Ник Картер

Ник Картер против барона Мутушими

Тайна Белого дома

– Господин президент готов принять вас.

Ник Картер встал и прошел в рабочий кабинет президента Соединенных Штатов Америки, в тот самый кабинет, где в течение последних пятидесяти лет глава славной американской республики принимал своих советников и беседовал с ними о важнейших государственных делах.

При появлении Ника Картера президент поднялся из-за письменного стола и протянул руку знаменитому сыщику.

– Возьмите вон тот стул и сядьте напротив меня, – начал президент. – Разумеется, я вызвал вас из Нью-Йорка сюда, в Вашингтон, не из-за какого-нибудь пустяка. Речь идет о крайне важном деле, касающемся меня не столько как президента, сколько как честного человека. То, что я вам сейчас сообщу, абсолютно конфиденциально. Я знаю из личного опыта, что вы умеете молчать и что на вас, безусловно, можно положиться, но некоторые обстоятельства вынуждают меня в данном случае с особой настойчивостью требовать соблюдения секретности. Никто не должен знать о том, что мы с вами будем обсуждать и какие примем решения. Мало того, никто не должен знать, что существует дело, интересующее и занимающее нас обоих. В крайнем случае придется придумать какую-нибудь причину, которой можно было бы объяснить ваше появление в Белом доме.

– Заботы об этом предоставьте мне, – с неуловимой улыбкой произнес Ник Картер. – Но я смогу принять какое-либо решение лишь после того, как получу подробную информацию о деле…

– Другими словами, вы хотите, чтобы я не тратил времени понапрасну, – прервал его президент. – Вы правы, мистер Картер: время – деньги. В таком случае слушайте. Меня окружают шпионы, которые следят за всеми моими действиями и осведомлены относительно каждого моего слова, вне зависимости от того, где я нахожусь – в своем рабочем кабинете, наедине с одним из министров или где-нибудь в общественном месте, в парке или на гулянии. Я пустил в ход все имеющиеся в моем распоряжении средства, чтобы обнаружить и изловить этих шпионов, которые распространяют секретные, по сути, сведения. Но я ничего не могу добиться, и даже самые способные сотрудники моей службы безопасности разводят руками.

– Словом, если я правильно вас понял, – заметил Ник Картер, – содержание ваших бесед с ответственными лицами о вопросах высшей политики становится достоянием посторонних субъектов, и вы не можете себе объяснить, каким образом происходит утечка информации?

– Мало того, содержание многих конфиденциальных бесед через несколько часов чуть ли не дословно излагалось в газетах.

– Вот как! Значит, вам так и не удалось обнаружить виновников?

– К сожалению, не удалось. Мне становится страшно при мысли об этом. Можно подумать, что тут орудуют какие-то сверхъестественные силы. Не смейтесь, мистер Картер, уверяю, вам будет не до смеха, когда вы поглубже вникнете в это дело. Хуже всего то, что нет никакой возможности добраться до этих шпионов, чтобы уличить их и положить предел их разрушительной деятельности. А это приводит к весьма неприятным последствиям, поскольку поневоле приходится сомневаться в людях, которых я до сих пор считал заслуживающими доверия. Вы понимаете, что я хочу этим сказать? Дело приняло такой оборот, что шпионы во что бы то ни стало должны быть обнаружены и притом как можно скорее.

– Понятно, – отозвался Ник Картер. – Когда именно вам пришлось в последний раз столкнуться с проявлением этой враждебной деятельности?

– Не далее как вчера в этом кабинете я в течение получаса разговаривал о делах торговой палаты с тремя господами. Эти господа, так же как и я, имели все основания не разглашать содержания и результата нашей беседы. Сегодня утром, то есть через шестнадцать часов после завершения совещания, я встретился с членом конгресса Гольдфоглем, и оказалось, что он полностью осведомлен о результатах этого совещания.

– Не потребовали ли вы у него объяснений по этому поводу?

– Нет, в контексте нашей с ним встречи это не представлялось возможным. Но по тому, как он говорил о совещании, было видно, что он совершенно не сознает его конфиденциального характера.

– Где происходили ваши переговоры?

– Здесь, в Белом доме, на южной веранде.

– Не мог ли кто-нибудь подслушать вас? Нет ли там поблизости окон, ниш, колонн, кустов или деревьев, за которыми есть возможность спрятаться?

– Нет, там нет ничего подобного. Сами понимаете, что в последнее время я стал крайне осторожен. Я совершенно точно знаю, что во время этой нашей встречи на расстоянии ста шагов в округе не было ни единой живой души.

– Тогда получается, что подслушать вас было невозможно?

– То-то и оно. И тем не менее содержание нашей беседы уже сделалось достоянием гласности. Повторяю, остальные трое участников этого совещания нанесли бы явный ущерб своим собственным интересам, если бы обмолвились о нем хоть словом.

– И точно таким же образом была обнародована информация о предыдущих собеседованиях и совещаниях с вашим участием?

– Говорю же вам, мистер Картер, эти шпионы преследуют меня повсюду. При этом я уже прибегал ко всем возможным уловкам: выбирал помещения для совещаний в самый последний момент, принимал посетителей вне очереди – и все это ни к чему не привело.

– Изменение местонахождения тоже не меняет дела?

– Нисколько. Где бы я ни находился со своими советниками, куда бы я с ними ни удалялся – все это не улучшает ситуации. Неизвестный лазутчик умудряется даже подслушивать мои частные беседы: и с женой, и с членами семьи.

– Какая гнусность! – воскликнул Ник Картер. – Пожалуй, кто-нибудь и в настоящее время нас подслушивает?

– Я более чем уверен в этом, – вздохнул президент.

– Вы говорили, – продолжал сыщик, – что вас подслушивали и в тех случаях, когда деловые встречи не были назначены заранее?

– В том-то и беда. И днем и ночью меня окружают невидимые шпионы. Кстати, я вспомнил инцидент с итальянским послом. Проезжая во время верховой прогулки мимо итальянского посольства, я вспомнил о переговорах, которые вел за неделю до этого с послом и которые окончились ничем. Так как у меня тогда появилась новая мысль по интересовавшему нас делу, я спешился и приказал швейцару доложить о себе. В приемной мы беседовали с послом в течение получаса. Я хорошо знаю, что поблизости не могло быть посторонних. И что же дальше? На следующий день ко мне поступает запрос от итальянского посла, не говорил ли я французскому послу о нашей встрече, ибо тот оказался прекрасно осведомлен о ней. Еще пример. К числу моих близких друзей и приверженцев принадлежит сенатор Марк Галлан. Вам, вероятно, известно, что он является представителем штата Канзас, а поскольку вместе с тем он является лидером для всего населения к западу от Миссисипи, то мы его обыкновенно так и называем: Западным сенатором.

– Я хорошо с ним знаком и могу этим гордиться.

– Да, помнится, он как-то упоминал о важных услугах, которые вы ему оказали. Так вот, в этом же самом кабинете, с глазу на глаз, Галлан открыл мне некоторые из своих грандиозных планов, осуществление которых должно существенным образом отразиться на нашей внутренней политике. И, как вы думаете, что произошло дальше? Сенатор Гарденер, заклятый враг и непримиримый политический противник нашего общего друга, на следующее утро направляет запрос правительству, зачитывая чуть ли не дословно по стенограмме всю беседу Галлана со мной, и спрашивает, были ли достигнуты какие-либо соглашения по этому поводу без ведома и одобрения народных представителей. Можете себе представить смущение бедного Галлана, которому, разумеется, ничего не оставалось, как предположить, что я злоупотребил его доверием. У него хватило присутствия духа заявить, что утверждения Гарденера являются вымыслом. На этом дело было закончено. Но, как это ни печально, между Марком Галланом и мной выросла стена, и о прежней нашей дружбе не идет и речи. Хотя мы оба уверены, что порядочность каждого из нас не подлежит сомнению.

Президент собирался привести еще один пример, но тут вошел дежурный чиновник и доложил о прибытии одного важного сановника, вызванного самим президентом.

– Придется прервать нашу беседу, – сказал глава США, – но я прошу вас пожаловать ко мне сегодня в девять часов вечера. Я позабочусь о том, чтобы мы не были ограничены временем, для того чтобы иметь возможность прийти наконец к какому-либо эффективному решению.

– Я не премину явиться, – почтительно ответил Ник Картер и удалился.

* * *

Выйдя из Белого дома, сыщик направился через площадь Лафайета в отель «Арлингтон».

В огромном вестибюле гостиницы он устроился у окна, откуда мог видеть верхнюю часть авеню Коннектикут, гордость и красу Вашингтона, и развернул газету.

Случайно взглянув в окно, он увидел на углу улицы того самого человека, о котором президент только что ему рассказывал.

Ник Картер был очень высокого мнения о сенаторе Галлане. Сыщик считал его одним из наиболее способных и честных государственных деятелей и был твердо убежден в том, что Марк Галлан не мог разгласить ни единого слова из беседы с президентом.

Когда сенатор приблизился к главному подъезду отеля, Ник Картер направился ему навстречу.

– Вот так приятный сюрприз! – воскликнул Галлан. – Какими судьбами вы оказались здесь, в Вашингтоне, мистер Картер?

– По делам, – ответил сыщик, – сами знаете, наш брат старается быть вездесущим.

– А не найдется ли у вас свободной минутки для меня? Мне хотелось бы с вами кое о чем побеседовать. Давайте пройдем туда, в тот уголок.

Приятели устроились рядом с одним из огромных стенных зеркал, поднимавшихся от мраморного пола до мозаичного потолка.

– Ну, кого вы теперь собираетесь затравить? – спросил Галлан с многозначительной улыбкой. – Или вы начали заниматься политикой? По лицу вашему вижу, что вам хотелось бы сказать: «Это не ваше дело, сенатор!» Ведь так, милейший?

– Раз вы сами догадались, то я не стану это отрицать, – отозвался Ник Картер.

– Отлично. Впрочем, я не любопытен и вовсе не хочу знать чужих секретов. Но перейдем к делу… У меня есть для вас маленькое поручение, конечно, в том только случае, если вы не прочь принять его.

– Говорите, в чем дело. Если у меня будет хоть малейшая возможность, я с удовольствием исполню ваше поручение.

– Дело вот в чем, милейший Картер, – начал сенатор, – со мной случилась неприятная история. Хуже всего то, что я никак не пойму, в чем, собственно, дело: либо человек, известный всему миру как честный и достойный уважения деятель, изменил своему слову, либо и в самом деле в нашем подлунном мире есть вещи, которые и не снятся мудрецам. Откровенно говоря, я уже давно собирался вызвать вас сюда. Но меня останавливало опасение показаться смешным в ваших глазах, у вас какая-то особая манера смеяться, когда вы слышите разговоры о сверхъестественных явлениях… Ну вот, вы опять смеетесь. Что ж, смейтесь сколько хотите, но скажите, имеете ли вы представление о том, каким образом действуют и общаются между собой иностранные шпионы?

– Неужели вы полагаете, что стали жертвой таких шпионов? – спросил Ник Картер, не выказывая, однако, особого удивления.

– Я не полагаю, а отлично знаю, что постоянно окружен такими субъектами. Они подслушивают мои невинные частные беседы и самые важные переговоры, даже те, что происходили наедине с человеком, которому я слепо доверял. Этим шпионам стали известны вещи, о которых мы поклялись никому не говорить. И именно эта секретная информация и сделалась достоянием гласности.

– Не могли бы вы привести какой-нибудь пример?

– Пример? Я мог бы привести не один, а десятки примеров! Конечно, конфиденциально, поскольку никто не должен знать, что я беседовал с вами об этом.

– Полагаю, вы во мне не сомневаетесь.

– Конечно, нет. Я просто произнес фразу, которую теперь повторяю всем и всюду. Так вот, недавно у меня состоялась встреча с президентом; мы с ним говорили о вещах, осуществление которых откроет новые пути всей нашей внутренней политике. Как всегда, у нас с президентом были схожие взгляды на обсуждаемую проблему, и мы дали друг другу слово хранить молчание уже потому, что преждевременное оглашение наших планов поставило бы на ноги всю оппозицию и натравило бы на нас всю прессу лагеря наших противников. Но я оказался загнанным в тупик, когда на следующий же день мой политический противник Гарденер на открытом заседании парламента огласил все подробности моего соглашения с президентом, и мне оставалось только, вопреки истинному положению дел, заявить, что сообщение Гарденера представляет собой чистейший вымысел. Из-за этого, однако, у моих коллег сложилось обо мне весьма неприятное впечатление, не говоря уже о том, что между мной и президентом возникло такое недоразумение. Он поневоле вынужден считать меня легкомысленным болтуном или даже непорядочным человеком… Одним словом, после происшедшего инцидента в наших отношениях наступило заметное охлаждение.

– Это действительно весьма неприятно, – согласился Ник Картер.

– Я не могу отделаться от мысли, – продолжал сенатор, – что тут что-то нечисто. Подумайте сами: мы беседовали в рабочем кабинете президента, к тому же так тихо, что многие слова произносились шепотом, так что кто-то, находящийся всего в двух шагах от нас, не смог бы ничего расслышать. Еще до начала нашей беседы президент лично осмотрел обе комнаты, примыкающие к кабинету, запер их двери на ключ, а двери кабинета открыл настежь. Таким образом, никто не мог подойти к нам незамеченным. В приемной, где располагаются дежурные чиновники, тем более не мог находиться никто из посторонних. А теперь скажите, как можно подслушать такую длинную беседу, тем более организованную с подобными предосторожностями?

– Приходилось ли вам переживать нечто подобное еще когда-либо, помимо этого случая? – поинтересовался Ник Картер.

Сенатор привел массу примеров в доказательство того, что его ежедневно окружает целая шайка шпионов, орудующих с изумительной ловкостью.

Окончив свое повествование, сенатор обратился к Нику Картеру со следующими словами:

– Как вам все это нравится? Будьте откровенны и скажите мне, что вы думаете по этому поводу.

– Я, к сожалению, пока еще не составил определенного мнения о происшедшем, – ответил Ник Картер, – если бы мне о таких чудесах рассказали не вы, а кто-то другой, я, пожалуй, сразу сделал бы вывод не в его пользу. Но сам Марк Галлан, человек, известный своим ясным умом, заявляет мне, что в течение уже нескольких недель за ним следят и подслушивают его разговоры, причем приводит неоспоримые доказательства… Тут явно кроется какая-то загадка. Во всяком случае, пока я могу сказать только одно: тот, кто руководит этим преследованием, независимо от побуждающих его причин, – человек не просто умный, а гениальный. Но у меня появилась мысль: я сниму здесь номер и прикажу перенести туда мой багаж. После этого мы с вами поговорим обо всем обстоятельно. Дело в том, что я собираюсь загримироваться под вас.

* * *

Спустя час в арендованном сыщиком номере расположились сам сенатор и некий почтенный фермер из Канзаса с чрезвычайно глупой физиономией.

Сыщик с особой тщательностью загримировал Марка Галлана под фермера, позаботившись о том, чтобы грим продержался несколько дней.

Затем сам Ник Картер загримировался, приняв облик Марка Галлана, с таким мастерством, что сенатор всплеснул руками и воскликнул:

– Знаете, мистер Картер, вы наводите на меня страх не меньше моих невидимых преследователей! Вы просто чародей какой-то! Вы с полным успехом можете считаться Галланом, а мне никто не поверит, если я скажу, что я сенатор. Если я попытаюсь в таком виде войти в зал сената, то меня живо выставят оттуда. А как я отныне должен называть себя, и что мне надлежит делать?

– Я полагаю, фермеру из Канзаса вполне подойдет имя Гирам Хокинс. Как вы полагаете? Что касается вашего времяпрепровождения, то просто-напросто осматривайте достопримечательности города, как делают приезжие провинциалы, и устройтесь так, чтобы постоянно иметь возможность оперативно связаться со мной.

– Неужели вы на самом деле намерены выдавать себя за сенатора? – в недоумении спросил Марк Галлан.

– Именно. Это единственный способ напасть на след шпионов.

– Вы полагаете, что у вас появится возможность их выследить?

– Несомненно.

– Но каким же образом вы намерены действовать?

– Этого я и сам пока не знаю. Но если мне удастся выяснить, какую цель преследуют шпионы, то это будет почти равносильно их разоблачению.

– Все это как будто и нетрудно, а между тем я готов заключить с вами пари на сто долларов, что вы не осмелитесь войти в зал заседаний сената и сесть там на мое место, как бы удачно вы ни были загримированы.

– Но именно это я и собираюсь сделать, – с равнодушным видом ответил Ник Картер, говоря голосом сенатора так правдоподобно, что тот даже вскочил со стула.

– От вас, мистер Картер, – воскликнул Галлан в изумлении, – пожалуй, можно ожидать любой выходки! Вы просто страшный человек! Это совершенно невероятно! У вас даже походка точно такая же, как у меня!

– Успокойтесь, – прервал его Ник Картер со смехом, – мне вполне достаточно пробыть в зале заседаний около получаса, а если меня захотят задержать, то я сошлюсь на предстоящее свидание с президентом. Это-то и заставит шпионов отправиться вслед за мной туда же.

Сенатор в немом изумлении посмотрел на своего двойника, а потом разразился громким хохотом.

– Но ведь это великолепно! – воскликнул он. – Я тоже пойду в сенат, конечно, на места для публики, и оттуда полюбуюсь на сенатора Марка Галлана. Если вас разоблачат и с треском выставят вон, вот будет потеха!

– Посмотрим, – сухо ответил Ник Картер.

И действительно, минут через десять мнимый сенатор Марк Галлан покинул отель «Арлингтон» и большими шагами направился к трамваю, чтобы доехать до Капитолия.

Когда, прибыв на место, Ник Картер вошел в здание сената, все встречавшиеся ему по пути люди раскланивались с ним так, как они могли и должны были раскланиваться только с сенатором Марком Галланом.

Положение сделалось более щекотливым, когда он вошел в зал заседаний. Едва мнимый сенатор успел показаться в дверях зала, как один из присутствовавших сенаторов, поднявшись с места, через весь зал направился прямо к нему, пожал ему руку и засыпал целым ворохом вопросов, по существу совершенно непонятных двойнику.

– Знаете, мой друг, давайте поговорим об этом после заседания, – ответил сыщик, чтобы выпутаться из непростого положения, – откровенно говоря, коллега, у меня голова сейчас так занята… сами понимаете…

Он вздохнул с облегчением, когда отделался от «коллеги», направился к месту Марка Галлана и просидел там около получаса. Правда, чуть ли не каждые пять минут к нему подходили сенаторы, но он отвечал на их вопросы так ловко, что не возбудил ничьего подозрения.

Но тут внезапно возникло новое затруднение: к Нику Картеру подошел сенатский курьер и подал визитную карточку, на которой была изображена какая-то японская фамилия. Владелец карточки ждал в приемной.

Сыщик колебался: он не мог знать, какие дела связывают настоящего Марка Галлана с этим японцем, и, кроме того, ему казалось не совсем корректным выслушивать сообщения, быть может, конфиденциального характера.

Но курьер явился во второй раз и доложил, что японец обещает не задерживать сенатора надолго, но настоятельно просит принять его.

Нику Картеру пришлось дать согласие на встречу.

К своему удовольствию, он быстро заметил, что японец был почти незнаком с Галланом и явился в Капитолий исключительно для того, чтобы заручиться согласием сенатора принять приглашение на банкет, назначенный через три дня.

Ник Картер принял это приглашение, но, после того как японец распростился с ним, мнимый сенатор решил покончить с этой игрой.

Он написал председателю записку, в которой известил о своем нездоровье и о том, что вынужден покинуть заседание, прибавив, что, по всей вероятности, будет отсутствовать в сенате в течение нескольких дней.

Затем сыщик через западный подъезд покинул здание Капитолия, повернул на авеню Пенсильвания и дошел до Казначейства.

Все это время мнимый сенатор оставался бдителен и зорко вглядывался в прохожих, пытаясь понять, не следит ли кто-нибудь за ним.

Однако на этот вопрос он получил ответ только тогда, когда, дойдя до отеля «Ралей», резко остановился и обернулся.

В тот же момент он убедился, что за ним следят по меньшей мере трое японцев в европейских костюмах, и притом настолько ловко, что даже он не обратил бы на них внимания, если бы не был предупрежден о слежке.

Ник Картер вспомнил, что посетитель, явившийся в Капитолий для того, чтобы пригласить его на банкет, тоже был японцем.

Вдруг он заметил, что к нему приближается какой-то господин.

– Мне положительно везет, сенатор! – воскликнул незнакомец. – Я уже хотел ехать к вам в Капитолий.

– С какой же целью?

– Барон Мутушими уже беседовал с вами?

Ник Картер вспомнил, что японец, пригласивший его на банкет в отель «Виллард», носил именно такую фамилию.

– Да, я беседовал с ним около получаса тому назад.

– И он пригласил вас на банкет в отель «Виллард»?

– Пригласил.

– И вы придете?

– Да, я дал барону обещание.

– Неужели, добрейший сенатор, вы в самом деле будете? Дело в том, что ваше присутствие крайне необходимо. Наши единомышленники с нетерпением ожидают вашего решения по известному делу.

– Можете рассчитывать на меня, я непременно буду.

– Мне нет нужды напоминать вам, – продолжал незнакомец, – что вы и ваши приверженцы должны хранить безусловное молчание. В банкете примут участие только посвященные и…

– Понимаю, – прервал его мнимый Марк Галлан, – можете быть уверены, что я приду.

Во время беседы Ник Картер незаметно следил за тремя японцами, причем он обратил внимание, что они не сводили глаз с его лица, хотя стояли далеко и никоим образом не могли слышать беседу. Столь же внимательно они наблюдали за лицом того господина, с которым беседовал мнимый сенатор.

Распростившись с незнакомцем, Ник Картер закурил сигару и неторопливым шагом направился в отель «Виллард». В вестибюле отеля он устроился так, что мог со своего места видеть не только все помещение, но и входные двери, а также – благодаря высоким зеркалам – и то, что делалось на улице.

Ник Картер нисколько не удивился, когда вскоре в вестибюль отеля «Виллард» вошли двое элегантно одетых японцев. Правда, это были уже не те японцы, которые следили за мнимым сенатором на авеню Пенсильвания, но смотрели они на него так же пристально.

«Это становится интересным», – подумал сыщик, увидев, что оба японца уселись напротив него, взяли газеты якобы для чтения, но в то же время не прекращали следить за каждым его движением.

Мнимый сенатор задумался над тем, какая у японцев могла быть причина так настойчиво выслеживать Галлана.

Вдруг кто-то прикоснулся к его плечу.

Изящно одетый господин, которого он заметил, выходя из Капитолия, кивнул ему и, не спрашивая разрешения, присел рядом с ним.

– Как поживаете, сенатор? – спросил он.

Ник Картер ответил обычной в таких случаях фразой и взглянул на сидевших напротив японцев.

Они находились шагах в тридцати и никоим образом не могли слышать ни одного слова из разговора Ника Картера с незнакомцем. Тем не менее японцы не сводили глаз с мнимого сенатора и его собеседника.

С целью выяснить, каким образом действуют шпионы, Ник Картер не спускал с них глаз и в то же время спросил подсевшего к нему незнакомца:

– Нет ли каких-нибудь новостей?

Господин, о личности, звании и профессии которого сыщик не имел ни малейшего представления, небрежно повел плечами и вполголоса произнес:

– Хотелось бы знать, сенатор, что нового у вас. Прежде всего скажите, можем ли мы рассчитывать на вас или должны причислить вас к числу наших противников?

«Новая загадка», – подумал сыщик, заметив, что один из японцев сосредоточил все свое внимание на нем самом, а другой – на его собеседнике.

– Сегодня при всем своем желании я не могу высказаться определенно, – ответил он, – но…

– Мои друзья не могут больше ждать, – прервал его незнакомец, – мы должны знать, за нас вы или нет. Вы хорошо знаете, как нам нужна ваша поддержка, но пребывать в неизвестности еще хуже, чем получить отказ. Говорил ли с вами сегодня барон Мутушими?

– Говорил.

– Приглашал ли он вас на званый обед, который должен состояться через три дня в этом отеле?

– Приглашал.

– Что вы ему ответили?

– Я принял приглашение.

– Прекрасно. И вы на самом деле думаете принять участие в этом банкете?

– Да.

Незнакомец вздохнул с облегчением, встал и протянул руку мнимому сенатору.

– В таком случае нам не о чем беспокоиться, – сказал он. – Прощайте, сенатор.

Ник Картер молча поклонился.

Он сосредоточил все свое внимание на незнакомце и обоих японцах, которые все время следили за ними, точно читали по губам говоривших.

Ник Картер посидел еще немного, потом вдруг быстро встал.

Он был сильно взволнован, хотя лицо его оставалось спокойным.

«Я нашел ключ к разгадке, – внутренне торжествовал сыщик, – теперь я знаю, каким образом эти субъекты работают и как им удается подслушивать разговоры своих жертв!»

* * *

Подойдя к выходу из вестибюля, сыщик вдруг увидел самого Марка Галлана, загримированного под фермера из Канзаса. По-видимому, ему эта новая роль очень нравилась. Увидев своего двойника, сенатор чуть не позабыл о своем непривычном обличии. Но достаточно было выразительного взгляда Ника Картера, чтобы тот вспомнил о гриме.

– О, какой сюрприз! Ведь это сам сенатор Марк Галлан! – произнес мнимый фермер хриплым голосом. – Я вас искал! Ну, как ваши дела? Как здоровье?

Марк Галлан отлично справлялся со своей ролью.

Они пожали друг другу руки, и Ник Картер проводил мнимого фермера к своему прежнему уединенному месту в вестибюле, где никто не смог бы им помешать.

Но прежде, чем сесть, сыщик передвинул стулья так, чтобы они стояли спинками к залу.

– Почему это вы решили устроиться таким образом, – шепотом поинтересовался сенатор, – неужели вы опасаетесь, что вас все-таки могут узнать?

