гордиться собой; proud – гордый; to be proud – гордиться). But he did not grow too proud (однако он не слишком возгордился; to grow – расти; становиться), and he kept that garden as a mongoose should keep it (и следил за садом, как /и/ должен следить мангуст; to keep – держать; содержать, следить), with tooth and jump and spring and bite (зубом и прыжком, скачком и укусом; jump – прыжок, скачок; spring – прыжок, скачок), till never a cobra dared show its head inside the walls (пока ни одна кобра /уже/ не смела показать свою голову = появиться в пределах его ограды; to dare – осмеливаться, сметь; wall – стена; барьер, преграда; шпалера, шпалерник /в саду/).

He saved our lives and Teddy’s life,” she said to her husband. “Just think, he saved all our lives.”

Rikki-tikki woke up with a jump, for the mongooses are light sleepers.

“Oh, it’s you,” said he. “What are you bothering for? All the cobras are dead. And if they weren’t, I’m here.”

Rikki-tikki had a right to be proud of himself. But he did not grow too proud, and he kept that garden as a mongoose should keep it, with tooth and jump and spring and bite, till never a cobra dared show its head inside the walls.

Darzee’s Chant

(Хвалебная песня Дарзи[4])

(Sung in honor of Rikki-tikki-tavi (спетая в честь Рикки-Тикки-Тави[5]))

Singer and tailor am I (певец и портной я) —

Doubled the joys that I know (я знаю два источника радости: «удвоены радости, которые мне известны»; to double – удваивать) —

Proud of my lilt to the sky (/я/ горжусь: «горд» своим веселым напевом, /летящим/ в небо; lilt – мелодия, напев, песенка /особ. веселая/),

Proud of the house that I sew (горжусь /своим/ домом, который я шью /из листьев/; to sew – пришивать, сшивать, шить) —

Over and under, so weave I my music (вверху и внизу, так сплетаю я свою музыку; to weave – ткать, плести; соединять/ся/, сплетать/ся/) – so weave I the house that I sew (так сплетаю я дом, который я шью).

Sing to your fledglings again (пою птенцам твоим опять),

Mother, oh lift up your head (мать, о подними свою голову)!

Evil that plagued us is slain (зло, которое мучило нас, уничтожено; to plague – зачумлять, насылать; изводить, мучить; plague – мор, эпидемия; чума; to slay – убивать, уничтожать, лишать жизни),

Death in the garden lies dead (смерть в саду лежит мертвой = мертва).

Terror that hid in the roses is impotent (ужас, который таился в розах, бессилен; to hide – прятать/ся/, таить/ся/) – flung on the dung-hill and dead (выброшенный на навозную кучу и мертвый; to fling – бросать/ся/, кидать/ся/)!

Who has delivered us, who (кто избавил нас, кто; to deliver – освобождать, избавлять)?

Tell me his nest and his name (покажи мне его гнездо и /скажи/ имя его; to tell – говорить, сказать; указывать, показывать).

Rikki, the valiant, the true (Рикки, отважный /и/ верный; true – верный, правильный; верный, преданный)

Tikki, with eyeballs of flame (Тики, с глазными яблоками из пламени = с пылающим взором),

Rikk-tikki-tikki, the ivory-fanged, the hunter with eyeballs of flame (Рикки-Тикки-Тикки, с зубами из слоновой кости, охотник с пылающим взором; fang – клык; зуб)!

Give him the thanks of the Birds (возблагодари его /от имени/ Птиц; to give – давать; thank – благодарность),

Bowing with tail feathers spread (кланяясь перьями хвоста раскинутыми = распушенными; to bow – гнуть/ся/, сгибать/ся/; кланяться; to spread – развертывать/ся/, раскидывать/ся/)!

Praise him with nightingale words (воздай ему хвалу словами соловья = соловьиной трелью; to praise – хвалить, восхвалять) —

Nay, I will praise him instead (нет, я восхвалю его вместо /тебя/).

Hear (слушай)!

I will sing you the praise of the bottle-tailed Rikki, with eyeballs of red (я буду петь тебе хвалу = хвалебную песнь, Рикки с хвостом, /похожим на/ бутыль, с красными глазными яблоками = с горящими глазами)!

(Here Rikki-tikki interrupted (здесь Рикки-Тикки прервал /его/; to interrupt – обрывать, прерывать), and the rest of the song is lost (и остальная часть песни потеряна; rest – остаток, остальное; to lose – терять)).

Singer and tailor am I —

Doubled the joys that I know —

Proud of my lilt to the sky,

Proud of the house that I sew —

Over and under, so weave I my music – so weave I the house that I sew.

Sing to your fledglings again,

Mother, oh lift up your head!

Evil that plagued us is slain,

Death in the garden lies dead.

Terror that hid in the roses is impotent – flung on the dung-hill and dead!

Who has delivered us, who?

Tell me his nest and his name.

Rikki, the valiant, the true

Tikki, with eyeballs of flame,

Rikk-tikki-tikki, the ivory-fanged, the hunter with eyeballs of flame!

Give him the thanks of the Birds,

Bowing with tail feathers spread!

Praise him with nightingale words —

Nay, I will praise him instead.

Hear!

I will sing you the praise of the bottle-tailed Rikki, with eyeballs of red!

(Here Rikki-tikki interrupted, and the rest of the song is lost.)

Toomai of the Elephants

(Слоновый Тумаи)

I will remember what I was, I am sick of rope and chain (я буду помнить, каким я был, мне надоела веревка и цепь; sick – больной, болезненный; пресыщенный, уставший) —

I will remember my old strength and all my forest affairs (я буду помнить мою прежнюю силу и все мои лесные дела = все, чем я занимался в лесу; old – старый; давнишний, старинный).

I will not sell my back to man for a bundle of sugar-cane (я не продам свою спину человеку за пучок сахарного тростника):

I will go out to my own kind, and the wood-folk in their lairs (я уйду к своим родичам и лесному народу в его берлогах; kind – сорт, вид; род, семейство).

I will go out until the day, until the morning break (я уйду до дня = рассвета, до первых лучей утренней /зари/; break – ломание, раскалывание; первое появление) —

Out to the wind’s untainted kiss, the water’s clean caress (навстречу чистому = свежему поцелую ветра, /навстречу/ чистой ласке воды = ласковой воде; untainted – чистый, незапятнанный; clean – чистый, очищенный от грязи);

I will forget my ankle-ring and snap my picket stake (я забуду о своем кольце на лодыжке = ноге и сломаю свой столб /к которому привязан/; to snap – щелкать, лязгать; порвать/ся/, сломать/ся/; picket – кол; штакетина; stake – столб, кол).

I will revisit my lost loves, and playmates masterless (я снова посещу своих потерянных любимых = встречусь со своими потерянными любимыми и товарищами по играм, свободными; to visit – посещать, навещать; to revisit – посетить вновь; to lose – терять; master – хозяин, господин; masterless – без хозяина, свободный)!

I will remember what I was, I am sick of rope and chain —

I will remember my old strength and all my forest affairs.

I will not sell my back to man for a bundle of sugar-cane:

I will go out to my own kind, and the wood-folk in their lairs.

I will go out until the day, until the morning break —

Out to the wind’s untainted kiss, the water’s clean caress;

I will forget my ankle-ring and snap my picket stake.

I will revisit my lost loves, and playmates masterless!

Kala Nag, which means Black Snake (Кала Наг, что значит Черный Змей), had served the Indian Government in every way that an elephant could serve it for forty-seven years (прослужил Индийскому Правительству всеми способами, доступными слону, сорок семь лет; to serve – служить в доме; служить в армии; way – путь, дорога; способ), and as he was fully twenty years old when he was caught (и, так как ему было полных двадцать лет, когда его поймали; to catch), that makes him nearly seventy (это делает его = следовательно, теперь ему /было/ почти семьдесят) – a ripe age for an elephant (зрелый возраст для слона). He remembered pushing, with a big leather pad on his forehead (он помнил, как толкал, с большой кожаной подушкой на лбу), at a gun stuck in deep mud (орудие, застрявшее в глубокой грязи; to stick – втыкать, вкалывать; завязнуть, застрять), and that was before the Afghan War of 1842 (это было до Афганской войны 1842 года), and he had not then come to his full strength (и он не вошел тогда еще в полную силу).

Kala Nag, which means Black Snake, had served the Indian Government in every way that an elephant could serve it for forty-seven years, and as he was fully twenty years old when he was caught, that makes him nearly seventy – a ripe age for an elephant. He remembered pushing, with a big leather pad on his forehead, at a gun stuck in deep mud, and that was before the Afghan War of 1842, and he had not then come to his full strength.

His mother Radha Pyari (его мать Рада Пиари), – Radha the darling (Рада Дорогая), – who had been caught in the same drive with Kala Nag (которую поймали одновременно с Кала Нагом; drive – езда; преследование /неприятеля или зверя/, гон), told him (сказала ему), before his little milk tusks had dropped out (раньше чем у него выпали маленькие молочные бивни; to drop – капать; падать; to drop out – выпадать), that elephants who were afraid always got hurt (что слоны, которые боятся, всегда = неминуемо попадают в беду; to hurt – причинить боль; причинять вред, ущерб). Kala Nag knew that that advice was good (Кала Наг знал, что это был хороший совет), for the first time that he saw a shell burst (потому что, когда он в первый раз увидел, как разорвался снаряд; to burst – лопаться; разрываться, взрываться), he backed, screaming, into a stand of piled rifles (он отступил, крича, в ряд составленных в козлы винтовок; to back – поддерживать; пятиться, отступать; to scream – пронзительно кричать, вопить; to pile – складывать, сваливать в кучу; составлять винтовки в козлы), and the bayonets pricked him in all his softest places (и штыки прокололи его во всех самых мягких/нежных местах; to prick – /у/колоть, проколоть). So, before he was twenty-five (итак, до того, как ему исполнилось двадцать пять = не достигнув двадцати пяти лет), he gave up being afraid (он перестал бояться; to give up – оставить, отказаться; перестать, бросить /привычку/), and so he was the best-loved and the best-looked-after elephant in the service of the Government of India (став таким образом самым любимым слоном, за которым ухаживали лучше, /чем за остальными, состоящими/ на военной службе Правительства Индии; to look after – присматривать, ухаживать; service – служба, занятие, работа; военная служба).

His mother Radha Pyari, – Radha the darling, – who had been caught in the same drive with Kala Nag, told him, before his little milk tusks had dropped out, that elephants who were afraid always got hurt. Kala Nag knew that that advice was good, for the first time that he saw a shell burst he backed, screaming, into a stand of piled rifles, and the bayonets pricked him in all his softest places. So, before he was twenty-five, he gave up being afraid, and so he was the best-loved and the best-looked-after elephant in the service of the Government of India.

He had carried tents (он переносил палатки; to carry – везти, нести), twelve hundred pounds’ weight of tents (палатки, весом двенадцать сотен фунтов /сразу/; pound – фунт /мера веса, используемая в англоговорящих странах; = 453,6 г/; weight – вес), on the march in Upper India (во время похода в Верхнюю Индию; march – походное движение, марш, передвижение войск). He had been hoisted into a ship at the end of a steam crane and taken for days across the water (его поднимали на судно концом парового крана и в течение /многих/ дней везли по воде; to hoist – поднимать /что-либо/; to take – брать; доставлять, сопровождать), and made to carry a mortar on his back in a strange and rocky country very far from India (а /потом/ заставили нести мортиру на своей спине в незнакомой ему скалистой стране, /где-то/ очень далеко от Индии; to make – делать, создавать; заставлять), and had seen the Emperor Theodore lying dead in Magdala (и он видел императора Теодора, лежащего мертвым в Магдале), and had come back again in the steamer entitled (и вернулся на пароходе обратно, /получив/ право; to entitle – называть, давать название; давать право /на что-либо/), so the soldiers said (так говорили солдаты), to the Abyssinian War medal (на медаль Абиссинской Войны).

He had carried tents, twelve hundred pounds’ weight of tents, on the march in Upper India. He had been hoisted into a ship at the end of a steam crane and taken for days across the water, and made to carry a mortar on his back in a strange and rocky country very far from India, and had seen the Emperor Theodore lying dead in Magdala, and had come back again in the steamer entitled, so the soldiers said, to the Abyssinian War medal.

He had seen his fellow elephants die of cold and epilepsy and starvation and sunstroke up at a place called Ali Musjid, ten years later (он видел, как его собратья-слоны умирали от холода, падучей болезни: «эпилепсии», голода и солнечных ударов в месте, называемом Али-Масджид десять лет спустя; fellow – /разг./ человек, парень; приятель, товарищ, коллега, собрат); and afterward he had been sent down thousands of miles south to haul and pile big balks of teak in the timberyards at Moulmein (и потом его послали на несколько тысяч миль южнее трелевать и складывать в груды большие = толстые стволы тикового дерева на лесных складах Мулмейна; to send; down – вниз; к югу; to haul – тащить, тянуть; трелевать /лес/; to pile – складывать, сваливать в кучу, груду; pile – куча, груда). There he had half killed an insubordinate young elephant who was shirking his fair share of work (там он наполовину = чуть не убил непокорного молодого слона, уклонявшегося от своей законной доли работы; subordinate – зависимый, подчиненный; insubordinate – недисциплинированный; непокорный, непослушный; to shirk – красться, подкрадываться; увиливать, уклоняться; fair – честный; законный; share – доля, часть).

He had seen his fellow elephants die of cold and epilepsy and starvation and sunstroke up at a place called Ali Musjid, ten years later; and afterward he had been sent down thousands of miles south to haul and pile big balks of teak in the timberyards at Moulmein. There he had half killed an insubordinate young elephant who was shirking his fair share of work.

After that he was taken off timber-hauling (после этого его увезли от лесных порубок; to take off – уводить, увозить; to haul – тащить, тянуть; трелевать /лес/), and employed, with a few score other elephants who were trained to the business, in helping to catch wild elephants among the Garo hills (и поручили ему вместе с несколькими десятками других слонов, обученных этому делу, помогать /людям/ ловить диких слонов в горах Гаро; to employ – держать на службе; предоставлять работу, нанимать; to train – тренировать/ся/, готовить/ся/, обучать/ся/; score – два десятка). Elephants are very strictly preserved by the Indian Government (слоны очень строго охраняются Правительством Индии; to preserve – сохранять, сберегать; беречь, охранять). There is one whole department which does nothing else but hunt them (существует целый департамент, который не делает ничего, кроме как = занимается только тем, что охотится на них), and catch them (ловит их), and break them in (укрощает их; to break in – дрессировать; укрощать), and send them up and down the country as they are needed for work (и рассылает их по стране туда, где они нужны для работы = требуется их труд; up and down – вверх и вниз; здесь и там; там и сям; в разных местах).

After that he was taken off timber-hauling, and employed, with a few score other elephants who were trained to the business, in helping to catch wild elephants among the Garo hills. Elephants are very strictly preserved by the Indian Government. There is one whole department which does nothing else but hunt them, and catch them, and break them in, and send them up and down the country as they are needed for work.

Kala Nag stood ten fair feet at the shoulders (Кала Наг имел полных десять футов в плечах; to stand – стоять; быть высотой/ростом в…; fair – красивый; абсолютный, полный), and his tusks had been cut off short at five feet (его бивни были укорочены до пяти футов; to cut – резать, разрезать; to cut off – обрезать, отрезать; short – короткий), and bound round the ends, to prevent them splitting, with bands of copper (и окованы по концам полосками из меди, чтобы предохранить их от расщепления = чтобы они не расщеплялись; to bind – вязать, связывать; обшивать; вправлять более слабый материал в оправу из более прочного; to prevent – предотвращать, предупреждать, предохранять; to split – раскалывать/ся/, расщеплять/ся/; band – лента, повязка; полоска); but he could do more with those stumps than any untrained elephant could do with the real sharpened ones (но он мог сделать этими обрубками больше, чем любой необученный слон своими настоящими, заостренными /бивнями/; stump – обрубок; to train – тренировать/ся/, обучать/ся/; to sharpen – заострять; sharp – острый). When, after weeks and weeks of cautious driving of scattered elephants across the hills (когда, после недель и недель = многих недель осторожного преследования разрозненных слонов через горы; to drive – везти, перевозить; гнать, преследовать; to scatter – разбрасывать, раскидывать; разъединять, разрознивать), the forty or fifty wild monsters were driven into the last stockade (сорок или пятьдесят диких чудовищ заводили в последний загон; stockade – забор, ограждение; загон для скота), and the big drop gate (и большая падающая дверь; to drop – капать; падать), made of tree trunks lashed together (сделанная из крепко связанных вместе стволов деревьев; to lash – хлестать, стегать; крепко связывать), jarred down behind them (дребезжа, опускалась позади них; to jar – издавать неприятный, резкий звук; дребезжать), Kala Nag, at the word of command, would go into that flaring, trumpeting pandemonium (Кала Наг, по команде, входил в этот освещенный вспышками /факелов/ и ревущий пандемониум;[6] word of command – /воен.//устная/ команда; word – слово; to flare – гореть ярким пламенем; ярко вспыхивать; to trumpet – трубить; реветь /о слоне/) (generally at night, when the flicker of the torches made it difficult to judge distances (обычно ночью, когда мерцание факелов делало затруднительным определение расстояний; flicker – мерцание, мигание; to judge – судить, выносить приговор; оценивать, определять)), and, picking out the biggest and wildest tusker of the mob (и, выбрав самого крупного и самого дикого обладателя бивней из этого сборища; to pick – собирать; to pick out – выбирать; tusk – клык, бивень /слона, моржа/; tusker – животное с клыками, бивнями), would hammer him and hustle him into quiet while the men on the backs of the other elephants roped and tied the smaller ones (/начинал/ бить и гонять его, /пока тот не/ затихал, а люди, /сидевшие/ на спинах других слонов, связывали веревками и привязывали более мелких /животных/; to hammer – бить, ударять; to hustle – толкать; гнать вперед, подгонять; quiet – затишье, тишь; to rope – связывать веревкой; rope – веревка; to tie – завязывать/ся/, привязывать).

