В. Дорофеев, В. Башкирова, А. Соловьев

13 отставок Лужкова

А что нам на Конституцию оглядываться?

Юрий Лужков

Нельзя раздавать собственность всякой шпане.

Юрий Лужков

Предисловие

18 лет, 3 месяца и 22 дня

Срок пребывания Юрия Лужкова на посту мэра Москвы закончился 28 сентября 2010 г. в 8 часов утра по московскому времени, когда президент РФ подписал указ, которым постановил «отрешить» столичного градоначальника от должности.

Перед избранием в мэры Лужков год возглавлял исполком Моссовета, затем еще год – правительство Москвы и в сущности был фактическим хозяином города в течение 20 лет, не дотянув, однако, по продолжительности правления до показателей князей Дмитрия Голицына (24 года) и Владимира Долгорукова (более 25 лет), возглавлявших в XIX в. московское генерал-губернаторство. Лужков пробыл в качестве хозяина столицы дольше Виктора Гришина, который 17,5 лет руководил Московским горкомом КПСС, но мэру все же не удалось перекрыть административный результат Владимира Промыслова, просидевшего в кресле предисполкома Моссовета почти 22 года. Образно говоря, Юрий Лужков сдал столичную власть, не сумев завоевать «бронзу» в рейтинге управленческого долголетия среди руководителей Москвы, зато стал лидером по числу отставок, которые ему угрожали.

Помимо того, что сам Лужков трижды обещал уйти в отставку (и ни разу не сдержал слова), о его уходе неоднократно писали журналисты, ссылаясь при этом на «источники в столичном правительстве… в мэрии Москвы… в окружении мэра», «источники в Кремле», «источники в Мосгордуме» или «партийные источники», а также на слухи и безымянных экспертов. Поэтому книга «13 отставок Лужкова» состоит из двух частей.

А первая часть книги рассказывает об отставках Лужкова в период 1992–2009 гг., которые не состоялись, хотя и могли бы случиться по причинам морально-этического порядка, техническим, политическим и экономическим. И, возможно, это будет самая захватывающая часть повествования.

Вторая часть посвящена отставке всем известной, состоявшейся в конце сентября 2010 г., в результате которой бывший мэр с символической зарплатой в один рубль стал деканом факультета управления крупными городами в Международном университете Москвы (МУМ), возглавляемом экс-мэром, бывшим начальником Лужкова Гавриилом Поповым. Как нам кажется, этой отставки не могло не произойти.

Часть I

Отставки, которые могли быть

Когда подойдете к решению этих проблем, закончите, тогда мы поговорим о смене вашего рода деятельности, но это чуть позднее.

Владимир Путин – Юрию Лужкову

1

Отставка по указу

Как Лужков мэром стал

6 декабря 1992 г. в повестке дня, обсуждавшейся на сессии Моссовета, вновь появилась тема выборов мэра Москвы. Первоначальная формулировка вопроса – »О недоверии исполняющему обязанности мэра Москвы Юрию Лужкову» – при рейтинговом голосовании попала на предпоследнее место и в повестку дня не вошла. Судьбу нового столичного градоначальника никто в тот момент не мог бы предсказать. И даже сам претендент.

Институт мэрства был введен в Москве, Ленинграде и Северодвинске постановлением Президиума Верховного Совета РСФСР в июне 1991 г. При этом «новая власть» сразу же вступила в конфликт со «старой». В Москве противостояние новой исполнительной власти (в лице мэра и его правительства) и власти законодательной, «советской» (в лице Моссовета) началось за год до назначения Лужкова на пост градоначальника и до прихода к власти Ельцина.

Уже в июле 1991-го мэр Москвы Гавриил Попов предложил депутатам «городского парламента» подыскать себе «более удобное для работы место», а Юрий Лужков (всего месяц назад избранный вице-мэром) постановил заморозить счета райсоветов.

Депутаты расценили эти предложения как последовательный демонтаж советской власти, одновременно усмотрев в них определенную логику: до 1917 г. в здании Моссовета размещалась резиденция генерал-губернатора. Но гораздо большую озабоченность вызывал не вопрос размещения городского Совета, а реорганизация исполнительной власти города.

«Увы, это опять революция», – сказал председатель Моссовета Николай Гончар. Еще бы. ВС РСФСР дал мэру Гавриилу Попову карт-бланш на самостоятельное установление территориальной структуры городской исполнительной власти. «Я считаю, что это решение правильное, – заметил Гончар, – нацеленное на действительное разделение исполнительной и представительной власти, чего еще не было в истории советского государства». Однако при этом посетовал, что представительная власть теперь не всегда знает, что делает исполнительная, а «ломка, предпринимаемая правительством Москвы, слишком серьезна».

Президиум Моссовета дал поручение комиссии по законности оценить правомерность этого решения. Комиссия же обратилась в московскую прокуратуру, которая, в свою очередь, вышла с письмом в ВС РСФСР.

Председатель Моссовета отрицал возможность «войны с мэрией», но взаимоотношения между конституционной структурой городских Советов и де-факто образованной административной структурой префектур по-прежнему не были определены. Факты свидетельствовали о серьезном кризисе власти в столице.

Деятельность столичной мэрии вызвала негативную реакцию столичной прокуратуры. Прокурор Москвы Геннадий Пономарев выступил с заявлением, в котором обратил внимание как на незаконность нового административного деления (оно противоречило Конституции РСФСР), так и, соответственно, на незаконность принимаемых этой структурой решений.

Однако официального протеста не было по двум причинам: а) прокуратура предприняла последнюю попытку решить проблему «по-семейному»; б) поскольку положение мэрии не определено в общей системе властных отношений, непонятно, куда вносить протест. Однако в случае игнорирования мэрией действующего законодательства прокуратура выражала готовность обратиться в суд.

На заявление прокурора правительство Москвы отреагировало достаточно спокойно. На заседании 24 июля 1991 г. вице-мэр сказал: «А что нам на Конституцию оглядываться?» Мэр Гавриил Попов был более осторожен: «Надо искать пути…». На открытом заседании президиума Моссовета 25 июля в целом также царила уверенность, что конституционный порядок может быть заменен неким «здравым смыслом». Руководство Моссовета высказалось за подстраивание системы Советов под де-факто образованную систему префектур и за поиски путей взаимодействия.

Структура власти в Москве выглядела крайне запутанной: одновременно действовали и районное административное деление, и префектуры, границы которых не совпадали с границами районов. Исполкомы местных Советов не были ликвидированы, но были парализованы. Решения мэрии были незаконны, но «рекомендованы к исполнению».

В августе 1991 г. председатель подкомиссии по правам граждан Комиссии Моссовета по законности Виктор Кузин подал на мэрию в суд. Это был первый юридически оформленный конфликт между конституционной структурой городских Советов и неконституционной мэрией. Конфликт мэрии и Моссовета выглядел следующим образом.

ЦК ВЛКСМ, построив ведомственный дом, столкнулся с тем, что пропиской ведает Моссовет, который отказал в ней претендентам из аппарата ЦК ВЛКСМ на основании протокола Комиссии по жилищным вопросам Моссовета от 11 апреля 1991 г. Аргументы Моссовета были следующие: комсомольцы из представленного списка, во-первых, не прожили в Москве положенных 10 лет, а во-вторых, не были очередниками. Конфликт усугубился, когда мэрия решением от 25 июня вошла в положение комсомольцев-аппаратчиков и в обход решения комиссии Моссовета выдала тем разрешение на прописку, аргументируя это тем, что дом ведомственный. При этом мэрия отказалась выдавать депутатам копии решений. Этот конфликт был хоть и первым в своем роде, но принципиальным и, более того, ожидаемым – с момента рождения системы муниципальной власти.

Осуждая поспешность ее образования, прокурор Москвы заявил, что любой спор между мэрией, конституционными Советами и гражданами решить невозможно из-за пробелов в законодательстве, где существование мэрии не предусмотрено.

Внутри мэрии тоже нарастали противоречия. После августовского путча 1991 г. начались трения между мэром и вице-мэром (в частности, по вопросам проведения приватизации в Москве). Ситуация усугублялась тем, что отношения с Ельциным у них тоже складывались по-разному. Ельцин явно благоволил к Лужкову, которого, в бытность свою секретарем МГК КПСС привел в Мосгорисполком, а затем, уже будучи лидером оппозиции, посоветовал сделать председателем.

Кстати, указы о полномочиях мэра и исполнительной власти Москвы были подписаны Борисом Ельциным, соответственно, 30 июля и 28 августа 1991 г. Оба эти документа, по мнению наблюдателей, в дальнейшем стали для Лужкова дополнительным весомым аргументом в выяснении отношений с Моссоветом по поводу разделения прав в управлении городом.

25 ноября 1991 г. Борис Ельцин заявил в интервью «Известиям», что Гавриил Попов «физически устал», просится на другую работу, а потому весной его в кресле мэра, быть может, сменит Юрий Лужков. Представительская власть тоже продолжала атаку на Попова. В связи с этим в ноябре 1991-го ВС РСФСР включил в повестку сессии вопрос об исполнении законов в Москве и Санкт-Петербурге, то есть о всех несанкционированных парламентом мэрских новациях.

Реализации замыслов столичного мэра воспротивился и Мособлсовет, который 26 ноября официально объявил, что «в период проведения экономической реформы» задуманное Поповым административное объединение Москвы и области неприемлемо из-за неразберихи, неизбежно сопутствующей таким смелым управленческим экспериментам.

4 июня 1992 г. президент Ельцин освободил Гавриила Попова от обязанностей мэра Москвы по его собственному желанию и 6 июня проводил в отставку первого избранного главу Москвы. В соответствии с Законом «О краевом, областном Совете народных депутатов и краевой, областной администрации» отставку должен был принимать не президент, а Моссовет, но, видимо, Попову было нестерпимо иметь дело с депутатами, чувства которых к своему бывшему председателю выразил зампред комиссии по законности Виктор Кузин: «Одним уголовником стало меньше».

Тогда же «Российская газета» опубликовала тексты двух содержательных указов президента РФ Б. Ельцина (№ 564 и 565), озаглавленных «О Г. X. Попове» и «О Ю. М. Лужкове». Речь в них шла о том, кого надлежит освободить от обязанностей мэра Москвы и на кого следует возложить таковые. Лужков был назначен не мэром, а главой городской администрации (с возложением на него обязанностей мэра). Вице-мэра у Лужкова не должно было быть, а нового премьера правительства Москвы Лужков предполагал назначить, посоветовавшись со своими министрами и экс-мэром.

Назначение Лужкова, оказавшегося для Моссовета еще менее приемлемой фигурой, чем его предшественник, депутаты сочли незаконным. 10 июня 1992 г. Моссовет предложил президенту России пересмотреть указ «О Ю. М. Лужкове», напомнив, что по закону кандидатура главы администрации должна быть согласована с представительной властью города.

Чтобы подвести черту под московско-ленинградскими экспериментами в области градоправления, Моссовет предложил Верховному Совету отменить связанные с институтом мэрства постановления президиума, а президенту – свои указы как противоречащие Конституции, а также законам «О краевом и областном Совете» и «О местном самоуправлении». По этому поводу комиссия Моссовета по законности готовила ходатайство в Конституционный суд. Наблюдатели считали действия Моссовета избыточными, поскольку противоречащие закону подзаконные акты теряли силу автоматически. Тем не менее 25 июня 1992 г. Моссовет выразил недоверие Лужкову как заместителю главы городской администрации и назначил выборы мэра на 5 декабря 1992 г.

Мэрия игнорировала все решения городской представительной власти. Моссовет, отвергший назначение Юрия Лужкова главой городской администрации как незаконное, выразил ему недоверие еще и как вице-мэру и назначил новые выборы мэра. (По закону в этом случае Лужков должен был сложить полномочия в двухнедельный срок – до 9 июля. Но Лужков, по заявлению его управделами, в отставку не собирался.) Опираясь на вступивший в силу в апреле Закон «О краевом, областном Совете народных депутатов и краевой, областной администрации», Моссовет активизировал попытки вернуть себе власть, узурпированную, как считали депутаты, бывшим горисполкомом (именуемым мэрией). Депутаты заявляли, что администрация систематически нарушала Конституцию и законы. Звучали и обвинения в коррупции: по словам зампреда комиссии по законности Виктора Кузина, «миллиард рублей гуманитарной помощи уворован у города по вине мэрии». Моссовет также ходатайствовал перед генпрокурором о возбуждении уголовного дела «по фактам противозаконных действий администрации города Москвы», в коих депутаты обнаружили признаки состава таких преступлений, как «вредительство», «злоупотребление властью» и «превышение власти» (ст. 69, 170 и 171 УК России).

Сам Юрий Лужков, по сообщению пресс-службы правительства Москвы, присутствию при рассмотрении своего «персонального дела» предпочел катание на подаренном американцами вертолете. Устами своего управделами Василия Шахновского он официально заявил, что не признает себя уволенным, обвинил депутатов в «безответственности» и пригрозил прервать всякие контакты с Моссоветом, в частности, не представлять ему на утверждение проект городского бюджета, а направлять его непосредственно в правительство России.

8 июля Малый совет Моссовета рассмотрел протест прокурора Москвы Геннадия Пономарева, просившего городскую представительную власть отменить решение о недоверии Юрию Лужкову. Прокурор усмотрел в нем нарушение закона. Он сослался на постановление ПВС РСФСР от 19 апреля 1991 г. о структуре органов власти Москвы и заключил, что Лужкова надлежит именовать «мэром», а не «заместителем главы администрации». Протест фактически был оставлен без удовлетворения. Зампред Моссовета Юрий Седых-Бондаренко в письме в прокуратуру указал, что данное постановление утратило силу в части, противоречащей Закону «О краевом, областном Совете народных депутатов и краевой, областной администрации», которым и руководствовался Моссовет. Он добавил, что указы президента об освобождении Гавриила Попова от обязанностей мэра и о возложении их на Юрия Лужкова не могут иметь силы, так как по закону принимать отставку первого и давать согласие на назначение последнего должен был все же Моссовет. В заключение зампред Моссовета упрекнул прокурора в «запутанных отношениях с законом и законностью».

Прокурор Москвы Геннадий Пономарев и сам сетовал на запутанность и противоречивость законодательства: по-своему были правы и мэрия, и Моссовет. Поэтому, считал прокурор, до принятия специального закона о Москве следовало сохранить статус-кво. Между тем комиссия прокуратуры России проверила работу столичной прокуратуры. Поговаривали, что генпрокурор Степанков был недоволен Пономаревым, так как тот упорно не становился на сторону исполнительной власти в ее споре с представительной. Намекали, что Пономареву не помешала бы моральная поддержка Лужкова, а Лужкову – Пономарева.

В итоге Геннадий Пономарев опротестовал решение Моссовета, и Мосгорсуд его протест удовлетворил. Депутаты обратились в Верховный суд России, но и высшая судебная власть страны подтвердила незаконность намеченных выборов. Впрочем, Юрий Седых-Бондаренко заявил, что депутаты и не рассчитывали на иное решение Верховного суда. По его словам, им был важен не столько результат, сколько сам факт кассации, который должен был продемонстрировать избирателям, что «депутаты городского Совета отстаивают нормы закона».

26 октября на заседании сессии Моссовет принял решение о проведении 7 февраля 1993 г. выборов главы городской администрации. Таким образом, конфликт между представительной и исполнительной властями столицы вновь обострился.

В ноябре Моссовет подал ходатайство в Конституционный суд России с просьбой рассмотреть соответствие действующему законодательству указов президента России Бориса Ельцина «О Г. X. Попове» и «О Ю. М. Лужкове» и принял обращение к VII съезду российских депутатов с просьбой оказать содействие в возвращении московским депутатам полномочий, отобранных, по мнению депутатов, указами президента.

6 декабря 1992 г. в повестке дня, обсуждавшейся на сессии Моссовета, вновь появилась проблема выборов мэра Москвы. Но первоначальная формулировка вопроса – «О недоверии исполняющему обязанности мэра Москвы Юрию Лужкову» – при рейтинговом голосовании попала на предпоследнее место и в повестку дня не вошла.

21 декабря большинство депутатов высказались за проведение выборов мэра 28 февраля 1993 г. На следующий день спикер парламента Руслан Хасбулатов предложил обратиться к Моссовету с просьбой приостановить исполнение принятого решения. Он обосновал свое предложение необходимостью принятия до конца января 1993 г. Закона о статусе Москвы, но наблюдатели полагали, что спикер таким образом невольно поддержал пошатнувшуюся – в связи с назначением выборов – позицию мэра Юрия Лужкова.

Кстати, притязания на пост мэра выказывали около 20 претендентов, однако наблюдатели полагали, что наилучшими шансами обладает Юрий Лужков.

Выборы мэра тогда так и не состоялись. Лужков исполнял свои обязанности как на основании выборных полномочий, так и на основании указа президента. В 1996 г. Лужков принял предложение Ельцина войти в его предвыборный штаб и активно агитировал за переизбрание президента. Штаб возглавлял уволенный из правительства враг мэра – Анатолий Чубайс.

16 июня 1996 г. вместе с переизбранием президента Юрий Лужков впервые всенародно был избран главой города. Он набрал около 89% голосов избирателей и параллельно стал сенатором.

2

Отставка невероятная

Как Лужков столицу от России отделял

23 июля 1993 г. Верховный Совет после побоища на первомайской демонстрации первым поднял вопрос об отставке мэра Москвы, приняв постановление с требованием к президенту Борису Ельцину отстранить от должности Юрия Лужкова и министра внутренних дел Виктора Ерина.

Систему платной регистрации приезжих Лужков пытался ввести еще в феврале-марте 1993 г., но тогда ему помешал Моссовет. После событий 3–4 октября 1993 г. «советской» власти уже не было, и ничто не препятствовало мэру превращать Москву в то, что раньше называлось «образцовым коммунистическим городом». Играя на популистских настроениях тех, кто ратовал за Москву «без приезжих», он выступил инициатором акции, не вписывающейся ни в какие рамки рыночных реформ.

6 октября 1993 г. в 13:00 Юрий Лужков сообщил на заседании правительства, что в ближайшее время Борисом Ельциным, вероятно, будет подписан указ о визовом режиме в Москве. Иногородние граждане, находящиеся в столице без достаточных оснований, в том числе проживающие в гостиницах и не зарегистрированные надлежащим образом, должны были препровождаться на специальные сборные пункты, а затем выдворяться из города.

Впрочем, еще в сентябре 1993 г. представители московской мэрии и Моссовета провели пресс-конференцию, на которой сообщили, что московские депутаты уже на следующей неделе выступят с законодательной инициативой по приостановлению действия нового Закона «О праве граждан РФ на свободу передвижения, выбор места пребывания и места жительства в пределах РФ». Председатель правового управления московской мэрии Сергей Донцов заявил, что если этот закон вступит в силу, городские власти не станут выполнять его.

В заявлении правительства Москвы, распространенном на пресс-конференции, было указано, что «данный закон ставит под прямую угрозу все разработанные столичными властями программы жилищного и социально-культурного строительства в городе». По предварительным подсчетам, в результате его принятия в Москву будут ежегодно прибывать 2 000 000 новых жителей. Это приведет к перегрузке инфраструктуры, срыву обеспечения новым жильем и еще большему обострению криминогенной обстановки в городе.

Московский депутат Алексей Жаров обратил внимание присутствовавших, что «уже сейчас» в Москве возникла новая проблема – квартирный рэкет. Участились случаи запугивания пожилых или одиноких москвичей с целью принудить продать квартиру. «Только прописка может сдерживать увеличение числа такого рода преступлений», – заявил Жаров.

Свою точку зрения по этому вопросу высказал и мэр Юрий Лужков. По его мнению, принятие данного «сырого, недоработанного» закона свидетельствовало о непрофессионализме, а может быть, и личной заинтересованности российских парламентариев. Мэр Москвы считал, что закон только внешне преследует демократические цели, а по сути развязывает руки российским депутатам, которые любыми путями хотят осесть в Москве и при этом завладеть служебной жилплощадью.

Как выяснилось, Юрий Лужков не бросал слов на ветер. И вот ноябре 1993 г. он издал распоряжение «О введении особого порядка пребывания в Москве граждан, постоянно проживающих за пределами России», в соответствии с которым предполагалось «ввести в г. Москве – столице Российской Федерации с 15.11.93 г. особый порядок пребывания граждан, постоянно проживающих за пределами России, прибывание которых в Россию не требует получения въездных виз, предусматривающий их обязательную регистрацию по месту временного проживания в г. Москве, взимание с них сбора (платы) за каждые сутки пребывания в городе, а также ответственность за нарушение особого порядка пребывания в городе и возможность выдворения из города за правонарушения». В приложении к распоряжению указывалось, что регистрации подлежат «граждане, прибывшие в город на срок свыше одних суток: в отпуск, гости, на лечение, отдых, в командировку, а также для занятия коммерческой и другой деятельностью по месту фактического пребывания (временного проживания): в гостиницах, санаториях, мотелях, домах отдыха, пансионатах, кемпингах, туристических базах, интернатах, больницах, других подобных учреждениях, а также в общежитиях и по частным адресам», а «лица, не являющиеся гражданами Российской Федерации, постоянно проживающие за пределами России в регионах бывшего СССР, а также находящиеся в городе без определенного места жительства, за нарушения правил, установленных настоящим Временным положением, и другие правонарушения выдворяются из г. Москвы в установленном порядке».

Введение «нового порядка пребывания» затрагивало интересы значительной части горожан, имеющих родственников и знакомых во всех бывших союзных республиках, ставших суверенными государствами. Теперь прибывающих в Москву нероссиян на срок более суток ожидала процедура регистрации в органах внутренних дел.

Решение о регистрации граждан в жилом секторе должно было приниматься органами внутренних дел или администрациями гостиниц, санаториев, турбаз и прочих мест пребывания. Лицам, приехавшим в Москву к знакомым и родственникам, надо было обращаться в администрацию жилищных организаций.

В подписанном Лужковым распоряжении приводился перечень категорий граждан, которым должно быть отказано в регистрации, как-то: лица, не имеющие документов, удостоверяющих личность; не получившие письменного согласия членов семьи на временное проживание в квартире или согласия других нанимателей при проживании в коммуналках, а также граждане, совершившие правонарушения.

Важно отметить, что зафиксированное в распоряжении положение об отказе в предоставлении разрешения на пребывание в Москве лицам, совершившим правонарушение, предоставляло органам внутренних дел неопределенные полномочия, которые могли граничить с правовым произволом.

Порядок регистрации в распоряжении описывался довольно подробно. При регистрации с прибывших граждан должна была взиматься госпошлина в размере 1% от минимальной зарплаты, а также сбор в размере 10% от минимальной зарплаты за каждые сутки пребывания в Москве. От уплаты сбора освобождались несовершеннолетние, лица, получившие от российских властей статус беженца или вынужденного переселенца, а также прибывающие в Москву по направлениям медучреждений для лечения.

Правда, в распоряжении не было указано, кому именно должны были платить лица, получившие разрешение на пребывание в Москве. Кроме того, оставалось неясным, как должно было оплачиваться пребывание в Москве студентов и аспирантов московских вузов, являющихся гражданами других государств.

Распоряжение Лужкова фактически перечеркнуло все соглашения о передвижении граждан по СНГ. Распоряжение об «особом порядке» грозило довольно быстро превратить Москву в крайне малопривлекательный для бизнеса (в том числе и международного) город.

Ссылки мэрии на то, что «особый порядок» аналогичен виду на жительство, существующему в зарубежных странах, были умышленным введением людей в заблуждение. Во-первых, Москва не была независимым государством, которое вправе было вводить (помимо въездных виз в Россию) собственные визы, во-вторых, ни в одной цивилизованной стране не было (и нет) режима прописки, который Лужков как раз укреплял.

Председатель Комитета по правам человека при президенте России Сергей Ковалев негативно расценил распоряжение Лужкова. Он указал, что подобного нет ни в одной стране мира. Мэрия делала все это, не консультируясь с МИД России.

Консульское управление МИД называло ее действия «странными». «Особый порядок» вводился без учета возможных осложнений в консульских связях России. (Кстати, мэр уже вводил экономические санкции против иностранных государств – Латвии и Эстонии. И эти меры тогда перечеркнули важнейшие принципы соглашений в рамках СНГ. Некоторые наблюдатели опасались, что и вопросы войны и мира в России также будут решаться московской мэрией.)

Свое решение градоначальник обосновал, главным образом, заботой об интересах москвичей, а чтобы она была более наглядной, распорядился 70% собранных штрафов расходовать на социальную защиту обладателей московской прописки. Кроме того, он обещал при помощи «нового порядка» на 40% снизить преступность в Москве.

Это еще раз свидетельствовало о том, что введение «особого режима» было не плодом революционного правосознания Юрия Лужкова, а элементарным проявлением популизма. Оставалось лишь надеяться, что распоряжение по традиции выполняться не будет. Тем более что были совершенно очевидны его абсурдность, противоправность и юридическая безграмотность. Однако информации о намерении президента отменить данное распоряжение не поступало. Возможно, Ельцин решил не замечать его – в знак признательности мэру за неизменную поддержку в трудные минуты. Юрий Лужков такую поддержку, безусловно, заслужил. Он не раз демонстрировал намерение быть «святее самого Папы».

Ельцин, после подавления вооруженного сопротивления сторонников распущенного ВС, так и не начал «охоту на ведьм», и даже демонтаж советской власти облек в мягкую форму реорганизации и самороспуска Советов. С противниками президент обошелся весьма мягко. Советы не были однозначно запрещены, оппозиция получила возможность участвовать в выборах, а под стражей оказалась лишь небольшая группа организаторов сопротивления.

Лужков же, в частности, заявил о недопустимости освобождения из-под стражи депутатов Моссовета, причастных к подготовке путча, и распорядился опечатать кабинеты депутатов Моссовета, а также здания райсоветов, и организовать выселение бывших народных депутатов из служебных квартир (в течение трех суток).

Кроме того, мэр начал борьбу против коммунистической символики. Он дал распоряжение сотрудникам мэрии подготовить проекты указов президента о передаче здания Музея Ленина будущей городской Думе, о захоронении останков вождя и восстановлении исторического облика Красной площади.

Подобные жесткие действия могли еще больше обострить обстановку. Однако Лужков, по всей видимости, возлагал большие надежды на режим чрезвычайного положения. Незадолго до его отмены мэр заявил, что отдельные элементы режима будут сохранены. Сыграло свою роль и то, что после упразднения Моссовета никто больше не препятствовал введению в полном объеме положения о регистрации иностранных граждан, или визового порядка въезда в Москву, как его окрестили в СМИ.

Мысль о том, что все зло в России – от иностранцев, видимо, настолько глубоко укоренилась в умах, что лидеры многих регионов стали считать борьбу с ними одной из своих первейших задач. Причем провинция в этом вопросе не собиралась уступать центру: в списке субъектов Федерации, где были намерены вводить разного рода ограничения для иностранных граждан, значились не только обе столицы, но и многие другие территории – от Северного Кавказа до Сибири.

Главные положения всех этих документов в основном совпадали, но авторы некоторых документов, отличающиеся более развитой фантазией, добавляли и более экзотические положения – например, о получении гостями спецприглашений или о необходимости соблюдать местные нравственные нормы. А профессор-юрист Собчак решил не ограничиваться борьбой с иностранцами вообще, а развил инициативу – до требования регистрироваться в органах милиции всех граждан России, прибывающих в Петербург, но не имеющих счастья являться его постоянными жителями.

Авторы «антииностранческих» актов, похоже, ставили себе целью одним махом нарушить как можно больше разных правовых документов. Начав с международного права (граждане дальнего зарубежья вынуждены были теперь кроме российской визы получать еще по сути и отдельные визы для каждого региона), региональные начальники без лишнего шума ревизовали все договоренности о свободе передвижения в рамках СНГ и даже собственную Конституцию, вроде бы провозглашающую право граждан России на свободу передвижения и выбора места жительства.

Естественно, все запретительные акты по старой советской традиции принимались местными властями «по просьбам трудящихся»: ростом преступности многие регионы якобы были обязаны именно «гастролерам», и строгий контроль за приезжими, по задумке регионального начальства, должен был серьезно оздоровить криминогенную обстановку.

Однако реального эффекта не было, и хотя в первые недели после вступления в силу подобных документов власти действительно бодро рапортовали о достигнутых успехах в деле отлавливания неучтенных иностранцев, через пару месяцев их энтузиазм обычно иссякал. Административный раж лишь порождал коррупцию в самих «регистрирующих органах», которые становились последней инстанцией, решающей сложную дилемму – «когда нельзя, но очень хочется, то если очень попросить, то все-таки можно»…

До недавнего времени мэр Москвы Юрий Лужков неустанно повторял, что 40% преступлений в Москве совершают приезжие (иногда использовалось слово «иногородние»). В 2009 г. этот тезис несколько изменился: градоначальник утверждал, что 47% всех преступлений в Москве совершают иностранцы (мигранты).

«Где-то 750 000 находятся в городе и неизвестно чем занимаются, точнее, известно чем занимаются. 47% преступлений – это преступления этих самых гастролеров, у которых нет работы», – цитировало мэра «РИА Новости».

Впрочем, в рассуждениях Лужкова была неувязка, ведь приезжих в Москве значительно больше, чем иностранцев. Иностранцы составляют лишь часть общей группы приезжих, в которую входят и россияне, проживающие в других городах России. Следовательно, первые не могут совершать преступлений больше, чем вторые: часть не может быть больше целого. Со слов же Лужкова получалось, что может (40% преступлений приезжих против 47% совершенных иностранцами).

Конечно, нельзя исключать, что картина преступности в столице претерпела разительные изменения и теперь все приезжие вместе взятые совершают уже больше 47% преступлений, – тогда заявление мэра не противоречило бы математическим законам. Однако он не привел сводных данных.

По официальной статистике МВД, за январь-февраль 2009 г. в Москве было совершено 34 180 преступлений, за этот же период иностранцы совершили на всей территории России 10 927 преступлений. Даже если допустить, что иностранцы нарушали закон исключительно в Москве (во что трудно поверить), на их долю пришлось бы только 32% преступлений.

3

Отставка приватизационная

Как Лужков Чубайса победил

Поначалу заявления мэра насчет ваучерной приватизации свидетельствовали о том, что он занял достаточно осторожную позицию в вопросе, приобретающем все большую политическую остроту. Особенно в тот момент, когда Юрий Лужков в открытую схлестнулся с Анатолием Чубайсом, тогда еще фаворитом Бориса Ельцина. Результат был неочевиден, можно было и Москвы лишиться, и карьеры.

«Непонятки» по поводу приватизации московской недвижимости начались еще в 1991 г., в бытность Лужкова вице-мэром. Не было согласия по этому вопросу ни между мэром и его заместителем, ни между мэрией и Моссоветом.

Еще в ноябре 1991-го московское правительство решило заняться коммерцией и активно принять участие в приватизации вновь созданного административно-территориального управления (АТУ) «Китай-город». В преамбуле соответствующего распоряжения указывалось, что главной целью создания АТУ являлась реконструкция и реставрация района, обладающего историко-архитектурной ценностью, а в скобках подразумевалась куда более серьезная ценность – коммерческая. АТУ «Китай-город» должно было заниматься не только административно-управленческой деятельностью, но и более актуальной на тот момент – получением прибыли. Решением московского правительства административное управление получало право на распоряжение всем недвижимым имуществом на территории Китай-города, в том числе право заключать или расторгать договоры аренды, устанавливать арендную плату на помещения и предоставлять отдельным арендаторам льготы. Все предприятия и организации союзного и российского подчинения предполагалось вывести с территории района. Оставить в Китай-городе планировалось те предприятия, которые успели акционироваться – такие, как АО «ГУМ» и АО «Славянский базар».

Кроме того, предполагалось, что в компетенции административного управления будет находится вопрос образования новых акционерных обществ и что весь район от Старой и Новой площадей до площадей Манежной и Лубянки станет собственностью холдинга, 30% акций в котором будут принадлежать Москве в лице АТУ «Китай-город». Подобрать всех прочих партнеров планировалось по принципу необходимости присутствия структуры на территории района для его жизнедеятельности. По предварительным оценкам специалистов, проект стоил порядка 8–10 млрд долл. Координационный совет по Китай-городу возглавил Юрий Лужков.

Все это происходило на фоне борьбы между мэром Поповым и вице-мэром Лужковым по поводу программы форсированной приватизации столичной торговли, общественного питания и сферы обслуживания, предложенной экономистом Ларисой Пияшевой, занимавшей пост заместителя генерального директора департамента мэра. По оценке ряда независимых наблюдателей, суть противоречий между мэром и его заместителем заключалась не в различии теоретических концепций, а в споре за обладание доходами от приватизации.

Согласно программе Пияшевой, к 1 февраля 1992 г. в Москве не должно было остаться ни одного государственного магазина, ресторана, предприятия службы быта и таксопарка. Одним из наиболее существенных моментов программы была приватизация самих помещений, где происходили торговля, питание и служение быту.

18 ноября 1991 г. Пияшева в первый и последний раз изложила свою программу на пресс-конференции. Но уже на следующий день официальной точкой зрения мэрии стала диаметрально противоположная позиция, отстаиваемая председателем Москомимущества Еленой Котовой: торговля и общепит передаются в частные руки, но хозяева торговых и ресторанных фирм могут быть лишь арендаторами занимаемых помещений.

Аргументация сторонников долгосрочной аренды основывалась на том, что, став владельцами помещений, новые торговые фирмы перестали бы торговать и отдали эти помещения под офисы, а Москва осталась бы без магазинов (ресторанов и мастерских). Аренда же позволяла сохранить контроль над использованием помещений. Эта аргументация, однако, начисто игнорировала тот факт, что если в Москве будет невыгодно торговать, то никто не станет торговать и в арендованных помещениях, и вообще никто не станет брать их в аренду. В то же время программа Пияшевой не содержала соответствующей контраргументации и вообще каких-либо продуманных аргументов и расчетов.

Слабость аргументов сторон давала наблюдателям основания предполагать, что в данном случае произошло не столкновение экономических программ, а столкновение личных или групповых интересов. Против приватизации помещений активно высказался Юрий Лужков. Тем самым он фактически выступил против Гавриила Попова, который, по свидетельству Ларисы Пияшевой, был единственной официальной опорой ее программы.

Причину сорвавшего интенсивную приватизацию конфликта между мэром и вице-мэром независимые наблюдатели видели в том, что активная коммерциализация московской мэрии, направляемая Лужковым, обошла Попова стороной. А вот Лужков принимал самое активное личное участие в приватизации. При этом документы нескольких коммерческих структур были зарегистрированы в обход обычного порядка регистрации с личного разрешения председателя палаты Владимира Соболева.

Так, 23 августа 1991 г. заместитель генерального директора АвтоВАЗа Валерий Ильичев попросил Соболева «согласовать создание АО НТЦ "Агрегат" для выпуска автозапчастей и автосервиса» на основании договора № 419/32555 от 13.09.90 г. между исполкомом Моссовета и АвтоВАЗом. Его учредителями были два частных лица (66% капитала, или 66 тыс. руб.) – Автовазтехобслуживание и Автовазбанк (по 17%). Соболев разрешил зарегистрировать АО. В учредительных документах содержался договор между исполкомом (в лице Юрия Лужкова) и АвтоВАЗом (в лице гендиректора Владимира Каданникова), в соответствии с которым Лужков обязался выделить АвтоВАЗу: землю под строительство 3–4 автостанций в каждом районе Москвы; не менее трех магазинов по продаже запчастей (в аренду); 3,5 га вблизи аэропорта «Шереметьево» под строительство гостиницы АвтоВАЗа; землю для строительства АвтоВАЗом 110–120-квартирного жилого дома «для работников АвтоВАЗа» (70% квартир) и «для нужд Мосгорисполкома» (30% квартир). В обмен на все это АвтоВАЗ обязался продавать сверхплановые автомобили «специалистам городских организаций», «активно участвующим в реализации условий настоящего договора».

Помимо этого, мэрия участвовала в Московском торговом доме, обществе с ограниченной ответственностью «Мосприватизация», АО «Оргкомитет», АО «Московская гильдия», СП «Москва-Макдоналдс», СП «Перестройка», СП «Арбат» и др. Практиковалось освобождение таких фирм от налогов личными распоряжениями Юрия Лужкова («Мосинтур»).

Владимир Соболев, которого беспокоило, что его могли сделать «крайним» в грядущем скандале, подчеркивал, что «за все дела в городе отвечают мэр и Лужков».

Эксперты отмечали, что автомобили были не единственным вознаграждением руководству и работникам мэрии при создании подобных фирм. Участие мэрии в коммерческих структурах предполагало, что кому-то из ее сотрудников поручалось управление ее паями в этих структурах, за что, разумеется, из получаемых дивидендов должна была выплачиваться зарплата. Приватизация обещала колоссальное увеличение числа таких коммерческих структур: мэрия могла обусловливать приватизацию предприятия тем, что определенный процент своего капитала оно передавало одной из созданных мэрией фирм. Такие предложения от лица мэрии могло делать Москомимущество, контролируемое Юрием Лужковым.

В этих условиях, по мнению ряда независимых наблюдателей, Гавриил Попов и предпринял плохо подготовленную попытку повернуть часть финансового потока в свою сторону. Главным элементом этой попытки можно считать предусмотренный программой Пияшевой, а на самом деле придуманный Гавриилом Поповым «Центр по приватизации».

Как отмечали наблюдатели, по проекту положения об этом центре он получал право и руководить приватизацией, и заниматься коммерческой деятельностью, выводя из игры параллельные структуры. Но позиции Юрия Лужкова выглядели исключительно сильными. Поддерживая программу «частичной» (без помещений) приватизации, Лужков привлекал на свою сторону весь аппарат мэрии, который при этом варианте сохранялся в неприкосновенности в силу того, что арендодатель должен контролировать арендаторов. К тому же арендатору было труднее, чем собственнику, отстаивать свои права, и его было легче склонить к участию мэрии в его фирме.

Москомимущество и его территориальные агентства спокойно продолжали прием заявок на приватизацию от предприятий торговли и общепита. По мнению наблюдателей, это означало, что приватизация должна была пойти по варианту Юрия Лужкова и в те сроки, которые он назначил. А Лариса Пияшева, разработавшая программу форсированной приватизации для Гавриила Попова, вскоре сообщила, что больше приватизацией не занимается.

В декабре 1991 г. количество заявок достигло соответственно 1247 (от предприятий торговли), 876 (от предприятий общепита) и 563 (от предприятий службы быта). А «Москомимущество» означало «Юрий Лужков». К тому же у Лужкова, помимо его личного влияния, была и юридическая возможность отстоять свою программу: согласно российскому приватизационному законодательству именно комитеты по управлению имуществом определяли, что, как и когда приватизировать.

Оставался неясным вопрос, удастся ли Моссовету подключить к приватизации свой фонд имущества Москвы, который по закону должен был быть продавцом приватизируемого имущества. Судя по всему, в планах правительства Москвы существование фонда игнорировалось.

Тогда же в декабре нескольких московских предпринимателей пригласили принять участие в совместном заседании представителей мэрии, московского правительства и Моссовета, сделавших попытку примирить свои интересы в предстоящей приватизации. На заседании не было выработано никакой конкретной программы, но участники совещания, среди которых были Гавриил Попов, Юрий Лужков, Николай Гончар, Константин Боровой и Марк Масарский, приняли совместное заявление, признающее необходимость немедленной приватизации торговли, бытового обслуживания и общественного питания. Они просили народных депутатов России от города Москвы добиться положительного отношения ВС РСФСР к московским особенностям в области приватизации. К «особенностям» был отнесен «острейший продовольственный кризис в Москве».

Причиной такого обращения стала информация о намерении ВС России рассмотреть происходящие в Москве предприватизационные процессы в свете «Закона РСФСР о приватизации государственных и муниципальных предприятий». Перспектива подобного рассмотрения беспокоила и Лужкова, и Гавриила Попова, так как оба они предлагали программы приватизации, отличающиеся (правда, по-разному) от Закона о приватизации. Эта обеспокоенность и заставила их сесть за стол переговоров с руководством Моссовета, чей голос они, очевидно, считали весомым для ВС России. В свою очередь руководство Моссовета, по оценке экспертов, пошло на переговоры по двум причинам: во-первых, оно, по-видимому, решило, что оппозиция Юрию Лужкову не имеет практического смысла, а во-вторых, его устраивало совместное обращение в ВС, так как последний в своем решении должен был уважительно отнестись к интересам представительской власти (прежде всего к функциям фонда имущества).

Что касается участия во встрече предпринимателей, то оно, видимо, преследовало одну-единственную цель – разрядить обстановку встречи традиционных соперников.

В 1992 г., после отставки Попова, Юрий Лужков получил бо́льшую свободу действий. Во время встречи с корреспондентом газеты «Коммерсантъ» он поделился мыслями об инвестиционном климате в столице и высказал свои взгляды на некоторые наиболее актуальные, с его точки зрения, экономические проблемы, в том числе на проблемы приватизации: «Масштабность по глубине, по разнообразию форм приватизации, по доведению самой приватизации до хозяина – это наша цель. Мы в этом году в Москве будем добиваться подавляющего большинства приватизированных магазинов, предприятий системы бытового обслуживания. Стройки, гостиницы, объекты здравоохранения – к этому, кстати, еще никто не подходил. А вот к раздаче чеков я отношусь достаточно прохладно. Эта задача пока никаким образом не описана. В ней есть множество нюансов, нуждающихся в регулировании, которого нет. Сегодня мне раздали эти чеки, а вчера у меня умер родственник, который имел право получить эти чеки, а он трудился. А завтра у меня родилась дочь, которая пока еще ничего не внесла, но уже является членом общества. Или еще проблема: человек, который проработал 40 лет, лямку тянул на государство, и человек, который ни дня не работал на государство, а был иждивенцем, домохозяином, домохозяйкой. Они должны получить разные доли. Потом эти чеки должны быть реально обеспечены объектами, которые действительно захочется купить. А то люди, получив это и не имея возможности обменять на бумаги, общепризнанные, привычные, понятные всем банковским, финансовым деятелям, начнут возмущаться и называть вас или нас, если мы будем этим заниматься, обманщиками. Пока нормативной отработанности я не вижу. Может быть, мы сами что-то предложим в этой области с помощью новой команды, которую я хочу привлечь в город».

В то же время Моссовет продолжал отстаивать свою программу приватизации. В ноябре 1992-го была разработана Московская программа приватизации государственных и муниципальных предприятий, которую готовила рабочая группа Моссовета по приватизации.

Однако уже после того, как программа была представлена на рассмотрение депутатов, в нее были внесены кардинальные изменения. Во-первых, теперь программа значительно тормозила разгосударствление столичных предприятий. Моссовет решил приостановить приватизацию наиболее высокорентабельных предприятий и объектов имущественного комплекса Москвы – гостиниц, ресторанов, баров, торговых предприятий. При этом срок приостановки приватизации точно не был определен. Он зависел от скорости принятия Моссоветом положения о порядке использования приватизационных чеков москвичей. Снижало привлекательность приватизации столичных предприятий и решение Моссовета о запрете продажи земельных участков под ними.

Наблюдатели отмечали, что этот запрет полностью противоречил существующему законодательству, блокировал выполнение указа президента о продаже за ваучеры участков земли под приватизируемыми предприятиями, лишал акционерные общества, создаваемые на основе муниципальных предприятий, стимула продавать 80% своих акций за ваучеры.

Противостояние продолжалось до 1993 г., когда «советская» власть была ликвидирована. После «десоветизации» Москвы Лужков принял меры по закреплению за городской исполнительной властью контроля над процессом денационализации в столице, прибрав к рукам фонд имущества Москвы. Своим распоряжением он подчинил эту структуру упраздненного горсовета правительству Москвы. Он обосновывал свое решение необходимостью восстановления деятельности московского фонда имущества, блокированной из-за приостановления полномочий «пробелодомовского» Моссовета.

После вынужденной недельной безработицы этот орган возобновил свои функции законного продавца муниципальной собственности. А заместитель председателя Фонда имущества Москвы Олег Ахинин сообщил, что руководство фонда собирается исполнять все решения своего нового прямого начальства вне зависимости от их соответствия существующему законодательству. Это обстоятельство значительно облегчило московских властям реализацию собственной политики денационализации, которая, нередко расходясь с существующими правовыми нормами, была направлена на максимальное сохранение контроля мэрии Москвы над наиболее привлекательными приватизируемыми объектами (в частности, связанными с рынком недвижимости) и отступала от Госпрограммы приватизации.

Эти «отступления» стали причиной того, что у Лужкова появился куда более серьезный противник – Анатолий Чубайс, глава Госкомимущества, теоретик и практик ваучерной приватизации.

Ведомству Чубайса удавалось контролировать ход приватизации с помощью указов президента и постановлений правительства. Даже с усилением позиции отраслевых министерств коррективы в тактику приватизации вносились после согласования с Госкомимуществом. По словам Чубайса, позиция президента складывалась в пользу ваучерной приватизации, поскольку Борис Ельцин был убежден, что внести радикальные изменения в ее ход невозможно.

Однако вскоре тактика Госкомимущества стала давать сбои, обусловленные усилением влияния в правительстве первого вице-премьера и министра экономики Олега Лобова, вставшего в оппозицию к комитету.

Он внес принципиальное новшество в порядок прохождения приватизационных документов на пути к президенту. Разработав новую концепцию приватизации, предусматривающую переоценку основных фондов акционируемых предприятий и ограничение числа реализуемых за приватизационные чеки акций квотой в 30% (вместо 80%), Лобов, не дожидаясь одобрения этой схемы Чубайсом, представил ее на утверждение президенту. А союзником Лобова был Юрий Лужков.

Основные претензии Юрия Лужкова к осуществляемому правительством курсу ваучерной приватизации состояли в том, что, по его мнению, было необходимо переоценить стоимость денационализируемой собственности и увеличить в ней долю, реализуемую за деньги, а не за чеки. По оценкам Юрия Лужкова, это новшество позволило бы получить от приватизации 250 трлн руб. и дало бы возможность государству решить многие экономические проблемы, в частности, бюджетные. (Действительно, поданным Госкомстата, вырученные в течение 1993 г. средства от денационализации были значительно меньше обещанных мэром Москвы – они не превышали 300 млрд руб. Однако идеологам ваучерной приватизации из Госкомимущества удавалось отстоять выбранный ими курс и приоритет социального согласия в ходе широкомасштабной денационализации над сомнительным разовым экономическим эффектом.)

Кроме того, претензии Лужкова к концепции приватизации Анатолия Чубайса были вызваны тем, что существующее законодательство ограничивало права местных властей по распоряжению недвижимостью. В условиях, когда большая часть зданий находится в частных руках, самым логичным шагом стало бы повышение налога на недвижимость, но городские власти пока не решались так поступать, опасаясь оттока инвесторов. Поэтому мэрия настаивала на сохранении за собой права распоряжаться зданиями, сооружениями и землей на территории города, рассматривая аренду как основной источник дохода.

7 сентября 1993 г., выступая на заседании московского правительства, Юрий Лужков сделал жесткое заявление о недопустимости самой идеи ваучерной приватизации объектов госимущества в городе. При этом, однако, он отрицал наличие своей подписи под документом, направленным Борису Ельцину первым вице-премьером Олегом Лобовым.

Заявление мэра свидетельствовало о том, что он занял достаточно осторожную позицию в вопросе, который приобрел особую политическую остроту. Это, очевидно, было связано с тем, что именно ваучерная приватизация до сих пор была едва ли не основным лозунгом экономической политики Бориса Ельцина. Впрочем, отмежевавшись от документа, Юрий Лужков не стал скрывать, что саму идею отказа от бесплатной ваучерной приватизации, по меньшей мере в Москве, он всегда поддерживал. И это вполне естественно, ведь московское правительство не раз заявляло, что в Москве приватизация должна идти за деньги, ведь она на тот момент осталась едва ли не единственным средством пополнения столичного бюджета.

Юрий Лужков особенно резко заявил о том, что Москва должна сама устанавливать порядок приватизации городского имущества. Ваучерную приватизацию в Москве он расценивает как «форменный грабеж», имеющий своей целью скупить дорогостоящие объекты городского имущества за бесценок. «Приватизацию по Чубайсу можно квалифицировать как преступные действия в отношении городского хозяйства», – заявил мэр.

Демарш главы московской администрации, сопровождавшийся его публичными заявлениями о том, что «нельзя раздавать собственность всякой шпане», мог быть связан с тем, что специальная комиссия, созданная Госкомимуществом, анализировала ход денационализации в столице, которая занимала одно из последних мест в России по акционированию крупных предприятий. Руководство Госкомимущества не исключало того, что приватизация в Москве была проведена незаконно: зафиксированные в решениях Конституционного суда отклонения от правовых норм при «малой приватизации» не позволяли признать приватизацию свыше 8000 предприятий.

Стремление московских властей держать под своим контролем рынок недвижимости подталкивало их к сохранению жестких рычагов регулирования деятельности стройкомплекса в условиях его денационализации. Об этом свидетельствовало распоряжение мэра Москвы Юрия Лужкова «О приватизации предприятий и организаций строительства и промышленности строительных материалов». Этот документ узаконивал протекционизм местных властей предприятиям, контролируемым Департаментом строительства мэрии.

Согласно документу, в число участников инвестиционных и коммерческих конкурсов на приобретение акций приватизируемых предприятий столичной стройиндустрии могли быть включены исключительно предприятия и организации, входящие «в единый технологический цикл», являющиеся потребителями или поставщиками продукции или имеющие «иные хозяйственные отношения, направленные на обеспечение стабильной работы комплекса». Одновременно документ наделял Департамент по строительству полномочиями для отбора головных предприятий, объединений, компаний, акционерных обществ, на которые возлагается «проведение государственной политики» по размещению и обеспечению выполнения заказа на «строительную продукцию». Документ закреплял монопольное положение Департамента строительства не только в выработке инвестиционной политики стройкомплекса, распределении и обеспечении строительных госзаказов на территории Москвы, но и в управлении и распоряжении объектами государственной собственности столицы. Причем Юрий Лужков допускал делегирование Департаментом строительства функций собственника по управлению долями предприятий и пакетов акций строительного комплекса Москвы различным объединениям, компаниям, фирмам, критерии отбора которых в распоряжении не регламентированы.

Стремление московского правительства отстоять экономическую политику, независимую от федеральной, заставляло мэрию изыскивать дополнительные местные источники дохода. Поэтому мэрия решила максимально эффективно использовать муниципальную недвижимость в качестве стабильного источника доходов городского бюджета.

Для этого правительство Москвы приняло постановление «О порядке управления недвижимостью (зданиями, сооружениями, нежилыми помещениями) в Москве». Новый документ содержал меры, направленные на извлечение максимального дохода от сдачи в аренду муниципальной недвижимости. Одновременно мэрия приняла шаги, направленные на закреплению за своими бюрократическими структурами ведущего положения на рынке московской недвижимости.

Правительственное постановление продолжало линию на усиление административного регулирования экономики и предпринимательской деятельности. В частности, одно из октябрьских решений Юрия Лужкова о приватизации стройкомплекса обусловливало полную монополию департамента строительства в распределении госзаказов и размещении инвестиций среди московских предприятий стройкомплекса, которая позволяла чиновникам мэрии контролировать цены на рынке строящейся недвижимости, в частности, жилья.

Это обстоятельство после выхода нового документа позволяло утверждать, что мэрия обеспечила себе ведущее положение на рынке недвижимости и постарается его сохранить за счет блокирования приватизации нежилых помещений и предприятий стройкомплекса.

Практически вся деятельность по размещению заказов и привлечению инвестиций в области капитального строительства в Москве была сконцентрирована в новом департаменте перспективного развития московского правительства. Об этом свидетельствовало распоряжение Юрия Лужкова «О положении о департаменте перспективного развития г. Москвы».

Новый департамент формально был создан в июле 1993 г. путем преобразования управления перспективного развития Москвы. Департамент был подчинен мэру Лужкову и вице-премьеру правительства Москвы Владимиру Ресину.

В соответствии с новым положением, функции департамента перспективного развития были исключительно масштабны. По сути, именно этот департамент должен был разрабатывать инвестиционные программы в сфере капитального строительства Москвы. Более того, на него возлагались задачи формирования городского заказа Москвы в сфере капитального строительства и поиск источников финансирования проектов.

Новый департамент должен был заняться привлечением инвестиций в капитальное строительство – в том числе и путем организации конкурсов между предпринимательскими структурами. Таким образом, несмотря на довольно расплывчатое наименование департамента (в котором, кстати, капитальное строительство вообще не упоминалось), именно он концентрировал в своих руках все финансово-экономические вопросы, связанные со строительным бизнесом в Москве.

В итоге Юрий Лужков разработал особый механизм управления собственностью, который закреплял монопольное положение мэрии и ее структур на рынке недвижимости и позволял городским властям реализовать свои долгосрочные планы. Однако эти планы выходили за рамки действующего законодательства и требовали легитимизации специальным президентским указом, к разработке проекта которого Лужков и приступил в конце ноября 1993 г. Этот указ должен был стать альтернативой правительственной Госпрограмме и придать легитимность действиям московских властей по сохранению контроля над городским рынком недвижимости.

В 1994 г. указом президента Лужкову было позволено проводить приватизацию по-своему. Победа над Анатолием Чубайсом была одержана.

4

Отставка конспирологическая

Как Лужков поучаствовал в государственном перевороте

18 марта 1994 г. в »Общей газете» под заголовком »Почки набухают. К путчу?» был опубликован сценарий государственного переворота, названный »Версия № 1». Среди заговорщиков были перечислены: первый вице-премьер Олег Сосковец, московский мэр, а также все тогдашние »силовики» и даже начальник Генштаба. Как утверждал сценарий, заговорщики собирались отстранить от власти Ельцина, сославшись на его слабое здоровье и алкоголизм.

Набор имен, перечисленных в первых строках «Версии № 1», сразу же вызвал недоверие к самому документу. Что общего было у Юрия Лужкова и Юрия Скокова, Михаила Полторанина и Олега Сосковца? Чтобы Виктор Ерин и Павел Грачев, в октябре 1993 г. сделавшие ставку на президента (что было соответственно оценено Ельциным), уже в марте без видимых причин могли потворствовать заговорщикам?

Чего ради Лужкову и Черномырдину, успешно приучавшим публику к мысли о том, что именно они будут фаворитами будущих президентских выборов, вдруг резко прерывать плавный процесс привыкания и лезть в авантюру с неясными последствиями?

Это напоминало ускорение прорастания злаков посредством усиленного дергания за верхушку растения – к чему опытный агропромовец Лужков был совершенно не склонен.

Российской публике был продемонстрирован новый политический жанр – политическая провокация.

После некоторого ступора (представители политической элиты предпочли «не заметить» статью, члены правительства не потребовали опровержения публично, а сотрудникам администрации на то, чтобы решиться показать по ТВ живого и здорового Бориса Ельцина в Сочи потребовалось пять дней) возмущенные «заговорщики» бросились доказывать свою непричастность к сценарию и лояльность президенту. По указанию одного из «заговорщиков», руководителя ФСК Сергея Степашина, по факту публикации было возбуждено уголовное дело.

Как писала газета «Куранты», ссылаясь на данные ФСК, следователи довольно быстро (примерно через неделю) выяснили, что «версии» написаны сотрудниками информационного агентства «Постфактум» Андреем Макаровым, Михаилом Лукиным, Симоном Кордонским, Олегом Солодухиным и генеральным директором агентства Глебом Павловским – контрразведчикам стало известно, что в Госдуме была распространена «Версия № 2», а «Версия № 3» готовится к публикации.

Сотрудники МВД сообщили, что слухи о надвигающемся перевороте ходили внутри министерства еще месяц назад. Источником этой информации, по их словам, были сотрудники Главного разведывательного управления.

Сам же Глеб Павловский выглядел растерянным и «не очень убедительно» говорил о том, почему скрывал свое авторство почти неделю после начала скандала. Он объяснял это тем, что якобы был не у дел, ничего не смотрел и не читал. Появившись в редакции газеты 24 марта, он снова куда-то пропал, и сотрудники «Общей газеты» нигде не могли его найти.

Руководитель информационно-аналитического центра президентской администрации Петр Филиппов и председатель Конституционного суда Валерий Зорькин, принявшие участие в распространении документа в Кремле и Государственной думе еще до его публикации в газете, по мнению следствия, оказались жертвами политической провокации.

Один из авторов «версий» позже припомнил, что документ был обычной служебной запиской, почти научным исследованием, моделирующим возможные последствия всем известных фактов. Поэтому и было несколько вариантов текста. И хотя авторы ставили перед собой цель предупредить опасное развитие событий, они все оказались не готовы к тому скандалу, который разгорелся после публикации документа. Причиной тому были громкие имена «заговорщиков» и их близость к президенту.

Впрочем, через пару месяцев скандал затух, но осенью того же года Юрию Лужкову довелось побыть в шкуре заговорщика еще раз. 19 ноября 1994 г. в «Российской газете» была опубликована анонимная статья «Падает снег». В ней, в частности, говорилось, что «группа московских финансистов и политиков начала борьбу, цель которой – привести на пост президента России своего человека. Им все равно, каких принципов придерживается этот человек, лишь бы он обязательно выполнял их волю… На первый план финансисты решили выдвигать мэра Москвы Юрия Лужкова».