– Нисколько, – отозвался Ник Картер, – мне только кажется, что нам будет приятнее смотреть на улицу.

– Но тогда мы не сможем наблюдать за тем, что делается внутри, в самом вестибюле, – возразил Марк Галлан.

– Пока вам придется все-таки понаблюдать за происходящим на улице. Очень важно, чтобы никто из находящихся в вестибюле не мог подслушать нас…

– Вот как? Неужели вы уже напали на след этой шайки?

– Откровенно говоря, да. По крайней мере я больше не брожу в потемках.

– Рассказывайте же, – попросил Галлан, – это чрезвычайно интересно.

Прежде чем сыщик заговорил, он оглянулся и увидел, как оба японца выходят на улицу.

Они медленно прошли по авеню, но, сделав всего лишь несколько шагов, остановились на тротуаре на противоположной стороне улицы таким образом, что через громадные зеркальные стекла вестибюля отеля могли наблюдать за выражением лиц сыщика и его собеседника.

– Вы правы, сенатор, – шепнул Ник Картер, стараясь при этом как можно меньше шевелить губами, – гораздо интереснее наблюдать за публикой в вестибюле. Развернем наши стулья, а еще лучше будет, если вы повернете свой стул так, чтобы сидеть ко мне лицом.

– Что все это значит? – проворчал Галлан, но тем не менее исполнил просьбу своего двойника.

– Скоро узнаете, – успокоил его Ник Картер, – но пока исполняйте в точности то, что я вам скажу.

– Если бы я не знал, что дело серьезное, – отозвался Галлан, – я мог бы подумать, что вы надо мной издеваетесь.

– Издеваюсь я не над вами, а над двумя франтами, которые чрезвычайно вами интересуются, – возразил Ник Картер.

Сенатор, усевшись наконец на стул, с изумлением смотрел на сыщика, который со странной улыбкой на устах следил за движениями какого-то субъекта на улице.

– Что вы делаете? – спросил Галлан.

– Наблюдаю за одним господином, который привлек мое внимание, вот и все. Об этом мы с вами поговорим потом, а пока я должен попросить вас оказать мне маленькую услугу.

– Прикажете опять повернуть стул?

– Пока еще нет, но скоро дойдет и до этого.

Один из японцев тем временем вернулся в вестибюль и уселся на свое прежнее место, так что мог хорошо видеть лицо мнимого фермера, а другой, оставаясь на улице, наблюдал за лицом мнимого сенатора.

– Мой опыт удался, – шепнул Ник Картер, стараясь не шевелить губами.

– Черт меня возьми, если я хоть что-нибудь понимаю во всем происходящем, – возмущался сенатор, – так что будьте любезны, объяснитесь.

– Тише, – прервал его сыщик, – пока мы сидим здесь, будем болтать об откорме свиней, картошке, искусственных удобрениях и тому подобных вещах. Не нужно касаться наших планов или событий сегодняшнего дня.

– Пусть будет по-вашему, мистер Картер, если вы настаиваете, – проворчал Марк Галлан.

– Осторожнее. Упоминание моего имени, как бы тихо оно ни было произнесено, может погубить всю нашу затею. Теперь я задам вам несколько вопросов, на которые прошу отвечать мне просто «да» или «нет», без дальнейших объяснений. Вы поняли меня? Да не сердитесь же, мы напали на след, и теперь нам следует быть крайне осторожными.

– Спрашивайте сколько хотите, но только я…

– Вы видите здесь, в вестибюле, элегантно одетого японца, который неустанно наблюдает за вами? – спросил сыщик.

– Да, вижу.

– Знаете ли вы его?

– Нет.

– Видели ли вы его когда-либо прежде?

– Да.

– Часто?

– И да, и нет, трудно сказать.

– Если можно, отвечайте немного пообстоятельнее. Часто ли вы его видели?

– Довольно часто.

– Отлично. А теперь я покорнейше попрошу вас взять у меня сигару, которую я вам предложу, встать и подойти к электрической зажигалке у правого входа. Тем временем я пересяду на ваше место, а вы, вернувшись сюда, займете свободное место.

Сенатор в недоумении взглянул на сыщика, поскольку совершенно не понимал, какую цель преследует последний, заставляя его выполнять все эти загадочные манипуляции. Тем не менее он встал, медленно направился к зажигалке, вернулся, сел на освободившийся стул и принялся курить.

Ник Картер положил правую руку на спинку стула так, что прикрыл подбородок и рот рукой, не привлекая этим ничьего внимания. Благодаря этому никто не мог увидеть движения его губ.

– Посмотрите на улицу и скажите, не кажется ли вам знакомым тот японец, который шатается под окнами? – спросил Ник Картер.

– Да, я его знаю.

– Часто ли вы его видели?

– Неоднократно видел, во всяком случае, столь же часто, как и его товарища.

– Не обратили ли вы внимания на то, что в последнее время вокруг вас постоянно вертятся какие-то японцы?

– Конечно, обратил. Это какое-то наваждение. Интересно знать, откуда они взялись.

– Теперь сидите здесь спокойно, пока я сниму номер, где мы с вами прекрасно устроимся и побеседуем совершенно спокойно, – сказал Ник Картер, встал и распорядился, чтобы ему отвели комнату.

Затем он вместе с Галланом поднялся на второй этаж.

К крайнему удивлению сенатора, Ник Картер, войдя в комнату, первым делом опустил занавеси на окнах.

– Ну вот и готово, – сказал он вполголоса, – если мы будем говорить шепотом, то никакому шпиону не удастся нас подслушать. А теперь я попрошу вас ответить на очень важный вопрос: кто такой барон Мутушими?

Марк Галлан в недоумении взглянул на сыщика и вдруг воскликнул:

– Черт возьми! Вот о нем-то я совершенно забыл, когда давал вам разрешение загримироваться под меня и стать моим двойником.

– Кто такой Мутушими? – повторил Ник Картер.

– Насколько мне известно, это очень образованный господин, который обладает солидными средствами и пользуется большим уважением у себя на родине.

– Быть может, он профессиональный политический деятель?

– Возможно. Ведь в Стране восходящего солнца политикой занимаются все поголовно.

– Знакомы ли вы с ним лично?

– Нет, я его никогда не видел.

– Но много слышали о нем?

– Да, слышал. Но, позвольте, к чему этот допрос? Вы расспрашиваете меня, как школьника. Какое отношение имеет Мутушими к моему поручению, и чего ради внизу, в вестибюле, вы обратили мое внимание на тех двух японцев? Я сгораю от любопытства, а вы почему-то допрашиваете меня, точно преступника.

– Вы давно меня знаете, – ответил сыщик, – и вам должно быть отлично известно, что я не делаю ничего без серьезных на то оснований.

– Так-то оно так, но…

– Лучше послушайте, что я вам сейчас скажу: по какой-то неизвестной причине за вами постоянно следят японцы. Они отлично умеют читать по губам – навык, которому обычно обучают глухонемых; так что, глядя на движения губ, эти шпионы прекрасно понимают, что говорит объект наблюдения. Таким образом, им вовсе не нужно находиться вблизи от беседующих, и они могут при помощи хороших оптических приборов вести свои наблюдения даже на больших расстояниях.

– Неужели это возможно?! – воскликнул озадаченный сенатор. – Этим вы хотите сказать, что едва заметных движений губ достаточно, чтобы понимать произносимые слова?

– Вполне достаточно. Правда, не всякий способен понимать язык губ, – заметил Ник Картер, – для этого требуется не только многолетняя практика, но и много других качеств, не говоря уже об отличном зрении. Я бы даже сказал, что это врожденная способность, которую можно развить путем длительных упражнений. Я убедился, что те двое японцев, так же как и все остальные члены этой шайки, посвящены в искусство чтения по губам.

– Не знаю, удивляться мне или завидовать вам, – воскликнул озадаченный Галлан, – я никогда не поверил бы, что такой язык вообще может существовать. Стало быть, вы думаете, что эта парочка шпионов наблюдала за нами?

– Совершенно верно. Причем они принимали меня за сенатора Галлана, а вас – за приезжего.

– Значит, вы полагаете, что нас всегда подслушивают именно таким образом? Постойте, я кое-что вспомнил, – воскликнул Марк Галлан и схватился за голову, – во время того важного совещания с президентом мы сидели в его кабинете у большого углового окна. Оттуда видна цепь холмов, а на расстоянии полутора миль находится участок с виллами местных богачей. Теперь я припоминаю, что рядом с одной из этих вилл я время от времени замечал какой-то странный блеск, будто солнечные лучи преломлялись в стекле. А ведь там расположено здание японского посольства…

– Вот видите, – с довольной улыбкой произнес Ник Картер, – очевидно, во время вашей беседы с президентом за вами обоими наблюдали из этого здания.

– Но с какой целью эта шайка наблюдает за нами? – заволновался сенатор.

– Это нам еще предстоит выяснить. Но скажите, сенатор, кто такой этот Мутушими? Я спрашиваю потому, что этот японец замешан в интересующем нас деле.

– Я уже рассказал вам все, что мне о нем известно, – ответил сенатор.

– Он заходил сегодня к вам в Капитолий, – спокойно произнес Ник Картер.

– Что? Этот Мутушими?

– Он самый.

– Вы говорили с ним? Что ему было нужно?

– Он хотел пригласить вас на банкет, который должен состояться в этом отеле послезавтра.

– Знаете, мистер Картер, я начинаю думать, что вы состоите в сговоре с самим дьяволом! – воскликнул сенатор. – Еще несколько недель назад меня известили о предстоящем визите этого Мутушими, я ждал его каждый день, да так и не дождался. И вот он появился как раз в тот день, когда мое место заняли вы!

– Когда я вышел из Капитолия, – продолжал Ник Картер, словно не обращая внимания на замечание Марка Галлана, – за мной стали следить трое японцев. Вблизи отеля «Ралей» со мной заговорил какой-то незнакомец и спросил, был ли у меня Мутушими и пригласил ли он меня на банкет. Пока я беседовал с ним, японцы наблюдали за нами и, конечно, поняли каждое слово из нашей беседы. Затем на смену тем троим шпионам явились двое других, которые в вестибюле отеля расположились так, что опять-таки могли читать каждое произносимое мной слово. Вскоре после этого ко мне подсел какой-то другой незнакомец и спросил меня, – стало быть, вас, – пришли ли вы к благоприятному решению или нет. Ему тоже надо было знать, буду я на том банкете или нет. Замечу, что этого незнакомца я уже видел, когда выходил из Капитолия, но заговорил он со мной только тогда, когда я вернулся в отель. Теперь вы должны понять, почему мне желательно получить сведения об этом таинственном бароне Мутушими.

Сенатор, видимо, разволновался. После некоторого колебания он сказал:

– Надеюсь, мистер Картер, вы не допускаете даже мысли о том, что я замешан в какие-нибудь темные дела?

– Я еще не составил себе никакого определенного мнения обо всем происходящем, сенатор, и пока придерживаюсь нейтралитета. Но я должен попросить вас, чтобы вы оказывали мне безусловное доверие, иначе я буду лишен возможности заниматься этим делом.

– Я даю вам слово, что мне решительно нечего скрывать.

– Но ведь ясно видно, что речь идет о каком-то деле, которым японцы необычайно интересуются, – заметил Ник Картер, пожимая плечами.

– И мне так кажется, мистер Картер, но я снова даю вам честное слово, что знаю обо всех этих кознях ровно столько же, сколько и вы. Могу только сообщить, что около месяца тому назад, а может, и полутора, ко мне явился какой-то американец и заявил, что у него огромный бизнес в Японии и Корее и в связи с этим он хочет заручиться моей поддержкой. Незнакомец говорил много и долго, но я в итоге так толком ничего и не понял. Я лично склонен думать, что со мной хотят завязать отношения и стараются пронюхать, принадлежу ли я к числу тех мерзавцев, которые продают за деньги свой голос или влияние. А следят за мной, вероятно, с целью отыскать у меня ахиллесову пяту и выяснить, не занимался ли я когда-либо прежде темными делами и не занимаюсь ли таковыми в настоящее время. Все это для того, чтобы в случае необходимости приставить мне нож к горлу и, угрожая разоблачением, принудить действовать в их преступных интересах.

– Об этом я тоже уже думал, – заметил сыщик.

– Охотнее всего я выставил бы этого американца за дверь, – продолжал Марк Галлан, – ибо выше всего ценю свою честь и доброе имя. Кто считает меня продажным мошенником, тот становится моим смертельным врагом, так как задевает мое самолюбие. Но я решил, однако, сделать вид, что согласен вступить в переговоры, с целью выяснить истинные намерения вдохновителей этого дела и разоблачить их происки при первом же удобном случае.

Ник Картер протянул руку Марку Галлану.

– Я знал, что не разочаруюсь в вас, – произнес он, – мы с вами должны действовать сообща. До поры до времени я буду продолжать играть роль сенатора Галлана, ну хотя бы до этого самого банкета, в котором я намерен принять участие в качестве вашего двойника.

Сенатор покачал головой.

– Я нисколько не сомневаюсь в ваших способностях, мистер Картер, – медленно произнес он, – но мне думается, что вам не удастся довести эту затею до конца. Я даже не говорю о нравственной стороне вопроса. Вы выдадите себя уже потому, что не имеете понятия о порядке ведения дел и прочих процедурах, которые можно освоить только посредством многолетней практики. Подумайте сами, я состою председателем и членом многочисленных обществ и комиссий, и вследствие этого на мне лежит обязанность представлять сенату отчеты о своих действиях.

– Не беспокойтесь, – возразил Ник Картер, – я уже сообщил председателю сената, что в связи с некоторым недомоганием не смогу присутствовать на ближайших заседаниях. А в остальном вы можете быть уверены: я не предприму ничего такого, что могло бы впоследствии поставить вас в неловкое положение.

– Ну что ж, пусть будет по-вашему, – согласился Марк Галлан, – а я тем временем буду бездельничать. А что касается банкета, то желаю вам повеселиться!

– Вы и в самом деле не знаете, с какой целью устраивается этот банкет? – спросил Ник Картер.

– Понятия не имею. Меня еще несколько недель назад предупредили о том, что мне предстоит получить это приглашение, но банкет по неизвестным мне причинам все откладывался да откладывался. Вероятно, меня считали еще недостаточно подготовленным. Но я все больше прихожу к убеждению, что эти японцы, которые со времени победоносной войны с Россией разыгрывают из себя властителей мира, задались целью совершить какую-нибудь пакость. Всем известно, что я принадлежу к числу близких друзей президента и что мое мнение имеет влияние в сенате. Вполне возможно, они хотят, чтобы я занял их сторону. Как бы там ни было, мистер Картер, я надеюсь, что вы основательно проучите этих желтолицых негодяев и их вдохновителей.

– Можете в этом не сомневаться, сенатор. Не думайте, что я с ними буду церемониться, – заявил Ник Картер, и решительное выражение его лица не предвещало ничего хорошего тем шпионам, на след которых он уже напал.

* * *

Для того чтобы и впредь продолжать играть роль сенатора Марка Галлана, Нику Картеру надо было поселиться в холостяцкой квартире сенатора. Галлан передал ему ключ. Правда, на той же квартире проживал и личный секретарь сенатора, но это неудобство легко можно было устранить.

Марк Галлан позвал секретаря к телефону и поручил ему немедленно выехать в Нью-Йорк по одному из его многочисленных дел.

Вскоре после этого Ник Картер распростился с сенатором, который под видом канзасского фермера занял номер в отеле «Виллард».

Спустя четверть часа сыщик уже вошел в элегантно обставленную квартиру Марка Галлана.

По дороге туда он отлично видел, что за ним следят.

Это до некоторой степени нарушало его планы в том смысле, что при таких условиях сыщик не мог и думать снять грим, чтобы явиться к президенту в назначенный час.

Но над этим вопросом он не стал задумываться: если он рискнул явиться к президенту в настоящем своем виде, несмотря на то что это неминуемо должно было возбудить подозрение шпионов, то он тем более мог прийти в облике сенатора Марка Галлана. К тому же так или иначе следовало посвятить президента в эту часть плана.

Большая квартира сенатора Галлана была расположена в нижнем этаже одного из лучших домов Вашингтона. Сыщик заглянул в квартиру, осмотрелся и снова вышел на улицу.

Он сразу заметил, что лазутчики удвоили бдительность, но сделал вид, будто даже не подозревает об этом.

Кратчайшим путем он направился к Белому дому и вошел в здание через южный подъезд ровно в половине девятого вечера.

Тут он обратился к одному из камердинеров, который почтительно поклонился ему.

– Президент меня, правда, к себе не вызывал, – проговорил Ник Картер, – но вы все-таки передайте ему мою карточку и сообщите, что я пришел по важному делу, не терпящему отлагательств. Также скажите, что я отниму у господина президента не больше пяти минут.

– Виноват, мне дан приказ…

– Не сомневаюсь, – оборвал слугу мнимый сенатор, – что президент не желает, чтобы его сейчас беспокоили. Но если вы передадите ему в точности то, что я вам сказал, то он обязательно меня примет.

Спустя несколько минут камердинер пригласил мнимого сенатора в рабочий кабинет президента.

Сам президент стоял на пороге и в изумлении смотрел на мнимого Марка Галлана.

– Добрый вечер, сенатор, – сказал он, – я готов посвятить вам пять минут, но ни единой секундой больше, поскольку чрезвычайно занят. Входите, пожалуйста.

Когда Ник Картер вошел, президент плотно закрыл дверь кабинета и спросил:

– По какому делу вы пожаловали?

– Надеюсь, мы здесь одни, и никто нам не помешает? – шепнул сыщик.

– Надо полагать, что так, – отозвался президент, – хотя последние события заставляют усомниться в этом.

Вместо ответа мнимый сенатор, к крайнему изумлению президента, тщательно осмотрел всю комнату, прошелся вдоль стен, обстукивая их, заглянул во все шкафы, под мебель и за портьеры.

– Неужели вы всегда проводите такую сложную подготовительную работу, когда заходите к кому-то на пять минут? – спросил президент. – Я и не знал, что вы настолько предусмотрительны.

Ник Картер подошел почти вплотную к президенту и шепотом произнес:

– Я пришел передать вам, что тот господин, который должен был явиться к вам сегодня в девять часов, не сможет прийти.

Президент в полном недоумении взглянул на мнимого сенатора, потом вдруг побагровел от досады и резко произнес:

– Будьте любезны, объясните мне, сенатор, кто доставляет вам сведения о моих приватных беседах, происходящих здесь с глазу на глаз с другими лицами?

– Извините, господин президент, – шепнул теперь Ник Картер своим настоящим голосом, – я вовсе не сенатор Марк Галлан, а сыщик Ник Картер.

Президент вначале совершенно растерялся, но потом вдруг начал хохотать.

– Знаете, мистер Картер, – воскликнул он, – благодаря своим способностям к перевоплощению вы можете зарабатывать огромные деньги! Но зачем вы явились ко мне в таком виде, и что все это значит?

– Это я расскажу вам когда-нибудь впоследствии, – ответил сыщик, – не забывайте, что ваша прислуга знает о том, что я просил аудиенции всего на пять минут, и потому у меня нет времени долго объясняться. Одно только скажу: сенатор Галлан не знает о том, что я явился сюда, а также ничего не знает о данном мне вами поручении. Далее могу сообщить, что я уже выяснил кое-что и почти разгадал тайну. Если вы разрешите мне вести дело по своему усмотрению, то, надеюсь, в самом близком будущем я добьюсь полного успеха.

– Отлично, – ответил президент, – но ваши пять минут уже прошли. Делайте все что хотите, лишь бы добиться результата. Вас я приму в любое время. Поверьте, что я не посвятил бы вас в это дело, если бы не испытывал к вам безусловного доверия.

Ник Картер распростился с президентом, вышел из Белого дома и направился через парк к авеню Пенсильвания.

Выйдя из калитки парка, сыщик вдруг увидел перед собой двух мужчин, которые, по-видимому, поджидали его, а на мостовой стоял закрытый, запряженный двумя лошадьми экипаж, возле которого стоял третий незнакомец.

Один из странной троицы подошел к сыщику и, вежливо приподняв шляпу, проговорил:

– Мое почтение, сенатор Марк Галлан! Барон Мутушими ожидает вас в экипаже и покорнейше просит вас составить ему компанию. Он почтет за честь доставить вас домой, поскольку должен сообщить вам нечто важное.

– С удовольствием, – ответил Ник Картер.

Он хорошо понимал, что его собираются куда-то увезти, но именно это и побудило его принять приглашение, поскольку он надеялся таким путем побыстрее выяснить намерения барона и его сообщников.

Недолго думая, он сел в темную карету.

Дверцы тотчас за ним захлопнулись.

В тот же момент Ник Картер убедился, что его ожидания оправдались. Он очутился в салоне экипажа один, а когда попытался открыть дверцы, то оказалось, что ручек внутри нет. В довершение всего внезапно опустились железные жалюзи на окнах.

Таким образом сыщик очутился во власти своих похитителей.

Но он нисколько не смутился, поскольку был убежден, что на жизнь сенатора негодяи не посмеют посягнуть.

Он полагал, что преступники намереваются на некоторое время лишить Марка Галлана свободы, по всей вероятности для того, чтобы сделать его более сговорчивым.

В крайнем случае он всегда мог пустить в ход оружие, а пока он был вооружен, то не боялся и дюжины этих желтолицых мошенников.

* * *

Экипаж проехал через весь город и в конце концов миновал длинный мост через реку Потомак, на другом берегу которой начинался штат Вирджиния.

Съехав с моста, экипаж куда-то повернул и, преодолев некоторое расстояние, вкатил в ворота одной из усадеб, которых в этих местах было великое множество.

Оставив позади усыпанную песком аллею, экипаж миновал заасфальтированный подъезд к дому, а потом опять покатил по ухабистой дороге, очевидно, приближаясь к хозяйственным строениям. Затем он въехал на деревянный настил какого-то сооружения.

Возница соскочил с козел, но вопреки ожиданиям сыщика не открыл дверцу кареты.

К немалому изумлению пленника, похитители удалились. Затем он расслышал, как кто-то снаружи запирает дверь на тяжелый засов.

Наступила полная тишина.

Только теперь Ник Картер рискнул нажать на кнопку своего электрического фонаря и взглянуть на часы. Было уже одиннадцать, стало быть, поездка длилась два часа.

При свете фонаря сыщик увидел, что находится в обыкновенной карете, весьма искусно переоборудованной.

Ник Картер мог при помощи своей отмычки без труда выбраться из заточения, но решил остаться на месте и дождаться продолжения приключений. Ему хотелось увидеть тех, кто дерзнул без всяких объяснений увезти одного из влиятельнейших государственных деятелей Соединенных Штатов. Кроме того, сыщик собирался выяснить, чего похитители хотели от Марка Галлана.

Спустя полчаса он услышал, как отодвигается засов на двери.

Сразу же после этого были подняты железные жалюзи на окнах экипажа, дверцы распахнулись, и перед пленником появился барон Мутушими с фонарем в руке.

– Покорнейше прошу извинить меня, сенатор, – заговорил он, – за то, что я дерзнул доставить вас на свою виллу столь необычным образом. Смею уверить, что вас оставили в конюшне без моего ведома.

Ник Картер молча вышел из кареты.

Он только усмехнулся, увидев на небольшом удалении с полдюжины японцев, готовых в случае необходимости прийти на помощь барону.

Ник презрительно взглянул на подчиненных барона и тоном человека, с трудом сдерживающего гнев, ответил:

– Я имею полное основание негодовать по поводу вашего самоуправства, барон. Но приписываю ваши действия незнанию основных правил приличия. Если бы вы пригласили меня к себе и предложили для этого воспользоваться вашим экипажем, то вам совершенно не потребовалось бы прибегать к таким постыдным действиям. А теперь, барон Мутушими, я попрошу объяснить мне причины, побудившие вас поступить столь неуважительно по отношению к сенатору Соединенных Штатов.

Мутушими улыбнулся и отвесил мнимому сенатору низкий поклон.

– Я готов предоставить вам все необходимые разъяснения, – ответил он, – и когда вы меня выслушаете, то охотно простите за бесцеремонность. Смею ли я просить вас пожаловать на мою виллу?

– Я готов.

Мутушими, держа фонарь над головой, направился к дому. Ник Картер пошел за бароном.

Телохранители Мутушими следовали за сыщиком, наблюдая за каждым его движением.

Барон проводил своего гостя в просторную комнату, в которой находился огромный камин.

Вместе с ними в комнату вошли телохранители и встали у стены полукругом.

– Не угодно ли присесть, сенатор? – предложил барон, указывая на одно из кресел.

– Я предпочитаю стоять, по крайней мере до тех пор, пока вы не дадите мне удовлетворительных объяснений, – холодно ответил мнимый Марк Галлан.

Барон пожал плечами, устроился в одном из кресел и заговорил:

– Вы весьма рассудительны, сенатор, и наверняка понимаете, что наши с вами дела дошли до такой точки, когда мы не в состоянии больше ждать. Нам необходимо знать, как вы намерены держать себя дальше. Поскольку мы должны во чтобы то ни стало прийти к какому-либо соглашению, я и привез вас сюда, правда, несколько необычным образом.

– Почему вы просто не попросили меня заехать к вам?

– Потому что я не знал, исполните ли вы мою просьбу, а я предпочитаю действовать наверняка. Как государственному деятелю вам следовало бы знать, сенатор, что японцы бывают не очень разборчивы в выборе средств для достижения своих целей. Для нас на первом месте стоит цель. Я должен был поговорить с вами, и поэтому вы находитесь здесь, вот и все.

– Быть может, подобное поведение и не является противоестественным у вас на родине, – ответил мнимый сенатор, – здесь же, в этой стране, оно может привести к нежелательным для вас последствиям. Впрочем, перейдем к делу: что вам от меня нужно?

– Я должен знать, будете ли вы нашим союзником в великом деле, осуществление которого укрепит могущество и славу моего дорогого отечества?