Kala Nag stood ten fair feet at the shoulders, and his tusks had been cut off short at five feet, and bound round the ends, to prevent them splitting, with bands of copper; but he could do more with those stumps than any untrained elephant could do with the real sharpened ones. When, after weeks and weeks of cautious driving of scattered elephants across the hills, the forty or fifty wild monsters were driven into the last stockade, and the big drop gate, made of tree trunks lashed together, jarred down behind them, Kala Nag, at the word of command, would go into that flaring, trumpeting pandemonium (generally at night, when the flicker of the torches made it difficult to judge distances), and, picking out the biggest and wildest tusker of the mob, would hammer him and hustle him into quiet while the men on the backs of the other elephants roped and tied the smaller ones.

There was nothing in the way of fighting that Kala Nag, the old wise Black Snake, did not know (в смысле приемов борьбы не было ничего, чего бы Кала Наг, старый мудрый Черный Змей, не знал; way – путь, дорога; способ, прием), for he had stood up more than once in his time to the charge of the wounded tiger (потому что, в свое время, он не раз: «больше чем один раз» противостоял нападению раненого тигра; to stand up – оказываться прочным, оставаться в рабочем состоянии; смело встречать; charge – атака, нападение; to wound – ранить), and, curling up his soft trunk to be out of harm’s way (скрутив свой мягкий хобот, чтобы быть вне вреда = не повредить его; to curl up – скручивать/ся/; trunk – ствол /дерева/; хобот /у слонов/; harm – вред), had knocked the springing brute sideways in mid-air with a quick sickle cut of his head, that he had invented all by himself (он отбрасывал прыгающего зверя в сторону высоко в воздухе быстрым серпообразным ударом головы, который придумал сам; to knock – ударять, бить; to spring – прыгать, скакать; air – воздух; in mid air – высоко в воздухе; sickle – серп, что-либо в форме серпа; cut – разрезание; удар; to invent – изобретать; придумывать); had knocked him over (сбивал его с ног; to knock over – сбить с ног), and kneeled upon him with his huge knees till the life went out with a gasp and a howl (и становился на него своими громадными коленями, /не вставая/ до тех пор, пока /из него/ не выходила жизнь вместе с дыханием и воем; to kneel – преклонять колени, становиться на колени; gasp – затрудненное дыхание, удушье), and there was only a fluffy striped thing on the ground for Kala Nag to pull by the tail (а на земле оставалось только что-то пушистое и полосатое, что Кала Наг тянул за хвост; to pull – тащить, тянуть).

There was nothing in the way of fighting that Kala Nag, the old wise Black Snake, did not know, for he had stood up more than once in his time to the charge of the wounded tiger, and, curling up his soft trunk to be out of harm’s way, had knocked the springing brute sideways in mid-air with a quick sickle cut of his head, that he had invented all by himself; had knocked him over, and kneeled upon him with his huge knees till the life went out with a gasp and a howl, and there was only a fluffy striped thing on the ground for Kala Nag to pull by the tail.

“Yes (да),” said Big Toomai (сказал Большой Тумаи), his driver (его погонщик), the son of Black Toomai who had taken him to Abyssinia (сын Черного Тумаи, который возил его в Абиссинию), and grandson of Toomai of the Elephants who had seen him caught (и внук Слонового Тумаи, видевшего, как /Кала Нага/ поймали; to catch), “there is nothing that the Black Snake fears except me (нет ничего, чего бы Черный Змей боялся, кроме меня; to fear – бояться). He has seen three generations of us feed him and groom him (он видел, как три наши поколения = поколения людей кормили его и ухаживали за ним; to groom – ходить за лошадью; приводить в надлежащий вид, ухаживать), and he will live to see four (и доживет до четвертого: «и он будет жить, чтобы увидеть четвертое»).”

“He is afraid of me also (меня он боится тоже),” said Little Toomai (сказал Маленький Тумаи), standing up to his full height of four feet (вставая = выпрямляясь во весь свой рост в четыре фута), with only one rag upon him (/одетый/ в один /набедренный/ лоскут). He was ten years old, the eldest son of Big Toomai (это был десятилетний, старший сын Большого Тумаи), and, according to custom (и по /местному/ обычаю), he would take his father’s place on Kala Nag’s neck when he grew up (ему предстояло занять место своего отца на шее Кала Нага, когда он вырастет; to grow), and would handle the heavy iron ankus (и /научиться/ хорошо управляться с тяжелым железным анкасом; to handle – оснащать /что-либо/ ручкой, рукоятью; хорошо управляться; handle – рукоять, рукоятка /ножа, топора, молотка/; черенок, ручка /двери, инструмента/), the elephant goad (заостренной палкой /для управления/ слоном; goad – заостренный прут или палка, использующиеся для того, чтобы подгонять животных), that had been worn smooth by his father, and his grandfather, and his great-grandfather (который стал совсем гладким = отполированным /от рук/ его отца, его деда и прадеда; to wear – носить; изнашиваться, стираться; smooth – гладкий).

“Yes,” said Big Toomai, his driver, the son of Black Toomai who had taken him to Abyssinia, and grandson of Toomai of the Elephants who had seen him caught, “there is nothing that the Black Snake fears except me. He has seen three generations of us feed him and groom him, and he will live to see four.”

“He is afraid of me also,” said Little Toomai, standing up to his full height of four feet, with only one rag upon him. He was ten years old, the eldest son of Big Toomai, and, according to custom, he would take his father’s place on Kala Nag’s neck when he grew up, and would handle the heavy iron ankus, the elephant goad, that had been worn smooth by his father, and his grandfather, and his great-grandfather.

He knew what he was talking of (он знал, о чем говорит); for he had been born under Kala Nag’s shadow (так как родился в тени Кала Нага; to bear – носить, вынашивать; born – рожденный), had played with the end of his trunk before he could walk (и играл концом его хобота раньше, чем научился ходить), had taken him down to water as soon as he could walk (водил его к воде, едва смог ходить), and Kala Nag would no more have dreamed of disobeying his shrill little orders (и Кала Наг так же мало вздумал бы ослушаться пронзительных маленьких = коротких приказаний мальчика; to dream – видеть сны; мечтать; to disobey – ослушаться, не подчиняться; shrill – пронзительный, резкий), than he would have dreamed of killing him on that day when Big Toomai carried the little brown baby under Kala Nag’s tusks (как не подумал бы убить его в тот день, когда Большой Тумаи принес коричневого малыша под бивни Черного Змея), and told him to salute his master that was to be (и сказал ему поклониться своему господину, который будет = своему будущему господину; to salute – здороваться, приветствовать /рукопожатием, поклоном/).

“Yes (да),” said Little Toomai, “he is afraid of me (он боится меня),” and he took long strides up to Kala Nag (и он большими шагами подошел к Кала Нагу; stride – большой шаг), called him a fat old pig (назвал его толстой старой свиньей), and made him lift up his feet one after the other (и заставил поднять ноги одну за другой).

He knew what he was talking of; for he had been born under Kala Nag’s shadow, had played with the end of his trunk before he could walk, had taken him down to water as soon as he could walk, and Kala Nag would no more have dreamed of disobeying his shrill little orders than he would have dreamed of killing him on that day when Big Toomai carried the little brown baby under Kala Nag’s tusks, and told him to salute his master that was to be.

“Yes,” said Little Toomai, “he is afraid of me,” and he took long strides up to Kala Nag, called him a fat old pig, and made him lift up his feet one after the other.

“Wah (вах)!” said Little Toomai, “thou art a big elephant (ты большой слон),” and he wagged his fluffy head (и он покачал своей пушистой головой; to wag – махать; качать/ся/), quoting his father (цитируя = повторяя слова своего отца; to quote – цитировать, ссылаться /на кого-либо/; повторять /за кем-либо/). “The Government may pay for elephants (Правительство может платить за слонов), but they belong to us mahouts (но они принадлежат нам, магутам[7]). When thou art old, Kala Nag (когда ты состаришься, Кала Наг), there will come some rich rajah (придет какой-нибудь богатый раджа), and he will buy thee from the Government (и купит тебя у Правительства), on account of thy size and thy manners (за твои размеры и манеры; account – счет; основание, причина; on account of smth. – из-за, вследствие чего-либо), and then thou wilt have nothing to do but to carry gold earrings in thy ears (и тогда тебе нечего будет делать, кроме как носить золотые серьги в ушах; to carry – везти, нести; носить), and a gold howdah on thy back (золотой ховдах[8] на спине), and a red cloth covered with gold on thy sides (и покрытое = расшитое золотом красное сукно на боках; cloth – ткань), and walk at the head of the processions of the King (и ходить во главе процессий Короля). Then I shall sit on thy neck, O Kala Nag (тогда я буду сидеть на твоей шее, о Кала Наг), with a silver ankus (с серебряным анкасом /в руках/), and men will run before us with golden sticks, crying (а перед нами побегут люди с золотыми палками, крича), ‘Room for the King’s elephant (дорогу Королевскому слону; room – комната; место, пространство)!’ That will be good, Kala Nag (это будет хорошо = здорово, Кала Наг), but not so good as this hunting in the jungles (но не так хорошо, как охота в джунглях; to hunt – охотиться).”

“Wah!” said Little Toomai, “thou art a big elephant,” and he wagged his fluffy head, quoting his father. “The Government may pay for elephants, but they belong to us mahouts. When thou art old, Kala Nag, there will come some rich rajah, and he will buy thee from the Government, on account of thy size and thy manners, and then thou wilt have nothing to do but to carry gold earrings in thy ears, and a gold howdah on thy back, and a red cloth covered with gold on thy sides, and walk at the head of the processions of the King. Then I shall sit on thy neck, O Kala Nag, with a silver ankus, and men will run before us with golden sticks, crying, ‘Room for the King’s elephant!’ That will be good, Kala Nag, but not so good as this hunting in the jungles.”

“Umph (умф)!” said Big Toomai. “Thou art a boy (ты мальчик), and as wild as a buffalo-calf (дикий, как буйволенок; calf – телeнок). This running up and down among the hills is not the best Government service (эта беготня вверх и вниз по горам – не лучший /род/ службы Правительству; service – служба). I am getting old (я становлюсь стар; to get – получить; становиться), and I do not love wild elephants (и не люблю диких слонов). Give me brick elephant lines (дай мне кирпичные загоны для слонов = я бы предпочел…; line – линия, ряд; зд.: загон), one stall to each elephant (/с/ отдельным стойлом для каждого слона; stall – стойло), and big stumps to tie them safely (/с/ большими столбами, чтобы надежно их привязывать; stump – обрубок; пень; дерево с обрезанной верхушкой; to tie – завязывать/ся/, привязывать; safe – невредимый; защищенный, в безопасности), and flat, broad roads to exercise upon (и плоские широкие дороги, на которых можно упражняться; to exercise – упражняться), instead of this come-and-go camping (вместо этих передвижных лагерей; come-and-go – передвижной, непостоянный). Aha (ага), the Cawnpore barracks were good (бараки в Кавнапуре были хороши). There was a bazaar close by (рядом был базар), and only three hours’ work a day (и работа – только /по/ три часа в день).”

“Umph!” said Big Toomai. “Thou art a boy, and as wild as a buffalo-calf. This running up and down among the hills is not the best Government service. I am getting old, and I do not love wild elephants. Give me brick elephant lines, one stall to each elephant, and big stumps to tie them safely, and flat, broad roads to exercise upon, instead of this come-and-go camping. Aha, the Cawnpore barracks were good. There was a bazaar close by, and only three hours’ work a day.”

Little Toomai remembered the Cawnpore elephant-lines and said nothing (Маленький Тумаи помнил Кавнапурские слоновые загоны и ничего не сказал). He very much preferred the camp life (ему гораздо больше нравилась лагерная жизнь; to prefer – предпочитать), and hated those broad, flat roads (и он ненавидел эти широкие плоские дороги), with the daily grubbing for grass in the forage reserve (с ежедневным выкапыванием травы в фуражных заповедниках; to grub – выкапывать, выкорчевывать; reserve – запас, резерв; заповедник, резервация), and the long hours when there was nothing to do except to watch Kala Nag fidgeting in his pickets (и долгие часы, когда было нечего делать, кроме как наблюдать, как Кала Наг беспокойно двигается в своем стойле; to fidget – проявлять нетерпение, беспокойно двигаться; picket – кол, штакетина).

Little Toomai remembered the Cawnpore elephant-lines and said nothing. He very much preferred the camp life, and hated those broad, flat roads, with the daily grubbing for grass in the forage reserve, and the long hours when there was nothing to do except to watch Kala Nag fidgeting in his pickets.

What Little Toomai liked was to scramble up bridle paths that only an elephant could take (то, что любил Маленький Тумаи, – это пробираться по узким тропинкам, которые только слон мог преодолеть = доступным только слону; to scramble – продираться, пробираться с трудом); the dip into the valley below (погружение в долину внизу; to dip – макать, окунать; dip – краткое погружение, ныряние); the glimpses of the wild elephants browsing miles away (мелькание диких слонов, пасущихся за /много/ миль /от него/; to glimpse – мерцать, слабо светиться; glimpse – проблеск, мелькание; to browse – объедать, ощипывать листья, пастись); the rush of the frightened pig and peacock under Kala Nag’s feet (суету испуганного кабана и павлина под ногами Кала Нага; rush – бросок, натиск; спешка, суета; pig – свинья; боров; кабан); the blinding warm rains (слепящие теплые дожди; to blind – ослеплять; blind – слепой), when all the hills and valleys smoked (когда дымятся все горы и долины; to smoke – дымить/ся/; smoke – дым); the beautiful misty mornings when nobody knew where they would camp that night (прекрасные туманные утра, когда никто не знает, где они разобьют лагерь = остановятся на ночь; to camp – располагаться лагерем); the steady, cautious drive of the wild elephants (равномерный, осторожный гон диких слонов; drive – езда; преследование, гон), and the mad rush and blaze and hullabaloo of the last night’s drive (и безумный натиск, яркое пламя и гвалт последнего ночного гона), when the elephants poured into the stockade like boulders in a landslide (когда слоны потоком вливаются в загон, точно валуны во /время/ обвала; to pour – лить/ся/; stockade – забор, ограждение; загон для скота), found that they could not get out (и понимая, что не смогут выбраться; to find – находить, обнаруживать; зд.: понять; to get out – выйти, выбраться), and flung themselves at the heavy posts only to be driven back by yells and flaring torches and volleys of blank cartridge (кидаются на тяжелые /врытые/ столбы только для того, чтобы быть отогнанными назад криками, пылающими факелами и залпами холостых зарядов; to fling – бросаться, кидаться; blank – белый, пустой; холостой /выстрел, заряд/).

What Little Toomai liked was to scramble up bridle paths that only an elephant could take; the dip into the valley below; the glimpses of the wild elephants browsing miles away; the rush of the frightened pig and peacock under Kala Nag’s feet; the blinding warm rains, when all the hills and valleys smoked; the beautiful misty mornings when nobody knew where they would camp that night; the steady, cautious drive of the wild elephants, and the mad rush and blaze and hullabaloo of the last night’s drive, when the elephants poured into the stockade like boulders in a landslide, found that they could not get out, and flung themselves at the heavy posts only to be driven back by yells and flaring torches and volleys of blank cartridge.

Even a little boy could be of use there (даже маленький мальчик может быть там полезен; use – использование; польза, толк), and Toomai was as useful as three boys (а Тумаи был полезен, как /целых/ три мальчика; useful – полезный). He would get his torch and wave it (он брал свой факел, размахивал им; to get – получить; брать; to wave – совершать волнообразные движения; размахивать, махать), and yell with the best (и кричал изо всех сил; to yell – вопить, кричать; best – лучший). But the really good time came when the driving out began (но по-настоящему хорошее = веселое время наступало, когда слонов начинали выгонять /из-за ограды/), and the Keddah (и кеддах) – that is, the stockade (то есть загон) – looked like a picture of the end of the world (выглядел как картина конца света = превращался в…), and men had to make signs to one another (и людям приходилось делать друг другу знаки = переговариваться знаками), because they could not hear themselves speak (потому что они не могли = были не в состоянии слышать себя говорящими = слышать своих голосов). Then Little Toomai would climb up to the top of one of the quivering stockade posts (потом Маленький Тумаи взбирался на верхушку одного из шатающихся столбов загона; to climb – взбираться, карабкаться; to quiver – дрожать мелкой дрожью), his sun-bleached brown hair flying loose all over his shoulders (его выгоревшие на солнце коричневые волосы разлетались, падая на плечи; to bleach – белить, обесцвечивать; выгореть /на солнце/; to fly – летать; loose – свободный; свободно), and he looking like a goblin in the torch-light (и он был похож на гоблина = лесного духа в свете факелов; to look like – быть похожим; light – свет).

Even a little boy could be of use there, and Toomai was as useful as three boys. He would get his torch and wave it, and yell with the best. But the really good time came when the driving out began, and the Keddah – that is, the stockade – looked like a picture of the end of the world, and men had to make signs to one another, because they could not hear themselves speak. Then Little Toomai would climb up to the top of one of the quivering stockade posts, his sun-bleached brown hair flying loose all over his shoulders, and he looking like a goblin in the torch-light.

And as soon as there was a lull you could hear his high-pitched yells of encouragement to Kala Nag (едва наступало затишье, вы могли бы услышать его звонкие пронзительные крики поощрения Кала Нага; lull – временное затишье; временное успокоение; перерыв; to pitch – давать основной тон, придавать определенную высоту /голосу/; high-pitched – высокий, звонкий; yell – пронзительный крик; to encourage – ободрять; поощрять), above the trumpeting and crashing, and snapping of ropes, and groans of the tethered elephants (над = заглушавшие рев, грохот, треск /рвущихся/ веревок и стоны привязанных слонов; to trumpet – трубить; реветь /о слоне/; to crash – рушиться с грохотом; to snap – щелкать, лязгать, трещать; to tether – привязать /пасущееся животное/). “Mael, mael, Kala Nag (маэл, маэл, Кала Наг)! (Go on, go on, Black Snake (вперед, вперед, Черный Змей)!) Dant do (дант до)! (Give him the tusk (бивнем его: «дай ему бивень»)!) Somalo (сомало)! Somalo (сомало)! (Careful, careful (осторожней, осторожней)!) Maro (маро)! Mar (мар)! (Hit him, hit him (бей его, бей его)!) Mind the post (берегись столба = осторожно, столб; to mind – заботиться /о ком-либо, чем-либо/; беречься, остерегаться)! Arre (арре)! Arre (арре)! Hai (хай)! Yai (йай)! Kya-a-ah (киа-а-х)!” he would shout (кричал он), and the big fight between Kala Nag and the wild elephant would sway to and fro across the Keddah (и большой бой между Кала Нагом и диким слоном = дравшиеся Кала Наг и дикий слон раскачивались во все стороны, пересекая кеддах; to sway – качать/ся/, колебать/ся/; across – поперек; через), and the old elephant catchers would wipe the sweat out of their eyes (а старые ловцы слонов вытирали пот с глаз = попавший им в глаза; to wipe – вытирать, утирать), and find time to nod to Little Toomai wriggling with joy on the top of the posts (находя время кивать головой Маленькому Тумаи, извивающемуся от радости на верхушке столба; to nod – кивнуть головой; to wriggle – извивать/ся/, изгибать/ся/).