Близкая к мэру финансовая группа «Мост» была названа «партией денежных мешков» и «группой захвата власти». А через две недели подразделения Службы безопасности президента, руководимой Александром Коржаковым, провели у офиса группы «Мост» знаменитую операцию «мордой в снег» – но это другая история.

Прогрессивная же общественность в ноябре – в отличие от разобранной буквально на элементы «Версии № 1 » – на этот раз совершенно уклонилась от обсуждения констатационной части официозного сочинения, предавшись обличению грязных пасквилянтов.

Реакция оказалась неожиданной, ибо пасквиль сводился к пересказу стандартных сплетен, уже полгода бытовавших в столичных салонах. Возможно, горячую реакцию можно объяснить аналогией с 1980 г., когда о здоровье Л. И. Брежнева также сплетничала вся страна, однако же пересказ этих сплетен на страницах газеты «Правда», видимо, вызвал бы не менее горячую и даже гневную реакцию.

Но более вероятно, что независимые публицисты и лидеры общественного мнения вдохновились знаменитым стихотворением Лермонтова «На смерть поэта» и прониклись жгучей ненавистью к светской черни и ее омерзительным сплетням. Во всяком случае многочисленные апологии Лужкова, сочиненные в ответ на пасквиль, были исполнены чисто лермонтовского «…Не вы ль сперва так злобно гнали его свободный, смелый дар и для потехи раздували чуть затаившийся пожар?…», а равно «…Вы, жадною толпой стоящие у трона, свободы, гения и славы палачи…».

Наиболее же преуспел в теме «Тогда напрасно вы прибегнете к злословью, оно вам не поможет вновь, и вы не смоете всей вашей черной кровью Лужкова праведную кровь» народный артист Марк Захаров, который отметил, что мэр вызывает столь злобные наветы, ибо является покровителем, во-первых, искусств, а во-вторых, ремесел, промышленности и торговли. Кроме того, он необычайно поощряет дух «творческого созидания» и является всеобщим младопитателем.

Главный герой публикации, «кандидат в президенты» Юрий Лужков, пообещал, что будет в судебном порядке преследовать журналистов, распространяющих «очевидную и бездоказательную клевету на власти города». В отличие от московского мэра, думцы решили сначала во всем разобраться, поручив рассмотреть этот вопрос комитету по безопасности по предложению депутата от ЛДПР Александра Козырева.

Не откладывая дело в долгий ящик, Юрий Лужков подал на «Российскую газету» в суд. За ним это сделали ТОО «Группа "Мост"», его гендиректор Владимир Гусинский и обозреватель «Московского комсомольца» Александр Минкин, также упомянутый «Российской газетой» всуе.

28 июня 1995 г. Савеловский суд обязал «Российскую газету» опубликовать опровержение и выплатить истцам 5 млн руб. Переворот не состоялся.

5

Отставка добровольная

Как Лужков Ельцина шантажировал

Во вторник 7 марта 1995 г. Юрий Лужков заявил: »Мне ничего не остается делать, кроме как после соответствующих обращений в министерства, судебные инстанции (собираюсь это сделать) принять для себя единственно верное решение – решение об отставке».

1 марта 1995 г. в 21:15 в подъезде собственного дома двумя выстрелами в упор был убит журналист, генеральный директор ОРТ («Общественное российское телевидение») Владислав Листьев. Истекающего кровью журналиста нашли соседи, которые и вызвали «скорую помощь». Милиционеры ввели в действие милицейский план «Сирена-1 », но никого не поймали.

О первом итоге убийства объявил президент Борис Ельцин. Критика московского руководства, прозвучавшая из его уст после утренней встречи 2 марта с Юрием Лужковым была беспрецедентно жесткой. На встрече обсуждалась криминальная ситуация в столице и судьба начальника ГУВД Москвы Владимира Панкратова и прокурора столицы Геннадия Пономарева. Потом Ельцин встретился с представителями крупнейших российских телерадиокомпаний и заявил им, что ни в одном месте страны нет такого разгула преступности, а также безответственности со стороны административных органов, как в Москве.

«Москва в этом случае резко выделяется на фоне России», – подчеркнул он. По словам президента, руководители города «сквозь пальцы смотрят на сращивание мафиозных структур с административными органами, с МВД».

По первому впечатлению было похоже, что отставкой прокурора Геннадия Пономарева и начальника ГУВД Владимира Панкратова дело не ограничится и с большой долей вероятности можно ожидать неприятностей для самого Лужкова.

Однако к концу дня обещанные президентом кадровые перетряски не произошли. Борис Ельцин установил для мэрии и правоохранительных органов некий срок для оправдания (какой именно, не назывался): срок, за который они должны как минимум найти убийц Листьева. И если московские чиновники хотят избежать стойкой опалы, им придется найти этих убийц или же тех, кто будет считаться таковыми.

Ответ на прозвучавшую из уст Ельцина сверхжесткую критику московского руководства и обещание снять с должности Панкратова с Пономаревым состоялся через два дня.

Лужков пообещал «сделать выводы для себя, если такое решение состоится» и с мефистофельской улыбкой пояснил: «Мы, как говорится, люди с понятием и каких-то задержек в том, как мы должны вести себя или задержек в том, как мы должны cреагировать на возможное решение, обещаю вам – не будет». Задержек от мэра никто в общем-то и не ожидал – оставалось понять, а что же, собственно, будет и что это за решение.

Несмотря на прозвучавшее из уст мэра многозначительное предупреждение, в понедельник, 6 марта, обещанные президентом кадровые перемены состоялись. Прокурор Москвы и начальник столичного ГУВД были сняты с должности.

Лежащим на поверхности вариантом казалась отставка мэра. «Я не могу работать в обстановке политического недоверия и т. п.». Но этот самый невинный вариант представлялся и самым маловероятным. Всерьез обсуждались даже возможность мягкой (с участием вездесущего Березовского) или даже жесткой конфронтации мэра с президентом – переход от подковерной борьбы к открытому неповиновению, созданию параллельных властных, затем силовых структур и т. д. (а-ля осень 1993-го).

Однако Юрий Лужков сдержал обещание вести себя как человек «с понятием». Мэр пообещал уйти в отставку, если Геннадий Пономарев и Владимир Панкратов не будут восстановлены в должностях. При этом он воззвал не только к президенту, но и к законодательству, не позволяющему проводить подобные кадровые перестановки без согласия субъекта Федерации (коим является Москва).

В России не принято «брать назад» отставки, освященные президентским указом.

Трудно представить себе Бориса Ельцина, разводящего руками: извините, поторопился…

Однако сложившаяся в Москве за ту мартовскую неделю ситуация несколько отличалась от обычной. Президент в «Останкино» только сказал «а» (отставки того-то и того-то были бы слишком малой ценой за смерть…), как за него договорили другие: Ерин и Ильюшенко, подписавшие приказы об увольнении. Неизвестным осталось только то, что именно явилось главным побудительным мотивом «бэканья»: то ли в ситуации неизбежного жертвоприношения главы МВД и Генпрокуратуры были готовы отдать на заклание кого угодно, только не себя, то ли, как верные вассалы, они поспешили понять устный (впрочем, вполне прозрачный) намек главы государства, то ли к понедельнику от Ельцина поступило дополнительное прямое указание.

Общественность довольно однозначно, хотя и без особого восторга, восприняла обещанные Ельциным увольнения – о печальной участи Пономарева и Панкратова уже в четверг говорили как о деле практически решенном.

Спустя день возобладала другая точка зрения: Юрию Лужкову вроде бы удалось убедить президента «не торопиться». Тем не менее отставки состоялись, и мэр «понятливо» улыбнулся. Однако его заявление о своей отставке всерьез все же не воспринималось – отставки «снизу» в большинстве случаев оказываются чисто политическими шагами.

Во вторник, 7 марта, Юрий Лужков заявил: «Мне ничего не остается делать, кроме как после соответствующих обращений в министерства, судебные инстанции (собираюсь это сделать) принять для себя единственно верное решение – решение об отставке». Признав, что решение трудное, мэр указал: «Я буду его принимать, посоветовавшись, конечно, с правительством города».

То есть он не хлопнул дверью, он нарисовал долгосрочный план «противоотставочных» действий (обращение в МВД и Генпрокуратуру, к президенту и, наконец, в суд), который может растянуться на многие месяцы. Этот демарш больше походил не на прямую угрозу, а на намек говорящего медведя Ивану-царевичу: «Не убивай меня, я еще пригожусь…»

В тот же день «противоотставочный» план был приведен в действие.

На Петровке, 38 прошло экстренное собрание офицерского состава ГУВД Москвы. Милиционеры выразили несогласие с приказом министра внутренних дел Виктора Ерина об освобождении Владимира Панкратова от должности начальника столичного ГУВД. Его отставка была квалифицирована собравшимися как политическая акция, направленная не столько против самого генерала Панкратова, сколько против московских властей. На собрании выступил сам Владимир Панкратов, который заявил, что не понимает причин отставки, а поэтому и не может с ней согласиться.

Традиционно милицейские генералы, которых по тем или иным причинам снимают с высоких постов, не обсуждают это, а заявляют, что должны «выполнять приказ». Но Владимир Панкратов отметил, что освобождение его от должности руководителя ГУВД ставит под сомнение не только его личный профессионализм, но и квалификацию всей московской милиции.

Панкратова поддержали все присутствовавшие на собрании руководители подразделений ГУВД. Они подчеркнули, что до последнего времени деятельность московской милиции не вызывала у российских властей серьезных нареканий. Более того, во время октябрьских событий 1993 г. действия московских милиционеров по защите конституционного строя заслужили высокую оценку руководства страны.

Исходя из этого, собрание пришло к выводу, что увольнение Владимира Панкратова вызвано чисто политическими соображениями. Милиционеры посчитали, что начальник ГУВД и прокурор города Геннадий Пономарев стали стрелочниками в деле об убийстве Владислава Листьева. Повторили милиционеры и аргументацию мэра о сомнительной юридической правомерности принятого Виктором Ериным решения – согласно Конституции, назначение на должность и смещение с нее начальника московской милиции должно быть согласовано с городским главой, а Юрий Лужков выступил против. Присутствовавшие на совещании представители мэрии сообщили, что Лужков направил протесты по поводу отставок в Генпрокуратуру, Конституционный суд, министру внутренних дел и президенту.

С милиционерами солидаризировались и работники прокуратуры Москвы. Решение коллегии Генеральной прокуратуры России уволить с поста прокурора города Геннадия Пономарева вызвало крайне отрицательную оценку среди его подчиненных – примерно половина всех сотрудников Моспрокуратуры подали рапорт об отставке.

Сам Пономарев направил коллегии письмо, в котором обвинил руководство Генпрокуратуры в непорядочности. В целом сотрудники прокуратуры Москвы рассматривают увольнение своего начальника как логическое завершение конфликта между двумя прокуратурами, длившееся с февраля 1994 г., когда Алексей Ильюшенко стал и. о. генпрокурора.

Ильюшенко на эту должность был назначен президентом. Первым делом он начал проверять, почему прокуратура Москвы закрыла так называемое «дело Руцкого». Дело было возбуждено на основании материалов, переданных в Моспрокуратуру межведомственной комиссией по борьбе с преступностью и коррупцией (МВК), которую возглавлял адвокат Андрей Макаров. В комиссию входил и Алексей Ильюшенко, занимавший тогда должность начальника контрольного управления администрации президента.

За полгода следствия старший следователь по особо важным делам Моспрокуратуры Михаил Слинько не нашел никаких оснований для привлечения к уголовной ответственности Руцкого, Баранникова, Дунаева и еще нескольких человек, которых Макаров и Ильюшенко назвали коррупционерами. Более того, Моспрокуратурой было возбуждено дело по факту клеветы на Руцкого, свидетелями по которому проходили все члены МВК, включая Ильюшенко. Причем, как говорят сотрудники следственных подразделений, такого рода свидетели в случае удачного расследования часто становятся обвиняемыми. Окончательное решение о закрытии «дела Руцкого» и возбуждении дела о клевете принимал прокурор Москвы Геннадий Пономарев.

Изучив материалы следствия, руководство Генпрокуратуры дело о клевете закрыло, а дело о коррупции возбудило вновь. Через несколько месяцев Генпрокуратура начала усиленно проверять работу прокуратуры Москвы и выяснила, что Пономарев и его первый заместитель Юрий Смирнов плохо руководят личным составом и совсем не координируют работу окружных прокуратур. Но отправить Пономарева в отставку не удалось: мэр Москвы Юрий Лужков не дал своего согласия, которое было необходимо. Тогда приказом № 049 Пономареву был объявлен строгий выговор, Смирнов уволен, а на его место назначен прокурор Преображенского округа Москвы Сергей Герасимов.

На работе прокуратуры Москвы эти изменения существенно не отразились. Проведенная в январе 1995 г. проверка Генпрокуратуры констатировала, что раскрываемость умышленных убийств в Москве составляет уже 50% от общего числа этих преступлений – самый высокий показатель в стране. Тем не менее количество тяжких преступлений в городе продолжало расти, и работу прокуратуры назвали неудовлетворительной. Однако для того, чтобы отправить Пономарева в отставку, нужен был серьезный повод. Им стало убийство Листьева.

3 марта Ильюшенко потребовал, чтобы Пономарев представил ему справку о личном участии в раскрытии умышленных убийств. Пономарев попросил время, чтобы ее подготовить, но этой возможности ему не дали. Решение о его отставке принималось на закрытой коллегии Генпрокуратуры в субботу, 4 марта. Пономарев и Герасимов знали, какой вопрос будет стоять на повестке дня.

Утром 4 марта Герасимов позвонил первому заместителю генпрокурора Олегу Гайданову и спросил, пригласят ли их с Пономаревым на коллегию. Гайданов ответил, что повестка дня еще не утверждена. В итоге на коллегию их так и не пригласили, Пономарев был отправлен в отставку, а Герасимов назначен и. о. прокурора Москвы. Лужков на эти изменения своего согласия на давал.

6 марта решение было обнародовано. Сотрудники прокуратуры Москвы начали увольняться. Рапорт об увольнении подал и Сергей Герасимов (он решил, что ему пора на пенсию).

Среди сотрудников Моспрокуратуры пошли слухи, что место Пономарева должен занять Гайданов, с которым они работать не хотели. Сам Гайданов об этом был прекрасно осведомлен и от должности прокурора Москвы всячески отбояривался. Как бы между делом, следователи прокуратуры Москвы сообщали журналистам, что обещанной с января прибавки к зарплате они так и не получили, зато членам коллегии Генпрокуратуры, по их данным, были куплены отдельные квартиры.

Между тем в разгар противостояния московских и федеральных силовиков (эти термины только начинали входить в официальный лексикон середины 1990-х) Юрий Лужков едва не был отправлен в отставку Мосгордумой. Причем по совершенно другому поводу.

«Предложить правительству Москвы подать в отставку», – такую поправку 10 марта 1995 г. предложили депутаты на заседании Московской городской думы к проекту постановления «О ситуации, сложившейся в результате повышения оплаты жилья и коммунальных услуг по постановлению московского правительства от 20 декабря 1994 г.».

Правда, поправка эта не прошла. Была одобрена лишь приостановка реформы в системе коммунальных платежей. Еще один документ – проект федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц» – депутаты обсуждать не стали и также отправили в мэрию для ознакомления.

Все внимание снова переключилось на противостояние вокруг правоохранителей.

Бывший мэр Москвы Гавриил Попов, во времена которого Юрий Лужков был вице-мэром, столь часто объявлял о своем уходе с высокого поста, что, когда уход все же состоялся, газеты пестрили заголовками типа: «Вы будете смеяться, но Попов-таки ушел в отставку». И заявление Юрия Лужкова о своей возможной отставке оказалось уснащено массой оговорок – мэр в чисто поповской манере собирается активно грозить отставкой, но при том не уходить до последнего.

Его заявление сопровождалось как минимум тремя «если»: если обращения в министерства не возымеют действия, если судебная тяжба будет не в пользу мэра и если правительство города благословит уход.

Не очень понятно, почему «министерства» упоминались во множественном числе. По казусу с увольнениями можно обращаться лишь в одно министерство – внутренних дел – с просьбой отменить решение по делу Панкратова. Естественно, Ерин вряд ли на это пошел бы, выигранное время мэр вполне мог использовать для укрепления своих пошатнувшихся позиций.

Превосходно, что Юрий Лужков, защищая своих подчиненных, вспомнил о Конституции – до тех пор к ней безуспешно апеллировали оппоненты мэра из ГКИ, Комиссии по правам человека и т. д., но данная конкретная апелляция была не самой удачной. Упомянутые мэром ст. 72, 85 и 129 Основного закона – говорят о «согласовании», «согласительных процедурах» и «совместном ведении» РФ и субъекта Федерации в части, относящейся к данному кадровому казусу. Данные термины не являются юридическими, они риторичны и не содержат отсылки к конкретному правовому механизму.

Во-первых, неясно, что значит «согласование» – то ли имеющееся у обеих сторон (Ельцина и Лужкова) права liberum veto по кадровым вопросам, то ли указание на желательность извещения партнера о своем решении (Ельцин и Лужков извещали друг друга через СМИ). Во-вторых, упомянутая мэром норма ст. 85 «президент… может передать разрешение спора на рассмотрение соответствующего суда» в переводе на русский язык означает, что может и не передать, т. е. ничего не означает. Любой суд, указав на полный пробел в законе, оставит дело как есть, хотя, конечно, длительность судебных процедур дает еще больший выигрыш во времени.

Несомненно была ясна лишь позиция московского правительства, чей «совет» мэру «не уходить» был очевиден – «уход Юрия Лужкова в отставку повлечет за собой дестабилизацию политической, экономической и социальной жизни города, поскольку в последнее время в столице наметились позитивные процессы в управлении городским хозяйством, и подобные результаты были достигнуты в немалой степени благодаря энергичной работе мэра Москвы Юрия Лужкова». Вотум доверия тут несомненен, но поскольку никто и не ожидал ничего иного, вообще неясно, как голос лужковских подчиненных мог повлиять на искомое решение.

Мэрия выступила с пресс-релизом, в котором сообщала, что в мэрию поступают «многочисленные заявления трудовых коллективов промышленных предприятий столицы и телефонные звонки москвичей против намерения мэра Москвы Юрия Лужкова подать в отставку». В том, что творческие союзы, хлопкоробы, доярки и оленеводы уже пятьдесят с лишним лет правильно (и полностью в унисон) оценивают ситуацию и знают, против чего протестовать, никто и не сомневался.

Однако именно в силу полной предсказуемости доярок и оленеводов гораздо большей ценностью обладают стихийные массовые протесты простых людей. Но здесь проблема в том, что простые люди практически никак не сталкиваются с федеральной властью и их общение с государством на 99% состоит из контактов с властью муниципальной (очистка тротуаров, состояние дорог, общественный транспорт, ГАИ, милиция, ЖЭК). Минимальное знакомство с явлениями, перечисленными в списке, заставляло сильно усомниться в мощи стихийного народного заступничества. Хотя, с другой стороны, основания бояться, что может быть куда хуже, имелись.

Возможно, главным козырем мэра в этом шантаже был чисто политический: как замещать вакансию столичного градоначальника. Назначить генерал-губернатора президентским указом – значило вызвать бурю обвинений в страшном тоталитаризме со всех сторон – от жириновцев до гайдаровцев. Назначить выборы в Москве – значило на полгода с лишним начать по сути дела общероссийскую (выборы мэра все истолкуют как primaries) избирательную кампанию. К такой сдвижке сроков центральная власть была очевидным образом не готова, да и, строго говоря, вообще никто готов не был. Серьезные кандидатуры на роль мэра в принципе просматривались, но только в принципе, по настоящему же о выборах мэра никто не думал, и тем самым ключевая в условиях сверхцентрализованного государства должность могла оказаться игралищем опасной судьбы.

Вероятно, начиная отставку в поповском стиле, Юрий Лужков уповал прежде всего на этот солидный аргумент, но, похоже, несколько пережал. В принципе Кремль мог бы оставить Юрия Лужкова на месте и от нежелания досрочных выборов, и от желания сохранить мэра в качестве противовеса усиливающемуся Черномырдину.

Если бы Лужков был всего лишь главой влиятельной политико-финансовой группировки, скорее всего так бы оно и случилось. Но дело в том, что столичный мэр – это должность еще и телохранительная, предполагающая для правителя абсолютное доверие к человеку, от которого может зависеть судьба трона. Доверять противовесу вовсе не обязательно – его достаточно использовать. Доверять потенциальному спасителю и быть уверенным в нем как в себе – совершенно необходимо. После озвученных оценок мэра говорить о полном доверии к нему со стороны президента вряд ли было уже возможно.

А мэр продолжал размышлять о своей отставке: «Вопрос принимает затяжной характер, мне, очевидно, придется самому принимать решение». Попутно он исполнял свои обещания – направил Борису Ельцину, Виктору Ерину и Алексею Ильюшенко письма с просьбой рассмотреть возможность восстановлений в должности прокурора Москвы Геннадия Пономарева и руководителя ГУВД Владимира Панкратова.

Заседание правительства Москвы 14 марта он превратил в обличительное выступление в адрес федерального правительства, которое, по словам мэра, виновно в экономической блокаде города.

Перечень претензий к вышестоящему руководству, изложенных на заседании Лужковым, оказался на удивление обширным. Помимо этого, мэр устроил на заседании акт самобичевания, повинившись перед своими коллегами в причастности к плохому исполнению бюджета. Выступление мэр подытожил заявлением: «Нет вопросов – столицу надо переносить».

Куда и как именно, он, правда, не уточнил, а проект постановления «Об итогах исполнения бюджета города Москвы за 1994 г.», обсуждению которого, собственно, и было посвящено заседание правительства Москвы, отправил на полную переработку с резолюцией: «Категорически не принимать».

Москва, по словам мэра Лужкова, стараниями федерального руководства обременялась новыми расходами: вместо прежних 12% от общего объема средств на содержание органов внутренних дел из городского бюджета впредь должно выделяться 70%. Отдельные претензии на заседании вызвало то обстоятельство, что, в отличие от прошлых лет, в 1995 г. правительство России не приняло постановления об обеспечении Москвы продовольствием, предоставив мэрии самой решать проблему, требующую привлечения 1,5 трлн руб. При этом в экономической блокаде Москвы городское руководство обвиняло конкретных людей.

Так, по заявлению Лужкова, целью «задушить» город задались руководитель Минэкономики Евгений Ясин и вице-премьер Анатолий Чубайс.

Вскоре в связи с конфликтом Кремля и мэрии Москвы СМИ заговорили о более широкой проблеме – о взаимоотношениях федеральной власти с некоей «московской группой» во главе с Юрием Лужковым, опорой которой была известная группа «Мост».

Попытки объяснить феномен Лужкова обычно сводились к приписыванию ему чрезвычайных лоббистских способностей, особо тесных отношений с президентом и т. д.

Несколько иначе на эту проблему позволяет взглянуть фраза, оброненная первым замминистра экономики Яковом Уринсоном: «Я не отношу себя к поклонникам экономической политики Лужкова, но надо отдать мэру должное – полученными из бюджета деньгами он не финансирует всякие химеры, а действительно делает что-то полезное городу».

Действительно, весьма относительный порядок в центре Москвы и обилие подъемных кранов в городе служили неопровержимым свидетельством эффективности использования бюджетных денег. Кроме того, такая тактика оказывается совершенно беспроигрышной для дальнейшего выбивания денег: необходимо предотвратить замораживание уже начатых строек.

Но финансовое благополучие столицы закончилось в конце 1994-го – начале 1995 г., когда стало ясно, что федеральное правительство намерено в несколько раз сократить финансирование правительства Юрия Лужкова.

О масштабах сокращения можно судить по документам, отражающим процесс согласования объемов субвенции и размера инвестиций федерального правительства. Как следует из протокола совещания у Анатолия Чубайса, 19 декабря 1994 г. город претендовал на 5,264 трлн руб. субвенций для выполнения столичных функций и 8,1 трлн руб. – для финансирования федеральных программ, имеющих отношение к городу. Через две недели (5 января) объем инвестиций из бюджета существенно уменьшился – до 4,66 трлн руб. (это, повторим, только заявка). В эту сумму уже не входило финансирование строительства храма Христа Спасителя и крыши над стадионом «Лужники» (пример тактики «начнем сами, а там добьемся денег»).

В итоге инвестиционная программа по Москве была сокращена до 900 млрд руб., а субвенции составили без малого 2 трлн руб. (номинально это на 600 млрд руб. меньше, чем в 1994 г.). Именно это дало основание Юрию Лужкову обвинить Анатолия Чубайса и Евгения Ясина в организации экономической блокады и намерении «задушить Москву».

Экономическая подоплека «правоохранительного» конфликта Москвы с Кремлем позволила выстроить сразу шесть версий происходящего.

ВЕРСИЯ № 1. Борис Ельцин или его чуткое к политической конъюнктуре окружение почувствовали в Лужкове конкурента на предстоящих выборах. В связи с чем, якобы, последовали превентивные меры по дискредитации, а возможно и выведению из игры (отставка) главы «московской группы». Однако версия «Лужков – конкурент на выборах» представлялась все же далекой от реальности: Лужков все-таки лидер московский, а все «московское» в провинции стойко не любят.

ВЕРСИЯ № 2. Ельцину и его окружению (памятуя события августа 1991 г. и октября 1993 г.) Москва нужна была и как плацдарм, и как тыл. В России всегда было только так: кто контролирует столицу, тот контролирует страну. Лужков обеспечивал Ельцину «тылы» в столице, однако к началу 1995 г. кто-то из окружения президента мог счесть, что интересы «московской группы» начинают входить в противоречие с интересами других – федеральных – групп.

Ведь «московская группа» (прежде всего, символизирующий ее «Мост») все активнее пыталась внедриться в регионы. Такая экспансия могла привидеться президентскому окружению уже не только в экономических, но и в политических тонах. Генерал Коржаков, ведающий охраной Ельцина, никогда не скрывал, что трактует полномочия по обеспечению безопасности президента расширительно. И теоретически он вполне мог бы убедить Ельцина в том, что тому пристало и на посту столичного мэра, и уж тем более в креслах московских «силовиков» иметь преданных людей. Лужков же слишком самостоятелен, даже несмотря на то, что всегда был лоялен к президенту.

ВЕРСИЯ № 3 (самая оригинальная). Авторство единолично принадлежит сенатору Николаю Гончару (высказана в «Итогах» на НТВ), который, по его словам, близко знаком с Лужковым почти 10 лет. Сенатор заявил, что Ельцин умышленно делает из мэра человека гонимого, ибо таких очень в России любят. А подняв рейтинг Лужкова, Ельцин получит нечто вроде «карманного соперника» на выборах, с которым можно договориться.

ВЕРСИЯ № 4. Противоречия во взглядах на приватизацию между Лужковым и Чубайсом (читай: московским и федеральным правительством) к началу 1995 г. заметно обострились. На этих противоречиях и играл президент. Подобного рода рокировки у него вообще были в чести: Ельцин как бы возвышает одних, опуская других. Был «период пика Сосковца» в пику премьеру, было время, когда ходили активные слухи о том, что Лужков может сменить Черномырдина. Было время, когда президент поддержал Лужкова против Чубайса. Но ни в одном из этих случаев речь не шла о полном изничтожении какой-либо группы, как и о безусловном и долгом фаворитизме.

ВЕРСИЯ № 5. Дело вообще не в Лужкове, а в его окружении. Могли ведь и просто повздорить спецслужбы: наращивающие мощь частные (при ряде коммерческих структур) или городские – с федеральными или президентскими. К этому, собственно, и склонялась «официальная» версия коржаковского демарша на подступах к тандему мэрия – «Мост» в декабре 1994 г. Мол, многовато оружия у частной охраны. И в самом деле немало: по некоторым данным, в службе безопасности «Моста» работало до 1000 человек (в основном бывшие сотрудники КГБ, среди которых и детективы, и аналитики; последними руководил бывший зампред КГБ СССР Филипп Бобков).

ВЕРСИЯ № 6 (в развитие предыдущей). «Враги. Давно ли друг от друга их жажда крови отвела!» В основе лежит предположение, что суть конфликта – в противостоянии «Моста» и лично Гусинского (и вместе с ним Лужкова) – лично с генералом Коржаковым (он сам подчеркнул факт противостояния своей известной фразой о пристрастии к «охоте на гусей») как выразителем неких не только политических, но и экономических интересов.

То, что такие интересы у президентских спецслужб имелись, косвенно подтверждают несколько фактов.

Декабрьское письмо Коржакова Черномырдину по поводу недопустимости либерализации нефтеэкспорта по модели МВФ, свидетельствующее о живой заинтересованности в данной проблематике.

Таинственная (так и не проясненная до конца) история с прорывом в спецэкспортеры некоей нефтяной же фирмы «Ростопливо», находящейся, по данным «Известий», под эгидой администрации президента и того же Коржакова.

Отмечались и другие факты: 30 декабря 1994 г. был создан Госкомитет по военно-техническому сотрудничеству, подотчетный лично президенту (курировать его поручили бывшему в то время в фаворитах Сосковцу, находящемуся, вроде бы, в теплых отношениях с Коржаковым). По соответствующему указу комитет получил не просто полную свободу рук в координации ВТС, но и контроль за всей цепочкой – от проведения НИОКР до использования средств, полученных субъектами ВТС. Комитет был также призван контролировать чуть ли не все бюджетные расходы на ВПК.

Ни одна из этих версий в чистом виде не работает. В то же время в каждой из них можно найти долю истины. Речь идет о крайне сложной смеси политики и экономики. Смеси настолько противоречивой, что какого-либо однозначного разрешения конфликта вокруг Лужкова и «Моста» в середине марта 1995 г. не предвиделось.

Вместе с тем тревожная тональность СМИ как раз к началу второй половины марта начала меняться. Телевизионный аналитик Евгений Киселев, показав усиленные работы по сборке венчаемого богато изваянной фигурой древнегреческой богини Ники и не имеющего аналогов на территории СНГ 142-метрового обелиска на Поклонной горе (в московском просторечии – «штык»), с тревогой предложил зрителям задуматься над тем, что же станет со всеми этими величавыми постройками в случае отставки мэра Юрия Лужкова.

Просмотрев в течение получаса агиографический сюжет о мэре Лужкове, интонационно и композиционно полностью повторивший созданный в 1981 г. документальный фильм «Повесть о коммунисте», зрители могли не только проникнуться ностальгической брежневской эстетикой, но и найти ответ на вопрос, что будет со «штыком» и прочими изделиями: хотя Л. И. Брежнев был самым горячим приверженцем фаллического культа на территории СНГ, с его последовавшей в 1982 г. безвременной кончиной воздвижение обелисков нимало не прекратилось. Взять хотя бы произведение поэта А. А. Вознесенского на Тишинской площади в виде обелиска, 1983 г. (в московском просторечии – «х.. с буквами»). Нельзя быть таким пессимистом, чтобы считать, что с той или иной безвременной отставкой на фаллический культ вдруг начнутся свирепые гонения.

21 марта на встрече с журналистами Юрий Лужков заявил, что, по его мнению, бывший прокурор столицы Геннадий Пономарев будет восстановлен в должности. В то же время, как заметил мэр, тот полагает, что возможно, «сам не захочет дальше работать с такой Генпрокуратурой». Лужков рассчитывал и на восстановление в должности бывшего начальника ГУВД Владимира Панкратова: иск на действия министра внутренних дел Виктора Ерина, подписавшего указ об отставке Панкратова, был подан в Верховный суд лично мэром Москвы.

На следующий день стало известно, что между мэром столицы Юрием Лужковым и и. о. Генерального прокурора Алексеем Ильюшенко достигнута договоренность о том, что новым прокурором Москвы будет назначен Сергей Герасимов. Как утверждали информированные источники, вечером 17 марта Лужков «несколько часов уговаривал С. Герасимова согласиться занять пост прокурора города», а утром в понедельник Герасимов «имел беседу в Генеральной прокуратуре».

Герасимов ранее работал заместителем прокурора Иркутска, затем был начальником управления по надзору за следственными органами в Прокуратуре СССР. С февраля 1992 г. Герасимов работал в Преображенской прокуратуре Москвы, а с сентября 1994-го был первым заместителем прокурора Москвы.

В результате в роли верховного арбитра в конфликте вокруг московских силовиков пришлось выступить премьер-министру Черномырдину. Высказанное им желание решать проблемы Москвы и московского руководства в духе уважительности встретило горячее понимание у генералов Коржакова и Барсукова.

Прежде они считали «избитым демагогическим приемом» обвинения в свой адрес о якобы ведущейся ими «борьбе» с мэром Москвы Юрием Лужковым и даже собирались доказывать отсутствие борьбы перед лицом Фемиды. Однако, узнав про превосходные этические принципы Черномырдина, генералы уважительно проработали «интервью Лужкова Ю. М. газете "Труд" от 10 марта 1995 г.» и, «учитывая колоссальную загруженность мэра Москвы государственными делами», не желая отвлекать его «внимание и силы от истинных проблем и опасностей» (цитата из интервью), а также разделяя его мнение, что «спорить с абсурдом бессмысленно» (там же), воздержались от того, чтобы затевать с мэром судебную тяжбу.

В итоге в апреле Юрий Лужков перед заседанием столичного правительства представил нового прокурора города – Сергея Герасимова. При этом мэр заявил, что «назначение Герасимова – компромиссное решение, которое удовлетворило и Москву, и Генеральную прокуратуру», и отметил, что в предшествующей назначению «довольно сложной» ситуации Герасимов «проявил себя как очень порядочный и честный человек». Он, по словам Лужкова, согласился на эту должность не сразу, а после ряда бесед, в частности, с Пономаревым. «При этом до тех пор пока Пономарев сам не подал заявление об уходе, Герасимов своего согласия занять должность прокурора не давал», – сказал мэр.

A 14 апреля Юрий Лужков отозвал из Верховного суда свой иск к министру внутренних дел Виктору Ерину по поводу незаконного, с точки зрения мэра, отстранения от должности начальника ГУВД Москвы Панкратова. Мэр отказался от исковых требований, поскольку приказом министра от 12 апреля удовлетворен рапорт Панкратова об увольнении из органов МВД по собственному желанию, а приказ об отстранении его от должности признан утратившим силу.

С решением силового вопроса исчезли и формальные поводы для озвученной в начале марта отставки мэра. Да и сам он о ней после того уже не упоминал.

6

Отставка этическая

Как Лужков у жены стулья купил

В 1998 г. компания «Интеко» супруги Лужкова Елены Батуриной выиграла конкурс на поставку для реконструируемого стадиона »Лужники» 85 000 пластиковых кресел на общую сумму $700 000. »Более выгодных условий не предложил никто», – объяснял тогда Юрий Лужков. Интересно, что название другого участника конкурса так и затерялось в истории. Это называется конфликт интересов, когда муж-градоначальник за счет бюджетных средств покупает что-то у жены-предпринимателя. После этого только один исход – отставка, желательно добровольная, чтобы пенсионеры потом на улице не костерили, а жалели.

В 1999 г. Елена Батурина в интервью «Московскому комсомольцу» указывала, что все было законно: «Все почему-то забывают, что "Лужники" – это не бюджетное предприятие, а акционерное общество. Стадион реконструировался за счет тех средств, которые АО получало от сдачи в аренду площадей, и за счет кредитов. Поэтому я не вижу ничего предосудительного в том, что дирекция «Лужников» решила закупить пластмассовые кресла у меня, а не платить в полтора раза дороже немцам».

Правда, Елена Батурина не акцентировала внимание на том, что правительство Москвы также являлось акционером АО «Лужники», и только на первом этапе реконструкции выделило 400 млн руб., АО «Лужники» – около 140 млн и 450 млн руб. были взяты в кредит на пять лет под 10% годовых.

Конфликт интересов был налицо. Признаки такого конфликта прописаны в ст. 19 Федерального закона «О государственной гражданской службе»:

1. Конфликт интересов – ситуация, при которой личная заинтересованность гражданского служащего влияет или может повлиять (выделено. – Сост.) на объективное исполнение им должностных обязанностей и при которой возникает или может возникнуть противоречие между личной заинтересованностью гражданского служащего и законными интересами граждан, организаций, общества, субъекта РФ или Российской Федерации, способное привести к причинению вреда этим законным интересам граждан, организаций, общества, субъекта РФ или Российской Федерации. <…>

3. Под личной заинтересованностью гражданского служащего, которая влияет или может повлиять на объективное исполнение им должностных обязанностей, понимается возможность получения гражданским служащим при исполнении должностных обязанностей доходов (неосновательного обогащения) в денежной либо натуральной форме, доходов в виде материальной выгоды непосредственно для гражданского служащего, членов его семьи или лиц, указанных в пункте 5 части 1 статьи 16 настоящего Федерального закона, а также для граждан или организаций, с которыми гражданский служащий связан финансовыми или иными обязательствами. В случае возникновения у гражданского служащего личной заинтересованности, которая приводит или может привести к конфликту интересов, гражданский служащий обязан проинформировать об этом представителя нанимателя в письменной форме…

Московский градоначальник, видимо, в этой ситуации конфликта интересов не усмотрел (хотя еще в 1995 г. – опередив центральную власть – утвердил «Временное положение о государственной службе Москвы», смысл формулировок которого был достаточно близок к федеральным). Скандал затих, не успев набрать серьезные обороты. Только в августе 1999 г. в популярной газете «Московские ведомости» появилась рекламная страница на всю полосу: «СТУЛЬЯ для ЛУЖниКОВ. Звоните. Спросите Лену». Считается, что после этой рекламы газету пришлось спешно переименовывать в «Жизнь».

Но на фоне происходящего это были мелочи. Дело в том, что в июне 1999-го Елена Батурина оказалась в центре скандала, связанного с незаконным вывозом капиталов за границу.

Весной 1999 г. сотрудники УФСБ по Владимирской области обратили внимание на деятельность зарегистрированного в Александрове Алексбанка. За короткий срок оборот по счетам фирм «Вигора» и «СТЕЛС-ИНФО», которые он обслуживал, вырос с нуля до нескольких миллиардов рублей. Для банка, который не имеет даже валютной лицензии, это было слишком много. Впоследствии выяснилось, что средства в Александрове не задерживались: переводились на конвертацию в московские банки, а затем под внешнеэкономические контракты – за рубеж.

«В ходе расследования мы, естественно, проверили источник происхождения этих денег, – рассказывал начальник следственного отделения УФСБ по Владимирской области Владимир Коматовский. – В основном они приходили из московского банка "Восход" со счетов четырех ООО: "Пром-ТехИнжиниринг", "Кайнаръ", "Интермасмедиа", Трасском". Все эти фирмы, включая "Вигору" и "СТЕЛС-ИНФО", оказались подставными. На самом деле средства в "Восход", а это $230 млн, поступили от более чем тысячи различных фирм. Среди них оказались и "Интеко" и "Бистропласт" (последнюю возглавлял брат Елены Батуриной; компания снабжала одноразовой посудой все предприятия системы "Русское бистро").

Далее, чтобы запутать схему, деньги переводились в Александров, где давались поручения их вернуть в "Восход" на конвертацию. После этого через корсчета офшорных банков Alliance bank, Swiss trading bank и нескольких других, открытых в Республике Науру, деньги под фиктивные внешнеэкономические контракты перекачивались за рубеж. По этому делу нами предъявлены обвинения в контрабанде и отмывании незаконно нажитых капиталов нескольким сотрудникам Алексбанка и "Восхода"».

По словам Владимира Коматовского, «Бистропласт» и «Интеко» перечислили миллионы рублей (точную сумму он не назвал) в «Восход» со своего счета в Русском земельном банке. Официальным обоснованием была покупка сырья.

«Выемки документов в Русском земельном банке связаны только с этой операцией, – объясняет Коматовский. – Мы хотим выяснить, почему "Бистропласт" и "Интеко" имели дело с подставными структурами. В конце концов, возможно, что они выполняли через "Восход" нормальные внешнеэкономические контракты…».

А для Юрия Лужкова все было уже ясно. Он заявил, что за этим уголовным делом стоит Борис Березовский, а также «администрация президента РФ и общая система, которая объединена политической целью как можно дольше сохранить власть. ФСБ, к сожалению, сегодня работает на Кремль, а не на страну».

По мнению Лужкова, владимирскому УФСБ из центрального аппарата было дано указание найти в бизнесе его жены «что-то криминальное». Мэр также отметил, что фирму Батуриной во Владимире никто не знает, она не имеет там никаких дел.

Первым, кто отреагировал на заявления Лужкова, был пресс-секретарь президента Дмитрий Якушкин, попросивший политиков от имени Бориса Ельцина «не допускать заявлений провокационного характера».

Вслед за ним высказался Сергей Степашин: «Я понимаю Юрия Михайловича как мужчину, который защищает свою жену, но форма защиты выбрана некорректная, – заявил он. – Если есть претензии к правоохранительным органам, то существуют суд, адвокатура и, в конце концов, Генпрокуратура, куда можно обратиться. Но обобщать и призывать к свержению власти – это абсолютно неверно. Как предвыборную риторику это можно понять, но не оправдать».

Елена Батурина последовала совету премьер-министра и направила официальный протест в ФСБ и Генпрокуратуру.

Генпрокуратура России оперативно (почти за неделю) завершила проверку уголовного дела о незаконном вывозе из России $230 млн, в которой фигурирует фирма «Интеко», возглавляемая Еленой Батуриной, супругой мэра Москвы Юрия Лужкова. 28 июля замгенпрокурора Михаил Катышев заявил, что все следственные действия, включая выемки в «Интеко», были обоснованными, но каких-либо претензий к Батуриной на данном этапе у следствия нет.

На пресс-конференции 7 октября Елена Батурина объявила, что никакого уголовного дела в отношении нее или ее компании не существует. Более того, по словам жены мэра, даже личный разговор с директором ФСБ Патрушевым (!) не дал ответа на вопрос, за что «Интеко» все эти напасти. Из чего Елена Батурина сделала вывод, что «заказавшие скандал люди сильнее, чем ФСБ». Но назвать этих людей поименно не пожелала. В завершение Батурина сообщила, что намерена защищаться в суде – заявление уже подано.

Вскоре Генпрокуратура России отменила постановление своих владимирских коллег о производстве выемки документов – изъятое было возвращено «Интеко». Более того, уже в начале октября исполняющий обязанности генпрокурора России Владимир Устинов письменно извинился перед Батуриной за причиненные неудобства.

Однако жена Юрия Лужкова посчитала это недостаточным и решила добиться от прокуратуры и УФСБ письменного ответа, «содержащего правовую оценку допущенных нарушений» и наказания виновных.

Мосгорсуд, куда она обратилась, удовлетворил жалобу Батуриной (24 ноября) частично – «сами себя высечь» присуждены были лишь работники Владимирской прокуратуры, расследовавшие это дело. Прокуроров обязали в 10-дневный срок найти в своих рядах виновного, санкционировавшего незаконные выемки документов в «Интеко», и примерно его наказать. Чекисты же, как отметил суд, действовали не самостоятельно, а по указанию следователей. Стало быть, наказывать их не за что.

Не лишне заметить, что эта громкая история разворачивалась на фоне гораздо более громкой – предвыборного конфликта «губернаторской фронды», одним из руководителей которой был московский градоначальник, с федеральной властью. В каком-то смысле она послужила рекламной кампанией «Интеко» (хотя не факт, что та в ней нуждалась).

Вообще, до конца 1990-х Елена Батурина не стремилась себя афишировать, и о ней и ее компании было известно немного. Годом создания компании называли 1991-й. Известно, что ТОО «Интеко» было зарегистрировано решением исполкома Краснопресненского районного Совета народных депутатов 5 июня 1991 г. Другие считали, что «Интеко» было создано в 1989 г. (так говорила и сама Елена Батурина). На сайте компании ее история начинается именно с 1989-го, и последующие 11 лет названы (несколько туманно) «периодом активного становления и развития компании». Основным направлением ее деятельности была переработка пластмасс и производство полимерных изделий.

Возможно, такое расхождение в датах вызвано желанием избежать (или, наоборот, подчеркнуть) примечательное совпадение – именно в 1991 г. состоялось бракосочетание председателя Мосгорисполкома и вице-мэра Москвы Юрия Михайловича Лужкова и ответственного секретаря Российского союза кооперативов Елены Николаевны Батуриной. Познакомились они раньше, – когда Елена Батурина работала под руководством Юрия Лужкова в комиссии по кооперативам Мосгорисполкома.

Как бы то ни было, ТОО «Интеко» с 1991 г. возглавляли Елена Батурина и ее брат Виктор. В прессе они упоминались как президент и генеральный директор (варианты – вице-президент, первый вице-президент), соответственно. В октябре того же года банкир Александр Смоленский, президент «Столичного банка сбережений», предоставил ей кредит на сумму в 6 млн руб. для создания кооператива.

Кстати, в том же году главным доверенным лицом Юрия Лужкова по финансам стал Владимир Евтушенков. Он начал собирать прибыльные (и неприбыльные) предприятия Москвы в группу коммерческих структур при корпорации «Система». С тех пор по мэрии гуляет миф, что Евтушенков является родственником Елены Батуриной. Эта байка закрепила за Евтушенковым роль коммерческого «серого кардинала».

До 1999 г. «Интеко» представляло собой небольшую по масштабам фирму с оборотом около $20 млн, созданную с малопонятными целями – «осуществление различного рода работ в области промышленного сервиса», «разработка и внедрение идей в области совершенствования техники и технологии» – и сумевшую утвердиться лишь на рынке бытовых пластиковых изделий (говорят, что именно в «Интеко» изобрели одноразовую рюмку). В 1995 г. компания «Интеко» создала «дочку» – «Интекострой», начав с отделки и реконструкции фасадов зданий. Ее продукция и услуги попали в городской заказ.

Большим достижением Батуриной считается Московский завод пластмассовых изделий около Павелецкого вокзала. В мэрии с уважением говорили, что она «подняла завод из руин». Ей удалось это сделать тем же способом, каким ее муж «спасал промышленность города», то есть госзаказами. Причем заказы давали политики, близкие Юрию Лужкову. Завод Батуриной делал пластмассовые сиденья для стадионов в Элисте (Калмыкия) и Минске (Белоруссия).

А в 1999-м в бизнесе «Интеко» случается первый «коренной перелом»: согласно скупой на подробности корпоративной хронике, компания «начинает собственное нефтехимическое производство на базе Московского нефтеперерабатывающего завода в Капотне» (контрольный пакет акций которого принадлежал городу). Известно, что в 1995 г. на МНПЗ было начато строительство комплекса по производству полипропилена мощностью 78 000 т. Примерно такой же объем выпуска полипропилена декларировало «Интеко». За три года после приобретения доходы компании от продажи пластиковых изделий – от упаковочных пакетов до стадионных кресел – выросли пятикратно.

Спрос на изделия из полипропилена всегда был высок, и при отсутствии конкуренции со стороны прочих производителей «Интеко», по данным, опубликованным журналом «Компания», удалось занять почти треть российского рынка изделий из пластмассы.

В конце 1990-х гг. президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов выдвинул идею строительства Города Шахмат (City-Chess) для проведения международных шахматных турниров. Одним из основных генподрядчиков возведения города стало «Интеко».

В конце 1998 г. совладелец «Интеко» Виктор Батурин по предложению Илюмжинова возглавил правительство Калмыкии. Через несколько месяцев по договору между Мингосимуществом Калмыкии и ЗАО «Интеко-Чесс» (еще одна «дочка» «Интеко») московская компания стала владельцем принадлежащих республике 38% акций «Калмнефти» (по некоторым данным, это произошло без ведома остальных акционеров нефтяной компании). По одной из версий, таким образом Батурин обеспечил гарантии возврата средств, вложенных в строительство City-Chess. Вскоре недовольные миноритарии «Калмнефти» обратились в арбитражный суд с иском к ЗАО «Интеко-Чесс» и Мингосимуществу Калмыкии о признании сделки недействительной. Передача акций была аннулирована, и уже в феврале 1999-го Виктор Батурин покинул пост премьера Республики Калмыкия. «Интеко» оказалось одним из фигурантов расследования, касавшегося нецелевого использования бюджетных средств при строительстве Города Шахмат. Республика, по данным СМИ, осталась должна московским предпринимателям значительную сумму денег.

В 2001 г. г-жа Батурина первый раз инвестировала в недвижимость, купив московский ДСК-3 (производство стройматериалов для панельного строительства). Это стало прорывом к миллиардному бизнесу. Подробности той сделки никогда не раскрывались. Доля пластика начала снижаться – в 2007 г. она составляла лишь немногим более 10% оборота компании.

«К этому бизнесу владелица "Интеко" относится до сих пор трепетно: при устройстве на работу соискателю обязательно нужно знать, что компания начинала с выпуска тазиков», – вспоминал один из бывших сотрудников.

В 2002 г. на базе ДСК-3 «Интеко» создало ООО «CK ДСК-3», выделив в отдельное направление монолитное строительство элитного жилья и офисных зданий. Оппоненты Юрия Лужкова неоднократно обвиняли его в протекции «Интеко». Но в самой компании утверждают, что ее доля в городских заказах на строительство жилья составляла всего 2%.

Став серьезным игроком на строительном рынке, Елена Батурина сделала следующий закономерный шаг. 1 октября 2002 г. инвестиционная группа «Атон» объявила о продаже за $90 млн ОАО «Осколцемент» компании «Интеко». Сделка была совершена в рекордно сжатые сроки на рекордную для российского рынка сумму.

«Атон» давно искал покупателя на свои цементные заводы (помимо «Осколцемента» компании принадлежал Подгоренский цементный завод). В августе 2002-го переговоры о покупке «Осколцемента» велись с владельцем «Штерн-цемента» Филаретом Гальчевым, однако стороны не сошлись в цене. Тогда же президент «Атона» Евгений Юрьев объявил, что будет искать покупателя на «Осколцемент» среди зарубежных компаний.

Переговоры длились не более двух недель. Это означает, что «Интеко» не имело возможности для детального аудита «Осколцемента». Тем не менее компания приобрела завод по цене почти вдвое превышающей сумму, уплаченную двумя месяцами ранее Филаретом Гальчевым за «Штерн-цемент», производящий в три раза больше продукции (правда, имеющий крупные долги).

Впрочем, для «Интеко» эта сделка в любом случае была выгодна. Компании принадлежал ряд строительных предприятий Москвы (ДСК-3, «Аркада» и др.), в совокупности возводящих более 500 тыс. кв. м жилья в год. По оценкам аналитиков, для своих собственных нужд «Интеко» хватало 200 тыс. ф цемента в год. Покупка же «Осколцемента» позволяла компании не только полностью обеспечить собственные потребности в цементе, но и продавать его другим строителям.

«Осколцемент» производил около 2 млн ф продукции в год и планировал ежегодно увеличивать выпуск на 40%. После того как «Штерн-цемент» покинул основатель компании Владимир Штернфельд, новым владельцам пришлось фактически заново формировать взаимоотношения с мэрией, от чиновников которой сильно зависит строительный рынок. В этой ситуации появление конкурента с хорошим административным ресурсом как минимум позволяло мэрии добиваться от «Штерн-цемента» ценовых уступок.

Примечательно, что покупке «Осколцемента» предшествовало небольшое подорожание цемента на строительном рынке, которое позволил себе тот самый «Штерн-цемент». Елена Батурина тогда жаловалась, что даже малейшее колебание цен сильно осложнит строительство муниципального жилья. Оно попросту станет убыточным. И в отношении «Штерн-цемента» были применены строгие антимонопольные санкции. Любопытно, что после приобретения «Интеко» пакета акций «Осколцемента» цена на этот материал возросла на 50%. И никаких санкций не последовало.

За «Осколцементом» последовало еще шесть заводов, и компания «Интеко» стала вторым по объему производителем цемента в России (11%).

Однако с начала 2005 г. «Интеко» начало избавляться от своих активов: сначала пять цементных заводов были проданы «Евроцемент групп» Филарета Гальчева, а затем ведущий в столице строительный комбинат ДСК-1 приобрела Первая ипотечная компания (сумму сделок на рынке оценивают соответственно в $800 млн и $300 млн). Компания объявила, что намерена переключиться на гостиничный бизнес, который требует долгосрочных инвестиций. Считалось, однако, что это решение было политическим – частью сделки о постепенной мирной передаче власти в Москве, заключенной между Юрием Лужковым и Кремлем.

При этом «Интеко» сосредоточилось на монолитном и индивидуальном домостроении. Вместе с производственными мощностями ДСК-3 строительная компания «ПИК» получила и инвестиционные проекты «Интеко», связанные с панельным строительством, – около 1 млн кв. м в Москве и Подмосковье (в этом году журнал Forbes поместил Елену Батурину на 507-е место в рейтинге самых богатых людей мира, оценив ее состояние в $1,3 млрд).

Затем компания снова начала инвестировать в цемент, но в основном строила недвижимость – и жилую, и коммерческую. Исключением, но весьма громким, стала история с одним известным памятником.

31 декабря 2008 г. был объявлен конкурс на завершение ремонтно-восстановительных и научно-реставрационных работ монумента «Рабочий и колхозница». Итоги тендера подвели 6 февраля 2009 г., причем единственным участником торгов оказалось ООО «Строительная компания "Стратегия"», принадлежащее ЗАО «Интеко» Батуриной. Из-за отсутствия других участников тендера он был признан несостоявшимся, в связи с чем проект контракта на реставрацию памятника был передан единственному участнику тендера – упомянутой «дочке» «Интеко». Первоначальная максимальная сумма контракта составляла 2,395 млрд руб., однако при подписании контракта сумма увеличилась более чем на полмиллиарда, достигнув в итоге 2,905 млрд руб.

В марте 2009-го компания «Интеко» Елены Батуриной обратилась в Минэкономразвития РФ за помощью – просила государственных гарантий по кредитам на 49 млрд руб. В заявке, которую компания направила в Минэкономразвития, говорилось, что ее активов недостаточно для рефинансирования долга, достигшего 34 млрд руб., еще 15 млрд руб. требуется на пополнение оборотного капитала.

Юрий Лужков поддержал жену, не называя компании. В интервью «Коммерсанту» он заявил: «Нужно срочно решать, как быть со строительными фирмами, или нужно субсидировать через кредитную систему их задолженности и дать компаниям возможность продолжить работу, или же брать их в госсобственность, после чего опять же впоследствии выставлять на продажу».

На призыв Лужкова федеральные власти не отреагировали, и он решил действовать сам.

В середине июня было официально объявлено, что компания «Интеко» полностью погасила кредитные обязательства перед «Газпромбанком» в размере 18 млрд руб., а также кредитные обязательства перед другими российскими банками на общую сумму в 9 млрд руб. По словам источника «Интерфакса», для погашения кредитов была использована часть средств от продажи пакетов акций «Газпрома», «Сбербанка», «Роснефти», принадлежащих группе «Интеко», а также от продажи на рынке одного из земельных участков в Москве (58 га в Западном административном округе Москвы, между ул. Лобачевского и платформой «Матвеевское»).

Этот участок компания ООО «ТД "Раменская"», принадлежащая Елене Батуриной, приобрела еще в 2002 г. у совхоза «Матвеевское». Компания Батуриной планировала построить там 350–400 тыс. кв. м жилья бизнес-класса.

17 июня 2009 г. мэр Москвы подписал поправки в московский бюджет 2009 г., предусматривающие выделение почти 15 млрд руб. на внесение вклада Правительства Москвы в уставный капитал Банка Москвы. Предполагалось, что правительство Москвы, выкупая допэмиссию акций Банка Москвы, восстановит контрольный пакет акций Банка.

Затем Банк Москвы предоставил кредит в размере около 13 млрд руб. некоему ЗАО «Премьер Эстейт» – практически никому не известной фирме на строительно-девелоперском рынке Москвы. И «Премьер Эстейт» выкупила у Батуриной участок в 58 га за 13 млрд руб. – по цене много выше рыночной (1 га «ушел» за $7,2 млн).

А вскоре московское правительство объявило о передаче ООО «ТД "Раменская"» и ОАО «Мосземсинтез», принадлежащему правительству Москвы, полномочий по осуществлению комплексного развития данного участка (постановление Правительства Москвы от 25 августа 2009 г. № 828-ПП).

За 20 лет существования «Интеко» стало серьезнейшим игроком на рынке строительства, недвижимости и цемента. Девелоперский портфель «Интеко» в 2010 г. составил более 6 млн кв. м, в его собственности также находилось 400 га земли. По итогам 2010 г., выручка «Интеко» прогнозировалась (до оставки Юрия Лужкова) на уровне 25–30 млрд руб. Г-же Батуриной принадлежит 99% ЗАО «Интеко», еще 1% на балансе самого ЗАО. По данным Forbes, стоимость активов Елены Батуриной достигла $2,9 млрд, она оказалась одной их трех богатейших бизнес-леди мира.

Кроме этого, Батурина известна тем, что неоднократно (и успешно) судилась практически со всеми ведущими СМИ России. Не осталась она в стороне и от медиапрессинга, которому подвергся Юрий Лужков накануне отставки.

Елена Батурина вступилась в защиту чести, деловой репутации и своего мужа, дав обстоятельное интервью еженедельнику The New Times («Новое время»). Она высказалась обо всем, начиная с чистоты своего бизнеса и заканчивая безупречностью мэра, который, по ее мнению, стал заложником аппаратной борьбы различных группировок за право выставить своего кандидата на президентских выборах 2012 г.