– Как можете вы требовать от меня каких-либо решений, когда я даже не имею представления, о каком именно великом деле вы говорите?

– Мне казалось, сенатор, что вы уже достаточно осведомлены.

– Я не желаю заниматься разгадыванием ребусов, тем более в столь необычных обстоятельствах. Вам придется выражаться точнее и определеннее, если вы желаете получить от меня ответ.

Мутушими задумался, но потом вдруг произнес:

– Мы решили завязать с вами отношения, сенатор, поскольку нам было известно, что вы человек небогатый, но вместе с тем являетесь государственным деятелем с весьма выдающимися способностями и постоянно растущим влиянием. Движимый честолюбием, вы, несомненно, стремитесь к богатству, а ведь американцы берут деньги везде, где их можно брать. Надеюсь, я не оскорбил вас этим замечанием?

– Нисколько. Вы вообще не можете меня оскорбить.

– Вы являетесь председателем сенатского комитета по международным делам, – продолжал японец, – и в этом качестве вам принадлежит решающее слово в некоторых вопросах, которые будут представлены нашим послом правительству вашего государства по поручению нашего императора. Речь идет об уступке нескольких островов, а также о союзе Японии с Соединенными Штатами, направленном против Европы. Мы намерены заручиться вашей поддержкой, сенатор, и я предлагаю вам за услугу два миллиона долларов. Из этой суммы я сейчас же выдам вам четверть миллиона, а остальное будет выплачиваться равными частями каждые три месяца, если, конечно, ваше влияние окажется достаточно сильным, чтобы обеспечить успех нашим притязаниям.

– Другими словами, – возразил Ник Картер, – вы требуете, чтобы я стал изменником?

Барон Мутушими пожал плечами:

– К чему громкие слова? Впрочем, мне до этого нет никакого дела. Мне достаточно заручиться вашей подписью на обязательстве, которым вы подтвердите свою готовность служить нам. Обязательство это будет храниться в секретном архиве императорского дворца в Токио. Его уничтожат в тот самый момент, когда вы выполните свою задачу, за что мы готовы щедро вас вознаградить.

– Как все просто, – насмешливо заметил сыщик, – а что, если я отвечу вам отказом?

Барон Мутушими медленно поднялся, сложил руки за спиной, подошел вплотную к мнимому сенатору и произнес все тем же спокойным и бесстрастным тоном, каким говорил все время:

– На случай вашего отказа уже приготовлена могила, где будет погребен ваш труп. Либо вы подпишете обязательство, либо не доживете до завтрашнего утра.

* * *

Ник Картер отлично знал, что барон Мутушими не ограничится пустой угрозой и без раздумий прибегнет к крайним мерам, чтобы обезопасить себя.

Мутушими поставил на карту все и теперь зашел уже настолько далеко, что обратной дороги не было.

– Вы затеяли опасную игру, барон, – холодно заметил сыщик, сохраняя полное спокойствие.

– Смелость города берет, – так же спокойно ответил Мутушими.

– Неужели я должен поверить вашей угрозе? – продолжал Ник Картер. – Вы и впрямь дерзнете убить меня, если я откажусь заключить с вами соглашение?

– История должна была научить вас, сенатор, – возразил Мутушими, – что японцы не останавливаются ни перед чем. С нашей стороны было бы неразумно сохранять вам жизнь, после того как мы открыли вам свои карты. Мы можем быть спокойны лишь тогда, когда в наших руках окажется подписанное вами обязательство, в противном же случае вас ожидает смерть.

– Вы дерзнете убить сенатора Соединенных Штатов? Неужели вы воображаете, что обстоятельства, сопровождавшие мою смерть, не будут установлены?

– Вряд ли, а если и будут, то всю ответственность за последствия я беру на себя. Итак, каково ваше решение?

– А что вы станете делать, если я подпишу обязательство, возьму деньги и прямо отсюда отправлюсь к президенту, чтобы сообщить ему о случившемся? – спросил Ник Картер.

– Я готов пойти на подобный риск, – с ехидной улыбкой ответил Мутушими, – но я не думаю, что вы нарушите данное мне слово. А если и нарушите, то беда невелика. Мое место займет более искусный посредник, а на ваше место в сенате придет другой человек, поскольку вы можете быть уверены, что не пройдет и трех дней после вашей измены, как вас настигнет неотвратимая кара. А теперь, сенатор, у меня нет больше времени на разговоры. Я прошу дать мне окончательный ответ.

Ник Картер подошел к камину, оперся на него рукой и спокойно принялся разглядывать стоявших перед ним японцев.

Играя роль сенатора, он должен был во что бы то ни стало выдержать эту роль до конца.

– Боюсь, барон, – проговорил сыщик совершенно спокойно, – что вы жестоко во мне ошиблись и неверно истолковали мой характер. Иначе вы должны были бы знать, что угрозами невозможно повлиять на принимаемые мной решения. Если бы вы известили меня о том, что желаете побеседовать со мной здесь, в вашем доме, то я так или иначе приехал бы, и вам не пришлось бы разыгрывать эту комедию, в которой вы отвели себе неблагодарную роль – вы стали посмешищем даже в глазах своих соотечественников. Но вы не столько добивались объяснения со мной, сколько хотели поставить меня в безвыходное положение и заставить силой сделать то, чего бы я никогда не совершил добровольно. Мне остается только заявить вам, что я с негодованием отказываюсь от всякого общения с вами. Вот вам мое последнее слово!

Барон Мутушими в сопровождении своих сообщников приблизился к мнимому сенатору. Но тот спокойно продолжал:

– Я должен обратить ваше внимание на то, что нападение на меня сопряжено с некоторой опасностью для вас. Я человек не слабый, барон Мутушими. Кроме того, в кармане я держу револьвер, дуло которого направлено прямо в ваше сердце. Не знаю, известно ли вам это, но я стреляю очень метко. Вы напрасно улыбаетесь. Теперь я целюсь в ваш лоб. Это надежнее, поскольку вы, судя по вашей улыбке, под одеждой носите защитный панцирь.

Японец остолбенел.

Мутушими был столь же труслив, сколь и коварен, столь же жесток, сколь и боязлив.

– Вы можете застрелить меня, сенатор, – проговорил барон, – но от этого вам легче не станет – вас изрубят на куски.

– Возможно, – усмехнулся пленник, – но тогда барон Мутушими будет уже мертв, а я постараюсь устроить так, чтобы ему не пришлось отправляться в ад одному, без провожатых.

– Японцы тоже умеют обращаться с огнестрельным оружием! – крикнул барон и сделал движение рукой, желая достать револьвер из бокового кармана.

Но сыщик предвидел это.

– Если вы дорожите жизнью, барон, то не делайте лишних движений, – грозно воскликнул он, – иначе я пристрелю вас, как бешеную собаку! Мое терпение заканчивается, и я решил поступить с вами так, как вы того заслуживаете.

Японец моментально присмирел. Он постарался скрыть свое смущение за лукавой улыбкой.

– Неужели мы не можем обойтись без кровопролития? – спросил он примирительно. – Что, если я возьму назад свою угрозу?

– Тогда, быть может, найдется разумное решение, – ответил Ник Картер.

– В таком случае прошу вас присесть.

– О нет, барон. Я останусь в том же положении, в каком нахожусь, и вы хорошо сделаете, если последуете моему примеру.

– Но каким же образом мы тогда сможем договориться?

– Очень просто. Прикажите вашим людям покинуть эту комнату и останьтесь здесь со мной один на один. Тогда наши силы будут равны, и я соглашусь на обстоятельный разговор.

Но Мутушими медлил.

Вдруг мнимый сенатор выхватил из кармана револьвер и навел его на японца.

– Не бойтесь, барон, – воскликнул он, – я пока не стану стрелять, а только хочу посоветовать вам не раздумывать слишком долго.

Японец весь позеленел от ярости и ответил дрожащим голосом:

– Оставьте, оставьте, сенатор. Мы и без этого придем к какому-нибудь соглашению.

Затем Мутушими обратился к своим подчиненным на японском языке, полагая, что мнимый сенатор не поймет его:

– Выйдите из этой комнаты. Трое из вас встанут у дверей в ожидании моих приказов, остальные пусть созовут всех находящихся в доме людей и возьмут на себя охрану дверей и окон. Ты, Фушими, отправишься в комнату, расположенную прямо над нами, и с револьвером в руке будешь следить за этим американцем. При первой его попытке напасть на меня – стреляй без колебаний. Ступайте!

Ник Картер ухмыльнулся.

Как только за последним японцем закрылась дверь, сыщик накинулся на стоявшего к нему спиной барона и железной рукой схватил его за шиворот.

Но в тот же момент раздался оглушительный удар грома, и свет погас. Воцарился полумрак.

С пола стали подниматься клубы пара, скрывая стены и постепенно подбираясь к Нику Картеру.

Но сыщик, хотя и озадаченный, продолжал крепко держать японца.

Тут произошло нечто совершенно необъяснимое.

Раздалось яростное шипение, и на глазах Ника Картера тело барона Мутушими превратилось в огромную змею с широко разинутой пастью.

Из этой пасти вырывались огненные языки пламени, и, прежде чем сыщик успел опомниться, он почувствовал, как змея обвивается вокруг его тела.

Ему показалось, что все его кости ломаются, и он начал терять сознание.

«Это сон, кошмар какой-то, – мелькнуло у него в мыслях. – Человек не может превратиться в змею…»

Тут густой туман заполнил всю комнату…

* * *

Нику Картеру казалось, что он видит сон. Он утратил чувство времени и пространства. Стены комнаты будто пришли в движение, и все предметы начали покачиваться. Со всех сторон показались языки пламени.

Вдруг стали появляться фантастические видения. Сначала Ник увидел рожу какого-то чудовища. Она возникла из-за стены, сделавшейся вдруг прозрачной, сложила губы, будто для того, чтобы свистнуть, и стена начала подпрыгивать, как марионетка на ниточке.

Место, где раньше стоял камин, превратилось в какую-то адскую пасть, из которой вырывалось пламя, а из пламени образовался шар, раскаленный до такой степени, что сыщик стал задыхаться.

Все еще словно во сне Ник Картер видел, как пламенный шар принимает форму огромного глаза, сверкавшего так ярко, что он вынужден был зажмуриться.

И все-таки какая-то непреодолимая сила заставила его снова открыть глаза.

Из-под пола снова поднялись клубы густого пара, и стены комнаты куда-то отодвинулись.

Эти испарения вскоре образовали кольцо, которое сосредоточилось вокруг огненного шара и начало бешено вращаться под какую-то торжественную мелодию.

Мало-помалу мелодия превратилась в нежную и чарующую.

Нику Картеру казалось, что из туманной пелены проступают легкие очертания фигур в воздушных одеяниях, под которыми угадывались нежные женские тела. А кольцо все быстрее и быстрее вращалось вокруг огромного огненного шара.

Порой этот шар скрывался, но потом снова появлялся.

В такие моменты Нику Картеру казалось, что из его памяти исчезает нечто такое, чего нельзя забывать. Но он ничего не мог с собой поделать. Одурманенному сыщику чудилось, что он погрузился в теплые волны, ласкающие его тело, и оставляет позади все, что было с ним прежде.

Он уже забыл свои видения. Исчезли очаровательные женщины, распевавшие дивные мелодии. Он даже не помнил змею, обвившую его тело.

Он видел один только огромный шар, сияние которого теперь ослабло за клубившимися парами.

Это был уже и не шар, а серебряный глобус с гладко отполированной поверхностью, а над этой зеркальной гладью порхала грациозная гейша.

Но тут Ник Картер решительным движением встряхнулся и стал энергично протирать глаза, полагая, что все еще видит какой-то странный, волшебный сон.

Но гейша не исчезла – она даже улыбнулась ему задорно и весело.

Вдруг лицо ее стало серьезным. Шар, над которым она парила, опустился на пол и остановился прямо перед Ником Картером.

– Кто ты? – спросила гейша певучим голосом.

Мнимый сенатор схватился за голову.

Он не знал, кто он такой. Ему казалось, что с тех пор, как он прибыл на виллу, прошли сотни лет.

Хотя бедняга и сознавал, что живой, что слышит биение своего сердца, что может мыслить, он никак не мог вспомнить, кто он.

– Я не знаю, кто я, – наконец произнес он печально.

– А где ты сейчас находишься? – спросила гейша все с той же загадочной улыбкой.

– Не знаю.

– Зачем ты явился сюда?

– Не знаю, – простонал Ник Картер.

– И никогда, ты слышишь меня, никогда не будешь этого знать.

– Но я хочу знать. Я имею право знать все.

– Ты все забудешь.

– Я не хочу.

– Посмотри мне в глаза.

Сыщик не хотел повиноваться, но чья-то непреодолимая воля заставила его подчиниться.

Когда он поднял глаза на загадочную гейшу, то увидел лишь прежний огненный шар.

– Я не хочу забывать, – пробормотал он, – не хочу… не хочу…

Он зевнул и беспомощно опустил голову на грудь.

* * *

Когда Ник Картер подскочил к барону и схватил того за шиворот, кто-то нанес ему удар по затылку. Сыщик не знал, кто его ударил и каким именно оружием.

Затем ему показалось, что он понесся куда-то далеко, что ему явились какие-то видения – дикие, фантастичные.

Состояние это длилось не более нескольких секунд, судя по тому что Ник Картер, очнувшись, все еще держал японца за шиворот. И все-таки этого непродолжительного времени было достаточно, чтобы оставить в нем ощущение какой-то крайней слабости, как после сна, искусственно вызванного наркотическим средством.

Все это произошло с быстротой молнии.

Ник вспомнил, что Фушими должен был уже дойти до комнаты на верхнем этаже.

Если японец успеет открыть люк в потолке, спастись уже будет невозможно.

При других обстоятельствах Ник Картер не стал бы действовать силой против безоружного противника. Но в данной ситуации приходилось пойти на это.

Он ударил противника по голове так сильно, что тот моментально лишился чувств и упал бы на пол, если бы сыщик не поддержал его.

Затем сыщик взял его под мышку, как обыкновенный сверток, подбежал к ближайшей двери, открыл ее, вышел и снова запер ее за собой.

Тут он услышал чьи-то шаги.

Следовало прежде всего осмотреться.

Ник Картер вынул электрический фонарь и при его свете обнаружил, что находится в такой же комнате, как и та, в которой он был раньше.

Противоположная дверь, по-видимому, выходила в коридор, и оттуда доносились шаги.

Когда беглец удостоверился, что вызванные бароном японцы заняли место у дверей, он вышел в третью дверь.

Он очутился в каком-то узком коридоре, который заканчивался дверью.

Дверь эта была заперта.

Ник Картер вынужден был опустить японца на пол, для того чтобы вынуть отмычку и открыть замок.

Он быстро справился с этой работой.

Сыщик снова подхватил свою ношу, выбрался из особняка и помчался туда, где по его расчетам должны были находиться конюшни.

В лучшем случае у него оставалось минут пять-шесть.

Он намеревался взять одну из лошадей и увезти барона в Вашингтон.

Ник Картер не сомневался в том, что барон Мутушими был душой открытого им заговора.

До конюшни было не более ста метров, и Ник Картер благополучно добежал туда, не замеченный японцами.

К счастью, в конюшне тоже никого не оказалось.

При свете своего карманного фонаря Ник Картер выбрал лучшую лошадь, вывел ее из конюшни, положил барона поперек, сам вскочил на нее и во весь опор помчался по направлению к Вашингтону.

У него не хватило времени оседлать лошадь и надеть на нее уздечку. Но этого и не требовалось, поскольку он прекрасно ездил верхом и без упряжи.

Как только Ник Картер со своим пленником очутился в тени огромных деревьев, окаймлявших дорогу, он услышал доносившиеся со стороны виллы дикие крики. По-видимому, японцы узнали о бегстве мнимого сенатора и похищении своего главаря.

К счастью, двойная ноша не была слишком тяжела для сильного животного, которое к тому же успело отдохнуть в конюшне. Лошадь мчалась словно бешеная, повинуясь малейшему приказанию своего седока.

Шум и крики погони усиливались. Ник Картер уже слышал топот копыт мчавшихся лошадей.

– Только бы мне удалось добраться до трактира на берегу Потомака, – пробормотал Ник Картер.

Трактир этот, к которому так стремился беглец, был в некотором роде историческим местом. Он существовал уже около ста лет. После жестокой резни, устроенной англичанами в 1812 году в столице Штатов, в этом трактире в течение некоторого времени заседало правительство республики. Славное прошлое не оставило на нем, однако, никакого отпечатка, поскольку теперь порядочные люди не показывались в этом заведении. Оно неоднократно переходило из рук в руки. То в нем ютился игорный притон, то укрывались чернокожие преступники, которых в Вашингтоне развелось чрезвычайно много. Не раз уже здесь происходили кровопролитные стычки между завсегдатаями трактира и полицией.

Ник Картер хорошо знал нынешнего содержателя трактира, Дика Боблея. Сыщик когда-то уличил его в преступлении, но тот отделался сравнительно легким наказанием, поскольку выдал всех своих сообщников, и Ник Картер тогда ходатайствовал о смягчении для него наказания.

Потому мнимый сенатор и надеялся, что найдет убежище в этом трактире.

Трудно было предположить, что ютившиеся в трактире преступники окажут содействие японцам. Американцы ненавидели азиатов, и не без основания.

Ник Картер далеко оторвался от своих преследователей. Ему светили только яркие звезды на черном небе, тогда как преследователям резал глаза свет их собственных фонарей.

То и дело раздавались выстрелы, и уже не раз пули пролетали над головой Ника Картера.

Лошадь его будто чувствовала опасность: несмотря на двойную ношу, она неслась вперед, как стрела.

Преследователи отставали все больше и больше. Вдруг крики умолкли. По-видимому, они поняли, что им не догнать беглеца. Выстрелы прекратились, и в конце концов смолк и топот копыт.

На крутом повороте Ник Картер оглянулся. Он увидел позади только ночной мрак, света фонарей уже не было.

«А они ленивы, – подумал он. – Странно, что они остановились на полдороге».

Минут через десять мнимый сенатор доскакал до трактира, носившего многозначительное название «Логово тигра».

Снаружи здание казалось необитаемым и заброшенным. Но Ник Картер знал, что на самом деле все обстоит иначе.

Он направил лошадь к заднему крыльцу, наклонился и постучал в низенькую дверцу.

Вскоре раздались чьи-то тяжелые шаги. Сквозь щели двери пробивался слабый свет.

– Кто там? – послышался грубый голос.

– Старый приятель, – ответил Ник Картер, – мы знакомы с тобой еще по Нью-Йорку.

– Мало ли с кем я знаком. Я хочу знать имя того, кто будит порядочных людей в ночное время.

– Как будто тебя и твоих постояльцев может смутить ночной визит, – расхохотался Ник Картер, – открывай дверь, мне некогда. А если тебе хочется знать, кто я такой, то запомни, что я из тех, которые умеют совершенно неожиданным образом расправляться со своими врагами.

Щелкнул замок, дверь открылась, и на пороге появился огромного роста мужчина, чрезвычайно широкоплечий, с затылком как у профессионального борца.

Держа фонарь высоко над головой, он окинул позднего гостя испытующим взглядом.

– Но ведь вы… разве вы не сенатор Марк Галлан? – проговорил он в недоумении. – Что это за человек лежит поперек лошади?

С этими словами он осветил лицо японца, который начал мало-помалу приходить в себя.

– Черт возьми, – воскликнул хозяин трактира, – да ведь это тот самый японский барон, подчиненные которого так часто бывают у меня!

– Не разглагольствуйте, Дик, а помогите мне сойти с лошади, – резко произнес Ник Картер, – я привез с собой очень ловкого парня, с которого ни на секунду нельзя спускать глаз.

– Слушаюсь. Вот, извольте, подайте мне руку. Обопритесь на меня, а теперь держите ногу. Однако сила у вас богатырская! Держите его на вытянутых руках, точно это селедка какая-нибудь! Ведь вы – Ник Картер? – шепнул он с многозначительной улыбкой.

– Не называйте этого имени, – резко оборвал верзилу сыщик, – думайте что хотите, но имейте в виду: я тот, за кого себя выдаю. А теперь проводите меня в комнату, где я мог бы отдохнуть.

– Проходите, у меня есть маленькая уютная комнатка, я пойду вперед с фонарем. Или прикажете сначала поставить лошадь в конюшню?

– Не надо, – отозвался Ник Картер, – сами видите, она совершенно спокойна. Потом отведете ее в конюшню и дадите двойную порцию овса.

Тут барон Мутушими, пришедший в сознание, стал делать попытки вырваться из рук Ника Картера.

– Успокойтесь, барон, – обратился к нему мнимый сенатор, – мы с вами здесь отдохнем, а затем я предложу вам совершить вместе со мной прогулку в экипаже. Долг платежом красен!

Они дошли до маленькой комнаты, окна которой, как и вообще все окна в доме, были закрыты тяжелыми деревянными ставнями, сквозь которые наружу не мог пробиться ни один луч света.

Обстановка комнаты была весьма убогой. Посередине стоял круглый стол и несколько стульев. С потолка свисала керосиновая лампа, а у стены стояла походная кровать.

Дик Боблей быстро зажег лампу, а Ник Картер перенес барона на постель, предварительно надев на него наручники.

– Что все это значит? – в недоумении спросил Дик Боблей.

– Это вас совершенно не касается, милейший, – ответил Ник Картер, – принесите-ка нам чего-нибудь выпить, но только не пива, а коньяку или виски.

– Не будете ли вы любезны объяснить мне, сенатор, – вдруг заговорил Мутушими, когда трактирщик вышел, – на каком основании вы увезли меня из моего дома? И кто дал вам право обращаться со мной как с преступником?

– Я нахожу этот вопрос весьма наивным, – отозвался сыщик, – по законам нашей страны вы совершили несколько преступлений, караемых тюремным заключением: вы насильно привезли меня к себе, заставляли под угрозой смерти пойти на государственную измену… И вы еще жалуетесь, что я недостаточно обходителен с вами! Впрочем, об этом мы с вами побеседуем несколько позже.

В комнату вернулся Дик Боблей с графином и двумя стаканами.

– Поставьте на стол, – приказал ему Ник Картер, – а теперь достаньте мне экипаж с парой лошадей. Торопитесь: через полчаса карета должна быть подана. Кроме того, вы позаботитесь о кучере, на которого я мог бы полностью положиться. Поняли?

Дик Боблей кивнул и вышел из комнаты.

Но от зоркого глаза Ника Картера не ускользнуло, что японец и хозяин трактира многозначительно переглянулись. Он догнал Дика и вернул его в комнату.

– Советую вам, Боблей, – вполголоса произнес сыщик, – даже не думать о предательстве. Если вы попытаетесь натравить на меня своих приятелей в надежде получить за это награду от моего пленника, то помните, что мне стоит только захотеть, и вы снова очутитесь за решеткой. А если я сам буду не в состоянии отправить вас туда, то это сделает мой двоюродный брат.

– Но клянусь вам, у меня и в мыслях ничего подобного не было, – заверил трактирщик своего незваного гостя.

– Ладно, Дик. Я счел своим долгом предупредить вас на всякий случай. А теперь ступайте, поторопитесь исполнить мое поручение.

Когда Боблей вышел, Ник Картер запер за ним дверь на засов и приблизился к своему пленнику.

– Прежде чем мы с вами начнем беседовать, – заговорил он, – мы немного подкрепимся. Я устал от быстрой езды, да и вам приятно будет выпить стаканчик. Не хотите – как хотите.

Сыщик подошел к столу, взял бутылку с коньяком, налил стакан и осторожно понюхал, прежде чем выпить.

Стоя к своему пленнику спиной, Ник Картер не мог видеть торжествующего взгляда барона.

Коньяк был очень хорош, как и вообще все напитки, которые можно было за деньги достать в этом трактире.

Ник Картер с удовольствием выпил его и, против обыкновения, налил себе еще одну порцию. Он почему-то чувствовал себя страшно утомленным.

Но теперь к нему вернулись силы. Сыщик поставил стакан на поднос и с насмешливой улыбкой проговорил, обращаясь к своему пленнику:

– Да, да, барон, иногда случается нечто совершенно неожиданное.

– Счастье переменчиво, – спокойно возразил японец, – но пока еще неизвестно, кто в чьей власти находится, сенатор.

– Нет уж, не предавайтесь мечтам, – расхохотался мнимый сенатор, – вы в моей власти, а через два часа очутитесь в тюрьме, если не примете моих условий.

– Прежде чем принимать какие бы то ни было условия, я должен их знать.

– Я не угрожаю вам убийством, как это делали вы, барон. Но моя воля непреклонна. Либо вы представите мне собственноручное письменное признание своей вины, с которым я поступлю по своему усмотрению, либо вы отправитесь в тюрьму.

– Сила на вашей стороне. Противоречить победителю было бы глупо, – отозвался Мутушими со странной улыбкой, которая заставила сыщика задуматься.

– Не предавайтесь ложным надеждам, барон, – продолжал Ник Картер, повысив голос, – вы зашли настолько далеко, что не можете рассчитывать на снисхождение. Если же вы станете упрямиться, то будете как иностранец переданы в распоряжение вашего посольства, а вы прекрасно знаете, с какими последствиями для вас это будет сопряжено. Даже в Японии шпионов не любят, тем более если они настолько неловки, что попадаются. Насколько мне известно, такую неловкость может искупить только харакири. Вас первым же пароходом отправят в Токио, там преподнесут вам кривую саблю, и вы будете иметь удовольствие вспороть себе живот.

Пленник содрогнулся и с ненавистью взглянул на Ника Картера.

– А что будет, – проговорил он, – если я сделаю то, что вы называете признанием моей вины?

– Если вы выполните мое требование, – ответил Ник Картер, – то никто не узнает о том, что произошло сегодня ночью. Мне останется лишь пожелать вам счастливого пути!

– Значит, вы обещаете мне полную тайну, если я составлю и подпишу подобное заявление? – спросил Мутушими.