And as soon as there was a lull you could hear his high-pitched yells of encouragement to Kala Nag, above the trumpeting and crashing, and snapping of ropes, and groans of the tethered elephants. “Mael, mael, Kala Nag! (Go on, go on, Black Snake!) Dant do! (Give him the tusk!) Somalo! Somalo! (Careful, careful!) Maro! Mar! (Hit him, hit him!) Mind the post! Arre! Arre! Hai! Yai! Kya-a-ah!” he would shout, and the big fight between Kala Nag and the wild elephant would sway to and fro across the Keddah, and the old elephant catchers would wipe the sweat out of their eyes, and find time to nod to Little Toomai wriggling with joy on the top of the posts.

He did more than wriggle (он не только извивался: «он делал больше, чем извивался»). One night he slid down from the post and slipped in between the elephants and threw up the loose end of a rope (однажды ночью он соскользнул вниз со столба, прошмыгнул между слонами и бросил свободный конец веревки; to slide – скользить, двигаться плавно; to slip – скользить, плавно передвигаться; проскользнуть, прошмыгнуть; to throw – бросать, кидать), which had dropped (который упал; to drop – капать; падать), to a driver who was trying to get a purchase on the leg of a kicking young calf (загонщику, который пытался заполучить ногу пинающегося слоненка; purchase – зд.: точка опоры; calf – теленок; детеныш /оленя, слона, кита/) (calves always give more trouble than full-grown animals (слонята всегда доставляют больше хлопот, чем взрослые животные)). Kala Nag saw him (Кала Наг увидел его), caught him in his trunk (поймал его хоботом; to catch), and handed him up to Big Toomai (и передал Большому Тумаи; to hand – дотрагиваться, брать рукой; передавать, вручать), who slapped him then and there, and put him back on the post (который тут же отшлепал /сына/ и посадил обратно на столб; to slap – хлопать, шлепать; then and there – в этот момент, тотчас же, на месте, тут же).

He did more than wriggle. One night he slid down from the post and slipped in between the elephants and threw up the loose end of a rope, which had dropped, to a driver who was trying to get a purchase on the leg of a kicking young calf (calves always give more trouble than full-grown animals). Kala Nag saw him, caught him in his trunk, and handed him up to Big Toomai, who slapped him then and there, and put him back on the post.

Next morning he gave him a scolding and said (на следующее утро отец отругал его и сказал; to scold – бранить/ся/, ругать/ся/), “Are not good brick elephant lines (разве хороших кирпичных слоновьих конюшен) and a little tent carrying enough (и переноски небольшой палатки недостаточно /для тебя/), that thou must needs go elephant catching on thy own account, little worthless (что тебе еще нужно ловить слонов на свой страх и риск, маленькое ничтожество; to need – нуждаться; account – счет; выгода, польза; on smb’s own account – в своих собственных интересах; на свой страх и риск; worth – стоящий; worthless – ничего не стоящий; ничтожный)? Now those foolish hunters (теперь эти глупые охотники), whose pay is less than my pay (чье жалованье меньше моего; pay – оплата, выплата; жалованье, заработная плата), have spoken to Petersen Sahib of the matter (сказали о деле = случившемся Петерсену Сахибу[9]).” Little Toomai was frightened (Маленький Тумаи испугался). He did not know much of white men (он не знал много = знал немного о белых людях), but Petersen Sahib was the greatest white man in the world to him (но Петерсен Сахиб был величайшим из них для него). He was the head of all the Keddah operations (он был во главе всех действий кеддаха) – the man who caught all the elephants for the Government of India (человек, который поймал всех слонов для Правительства Индии), and who knew more about the ways of elephants than any living man (и который знал больше о повадках слонов, чем любой живущий человек = из ныне живущих; way – путь, дорога; образ /жизни/; to live – жить).

“What (что) – what will happen (что случится /теперь/; to happen – случаться, происходить)?” said Little Toomai.

Next morning he gave him a scolding and said, “Are not good brick elephant lines and a little tent carrying enough, that thou must needs go elephant catching on thy own account, little worthless? Now those foolish hunters, whose pay is less than my pay, have spoken to Petersen Sahib of the matter.” Little Toomai was frightened. He did not know much of white men, but Petersen Sahib was the greatest white man in the world to him. He was the head of all the Keddah operations – the man who caught all the elephants for the Government of India, and who knew more about the ways of elephants than any living man.

“What – what will happen?” said Little Toomai.

“Happen (случится)! The worst that can happen (самое худшее из того, что может случиться). Petersen Sahib is a madman (Петерсен Сахиб – сумасшедший). Else why should he go hunting these wild devils (еще почему = а иначе разве он стал бы охотиться на этих диких дьяволов)? He may even require thee to be an elephant catcher (он даже может потребовать, чтобы ты стал охотником на слонов: «ловцом слонов»; to require – приказывать, требовать), to sleep anywhere in these fever-filled jungles (спал где-нибудь в полных лихорадки = кишащих лихорадкой джунглях; to fill – наполнять), and at last to be trampled to death in the Keddah (и, наконец, был бы растоптан насмерть в кеддахе; to trample – топтать, растаптывать). It is well that this nonsense ends safely (хорошо, если эта глупость завершится благополучно; to end – кончать/ся/, завершать/ся/; end – конец). Next week the catching is over (на будущей неделе ловля закончится; to be over – заканчиваться), and we of the plains are sent back to our stations (и нас, /жителей/ долин, отошлют обратно в наши места; to send – посылать, отправлять). Then we will march on smooth roads (тогда мы будем шагать по ровным дорогам; to march – маршировать, идти строем; идти, шагать), and forget all this hunting (и забудем обо всей этой охоте). But, son (но, сын), I am angry that thou shouldst meddle in the business that belongs to these dirty Assamese jungle folk (я сердит = не доволен, что ты вмешиваешься в дело, которое принадлежит этому грязному Ассамскому народу джунглей; to meddle – заниматься; вмешиваться; folk – люди, народ).

“Happen! The worst that can happen. Petersen Sahib is a madman. Else why should he go hunting these wild devils? He may even require thee to be an elephant catcher, to sleep anywhere in these fever-filled jungles, and at last to be trampled to death in the Keddah. It is well that this nonsense ends safely. Next week the catching is over, and we of the plains are sent back to our stations. Then we will march on smooth roads, and forget all this hunting. But, son, I am angry that thou shouldst meddle in the business that belongs to these dirty Assamese jungle folk.

Kala Nag will obey none but me (Кала Наг не подчинится никому, кроме меня; to obey – подчиняться, повиноваться), so I must go with him into the Keddah (поэтому я должен вместе с ним входить в кеддах), but he is only a fighting elephant (но он только боевой слон), and he does not help to rope them (и не помогает связывать их веревкой; to rope – привязывать канатом; связывать веревкой). So I sit at my ease, as befits a mahout (поэтому я сижу свободно, как и подобает магуту; ease – облегчение, покой; беззаботность, свобода; at one’s ease – свободно, непринужденно; to befit – подобать, соответствовать), – not a mere hunter (не простому охотнику), – a mahout, I say (магуту, я говорю), and a man who gets a pension at the end of his service (и человеку, который получит пособие по окончании службы; pension – пенсия; пособие). Is the family of Toomai of the Elephants to be trodden underfoot in the dirt of a Keddah (должна ли семья Слонового Тумаи быть втоптана ногами в грязь кеддаха; to tread – ступать, шагать; утаптывать, утрамбовывать; underfoot – под ногами)? Bad one (дрянной)! Wicked one (злой)! Worthless son (негодный сын)! Go and wash Kala Nag and attend to his ears (пойди, вымой Кала Нага и позаботься об его ушах; to attend – уделять внимание; заботиться, следить), and see that there are no thorns in his feet (и посмотри, чтобы в его ногах не было колючек; foot – нога; feet – ноги). Or else Petersen Sahib will surely catch thee and make thee a wild hunter (а то Петерсен Сахиб обязательно поймает тебя и сделает диким охотником; sure – уверенный, убежденный; surely – обязательно, несомненно) – a follower of elephant’s foot tracks (слугой следов слоновых ног; follower – последователь; слуга, служитель), a jungle bear (медведем джунглей). Bah (фу)! Shame (позор)! Go (уходи)!”

Kala Nag will obey none but me, so I must go with him into the Keddah, but he is only a fighting elephant, and he does not help to rope them. So I sit at my ease, as befits a mahout, – not a mere hunter, – a mahout, I say, and a man who gets a pension at the end of his service. Is the family of Toomai of the Elephants to be trodden underfoot in the dirt of a Keddah? Bad one! Wicked one! Worthless son! Go and wash Kala Nag and attend to his ears, and see that there are no thorns in his feet. Or else Petersen Sahib will surely catch thee and make thee a wild hunter – a follower of elephant’s foot tracks, a jungle bear. Bah! Shame! Go!”

Little Toomai went off without saying a word (Маленький Тумаи ушел, не сказав ни слова; without – без), but he told Kala Nag all his grievances while he was examining his feet (но он рассказал Кала Нагу обо всех своих обидах, пока осматривал его ноги; to examine – рассматривать, осматривать). “No matter (не беда; matter – вещество; вопрос, дело; no matter – безразлично, неважно),” said Little Toomai, turning up the fringe of Kala Nag’s huge right ear (загибая край огромного правого уха Кала Нага; to turn up – поднимать вверх, загибать; fringe – бахрома; край). “They have said my name to Petersen Sahib (они сказали мое имя Петерсену Сахибу), and perhaps (и, может быть) – and perhaps (и, может быть) – and perhaps (и, может быть) – who knows (кто знает)? Hai (хай)! That is a big thorn that I have pulled out (вот какую большую колючку я вытащил; to pull out – вытаскивать)!”

The next few days were spent in getting the elephants together (несколько следующих дней были проведены в сборе слонов вместе = в том, что слонов собирали вместе), in walking the newly caught wild elephants up and down between a couple of tame ones (водя вновь пойманных диких слонов взад и вперед, /поставив каждого из них/ между парой ручных; up and down – вверх и вниз; взад и вперед; туда и сюда), to prevent them giving too much trouble on the downward march to the plains (чтобы они не доставляли слишком много хлопот во время спуска в долину; to prevent – предупреждать, предотвращать; march – /воен./ походное движение, марш; передвижение войск), and in taking stock of the blankets and ropes and things that had been worn out or lost in the forest (и собирая = готовя запас попон, веревок и всего, что поизносилось или потерялось в лесу; stock – запас, инвентарь; blanket – шерстяное одеяло; попона; to wear – носить; изнашивать/ся/; to lose – терять).

Little Toomai went off without saying a word, but he told Kala Nag all his grievances while he was examining his feet. “No matter,” said Little Toomai, turning up the fringe of Kala Nag’s huge right ear. “They have said my name to Petersen Sahib, and perhaps – and perhaps – and perhaps – who knows? Hai! That is a big thorn that I have pulled out!”

The next few days were spent in getting the elephants together, in walking the newly caught wild elephants up and down between a couple of tame ones to prevent them giving too much trouble on the downward march to the plains, and in taking stock of the blankets and ropes and things that had been worn out or lost in the forest.

Petersen Sahib came in on his clever she-elephant Pudmini (Петерсен Cахиб приехал на своей умной слонихе, Падмини); he had been paying off other camps among the hills (он /уже/ распустил другие лагеря в горах; to pay – платить; to pay off – расплачиваться, рассчитываться с кем-либо; распускать /команду/), for the season was coming to an end (потому что /охотничий/ сезон подходил к концу), and there was a native clerk sitting at a table under a tree (и теперь за столом, под деревом, был = сидел туземный/местный писарь), to pay the drivers their wages (чтобы платить = и выдавал жалованье погонщикам). As each man was paid he went back to his elephant (получив плату, каждый отходил к своему слону), and joined the line that stood ready to start (и присоединялся к веренице, которая стояла, готовая = готовой пуститься в путь; to start – начинать, браться /за что-либо/; отправляться, пускаться в путь). The catchers, and hunters, and beaters (ловцы, охотники и загонщики; to beat – бить, колотить; beater – тот, кто бьет, взбивает, отбивает; загонщик /охот./), the men of the regular Keddah (люди = служившие регулярно при кеддахе; regular – регулярный, систематический), who stayed in the jungle year in and year out (которые оставались в джунглях целыми годами; year in and year out – год за годом, из года в год), sat on the backs of the elephants that belonged to Petersen Sahib’s permanent force (сидели на спинах слонов, которые принадлежали постоянным войскам Петерсена Сахиба; force – сила; войска), or leaned against the trees with their guns across their arms (или /стояли,/ прислонясь к деревьям, с ружьями в руках; to lean – наклонять, нагибать; прислоняться, опираться), and made fun of the drivers who were going away (подшучивали над погонщиками, которые уезжали; fun – веселье; шутка; to make fun – подшучивать), and laughed when the newly caught elephants broke the line and ran about (и смеялись, когда недавно: «вновь» пойманные слоны нарушали: «ломали» строй и бегали взад и вперед; to run about – суетиться, бегать взад и вперед).

Petersen Sahib came in on his clever she-elephant Pudmini; he had been paying off other camps among the hills, for the season was coming to an end, and there was a native clerk sitting at a table under a tree, to pay the drivers their wages. As each man was paid he went back to his elephant, and joined the line that stood ready to start. The catchers, and hunters, and beaters, the men of the regular Keddah, who stayed in the jungle year in and year out, sat on the backs of the elephants that belonged to Petersen Sahib’s permanent force, or leaned against the trees with their guns across their arms, and made fun of the drivers who were going away, and laughed when the newly caught elephants broke the line and ran about.

Big Toomai went up to the clerk with Little Toomai behind him (Большой Тумаи подошел к писарю вместе с Маленьким Тумаи, /державшимся/ позади него), and Machua Appa, the head tracker (и Мачуа Аппа, главный охотник; head – голова; главный, старший; to track – следить, прослеживать, выслеживать; tracker – охотник, выслеживающий диких зверей), said in an undertone to a friend of his (сказал своему другу, понизив голос; undertone – пониженный голос), “There goes one piece of good elephant stuff at least (вот идет хороший слоновый материал = материал для нашего дела; piece – кусок, кусочек; stuff – материя; материал, вещество; least – наименьший; at least – по меньшей мере, по крайней мере). It’s a pity to send that young jungle-cock to melt in the plains (жаль отправлять этого молодой петушка джунглей прозябать в долинах; to melt – таять; слабеть, исчезать; зд.: прозябать).”

Now Petersen Sahib had ears all over him (теперь = надо сказать, что Петерсен Сахиб имел уши над собой = отличался острым слухом), as a man must have who listens to the most silent of all living things (как и должен иметь человек = подобает человеку, который /привык/ прислушиваться к /движению/ самого бесшумного из всех живых существ) – the wild elephant (дикого слона). He turned where he was lying all along on Pudmini’s back and said (он повернулся, лежа на спине Падмини, и сказал; all along – /разг./ все время, всегда), “What is that (что такое)? I did not know of a man among the plains-drivers who had wit enough to rope even a dead elephant (я не знал о человеке среди погонщиков с долин, который был бы достаточно сообразителен, чтобы опутать веревкой даже мертвого слона; plain – равнина; to wit – ведать, знать; wit – разум, ум; to have wit – быть сообразительным; to rope – связывать веревкой).”

Big Toomai went up to the clerk with Little Toomai behind him, and Machua Appa, the head tracker, said in an undertone to a friend of his, “There goes one piece of good elephant stuff at least. It’s a pity to send that young jungle-cock to melt in the plains.”

Now Petersen Sahib had ears all over him, as a man must have who listens to the most silent of all living things – the wild elephant. He turned where he was lying all along on Pudmini’s back and said, “What is that? I did not know of a man among the plains-drivers who had wit enough to rope even a dead elephant.”

“This is not a man, but a boy (это не взрослый человек, а мальчик). He went into the Keddah at the last drive (он вошел в кеддах во время последнего гона), and threw Barmao there the rope (и бросил Бармао веревку; to throw – бросать, кидать), when we were trying to get that young calf with the blotch on his shoulder away from his mother (когда мы пытались оттащить того слоненка с пятном на плече от его матери; blotch – прыщ; клякса, пятно; to get away – оттащить).”

Machua Appa pointed at Little Toomai (Мачуа Аппа показал пальцем на Маленького Тумаи; to point – указывать, показывать пальцем), and Petersen Sahib looked (Петерсен Сахиб посмотрел /на него/), and Little Toomai bowed to the earth (и Маленький Тумаи поклонился до земли; to bow – гнуться, сгибаться; склонять/ся/, кланяться).

“He threw a rope (он кинул веревку; to throw)? He is smaller than a picket-pin (он меньше колышка в загоне). Little one, what is thy name (малыш, как тебя зовут)?” said Petersen Sahib.

“This is not a man, but a boy. He went into the Keddah at the last drive, and threw Barmao there the rope, when we were trying to get that young calf with the blotch on his shoulder away from his mother.”

Machua Appa pointed at Little Toomai, and Petersen Sahib looked, and Little Toomai bowed to the earth.

“He threw a rope? He is smaller than a picket-pin. Little one, what is thy name?” said Petersen Sahib.