В интервью она доказывала, что ее бизнес в столице ничем не связан с правительством Москвы и не патронируется мэром, так как все строительные проекты реализуются на «федеральных землях» и на основании решений, принимаемых федеральными властями. В связи с этим госпожа Батурина намеревалась обжаловать в суде все факты, которые публично сообщались о ней и ее бизнесе в компрометировавших Юрия Лужкова телесюжетах, хотя московского градоначальника, как утверждает она, «предупредили, что если он позволит себе ответить судом на всю эту грязь, они эту грязь продолжат». Кто такие «они», Елена Батурина поименно не уточнила, называя «их» – «источниками в Кремле».

Именно эти «неназванные источники в Кремле», по ее мнению, и были «заказчиками» антилужковской информационной атаки. В связи с этим для нее стало «загадкой, почему оба высших руководителя страны делают вид, что в стране ничего не происходит». Молчание Дмитрия Медведева и Владимира Путина ей было непонятно еще и потому, что Юрий Лужков к отставке был в принципе готов.

По ее словам, заявление он подавал президенту еще в ноябре 2008 г., после того как в телепередаче «Познер» высказался за восстановление выборов губернаторов, а Дмитрий Медведев днями позже заявил, что «тот, кто не согласен, может уходить». Но получив заявление при встрече с господином Лужковым, президент, как говорит госпожа Батурина в интервью, сообщил, что он «имел в виду совершенно других людей и у него нет претензий к мэру».

Правда представитель администрации, бывший свидетелем этой ситуации двухлетней давности, уточнил, что Юрий Лужков при той встрече на самом деле не подавал заявления об отставке (в своем письме Дмитрию Медведеву сам Юрий Лужков утверждает обратное).

«Если бы такое письмо было, то просьба была бы тогда удовлетворена, – заметил источник. – Руководство страны удовлетворяет такие просьбы губернаторов».

Этот фрагмент с заявлением оказался единственным во всем интервью, который удостоился комментария от президентской администрации. Ни Кремль, ни Белый дом на следующий день никак не отреагировали на заявления Елены Батуриной о том, что информационная война идет хоть и не с «президентом, а с Кремлем», но началась она из-за очередных президентских выборов.

7

Отставка фрондерская

Как Лужков метил в президенты

Из всех потенциальных участников предвыборной кампании Юрий Лужков выделялся упорным нежеланием признавать свои президентские амбиции. Но 30 сентября 1998 г. в Блэкпуле (Великобритания) на 97-м съезде лейбористской партии он признался, что будет баллотироваться: »Если я увижу, что те немногие, у кого есть шанс быть избранными, не смогут разумно и правильно управлять страной, я приму участие в выборах президента». Лишь слабостью федеральной власти можно объяснить, отчего Лужкова тогда не вынудили уйти в отставку.

Несмотря на популярность в Москве, до времени Лужков, будучи еще «неизбранным губернатором», демонстрировал преданность Борису Ельцину и о президентстве даже не заикался. Однако после оглушительной победы на выборах мэра 16 июня 1996 г. с результатом более 89%, Лужков отчего-то перестал впрямую отвечать на вопросы об участии в выборах-2000.

Тогда же городские власти приступили к выполнению глобальных задач: распространению влияния Москвы на регионы, превращению Лужкова в деятеля всероссийского и даже международного масштаба, созданию политической силы, на которую можно было бы опереться.

Два года Лужков трудился в поте лица. Он помогал морякам Севастополя, дружил с Белоруссией, спасал договорами с Москвой отечественных производителей, проводил Юношеские олимпийские игры, объединял российских мэров – словом, зарабатывал авторитет. Параллельно Лужков занимался партийным строительством. Проведя в Госдуму экс-главу Федеральной пограничной службы Андрея Николаева, он сделал на него ставку как на лидера своего избирательного движения. Освоившись с ролью депутата, Николаев создал движение «Союз народовластия и труда» и начал готовиться к парламентским выборам.

Сам же Юрий Лужков продолжал открещиваться от президентских амбиций. Хотя их ему приписывали постоянно (как минимум с 1994 г.), а анализировать тщательно начали приблизительно с 1997-го.

Среди всех реальных претендентов на президентское кресло Юрий Лужков имел, наверное, самые четкие, последовательные и оригинальные экономические воззрения. Лужков себя экономистом, разумеется, не считал, но его экономическую идеологию очень легко вычислить по многочисленным выступлениям, да и просто по тому, что он делал в Москве. Идеологии Лужкова в городе даже воздвигли памятник. Понимал ли Лужков смысл деяний основателя Петербурга или нет – неважно. В любом случае он относился к Петру с восхищением. И это можно объяснить родством душ.

В основе экономических воззрений Петра I лежало специфическое отношение к Западу. Царь совершенно не понимал Запад – да и не желал понимать. Петра заботило только одно: управляемая им отсталая Россия должна в кратчайшие сроки превратиться в богатую и сильную державу.

Юрий Лужков также никогда не скрывал презрения к заимствованным на Западе экономическим теориям. Не случайно он так страстно обличал «дикий и безудержный монетаризм» Анатолия Чубайса. Не случайно отказывался признавать право частной собственности на землю в городах, давая понять, что российские граждане для реализации своего конституционного права еще не созрели. А вот сделать Россию богатой и сильной он хотел, наверное, всегда (так же, как заботился о богатстве и влиянии Москвы в качестве мэра).

При этом он сумел не восстановить против себя и провинциальных политиков, хотя сфера финансовых интересов московской мэрии простерлась далеко за пределы Москвы. Отношение губернаторов к московскому мэру походило на отношение племянников к богатому дядюшке – наследства он, конечно, не оставит, но на жизнь средств подбросить может. Они действительно считали его «лучшим московским градоначальником всех времен и народов». Даже помпезное празднование 850-летия Москвы не вызвало у них провинциального раздражения – «на свои гуляет».

С источниками денег на выборы у Юрия Лужкова, действительно, проблем не предвиделось. В разное время в финансировании столичных проектов успели принять участие едва ли не все крупнейшие отечественные банки. Колода особо приближенных к московскому правительству банков непрерывно тасовалась, но в деньгах ему редко отказывали даже не слишком обласканные им финансовые институты.

Культивируемая им система взаимоотношений с банками позволяла также рассчитывать на поддержку таких разных банков, как Московский банк Сбербанка России, Инкомбанк, «СБС-Агро», ОНЭКСИМбанк, МЕНАТЕП, Мост-банк, Межпромбанк, Альфа-банк, Мосбизнесбанк, «Империал», Токобанк, Промрадтехбанк, Пробизнесбанк, Собинбанк.

Попутно Юрий Лужков создавал практически медиаимперию под своим контролем. Основной его медиаарсенал был сосредоточен в холдинге «Медиа-Центр СММ», который являлся частью концерна АФК «Система». В «Медиа-Центр СММ» входили издательский дом ЗАО «Метрополис» (газеты «Россия», «Культура», «Литературная газета» и «Метро»), ЗАО «ТРК "ТВ-Система"», ОАО «Концерн "Радио-Центр"», ЗАО «Народное кино» и ОАО «Рекламное агентство "Максима"».

Однозначным успехом московского мэра можно было считать запуск канала «ТВ-Центр». В консорциуме «ТВ-Центр» правительство Москвы имело 67% акций, часть которых – у АФК «Система». Кроме одноименной телекомпании, в консорциум входили метровый телеканал, кабельный телеканал «ТВ-Центр-Столица» и спутниковый проект «Метеор ТВ». Еще московское правительство контролировало компанию «Телеэкспо». Но наиболее мощным медиаресурсом предстоящей кампании мог (и должен был) стать холдинг «Медиа-Мост» (канал НТВ), возглавляемый Владимиром Гусинским, с которым после размолвки 1995 г. отношения уже вполне восстановились.

В последние месяцы лета 1998 г. подготовка Лужкова к президентской кампании вошла в заключительную стадию. Все дружественные ему политические силы («Партия самоуправления трудящихся» Святослава Федорова, «Союз реалистов» Юрия Петрова и т. д.) так или иначе вступили в союз с движением Николаева. Последний, в свою очередь, стал осуществлять главную политическую задачу – «создание левоцентристской коалиции», то есть объединение с симпатизирующей Лужкову КПРФ. Этот союз сделал бы Лужкова фаворитом предвыборной гонки.

Старания Николаева увенчались успехом: он подписал с Зюгановым соглашение о совместной деятельности. Лидер компартии поддержал идею Лужкова о создании «левоцентристского союза». Почувствовав свою силу, Лужков решил, что пришло время объявить о своем участии в выборах президента. Тем более, что одно из главных препятствий – возможное участие в выборах Бориса Ельцина – было практически снято. В тот же день, когда Лужков сделал свое заявление на съезде лейбористов в Блэкпуле, Госдума проголосовала за поправки к закону о выборах президента, предложенные депутатами фракции «Яблоко». Суть поправок состояла в том, что одно лицо «не может быть избрано президентом России более двух раз подряд».

1 октября 1998 г. московский мэр еще раз подтвердил, что всерьез метит в президенты. Несмотря на переполох, вызванный его заявлением, обычно осторожный Лужков не стал отыгрывать назад. Он сказал, что его слова «абсолютно ясно отражают» его намерения, и почти дословно повторил свое выступление. Он также подтвердил свою приверженность идее создания левоцентристской коалиции и близость к позициям КПРФ.

Российские политики, комментируя заявление Лужкова, говорили первое, что приходило в голову: «Мы давно этого ждали». Андрей Николаев, выступая на пресс-конференции в Москве, призвал Бориса Ельцина объявить о проведении досрочных парламентских и президентских выборов не позднее сентября 1999-го. По словам Николаева, страна не выдержит «еще два года тяжелейших испытаний, бьющих по ее основам, по каждому из нас». А потому Ельцин должен «отказаться от политических амбиций и объявить о готовности передать власть новому законно избранному президенту до истечения предусмотренного срока полномочий».

19 ноября 1998 г. Юрий Лужков объявил и о создании своей партии. Он провел заседание оргкомитета нового общественно-политического движения «Отечество».

К 15:00 толпы журналистов осадили вход в «высотку» на Новом Арбате, куда съезжались чиновники мэрии и члены новой партии. Журналистам было сказано, что внутрь их не пустят. Однако в 15:10 партийцы вдруг передумали и провели прессу вдоль стенки зала, где собрался цвет «Отечества». Журналисты взглянули на членов движения, сидящих за круглым столом, а потом служба безопасности начала их выгонять. Журналисты возмущались, в дверях образовалась давка, барышни завизжали. Наконец все стихло. Юрий Михайлович вышел на трибуну.

Его речь была похожа на доклад генсека на пленуме КПСС. Он поругал реформаторов, разваливших страну, и рассказал об успехах капитализма в одной отдельно взятой Москве. Чтобы наконец обустроить Россию, и создавалось движение «Отечество».

Собрание было очень представительным. Там были губернаторы: Новосибирской области – Виталий Муха, Ярославской – Анатолий Лисицин, Нижегородской – Иван Скляров и Мурманской – Юрий Евдокимов, глава республики Коми – Юрий Спиридонов.

Все выступающие присягали на верность Юрию Михайловичу и жаловались на развал страны. Лишь немногие ораторы понимали, зачем они собрались, и пытались обсуждать избирательные технологии. Председатель Российского медицинского общества Татьяна Дмитриева предостерегала Юрия Лужкова: «Москва – это еще не Россия. И нам только предстоит завоевывать регионы».

Большинство ораторов ругали предложенный Лужковым вариант программы «Отечества».

Иосиф Кобзон рассказал о том, что на Кубани уже существует общественная организация «Отечество», и во избежание путаницы предложил подумать о другом названии. Например, «Движение Лужкова». В ответ по залу прошел гул, и Кобзона никто не поддержал.

Бывший министр внутренних дел Анатолий Куликов сообщил, что привел в партию Лужкова целое общественное движение, которое недавно создал, – «Ратники отечества». Видимо, чтобы войти в образ ратника, милиционер отпустил бороду.

Председатель Конгресса русских общин Дмитрий Рогозин – именно его вкупе с зампредом думского комитета по промышленности Степаном Сулакшиным (автором идеи «левого центра») следовало считать главным организатором «Отечества» – предложил свою формулу избирательного кредо Юрия Лужкова: «Мэр России». Это была единственная идея насчет того, какие лозунги предложит партия Лужкова избирателям.

Некоторые выступления выглядели просто карикатурно. Например, на заседание зачем-то пригласили бывшего маршала СССР Виктора Куликова. Он поведал о том, что Организация Варшавского договора «обеспечивала мир во всем мире», и предложил Лужкову опираться на армию и военно-промышленный комплекс.

Единственным здравым выступлением была речь председателя профсоюза судостроителей России Владимира Мартынова. Ему не давали слова, но он встал и взял его силой. Профбосс ужаснулся происходящему: «Такие протокольные мероприятия мы уже проходили. В 1995 г. наш профсоюз вместе с Союзом труда шел на выборы. Мы так же уверяли друг друга в собственной победе. И в итоге набрали 1,6% голосов. Так что организаторы "Отечества" сразу же закладывают неуспех. Нельзя петь дифирамбы друг другу. Надо действовать».

Однако Юрий Михайлович к Мартынову не прислушался. В заключительном слове он долго благодарил собравшихся за «оказанное доверие». Чувствовалось, что мэр доволен. Тылы Рогозину и Сулакшину была призвана обеспечить, как и ожидалось, московская корпорация «Система» во главе с Владимиром Евтушенковым, по выражению знающих его людей, «самым устойчивым олигархом послекризисного времени».

Когда один из членов окружения Лужкова понял, что эти люди и есть «орггруппа» «Отечества», он схватился за голову: «"Система" валит Лужкова! Чем больше дерьма они наберут сегодня, тем лучше им будет завтра – они хотят, чтобы он остался навсегда в Москве!». А один из членов оргкомитета «Отечества» горько обронил: «Я не мог убедить Юрия Михайловича, что он должен был создать персонифицированную партию Лужкова, не прибегая к услугам этой мелочи».

Решение московского мэра создать движение по принципу коалиции карликовых партий объясняется просто: это давало ему возможность бесконечного маневрирования и манипуляций, что обеспечивало непотопляемость его политической платформы (того же генерала Андрея Николаева после долгих заигрываний даже не пригласили на заседание оргкомитета).

Впрочем, авторитет самого Лужкова в российской политике был далеко не карликовым. Более того, Лужков стал тем центром, относительно которого начали спешно выстраиваться левые и правые политики. Его присутствие настолько поменяло политическую систему координат, что всем прочим пришлось определять в ней свои места заново – причем теперь уже по отношению к Лужкову.

21 декабря движение «Отечество» приобрело необходимую для политической партии легитимность – провело первый съезд и зарегистрировалось в Министерстве юстиции. Теперь к началу президентской гонки все было готово.

Борис Ельцин предпринял попытку осадить ретивого кандидата – а в том, что Юрий Лужков обязательно выставит свою кандидатуру на выборах, уже никто не сомневался – и на встрече с руководителями ведущих российских телеканалов 24 января 1998 г. прямо намекнул на свое недовольство.

«Очень интересно, кто из претендентов, которые условно сами себя объявили претендентами – ведь кампания еще не началась, а кое-кто уже впереди паровоза рвется. Я лично думаю, что это его ошибка, а с другой стороны, это хорошо, что люди его лучше узнают, они его раскусят», – заявил президент.

Естественно, имени этого загадочного «его» Ельцин не назвал, предпочтя намеки: «Некоторые претенденты настолько хотят опередить себя, что забывают, в какое время они живут, – вы догадываетесь, о ком идет речь». Для тех, кто еще не догадался, Ельцин добавил: «Еще полтора года до выборов, а он уже считает себя президентом. Это и неприятно, это ему и не поможет на выборах. В этом я убежден».

Сам Юрий Лужков сохранял спокойствие, по крайней мере внешнее. Когда ему пересказали заявление президента, мэр предположил, что Ельцин мог подразумевать и его, и Геннадия Селезнева, и Геннадия Зюганова, и Григория Явлинского, и Александра Лебедя. «Правильнее было бы выяснить, кого именно имел в виду президент, у автора заявления, а не у меня», – сказал он. Впрочем, слова о том, что он занимается решением тех вопросов, которые «считает нужными», показали, что сдаваться Лужков не собирался.

Это понимали все. Виктор Черномырдин, яростно и едко комментировавший поначалу информацию о президентских амбициях московского мэра, к концу года сам начал искать к нему подходы. 28 декабря лидер движения «Наш дом – Россия» сам отправился на встречу со столичным градоначальником. Причем накануне экс-премьер вдохновенно рассуждал о перспективах сотрудничества с «Отечеством» вплоть до выдвижения единых кандидатов в избирательных округах на парламентских выборах. Лужков был сдержаннее: «Каким-то образом мы оценим политическую ситуацию… Ну и, пожалуй, все».

Переубедить мэра Черномырдину не удалось. После двухчасовой беседы он угрюмо констатировал: «Мы посмотрели политические вопросы. И у нас есть чем заниматься, и у "Отечества" есть чем заниматься. Мы договорились чаще встречаться».

А еще Черномырдин сообщил, что готов уступить «Отечеству» титул «партия власти». И грустно добавил, что если Юрий Лужков убережет возглавляемое им движение «Отечество» от титула «партия власти» – «это будет высший класс»…

А чуть раньше выходы на московского мэра прощупывал Сергей Кириенко, дистанцируясь от Чубайса и Гайдара. Переговоры о создании политического блока велись всю последнюю неделю ноября 1998 г. Для Лужкова бывший премьер-министр представлял особый интерес. Это единственный молодой политик, который может несколько «подправить» и «демократизировать» его имидж. Еще раньше Лужков пытался договориться о сотрудничестве с Борисом Немцовым, но не получилось.

В начале 1999 г. мэр продолжил укреплять свою коалицию. Он проводил переговоры с Геннадием Зюгановым и Григорием Явлинским. Свое странное, на первый взгляд, решение о привлечении в союзники политических антиподов мэр объяснил следующим образом: «В стране есть только три стратегические силы: КПРФ (нравится это кому-то или нет, но это серьезная и влиятельная сила), "Яблоко", и, простите, "Отечество"». Конечно, имел в виду Юрий Лужков и резкое усиление позиций Евгения Примакова, и то, что государственная власть в начале 1999-го оказалась на краю пропасти. Весной московский мэр заговорил об «агонии» Кремля, и многие ельцинские сторонники в кулуарах признавались, что мэр нашел самое точное слово.

У погрязшего в интригах и абсолютно деградировавшего от постоянных кадровых зачисток президентского аппарата все валилось из рук. Кремль был не в состоянии довести до конца ни одну из своих комбинаций. Вершиной бездарности и беспомощности президентского окружения стала история со Скуратовым. После того как Совет Федерации отказался утвердить отставку генпрокурора, некоторые кремлевские обитатели всерьез рассуждали о том, когда Кремлю выгоднее сдаться Лужкову.

Хотя в какой-то момент показалось, что две доверительные встречи с Борисом Ельциным перетянули мэра Москвы на сторону президента. Приняв окончательное решение отправить Примакова в отставку (что и произошло 12 мая) – Ельцин тоже не мог не заметить его усиления – президент приступил к активному поиску союзников, на которых он сможет опереться при роспуске правительства, и по сути принялся заново отстраивать свою знаменитую систему «сдержек и противовесов».

Ключевым событием апреля стало второе за месяц приглашение в президентские покои Юрия Лужкова. Ельцин одним жестом превратил Лужкова из Золушки в принцессу, из изгоя и «врага президентской семьи» в личного фаворита и мощного сторонника. И Лужков, воодушевленный новым союзничеством, стал швырять в сторону Белого дома свои «чернильницы»: несмотря на законопослушные песни о «недопустимости дестабилизации работы правительства», он регулярно напоминал об «абсолютном отсутствии экономической политики» у примаковского кабинета.

Такое впечатление, что Лужков только и ждал, когда Кремль взглянет в его сторону. Как бы мэр ни задирал администрацию, в своей критике президента он никогда не переступал опасной черты. Даже его высказывания на самую подлую в глазах Ельцина тему досрочной отставки по болезни при внимательном изучении выглядели вполне невинно на общем оппозиционном фоне.

Аккуратный Лужков обычно лишь предлагал «самому президенту определиться со здоровьем». И констатировал, что безнадежно больным чиновникам лучше бы увольняться с государственной службы. На том, что безнадежным больным является именно Ельцин, мэр не настаивал никогда.

А после выступления Ельцина с президентским посланием, которое все политики назвали последним, Лужков сделал откровенный реверанс в его сторону: «Почему это последнее послание? У Бориса Николаевича еще в следующем году будет возможность выступить с посланием!»

То, что Лужков откликнулся на первый же зов Ельцина, объясняется тем, что при Примакове мэр, не принадлежащий к старой номенклатуре, едва ли мог рассчитывать даже на вторую роль. То есть партию примы Лужков рассчитывал получить только из рук Ельцина.

При этом московский мэр совершенно не обольщался на счет своих перспектив в качестве премьер-министра (куда его активно начали прочить сразу после второй встречи с Ельциным). Серьезные подозрения у мэрских советников вызывали истинные намерения главы кремлевской администрации Волошина, который во время сентябрьских пикировок 1998 г. по кандидатурам премьера был, как и Юмашев, ярым противником Лужкова. И, как утверждает один из апокрифов, даже родил крылатую фразу: «Лучше Пиночет в президентах, чем Лужков в премьерах» – как известно, «русским Пиночетом» почитатели опального кремлевского комбинатора Березовского величали Александра Лебедя.

Легко читалась вполне ельцинская комбинация: сначала с помощью московского градоначальника убрать Примакова, потом взвалить на него ответственность за экономическую ситуацию, а в довершение всего окончательно рассорить с Ельциным и отправить в отставку.

Возможно, поэтому, приняв благосклонность Ельцина, Лужков совершенно не собирался сворачивать с намеченного пути. А во время голосования в Совете Федераций по отставке генерального прокурора Юрия Скуратова 21 апреля он ясно продемонстрировал, что в гипотетическом союзе с Борисом Ельциным собирается преследовать только свои интересы.

В администрации президента до последнего момента не могли поверить, что две доверительные встречи с Борисом Ельциным не заставили мэра отступиться от Скуратова. Хотя понять, что с Лужковым «что-то неладно», можно было уже за пару дней до голосования. Ведь председатель Мосгордумы Владимир Платонов, неустанно твердивший о поддержке генпрокурора, вообще никогда не противоречил мэру.

Для принятия скуратовской отставки не хватило всего 29 голосов, а 4 бюллетеня были признаны недействительными. То есть «мэрская четвертушка» (по неофициальным подсчетам, столичный градоначальник контролировал в верхней палате до 25 голосов) и могла бы, при его желании, спасти положение. Но, скорее всего, Лужков заранее решил, что для будущей избирательной кампании ему совсем ни к чему репутация кремлевского прихвостня. Во время закрытого заседания, когда Скуратов посетовал, что, несмотря на голосование сенаторов, его все равно не пустят в ген прокурорский кабинет, Лужков, буквально захлебнувшись от праведного гнева, заявил, что он и его коллеги по сенату не желают служить ширмой для Кремля.

Спровоцировав очередное отклонение скуратовской отставки, Лужков добился для себя качественно нового положения среди российской политической элиты. На следующий день после скуратовского заседания наиболее влиятельные главы регионов, осознав радикальные изменения в расстановке политических сил (в частности, резкое ослабление Ельцина), заключили с Лужковым официальный союз. На заседании оргкомитета нового регионального блока «Вся Россия» было объявлено о его возможном объединении с лужковским «Отечеством». Избирательные движения Юрия Лужкова, Минтимера Шаймиева и Константина Титова приняли решение выступать на выборах единым блоком.

Кремлю, долго и нудно мусолившему в своих недрах идею создания региональной партии, осталось этот союз только благословить, несмотря на то, что это решение поставило под вопрос не только право президента единолично формировать правительство (в случае, если лидерам регионов удастся завоевать в декабре Думу), но и возможность выбирать себе преемника.

После этого Лужков дал понять, что поддержка Скуратова была для него лишь тактическим ходом. Как намекнул мэр, он готов переменить мнение, но только «разнеся это во времени». Иными словами, отставка Скуратова возможна, но не тогда, когда это нужно Ельцину, а тогда, когда это будет нужно самому Лужкову.

Убедительно отстояв свои «апрельские тезисы», Юрий Лужков вновь занялся партстроительством. В мае, ко второму съезду движения «Отечество», он закончил формирование своего предвыборного штаба.

Руководителем его стал вице-спикер Госдумы Артур Чилингаров. В политсовете «Отечества» он отвечал за связь с Госдумой и парламентские выборы. Поэтому логично, что предвыборный штаб возглавил именно он. Кроме того, как члену политсовета, ему удобнее вести отчетность перед Лужковым. Впрочем, многие считали это назначение чистой формальностью. Подчиненные Чилингарова говорили «об Артуре» снисходительно, подчеркивая, что в случае чего замена начальника не поставит под угрозу работу штаба в целом.

Главным заместителем Чилингарова стал Евгений Савостьянов. Он возглавил центральную структуру штаба – Фонд президентских программ. Этот фонд был создан правительством Москвы, АО «Московский комитет по науке и технике» и рядом близких к столичной мэрии структур еще к выборам 1996 г. Тогда через него проходили основные потоки официальных предвыборных денег.

Бывший заместитель главы администрации президента Евгений Савостьянов доказал свою верность московскому мэру еще в сентябре 1998-го, отстаивая перед Валентином Юмашевым кандидатуру Лужкова на пост премьера российского правительства. Лужков добра не забыл: Савостьянов стал в штабе «номером два».

Вторым заместителем Чилингарова стал зампред политсовета «Отечества» 35-летний Вячеслав Володин. Он пришел в лужковское движение с поста вице-губернатора Саратовской области. Говорят, на родине Володин так быстро пошел в гору, что губернатор Аяцков испугался и поспешил сплавить своего перспективного заместителя в Москву. В штабе «Отечества» Володин должен был взять на себя обеспечение федеральной кампании движения, составление федеральных и региональных списков кандидатов.

В области выборов Володин имел большой практический опыт: в 1994-м он прошел по списку блока «За народовластие» в саратовское законодательное собрание, где стал вице-спикером и курировал именно выборы. А в 1996 г. – участвовал в губернаторской избирательной кампании Аяцкова. Говорили, что «без Володина в Саратовской области нельзя было избрать ни одного человека». Губернатор Аяцков назвал его «одним из лучших стратегов в России по проведению выборов».

Аналитический центр штаба возглавил президент фонда «Политика» Вячеслав Никонов. Он отвечал за прогнозы, обобщение результатов соцопросов, мониторинг прессы, разработку тезисов публичных выступлений и т. д. В качестве политического консультанта Никонов сотрудничал с Сергеем Шахраем и его «Партией российского единства и согласия» на выборах в Госдуму первого созыва. В 1995-м – работал с блоком Ивана Рыбкина. В 1998 г. – консультировал на выборах губернатора Красноярского края Валерия Зубова и президента Башкирии Муртазу Рахимова. Традиционно участвовал в разработке ежегодного послания президента России Федеральному собранию.

Руководитель аппарата движения «Отечество» Виктор Мишин не попал в штаб, потому что допустил серьезную ошибку. Он стал слишком быстро усиливать свои позиции в движении и в один момент получил сразу четыре аппаратные должности. Это Мишина и подвело. Он вызвал ревность в коллегах по политсовету и тем самым лишил себя заместительской должности в штабе, уступив ее Володину. Теперь Мишин был вынужден выполнять вспомогательные функции, обслуживая управление Володина и фонд Савостьянова.

Кстати, знакомство Мишина с Савостьяновым состоялось при весьма примечательных обстоятельствах. В августе 1991-го они оказались по разные стороны баррикад: Савостьянов в числе активистов-демократов штурмовал здание ЦК КПСС, а Мишин в числе прочих коммунистических функционеров в срочном порядке оттуда эвакуировался.

За освещение предвыборной кампании в прессе и на телевидении отвечал Александр Батанов, заместитель Савостьянова, а по совместительству – заместитель гендиректора канала «ТВ-Центр».

В 1996 г. Батанов был членом сразу двух предвыборных штабов – ельцинского и лужковского. В первом он занимался рабочим графиком президента и работал с Татьяной Дьяченко. Во второй попал после того, как сошелся с управделами мэра Москвы Василием Шахновским: тот сделал его своим заместителем в предвыборном штабе мэра. На этой работе Батанов познакомился с главой АО «Московский комитет по науке и технике» и АФК «Система» Владимиром Евтушенковым.

Непосредственно политическими технологиями в штабе занимался еще один заместитель Савостьянова – гендиректор компании «PR-система» Олег Савельев. Эта компания создавалась специально под выборы (25% принадлежит Владимиру Евтушенкову). Помимо технологической поддержки выборов «PR-система» должна была привлекать субподрядчиков, чтобы обеспечить лужковской кампании более широкий региональный охват.

Вместе с Савельевым работали Константин Костин («Рекламный мир» и ряд других издательских проектов) и Игорь Писарский (рекламное агентство «Рим»). Все трое были известны на рынке PR, рекламы и предвыборных технологий. В 1995 г. Савельев начал предвыборную кампанию в штабе НДР, в 1996-м стал главным технологом в президентском штабе Олега Сосковца. Его же команда обслуживала переговоры Ельцина и Лебедя после второго тура последних президентских выборов. Костин занимался связями с общественностью финансовой группы МЕНАТЕП. Он и Писарский участвовали в раскрутке проектов 850-летия Москвы и Юношеских олимпийских игр.

У Ельцина же свободы для маневра практически не осталось – 12 мая в отставку был отправлен Евгений Примаков, и вакантное место главного врага, что было совершенно естественно, занял московский мэр.

«На выборах в Госдуму, когда бы они ни состоялись – вовремя или досрочно, у Кремля будет две основные стратегические задачи. Первая – не пустить в Думу коммунистов. Вторая – сделать так, чтобы в ней было как можно меньше депутатов от "Отечества"», – заявил корреспонденту журнала «Власть» высокопоставленный сотрудник кремлевской администрации. Окружение президента Ельцина объявило Лужкову и его сторонникам войну.

«Сейчас отношение к Лужкову в Кремле такое же, каким оно было в разгар правительственного кризиса в сентябре 1998 г., – констатировал собеседник журнала со Старой площади. – Тогда, во время противостояния с Березовским, который хотел видеть на посту премьера Черномырдина, Лужков стал в окружении президента врагом №1 ».

Но одно отличие от сентября все-таки было. Кремль не собирался просто тихо ненавидеть Лужкова, он собирался его уничтожить – как мэра, как лидера «Отечества» и как политика. Давление ожидалось беспрецедентное. Прежде всего необходимо было развенчать славу Лужкова как образцового градоначальника. Для этого годились любые способы, вплоть до подталкивания Москвы к дефолту, реальная опасность которого летом 1999 г. озвучивалась многими экспертами.

Однако, тем не менее, шансы помешать Лужкову на выборах мэра были все же невелики. Поэтому для Кремля было крайне важно не допустить роста влияния столичного градоначальника в регионах. «Администрация президента потребовала у Шаймиева отказаться от Лужкова. Вот почему на съезде "Всей России" никто из делегатов даже не заикался о едином блоке с "Отечеством", хотя это считалось чуть ли не решенным делом», – были уверены в окружении мэра.

Причины для беспокойства у лужковцев были. Во время встречи с неформальным лидером «Всей России» Минтимером Шаймиевым Борис Ельцин (уже в конце беседы) дал понять президенту Татарстана, что блокировка его движения с лужковским «Отечеством» нежелательна. Шаймиев якобы не стал ничего обещать президенту, но к сведению его слова, естественно, принял. Ельцин даже объявил о готовности пойти на расширение полномочий субъектов Федерации. Было понятно, что губернаторы вряд ли откажутся от такого подарка ради Лужкова. Или, по крайней мере, серьезно задумаются.

Наступление, которое администрация президента повела наиболее успешно, – аппаратная борьба с мэром Москвы. Вскоре у Лужкова не осталось своих людей ни в Кремле, ни в Белом доме. Он стремительно терял остатки того небольшого влияния, которое у него было в правительстве Примакова.

При Александре Волошине единственным человеком в администрации, который пытался наладить отношения Лужкова с Ельциным, был Олег Сысуев.

«Сысуев действительно очень много сделал для того, чтобы президент встречался с мэром. Он же организовывал встречи Лужкова с Волошиным. С его уходом в администрации этим не будет заниматься никто», – такое мнение высказал «Власти» человек из ближнего окружения мэра. В руководстве администрации президента не осталось никого, кто считал бы, что с Лужковым необходимо продолжать диалог.

Несмотря на попытку Сергея Степашина оставить Георгию Боосу портфель министра по налогам и сборам (рассказывают, что Лужков активнейшим образом лоббировал интересы своего протеже), Кремль не позволил премьеру это сделать.

Это признал и сам Боос, сказавший, что причиной его отставки была репутация человека Лужкова.

Для мэра отсутствие своих людей на федеральном уровне обернулось еще и потерей дополнительных источников дохода. А администрация тем временем расставляла на всех постах, связанных с поступлением «живых» денег (Минтопэнерго, Пенсионный фонд, Министерство по налогам и сборам, «Росвооружение» и пр.), своих людей.

К лету у Кремля появился неожиданный союзник. В конце апреля лидер движения «Новая сила» экс-премьер Сергей Кириенко понял, что его предвыборная парламентская кампания может быть проиграна, даже не начавшись. Объездив несколько регионов, Кириенко убедился, что его рассуждения о «самостоятельном сословии» и «принципах общественного договора» в провинции мало кому интересны. Единственная возможность заинтриговать избирателя – придумать нетривиальный рекламный ход.

И он был придуман довольно быстро. Поскольку единственным политиком, которого никто, даже принципиальный Григорий Явлинский, не осмеливался критиковать, был мэр Москвы Лужков, Кириенко решил привлечь к себе внимание нарушением этого негласного табу. Привлекательность этого хода заключалась еще и в том, что после критики московского мэра можно было развернуться со своей экономической программой. К тому же столицу традиционно не любят регионы; значит, на их поддержку можно будет рассчитывать.

Сергей Кириенко ухитрился обойти на повороте готового кандидата в мэры Москвы от Кремля – лидера движения «Вперед, Россия!» Бориса Федорова. Федоров, который, будучи министром по налогам и сборам, лично искал фальшивую водку, требовал билеты у водителей «маршруток» и добивался честной уплаты налогов Филиппом Киркоровым, с точки зрения Волошина, на роль оппонента московского градоначальника подходил идеально.

Однако Кириенко предпринял лихой маневр – выступил с критикой Лужкова в ночном эфире «Итогов» 30 мая и объявил о своем намерении претендовать на кресло мэра. Так он опередил всех конкурентов и устроил себе настоящую рекламную акцию. За это он заплатил тем, что его стали считать ставленником Кремля.

Люди, хорошо знающие Лужкова, утверждают, что, вернувшись из отпуска, он был взбешен, что нашелся политик, который не только посмел его критиковать, но и решил побороться с ним за голоса москвичей. То, что мэр нервничает, было заметно невооруженным взглядом. Чем, как не расшатанной нервной системой, можно объяснить такое примерно высказывание мэра: мол, Всевышний хочет, чтобы я победил, и потому посылает мне такого соперника.

Не полагаясь до конца на Всевышнего, Лужков прибегнул и к вполне земным методам борьбы.

Пресс-секретарь мэра Сергей Цой собрал у себя журналистов, аккредитованных при московской мэрии, и задиктовал им антикириенковский текст, который с минимальными различиями вышел потом в четырех газетах одновременно.

Когда первые эмоции улеглись, окружение мэра осознало, что если Лужков будет и дальше так живо реагировать на каждое слово, сказанное Кириенко, то все решат, что он и впрямь считает его реальным соперником, что было бы просто глупо. И в мэрии принялись разрабатывать другую тактику: «Юрий Михайлович будет демонстрировать спокойствие и выдержку. Пусть Кириенко приводит своих экспертов, открывает свои общественные приемные. Собака лает, караван идет», – сформулировал основной оборонный принцип Лужкова один из его соратников.

Через месяц правильность этого принципа оглушительно подтвердилась. Слухи о возвращении Евгения Примакова в активную политику чуть было не спутали все предвыборные альянсы. А разговоры о практически состоявшемся союзе Примакова с Лужковым многих повергли в панику. Началось с того, что «Отечество» распустило слухи о якобы сделанном Примакову предложении возглавить партийный список на думских выборах.

«А уж ближе к президентским выборам Лужков с Примаковым разберутся, кто из них будет первым, а кто вторым», – пояснил глава аналитического центра предвыборного штаба «Отечества» Вячеслав Никонов.

Минтимер Шаймиев выразил убежденность, что если Примаков и вернется в большую политику, то только рука об руку с его движением или движением Лужкова.

В силу обстоятельств Примаков сразу после своего назначения главой правительства стал идеальной фигурой для консолидации старой номенклатуры, считающей себя обделенной властью и собственностью. И летом 1999 г. было понятно, что если и Лужков, и объединение регионального начальства «Вся Россия» сойдутся на кандидатуре Примакова, то такая «партия власти» действительно станет непобедимой. Против нее не решится выступить ни КПРФ, ни, разумеется, «Правое дело».

Между тем на медийном предвыборном поле начиналась настоящая информационная война. Причем медийно-олигархической она выглядела лишь поначалу, когда Белый дом и Кремль пытались дистанцироваться от расширяющегося конфликта, развязанного ОРТ и НТВ. Дескать, Березовский и Гусинский борются между собой – Гусинский опять хочет денег, Березовский – как можно сильнее ослабить конкурента, чтобы как можно выше подняться самому.

Только эта борьба была лишь частностью. Главную битву вел Кремль. И две из трех ее целей непосредственно касались московского мэра. Для начала (возможно, в качестве пробного шара) была начата операция под кодовым названием «Жена Лужкова».

Кремль мог сколько угодно делать вид, что не причастен к расследованию ФСБ, ФСБ могло сколько угодно утверждать, что на фирму Елены Батуриной чекисты вышли случайно и что «пока» никакого криминала в ее действиях не обнаружено. Но факт налицо: общественность узнала, что у Лужкова жена не просто добропорядочная домохозяйка, а довольно оборотистый бизнесмен, уставивший своими пластиковыми креслами стадион «Лужники» и спокойно отдавший $1 млн за приватизацию своей фирмы.

На не слишком богатый электорат (на голоса которого рассчитывал Лужков) это должно было произвести неприятное впечатление – одно дело, когда мэр – хозяйственник, и совсем другое – когда его молодая жена миллионами ворочает…

Далее Кремль собрался всеми доступными способами отобрать у Лужкова третий по охвату населения общенациональный канал. Или же отобрать канал у Гусинского. Планы банкротства НТВ и его последующей национализации обсуждались в Кремле вполне серьезно. Летом 1999 г. задача была признана труднорешаемой – пророчества Березовского о большой крови при переделе собственности могли сбыться даже раньше срока.

Тем не менее Гусинскому дали понять, что если он не откажется от поддержки Лужкова, будет продолжать «поливать грязью» Кремль и угрожать дефолтом Минфину, кремлевские стратеги вполне могут вернуться к идее банкротства. Тем более что Борис Березовский, как говорят, страстно поддерживал эту идею. Правда, аналитики считали, что все эти планы являются лишь частными элементами более глобальной задачи – захвата контроля над «Газпромом», но к мэру Москвы это уже имело весьма опосредованное отношение.

Тем более, что в августе Лужков – вроде бы – победил окончательно и бесповоротно. Когда лужковское «Отечество» слилось с шаймиевской «Всей Россией», казалось, что Кремль проиграл все, что мог. А когда Примаков согласился возглавить ОВР, ответ на вопрос, кто будет следующим президентом, показался очевидным. В стране возникла новая политическая реальность: вместо беспроигрышного даже при слабом Кремле противостояния Ельцин-КПРФ появилось очень опасное – Лужков и Примаков против Ельцина. Мощная некоммунистическая оппозиция могла стать гибельной для президентского окружения.

И ему, этому окружению, не могло не быть по-настоящему страшно. Только от страха можно начать действовать столь решительно и даже нагло. На этом авантюристическом запале удалось и создать кремлевский блок, и начать беспощадную компроматную борьбу с конкурентами, после которой информационная война олигархов 1997 г. за «Связьинвест» кажется невинной забавой.

После почти полугодового небытия на телеэкранах вновь возник «телекиллер» Сергей Доренко и набросился на Лужкова. Для начала в своей программе Доренко, ссылаясь на информацию журнала «Культ личности», сообщил, что личное состояние главы московского правительства составляет порядка $300–400 млн. Московский градоначальник – традиционно – подал в суд. И на телеведущего, и на журнал.

«Первой на это сообщение отреагировала моя жена, которая сразу поинтересовалась, почему я скрываю от нее такие суммы и где я их прячу, – поведал Лужков "Интерфаксу". – Если бы Доренко подсказал мне, где лежат эти деньги, я был бы ему очень признателен, а за клевету я признателен ему быть не могу». Моральный ущерб юристы мэра оценили в 5 млн руб.

Журналист продолжал высказываться – он отправлял Лужкова в отставку (3 октября 1999 г.), демонстрировал с вертолётов недвижимость Лужкова в Подмосковье, и фото Лужкова и криминального «авторитета» Япончика… Сумма претензий градоначальника выросла до 450 млн руб. Кроме того, мэр потребовал опровержения всех доренковских выпадов.

В результате в декабре 1999 г. суд обязал ОРТ в 7-дневный срок опровергнуть ряд высказываний, «порочащих честь и достоинство» Юрия Лужкова. А моральный ущерб, по мнению суда, мэр явно преувеличил. Суд постановил взыскать с ОРТ 50 тыс. руб., а с Сергея Доренко – 100 тыс. руб.

В конце сентября в Москве было официально объявлено о начале кампании по выборам мэра. И Юрий Лужков в полной мере прочувствовал, чем грозит попытка погнаться за двумя зайцами сразу.

Во-первых, альянс Лужков-Примаков оказался не очень прочным. В окружении московского мэра не скрывали: решение принято, и Лужков не намерен уступать дорогу в Кремль никому. Даже Примакову. В кулуарных беседах системообразующие московские чиновники подчеркивали, что заблуждений насчет статуса Примакова в предвыборном альянсе быть не должно: «То, что его сделали начальником ОВР, – это еще совсем не значит, что он стал начальником над нами. По сути, ведь мы сейчас академика тащим на думские выборы на закорках, потому что идти самостоятельно он не в состоянии. Но это – только до декабря. Дальше, если он захочет в президенты, ему придется слезать с наших плеч и идти самому. С его-то радикулитом!»

Во-вторых, в самом окружении мэра нашлись достаточно мощные силы, не желавшие отпускать его «из Москвы в Кремль». Для решительного похода за президентским креслом мэру была необходима мощная команда президентского уровня. Лужков предпринял попытку ее создать, с дальним умыслом предоставив московскую крышу кремлевским изгоям – Ястржембскому, Кокошину, Савостьянову и другим политикам, не только знакомым с кремлевской кухней, но и на практике знающим, как делается власть на федеральном уровне.

Однако мичуринская прививка «молодой ветви» к старому московскому «пню» не прижилась. Степень раскола в лужковской команде осенью 1999-го превосходила даже кремлевские стандарты. Старые лужковские приближенные – Шанцев, Цой, Евтушенков – не на жизнь, а на смерть боролись с новобранцами за «доступ к телу».

Проблема Лужкова заключалась в том, что московские «патриоты» из его окружения, по большому счету, вообще боялись отпускать его на президентство. У них не было гарантий, что, став президентом, Лужков вытащит московскую «олигархию» на федеральный уровень. Ведь если бы Лужкова привела к победе новая, экс-кремлевская команда, то, по логике столичных чиновников, именно ей, а не «старожилам» достались бы все ключевые места в новой федеральной власти. Но главное – московский партхозактив готов был подписаться на раскрутку Лужкова в президенты только при стопроцентной уверенности в победе. Иначе из-за погони за кремлевским журавлем они рисковали бы потерять даже московскую синицу.

В общем, противоречивость лужковской команды делала ее не просто «тянитолкаем», а «тянитолкаем», пытавшимся сесть на два стула. Вернее – на два трона.

В такой обстановке пришедшая в Москву террористическая война серьезнейшим образом ухудшала политические перспективы градоначальника. При этом он был просто вынужден тесно сотрудничать с Кремлем и правительственными структурами – когда идет война, не время сводить счеты с тем, с кем оказался в одном окопе.

Кремлевские идеологи моментально этим воспользовались. В телеобращение, которое Борис Ельцин зачитал в середине сентября, не случайно было вписано: «Мы понимаем, как трудно сейчас московской мэрии, Юрию Михайловичу Лужкову. Я окажу ему всю необходимую помощь и поддержку в эти нелегкие дни».

Парой нехитрых слов Ельцин надолго нейтрализовал антикремлевскую риторику Лужкова, на которой, собственно, и строилась его предвыборная тактика. Президент продемонстрировал отзывчивость и незлопамятность, а как против такого бороться? А уж перед тем, кто, почти как отец родной, забыв прежние обиды, оказал тебе «помощь в эти нелегкие дни», и вовсе оставалось только снять кепку.

Предложенный Евгением Примаковым компромиссный вариант дележа власти в случае победы если и помог, то не очень сильно. В начале октября Примаков изложил свою концепцию новой конституции России из семи пунктов. Самое главное предложение председателя координационного совета блока ОВР состояло в том, чтобы ввести пост вице-президента. Целесообразность новой должности потенциальный кандидат в главы государства объяснил так: «Когда был в МИДе, наблюдал картину: тридцать послов выстраивались в очередь и вручали верительные грамоты Ельцину. Надо же о представительских функциях подумать…»

Примаков не стал уточнять, кто именно (он сам или Юрий Лужков) будет осуществлять исключительно представительские функции. Но очевидно, что только введение поста вице-президента решало проблему, которая после выборов в Думу могла разрушить альянс экс-премьера и мэра Москвы. Вице-президентский пост вполне мог бы удовлетворить эти амбиции. В итоге долго не говоривший ни «да», ни «нет» Лужков 26 ноября в Финляндии произнес решающую фразу: «Я не претендую на президентский пост».

Но ситуацию это уже не спасло. Политический альянс Юрия Лужкова с Евгением Примаковым и рядом влиятельных губернаторов (в частности, президентом Татарии Минтимером Шаймиевым, президентом Башкирии Муртазой Рахимовым и губернатором Санкт-Петербурга Владимиром Яковлевым) на выборах в Думу потерпел сокрушительное поражение. 19 декабря движение «Отечество – Вся Россия» заняло только 3-е место с 13,33%, значительно уступив пропрезидентскому «Единству» с 23,32% и КПРФ. В результате ОВР раскололось.

Более того, даже победив на выборах мэра Москвы, проходивших одновременно с парламентскими, Лужков по сравнению с прошлыми выборами потерял более 18% голосов. Правда, победил он все равно в первом туре, но результат голосования (69,89%) – оказался самым худшим для него за всю историю.

Спасти репутацию Лужкову помог решительный отказ от президентских амбиций. Соратники мэра смогли в последний момент убедить Лужкова остаться мэром. Свое волнение они всячески пытались передать своему хозяину, регулярно подсовывая Лужкову подшивки внутренних социологических опросов. Они показывали один стабильный результат: снижение рейтинга Лужкова в Москве связано с его стремлением получить более высокий федеральный статус. Лужкова вынуждали делать выбор, который не должен был оставить сомнений у столичных избирателей в том, что он не покинет свой кабинет на Тверской ради кабинета в Кремле.

Лужков все сделал вовремя, ибо самый сильный ход в 1999 г. остался за Ельциным. Он провозгласил президентским преемником безвестного Владимира Путина. Теперь уже трудно вспомнить, какой жалкой игрушкой в руках загнанного в угол ельцинского окружения осенью казался тот, кто уже к концу года стал героем победоносной чеченской войны, главным рейтингоносцем страны и ее «единственной надеждой».

2000 г. начался с закономерной «расплаты» за амбиции. Сначала 13 января по собственному желанию и в связи с переходом на новую должность уволился прокурор Москвы Сергей Герасимов.

Он не сдал экзамен на лояльность федеральным властям еще в апреле 1999-го, когда отказался возбуждать уголовное дело против Юрия Скуратова. А когда это сделал вызванный ночью в Кремль зампрокурора Москвы Вячеслав Росинский, Герасимову не доверили продолжить расследование: тогдашний и. о. генпрокурора Юрий Чайка переправил скандальное дело в Главную военную прокуратуру, хотя Скуратов не имел ни малейшего отношения к военным.

Между тем Герасимов продолжал работать и не помышлял об отставке. До тех пор, пока в ходе предвыборной кампании «партия власти» не решила выбить из-под столичного мэра Лужкова преданных ему руководителей силовых структур. Первой жертвой стал глава городского ГУВД Николай Куликов. И сразу же за его отставкой, последовавшей в декабре 1999 г., Генпрокуратура начала комплексную внеплановую проверку Мосгорпрокуратуры. На столь важное мероприятие были брошены 40 прокуроров из 22 регионов, причем половина из проверяющих занимали руководящие должности. Одновременно с проверкой кадровики Генпрокуратуры вели с Герасимовым приватные переговоры, предлагая престижную генеральскую должность взамен на уход из прокуратуры города.

В конце концов Герасимов не выдержал жесточайшего прессинга и еще до окончания проверки согласился перейти на работу директором НИИ Генпрокуратуры, хотя ранее никогда не занимался научной деятельностью. Пока Генпрокуратура искала место работы Сергею Герасимову, в столичных правоохранительных органах лишились своих руководящих должностей еще два генерала: начальник МУРа Виктор Голованов и начальник управления ГИБДД Николай Архипкин. Таков был рождественский «подарок» Юрию Лужкову от главы МВД Владимира Рушайло.

Московский градоначальник понял намек и попытался обсудить условия капитуляции, напросившись в феврале на встречу с Владимиром Путиным, исполнявшим обязанности президента. Тот никогда лично не критиковал московского мэра, не выражал недовольства его политикой в целом и вообще держался по отношению к Лужкову подчеркнуто уважительно. Еще будучи премьером, он пришел на инаугурацию столичного градоначальника и довольно холодно, но все же поздравил Лужкова с переизбранием. Все это, правда, не мешало Путину не препятствовать развешиванию по Москве перед самыми выборами плакатов «Путина – в президенты, Кириенко – в мэры», а Кремлю – продолжать после выборов антилужковскую кампанию в подконтрольных средствах массовой информации.

С началом года приближенные и. о. президента так характеризовали его отношение к мэру: «Путин считает, что раз Лужков избран подавляющим большинством населения столицы, этот выбор надо уважать. Лужков – человек достаточно умный, чтобы понять, какие процессы происходят в стране. Если это понимание выльется в конкретные действия, Путин готов с ним сотрудничать. Но пока, судя по тем же программам ТВЦ, позитива со стороны мэра не наблюдается».

Действительно, после поражения ОВР на парламентских выборах Лужков, хоть и ушел в тень, от критики Кремля не отказался. Так, он назвал ошибкой ввод войск в Чечню, что иначе как выпад лично против Путина расценить трудно. Да и московский телеканал предвыборных оборотов не сбавил.

Однако просьба о встрече с Путиным выглядела почти как капитуляция. У мэра, собственно, не оставалось другого выбора. С угрозой дефолта Москва без помощи федерального правительства вряд ли справилась бы. К тому же после думских выборов от Лужкова отвернулось большинство поддерживавших его губернаторов, причем не только из «Всей России» (они изначально больше ориентировались не на Лужкова, а на Евгения Примакова), но даже из созданного мэром «Отечества».

Оставаться в экономической и политической изоляции Лужков не мог. Голосовать за Путина, выйдя из его кабинета, столичный мэр, правда, не призывал. Но уже сам факт аудиенции, данной мэру и. о. президента, должен показать российской политической элите, что Лужков прощен и боевые действия должны прекратиться. Во всяком случае на это очень рассчитывали в московской мэрии.

Но они некоторое время продолжались – то ли по инерции, то ли «на всякий случай». По итогам конкурса на получение прав эфирного телерадиовещания в конце февраля 2000 г. две радиостанции, подконтрольные московскому правительству, – «Говорит Москва» и «Радио-спорт» – лишились своих частот. Лужков расценил этот факт не только как «ущемление свободы СМИ», но и как репетицию отзыва лицензии у канала ТВЦ.

Тогда же, в конце февраля, Владимир Путин снял главного московского налогового полицейского Бориса Добрушкина с поста замначальника Федеральной службы налоговой полиции. «Опять мочат Лужкова», – смекнула широкая общественность. Но связь с московским мэром в данном случае была, скорее всего, не главной причиной отставки силовика – Московское управление Федеральной службы налоговой полиции давно имело стойкую репутацию одной из самых коррумпированных госструктур. В ФСБ компромат на Добрушкина копился давно. Так что последовавшее в марте его увольнение из налоговых органов прошло уже без спекуляций о судьбе московского мэра, а, скорее, в контексте общего переезда «питерских» силовиков в Москву.

Тем более, что Юрий Лужков 15 марта 2000 г. заявил о поддержке главного кандидата в президенты.

Считается, что решение о капитуляции он принял только в начале марта. Владимир Путин вроде бы несколько раз предлагал мэру мириться, но тот упирался до последнего. Однако следственный комитет МВД начал полномасштабную проверку хозяйственной деятельности московской мэрии и курируемых ею структур.

То есть Лужкова просто приперли к стенке. По свидетельству газеты «Коммерсантъ», посредники, проводившие с ним переговоры, откровенно пригрозили ему уголовным преследованием за хозяйственные злоупотребления в случае политической нелояльности. В Кремле эти сведения, разумеется, категорически отрицали. Однако, по данным газеты, планы отомстить ему за войну с Кремлем в бывшем ельцинском окружении были вполне реальными. Видимо, Лужков рассудил, что лучше сдаться на милость Путина и сохранить за собой пост мэра, чем оказаться под следствием.

Впрочем, и без всякого следственного давления Лужков, не поддержи он Путина, рисковал остаться вне реального политического пространства. «Отечество» было сформировано ровно по тому же номенклатурному принципу «партии власти», что и «Единство». С той только разницей, что «Единство» этой партией власти стало, а «Отечество» – нет. К тому же Лужков, вполне возможно, просто устал от бесплодной и опасной борьбы.

Заявив о поддержке Путина, Лужков подчеркнуто противопоставил и. о. президента его же собственному (то есть бывшему ельцинскому) окружению. Как сказал мэр, Путин вел с ним переговоры даже в тот момент, когда кремлевская администрация организовывала против него травлю. То есть столичный градоначальник, до последнего времени обличавший «ельцинскую клику», сдавшись ей, таким образом вроде бы сохранил лицо. В верноподданническом запале Лужков даже заявил публике, что «чувствует протянутую руку Путина и готов зафиксировать сотрудничество крепким рукопожатием».

Впрочем, мэр пояснил, что «Отечество» «не может, как многие политические организации, лечь под Путина», поэтому выдвигает условия: сохранение демократических свобод, отказ от олигархической диктатуры и прочие полезные вещи.

Как признался газете «Коммерсантъ» один из лужковских приближенных, мэр «лично не видел» программы «Куклы», где все политики (и в том числе Лужков с Примаковым) отдались Путину как девушки легкого поведения. «Если бы видел – то наверное хоть недельку бы подождал», – горько заметил собеседник газеты…

Накануне президентских выборов Владимир Путин провел с московским мэром полдня. Кремлевская команда устроила римейк избирательной кампании 1996 г., когда за несколько дней до выборов столицу заполонили плакаты с крепким рукопожатием Ельцина и Лужкова и слоганом «Москвичи свой выбор сделали!».

Владимир Путин пришел по-простому, пешком, чуть ли не под руку с Лужковым. Лужков был просто счастлив: как рассказали в его окружении, Путин взял мэра в свой «Мерседес» и всю дорогу слушал комментарии по поводу московского строительства. Спустившись в метро, при свете софитов и фонариков на шлемах (в метростроевском подземелье внезапно погас свет) Путин и Лужков обменялись признаниями:

– Вы хотите, чтобы я похвалил Юрия Михайловича? Я это сделаю с удовольствием! – начал и. о. президента.

Он сказал, что «даже завидует» Лужкову, видя, в каком состоянии находится столичное хозяйство. Под конец, правда, Путин произнес фразу, которая должна была бы насторожить мэра: он заявил, что некоторые московские объекты «уже стали памятником» московскому руководству. Впрочем, он мог иметь в виду, что памятники вполне бывают и прижизненными.

В ответ Лужков похвалил Путина за то, тот разбирается в управлении городом, потому что работал в питерской мэрии. В целом же московский мэр получил отличные дивиденды, по примеру избирательной кампании 1996 г. вовремя сообразив, что «москвичи свой выбор сделали».

А для Путина, победу которого в первом туре могли определить 2–3%, каждый голос был еще важен. Даже голос тех, кто еще совсем недавно называл его ставленником «ельцинской клики».

8

Отставка равноудаленная

Как Лужков захотел в Бутырку

Вовлеченность Юрия Лужкова в происходящее была так велика, что он предложил свои личные гарантии: »Чего может бояться Прокуратура России? Что Гусинский сбежит. Так вот, я готов взять на себя гарантии: если Гусинский сбежит, я готов сесть в Бутырку за него!» Интересно, если бы фигурант дела все-таки сбежал, смог бы градоначальник руководить столицей из камеры? И как долго.