Ник Картер ответил не сразу.

Он сел к столу и подпер голову рукой. Какая-то странная усталость вновь овладела им.

– Ничего я вам не обещаю, – ответил он, зевая, – я требую от вас заявления, в котором вы признаетесь, что организовали в Соединенных Штатах, в частности в столице, целую шпионскую сеть, что лица, участвовавшие в этом заговоре, владеют искусством чтения по губам. Вы поражены, барон, нашей осведомленностью? Вы не ожидали, что мы и об этом знаем? Неужели вы воображали, что американцы настолько глупы? Признаю, задумка хитрая. Но вы были слишком уверены в успехе и в конце концов дошли до того, что стали разглашать содержание частных бесед, обнародование которых не могло повредить никому, даже участвовавшим в них лицам. Вот тут-то вы и промахнулись.

Барон заскрежетал зубами от ярости и стал бросать на своего тюремщика взгляды, полные ненависти и злобы.

– Кто знает, сенатор, – воскликнул он, – быть может, еще придет время, когда вам придется пожалеть о ваших нынешних действиях!

– Маловероятно, – отозвался Ник Картер, пожимая плечами, – так вот, я и говорю: в своем заявлении вы подробно опишете всю структуру организованной вами шпионской сети. Вы назовете имена ваших соучастников и подробно опишете способ, которым вы пользовались для того, чтобы подслушивать беседы высокопоставленных лиц.

– А потом что будет? – с коварной улыбкой спросил барон.

– Потом? Потом я возьму это заявление и доставлю его вместе с вашей почтенной особой к президенту Соединенных Штатов.

Вдруг раздался стук в дверь.

Ник Картер отодвинул засов. На пороге появился Дик Боблей.

Сыщику опять показалось, что трактирщик с бароном переглянулись.

– Что вам нужно? – нетерпеливо спросил Ник Картер.

– Я хотел доложить, что карета подана.

– Отлично. Ну что, барон, вы приняли решение? – спросил мнимый сенатор, обращаясь к японцу.

– Я готов подписать заявление, но лишь с одним условием.

– Не тратьте зря слов, барон, – оборвал его Ник Картер, – ни о каких условиях не может быть и речи. Благодарите Будду, что вы отделались так легко.

Затем сыщик обратился к трактирщику:

– Карета подождет еще полчаса. Вот что еще, Дик Боблей, я не думаю, что люди барона явятся сюда с намерением освободить своего начальника. Но если это все-таки случится, то вы никого не впустите в дом. Впрочем, я вижу в углу телефон. Как только я замечу, что вы пытаетесь меня обмануть, я вызову работников главного полицейского управления в Вашингтоне. Ступайте.

Когда Ник Картер снова обернулся к своему пленнику, он заметил, что у того на лице появилось торжествующее выражение.

– Будьте любезны, освободите мне руки, чтобы я мог писать, – заговорил Мутушими, – надеюсь, вы разрешите мне присесть к столу.

Ник Картер кивнул и вынул из своего бумажника лист бумаги и автоматическую ручку. Затем он связал барону ноги, снял наручники, перенес его к столу и усадил.

– Вот вам бумага и перо, – сказал он.

– Я предпочитаю писать своим собственным пером, – возразил Мутушими, вынимая из кармана тоненькую бамбуковую палочку, – вам не надо направлять на меня револьвер, – продолжал он, заметив, что мнимый сенатор вынул из кармана оружие, – я отлично сознаю, что на этот раз проиграл.

Он снял колпачок с одного конца бамбуковой палочки, на которой появилось золотое перо.

– Как прикажете писать, – продолжал он деловым тоном, – по-японски или по-английски? Лучше всего будет, если вы продиктуете мне начало, а то, по правде говоря, я не особенно опытен в составлении подобных документов.

– Пишите по-английски, – приказал Ник Картер, зайдя за спину своего пленника и наклонившись над его плечом, чтобы лучше видеть, как тот будет писать, – начните так: «Я, барон Мутушими…»

Ник Картер вдруг умолк.

Он все чаще и чаще зевал и в конце концов оперся на спинку стула, опустил голову на грудь и стоя замер совершенно без движения…

* * *

Барон Мутушими не шевелясь просидел на своем стуле довольно долго.

Прежде чем начать писать, он незаметно прижал к носу и рту тонкий шелковый платок и при этом направил острие бамбуковой палочки в лицо сыщику.

Из этого острия вырвалась едва заметная струйка пыли, которую и вдыхал Ник Картер. А барон прижимал платок к лицу, чтобы эта пыль не попала ему в дыхательные пути.

Прошла минута.

Барон Мутушими трижды постучал о стол указательным пальцем.

Открылась дверь, и на пороге снова появился трактирщик Дик Боблей.

– Ну что, готово? – спросил он. – Графиня давно уже ожидает.

– Пусть войдет. Ей уже нечего бояться этого бледнолицего дьявола, – прошипел Мутушими и окинул исполненным смертельной ненависти взглядом неподвижно стоявшего за его стулом сыщика, у которого даже глаза были открыты.

– Вы уверены, – спросил барон, – что это на самом деле вовсе не сенатор Марк Галлан, а знаменитый сыщик Ник Картер?

– Совершенно уверен, – ответил трактирщик, – когда я увидел вас в его власти, я ведь сделал вам намек. Ну а теперь я пойду за графиней.

Спустя несколько минут в комнату вошла прелестная женщина в одежде наездницы. В руке она держала хлыст.

Если бы Ник Картер был в сознании, он узнал бы в этой изящно одетой женщине ту самую гейшу, которая явилась ему на огненном шаре.

– Приключение довольно опасное, – проговорила она с очаровательной улыбкой, подойдя к сыщику и обыскивая его карманы, – вот тебе ключи, друг мой, которые, по всей вероятности, подойдут к твоим оковам.

Спустя секунду барон был уже свободен.

– Жизнь моя висела на волоске, – сказал Мутушими, потягиваясь, – если бы он не возымел глупого желания требовать от меня письменного признания и если бы при мне не было моей бамбуковой палочки, то он, пожалуй, на самом деле потащил бы меня к своему президенту.

– Но я никак не пойму, друг мой, – проговорила прелестная незнакомка, – каким образом ты мог очутиться в его власти.

– Я не думал, что он так силен, – ответил барон. – К тому же не забывай, дорогая, что я принимал его за сенатора. Да, ты улыбаешься… Теперь я сам вижу, что поступил глупо, но меня прельщала мысль заставить его проснуться точно в таком положении, в каком он заснул, то есть с рукой на моем затылке. Впрочем, выражаю тебе свою признательность, ты действовала именно так, как следовало.

– Твое счастье, что ты очутился именно в том месте, где выскакивает из-под пола змея. Оно и вышло так, что змея появилась между тобой и им. Как легковерны, однако, эти американцы! Немного мистификации, и они поддаются обману!

– Но что теперь? – спросил Мутушими и еще раз поднес бамбуковую палочку к лицу сыщика, который стоял по-прежнему неподвижно. – Мы слишком рано разыграли наши козыри. Он опасен для нас. Что нам с ним делать? Убивать его слишком рискованно, поскольку это действительно Ник Картер, действующий по поручению президента.

Красавица улыбнулась, наклонилась к барону и шепнула ему что-то на ухо.

Мутушими громко расхохотался.

– Неужели ты думаешь, что нам удастся осуществить такой план?

– Предоставь это мне. Переоденься в соседней комнате и подай мне сюда твою одежду, а все остальное я устрою.

– Но ведь это будет великолепно! Мы отвоюем утраченные нами позиции, и нам уже не придется опасаться этого сыщика, ведь после такого скандала он сам поспешит исчезнуть.

– Повторяю, предоставь это мне. Я все устрою!

Барон вышел в другую комнату.

Когда красавица осталась наедине с сыщиком, она с насмешливой улыбкой посмотрела на него и проговорила:

– Вот так-то, молодой человек. Твое искусство на нас не действует, поскольку ты и понятия не имеешь о снотворных снадобьях Востока. Однако ты легко попался в ловушку. А теперь слушай меня, – прибавила она, став прямо перед своей обездвиженной жертвой и проводя руками по его лицу, – твое тело будет немощно, и дух твой будет немощен, пока ты снова не увидишь меня такой, какой я теперь стою перед тобой. Ты слышишь меня, Ник Картер?

Сыщик машинально поднял голову и уставился на красавицу.

– Я вижу огненный шар, – прошептал он наконец, – танцующую гейшу.

– Ник Картер, ты слышишь меня? – спросила она еще раз.

– Я слышу тебя.

– Ты забудешь все, что было, и будешь помнить только то, что ты взял в плен барона Мутушими, что ты привез его сюда, усадил его в карету и отвез в Белый дом. Там, в присутствии президента, ты проснешься и получишь должное возмездие.

На мертвенно-бледном лице сыщика появилось выражение невыразимой муки, но действие гипноза не прекращалось.

А красавица приступила к осуществлению своей затеи.

При помощи каких-то лент и пряжек она быстро собрала на талии платье и надела на себя костюм Мутушими, состоявший из цельного одеяния, застегивавшегося спереди, хотя с виду можно было подумать, что это обычная тройка – сюртук, жилет и брюки.

По ловкости, с которой переодевалась красавица, видно было, что она проделывает это не в первый раз.

Затем она вынула из стоявшего тут же ящика какой-то тонкий, несколько вогнутый предмет и прижала его к лицу. То была искусно изготовленная восковая маска лица барона Мутушими.

После этого графиня скрыла волосы под париком и надела шляпу.

Даже Ник Картер, если бы он находился в сознании, с трудом узнал бы ее.

Женщина нажала на кнопку электрического звонка.

В дверь заглянул Дик Боблей.

– Ушел ли барон? – спросила она. – Наденьте оковы на мои ноги, заприте замок и положите ключи в левый боковой карман Ника Картера.

Она села на стул, где прежде сидел барон, взяла перо и приготовилась писать.

Но чернила, в которые она обмакнула перо, обладали каким-то особым свойством. В этом Нику Картеру пришлось убедиться впоследствии.

Дик Боблей вышел из комнаты.

– Ну что, барон, написали? – вдруг спросил Ник Картер.

И мнимый сенатор начал диктовать признание, которое намеревался преподнести президенту. А мнимый барон спокойно писал под диктовку.

Наконец заявление было готово и подписано.

Ник Картер прочитал его. Он держал себя, как и всегда, но его движения были автоматическими.

Он заявил мнимому барону, что снимет с него оковы, чтобы усадить в карету, и предупредил, что при малейшем подозрительном движении прострелит пленнику голову.

Поскольку дело происходило ранним утром, то Ник Картер с мнимым бароном поехал на квартиру сенатора Марка Галлана.

– Пока мы останемся здесь, – сказал он, – так как я не знаю, когда именно президент может нас принять.

Затем он вызвал по телефону личного секретаря президента.

После обеда Ник Картер вместе со своим пленником подкатил к южному подъезду Белого дома.

Их проводили в приемную рядом с кабинетом президента.

Один из камердинеров в недоумении пробормотал, поглядывая на сыщика.

– Что это с сенатором Галланом? У него совершенно остекленевшие глаза.

– Что за странный японец? – проговорил другой камердинер. – И на мужчину вовсе не похож.

– Президент сейчас занят, но скоро вас примет, – доложил Нику Картеру дежурный чиновник.

Тот слегка наклонил голову, но ничего не ответил.

Он держал своего пленника за левую руку и стоял на месте совершенно неподвижно.

Он и не заметил, как мнимый барон незаметно освободился, подошел к нише и там повозился немного за шелковыми портьерами.

Кроме Ника Картера и его пленника, в приемной никого не было.

Затем из-за портьеры вышла графиня в прежнем своем туалете, с ридикюлем в руке. С дьявольской улыбкой на лице она снова заняла прежнее место рядом с Ником Картером.

Почти в тот же момент открылась дверь кабинета, и на пороге появился президент.

– Здравствуйте, мистер Картер, – проговорил президент. – Кого я вижу? Вы, графиня? К кому вы пожаловали, ко мне или к моей дочери?

– Имею честь, – спокойным голосом заговорил Ник Картер, – представить вам барона Мутушими, который сам сознался в том, что является главарем шайки шпионов…

– Кого это вы мне представляете? – весело воскликнул президент. – Какого барона?

– Барона Мутушими, который…

В этот момент гипноз окончился. Ник Картер обернулся, увидел прелестную женщину и громко вскрикнул.

А графиня с насмешливой улыбкой на устах смотрела на него.

– Что… что все это значит? – проговорил Ник Картер, хватаясь за голову.

– Я как раз хотела спросить вас об этом, – воскликнула графиня, – я позволила себе войти в приемную без доклада, потому что у меня было маленькое дельце к нашему многоуважаемому президенту, и вы вдруг схватили меня за руку. Будьте любезны, объясните, что это значит.

– Но позвольте… А барон Мутушими?

Президент весело расхохотался, а вслед за ним расхохоталась и графиня.

Затем президент проводил графиню до двери и обратился за разъяснением к Нику Картеру.

Сыщик рассказал обо всем, что с ним произошло, но не смог объяснить неожиданную развязку.

Он пришел в еще большее недоумение, когда вынул из кармана написанное якобы Мутушими признание. Листок был совершенно чист.

Ник Картер охотнее всего провалился бы сквозь землю.

– Этот проклятый японец перехитрил меня! – воскликнул он. – Но клянусь, я не успокоюсь, пока не расправлюсь с ним!

Башня Голода

Как-то раз солнечным осенним днем Ник Картер сел в ожидавший его у подъезда автомобиль и приказал своему шоферу Данни, который иногда помогал хозяину в расследованиях, ехать в знаменитый отель «Метрополь».

Ник Картер назначил там встречу своему давнишнему другу сенатору Марку Галлану и с нетерпением ждал минуты, когда снова сможет побеседовать с этим почтенным человеком.

Данни считался одним из лучших шоферов Нью-Йорка. Слава эта основывалась преимущественно на том, что он с быстротой молнии перемещался по улицам города, не нарушая при этом правил уличного движения.

На сей раз Данни с привычной ловкостью управлял автомобилем на оживленных улицах, не подозревая, какое несчастье ожидает его и его хозяина.

При повороте на авеню, на углу которой располагался один из роскошных подъездов огромного отеля, вдруг с громким треском лопнула толстая шина левого переднего колеса. Колесо согнулось, и автомобиль накренился набок.

Это происшествие могло бы повлечь за собой смерть и водителя, и пассажира автомобиля, если бы Данни в тот же момент не сбавил скорость. Он успел вовремя остановить автомобиль. Благодаря присутствию духа Данни и на этот раз предупредил трагедию.

Правда, Ник Картер сильным толчком был выброшен на мостовую, но отделался легкими ушибами. Он быстро вскочил на ноги и с удивлением и упреком взглянул на своего шофера.

– Ведь я уже говорил вам, Данни, – произнес он, – что перед каждым выездом следует внимательно осматривать машину. Почему вы не сделали этого сегодня?

– Неужели вы меня так плохо знаете? – обиженным тоном возразил шофер. – Не далее как сегодня утром я внимательно осмотрел автомобиль. Шина была совершенно новая. По всей вероятности, это чьи-нибудь проделки.

– Ерунда, – с досадой ответил сыщик, – я сейчас пойду в гостиницу, а вы позаботьтесь о ремонте. Сегодня вы мне больше не понадобитесь.

Ник Картер повернулся к смущенному Данни спиной и быстро вошел в холл отеля. Там он распорядился, чтобы его визитную карточку передали сенатору Марку Галлану.

Почему-то сыщику пришлось довольно долго ждать возвращения посыльного. Наконец тот появился с визитной карточкой в руке и сообщил, что сенатора Марка Галлана нет дома.

– Странно, очень странно, – пробормотал Ник Картер.

Еще за завтраком знаменитый сыщик получил письмо от сенатора, в котором Марк Галлан просил его приехать к нему утром по важному и неотложному делу.

Ник Картер знал, насколько пунктуален его друг, и потому очень удивился, не застав его на месте в назначенное время.

Но он успокаивал себя предположением, что Марк Галлан вышел куда-нибудь по срочному делу и скоро вернется. Поэтому сыщик решил дождаться его возвращения. Он устроился в кресле и закурил сигару.

Прождав около часа, Ник Картер направился к стойке портье и попросил еще раз отнести карточку в номер сенатора.

Спустя четверть часа посыльный вернулся и сообщил, что сенатор Марк Галлан еще не вернулся.

– Искали ли вы его в коридорах? – поинтересовался сыщик.

– Я обыскал всю гостиницу, – ответил посыльный, – я побывал в ресторане, в читальном зале, в салонах и холлах – словом, везде. Сенатор Галлан всегда останавливается у нас, и потому все служащие его хорошо знают, однако сегодня его никто еще не видел.

– Вы сами заходили в его номер?

– Нет. У нас на каждом этаже имеются специальные служащие, но я получил от них по телефону сообщение, что сенатора Марка Галлана в номере нет.

Старший портье тоже подтвердил, что еще не видел этим утром сенатора, а он не мог его не увидеть, если бы тот появился в вестибюле, поскольку сенатор был слишком заметной личностью.

– Сенатор прибыл вчера вечером около восьми, – сообщил старший портье, – он не хотел записываться в книгу гостей, чтобы избежать визитов непрошеных посетителей, которые всегда досаждают высокопоставленным лицам. Я отвел ему лучший номер на восьмом этаже. В нем есть гостиная и спальня с ванной. Я хорошо помню, что сенатор занял этот номер в половине девятого.

– Уходил ли он куда-нибудь из отеля вчера вечером?

– Не могу сказать. Знаю только, что по прибытии он сейчас же отправился к себе в номер, а после я его уже не видел.

– В котором часу сегодня утром вы заняли свое место?

– В восемь.

– И сегодня вы тоже не видели сенатора? Странно, он ведь прислал мне письмо с приглашением явиться к нему до завтрака… Скажите, вы сейчас очень заняты или сможете уделить мне несколько минут? Я хотел бы лично заглянуть в номер сенатора, но мне необходим свидетель.

– С удовольствием, мистер Картер. Я только пошлю за ключами и позову нашего гостиничного сыщика Графтона, чтобы он тоже нас сопровождал. Мне не хочется думать, что с сенатором произошло какое-то несчастье, но ведь вы сами знаете, всякое может случиться, в особенности в таком огромном отеле, как наш. Откровенно говоря, малейший пустяк сейчас же порождает мысли о несчастном случае.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Ник Картер, – в этой гостинице произошло уже не одно преступление. Здесь удалось задержать и уличить многих злоумышленников. Но пусть Графтон идет следом и не подает виду, что сопровождает нас, поскольку мы не должны привлекать ничьего внимания.

Дойдя до двери в номер сенатора Марка Галлана, Ник Картер отпер замок поданным ему старшим портье ключом и вместе с Графтоном вошел в гостиную. Старший портье остался в коридоре – он был человеком осторожным и не любил неприятностей.

Но в изящно обставленной комнате сыщик не заметил ничего особенного.

Чемодан сенатора, открытый, стоял на стуле. Из него были вынуты кое-какие вещи, лежавшие в разных местах гостиной; могло показаться, что сенатор что-то искал и с этой целью предварительно достал некоторые вещи из чемодана.

Спальня находилась в образцовом порядке: казалось, никто в нее даже не заходил. Постель была нетронутой, и сразу становилось ясно, что сенатор вовсе не ложился.

– Что вы на это скажете? – произнес Ник Картер, обращаясь к Графтону.

– Похоже на то, – ответил тот, – что вчера вечером сенатор умылся и переоделся, для чего и вынул из чемодана щетку, гребень, мыло и зубную щетку. Все это лежит в ванной на умывальнике, да и полотенцем пользовались. Ну а затем он как будто куда-то ушел и до сих пор не вернулся.

– Возможно, – пробормотал Ник Картер.

– По-моему, все это пока еще не внушает опасений, – с хитрой улыбкой прибавил Графтон. – В Нью-Йорке развлечений много, возможно, что сенатор попал в веселую компанию, да так и не вернулся в номер. Часто бывает, что гости не ночуют в отеле.

– Все это, конечно, так, – возразил Ник Картер, – но я хорошо знаю сенатора: он человек положительный и ведет безукоризненный образ жизни. Без серьезных оснований он не мог отлучиться из гостиницы на целую ночь.

* * *

Ник Картер лично взялся за поиски своего исчезнувшего друга. Он обошел огромное здание и расспросил всех служащих. Но и по прошествии целого часа он знал ровно столько же, сколько и раньше. С прошлого вечера никто не встречал сенатора.

Один из посыльных видел его за письменным столом в вестибюле, неподалеку от лифта. Это было вскоре после прибытия сенатора в отель. Вероятно, тогда Марк Галлан и писал письмо Нику Картеру, в котором просил его приехать в гостиницу.

Что произошло с сенатором после этого, посыльный не знал. Он только вспомнил, что уже спустя четверть часа сенатора за письменным столом уже не было. Больше служащий отеля ничего сказать не мог.

Это было единственное, что Нику Картеру удалось выяснить.

Он никак не мог прийти к определенному решению. Хотя сыщика сильно беспокоило отсутствие сенатора, ему все-таки не хотелось думать о несчастном случае или покушении на жизнь друга.

Но что же могло помешать Марку Галлану оказаться в гостинице в назначенное время? Быть может, он встретился с одним из своих многочисленных друзей и задержался?

Но Ник Картер даже мысли не допускал, что столь ответственный человек мог изменить данному слову из-за какого-нибудь пустяка. Наконец, сенатор был вовсе не из тех, кого легко можно обидеть. Он вырос в прериях Запада и обладал недюжинной силой, прекрасно умел стрелять и мастерски владел холодным оружием. Вот почему сыщик полагал, что оснований для серьезных опасений нет.

На всякий случай он оставил другу записку, а затем, глубоко задумавшись, отправился домой.

Он пошел тем же маршрутом, которым утром приехал в отель. Его автомобиля и следов аварии на улице уже не было.

Путь Ника Картера пролегал вдоль строящегося дома. Ему следовало выбрать – или идти дальше по дощатым мосткам, сооруженным для удобства пешеходов, или обойти весь этот участок, огороженный забором, по мостовой.

Сыщик пошел по мосткам. Однако, сделав несколько шагов, он вспомнил, что на следующем углу ему придется переходить перекресток. А потому повернул обратно.

Это спасло ему жизнь.

Едва только Картер успел повернуть, как со строительных лесов свалилась огромная гранитная глыба и ударилась о землю со страшным грохотом как раз в том самом месте, где должен был пройти сыщик.

Он быстро отскочил в сторону, обернулся и посмотрел наверх.

Из строящегося здания выбежали с громкими криками несколько рабочих. Они опасались, что камень попал в прохожего. Но Ник Картер отделался легким испугом.

Он предположил, что камень упал по недосмотру или из-за неосторожности рабочих, как часто случается на стройках, и пошел дальше своей дорогой.

В этот день он уже дважды оказывался в серьезной опасности и оба раза каким-то чудом сумел избежать смерти.

Но вдруг он остановился и задумался. Картеру показалось странным, что в одно и то же утро произошло несколько несчастных случаев. Это не могло быть простым совпадением. Сначала происшествие с автомобилем, затем исчезновение сенатора и теперь падение камня.

Он заподозрил, что все эти происшествия являются звеньями одной цепи, что это были не случайные явления, а заранее продуманные и подготовленные покушения невидимых врагов.

Ник Картер повернул обратно к стройке и вызвал старшего десятника. Явился нечесаный рыжий ирландец. Он многозначительно усмехнулся, когда увидел Ника Картера.

– Вы за справочкой? – проговорил он. – Очень жаль, что этот случай произошел именно с вами, мистер Картер.

– Откуда вы меня знаете? – изумился сыщик.

– Видите ли, когда упал камень, один из моих рабочих сказал: «Величайший сыщик Америки едва не стал жертвой рухнувшей глыбы».

– Неужели он так и сказал? Что за человек этот рабочий?

– А я и сам не знаю. Какой-то новичок. Я только вчера его принял, и сегодня он приступил к работе. Он на лесах, наверху.

– Позовите-ка его сюда, любопытно на него взглянуть.

– Это можно. Эй, Майк, – окликнул десятник одного из мальчишек-подсобников, – позови-ка сюда новичка!

– Значит, камень упал из-за его неосторожности? Как же это случилось? – спросил Ник Картер.

– Этого он и сам не понимает. Я ему уже заявил, что работник из него никудышный. Он стоит у мотовила лебедки. С самого начала он казался мне каким-то неуклюжим. А тут вдруг вскрикнул, что не может удержать рукоять, и выпустил ее из рук. Цепь и размоталась, а камень полетел вниз. Слава богу, он не угодил в вас!

– А вот и Майк возвращается, но только без новичка.

– Ну, где Делано? Почему он не пришел? – крикнул десятник.

– Его нигде нет. Я обыскал всю стройку.

Новичок, очевидно, потерял охоту к работе и сбежал.

Больше Нику Картеру ничего и не требовалось. Он поблагодарил десятника и пошел дальше своей дорогой.

«Удивительное происшествие, – думал он. – Если это на самом деле не случайность, а спланированное покушение, то внезапно скрывшийся Делано должен был знать заранее, что я пойду по этой улице. Он знал об этом еще вчера, еще прежде, чем сенатор отправил мне письмо. Значит, ему было известно, что с утра я отправлюсь к сенатору в отель «Метрополь». А если дело обстоит таким образом, то все сегодняшние происшествия тесно взаимосвязаны. Тогда и бесследное исчезновение предстает в совершенно ином свете: возникает предположение, что и его, и меня кто-то пытается убрать со своей дороги. Лично у меня бесчисленное множество врагов, но я знаю только одного, который является также ярым врагом сенатора. Это не кто иной, как барон Мутушими, японский шпион».

Тем временем Ник Картер дошел до своего дома, поднялся по ступеням парадного крыльца и хотел было открыть дверь. Но вдруг с быстротой молнии отскочил в сторону.