Little Toomai was too frightened to speak (Маленький Тумаи был слишком испуган, чтобы говорить), but Kala Nag was behind him (но Кала Наг был позади него), and Toomai made a sign with his hand (и Тумаи сделал знак рукой), and the elephant caught him up in his trunk and held him level with Pudmini’s forehead (а слон схватил его своим хоботом и поднял вровень со лбом Падмини; to catch; to hold; level – /прил./ плоский, ровный; находящийся на одном уровне /с чем-либо/), in front of the great Petersen Sahib (перед великим Петерсеном Сахибом). Then Little Toomai covered his face with his hands (затем Маленький Тумаи закрыл лицо руками), for he was only a child (потому что он был всего лишь ребенком), and except where elephants were concerned (и когда дело не касалось слонов: «и за исключением, где касалось слонов»; to concern – касаться, относиться), he was just as bashful as a child could be (он был так же робок, как мог быть ребенок = как и все другие дети; bashful – застенчивый, робкий, скромный).

Little Toomai was too frightened to speak, but Kala Nag was behind him, and Toomai made a sign with his hand, and the elephant caught him up in his trunk and held him level with Pudmini’s forehead, in front of the great Petersen Sahib. Then Little Toomai covered his face with his hands, for he was only a child, and except where elephants were concerned, he was just as bashful as a child could be.

“Oho (ого)!” said Petersen Sahib, smiling underneath his mustache (улыбаясь в усы; to smile – улыбаться), “and why didst thou teach thy elephant that trick (а зачем ты научил своего слона этому фокусу)? Was it to help thee steal green corn from the roofs of the houses when the ears are put out to dry (не для того ли, чтобы помогать тебе воровать зеленое зерно с крыш домов, когда колосья раскладывают сушиться; ear – ухо; колос /у злаковых/; dry – сухой; to dry – сушить/ся/)?”

“Not green corn, Protector of the Poor (не зеленое зерно, Покровитель Бедных; to protect – защищать), – melons (/а/ дыни),” said Little Toomai, and all the men sitting about broke into a roar of laughter (и все сидевшие вокруг разразились хохотом; to break – ломать, разбивать; разразиться; roar – рев; хохот; roar of laughter – взрыв смеха, хохота). Most of them had taught their elephants that trick when they were boys (большинство из них учили своих слонов этому трюку, когда были мальчишками; to teach). Little Toomai was hanging eight feet up in the air (Маленький Тумаи висел на восемь футов в воздухе; to hang – висеть), and he wished very much that he were eight feet underground (но очень хотел бы /оказаться/ на восемь футов под землей; to wish – желать, хотеть).

“Oho!” said Petersen Sahib, smiling underneath his mustache, “and why didst thou teach thy elephant that trick? Was it to help thee steal green corn from the roofs of the houses when the ears are put out to dry?”

“Not green corn, Protector of the Poor, – melons,” said Little Toomai, and all the men sitting about broke into a roar of laughter. Most of them had taught their elephants that trick when they were boys. Little Toomai was hanging eight feet up in the air, and he wished very much that he were eight feet underground.

“He is Toomai, my son, Sahib (это Тумаи, мой сын, Сахиб),” said Big Toomai, scowling (сказал Большой Тумаи, нахмурясь; to scowl – хмуриться, хмурить брови). “He is a very bad boy (он очень плохой мальчик), and he will end in a jail, Sahib (и закончит /жизнь/ в тюрьме, Сахиб; to end – кончать/ся/, заканчивать/ся/; end – конец).”

“Of that I have my doubts (/ну/, в этом я имею сомнения = сомневаюсь),” said Petersen Sahib. “A boy who can face a full Keddah at his age does not end in jails (мальчик, который способен смело войти в полный кеддах в его возрасте, не закончит /жизнь/ в тюрьме; to face – стоять лицом к /чему-либо/; смело смотреть в лицо /опасности/; face – лицо). See, little one, here are four annas to spend in sweetmeats because thou hast a little head under that great thatch of hair (смотри, малыш, вот тебе четыре анна, чтобы потратить их на сладости, потому что у тебя есть маленькая голова под густыми волосами; hast /уст./ = has; thatch – солома, тростник; густые волосы, шевелюра). In time thou mayest become a hunter too (со временем ты, может быть, тоже станешь охотником; mayest /уст./ = may).” Big Toomai scowled more than ever (Большой Тумаи нахмурился больше прежнего). “Remember, though, that Keddahs are not good for children to play in (помни, однако, что кеддахи не хороши = неподходящее место для детских игр),” Petersen Sahib went on (продолжал Петерсен Сахиб; to go on).

“He is Toomai, my son, Sahib,” said Big Toomai, scowling. “He is a very bad boy, and he will end in a jail, Sahib.”

“Of that I have my doubts,” said Petersen Sahib. “A boy who can face a full Keddah at his age does not end in jails. See, little one, here are four annas to spend in sweetmeats because thou hast a little head under that great thatch of hair. In time thou mayest become a hunter too.” Big Toomai scowled more than ever. “Remember, though, that Keddahs are not good for children to play in,” Petersen Sahib went on.

“Must I never go there, Sahib (/значит/, я не должен входить туда, Сахиб; never – никогда; вовсе)?” asked Little Toomai with a big gasp (спросил Маленький Тумаи с глубоким вздохом).

“Yes (да).” Petersen Sahib smiled again (Петерсен Сахиб снова улыбнулся). “When thou hast seen the elephants dance (пока не увидишь, как танцуют слоны; to dance – танцевать). That is the proper time (это /и/ есть подходящее время). Come to me when thou hast seen the elephants dance (приди ко мне, когда ты увидишь, как танцуют слоны), and then I will let thee go into all the Keddahs (и тогда я позволю тебе входить во все кеддахи; to let – выпускать; разрешать, позволять).”

There was another roar of laughter (раздался новый взрыв хохота), for that is an old joke among elephant-catchers (так как это была старая шутка среди охотников на слонов), and it means just never (и она означала просто «никогда»; to mean – намереваться, иметь в виду; значить, означать). There are great cleared flat places hidden away in the forests that are called elephants’ ball-rooms (в глубине лесов скрываются огромные открытые плоские места = поляны, которые называются бальными залами слонов; to hide; to clear – расчищать, прочищать; освобождать, очищать), but even these are only found by accident (но даже если их случайно находят; accident – несчастный случай; катастрофа; случай; случайность), and no man has ever seen the elephants dance (ни один человек никогда не видел, как танцуют слоны). When a driver boasts of his skill and bravery the other drivers say (когда погонщик хвастается своим мастерством и храбростью, другие погонщики говорят ему; to boast – хвастать/ся/, кичиться), “And when didst thou see the elephants dance (а когда ты видел, как танцуют слоны; didst /уст./ = did)?”

“Must I never go there, Sahib?” asked Little Toomai with a big gasp.

“Yes.” Petersen Sahib smiled again. “When thou hast seen the elephants dance. That is the proper time. Come to me when thou hast seen the elephants dance, and then I will let thee go into all the Keddahs.”

There was another roar of laughter, for that is an old joke among elephant-catchers, and it means just never. There are great cleared flat places hidden away in the forests that are called elephants’ ball-rooms, but even these are only found by accident, and no man has ever seen the elephants dance. When a driver boasts of his skill and bravery the other drivers say, “And when didst thou see the elephants dance?”

Kala Nag put Little Toomai down (Кала Наг поставил Маленького Тумаи на землю; to put – класть, положить; поставить), and he bowed to the earth again and went away with his father (и он снова поклонился до земли и ушел со своим отцом), and gave the silver four-anna piece to his mother (/он/ отдал серебряную монетку в четыре анна своей матери; piece – кусок; часть; штука, отдельный предмет), who was nursing his baby brother (которая кормила его грудного брата; to nurse – кормить, выкармливать /ребенка/), and they all were put up on Kala Nag’s back (их всех посадили на спину Кала Нага), and the line of grunting, squealing elephants rolled down the hill path to the plains (и вереница ворчащих и взвизгивающих слонов покатилась по тропинке с холма в долину; to grunt – хрюкать; ворчать; to squeal – визжать; to roll – катить/ся/, вертеть/ся/). It was a very lively march on account of the new elephants (это был очень оживленный = беспокойный переход из-за новых слонов; account – счет; основание, причина; on account of smth. – из-за, вследствие чего-либо), who gave trouble at every ford (которые доставляли хлопоты у каждого брода), and needed coaxing or beating every other minute (и каждую минуту они нуждались = их приходилось то уговаривать, то бить; to coax – убеждать, упрашивать, уговаривать).

Kala Nag put Little Toomai down, and he bowed to the earth again and went away with his father, and gave the silver four-anna piece to his mother, who was nursing his baby brother, and they all were put up on Kala Nag’s back, and the line of grunting, squealing elephants rolled down the hill path to the plains. It was a very lively march on account of the new elephants, who gave trouble at every ford, and needed coaxing or beating every other minute.

Big Toomai prodded Kala Nag spitefully (Большой Тумаи злобно подгонял Кала Нага; to prod – колоть, тыкать; подгонять; spiteful – злобный, злой), for he was very angry (так как был очень сердит), but Little Toomai was too happy to speak (а Маленький Тумаи /напротив/ был слишком счастлив, чтобы разговаривать). Petersen Sahib had noticed him (Петерсен Сахиб заметил его), and given him money (и дал ему денег), so he felt as a private soldier would feel if he had been called out of the ranks and praised by his commander-in-chief (поэтому он чувствовал себя так, как чувствовал бы себя рядовой солдат, если бы главнокомандующий вызвал его из строя и похвалил; private – частный, личный; рядовой /звание/; to call out – вызывать; to praise – хвалить).

“What did Petersen Sahib mean by the elephant dance (а что Петерсен Сахиб имел в виду под танцами слонов)?” he said, at last, softly to his mother (спросил он, наконец, тихонько у своей матери; softly – мягко, нежно; тихо, спокойно; тихим голосом).

Big Toomai heard him and grunted (Большой Тумаи услышал /это/ и проворчал; to grunt – хрюкать; ворчать, бормотать). “That thou shouldst never be one of these hill buffaloes of trackers (то, что тебе никогда не быть одним из этих горных буйволов-охотников). That was what he meant (вот что он имел в виду). Oh, you in front (эй, вы впереди), what is blocking the way (что там преградило дорогу; to block – заграждать, преграждать)?”

Big Toomai prodded Kala Nag spitefully, for he was very angry, but Little Toomai was too happy to speak. Petersen Sahib had noticed him, and given him money, so he felt as a private soldier would feel if he had been called out of the ranks and praised by his commander-in-chief.

“What did Petersen Sahib mean by the elephant dance?” he said, at last, softly to his mother.

Big Toomai heard him and grunted. “That thou shouldst never be one of these hill buffaloes of trackers. That was what he meant. Oh, you in front, what is blocking the way?”

An Assamese driver (один Ассамский погонщик), two or three elephants ahead (впереди /Тумаи/ на два или три слона), turned round angrily, crying (сердито повернулся и закричал): “Bring up Kala Nag (выведи вперед Кала Нага; to bring up – приводить, выводить), and knock this youngster of mine into good behavior (и вбей в этого моего молодого /слона/ хорошее поведение; to knock – ударять, стучать; to knock into – вбивать /знания в голову и т. п./). Why should Petersen Sahib have chosen me to go down with you donkeys of the rice fields (и почему Петерсену Сахибу надо было выбрать /именно/ меня идти с вами, ослы рисовых полей; to choose – выбирать)? Lay your beast alongside, Toomai (поставь свое животное рядом /с моим/, Тумаи; to lay – класть, положить; ставить; alongside – неподалeку, поблизости; около, возле, рядом), and let him prod with his tusks (пусть он проткнет /его/ бивнями; to prod – колоть, тыкать; прокалывать, протыкать). By all the Gods of the Hills (клянусь всеми Богами Гор), these new elephants are possessed (эти молодые слоны одержимы /дьяволом/; to possess – владеть, обладать; to be possessed – быть одержимым), or else they can smell their companions in the jungle (или же они чуют своих товарищей в джунглях; to smell – чувствовать запах, чуять).”

An Assamese driver, two or three elephants ahead, turned round angrily, crying: “Bring up Kala Nag, and knock this youngster of mine into good behavior. Why should Petersen Sahib have chosen me to go down with you donkeys of the rice fields? Lay your beast alongside, Toomai, and let him prod with his tusks. By all the Gods of the Hills, these new elephants are possessed, or else they can smell their companions in the jungle.”

Kala Nag hit the new elephant in the ribs and knocked the wind out of him (Кала Наг ударил молодого: «нового» слона под ребра и /на мгновение/ выбил из него воздух = дух; to knock out – выбить), as Big Toomai said (а Большой Тумаи сказал), “We have swept the hills of wild elephants at the last catch (мы вымели = очистили горы от диких слонов во время последнего захвата = похода; to sweep – мести; сметать). It is only your carelessness in driving (это все твоя небрежность в /умении/ направлять и вести /животных/; care – забота; внимание, тщательность; careless – небрежный; to drive – везти, перевозить; направлять и вести вперед /о запряженных животных/). Must I keep order along the whole line (может, мне /одному/ держать в порядке всю вереницу; order – порядок)?”

“Hear him (послушайте его)!” said the other driver (сказал другой погонщик). “We have swept the hills (мы очистили горы)! Ho (хо)! Ho (хо)! You are very wise, you plains people (/как/ вы мудры, жители долин). Anyone but a mud-head who never saw the jungle would know that they know that the drives are ended for the season (всякому, кроме глупца, никогда не видавшего джунглей, известно, что они = слоны знают о том, что в этом году гон закончен; mud – грязь; ил; mud-head – голова, /набитая/ илом, глупец). Therefore all the wild elephants tonight will (следовательно сегодня ночью все дикие слоны будут) – but why should I waste wisdom on a river-turtle (но зачем мне тратить мудрость на речную черепаху; to waste – тратить впустую)?”

Kala Nag hit the new elephant in the ribs and knocked the wind out of him, as Big Toomai said, “We have swept the hills of wild elephants at the last catch. It is only your carelessness in driving. Must I keep order along the whole line?”

“Hear him!” said the other driver. “We have swept the hills! Ho! Ho! You are very wise, you plains people. Anyone but a mud-head who never saw the jungle would know that they know that the drives are ended for the season. Therefore all the wild elephants tonight will – but why should I waste wisdom on a river-turtle?”

“What will they do (что они будут делать)?” Little Toomai called out (крикнул Маленький Тумаи).

“Ohe, little one (оэ, малыш). Art thou there (ты здесь)? Well, I will tell thee (хорошо, тебе я скажу), for thou hast a cool head (так как у тебя холодная = ясная голова). They will dance (они будут танцевать), and it behooves thy father, who has swept all the hills of all the elephants (и твоему отцу, который очистил все горы от всех слонов, следует; to behoove – надлежать, следовать, подобать; to sweep – мести; сметать), to double-chain his pickets to-night (дважды = покрепче привязать /животных/ к своим столбам сегодня вечером; picket – кол; штакетина; chain – цепь, цепочка).”

“What talk is this (что это за болтовня)?” said Big Toomai. “For forty years, father and son (/вот уже/ сорок лет, отец и сын), we have tended elephants (мы смотрим за слонами; to tend – заботиться, ухаживать; присматривать), and we have never heard such moonshine about dances (но никогда не слышали такого вздора о танцах; moonshine – лунный свет; вздор, ерунда).”

“What will they do?” Little Toomai called out.

“Ohe, little one. Art thou there? Well, I will tell thee, for thou hast a cool head. They will dance, and it behooves thy father, who has swept all the hills of all the elephants, to double-chain his pickets tonight.”

“What talk is this?” said Big Toomai. “For forty years, father and son, we have tended elephants, and we have never heard such moonshine about dances.”

“Yes (да); but a plainsman who lives in a hut knows only the four walls of his hut (но житель долины, который живет в хижине, знает только четыре стены /этой/ своей хижины). Well, leave thy elephants unshackled tonight and see what comes (хорошо, оставь своих слонов непривязанными сегодня ночью, и /ты/ увидишь, что наступит = случится; to shackle – заковывать в кандалы; связывать). As for their dancing (а что до их танцев), I have seen the place where (я видел место, где) – Bapree-bap (бапри-бап)! How many windings has the Dihang River (сколько же поворотов имеет = делает река Диганга; to wind – извиваться, изгибаться; winding – извилина, изгиб, поворот)? Here is another ford (вот еще один брод), and we must swim the calves (и нам придется /заставить/ детенышей плыть; must – должен; вынужден; to swim – плавать). Stop still, you behind there (стойте спокойно, вы там, сзади).”

And in this way (и таким образом), talking and wrangling and splashing through the rivers (разговаривая, перебраниваясь и шлепая по рекам; to wrangle – вздорить, пререкаться; to splash – брызгать, плескать, шлепать), they made their first march to a sort of receiving camp for the new elephants (они осуществляли свой первый поход к чему-то вроде лагеря, принимающего вновь пойманных: «новых» слонов; to receive – получать, приобретать; принимать, вмещать). But they lost their tempers long before they got there (но они потеряли терпение задолго до того, как добрались туда; to lose; temper – характер, нрав; самообладание, сдержанность; умение держать себя в руках).

“Yes; but a plainsman who lives in a hut knows only the four walls of his hut. Well, leave thy elephants unshackled tonight and see what comes. As for their dancing, I have seen the place where – Bapree-bap! How many windings has the Dihang River? Here is another ford, and we must swim the calves. Stop still, you behind there.”

And in this way, talking and wrangling and splashing through the rivers, they made their first march to a sort of receiving camp for the new elephants. But they lost their tempers long before they got there.

Then the elephants were chained by their hind legs to their big stumps of pickets (затем слонов привязали за задние ноги к большим столбам; to chain – прикреплять, приковывать, привязывать /цепью/; stump – обрубок; столб; picket – кол, штакетина), and extra ropes were fitted to the new elephants (дополнительные веревки были прилажены = наброшены на вновь /пойманных/ слонов; to fit – быть в самый раз, подходить; подгонять, пригонять, прилаживать), and the fodder was piled before them (и перед ними положили груды корма; to pile – складывать в кучу, груду), and the hill drivers went back to Petersen Sahib through the afternoon light (погонщики с гор отправились обратно к Петерсену Сахибу при дневном свете), telling the plains drivers to be extra careful that night (велев погонщикам с долин быть особенно внимательными в эту ночь), and laughing when the plains drivers asked the reason (и посмеивались, когда погонщики с долин = те спрашивали их о причине).