12 июня 2000 г. руководитель холдинга «Медиа-Мост» Владимир Гусинский вернулся в Москву из очередной загранпоездки. Его ждала повестка в Генпрокуратуру, но он не ожидал каких-то особенных проблем. Гусинский был в настолько благодушном состоянии, что не взял с собой адвоката. Но всего через полчаса после начала допроса следователь по особо важным делам Владимир Николаев сообщил медиа-магнату, что тот подозревается в хищении госсобственности в особо крупных размерах и в интересах следствия задерживается на 10 дней до предъявления обвинения. Это время ему предстояло провести в Бутырке.

В том или ином виде в защиту первого (как стало понятно несколько позже) объекта политики «равноудаленности олигархов от власти», провозглашенной Владимиром Путиным еще до своих выборов, в феврале 2000 г., выступили многие политические и экономические тяжеловесы (даже его заклятые враги по бизнесу). Но заявление Юрия Лужкова, пожалуй, оказалось самым ярким.

В интервью телекомпании РТР московский мэр заявил: «Я хочу помочь Владимиру Путину… принять решение освободить Гусинского во избежание ужасной реакции российского общества и мирового сообщества».

Вовлеченность Юрия Лужкова в происходящее была так велика, что он предложил свои личные гарантии: «Чего может бояться Прокуратура России? Что Гусинский сбежит. Так вот, я готов взять на себя гарантии: если Гусинский сбежит, я готов сесть в Бутырку за него!»

Подобное заявление выглядело довольно рискованным, ведь Владимир Гусинский сам как будто напрашивался на показательную порку. Большинство представителей политической и финансово-экономической элиты очень быстро поняли, что Путин – это всерьез и надолго. И выразили согласие играть по его правилам. Гусинский – чуть ли не единственный из влиятельных людей, кто этого не сделал.

Во-первых, в информационной войне, начавшейся осенью 1999 г., он совершенно откровенно сделал ставку на путинских конкурентов. Во-вторых, и после победы Путина на президентских выборах он продолжал бороться с ним, причем не как с президентом, а как с равным, как с представителем одной из группировок, пришедшей к власти (или, точнее, оставшейся у нее) в результате некоторых манипуляций. В-третьих, по словам хорошо знавших президента людей, отношение Путина к «Медиа-Мосту» было по-солдатски простым – он нас критикует, мы пытаемся сделать государство, значит, он враг государства и должен быть обезврежен (считается, что Путин не только был в курсе готовящегося задержания Гусинского и возбуждения против него уголовного дела, но и санкционировал этот «полезный для государства процесс» – только вот со сроками вышла накладочка: Генпрокуратура, желая выслужиться, начисто испортила Путину первый госвизит в Западную Европу).

Поэтому, исходя из логики Путина, арест Гусинского следовало считать «реваншем государства», которое взялось наконец-то за наведение в стране порядка. И Юрий Лужков, давно и публично недолюбливавший олигархов именно с позиций убежденного государственника, казалось бы, должен был такое наведение порядка приветствовать. Возможно, причиной резкого заявления московского мэра были его давние и прочные экономические и политические связи с Гусинским.

Система обслуживания столичного бюджета банками начала формироваться еще в июле 1993 г., когда «Временным положением об уполномоченных банках правительства Москвы» были определены основные цели и направления развития финансовой инфраструктуры по обслуживанию городского бюджета. Одним из ее звеньев стал институт уполномоченных банков. Идея уполномоченности активно пробивалась группой коммерческих банков во главе с Мост-банком, создателем которого и был Владимир Гусинский.

В середине 1980-х гг. кооператор и консультант по вопросам бизнеса Владимир Гусинский познакомился с будущим банкиром Борисом Хаитом, в то время тоже занимавшимся консалтингом. Но Хаитов консалтинг выгодно отличался от многих других: Хаит был вхож к Лужкову. Сойдясь поближе, Хаит и Гусинский учредили в 1989 г. СП «Мост», которое в 1991-м при поддержке мэрии Москвы учредило Мост-банк. А уже в 1992 г. все «Мосты» были объединены в холдинг «Группа Мост».

В начале 1994 г. Мост-банк получил наиболее значимые счета городского бюджета – финансово-хозяйственного управления мэрии, московской лицензионной палаты, департаментов муниципального жилья, образования, здравоохранения, комитета по культуре, Москомархитектуры, управления зарубежных связей, спецслужбы правительства города, ГАИ и ГУВД Москвы. Но главное – два счета департамента финансов правительства Москвы: основной текущий счет по исполнению бюджета Москвы и филиальный бюджетный счет. С такой ресурсной базой любой банк мог не беспокоиться о завтрашнем дне.

Руководство Центрального банка как на федеральном уровне (Татьяна Парамонова), так и на московском (Константин Шор) выступало против передачи бюджетных денег коммерческим банкам. Обслуживанием бюджета на всех уровнях, по мнению властей, должно заниматься федеральное казначейство. Но практической альтернативы коммерческим банкам тогда попросту не было – казначейство находилось в стадии становления. В этих условиях появление на рубеже 1993–1994 гг. уполномоченных банков московского правительства было вынужденной мерой. С другой стороны, ставшие уполномоченными банки фактически кредитовались бюджетными деньгами и оказывались в более выгодных условиях по сравнению со своими конкурентами.

Однако отношения Юрия Лужкова и Владимира Гусинского были далеко не безоблачными. Они неоднократно подвергались испытаниям на прочность как со стороны федеральных властей, так и изнутри. Одной из первых скандальных историй стала проведенная 2 декабря 1994 г. боевая операция Службы безопасности президента против охраны группы «Мост». В историю она попала под кодовым названием «Мордой в снег», принадлежащим Валерию Стрелецкому, ближайшему соратнику руководителя СБП Александра Коржакова, санкционировавшего операцию.

В пятницу, 2 декабря 1994 г., в конце рабочего дня москвичи имели возможность наблюдать, как крепкие ребята в пятнистой униформе и черных масках, вооруженные по последнему слову военной техники, блокировали подходы к мэрии, уложив лицом в снег каких-то людей. Последние получали удары по ребрам и между ног. Мизансцена напоминала телевизионные кадры о захвате террористами заложников или прямо наоборот, учения антитеррористического подразделения. Акция перед мэрией продолжалась более трех часов: с 5 до 9 вечера. В ней участвовали 24 автоматчика.

Замять инцидент не представлялось возможным: слишком много свидетелей, телесюжетов, фотографий, сломанные ребра у охранников Гусинского. Расследование дела было поручено Главной военной прокуратуре. Никакого криминала в действиях сотрудников охраны Гусинского обнаружено не было. Никто из «наводивших порядок» не был наказан, если под этим понимать дальнейший судебный процесс (некоторые из непосредственных исполнителей акции, как было констатировано, превысили свои служебные полномочия). Сломанные ребра срослись.

Позднее, в одном из интервью Александр Коржаков объяснял причину наезда на «Мост» просто: «Надо было показать ребятам что к чему». Стрелецкий был еще конкретнее: «В результате Гусинский на полгода уехал из России. А как еще можно было остановить его вхождение в политику?»

Вполне закономерное вмешательство в вооруженный инцидент в центре города сотрудников московского ФСК стоило места Евгению Савостьянову, одновременно бывшему и зампредом на большой Лубянке. Нецензурная брань Коржакова и Барсукова в его адрес по телефону через пару часов сменилась указом президента об отстранении его от должности.

Многочасовое бессмысленное стояние людей в масках под окнами мэрии было ни чем иным, как акцией устрашения (на следующий день Дмитрий Горбачук, начальник службы безопасности группы «Мост», впервые публично употребил термин «маски-шоу» в отношении операций спецслужб). Скорее всего, непосредственных исполнителей замысла Коржакова в истинные причины и цели происходящего не посвящали. Их предельно жесткие действия (людей Гусинского вытаскивали из машины на снег под угрозой «лимонки») свидетельствуют о том, что они ожидали сопротивления по полной программе, во всяком случае, получили соответствующие инструкции. Короче, актеры играли, возможно, по-честному, и им-то и вменили превышение служебных полномочий.

Итог действа известен и объясняет причины. Гусинский действительно на полгода уехал из Москвы в Лондон, и говорят, был немало напуган. Кроме того, в ходе инцидента были засвечены и, по крайней мере временно, отрезаны его связи в различных структурах и высоких сферах, куда он обращался за помощью.

Сообразительный мэр Москвы не предпринял никаких видимых действий, дабы разобраться и навести порядок на вверенной ему территории. Более того, через некоторое время он отреагировал на «сигнал» Коржакова, публично объявив, что никаких президентских амбиций у него нет и его вполне устраивает должность мэра. Финансовые отношения между мэрией и группой «Мост» натянулись, что в большой степени било и по Гусинскому-бизнесмену.

Гусинский всерьез рассорился с Юрием Лужковым еще в 1995 г. Ссора была столь серьезной, что Лужков в пику Гусинскому создал новый банк (Банк Москвы) и перевел туда столичные счета, которые до этого обслуживал Мост-банк. Мэрия, по сути отказалась от системы уполномоченных банков непосредственно вслед за разборкой у офиса Мост-банка. Руководить Банком Москвы мэр Москвы поставил Андрея Бородина – сына своего старого друга.

Мост-банк лишился возможности обслуживать основные доходные статьи московского бюджета, а это, по данным за 1996 г., 41,63 трлн руб. (налог на прибыль – 20 трлн, подоходный налог – 6 трлн, налог на содержание жилого фонда и объектов социальной сферы – 5,7 трлн руб. и т. д.).

В «Мосте» сохранились только счета московского департамента образования и комитета по культуре. Правда, банку удалось вернуть себе счета московской ГАИ, находившиеся некоторое время в Банке Москвы. Но это был уже совсем другой порядок цифр. В банковских кругах заговорили о том, что перед «Мостом» встал вопрос выживания. Но банк его решил – прежде всего за счет рынка частных вкладов.

Помимо создания разветвленной филиальной сети по Москве банк ввел в практику регулярное повышение ставок по вкладам частных лиц. Далее Мост-банк провел активное наступление на рынок пластиковых карт: за 1995 г. общее число эмитированных банком карт приблизилось к 20 000, а число операций по ним составило около 90 000 на сумму $12 млн в месяц. В итоге он сохранил свои позиции в группе 30 крупнейших российских банков по размеру капитала и даже был включен в феврале 1997 г. в число 16 банков – агентов правительства России.

Постепенно решился и «личный вопрос». Состоявшееся в январе 1997 г. собрание акционеров Мост-банка избрало новым президентом председателя совета банка Бориса Хаита вместо Владимира Гусинского, который, в свою очередь, возглавил ЗАО «Медиа-Мост». СМИ хором отметили, что у нового руководителя банка «хорошие отношения с московским мэром».

А в 1999-м состоялось полное примирение Юрия Лужкова и Владимира Гусинского. Тому удалось не только убедить Лужкова забыть старые обиды, но и потеснить Андрея Бородина, который, по слухам, входил к мэру без стука. Более того, Лужков вернул в Мост-банк часть московских счетов, и пошли разговоры об объединении Мост-банка с Банком Москвы (и примкнувшим к нему Мосбизнесбанком).

Впрочем, сделавший лучшее в России телевидение Владимир Гусинский интересовал Юрия Лужкова уже не как банкир. Борьба за власть в стране вот-вот должна была достичь апогея, и московский мэр с московским медиамагнатом вновь понадобились друг другу.

Наверное, в какой-то момент Гусинскому показалось, что он сможет назначать исполнителей главной роли в стране. У него было трое кандидатов: Лужков, Примаков и Явлинский (именно в такой последовательности, хотя Явлинского Гусинский полюбил гораздо раньше и искреннее, чем первых двух). Он счел, что лучшее в России телевидение хотя бы одного из них сможет сделать президентом страны.

Это оказалось роковой ошибкой. Мэр Москвы во время предвыборной кампании стал объектом охоты центра, и глава «Медиа-Моста» за компанию попал под обстрел. В августе 1999-го глава кремлевской администрации Александр Волошин поставил вопрос ребром: «Либо мы сломаем "Мост", либо "Мост" сломает государство».

С появлением Путина шансы Лужкова и Примакова обнулились. Главным режиссером страны оказался Валентин Юмашев, а основными сценами – ОРТ и РТВ. Все три героя Владимира Гусинского мигом вписались в новую реальность. А он – нет. Новая реальность отобрала у него то место, за которое он столько лет боролся.

В Кремле утверждали, что после президентских выборов Гусинский интересовался, чего от него хотят победители за добровольную сдачу. Оказалось, что хотят все – весь бизнес «Медиа-Моста». По законам политического бизнеса, они были в своем праве. Ведь Гусинский тоже хотел получить «все» или очень много. И получил бы. Да вот только кандидаты его проиграли.

Разумеется, Гусинский не мог добровольно сдать бизнес, в котором прожил самые яркие годы своей жизни. Он должен был использовать свой последний шанс – поставить оппозиционную драму. Кто мог предположить, что дело кончится Бутыркой?

Впрочем, в середине июня 2000 г. на какое-то мгновение могло показаться, что солидарное выступление политических и экономических тяжеловесов пересилит все старания правоохранителей.

14 июня 2000 г. Владимир Путин фактически дал команду освободить медиамагната, заявив во время своего пребывания в Германии: «Я считаю, что брать Гусинского под стражу не следовало». На следующий день, уже в Испании, он пообещал «разобраться с ситуацией… и, если закон нарушен, то по отношению к тем, кем нарушен закон, последует соответствующая реакция президента».

16 июня в 22:00 Гусинский вышел на свободу под подписку о невыезде – внешне несломленным и очень агрессивным. Он намеревался продолжать борьбу до победного конца.

Борьба длилась полгода. Победил, разумеется, Кремль. Гусинский продал «Медиа-Мост» и обосновался сначала в Испании, потом – в Израиле. Юрий Лужков остался мэром Москвы. Единственной «публичной реакцией» правоохранителей на его заявление о готовности сесть в Бутырку журналисты назвали визит в мэрию 16 июня сотрудника следственного комитета при МВД. Правда, визит был нанесен совсем по другому поводу.

Начальница налогового управления департамента финансов правительства Москвы Людмила Лазькова была арестована следственным комитетом в мае 2000 г. по обвинению в получении взятки в виде ювелирных украшений от одной из столичных фирм. Драгоценности якобы передавались ей за отсрочку налоговых платежей.

Никто в мэрии не ожидал, что по этому делу будут допрашивать Лужкова. Но, по словам самого градоначальника, следователя интересовало исключительно дело Лазьковой. В следственном комитете, создавшем весьма словоохотливую пресс-службу, тем не менее категорически отказались отвечать, почему следователь пришел к Лужкову сам, вместо того чтобы вызвать его на допрос в CK. Впрочем, следователи не исключали, что визиты туда мэру еще предстоят: в самом разгаре были уголовные дела о хищении более 100 млрд «старых» рублей при строительстве МКАД, а также по фактам массовых приписок при сдаче госкомиссии домов в столице.

Наверняка, мэр мог бы выразить возмущение тем, что следователь посмел оторвать его от работы (все особенности предоставления налоговых льгот в Москве можно почерпнуть из официальных сообщений). Но в июне 2000 г. он искренне радовался, что ему, в отличие от Гусинского, попался «мягкий и корректный» следователь. Тему отсидки за медиамагната Лужков больше уже не поднимал.

9

Отставка техническая

Как Лужков сам себя упразднил

В 2001 г. Лужков внес изменения в структуру правительства Москвы, упразднив должность премьера, которую сам и занимал.

Весной 2001 г. столичные власти начали процесс приведения московского законодательства в соответствие с федеральным. На закрытом заседании правительства Москвы был утвержден ряд принципиальных поправок к уставу столицы и закону «О правительстве Москвы». Согласно им, мэр Лужков терял должность премьера столичного правительства, однако свои полномочия сохранял в полной мере. К тому же он еще и получал право лично назначать вице-мэра.

Столичным чиновникам удалось затянуть процесс приведения московского законодательства в соответствие с федеральным. Их не испугали санкции, установленные законом «Об общих принципах организации законодательных и исполнительных органов госвласти субъектов РФ», по которому начиная с 1 февраля 2001 г. за неприведение местных законов в соответствие с общероссийскими нормами можно было привлекать к ответственности глав регионов (вплоть до вынесения предупреждений и отстранения от должности указом президента) и распускать местные законодательные собрания.

Но вот московские власти, наконец, одобрили законопроект об изменениях в уставе города и закон о столичном кабинете министров. По словам вице-премьера городского правительства и полпреда мэра в Мосгордуме Анатолия Петрова, планировалось преобразовать правительство Москвы в высший орган исполнительной власти города, который будет возглавлять мэр (в 2001-м таким органом власти была мэрия Москвы, которая, согласно законопроекту, упразднялась). Предполагалось упразднить и должность главы столичного кабинета министров (а Юрий Лужков был еще и премьером правительства Москвы). Часть полномочий мэра (в частности, по управлению собственностью, контролю за исполнением бюджета, утверждению структуры управления городом, назначению глав департаментов и комитетов) решено было передать правительству. В то же время мэр по-прежнему должен был назначать членов кабинета министров и префектов административных округов.

Изменения в московском уставе вплотную касались и вице-мэра. Эта должность сохранялась, однако переставала быть выборной: столичный градоначальник отныне сам должен был назначать себе напарника. Впрочем, избранному в декабре 1999 г. в паре с господином Лужковым вице-мэру Валерию Шанцеву опасаться было нечего – он мог работать до конца срока полномочий, то есть до декабря 2003 г.

Вообще, 2001-й стал годом утраты Лужковым известной независимости от Кремля, которую ему долгое время удавалось сохранять даже после избрания на пост президента Владимира Путина и последовавших за этим реформ системы госвласти.

Мэр Москвы, в отличие от подавляющего большинства коллег-губернаторов, позволял себе открыто критиковать действия федеральных властей. Например, он активно противостоял принятию нового Налогового кодекса. Мэр даже пригрозил: раз центр сокращает городские доходы, то пусть сам и оплачивает столичные долги.

Кроме того, Лужкову удалось отстоять свое любимое детище – прописку по-московски. Несмотря на ссылки на многочисленные решения Конституционного суда о незаконности разрешительной регистрации, мэра поддержал даже полпред президента в Центральном округе Георгий Полтавченко, заявивший, что «права строивших город восьми миллионов москвичей ущемлять нельзя».

Больше года длилась и война Лужкова с Министерством внутренних дел. Несмотря на все усилия милицейского руководства и даже Кремля, мэр так и не допустил утверждения на посту начальника столичного ГУВД предложенную МВД кандидатуру генерал-лейтенанта Виктора Швидкина.

Самостоятельность Юрия Лужкова порой превращалась в самоуверенность. В мае 2000 г., после обнародования кремлевских инициатив о новом порядке формирования Совета Федерации, он назвал их антиконституционными.

Попытку составить политическую оппозицию Лужкову еще осенью 1999 г. предпринял Сергей Кириенко. Выдвинув свою кандидатуру на пост мэра, он хоть и не добился ощутимого успеха (в декабре за бывшего премьера проголосовало 11,4% москвичей, Юрий Лужков получил прогнозируемые 69,8% голосов), однако нервы чиновникам с Тверской, 13 потрепал.

После этого противники московских властей на время поутихли. Проявить себя им позволила инициированная Кремлем кампания по приведению регионального законодательства в соответствие с федеральным. Оказалось, что более 70 московских норм требовали существенной корректировки. В то же время Верховный суд подкинул мэру и его окружению новую задачу, признав 125 московских районных управ органами местного самоуправления. Решение ВС означало, что мэр уже не мог влиять на назначение глав районных собраний и отстранять их от должности. По сути, это была попытка лишить мэра реальных рычагов управления городом.

У Лужкова появились и неприятности с криминальным оттенком. По данным первого замначальника следственного комитета при МВД генерал-майора Михаила Зотова, к этому времени расследовалось 30 уголовных дел о коррупции среди московских чиновников. Совокупный ущерб, по данным МВД, составил 426 млн руб. Два дела – в отношении бывшего руководителя московской регистрационной палаты Игоря Александрова и одного из супрефектов – были переданы в суд. Не избежал общения с правоохранительными органами и сам мэр.

16 июня 2000 г. Юрий Лужков был вызван в CK и допрошен в качестве свидетеля. Следователей интересовало дело о получении взятки руководителем налогового управления департамента финансов правительства Москвы Людмилой Ласковой. Громким скандалом закончилось и строительство разрекламированной в первую очередь самим мэром Московской кольцевой автодороги. Представители CK утверждали, что в ходе ее строительства было расхищено в общей сложности 256 млрд неденоминированных рублей, а ширина полотна была умышленно заужена на 20 см.

В мэрии на все это научились давать один стандартный ответ: все обвинения носят политический характер. Но количество обвинений и следственных действий от этого никак не менялось.

Тем временем возглавляемое Лужковым движение «Отечество» на глазах теряло остатки политического влияния. Наибольшим ударом по мэрскому политическому образованию стал принятый Госдумой в первом чтении в начале февраля кремлевский вариант закона «О политических партиях».

«Отечество» создавалось из организаций, вошедших в движение на правах коллективных членов. Закон же разрешал допускать к выборам только полноценные партии, созданные на основе индивидуального членства. То есть для соблюдения требований нового закона общественным организациям, входящим в движение, надо было бы самораспуститься, чтобы вступить уже в партию «Отечество» в индивидуальном порядке. Однако большинство из 32 организаций, образовавших движение, самораспускаться, несмотря на все уговоры Лужкова, не захотели. Что фактически поставило крест на «Отечестве» как самостоятельной партии. К тому же создать более чем в половине субъектов Федерации массовые отделения, как того требовал новый закон, сторонникам московского мэра без поддержки региональных властей не удалось бы.

В сложившейся ситуации Лужкову не оставалось ничего другого, кроме капитуляции. 12 апреля он вместе с Сергеем Шойгу объявил об объединении движения «Отечества» с партией «Единство», что означало утрату политической самостоятельности.

Столичный мэр, видимо, рассчитывал решить целый ряд задач.

Во-первых, документально зафиксировать свою безусловную лояльность Кремлю и обезопасить себя от дальнейших нападок федеральных властей и правоохранительных органов.

Во-вторых, сохранить контроль над столичным депутатским корпусом: вместе с пропрезидентской партией мэр гарантированно проводил бы в Мосгордуму значительную часть своих кандидатов.

В-третьих, внедрить своих сторонников в одну из наиболее влиятельных партий и сохранить хоть какую-то часть своего политического влияния на федеральном уровне, а в перспективе провести своих представителей в Госдуму.

Однако этим надеждам не суждено было сбыться. Коалиция с «медведями» вовсе не обеспечивала Лужкову неприкосновенности: Кремль до сих пор без колебаний расправлялся даже с губернаторами – учредителями «Единства» вроде курянина Александра Руцкого или чукотца Александра Назарова.

Полностью сохранить контроль над Мосгордумой мэру тоже было бы крайне непросто. Ведь при его поддержке туда попадали и ставленники «Единства», которые в случае любого обострения ситуации наверняка принимали бы сторону изначально сильнейшего, то есть Кремля. Кроме того, независимые депутаты тоже были бы лояльны скорее «Единству», а не Лужкову: умение работать с независимыми одномандатниками Кремль уже отточил на Госдуме.

Наконец, перспективы сохранения столичным мэром статуса политика общероссийского масштаба были и вовсе туманны. Если бы он в какой-то момент вновь попытался вести себя независимо от Кремля, партийные массы «Единства», по своей численности в несколько раз превышающие сторонников «Отечества», легко «отсекли» бы от избирательных списков ставленников Лужкова. Расчет на то, что «Отечество» станет полноправным участником коалиции с «Единством», скорее всего, не оправдался бы: другое некогда влиятельное движение, «Наш дом – Россия», в свое время тоже на это рассчитывало, а закончилось все фактическим его самороспуском и вступлением членов НДР в «Единство» на индивидуальной основе.

Еще более печальным итогом союза Лужкова с «Единством» и Кремлем мог стать разлад и в окружении мэра. Потеряв в лице Лужкова влиятельного и независимого покровителя, столичные чиновники были бы вынуждены искать более серьезных союзников на стороне. По крайней мере, один из давних верных соратников мэра, спикер Мосгордумы Владимир Платонов уже в 2001 г. начал дистанцироваться от нового союза.

Таким образом, объединение с «Единством» означало полную капитуляцию одного из самых амбициозных региональных лидеров, всего полтора года назад претендовавшего чуть ли не на президентский пост.

10

Отставка доверительная

Как Путин Лужкова выбрал

В июне 2007 г. Юрий Лужков досрочно поставил перед президентом Владимиром Путиным вопрос о доверии к себе и был внесен последним в Мосгордуму в качестве кандидата в мэры по новой схеме без всеобщих выборов. Постановка вопроса о доверии – не совсем дежурный поступок, ведь Лужков мог получить и отрицательный ответ.

Вопрос о том, кто сможет сменить Владимира Путина на посту президента в 2008 г., начал публично обсуждаться в экспертных кругах вскоре после того, как Владимир Путин был переизбран на второй срок.

Вопрос о преемственности власти после истечения второго срока получил неформальное название «проблема-2008» и под этим названием дискутировался вплоть до 10 декабря 2007 г., когда Владимир Путин поддержал инициативу четырех партий о выдвижении кандидатом в президенты первого вице-премьера Дмитрия Медведева. До этого дня президент ни разу не называл имя человека, которого он хотел бы видеть своим преемником. Молчание г-на Путина только подогревало страсти, и в преемники записывали многих государственных деятелей, близких к президенту.

Дмитрий Медведев, Сергей Иванов, Михаил Фрадков, Виктор Зубков… Список путинских выдвиженцев, которых можно было бы отнести к числу потенциальных преемников, не ограничивается вышеперечисленными государственными деятелями. Числились среди кандидатов спикеры обеих палат Федерального собрания Сергей Миронов и Борис Грызлов. По традиции присутствовали в рейтингах, оценивающих доверие народа к ведущим политикам, мэр Москвы Юрий Лужков и глава МЧС Сергей Шойгу. Однако их ни в коем случае нельзя было назвать путинскими выдвиженцами, хотя, конечно, оба принадлежали к путинской команде. Их присутствие в рейтингах было скорее признанием их былых заслуг и широкой известности среди населения.

Мэр Москвы Юрий Лужков вскоре стал восприниматься общественным мнением исключительно как «отец всех москвичей», не претендующий на роль потенциального кандидата в президенты, коим он являлся в конце 1990-х. Тем более, что Владимир Путин очертил ему перспективы будущей деятельности. Он поручил мэру решать проблемы обманутых вкладчиков. Об этом Владимир Путин заявил 5 июня в ходе визита в микрорайон Куркино. Глава государства сообщил Лужкову, что тот должен решить «проблему обманутых вкладчиков» и лишь затем думать о смене рода деятельности. Таким образом президент дал понять, что московский мэр останется на своем посту на новый срок.

«Мы занимаемся обманутыми дольщиками, и в 2008 г. мы в основном закончим передачу квартир обманутым гражданам», – пообещал президенту столичный градоначальник. Очевидно, давая это обещание, Лужков исходил из статистики городской администрации: по данным мэрии столицы, в городе проживало около 3300 граждан, пострадавших от обмана строительных подрядчиков.

Однако общественные организации «Оргкомитет пострадавших соинвесторов» и «Комитет обманутых дольщиков» не были согласны с этим подсчетом: там утверждали, что мэрия не хочет решать проблемы граждан, пострадавших от действий компаний, с которыми у города не было инвестиционных контрактов. По разным оценкам общественников, в Москве насчитывалось от 8500 до 12 000 пострадавших дольщиков. Получалось, что даже если бы масштабы обмана в строительстве не разрастались, а мэр взялся бы решить проблему всех обманутых в названном им самим темпе, наделяя жильем по 3300 человек в год, то градоначальнику удалось бы погасить возмущение граждан только в 2011-м.

Юрий Лужков, срок полномочий которого вскоре должен был закончиться, давно собирался поставить вопрос о доверии перед президентом России. До встречи в Куркине он встречался с Владимиром Путиным и спрашивал, не пора ли ему сменить род занятий? То есть Юрий Лужков, слегка кокетничая, поставил перед президентом вопрос о доверии.

Путин взял время на обдумывание этой ситуации, и из ответа Путина стало ясно, что он был готов внести кандидатуру г-на Лужкова на рассмотрение городского парламента. Но сама формулировка ответа свидетельствовала о том, что полномочия мэра Москвы продлеваются не за какие-то особые заслуги, а скорее за недостатки и недоработки, которые именно ему необходимо устранить.

22 июня 2007 г. Владимир Путин внес кандидатуру Лужкова в Мосгордуму для его досрочного переутверждения на новый срок. Проблем в гордуме у мэра не должно было возникнуть – столичные единороссы, контролирующие в МГД 28 из 35 голосов, ни разу не дали повода усомниться в их лояльности градоначальнику, являющемуся сопредседателем высшего совета «Единой России».

«О готовности выдвинуть и поддержать кандидатуру Юрия Лужкова мы говорили с выборов нового созыва гордумы в декабре 2005 г., – напомнил глава фракции "Единая Россия" в МГД Андрей Метельский. – Свою позицию мы не меняли». Немногочисленная оппозиция (четыре коммуниста и трое «яблочников») не решилась однозначно заявить о своей точке зрения.

«Я не очень хочу участвовать в этой процедуре, она унизительна для москвичей, у которых отняли право избирать мэра – в отличие от других крупных городов», – заявил глава фракции «"Яблоко" – Объединенные демократы» Сергей Митрохин. Он сообщил, что вопрос о том, как голосовать, будет решен «сегодня вечером» на заседании совета городского отделения партии. А глава фракции КПРФ в МГД Владимир Улас заявил, что ситуация вокруг кандидатуры Юрия Лужкова сложная: «Он успешный хозяйственник и управленец, но голосование за него накануне парламентских и президентских выборов – это фактически голосование за "Единую Россию"».

Впрочем, успешное переутверждение в должности отнюдь не гарантировало господину Лужкову отсутствие проблем при новом президенте, который должен быть избран в России в марте 2008 года.

А пока 27 июня 2007 г. Мосгордума переутвердила Юрия Лужкова в должности мэра Москвы. Представлявший кандидата полпред президента в Центральном федеральном округе Георгий Полтавченко вышел на трибуну с серьезным и даже слегка грустным лицом. «Более чем за 7 лет совместной работы с Юрием Михайловичем у меня сформировалось о нем представление как об эффективном и энергичном руководителе весьма специфического города, – сообщил он. – Самое главное, в чем я убежден, что он не утратил интереса к работе и имеет огромный потенциал, который будет реализовывать в течение ближайших 4–5 лет».

Лужкова, выступившего с получасовым программным докладом, слова полпреда насчет 4–5 лет, видимо, так вдохновили, что он рискнул строить планы даже на 2014 г. Хотя большинство его обещаний касалось ближайших 3–4 лет. В частности, градоначальник был готов «кардинально сократить» вызывающее протесты москвичей «точечное строительство» и продолжить решение транспортной проблемы, поскольку столице «не хватает около 300 км дорог».

Мэр также пообещал особо позаботиться о двух миллионах московских пенсионеров, которые составляют «золотой фонд традиций столицы, преемственности поколений, нравственных ценностей страны». О том, что эти два миллиона являются еще и «золотым фондом» партии власти, регулярно побеждающей благодаря их голосам на выборах в Москве, господин Лужков скромно умолчал.

Депутаты обедни не испортили. К примеру, лидер фракции «Единая Россия» Андрей Метельский заявил, что «без Юрия Михайловича, без его плана развития города у Москвы, наверное, не будет будущего». Лишь «яблочник» Сергей Митрохин попытался добавить ложку дегтя, предложив мэру обратиться к президенту с просьбой восстановить выборность глав Москвы и Санкт-Петербурга. Но тот на провокацию на поддался, заявив, что «абсолютно осмысленно поддержал» новый порядок назначения глав регионов, который «вполне подходит для Москвы».

Впрочем, позже депутат Митрохин исправился, сообщив, что мэр Москвы при всех «негативных моментах» в его работе «единственный представитель партии власти, за которого мы готовы голосовать». Кстати, эта позиция столичных «яблочников» вызвала недовольство у молодежного «Яблока», которое заявило, что «категорически не согласно» с решением партийной фракции в МГД поддержать господина Лужкова и считает это «политической ошибкой». А вот коммунисты смогли примирить теорию с практикой: как заявил лидер фракции КПРФ Владимир Улас, против самого градоначальника его соратники ничего не имеют, но в преддверии думских выборов, на которых сопредседатель высшего совета «Единой России» Лужков возглавит столичный список партии власти, голосование за него означало бы поддержку единороссов, что для КПРФ неприемлемо.

Церемонию инаугурации мэра 6 июля 2007 г. описал журналист Андрей Колесников.

Церемония проходила в небольшом зале мэрии на Тверской, 13. Было не так уж много приглашенных – все, так сказать, свои. Пришла жена нового мэра столицы, пришел его сын, не такой уж молодой человек, которому по всем признакам надо было заниматься не только гольф-бизнесом, но и самим гольфом, а еще лучше футболом, как его отец, который на церемонии был по всем внешним признакам в хорошей форме. На инаугурации присутствовали также Иосиф Кобзон, Александра Пахмутова с Николаем Добронравовым, еще несколько людей искусства, чью музу берег московский мэр. Пришли бизнесмены, чей бизнес он лелеял. А в основном в зале были чиновники московской мэрии.

Торжественная церемония началась с процедуры клятвы Юрия Лужкова на посту мэра. Он поклялся соблюдать Конституцию РФ, федеральные законы, устав города Москвы и еще несколько подзаконных актов различного значения. Потом Юрий Лужков посмотрел в текст присяги и начал в нем что-то черкать. Выяснилось, что это он ставит свою подпись подтекстом.

Председатель Мосгордумы Владимир Платонов вручил Юрию Лужкову должностной знак города Москвы, и в этот момент мэр стал удивительно похож на самого Платонова, который стоял с похожей цепью на шее с самого начала церемонии.

Владимир Путин не произнес ни слова из текста приготовленной для него речи. Он говорил от себя, и от этого мероприятие приобретало дополнительный смысл.

– Инаугурация первого лица первого города страны, – сказал Владимир Путин, – всегда событие большого значения, вне зависимости от того, какая этому предшествовала процедура.

Владимир Путин таким образом дал справедливую оценку своему решению отменить выборы глав субъектов Федерации (в прошлый раз Юрия Лужкова все-таки выбирали все горожане, а не только один Владимир Путин).

Владимир Путин разъяснил, почему он принял такое решение.

– Нам с вами не стыдно за Москву, – заявил он.

Александра Пахмутова сравнила Юрия Лужкова с дирижером сложнейшего оркестра, управлять которым – огромное искусство. Она была растрогана тем, что Юрий Лужков поет ее песни, и, уже отойдя от микрофона, вернулась для того, чтобы делом ответить на вопрос, который ей задали с места: почему она не поцеловала мэра. То есть она его поцеловала.

– Москва работает, – сказал в ответном слове Юрий Лужков. – Давайте и дальше работать вместе!

Церемония закончилась. Прямая трансляция прекратилась. Гости уже потянулись к бокалам с шампанским. И тут встал Владимир Путин и сказал, что хочет добавить еще пару слов.

– Юрий Михайлович хотел заняться другим видом деятельности, – произнес президент, и в зале наступила мертвая тишина. – Я бы не стал настаивать на продолжении, если бы не результаты его деятельности в Москве.

Потом г-н Путин заявил, что этими результатами не следует обольщаться и что не надо списывать различные недоработки на то, что «город большой, проблем много, всех не решить никогда».

– Это не наш путь, – сказал он, на удивление беззаботно беря и на себя тоже ответственность за эти проблемы.

Потом он вспомнил, что Александра Пахмутова сравнила Юрия Лужкова с дирижером оркестра, и отточил это сравнение до блеска.

Он рассказал историю про то, как один дирижер репетировал со своим оркестром и ему то одно не нравилось, то другое, и наконец он говорит: «Ну вот вы и вы…» – «А можно и я?!» – тянет руку еще один музыкант. – «Ну и вот вы тоже. Вон отсюда, чтоб я вас больше не видел!!!»

– Такого вообще-то не должно быть, – сказал господин Путин. – Но исключать такого нельзя.

На этом в церемонии, наконец, и в самом деле была поставлена точка.

11

Отставка номинальная

Как Лужков выразил недоверие избранному президенту

Вскоре после избрания Медведева президентом Лужков заявил, что он »был бы сторонником» обсуждения возвращения прямых выборов губернаторов, которые были отменены в 2004 г. после трагических событий в Беслане (новый порядок предполагает назначение глав регионов президентом при согласовании кандидатуры законодательным собранием субъекта Федерации). Тем самым мэр Москвы, по сути, выразил недоверие новому президенту. А, значит, мог бы идти до конца и написать заявление об уходе, если не согласен с политикой Кремля. Не написал.

С момента избрания в 2008 г. Дмитрия Медведева президентом не прекращались разговоры о намерении Кремля избавиться от влиятельных губернаторов-старожилов, пришедших к власти в начале 1990-х годов прошлого века или еще в советское время. Те решили сыграть на опережение и летом реанимировали тему выборности глав регионов – только через выборы они могли гарантированно и дальше оставаться на своих постах.

Первым призвал вернуться к прямому избранию президент Татарии Минтимер Шаймиев. Затем его поддержали президент Башкирии Муртаза Рахимов и глава Ростовской области Владимир Чуб. Вскоре к фронде присоединился и мэр Москвы Юрий Лужков.

Лужков, Шаймиев, Рахимов и Чуб еще в 1999 г. накануне думских выборов стояли у истоков создания оппозиционного губернаторского блока «Отечество – Вся Россия», главной целью которого считалось избрание в 2000 г. президентом России Евгения Примакова. Однако ОВР получил на выборах лишь 13%, Примаков на президентские выборы не пошел, а президентом стал Владимир Путин.

В начале правления у него не нашлось сил на борьбу с региональными лидерами (все ресурсы центра были отвлечены на войну в Чечне и перетасовку колоды олигархов), и он заключил с ними мир, который никогда не нарушался. И когда федеральные власти вновь оказались ослабленными (значительные силы были брошены на борьбу с экономическим кризисом), ОВР, можно сказать, подал признаки жизни.

Правда, наступление губернаторов-2008 грозило оказаться для них последним. Никаких новых пактов центр, похоже, заключать с ними не намеревался и был полон решимости сделать то, что не удалось в 2000-м, – покончить с тяжеловесами.

22 декабря 2008 г. Дмитрий Медведев внес в Государственную думу законопроект, меняющий схему назначения глав субъектов Российской Федерации. Теперь всех кандидатов в губернаторы должна была подбирать партия, получившая большинство в соответствующем региональном парламенте. Президент по-прежнему мог назначить того, кого считал нужным, но только если его мнение совпадало с позицией председателя «Единой России» Владимира Путина. Ведь согласно тем же поправкам вести переговоры с Кремлем должно было не региональное партийное руководство, а высшее московское.

Подбор кандидата в губернаторы должен был происходить, по замыслу Медведева, в ходе целой серии консультаций между президентом и партией, имеющей большинство мандатов в законодательном собрании региона. «Коллегиальный, постоянно действующий руководящий орган» партии не позже чем за 90 дней до истечения полномочий действующего губернатора должен был провести консультации с президентом, после чего предложить ему на выбор не менее трех кандидатур.

Если глава государства отвергал всех трех кандидатов, то «коллегиальный, постоянно действующий руководящий орган» вновь проводил консультации с президентом, после которых предлагал ему новую тройку кандидатур. Если и этот список не устраивал главу государства, то он сам мог выходить на консультации как с партией, подбиравшей кадры, так и с региональным законодательным собранием, которому предстояло наделять губернаторскими полномочиями президентского кандидата. По итогам этих консультаций президент готов был рассмотреть еще одну тройку кандидатов, которую теперь должны были предлагать все партии, представленные в региональном парламенте.

Дальнейшая процедура не менялась. Президент останавливался на каком-либо кандидате и представлял его законодателям. Если депутаты его отвергали, президент повторно вносил новую кандидатуру. Если депутаты и второй раз упорствовали, то у президента возникало право на роспуск законодательного собрания и на назначение временно исполняющего обязанности главы региона.

Законопроект, внесенный Медведевым, исключал из процедуры назначения глав регионов полномочных представителей президента в федеральных округах, прерогативой которых раньше было представление кандидатов в губернаторы. Более того, эта обязанность была у них чуть ли не главной, если не по форме, то уж точно по сути.

Лишение полпредов права предлагать президенту кандидатов в губернаторы значительно «облегчала» их политический и аппаратный вес. Но куда больше меняло общую картину добровольно-принудительное делегирование права вести кадровые консультации с президентом из партийной глубинки в партийный центр.

Дело в том, что г-н Медведев исключил из закона «О политических партиях» норму, по которой высшие органы партии могли передавать своим региональным отделениям право на подбор кандидатов в губернаторы. Президенту пришлось бы иметь дело именно со столичным руководством партии. А в сложившихся условиях это означало, что президент Дмитрий Медведев должен был вести переговоры с руководством «Единой России», которая на тот момент имела большинство в 79 из 83 региональных законодательных собраний.

Депутат Госдумы из фракции «Справедливая Россия» Геннадий Гудков заявил, что честнее было бы записать в закон, что «губернаторов назначает политбюро "Единой России", как это и было в условиях советской однопартийной системы». А по прогнозу одного из лидеров «Правого дела» Бориса Надеждина, «президент Медведев сможет назначить губернатором только того, кого предложит лидер единороссов Путин».

Другими словами, президент должен был либо найти очень весомые аргументы для руководства «Единой России», чтобы отклонить предложенную партийцами кандидатуру, либо пойти на серьезный и, главное, открытый политический конфликт с партией власти и ее лидером. А руководство партии получало дополнительные рычаги для решения вопроса о назначении глав почти во всех субъектах Федерации.

В любом случае, как заявил координатор фракции КПРФ Сергей Решульский, «ни о какой демократизации речи не идет, ведь у президента остается право послать к чертовой матери всех депутатов, если они откажутся утверждать его кандидатуру». Если «Медведеву нужна демократия, пусть восстановит всенародные прямые тайные выборы губернаторов», – добавил коммунист.

За возвращение прямых выборов руководителей российских регионов выступил и Юрий Лужков. Он заявил об этом в эфире передачи «Познер» вечером 17 ноября 2008 г. При этом Лужков напомнил, что в 2003 г. он поддержал решение российского руководства об отказе от прямых выборов губернаторов. Тем не менее, как указал мэр, «сейчас этот вопрос можно было бы вернуть». «Я был бы сторонником этого», – добавил Лужков. По его мнению, главы регионов, избранные на прямых и альтернативных выборах, являлись более легитимными, нежели губернаторы-кандидаты, избранные местными парламентами, заключил он.

Между тем председатель высшего совета «Единой России» Борис Грызлов уже не раз озвучивал позицию партии парламентского большинства, заявив, что она не намерена возвращаться к прямым выборам глав регионов. Секретарь президиума генсовета партии Вячеслав Володин в одной из бесед с журналистами отметил, что в возвращении к прямым выборам губернаторов нет смысла. По его словам, новый порядок утверждения глав регионов уже показал свою эффективность.

Через два дня после заявления Лужкова по окончании выездного заседания Госсовета в Ижевске Дмитрий Медведев пообщался с представителями региональных СМИ. В частности, он говорил о том, надо ли опять выбирать губернаторов.

На вопрос об отношении к предложениям вернуться к всенародным выборам глав регионов, о которых говорил мэр Москвы Юрий Лужков, президент отреагировал чрезвычайно жестко. Нынешнюю систему назначения губернаторов господин Медведев назвал оптимальной и единственной возможной, а ее изменение – недопустимым.

– Если кого-то из глав регионов она не устраивает, то они должны понять, что не являются частными лицами, и они могут подать мне заявление об увольнении, – отрезал президент.

Лужков заявления, естественно, не подал. Борис Грызлов рекомендовал не рассматривать точку зрения Лужкова как партийную.

А 18 ноября 2008 г. бюро высшего совета «Единой России» обсудило повестку X съезда партии, который должен был состояться 20 ноября. Ее пункты включали, в частности, поправки в устав и выборы генсовета. Это был первый съезд, который Владимир Путин проводил как председатель партии.

С приходом Владимира Путина в партию единороссы ожидали корректировки схем принятия решений, прихода в партию новых, лично ему преданных кадров для оперативного руководства «Единой Россией». Существующая структура руководящих органов партии нуждалась в оптимизации. На бюро высшего совета практически не явились ни татарский президент Минтимер Шаймиев, ни мэр Москвы Юрий Лужков.

Глава союза общественных объединений «Свободная Россия», в прошлом руководитель одного из управлений администрации президента, Модест Колеров указал, что именно бюро высшего совета партии должно затронуть требование ротации партийного руководства, прозвучавшее в послании Дмитрия Медведева Федеральному собранию. По словам господина Колерова, эта структура «должна выполнять стратегические функции, но не способна на это». В качестве примера он привел ситуацию с заявлением г-на Лужкова 17 ноября. После чего «Единая Россия» отменила выступление Юрия Лужкова и Минтимера Шаймиева на предваряющем съезд медиафоруме. (Выступление должно было быть посвящено федерализму.)

Однако, судя по всему, Владимир Путин пока не собирался избавляться от ветеранов партии. «Любые резкие кадровые решения будут восприняты обществом как дестабилизация – в структуре, которая сейчас, во время кризиса, должна олицетворять стабильность, стратегию-2020. Председатель не допустит их», – заявил источник в окружении Юрия Лужкова.

12

Отставка архитектурная

Как Лужков Москву украшал

Иногда – как в »Трансваале» – его дома падали и давили людей, но он не хотел их давить, это были незапланированные несчастные случаи. Впрочем, после Трансвааля и спустя некоторое время нескольких десятков погибших граждан, оставшихся под завалами Басманного рынка, следовало бы подать в отставку по совести. Тем паче, что в обоих случаях архитектором был один человек, Нодар Канчели, долгое время креатура мэра. Но нет, Лужков продолжил уродовать Москву.

В Москве шесть больших проблем – административная, транспортная, экономико-социальная (инвестиционное пространство заменило пространство для жизни), культурной идентичности (тотальная замена памятников новоделами), экологическая и энергетическая. Каждая из них потенциально ведет город к коллапсу. И, что еще хуже, они так политизированы, что не совсем понятно, верно ли они диагностированы.

Возьмем транспортную проблему. Десятки людей в один голос говорят, что есть две причины московских пробок – что Лужков жадно строил торговые центры на местах пересечения транспортных потоков и что чиновники ездят с мигалками. В реальности, однако, это довольно мелкие проблемы.

Крупная – в низкой связанности московской дорожной сети. В Москве невозможно проехать из одного спального района в соседний, в результате через центр идет до 35% транзитных перевозок, чего нет ни в одном мегаполисе. Проблема диагностирована бог знает когда, в генплане 1971 года с ней уже вовсю борются, и с тех пор мало что поменялось. Нужно построить около 50 мостов и туннелей под железными дорогами на пространстве от МКАД до Третьего транспортного, и из центра уйдет до трети машин.

Вторая крупная – в том, что до 30% дорог в центре занято под стихийную парковку. Если решить две эти проблемы, то в центре станет в два раза меньше машин, пиковые нагрузки не будут превышать 5 баллов.

Но мосты, туннели и парковки – это политически неинтересные темы, чего о них говорить?

Возьмем часть административной проблемы – отношения города и области. Утверждается, что в реальности они живут как одно целое, но их нельзя было соединить из-за самодурства Лужкова и Громова. Более глубокие люди говорят, что соединение невозможно из-за перегрузки государственной структуры – в федерации возникает субъект, едва ли не равномощный всей федерации.

Кто-то предлагает создание федерального округа Москва, управляемого напрямую президентом по образцу федерального округа Колумбия, кто-то говорит, что в российской реальности это превратится в президентский феод по образцу опричнины Ивана Грозного. То есть большая политическая проблема.

В реальности, однако, целое с Москвой образует вовсе не Московская область, а 30-километровое кольцо вокруг Москвы, и если рассчитывать транспортные потоки в Москве без Рублевки абсурдно, то не менее абсурдно считать, что Москвой невозможно управлять без управления Дмитровом, Волоколамском, Серпуховом и Коломной – да вовсе они не составляют с Москвой одного целого. Политическая проблема и реальность располагаются на разных территориях.

Понятно, насколько вкусной является тема инвестиционного жилья в Москве, тем более что тут еще и Елена Батурина, контролировавшая аж 2% рынка и, естественно, начисто его испортившая. Но вообще-то тут и впрямь серьезная проблема.

Лужков придумал разделить социализм и капитализм территориально. Основной массе жителей он оставил социализм – дотации на квартплату, льготы пенсионерам, прибавки малоимущим, низкий налог на недвижимость, жизнь по БТИ. А на пустых землях развел капитализм с атомными ценами на недвижимость. Это обеспечило ему социальное спокойствие, когда в городе с населением 10–20 миллионов жителей на акции протеста выходят 200 человек.

Но пустые земли кончились – начались эксцессы типа «Речника». Можно, конечно, и дальше утверждать, что все проблемы от жадности Батуриной, но что толку? Экономическая модель Москвы состояла в обмене нефтедолларов на инвестиционный квадратный метр. Мы всегда переживали, что будет, когда кончиться нефть, но кончился метр. Нужна новая модель, но на нее нет и намека.

Когда минувшим летом Юрий Лужков проталкивал генплан, главное, чем удивлял этот документ, – практически полным отсутствием стратегии. Город у нас был устроен так, что все шло как шло, а генеральную мысль о том, как будет, Юрий Михайлович думал сам. С годами он все меньше слушал специалистов, все больше полагался на себя и все больше путался.

Итог в том, что проблемы-то более или менее видны, а вот банк решений пуст. Лучшие специалисты в основном работали у того же Юрия Михайловича в институте Генерального плана. Они деморализованы годами службы при Лужкове, а что же касается оппозиционных идей, то их как-то не видать. Нельзя же в самом деле решать проблемы мегаполиса путем сноса «Петра Великого» и надевания на голову синих ведерок!

Наши архитекторы два кризиса сидели без работы, им было нечем заняться, но для города в целом они не предложили ничего, их слишком интересуют конкретные заказы за конкретные деньги. В результате наших архитекторов никто не знает, и гордиться ими не принято, вряд ли они способны создать образ Москвы будущего, который кого-нибудь увлечет.

Памятник Петру I

В начале марта 1997 г. после кампании за проведение референдума о судьбе памятника Церетели, организованной в Москве галеристом Маратом Гельманом вкупе с либеральным союзом «Молодежная солидарность» и Независимым профсоюзом студентов, была создана независимая общественная комиссия в составе 23 человек. Среди них архитектор Юрий Аввакумов, главный художник Большого театра Сергей Бархин, писатель Борис Васильев, поэт Андрей Вознесенский, главный редактор журнала «Столица» Сергей Мостовщиков, главный редактор «Московского комсомольца» Павел Гусев, тележурналист Юрий Сенкевич, актер и режиссер Олег Табаков, а также члены молодежной «тельмановской» инициативной группы по проведению референдума и представители территориального управления Якиманки.

Хотя около половины опрошенных москвичей были отнюдь не в восторге от памятника, большинство из них все же высказалось против его демонтажа, заявил председатель комиссии Юрий Сенкевич. Однако он не уточнил, сколько горожан вообще участвовало в этом опросе. Что не мудрено: опрос не был ни поголовным (иначе это уже был бы референдум), ни социологическим (по объективной выборке), ни точным по счету. Кроме того, некоторые члены комиссии высказали также мнение, что на перенос (или снос) памятника потребуется затратить слишком много средств из городского бюджета. К слову сказать, монумент высотой с 25-метровое здание и так довольно дорого обошелся: по предварительным, скромным, подсчетам – в $15–20 млн. Проведение же референдумов по вопросам оценки художественных произведений комиссия сочла дорогим и нецелесообразным (Юрий Лужков оценил проведение референдума в $12 млн).

«Это дело специалистов, а не общественности. Ведь если исходить из принципа "нравится – не нравится", то большинство москвичей лояльно относится лишь к памятникам Пушкину, Долгорукому и Гоголю», – прокомментировал Юрий Сенкевич.

Таким образом, решение комиссии поставило точку в споре о памятнике Петру I в Москве: бронзовый увалень по-прежнему будет маячить на стрелке Москвы-реки между Крымским мостом и храмом Христа Спасителя.

Однако дебаты по этому поводу сыграли положительную роль. Комиссия высказалась за разработку городского закона «О порядке сооружения в Москве объектов визуального искусства».

Парк Победы на Поклонной горе

Самыми первыми мемориалами Победы неожиданно стали строившиеся еще во время войны станции московского метрополитена. Великолепным образцом этого является, например, «Комсомольская-кольцевая». Спроектированная в 1945 г. станция была задумана и сооружена как величественный памятник Победы. Этот созданный Щусевым и Кориным шедевр сталинской архитектуры – очевидно, самый посещаемый мемориал Москвы.

Первый большой мемориальный комплекс был сооружен в Трептов-парке в 1949 г. В Берлине появиласьогромная (12,5 м) скульптура вооруженного мечом Солдата-Освободителя с девочкой на руках, приспущенные знамена из красного гранита, фигура Скорбящей Матери («Пьета»), братские могилы с большими бронзовыми венками. Берлинский памятник задал и символику, и сюжеты, и идеологию (траурная тема по замыслу авторов должна была перерастать в гимн Победе).

Скульптор Вучетич и архитектор Белопольский пользовались с этих пор почти безграничным авторитетом в деле строительства мемориалов. По их проекту был возведен грандиозный ансамбль на Мамаевом кургане в честь Сталинградской битвы. Правда, на смену христианской традиции пришла языческая, а Скорбящая Мать уступила место Матери-Воительнице. Рассыпанные по всему Союзу огромные Родины-матери в брежневские времена стали объектом злых шуток и различных прозвищ – от ласковых (Матрена) до неласковых (клепаная мать).

Что ничуть не мешало архитекторам и скульпторам бороться за престижные заказы, превосходя коллег и самих себя в театральности и грандиозности своих творений. Томский, Цигаль, Вучетич, Кибальников, Кербель – их работы меняли облик и ландшафт бывших полей сражений.

Мемориал на Мамаевом кургане, открытый в 1970 г., состоял из нескольких скульптурных композиций, каждой из которых менее требовательному скульптору хватило бы на всю жизнь. Фигура Родины-матери достигла высоты в 82 м и потребовала специальной штатной единицы «инженер-смотритель меча». Мемориальный комплекс Брестской крепости был столь величественным, что саму крепость за ним трудно было разглядеть. Земля не выдерживала монументов, киевский холм осел под металлической скульптурой Родины. Открытие в 1982 г. комплекса на Малой земле, казалось, стало кульминацией. Казалось, что ничего более грандиозного построить было невозможно. Однако не был пока завершен главный государственный мемориал – Москва все еще прозябала без большого военного памятника.

И в начале 1980 г. в Манеже были выставлены четыре проекта мемориала на Поклонной горе. К реализации приняли работу авторского коллектива, возглавляемого скульптором Николаем Томским и архитектором Яковом Белопольским. Вскоре архитектурную мастерскую по проектированию памятника Победы возглавил Анатолий Полянский. Он стал автором проекта музея Великой Отечественной войны, открытого в 1995 г. По проекту Полянского сооружен и храм Святого Георгия, о возможности и уместности которого в комплексе 15 лет назад никто и не догадывался.

Первоначальный сценарий комплекса был разработан не кое-как и отражал все этапы истории Великой Отечественной от ее первого дня (архитектурно-скульптурная композиция при входе) до дня Победы (площадь Победителей с «красногранитным монументом, символизирующим народ-победитель, осененный Ленинским знаменем, в комплексе с беломраморным Музеем Великой Отечественной войны, увенчанным золоченым куполом зала Славы»). Их соединяла центральная аллея «Годы войны», состоящая из пяти террас, символизирующих собственно годы.

Террасы остались и в нынешнем варианте, правда, на них установлены только плиты с цифрами, а не «парные бронзовые композиции, посвященные боевым и трудовым подвигам народа». Остались от первоначального проекта и 1418 струй фонтанов по числу военных дней, но нет вечнозеленых елей вдоль аллеи – «солдат войны, выстоявших в борьбе с фашизмом». Нет и предусмотренного обилия цветов на газонах, «утверждающих торжество победы народа».

Глобальный сценарий отвечал принципу справедливости – никого не забыть. В парке Победы должны были появиться аллея защитников Москвы, аллея солдат, аллея партизан, артиллеристов, моряков, связистов, летчиков, танкистов, ветеранов войны и труда. Весь комплекс должен был занимать 20 га. Проектная высота главного красногранитного монумента «Знамя победы» составляла 72 м.

Именно главный монумент стал объектом жесточайшей критики, которой подвергся комплекс сразу же, как только сама критика стала возможной. Она, впрочем, тоже была утверждающей и позитивной: говорили, что все бы хорошо, но вот огромное знамя будет выглядеть издали как чудовищная черная глыба.