Сыщик увидел яркую вспышку, и тут же раздался взрыв. Одновременно с этим он почувствовал, как мимо его головы просвистела пуля.

Картер понял, что к двери был прикреплен самовзрывающийся снаряд, который убил бы его на месте, если бы он не стоял немного в стороне от двери.

Это было третье покушение на его жизнь всего за одно утро.

* * *

Патси и Дик сидели в библиотеке, из окон которой открывался вид на сад, разбитый за домом.

Когда произошел взрыв, они оба вместе со старым лакеем сыщика Иосифом бросились к парадной двери.

Оказалось, что под замком двери было прикреплено маленькое устройство, похожее на дуло пистолета, соединенное пружиной с косяком двери таким образом, что при открывании двери снаружи немедленно должен был произойти взрыв.

Ник Картер отвинтил остатки устройства и обнаружил, что в нем еще находится гильза от револьверного патрона.

– Уж если устраивать покушение на чью-нибудь жизнь, то следует предварительно ознакомиться с привычками жертвы, – проговорил Ник Картер с насмешливой улыбкой. – Если бы я стоял прямо перед дверью, то пуля наверняка угодила бы мне прямо в лоб. Но благодаря тому, что я всегда открываю дверь, стоя чуть сбоку от нее, и правой рукой, пуля пролетела мимо.

– Что все это значит? – спросил Дик, двоюродный брат великого сыщика.

– Дома ли Данни? – поинтересовался Ник Картер, не отвечая на вопрос брата.

– Нет. Мы не видели его с тех самых пор, как ты уехал с ним утром. Почему ты о нем спрашиваешь?

– Утром перед подъездом отеля «Метрополь» у автомобиля лопнула шина. Сенатор куда-то скрылся самым загадочным образом, а когда я возвращался домой, то прямо передо мной со строительных лесов свалилась глыба гранита, которая неминуемо убила бы меня, если бы я в последний момент не свернул на мостовую. Таким образом, взрыв снаряда на двери – уже третья попытка покушения на мою жизнь за сегодняшний день.

– Многовато для одного человека, – проворчал Дик, входя вместе с Картером в библиотеку. – А что ты думаешь, Ник, по поводу исчезновения сенатора?

– Оно, несомненно, каким-то образом связано с произошедшими покушениями.

– Стало быть, все эти деяния организованы и совершены одним и тем же лицом, – задумчиво произнес Дик, – и инициатором их, несомненно, является человек, задавшийся целью убить тебя вместе с сенатором Марком Галланом. А поскольку в лице барона Мутушими вы оба обрели смертельного врага, то я более чем уверен, что все эти покушения – его рук дело.

– И я так думаю, – согласился Ник Картер. – С тех пор как он исчез из подожженного им самим же дома, о нем ничего не было слышно, и я уже полагал, что он вернулся к себе на родину.

– В сущности, молодец этот косоглазый дьявол! – воскликнул Дик. – Он трижды сумел вырвать победу у тебя из рук! Когда ты его поймал в третий раз, он так искусно притворился больным, что даже ты попался на его удочку.

– Я тогда оставил его и графиню Черри под надзором Патси, – возразил Ник Картер, – но эти бестии сумели усыпить его японским снотворным.

– Да, не повезло ему тогда, нашему малышу! Они усыпили его, а потом еще и привязали к тяжелому креслу. Просто чудо, что тебе, Ник, удалось спасти его из горевшего дома!

– Хватит вспоминать эту неприятную историю! – с досадой воскликнул сыщик, сев в кресло и закурив сигару. – Лучше скажи, не давал ли о себе знать сенатор, не звонил ли сюда по телефону? Нет? В таком случае я уверен, что наш друг уже в руках у Мутушими.

– Согласен с тобой. Но разве тебе не удалось напасть на след Марка Галлана?

Ник Картер вкратце рассказал Дику, что произошло в гостинице.

– По-моему, – задумчиво проговорил Дик, – за жизнь сенатора теперь уже нельзя дать и ломаного гроша.

В комнате воцарилось молчание.

Вдруг Патси проговорил:

– Какое-то время назад я хотел вам кое о чем рассказать, начальник, но мне тогда показалось, что это пустяки. Вы, конечно, помните того француза, члена шайки Мутушими, которого я на авеню Лафайета в Вашингтоне запихнул в карету и увез при помощи Данни?

– Конечно, помню. Его звали Дюмоном, и он был правой рукой Мутушими; благодаря его предательству нам удалось задержать барона. А что ты хотел рассказать о нем?

– Я несколько раз встречал его здесь, в Нью-Йорке, причем он всегда поглядывал на меня, как зверь на свою добычу. Он, вероятно, еще не забыл, как я дал ему по затылку. Но я не обращал на это никакого внимания.

– И напрасно. Ведь француза выпустили на свободу лишь с тем условием, что он немедленно покинет Соединенные Штаты.

– У меня тогда времени не было интересоваться им, ведь я выслеживал более крупного зверя. Но я все-таки задался целью понаблюдать за Дюмоном. Теперь, когда Мутушими снова напомнил о себе, я сказал бы, что либо инициатива исходит от Дюмона, а Мутушими действительно вернулся в Японию, либо оба орудуют вместе, и француз, как и прежде, является помощником барона.

– Ты прав, – воскликнул Ник Картер, – так оно, вероятно, и есть! Ну и что же, ты намереваешься выследить Дюмона в Вашингтоне?

– Именно это я и хотел вам предложить, – ответил Патси, – если вы согласны, то я сейчас же отправлюсь.

Ник Картер дал свое согласие, и Патси немедленно удалился, чтобы успеть на поезд в Вашингтон, уходивший с Пенсильванского вокзала.

– Будь любезен, Дик, – обратился сыщик к своему двоюродному брату, – ступай в «Метрополь» и постарайся выяснить что-нибудь о сенаторе. Возможно, он все-таки вернулся в отель. Действуй по собственному усмотрению, но только постарайся не привлекать к себе внимания.

Когда Дик ушел, Ник Картер устроился поудобнее и начал перебирать в уме всех приятелей сенатора, которых тот мог посетить в Нью-Йорке. У сенатора в этом городе было много знакомых, но ни с одним из них он не был настолько близок, чтобы переночевать у него.

Сыщик вспомнил, что сенатор в разговорах неоднократно упоминал банкирский дом, с которым у него будто бы были какие-то дела. Владельца дома звали Студли.

«Контора находится сравнительно недалеко, на Бродвее, – подумал Ник Картер, – нужно наведаться к ним. Быть может, им что-нибудь известно о сенаторе».

Сыщик не любил откладывать исполнение своих намерений в долгий ящик. Он тотчас поднялся и вышел из дома.

В дверях Ник встретился с Данни.

– Хорошо, что я вас встретил, – произнес сыщик, – я тороплюсь, и потому поскорее отвечайте на мои вопросы. Каким образом мог произойти этот несчастный случай?

– Это был вовсе не несчастный случай, – буркнул Данни, – а гнуснейшая подлость! Видит бог, я говорю правду, мистер Картер!

И он в подробностях рассказал своему хозяину о том, что выяснилось во время ремонта.

– Удивительно, – проговорил он в заключение, – что шина не лопнула гораздо раньше. Она была проколота в нескольких местах!

– Не волнуйтесь больше по этому поводу, – успокоил водителя сыщик, – я успел выяснить, что вы тут ни при чем, это кое-кто покушался таким образом на мою жизнь. Поторопитесь с ремонтом или достаньте на время другой автомобиль. Мне, вероятно, через час придется уехать.

– Я уже сделал все необходимое, – ответил шофер.

– Отлично! В таком случае подождите меня здесь, пока я не позвоню или не вернусь сам. Я сейчас отправляюсь на Бродвей.

Ник Картер сел в поезд подземной железной дороги и вскоре прибыл в банкирскую контору, где его встретил сам владелец, мистер Студли.

– Рад познакомиться с вами, мистер Картер, – произнес банкир, пожилой человек с несколько суховатыми манерами. – Вы, по всей вероятности, пришли справиться о нашем многоуважаемом клиенте сенаторе Марке Галлане? Могу с удовольствием заявить, что в последнее время я слышал от него очень много хорошего о вас.

– Да, мы с ним большие друзья, – ответил сыщик, – и я действительно явился к вам из-за него. Известно ли вам, что он сейчас в Нью-Йорке?

– Разве он уже здесь?

– Да, он приехал вчера вечером.

– Неужели? – удивился банкир. – Нам он писал, что будет только через несколько дней.

– Он прибыл вчера вечером в девятом часу и отправился в отель «Метрополь», – сообщил Ник Картер, – снял там номер, насколько нам известно, умылся, переменил воротничок и манжеты, сошел вниз, в вестибюль, и оттуда написал мне письмо, которое я получил сегодня утром. В нем сенатор просил меня зайти к нему до завтрака по неотложному делу. А после этого он бесследно исчез.

– Исчез?! Сенатор Марк Галлан исчез из отеля «Метрополь»? – изумился Студли. – Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что я уже сказал. Сенатор Марк Галлан пропал без вести.

– Но позвольте, мистер Картер, каким образом может пропасть без вести такой человек, как сенатор Марк Галлан? – воскликнул банкир. – Одна только мысль об этом чудовищна!

– Как вам сказать, мистер Студли, – возразил Ник Картер, – в Нью-Йорке ежедневно пропадают без вести и мужчины, и женщины. Меня больше всего поражает то, что я, несмотря на все свои старания, не могу даже установить, вышел сенатор из гостиницы или нет. Мне удалось узнать только то, что вчера вечером, около девяти часов, он в вестибюле писал письмо, которое я получил сегодня с утренней почтой.

– Полагаю, что вы его скоро найдете, – улыбнулся банкир, – ведь вы не кто-нибудь, а знаменитый Ник Картер!

– Тем не менее это происшествие кажется мне в высшей степени загадочным. Я явился к вам в надежде на то, что вы сумеете предоставить мне какие-нибудь ценные сведения.

– Сомневаюсь. Я глубоко уважаю сенатора, но наше знакомство носило исключительно деловой характер. Некоторое время назад он написал мне, что намеревается иным образом разместить свой капитал. Весьма возможно, что именно об этом он и собирался потолковать со мной. Сами знаете, господа законодатели обладают тонким чутьем во всем, что имеет отношение к колебаниям котировок ценных бумаг.

– Сознаюсь, что я лично мало понимаю в таких делах и потому принципиально ими не занимаюсь.

– Возможно, вы понимаете в них слишком много, чтобы ими заниматься, – улыбнулся банкир.

– Пусть будет так, – отшутился Ник Картер, – но я, собственно, считаю, что неотложное дело, о котором сенатор собирался со мной поговорить, не имеет отношения к денежным вопросам.

– Я тоже так думаю, – согласился банкир и встал, – но позвольте мне прочитать последнее письмо сенатора, хотя я и не думаю, что оно может что-либо прояснить, поскольку речь в нем идет только о делах.

Так и оказалось. Это была короткая записка с извещением о предстоящем приезде сенатора в Нью-Йорк. При всем своем желании банкир не мог сообщить Нику Картеру какие-либо ценные сведения.

Сыщик уже собрался уходить, когда в кабинет вошел служащий конторы и передал Студлею только что полученную из Вашингтона телеграмму.

Едва банкир прочитал послание, он в изумлении воскликнул:

– Но позвольте, мистер Картер, вы, очевидно, заблуждаетесь, полагая, что сенатор пропал без вести. Из прибывшей депеши ясно видно, что он до сих пор находится в Вашингтоне.

Сыщик взял телеграмму, медленно прочитал ее и покачал головой.

– Эта телеграмма отправлена не сенатором Галланом, – произнес он, – она служит новым доказательством того, что на жизнь и свободу нашего друга совершено покушение. Телеграмма имеет целью ввести вас в заблуждение, для того чтобы похитители сенатора могли выиграть время и привести в исполнение свои планы. Впрочем, мы это сейчас выясним. Вы позволите мне воспользоваться вашим телефоном?

Не дожидаясь разрешения, Ник Картер вызвал центральную телефонную станцию и попросил соединить его с квартирой Марка Галлана в Вашингтоне.

– Это Ник Картер! Это вы, мистер Смит, секретарь сенатора? Да, да, узнал вас по голосу. Нет, сенатора здесь нет, но я ожидаю его с часу на час. Когда он уехал из Вашингтона? Вчера утром? И хотел прибыть сюда в восемь часов вечера? Ну что ж, вероятно, он в мое отсутствие заходил ко мне домой, я ведь отсутствовал с самого утра. Нет, благодарю вас, больше ничего. Я только хотел узнать, когда именно должен приехать сенатор. Прощайте, мистер Смит.

– Вот видите, – обратился Ник Картер к недоумевающему банкиру, – телеграмма подложная. Не понимаю, для чего ее послали именно вам? Умнее было бы телеграфировать что-нибудь равносильное по смыслу мне, поскольку тот, кто, по всей вероятности, является виновником исчезновения сенатора, знает о наших дружеских отношениях. У меня есть основание думать, что он еще до отъезда сенатора из Вашингтона знал, о каком именно деле Марк Галлан хочет побеседовать со мной. Однако ничего пока не поделаешь… Подложная телеграмма помогла мне в том плане, что теперь я уже не блуждаю в потемках, а знаю, в чем дело. Но, с другой стороны, шансы на успех в борьбе с невидимым противником весьма незначительны.

Затем Ник Картер распрощался с банкиром и вернулся в «Метрополь».

Там положение дел не изменилось. Дику тоже ничего не удалось узнать ни о сенаторе, ни о намерениях, побудивших его приехать в Нью-Йорк.

Когда сыщик проходил по вестибюлю гостиницы, у него внезапно появилась идея.

Он уже прежде, правда, с согласия самого сенатора, гримировался под него, и притом настолько удачно, что даже явился как-то раз на заседание сената вместо настоящего Галлана.

Картер полагал, что если и теперь он загримируется под сенатора и явится в отель «Метрополь», то те лица, которые знали об исчезновении Марка Галлана или о затеянном покушении на него, попытаются так или иначе приблизиться к мнимому сенатору.

Ник Картер по телефону попросил доставить ему из дома принадлежности для грима, снял номер в гостинице и спустя полчаса стал двойником сенатора Марка Галлана.

Сыщик убедился в том, что загримировался превосходно, когда его двоюродный брат Дик, все еще находившийся в гостинице, подбежал к нему и радостно воскликнул:

– Мое почтение, сенатор! Что с вами приключилось? Мы из-за вас тут беспокоимся и уже пришли к убеждению, что Мутушими похитил вас!

Ник Картер быстро огляделся и, увидев, что никто не наблюдает за ними, шепнул своему помощнику:

– Дик, ты просто болван!

– Что? – проговорил растерявшийся Дик и широко раскрытыми глазами уставился на своего начальника, которого принял за сенатора. – Знаешь, Ник, если я болван, то уже вряд ли можно где-нибудь найти умных людей, – наконец нашелся он ответить, – если бы ты посмотрелся в зеркало, то и сам принял бы себя за Марка Галлана.

– Подожди-ка здесь, Дик, – шепнул сыщик, подошел к конторке старшего портье и спросил голосом сенатора:

– Для меня ничего не поступало?

– А, это вы, сударь! – радостно воскликнул управляющий. – Очень рад вас видеть! А мы-то за вас беспокоились, даже предполагали, что с вами случилось какое-нибудь несчастье. Да, для вас есть письмо, которое прибыло сегодня утром.

Он наклонился к уху мнимого сенатора и шепнул:

– Знаменитый сыщик Ник Картер принял самые серьезные меры, чтобы вас разыскать.

– Что? Ник Картер? Что ему от меня нужно?

– Он говорил, что вы просили его приехать сегодня утром. Он ждал вас здесь до десяти часов и после этого заходил еще дважды.

– Я попрошу вас иметь в виду, – проговорил сыщик, подражая во всем сенатору, – что я не покину гостиницу, не известив вас об этом, а если кто-нибудь меня будет спрашивать, то немедленно сообщите мне.

Затем мнимый сенатор отошел от конторки, приблизился к Дику и шепнул ему на ухо:

– Убирайся отсюда поскорее, Дик, и нарядись кем хочешь. Затем возвращайся сюда и оставайся неподалеку от меня, не привлекая, однако, ничьего внимания. Надо проследить за всяким, кто будет так или иначе интересоваться моей особой. Я надеюсь еще до полуночи встретиться хотя бы с одним из похитителей сенатора. Ну, иди с богом!

* * *

Когда Дик удалился, Ник Картер взял ключ от отведенного сенатору номера и поднялся на восьмой этаж в надежде обнаружить там что-нибудь, что могло бы помочь ему в розысках исчезнувшего Марка Галлана.

Но эти поиски ни к чему не привели.

В глубоком раздумье сыщик отправился к той части знаменитого вестибюля с колоннами, где проводят часы досуга изящные дамы из высших слоев нью-йоркского общества.

Американцы и американки привыкли пользоваться удобствами отелей, не платя при этом ни одного цента. Они пишут на дорогой бумаге для корреспонденции, получают свою почту на адрес гостиницы, проводят время в вестибюлях, салонах, читальных залах и курительных комнатах, ведут беседы по телефону, приводят себя в порядок в туалетных помещениях гостиницы – и все это совершенно бесплатно.

В роскошных залах «Метрополя» каждый вечер можно было обнаружить целый цветник очаровательных дам. Сидя за столиками, они кокетливо поглядывали на присутствующих или собирались в маленькие группки для дружеских бесед.

Когда Ник Картер направился к подъезду, выходящему на Пятую авеню, он вдруг расслышал за своей спиной шелест шелкового платья, и кто-то окликнул его:

– Как, сенатор, вы в Нью-Йорке? Как поживаете? Что слышно в Вашингтоне?

Этот голос показался сыщику знакомым. Он обернулся и увидел красивую, одетую по последней моде молодую женщину, всю в бриллиантах.

Она протянула ему руку.

Ник Картер низко поклонился, пытаясь вспомнить, кто эта женщина, которая, судя по ее обращению, была хорошо знакома с сенатором. Ему почему-то казалось, что он знает ее, а внутренний голос настойчиво подсказывал, что их знакомство состоялось при неприятных обстоятельствах. Сыщик рассматривал красивое лицо женщины, но тщетно старался припомнить, где именно он видел эти темные глаза.

Словно догадываясь о его мыслях, дама с улыбкой произнесла:

– Вижу, сенатор, что вы меня не помните. Это заметно по вашему вопросительному взгляду, уж не отнекивайтесь.

– Сударыня, – проговорил сыщик тем любезным тоном, которым отличался Марк Галлан, любимец вашингтонских дам, – неужели вы допускаете мысль, что вас можно забыть?

– Вы мне льстите, сенатор, – ответила незнакомка. – Но если так, то скажите, кто я и как меня зовут?

Сыщик многое отдал бы, чтобы узнать это.

– Откровенно говоря, сударыня, – проговорил он извиняющимся тоном, – я отлично помню лица, в особенности такие прелестные, как ваше, но имена запоминаю плохо.

Незнакомка улыбнулась и пригласила мнимого сенатора присесть.

– Давно ли вы в Нью-Йорке? – спросила она насмешливым тоном. Ей, видимо, доставляло удовольствие не называть своего имени забывчивому сенатору.

– Нет, я прибыл только вчера.

– Но ведь вы останетесь здесь на некоторое время?

– Это зависит от дел, по которым я сюда прибыл. Возможно, что мне придется уехать уже сегодня, но может получиться и так, что я останусь здесь на целую неделю.

– Заняты ли вы сегодня вечером? Быть может, вы согласитесь составить компанию несчастной покинутой женщине?

Этот вопрос поставил Ника Картера в затруднение. Он вовсе не собирался посвящать целый вечер какой-то даме, которая, несмотря на всю ее красоту, производила впечатление авантюристки.

Сыщик не знал всех привычек сенатора, но ему было известно, что тот весьма разборчив в отношениях с дамами. При всей свободе, которой пользуются американские женщины, ни одна дама из приличного общества не позволит себе провести вечер с мужчиной, которому даже не назвала своего имени.

Сенатор Марк Галлан отказался бы от такого общества. Но любопытство Ника Картера все усиливалось. Чем больше он вглядывался в свою прелестную собеседницу, тем яснее ему становилось, что ее любезность – всего лишь маска.

Ник Картер умел распознавать грим, и теперь ему казалось, что стоит только дернуть за пышную золотисто-рыжую прическу незнакомки, чтобы доказать, что эти волосы фальшивы. Кроме того, глубокие темные глаза дамы не сочетались с нежным цветом ее лица.

Сыщик не сомневался в том, что общительная дама пустила в ход все доступные ей средства, чтобы подделаться под внешность типичной американки, хотя на самом деле принадлежала к другой нации.

Наконец Ник принял решение. Он больше не сомневался в том, что сумеет извлечь пользу из знакомства с этой красавицей.

– Сударыня, у вас неотразимая манера награждать незаслуженным счастьем, – проговорил он. – Я с удовольствием воспользуюсь вашим любезным предложением. У вас уже есть какие-нибудь планы на вечер? Желаете ли вы поехать в театр или…

– О нет, сенатор! Я условилась поужинать с мужем, но неожиданно получила от него извещение о том, что в последнюю минуту какой-то знакомый пригласил его на важное деловое совещание. Он просит подождать его в отеле «Метрополь». Дело в том, что мы все еще не перебрались в город, а поскольку наша вилла находится в довольно пустынной местности, то я не хочу отправляться туда одна, и муж заедет за мной на автомобиле сюда. Ну же, сенатор, неужели вы так и не вспомнили, кто я?

Ник Картер оставался в неведении.

– Не буду больше терзать вас, – продолжала дама с улыбкой, – я жена банкира Студлея, мое девичье имя Лаура Томас, я та самая Лаура, за которой вы в свое время ухаживали…

«Какая неслыханная наглость! – подумал Ник Картер. – Я хорошо знаю, что банкир Студли холост, и сенатор, разумеется, это тоже отлично знает. Как же она может так рисковать? Сенатор немедленно уличил бы ее во лжи. А может быть, она хочет провести меня, так как знает, что я вовсе не Марк Галлан, который с ее ведома либо убит, либо пленен? Вряд ли она догадывается, кто я такой на самом деле, но, вероятно, она чует во мне сыщика и намерена выведать у меня все, что возможно».

Мнимый сенатор проявил изысканную любезность. Разумеется, он отлично помнит прелестную Лауру Томас и несказанно счастлив, заручившись ее согласием поужинать с ним в общем зале ресторана.

На самом же деле сыщик был удивлен, что прелестная незнакомка отказалась ужинать в отдельном кабинете. Она даже выразила желание занять место в центре зала, где расположилось больше всего гостей. Но мнимому сенатору удалось убедить ее устроиться в уютном уголке, отгороженном от зала тропическими растениями.

Со своего места он мог обозревать не только весь огромный зал, но и наблюдать за открытыми настежь дверями и даже видеть, что делается в вестибюле.

Ник Картер прекрасно понимал, что очаровательная интриганка старалась помешать ему наблюдать за окружающими, а это только убеждало его в том, что она хорошо знает, куда подевался настоящий сенатор. Он надеялся, что встретится еще с кем-нибудь, кто примет его за сенатора и поможет разъяснить это таинственное происшествие.

Пока официанты подавали блюда, а прелестная незнакомка с аппетитом ела, Ник Картер старался вспомнить, где и при каких обстоятельствах он уже видел ее раньше.

Мнимый сенатор смутно припоминал, что когда-то они уже сталкивались, но то была схватка двух врагов, и эти глаза, которые сейчас сверкали весельем, когда-то смотрели на него с нескрываемым злорадством.

Разговор у них как-то не клеился.

Ник Картер тщетно пытался поймать красавицу на каком-нибудь необдуманном слове, хотя и прилагал к этому все усилия.

Если ее веселость, ее наивное кокетство и очаровательная любезность на самом деле были только притворством, то следовало отдать ей справедливость: эта женщина по праву могла считать себя первоклассной актрисой.

Сыщик заметил, что некоторые мужчины, проходя мимо их уединенного столика, обращают на его спутницу внимание значительно большее, чем это принято в первоклассном ресторане, где бывает только лучшее общество. Но при всем желании он так и не смог понять, обменивалась ли незнакомка какими-либо сигналами с этими мужчинами.

Только спустя некоторое время Нику Картеру удалось заметить, что в такие моменты его дама либо брала в руки веер, либо начинала разглядывать какую-нибудь даму в зале, либо роняла что-нибудь на пол и сама поднимала упавшее с такой скоростью, что ни мнимый сенатор, ни подбегавший официант не успевали услужить ей.

Если эти действия и соответствовали каким-то договоренностям, мнимый сенатор совершенно не понимал их значения.

Когда Дик тоже прошел мимо трапезничающей парочки, Ник Картер дал ему понять, чтобы он обратил внимание на тех господ, которые так откровенно присматриваются к его спутнице. С этой целью он сделал три глотка из своего бокала, не ставя его на стол.

Дик понял этот сигнал, но, по-видимому, также потерпел неудачу, судя по тому, что он, когда снова проходил мимо стола, сжимал зубами поникшую желтую розу. Это означало, что, несмотря на все старания, ему ничего не удалось узнать.

Когда был подан кофе, сыщик попросил разрешения закурить.

– Пожалуйста, не стесняйтесь. Я и сама закурю, – проговорила очаровательная интриганка.

Она взяла из ящичка одну из сигар и, подобно многим другим присутствовавшим в зале представительницам прекрасного пола, закурила.

Большинство дам курили папиросы, но иные, вероятно, для того, чтобы заявить о равноправии, не стеснялись держать в зубах крепкие сигары, которые одним своим видом могли привести в ужас слабонервных.

Затянувшись несколько раз, прелестная незнакомка все-таки отложила сигару в сторону и сказала:

– Нет, я все же предпочитаю настоящие египетские папиросы.

С очаровательной улыбкой она попросила подать ей папиросы сорта «Хедив». Когда официант принес папиросы на серебряном подносе, дама взяла коробку в руки, не переставая весело болтать со своим собеседником.