Then the elephants were chained by their hind legs to their big stumps of pickets, and extra ropes were fitted to the new elephants, and the fodder was piled before them, and the hill drivers went back to Petersen Sahib through the afternoon light, telling the plains drivers to be extra careful that night, and laughing when the plains drivers asked the reason.

Little Toomai attended to Kala Nag’s supper (Маленький Тумаи позаботился об ужине для Кала Нага; to attend – уделять внимание; заботиться, следить), and as evening fell (а когда наступил вечер; to fall – падать; опуститься; наступить), wandered through the camp (отправился бродить по лагерю; to wander – бродить, странствовать), unspeakably happy (невыразимо счастливый; to speak – говорить, выражать словами), in search of a tom-tom (в поисках тамтама; tom-tom – тамтам, барабан). When an Indian child’s heart is full (когда сердце индийского ребенка переполнено /чувствами/; full – полный, наполненный), he does not run about and make a noise in an irregular fashion (он не бегает взад и вперед и не шумит в беспорядочной манере = без смысла; regular – правильный, нормальный; irregular – неправильный; распущенный; fashion – форма, очертания; манера /поведения/). He sits down to a sort of revel all by himself (он принимается за = устраивает что-то вроде праздника самому себе; to sit down to smth. – приниматься /за что-либо/; revel – веселье; пирушка, праздник). And Little Toomai had been spoken to by Petersen Sahib (а с Маленьким Тумаи говорил сам Петерсен Сахиб)! If he had not found what he wanted (и если бы он не нашел того, что ему было нужно; to find; to want – хотеть, нуждаться), I believe he would have been ill (я полагаю, он бы заболел; to believe – верить; думать, полагать; ill – больной, нездоровый).

Little Toomai attended to Kala Nag’s supper, and as evening fell, wandered through the camp, unspeakably happy, in search of a tom-tom. When an Indian child’s heart is full, he does not run about and make a noise in an irregular fashion. He sits down to a sort of revel all by himself. And Little Toomai had been spoken to by Petersen Sahib! If he had not found what he wanted, I believe he would have been ill.

But the sweetmeat seller in the camp lent him a little tom-tom (но продавец сладостей в лагере дал ему на время свой маленький тамтам; to lend – одалживать) – a drum beaten with the flat of the hand (барабан, в который бьют плоской /частью/ руки = ладонью; to beat) – and he sat down, cross-legged, before Kala Nag (и он уселся, скрестив ноги, перед Кала Нагом; cross – перекрестный, пересекающий; leg – нога), as the stars began to come out (когда звезды начали появляться /на небе/; to begin), the tom-tom in his lap (/положил/ тамтам к себе на колени; lap – подол; колени /верхняя часть ног у сидящего человека/), and he thumped and he thumped and he thumped (и стал стучать, стучать и стучать /по нему/; to thump – ударять, стучать, бить с глухим шумом), and the more he thought of the great honor that had been done to him (и чем больше думал он о великой чести, оказанной ему; to think; honor = honour – честь), the more he thumped (тем больше = усерднее бил /по тамтаму/), all alone among the elephant fodder (совершенно один среди корма для слонов). There was no tune and no words (/в этой музыке/ не было ни мелодии, ни слов), but the thumping made him happy (но эти глухие удары делали его счастливым).

But the sweetmeat seller in the camp lent him a little tom-tom – a drum beaten with the flat of the hand – and he sat down, cross-legged, before Kala Nag as the stars began to come out, the tom-tom in his lap, and he thumped and he thumped and he thumped, and the more he thought of the great honor that had been done to him, the more he thumped, all alone among the elephant fodder. There was no tune and no words, but the thumping made him happy.

The new elephants strained at their ropes (новые /пойманные/ слоны натянули свои веревки; to strain – натягивать), and squealed and trumpeted from time to time (взвизгивали и трубили время от времени; to squeal – визжать; to trumpet – трубить; trumpet – труба), and he could hear his mother in the camp hut putting his small brother to sleep with an old, old song about the great God Shiv (и он мог слышать = слышал, как его мать в лагерной хижине укладывала спать его маленького братишку с помощью старой-старой песни о великом боге Шиве), who once told all the animals what they should eat (который однажды сказал всем животным, что им следует есть). It is a very soothing lullaby (это очень успокаивающая колыбельная песня; to soothe – успокаивать, утешать), and the first verse says (и ее первые строфы говорят = таковы):

Shiv, who poured the harvest and made the winds to blow (Шива, который поливал = поил урожай = землю и заставлял ветра дуть; to pour – лить/ся/),

Sitting at the doorways of a day of long ago (сидя на пороге дня очень давно),

Gave to each his portion, food and toil and fate (каждому раздавал свою долю = карму, /свою/ пищу, /свою/ работу и /свою/ судьбу; portion – доля, часть, порция; toil – тяжeлый труд),

From the King upon the guddee to the Beggar at the gate (от Короля на троне до Бедняка у ворот; guddee – подушка, трон /у восточных правителей/).

All things made he (все сотворил он) – Shiv the Preserver (Спаситель Шива; to preserve – сохранять, сберегать; оберегать, охранять).

Mahadeo (Махадев)!

Mahadeo (Махадев)!

He made all (он сотворил все) —

Thorn for the camel (колючки для верблюда; thorn – колючка, шип; колючее растение), fodder for the kine (корм для коров; kine – /уст./ коровы, мн. от “cow”),

And mother’s heart for sleepy head, O little son of mine (и мамино сердце для сонной головки, о мой маленький сынок)!

The new elephants strained at their ropes, and squealed and trumpeted from time to time, and he could hear his mother in the camp hut putting his small brother to sleep with an old, old song about the great God Shiv, who once told all the animals what they should eat. It is a very soothing lullaby, and the first verse says:

Shiv, who poured the harvest and made the winds to blow,

Sitting at the doorways of a day of long ago,

Gave to each his portion, food and toil and fate,

From the King upon the guddee to the Beggar at the gate.

All things made he – Shiva the Preserver.

Mahadeo!

Mahadeo!

He made all —

Thorn for the camel, fodder for the kine,

And mother’s heart for sleepy head, O little son of mine!

Little Toomai came in with a joyous tunk-a-tunk at the end of each verse (Маленький Тумаи радостно ударял по барабану: «вступал с радостным танк-танк» в конце каждой строфы; joyous – радостный, счастливый), till he felt sleepy and stretched himself on the fodder at Kala Nag’s side (пока /не/ почувствовал себя сонным = пока ему не захотелось спать, и /не/ растянулся на фураже рядом с Кала Нагом; to stretch – тянуть/ся/, растягивать/ся/). At last the elephants began to lie down one after another as is their custom (наконец, слоны начали ложиться, один за другим, по своему обыкновению), till only Kala Nag at the right of the line was left standing up (пока только Кала Наг /не/ остался стоять в правом /конце/ ряда); and he rocked slowly from side to side (он медленно раскачивался из стороны в сторону; to rock – убаюкивать, укачивать; качать/ся/, колебать/ся/), his ears put forward to listen to the night wind as it blew very slowly across the hills (навострив уши, чтобы прислушиваться к ночному ветру, который дул очень медленно = слабо через горы; to put – класть, положить; forward – вперед; to listen – слушать; прислушиваться; to blow – дуть).

Little Toomai came in with a joyous tunk-a-tunk at the end of each verse, till he felt sleepy and stretched himself on the fodder at Kala Nag’s side. At last the elephants began to lie down one after another as is their custom, till only Kala Nag at the right of the line was left standing up; and he rocked slowly from side to side, his ears put forward to listen to the night wind as it blew very slowly across the hills.

The air was full of all the night noises that, taken together, make one big silence (воздух был полон ночных шумов, которые, взятые = слитые вместе, образуют одну большую = глубокую тишину) – the click of one bamboo stem against the other (щелчок одного ствола бамбука о другой), the rustle of something alive in the undergrowth (шорох чего-то живого в подлесье), the scratch and squawk of a half-waked bird (царапанье и пронзительный крик полупроснувшейся птицы; to wake – просыпаться) (birds are awake in the night much more often than we imagine (птицы просыпаются ночью гораздо чаще, чем мы думаем; awake – не спящий, проснувшийся; to imagine – воображать, представлять себе; думать, полагать)), and the fall of water ever so far away (и отдаленное /журчанье/ падающей воды; fall – падение). Little Toomai slept for some time (Маленький Тумаи проспал некоторое время; to sleep), and when he waked it was brilliant moonlight (а когда он проснулся, был сверкающий лунный свет = луна светила очень ярко), and Kala Nag was still standing up with his ears cocked (а Кала Наг все еще стоял, насторожив уши; cock – петух; to cock – поднимать, загибать кверху /как петух свой хвост/; to cock one’s ears – навострить уши, насторожиться).

The air was full of all the night noises that, taken together, make one big silence – the click of one bamboo stem against the other, the rustle of something alive in the undergrowth, the scratch and squawk of a half-waked bird (birds are awake in the night much more often than we imagine), and the fall of water ever so far away. Little Toomai slept for some time, and when he waked it was brilliant moonlight, and Kala Nag was still standing up with his ears cocked.

Little Toomai turned (Маленький Тумаи повернулся), rustling in the fodder (зашуршав в фураже), and watched the curve of his big back against half the stars in heaven (и посмотрел на изгиб большой спины, напротив = закрывавшей половину звезд на небе), and while he watched he heard (и, пока смотрел, услышал), so far away that it sounded no more than a pinhole of noise pricked through the stillness (так далеко, что это прозвучало = показалось ему не более, чем шумом = звуком булавочного отверстия = укола булавки, проколотого = пронзившего безмолвие; pin – зд.: булавка; pinhole – булавочное отверстие; to prick – /у/колоть, проколоть, прокалывать), the “hoot-toot” of a wild elephant («хуут-туут» дикого слона).

All the elephants in the lines jumped up as if they had been shot (все слоны рядами вскочили на ноги, точно в них выстрелили; to shoot – стрелять), and their grunts at last waked the sleeping mahouts (и их мычание, наконец, разбудило спящих магутов; grunt – хрюканье; ворчанье, мычание), and they came out and drove in the picket pegs with big mallets (и они вышли и стали вколачивать колья большими колотушками; to drive in – вбивать, вколачивать /столбы, гвозди/), and tightened this rope and knotted that till all was quiet (затягивать веревки и завязывать узлы, пока все не стихло; to tighten – сжимать/ся/; затягивать/ся/; tight – плотный; тугой; to knot – завязывать узел; knot – узел; quiet – тихий, бесшумный).

Little Toomai turned, rustling in the fodder, and watched the curve of his big back against half the stars in heaven, and while he watched he heard, so far away that it sounded no more than a pinhole of noise pricked through the stillness, the “hoot-toot” of a wild elephant.

All the elephants in the lines jumped up as if they had been shot, and their grunts at last waked the sleeping mahouts, and they came out and drove in the picket pegs with big mallets, and tightened this rope and knotted that till all was quiet.

One new elephant had nearly grubbed up his picket (один вновь /пойманный/ слон почти выкопал = вырвал из земли свой кол; to grub – выкапывать, выкорчевывать), and Big Toomai took off Kala Nag’s leg chain and shackled that elephant fore-foot to hind-foot (и Большой Тумаи снял ножную цепь с Кала Нага и пристегнул переднюю ногу того слона к /его/ задней ноге; to take off – снимать; to shackle – заковывать в кандалы; соединять, сцеплять, пристегивать; shackle – кандалы; наручники), but slipped a loop of grass string round Kala Nag’s leg (а на ногу Кала Нага накинул петлю из травяной веревки; to slip – скользить; легко снимать/надевать), and told him to remember that he was tied fast (и велел ему помнить = не забывать, что он крепко привязан; to tie – завязывать/ся/, привязывать). He knew that he and his father and his grandfather had done the very same thing hundreds of times before (он знал, что он, его отец и дед делали то же самое сотни раз раньше). Kala Nag did not answer to the order by gurgling (но Кала Наг не ответил на приказ журчащим звуком; to gurgle – булькать; журчать), as he usually did (как делал обычно). He stood still (он стоял неподвижно), looking out across the moonlight (вглядываясь через залитую лунным светом /поляну/), his head a little raised and his ears spread like fans (немного приподняв голову и развернув уши, как веера; to raise – поднимать /что-либо/; to spread – развертывать/ся/, раскидывать/ся/), up to the great folds of the Garo hills (в огромные извилины гор Гаро; fold – изгиб, складка; извилины /ущелья, каньона/).

One new elephant had nearly grubbed up his picket, and Big Toomai took off Kala Nag’s leg chain and shackled that elephant fore-foot to hind-foot, but slipped a loop of grass string round Kala Nag’s leg, and told him to remember that he was tied fast. He knew that he and his father and his grandfather had done the very same thing hundreds of times before. Kala Nag did not answer to the order by gurgling, as he usually did. He stood still, looking out across the moonlight, his head a little raised and his ears spread like fans, up to the great folds of the Garo hills.

“Tend to him if he grows restless in the night (посмотри, не начнет ли он беспокоиться ночью; to tend – заботиться; присматривать; to grow – расти; становиться),” said Big Toomai to Little Toomai (сказал Большой Тумаи Маленькому Тумаи), and he went into the hut and slept (ушел в свою хижину и заснул). Little Toomai was just going to sleep, too (Маленький Тумаи тоже как раз собирался спать), when he heard the coir string snap with a little “tang” (когда /вдруг/ услышал треск травяной веревки, /лопнувшей/ с легким /звуком/ «танг»; coir – кокосовые волокна, охлопья; snap – треск), and Kala Nag rolled out of his pickets as slowly and as silently as a cloud rolls out of the mouth of a valley (и Кала Наг выкатился из-за своей ограды так же медленно и бесшумно, как туча выкатывается из устья долины; to roll – катить/ся/, вертеть/ся/). Little Toomai pattered after him, barefooted (Маленький Тумаи, босой, засеменил за ним; to patter – барабанить, стучать; семенить, шлепать; bare – голый, обнаженный; foot – нога; barefooted – босой), down the road in the moonlight (вниз по дороге, /залитой/ лунным светом), calling under his breath (зовя = прося под дыханием = шепотом), “Kala Nag (Кала Наг)! Kala Nag (Кала Наг)! Take me with you, O Kala Nag (возьми меня с собой, о Кала Наг)!”

“Tend to him if he grows restless in the night,” said Big Toomai to Little Toomai, and he went into the hut and slept. Little Toomai was just going to sleep, too, when he heard the coir string snap with a little “tang”, and Kala Nag rolled out of his pickets as slowly and as silently as a cloud rolls out of the mouth of a valley. Little Toomai pattered after him, barefooted, down the road in the moonlight, calling under his breath, “Kala Nag! Kala Nag! Take me with you, O Kala Nag!”

The elephant turned (слон повернулся), without a sound (без звука = беззвучно), took three strides back to the boy in the moonlight (сделал три больших шага назад, к мальчику, в лунном свете; stride – большой шаг), put down his trunk (опустил свой хобот), swung him up to his neck (вскинул его к себе на шею; to swing – качать/ся/, колебать/ся/; переносить /напр., при помощи подъемного крана/), and almost before Little Toomai had settled his knees (и чуть ли не раньше, чем Маленький Тумаи устроил свои колени = уселся; to settle – поселить/ся/, обосноваться; усаживать/ся/), slipped into the forest (плавно вошел в лес; to slip – скользить, двигаться плавно).

There was one blast of furious trumpeting from the lines (со стороны рядов был = донесся взрыв яростного рева /слонов/; blast – сильный порыв ветра; взрыв; trumpet – труба), and then the silence shut down on everything (потом на все опустилась тишина; to shut – закрывать/ся/; to shut down – опускаться /о тумане, тишине и т. п./), and Kala Nag began to move (и Кала Наг начал двигаться). Sometimes a tuft of high grass washed along his sides as a wave washes along the sides of a ship (иногда заросли высокой травы плескались с обеих сторон от него, как волна плещет у бортов корабля; to wash – мыть; плескаться, струиться), and sometimes a cluster of wild-pepper vines would scrape along his back (а иногда куст вьющегося дикого перца скреб его по спине; cluster – кисть, пучок, гроздь; куст; vine – виноградная лоза; вьющееся или ползучее растение; to scrape – скоблить, скрести/сь/), or a bamboo would creak where his shoulder touched it (или скрипел бамбук при соприкосновении с его плечом; to creak – скрипеть; to touch – /при/касаться, трогать; соприкасаться).

The elephant turned, without a sound, took three strides back to the boy in the moonlight, put down his trunk, swung him up to his neck, and almost before Little Toomai had settled his knees, slipped into the forest.

There was one blast of furious trumpeting from the lines, and then the silence shut down on everything, and Kala Nag began to move. Sometimes a tuft of high grass washed along his sides as a wave washes along the sides of a ship, and sometimes a cluster of wild-pepper vines would scrape along his back, or a bamboo would creak where his shoulder touched it.

But between those times he moved absolutely without any sound (но между этими промежутками времени = все остальное время он двигался совершенно без звука = бесшумно), drifting through the thick Garo forest as though it had been smoke (проникая через густой лес Гаро, точно это был туман; to drift – относить ветром, течением; сноситься, смещаться; дрейфовать; smoke – дым; туман). He was going uphill (он поднимался в гору), but though Little Toomai watched the stars in the rifts of the trees (но, хотя Маленький Тумаи наблюдал за звездами в просветах между /ветвями/деревьев; rift – трещина; просвет), he could not tell in what direction (он не мог сказать, в каком направлении).

Then Kala Nag reached the crest of the ascent and stopped for a minute (Кала Наг достиг гребня крутого склона и на минуту остановился; to reach – протягивать, вытягивать; достигать, доходить; ascent – восхождение, подъем; крутизна, крутой склон), and Little Toomai could see the tops of the trees lying all speckled and furry under the moonlight for miles and miles (и /теперь/ Маленький Тумаи мог видеть вершины деревьев, простиравшиеся, все пестрые и пушистые, под лунным светом, на много-много миль; to lie – лежать; простираться; speckle – крапинка, пятнышко; speckled – пятнистый; пестрый), and the blue-white mist over the river in the hollow (и синевато-белую дымку в ложбине над рекой; hollow – полость, пустое пространство; низина, ложбина).