Со временем стало ясно, что критики правы, хотя и напрасно прицепились именно к знамени – воздвигнутая на его фундаменте в два раза более высокая (141,8 м) стела в форме штыка и нанизанная на нее богиня Ника вместе с двумя трубящими ангелами, даже освещенные солнцем, тоже кажутся совершенно черными. А темный «паучий» силуэт мемориала вызывает у жителей Кутузовского проспекта самые разные и совершенно не торжественные ассоциации.

Мало кто из критиков рисковал поставить под сомнение саму уместность строительства. Робко говорили о бездарно истраченных средствах, которые могли бы как-то облегчить жизнь ветеранов. Но поскольку сами участники войны высказывали разные мнения, суммировать их никто не рискнул. От большинства сюжетных затей, правда, отказались, строительство приостановили, назначили новые конкурсы на главный монумент, обеспечив участие всех желающих. Но на 15 этапах конкурса, прошедших с 1987 по 1990 г., идеального проекта не определили. Сверхгосударственной идее альтернативы не нашлось. Зато критиков неудавшейся художественной концепции мемориала перестали обвинять в цинизме и неуважении к памяти павших.

Потом пресса с некоторым изумлением сообщила, что строительство Мемориала на Поклонной горе продолжается без всякого официального объявления. Теперь его кураторами оказались главный архитектор Москвы Леонид Вавакин и скульптор Зураб Церетели. Критики, воспрянув духом, повторили все прежние доводы про имперский, официозный, казенный характер комплекса, указав на холодный неоакадемизм здания музея, на параллели с фашистской архитектурой. Им уже никто не возражал. Тем более, что мудрые авторы буквально до последних дней сохраняли свой подарок москвичам в некоторой тайне.

Стоит заметить, что за два года до открытия мемориала Поклонная гора выглядела лучше, к музею уже привыкли, а свободный плац перед ним вроде бы не требовал больше никаких грандиозных затей. А вот конные фигуры на крыше музея уже показались игривыми виньетками, мало уместными для холодного неоакадемического здания. Церетелевский штык с сексапильной богиней и упитанными амурами, за монтажом которого страна следила со спортивным азартом (успеют? не успеют?) вызвал мало восторгов. Странен непривычный сюжет, неудачны пропорции, удивляет силуэт. Установленный у подножия Георгий Победоносец (то ли в тоге, то ли в латах), смотрится диковато на фоне реалистических батальных сцен, обильно украшающих стелу. Пожалуй, здесь пригодился бы «другой Георгий» – конный памятник маршалу Жукову, поставленный на Манежной площади.

Вид легендарного маршала, привставшего в седле и простертой дланью указывающего на свежие окопы Манежной, конечно, занимателен, но окружающая архитектура мало соответствует жеманному академизму творения скульптора Клыкова. Гораздо ближе ему стиль сооружений на Поклонной и особенно храм Святого Георгия. Стилизация под древнерусскую архитектуру смотрится вполне празднично и вызывает у публики чуть больше сочувствия, чем победоносная стела-штык. Правда, видимые достоинства нового храма обеспечены скорее достоинствами его прообразов, чем мастерством архитектора. Слегка модернизировав традицию, он благоразумно не разрушил ее.

Если бы конный памятник маршалу Жукову был водружен (страшное допущение!) на месте творения Зураба Церетели, то ансамбль принял бы вполне законченный вид и имел бы собственный, вполне характерный стиль – умеренно-национальный, показательно-православный, сдержанно-имперский. Но всякий большой мемориальный комплекс – еще и памятник затяжным сражениям его авторов, равно приближенных к властям. Несколько маниакальная идея скульптора поставить памятник Жукову именно на Красной Пощади, и всякое иное решение почитающего антипатриотичным и антирусским, лишило мемориал на Поклонный весьма органичного фрагмента.

Можно посочувствовать мэру столицы, ответственному за строительство мемориала и вынужденному удовлетворять претензии столь разных по стилю, но равных по пассионарности творческих личностей.

Храм Христа Спасителя

Храм по мере своего восстановления пережил несколько стадий критического осмысления.

Первая была историософской. Вопрос стоял о пути России. Сторонники считали восстановление храма актом грандиозного покаяния, надеялись, что с этого начнется воссоздание России во всем ее величии, что храм чудесным образом очистит от скверны пространство вокруг себя, Москву, Россию – все. Противники храма считали это фальсификацией. Вместо подлинного покаяния за ужасы советской власти, требующего духовного напряжения от каждого, воссоздание храма казалось им псевдопокаянием, требующим лишь финансового напряжения. Это была, несомненно, серьезная духовная борьба.

Дальше акцент несколько сместился. Противники первой волны бубнили: «Мы говорили, что восстанавливать не надо, нас не послушали, теперь хоть трава не расти». Вместо них появились другие скептики, борьба пошла вокруг проекта восстановления. Со стилобатом, которого не было у Константина Тона, или без него? С залом церковных соборов или без зала? Что размещать в стилобате? Строить ли мост от храма к острову? Из чего делать скульптуры? Кому передать заказ на живопись?

А если посмотреть последние критические публикации о храме, то окажется, что единственный сюжет, который интересовал людей, – сколько это стоило и кто сколько стащил. В особенности, сколько получил Церетели.

Так что перед нами такая динамика: от духовных проблем к архитектурным, от них – к финансовым, от них – к уголовным. Своя динамика была и на стройплощадке.

Начиналось с идеи возвращения утраченной национальной святыни. Она должна была восстать во всем сиянии первоначального блеска, точно такой, какой была прежде. Потом было решено все конструкции делать из монолитного железобетона, зато внешний вид сохранить, как у Тона. Затем оказалось, что и это не по-хозяйски. Нужно было просто насыпать заново холм, который срыли под фундамент Дворца Советов, и получить полезные площади. Так появился гигантский стилобат с чередой залов, стоимость которого превысила стоимость самого храма. Главный архитектор храма, выступавший за точное восстановление, Алексей Денисов, был отстранен; его место заняли более свободно относящиеся к историческому прототипу Михаил Посохин и Зураб Церетели.

Наконец занялись убранством новополученного стилобата. Тут речь шла уже не о восстановлении, но просто о новой академической религиозной живописи. Таким образом, динамика шла от новообретения святыни к восстановлению «по мотивам», а далее – к академической халтуре на религиозные темы.

Несомненно, восстановление храма – подвиг для Юрия Лужкова. Он это затеял и он это выполнил. Игнорируя противников, он довел грандиозную стройку до конца. Однако на каждом из этапов проигнорированные противники отпадали от темы, пока из религиозного подвига она не истончилась до обсуждения вопросов о том, сколько украли на заготовлении мха для композиции «Райский сад» в зале архиерейского собора.

На первом этапе, когда зашла речь о храме, это спровоцировало раскол между православной и неправославной интеллигенцией. Ведь вопрос стоял о пути России и об отношении к прошлому. В каком-то смысле строительство храма заменило собой новый Нюрнбергский процесс над коммунистами или хотя бы вынос тела Ленина из Мавзолея. Средство примирения с прошлым и искупления вины оказалось найдено в религиозно-символической сфере, что удовлетворило не всех. Все неудовлетворенные к храму отнеслись плохо.

Когда Лужков принял решение о восстановлении именно тоновского храма, от него отпали все, кто так или иначе связан с темами современной эстетики, философии и искусства. Храм не имел никакого отношения ни к какой современной эстетике – это произведение эклектики XIX в., уже к моменту его окончания показавшееся всем архаическим и нелепым.

Скорее всего, столкнувшись с задачей возведения современного православного собора, наша отечественная архитектурная и художественная тусовка просто растерялась бы и ничего не смогла бы родить. Тем не менее на Западе существует масса примеров церковного искусства не отталкивающего, а вовлекающего в свой круг современную эстетику. Нам следовало дать своему искусству тот же шанс – добиться того, чтобы оно хотя бы не отторгало храм от себя.

Решив восстанавливать, а не искать современный проект, Лужков привлек на свою сторону любителей старины вместо любителей современности. Но отказавшись от идеи буквального восстановления, он их от себя оттолкнул. В итоге всех перипетий храм не стал деянием России, Москвы, архитекторов, художников – никого. Он стал деянием московской мэрии, оказавшейся в одиночестве со своим творением.

Это творение явилось акцией по демонстрации властями себя. Способ демонстрации однозначно свидетельствует: храм не стал памятником новой России. Он стал памятником переходной России. Что стоит за всей этой историей? Безусловная и безоговорочная вера властей в авторитет. Если больше не работает Дворец Советов, надо построить храм Христа Спасителя. Если не вывозит одно единственно верное учение, должно вывезти другое. Оказывается, это очень плохо работает в обществе, где вместо иерархии авторитетов существует их конкуренция. Побежденные твоим авторитетом оппоненты не перестают существовать. Они начинают активно работать над подрывом твоего авторитета. И, как выясняется, преуспевают.

Потому что когда в 1993 г. ты говорил: «Храм Христа Спасителя восстанавливают», тебе все отвечали: «Не может быть». А когда ты сегодня говоришь: «Храм Христа Спасителя восстановили», тебя все спрашивают: «И сколько в итоге сперли?»

Подводя итоги, не знаешь, что это все-таки было. То ли покаяние за преступления коммунистической России с верой в очищение от скверны, то ли халтура с элементами уголовщины. Наверное, правильно будет сказать, что для каждого свое.

Реконструкция Манежной площади

История проекта началась в 1989 г. Именно тогда отцы города – г. Попов, Лужков, Музыкантский – решили провести международный конкурс среди архитекторов под скромным названием «Обустройство Манежной площади».

Часть политически активного населения Москвы расценила этот шаг как создание повода для закрытия излюбленного места митингов оппозиции. Было ли это основной причиной организации конкурса, мы вряд ли узнаем, но его результат стал событием несоизмеримо более весомым, нежели тактические задачи, преследовавшиеся властями.

Дело в том, что в конкурсе, где, по предварительным раскладам, должны были победить французы, неожиданно для всех одержал победу проект московского архитектора Бориса Улькина. Этот проект был настолько необычен и ярок, что совершенно обаял как московское правительство, так и профессиональных архитекторов.

«Убойность» проекта крылась в его идее. Г-н Улькин видел трансформацию Манежной площади в развитии подземного пространства этой территории. Причем он наметил не отдельные подземные переходы или автомобильные стоянки, а огромный многофункциональный комплекс – настоящий город под землей. Саму же Манежную площадь предполагалось сделать пешеходной зоной с восстановленными историческими памятниками.

6 сентября 1997 г. Борис Ельцин и Юрий Лужков открыли комплекс «Охотный ряд» на Манежной площади. Однако при всей торжественности и праздничности атмосферы происшедшее произвело двусмысленное впечатление.

Комплекс на Манежной открыли условно. Полумиллионная толпа прониклась неприязненными чувствами к мэру и президенту, которые что-то под землей открыли и вылезли, закрыв обратно. Но пускать туда народ было действительно незачем и небезопасно. Торгового комплекса еще не было. Была лишь центральная часть, а окружающие ее магазины и рестораны были не просто не достроены – большинство из них не нашло хозяев. Достраивали все в чудовищной спешке, и если эти декорации выдержали президента со свитой, то как они поведут себя под миллионной толпой, никто не знал.

Все произошло в советских традициях. Объект открывают к празднику, а потом «доводят до ума».

В мае-июне 1997 г. среди главных архитекторов «больших проектов» царила паника – решено было сдавать к празднику Гостиный Двор, Большой театр, Лужники и т. д. В июле главный архитектор города Александр Кузьмин в интервью «Коммерсанту-Estate» с удовлетворением говорил, что Гостиный Двор и Большой театр удалось «вывести из-под 850-летия». Тогда же на заседании московского правительства Владимир Ресин, первый вице-премьер правительства, гарантировал открытие к празднику «Охотного ряда» с археологическим музеем и храма Христа Спасителя. В реальности не удалось и это.

Дело в том, что за исключением храма, все программы реконструкции были связаны с частными инвесторами. Идея вкладывать деньги не по бизнес-плану, а по календарю памятных дат для них абсурдна. Мэрия же хотела включить все строительство в официальную программу 850-летия. Результат налицо.

По новой «Охотный ряд» открывали втихую, без всяких объявлений. В конце ноября посетителей пустили на два первых уровня, а через полторы недели на последний – третий. Видимо, сознавая, что получилось не совсем хорошо, власти предпочли не акцентировать внимание на этом событии.

Принято считать, что все беды от Церетели.

Возмущение по поводу «Охотного ряда» сконцентрировалось на фигуре малохудожественного медведя в Александровском саду. Но по сравнению с архитектурным решением Церетели – это не страшно. Это – «шерсть», ее можно и сбрить. С архитектурой уже ничего не сделаешь.

Представьте себе станцию метро, разделенную на два этажа. Это и будут пропорции залов «Охотного ряда». Входы вообще имеют характерные очертания подземных переходов, два «атриумных» пространства, прорезающих все подземные уровни, не снимают ощущения давящей тяжести – любой эскалаторный подъем на станции метро производит ощущение большей свободы и открытости, чем эти небольшие отверстия. Они кажутся техническими люками, которые для красоты покрыты синими стеклянными куполами Церетели. Красота не спасает.

Лазарь Каганович специально ставил перед советскими архитекторами задачу преодолеть в метро ощущение «подземности», и задача была выполнена. Юрий Лужков специально такой задачи не ставил, и, видимо, зря. Яма на Манежной кажется гаражом, бомбоубежищем, но не общественным пространством. Среди архитекторов это пространство называется странным словом «сервитутное». Вдумываясь, понимаешь, что это правильно – действительно сервитутное. По рассказам строителей, потолок первого (самого низкого по высоте) этажа начали закрывать белыми гипсолитовыми плитами, и когда Юрий Лужков увидел это, он лично распорядился плиты убрать и вместо них сделать покрытие из анодированного алюминия. Чтобы зеркальным эффектом несколько исправить эффект низкого потолка. Наверное, с плитами было бы еще хуже, но и сейчас ужасно.

Все приземистые пространства украшены дизайном Церетели по программе «археологического разнообразия». Самый нижний уровень – XVII в., далее классицизм, верхний уровень – XX в. в виде стиля модерн, наверху – космос голубых куполов.

По средствам, затраченным на строительство, комплекс «Охотный ряд» – один из самых дорогих в мире, цена приблизилась к $5 тыс. за метр, почти в два раза перекрыв то, что предлагали на тендере западные компании.

Это тем более поразительно, что благодаря Церетели весь комплекс выглядит дешевкой. Его исторический декор выполнен из пластика, пластмассы и прочих сомнительных материалов. Невысокие способности великого дизайнера всех времен и народов сымитировать исторический стиль хорошо известны. Вольные вариации на темы классики, древнерусских узоров или линий модерна поражают подзабытым привкусом дешевой пошлости эпохи кооперативов. На этом фоне очень дорогие товары в бутиках, обрамляющих общественные пространства, кажутся таким же фальшаком, как и «исторические» интерьеры.

А ведь как славно все начиналось! Но автора оригинальной идеи архитектора Улькина быстро оттерли от проекта, проектирование принял «Моспроект-2» во главе с Михаилом Посохиным (главный архитектор проекта – Дмитрий Лукаев). Всю культурную программу (театры, музеи и т. д.) сократили, осталась одна торговля. Заглубляться в землю, как предлагал Улькин, не стали, высота этажей сократилась, а один этаж «выпер» на поверхность, уничтожив Манежную площадь. Потом пришли строители и так подвесили все трубы, вентиляцию и т. д., что высота сократилась еще на два метра. Чтобы как-то «замазать» выпирание верхнего этажа, Михаил Посохин пригласил своего тестя Зураба Церетели прикрыть все это дизайном. Появились балюстрады и фонарики, имитирующие провинциальный сталинский парк культуры. Заодно Церетели отдали и весь интерьер…

На первый взгляд, проблема в том, что одни архитекторы оттирают других, те приводят своих родственников и в результате возникает грандиозная халтура. Но дело не совсем в этом. Сложившаяся в Москве система проектирования и строительства, видимо, и не могла произвести на свет ничего иного.

В цивилизованном мире для подобных «больших проектов» существует институт «прожект менеджмента». Специальные управленческие компании, которые устраивают тендеры, экспертизы, согласовывают усилия разнообразных специалистов и т. д. Метод управления – финансовый. От халтуры их удерживает экономический интерес. В советском обществе ту же функцию исполняли проектные институты и государственные строительные компании. Метод управления – ор чиновников друг на друга по нисходящей. От халтуры их удерживала партия и репрессивный аппарат.

Москва – единственный из постсоветских городов, где чисто советская система строительства полностью сохранена и даже укреплена. Но ее уже ничего от халтуры не удерживает. В классические советские времена общая планировка комплекса была бы расценена как вредительство, а пластиковый декор – как воровство.

За вредительство, конечно, посадили бы не Посохина, который получил бы партийный выговор, а Улькина, который вообще ни при чем, но страшно было бы всем. Сегодня же мы имеем дело с халтурой, которой ничего не страшно.

«Трансвааль» и другие творения архитектора Нодара Канчели

В субботу 22 июня 2002 г. мэр Москвы Юрий Лужков открыл первый в столице аквапарк. Построенный всего за полтора года, уникальный спортивно-оздоровительный комплекс имел площадь более 20 тыс. кв. м и вмещал около 2000 человек. Ядро комплекса – аквапарк – представляло собой маленькую экзотическую страну. Его интерьер имитировал южное море, окруженное скалами и тропической растительностью.

На торжественной церемонии Юрий Лужков сказал, что ему приятно открывать такое прекрасное спортивное сооружение, которое расположилось не в центре города, а на периферии – в красивом и просторном месте. В аквапарке, продолжил мэр, смогут хорошо позаниматься спортом, отдохнуть как взрослые, так и дети…

14 февраля 2004 г. в 19:15 в развлекательном комплексе «Трансвааль» обрушилась часть кровли над аквапарком. В этот момент в здании находилось около 400 человек. В результате обрушения погибло 28 человек (в том числе 8 детей), травмы различной тяжести получили 193 человека (в том числе 51 ребенок).

6 апреля мэр Москвы Юрий Лужков публично признал, что причиной трагедии в «Трансвааль-парке» стали ошибки проектировщиков. Свое заявление Юрий Лужков сделал в прямом эфире телеканала ТВЦ в передаче «Лицом к городу» сразу после того, как приехал из Абу-Даби и ознакомился с выводами технической комиссии.

По словам мэра, они свидетельствуют о том, что «все-таки можно говорить об определенных ошибках в проектировании» при строительстве «Трансвааль-парка». В частности, при проектировании кровли «не были учтены радиальные и сдвиговые деформации, которые могли повлечь за собой такие уровни сдвигов, при которых колонна могла просто выскочить из своей опоры». Кроме того, комиссия пришла к выводу, что опора, в которой крепилась 11-я колонна, была сделана из хрупкой стали, сообщил Юрий Лужков. И это тоже могло сыграть свою роль и стать причиной катастрофы, отметил московский градоначальник.

Мэр пояснил, что в ходе расследования специалистами «был исключен ряд версий, в числе которых плохое качество фундамента, тектоническая активность в районе аквапарка, погодные условия, внутреннее и внешнее воздействие». Кроме того, сказал градоначальник, члены комиссии пришли к выводу, что «облако пыли, поднявшееся возле 11-й колонны за несколько секунд до обрушения крыши, – отлетевшая штукатурка, которую нанесли на опоры для противопожарной безопасности», а не результат взрыва.

Такое заявление мэра оказалось неожиданным прежде всего для проектировщика кровли Нодара Канчели. В ходе расследования градоначальник неоднократно оказывал личную поддержку инженеру и даже заявил ему буквально следующее: «Ты рано сливаешь воду, Нодар. Нужно побороться. Я готов подтвердить версию о внешнем воздействии на любом уровне».

Похоже, мэр вместо воды слил любимого инженера, спроектировавшего перекрытия храма Христа Спасителя, торгового комплекса на Манежной площади и еще нескольких амбициозных проектов столичного строительного комплекса. Видимо, понял это и сам г-н Канчели. Он отказался комментировать слова мэра, сказав: «Я знаю, что нужно сказать, и вместе с тем я не могу ничего сказать. Мэр есть мэр, Канчели есть Канчели…».

И все-таки инженер Канчели не согласился с выводами комиссии: «Не применительно к аквапарку хочу сказать: я просто не понимаю, откуда и как она (опора) могла выскочить». По словам конструктора, сила сдвиговой деформации, которая воздействовала на колонну, должна была составлять не менее 24 т, что просто невозможно себе представить.

При этом согласие мэра с выводами комиссии можно было предсказать. Версия об ошибке в проектировании оставалась самой удобной для всех. Она снимает ответственность с федеральных и столичных властей за возможный теракт и защищает от исков пострадавших владельцев аквапарка и строителей. А для Нодара Канчели власти быстро придумали выход. Ему предложили амнистию.

Уже летом 2004 г. проект восстановления «Трансвааль-парка» в качестве оздоровительного центра был одобрен общественным советом при префекте Юго-Западного округа. Автором проекта выступил Владимир Десяткин, главный инженер ООО «Архитектура, технология и сервис», разрабатывавшего доаварийную концепцию деятельности аквапарка. Этот проект стал компромиссным решением: весной владельцы «Трансвааля» планировали открыть в уцелевшей части здания дискотеку, боулинг, сауны и ресторан, однако на следующий день городские власти запретили это делать, мотивируя тем, что эксплуатация аквапарка опасна для жизни посетителей. Тогда же Юрий Лужков заявил, что «наряду с этим хозяйственным аспектом существует и серьезный моральный аспект, который нужно осмыслить».

Судя по всему, за 11 месяцев столичные власти «осмыслили моральный аспект».

«Мы храним тяжелую память о трагедии, но жизнь продолжается и предложенные решения являются балансом между различными мнениями», – заявил мэр на заседании градостроительного совета в марте 2005 г. Главный архитектор Москвы Александр Кузьмин сообщил, что в память о погибших при обрушении кровли аквапарка рядом будет построена часовня, «ее будет венчать звонница, в основание которой вмонтируют мемориальную доску с именами погибших».

«Чтобы соблюсти этику, мы обязательно построим часовню», – заявил Сергей Арсентьев, директор владеющего аквапарком ООО «Европейские технологии и сервис». По его словам, «на том месте, где было обрушение, будет построен зимний сад, никакой развлекательной составляющей больше не будет, вероятно, будет изменено и название комплекса, потому что слово "Трансвааль" несет негативную нагрузку».

Вместо развлекательного комплекса г-н Арсентьев обещал построить спортивно-оздоровительный центр с грязевыми ваннами и процедурными кабинетами. Плавательный бассейн предполагалось увеличить в два раза. «Я не исключаю того, что 50-метровый бассейн пригодится городу в качестве олимпийского объекта для 2012 года», – добавил г-н Арсентьев.

Оценить прибыльность будущего комплекса г-н Арсентьев отказался: «У нас одной налоговой задолженности $30 млн и десятки миллионов долларов убытков. Все понимают, что нашей вины в том, что оно упало, нет, но денег нам никто не вернет».

Не остался без дела и Нодар Канчели. В апреле 2005 г. градостроительный совет при мэре Москвы рассматривал концепцию Центра всесезонных видов спорта в Электролитном проезде (долина реки Котловки). Конструктором спорткомплекса выступил господин Канчели, представлял проект на заседании главный архитектор Москвы Александр Кузьмин.

Комментируя свой проект, господин Канчели отметил, что для удобства проектировщиков и строителей центр необходимо разделить на несколько объектов, которые будут вводиться в строй поэтапно. «Это позволит избежать затягивания сроков проектирования и строительства комплекса», – пояснил архитектор.

«Это уникальный проект, очень красивое и величественное предложение», – заявил мэр Москвы Юрий Лужков, добавив, что комплекс «должен стать инвестиционно привлекательным, для этого он должен включать в себя гостиницы, рестораны, другие окупаемые объекты». «Работа выполнена очень талантливо», – оценил г-н Лужков…

23 февраля 2006 г. около 5 часов утра в Москве обрушилась крыша Басманного рынка, расположенного на Бауманской улице. После обвала на рынке начался пожар, а подвал, где оказались блокированы люди, стало затапливать. На место прибыли 50 машин скорой помощи и более 200 спасателей. Ими руководил лично глава МЧС Сергей Шойгу. Под развалинами Басманного рынка 66 человек погибли, а еще 24 – оказались в больницах.

В проектировании купола рынка принимал участие архитектор Нодар Канчели. Господин Канчели в беседе с журналистами назвал причиной катастрофы на Басманном рынке не предусмотренную проектом снеговую нагрузку, к которой добавился вес устроенных под крышей торговых павильонов. Кроме того, архитектор не исключил возможность коррозии несущих конструкций. Вместе с тем он отметил, что построенное в 1977 г. здание соответствовало всем действовавшим нормам.

В тот же день архитектора вызвали на допрос в прокуратуру, которая возбудила по факту катастрофы уголовное дело по статьям «Причинение смерти по неосторожности» и «Халатность». Чиновники и спасатели сразу отвергли версию теракта, единодушно заявив, что крыша рынка рухнула под тяжестью выпавшего в ночь на 23 февраля мокрого снега, и из-за ошибок проектировщиков.

Наверняка сыграла свою роль неравномерность приходящейся на антресоль нагрузки: в тот период эксплуатировалась только часть рынка, обращенная к Бауманской улице, в то время как тыльная часть строения была закрыта.

К нагрузке от торгового оборудования и сельхозпродукции, сложенной на антресоли, добавилась и нагрузка от снега, действующая на крышу сверху. Крыша рынка представляла собой почти плоский круг диаметром 80 м из железобетонных плит. Особенность конструкции заключалась в том, что этот круг опирался не на капитальные стены, а на мощные стальные тросы-ванты, натянутые от краев конструкции к середине. По краям ванты цеплялись за железобетонный опорный контур, установленный по периметру здания, а в центре – за стальной диск со смотровым окном в середине. Учитывая, что тросы допускали некоторое провисание, крыша представляла собой все же не плоскость, а воронку с очень пологими краями, в центре которой собирался снег и талая вода.

«Версия об обрушении из-за снега является главной», – заявил Юрий Лужков. Однако по его же данным, крыша была рассчитана на нагрузку снежного покрова толщиной 1,4 м, а замеры снега показали, что перед обрушением на крыше скопилось всего 40–45 см влажного снега, причем распределен он был равномерно. Нормально действовал и сток талых вод с крыши. Впрочем, учитывая, что сооружение уже было перегружено изнутри со стороны антресоли, и небольшое количество снега могло сыграть роковую роль. При этом очистить снег администрации рынка не могла.

«У нас не было ни возможности залезть на крышу, ни специальной техники для уборки снега, – заявил перед задержанием директор рынка Мишиев. – И вообще я был уверен, что снег должен был таять под воздействием внутреннего тепла, а вода – стекать по водостоку». Следует отметить, что чистку снега с купола не предусмотрели и проектировщики, поскольку допускалась повышенная снеговая нагрузка на крышу.

На все перечисленные проблемы обязательно должны были обратить внимание опытные эксперты – члены комиссии, созданной еще два года назад после обрушения купола «Трансвааль-парка».

После катастрофы в Ясеневе все без исключения объекты с большими пролетами, перекрытыми легкими крышами стадионы, бассейны, концертные залы и рынки, были подвергнуты комплексным проверкам. Особое внимание уделялось сооружениям, крыши которых проектировал Нодар Канчели. Проверяли и Басманный рынок, однако, как заявили мэр Москвы Лужков и директор рынка Мишиев, эксперты признали здание неопасным и разрешили его дальнейшую эксплуатацию.

Сразу после катастрофы Юрий Лужков заявил: «Я думаю, что среди погибших в основном приезжие». Действительно, в столь ранний час на рынке находились лишь торговцы и представители администрации. Чуть позже он заявил журналистам, что развалины Басманного рынка разберут до основания, но это место пустовать долго не будет. «Здесь будет сделан большой центр, где на первом этаже будет рыночная торговля, а на втором – бутики, магазины, ресторанчики, кино и все те элементы, которые бывают в подобных торговых центрах», – сказал мэр.

В итоге члены комиссии правительства Москвы, расследовавшие обрушение крыши Басманного рынка, единогласно не назвали причин аварии, ограничившись рассуждениями о неправильной эксплуатации здания в течение 30 лет.

Таким образом, ни одно ведомство и должностное лицо от выводов расследователей не пострадало. Юрий Лужков спокойно подписался под этими выводами. Поставил свою подпись под заключением и входивший в городскую комиссию конструктор рухнувшей крыши рынка Нодар Канчели.

А еще через месяц, 28 апреля 2006 г., Юрий Лужков подписал распоряжение о строительстве на месте рухнувшего два года назад «Трансвааль-парка» комплекса для семейного отдыха. «Комплекс должен быть восстановлен. Я не считаю, что будет лучше закопать оборудование на десятки миллионов рублей в землю, все забыть и через несколько лет сделать на месте "Трансвааля" рынок», – заметил Сергей Арсентьев.

Манеж

Московский Манеж, полыхавший в день президентских выборов, 21 марта 2004 г., сгорел удивительно вовремя. Потеряв, наконец, уникальный памятник архитектуры, московское правительство получило возможность сэкономить порядка $ 100 млн.

В катастрофе можно увидеть мистическое начало.

Манеж возник из пожара 1812 г., когда Москва выгорела и вокруг Кремля образовалось гигантское пустое место. Это был памятник триумфу над Наполеоном и памятник с особым смыслом. Строительная программа императора Александра I (то есть история развития русского ампира) заключалась, в частности, в том, чтобы внятно указать Наполеону, кто, собственно, является наследником Римской империи. Основные мероприятия на эту тему развернулись в Петербурге, но и в Москве было решено создать «классический» центр.

В предшествующую эпоху Екатерина Великая тоже собиралась материализовать в Москве имперские амбиции России и даже хотела ради этого снести Кремль, но при Александре концепция поменялась.

У стен Кремля архитектор Осип Бове построил грот, выглядевший так, будто это небольшой раскоп, в котором удалось найти остатки колонн, капителей, карнизов. Рядом расположился Манеж. Как раз в то время все были увлечены раскопками Помпеи. Получилось, будто вот копнули под Кремлем, а там, оказывается, был фантастический римский форум, наш «Капитолийский холм», где позднее на развалинах античности построили средневековую крепость. Русский Капитолий «не сохранился», зато рядом, пожалуйста, гигантский античный храм.

Символически Манеж – это московский Парфенон, причем даже не один Парфенон, а целых два (он в два раза длиннее, чем это принято по канонам античного храма). В центре Манежа еще находилась церковь Святого Николая, апсида которой выходила в Александровский сад (ее снесли в 1930-е гг.), и получалось так, что к этой церкви пристроены два огромных античных храма.

Это было зримое доказательство происхождения Российской империи от Римской, что в начале XIX в. означало доказательство нашей цивилизованности, нашей причастности к общеевропейским ценностям.

Из пожара эта причастность возникла, в пожар и ушла, увенчав гигантским фейерверком победу на выборах президента, чья программа вряд ли может быть охарактеризована как просвещенный европеизм. Наш принцепс, конечно, не слишком подходит на роль Нерона, любующегося пожаром столицы под крики восхищенного народа, его артистизм проявляется в другом. Но для романтически настроенных натур тут есть где усмотреть массу мистических совпадений и тем острее погрузиться в переживание одной из величайших национальных культурных катастроф.

Центр Москвы в тот момент выглядел как после авианалета: слева полуразрушенная сталинская гостиница «Москва», символ азиатской империи, справа сгоревший Манеж, символ империи европейской, в центре лужковский «Охотный ряд». Более зримой и глубокой победы русского центризма не придумаешь.

Это если говорить о символическом порядке. В пространстве более приземленном дело обстоит так. Мэр Москвы Юрий Лужков уже на пожаре объявил о том, что здание будет реконструировано и расширено вдвое. Это прозвучало странно. Все-таки редко вечером в воскресенье на пожар люди приезжают с готовым проектом восстановления, в котором предусмотрены дополнительные площади.

Но все дело в том, что Манеж сгорел необыкновенно удачно: как раз тогда, когда московское правительство вплотную подошло к его реконструкции, было даже выпущено постановление правительства о «реставрации и приспособлении» Центрального выставочного зала к современным функциям. Слово «реконструкция» в отношении памятников архитектуры употреблять было запрещено (этот вид работ не предусмотрен законом «Об охране памятников»), поэтому вместо него используется эвфемизм «приспособление».

По постановлению московского правительства инвестором работ выступила австрийская фирма M. S. I. (Messe Service International), один из крупнейших выставочных операторов на русском рынке. Фирма оплачивала расходы на реконструкцию, а взамен получала время – 75% выставочного времени сроком на 15 лет. Город фактически терял на этот период всякую прибыль от выставок в здании: оставшихся 25% едва хватило бы для проведения там бесприбыльных муниципальных мероприятий вроде выставки Школы акварели Сергея Андрияки, которая должна была открыться в Манеже как раз на той неделе, когда случился пожар.

В соответствии с заданием на проектирование, помимо реставрации Манежа и в особенности его перекрытий, предполагалось углубление выставочного комплекса на один этаж для собственно выставочных пространств, а также сооружение под ним подземной парковки на 200 машин (фактически на всю площадь здания). Кроме того, в здании должны были быть созданы офисные площади для администрации зала, а также кафе и рестораны.

Именно об этом плане Юрий Лужков и рассказал на пожаре: увеличение площадей в два раза и подземный паркинг. Все было решено, но надо сказать, что решение далось московским властям нелегко. Мысль хозяйственная входила в жесточайший конфликт с мыслью культурной, и впереди инициаторов проекта ждала масса сложностей.

Деревянные перекрытия Манежа, созданные гениальным инженером Августином Бетанкуром, швейцарцем на русской службе, – памятник инженерного искусства. Бетанкур придумал, как перекрыть 47 м деревянными конструкциями без опор, но за 150 лет конструкции подпортились. В свое время для лучшей сохранности деревянные балки укутали и засыпали солдатской махоркой, от которой жук-древоточец дох на месте. В военные годы махорку выкурили, и жуки воспряли духом.

В хрущевское время, когда Никита Сергеевич вывел из Манежа кремлевский гараж и устроил там выставочный зал, началась реконструкция, но бревен такой длины и качества больше в СССР не произрастало. В результате под балки были подведены железные опоры, а сами перекрытия зашили фанерой – получилось выставочное пространство, которое тот же Хрущев навсегда обессмертил радикальнейшей критикой современного искусства (он там указал на гомосексуальную природу авангарда в самых скандальных выражениях).

Получалось, что из-за культурных проблем необходимо, во-первых, открывать все перекрытия и реставрировать, чистить и защищать от пожара весь этот полуистлевший памятник инженерного искусства. Во-вторых, подводить под перекрытия компенсирующие металлоконструкции, которые бы все это держали. В-третьих, строить подземные выставочные пространства и парковки, как-то так подкапываясь под все это, чтобы оно не пострадало. Просто глаза на лоб лезли от такого финансового нестроения, и еще неизвестно, что бы из этого вышло.

Дело в том, что Манеж – памятник федерального значения, находящийся в городской собственности. Когда московские власти хотят реконструировать федеральные памятники, они по закону должны проходить согласования в Минкульте, который как раз и требует отдать памятники в федеральную собственность на том основании, что московские власти вместо реставрации занимаются их уничтожением. Легко предположить, что идея паркинга, подземного выставочного комплекса, кафе и ресторанов была бы мгновенно квалифицирована как пример злостного надругательства над памятником и получить эти согласования было бы чудовищно трудно. Ну не было у Осипа Бове подземного паркинга для гужевого транспорта, и офисных помещений не было, и ресторанов тоже.

И вот счастье – полыхнуло.

У нас, кстати, такое счастье уже случалось. Как раз тогда, когда готов проект реконструкции и уже вроде бы пора к ней приступать, вдруг памятник раз – и загорается, и сразу все проблемы отпадают. Даже термин возник – «реанимация методом кремации».

В Замоскворечье, где ценные инвестиционные площади занимали домики купчих позапрошлого века, в 1990-е гг. просто постоянно полыхало, причем, что интересно, всегда именно везло: ни одного уголовного дела о поджоге не было. Короткое замыкание – и стоимость реконструкции понижается в два-три раза.

Легко рассчитать, что в случае с Манежем, проект реконструкции которого можно оценить в сумму $200–300 млн (около 20 тыс. кв. м в трех получившихся уровнях при цене в районе $1 тыс. за метр, как в соседнем «Охотном ряду»), сумма экономии составляет порядка $100 млн. Учтем при этом, что после пожара все согласовательные проблемы с реконструкцией будет решать гораздо проще.

Ведь Манеж сгорел, и необходимость что-то с ним делать очевидна и для Минкульта, а чтобы что-то сделать, нужны дополнительные инвестиционные площади.

Словом, произошла большая инвестиционная удача. Когда кому-то так (на такую сумму) повезло, невольно думаешь, что, может быть, этот кто-то удачу подтолкнул. Но беспристрастный наблюдатель все же должен склониться к мысли о чистом везении. Судите сами. Предположим, кто-то решил по экономическим соображениям сжечь Манеж. Стал бы этот человек поджигать его непосредственно в момент торжества Владимира Путина? Это и с точки зрения бизнеса как-то неаккуратно. Люди, оперирующие такими суммами, в целом не склонны идти на неоправданные риски, а, говорят, Путин очень интересуется, на кого бы обидеться за этот пожар. Но тут судьба, а с судьбы что же возьмешь? Можно попенять на выбранное ею время, но какой удачный итог!

Фактически пожар полностью подготовил строительную площадку, как в 1812 г., премного поспособствовав украшению столицы новым прекрасным зданием.

Восстановленный Манеж открылся для публики 18 апреля. За год, ушедший на реставрацию, вероятно, ни один архитектурный объект Москвы не волновал общественность так сильно.

Самое удивительное, что московское руководство повело себя так, будто пожарище еще добавило ему новых пут. Казалось бы, никто теперь не мешал реализовать давнишний замысел «Моспроекта-2» – с парковкой и еще одним подземным этажом. Тем более что и инвестор под проект уже был найден. Контракт, правда, заключить не успели. Поэтому в принципе никто не удерживал тот же «Моспроект-2» от того, чтобы засесть за еще более шикарный проект реконструкции, где были бы реализованы самые смелые мысли. Например, прозрачная кровля – такой вариант был. Помимо некоторой художественной свежести это роднило бы новый Манеж с перекрытым прозрачной же кровлей Гостиным Двором. А Гостиный Двор, как известно, не самая бедствующая выставочная площадка: график расписан на несколько лет вперед. То есть понятно, что не всякий зритель строем пойдет на специфические выставки типа стоматологических или сапожных, но это уже проблемы организаторов. А свою аренду Гостиный Двор в любом случае получает.

Можно было бы, наоборот, махнуть рукой на Гостиный Двор-2, торопливо и экономно воспроизведя именно такой Манеж, каким все его знали последние десятилетия: несколько унылые и бестолково освоенные бесконечные просторы, в которых всегда чувствовался дух незабвенного МОСХа и слышалось эхо хрущевской ругани – вне зависимости от того, что, собственно, выставлялось. Никаких проблем с Минкультом тогда бы точно не возникло.

Но был и третий путь, который многим подсказали сами непокрытые руины Манежа. Можно было бы поставить дело таким образом: вне зависимости от нашего желания или нежелания фирмы Бетанкура утрачены навсегда, но светлая память об инженерно-конструкторском дерзании великого иностранца на русской службе должна сохраниться. Давайте же поиграем в преемственность поколений и пригласим какого-нибудь великого архитектора современности, чтобы он охватил все это своей могучей рефлексией: и победу над Наполеоном, и путинские выборы, и торжественный тосканский ордер, и гениального Бетанкура, и закопченные руины. Нефам венецианского Арсенала, где когда-то строили корабли, а сейчас проводят архитектурные и художественные биеннале, такое и не снилось.

Результат, однако, оказался неожиданным. Власти отказались от привлечения инвестиций и прекратили переговоры с M.S.I. Vertriebs, взвалив все расходы на городской бюджет. Злополучный призрак автостоянки под Манежем сначала скукожился до небольшого паркинга на 200 машиномест, а потом и вовсе исчез из проекта реставрации. Хотя подземный ярус есть – в нем разместится еще один выставочный зал и подсобные помещения. Противопожарными датчиками утыкано все, что только можно, но в остальном по отделке и по материалам это помещение крайне простое и, мягко говоря, не очень затратное.

Основной уровень (то есть собственно восстановленный исторический Манеж) производит смешанное впечатление.

Первое, что бросается в глаза: ликвидирован потолок, на необходимости которого так настаивали поборники аутентичности реконструкции во главе с директором Института искусствознания Алексеем Комечем. Просто мэр хотел, чтобы хоть современная копия бетанкуровских конструкций была совершенно доступна обозрению посетителей манежных выставок («А то иногда такое выставят, что и смотреть больше совершенно не на что», – прибавлял Юрий Лужков). Даже компромиссные варианты вроде съемного или полупрозрачного натяжного потолка не прошли.

В итоге картина слегка ошеломляющая: над без малого гектаром выставочного пространства нависает не потолок, а несколько ажурных ярусов переплетающихся деревянных конструкций. Здесь есть привкус хай-тека и актуальности, но понятно, что это именно хай-тек в духе ампира, с его тягой к неглянцевой, архаизирующей классике. При этом стропила – новые, сделаны из клееной сосны, прямо на них приделаны светильники, освещающие пространство зала, и зритель может созерцать теперь еще и трубы с кабелями, проложенные по внутренней обшивке кровли.

К слову, внутри Манеж теперь выглядит еще более просторным. Прежние помещения входной группы (гардеробы, туалеты, кассы и т. д.) ликвидированы, Манеж фактически начинается прямо с входных дверей. Но поскольку элементарная инфраструктура все-таки необходима и не все можно перенести в подземный уровень, при входе возведены в два яруса довольно робкого вида галерейки – безликие и сверкающие галогеном, будто перенесенные из аэропорта средней руки.

Надо сказать, что даже реакция Юрия Лужкова на восстановленный Манеж была противоречивой. Оба зала – верхний и нижний – мэр осмотрел буквально мельком, хотя в том же раскрытии стропил все-таки есть его немалая заслуга, казалось бы, мог бы и полюбоваться лишний раз. Но нет. Даже прессе мэр рассказал не о своих восторгах от обновленного интерьера, а о том, что фундаменты здания теперь как следует укрепили, и это хорошо, потому что при Александре I строили совсем халтурно – Манеж, мол, еле стоял.

Военторг

В 2003 г. правительство Москвы приняло решение о сносе Военторга – «со сносом всех строений, с сохранением наиболее ценных элементов фасада». Взамен был разработан проект строительства нового здания в «московском стиле» на месте Военторга.

Здание – замечательный памятник эпохи модерна. Заметные в Москве охранители принялись бить тревогу, говорить о необходимости срочного включения Военторга в списки федеральных памятников (сейчас здание имеет статус вновь выявленного памятника). Но как это у них получается, прекрасно показывает история с гостиницей «Москва». Там все было то же самое: то же волнение, те же постановки на учет, тот же статус вновь выявленного памятника – «Москву» начали разбирать в сентябре.

Отечественный опыт 1990-х гг. однозначно свидетельствует: таким способом нам не удалось реконструировать ни одного здания. Мы умеем разрушить и отстроить заново, а вот оставлять и сохранять – это мы не можем. Мы попробовали с Гостиным Двором – и вроде бы это то же самое здание, которое было, но только на самом деле все равно – муляж.

Строительство храма Христа Спасителя, как ни верти, принципиально уравняло историю и новодел в общественном сознании: для большинства населения Юрий Лужков доказал, что он может строить ничуть не хуже царей, потому борьба против сноса перестала быть общественно значимой. Вопрос стал узкоспециальным, но специалисты по охране в своем наиболее деятельном и разумном большинстве все инкорпорированы в лужковские комиссии и советы. Жизнь их насыщена и интересна, они заседают в этих комиссиях, которым для работы нужны заключения экспертов, их фирмы заняты подготовкой этих исследований под доказательство возможности и необходимости нового строительства в центре и новых сносов. И архитекторы, и инвесторы относятся к этой аналитике с заранее проплаченным результатом как к легализованной форме взятки и уважают охранников памятников примерно так же, как население уважает гаишников.

Вдобавок начался восхитительный процесс дележа памятников между Москвой и федеральными властями, который окончательно доказал, что высокие проблемы сохранения нашего наследия – это просто вопрос о том, кто будет собирать дань.

История перестала быть всеобщей – она приватизировалась, а общественная защита частных интересов группы мытарей – это нонсенс.

Леса с нового здания Военторга на Воздвиженке сняли в августе 2008 г. Эксперты-историки с презрением отвернулись, московское правительство осталось довольно.

То, что новый Военторг не соответствует тому, который был снесен в 2003 г., – тривиальная истина факта. Тут не о чем рассуждать – это другое здание. Оно в шесть раз больше. Оно построено в другом материале: старый Военторг был штукатурный, нынешний из полированного гранита, который трудно отличить от пластика. Оно другой формы. Изменен ключевой элемент – угловая башня, она была прямоугольная с длинными тягами и трехчастным делением окон, а стала скругленная с куполом. Исчезли эркеры, исчезли поэтажные членения. Вообще все черты, делавшие это здание памятником «венского» модерна начала XX в., тщательно убраны, и во всех деталях, членениях и пропорциях это характерный офисно-торговый центр лужковского стиля.

Это прискорбно и отвратительно. Но остается вопросом, отнеслись бы эксперты к этому зданию как к менее прискорбному и отвратительному, если бы оно было построено точно по чертежам Сергея Залесского 1911 г. Ведь это все равно была бы фальшивка, а чем фальшивка ближе к подлиннику, тем она преступнее. Фальшивые здания – то же, что и фальшивые деньги. С того момента, как со здания сняты леса, они выпущены в оборот, уже стоят и обманывают людей, делают вид, что они подлинники, хотя сами – фальшивки.

Но, согласитесь, фальшивомонетчик, нарисовавший сто долларов по своему вкусу, так, как ему кажется правильнее и симпатичнее, – существо даже трогательное в своей наивной беспомощности по сравнению с холодным циником, рисующим купюру так, что ее не отличишь без детектора.

С трагическим видом эксперты сетуют, что вот, мы же предупреждали, мы же советовали, надо было не выдвигать вперед мансарды, нельзя использовать полированный гранит, надо было сохранять пропорции. Но нас не послушали, и посмотрите, какой неудовлетворительный результат.

Эксперты в этой ситуации больше напоминают старых респектабельных фальшивомонетчиков, которым достался редкостный придурок-ученик. Он с энтузиазмом порет какую-то отсебятину, вместо того чтобы копировать, чего показали.

Поразительно, что с этой своей крайне экзотической бедой охранники выходят к обществу и на полном серьезе требуют сочувствия – нет, ну вы посмотрите на этого оболтуса, ну он же вообще ничего не понимает. Пропорции перепутал, материал перепутал, форму башни перепутал – ну что же с таким делать, граждане? Можно сделать фармазона из такого феноменального кретина? Помогите, граждане!

Кто же этот художник? С одной стороны – это архитектор Владимир Колосницын, известный своим зданием ресторана поперек Чистых прудов. С другой стороны, московская власть воспринимает архитектора как существо, способное более или менее плохо нарисовать пути канализационных труб, электрических подводок, вентиляционных коробов и обеспечить потребное количество квадратных метров. За художественный облик она отвечает сама, сама говорит, чего рисовать, сама принимает нарисованное, сама подписывает, сама выпускает постановление правительства с проектом в виде приложения. Так что мэрия и Владимир Колосницын тут, как минимум, выступают как соавторы, навроде Кукрыниксов.

Когда сносили Военторг и Михаил Швыдкой, тогда министр культуры, послал телеграмму президенту Путину с просьбой остановить акт вандализма, московское правительство как-то всполошилось и предприняло попытки примириться с общественностью. Ситуация была нервная, попытки были разнонаправленные и малоосмысленные.

В общей кутерьме Владимир Иосифович Ресин даже пообещал спецкорру «Коммерсанта» Григорию Ревзину: «Я обещаю, будет Военторг точно такой, какой был! Мое тебе слово!» И как теперь быть с этим словом?

Нет, вообще-то сложно допустить мысль, что Владимир Иосифович обманул журналиста. Не такой это человек. Он просто искренне не видит различий между старым Военторгом и новым, то есть видит, но полагает их несущественными. Ну как если дом, скажем, перекрасят или сделают ему новую дверь – разница, конечно, есть, но ведь никто не скажет, что это другой дом? Так и тут – ну поменяли, что надо, но дом-то тот же самый. Это представляется страшно важным.

Нет сомнения, что и Юрий Лужков, и Владимир Ресин, и вообще вся верхушка московской власти принадлежат к героическому поколению 1990-х. Это весьма специфическое поколение, которое можно встретить в любой области власти или бизнеса. Ему присуще несколько важных черт.

Во-первых, авантюризм. Они искренне уверены, что нет ничего невозможного, что любые запреты, существующие в обществе, – это хлам, инерция, и их как минимум стоит попробовать на устойчивость: выстоят, значит, правильные, рухнут, значит, фуфло.

Во-вторых, недоверие к любым авторитетам. Они готовы слушать, но всегда думают, что их хотят надуть, запудрить мозги, навязать бессмысленные траты, и поэтому надо все решать самому. Инструментом решения является интуиция, внутреннее ощущение, что вот этот эксперт вот здесь врет, вот тут пытается выгадать, вот тут украсть.

И наконец, известный романтизм. Они могут изводить миллиарды долларов на совершенно идеалистические цели вроде восстановления храма Христа Спасителя, их интересуют не столько деньги, сколько возможность с помощью этих денег менять мир.

Так вот, эти люди в итоге конструктивно отнеслись к проблеме реконструкции и реставрации.

Они согласились с тем, что прошлое – это важно и разрушать его не надо.

Они согласились с тем, что старыми зданиями нужно гордиться. Но при этом сочли, что все требования о сохранении материальных остатков памятника, о точном следовании методикам научной реставрации, о соблюдении закона об охране памятников – это попытка их развести, вытянуть у них деньги на каких-то реставраторов и ученых, и вот это – нет, лохами тут никто не будет.

Они придумали свое, интуитивное ощущение реконструкции, где критерием правильности является, во-первых, общее сходство с прототипом, во-вторых, финансовая успешность реконструкции (больше метров), в-третьих – чтобы выглядело богато.

И именно с этими критериями реконструируется сегодня вся историческая Москва.

Военторг – крайний случай, здесь степень отклонения от оригинала так велика, что заметна сегодня и почти всем. Но с его помощью можно понять, насколько сильно привкус лужковских реконструкций будет ощутим во всех зданиях, до которых они дотянулись.

В июне 2008 г. эксперты назвали Военторг главной утратой 90-х годов. Теперь это здание должно стать главным камертоном лужковского вкуса.

Если вы чувствуете, что с историческим зданием что-то не то, пойдите к Военторгу, и вы поймете, что именно.

Но есть еще один изумительный аспект, о котором нельзя не сказать.

Когда Военторг сносили, его достаточно сложно снимали с охраны (он имел статус нововыявленного памятника архитектуры). Были приглашены эксперты (свои, московские), был составлен паспорт памятника, и там как-то так получилось, что предметом охраны не являются фундамент и несущие конструкции, а только элементы декора на фасаде. Эти элементы – рыцари при входе – восстановлены в новом сооружении.

То есть по закону этот памятник в результате достаточно сложных манипуляций – экспертных заключений, согласований, заседаний советов с протоколами и т. д. – восстановлен правильно. Бессмысленно обсуждать качество этих законных процедур, в результате которых требуется признать, что вот это вот, что стоит на Воздвиженке, – тот самый исторический памятник, восстановленный в строгом соответствии с процедурами. Очевидно, что если по закону черное надо признать белым, это не проблема черного и белого, а проблема закона, точнее уважения к нему. Тут интереснее другое – кого здесь хотят убедить?

Тут действует какая-то поразительная логика, которая вновь заставляет вспомнить об успешных бизнесменах 1990-х годов. Что бы они ни делали, они при этом стараются обезопаситься от возможных преследований, обкладываются справочками, заключениями, экспертными решениями и протоколами заседаний акционеров, чтобы, когда за ними придут, адвокатам было с чем работать.

Поэтому совершенно невозможно понять, кого ждала московская мэрия. Кто к ним придет? Для кого они собирают эти бумажки, доказывающие, что по закону перед нами тот же Военторг, который был? Для себя? Для нас? Для истории?

Часть II

Отставка, которой не могло не быть

«…Они должны понять, что не являются частными лицами, и они могут подать мне заявление об увольнении».

Дмитрий Медведев

13

Отставка окончательная

Как Медведев Лужкова уволил

В свой последний рабочий день на посту московского градоначальника Юрий Лужков прибыл в здание мэрии на Тверской, 13 около 8:00. О своей отставке он узнал по радио в машине, когда ехал на работу.

28 сентября 2010 г. Дмитрий Медведев отправил мэра Москвы Юрия Лужкова в отставку с предельно жесткой формулировкой – за утрату доверия. Увольнение г-на Лужкова поддержала практически вся политическая элита, в том числе и «Единая Россия». В ответ Юрий Лужков демонстративно вышел из партии.

Об увольнении господина Лужкова было объявлено в день, когда в Москве не было ни президента, ни премьер-министра.

Дмитрий Медведев находился с государственным визитом в Китае, а Владимир Путин – с рабочей поездкой в Республике Коми. И президент, и премьер-министр демонстрировали, что ничего сверхъестественного не произошло.

«Трудно себе представить, чтобы губернатор мог работать в ситуации, когда высшее должностное лицо России – президент – не испытывает к нему доверия», – заявил господин Медведев, не исключив повторения подобных случаев «в зависимости от конкретной ситуации».

Разговоры о намерении Кремля избавиться от влиятельных губернаторов-старожилов, пришедших к власти в начале 90-х годов прошлого века или еще в советское время не прекращались с момента избрания Дмитрия Медведева президентом. Губернаторы решили сыграть на опережение и летом реанимировали тему выборности глав регионов – только через выборы они могли и дальше оставаться на своих постах.

Первым призвал вернуться к прямому избранию президент Татарии Минтимер Шаймиев. Затем его поддержали президент Башкирии Муртаза Рахимов и глава Ростовской области Владимир Чуб. А в ноябре к ним присоединился и Юрий Лужков.

Стоит вспомнить, что накануне думских выборов 1999 г. эта четверка стояла у истоков создания оппозиционного губернаторского блока «Отечество – Вся Россия», главной целью которого считалось избрание в 2000 г. президентом России Евгения Примакова. Однако ОВР получил на выборах лишь 13%, Примаков на президентские выборы не пошел, а президентом стал Владимир Путин.

В начале правления у него не нашлось сил на борьбу с региональными лидерами (все ресурсы центра были отвлечены на войну в Чечне и перетасовку колоды олигархов), и он заключил с ними мир, который никогда не нарушался. Сейчас, когда федеральные власти вновь оказались ослабленными (значительные силы брошены на борьбу с экономическим кризисом), ОВР, можно сказать, подал признаки жизни. Правда, особых перспектив у наступления губернаторов на центральную власть уже не было. Никаких новых пактов центр заключать с ними не собирался и был полон решимости сделать то, что не удалось в 2000-м, – покончить с тяжеловесами.

Вечером 17 ноября 2008 г. в эфире передачи «Познер» Юрий Лужков высказался за рассмотрение вопроса о возвращении прямых выборов руководителей российских регионов. Московский градоначальник напомнил, что в 2003 г. он поддержал решение российского руководства об отказе от прямых выборов губернаторов. Однако, по его мнению, «сейчас этот вопрос можно было бы вернуть». «Я был бы сторонником этого», – добавил Лужков. Главы регионов, избранные на прямых и альтернативных выборах, являются более легитимными, нежели губернаторы-кандидаты, которых избрали местные парламенты, заметил мэр Москвы.

На следующий день Председатель Госдумы и Председатель Высшего совета «Единой России» Борис Грызлов рекомендовал не рассматривать эту точку зрения как партийную. После чего «Единая Россия» отменила выступление Юрия Лужкова и Минтимера Шаймиева на предваряющем партийный съезд медиафоруме. Выступление должно было быть посвящено федерализму.

В тот же день в Ижевске после выездного заседания Госсовета Президент РФ Дмитрий Медведев пообщался с представителями региональных СМИ. На вопрос об отношении к предложениям вернуться к всенародным выборам глав регионов президент отреагировал чрезвычайно жестко. Существующую систему назначения губернаторов господин Медведев назвал оптимальной и единственной возможной, а ее изменение – недопустимым.

– Если кого-то из глав регионов она не устраивает, то они должны понять, что не являются частными лицами, и они могут подать мне заявление об увольнении, – отрезал президент.

Московский градоначальник (по его собственным словам) заявление написал, но Медведев его не принял (в Кремле это отрицают). Поэтому Юрию Лужкову не оставалось ничего, кроме как продолжить работу. Правда внимание свое он все больше уделял вопросам если не глобального, то федерального уровня. 10 февраля на расширенном заседании политсовета Московского регионального отделения «Единой России» он призвал государство отобрать бизнес у олигархов и выставить его на рынок после того, как кризис закончится.