В эту минуту Дик снова приблизился к столу. Проходя мимо, он вдруг споткнулся, да так неуклюже, что Ник Картер быстро взглянул на него. Он сразу понял, что именно хотел сказать брат своей мнимой неловкостью: Дик просил его остерегаться собеседницы.

«Я и без того настороже», – подумал сыщик и снова заговорил со своей дамой.

Он отвернулся от нее всего лишь на секунду, а когда опять взглянул на ее красивые, украшенные дорогими кольцами руки, то увидел, что она по-прежнему вертит в руках коробку с папиросами.

Мнимый сенатор не заметил, как дама быстрым движением подменила поданную ей коробку с папиросами другой, точно такой же коробкой, по-видимому, заранее приготовленной. При этом она ни на секунду не переставала щебетать.

Вдруг она с очаровательной улыбкой предложила своему собеседнику подмененную коробку и сказала:

– Не обижайтесь, сенатор, если я вам скажу, что тяжелый запах сигар совершенно уничтожает тонкий аромат папирос. Не отложите ли вы свою сигару и не возьмете ли папироску, как я?

Но Ник Картер не попался в ловушку, хотя ему и казалось, что прекрасная незнакомка не преследует никакой определенной цели, предлагая папиросы. Он ведь собственными глазами видел, что коробка, которую она ему предлагала, была подана официантом. А официант вряд ли был причастен к какому-либо заговору и слишком дорожил своим местом, чтобы рискнуть предпринять подмену, даже за большое вознаграждение.

Кроме того, прекрасная незнакомка и сама закурила одну из папирос, которых в коробке было несколько штук.

Но сыщик ко всему относился с недоверием, а потому предпочел отказаться и отложил сигару в сторону, отделавшись шуткой.

– Как вам угодно, – произнесла его спутница, кладя окурок в серебряную пепельницу и вынимая из коробки вторую папиросу, – откровенно говоря, я терпеть не могу мужчин, которые любят сладости и курят папиросы. Я считаю, что это не по-мужски, и в большинстве случаев такие мужчины не в состоянии бороться за свое существование.

Она прикурила вторую папиросу и наклонилась над столом, приблизившись к Нику Картеру, словно для того, чтобы сидящие за соседними столами мужчины, курившие папиросы, не могли услышать ее критики.

– Впрочем, вот этот сорт я разрешила бы курить своему мужу, не утратив при этом уважения к нему, – продолжала она с улыбкой, – эти папиросы имеют чистый аромат, обладают каким-то особым благоуханием. Как вам они нравятся?

При этом она выпустила густой клуб дыма прямо в лицо сыщику.

Ник Картер невольно вдохнул ароматный запах, который был ему хорошо знаком по собственному опыту. И в ту же секунду он, к своему ужасу, понял, что прелестная незнакомка перехитрила его самым коварным образом.

Он вдохнул вовсе не табачный дым, а дивный цветочный аромат, совершенно его одурманивший. Перед сыщиком возникло видение: снова появился знакомый ему огненный шар и над ним парящая в воздухе восхитительная гейша.

Теперь он понял, кто эта таинственная незнакомка – это была Вишневый Цветок, коварная сообщница барона Мутушими, именовавшаяся в Вашингтоне графиней Черри и считавшаяся родственницей самого японского императора.

Но тщетно Ник Картер пытался вскочить из-за стола, он даже не мог уклониться от новых клубовдыма, которые прелестная гейша пускала ему в лицо.

Волей-неволей он вынужден был вдыхать этот благоухающий дурман.

Мнимым сенатором овладела какая-то приятная истома, и разум его помутился. Он забыл и о себе самом, и о цели, ради которой появился в гостинице, забыл обо всем, что помнил до встречи с прелестной незнакомкой. Его охватила безграничная тоска и желание остаться во что бы то ни стало в обществе этой дамы, которая так мило улыбалась ему.

– Мой автомобиль ждет у подъезда, – спустя несколько минут заявила графиня Черри, – если вы согласны, сенатор, то пройдемся по Центральному парку. Осенний воздух освежит нас, а то здесь ужасно душно.

Ник Картер не стал возражать. Он согласился бы в данную минуту на все что угодно, поскольку находился в каком-то странном состоянии полнейшего безволия.

Когда он расплачивался по счету, официант в недоумении взглянул на него, видимо, подумав, что сенатор хватил лишнего.

В вестибюле отеля Дик еще издали увидел своего брата в обществе прелестной незнакомки. Он невольно обратил внимание на какую-то неестественную расслабленность в движениях своего начальника.

«Что это с Ником?» – подумал Дик, когда мнимый сенатор прошел мимо него с таким равнодушием, точно они в жизни никогда не виделись. Его поразило, что начальник не подал ему никакого сигнала.

Он в недоумении смотрел на Ника Картера, когда тот подал своей даме кружевную накидку и затем направился с ней к выходу.

Дик удивился еще больше, увидев, что мнимый сенатор помог своей спутнице сесть в автомобиль, а вслед за ней сел туда сам.

– Что-то тут неладно, – пробормотал он. – Но как мне быть? Проследить за ними? Но мне хорошо известно, что Дик не любит, когда кто-то вмешивается в его планы. Кто знает, что он затевает с этой красавицей… А может, это она что-то замышляет против него? Я заметил здесь, в гостинице, нескольких подозрительных типов… Она делала вид, что не знакома с ними, но в то же время поразительно ловко отдавала им приказания. Интересно, догадался ли Ник, каким образом она тайком переговаривалась со своими помощниками? Что ж, вернется, я его и спрошу.

* * *

Но Ник Картер все не возвращался.

Прошло часа два.

Огромные стенные часы в салоне отеля пробили десять раз. Дик не находил себе места от терзавшего его мрачного предчувствия.

Вдруг в холле гостиницы появилась прелестная незнакомка, с которой Ник Картер ужинал, но теперь она была одна.

Куда же подевался сыщик?

Дика так и подмывало подойти к очаровательной даме и потребовать от нее объяснений. Но он удержался, тем более что заметил, как она оглядывалась в вестибюле, словно разыскивая кого-то. Возможно, она искала именно Ника Картера, который мог войти через какой-нибудь другой подъезд.

Но в течение четверти часа к незнакомке так никто и не подошел.

Тогда у Дика кончилось терпение. Он подошел к даме, не обращая внимания ни на ее волнение, ни на явное недоумение, и сказал:

– Простите, сударыня, что я, не имея чести быть знакомым с вами, беру на себя смелость заговорить. Дело в том, что я разыскиваю господина, с которым вы сегодня ужинали в здешнем ресторане. Быть может, вы будете настолько любезны и скажете, где он в настоящее время находится?

Женщина нахмурила брови.

– Вы говорите о сенаторе Марке Галлане? – спросила она.

– Именно.

– А разве его нет в гостинице?

– К сожалению, нет. Ведь он уехал с вами.

– Да, но проехал только несколько кварталов. Потом вышел из машины и заявил, что через час будет здесь.

Она уже хотела отвернуться, но Дик снова спросил:

– Не говорил ли вам сенатор, что он собирается предпринять? Быть может, он заехал в какой-нибудь театр?

– Не думаю. Он сказал, что должен зайти куда-то по делу, а затем собирался вернуться в гостиницу и заняться своей корреспонденцией. Разве он не у себя?

– Нет, сударыня.

Дама отвернулась и отошла в сторону.

«Она приехала сюда одна, – подумал Дик, – а Ник шел к автомобилю точно пьяный. Все это очень странно. Большого ума не нужно, чтобы заподозрить неладное. Она, вероятно, увезла его куда-нибудь. Очень может быть, что она как раз и принадлежит к числу тех шпионов, которых Ник хотел привлечь своим маскарадом».

Дик решил понаблюдать за подозрительной незнакомкой.

Вдруг он вздрогнул. К даме подошел изящно одетый, но невзрачный на вид мужчина, судя по смуглому лицу и темным глазам – южанин. Он сел в одно из больших кожаных кресел рядом с незнакомкой.

Это был не кто иной, как Дюмон, адъютант и заместитель барона Мутушими, тот самый, который в свое время, казалось, предал своего начальника, а на самом деле оказал ему содействие и помог бежать.

Теперь Дик окончательно убедился в том, что очаровательная интриганка принадлежит к числу приспешников Мутушими, и сильно забеспокоился по поводу постигшей его начальника участи.

В этот день на Ника Картера уже было произведено целых три покушения, а теперь он и вовсе исчез. Дик был уверен, что сыщик отсутствовал не по своей воле.

Дик обратился к Графтону, штатному детективу отеля, но тот не смог сообщить ему никаких подробностей относительно прелестной незнакомки. Он не знал ни ее саму, ни ее спутника, хотя не раз уже видел их в гостинице.

Когда Дик поделился с ним своими опасениями, Графтон сказал:

– Надо будет за ними понаблюдать. По мнению управляющего, эта дама и без того нежелательная гостья в нашей гостинице. Как вам известно, мы не допускаем сюда сомнительных лиц, как бы искусно они ни прикрывались изящными манерами. Но, с другой стороны, мы должны соблюдать крайнюю осторожность, чтобы не оскорбить ту или иную даму из хорошего общества. Трудно провести грань между порядочными дамами и особами сомнительного положения. Но на вашем месте я бы с удовольствием воспользовался возможностью выследить эту незнакомку. Хотите, я понаблюдаю за мужчиной, а вы за ней?

Дик, конечно, согласился. Он охотно переоделся бы, чтобы незнакомка не могла его узнать, но времени на это не было, поскольку, едва он окончил беседу с детективом, сомнительная парочка поднялась и направилась к выходу из отеля.

Таким образом, Дику пришлось положиться исключительно на свои силы и продолжить исполнение взятой на себя задачи.

Вопреки ожиданиям незнакомка вернулась в гостиницу пешком. Это обстоятельство только усилило беспокойство Дика. Он думал о том, что Ника Картера, возможно, оглушили или загипнотизировали и увезли куда-нибудь далеко.

Дик прекрасно понимал, что не следует упускать из виду таинственную незнакомку, поскольку иначе будет потеряна последняя надежда на освобождение Ника из-под власти преступников, в руки которых она, несомненно, его передала.

Дик рисковал обнаружить перед Дюмоном свое намерение проследить за незнакомкой. Но это было не самое страшное, поскольку за Дюмоном взялся наблюдать Графтон, весьма опытный сыщик.

– Поезжайте вон за той коляской, я заплачу вдвое больше, только не теряйте ее из виду! – крикнул Дик кучеру коляски, в которую запрыгнул.

Дюмон стоял рядом и слышал каждое слово. Сначала он злобно посмотрел на Дика, но потом тоже взял коляску и, в свою очередь, пообещал своему кучеру двойную плату за быструю езду.

Началась погоня.

Экипажи исколесили чуть ли не весь город.

Незнакомка, по-видимому, заметила, что ее коляску преследует другая, и потому отдала своему вознице приказание чаще менять направление движения, чтобы заставить своего преследователя потерять след.

Но это ей не удалось. Когда ее коляска въехала на паром, поддерживающий сообщение между 133-й улицей Нью-Йорка и соседним штатом Нью-Джерси через реку Гудзон, коляска Дика последовала туда же и остановилась на пароме рядом с преследуемой.

Едва Дик вышел, чтобы пройтись по парому и размять ноги, как из другой коляски выскочила незнакомка.

Лицо ее выражало дикую злобу, а в глазах сверкнула ярость, когда она увидела молодого сыщика. Тот любезно поклонился, поскольку считал излишней дальнейшую игру в прятки.

– Вы осмелились преследовать меня? – прошипела она.

– Да, – признался Дик с улыбкой, хотя ему было совершенно не до смеха.

– На каком основании?

– На том, что я разыскиваю сенатора Марка Галлана, причем уверен, что вы можете проводить меня к нему кратчайшим путем.

Женщина отошла на шаг и смерила своего преследователя взглядом с головы до ног.

Но вдруг она весело расхохоталась, указав рукой на свою коляску, и сказала:

– Мне легко будет снять с себя это обвинение. Если вы не ограничиваетесь тем, что оскорбляете дам, но и имеете мужество постоять за себя перед их мужьями, то я предлагаю вам сесть ко мне в коляску. Тогда вы вскоре узнаете, что могло вызвать у вас такое глупое предположение.

Высокомерие незнакомки обозлило Дика и заставило позабыть о своем обычном благоразумии.

Он чувствовал, что коварная интриганка хочет заманить его в ловушку, но ему казалось, что он сумеет достойно ей противостоять и расстроит злые козни, как бы хитро они ни были сплетены.

– Пусть будет по-вашему, – насмешливо ответил сыщик, – я с благодарностью принимаю ваше приглашение.

И он уселся в коляску в полной уверенности, что не даст этой женщине себя одурачить.

* * *

Когда Ник Картер на следующее утро проснулся и огляделся вокруг, ему сначала показалось, будто чья-то исполинская рука сдавила его голову. Его мучили страшные боли, а кроме того, он был не в состоянии ясно мыслить и никак не мог понять, что с ним произошло и где он теперь находится.

Сыщик лежал в слабо освещенном помещении на каком-то диване. Плотные шторы на окнах были почти полностью закрыты.

Мало-помалу к нему вернулась способность мыслить, и он начал постепенно вспоминать последние события вплоть до того момента, когда вдохнул дурманящий аромат папиросы в ресторане отеля «Метрополь». Этот дурман уже однажды лишил его сознания и победы над Мутушими.

Как же это могло произойти? Почему он сразу не догадался, кто скрывается под маской легкомысленной красотки? Почему он не узнал в мнимой знакомой сенатора Вишневый Цветок, известную в Вашингтоне под именем графини Черри?

Ник Картер поднялся с дивана и потянулся. Затем окинул помещение внимательным взглядом, но ничего особенного не обнаружил.

Взглянув в зеркало, сыщик заметил, что все еще загримирован под сенатора Марка Галлана. Это давало основание полагать, что его еще не разоблачили.

Подойдя к окну, он раздвинул шторы и увидел, что окна защищены не только толстой железной решеткой, но и деревянными ставнями, которые ему открыть не удалось. Сквозь щели в ставнях мнимый сенатор увидел, что здание, в котором он находился, было окружено густыми деревьями.

Судя по абсолютной тишине вокруг, это здание было расположено где-то за городом.

– Значит, меня привезли в такое место, откуда никакие крики о помощи не будут услышаны, – проворчал Ник Картер, снова посмотрелся в зеркало и насмешливо поклонился своему изображению. – Да, нечего сказать, ловко попался. Хуже, брат, и придумать невозможно, даже если бы ты на самом деле был сенатором. Век живи – век учись. Но откуда мне было знать, что эта дьяволица собирается одурманить меня дымом от папиросы? Она, конечно, сама-то не затягивалась, а пустила дым мне в лицо, так что мне волей-неволей пришлось вдохнуть его. Ловко, очень ловко, надо отдать ей должное.

Сыщик приступил к осмотру комнаты. Он обратил внимание на две двери, одна из которых вела, по-видимому, в коридор, а другая – в соседнюю комнату.

Первая была заперта снаружи, но вторая поддалась, и узник очутился в узком проходе, в другом конце которого находилась еще одна дверь.

И эта дверь тоже оказалась не заперта. Приоткрыв ее, Ник Картер невольно отшатнулся.

Если похитители намеревались преподнести ему сюрприз, то им это удалось как нельзя лучше.

В комнате за дверью, к несказанному изумлению сыщика, находились Дик и Патси. Молодые сыщики тоже в недоумении уставились на начальника. В полутемном помещении они, очевидно, не могли разобрать, кто именно перед ними: сенатор или его двойник, Ник Картер.

Разглядев своих помощников, которые лежали на полу без движения, сыщик увидел, что на них надеты так называемые смирительные рубашки и что ноги их закованы в тяжелые кандалы.

Оба были прикованы к стенам цепями. Возле каждого на полу лежал матрас, рядом с которым стоял стул.

Помещение, в котором находились молодые сыщики, напоминало комнату, где очнулся Ник Картер. Окна тоже были защищены решетками и ставнями. В общем, впечатление складывалось такое, будто находишься в палате дома для умалишенных.

Ник Картер не сразу опомнился от охватившего его изумления. Ведь он полагал, что Патси в Вашингтоне, а Дик в отеле «Метрополь».

– Я и не знаю, обращаться ли мне к вам на ты или на вы, – наконец заговорил Дик. – Вы сенатор Марк Галлан или, упаси боже, Ник Картер?

Несмотря на всю серьезность положения, в котором он оказался, Ник Картер громко расхохотался. По смеху Дик и узнал брата.

– Мое почтение, – сказал он, – я так и думал. Я последовал за дамой, которая тебя похитила, и она, по-видимому, провела и меня. Снотворный порошок, понимаешь? У меня голова трещит, точно я выпил целую бочку шампанского.

– Чертовски хитрая женщина! – заметил Ник Картер, подойдя к своим помощникам, и шепнул: – Возможно, что кто-нибудь нас подслушивает, а потому будет лучше, если я продолжу играть роль сенатора.

Затем он продолжал:

– Не понимаю, почему они не связали и меня. Правда, у меня из карманов вынули все, включая носовой платок, не говоря уже о револьвере или отмычке. Тем не менее я попытаюсь снять с вас смирительные рубашки. У вас, вероятно, руки и ноги занемели. Должно быть, нас привезли в сумасшедший дом или что-нибудь в этом роде…

Нику Картеру без особого труда удалось снять рубашки, к великому удовольствию обоих его молодых помощников. Их положение все еще было весьма неприятным, хотя теперь они имели возможность пошевелиться.

– Жаль, что у меня нет отмычки, – вздохнул Ник Картер, – а ногтями кандалы не отомкнешь. Боюсь, вам придется еще некоторое время походить в этих украшениях.

– Тебя привезли сюда в автомобиле? – поинтересовался Дик.

– Полагаю, что да, хотя, откровенно говоря, понятия не имею.

– Во всяком случае я видел, как ты вместе с прелестной незнакомкой садился в автомобиль, – заявил Дик.

Он рассказал о событиях минувшей ночи и закончил свое повествование замечанием:

– Один бог ведает, что с нами будет дальше. Но мне почему-то кажется, что мы находимся где-нибудь в Нью-Джерси, судя по тому, что мы переезжали через реку…

– Значит, Дюмон находился в отеле «Метрополь», – проговорил Ник Картер, – в таком случае ты, Патси, конечно, тщетно искал его в Вашингтоне.

– Да разве я был в Вашингтоне? – ответил Патси с глубоким вздохом. – Видели ли вы когда-нибудь другого такого дурака, как я?

– Что поделаешь, Патси, – отозвался сыщик, – нам всем нечем гордиться. Но почему же ты не исполнил моего распоряжения?

– Да потому что я болван! – сердито буркнул Патси. – Послушайте, что со мной приключилось. Я собирался отправиться на вокзал, как вдруг наткнулся на Дюмона. Разумеется, я последовал за ним. Мы обошли забегаловок этак двадцать, но ни в одной из них он не засиживался. Стоило мне войти в парадную дверь, как он уже выходил в заднюю, причем, казалось, совершенно не замечал меня. Вот в этом-то и состояла моя глупость! Когда я вошел в двадцать первую забегаловку, на меня накинулась целая ватага. Меня поколотили, да так, что я лишился чувств. Долго ли я пролежал в бессознательном состоянии, не знаю, но когда очнулся, то обнаружил, что нахожусь в этой комнате. Спустя несколько часов сюда же привезли Дика, который, очнувшись, был обрадован моим присутствием.

– Да, славно мы попались, нечего сказать! – заметил Ник Картер. – Интересно знать, что теперь предпримут наши противники.

* * *

За все время своей славной деятельности Ник Картер впервые оказался в таком положении, когда никто из его помощников не мог прийти ему на выручку.

Тен-Итси находился, у себя на родине, в Японии, двоюродная сестра Ида, состояние здоровья которой в последнее время оставляло желать лучшего, была на водах. Лакей Иосиф был прекрасным человеком, абсолютно преданным своему хозяину, но он годился в сыщики, как сапожник в министры.

Таким образом, помощи ждать было неоткуда. Положение становилось серьезным.

Все трое задавались вопросом: куда же подевался настоящий сенатор Марк Галлан? Быть может, его тоже доставили в этот дом, и он томится где-нибудь в соседней комнате?

Если дело обстояло именно так, то маскировка Нику Картеру была не нужна. Тогда становилось понятно, что и его самого, и его помощников привезли сюда лишь для того, чтобы Мутушими мог исполнить свою клятву и отомстить за прежнее.

Сыщики принялись обсуждать планы побега. Но все их проекты оказывались неосуществимыми.

Для того чтобы всерьез думать о побеге, надо было прежде всего снять с Дика и Патси кандалы, а без инструментов не представлялось ни малейшей возможности сделать это.

Положение казалось пленникам все более безнадежным. Они начали уже привыкать к мысли, что погибли, если только не свершится чудо.

Так проходил час за часом. Никто не отзывался на их стук и крики.

– Мне кажется, что нас привезли в нежилой дом и оставили на произвол судьбы, – с тоской в голосе проговорил Дик.

Даже Ник Картер, который никогда не отчаивался, пришел в уныние.

Он тщетно ломал голову, обдумывая варианты освобождения из заточения. У него не было даже возможности снять оковы со своих помощников, так что нельзя было рассчитывать на помощь с их стороны.

Сколько сыщик ни пытался освободить их от цепей, он только расцарапал себе руки, а успеха так и не добился.

Надо было прежде всего придумать, как спастись самому. Если бы ему удалось выбраться на свободу, он вызвал бы необходимое подкрепление и избавил бы Дика и Патси от страшной участи умереть голодной смертью.

Он тщетно старался смастерить какие-нибудь инструменты из ножек от стульев, но едва только пускал их в дело в качестве рычагов, как они разлетались вдребезги.

– Все-таки есть еще надежда, – с бессильной злостью проговорил Ник Картер, – придет же наконец сюда кто-нибудь с пищей и водой! Тогда я уж точно не дам ему уйти!

– На это вряд ли стоит рассчитывать, – горестно вздохнул Патси, – я нахожусь здесь уже не меньше суток, а до сих пор еще никто не появился.

Великий сыщик ничего не ответил, но лицо его омрачилось. Он хорошо знал коварство Мутушими, во власти которого они все теперь оказались, и знал также, что злобный и хитроумный японец не побрезгует никакими средствами, чтобы побольнее отомстить врагам. Можно было предположить, что он отвез своих противников в это уединенное место только для того, чтобы уморить их голодом и жаждой.

Наконец мучительный день подошел к концу. Настала длинная томительная ночь.

Ник Картер не мог сомкнуть глаз ни на минуту. Он беспокойно метался на диване и прислушивался к малейшему шороху извне. Но тишина прерывалась лишь шумом деревьев или криком совы.

Снова взошло солнце, и свет его проник в щели ставней.

Миновал и этот день. Узники не жаловались, а напротив, подбадривали друг друга, чтобы совсем уж не пасть духом.

Но когда прошла и вторая ночь и опять никто не явился, даже Ник Картер не мог больше изображать невозмутимость и оптимизм. Он уже не сомневался в том, что Мутушими уготовил им голодную смерть.

Патси уже относился ко всему происходящему с каким-то равнодушием и обреченностью. Лишь изредка он заговаривал о надежде на освобождение, но сразу становилось заметно, что на самом деле он уже ни во что не верит.

Дик пока крепился. Он время от времени придумывал что-нибудь новое, для того чтобы выбраться из ужасного положения, но все его проекты разбивались о невозможность привести их в исполнение.

На третье утро Патси уже в полузабытьи лежал на матрасе. Дик тоже притих. Он в глубоком раздумье сидел на полу, глядя в одну точку.

Ник Картер чувствовал себя лучше, чем его помощники. Поскольку сыщик не был закован в цепи, он мог прохаживаться по комнате и тем самым отгонять сон, являющийся предвестником голодной смерти.

Он все еще придумывал способы бегства, все еще пробовал и старался расшатать толстые железные прутья решетки на окне, но, конечно, не мог, изможденный трехдневным голоданием, сделать то, что ему не удалось бы даже тогда, когда он был еще вполне бодр.

Наконец настала вторая половина четвертого дня.

Вдруг в коридоре послышались чьи-то быстро приближающиеся шаги.

Сила воли Ника Картера еще не была сломлена. Он решил схватить любого, кто к ним явится, и потому неслышно подошел к двери, на пороге которой, как ему казалось, должен был появиться пришедший.

Кто-то отодвинул наружные засовы, в замках заскрипели ключи. Дверь открылась, и Ник Картер, подобно голодному тигру, приготовился броситься на свою жертву.

Но оказалось, что за первой дверью находилась вторая, решетчатая дверь, которая отделяла сыщика от пришельца.

За железной решеткой появилось жестокое лицо коварного барона Мутушими.

– Приветствую вас, господа! – любезно проговорил он. – Как изволите себя чувствовать?

Невзирая на револьвер, которым японец угрожал своему противнику, последний набросился бы на своего врага, если бы не сознавал, что этим только ухудшит положение.

Вот почему он стиснул зубы и заставил себя сохранять спокойствие, хотя в груди у него кипела дикая злоба.

– Вы, кажется, как-то говорили, мистер Картер, что хотите меня уничтожить? – насмешливо спросил Мутушими.

– Да, и я не успокоюсь до тех пор, пока не достигну своей цели, – отозвался сыщик.

– Стало быть, это никогда не произойдет. Как человек разумный, вы должны понимать, что отсюда против моей воли не выберетесь ни вы, ни ваши помощники, ни тот четвертый, на которого вы в настоящее время очень похожи.

– Вы явились сюда только для того, чтобы заявить мне об этом? – резко оборвал своего врага Ник Картер.