But between those times he moved absolutely without any sound, drifting through the thick Garo forest as though it had been smoke. He was going uphill, but though Little Toomai watched the stars in the rifts of the trees, he could not tell in what direction.

Then Kala Nag reached the crest of the ascent and stopped for a minute, and Little Toomai could see the tops of the trees lying all speckled and furry under the moonlight for miles and miles, and the blue-white mist over the river in the hollow.

Toomai leaned forward and looked (Тумаи наклонился вперед и пригляделся; to lean – наклонять/ся/), and he felt that the forest was awake below him (и он почувствовал, что лес внизу, под ним, проснулся; awake – не спящий, проснувшийся) – awake and alive and crowded (проснулся, ожил и наполнился /какими-то существами/; alive – живой, в живых; to crowd – давить, толкать; собираться толпой; crowd – толпа, скопление людей). A big brown fruit-eating bat brushed past his ear (большая коричневая травоядная: «поедающая плоды» летучая мышь /пронеслась/, коснувшись его уха; to brush – чистить щеткой; задевать, легко прикасаться; brush – щетка); a porcupine’s quills rattled in the thicket (иглы дикобраза затрещали в чаще; quill – крупное птичье перо; игла дикобраза; to rattle – трещать, грохотать); and in the darkness between the tree stems he heard a hog-bear digging hard in the moist warm earth (и в темноте между стволами деревьев он услышал, как большой кабан упорно рылся во влажной теплой земле; hog – боров; bear – медведь; to dig – копать/ся/, рыть/ся/; hard – /нареч./ энергично, активно, решительно, настойчиво, упорно; неистово, яростно), and snuffing as it digged (рылся и фыркал: «нюхая = фыркая, пока рылся»; to snuff – втягивать носом, вдыхать; нюхать, обнюхивать).

Then the branches closed over his head again (затем над его головой снова сомкнулись ветви; to close – закрывать/ся/; смыкаться), and Kala Nag began to go down into the valley (и Кала Наг начал спускаться в долину) – not quietly this time (не спокойно на этот раз), but as a runaway gun goes down a steep bank (а как сбежавшая = сорвавшаяся пушка спускается = катится с крутого берега; runaway – беглый, сбежавший) – in one rush (стремительно: «в одном броске»; rush – стремительное движение, бросок). The huge limbs moved as steadily as pistons (громадные ноги /слона/ двигались равномерно, точно поршни; limb – конечность /человека или животного/), eight feet to each stride (шагая через восемь футов сразу: «восемь футов на каждый шаг»), and the wrinkled skin of the elbow points rustled (и морщинистая кожа на сгибах /его ног/ шелестела; wrinkle – морщина, складка; elbow – локоть; изгиб; point – точка; to rustle – трещать, шелестеть).

Toomai leaned forward and looked, and he felt that the forest was awake below him – awake and alive and crowded. A big brown fruit-eating bat brushed past his ear; a porcupine’s quills rattled in the thicket; and in the darkness between the tree stems he heard a hog-bear digging hard in the moist warm earth, and snuffing as it digged.

Then the branches closed over his head again, and Kala Nag began to go down into the valley – not quietly this time, but as a runaway gun goes down a steep bank – in one rush. The huge limbs moved as steadily as pistons, eight feet to each stride, and the wrinkled skin of the elbow points rustled.

The undergrowth on either side of him ripped with a noise like torn canvas (низкие заросли по обеим сторонам от него разлетались с шумом рвущегося холста; undergrowth – подлесок, подлесье; to rip – разрезать, распарывать, рвать/ся/; to tear – рвать/ся/), and the saplings that he heaved away right and left with his shoulders sprang back again and banged him on the flank (и молодые деревца, которые он разбрасывал = раздвигал своими плечами вправо и влево, отскакивали назад и хлестали его по бокам; sapling – побег, отпрыск, отводок; молодое деревце; to heave – поднимать; бросать, швырять; to spring – отскочить, распрямиться, пружинить; to bang – ударять, стучать /с шумом/; flank – боковая часть чего-либо; /воен./ фланг), and great trails of creepers, all matted together (а длинные: «большие» гирлянды лиан, переплетенные друг с другом: «все вместе»; trail – след; стелющийся побег; matted – спутанный /о волосах/; to mat – сбивать, спутывать, сваливать в ком /траву, шерсть/), hung from his tusks as he threw his head from side to side and plowed out his pathway (свешивались с его бивней, когда он мотал головой из стороны в сторону, прокладывая себе дорогу; to hang – висеть; свешиваться; to throw – бросать, кидать; перебрасывать; to plow – вспахивать, пахать; пробивать, прокладывать с трудом). Then Little Toomai laid himself down close to the great neck lest a swinging bough should sweep him to the ground (тогда Маленький Тумаи уложил себя = прижался близко = крепко к огромной шее /слона/, чтобы какой-нибудь качающийся сук не смахнул его на землю; to lay down – уложить; close – близко, рядом; lest – чтобы не, как бы не; to swing – качать/ся/, колебать/ся/; to sweep – мести; сметать, смахивать), and he wished that he were back in the lines again (/в глубине души/ он хотел бы снова вернуться в ряды = лагерь; to wish – желать, хотеть).

The undergrowth on either side of him ripped with a noise like torn canvas, and the saplings that he heaved away right and left with his shoulders sprang back again and banged him on the flank, and great trails of creepers, all matted together, hung from his tusks as he threw his head from side to side and plowed out his pathway. Then Little Toomai laid himself down close to the great neck lest a swinging bough should sweep him to the ground, and he wished that he were back in the lines again.

The grass began to get squashy (трава начала становиться топкой; squashy – мягкий, мясистый; сочный; топкий, вязкий), and Kala Nag’s feet sucked and squelched as he put them down (и ноги Кала Нага вязли и хлюпали, когда он опускал их; to suck – сосать, высасывать; всасывать, засасывать; to squelch – хлюпать, шлепать по воде, по грязи), and the night mist at the bottom of the valley chilled Little Toomai (а ночной туман на дне долины охлаждал = заставлял дрожать от холода Маленького Тумаи; to chill – охлаждать/ся/). There was a splash and a trample (был = послышался плеск и топот), and the rush of running water (стремительное движение бегущей воды; rush – стремительное движение, бросок, напор, натиск, наплыв), and Kala Nag strode through the bed of a river (и Кала Наг зашагал по дну реки; to stride – шагать /большими шагами/; bed – кровать, постель; дно /моря или реки/), feeling his way at each step (при каждом шаге ощупывая дорогу; to feel – ощупывать, трогать). Above the noise of the water (сквозь шум воды), as it swirled round the elephant’s legs (плескавшейся около ног слона; to swirl – кружить/ся/ в водовороте), Little Toomai could hear more splashing and some trumpeting both upstream and down (Маленький Тумаи мог слышать еще плеск и рев, вверх и вниз по течению /реки/; to splash – брызгать, плескать; to trumpet – трубить; реветь /о слоне/; stream – поток, течение) – great grunts and angry snortings (громкое ворчание и сердитое фырканье; to snort – фыркать), and all the mist about him seemed to be full of rolling, wavy shadows (и весь туман вокруг него, казалось, наполнялся крутящимися, волнистыми тенями; to seem – казаться; to roll – катиться; вертеть/ся/, вращать/ся/; wave – волна; wavy – волнистый, волнообразный).

The grass began to get squashy, and Kala Nag’s feet sucked and squelched as he put them down, and the night mist at the bottom of the valley chilled Little Toomai. There was a splash and a trample, and the rush of running water, and Kala Nag strode through the bed of a river, feeling his way at each step. Above the noise of the water, as it swirled round the elephant’s legs, Little Toomai could hear more splashing and some trumpeting both upstream and down – great grunts and angry snortings, and all the mist about him seemed to be full of rolling, wavy shadows.

“Ai (ай)!” he said, half aloud (вполголоса; aloud – вслух; во весь голос, громко, громогласно), his teeth chattering (/и/ его зубы застучали; to chatter – щебетать, стрекотать; стучать зубами). “The elephant-folk are out tonight (слоновый народ = все слоны вышли в эту ночь). It is the dance, then (значит, это /и/ есть танец)!”

Kala Nag swashed out of the water (Кала Наг с плеском вышел из воды; to swash – плескать/ся/), blew his trunk clear (продул дочиста свой хобот; to blow – дуть), and began another climb (и начал еще один подъем). But this time he was not alone (но на этот раз он не был один), and he had not to make his path (и ему не приходилось делать = расчищать дорогу). That was made already, six feet wide, in front of him (она уже была сделана = расчищена, шириной в шесть футов, перед ним), where the bent jungle-grass was trying to recover itself and stand up (где пригнутая = примятая трава джунглей пыталась вновь расправиться и подняться; to bend – сгибать/ся/, гнуть/ся/; to recover – вновь обретать, возвращать; возвращать/ся/ в исходное положение). Many elephants must have gone that way only a few minutes before (много слонов, должно быть, прошли по этой дороге всего за несколько минут до /него/). Little Toomai looked back (Маленький Тумаи посмотрел назад = оглянулся), and behind him a great wild tusker with his little pig’s eyes glowing like hot coals was just lifting himself out of the misty river (и /прямо/ позади него крупный дикий слон с большими бивнями и с маленькими, как у свиньи, глазками, сверкавшими, как раскаленные угли, поднимал себя = выходил из туманной реки; tusker – животное с клыками, бивнями; to glow – светиться, сверкать; to lift – поднимать). Then the trees closed up again (затем деревья снова сомкнулись; to close – закрывать/ся/; to close up – смыкать/ся/), and they went on and up (и они двинулись дальше вперед и вверх), with trumpetings and crashings (с ревом и треском), and the sound of breaking branches on every side of them (и шумом ломающихся веток со всех сторон).

“Ai!” he said, half aloud, his teeth chattering. “The elephant-folk are out tonight. It is the dance, then!”

Kala Nag swashed out of the water, blew his trunk clear, and began another climb. But this time he was not alone, and he had not to make his path. That was made already, six feet wide, in front of him, where the bent jungle-grass was trying to recover itself and stand up. Many elephants must have gone that way only a few minutes before. Little Toomai looked back, and behind him a great wild tusker with his little pig’s eyes glowing like hot coals was just lifting himself out of the misty river. Then the trees closed up again, and they went on and up, with trumpetings and crashings, and the sound of breaking branches on every side of them.

At last Kala Nag stood still between two tree-trunks at the very top of the hill (наконец Кала Наг остановился: «неподвижно встал» между двумя стволами деревьев на самой вершине горы; to stand). They were part of a circle of trees that grew round an irregular space of some three or four acres (они = эти cтволы были частью кольца деревьев, которые росли вокруг неровной поляны, /площадью/ примерно в три-четыре акра; to grow – расти; regular – правильный, регулярный; irregular – неправильный; неровный; space – пространство; зд.: поляна; acre – акр /единица площади; = 0,4 га; = 4047 кв. м/), and in all that space, as Little Toomai could see (и на всей этой поляне, как мог видеть Маленький Тумаи), the ground had been trampled down as hard as a brick floor (земля была утоптана так, что /стала/ тверда, точно кирпичный пол; to trample – топтать, вытаптывать). Some trees grew in the center of the clearing (в центре этого расчищенного участка росло несколько деревьев; clearing – прояснение; участок, расчищенный /под пашню и т. п./), but their bark was rubbed away (но их кора была стерта; to rub – тереть/ся/; to rub away – стирать/ся/), and the white wood beneath showed all shiny and polished in the patches of moonlight (и белая древесина внизу = под ней вся казалась блестящей и отполированной в бликах лунного света; to show – показывать; проявляться, казаться; to shine – светить/ся/; блестеть, сиять; to polish – наводить лоск, блеск; натирать, полировать; patch – клочок, лоскут; пятно неправильной формы). There were creepers hanging from the upper branches (с верхних ветвей свешивались лианы; to hang – висеть; свешиваться), and the bells of the flowers of the creepers, great waxy white things like convolvuluses, hung down fast asleep (и чашечки цветков этих лиан, большие, восково-белые, как у вьюнка, свешивались = покачивались в крепком сне; bell – колокол, колокольчик; чашечка цветка; wax – воск; to hang – висеть; свешиваться; asleep – спящий). But within the limits of the clearing there was not a single blade of green – nothing but the trampled earth (но в пределах расчищенного участка = внутри же этого пространства не было ни одной зеленой былинки – /не было/ ничего, кроме утрамбованной земли; limit – граница, предел; рубеж; blade – лезвие, клинок; былинка, лист; to trample – топтать, вытаптывать).

At last Kala Nag stood still between two tree-trunks at the very top of the hill. They were part of a circle of trees that grew round an irregular space of some three or four acres, and in all that space, as Little Toomai could see, the ground had been trampled down as hard as a brick floor. Some trees grew in the center of the clearing, but their bark was rubbed away, and the white wood beneath showed all shiny and polished in the patches of moonlight. There were creepers hanging from the upper branches, and the bells of the flowers of the creepers, great waxy white things like convolvuluses, hung down fast asleep. But within the limits of the clearing there was not a single blade of green – nothing but the trampled earth.

The moonlight showed it all iron gray (лунный свет показывал ее = придавал ей серый стальной /оттенок/; iron – железо; чeрный металл /железо, сталь, чугун/), except where some elephants stood upon it, and their shadows were inky black (только от слонов падали чернильно-черные тени: «за исключением, где стояли на ней несколько слонов, и их тени были чернильно-черными»; ink – чернила). Little Toomai looked, holding his breath (Маленький Тумаи смотрел, затаив дыхание; to hold – держать; задерживать), with his eyes starting out of his head (глазами, /которые, казалось, были готовы/ выскочить из головы = из орбит; to start – начинать; бросаться, кидаться), and as he looked (и пока он смотрел), more and more and more elephants swung out into the open from between the tree trunks (все больше, и больше, и больше слонов появлялось на открытой /местности/ из-за стволов деревьев; to swing – качать/ся/, колебать/ся/; идти мерным шагом). Little Toomai could only count up to ten (Маленький Тумаи умел считать только до десяти; to count – считать; to count up – считать в прямом направлении), and he counted again and again on his fingers till he lost count of the tens (и он считал снова и снова по пальцам, пока /не/ потерял счет десяткам; to lose – терять), and his head began to swim (и голова его /не/ закружилась: «поплыла»). Outside the clearing he could hear them crashing in the undergrowth (вокруг: «вне» участка он мог слышать, как они = слоны с треском ломают подлесок; to crash – с грохотом, треском разрушать, ломать), as they worked their way up the hillside (прокладывая себе дорогу по склону холма; to work – работать; to work the way – прокладывать дорогу), but as soon as they were within the circle of the tree trunks they moved like ghosts (но как только они оказывались в круге, /ограниченном/ стволами деревьев, они /начинали/ двигаться, точно призраки).

The moonlight showed it all iron gray, except where some elephants stood upon it, and their shadows were inky black. Little Toomai looked, holding his breath, with his eyes starting out of his head, and as he looked, more and more and more elephants swung out into the open from between the tree trunks. Little Toomai could only count up to ten, and he counted again and again on his fingers till he lost count of the tens, and his head began to swim. Outside the clearing he could hear them crashing in the undergrowth as they worked their way up the hillside, but as soon as they were within the circle of the tree trunks they moved like ghosts.

There were white-tusked wild males (тут были дикие слоны-самцы с белыми бивнями; male – мужчина; самец), with fallen leaves and nuts and twigs lying in the wrinkles of their necks and the folds of their ears (с опавшими листьями, орехами и ветками, лежавшими = застрявшими в морщинах на их шеях и в складках их ушей; to fall – падать; to lie – лежать); fat, slow-footed she-elephants (/были и/ толстые, медлительные: «с медленными ногами» слонихи), with restless, little pinky black calves only three or four feet high running under their stomachs (с беспокойными маленькими, розовато-черными слонятами высотой в три-четыре фута, бегавшими под их животами; rest – покой, отдых; calf – теленок; детеныш /оленя, слона, кита и т. п./); young elephants with their tusks just beginning to show (молодые слоны, у которых только начали показываться бивни), and very proud of them (и /которые/ ими очень гордились); lanky, scraggy old-maid elephants (долговязые тощие слонихи, старые девы; lanky – долговязый; scraggy – худой, тощий; maid – дева, девушка), with their hollow anxious faces (с ввалившимися тревожными мордами; hollow – пустой, полый; ввалившийся, впалый), and trunks like rough bark (и хоботами, напоминающими грубую /древесную/ кору; trunk – ствол /дерева/; хобот /у слонов/; like – подобный, похожий); savage old bull elephants (дикие старые слоны-самцы; bull – бык; буйвол; самец кита, слона, аллигатора и др. крупных животных), scarred from shoulder to flank (покрытые от плеч до боков шрамами; to scar – оставлять шрам; scar – рубец, шрам) with great weals and cuts of bygone fights (с большими рубцами и порезами от прошлых боев; bygone – прошлый, пережитой), and the caked dirt of their solitary mud baths dropping from their shoulders (и с засохшей землей, /прилипшей к ним/ во время их уединенных грязевых ванн /и теперь/ осыпающейся с их плеч; to cake – затвердевать, спекаться; dirt – нечистоты, грязь; земля, почва, грунт; to drop – капать; падать); and there was one with a broken tusk and the marks of the full-stroke (был там и один со сломанным бивнем и следами полного удара = достигшего цели удара), the terrible drawing scrape, of a tiger’s claws on his side (ужасной тянущейся царапиной = ужасным длинным шрамом от когтей тигра на боку; to draw – тащить, волочить; тянуть).

There were white-tusked wild males, with fallen leaves and nuts and twigs lying in the wrinkles of their necks and the folds of their ears; fat, slow-footed she-elephants, with restless, little pinky black calves only three or four feet high running under their stomachs; young elephants with their tusks just beginning to show, and very proud of them; lanky, scraggy old-maid elephants, with their hollow anxious faces, and trunks like rough bark; savage old bull elephants, scarred from shoulder to flank with great weals and cuts of bygone fights, and the caked dirt of their solitary mud baths dropping from their shoulders; and there was one with a broken tusk and the marks of the full-stroke, the terrible drawing scrape, of a tiger’s claws on his side.