Прежде всего он обозначил, что в кризисе 2008 г. виновата Америка, которая в Марксовой схеме «деньги – товар – деньги» заменила товар «бумажками», которыми и «наводнила весь мир». И отметил, что в России никаких предпосылок для кризиса не было и нет: накоплены огромные золотовалютные резервы, стабилизационный фонд и т. д.

«Кто же виноват в том, что наша страна все больше вовлекается в кризисную ситуацию? – сам себе задал вопрос мэр и сам же себе ответил: – Государство в 90-е годы, которое допустило раздачу природных ресурсов тем, кто оказался не в состоянии развивать эти отрасли».

Г-н Лужков набросился на бизнес, который «набрал в зарубежных банках 570 млрд долларов», чтобы «покупать футбольные команды и яхты», и теперь государство вынуждено делать все, чтобы «не допустить банкротства стратегических отраслей, которые обеспечивают суверенитет страны». Более того, Юрий Лужков перешел на личности, назвав среди таковых «алюминиевую отрасль, Ходорковского, Абрамовича, "Норильский никель"». «Государство должно отобрать этот бизнес, но не для того, чтобы формировать госкапитализм, а чтобы выставить на рынок, когда закончится кризисная ситуация», – сделал вывод мэр.

Не осталась без внимания господина Лужкова и ситуация на валютном рынке. «Хочу всех предостеречь: доллар рухнет, – заявил мэр Москвы. – Он считается стабильной валютой, постоянным ориентиром, по которому идут расчеты. Это опасное заблуждение».

Через неделю в интервью газете «Коммерсантъ» Юрий Лужков пояснил, что, с его точки зрения, важнейшей причиной российского кризиса является экономическая политика государства – монетаризм. И вновь подчеркнул, что считает одним из важнейших средств борьбы с происшедшим национализацию и предлагает пересмотреть роль крупных собственников в экономике.

Так совпало, что на следующий день после публикации этого интервью, 18 февраля, Минюст зарегистрировал партию «Правое дело», которая считалась проектом Кремля. Уже через десять дней партия потребовала отставки мэра.

А в апреле последовали первые серьезные кадровые решения. В связи с бойней в супермаркете «Остров», устроенной начальником столичного ОВД «Царицыно» майором Денисом Евсюковым, 28 апреля указом президента был уволен начальник УВД Южного округа Виктор Агеев, написавший за две недели до этого рапорт об отставке. Отставили и двух его заместителей.

Оргвыводы по отношению к начальнику столичной милиции Владимиру Пронину были сделаны не сразу. Хотя генерал Пронин, комментируя массовый расстрел в супермаркете «Остров», занял весьма странную позицию, не осудив впрямую действия майора Евсюкова. По мнению генерала, причиной происшедшего стало психическое расстройство офицера, связанное с неурядицами в личной жизни, и напряженная работа.

При этом он назвал убийцу «перспективным сотрудником», отметил, что «до этого происшествия майор Евсюков характеризовался только с положительной стороны», и добавил, что тот «хороший профессионал, в воскресенье весь день дежурил в связи с празднованием Красной горки». Между тем, по словам коллег, майор Евсюков, отмечая день рождения, уже неделю был в запое и вообще давно вел себя неадекватно.

Решение об отставке самого Владимира Пронина президент Дмитрий Медведев принял только во второй половине дня. В Кремле ситуацию прокомментировали так: «Ответственность за трагическую ситуацию, которая сложилась, обязано нести именно руководство ГУВД, а не окружной милиции…

Случившееся в городе говорит о наличии системных проблем в милицейских органах Москвы, так что вряд ли решение могло быть другим».

Генерал Пронин, руководивший московской милицией с 2001 г., кстати, давно «напрашивался» на отставку. Достаточно напомнить, что именно при нем были совершены резонансные теракты: захват заложников в театральном центре на Дубровке, взрывы на рок-фестивале в Тушине, на перегоне между станциями метро «Павелецкая» – «Автозаводская» и у метро «Рижская». Однако начальник главка, пользовавшийся поддержкой мэра Юрия Лужкова, оставался на месте.

Вечером того же дня в телепрограмме «Лицом к городу» мэр Юрий Лужков заявил, что он сожалеет об отставке начальника ГУВД, «которому много доставалось и в Москве, и на предыдущих местах работы» (при этом мэр вспомнил о терактах, «последствия которых приходилось ликвидировать генералу»).

По его словам, генерал Пронин – эффективный начальник ГУВД: «Усиление потенциала московской милиции в том числе и его заслуга». В мэрии заявили, что отставка «носит характер пиара и терапии», «надо было доказать, что власть в стране есть». Иначе решение вряд ли было бы принято до окончания расследования инцидента, полагают в мэрии. В то же время чиновники мэрии говорили, что отставка генерала Пронина – удар и по позиции мэра, поскольку при принятии этого решения мнение Юрия Лужкова не было учтено.

29 июня 2009 г. исполнительная власть России приняла самое крупное регуляторное решение в области малого бизнеса и теневой экономики по меньшей мере за последние десять лет. Черкизовский рынок, расположенный на северо-востоке Москвы, власти разного масштаба пытались закрыть так долго, что, когда в начале июня Владимир Путин на заседании президиума правительства с видимым раздражением интересовался, почему уголовные дела в отношении крупной партии контрабанды, арестованной «на одном из рынков Москвы», не приводят к «посадкам», на это практически никто не обратил внимания.

Контейнеры на Черкизовском были арестованы и опечатаны еще осенью 2008 г. – под предлогом контрафактного происхождения находящихся в них товаров, и прокуратура, санитарные инстанции и ФТС вели вялую переписку о том, что с ними делать. Чтобы уничтожить партию, решительно не находилось денег, к тому же от нее отказались владельцы.

Кроме того, совладелец Черкизовского рынка Тельман Исмаилов только что отпраздновал в Турции открытие своего нового отеля Mardan Palace, и поводом для недовольства Путина могло быть именно это: Исмаилов как раз заявил турецкой газете, что подал прошение о турецком гражданстве. Поговаривали и о том, что Исмаилов – слишком мелкая цель, чтобы премьер-министр метил именно в него, а вот друг бизнесмена, присутствовавший на открытии турецкого мегаотеля в разгар финансового кризиса в РФ, Путина сильно раздражал. Друга звали Юрий Лужков.

Так или иначе, но одно дело – владелец, а другое – актив: Черкизовский рынок закрывали еще в 1996 г., но это государство в государстве продолжало здравствовать. Тем не менее 29 июня 2009 г., после того как следственный комитет потребовал от Лужкова закрыть Черкизовский рынок, он именно так и сделал. Десятки тысяч торговцев и тысячи автобусов с оптовыми закупщиками одежды и обуви (это основная специальность рынка) на территорию не попали.

В августе, перед началом кампании по выборам в Мосгордуму снова заговорили о грядущей отставке мэра Москвы. Причем поводов для этого было даже больше, чем обычно.

Во-первых, серьезные проблемы с бизнесом, помимо Тельмана Исмаилова, возникли и у другого известного московского предпринимателя – Шалвы Чигиринского.

Во-вторых, некоторые из последних кадровых перестановок в московских властных структурах (уже упомянутое, например, увольнение многолетнего начальника ГУВД Владимира Пронина и назначение префектом Северного округа Олега Митволя) произошли, как показалось многим экспертам, вопреки желанию мэра. А отдельные комментаторы даже сделали вывод, что федеральный центр таким образом готовится к смене столичного градоначальника, свалить которого Кремль хотел уже давно, но все никак не мог на это решиться.

Новые веяния, похоже, уловило и руководство «Единой России», рискнувшее нарушить устоявшуюся в Москве традицию, согласно которой все происходящее на ее территории считается исключительной прерогативой столичных властей во главе с членом высшего совета партии Лужковым. Правда, предыдущие посягательства на их компетенцию московские единороссы успешно пресекали.

Например, на съезде партии в ноябре 2004 г. именно столичные делегаты воспрепятствовали внесению в партийный устав нормы об утверждении кандидатов в региональные парламенты президиумом генсовета партии. Но после того, как главой «Единой России» вместо Бориса Грызлова, явно уступающего по политическому весу Юрию Лужкову, стал Владимир Путин, не прислушиваться к пожеланиям «верхов» москвичи уже не могли. В результате подготовка к очередным выборам в МГД фактически вылилась во внутрипартийную борьбу между «лужковцами» и «антилужковцами».

Наконец, еще одним доказательством сохранявшейся до последнего момента неопределенности в вопросе о «правильном» составе новой думы и, соответственно, о перспективах самого мэра можно было считать поведение членов московского предвыборного штаба «Единой России». По наблюдениям корреспондентов «Власти», штабисты вплоть до конца июля не начинали никакой реальной кампании, а некоторые из них в частных беседах даже признавались, что подумывают проситься на работу к главе Московской области Борису Громову.

Решающими для формирования списка, судя по всему, стали две встречи Юрия Лужкова на высшем уровне – с Владимиром Путиным (27 июля) и Дмитрием Медведевым (29 июля). Именно во время этих встреч, похоже, были сняты последние разногласия по окончательному варианту партсписка, одобренному 29 июля президиумом генсовета «Единой России» и утвержденному затем столичной партконференцией. Мэр сумел одновременно и выполнить требования партийных верхов, и не ущемить собственные интересы.

Успокоившуюся было ситуацию взорвал Борис Немцов, 8 сентября презентовав экспертный доклад «Лужков. Итоги».

Документ состоял из разделов, посвященных московским проблемам – «Дороги», «Преступность», «Экология», «ЖКХ», а также отдельного раздела о коррупции: «Становление бизнеса Батуриной», «Империя "Интеко"», «Чигиринский и Батурина».

По словам г-на Немцова, в докладе, «в отличие от официальной пропаганды, изложена правдивая ситуация в Москве во всех сферах». В объемном труде он привел факты, которые, по его мнению, говорят о том, что «Лужков немедленно должен быть отстранен от должности мэра и вместе с женой Еленой Батуриной предстать перед судом по статьям о коррупции».

Г-н Немцов, который еще на презентации доклада сообщил о том, что перед обнародованием своего труда отдал его сначала адвокату, поскольку «Лужков и Батурина любят судиться», спокойно отреагировал на то, что мэрия намерена с ним судиться.

«Мне очень нравится, что они отважились подать в суд на клевету, – сказал он. – У меня есть три неопровержимых доказательства коррупционной деятельности парочки Лужков-Батурина: приватизация ДСК-3 в пользу Батуриной, более 20 постановлений Лужкова, дающих право на коммерческую застройку на территории 1200 га, июльская история о продаже Батуриной 58 га земли, которая в результате оказалась в распоряжении московского правительства».

Мэрия отреагировала привычно резко. Пресс-секретарь Юрия Лужкова Сергей Цой назвал практически все, что написано в докладе, «ложью». «Я его листал, столько там всего нагорожено. Г-н Немцов молчал бы о злоупотреблениях московских властей. У него самого рыльце в пушку, и про его злоупотребления всем известно», – заявил он. На вопрос, читал ли доклад Юрий Лужков, г-н Цой заметил, что это "разновеликие фигуры": "Что их равнять?! Лужков – это фигура, а Немцов – ничего, в тысячекилометровом приближении не сравнится с мэром столицы"».

«Я абсолютно согласен с Цоем, что мы с Лужковым разновеликие фигуры: я считаю, что Лужков – коррупционер и вор, а я – нет!» – парировал оппозиционер.

Вскоре столичная милиция начала задерживать членов «Солидарности», которые бесплатно раздавали доклад «Лужков. Итоги» у станций метро. Тем не менее «Солидарность» за неделю раздала 100 000 экземпляров брошюры (половину тиража), причем в акции участвовал и сам автор. К господину Немцову, который приходил к метро со столом и стулом, выстраивались огромные очереди за автографом, при этом некоторые москвичи удивлялись, что его, «как Ходорковского, до сих пор не посадили».

Затем оппозиционное движение «Солидарность» организовало межпартийную конференцию «Москва без Лужкова», куда пригласило всех оппозиционеров.

В первом ряду рядом с членом бюро «Солидарности» сидел сопредседатель прокремлевской партии «Правое дело» Леонид Гозман, который пришел вместе с незарегистрированными кандидатами в депутаты Мосгордумы от партии Борисом Надеждиным и Игорем Труновым.

Леонид Гозман решил также внести свою лепту в борьбу со столичным мэром. Он открыл сайт в Интернете «Нет Лужкову.ру». На нем он разместил открытое письмо к Дмитрию Медведеву с призывом отстранить мэра Москвы от должности и предложил всем желающим подписаться под этим обращением. Собранные подписи он планировал отнести в Кремль 9 октября, в последний день агитации на выборах в Мосгордуму.

В том, что такой подарок Лужкову совершенно не понравился, ничего странного не было. Удивительно другое – с каким огромным и даже, можно сказать, яростным вниманием отнеслись в руководстве столицы к этой вроде бы рядовой антимэрской акции, каковых в городе каждый месяц бывает с десяток.

22 сентября пресс-секретарь мэра Сергей Цой, ссылаясь на «официальное заключение управления информатизации Москвы» и заявление руководства портала Livelnternet.ru, сообщил журналистам, что «на сайте был установлен фальшивый счетчик посетителей», из-за чего реально побывавшие 21 сентября на сайте 8155 посетителей превратились в 170 000 человек. Из этого он сделал вывод, что «в данном случае клевета находится на грани преступления против общества, потому что манипулирует общественным сознанием», а Леонид Гозман «откровенно врет президенту».

«Фальсификация подписей под открытым письмом в адрес президента России является откровенным мошенничеством, на что имеется соответствующая статья в Уголовном кодексе РФ», – подытожил пресс-секретарь.

На следующий день заместитель главы пресс-службы правительства Москвы Леонид Крутаков подкорректировал своего шефа, сообщив «РИА Новости», что судебный иск от имени мэра будет подан все-таки не за фальсификацию подписей, а «за высказывания в адрес его самого и Елены Батуриной».

Но примечательными были не столько аргументы, сколько объем сил и средств, задействованных в контрклеветнической операции.

Вместо того чтобы дежурно назвать очередные нападки на любимого руководителя клеветой и также дежурно подать в суд (отразив этот факт в пятистрочном пресс-релизе), мэрия встала на уши, мобилизовала экспертов, допрашивала начальство приютившего антилужковцев портала и чуть ли не на пальцах пересчитывала посетителей ненавистного сайта (который, кстати, уже к утру 22 сентября «упал» из-за атак неизвестных хакеров).

И все это лишь для того, чтобы как можно убедительнее доказать, что, по выражению того же Сергея Цоя, «цель Гозмана – лишний раз напомнить о себе людям»?!

Ну тогда с сопредседателя правых явно причитается: сам он вряд ли бы сумел «напомнить о себе людям» лучше, чем это сделала за него мэрия. И ему, наверное, белой завистью позавидовали лидеры движения «Москва без Лужкова», сайт которого от души полощет мэра и его жену с 2007 г., но такой бесплатной рекламы почему-то до сих пор не удостоился.

Ключ к ответу на эту загадку был опять-таки в словах пресс-секретаря Лужкова, который в своем комментарии для газеты «Коммерсантъ» связал доклад Немцова и письмо Леонида Гозмана: «Все это очень похоже на команду из одного источника – может быть, из одного кабинета».

Местонахождение этого кабинета Цой не назвал, но среди его коллег по мэрии наиболее популярны были два адреса: корпорация «Роснано» (председатель ее правления – давний заклятый друг Лужкова, член высшего совета «Правого дела» Анатолий Чубайс) и Кремль (не зря же, в конце концов, партия «Правое дело» считается кремлевским проектом).

Если согласиться с версией о кремлевском следе, то чрезмерное возбуждение мэрских чиновников по столь, казалось бы, незначительному поводу становилось совершенно понятным. Ведь одно дело – частные наскоки оппозиционеров, к которым градоначальник вправе относиться со снисходительностью слона, игнорирующего моську. И совсем другое – если эту моську натравил на слона Кремль, у которого в вольерах кормятся и куда более опасные хищники. Тем более что некоторые из этих хищников в последние месяцы уже не раз ощутимо покусывали и самого мэра, и его окружение.

Кроме того, опытные соратники Лужкова наверняка провели параллели с событиями 10-летней давности, когда мэр Москвы, возглавивший губернаторскую оппозицию Кремлю, подвергся такой же скоординированной атаке. Правда, масштаб операции в 1999 г. был, конечно, покруче: градоначальника «мочили» по главному федеральному телеканалу и даже обвиняли в причастности к убийствам.

Но и ситуация в стране с тех пор тоже поменялась: мнение рядовых избирателей роли уже не играло, Кремлю достаточно было даже намеков на «небезгрешность» мэра, чтобы произвести давно ожидаемую смену власти в столице.

Конец осени и начало 2010 г. прошли под знаком судебных разбирательств. Новости из судов разбавило известие о том, что 28 ноября в ВВЦ была вновь установлена скульптура «Рабочий и колхозница». СМИ со ссылкой на анонимные источники в мэрии Москвы сообщили, что на ее реставрацию городской бюджет потратил 1,18 млрд руб. Высота монумента – 24,5 м, и значит, каждый погонный метр конструкции обошелся в 48,2 млн руб., или по 4,59 руб. в расчете на каждого из 10 500 000 жителей Москвы (эквивалентно стоимости 1–2 мин разговора по мобильному телефону).

Для сравнения: другой амбициозный проект столичных властей – башня «Федерация» в «Москва-Сити» (высота – 350 м, цена – около $ 530 млн, финансируется частными инвесторами) стоит $1,5 млн за 1 м (43,5 млн руб. за 1 м по сегодняшнему курсу – 29 руб./$). Цена 1 м первого участка Четвертого транспортного кольца от шоссе Энтузиастов до Измайловского шоссе (3,8 км) – 17,5 млн руб. А 98-метровый памятник Петру I работы Зураба Церетели (стоимость около $20 млн) обошелся и вовсе в 5,9 млн руб. за 1 м (по курсу декабря 2009 г.).

В аналогичную сумму укладываются и расходы на погонный метр еще одной московской доминанты – мэра Юрия Лужкова.

В расходной части бюджета города на 2009 г. в строке «Мэр Москвы» было записано 9,846 млн руб. Рост градоначальника, судя по фотографиям, составляет 1,65–1,7 м, таким образом, 1 м мэра стоит бюджету как минимум 5,79 млн руб., из чего можно сделать вывод, что по цене Юрий Лужков был почти равен Петру I, но в 8,3 раза уступал «Рабочему и колхознице».

В декабре 2009 г. Замоскворецкий суд частично удовлетворил иск от правительства Москвы и лично Юрия Лужкова к Борису Немцову.

Мэр требовал опровергнуть шесть фраз из доклада Немцова: в частности, о том, что «коррупция в Москве пронизывает фактически все сферы жизнедеятельности… тлетворный для московских чиновников пример – Юрий Лужков и его жена», «…вместо декларируемого Лужковым социального равенства на практике в жизни москвичей получается чистой воды обман», «идет активная вырубка насаждений в некогда зеленых районах Москвы, например на Соколе» и др.

За шесть фраз из доклада г-на Немцова мэр и правительство хотели получить 5 млн руб. Столько же г-н Лужков требовал с газеты «Коммерсантъ», которую привлек в качестве соответчика и просил опровергнуть заявление г-на Немцова газете: «Я считаю, что Лужков – коррупционер и вор, а я нет!»

По решению суда Борис Немцов и ИД «Коммерсантъ» должны были выплатить мэру Москвы по 500 тыс. руб. Из шести оспоренных мэром фраз суд признал порочащей честь и достоинство Юрия Лужкова только одну: «Для многих москвичей давно не секрет, что коррупцией пронизаны все уровни московской власти. Нам очевидно, что тлетворный для московских чиновников пример – Ю. Лужков и его жена».

По мнению суда, это высказывание формирует «мнение о том, что результатом деятельности московского правительства под руководством Юрия Лужкова явилась коррумпированность всех сфер жизни города, а также об осуществлении мэром и правительством Москвы деятельности вопреки законным интересам общества и государства».

Борис Немцов еще в ходе процесса заявлял, что в этой фразе высказано его и его соратников мнение: «Мы теряемся в догадках, как это опровергнуть. Один из вариантов: "для многих москвичей секрет" и "нам не очевидно"».

Остальные фразы из доклада, которые просил опровергнуть Юрий Лужков, суд не счел порочащими его или правительство Москвы. В решении суда было указано, что они «не содержат в себе сведений об истцах или смысловой привязки к ним». Что же касается цитаты Бориса Немцова в «Коммерсанте», то суд счел, что она «носит оскорбительный характер» в отношении г-на Лужкова.

Борис Немцов заявил на заседании, что «ни один суд не заставит его отказаться от убеждения, что Лужков вор и коррупционер». Представитель ИД «Коммерсантъ» Дмитрий Жарков отметил, что Замоскворецкий райсуд при вынесении решения «не применил ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая гарантирует каждому право на свободу мнения, и не руководствовался стандартами Евросуда по правам человека по применению этой статьи». Ответчики попытались оспорить решение райсуда сначала в Мосгорсуде, а потом подали жалобы в Европейский суд по правам человека.

А 16 февраля 2010 г. Арбитражный суд Москвы вынес решение по иску главы компании «Интеко» Елены Батуриной к члену движения «Солидарность» Борису Немцову. Процесс по иску г-жи Батуриной к Борису Немцову длился почти три месяца, а последнее заседание и вовсе затянулось до позднего вечера – решение было вынесено в 22:30. Результатом семи заседаний Арбитражного суда стало решение о том, что опровержению подлежит одна фраза доклада: «…факты – упрямая вещь. Нигде, кроме Москвы, бизнес Батуриной не развивается успешно…».

Г-н Немцов был должен возместить предпринимательнице моральный вред в размере 40 тыс. руб. (глава «Интеко» просила 200 тыс. руб.). Оппозиционер расценил такое решение как свою победу.

«Сорок тысяч вряд ли смогут стать компенсацией для Батуриной, – заметил г-н Немцов. – Ее адвокаты всеми правдами и неправдами пытались признать несоответствующими действительности факты доклада о том, что Юрий Лужков подписывал постановления правительства Москвы и они стали причиной чудесного превращения Батуриной в долларового миллиардера».

Действительно, большая часть заседаний была посвящена оспариванию такой фразы доклада: «В большинстве постановлений и распоряжений правительства Москвы, дающих Батуриной право на застройку того или иного участка, компания "Интеко" получает льготы, освобождающие ее от обязательных для других платежей в московский бюджет… Получается, что это сэкономленные за счет решений правительства Лужкова миллионы долларов для бизнеса Батуриной (жены мэра)».

Ранее эту фразу в Замоскворецком райсуде пытался оспорить и сам мэр Москвы, но райсуд в этом отказал.

Ободренный решениями суда Борис Немцов 29 марта 2010 г. представил обновленную версию доклада – «Лужков. Итоги-2».

Во введении Борис Немцов напомнил о судебных исках супругов и добавил две новые главы: «Разрушение архитектурного облика Москвы» и «После выборов в Мосгордуму». Обложка доклада украсилась символическими печатями с надписью «проверено Лужковым и Батуриной».

Лидеры «Солидарности» намеревались отправить доклад Дмитрию Медведеву с автографами и подписью «Принципиальному борцу с коррупцией», Владимиру Путину – «Сколько уже можно?», Елене Батуриной – «С нетерпением ждем в суде», Юрию Лужкову – «С надеждой на это».

20 апреля, во время обсуждения в Думе отчета Владимира Путина ярко выступил лидер ЛДПР Владимир Жириновский. Он ни словом не обмолвился о выступлении премьера, но зато сосредоточился на личности мэра Москвы Юрия Лужкова.

Интересно было не то, что говорил про него Владимир Жириновский (хотя телезрителям в прямом эфире, наверное, было интересно). Примерно в таких же выражениях, совершенно уничижительных, лидер ЛДПР уже высказывался про мэра Москвы на встрече лидеров фракций с Дмитрием Медведевым («Это Лужков обманывает дольщиков!..», «Лужков готовится к отходу и подмасливает своих хозяев из-за рубежа!», «Надо убрать его, нельзя доверять этому человеку!..»). Он называл его предателем и другими словами, которые не стоит повторять хотя бы потому, что и так все ясно.

Нет, дело не в том, что именно говорил г-н Жириновский. Интересно, что ответил ему на это Владимир Путин. Слова эти уже, как говорится, облетели мир:

«Здесь коллеги критиковали очень сильно Москву. Мы, правда, Москву сегодня не обсуждаем. Было сказано, что это очень коррумпированное правительство, что они все растащили, а потом Владимир Вольфович сказал, что Лужков хочет отдать за границу самые «жирные куски». Почему Лужков хочет отдать самые «жирные куски»? Можете себе такое представить, чтобы Лужков хотел отдать самые «жирные куски» кому-то за границу или другим? Я думаю, что Владимир Вольфович заблуждается».

Так снисходительно и беспощадно господин Путин ни разу не высказывался насчет мэра Москвы…

Лето 2010 г. для московского градоначальника выдалось беспрецедентно жарким.

Для начала 28 мая Юрий Лужков окончательно утвердил скандальный генплан развития столицы до 2025 г. Основное нововведение генплана заключалось в делении города на зоны стабилизации, где возможен только капремонт зданий, и развития, где разрешен снос и новое строительство.

Расположение этих зон на карте города и стало предметом яростной критики. Прошедшие летом 2009 г. публичные слушания генплана вызвали скандал: по мнению горожан, с его принятием серьезно пострадает исторический облик города. Ряд общественных организаций, возмущенных генпланом, даже организовали сбор подписей президенту Дмитрию Медведеву, чтобы тот передал центр Москвы в прямое подчинение федеральным властям.

Генплан поссорил Юрия Лужкова с Общественной палатой, так как ее член Марат Гельман заявил, что генплан принимают из-за «жадности, трусости и безразличия», а для мэра Москва является «огородной грядкой». Принятие генплана Мосгордумой в третьем чтении проходило под усиленной охраной ОМОНа, который жестко разгонял и задерживал пикетчиков. Лидер «Яблока» Сергей Митрохин обещал опротестовать документ в суде, как только он будет опубликован.

26 июня московские власти внезапно начали ремонтные работы на Ленинградском шоссе, на мосту через Октябрьскую железную дорогу, что моментально привело к крупнейшему в истории столицы транспортному коллапсу.

Шесть полос движения были сужены до одной в каждую сторону, были закрыты съезды с МКАД на Ленинградское шоссе по направлению в область, а также съезд на Ленинградское с ведущего из аэропорта Шереметьево Международного шоссе по направлению в город. Водители о перекрытиях извещены не были, и в результате из-за образовавшихся многокилометровых пробок аэропорт и Зеленоград оказались отрезанными от города. Появившиеся через два дня на дорогах информационные щиты ситуацию не изменили: все возможные маршруты объезда, а также подмосковные города Химки и Лобня стоят в глухих пробках, которые рассасываются лишь ночью на 3–4 часа.

Граждане в блогах встретили это новшество дружными проклятиями, а генеральный директор Шереметьево Михаил Василенко разместил в своем «Живом журнале» открытое письмо Юрию Лужкову под заголовком «Москва против пассажиров Шереметьево!», в котором назвал происходящее преступлением.

По его словам, к работам планировалось приступить еще 1 апреля, но начались они только сейчас, при этом мэрия Москвы не известила об этом не только граждан, но и аэропорт, который «никогда бы не согласился на ограничения подъезда во время летних пиковых нагрузок».

«Мои коллеги предупреждали меня, что не надо ссориться с московскими властями. Плевать! – написал Василенко. – У меня есть объяснение, которое г-н Лужков наверняка не осмелится признать. Я не могу объяснить ситуацию ничем иным, кроме как тем, что 3 июля в аэропорту Внуково, принадлежащем правительству Москвы, приступят к запуску нового терминала».

Василенко сообщил, что направил жалобу в ФАС на создание столичной мэрией «дискриминационного доступа» к части московских аэропортов, и пообещал, «если понадобится», дойти до «прокуратуры и руководителей государства».

Последние заметили проблему только 1 июля. Минтранс провел экстренное совещание, а Владимир Путин поручил вице-премьеру Сергею Иванову «поработать с московскими властями и вместе предпринять необходимые действия, чтобы ситуацию улучшить», потому что «люди жалуются».

Август стал самым тяжелым месяцем лета. Московский градоначальник отправился в отпуск, а Москва задыхалась от жары и гари с горевших торфяников. Отпуск пришлось прервать. Но не сразу.

Утром 7 августа возвращаться из отпуска господин Лужков еще не собирался. «Очаги возгорания находятся в Подмосковье и прилегающих областях, соответственно, в компетенции их властей находится и борьба с пожарами», – говорил пресс-секретарь столичного правительства Сергей Цой. Однако уже вечером того же дня г-н Цой сообщил, что «мэр дал жесткие указания принять меры по обеспечению здоровья и безопасности москвичей». И 10 августа мэр Москвы уже докладывал премьеру о мерах, принимаемых столичными властями.

«Ситуация в столице с точки зрения организации городской системы нормальная. Мы каждые два часа Москву поливаем. Даже поменяли немножечко технику. Это, конечно, меры далеко не полные и не исчерпывают проблему, но они все-таки помогают», – заверил Юрий Лужков.

«Вы правильно сделали, что вернулись из отпуска, своевременно сделали», – похвалил его Владимир Путин, попросив оказать содействие в возведении нового жилья в пострадавших от огня регионах – «например, в Рязани».

В ответ мэр пообещал выделить из резервного фонда для строительства жилья для погорельцев в Рязанской области 1–1,5 млрд руб., а также сообщил, что Москва примет участие в восстановлении инженерной инфраструктуры в Воронежской области. Также он сказал, что правительство Москвы рассматривает возможность укладки в городе термоустойчивого асфальта и установку кондиционеров в новых и подлежащих капитальному ремонту жилых домах. Хотя еще в 2009 г. столичные власти значительно усложнили получение разрешений на установку кондиционеров, так как их вид портит «художественный облик фасадов зданий».

После встречи Юрий Лужков провел заседание правительства Москвы, где потребовал «выявить и наказать тех, кто не обеспечил защиту торфяников от пожаров».

«Почему не выполнялись эти мероприятия? Почему в одних хозяйствах торфяники, даже те, где производится торф, работают нормально, а в других местах начинают гореть? Это обычно происходит в Егорьевске и Шатуре», – негодовал он, хотя формально за пожарную безопасность в лесах отвечают Рослесхоз и муниципалитеты, а мэр Москвы прямого влияния на них не имеет.

Заодно он раскритиковал программу по заливанию торфяников водой, которую предложил губернатор Московской области Борис Громов, оценивший ее в 25 млрд руб. «Чтобы не допустить такой ситуации, не миллиарды требуются, а ответственность и внимательность», – заявил г-н Лужков.

Столичным чиновникам он рекомендовал «предельно сократить» количество совещаний, так как добираться на них в жару «трудно и вредно для здоровья». «Кто пользуется сбором громадного количества людей, буду наказывать. Общайтесь по видео, по селектору», – сказал Юрий Лужков на заседании правительства Москвы. Для обычных граждан в кинотеатрах, входящих в ГУП «Московское кино», с 10 по 15 августа будут организованы ежедневные благотворительные сеансы в кондиционированных залах с бесплатной раздачей воды желающим.

Примечательно, что почти таких же мер требовала от г-на Лужкова в начале августа радикальная оппозиция из коалиции «Левый фронт», активисты которой намеревались прийти к мэрии на несанкционированную акцию протеста с требованием отставки столичного градоначальника.

Впрочем, деятельностью мэра, как оказалось, недовольна не только радикальная оппозиция.

Несмотря на похвалу премьера, в Кремле, как сообщил в тот же день агентству «РИА Новости» источник в президентской администрации, посчитали неправильным само решение господина Лужкова уйти в это время в отпуск.

В условиях жаркой погоды и висящего над столицей смога содержание угарного газа в воздухе в несколько раз превысило предельно допустимые показатели, а количество смертей в Москве уже в июле было в полтора раза выше, чем год назад.

«В такой ситуации, которая сложилась в городе, крайне важно, чтобы власти находились на месте и непосредственно, лично, каждую минуту принимали все возможные меры для оказания помощи жителям и приезжим», – заявил информагентству сотрудник президентской администрации. От официальных комментариев в Кремле, впрочем, воздержались.

Комментируя прерванный из-за природных пожаров отпуск, господин Лужков заявил: «С одной стороны, была поддержка премьера правительства РФ Владимира Путина, с другой стороны, из администрации президента пошел пинок. Видишь ли, шесть дней – это много. Я вернулся, как была возможность».

А еще мэр Москвы 24 августа предъявил претензии к федеральным властям: он потребовал взимать плату с управделами президента за использование парковки около зданий Госдумы и администрации президента. Градоначальник выдвинул ультиматум – освободить столичную землю или начать за нее платить.

День города 4 сентября прошел в тяжелой обстановке.

Премьер-министр России Владимир Путин поздравил Юрия Лужкова с праздником, а президент Дмитрий Медведев свое поздравление не персонифицировал. Как сообщили в пресс-службе Кремля, глава государства «отметил важность динамичного, созидательного развития российской столицы и пожелал жителям Москвы успехов».

Вечером 9 сентября анонимный источник в администрации президента заявил агентству «Интерфакс», что в последних публикациях в ряде московских СМИ «прослеживаются попытки некоторых представителей столичных властей столкнуть президента и премьера»: «Власти Москвы переусердствовали в своих попытках столкнуть президента и премьер-министра. Это явно недопустимо, абсолютно не соответствует реальным отношениям между главой государства и председателем правительства».

По словам представителя администрации президента, «очевидно, что подобные попытки не останутся без соответствующей реакции». И шанс не замедлил представиться.

Весьма жесткую реакцию Кремля вызвала серия материалов в столичных СМИ.

В частности, в газете «Московский комсомолец» 1 сентября вышла статья Юрия Ковелицына «Конкуренция вокруг Москвы», в которой говорилось о том, что некие силы «сейчас старательно обхаживают Медведева, науськивают его и на политического отца (Владимира Путина), и на все его главные опоры – в том числе на Лужкова».

Отметив, что «Владимир Владимирович предусмотрел множество сдержек и противовесов вокруг Дмитрия Анатольевича», автор писал: «Команда нынешнего первого лица напирает с такой силой, что обстановка – в частности, прямое гонение из-за Зубчатой Стены на мэра Москвы – выходит далеко за рамки всяческих политических приличий».

«Выбор мишени для давления» в статье объяснялся следующим образом: «Смена руководителя Москвы, лояльного премьеру и немало поработавшего с ним над стабилизацией положения не только в столице, но и по всей России, открывает дорогу цветному бунту… Досрочный выход на свободу Ходорковского – символ разрыва с политикой жесткого контроля за любителями превращения собственности во власть. Даже если сейчас Путин располагает многими рычагами управления обстановкой в стране – изрядная часть этих рычагов будет сломана любым из двух ударов».

6 сентября в «Российской газете» вышла статья Юрия Лужкова «Химкинский тест». В ней он в завуалированной форме критиковал решение Дмитрия Медведева провести дополнительные обсуждения по строительству трассы Москва – Санкт-Петербург через Химкинский лес, назвав альтернативные варианты «маниловскими идеями». При этом г-н Лужков выразил уверенность, что история со строительством автотрассы «является важнейшим тестом на способность страны осуществить модернизацию», поясняя, что модернизация произойдет, «если не будет остановки в пути».

Уже на следующий день после кремлевской отповеди началась массированная информационная атака на Юрия Лужкова.

10 сентября канал НТВ показал фильм «Дело в кепке». В нем деятельность мэра была подвергнута жесткой критике. На следующий день, в субботу, НТВ продолжил изучение работы мэра Москвы. Сюжет программы «Максимум» был посвящен тому, как фирма Елены Батуриной не без помощи мэра заработала на реставрации скульптуры «Рабочий и колхозница» несколько миллиардов рублей.

Затем, в воскресенье, Юрий Лужков стал «героем» на НТВ сразу в двух программах подряд. Сначала в «ЧП. Обзор за неделю» вышел сюжет «Псу под хвост», в котором рассказывалось, как столичные чиновники зарабатывают на бродячих собаках. В синхроне глава собачьего приюта прямо сказал, что «Лужков и вся банда разворовывают» бюджетные деньги.

После сюжета показали еще и кадры с дня рождения певца Иосифа Кобзона, на котором присутствовал Юрий Лужков, снабдив их комментарием, что у мэра нет времени заниматься бродячими собаками.

Апофеозом стал сюжет «Московские фокусы» в «Итоговой программе». В нем все известные критики г-на Лужкова (за исключением г-на Немцова) – Александр Лебедев, Владимир Жириновский, Леонид Гозман, Сергей Доренко (он был главным комментатором в «Деле в кепке») – наперебой рассказывали, как Елена Батурина благодаря супругу-мэру сколотила свое многомиллиардное состояние.

На канале НТВ сообщили, что заказ на фильм «Дело в кепке» поступил в среду и был снят и смонтирован за сутки. Тематика антилужковских сюжетов была распределена между разными программами, причем некоторые переснимались из-за недостаточной жесткости.

Комментируя эти сюжеты, Борис Немцов сказал, что антилужковская кампания на федеральном ТВ является «пропагандистской заказухой в стилистике телекиллерских 90-х годов, но тогда была свобода слова, а сейчас это вовсе не признак свободы слова, иначе бы НТВ экранизировал и другой мой доклад "Путин. Итоги"». «Медведев напоминает обиженного мальчика в песочнице, – заметил г-н Немцов. – По-президентски уволить мэра и все! А такое поведение свидетельствует о беспомощности главы государства».

В воскресенье, 12 сентября, к теме подключились «Первый канал» и «Россия».

В «Вестях недели» вышел сюжет о том, как из-за «инвестиционных аппетитов градоначальников» Москву «распиливают как лакомый кусок». Особо было подчеркнуто, что решением Юрия Лужкова была снесена гостиница «Москва» – «оплот обороны Кремля» во время Великой Отечественной войны. Попутно авторы затронули тему пробок и отсутствия на социальных объектах кондиционеров, напомнив, что Юрий Лужков не спешил вернуться в Москву из отпуска, когда она была окутана смогом.

На «Первом канале» в программе «Время» приводились похожие факты. Здесь Юрию Лужкову ставили в вину транспортные проблемы, особо подчеркивая, что нет проблем с дорожным строительством в тех районах, где строит фирма супруги мэра. «Лужков, что ты делаешь с Москвой! Вместо того чтобы воровать, лучше бы дороги строил», – выступали на «Первом канале» рассерженные стоянием в пробках москвичи.

Ответ сторонников мэра был дан 19 сентября в субботу в программе «Постскриптум» на столичном канале ТВЦ. Мэра от «нападок, к которым ему не привыкать», и «наветов» недоброжелателей защищали его заместитель Владимир Ресин, спикер Мосгордумы Владимир Платонов, префект Северного округа Москвы Олег Митволь, которые говорили о высоком профессионализме г-на Лужкова.

Спикер Мосгордумы, подчеркнув, что мэр «служит Москве», отметил, что «политологи выполняют чье-то задание». А ведущий Алексей Пушков подчеркнул, что «коллеги по ТВ приняли участие в кампании нападок на главу Москвы» и она становится «все более похожей на кампанию информационных войн 90-х годов, которые, казалось, давно закончились».

Объектами информационных кампаний такой интенсивности становились (в 2010 г.) только президент Белоруссии Александр Лукашенко и глава Башкирии Муртаза Рахимов. Для последнего дело кончилось отставкой, а новый руководитель республики достаточно отчетливо дал понять, что намерен перестраивать стиль управления Башкирии.

Сам мэр Москвы еще в пятницу 18 сентября на форуме в Ярославле заявил, что «странную реакцию» администрации президента вызвала его статья про дорогу Москва – Санкт-Петербург.

«Администрация президента обратилась к нам с просьбой дать объективную оценку маршрута трассы, – рассказал мэр. – Мы рассмотрели и сообщили в администрацию нашу оценку. Это вызвало странную реакцию. Но я не собираюсь под кого-то подлаживаться. Я считаю, что мы должны были дать объективную оценку по вопросу, который нам задали. Я не вижу никаких оснований для жесткой реакции по этому поводу».

«Ну, не поджигали мы Рейхстаг, его подожгли фашисты», – съёрничал мэр.

Дмитрий Медведев «передал привет» Юрию Лужкову, отвечая на вопрос политолога Глеба Павловского, который процитировал мэра, что «в обществе тяжелая атмосфера» и «страна не может развиваться в такой атмосфере».

«Предлагаете мне привет московскому мэру послать? – засмеялся г-н Медведев. – Нет, я не согласен с этой точкой зрения, потому что у нас нет тяжелой атмосферы в обществе. Если мои коллеги недовольны, то у них тоже есть возможность сделать из этого для себя свои выводы. Во всяком случае представители власти в этой ситуации должны или участвовать в улучшении общественных институтов, или переходить в оппозицию».

Юрий Лужков и Елена Батурина отреагировали на медиа-кампанию привычно – угрозой обратиться в суд. Первой ход сделала супруга градоначальника.

«Когда о компании говорят очевидную ложь, мы обращаемся в суд», – сказал глава пресс-службы компании «Интеко» Геннадий Теребков. «Большая часть информации в телесюжетах взята из материалов, вышедших в тираж политиков и прочих деятелей. Однако их заявления об "Интеко" уже оценили как ложные в арбитражных и апелляционных судах», – отметил он.

Через несколько часов заявление распространила пресс-служба мэрии Москвы. В нем говорится, что Юрий Лужков и правительство столицы также готовят иски в суды о защите чести и достоинства к федеральным телеканалам, так как показанные сюжеты «отличались бездоказательностью».

Угрозы судебного преследования со стороны столичного мэра и его супруги не испугали руководство телеканалов. Гендиректор НТВ Владимир Кулистиков заявил, что «недовольство сильных и богатых для НТВ не новость»: «За достоверность фактов мы отвечать готовы, тем более что после их публикации к нам потоком пошли любопытные документы, эти факты подтверждающие. А при такой народной поддержке нам отступать не резон».

В пресс-службе ВГТРК заявили, что все изложенные в сюжетах факты полностью соответствуют редакционной политике телеканалов холдинга, а «московская проблематика» и впредь будет оставаться в центре внимания всех информационных служб, входящих в состав ВГТРК.

Тем временем Юрий Лужков встретился с главой высшего совета «Единой России» Борисом Грызловым, но пресс-секретарь мэра Сергей Цой отказался рассказать подробности, посоветовав обращаться в «Единую Россию», где от комментариев тоже отказались.

Разговорились партийцы на региональной конференции «Единой России». В кулуарах, разумеется, но зато как!

Губернатор Кировской области Никита Белых на вопрос, что, как ему кажется, следует сейчас сделать Юрию Лужкову, ответил быстро и не задумываясь, так как ответ, очевидно, был и выношен, и вынянчен уже давно:

– Он должен сейчас застрелиться. Как офицер.

– А если он не офицер? – поинтересовался корреспондент.

– Тогда можно яду выпить, – с какой-то мечтательностью в голосе произнес г-н Белых.

Он не расположен был шутить:

– Все, за что нас арестовывали, когда мы то же самое говорили про Лужкова, именно вот то, что теперь общее место на всех телеканалах… Вот что обидно! – воскликнул он. – Все ушло в тираж!.. Нет, он должен все-таки застрелиться… После того, что о нем рассказали… Но он ведь, с другой стороны, первый начал… Мой друг Григорий Алексеевич Явлинский говорил: прежде чем войти в какую-то комнату, надо понимать, как ты из нее выйдешь, а он вломился, такое ощущение, и совершенно не понимает, где тут выход.

Губернатор Нижегородской области Валерий Шанцев сначала неохотно высказывался на эту тему, а потом вдруг не выдержал:

– Да сколько раз его хоронили!.. А он! Да про меня в конце первого срока такое писали… И ничего, я губернатор!

– Но так, как сейчас, про Лужкова не писали, не показывали, – возразил корреспондент. – И сам он никогда так не писал, как, например, в «Российской газете».

– Да не в этом дело, – покачал головой господин Шанцев. – Терпеть ему надо, просто терпеть. Кто-то хочет, чтобы он ушел, кто-то не хочет… Всегда так. Тут смотреть надо и терпеть!

И добавил:

– Да посмотрите на него – он еще на похоронах многих простудится!

Таким образом, губернаторский корпус раскололся по крайней мере натрое – пусть даже в двух этих частях было по одному человеку, а в третьей – все остальные.

Впрочем, Юрий Лужков не собирался следовать совету Никиты Белых.

«Вы можете представить себе идиота-мэра, который свыше 200 млн руб. направил на своих пчел?!» – риторически вопрошал он у членов политсовета московского отделения «Единой России», которые собрались на заседание 14 сентября, чтобы избрать себе нового секретаря взамен ушедшего с поста депутата Госдумы Юрия Карабасова.

«Какие пчелы? Это деньги, которые направлены в наше, московское хозяйство, обеспечивающее 30% молочной продукции для нашего школьного питания», – оправдывался мэр перед соратниками, отвергая прозвучавшие в его адрес обвинения относительно трат бюджетных денег на свои пасеки.

Не признал Юрий Лужков и всех прочих обвинений, которые были предъявлены ему в критических телесюжетах, вышедших на федеральных телеканалах с 10 по 12 сентября. Особо его задели упреки в том, что в августе он специально выехал из Москвы, когда столицу накрыл смог от лесных пожаров.

«Есть желающие критиковать мэра Москвы, который, видите ли, шесть дней пребывал в отпуске и вернулся, по мнению одного руководителя (т. е., очевидно, Владимира Путина), нормально, а по мнению неопределенных лиц из администрации президента, поздно», – негодовал мэр. В итоге он заявил, что собирается работать на своем посту до окончания полномочий в 2011 г.

Назвав своих обвинителей из СМИ «негодяями», Юрий Лужков сообщил городскому политсовету партии, что все «это кощунство», превращающее «добрые, чистые дела в грязь, клеветничество», вершится «по команде – здесь нет ничего нового».

Кто дал команду, мэр не уточнил. Но столичные единороссы и без этого решили вступиться за него, приняв заявление с «решительным осуждением информационной кампании, направленной на травлю» Юрия Лужкова.

Однако федеральное руководство «Единой России» подобной решительности не проявило. Глава высшего совета партии Борис Грызлов (прибывший в Нижний Новгород, где единороссы проводят региональную конференцию «Развитие Поволжья») подтвердил в кулуарах конференции, что накануне виделся с мэром столицы. Встреча, по словам г-на Грызлова, была плановой (Юрий Лужков – сопредседатель высшего совета) и касалась кадровых перестановок в московском отделении.

«Информационная атака» на мэра тоже была, как признал Борис Грызлов, не раскрывая деталей разговора на эту тему. Он лишь подчеркнул, что бюро высшего совета по вопросу столичного мэра собираться не будет. Хотя чуть раньше, после очередной встречи президента с лидерами думских партий тот же Борис Грызлов заявлял, что ситуация вокруг Юрия Лужкова обсуждаться на высшем совете партии будет.

На следующий день Кремль отреагировал на заявления московского градоначальника, сделанные перед московскими товарищами по партии. Некий источник в администрации президента сообщил информационным агентствам, что вопрос дальнейшего пребывания на посту мэра Москвы Юрия Лужкова «в соответствии с законодательством решается не Лужковым – это прерогатива президента».

Эскалация конфликта вокруг мэра Москвы прекратилась отпуском, в который Юрий Лужков отправился 19 сентября, чтобы провести всю наступившую неделю в Австрии. Отпуск столичного градоначальника официально начался 20 сентября, но в Австрии он был на день раньше, как сообщило агентство «РИА Новости», сославшись на источник в столичной мэрии. Ближайшее окружение мэра не придавало никакого значения сентябрьскому отпуску шефа.

«Как правило, Лужков никогда во время своего дня рождения не остается в Москве», – заявила недавно избранная лидером московского отделения партии «Единая Россия» Елена Панина (21 сентября Юрию Лужкову исполнялось 74 года).

Между тем мэр решил отправиться в отпуск после того, как в пятницу вечером (17 сентября) побывал в Кремле. «Встреча с руководством президентской администрации длилась долго», и цель ее состояла не в том, чтобы согласовать уход мэра в отпуск, пояснили журналистам в кремлевской администрации.

Глава администрации президента Сергей Нарышкин и его первый заместитель Владислав Сурков поставили Лужкова перед выбором: либо добровольная отставка, либо жесткий вариант – недоверие президента. Мэру было указано, что вопросы возникают не столько к его политической деятельности, сколько к обстоятельствам управления городом, в частности, тесной связи с компанией «Интеко». Лужкову всего лишь предоставили тайм-аут, для того чтобы он продумал детали своего ухода.

Именно так, судя по сообщениям различных агентств, и восприняли информацию об отпуске мэра большинство политологов, высказав независимо друг от друга единственную мысль: «Ему дали время подумать перед отставкой».

Объявленный тайм-аут резко ослабил «информационную атаку» на мэра. Из телеканалов в выходные отличился только НТВ. Но даже их фильм «Дорогая Елена Николаевна» из цикла «Русские сенсации» заметно уступал и остротой, и фактами телесюжетам и фильму «Дело в кепке», которые были показаны на НТВ и других федеральных каналах в предыдущие выходные.

20 сентября, журнал The New Times опубликовал предельно резкое интервью с супругой г-на Лужкова главой компании «Интеко» Еленой Батуриной, в котором содержалась резкая критика в адрес администрации президента. На той же неделе состоялась встреча руководства администрации президента с Владимиром Ресиным. Г-н Ресин был оповещен о развитии событий и предупрежден, что уже в ближайшие дни, вне зависимости от сценария увольнения г-на Лужкова, ему предстоит на время возглавить город.

Впрочем, тайм-аут требовался и Кремлю, чтобы не просчитаться с подбором преемника в столь важном, в том числе для федеральных выборов, субъекте Федерации.

Принудительная отставка главы любого региона возможна только в случае утраты им доверия президента. То есть требовались веские основания для появления такого президентского указа. Сам же Лужков заявил, что таких оснований нет.

«Какие для этого есть реальные основания? Я потерял поддержку москвичей? Нет, не потерял. Хозяйство развалилось, мы убираем снег лопатами? Скажите, если это существенные причины, я ни на секунду не буду задерживаться», – сказал он в интервью телеканалу РЕН, подчеркнув, что не намерен уходить с поста градоначальника досрочно.

В свой 74-й день рождения Юрий Лужков удостоился такого внимания, какое обычно оказывают человеку в связи с его юбилеем. Отличие состояло лишь в том, что главной персоной был не виновник торжества, а те, кто счел нужным или возможным поздравить его, невзирая на конфликт с президентской администрацией. Среди них был премьер-министр Владимир Путин.

Если бы не г-н Путин, то очередной день рождения Юрия Лужкова, скорее всего, никак не всплыл бы в информационных потоках после его отъезда в отпуск для обдумывания собственных перспектив. Тем более что отдыхать мэр отбыл в Австрию, куда отправляется с семьей каждый сентябрь, избегая, таким образом, официальных церемоний. В его отсутствие даже члены правительства Москвы провели заседание без каких-либо здравиц в адрес шефа. Префекты административных округов условились коллективно поздравить градоначальника после его возвращения из Австрии. Единороссы из Мосгордумы, правда, пожелали мэру через СМИ «здоровья, крепкого духа, придерживаться своего курса».

Поздравительная телеграмма Владимира Путина была неожиданной. Премьер до того момента оставался в стороне от конфликта мэра с Кремлем, если не считать единственного эпизода в самом начале, когда Дмитрий Медведев публично и резко выразил недовольство тем, что мэр ушел в отпуск в разгар лесных пожаров, накрывших Москву смогом, а Владимир Путин похвалил мэра за то, что тот вовремя вернулся из отпуска. Даже на юбилейном заседании Федерации независимых профсоюзов России в минувшую субботу мэр и премьер сидели по разные стороны президиума и в кулуарах не встречались.

Но 21 сентября пресс-служба правительства сочла необходимым сообщить, что Владимир Путин направил Юрию Лужкову поздравительную телеграмму.

«Вы пользуетесь авторитетом как компетентный и опытный профессионал, энергичный, наделенный большим организаторским талантом руководитель», – говорилось в телеграмме. Пресс-секретарь главы правительства Дмитрий Песков пояснил, что премьер «традиционно поздравляет глав регионов с подобными праздниками».

Сообщений о поздравлении со стороны Дмитрия Медведева не поступало. Как пояснила пресс-секретарь президента Наталья Тимакова, господин Медведев «никогда официально не поздравляет губернаторов с днем рождения, делает это в личном порядке по телефону». Звонил ли президент мэру, г-жа Тимакова не знала именно потому, что такой звонок мог быть только личным.

Самым же оригинальным было поздравление от лидера ЛДПР Владимира Жириновского. Он пожелал Юрию Лужкову «тихо и спокойно» написать заявление об отставке и пообещал, что после этого день его рождения «войдет в анналы истории». А в ходе заседания Госдумы лидер ЛДПР предложил заключить мэра Москвы под «домашний арест».

Выйдя на работу из недельного отпуска 27 сентября, Юрий Лужков заявил, что не собирается «уходить в отставку по собственному желанию». Одновременно источник в мэрии сообщил информагентствам, что вечером мэр планирует выступить в эфире телеканала ТВЦ в рамках программы «Лицом к городу», а на октябрь у него запланированы три зарубежные командировки, которые никто не отменял.

Вечером того же дня Лужкова вызвал глава президентской администрации Сергей Нарышкин, передавший ему последнее кремлевское предупреждение: или добровольный уход, или указ об отставке в связи с утратой доверия президента.

Мэр в ответ вручил собеседнику адресованное президенту письмо, в котором сделать выбор предлагалось уже самому Дмитрию Медведеву (копию письма опубликовал 29 сентября на своем сайте журнал The New Times).

Напомнив о нарушении в стране принципов демократии и об «информационном терроре», развязанном в отношении его под прикрытием «неназванного источника в администрации», градоначальник призвал главу государства выбрать одно из двух: «При наличии весомых оснований освободить меня или публично отмежеваться от тех, кто сделал Вам такую дикую услугу».

Впрочем, его оппоненты дружно посчитали, что вопрос с отставкой уже решен.

И были правы.

Дмитрий Медведев, находившийся с визитом в Китае, с письмом Лужкова ознакомился уже после его отставки, указ о которой появился на сайте Кремля ровно к началу следующего рабочего дня – 28 сентября, в 8:00. Временно исполняющим обязанности главы города «на период до вступления в должность лица, наделенного полномочиями мэра Москвы», был назначен его первый заместитель Владимир Ресин.

В свой последний рабочий день на посту московского градоначальника Юрий Лужков прибыл в здание мэрии на Тверской, 13 около 8:00. О своей отставке он узнал по радио в машине, когда ехал на работу.

А вот для многих членов московского правительства и депутатов Мосгордумы (МГД), которые прибыли в здание мэрии около 8:30, чтобы перед заседанием правительства поздравить мэра с прошедшим днем рождения, отставка стала полной неожиданностью. Многие депутаты узнавали о ней по дороге в кабинет от журналистов.

Около 9:00 в кабинете мэра собралось примерно 50 человек, в том числе практически все депутаты МГД от фракции «Единая Россия» (за исключением Антона Палеева и Кирилла Щитова) во главе со спикером Владимиром Платоновым. Министры подарили бывшему шефу кий для бильярда, префекты – подсвечник, а депутаты – картину с изображением здания МГД. При этом настроение у присутствующих было подавленным. Заместитель мэра Людмила Швецова, по словам участника встречи, и вовсе разрыдалась «горючими слезами». Префект Северного округа Олег Митволь позже сообщил в своем микроблоге, что во время встречи Юрий Лужков заявил собравшимся, что в «пенсионеры не пойдет», так как к «Единой России» у него «осталось много вопросов». «Будет бороться за возврат выборов мэра», – предположил г-н Митволь.

Впрочем, соратники мэра пытались сохранить лицо.

Например, пресс-секретарь мэра Сергей Цой во время заседания сообщил, что его шеф находится у себя в кабинете и «продолжает работу», а в мэрии «никто не паникует». А Владимир Платонов, вышедший к журналистам в перерыве заседания с откровенно потухшим лицом, сообщил, что Юрий Лужков «традиционно находится в боевом, энергичном настроении». «Он боец», – подчеркнул спикер МГД.

Указ в бумажном виде пришел на Тверскую, 13 в 12:08.

«Фельдъегерь в грязных сапогах прошел по залу заседаний правительства и вручил красивый пакет председательствующему. Все было сделано картинно, видимо, ожидали, что на месте Ресина будет Лужков», – возмутился рассказавший об этом газете «Коммерсантъ» работник мэрии.

Юрий Лужков на заседание правительства не пошел. В районе часа он покинул мэрию в компании певца Иосифа Кобзона, а около трех часов вернулся на бывшее рабочее место. В итоге заседание правительства вел первый вице-мэр Владимир Ресин, назначенный накануне временно исполняющим обязанности мэра. Г-н Ресин, сообщил, что провести заседание его попросил сам Юрий Лужков. На заседании обсуждались вопросы недропользования и содействия занятости населения в Москве, и хотя отставка мэра не обсуждалась, докладчики, руководители столичных департаментов, постоянно запинались и сбивались.

Сам Юрий Лужков свою отставку в тот день так и не прокомментировал. А его верные соратники слезно взывали к президенту, умоляя разъяснить, чем именно вызвано его недоверие и почему, по выражению депутата Госдумы Иосифа Кобзона, «один из самых выдающихся людей России» был «так беспардонно уволен».