– Я, кроме того, хотел также посмотреть, как отразился на вашем здоровье прекрасный уход, который я вам назначил, – насмешливо произнес коварный японец. – Впрочем, вы правы, мистер Картер. Я явился сюда, предполагая, что теперь вы вполне созрели для того, чтобы выслушать мое предложение. Не забывайте, что мне достаточно сказать одно только слово, и эта железная дверь распахнется, и вам будет подан роскошный обед, вам и тому четвертому, который в настоящее время тоже пользуется моим гостеприимством.

– Какое же условие вы нам ставите? – слегка дрогнувшим голосом спросил Ник Картер. – Но, впрочем, прежде чем вы продолжите свою речь, выслушайте, что я вам скажу. Я готов пойти на любые уступки, для того чтобы спасти моих друзей от ужасной смерти, но только в том случае, если я не буду вынужден поступиться своей честью и совестью.

– Поразительное у вас, американцев, понятие о чести, – насмешливо перебил его Мутушими. – На людях вы хвалитесь и кичитесь своей честностью, а исподтишка берете взятки. Вы презираете нас, японцев, а сами не стесняетесь отнимать у бедняков последние гроши, взвинчивая цены на предметы первой необходимости. Бросьте неуместную гордость, это самообман. Это чувство существует только в вашем воображении. Я требую от вас безусловного подчинения моей воле и за это предлагаю вам миллионы.

– Можете не продолжать разговор об этом! – решительно заявил Ник Картер. – Видит бог, я с радостью отдал бы последнюю каплю крови, чтобы спасти моих друзей! Но выше жизни я ценю свою честь и совесть! Нет, барон Мутушими, изменника вы из меня не сделаете! Вы можете уморить меня голодом, теперь это в вашей власти, но я умру таким, каким жил, – честным и порядочным человеком!

– Ну что ж, я заставлю вас голодать еще несколько дней, – захохотал Мутушими, – впрочем, нет. Я не могу мучить таких славных людей, как вы! Я дам вам по крайней мере воды. Правда, ее у меня немного, но все же хватит смочить губы.

С этими словами он показал маленькую фарфоровую чашечку, которую до этого держал за спиной.

Изнемогавшие от жажды сыщики испытали ужасные мучения, когда увидели, как Мутушими, дьявольски улыбаясь, наклонил чашку так, что несколько капель воды пролилось на пол.

– Это вода – свежая, холодная, чистая, – проговорил он при этом, – образумьтесь, мистер Картер. Вам стоит сказать одно слово, и вы получите воду и пищу, вы получите миллионы и будете иметь возможность купить все, что есть на земле хорошего. А вы не решаетесь воспользоваться столь привлекательным предложением, ссылаясь на какие-то нелепости, вроде чести и совести. Да разве кто-нибудь станет интересоваться, честен ли был Ник Картер, если он умрет и тело его будет разлагаться в этом доме, куда еще долгие годы не ступит нога человека? Вместо вас жизнью будут пользоваться живущие, а хуже всего то, что никто никогда не узнает о вашем подвиге. А тут вот есть вода – свежая, живительная влага! О, как она хороша!

Мутушими увлекся в своем изощренном издевательстве до того, что просунул чашку сквозь решетку, намереваясь брызнуть водой в лицо сыщику.

* * *

Одним прыжком Ник Картер очутился возле двери и схватил Мутушими за руку с такой силой, что вода вылилась, а чашка упала и разбилась.

Дик и Патси глухо застонали. Они видели, как пролилась вода, но были уже настолько слабы, что не осознавали, почему это произошло.

С поразительным хладнокровием великий сыщик воспользовался моментом для решительного наступления.

Чашечка воды, которую коварный японец принес для того, чтобы поиздеваться над поверженными противниками, все равно не могла облегчить их страдания. Зато Нику Картеру представилась прекрасная возможность сойтись в поединке со своим врагом.

Тщетно барон Мутушими пытался вырваться. Когда он замахнулся свободной рукой, чтобы ударить узника по лицу, тот схватил его и за эту руку.

Несмотря на то что Ник Картер ослабел вследствие трехдневной голодовки, все-таки его в сравнении с Мутушими можно было считать богатырем.

Он крепко держал барона, как тот ни рвался и ни метался. Сыщик скорее дал бы растерзать себя в клочья, чем выпустил бы своего смертельного врага.

Барон Мутушими ревел и вопил, а строптивый арестант все крепче сжимал его руки. Это единоборство длилось несколько минут, пока измученный японец не отказался от дальнейшего сопротивления.

– Слушайте, барон, – проговорил Ник Картер решительным тоном, – если вы не хотите, чтобы я разукрасил вашу отвратительную рожу, а вы, я вижу, этого боитесь, и если вы не хотите, чтобы я вас задушил, то повинуйтесь моим приказаниям! Поняли?

– Понял, – задыхаясь от бессильной злобы, простонал японский лазутчик.

– Одну руку я теперь уберу, но другой буду держать крепко. Если вы осмелитесь отдернуть свободную руку, то я приведу в исполнение свою угрозу без малейшего промедления. Ну что же, вы оставите руку на решетке?

– Оставлю.

– Вот и отлично!

Ник Картер, как и обещал, отпустил одну руку японца и подождал немного, чтобы убедиться в его послушании. Затем достал из кармана кусок проволоки, которую нашел, когда ломал мебель.

Прежде чем барон успел сообразить, в чем дело, мнимый сенатор привязал его руку к решетке, так что тот лишился возможности отойти от дверей.

– Погодите, барон, это еще не все, – усмехнулся строптивый пленник. Он вынул другой кусок проволоки и, накинув в виде петли на шею своему заклятому врагу, закрепил его концы на дверной решетке таким образом, что тот не мог пошевелиться, если не хотел оказаться задушенным в этой импровизированной удавке.

И только после этого Ник Картер нагнулся и достал револьвер, который Мутушими уронил в тот момент, когда узник напал на него.

– Отлично, он заряжен, – произнес сыщик, взглянув на оружие. – Я весьма благодарен вам, барон, ведь даже если теперь явится хоть тысяча ваших друзей, то вы все равно не уйдете от меня. Зарубите это себе на носу! При первой же попытке нападения на меня или моих друзей я пристрелю вас, как собаку!

– К чему все это?! Уйти отсюда вы все равно не можете, – прохрипел японец.

Он так дрожал от страха, что у него зуб на зуб не попадал.

– Сейчас вы узнаете, к чему это. Сначала скажите, кто еще, кроме вас, находится в доме? – спросил сыщик с таким удивительным спокойствием, что можно было только восхищаться его выдержкой.

– Кроме меня, еще два… два…

– Успокойтесь, барон, а то вас удар хватит! Я хочу знать, что у вас в карманах.

– Ничего интересного для вас.

– Уж позвольте мне самому решить, что интересно, а что нет.

Ник Картер вынул из карманов пленника складной нож, бутылочку с хлороформом, толстую записную книжку, сплошь испещренную заметками на японском языке, и большую связку ключей. Все остальное он оставил на прежнем месте.

– Вот эту-то связку я и искал! – радостно воскликнул сыщик. – А теперь, барон, если вы дорожите жизнью, то остановите меня, когда я дойду до того ключа, которым можно открыть оковы моих друзей; советую вам меня не обманывать. Знаете, сударь, до сего дня я и не подозревал, что во мне таится кровожадный зверь, но теперь этот зверь проснулся, и если вы рискнете довести меня до крайности, то я с великим наслаждением задушу вас собственными руками.

На бледном лице японца появилось выражение смертельного ужаса. Он дрожал от страха.

– Вы легко найдете этот ключ. Это самый большой плоский ключ, – простонал он.

– Хорошо. А где ключ от этих дверей?

– Следующий по размеру.

Мнимый сенатор отыскал указанный ключ, с большим усилием протиснул руки сквозь решетку, дотянулся до замка и вставил ключ в скважину.

Он повернул ключ, сорвал замок и распахнул решетчатую дверь.

Великий сыщик наконец оказался на свободе.

Но даже теперь, несмотря на свою безумную радость, он сохранял самообладание. Он понимал, что следовало оставаться хладнокровным.

Первым делом сыщик, вооружившись револьвером, отправился на поиски воды. Искать пришлось недолго. В соседней комнате был накрыт стол. Оказалось, что Мутушими говорил правду: на случай, если бы Ник Картер ему подчинился, здесь был сервирован роскошный обед.

Сыщик схватил графин с водой и стакан и вернулся к своим помощникам.

Дик и Патси, изможденные голодом, совершенно безучастно смотрели на схватку своего начальника с Мутушими, но, когда увидели, как Ник наливает в стакан воду, они встрепенулись так, что их цепи зазвенели.

Ник Картер чуть не прослезился от радости, глядя на страдальцев. Правда, ему и самому безумно хотелось пить, но он пересилил себя.

– Дик, мужайся, – произнес сыщик, – сначала я напою Патси, он моложе и слабее тебя.

Патси дрожал от нетерпения и чуть не расплескал всю воду из стакана. Но когда Ник Картер принялся поить его маленькими глотками, он мало-помалу начал успокаиваться.

Бедняга осушил весь стакан и молящим взглядом попросил еще.

– Погоди, Патси, сейчас опять настанет твоя очередь, – проговорил сыщик успокаивающе и начал поить Дика.

Ни один, ни другой даже не подумали о том, что их начальник, тоже переживший заточение, быть может, сам еще не сделал ни единого глотка живительной влаги.

Они упросили Ника отдать им весь графин, а затем со вздохом облегчения опять упали на матрасы.

Ник Картер начал снимать кандалы со своих помощников. Наконец цепи упали – Дик и Патси снова были свободны.

Все эти манипуляции отняли много времени.

Когда помощники приободрились настолько, что их можно было оставить одних, Ник Картер решил осмотреть дом.

Он ничего не сказал беднягам о накрытом столе в другой комнате, поскольку иначе они набросились бы на еду и этим причинили бы себе непоправимый вред.

Сам сыщик решил на обратном пути кое-чем перекусить и наполнить еще раз графин водой.

– Послушайте, Дик и Патси, – обратился он к своим помощникам, – я попробую достать еще воды. Вы оставайтесь здесь с бароном и не уходите из этой комнаты без моего разрешения. Ни в коем случае не оставляйте нашего любезного хозяина без присмотра, поняли?

Оба недавних пленника кивнули.

Ник Картер дал Дику складной нож, отобранный у Мутушими, и сказал:

– Ты встань рядом с бароном и, если кто-либо попытается освободить его, пырни его ножом.

– Пусть готовится к быстрой смерти, – прошипел Дик, злобно поглядывая на японца.

В обычных обстоятельствах Дик никогда и не подумал бы мстить. Но сейчас он находился под впечатлением от недавно пережитых мучений.

– Так вот, барон, не рекомендую вам шевелиться, если вы дорожите своей жизнью, – проговорил Ник Картер, обращаясь к Мутушими, и отправился осматривать дом.

С револьвером в руке он первым делом прошел в ту комнату, где стоял богато накрытый стол. Но и теперь он не поддался искушению поесть.

Однако когда в соседней комнате сыщик обнаружил большое ведро со свежей водой, он не устоял и большими глотками жадно осушил несколько стаканов. Не забывая, однако, о своих помощниках, он наполнил графин, отнес его Дику и Патси и затем снова отправился на разведку.

Чем дольше сыщик ходил по комнатам, тем больше убеждался в том, что коварный японец солгал. Нигде в доме он не заметил присутствия сообщников своего заклятого врага.

У парадного входа стояла пролетка. Вожжи были привязаны к дереву. По-видимому, Мутушими прибыл в экипаже один и привез с собой провизию и вино. Пустая корзина из-под съестного валялась в передней.

Ник Картер приготовил несколько бутербродов с мясом, ветчиной и сыром и отнес их своим помощникам, глаза которых расширились при виде этих лакомств.

Они за несколько минут уничтожили все, что было им предложено заботливым начальником.

– Ешьте медленно, а то могут начаться спазмы, – говорил им Ник.

– Пустяки, – воскликнул Патси, к которому уже, казалось, вернулось хорошее настроение, – ничего не будет!

Сыщик не стал им препятствовать и принес еще еды. Сам он не мог даже думать о пище. Тревога теснила ему грудь. Куда мог подеваться тот, из-за которого он навлек все эти опасности на себя и на своих помощников? Находился ли сенатор Марк Галлан в этом же доме? Был ли он вообще захвачен Мутушими?

Во время повторного обхода дома Ник Картер пришел к убеждению, что сенатора в этом здании нет.

Когда-то здесь находилась частная лечебница для психически больных. Прежний владелец, стремившийся лишь к наживе, держал в этом доме совершенно здоровых людей, которые по какой-либо причине были в тягость своим близким. В конце концов власти узнали об этом, лечебница была закрыта, а ее владелец отправился в тюрьму на многие годы, но не вынес этого сурового наказания и повесился в своей камере.

С тех пор здание пустовало. Окрестные жители обходили его стороной из суеверного страха перед привидениями, которые будто бы появлялись там по ночам.

Вот в этот-то заброшенный дом Мутушими и привез своих пленников.

За исключением тех двух комнат, в которых были заточены Ник Картер и его помощники, все остальные помещения были открыты, так что если бы сенатор находился в здании, то найти его было бы очень легко.

Вернувшись по истечении часа к своим помощникам, Ник Картер узнал от Дика, что Мутушими некоторое время назад лишился чувств, поэтому пришлось немного ослабить петлю на его шее.

Ник Картер одобрил это решение и начал развязывать барона.

Вместе со своими помощниками он положил своего пленника на матрас, причем Патси с особенным удовольствием надел на него кандалы, которые раньше были на нем самом.

Затем Ник Картер принес из столовой бутылку водки, при виде которой оба его помощника пришли в неописуемый восторг. Сам сыщик пить ее не стал.

Он попытался привести барона в чувство, что заняло немало времени. Наконец Мутушими открыл глаза. При виде Ника Картера, целого и невредимого, он содрогнулся и, по-видимому, вспомнил все то, что с ним произошло.

– Говорите правду, – обратился к нему сыщик, – где находится сенатор Марк Галлан? Куда вы его упрятали? Отвечайте, от этого зависит ваша жизнь!

– Я все скажу, – простонал японец в полном отчаянии, – только пощадите меня!

– Говорите! – сухо повторил Ник Картер.

– Мы схватили сенатора почти тем же способом, что и вас самих, – с трудом проговорил новоиспеченный пленник. – А потом я решил задержать и ваших помощников.

– С целью убить нас? Кто дал вам на это право?

– Убивать я вас не собирался, о нет! – стал отнекиваться Мутушими. – Я планировал избавиться от вас только в том случае, если бы никакие убеждения на вас не подействовали. Но до этого, я был уверен, дело не дошло бы. Моя система действует безукоризненно, мистер Картер. Вас я в конце концов тоже подчинил бы себе, можете мне поверить. Да, теперь вы покачиваете головой, потому что победа осталась за вами, по крайней мере сейчас. Но придет еще час, когда вы лично убедитесь в непогрешимости моей системы.

– Что вы хотели от нас? Неужели вы действительно рассчитывали сделать изменников из меня, сенатора и моих помощников?

– Японии нужны такие люди, как вы, Ник Картер! Кроме того, ей необходимо заручиться поддержкой со стороны такого влиятельного государственного деятеля, как сенатор Марк Галлан…

– Каким же способом вы собирались заставить меня подчиниться, если бы пытка голодом и жаждой не оказала должного воздействия?

– Об этом мы могли бы побеседовать с вами в Японии, – ответил Мутушими со слабой улыбкой.

– В Японии? – воскликнули все три сыщика в один голос.

– А где же еще?

– Я вас в очередной раз спрашиваю, барон, – продолжал Ник Картер, – где находится сенатор Марк Галлан? По всей вероятности, его в день прибытия встретила на улице графиня Черри? Не так ли?

– Верно, – ответил Мутушими. – Сенатор не хотел показываться с ней в отеле «Метрополь», но был так ею очарован, что не смог отказаться от удовольствия пригласить ее поужинать в ресторане по соседству с гостиницей. Совершенно естественно, что он подпал под воздействие тех же папирос, против которых не устояли даже вы.

– Конечно, конечно, – буркнул Ник Картер, с досадой вспоминая пережитое унижение. – Но где находится сенатор в настоящее время?

– На пути в Японию.

Сыщик широко открыл глаза. Ему показалось, что он неверно расслышал.

– Что за чепуху вы болтаете? Сенатор Марк Галлан находится на пути в Японию?

– Именно, – спокойно ответил барон Мутушими, – мы отправили его торговым судном в ящике, объявив, что внутри находятся шелковые ткани.

– Это черт знает что! – воскликнул Патси.

– Знаешь, Ник, этот негодяй врет не хуже самого дьявола, – заметил Дик.

Один только Ник Картер молчал, догадываясь, как обстояло дело. Японские врачи владели искусством приводить живые организмы в состояние мнимой смерти. Состояние это могло длиться недели и даже месяцы. Циркуляция крови при этом совершенно останавливалась, сердце прекращало биться, и деятельность мозга тоже могла замедлиться. А для того чтобы оживить тело, достаточно было впрыснуть некое вещество, состав которого тоже был известен только японским врачам.

– И вы, барон, готовили нам точно такую же участь? – спросил Ник Картер.

Но Мутушими ничего не ответил на этот вопрос.

Он снова впал в беспамятство.

Когда он закрыл глаза, сыщик подал Дику знак принести из столовой еще одну бутылку водки.

– Я тоже пойду с ним! – воскликнул Патси.

Молодые сыщики отправились в столовую. По дороге Дик сказал своему товарищу:

– Не понимаю, что со мной творится, я ведь в предчувствия не верю, но у меня на душе очень тяжело. Мне кажется, нам следует еще раз обойти дом. Отнеси Нику водку и скажи, что я уже достаточно оправился и вернусь минут через десять.

– Ладно, – буркнул Патси, поглядывая на расставленные на столе блюда, – но предварительно я еще перекушу. После четырехдневной голодовки поневоле захочется есть.

Дик тоже взял кое-что со стола и пошел дальше.

* * *

Тем временем Ник Картер после длительных усилий наконец привел Мутушими в чувство.

Вдруг послышались чьи-то быстрые шаги.

– А, вот и вы, – крикнул сыщик, не оборачиваясь, – давай сюда бутылку, Дик, я волью ему в рот несколько капель!

– Ник Картер, обернитесь!

Сыщик вскочил, словно ужаленный. Он услышал низкий, хорошо знакомый ему женский голос.

Неужели это была правда? Неужели на самом деле графиня Черри стояла на пороге, направив на него два револьвера? Неужели рядом с ней действительно стоял Дюмон?

Бывают мгновения, когда внезапный ужас парализует волю человека. Так было в эту минуту и с Ником Картером.

Снова победа ускользнула из его рук, снова он был застигнут врасплох.

Красавица с дьявольской улыбкой воскликнула:

– Ни с места, Ник Картер! Или я пристрелю вас!

Но вдруг сыщик снова возликовал. Он увидел, как сзади к его врагам подкрадывается Патси, протягивая руки вперед, чтобы схватить графиню.

И тут Ник Картер принял отважное решение. Он предпочитал умереть в борьбе за свободу, чем подчиниться приказанию врага.

Когда Патси вытянул руки, чтобы схватить графиню, Ник Картер внезапно подался вперед и попытался выбить револьвер из рук противницы.

Она выстрелила. Странно – не было ни вспышки от пороха, ни шума выстрела. Вместо этого сыщик опять ощутил тот чарующий аромат и, прежде чем успел сообразить, в чем дело, лишился чувств.

То же самое произошло с Патси. Дюмон быстро обернулся и прямо перед его носом выпустил заряд из такого же револьвера, каких у графини было два.

Дику, который вернулся через несколько минут, также пришлось разделить участь своих друзей. Он ощутил дивный запах цветов и тотчас потерял сознание.

* * *

На следующий день в газетах появились пространные сообщения о бесследном исчезновении сенатора Марка Галлана. Спустя некоторое время стало известно, что знаменитый сыщик Ник Картер и его помощники Дик и Патси тоже пропали без вести, отправившись на поиски сенатора.

Тем временем на товарной станции было сдано в багаж четыре длинных высоких ящика с шелковыми товарами. Ящики эти были отправлены через всю Америку до Сан-Франциско, а там были погружены на пароход, уходивший в сказочную Страну восходящего солнца.

Белые рабы

Палящие лучи южного солнца ярко освещали своеобразный, отчасти фантастический ландшафт.

В то время когда повсюду царила зима, здесь властвовала вечная весна.

На фоне темно-синего неба ярко вырисовывались обнесенные каменной стеной белоснежные здания, построенные в столь необычном стиле, что напоминали собой сказочную картину из «Тысячи и одной ночи».

Обширный парк с большими цветочными клумбами, зелеными полями и весело журчащими фонтанами окружал дом, в котором в настоящее время проживал барон Мутушими, только что вернувшийся из Америки на родину.

Барон, маленький, тщедушный, с хитрой лисьей физиономией, сидел на тенистой веранде своего дома и курил душистую сигару в обществе молодой, изумительно красивой женщины и изящно одетого молодого человека.

А на полях, под надзором нескольких стражников, трудились рабы.

* * *

– Я очень рад, барон, что имею возможность снова приветствовать вас на родине, – произнес молодой человек. – Мой державный отец, микадо[1], также шлет свой привет вам и вашей супруге, а моей двоюродной сестре.

Он с почтением поклонился женщине.

– Итак, мой повелитель не сердится на меня? – спросил барон. – Вы знаете, принц Тен-Итси, что во время осуществления некоторых своих замыслов в Соединенных Штатах я вступил в противостояние с местными властями, и, весьма вероятно, на меня и на мою супругу неоднократно поступали жалобы, тем более что Вишневый Цветок была вхожа в дом президента. Эти господа, конечно, были весьма озадачены, когда узнали, что она горячо содействует мне во всех моих начинаниях и что она, как выражаются эти варвары, шпионка.

– Об этом отец ничего мне не говорил, – ответил сын микадо, и лицо его омрачилось. – Но если быть откровенным, барон, то должен сказать, что вы зашли слишком далеко. Разумеется, нам важно быть осведомленными о планах правительства Соединенных Штатов, но не следует забывать, что мы живем в мире с этим могущественным государством и что наши дружественные отношения не должны быть нарушены. Вам хорошо известно, что и я сам, по поручению моего отца, проживал в Соединенных Штатах, строжайше соблюдая инкогнито, и даже занимался там деятельностью, мало соответствующей моему происхождению.

– Но вы должны признать, принц, что вам так и не удалось раздобыть некоторую чрезвычайно важную для империи информацию, – заметил Мутушими.

– Совершенно верно, – согласился Тен-Итси, – но если я не ошибаюсь, то и ваши старания не принесли ожидаемого успеха, хотя своими действиями вы причинили хлопоты государству, поскольку из-за этого наше правительство несколько раз оказывалось в весьма неловком положении. Не так ли, барон?

Мутушими от досады прикусил губу. По поручению японского правительства он организовал широко разветвленную по всей территории Соединенных Штатов шпионскую сеть и рассчитывал проникнуть в сокровенные тайны правительства Штатов, как то: планы обороны государства, военное судостроение и тому подобное.

Однако президент, обеспокоенный некоторыми загадочными событиями, поручил Нику Картеру выследить вражеских лазутчиков.

Знаменитому сыщику трижды удавалось расстроить коварные замыслы барона Мутушими и даже арестовать его помощников. Но сам барон и его жена каждый раз ухитрялись улизнуть.

А во время последней операции сам сыщик, два его помощника, Дик и Патси, и Марк Галлан, один из наиболее уважаемых сенаторов, пропали без вести.

Их считали погибшими. О том, что Ник Картер преследовал японских шпионов, было известно лишь президенту, сенатору Марку Галлану, а также самому барону Мутушими и узкому кругу его приверженцев.

Хитрый японец, конечно, не сообщил своему императору о том, что вел борьбу с величайшим сыщиком Америки, поскольку в свое время ему было приказано не делать ничего, что могло бы вызвать недовольство правительства Соединенных Штатов.

Вот почему ни сам микадо, ни его министры, ни вообще кто-либо в Японии не знали о том, что в неудачах барона Мутушими был виновен прежде всего Ник Картер.

Известие о внезапном и совершенно необъяснимом исчезновении великого сыщика, слава которого гремела повсюду, дошло и до Японии.

Принц Тен-Итси, не кто иной, как прежний помощник Ника Картера, тоже узнал об исчезновении своего бывшего начальника. Он немедленно связался по телеграфу с Идой, двоюродной сестрой Ника, но получил от нее лишь подтверждение рокового известия.

Кроме самого микадо, никто не знал, какую роль играл Тен-Итси, находясь в Америке. Даже Вишневый Цветок, жена Мутушими, которая под псевдонимом графиня Черри проживала в Вашингтоне и вела активную борьбу с известным сыщиком, не подозревала, в каких отношениях состояли молодой японский принц и ее заклятый враг Ник Картер. Она и представить не могла, что столь разных людей могут связывать узы дружбы.

* * *

– Барон, мне кажется, или там, среди рабов, находятся несколько белокожих мужчин? – вдруг спросил принц, обращаясь к хозяину дома.

Как раз в это время рабы направлялись к дому, сопровождаемые одним из надзирателей.

– Да, там есть несколько белых дьяволов, – презрительным тоном ответил Мутушими, – и я намерен воспользоваться их услугами для выполнения моих последующих проектов в Соединенных Штатах. В настоящее время я приучаю их к безоговорочному повиновению.

Жена барона пожала плечами. Она даже не потрудилась повернуть голову в сторону тех людей, которых ее муж презрительно называл белыми дьяволами.

Совсем иначе на происходящее отреагировал Тен-Итси. Внимательный наблюдатель заметил бы, что, когда европейцы приблизились к дому, принц изменился в лице.

Но молодой японец тотчас овладел собой. Его лицо приняло прежнее бесстрастное выражение, несмотря на страшное волнение, которое обуревало молодого принца.

В троих из приближающейся четверки европейцев он узнал своего бывшего начальника Ника Картера и его помощников Дика и Патси.