They were standing head to head (они стояли голова к голове), or walking to and fro across the ground in couples (или расхаживали взад и вперед по площадке парами; to walk – ходить; гулять, прогуливаться), or rocking and swaying all by themselves (или же /ходили,/ спотыкаясь и покачиваясь, сами по себе = поодиночке; to rock – качаться, колебаться; трястись; to sway – качать/ся/, колебать/ся/) – scores and scores of elephants (десятки и десятки слонов; score – два десятка, десяток-другой).

Toomai knew that so long as he lay still on Kala Nag’s neck nothing would happen to him (Тумаи знал, что пока он неподвижно лежит на спине Кала Нага, с ним ничего не случится), for even in the rush and scramble of a Keddah drive a wild elephant does not reach up with his trunk and drag a man off the neck of a tame elephant (потому что, даже в толкотне и свалке кеддаха, дикий слон не вытягивает хобот и не стаскивает человека с шеи ручного слона; to reach – протягивать, вытягивать; to drag – тянуть, тащить, волочить). And these elephants were not thinking of men that night (а эти слоны /вообще/ не думали о людях в ту ночь).

They were standing head to head, or walking to and fro across the ground in couples, or rocking and swaying all by themselves – scores and scores of elephants.

Toomai knew that so long as he lay still on Kala Nag’s neck nothing would happen to him, for even in the rush and scramble of a Keddah drive a wild elephant does not reach up with his trunk and drag a man off the neck of a tame elephant. And these elephants were not thinking of men that night.

Once they started and put their ears forward when they heard the chinking of a leg iron in the forest (один раз все они вздрогнули и подняли уши, услышав в лесу звяканье = лязг ножных цепей; to start – начинать; вздрагивать; to put forward – выдвигать вперед; to chink – звенеть; звякать; iron – железо; кандалы, цепи), but it was Pudmini, Petersen Sahib’s pet elephant (но это была Падмини, любимая слониха Петерсена Сахиба), her chain snapped short off, grunting, snuffling up the hillside (ее непрочная цепь порвалась, /и она/, ворча и сопя, /поднималась/ на гору; to snap – щелкать, лязгать; to snap off – отломить/ся/ /с треском/; short – короткий; хрупкий, ломкий /о металле/; to snuffle – вдыхать; сопеть). She must have broken her pickets and come straight from Petersen Sahib’s camp (она, должно быть, сломала свою изгородь: «свои колья» и пришла прямо из лагеря Петерсена Сахиба; to break); and Little Toomai saw another elephant (а Маленький Тумаи увидел /еще и/ другого слона), one that he did not know (незнакомого ему: «того, которого он не знал»), with deep rope galls on his back and breast (с глубокими ссадинами от веревок на спине и груди; gall – ссадина, натертое место). He, too, must have run away from some camp in the hills about (он тоже, вероятно, убежал из какого-нибудь лагеря в окрестных горах).

At last there was no sound of any more elephants moving in the forest (наконец, больше /не/ было ни звука слонов, передвигающихся по лесу), and Kala Nag rolled out from his station between the trees and went into the middle of the crowd (и Кала Наг выкатился = качаясь, сошел со своего места между деревьями и направился в середину толпы; to roll – катить/ся/; station – место, местоположение), clucking and gurgling (с клокочущим и журчащим /звуком/; to cluck – клохтать; to gurgle – булькать; журчать), and all the elephants began to talk in their own tongue (и все слоны начали разговаривать на своем собственном языке; tongue – /анат./ язык; язык /на котором говорят/), and to move about (и переходить с места на место; to move – двигаться; to move about – переходить, переезжать, переносить /с места на место/).

Once they started and put their ears forward when they heard the chinking of a leg iron in the forest, but it was Pudmini, Petersen Sahib’s pet elephant, her chain snapped short off, grunting, snuffling up the hillside. She must have broken her pickets and come straight from Petersen Sahib’s camp; and Little Toomai saw another elephant, one that he did not know, with deep rope galls on his back and breast. He, too, must have run away from some camp in the hills about.

At last there was no sound of any more elephants moving in the forest, and Kala Nag rolled out from his station between the trees and went into the middle of the crowd, clucking and gurgling, and all the elephants began to talk in their own tongue, and to move about.

Still lying down (по-прежнему лежа), Little Toomai looked down upon scores and scores of broad backs (Маленький Тумаи смотрел вниз на десятки и десятки = множество широких спин), and wagging ears (колышущихся ушей; to wag – махать; качать/ся/, колыхать/ся/), and tossing trunks (качающихся хоботов; to toss – бросать, кидать; подниматься и опускаться), and little rolling eyes (и маленьких вращающихся глаз; to roll – катить/ся/, вращать/ся/). He heard the click of tusks as they crossed other tusks by accident (он слышал звон бивней, когда они случайно пересекались с другими бивнями; click – щелкающий звук; to cross – пересекаться, перекрещиваться), and the dry rustle of trunks twined together (и сухой шелест хоботов, свивавшихся вместе; to twine – свивать, скручивать), and the chafing of enormous sides and shoulders in the crowd (трение огромных боков и плеч в толпе; to chafe – тереть, растирать), and the incessant flick and hiss of the great tails (и беспрестанное щелканье и свист больших хвостов; flick – внезапный легкий удар, щелчок /действие и звук/).

Still lying down, Little Toomai looked down upon scores and scores of broad backs, and wagging ears, and tossing trunks, and little rolling eyes. He heard the click of tusks as they crossed other tusks by accident, and the dry rustle of trunks twined together, and the chafing of enormous sides and shoulders in the crowd, and the incessant flick and hiss of the great tails.

Then a cloud came over the moon (затем облако закрыло луну), and he sat in black darkness (и он сидел = оказался в черной темноте). But the quiet, steady hustling and pushing and gurgling went on just the same (но тихий непрерывный шелест, толкотня и бульканье продолжались все так же; steady – устойчивый; прочный, твeрдый; равномерный, ровный). He knew that there were elephants all round Kala Nag (он знал, что вокруг Кала Нага /повсюду/ были слоны), and that there was no chance of backing him out of the assembly (и что вывести его из этого собрания не было возможности; to back – двигать назад, в обратном направлении; chance – случайность; возможность, шанс); so he set his teeth and shivered (поэтому он сжал зубы и дрожал; to set – класть, ставить; стискивать, сжимать; to shiver – трепетать; дрожать). In a Keddah at least there was torchlight and shouting (в кеддахе, по крайней мере, были огни факелов и крики), but here he was all alone in the dark (а здесь он был совсем один, в темноте), and once a trunk came up and touched him on the knee (и один раз какой-то хобот /даже/ поднялся и дотронулся до его колена; to touch – /при/касаться, трогать).

Then a cloud came over the moon, and he sat in black darkness. But the quiet, steady hustling and pushing and gurgling went on just the same. He knew that there were elephants all round Kala Nag, and that there was no chance of backing him out of the assembly; so he set his teeth and shivered. In a Keddah at least there was torchlight and shouting, but here he was all alone in the dark, and once a trunk came up and touched him on the knee.

Then an elephant trumpeted (потом один слон затрубил; to trumpet – трубить; trumpet – /муз./ труба), and they all took it up for five or ten terrible seconds (и они все подхватили /его крик/, продолжая /трубить/ в течение пяти или /даже/ десяти ужасных секунд; to take up – принять, подхватить). The dew from the trees above spattered down like rain on the unseen backs (роса, /скатываясь/ с деревьев, усеивала, точно дождь, невидимые спины; to spatter – разбрызгивать, брызгать; покрывать, усеивать; to see – видеть), and a dull booming noise began (начался = поднялся глухой рокочущий шум; dull – тупой, глупый; глухой; to boom – рокотать, громыхать), not very loud at first (сначала не очень громкий), and Little Toomai could not tell what it was (и Маленький Тумаи не мог сказать, что это было). But it grew and grew (но он = шум нарастал и нарастал; to grow – расти), and Kala Nag lifted up one forefoot and then the other (и Кала Наг поднял одну переднюю ногу, потом другую), and brought them down on the ground (и /с грохотом/ поставил их на землю; to bring down – свалить, повалить) – one-two (раз-два), one-two (раз-два), as steadily as trip-hammers (равномерно, как удары молота; trip-hammer – падающий молот). The elephants were stamping all together now (теперь все слоны топали вместе; to stamp – топнуть ногой), and it sounded like a war drum beaten at the mouth of a cave (и все это звучало так, как будто у входа в пещеру били в военный барабан; to beat – бить, колотить).

Then an elephant trumpeted, and they all took it up for five or ten terrible seconds. The dew from the trees above spattered down like rain on the unseen backs, and a dull booming noise began, not very loud at first, and Little Toomai could not tell what it was. But it grew and grew, and Kala Nag lifted up one forefoot and then the other, and brought them down on the ground – one-two, one-two, as steadily as trip-hammers. The elephants were stamping all together now, and it sounded like a war drum beaten at the mouth of a cave.

The dew fell from the trees till there was no more left to fall (роса падала с деревьев, пока ее больше не осталось; to fall; to leave – покидать, оставлять; оставаться /о какой-либо части/), and the booming went on (а рокот продолжался), and the ground rocked and shivered (и земля качалась и дрожала), and Little Toomai put his hands up to his ears to shut out the sound (Маленький Тумаи закрыл руками уши, чтобы не слышать этого шума; to shut – закрывать; to shut out – не допускать; не впускать /кого-либо/; отгораживаться). But it was all one gigantic jar that ran through him (но это был один исполинский толчок, который пробегал сквозь него = сотрясающий все его существо; jar – неприятный/резкий/дребезжащий звук; дрожание, сотрясение, толчок) – this stamp of hundreds of heavy feet on the raw earth (этот топот сотен тяжелых ног по сырой земле). Once or twice he could feel Kala Nag and all the others surge forward a few strides (раз или два он смог ощутить, как Кала Наг и все остальные ринулись вперед на несколько шагов; to surge – подниматься, вздыматься; to surge forward – ринуться вперед), and the thumping would change to the crushing sound of juicy green things being bruised (и тяжелые удары сменились на звук, /который возникает, когда/ давят и мнут сочную зелень; to thump – наносить тяжелый удар; to crush – давить, жать, выжимать; to bruise – ставить синяки; повредить, помять /растения, фрукты/), but in a minute or two the boom of feet on hard earth began again (но через минуту-другую удары ног по твердой земле начались снова; boom – гул, рокот /канонады, колокола/).

The dew fell from the trees till there was no more left to fall, and the booming went on, and the ground rocked and shivered, and Little Toomai put his hands up to his ears to shut out the sound. But it was all one gigantic jar that ran through him – this stamp of hundreds of heavy feet on the raw earth. Once or twice he could feel Kala Nag and all the others surge forward a few strides, and the thumping would change to the crushing sound of juicy green things being bruised, but in a minute or two the boom of feet on hard earth began again.

A tree was creaking and groaning somewhere near him (дерево скрипело и стонало где-то рядом с ним; to creak – скрипеть; to groan – стонать). He put out his arm and felt the bark (он протянул руку и нащупал кору), but Kala Nag moved forward (но Кала Наг двинулся вперед), still tramping (все еще = продолжая стучать ногами; to tramp – топнуть ногой), and he could not tell where he was in the clearing (и он не мог сказать = определить, где = в каком месте площадки он находится). There was no sound from the elephants (слоны не издавали ни звука: «не было ни звука от слонов»), except once, when two or three little calves squeaked together (за исключением одного раза, когда два или три маленьких слоненка взвизгнули вместе = одновременно; to squeak – визжать). Then he heard a thump and a shuffle (потом он услышал глухой шум и шарканье), and the booming went on (и топот продолжился). It must have lasted fully two hours (это продолжалось, вероятно, целых два часа; to last – продолжаться, длиться), and Little Toomai ached in every nerve (и у Маленького Тумаи заболел = напрягся каждый нерв; to ache – болеть, испытывать боль), but he knew by the smell of the night air that the dawn was coming (однако по запаху ночного воздуха он знал, что наступает = приближается рассвет).

A tree was creaking and groaning somewhere near him. He put out his arm and felt the bark, but Kala Nag moved forward, still tramping, and he could not tell where he was in the clearing. There was no sound from the elephants, except once, when two or three little calves squeaked together. Then he heard a thump and a shuffle, and the booming went on. It must have lasted fully two hours, and Little Toomai ached in every nerve, but he knew by the smell of the night air that the dawn was coming.

The morning broke in one sheet of pale yellow behind the green hills (утро прорезалось одной бледно-желтой полосой позади зеленых гор; sheet – простыня; полотно, полоса), and the booming stopped with the first ray (и удары ног прекратились с первым /же/ лучом), as though the light had been an order (как будто свет был приказом = сигналом). Before Little Toomai had got the ringing out of his head (прежде чем Маленький Тумаи выгнал трезвон из своей головы = трезвон в голове Маленького Тумаи стих; to ring – звенеть, звучать; ringing – звон, трезвон), before even he had shifted his position (даже прежде чем он изменил свою позу; to shift – перемещать/ся/; изменять/ся/), there was not an elephant in sight except Kala Nag (в пределах видимости = поблизости не было = не осталось ни одного слона, кроме Кала Нага; sight – зрение; поле зрения, видимость), Pudmini, and the elephant with the rope-galls (Падмини и слона со ссадинами от веревок), and there was neither sign nor rustle nor whisper down the hillsides to show where the others had gone (и не было ни признака, ни шелеста, ни шороха на горных склонах, которые указывали бы, куда ушли остальные /животные/; whisper – шепот; шорох, шуршание, шелест).

The morning broke in one sheet of pale yellow behind the green hills, and the booming stopped with the first ray, as though the light had been an order. Before Little Toomai had got the ringing out of his head, before even he had shifted his position, there was not an elephant in sight except Kala Nag, Pudmini, and the elephant with the rope-galls, and there was neither sign nor rustle nor whisper down the hillsides to show where the others had gone.

Little Toomai stared again and again (Маленький Тумаи вглядывался снова и снова; to stare – пристально смотреть, вглядываться). The clearing, as he remembered it, had grown in the night (расчищенный участок, насколько он запомнил его /прежде/, вырос = расширился за эту ночь; to grow – расти, вырастать). More trees stood in the middle of it (в середине его стояло больше деревьев), but the undergrowth and the jungle grass at the sides had been rolled back (но подлесье и трава джунглей по краям откатились = отодвинулись назад; to roll – катить/ся/; to roll back – откатывать/ся/ назад). Little Toomai stared once more (Маленький Тумаи вгляделся еще раз). Now he understood the trampling (теперь он понял /смысл/ топанья). The elephants had stamped out more room (слоны вытоптали больший участок земли; to stamp out – затаптывать, вытаптывать; room – комната; пространство) – had stamped the thick grass and juicy cane to trash (вытоптали густую траву и сочный тростник, /превратив их/ в мусор; trash – хлам, мусор), the trash into slivers (этот мусор в узкие полоски; sliver – длинная узкая полоска /чего-либо/), the slivers into tiny fibers (узкие полоски в крошечные волокна; fiber – волокно, волосок), and the fibers into hard earth (а волокна /вдавили/ в почву: «/превратили/ в твердую землю»; earth – земля, суша; почва).

Little Toomai stared again and again. The clearing, as he remembered it, had grown in the night. More trees stood in the middle of it, but the undergrowth and the jungle grass at the sides had been rolled back. Little Toomai stared once more. Now he understood the trampling. The elephants had stamped out more room – had stamped the thick grass and juicy cane to trash, the trash into slivers, the slivers into tiny fibers, and the fibers into hard earth.

“Wah (вах)!” said Little Toomai, and his eyes were very heavy (и его глаза = веки отяжелели). “Kala Nag, my lord, let us keep by Pudmini and go to Petersen Sahib’s camp (Кала Наг, господин мой, будем держаться близ Падмини и пойдем к лагерю Петерсену Сахиба; to keep – держать; держаться, оставаться), or I shall drop from thy neck (а то я упаду с твоей шеи).”

The third elephant watched the two go away (третий слон посмотрел, как двое уходят), snorted, wheeled round, and took his own path (фыркнул, повернулся и пошел своей дорогой; to snort – храпеть /о животных/; фыркать /выражая недовольство, пренебрежение/; to wheel – катить, везти; поворачивать/ся/; wheel – колесо). He may have belonged to some little native king’s establishment (вероятно, он принадлежал какому-нибудь мелкому туземному королю = правителю; to establish – учреждать; establishment – создание, учреждение; штат, личный состав), fifty or sixty or a hundred miles away (/жившему/ в пятидесяти-шестидесяти или = а может быть, и в сотне миль отсюда).

“Wah!” said Little Toomai, and his eyes were very heavy. “Kala Nag, my lord, let us keep by Pudmini and go to Petersen Sahib’s camp, or I shall drop from thy neck.”

The third elephant watched the two go away, snorted, wheeled round, and took his own path. He may have belonged to some little native king’s establishment, fifty or sixty or a hundred miles away.

Two hours later (двумя часами позже), as Petersen Sahib was eating early breakfast (когда Петерсен Сахиб ел = сидел за своим ранним = первым завтраком), his elephants, who had been double chained that night (его слоны, на эту ночь привязанные двойными цепями; to chain – приковывать, привязывать цепью; chain – цепь; double – двойной), began to trumpet (начали трубить), and Pudmini, mired to the shoulders (и Падмини, забрызганная грязью до самых плеч; to mire – завязнуть в грязи; обрызгать грязью; mire – трясина, болото; топь; грязь, слякоть), with Kala Nag, very footsore (и Кала Наг, со стертыми /в кровь/ ногами; sore – больной; болезненный; footsore – со стертыми ногами), shambled into the camp (притащились в лагерь; to shamble – волочить ноги, тащиться). Little Toomai’s face was gray and pinched (лицо Маленького Тумаи было серым и измученным; to pinch – щипать, ущипнуть; мучить, причинять страдания), and his hair was full of leaves and drenched with dew (его волосы были полны листьев и насквозь мокрые от росы; to drench – смачивать, промачивать насквозь), but he tried to salute Petersen Sahib (тем не менее он попытался поприветствовать Петерсена Сахиба), and cried faintly (и слабым /голосом/ закричал; faint – слабый, ослабевший): “The dance – the elephant dance (танец – танец слонов)! I have seen it (я видел его), and – I die (и – я умираю)!” As Kala Nag sat down (/и/ когда Кала Наг присел), he slid off his neck in a dead faint (он соскользнул с его шеи в глубоком обмороке; to slide – скользить; dead – мертвый, умерший; полный, совершенный; dead faint – полная потеря сознания, глубокий: «мертвый» обморок).