Глава государства отмалчиваться не стал и лаконично сообщил, что «причина вытекает из самого указа»: «Я, как президент РФ, утратил доверие к Юрию Михайловичу Лужкову в качестве мэра Москвы. Трудно себе представить, чтобы губернатор мог работать в ситуации, когда высшее должностное лицо России не испытывает к нему доверия. Что и произошло».

Прокомментировал отставку и премьер. «Юрий Лужков очень много сделал для развития Москвы и в известной степени является знаковой фигурой современной России, – отметил Владимир Путин. – Но совершенно очевидно, что отношения у мэра с президентом не сложились, а между тем мэр является подчиненным президента, а не наоборот. Поэтому нужно было своевременно предпринять необходимые шаги для нормализации этой ситуации».

«Президент действовал в строгом соответствии с законом и в рамках своей компетенции», – подытожил г-н Путин. Он заявил также, что уже обсуждал с президентом вопрос о выборе кандидата на пост мэра Москвы.

Впрочем, и в Кремле, и в Белом доме понимали, что на этом конфликт не исчерпан. Близкие к правительству источники утверждали, что мэр «совершенно отвязался» и готов продолжать политическое противостояние. В связи с этим признано необходимым продолжать пропагандистскую кампанию против мэра Москвы на федеральных телеканалах, из которой будет ясно, почему власть не доверяет Юрию Лужкову.

Не остались в стороне и правоохранительные органы. Правда, официальный представитель СКП Владимир Маркин 28 сентября заявил, что никаких новых дел на московских чиновников в производстве этого ведомства нет. Нет их и у следственного комитета при МВД, и в главном следственном управлении ГУВД Москвы. Однако стало известно, что органы СКП и МВД России проводят сразу несколько доследственных проверок по фактам якобы незаконных действий экс-мэра Юрия Лужкова и его супруги Елены Батуриной, которые при определенных раскладах могут привести к возбуждению уголовных дел..

Наибольший интерес у проверяющих как в СКП, так и в МВД вызвала история, связанная с продажей в 2009 г., в разгар кризиса, «Интеко» Елены Батуриной московскому правительству и аффилированным с ним банкам 58 га земли на пересечении Мичуринского проспекта и улицы Лобачевского в столице за 13 млрд бюджетных рублей.

«На наш взгляд, в этом эпизоде могут содержаться признаки злоупотребления должностным положением», – заметил один из участников проверки. Однако, по его словам, для того, чтобы результаты проверок оформились в уголовное дело, необходима жесткая позиция следственных органов и, возможно, политическая воля.

После скандальной отставки Юрий Лужков тут же оказался в центре выжженного политического поля. Спикер Совета федерации Сергей Миронов заявил, что бывший мэр Москвы вряд ли сможет продолжить карьеру в сенате – ведь уволил его за утрату доверия президент.

Практически сразу отказалась от господина Лужкова и «Единая Россия». Секретарь президиума генсовета партии Вячеслав Володин утверждает, что Дмитрий Медведев на прошлой неделе проинформировал руководство «Единой России» «о своей позиции» по поводу Юрия Лужкова. «Сожалеем, что один из основателей партии "Единая Россия" в силу собственных ошибок лишился доверия главы государства», – отметил господин Володин. Глава высшего совета «Единой России» Борис Грызлов сожалел, что «Юрий Михайлович как мэр дал президенту повод для такого решения».

В ответ г-н Лужков написал заявление о выходе из «Единой России», объяснив свой уход тем, что ее руководство не защитило его от нападок СМИ. В то же время он поблагодарил московское отделение партии, которое «решительно поддержало мэра Москвы в сложившейся ситуации». Глава исполкома Андрей Воробьев отметил, что заявление Юрия Лужкова о выходе из партии датировано 26 сентября, то есть двумя днями раньше отставки. А первый зампред Госдумы Олег Морозов порадовался, что своим добровольным уходом из партии Юрий Лужков «в каком-то смысле избавил ее от необходимости обсуждать эту очень болезненную тему».

«Юрий Михайлович имеет право обжаловать решение в Верховном суде в течение десяти дней, еще десять дней есть у Верховного суда, чтобы вынести решение», – заявил председатель Мосгордумы Владимир Платонов, однако сказать, обратится ли господин Лужков в суд, он не смог.

«У нас нет разъяснения, что является основанием для недоверия, это достаточно свободная трактовка, одним из оснований является уголовное дело», – пояснил председатель Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов. При этом материалов для его возбуждения «достаточно», считает эксперт, но они не будут использоваться, если Юрий Лужков не пойдет в суд, где у него «никаких перспектив нет».

Один из членов столичного правительства заявил агентству «Интерфакс», что «Юрий Лужков на встрече с членами правительства сказал, что он будет заниматься политикой, а в качестве одной из задач, которую он ставит перед собой, станет восстановление института выборности мэра столицы»…

Депутат МГД Михаил Москвин-Тарханов назвал указ президента «разложением элиты», потому что Дмитрий Медведев «берет на себя смелость одним росчерком пера расправиться с таким человеком, как Лужков». «Теперь получается, каждого могут так убрать. И возникает вопрос, а есть ли у нас устойчивость, или нужно перейти к психологии временщиков: подскочил, лизнул, получил назначение, хапнул и удрал», – кипятился депутат.

Видимо, из-за таких резких оценок примерно к полудню в МГД и в столичную мэрию из администрации президента поступил запрет на любые комментарии по поводу отставки Юрия Лужкова. Кроме того, по сведениям газеты «Коммерсантъ», в Госдуму в кабинет вице-спикера Вячеслава Володина были срочно вызваны руководитель фракции «Единой России» в МГД Андрей Метельский и глава столичных единороссов Елена Панина.

Депутаты МГД в тот день заседали в комиссиях, готовясь к рассмотрению бюджета столицы в первом чтении. Однако, как признался один из них, «бюджет обсуждался буквально несколько минут, остальное время говорили об отставке Юрия Лужкова». Часам к двенадцати появился лидер фракции единороссов в МГД Андрей Метельский, к которому потянулись депутаты.

Господин Метельский признался, что обсуждал с коллегами не только бюджет Москвы, но и возможных преемников Юрия Лужкова, но только тех, кого называли СМИ – вице-премьера Сергея Собянина, нижегородского губернатора Валерия Шанцева и управляющего делами президента Владимира Кожина.

«Соберемся на политсовет московского отделения, там и обсудим нашу кандидатуру», – пояснил он. На вопрос, утвердит ли МГД любого президентского кандидата, господин Метельский ответил, что «любого, предложенного президентом и поддержанного "Единой Россией"». При этом он отметил, что во главе столичной власти «должен быть не только известный политик, удовлетворяющий федеральный центр, но и человек, знающий и любящий Москву».

Таковым и стал Сергей Собянин, утвержденный 21 октября на заседании Мосгордумы в качестве нового московского мэра.

Послесловие

Приватная экспертиза

Один из авторов скандального доклада «Лужков. Итоги» Владимир Милов рассказывал журналу «Огонек», как было тяжело найти экспертов по московской экономике: «Мы сбились с ног в поисках экспертов, потому что все боялись светиться и конфликтовать с московскими властями». Милов считает, что у московского клана немного шансов отстоять свои позиции: «Чистка будет серьезной, хотя руки дойдут не до всех. Все эти бизнесы лужковского клана постоянно нуждаются в административной поддержке, в том числе и через устранение конкурентов с рынка. Без такой поддержки всем этим бизнесам и „бизнесочкам“ придется очень хреново. Без административной ренты их жизнеспособность оказывается под большим вопросом».

Сейчас президент поручил разобраться, как «Интеко» достались гектары земли в самом центре столицы, которые должны были уйти под строительство иностранных посольств. Особое негодование у экспертов вызывает придуманное семьей государственно-частное партнерство на строительном рынке.

24 августа 2010 г., когда уже начали сгущаться тучи над головой московского градоначальника, Лужков подписал постановление о создании государственно-частного партнерства с компанией жены. Город вкладывает в строительство жилья 2,5 млрд долл., а Батурина – всего 1,5 млрд долл. Батурина строит панельные дома, а город проводит к этим микрорайонам электричество, водопровод, канализацию, газ и прочую инфраструктуру. «По оценке девелоперов, себестоимость строительства 1 квадратного метра в Западном округе Москвы будет 1000 долларов. Если исходить из скромной рыночной оценки недвижимости на западе Москвы в 6000 долларов за квадратный метр, доход госпожи Батуриной будет 7 500 000 000 долларов (7,5 млрд)», – подсчитал Борис Немцов. Он считает это невиданной наглостью.

Соавтор Немцова по докладу «Лужков. Итоги» – Милов убежден, что подобные соглашения теперь будут пересмотрены: «Бизнес "Интеко" очень серьезно пострадает, потому что он практически полностью зависит от городских властей. Этот бизнес зависит от того, кто и на каких условиях выделяет землю под девелоперские проекты, определяет условия застройки. У Батуриной есть большой пакет уже построенной недвижимости, но вся она связана различными длящимися льготами, условиями, выторгованными у московской мэрии, и новое руководство начнет их пересматривать».

«Лужков подписывает более 20 постановлений, которые позволяют Батуриной строить коммерческую недвижимость, а потом ее продавать, получая многомиллиардную прибыль. Никакие отговорки, что Батурина строит на своей или федеральной земле, приниматься в расчет не могут, потому что, если бы не постановления Лужкова, строить она там не могла бы и получать прибыль от продажи тоже», – настаивает Немцов.

В аналогичной ситуации оказались и другие строительные компании, которые традиционно доминируют на московском рынке. Например, сейчас много говорят и пишут про компанию «СУ-155». Основной владелец – Михаил Балакин. Правда, эту компанию в прессе «привязывают» к нынешнему и. о. мэра Владимиру Ресину. Может, это поможет компании устоять. На долю «СУ-155» приходится около четверти столичных строек.

Не стоит ждать резких движений вокруг Банка Москвы, через который проходят основные бюджетные потоки города. Бумаги банка практически не понизились в цене на фоне неблагоприятной политической конъюнктуры. Частные вклады в банке защищены системой государственного страхования, финансовые показатели довольно устойчивые. «Даже если будет принято решение о переводе счетов городского хозяйства в другой банк, это займет пару лет и за это время Банку Москвы удастся провести реструктуризацию своего портфеля», – считает бывший зампред Центрального банка Сергей Алексашенко.

Рынков и рыночков в столице очень много, и все они замерли в ожидании передела. Ничего хорошего ждать им не следует. «В начальный период передела, может быть, даже станет полегче, потому что будет разрушаться монополия старых структур. Но по стилистике действий этих хозяев, которые сменили Лужкова, они будут стремиться установить новую монополию, может быть, еще более жесткую», – говорит Владимир Милов.

Компания «Интеко» загораживает собой остальной деловой московский пейзаж. Хотя на нем еще большое число компаний, которые активно зарабатывали на близости к мэрии.

Московским чиновникам завидовали многие. По многу раз пересчитывая деньги, которые зарабатывают родственники этих чиновников. Пересказывая друг другу истории о том, как молодые сыновья главных архитекторов получают самые красивые места под точечную застройку элитными и помпезными домами.

Можно вспомнить еще нескольких героев газетных публикаций.

Владимир Малышков, руководитель департамента потребительского рынка и услуг Москвы, инициировал создание в столице сети быстрого питания «Русское бистро». Когда в 1996 г. собрались обновить оборудование, то закупать решили у фирмы «Мара». Одним из ее учредителей оказался Малышков-младший, Игорь. С бистро ничего толкового не вышло, сейчас сын ведет, по слухам, в Латвии ресторанный бизнес, открыл отель Niedres, а также владеет футбольным клубом «Даугава».

У первого заместителя мэра Москвы Петра Бирюкова тоже есть родственники. Его младший брат, Алексей, возглавляет собственную компанию ООО «Универсстройлюкс». Правда, вокруг этой компании разгорелся неожиданно скандал из-за каких-то темных схем сноса ветхих пятиэтажек. Алексей Бирюков утверждал даже, что стал жертвой недобросовестных конкурентов.

Надежда Буравлева, например, владеет 62% «Инжстрой-сити монолита». Предприятие успешно сотрудничает с департаментом дорожно-мостового и инженерного строительства Москвы, который возглавляет ее муж, Александр Левченко. Деловая репутация подтверждается уже 10 выполненными заказами на 8 млрд руб.

Сложился семейный тандем не только на московской земле, но и под землей.

Дмитрий Гаев, начальник ГУП «Московский метрополитен», входит в совет директоров компании «Ситроникс». Его сын, Владимир, возглавляет дочернее предприятие – ООО «Ситроникс Смарт Технологии». В 2006 г. компания подписала контракт на поставку проездных билетов для столичной подземки.

Это только поверхностный взгляд на семейно-городское партнерство.

Безусловно, одним из самых болезненных процессов в городском хозяйстве Москвы может стать процесс пересмотра итогов лужковской приватизации. 18 лет назад Юрий Михайлович сумел отстоять столицу под натиском Анатолия Чубайса и Егора Гайдара. Он пробил у президента особый порядок приватизации московских предприятий. Конечно, многое потом все равно попало в частные руки, но многое и осталось. Анализ того, каким образом чиновники мэрии распределяли городскую собственность, может оказаться посильнее «Фауста» Гете.

Москвичи нынешней осенью разом разлюбили Лужкова. Никто не торопится защищать опального мэра, даже те, кто последние 20 лет был зависим от Юрия Михайловича. Причины падения популярности Лужкова «Огоньку» объяснил руководитель «Левада-центра» Лев Гудков.

«За минувшее десятилетие характер отношения москвичей к Юрию Лужкову кардинально изменился. К примеру, согласно данным наших опросов, в январе 1999 г. политику Лужкова в той или иной степени одобряли 52% избирателей, то есть каждый второй москвич. Помню, как 10 лет назад я на какой-то встрече с улыбкой говорил журналистам, что никакой альтернативы Лужкову нет и в принципе быть не может. За прошедшие годы уровень поддержки Лужкова снизился больше чем в два раза – согласно данным опроса от 24 сентября, в той или иной степени его поддерживали не более 20% опрошенных.

Но я бы не стал называть это устойчивой поддержкой. Москвичи вовсе не в восторге от политики мэра. К примеру, на заданный накануне его отставки вопрос: «Как вы считаете, почему, несмотря на всю критику Юрия Лужкова в СМИ, он остается на своем посту?» – более 31% опрошенных указали на существование сложившейся за последние 20 лет мощной финансово-политической мафии, сломать которую высшее руководство страны просто не в состоянии. Еще 10% указали на безальтернативность Лужкова, на тот факт, что за последние десятилетия в городе так и не появилось полноценной замены мэру.

На рейтинг Лужкова сильно повлияло общее падение рейтингов всех российских политиков из-за глобального финансового кризиса. Но, поскольку большинство россиян не успело прочувствовать на себе все негативные последствия кризиса, уровень поддержки первых лиц государства постепенно вырос, а вот рейтинг Лужкова продолжил свое падение.

Уверен, что немалую роль в этом сыграл и доклад Бориса Немцова об уровне коррупции в высших эшелонах московской власти. Подсчитайте сами: 250 тысяч экземпляров доклада было роздано москвичам, у каждого экземпляра было, по нашим данным, по четыре читателя – удар по репутации Лужкова получился сверхмощным.

Как результат: почти четверть всех опрошенных москвичей уверены, что причиной начавшейся в сентябре кампании против Лужкова стало недовольство федеральных властей уровнем коррупции в окружении мэра Москвы.

Наконец, уверен, существенный удар по репутации мэра нанесло его поведение во время августовского смога в столице. И хотя мы не проводили никаких специальных замеров на этот счет, я уверен, что многие москвичи так и не смогли простить Лужкову тот факт, что во время смога он находился в отпуске за границей».

Нельзя сбрасывать со счетов и того, что в последнее время наблюдается диффузионная тревожность населения по отношению к власти, причины которой респонденты и сами не могут объяснить. Просто накопилась определенная усталость населения от бурных событий минувшего лета с кризисами и пожарами, и эта усталость привела к падению всех рейтингов в среднем на 5%. Сказалась и пропагандистская кампания против Лужкова на телеканалах. Всего за месяц количество тех граждан, кто позитивно оценивал деятельность Лужкова, упала на 4%. И куда как более значительно выросла доля тех, кто негативно оценивает деятельность московских властей, – в первую очередь это произошло за счет тех, кто до этого безразлично относился к Лужкову. Но не следует забывать, что все телевизионные пропагандистские кампании обладают хоть и мощным, но кратковременным эффектом воздействия на массовые настроения.

Решение врио московского мэра Владимира Ресина остановить реализацию строительного проекта депозитария кремлевских музеев на Боровицкой площади и передать его судьбу на суд общественности вдохновило некоторых комментаторов на оптимистические выводы. Но чтобы надежды на пересмотр столичной градостроительной политики стали реальностью, нужно дождаться следующих шагов в этом направлении. Вернее, не дождаться, а добиваться.

Проект на Боровицкой площади – лишь верхушка айсберга. Юрий Лужков оставил избавленной от него столице богатое «эпистолярное» наследие – несколько десятков постановлений и распоряжений столичного правительства, предусматривающих новое строительство в объединенных охранных зонах памятников архитектуры, реконструкцию этих памятников, – словом, все то, что может исказить облик уцелевших фрагментов исторической Москвы. А их и так немного.

Федеральный и городской законы о памятниках запрещают новое строительство в охранных зонах, оставляя лазейку для «регенерации историко-градостроительной среды». Регенерацию городской закон определяет как восстановление утраченных элементов архитектурных ансамблей, но на практике под этой вывеской в Москве сносят подлинные исторические здания и проектируют либо строят на их месте или новоделы, или вообще новые сооружения. Вот с этим пора заканчивать и соблюдать закон не только на бумаге, но и в реальности.

Большинство уродоносных проектов базируется на постановлениях и распоряжениях начала-середины 2000-х годов, но стали оживать лишь в последнее время – девелоперы, видимо, чувствовали, что эпоха Лужкова подходит к концу, хотя и не предвидели, что развязка будет столь неожиданной. Но постановления и распоряжения не отменены до сих пор и продолжают служить юридическим основанием для наступлений на исторический город.

Теперь очевидно, что многие годы Лужков жил с ощущением, что представить Москву без него невозможно, и, может быть, неприятнее отставки для него то, как вяло москвичи среагировали на его увольнение. Высшая точка протеста – письма в его защиту от тех, кого мэрия щедро финансировала: руководителей учреждений искусства, ветеранов. А ведь в письме президенту он написал о возмущении москвичей.

Раз в десятилетие, но Москва напоминает, как же легко на ней оступиться! Кто-то вспомнит ощутившего свою несостоятельность в качестве мэра Гавриила Попова, кто-то горбачевского первого секретаря Льва Зайкова, а кто-то и Бориса Ельцина периода его столичного правления. Не в пример им всем Лужков руководил мегаполисом и дольше, и умелей. Полезней и для собственной семьи.

Кроме сложностей с масштабами любой, посаженный на Тверскую, 13, столкнется с тем, насколько непрозрачна эта система, как много здесь понятийных договоренностей. Многие сейчас вспоминают, что в последние несколько лет письменной резолюции, а то и нескольких, даже от Лужкова не хватало, чтобы решить порой простейший вопрос. Трудно представить, как может войти во все это хитросплетение интересов посторонний.

Вопрос гаданий сегодня – это и то, в каком формате собирается, как обещал, продолжить Лужков политическую карьеру. Он вполне в силах собрать партию и даже создать нынешней власти много имиджевых неприятностей, став реальным, а не искусственным, как «Справедливая Россия», критиком Кремля с социал-демократических позиций. Но вряд ли ему дадут это сделать: первые болевые точки в бизнесе Батуриной и практике московского управления прокуратурой уже обозначены.

Приложения

Личное дело мэра

Лужков Юрий Михайлович родился 21 сентября 1936 г. в Москве. В 1958 г. окончил Московский институт нефтехимической и газовой промышленности им. Губкина. Работал на различных должностях в НИИ пластмасс, Госкомитете СССР по химии, Минхимпроме СССР. Избирался депутатом Моссовета, Верховного совета РСФСР. С апреля 1990 г. – председатель Мосгорисполкома. В июне 1991 г. избран вице-мэром Москвы, а 4 июня 1992 г. после отставки Гавриила Попова фактически стал мэром. Трижды избирался на этот пост всенародно: 16 июня 1996 г. (получил 88,49% голосов), 19 декабря 1999 г. (69,89%) и 7 декабря 2003 г. (74,83%). 6 июня 2007 г. по представлению президента Владимира Путина переназначен на пятый срок. 28 сентября 2010 г. указом президента Дмитрия Медведева Юрий Лужков был отправлен в отставку с формулировкой «за утрату доверия».

В 1999 г. стал одним из создателей блока «Отечество – Вся Россия», с декабря 2001 г. – сопредседатель высшего совета партии «Единая Россия». Автор десятков книг, научных трудов и патентов на изобретения, лауреат Госпремий СССР и РФ.

Женат вторым браком на владелице компании «Интеко» Елене Батуриной, имеет четверых детей. Увлекается футболом, теннисом, горными лыжами, конным спортом, пчеловодством.

Отставки Лужкова

23 июля 1993 г., после побоища на первомайской демонстрации, Верховный совет первым поднял вопрос об отставке мэра Москвы, приняв постановление с требованием к президенту Борису Ельцину отстранить от должности Юрия Лужкова и министра внутренних дел Виктора Ерина.

В марте 1995 г., со ссылкой на источники в мэрии Москвы, агентство «Постфактум» сообщило о возможном уходе Лужкова. С тех пор журналисты более 60 раз ссылались по данному вопросу на «источники в столичном правительстве», «мэрии Москвы» и «окружении мэра».

В марте 1995 г. Лужков грозил покинуть пост в знак протеста против снятия главы столичного ГУВД Владимира Панкратова и прокурора города Геннадия Пономарева.

22 мая 1995 г. в эфире радиостанции «Эхо Москвы», со ссылкой на высокопоставленный источник в Кремле прошло сообщение о скорой отставке мэра Лужкова. Позже СМИ около 40 раз возлагали ответственность за слухи на «источники в президентских структурах», «администрации президента» и «близкие к администрации президента».

В апреле 2002 г. состояние здоровья было впервые названо АПН как возможная причина скорого ухода Юрия Лужкова. В 2004–2005 гг. более 10 различных СМИ предрекали отставку «сильно похудевшему» Лужкову, а сайт «Компромат.ру» в июле 2004 г. даже сообщал об обнаружении у градоначальника «рака щитовидной железы, причем в прогрессирующей форме».

В феврале 2004 г. некоторые интернет-СМИ, в частности сайты stringer.ru и smi.ru, сообщили о скорой отставке Юрия Лужкова в связи с болезнью. В качестве аргумента авторы публикаций обращали внимание на тот факт, что мэр «сильно похудел». 13 марта господин Лужков опроверг эту информацию, объяснив в эфире НТВ, что сел на диету.

29 апреля 2004 г. газета The Moscow Times со ссылкой на «источники в мэрии» сообщила, что Юрий Лужков уйдет «задолго до окончания своего срока» и займет пост советника президента. Кандидатом на пост мэра назывался заместитель полпреда президента в Центральном федеральном округе Александр Громов.

18 мая 2004 г. газета «Русский курьер» со ссылкой на «источник в мэрии» написала, что решение об отставке уже принято «в верхах», а «последней каплей» стала покупка супругой мэра Еленой Батуриной цементного завода в Санкт-Петербурге. Издание отмечало, что господин Лужков уйдет осенью, поскольку Кремль пока не выбрал преемника.

6 сентября 2004 г. о скорой «сугубо добровольной» отставке «уставшего от власти» мэра агентству АПН сообщил источник «в президентских структурах».

В июле 2005 г. ряд СМИ, в частности «Время новостей» и «Независимая газета», связали принятие городским парламентом закона, гарантирующего экс-мэру ряд привилегий после отставки, со скорым уходом Юрия Лужкова. Источники не исключали, что мэр возглавит Общественную палату или станет вице-премьером.

В августе-сентябре 2005 г. Лужков дважды заявлял, что принял решение оставить пост после истечения полномочий в декабре 2007 г.

5 сентября 2005 г. источник журнала «Власть» в мэрии назвал решение господина Лужкова возглавить список «Единой России» на выборах в Мосгордуму «пунктом в контракте с Кремлем», который позволит ему уйти красиво, обеспечив соратникам руководящие посты в парламенте.

В августе-сентябре 2006 г. журнал «Итоги», газеты «Газета» и «Московские новости» написали о скорой отставке мэра Москвы. В качестве доказательств этого приводились факты назначения членов «московской команды» Валерия Шанцева и Георгия Бооса губернаторами Нижегородской и Калининградской областей, а также продажи цементных и строительных активов супруги столичного мэра Елены Батуриной.

В июне-июле 2006 г. ряд СМИ, в частности журнал «Профиль» и информагентство Newsinfo, расценили скандал вокруг выселения жителей поселка Бутово как «строгий выговор» мэру и «подготовку общественного мнения» к его скорой отставке.

В октябре 2008 г. источники в мэрии Москвы сообщили о возможном уходе Лужкова со своего поста в связи с отставкой вице-мэра Анатолия Петрова.

30 июля 2010 г. газета «Ведомости» со ссылкой на «источник в Кремле», сообщила, что «у Лужкова сейчас непростое положение, к нему есть много вопросов, в том числе из-за скандалов с его родственниками».

Мэр и Кремль

При помощи господина Ельцина тандему Гавриил Попов – Юрий Лужков еще во времена СССР удалось получить особые полномочия. В июне 1992 г., после отставки Попова, Борис Ельцин фактически назначил Лужкова мэром. В 1993 г. президент и мэр вместе противостояли Верховному совету и Моссовету.

В сентябре 1993 г. Юрий Лужков обвинил председателя Госкомимущества Анатолия Чубайса в «преступлениях в области приватизации». Итогом конфликта стало введение в Москве указом президента «особого порядка приватизации».

2 марта 1995 г. после убийства тележурналиста Владислава Листьева Борис Ельцин объявил об отставке начальника ГУВД Москвы Владимира Панкратова. Мэр безрезультатно оспаривал отставку в судах.

Летом 1996 г. Борис Ельцин и Юрий Лужков вновь поддержали друг друга на президентских и мэрских выборах.

Осенью 1998 г. мэр открыто выступил против Кремля, поддержав борьбу коммунистов против назначения премьером Виктора Черномырдина и вступив в альянс с возглавившим правительство Евгением Примаковым. Вскоре он создал движение «Отечество», ставшее основой блока «Отечество – Вся Россия» (ОВР), объявившего своей целью победу на выборах в Госдуму. В ответ против мэра была начата информационная война. Ее проявлениями стали, например, запрет ВВС на полеты вертолета градоначальника, отставка главы ГУВД Москвы Николая Куликова и серия разоблачительных программ Сергея Доренко на ОРТ.

В декабре 1999 г. блок ОВР не смог получить большинство в Госдуме, и в марте 2000 года Юрий Лужков объявил о поддержке на президентских выборах Владимира Путина. Окончательное примирение произошло в июне, когда новый президент взял мэра с собой в поездку в Италию. В декабре 2001 г. Лужков выступил одним из создателей партии «Единая Россия». Позже его поддержка помогала Кремлю уверенно побеждать на выборах в Москве. Так, на выборах в Госдуму в 2003 и 2007 гг. единороссы получили в столице 34,43 и 53,92%, а в 2004 и 2008 гг. Владимир Путин и Дмитрий Медведев – 68,61 и 71,52% голосов соответственно.

Одновременно градоначальник продолжал вступать в конфликты с представителями федерального центра. Он резко выступал против присоединения к ВТО, боролся с главой МЭРТа Германом Грефом по вопросу принадлежности памятников культуры, критиковал главу Минфина Алексея Кудрина.

В июне 2007 г. Юрий Лужков досрочно поставил перед президентом вопрос о доверии и был переназначен.

В ноябре 2008 г. для мэра началась новая «черная полоса». На его слова о правильности прямых выборов глав регионов Дмитрий Медведев предложил недовольным «подать заявление». В 2009–2010 гг. было возбуждено несколько уголовных дел против крупных столичных чиновников, был уволен глава ГУВД Владимир Пронин, а закрытие Черкизовского рынка сопровождалось материалами СМИ о давней дружбе его владельца Тельмана Исмаилова с градоначальником.

В сентябре 2010 г. указом президента Дмитрия Медведева Юрий Лужков был отправлен в отставку с формулировкой «за утрату доверия».

Мэр-олигарх

30,94 млрд руб. – таков семейный доход московского мэра Юрия Лужкова, который занял 1-е место в рейтинге «Власть и деньги» журнала Forbes за 2010 год (в рейтинг включены не только государственные служащие, но и люди на избираемых должностях).

Мэр-управитель

Юрий Лужков возглавил столицу 6 июня 1992 г. и до 28 сентября 2010 г. проработал на этой должности 6688 дней. По этому показателю он занял 3-е место среди действующих глав субъектов Федерации – после томского губернатора Виктора Кресса и омского – Леонида Полежаева.

За время правления Юрия Лужкова население города выросло на 19% – с 8,9 млн человек (на 1 января 1992 г.) до 10,6 млн человек (на 1 января 2010 г.). По этому показателю Москва с большим отрывом лидирует по стране. Демографические показатели улучшились. В 1992 г. на 1 тыс. населения родилось 7,6 младенца (последнее место по стране), в 2009 г. – 12,3 (68-е место). При этом возникли проблемы с местами в дошкольных учреждениях: в 1992 г. на 100 мест приходилось 76 детей, в 2009 г. – 101 ребенок. Смертность снизилась с 13,5 человека в 1992 г. (20-е место) до 11,4 человека на 1 тыс. населения в 2009 г. (76-е место). Число больничных коек в городе за 18 лет снизилось на 2,3 тыс. (со 110,7 тыс. до 108,4 тыс.).

Число безработных в городе уменьшилось почти в пять раз: с 289 тыс. до 59,9 тыс. человек (4-е место). Средняя зарплата выросла с 5,9 тыс. неденоминированных рублей в 1992 г. до 38,7 тыс. руб. в первом полугодии 2010 г. (5-е место), средняя пенсия – с 1,6 тыс. неденоминированных рублей до 8,1 тыс. руб. (18-е).

Бюджет города стал дефицитным. В 1992 г. доходы составляли с учетом деноминации 192 млн руб., расходы – 178 млн руб. В 2010 г. запланированные расходы на 120 млрд руб. превышают доходы (1,12 трлн и 1 трлн руб. соответственно). По размеру валового регионального продукта Москва продолжает занимать первое место в России. С 1994 г. этот показатель вырос с 54,1 млрд деноминированных рублей до 8,44 трлн руб. Индекс промпроизводства по отношению к предыдущему году в 1992 г. составлял 76,2% (75-е место), в 2009 г. – 82,2% (68-е место).

Годовой ввод в действие жилых домов в 1992–2009 гг. вырос на 12,5% (с 2,4 млн до 2,7 млн кв. м), а обеспеченность москвичей жильем – на 11,5% (с 18,2 до 20,3 кв. м на одного жителя). По данным московской мэрии, за десять лет протяженность автодорог увеличилась до 4,4 тыс. км (примерно на 14%), одновременно число зарегистрированных автомобилей выросло в полтора раза, с 2,6 млн до 3,9 млн.

Уровень преступности почти утроился. В 1992 г. в Москве было зарегистрировано 79,1 тыс. правонарушений, в 2009 г. – 212,1 тыс.

Накануне отставки Юрия Лужкова Минрегион обнародовал доклад, оценивающий эффективность работы местных властей («Доклад об оценке эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов РФ по итогам 2009 г.»).

Исследование было посвящено динамике происходящих в субъектах Федерации изменений. Выявлялись «отличники»: те, кто за последние два года (2007–2009) усовершенствовал свои системы образования, здравоохранения, госуправления. Столица, у которой на руках все козыри федерального центра, оказалась… в отстающих.

Лишь 69-е место занимает Москва в рейтинге по динамике эффективности в здравоохранительной сфере.

То же место, 69-е, досталось столице и в области образования. В общем объеме неэффективных трат в этой сфере по стране доля Москвы составляет 13%. Для сравнения, в Санкт-Петербурге этот показатель – 2%.

Низкий КПД и у московской сферы ЖКХ. Столица по этому направлению исследования находится в стагнирующей группе, где соседствует с Забайкальским краем и Республикой Дагестан. Хуже обстановка только в регионах из депрессивной группы: это, например, Архангельская область, Приморский край или Республика Тыва, где 89% предприятий ЖКХ работают в убыток. Больше трети (37%, или 36,2 млрд руб.) от всех неэффективных расходов в жилищно-коммунальной сфере страны приходится на Москву. Доклад Минрегиона подчеркивает: высокий процент неэффективных трат на Дальнем Востоке и Крайнем Севере можно объяснить суровым климатом, у столицы права на эту отговорку нет. И то, что цена на квадратный метр первичного жилья выросла в столице на 3%, объясняется явно не климатом. Инвестор в Москве вынужден пройти через 40 разрешительных инстанций, в то время как норма сейчас – 11.

В престижной позиции в рейтинге Минрегиона – сфера «Экономика и государственное управление» – Москва на 12-м месте.

4 трлн руб. из госбюджета запросил 31 августа 2010 г. мэр Москвы Юрий Лужков на 10-летнюю программу модернизации транспортной инфраструктуры столицы, призванную решить проблему городских пробок. Градоначальник заявил, что в Москве необходимо построить около 400 км автомагистралей, 365 км радиальных железных дорог и свыше 100 км линий метро. Лужков счел, что столица сможет приобрести статус мирового финансового центра, только если такая программа будет реализована. По словам мэра, столичный бюджет может выделить на эту модернизацию лишь 300 млрд руб. Между тем запрашиваемые 4 трлн руб. – это две трети годового дохода Российской Федерации. Эксперты уверены, что правительство к таким тратам не готово и что сумма, которую федеральные власти смогут и захотят выделить на программу, подобную лужковской, составит не более 750 млрд руб.

Мэр-архитектор

Реконструкция Манежной площади (1991–1998). Первый масштабный совместный проект Лужкова и скульптора Зураба Церетели. Реконструкция длилась 7 лет. Под площадью был построен торговый комплекс «Охотный ряд», купол которого фактически перекрыл Манежную площадь, положив конец митингам оппозиции. В состав торгового комплекса вошел также каскад фонтанов в Александровском саду и фигурки сказочных героев, выполненные Церетели.

Храм Христа Спасителя (1994–1999). Храм стал чуть ли не первым экспериментом бывшего мэра по воссозданию утраченных памятников – как известно, храм Христа Спасителя архитектора Константина Тона был взорван в 1931 г. для сооружения на его месте Дворца Советов. В 1994 г. храм решили отстроить заново. Завершал строительство Зураб Церетели, который заменил мраморные композиции на бронзовые, золоченую кровлю – на покрытие на основе нитрида титана, соорудил под храмом подземную парковку.

Памятник Жукову (1995). Памятник Георгию Жукову на Манежной площади, установленный к 50-летию Победы 8 мая 1995 г., выполнен скульптором Вячеславом Клыковым. Памятник не решились поставить на охраняемую ЮНЕСКО Красную площадь, и теперь он стоит на фоне кирпично-красной стены Исторического музея, отчего скульптуру почти не видно. Памятник вызвал много насмешек, в частности специалисты утверждали, что конь так, как у Клыкова, не ходит.

Гостиный Двор (1995–2000). В конце XVIII в. Гостиный Двор перестраивался по указу Екатерины II, a после пожара 1812 г. был восстановлен Осипом Бове. В 1995 г. началась его масштабная реконструкция, продлившаяся вплоть до 2000 г. В результате внешний вид здания был серьезно изменен. Над южным крылом появились еще два этажа, а внутренний двор был перекрыт огромным стеклянным куполом. Купол радикально изменил панораму Китай-города, а сама галерея закрыла вид на собор Василия Блаженного.

«Москва-Сити» (1996-н. в.). Москва-Сити – один из любимых проектов Юрия Лужкова. Деловой центр из стекла и металла расположен на 60 га территории Пресненской набережной. Строительство первого объекта – «Башни-2000» – началось в 1996 г. и длилось 5 лет. К 2014 г. планируется завершить работу над комплексом. От самых амбициозных проектов пришлось отказаться. Так, на месте башни «Россия» высотой в 612 м (должна была стать 3-й по высоте в мире) будет располагаться парковка.

Памятник Петру I (1997). Проект Зураба Церетели, воздвигнут в 1997 г. к 300-летию Российского флота в месте слияния Москвы-реки и Обводного канала. 98-метровая композиция стала одной из самых высоких в мире. В первоначальной версии скульптура была памятником Колумбу, который Церетели не смог продать в страны Латинской Америки. Скульптура вызвала почти единодушное неприятие москвичей.

Монорельсовый транспорт (2001–2004). В Москве первые попытки построить монорельс проводились в 1933 г., когда в ЦПКиО им. Горького была создана модель «аэропоезда Вальднера». Похоже, именно этим «поездом будущего» и был вдохновлен Юрий Михайлович, когда предложил построить монорельсовую дорогу между метро «Тимирязевская» и «ВДНХ». Новый вид транспорта до 2008 г. в связи с неполадками и несколькими авариями на линии работал лишь в экскурсионно-ознакомительном режиме. Помимо Москвы такой монорельс существует лишь в Вуппертале и Дортмунде. Причины кроются в многочисленных недостатках монорельсов: их высокой стоимости наряду с низкими скоростями и повышенной опасностью.

Военторг (2003–2009). Был построен в 1910 г. по проекту архитектора Сергея Залесского. В 2003 г. Юрий Лужков принял решение о его сносе. Многочисленные протесты общественности не помогли сохранить памятник архитектуры. К 2009 г. на месте старого Военторга был построен новый многофункциональный центр, не имеющий ничего общего с историческим зданием. Новый Военторг занял первое место среди самых уродливых зданий столицы (опрос Forbes).

Царицыно (2005–2007). В 1776 г. по велению Екатерины II был заложен Царицынский дворцово-парковый ансамбль, который явился важнейшим памятником псевдоготики. В 2005 г., после передачи музея-заповедника в ведение города, было принято решение о реконструкции Большого дворца и восстановлении парка. В результате реконструкции Большой дворец стал очередным лужковским новостроем, а парк пострадал от масштабной вырубки деревьев.

Третье транспортное кольцо. Третье транспортное кольцо (ТТК) – автомобильная дорога общей протяженностью около 36 км. Строительство ТТК непрерывно шло с 1999 г. и стало самой большой гордостью Лужкова. Сразу же после завершения строительства речь зашла о его перестройке.

Лефортовский тоннель. Лефортовский тоннель – автомобильный тоннель под рекой Яузой длиной около 3,2 км. Также известен как «тоннель смерти» – из-за многочисленных ДТП.

Подземные парковки. Подземные парковки – любимое детище Лужкова, из-за которого, к примеру, была «реконструирована» гостиница «Москва». А в 2006 г. мэрия предложила сооружать подводные гаражи: первая стоянка на 800 машиномест должна была разместиться под Водоотводным каналом. Инвестор для этого проекта до сих пор не найден.

«Русское бистро». Сеть ресторанов «Русское бистро» была создана Лужковым в 1995 г. как альтернатива Макдоналдсу. Уже через два года сеть стала банкротом, а потом – в счет долгов – компания стала муниципальной. (Злые языки утверждали, что «Русское бистро» создавалось только для того, чтобы рестораны закупали пластиковую посуду у «Интеко»).

Южное Бутово. Район в Юго-Западном административном округе Москвы и символ «рая» для гастарбайтеров: по некоторым данным, здесь нашли пристанище десятки тысяч мигрантов, нелегальных в том числе.

Проект реконструкции «Детского мира». Здание знаменитого универмага, закрытого в 2008 г., подвергается реконструкции, в ходе которой уничтожаются его не менее знаменитые интерьеры и мраморные балюстрады. Это стало возможным потому, что предмет охраны здания (оно является памятником архитектуры), утвержденный распоряжением правительства Москвы от 30 декабря 2005 г., не включает описания убранства и композиции интерьеров. Реконструкция же памятников по закону вообще запрещена.

Строительство в Кадашевской слободе. После громкого скандала летом 2010 г. городские власти заявили, что проект застройки в охранной зоне в Кадашах будет пересмотрен. Однако постановление правительства Москвы от 2002 г. (отредактировано в 2005-м) по-прежнему предписывает осуществить здесь строительство офисно-жилого комплекса общей площадью 36 тыс. кв. м. Несмотря на обещания властей приостановить действие постановления, этого до сих пор не сделано.

Строительство в квартале на стрелке Остоженки и Пречистенки. Проект реконструкции углового квартала в зоне прямой видимости Кремля грозит гибелью двум мемориальным домам в начале Остоженки. В самом древнем на улице (1-я половина XVIII в.) доме № 4 бывал П. И. Чайковский, а в доме № 6 жил В. И. Суриков. Постановление правительства Москвы (2004 г.) разрешает инвестору снести их «при необходимости». Мало того, проект предусматривает освоение подземного пространства поблизости от знаменитых памятников архитектуры XVII в. – Красных и Белых палат.

Старая Москва. Строительство на Хитровской площади, реконструкция Тверского путепровода, обустройство территории бывшего Газового завода в Нижнем Сусальном переулке, строительство на месте усадьбы Алексеевых на улице Бахрушина и в усадьбе Шаховских-Глебовых-Стрешневых на Большой Никитской, реконструкция усадьбы графа Разумовского на той же Большой Никитской, снос ретро-гаража на Рогожском валу. Эксперты полагают, что все эти проекты также надо срочно останавливать.

Черкизовский рынок. Черкизовский рынок занимал площадь более 200 га, на которой располагались 12 торговых зон. На рынке трудилось более 100 000 человек, из которых, по данным Торговой палаты РФ, около 60 000 – торговцы из КНР. По оценкам экспертов, 40% товарооборота были нелегальными. Слово «Черкизон» стало нарицательным. В июне 2009 г. работа рынка была прекращена, на его месте планируется построить физкультурно-оздоровительный комплекс.

Мэр-писатель

В электронном каталоге Российской государственной библиотеки значатся около 40 книг, написанных Юрием Лужковым самостоятельно, в соавторстве или под его редакцией.

Самостоятельно мэр написал 20 книг, 6 из которых являются сборниками статей, выступлений, интервью. Первой книгой Юрия Лужкова стало 104-страничное произведение «72 часа агонии: август 1991-го. Начало и конец коммунистического путча в России», выпущенное в 1991 г. Большую часть книг составляют труды по экономике, истории и о будущем России. Среди них есть произведения «Государство здорового эгоизма» (1995), «Пособие для будущего мэра. Двенадцать бесед в библиотеке» (2003), «Конструктивный либерализм» (2004), «Сельский капитализм в России. Столкновение с будущим» (2005). Среди относительно свежих произведений автора – книга «Курильский синдром» (в соавторстве с политтехнологом Игорем Титовым, 2008), в которой, в частности, рассматривается версия о сотрудничестве лидера большевиков Владимира Ульянова-Ленина с японской разведкой.

Большая часть произведений Лужкова посвящена глобальным политическим и экономическим проблемам (например, «Транскапитализм и Россия», «Россия-2050 в системе глобального капитализма», «Путь к эффективному государству»), Москве («Пособие для будущего мэра», «Мы дети твои, Москва»).

Среди работ писателя есть и произведения лирического характера. Так, в книге «О любви…» (2007), посвященной любви автора к грузинскому народу (книга вышла сразу на двух языках), встречаются строки: «Был дивный воскресный день. Пчелы, обалдев от запахов разнотравья, жужжали по-праздничному…».

Также г-н Лужков выступил как председатель редколлегии 17-томной «Книги памяти погибших и пропавших без вести в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов», изданной в 1993–1998 гг. В 1998 г. под его редакцией вышла книга «Покрытие Большой спортивной арены стадиона "Лужники" города Москвы».

Творчество Юрия Лужкова доступно не только российским читателям. Его книга «Возобновление истории. Человечество в XXI веке и будущее России» (2002) переведена на английский, сербский и армянский языки, «Мы дети твои, Москва» (1996) – на сербский, а «Российские "Законы Паркинсона"» (1999) – на болгарский.

Мэр-изобретатель

В базе Роспатента Лужков Юрий Михайлович значится соавтором в 123 патентах, 49 заявках на изобретения и 10 промышленных образцах (решение, определяющее внешний вид изделия). До 1994 г. г-н Лужков, почти 30 лет проработавший в различных ведомствах химической промышленности, получал патенты исключительно в этой области. Первые его изобретения относятся к 1960 г. Например, он значится соавтором способа непрерывного измерения удельного веса эмульсионных фенол-формальдегидных смол и способа получения хлорида алюминия путем десублимации его паров на охлаждаемой поверхности.

Став мэром, он начал получать патенты и в других областях. К числу наиболее известных изобретений, совершенных при участии господина Лужкова, относятся МКАД, монорельсовая дорога и крыша Большой спортивной арены стадиона в Лужниках. Также он приложил руку к созданию пульсатора и доильного стакана (устройства для механизации дойки коров), раздвижного сопла ракетного двигателя, а также улья и способа круглогодичного содержания в нем пчел. Часть его патентов относится к медицине – способ подавления роста опухолей, способ лечения субретинальной неоваскулярной мембраны и тетраазахлорины как фотосенсибилизаторы для фотодинамической терапии.

Совместно с супругой Еленой Батуриной московский градоначальник запатентовал способы производства кваса, медового напитка, морса и сбитня, расстегай, кулебяку, пирог открытый, пирожок печеный полуоткрытый, одежду для сотрудников сети быстрого питания «Русское бистро» и даже крыльцо для этих заведений.

Помимо этого он патентовал интерьер автомобиля-такси, автомобиль повышенной проходимости и роторный двигатель внутреннего сгорания.

Лужковизмы

Об образе бывшего московского градоначальника можно судить по упоминаемости в СМИ слов, с которыми он четко ассоциируется в народном сознании. Журнал «Власть» посчитал, в каком количестве материалов с 1992 г. Юрий Лужков и «символичные» слова (с производными) встречались в одном предложении. Стоит отметить, что эмоциональная окраска сообщений не исследовалась. Например, вместе с «коррупцией» Лужков мог упоминаться как в разоблачительных публикациях, так и в перечисляющих его заслуги в борьбе со взяточниками.

Елена               11 529

Иск                   8990

Снос                 3984

Льготы             3709

Кепка               3467

Коррупция        2942

Пробки             2323

Геи                   2127

Хозяйственник 2095

Зураб                1937

Точечная          1419

Пчелы              1137

Прописка           496

Источник: электронная библиотека информагентства Integrum. Обсчеты проводились по 6200 источников, в том числе центральной и региональной прессе, информагентствам, теле– и радиокомпаниям и интернет-изданиям.

Мировые градоначальники

Юрий Лужков, руководивший Москвой почти два десятка лет, по современным меркам является мэром-долгожителем. Однако в мировой и московской истории были люди, руководившие городом дольше.

Среди исторических примеров мэров-долгожителей можно отметить мэра Брюсселя Адольфа Макса (1909–1939); мэра израильской части Иерусалима Тэдди Коллека (1965–1993); мэра Амстердама Виллема де Флуга (1921–1941); мэра Брюсселя Люсьена Коореманса (1956–1975); обер-бургомистра Бонна Ханса Даниэльса (1975–1994); мэра Парижа Жака Ширака (1977–1995) и мэра Веллингтона Фрэнка Киттса (1956–1974).

Среди действующих мэров столиц дольше всех занимает свой пост мэр Будапешта Габор Демски. В октябре 1990 г. его делегировала на этот пост победившая на городских выборах Венгерская либеральная партия. Потом он еще четырежды избирался мэром, в 1994 г. набрав 36,28% голосов избирателей, в 1998-м – 58,22%, в 2002-м – 46,70%, в 2006 г. – 46,86%. В Западной Европе дольше всех столичный город возглавляет бургомистр Вены Михаэль Хойпль, занимающий свой пост с 1994 г.

В истории Москвы дольше Юрия Лужкова городом руководили только Владимир Долгоруков (генерал-губернатор, 1865–1891), Дмитрий Голицын (генерал-губернатор, 1820–1844) и Виктор Гришин (первый секретарь горкома КПСС, 1967–1985).

Последнего из них Лужков, если бы доработал до конца своего четырехлетнего срока, смог бы обойти в рейтинге московских градоначальников-долгожителей.

Рейтинг московских градоначальников

1. Владимир Долгоруков, генерал-губернатор

Время на посту: 25 лет и 6 месяцев (с 30 августа 1865 г. до 26 февраля 1891 г.).

До назначения градоначальником сделал карьеру в армии и при дворе, входил в свиту Николая I, был генерал-адъютантом Александра II. Его эпоха считается одной из самых динамичных в истории Москвы. При нем были проведены земская, территориальная и городская реформы, улучшено водоснабжение, открыто движение на первой конно-железной дороге, было положено начало системе городского освещения. Ушел в отставку по состоянию здоровья и в том же году умер в Париже.

2. Дмитрий Голицын, военный генерал-губернатор

Время на посту: 23 года и 5 месяцев (с 6 января 1820 г. до 6 июня 1843 г.).

Во время службы в действующей армии участвовал в нескольких войнах, отличился в Бородинском сражении. С ним связывают восстановление города после войны 1812 г. и его дальнейшую застройку в сотрудничестве с архитекторами Быковским и Тоном. При нем был заложен храм Христа Спасителя, открыты Малый и Большой театры. В 1843 г. отбыл на лечение в Париж, где вскоре умер.

3. Иван Патрикеев, наместник

Время на посту: более 20 лет (1470–1490-е гг.)

Иван Юрьевич Патрикеев – воевода Василия II Темного и Ивана III. У последнего пользовался большим доверием и при нем стал упоминаться как наместник столицы. Вел суды и «держал Москву», когда великий князь покидал город. В 1490-х годах попал в опалу и едва избежал смерти, замененной ему благодаря заступничеству духовенства пострижением в монахи.

4. Виктор Гришин, первый секретарь горкома КПСС

Время на посту: 18 лет и 6 месяцев (с 27 июня 1967 г. до 24 декабря 1985 г.)

До назначения первым секретарем московского горкома КПСС возглавлял советские профсоюзы – ВЦСПС. До этого был на партийной работе. Среди основных событий гришинского периода – проведение в Москве Олимпиады 1980 г. Одновременно с работой в МГК с 1971 г. был членом Политбюро ЦК КПСС, одним из самых видных членов «брежневской команды». В декабре 1985 г. отправлен на пенсию Михаилом Горбачевым. Умер в мае 1992 г.

5. Юрий Лужков, мэр

Время на посту: 18 лет и 3 месяца (с 6 июня 1992 г. до 28 сентября 2010 г.)

Городским хозяйством занимался с конца 1980-х годов, до этого около 30 лет проработав в ведомствах химпрома. Запомнился бурной, но спорной градостроительной деятельностью и активным участием в федеральной политике. Отправлен в отставку президентом Дмитрием Медведевым.

6. Василий Вельяминов (Взломень), тысяцкий

Время на посту: около 15 лет (ок. 1340–1350-х гг.)

Происходил из старого боярского рода и унаследовал должность от отца. Тысяцкие фактически совмещали функции предводителя городского ополчения и градоначальника. Умер во время эпидемии чумы.

7. Василий Вельяминов, тысяцкий

Время на посту: около 15 лет (1358–1370-е гг.)

Сын Василия Взломеня. Стал тысяцким после убийства предшественника, в причастности к которому подозревались Вельяминовы. При нем в Москве строился Белокаменный кремль. Однако в историю он вошел тем, что в 1366 г. перед свадьбой Дмитрия Донского похитил у князя золотой пояс, который позже стал причиной междоусобной войны. Ушел в монахи и вскоре умер. После его смерти усиливший свою власть Донской упразднил институт тысяцких.

8. Великий князь Сергей Александрович, военный генерал-губернатор

Время на посту: 13 лет и 10 месяцев (с 26 февраля 1891 г. до 1 января 1905 г.)

До назначения в Москву был участником русско-турецкой войны, командиром лейб-гвардейского Преображенского полка. Во времена его руководства в городе открыто здание городской думы, Художественный общедоступный театр (будущий МХАТ), общежития Московского университета, начали ходить трамваи. Его правление омрачила трагедия на Ходынском поле (1896). В январе 1905 г. покинул пост, оставшись командующим войсками Московского военного округа, в феврале погиб от бомбы террориста.

9. Арсений Закревский, военный генерал-губернатор

Время на посту: 10 лет и 11 месяцев (с 6 мая 1848 г. до 16 апреля 1859 г.)

Кадровый военный, участвовал в нескольких войнах, сражался при Бородине, дошел до Парижа. Позже стал генерал-губернатором Финляндии, министром внутренних дел России. В Москве наводил строгие порядки, за что был прозван Чурбан-пашой. При нем строился водопровод, началась прокладка телеграфных линий, открылось перестроенное здание Большого театра. Отправлен в отставку в апреле 1859 г. из-за неприятия реформ Александра II. Умер в 1865 г. во Флоренции.

10. Петр Салтыков, главнокомандующий

Время на посту: 8 лет и 6 месяцев (с 15 мая 1763 г. до 13 ноября 1771 г.)

Около 20 лет прожил во Франции, куда был отправлен для обучения морскому делу. По возвращении сделал военную карьеру, командовал русской армией в Семилетней войне, дослужился до генерал-фельдмаршала. При нем в Москве были открыты почтовые учреждения, дом для сирот, осуществлен ремонт Головинского и Коломенского дворцов, кремлевских Никольских и Воскресенских, Тверских ворот, разобраны стены Белого города. В ноябре 1771 г. был отстранен от дел после чумного бунта. В декабре 1772 г. скончался.

Лужков о президенте

«Президенту Российской Федерации Дмитрию Анатольевичу Медведеву. Господин Президент! 17 сентября 2010 года руководитель Вашей администрации г-н Нарышкин С. Е. пригласил меня в Кремль и сообщил, что имеет от Вас поручение поставить передо мной вопрос о моем увольнении с должности мэра г. Москвы.

Я, естественно, задал вопрос о том, какие основания есть для досрочного прекращения полномочий. В ответ услышал: "по недоверию". На вопрос: на чем основано недоверие, четкого ответа не получил. После короткого, но бессодержательного обсуждения, мне было предложено подать заявление "по собственному желанию", и тогда, "уйду спокойно". Но если этого не будет, то буду освобожден Указом Президента с вышеприведенным основанием. Мне было дано время подумать "до завтра", а на следующий день, видимо поняв, что согласия с моей стороны не будет, предложено подумать неделю, тем более, что это была запланированная ранее неделя моего отпуска.

Неделя, отведенная мне для анализа, дала возможность сформулировать ряд беспокоящих не только меня вопросов.

Сначала о демократии в стране, о которой Вы так горячо говорили на Ярославском форуме.

Первые проявления демократии, я испытал на себе, когда прозвучал мой искренний ответ г-ну Познеру в его ТВ-передаче, по поводу прямых выборов губернаторов и мэров городов Москвы и Санкт-Петербурга. Этот ответ, считаю, по-прежнему, верным, – свободные выборы необходимо вернуть. Буквально на следующий день, Вы заявили: "кто не согласен – пусть уходит".

Я пришел к Вам с заявлением об отставке, которое Вы не приняли и не прочитали. А ведь там говорилось не только о моей отставке. Может быть, более важным в заявлении было то, что у нас в стране страх высказывать свое мнение существует с 37-го года. Если руководство страны такими высказываниями только поддерживает этот страх, если в нашей Государственной Думе говорят, что парламент – не место для дискуссий, то легко перейти к ситуации, когда в стране есть только один руководитель, слова которого "ложатся в граните" и которому надо следовать во всем и беспрекословно. Как это сопоставить с вашими призывами к "развитию демократии"?

Еще одно заявление, сделанное Вами, в рамках Ярославского форума по демократии: "кто не согласен, может идти в оппозицию". Это напоминает ставшее уже историческим: "кто не с нами тот против нас". Означает ли это для нас, не согласных с вашим утверждением о том, пенсионерам нужно продавать хлеб из другой муки, автоматический переход в оппозицию?

Беспокойство вызывает информационный террор в отношении мэра Москвы. Я не говорю здесь: Лужкова. Вам нужен другой мэр Москвы, который был бы "своим". Лужков самостоятелен и неудобен. Нужно заранее готовиться к большим выборам и лучше поставить другого. Это понятно.

Для этого по команде из Кремля развязана беспрецедентная кампания по дискредитации мэра Москвы. Ее размах достиг таких размеров, что великая Галина Вишневская сравнила эту кампанию с той, что велась в советские времена по отношению к Мстиславу Ростроповичу и к ней! Не хочу больше приводить исторических аналогий. Хотя они есть.

Поводом для атаки явились статьи в Московском Комсомольце и Российской газете. Скажу откровенно, приписываемую мне статью в МК писал не я. Но я с ней согласен. Преследовать мэра за согласие со статьей?

Статья в РГ написана мной. Ее история проста: Ваша администрация попросила меня, как хозяйственника, дать оценку конфликта по трассе через Химкинский лес. Я вначале отказывался: не моя тема; трасса в Московской области. Но, уступив настояниям, опубликовал свое мнение как специалиста по градостроительству. Оно вызвало известную реакцию.