Two hours later, as Petersen Sahib was eating early breakfast, his elephants, who had been double chained that night, began to trumpet, and Pudmini, mired to the shoulders, with Kala Nag, very footsore, shambled into the camp. Little Toomai’s face was gray and pinched, and his hair was full of leaves and drenched with dew, but he tried to salute Petersen Sahib, and cried faintly: “The dance – the elephant dance! I have seen it, and – I die!” As Kala Nag sat down, he slid off his neck in a dead faint.

But, since native children have no nerves worth speaking of (но так как у местных детей такие нервы, что о них даже не стоит говорить: «но поскольку туземные дети не имеют нервов, о которых стоит говорить»; worth – стóящий), in two hours he was lying very contentedly in Petersen Sahib’s hammock with Petersen Sahib’s shooting-coat under his head (через два часа он лежал, очень довольный, в гамаке Петерсена Сахиба с охотничьим пальто Петерсена Сахиба под головой; to lie – лежать; content – довольный; shoot – зд.: охота), and a glass of warm milk (и стаканом горячего молока), a little brandy (/в котором было/ немного бренди), with a dash of quinine, inside of him (и щепоткой хинина внутри него = в желудке), and while the old hairy, scarred hunters of the jungles sat three deep before him (и пока старые, волосатые, покрытые рубцами охотники джунглей в три ряда сидели перед ним; deep – глубокий; стоящий во столько-то рядов), looking at him as though he were a spirit (глядя на него, как будто он был духом), he told his tale in short words, as a child will (он коротко: «короткими словами», по-детски, рассказывал им свою историю), and wound up with (и закончил /свой рассказ так/; to wind – виться, извиваться; закончить, заключить /выступление/):

But, since native children have no nerves worth speaking of, in two hours he was lying very contentedly in Petersen Sahib’s hammock with Petersen Sahib’s shooting-coat under his head, and a glass of warm milk, a little brandy, with a dash of quinine, inside of him, and while the old hairy, scarred hunters of the jungles sat three deep before him, looking at him as though he were a spirit, he told his tale in short words, as a child will, and wound up with:

“Now, if I lie in one word (ну вот, если я солгал /хоть/ в одном слове; to lie – лгать), send men to see (пошлите людей посмотреть), and they will find that the elephant folk have trampled down more room in their dance-room (они обнаружат = увидят, что слоновый народ вытоптал больше места для своей танцевальной комнаты = своего бального зала), and they will find ten and ten, and many times ten, tracks leading to that dance-room (и они найдут десяток, и десяток, и много десятков следов, ведущих к этой танцевальной комнате). They made more room with their feet (они создали больше места своими ногами). I have seen it (я видел это). Kala Nag took me (Кала Наг взял меня), and I saw (и я видел). Also Kala Nag is very leg-weary (и поэтому у Кала Нага очень устали ноги; weary – усталый, изнуренный)!”

“Now, if I lie in one word, send men to see, and they will find that the elephant folk have trampled down more room in their dance-room, and they will find ten and ten, and many times ten, tracks leading to that dance-room. They made more room with their feet. I have seen it. Kala Nag took me, and I saw. Also Kala Nag is very leg-weary!”

Little Toomai lay back and slept all through the long afternoon and into the twilight (Маленький Тумаи опять улегся и проспал все долгие послеполуденные /часы/ и сумерки), and while he slept Petersen Sahib and Machua Appa followed the track of the two elephants for fifteen miles across the hills (а пока он спал, Петерсен Сахиб и Мачуа Аппа прошли по следам двух слонов, /тянувшимся/ пятнадцать миль через горы; to follow – следовать, идти за). Petersen Sahib had spent eighteen years in catching elephants (Петерсен Сахиб провел восемнадцать лет, ловя слонов; to spend – тратить, расходовать; проводить /о времени/), and he had only once before found such a dance-place (но до /этого дня/ только однажды находил такое место /их/ танцев; to find). Machua Appa had no need to look twice at the clearing to see what had been done there (Мачуа Аппа, взглянув на площадку, тотчас же понял, что здесь происходило: «Мачуа Аппе не нужно было смотреть дважды на площадку, чтобы увидеть = понять, что там было сделано»), or to scratch with his toe in the packed, rammed earth (или/даже/ скрести пальцем ноги в плотной, утрамбованной земле; to scratch – царапать/ся/, скрести/сь/; рыться /в земле/; to ram – трамбовать, утрамбовывать).

“The child speaks truth (ребенок говорит правду),” said he. “All this was done last night (все это было сделано прошлой ночью), and I have counted seventy tracks crossing the river (и я насчитал семьдесят следов, пересекающих реку; to count – считать; to cross – пересекать/ся/). See, Sahib, where Pudmini’s leg-iron cut the bark of that tree (видите, Сахиб, где ножная цепь Падмини сорвала кору с того дерева; to cut – резать, разрезать)! Yes; she was there too (да, она тоже была здесь).”

Little Toomai lay back and slept all through the long afternoon and into the twilight, and while he slept Petersen Sahib and Machua Appa followed the track of the two elephants for fifteen miles across the hills. Petersen Sahib had spent eighteen years in catching elephants, and he had only once before found such a dance-place. Machua Appa had no need to look twice at the clearing to see what had been done there, or to scratch with his toe in the packed, rammed earth.

“The child speaks truth,” said he. “All this was done last night, and I have counted seventy tracks crossing the river. See, Sahib, where Pudmini’s leg-iron cut the bark of that tree! Yes; she was there too.”

They looked at one another and up and down (они посмотрели друг на друга = переглянулись, /потом/ вверх и вниз), and they wondered (и задумались; to wonder – удивляться; размышлять). For the ways of elephants are beyond the wit of any man, black or white, to fathom (потому что ни один человек, черный или белый, не в силах постичь разумом поведение слонов: «потому что обычаи слонов вне разума любого человека, черного или белого, чтобы понять /их/»; wit – разум, ум; fathom – фатом, фадом, морская сажень /английская единица длины; = 182 см/; to fathom – определять, измерять глубину /воды/; делать промер лотом; понимать; исследовать; разузнавать; выяснять, расследовать).

“Forty years and five (сорок лет и /еще/ пять),” said Machua Appa, “have I followed, my lord, the elephant (я, мой господин, хожу за слонами), but never have I heard that any child of man had seen what this child has seen (но никогда не слышал, чтобы ребенок человека видел то, что видел этот ребенок). By all the Gods of the Hills (/клянусь/ всеми Богами Гор), it is – what can we say (это – что мы можем сказать)?” and he shook his head (и он покачал головой; to shake – трясти/сь/; качать /головой/).

When they got back to camp it was time for the evening meal (когда они вернулись в лагерь, было время вечерней трапезы). Petersen Sahib ate alone in his tent (Петерсен Сахиб поел один в своей палатке; to eat), but he gave orders that the camp should have two sheep and some fowls (но отдал приказания, чтобы в лагере имелись две овцы и немного дичи = послать в лагерь…), as well as a double ration of flour and rice and salt (а также двойную порцию муки, риса и соли), for he knew that there would be a feast (так как он знал, что будет пир; feast – празднование, торжество; пир).

They looked at one another and up and down, and they wondered. For the ways of elephants are beyond the wit of any man, black or white, to fathom.

“Forty years and five,” said Machua Appa, “have I followed my lord, the elephant, but never have I heard that any child of man had seen what this child has seen. By all the Gods of the Hills, it is – what can we say?” and he shook his head.

When they got back to camp it was time for the evening meal. Petersen Sahib ate alone in his tent, but he gave orders that the camp should have two sheep and some fowls, as well as a double ration of flour and rice and salt, for he knew that there would be a feast.

Big Toomai had come up hotfoot from the camp in the plains to search for his son and his elephant (Большой Тумаи поспешно пришел из лагеря в долинах искать своего сына и своего слона; hot – горячий; foot – нога, стопа; hotfoot – поспешно, торопливо; to search – искать, разыскивать), and now that he had found them he looked at them as though he were afraid of them both (и теперь, когда нашел, смотрел на них, точно боясь их обоих). And there was a feast by the blazing campfires in front of the lines of picketed elephants (там был праздник при /свете/ пылающих лагерных костров напротив рядов привязанных к кольям слонов; to blaze – гореть ярким пламенем; to picket – расставлять заставы; привязывать /к забору/; picket – кол), and Little Toomai was the hero of it all (и Маленький Тумаи был героем всего этого). And the big brown elephant catchers, the trackers and drivers and ropers (большие = сильные коричневые ловцы, охотники, погонщики скота, канатчики; to catch – ловить, поймать; to track – выслеживать; track – след; to drive – везти, перевозить; гнать; to rope – привязывать веревкой; rope – веревка), and the men who know all the secrets of breaking the wildest elephants (и люди, которые знают все секреты укрощения самых диких слонов; to break – ломать, разбивать; укрощать), passed him from one to the other (передавали его от одного к другому; to pass – проходить, проезжать; передавать), and they marked his forehead with blood from the breast of a newly killed jungle-cock (и мазали ему на лбу знак кровью из груди только что убитой куропатки; to mark – ставить знак, метку; new – новый; newly – заново, вновь; недавно), to show that he was a forester, initiated and free of all the jungles (чтобы показать, что он – обитатель лесов, посвященный /во все тайны/ и свободный /в перемещении/ по всем джунглям; forest – лес; forester – лесник; обитатель лесов, лесной житель; to initiate – вводить в курс дела; посвящать в /тайну/, давать /духовную/ инициацию).

Big Toomai had come up hotfoot from the camp in the plains to search for his son and his elephant, and now that he had found them he looked at them as though he were afraid of them both. And there was a feast by the blazing campfires in front of the lines of picketed elephants, and Little Toomai was the hero of it all. And the big brown elephant catchers, the trackers and drivers and ropers, and the men who know all the secrets of breaking the wildest elephants, passed him from one to the other, and they marked his forehead with blood from the breast of a newly killed jungle-cock, to show that he was a forester, initiated and free of all the jungles.

And at last, when the flames died down (наконец, когда пламя /костров/ потухло; to die – умирать; to die down – увядать, замирать, затихать), and the red light of the logs made the elephants look as though they had been dipped in blood too (и красный свет /тлеющих/ бревен заставил слонов выглядеть = придал коже слонов такой оттенок, как будто их тоже окунули в кровь; to dip – макать, окунать), Machua Appa, the head of all the drivers of all the Keddahs (Мачуа Аппа, глава всех погонщиков во всех кеддахах) – Machua Appa, Petersen Sahib’s other self, who had never seen a made road in forty years (Мачуа Аппа, второе «я» Петерсена Сахиба, который за сорок лет ни разу не видел дороги, сделанной /руками людей/; self – собственная личность, сам): Machua Appa, who was so great that he had no other name than Machua Appa (Мачуа Аппа, который был настолько велик, что у него не было другого имени, кроме – Мачуа Аппа), – leaped to his feet (вскочил на ноги; to leap – прыгать, скакать), with Little Toomai held high in the air above his head (держа Маленького Тумаи высоко в воздухе над своей головой; to hold – держать), and shouted (и закричал): “Listen, my brothers (слушайте, мои братья). Listen, too, you my lords in the lines there (слушайте и вы, мои господа, там, в рядах), for I, Machua Appa, am speaking (потому что говорю я, Мачуа Аппа)!

And at last, when the flames died down, and the red light of the logs made the elephants look as though they had been dipped in blood too, Machua Appa, the head of all the drivers of all the Keddahs – Machua Appa, Petersen Sahib’s other self, who had never seen a made road in forty years: Machua Appa, who was so great that he had no other name than Machua Appa, – leaped to his feet, with Little Toomai held high in the air above his head, and shouted: “Listen, my brothers. Listen, too, you my lords in the lines there, for I, Machua Appa, am speaking!

This little one shall no more be called Little Toomai (этого малыша больше не будут называть Маленький Тумаи), but Toomai of the Elephants (/отныне/ он – Слоновый Тумаи), as his great-grandfather was called before him (как называли до него его прадеда). What never man has seen he has seen through the long night (всю долгую ночь = ночь напролет он видел = созерцал то, чего никогда /не/ видел /ни/ один человек), and the favor of the elephant-folk and of the Gods of the Jungles is with him (милость слоновьего народа и Богов Джунглей – с ним; favor – благосклонность, милость). He shall become a great tracker (он станет великим охотником). He shall become greater than I, even I, Machua Appa (он станет более великим, чем я, – даже я, Мачуа Аппа)! He shall follow the new trail, and the stale trail, and the mixed trail, with a clear eye (он будет следовать = распознавать новые следы, старые следы, смешанные следы /слонов/ своим ясным взглядом; stale – несвежий, чeрствый)! He shall take no harm in the Keddah when he runs under their bellies to rope the wild tuskers (ему не причинят вреда в кеддахе, когда он будет пробегать под их животами, чтобы накинуть веревку на дикого зверя; harm – вред; belly – живот, брюхо; to rope – связывать веревкой; tusker – животное с клыками, бивнями); and if he slips before the feet of the charging bull elephant (и если он поскользнется перед ногами нападающего слона-буйвола; to slip – скользить; to charge – заряжать; нападать, атаковать), the bull elephant shall know who he is and shall not crush him (этот слон-буйвол будет знать, кто он такой, и не раздавит его; to crush – давить, жать).

This little one shall no more be called Little Toomai, but Toomai of the Elephants, as his great-grandfather was called before him. What never man has seen he has seen through the long night, and the favor of the elephant-folk and of the Gods of the Jungles is with him. He shall become a great tracker. He shall become greater than I, even I, Machua Appa! He shall follow the new trail, and the stale trail, and the mixed trail, with a clear eye! He shall take no harm in the Keddah when he runs under their bellies to rope the wild tuskers; and if he slips before the feet of the charging bull elephant, the bull elephant shall know who he is and shall not crush him.

Aihai (ай-ай)! my lords in the chains (мои господа в цепях),” – he whirled up the line of pickets (он повернулся к ряду кольев; to whirl – вертеть/ся/) – “here is the little one that has seen your dances in your hidden places (вот малыш, который видел ваши танцы в ваших тайных местах; to hide – прятать/ся/, скрывать/ся/), – the sight that never man saw (зрелище, которое никогда /еще не/ видел /ни один/ человек; sight – зрение; вид, зрелище)! Give him honor, my lords (воздайте ему почести, мои господа)! Salaam karo, my children (салаам каро, мои дети). Make your salute to Toomai of the Elephants (салютуйте Слоновому Тумаи)! Gunga Pershad, ahaa (Ганга Першад, ахаа)! Hira Guj (Хира Гудж), Birchi Guj (Бирчи Гадж), Kuttar Guj, ahaa (Каттар Гадж, ахаа)! Pudmini, – thou hast seen him at the dance (Падмини, ты видела его во время танца), and thou too, Kala Nag, my pearl among elephants (и ты тоже, Кала Наг, моя жемчужина среди слонов)! – ahaa (ахаа)! Together (/все/ вместе)! To Toomai of the Elephants (Слоновому Тумаи). Barrao (баррао)!”

Aihai! my lords in the chains,” – he whirled up the line of pickets – “here is the little one that has seen your dances in your hidden places, – the sight that never man saw! Give him honor, my lords! Salaam karo, my children. Make your salute to Toomai of the Elephants! Gunga Pershad, ahaa! Hira Guj, Birchi Guj, Kuttar Guj, ahaa! Pudmini, – thou hast seen him at the dance, and thou too, Kala Nag, my pearl among elephants! – ahaa! Together! To Toomai of the Elephants. Barrao!”

And at that last wild yell the whole line flung up their trunks till the tips touched their foreheads (и при последнем бурном восклицании весь ряд = все слоны вскинули свои хоботы /так высоко/, что коснулись их концами своих лбов; wild – дикий; бурный, необузданный, неконтролируемый; исступлeнный, безудержный; to fling – бросаться, кидаться; to fling up – подбрасывать, вскидывать; to touch – /при/касаться, трогать), and broke out into the full salute (и разразились полным салютом; to break out – вспыхивать, разражаться) – the crashing trumpet-peal that only the Viceroy of India hears (грохочущие трубные раскаты, которые слышит только вице-король Индии = которые обычно раздаются лишь в честь вице-короля Индии; peal – звон колоколов; раскат), the Salaamut of the Keddah (Салаамут кеддаха).

But it was all for the sake of Little Toomai (но все это было в честь Маленького Тумаи), who had seen what never man had seen before (который видел то, чего раньше не видел ни один человек) – the dance of the elephants at night (танцы слонов ночью), and alone in the heart of the Garo hills (и /видел/ один в самом сердце гор Гаро)!

And at that last wild yell the whole line flung up their trunks till the tips touched their foreheads, and broke out into the full salute – the crashing trumpet-peal that only the Viceroy of India hears, the Salaamut of the Keddah.

But it was all for the sake of Little Toomai, who had seen what never man had seen before – the dance of the elephants at night and alone in the heart of the Garo hills!

Примечания

1

Бладхаунд – ищейка (порода собак).

2

Лайм настоящий – разновидность лимона.

3

Бентамки – порода кур.

4

Chant – песнь, песнопение; напев, хорал.

5

To sing – петь.

6

Пандемониум – ад, обитель демонов.

7

Магут – погонщик.

8

Ховдах – род седла.

9

Господин (араб.).

Content

Английский с Редьярдом Киплингом. Рикки-Тикки-Тави / Rudyard Kipling. Rikki-Tikki-Tavi

Как читать эту книгу

Rikki-Tikki-Tavi (Рикки-Тикки-Тави)

Darzee’s Chant (Хвалебная песня Дарзи) (Sung in honor of Rikki-tikki-tavi (спетая в честь Рикки-Тикки-Тави))

Toomai of the Elephants (Слоновый Тумаи)

Примечания