Итак, эти две статьи стали причиной беспрецедентной атаки на мэра. Но за мнение нельзя отправлять в отставку. Это значит, что статьи были не причиной, а поводом, который обязательно нашли бы в Вашей администрации для снятия мэра с должности. Не в этом, так в другом случае.

Задача поставлена: убрать. Повод найден. Действуйте!

Все как в армии. Метод давно известен: публичное очернение. Средства любые, в том числе и финансовые. Прикрытие: "неназванный источник в администрации". Объект воздействия: общественность. Конечная цель: заставить мэра под напором дикой травли в подконтрольных СМИ добровольно уйти в отставку или уволить по недоверию, убедив общество соответствующим образом.

Господин Президент, общество с Вами не согласилось. Во-первых, "неназванный источник в Кремле". Это уже стало дурно пахнущей поговоркой. Все равно, развязанную в прессе кампанию, связывают с Вами. Возможно, что Вы не давали прямой команды, но Вы знали и не остановили этого произвола. Это, в конечном счете, главное.

Повторяю: общество не согласилось. Нет ни одной общественной или профессиональной организации Москвы, которые не высказались бы с осуждением этой недостойной кампании в СМИ и не поддержали бы мэра.

Я благодарен москвичам, защищающим своего мэра. Но поверьте, в большей степени связываю мощные протесты москвичей, да и не только их, не с личностью мэра, а с реакцией на недопустимость такой грязной работы и попытках оболванить общество. Скандальным этапом войны было недопущение показа программы "Момент истины" на ТВЦ в поддержку мэра Москвы, которая после кремлевского запрета приобрела мировой рейтинг. Это – ничто иное, как цензура! Если все это, по-вашему, демократия, то не понятно, где была искренность: на Ярославском форуме или в реальной жизни?

Теперь о ситуации.

Ваша администрация, с ведома или без, завела своими действиями политическую ситуацию в тупик. Всякие "Немцовы" и другие "вечно несогласные" получили прекрасный шанс прокричать: "господин Президент, если вы не снимите Лужкова, Вы – слабый руководитель".

С другой стороны, повод в виде написанной мною статьи – несостоятелен. Уговорить меня подать заявление "по личной просьбе" невозможно. За кресло мэра – не держусь, но службой москвичам – дорожу.

Вариантов всего два: при наличии весомых оснований, освободить меня или публично отмежеваться от тех, кто сделал Вам такую дикую услугу. Решение за Вами, господин Президент. Искренне. Честь имею. /Подпись/Лужков Ю. М.»

Москвичи о Лужкове

Сергей Яковлев, главный редактор журнала »Деньги». Перед тем как лишить мэра Москвы своего доверия, президент сделал Ю. М. Лужкову предложение, от которого тот смог отказаться. Учитывая его бесценный опыт, крепкому хозяйственнику было предложено возглавить «Олимпстрой».

Объяснить отказ столичного градоначальника легко – масштаб не тот. Начнем с того, что госкорпорация на 860 лет моложе Москвы, а средний срок пребывания на посту ее руководителя составляет всего один год. К тому же и сама эта должность уже через четыре года потеряет смысл.

В подчинении мэра находится 26 тыс. чиновников, у главы «Олимпстроя» сотрудников в 20 раз меньше. Суммы, которыми оперируют глава «Олимпстроя» и мэр Москвы, отличаются на порядок: общий бюджет госкорпорации на весь период до 2014 года оценивается в 185 млрд руб., а Москва только в этом году получит 1 трлн руб. доходов. Масштаб строительства тоже несопоставим: к Олимпиаде в Сочи будет построено 218 объектов, а в Москве уже сейчас число строящихся объектов превышает 3 тыс. Не соблазнился Ю. М. Лужков даже тем, что в ближайшие три года дорог в Сочи планируется построить в пять раз больше, чем в Москве. Даже материальный стимул не сработал: по данным Минфина, в 2009 году руководители госкорпораций получали по 12 млн руб. в год, в то время как годовой доход мэра Москвы, согласно поданной им декларации, составил лишь 7,9 млн руб.

Виктор Батурин, бизнесмен (брат Елены Батуриной, жены Юрия Лужкова). В этой ситуации Лужков делал все неправильно. Ошибкой, например, было интервью Елены Батуриной журналу The New Times (в нем г-жа Батурина прокомментировала даже дело Ходорковского, отметив, что ее «настораживает не само правосудие, а его избирательность». – Ред.). Я не просто так в 2007 году в интервью «Ъ» рассказал, что Лужков давно ничем не управляет, а созданная система давно управляет им. Когда Юрий Лужков пришел в 1992 году, старая иерархическая система рушилась, он ввел новую иерархию. Естественно, люди, которых он поставил на должности, занимались карьерой, многие из них еще не достигли своего потолка компетентности, и система работала со знаком плюс. А сам Юрий Лужков был на своей должности тоже компетентен. Почему? Потому что он ставил для себя более высокие цели. Если бы Лужков в 1999 году не струсил и выставил свою кандидатуру на президентских выборах, не спрятался за Евгения Примакова, то он бы стал президентом России. Все условия для этого были. Но он пошел на компромисс, и этот компромисс его сожрал. Оставшись с синицей на должности мэра Москвы, он стал лихорадочно сохранять созданную им систему. Как только он стал заниматься сохранением системы, должности в ней стали занимать люди некомпетентные, озабоченные тем, чтобы обеспечивать себя и свои интересы. Вы посмотрите, бюджет Москвы увеличивался, а количество дел, сделанных правительством Москвы, уменьшалось. Расходов было больше, но не потому, что больше работы было сделано, а просто доходов больше собирали. Это вот явный признак того, что система уже изживает себя. Лужков этого не почувствовал, как и не почувствовал того, что с 2005 года начало накапливаться раздражение этой системой, в том числе и у жителей Москвы. Конечно, система была раздражена тем, что мэр вступает в полемику с президентом. Сиди себе, соглашайся со всем и не кукарекай. У нас все нормально. Конечно, когда Лужков взбрыкнул, и отставка с такой формулировкой состоялась, вся система была возмущена. Он лишил ее возможности красиво дожить. Лужков уже совершил поступки, которые не подразумевают нахождение его в оппозиции. Он всю жизнь шел на компромисс с властью. Единственный раз, когда он настоял на своем, это сейчас, когда его отделили от должности. И надо сказать, он выбрал для того, чтобы упереться, самый неудачный момент. А так Лужков побывал во всех движениях, в каких только можно. Он член всех партий, член всех политбюро этих партий. Женщины тоже делают операцию по восстановлению девственности, но девственницами от этого они не становятся. Поэтому за все свои прошлые поступки человек всегда платит. Надо понимать, что единственный капитал, который объективно есть сейчас у Юрия Лужкова, – это 20-летний опыт управления Москвой. Это капитал, которого нет ни у кого и который никто у Лужкова не оспаривает. И если он правильно им распорядится сейчас, то он останется в российской истории со знаком плюс. Жизнь так устроена – чтобы не делать ошибок, нужно иметь опыт. А чтобы накапливать опыт, надо совершать ошибки. И вот в это противоречие любой другой мэр все равно попадет. Чтобы скорректировать последствия этих ошибок, нужно сотрудничать с Лужковым – если, конечно, он настроен на сотрудничество. А если Лужков встанет в оппозицию, то он будет вызывать только раздражение. Потому что люди, которые придут руководить Москвой, вместе того, чтобы консультироваться у прежнего мэра, будут совершать эти ошибки снова. Свое раздражение они будут вымещать на Юрии Лужкове. Это может коснуться и «Интеко»… Все советы, которые Лужков мне давал и которые приходилось выполнять, были не самыми удачными. Я никогда об этом не говорил… Ведь, в конце концов, он большой человек, ему не нравится, когда какой-то мальчишка постоянно оппонирует и говорит, что это вот вы неправильно делаете. Поэтому для пользы дела надо было соглашаться. Например, когда мы закупали племенной скот. Он говорит, что вы там деньги тратите, вот тут есть племенной завод «Ленинский луч» под Москвой, они распродают свое стадо. Я приехал и увидел этих доходяг, что делать? Вытащил $500 тыс. и отдал этому жулику. Потому что он ему пообещал. Да, он был крестным отцом моей внучки, Екатерины. Это было в 2006 году, по-моему. У нас никогда не было таких отношений, чтобы я мог взять и просто так позвонить. Я звонил только, если мне кто-то из приемной звонил…

Олег Митволь, бывший префект Северного округа Москвы. Я думаю, каждому понятно, что у Юрия Михайловича огромный и уникальный опыт управления огромным городом. И такой факультет, как факультет управления крупными городами, может только радоваться появлению такого декана и преподавателя. Не зря же Юрий Михайлович каждое 1 сентября читал студентам этого вуза лекцию. Так было и в этом году, и, насколько мне известно, он собирается читать лекции регулярно. Кстати, у него это хорошо получается.

Ефим Пивовар, ректор Российского государственного гуманитарного университета. Лужков 18 лет управлял таким огромным мегаполисом, ему есть что рассказать. Его факультет назван по современной моде, по сути это факультет менеджмента, на котором студентов обучают различным экономическим наукам и управлению всем, чем только можно. Как в советские времена везде учили на инженеров, которые потом занимались совсем другим, так и теперь очень популярны факультеты менеджмента. Менеджмент крупных городов – название, конечно, любопытное, и трудно себе представить его даже где-нибудь на Западе, но негосударственное учебное учреждение может себе позволить инновационные названия. К тому же Лужков идет работать не преподавателем, а деканом – это административная должность. Лужков уже давно возглавлял там кафедру, какой-то опыт у него есть, а получится или не получится у него хорошо руководить факультетом – покажет время.

Сергей Митрохин, лидер партии »Яблоко». По некоторым вопросам «Яблоко» готово сотрудничать с Юрием Лужковым. Например, если он серьезно настроен добиваться выборности мэра, губернаторов, то мы поддерживаем его и готовы объединить усилия.

Геннадий Зюганов, лидер КПРФ. Высказываемая Юрием Лужковым идея о возврате к выборности глав регионов ему близка.

Иван Мельников, первый зампред ЦК КПРФ. Очень сложно предположить, что после ухода из «Единой России» Юрий Лужков рассматривает возможность вступления в КПРФ, невозможно представить и то, что мы согласимся принять его. Возможно, интеллигенция сможет поверить в его искренность тогда, когда он признает, что столичные власти искажали итоги голосования, особенно в октябре 2009 года.

Георгий Бовт, сопредседатель партии »Правое дело». Даже мысль о возможности сотрудничества с экс-мэром кажется «дикой». Если только все перепьются и в невменяемом состоянии проведут с ним переговоры.

Борис Немцов, один из лидеров движения »Солидарность». Шансы Юрия Лужкова на серьезную политическую деятельность близки к нулю. Он сбитый летчик. И не из-за отставки, а из-за того, что его реально есть за что сажать. Он не просто на крючке, а на суперкрючке уголовных дел. Лужков не понимает: чтобы быть в оппозиции, надо быть честнее тех, кто при власти. Экс-мэр готов разменять политическую деятельность на бизнес жены и свою свободу. Вскоре выяснится, что он уже лег на дно.

Евгений Минченко, политолог. Теоретически только две партии – «Патриоты России» и «Яблоко», которым нечего терять, могут принять Юрия Лужкова, причем скорее вторая. Политические перспективы экс-мэра эксперт оценивает как «не радужные», пояснив, что показателен в этом плане результат «Единой России» на региональных выборах 10 октября, на котором никак не сказались отставка господина Лужкова и его выход из партии власти. Как отметил господин Минченко, Юрий Лужков в регионах воспринимается как «отправленный в отставку за дело бюрократ», кроме того, «наложилась нелюбовь в регионах к жиреющей Москве». Эту тенденцию Юрию Лужкову переломить будет очень сложно.

Вероника Куцылло, заместитель главного редактора журнала »Власть». В 1996 г. я выиграла суд у Юрия Лужкова. Не московский, конечно, а Конституционный. Я оспаривала статью закона, принятого Мосгордумой, но все тогда, в том числе и я, воспринимали этот суд как бой именно с Лужковым. Закон был принят с подачи мэрии и требовал со всех собственников квартир в Москве, не имевших московской прописки, многотысячную плату за право зарегистрироваться в своей квартире.

Меня отговаривали: уже тогда считалось, что судиться с Лужковым – дело гиблое. Начальник правового управления мэрии говорил мне с укоризной: «Вероника, ну зачем же сразу в суд, пришли бы к нам, поговорили, решили бы мы ваш вопрос…» А я с юной убежденностью отвечала, что не хочу решать вопросы, а хочу, чтобы в Москве исполнялась Конституция России, в которой есть право граждан на свободное передвижение. И добавляла, что они уйдут со своих постов, а нам здесь жить и что жить хочется в нормальном городе и нормальной стране. Я очень хорошо помню, как юрист, старше меня лет на двадцать, с улыбкой спросил: «А вы уверены, Вероника, что проживете дольше меня?»

И все-таки тогда Лужков проиграл. Конечно, пресс-центр мэрии со скорбью заявил, что такое решение КС приведет «к хаосу и гибели населения», но решение это было выполнено. Новую Конституцию приняли только три года как и относиться к ней совсем пренебрежительно тогда еще стеснялись.

Прошло 14 лет. Дорожный хаос в Москве на улицах точечно-сплошной застройки имеется, но массовой гибели москвичей вроде нет (если не считать прошедшего лета, явно не связанного с судебными решениями). Цены на квартиры в Москве стали такими, что та сумма за регистрацию кажется сейчас смехотворной – полтора квадратных метра. А Лужкова уволили с позором, но не за то, что он, например, плохой мэр, а в Москве, например, какие-нибудь хаос, или гибель, или коррупция, или 31-я статья Конституции не выполняется. А за то, что не захотел, приняв позу подчинения, уволиться сам. За выпирание кепки из вертикали. И вот удивительно: вместо, казалось бы, законной радости у меня какое-то странное чувство. Парадокс: вроде бы зло наказано, но добра при этом не прибавилось, а наоборот – зла будто стало больше. И еще почему-то кажется, что если бы мне сейчас вдруг пришлось судиться за Конституцию, то я могла бы и проиграть.

Константин Михайлов, координатор «Архнадзора». Показательно, что первыми шагами временной городской администрации во главе с Владимиром Ресиным были отказы от больших лужковских проектов «великой эпохи» – музейного комплекса на Боровицкой площади и памятника Петру Великому. Можно, конечно, усмотреть в этих шагах попытки умиротворить городское общественное мнение. Причем почти беспроигрышные: так опытный шахматный мастер, стараясь запутать оппонента, жертвует ненужными пешками. Боровицкий проект, пусть и одобренный лично Лужковым, все же был и по сути (т. е. по назначению и финансированию) остается федеральным, практически кремлевским. Петр на Москве-реке, по-видимому, был дорог на этом месте в этом городе двум людям: мэру и его некогда любимому скульптору. Возлюбленные инвестиционные партнеры московского правительства не извлекали из него никакой выгоды, а городской заказ на перенос колосса наверняка способен кого-нибудь порадовать.

Но суть не в этом: сразу после ухода Лужкова его наследники сочли, что именно частичный отказ от его именно архитектурного наследства будет благотворно воспринят городским обществом. И, в общем, не ошиблись.

Автор этих строк должен покаяться в косвенной причастности к судьбе гипотетического бронзового изгнанника. После «дня утраты доверия» координаторам «Архнадзора» стали звонить журналисты – узнать, как мы теперь думаем обустроить историческую Москву. Один из коллег в числе прочего спросил меня, что будет теперь со скульптурами Зураба Церетели. Я простодушно ответил, что предпочел бы видеть Петра и зверушек с Манежной площади в каком-нибудь городском парке. Через полчаса информационные сайты стали наперебой сообщать, что «Архнадзор» предлагает снести все памятники Церетели в Москве… От частных предпочтений до городской программы действий дистанция огромного размера – мало ли кто что предпочитает. Я вот еще предпочел бы, например, чтобы Сухарева башня высилась на своем месте, а Софийские соборы в Новгороде, Киеве и Полоцке стояли, как встарь, в одном государстве. Но это ведь не повод провозглашать, что «Архнадзор» требует немедленно бросить все неотложные городские дела и заняться восстановлением Сухаревой башни и СССР в придачу!

Нам не дано предугадать, чем слово наше отзовется, тем более несказанное. Но когда и Владимир Ресин спустя три дня заговорил о переносе монумента, стало понятно, как набирают материальную силу витающие в воздухе идеи отказа от лужковского наследства. Памятник Петру – не просто памятник, это символ. Символ «лужковского стиля» в градостроительном искусстве и лужковского стиля в управлении художествами в городском пространстве. И город, терпевший бронзовый символ в комплекте со всеми остальными живыми, видимо, не мог не заговорить об избавлении.

Иными словами, случилась реакция отторжения инородного художественного тела. Это только кажется, что Москва, как бумага, все терпит. Особенным духом московская культура пропитывала все стили искусства. Искусствоведы знают, что такое «московский классицизм» и чем он отличается от «петербургского», они могут растолковать отличия «московского ампира» от наполеоновского и московского модерна от венского сецессиона. «Всеядность» Москвы, рассказы о многовековом отсутствии в ней единого художественного замысла и ансамбля – не более чем миф, усердно внедрявшийся в сознание в последние 15 лет: он весьма удобен для оправдания любых градостроительных злодеяний или чудачеств.

Отторгнет ли Москва теперь башенки, мансарды и проклинаемый архитекторами-модернистами псевдоисторизм, расцветавший в лужковскую эпоху? Неизвестно, время покажет. Башенки обломать просто, но объявить Москву зоной свободного художественного эксперимента опасно. Модернисты, вышедшие из подполья, станут упражняться в достижениях, невольно повторяя давно пройденное и пережитое на Западе. Но эти цветы, взращенные иным ментальным климатом, вряд ли украсят московскую поляну. Вкакой-то степени нынешняя ситуация сходна с той, что была в России в середине XIX столетия, когда моральная усталость от казенного классицизма или от официальной «народности» в камне, тиражированной эпигонами Константина Тона, была уже очевидна, а поиски «национального стиля» не приводили к озарениям. Потребовалось ждать полвека до появления Шехтеля, Кекушева и Щусева… Но где теперь Шехтели и Кекушевы?

Наследство Лужкова, однако, не в башенках и не в колоннах любимого архитектора мэра Владимира Колосницына. Стиль – это человек, это известно. А также запечатленный искусством образ мысли эпохи.

У Москвы было много руководителей, но не у каждого был свой архитектурный стиль. Кто, например, станет всерьез рассуждать, о стиле Гришина или Промыслова, московских руководителей времен позднего коммунизма? А времени у них было предостаточно, сравнимо с лужковским. В архитектурной летописи застоя остались только рассказы о том, как партийные руководители заставляли архитекторов умерить пыл, срезали этажи у «Интуриста» или здания ТАСС у Никитских ворот. Архитекторы обижались, а руководители охраняли, в соответствии со своим пониманием, облик исторического центра. Они не совершали субботних объездов строек, не пририсовывали куполов или шатров к чужим проектам. И не сказать, что у них получилось сохранить Москву лучше, чем у Лужкова. Но они знали, что архитектура – дело ГлавАПУ (предшественник Москомархитектуры. – К. M.), a общие руководящие указания по градостроительству в столице – дело ЦК КПСС.

Справедливости ради нужно сказать, что ЦК КПСС Юрию Лужкову не хватало. То, что называлось федеральным центром, от градостроительства в столице после 1991 года самоустранилось и флегматично наблюдало из-за кремлевских стен за ростом поголовья бетонных коробок со шпилями и башенками. Власть, как и природа, не терпит пустоты. Руководство архитектурным процессом перетекло к московской мэрии.

Архитектурный образ новой Москвы стал, как и положено, отражением ее героического мифа. Миф, взятый сам по себе, в качестве сюжета развития, ничуть не предосудителен. Он даже необходим, ибо строить и жить помогает. Великая реконструкция, затеянная в Москве Лужковым и его сподвижниками, имела свой героический миф, до сих пор воплощаемый в пропаганде достижений. Общий смысл ее незатейлив: Москва долужковской эпохи была грязным, неудобным и неприкаянным городом позднего «совка», с потрескавшимися облупленными домами, ужасными дорогами, темными улицами. А теперь она – современный европейский мегаполис с сияющими витринами, небоскребами, хайвеями, подземными паркингами, боулингами и аквапарками. «Не узнать, не узнать», – говорят в один голос иностранные гости… Архитектура с неизбывным культом радостной бетонной новизны на месте каких-то покосившихся домиков и садиков следовала указанным курсом. Преображение, сказка, ставшая былью – вот лейтмотив что бумажной пропаганды, что каменной.

Все это ужасно не ново. Это вечный лейтмотив всех великих преобразователей. История начинается с нас. До нас было темное царство, мрак, ужас, тюрьма народов, но пришли мы, принесли свой луч света – и теперь вокруг царство свободы, равных возможностей и всеобщего процветания, в том числе культурного. Так говорили большевики. «Так говорил Каганович», вождь предыдущей великой московской реконструкции: такое впечатление, что Москву строили пьяные строители – кривые улицы, кругом трущобы, – а мы тут строим и построим столицу мирового коммунизма.

Отсюда и постоянные совпадения, «выпадения из времени», порой пугающие. Товарищ Сталин отвечает архитекторам, заступающимся за Сухареву башню: бросьте, советские люди сумеют построить здания величественнее и краше. Постсоветские люди во времена Лужкова могут любоваться «вновь выстроенными памятниками архитектуры» (термин одного из документов столичного правительства. – К. М.). Про Кагановича пишут в газетах 1930-х гг., что он лично организовал целую систему архитектурных мастерских, про Сталина – что он рассматривает все значимые архитектурные проекты. Про Лужкова пишут в газетах 1990–2000-х, как он дает советы проектировщикам башни «Делового центра» возле московской мэрии, как он выбирает варианты башенок для Царицынского дворца. Научные книги в Стране Советов выходят с эпиграфами из «Сочинений» товарища Сталина, в Москве исторические книги и архитектурные журналы выходят с предисловиями мэра Лужкова. Сталин любит шатровые башенки, Лужков любит башенки… Они творили новый облик города, потому что ощущали себя вправе это делать.

Впрочем, тут нужно сделать одну поправку. Сталин и Каганович были честны. Они никому не обещали сохранять старинную Москву. Они откровенно говорили, что ее снесут и заменят новой, и даже объясняли, почему нужно так сделать. Правительство Юрия Лужкова было, пожалуй, первым в истории столицы правительством, пришедшим к власти с лозунгом восстановления ее исторического облика. Оно не обещало ломать палаты XVII века, достраивать здания Кваренги, Бове и Казакова, заменять бетонными копиями послепожарные особнячки и дома, помнившие Пушкина, обстраивать храмы элитным жильем и офисными комплексами, устанавливать на видных местах безвкусные монументы или сокрушить Военторг. Но когда с середины 1990-х все это стало происходить повсеместно и чуть ли не еженедельно, причем под те же самые разговоры о возрождении исторического облика, у меня родилась гипотеза: мы имеем дело с руководителями, уверенными, что во вверенном им городе нет таких крепостей, которые могли бы перед ними устоять.

Подземные многоэтажные города обозначали власть над недрами. Невиданные небоскребы «Сити», в особенности задуманная 600-метровая башня «Россия» – над высями. Фонтаны, бьющие из поверхности рек и прудов – над стихиями. А «вновь построенные» памятники архитектуры символизировали власть над историей. Историю стало возможно прокручивать, как пластинку, заменяя деревянный дом бетонным и вешая на него мемориальную табличку «Здесь жил…» Историю оказалось можно заставить изменить ход, как в Царицыне, или даже обратить вспять, как в случае с «дворцом Алексея Михайловича» в Коломенском. Я сознательно оставляю в стороне коммерческие аспекты всех этих операций.

Потому что гораздо интереснее феномен, открытый Юрием Лужковым. В 2004 году он опубликовал в «Известиях» статью под названием «Что такое столичный архитектурный стиль?», где подвел теоретическую базу под все московские достижения 1991–2010 гг.: «Можно было бы серьезно обсудить тот феномен, что в московской культуре понятие копии иногда имеет не меньший смысл, чем оригинала, – писал Лужков. – Потому что смысловая, историческая и культурная "нагрузка", которую несет в себе такая копия, часто может быть и богаче, и глубже первоначального архитектурного решения».

Копия, по смыслу равнозначная оригиналу и даже превосходящая его по исторической и культурной нагрузке, – это не только неразрешимое противоречие с охраной исторических памятников, которая по смыслу своему есть охрана оригиналов. Это потенциальная угроза существованию любого аутентичного объекта, который с легкостью может быть заменен «превосходящей» его копией.

Хотя бы и целого города под названием историческая Москва. Постепенно и неуклонно она к этому и продвигалась.

Вся новейшая история Москвы, как в капле воды, отражена в этой фразе Юрия Лужкова. Из этой фразы понятно, почему можно снести и вновь построить Военторг. И, начиная постановление о нем словами «в целях сохранения», продолжать «со сносом всех строений» – это всерьез. Поэтому, когда защитники старой Москвы напоминали Юрию Михайловичу про закон об охране памятников, он отвечал им, что закон – это не догма, а повод пофилософствовать.

В этой формуле, собственно, и заключается то наследство, с которым историческая Москва не может остаться собою. Потому что, как известно, когда нет ничего невозможного, когда позволено все – нет и бессмертия.

Григорий Ревзин, журналист. Насколько я понимаю, Юрий Михайлович Лужков никогда никого не убивал. Когда он пытался снести «Речник», омоновцы ночью выбрасывали людей на 30-градусный мороз, но никто, по счастью, не замерз насмерть. В Москве многие дома, которые ему – ему не как человеку, а хозяину своих людей – надо было снести, часто горели, и, по-моему, это были поджоги, но он не жег дома вместе с жильцами, или, по крайней мере, давал им возможность выбраться. Иногда – как в «Трансваале» – его дома падали и давили людей, но он не хотел их давить, это были незапланированные несчастные случаи. Его ребята выдавливали чужих бизнесменов, мордовали их проверками и штрафами, гнали из Москвы, но не посылали бандитов и не отправляли умирать в Бутырке до суда. Он преследовал журналистов судебными исками, и пусть это были неправедные суды, но он не посылал им посылки с бомбами и не резал им головы в лесу. Он их засуживал, причем гражданскими исками, где дело кончается штрафами и опровержениями, а не тюрьмой. Я критиковал его, обличал, высмеивал, издевался над ним 15 лет, и он никогда не пытался меня убить. Я – живой пример. А мог бы быть мертвым.

И я могу поблагодарить его за это. Вопрос оценки Юрия Михайловича – это вопрос точки отсчета. В нашей Федерации много субъектов, и, увы, не про всех можно написать то, что я сейчас написал. Пока его не отправили в отставку, у меня была другая точка отсчета, я сравнивал его с европейскими странами. Даже нет, я сравнивал его с той мечтой 1992 года о том, каким прекрасным мог бы быть мой город. А с какой стати, спрашивается? Он же не в Китцбюэле родился, его только умирать туда выталкивают. В Москве он родился, у Павелецкого вокзала. Где родился, такой и получился, а пожалуй, и получше, чем мог бы.

Он искренне любил Москву. Конечно, любовь – дело опасное. Ты можешь любить женщину, и в конце пути она станет дамой настолько благородной и изысканной, настолько мудрой и благорасположенной к миру, что минутное общение с ней оставит ощущение, что случилось что-то правильное и отчасти волшебное. А может превратиться в бабищу в трениках с заплывшими от тупой жадности глазами, так, что минутное общение с ней оставит у любого ощущение, что он посетил свиноферму. И то и другое получится через любовь, и это может быть сильное, страстное чувство. С Москвой, пожалуй, вышло что-то скорее второе, чем первое. Но любовь была искренняя.

Он дарил ей украшения, бриллианты зданий, ожерелья транспортных колец. Ну, подсовывали ему больше дешевую бижутерию, фальшаки вместо антиквариата, но он-то искренне не разбирался, он хотел как красивше. Он был фанатом стройки. Слушайте, он 20 лет раз в неделю объезжал московские стройки, и все чего-то там руководил, разводил, вмешивался во все проекты – это же страсть! Может, это было несчастье, потому что все, к чему он прикасался, очень портилось. Он не умел уважать чужое мнение, он ни в грош не ставил архитекторов, влезал в проекты с идиотскими идеями, всюду, как маньяк, норовил запихнуть подземную парковку, он вообще предпочитал, чтобы архитекторов не было, а вот здание и надо снести, и построить такое же, только поновее, получше внутри, а внешне все как было – и сносил, и строил. Ну дикий человек. Но, с другой стороны, он нашел меру воровства. Это страшно трудно, потому что стройка – это много людей, а когда воруют многие, со всех сторон, то они не координируют свои действия, не понимают, где граница, где еще можно, а где уже нельзя – и так у нас десятилетиями строится Большой театр, Мариинский театр, стадионы, аэропорты, дороги, жилье для военных – да все. А у него-то строилось. И разница, боюсь, только в его страсти, пассионарности, в том, что он единственный, кто все время держал в голове, что надо построить, а не только спереть. У нас больше нет фигур с такой страстью.

Он вообще любил, чтобы было красиво. И сладко. Он любил художников, скульптуру. Странных, конечно – Церетели, Шилова, Глазунова, Андрияку – ну да, барак на Павелецкой, Губкинский институт – не до воспитания вкуса было. Но он ценил яркость и остроту жизни. Театр любил, праздник и чтобы все были веселы и довольны, танцевали, чтобы была не жизнь, а мед. Очень русский человек.

И благодаря этой его страсти все это становилось предметом общественного интереса. Ну не все, отчасти это, конечно, зависело от потенциала самой темы. Скажем, медом всерьез он не смог всех увлечь. Но то, что люди в Москве, в сущности, такие же, как он, стали так страстно интересоваться скульптурой, памятниками архитектуры, новыми зданиями – не было бы этого, если бы не он. Конечно, они больше интересовались в негативную сторону – что еще разрушили, какую гадость где построили, какого еще истукана бронзового поставили – но ведь какой интерес! Вот, скажем, классической музыкой Юрий Михайлович меньше интересовался – и где она? Где искрометные статьи «Долой рутину с оперных подмостков»? Нету же ведь.

Нет, пожалуй, я должен его поблагодарить не только за то, что жив, а еще и за то, что у него было некое внутреннее нравственное чувство, не позволявшее ему выходить за те пределы, которые люди его положения давно и безнадежно преодолели. Пожалуй, только благодаря Юрию Михайловичу архитектура – не недвижимость, а облик города – стала предметом общественного интереса. Было что критиковать, было что высмеивать и над чем издеваться, и людям это было интересно. Теперь, я думаю, это пройдет.

Спасибо, что жив, спасибо, что было о чем говорить, а больше, простите, мне его благодарить не за что. Москва за последние 15 лет пережила реконструкцию, по масштабам равную и сталинской, и авангардной. Такую же, как Берлин, как Шанхай. Она могла стать одной из мировых столиц архитектуры. И не стала. Она могла остаться уникальным городом с поразительной историей, которая видна в каждой улице, доме, дворе, городом, где жили мои родители и деды. И не осталась. Кому как, а я расстроен. Прощайте, Юрий Михайлович, спасибо, надеюсь, больше не увидимся.

Источники

Сергей Митрофанов. Москва: Советы против «поповской революции». Журнал «Коммерсантъ», 22.07.1991.

Сергей Митрофанов. Москва: конституция мэру не помеха. Журнал «Коммерсантъ», 29.07.1991.

Сергей Митрофанов. Моссовет и мэрия, наконец, вместе. В суде. Журнал «Коммерсантъ», 19.08.1991.

Виктория Харнас. Приватизация недвижимости в Москве. Журнал «Коммерсантъ», 4.11.1991.

Михаил Рогожников, Виктория Харнас, Глеб Пьяных. Как поссорились Гавриил Харитонович с Юрием Михайловичем. Журнал «Коммерсантъ», 25.11.1991.

Лев Сигал. Советы всех уровней против московского мэра. Журнал «Коммерсантъ», 2.12.1991.

Антон Любомудров. Приватизация в Москве: форсированная уже кончилась. Настоящая пока готовится. Журнал «Коммерсантъ», 9.12.1991.

Виктория Харнас. Мэрия и Моссовет перестали ссориться – но это еще не приватизация. Журнал «Коммерсантъ», 16.12.1991.

Лев Сигал. Беспоповщина. Журнал «Коммерсантъ», 8.06.1992.

Лев Сигал. Моссовет – Лужкову: иди себе с мэром. Журнал «Коммерсантъ», 15.06.1992.

Михаил Рогожников. Мнение Юрия Лужкова о проблемах предпринимательства. Журнал «Коммерсантъ», 22.06.1992.

Лев Сигал. Моссовет выразил недоверие Лужкову. Журнал «Коммерсантъ», 6.07.1992.

Лев Сигал. Прокурор – Моссовету: не уверен – не выражай. Журнал «Коммерсантъ», 13.07.1992.

Татьяна Тибурская. Кто о чем, а Моссовет – о Лужкове. Газета «Коммерсантъ», 8.10.1992.

Татьяна Тибурская. Моссовет о выборах мэра. Газета «Коммерсантъ», 27.10.92.

Елена Котельникова. В Москве принята программа приватизации. Газета «Коммерсантъ», 10.11.1992.

Антон Антонов-Овсеенко. Моссовет обратился к съезду. Газета «Коммерсантъ», 8.12.1992.

Антон Антонов-Овсеенко, мл. Моссовет определил дату выборов мэра. Газета «Коммерсантъ», 17.12.1992.

Татьяна Цыба, Антон Антонов-Овсеенко, мл. Моссовет назначил дату выборов мэра. Газета «Коммерсантъ», 24.12.1992.

Алена Галан. Ход приватизации определит позиция президента Газета «Коммерсантъ», 7.09.1993.

Ирина Матвеева. Мэр осудил ваучерную приватизацию. Газета «Коммерсантъ», 8.09.1993.

Ольга Белова. Мэр Москвы об отмене прописки. Газета «Коммерсантъ», 10.09.1993.

Хроника событий. Газета «Коммерсантъ», 6.10.1993.

Елена Котельникова. Мэрия обеспечит монополию московскому стройкомплексу. Газета «Коммерсантъ», 12.10.1993.

Елена Котельникова. Мэр взял под контроль приватизацию в городе. Газета «Коммерсантъ», 14.10.1993.

Елена Котельникова. Московская недвижимость стала стратегическим товаром. Газета «Коммерсантъ», 21.10.1993.

Политические действия Юрия Лужкова после взятия Белого дома. Газета «Коммерсантъ», 22.10.1993.

Александр Балашов. Юрий Лужков приступил к установлению единомыслия. Газета «Коммерсантъ», 22.10.1993.

Михаил Шапиро. Введен особый режим пребывания в столице для нероссиян. Газета «Коммерсантъ», 9.11.1993.

Особый порядок пребывания в Москве. Журнал «Коммерсантъ», 15.11.1993.

Комментарий отдела международной жизни. Газета «Коммерсантъ», 16.11.1993.

Олег Медведев. Юрий Лужков исключил Чечню из состава России. Газета «Коммерсантъ», 16.11.1993.

Виктор Иванов, Ирина Матвеева. Новый департамент займется строительным бизнесом. Газета «Коммерсантъ», 18.11.1993.

Алена Галан. Особенности приватизации в Москве. Мэр столицы возобновил атаку на ваучерную приватизацию. Газета «Коммерсантъ», 26.11.1993.

Проверка Генпрокуратуры России. «Коммерсантъ-Daily», 23.03.1994.

Максим Соколов. Политический вектор. «Коммерсантъ-Власть», 29.03.1994. Версия о перевороте не подтвердилась. «Коммерсантъ-Daily», 30.03.1994.

Алексей Щукин. Реконструкция Манежной площади. «Коммерсантъ-Daily». 10.09.1994.

Сергей Цехмистренко. Пленарное заседание Госдумы. «Коммерсантъ-Daily», 24.11.1994.

Максим Соколов. Что было на неделе. «Коммерсантъ-Daily», 3.12.1994, «Коммерсантъ-Daily», 21.12.1994.

Андрей Багров. Планы создания Московского муниципального банка. «Коммерсантъ-Daily», 18.01.1995.

Убийство Владислава Листьева. «Коммерсантъ-Daily», 3.03.1995.

Максим Соколов. Что могут сделать люди с понятием? «Коммерсантъ-Daily», 7.03.1995.

Начальник ГУВД Москвы не согласен со своей отставкой. «Коммерсантъ-Daily», 9.03.1995.

Вероника Куцылло. Молясь на президента, можно и лоб расшибить. «Коммерсантъ-Daily», 9.03.1995.

Следователи уходят вместе с прокурорами. «Коммерсантъ-Daily», 10.03.1995.

Михаил Динеев. Депутаты кроят дерматин на министерские портфели. «Коммерсантъ-Daily», 11.03.1995.

Максим Соколов. Уйдет ли в отставку мэр Москвы? Журнал «Коммерсантъ», 14.03.1995.

Дмитрий Воронин. Мэрия даст отпор душителям своих идей. «Коммерсантъ-Daily», 15.03.1995.

«Московская группа» и Юрий Лужков. «Коммерсантъ-Daily», 16.03.1995.

Максим Соколов. Что было на неделе. «Коммерсантъ-Daily», 18.03.1995.

Newsmaker's diary. «Коммерсантъ-Daily», 22.03.1995.

Ведомости. «Коммерсантъ-Daily», 23.03.1995.

Максим Соколов. Что было на неделе. «Коммерсантъ-Daily», 25.03.1995.

Дмитрий Камышев, Максим Жуков. Лужковская преступная статистика. «Коммерсантъ-Daily», 30.03.1995.

Newsmaker's diary. «Коммерсантъ-Daily», 15.03.1995.

Newsmaker's diary. «Коммерсантъ-Daily», 12.04.1995.

Ольга Кабанова. Последний советский мемориал. «Коммерсантъ-Daily», 6.05.1995.

Максим Степенин. Газета неудачно проанализировала ситуацию в стране. «Коммерсантъ-Daily», 29.06.1995.

Ольга Кабанова. О Церетели. «Коммерсантъ-Daily», 4.02.1997.

Наталия Геворкян. Операция «Мордой в снег». «Коммерсантъ-Власть», 11.02.1997.

Ярослав Скворцов. Мост над бюджетом. «Коммерсантъ-Власть», 29.04.1997.

Михаил Боде. Утвердили Петра. «Коммерсантъ-Daily», 27.05.1997.

Григорий Ревзин. Манежная площадь. «Коммерсантъ-Daily», 9.09.1997.

Глеб Баранов. Сами придут и все принесут. «Коммерсантъ-Daily», 22.11.1997.

Глеб Черкасов, Владимир Шпак, Виктор Иванов. Повесть о настоящем ельцинисте. «Коммерсантъ-Daily», 22.11.1997.

Григорий Ревзин. Охотный ряд открыт до самой глубины. Газета «Коммерсантъ», 11.12.1997.

Переворот замедленного действия. «Коммерсантъ-Власть», 21.07.1998.

Ольга Пестерева, Наталья Гриднева. «Говорит и заказывает Москва». «Коммерсантъ-Власть», 25.08.1998.

Юрий Невский. «Лужков вышел на финишную прямую». «Коммерсантъ-Daily», 1.10.1998.

Юрий Невский. Президентская гонка стартовала по команде Лужкова. «Коммерсантъ-Daily», 2.10.1998.

Юрий Невский. Лужков устал ждать. «Коммерсантъ-Daily», 6.10.1998.

Глеб Пьяных. Кую мое «Отечество». «Коммерсантъ-Daily», 20.11.1998.

Ирина Холмская. Большое движение карликовых партий. «Коммерсантъ-Daily», 20.11.1998.

Глеб Пьяных. Производитель «Отечества». «Коммерсантъ-Власть», 24.11.1998.

Игорь Клочков. Лужков занял центр. «Коммерсантъ-Власть», 24.11.1998.

Ольга Пестерева. Кириенко и Лужков. «Коммерсантъ-Daily», 2.12.1998.

Андрей Соколов. «Кто-то рвется впереди паровоза». «Коммерсантъ-Daily», 25.12.1998.

Черномырдин и Лужков. «Коммерсантъ-Daily», 29.12.1998.

Контекст. «Коммерсантъ-Власть», 30.03.1999.

Елена Трегубова. Вышел Ельцин на крыльцо. «Коммерсантъ-Власть», 20.04.1999.

Анатолий Кузнецов. Три спасителя. «Коммерсантъ-Власть», 27.04.1999.

Андрей Багров. «Со своими пряниками в чужой монастырь» «Коммерсантъ-Власть», 27.04.1999.

Ирина Нагорных. Штаб-капитаны «Отечества». «Коммерсантъ-Власть», 5.05.1999.

Игорь Клочков. Лужков в семейном окружении. «Коммерсантъ-Власть», 1.06.1999.

Война и мэр. «Коммерсантъ-Власть», 1.06.1999.

Игорь Клочков. Схватка за кепку. « Коммерсантъ-Власть», 15.06.1999.

Антон Лебедев. Случайные связи. «Коммерсантъ-Власть», 20.07.1999.

Леонид Беррес, Дмитрий Медведев. Что-то криминальное. «Коммерсантъ-Daily», 20.07.1999.

Глава правительства понял мэра. Газета «Коммерсантъ», 23.07.1999.

Игорь Клочков. Кто жмет на четвертую кнопку. «Коммерсантъ-Власть», 27.07.1999.

Леонид Беррес. У прокуратуры нет претензий к супруге Лужкова. «Коммерсантъ-Daily», 29.07.1999.

Антон Лебедев. Александр Волошин. Специально для НТВ. «Коммерсантъ-Власть», 3.08.1999.

Юрий Савельев. Суд да деньги. «Деньги», 15.09.1999.

Анатолий Кузнецов. Кепка о двух концах. «Коммерсантъ-Власть», 21.09.1999.

Примаков Лужкова не обидит. «Коммерсантъ-Власть», 5.10.1999.

Сергей Кашин. Елена Батурина: жеребец мэра – стопроцентная утка. «Коммерсантъ-Daily», 8.10.1999.

«Советская Россия», 12.10.1999.

Леонид Беррес. Жена Лужкова засудила прокуроров. «Коммерсантъ-Daily», 25.11.1999.

Юрий Савельев. С иском по жизни. «Деньги», 8.12.1999.

Николай Гулько, Ольга Петрова. Москва тому же отдана. «Коммерсантъ-Daily», 21.12.1999.

Андрей Троев. 1999-й – осмысленный и беспощадный. «Коммерсантъ-Власть», 21.12.1999.

Екатерина Заподинская. Лужков остался без своего прокурора. Газета «Коммерсантъ», 14.01.2000.

Илья Булавинов. Лужков приходил сдаваться. Газета «Коммерсантъ», 10.02.2000.

Сергей Кашин. У Лужкова отобрали радио. Газета «Коммерсантъ», 29.02.2000.

Леонид Беррес. Зачистка в органах. «Коммерсантъ-Власть», 7.03.2000.

Антон Лебедев. Отечество не может лечь под Путина. Газета «Коммерсантъ», 16.03.2000.

Лужков соскучился по крепкому рукопожатию. «Коммерсантъ-Власть», 21.03.2000.

Елена Трегубова. Москвичи опять свой выбор сделали. Газета «Коммерсантъ», 24.03.2000.

К Лужкову приставили полицейского. Газета «Коммерсантъ», 28.03.2000.

Екатерина Заподинская. Лужкова допросили за взятку его подчиненной. «Коммерсантъ», 17.06.2000.

Афанасий Сборов. Первый среди равноудаленных. «Коммерсантъ-Власть», 20.06.2000.

Григорий Ревзин. Покаяние с элементами уголовщины. Газета «Коммерсантъ», 8.08.2000.

Глеб Пьяных. Итоги с Владимиром Гусинским. «Коммерсантъ-Власть», 8.08.2000.

Максим Буйлов. Банкиры трудной судьбы. «Деньги», 16.08.2000.

Владимир Николаев. Юрий Лужков больше не премьер. Газета «Коммерсантъ», 28.03.2001.

Владимир Николаев. Главный москвич свой выбор сделал. «Коммерсантъ-Власть», 17.04.2001.

Лужков уходит в отставку. 17.04.2001. http://www.kommersant.ru/news/get_news. asp?id_news=11555&id_alias=9.

Олег Кузьминский. Семейные узы скрепились цементом. Газета «Коммерсантъ», 2.10.2002.

Григорий Ревзин. «Военторг» здесь неуместен. «Коммерсантъ-Власть», 21.07.2003.

По: Тверская, 13. «Коммерсантъ-Власть», 23.02.2004.

Григорий Ревзин. Реставрация методом кремации. «Коммерсантъ-Власть», 22.03.2004.

Александр Жеглов. «Мэр есть мэр, Канчели есть Канчели». Газета «Коммерсантъ», 7.04.2004.

Иван Просветов. «Монополия без названия», 04.10.2004.

Олег Кашин. Оздоровительный центр для погибших. Газета «Коммерсантъ», 17.03.2005.

Иван Тяжлов. Конструктору заказан новый проект с бассейном. Газета «Коммерсантъ», 2.04.2005.

СергейХоднев. Манежная жилплощадь. «Коммерсантъ-Власть», 18.04.2005.

Наталья Городецкая, Ирина Нагорных. Мат в два года. «Коммерсантъ-Власть», 5.09.2005.

Сергей Машкин, Влад Трифонов, Алек Ахундов, Алиса Иваницкая. Басманная архитектура. Газета «Коммерсантъ», 26.02.2006.

Обрушился купол Басманного рынка. «Коммерсантъ-Деньги», 27.02.2006.

Сергей Машкин. Басманный рынок разваливали тридцать лет. Газета «Коммерсантъ», 26.04.2006.

Андрей Козенко. «Трансвааль» перестроят на серьезный лад. Газета «Коммерсантъ», 29.04.2006.

Дмитрий Камышев. Уравнение с двумя известными. «Ъ – Первый рейтинг», 15.01.2007.

Николай Гулько. Юрий Лужков на грани доверия. Газета «Коммерсантъ», 5.06.2007.

Андрей Колесников. Владимир Путин создал проблемы мэру Москвы. Газета «Коммерсантъ», 6.06.2007.

Как Юрия Лужкова отправляли в отставку. Газета «Коммерсантъ», 6.06.2007.

Екатерина Смирнова. Обманутых дольщиков проводили от Кремля. Газета «Коммерсантъ», 7.06.2007.

Юрий Лужков выжал новый срок. Газета «Коммерсантъ», 9.06.2007.

Михаил Зыгарь, Юлия Таратута. 75 лишних преемников. «Коммерсантъ-Власть», 11.06.2007.

2011-й – год лужковской отставки. «Коммерсантъ-Власть», 11.06.2007.

Юрий Чернега, Виктор Хамраев. Сила мэра сего. Газета «Коммерсантъ», 25.06.2007.

Юрий Чернега. Москва и москвич. Газета «Коммерсантъ», 28.06.2007.

Какой срок отпущен Юрию Лужкову? Газета «Коммерсантъ», 28.06.2007.

Лицо стабильности. «Коммерсантъ-Власть», 2.07.2007.

Максим Минаев. Сколько правят мэры. «Коммерсантъ-Власть», 2.07.2007.

Андрей Колесников. «Вон отсюда, чтоб я вас больше не видел!». Газета «Коммерсантъ», 7.07.2007.

Андрей Колесников. Владимир Путин разоружился перед партией. Газета «Коммерсантъ», 2.10.2007.

Александр Трифонов. Есть человек – нет проблемы. «Ъ – Первый рейтинг», 14.01.2008.

Андрей Козенко, Екатерина Савина. Жители Бутова проявили несносный характер. Газета «Коммерсантъ», 1.08.2008.

Александр Воронов, Павел Коробов. Великое переселение матрешек. Газета «Коммерсантъ», 5.08.2008.

Реконструкция Ленинградского проспекта и шоссе продлится до 2010 года. Газета «Коммерсантъ», 5.08.2008.

Иван Тяжлов. Юрий Лужков призвал отдать столичные реки в собственность Москвы. Газета «Коммерсантъ», 17.09.2008.

Екатерина Савина, Александр Воронов. Деятели подземелья. Газета «Коммерсантъ», 3.10.2008.

Халиль Аминов, Маргарита Федорова, Ольга Сичкарь. Все в дом. Газета «Коммерсантъ», 7.10.2008.

Творческое наследие писателя Лужкова. Газета «Коммерсантъ», 31.10.2008.

Ирина Нагорных. «Единая Россия» не ускоряет перестройку. Газета «Коммерсантъ», 19.11.2008.

Сюзанна Фаризова. Президент пригрозил губернаторам частными лицами. Газета «Коммерсантъ», 19.11.2008.

Так совпало. «Коммерсантъ-Власть», 24.11.2008.

Девять лет спустя. «Коммерсантъ-Власть», 24.11.2008.

Юрий Чернега, Сюзанна Фаризова Иван Тяжлов. Антикоррупционный закон прошел чтение в Кремле. Газета «Коммерсантъ», 17.12.2008.

Виктор Хамраев, Александр Трифонов. Советы постороннему. Газета «Коммерсантъ», 23.12.2008.

Ирина Нагорных. Юрий Лужков предлагает отобрать бизнес у олигархов. Газета «Коммерсантъ», 11.02.2009.

Дмитрий Бутрин, Глеб Черкасов. «Надо уходить от монетаризма». Газета «Коммерсантъ», 17.02.2009.

Лужков Юрий Михайлович. Личное дело. http://www.kommersant.ru/ daily/?date=20090217 газeтa «Коммерсантъ», 17.02.2009.

Евгений Козичев. Кто уходил Лужкова. «Коммерсантъ-Власть», 10.08.2009.

Неувязочка вышла. «Коммерсантъ-Власть», 13.04.2009.

Николай Сергеев. К жертвам майора Евсюкова прибавился генерал Пронин. Газета «Коммерсантъ», 29.04.2009.

Дмитрий Бутрин. Тень «Черкизона». «Коммерсантъ-Власть», 20.07.2009.

Григорий Ревзин. Надгробный памятник архитектуры. Газета «Коммерсантъ», 6.08.2008.

Дмитрий Камышев, Ирина Ниагорных. Временно оставленный. «Коммерсантъ-Власть», 10.08.2009.

Мария-Луиза Тирмастэ. Мэрия Москвы готовится привлечь Бориса Немцова. Газета «Коммерсантъ», 17.09.2009.

Мария-Луиза Тирмастэ. «Солидарность» объединилась с «Правым делом». Газета «Коммерсантъ», 22.09.2009.

Дмитрий Камышев. Идет охота на Лужков. «Коммерсантъ-Власть», 28.09.2009.

Александр Куколевский. В 8,3 раза Лужков дешевле «Рабочего и колхозницы». «Коммерсантъ-Власть», 7.12.2009. Юрий Лужков завяз в судах. Газета «Коммерсантъ», 14.12.2009.

Мария-Луиза Тирмастэ. Елена Батурина разбогатела на 40 тысяч рублей. Газета «Коммерсантъ», 17.02.2010.

Максим Иванов. Лидеры «Солидарности» презентовали доклад «Лужков. Итоги-2». Газета «Коммерсантъ», 30.03.2010.

Андрей Колесников. Владимир Путин заслушал себя перед Думой. Газета «Коммерсантъ», 21.04.2010.

Александр Черных. Юрий Лужков отправил генплан в печать. Газета «Коммерсантъ», 29.05.2010.

Лужков в четырех измерениях. «Коммерсантъ-Власть», 5.07.2010.

Наталья Башлыкова, Андрей Козенко. Юрий Лужков нашел выход из отпуска. Газета «Коммерсантъ», 11.08.2010.

Иван Буранов. Администрацию президента просят оплатить парковку. Газета «Коммерсантъ», 25.08.2010.

Награда недели. Юрию Лужкову, Орден Защитника пчеловечества I степени. «Коммерсантъ-Власть» № 34 (888) от 30.08.2010.

Иван Тяжлов. Юрию Лужкову подпортили День города. Газета «Коммерсантъ», 6.09.2010.

Мария-Луиза Тирмастэ. Юрию Лужкову погрозили из Кремля. Газета «Коммерсантъ», 10.09.2010.

Как менялись отношения мэра с Кремлем. Газета «Коммерсантъ», 13.09.2010.

Мария-Луиза Тирмастэ. Юрия Лужкова наказали по телевизору. Газета «Коммерсантъ», 13.09.2010.

Мария-Луиза Тирмастэ. «Единая Россия» не озвучивает фильмы о мэре Москвы. Газета «Коммерсантъ», 14.09.2010.

Андрей Колесников. «Нет, он должен все-таки застрелиться…». Газета «Коммерсантъ», 15.09.2010.

Наталья Городецкая, Мария-Луиза Тирмастэ, Виктор Хамраев. «Вы можете представить себе идиота-мэра?» Газета «Коммерсантъ», 15.09.2010.

Мария-Луиза Тирмастэ, Александр Трифонов. Заявление на заявителя. Газета «Коммерсантъ», 16.09.2010.

Виктор Хамраев, Мария-Луиза Тирмастэ. Ни мэра, ни войны. Газета «Коммерсантъ», 20.09.2010.

Виктор Хамраев, Арина Бородина, Ирина Граник, Юлия Ярош. Защитница мэра вышла в тираж. Газета «Коммерсантъ», 21.09.2010.

Виктор Хамраев. Юрия Лужкова поздравили по протоколу. Газета «Коммерсантъ», 22.09.2010.

Мария-Луиза Тирмастэ, Максим Иванов, Виктор Хамраев. «Заявлений не пишет, продолжает работать». Газета «Коммерсантъ», 28.09.2010.

1992: получение власти свыше. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

1993: война за собственность и война за власть. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

1994: первая победа одержана. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

1996: москвичи свой выбор сделали. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

1997:год торжеств и спокойствия. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

2001 : выход на новую политическую арену. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

2007: последнее назначение мэром. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

2008: все хорошо и все плохо. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

Борис Немцов, Владимир Милов. «Лужков. Итоги-2»: независимый экспертный доклад.

Александр Воронов, Наталия Городецкая, Мария-Луиза Тирмастэ. Юрия Лужкова проводили поздравлениями. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

Афанасий Сборов, Николай Сергей. Вопрос отрешен. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

Григорий Ревзин. Счастливо отставляться. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

Итоги правления Юрия Лужкова. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

Творческая активность Юрия Лужкова. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

Халиль Аминов, Ольга Сичкарь. Пластмассовая женщина. Газета «Коммерсантъ», 29.09.2010.

18 лет, 3 месяца и 22 дня Ю. М. Лужкова. «Коммерсантъ-Деньги», 4.10.2010.

Дмитрий Камышев. Операция «Недоверие». «Коммерсантъ-Власть», 4.10.2010.

Сергей Яковлев. От чего отказался Ю. М. Лужков. «Коммерсантъ-Деньги», 4.10.2010.

Лужковизмы. Журнал «Огонёк», 4.10.2010.

Рейтинг московских градоначальников-«долгожителей». « Коммерсантъ-Власть», 4.10.2010.

Символы Лужкова в СМИ. «Коммерсантъ-Власть», 4.10.2010.

Павел Шеремет, Анастасия Шпильке Константин Михайлов, Владимир Тихомиров, Павел Апрелев. Москва: большой передел. Журнал «Огонёк», 4.10.2010.

Павел Шеремет, Анастасия Шпильке Константин Михайлов, Владимир Тихомиров, Павел Апрелев. Стажирующий субъект. Журнал «Огонёк», 4.10.2010.

Чему научит Лужков будущих градоначальников? « Коммерсантъ-Деньги», 11.10.2010.

Content

В. Дорофеев, В. Башкирова, А. Соловьев
13 отставок Лужкова

Предисловие 18 лет, 3 месяца и 22 дня

Часть I Отставки, которые могли быть

1 Отставка по указу Как Лужков мэром стал

2 Отставка невероятная Как Лужков столицу от России отделял

3 Отставка приватизационная Как Лужков Чубайса победил

4 Отставка конспирологическая Как Лужков поучаствовал в государственном перевороте

5 Отставка добровольная Как Лужков Ельцина шантажировал

6 Отставка этическая Как Лужков у жены стулья купил

7 Отставка фрондерская Как Лужков метил в президенты

8 Отставка равноудаленная Как Лужков захотел в Бутырку

9 Отставка техническая Как Лужков сам себя упразднил

10 Отставка доверительная Как Путин Лужкова выбрал

11 Отставка номинальная Как Лужков выразил недоверие избранному президенту

12 Отставка архитектурная Как Лужков Москву украшал

Памятник Петру I

Парк Победы на Поклонной горе

Храм Христа Спасителя

Реконструкция Манежной площади

«Трансвааль» и другие творения архитектора Нодара Канчели

Манеж

Военторг

Часть II Отставка, которой не могло не быть

13 Отставка окончательная Как Медведев Лужкова уволил

Послесловие Приватная экспертиза

Приложения

Личное дело мэра

Отставки Лужкова

Мэр и Кремль

Мэр-олигарх

Мэр-управитель

Мэр-архитектор

Мэр-писатель

Мэр-изобретатель

Лужковизмы

Мировые градоначальники

Рейтинг московских градоначальников

Лужков о президенте

Москвичи о Лужкове

Источники