Тен-Итси отодвинул свой стул так, чтобы иметь возможность незаметно наблюдать за своими друзьями. Он лихорадочно размышлял над тем, как ему завязать разговор с пленниками, не возбудив при этом подозрений барона и его жены.

– Если я не ошибаюсь, – проговорил он, – то один из этих европейцев, вон тот высокий мужчина с низко опущенной головой кажется мне почему-то очень знакомым.

– Весьма возможно, принц, – ответил Мутушими с торжествующей улыбкой, – вам приходилось слышать об известном американском сыщике Нике Картере? Его портрет совсем недавно был помещен во многих крупных газетах, где были напечатаны прочувствованные некрологи о нем самом и его помощниках Дике и Патси.

– Вы хотите сказать, что этот белый раб…

– Да, это Ник Картер! Или, вернее, тот, который был им когда-то, – ответил барон с неким пренебрежением.

– Но каким образом вам удалось доставить его сюда? – спросил Тен-Итси, с трудом скрывая возмущение.

– Вам, как двоюродному брату моей жены, я могу довериться, – немного подумав, проговорил Мутушими. – Все произошло очень просто. Этот человек – мой злейший враг. Именно он расстраивал все мои планы. Скажу больше: если бы ему посчастливилось выйти победителем из нашего противостояния, то и я и моя супруга в настоящую минуту находились бы не здесь, а в какой-нибудь американской тюрьме. Тщетно я пытался подкупить этих троих сыщиков, тщетно предлагал им огромные суммы за согласие оказать нам содействие. Они отказались даже вступить в переговоры со мной, как отказался и тот четвертый, которого вы видите вместе с ними. Вам следует знать, что это бывший сенатор Марк Галлан.

– Как?! – воскликнул Тен-Итси в беспредельном изумлении. – Значит, эти люди, которых считают погибшими, находятся у вас в плену?

– Они не просто у меня в плену – они мои рабы, мои безмолвные слуги, – с торжествующей улыбкой ответил барон Мутушими. – Я давно уже убедился, что мы получим доступ к секретным планам Соединенных Штатов только в том случае, если заручимся содействием влиятельных лиц, приближенных к американскому правительству. Вот почему Ник Картер, его помощники и сенатор Марк Галлан должны во что бы то ни стало перейти на нашу сторону. Но поскольку по доброй воле они никогда этого не сделают, то необходимо их принудить. Именно это я и собираюсь сделать.

– Но каким же образом вы хотите этого добиться? – спросил Тен-Итси, озадаченный тем, что ему пришлось услышать.

– Я не откровенничал бы с вами, принц, – продолжал Мутушими, закуривая новую сигару, – если бы не питал надежду, что в вашем лице приобрету ценного союзника. Я прекрасно знаю, что вследствие неудач в Соединенных Штатах мое положение при дворе императора сильно пошатнулось и мои враги стремятся окончательно низвергнуть меня. Во избежание этого я и хочу заставить этих американцев перейти ко мне на службу.

– Вы меня сильно заинтриговали, барон. Я уже спрашивал, каким образом вам удалось доставить пленников в Японию. Ведь существуют же портовая полиция, таможни…

– Сейчас я вам все расскажу, принц, – с улыбкой ответил Мутушими. – Дело обстояло вот как. Моя последняя попытка подчинить своей воле сыщиков и сенатора, лишив их на время пищи и воды, не удалась. Мало того, Нику Картеру, этому дьяволу в человеческом обличье, удалось даже захватить меня в плен. Мне грозила неминуемая смерть, если бы в решительный момент не объявились моя жена и Дюмон, которые обезвредили сыщиков посредством известного вам сонного порошка. Дюмон в настоящее время находится в Америке и в мое отсутствие руководит созданной мною шпионской сетью.

– Вот как! – воскликнул Тен-Итси.

– Вам, вероятно, известно, – продолжал барон с самодовольным видом, – что я получил воспитание в буддистском монастыре. Там я обучался у одного из наших величайших ученых, человека, посвященного чуть ли не во все тайны природы. Он создал особую жидкость, посредством которой человека можно погрузить в так называемый летаргический сон. Когда эта жидкость проникает в кровеносные сосуды, все жизненные функции организма приостанавливаются, сердце перестает биться, мозг прекращает свою деятельность, кровообращение останавливается – словом, налицо все признаки смерти, хотя на самом деле человек остается жив. Состояние это может длиться и несколько недель, и несколько месяцев, но смерть не наступает. Тело просто отдыхает, как и душа. Состав этой жидкости мне известен. Для того чтобы вывести организм из этого состояния, достаточно ввести жидкость другого состава. Тогда сердце снова начинает сокращаться, мозг возобновляет свою деятельность, кровообращение восстанавливается. Человек приходит в себя и продолжает жить без каких-либо последствий. Поверьте мне, принц, в природе существуют такие тайны, о которых человек пока еще и представления не имеет. Мы живем на этом свете очень непродолжительное время, мы стареем и увядаем, как цветы на лугу, – и все потому, что мы не знаем истины. Но уже недалеко то время, и я надеюсь до него дожить, когда люди смогут жить сотни и даже тысячи лет, сохраняя при этом вечную молодость. Достичь этого вовсе не так трудно, благо все необходимое заложено в нас самой природой. Мы пока еще не умеем восполнять израсходованные жизненные силы, и в этом повинно наше невежество. Но когда мы пойдем дальше по пути познания, то будем изумляться, вспоминая наших современников, которые довольствуются тем, что рождаются, проживают некий временной отрезок и умирают.

– Значит, великий учитель преподал вам науку останавливать жизнь в человеческом организме? – произнес Тен-Итси. – И вы сделали это с телами этих четырех американцев?

– Вот именно. А затем я уложил их в большие ящики с пометкой «Шелк» и отправил в Японию. На местной таможне ящики с шелком не подвергают досмотру, так как это товар, облагаемый наивысшей пошлиной. Прежде чем воскресить пленников, я использовал еще одно тайное знание, в которое меня посвятил мой великий учитель, – продолжал Мутушими, – я устроил так, что эти белые дьяволы хотя телом и живы, но духом еще мертвы.

– Барон, вы шутите с огнем! – заметил Тен-Итси. – Подумайте только, что может произойти, если ваша тайна откроется. Микадо прикажет вас уничтожить!

– Согласитесь, принц, что когда мне удастся сделать из Ника Картера, его помощников и сенатора безвольных рабов, – спокойно ответил Мутушими, – то немилость микадо обратится в благоволение, и он осыплет меня подарками и почестями.

– И каким способом вы рассчитываете этого добиться?

– Дело уже идет на лад, – усмехнулся Мутушими. – Вишневый Цветок каждый вечер составляет особый напиток из сока трав, который относят этим белым дьяволам. Этот эликсир действует на те участки мозга, которые отвечают за мыслительные способности. Я хочу трансформировать характер этих субъектов, а для этого мне необходимо изменить деятельность их мозговых клеток. Преданность я превращу в продажность, любовь к родине – в предательство, неподкупность обратится во взяточничество. Месяца через два-три я надеюсь завершить это перерождение. Тогда и сам великий сыщик, и его помощники, да и уважаемый сенатор Галлан с удовольствием примут все мои условия. Они вернутся в Америку и тем или иным образом объяснят обществу свое длительное отсутствие. Затем для вида займутся своими прежними занятиями, но действовать будут уже в наших интересах, и при их посредничестве мы получим доступ к секретным планам правительства Соединенных Штатов. Мы узнаем, где находятся бреши в береговой и сухопутной обороне, а после этого перейдем к наступлению на суше и на море. Тогда наконец воплотится в жизнь наша мечта о мировом господстве! Там, где ныне реет государственный флаг Соединенных Штатов, взовьется флаг великой Японской империи! А нас с вами, принц, народ в своих песнях будет восхвалять, нашим гробницам будут поклоняться, как святыне, а наши имена встанут в один ряд с именами величайших героев в истории нашего государства!

Мутушими говорил вдохновенно, и Вишневый Цветок смотрела на него с нескрываемым восторгом.

Принц сделал вид, что и он восхищен идеями барона, на самом же деле он охотно высказал бы ему свое беспредельное презрение.

Друзья Тен-Итси, к которым он был привязан всем сердцем, которые не раз рисковали жизнью ради него, не должны были пасть жертвами барона. Их следовало освободить из-под его власти во что бы то ни стало.

Но как это сделать? Владения Мутушими охранялись сотнями вооруженных воинов, готовых в любую минуту стать на защиту своего господина. Барон принял меры предосторожности, поскольку знал, что впал в немилость микадо.

Отец Тен-Итси послал своего сына к барону Мутушими, супругу принцессы из правящей династии, с единственной целью: чтобы принц уговорил его безоговорочно подчиниться распоряжениям микадо. В ином случае император собирался отправить барону ритуальный кинжал для харакири.

Во время беседы с бароном принц пришел к убеждению, что напрямую добиться освобождения четверых пленников не удастся, поскольку Мутушими именно на них и возлагал все свои надежды на восстановление своей пошатнувшейся репутации.

После всего увиденного Тен-Итси не мог больше оставаться в обществе барона. Он едва сдерживал волнение.

– То, что вы мне сообщили, барон, – воскликнул он, – настолько невероятно, что я попрошу вас разрешить мне удостовериться в этом самому!

Не дожидаясь ответа, он быстро сбежал с веранды и подошел к четверым мужчинам, которые неподалеку от дома копались на грядках.

Сердце у молодого человека усиленно билось, когда он приблизился к своему бывшему начальнику, которого очень уважал и искренне любил, и тихо произнес его имя.

Но сыщик только поднял голову и бессмысленно взглянул на молодого японца, а затем снова опустил голову и продолжил работать. Принцу стало ясно, что Ник Картер его не узнал.

Дик и Патси тоже не узнали своего прежнего товарища.

Тен-Итси пришел в неописуемый ужас. Мутушими сказал правду: барон лишил рассудка и великого сыщика, и его спутников.

* * *

Тен-Итси знал: чтобы победить барона Мутушими, ему придется напрячь все силы.

Как сын микадо принц, конечно, имел большое влияние при дворе, но и у Мутушими было немало влиятельных сторонников. Кроме того, барон окружил себя маленькой армией и жил в своем поместье, которое находилось на расстоянии нескольких десятков миль от столицы.

Правда, Тен-Итси мог бы тайно связаться со своим отцом и вытребовать войска, которые без труда сломили бы сопротивление барона.

Таким образом принц мог расстроить его планы, но это не принесло бы никакой пользы его друзьям. Он понимал, что когда Мутушими узнает, что присутствие в поместье пленников-иностранцев угрожает его безопасности, то он без раздумий убьет их или переправит в такое место, где отыскать их будет невозможно.

Поместью, расположенному на довольно высоком холме, была уже не одна сотня лет. Предки Мутушими принадлежали к ограниченному кругу влиятельнейших сановников Японской империи.

Не единожды за свою многовековую историю это поместье выдерживало осаду неприятельских войск. Случались и захваты, и пожары, но каждый раз оно восставало из пепла, с каждым разом все более величественное и обширное, чем прежде.

Ходили также слухи о бесчисленных тайных ходах и подземных казематах, где сгинуло немало врагов рода Мутушими. Поговаривали даже, что глубоко под фундаментами строений обитали огнедышащие драконы, готовые по мановению руки своего повелителя выбраться наружу и испепелить своим палящим дыханием все окрестности.

Из всего этого Тен-Итси вывел заключение, что силой ему не удастся освободить своих друзей. Но что же можно было сделать, к какой прибегнуть хитрости, когда противник имел в своем распоряжении сотни хорошо вооруженных и обученных слуг, когда все выходы постоянно находились под охраной часовых?

В глубоком раздумье принц прогуливался по освещенным луной дорожкам парка.

Он ломал голову, составляя всевозможные планы и проекты, отметал их один за другим за невыполнимостью и никак не мог прийти к какому-то конкретному решению.

Сначала молодой человек решил довериться своей двоюродной сестре, вместе с которой рос в императорском дворце. Но он никак не мог отважиться на этот шаг, который в случае неудачи неминуемо повлек бы за собой провал всего дела.

Он прекрасно знал, что Вишневый Цветок вышла замуж вовсе не по любви, а с целью избавиться от необходимости вести отшельническую жизнь принцесс второго ранга.

Но с течением времени она сделалась преданной помощницей своего мужа. Невзирая на свое высокое происхождение, она согласилась играть роль шпиона в Вашингтоне. Вследствие этого она впала в немилость у своего венценосного дяди и была отправлена в ссылку вместе с мужем-фанатиком.

Стала бы она союзницей Тен-Итси? Поддержала бы его действия против барона? На эти вопросы принц пока не мог найти ответа.

Он знал, что его двоюродная сестра чрезвычайно честолюбива и мечтает лишь о том, чтобы добиться блестящего положения и обрести влияние при императорском дворе.

Если бы принцу удалось убедить ее в том, что она губит свое будущее, поддерживая несбыточные проекты своего мужа! Она ведь только потому была на стороне барона Мутушими, что рассчитывала таким путем добиться влияния и власти при дворе в Токио.

Тен-Итси опасался довериться сестре, хотя сознавал, что без ее помощи ему не удастся сделать ничего, что могло бы облегчить участь его друзей или вернуть им свободу.

Встревоженный и мрачный, он прохаживался по красивым аллеям парка. Очарование окружающей природы не занимало его, благоухание цветов и плеск воды в фонтанах не радовали, как прежде. Он вновь и вновь вспоминал, с каким выражением лица смотрел на него его любимый учитель Ник Картер.

«Что же мне сделать, друзья мои, чтобы доказать вам свою преданность? – думал Тен-Итси. – Само провидение привело меня сюда, в поместье барона. Помогите мне, всемогущие боги, избавить моих друзей от горькой участи, которая для них в сто раз хуже самой смерти!»

Молодой человек, занятый тягостными мыслями, не заметил, как оказался у того флигеля, в котором были расположены апартаменты его двоюродной сестры.

Флигель был соединен с главным зданием красивой галереей.

Здесь, при свете луны, среди густой зелени, Тен-Итси вдруг заметил молодую девушку в кимоно, которая осторожно несла в руках закрытый кувшин. Ее мертвенно-бледное лицо хранило печальное выражение. Во взгляде сквозили робость и страх.

Не замечая стоявшего за одной из колонн Тен-Итси, девушка шла по галерее.

– Талика! – вдруг воскликнул принц.

Она боязливо оглянулась по сторонам и наконец увидела очертания фигуры молодого человека, но лица его не различила.

– Кто зовет меня именем, которое я прежде так любила? Кто ты, незнакомец?

– Неужели ты не узнаешь меня? – прошептал Тен-Итси, выходя из-за скрывавшей его колонны и приближаясь к девушке. – Талика, очаровательная гейша, которая восхищала весь Токио своим золотым сердцем, своим чистым смехом, исчезновение которой вселило уныние во все сердца? Каким образом ты очутилась здесь?

Талика подошла поближе и посмотрела на юношу. Узнав его, она задрожала так сильно, что даже расплескала несколько капель из кувшина.

– Принц Тен-Итси! – проговорила она в смятении. – Если нас кто-нибудь здесь увидит и донесет моей госпоже, я погибла! Она велит меня засечь!

– Засечь?! Тебя, свободную гейшу?! Тебя, очаровательную Талику, красоту которой красноречиво восхвалял даже мой отец, танцами которой он не раз восхищался? Тут кроется какая-то тайна. Откройся, Талика, ты можешь мне довериться! Ты знаешь, я всегда был твоим другом и поклонником. Зачем ты оставила Токио? По собственной ли воле ты здесь оказалась?

– О нет! Меня привели сюда силой и силой же удерживают в этом ужасном доме, – едва слышно проговорила бедняжка, робко оглядываясь, словно опасаясь, что кто-то может ее подслушать, – отойдемте со мной в тень, ваше высочество. Вы и не подозреваете, насколько жестока и бессердечна ваша двоюродная сестра!

На лбу Тен-Итси пролегла глубокая складка. Он вместе с гейшей скрылся в тени кустов и обнял ее.

– Принц! Меня ждут в помещении рабов, – боязливо произнесла она, – каждый вечер я ношу туда напиток для белокожих людей, приготовленный Вишневым Цветком. Подождите, пока я вернусь. Тогда я отвечу на все ваши вопросы.

Девушка хотела было уйти, но принц удержал ее за руку.

– Доверь мне на минуту кувшин, который ты держишь, – попросил Тен-Итси.

– Но мне приказано отдать кувшин надсмотрщику над рабами, – робко возразила она.

– Неужели ты можешь мне в чем-нибудь отказать? – с легким упреком сказал ей Тен-Итси. – Да еще в первой же моей просьбе, с которой я обращаюсь к тебе после долгих лет разлуки?

– О, если бы вы не оставили нашу родину, все было бы иначе, – отозвалась девушка и тяжело вздохнула, – тогда я знала бы, к кому мне обратиться за помощью.

– Но теперь, Талика, я вновь с тобой и клянусь моими славными предками, что буду охранять твою жизнь и за все потребую отчета у твоих мучителей, – решительно произнес Тен-Итси.

Он взял из ее рук кувшин с ядовитой жидкостью, предназначенной для Ника Картера и его товарищей по несчастью.

Служанка не препятствовала принцу, когда тот поднял крышку и заглянул в кувшин.

– Что вы делаете, ваше высочество? – воскликнула она испуганно.

Тен-Итси вылил жидкость из сосуда и заменил ее свежей водой из ближайшего фонтана.

– Что вы делаете?! Госпожа убьет меня, если узнает об этом!

– Если ты сама не скажешь ей, то она никогда ничего не узнает, – заверил Тен-Итси растерявшуюся девушку. – Выслушай меня, Талика! Я доверю тебе тайну! Те белокожие люди, для которых твоя госпожа готовит этот напиток, – мои друзья. Они не раз спасали мне жизнь, я обязан им очень и очень многим. Напиток, который ты им носишь, предназначен для того, чтобы лишить их разума, чтобы превратить этих героев в негодяев, сделать из честных людей предателей! Да, ты этого понять не в состоянии, но я думаю, что ты поверишь мне на слово, не правда ли?

Девушка бросила на юношу преданный взгляд, полный бесконечной самоотверженной любви, и произнесла:

– Приказывайте, принц! Я с радостью умру для вас!

– Нет, Талика, речь идет не о смерти, – с улыбкой ответил он, – напротив, я хочу разорвать твои оковы и вернуть тебе свободу. Скоро наступит день, когда весь Токио снова будет у твоих ног и воздаст должное твоей красоте и твоей чистой душе. Обещай мне только одно. Моя просьба, быть может, покажется тебе чудовищной, но придет время, и я все тебе объясню. Согласна ли ты каждый вечер выливать этот напиток, как я это сделал сегодня, и наполнять кувшин чистой водой? Губительная жидкость так же чиста и прозрачна, как обычная родниковая вода, так что никто подмены не заметит. Сделаешь ли ты это для меня, Талика?

Она покорно склонила голову.

– Да будет воля богов и ваша, принц, – прошептала девушка, – я сделаю все, что вы хотите. Но теперь я должна идти. Надсмотрщик привык к тому, что я приношу кувшин в одно и то же время.

Она взяла сосуд из рук Тен-Итси, быстро побежала дальше по галерее и вскоре скрылась из виду.

Молодой человек радостно улыбнулся.

«Какой счастливый случай, – подумал он. – Талика находится здесь, очевидно, в плену у моей двоюродной сестры. Теперь я припоминаю: Вишневый Цветок всегда завидовала красоте этой гейши. По всей вероятности, она похитила бедную девушку… Я никогда не думал, что Вишневый Цветок так бессердечна! Задача моя, однако, усложняется: мне предстоит не только освободить Ника Картера и его товарищей, но и защитить Талику. И все это я должен совершить в одиночку! Но как бы то ни было, я доведу это дело до конца. Оно окончится победой или смертью».

В глубоком раздумье принц вернулся в дом.

* * *

Тен-Итси жил в поместье барона Мутушими уже третью неделю. Все это время он только и делал, что развлекался.

С бароном он был в наилучших отношениях и делал все, чтобы убедить Мутушими, будто тот обрел в его лице преданного союзника.

Со своей двоюродной сестрой Тен-Итси тоже вел себя по-дружески. Он часто сопровождал ее на прогулках и улыбался ее шуткам.

Принц поставил себе за правило в присутствии двоюродной сестры не обращать никакого внимания на Талику, точно ее вовсе не существовало. Он, казалось, и не догадывался, что робкая служанка и всеми любимая гейша, исчезнувшая из Токио, – одно и то же лицо.

На самом же деле Тен-Итси внимательно наблюдал за всем, что происходило в поместье барона Мутушими. Молодой человек незаметно заводил беседу то с одним, то с другим из слуг и ловко выпытывал у них то, что ему было необходимо.

Но его надежды обрести во вражеском лагере тайных союзников не оправдались.

Мутушими обладал редким даром убеждать своих подчиненных. Он был из тех предводителей, которым было достаточно сказать слово, чтобы их приверженцы пошли даже на смерть.

Тен-Итси вскоре понял, что Мутушими потому и чувствовал себя в безопасности, что был уверен в безусловной преданности своих слуг.

При таких обстоятельствах принц, конечно, не рискнул посвящать кого бы то ни было в свои планы. Даже Талике он ничего о них не рассказал, а когда заметил, что его двоюродная сестра следит за ними, то и вовсе перестал встречаться с прекрасной гейшей.

Талика ужасно страдала, видя, что принц избегает ее. Девушка порой поглядывала на него, словно пытаясь дать понять, что исполняет данное ему обещание и, рискуя собственной жизнью, приносит надсмотрщику чистую воду вместо ядовитого напитка.

Соблюдая крайнюю осторожность, Тен-Итси изредка подходил к своим друзьям, работавшим в саду и пытался заговорить с ними. Но те, как и прежде, не отвечали, а лишь недоуменно смотрели на него, точно видели в первый раз.

В подобных случаях принц вынужден был ограничиваться тем, что называл кого-нибудь из своих друзей по имени и пытался выяснить, помнят ли они его. Хотя молодой человек при этом говорил по-английски, тот или иной из находившихся поблизости работников мог понять его речь и передать услышанное барону.

Так продолжалось несколько недель. Тен-Итси уже начинал сомневаться в благополучном исходе своей затеи. Но наконец наступила долгожданная развязка.

В один из дней принц опять сумел подойти к своим друзьям, чтобы шепнуть им несколько слов.

Вдруг он услышал свое имя. Это сам Ник Картер звал своего бывшего ученика и помощника.

Сыщик стоял на коленях перед клумбой и занимался тем, что заменял увядшие цветы свежей рассадой.

Тен-Итси моментально остановился. Словно не обращая никакого внимания на работника, он начал медленно раскуривать папиросу.

– Тен-Итси, – тем временем произнес Ник Картер, не поднимая головы, – могу ли я рассчитывать на твою преданность? Остался ли ты тем, кем был прежде?

– Что за вопрос, – вполголоса произнес принц, – я готов отдать свою жизнь, чтобы спасти вас, учитель, и ваших помощников. Наконец-то вы меня узнали!

– Тише. За нами следят. Жди меня в один из ближайших вечеров в зеленой комнате неподалеку от галереи, поблизости от входа в помещение рабов. Не знаю, когда мне удастся туда пробраться, быть может, даже сегодня.

Сыщик вдруг умолк. К ним приближался один из надзирателей.

Принц, не теряя присутствия духа, продолжил громко говорить со стоявшим рядом с ним на коленях белым рабом, а тот смотрел на японца бессмысленным взглядом.

Тен-Итси начал догадываться, что Ник Картер давно уже раскрыл намерения своих мучителей и только притворялся, что с каждым днем тупеет все больше.

Три вечера подряд принц тщетно поджидал сыщика в указанном месте.

Он не понимал, каким образом Ник Картер рассчитывал улизнуть из помещения, где находились рабы, ведь надсмотрщики следили за пленниками круглосуточно. Белых рабов на ночь запирали в отведенном им чулане. Однажды молодой принц, случайно проходя мимо, увидел, что мебели в этом помещении нет и рабам приходится спать прямо на покрытом рогожами полу. У несчастных узников не было в распоряжении никаких подручных средств, которыми они могли бы воспользоваться при попытке бежать.

Побег казался совершенно невозможным, поскольку собаки барона Мутушими, несомненно, тотчас напали бы на след беглецов, не говоря уже о том, что многочисленные вооруженные слуги бросились бы в погоню за ними.

В один из вечеров, когда Тен-Итси тщетно дожидался появления своего любимого учителя, он увидел, как через зеленую комнату проскользнула гейша Талика с кувшином в руках. Чтобы попасть в помещение рабов, она должна была пройти здесь.

Тщетно молодой человек пытался с ней заговорить. Девушка боязливо взглянула на него, прикоснулась пальцем к алым губам и быстро удалилась.

Наконец настал час развязки.

Барон Мутушими вместе со своей женой отправился охотиться на фазанов. Принц отделался от приглашения сопровождать их и рассчитывал на то, что до рассвета хозяева поместья домой не возвратятся.

Тен-Итси стоял и ждал. Вдруг он услышал какой-то странный звук, похожий на царапание, доносившийся откуда-то снизу. Он и в предыдущие вечера обращал внимание на этот шорох, который то усиливался, то утихал.

Изумление принца возросло до предела, когда одна из стен комнаты вдруг раздвинулась и в образовавшемся отверстии показалась фигура Ника Картера.

– Вы ли это, учитель?

– Да, это я, – вполголоса произнес сыщик, – надо поторопиться, нас могут увидеть. Надсмотрщики в последние дни удвоили бдительность. Не знаю, в чем дело, но вчера уже не Талика, а другая рабыня принесла нам ядовитый напиток.

– Вы знаете…

– Сейчас нет времени на объяснения, – со слабой улыбкой продолжал Ник Картер, – могу лишь сказать, что ни я, ни мои товарищи не выпили ни единой капли ядовитого питья. Мы только для отвода глаз притворялись, что пьем его, на самом же деле полностью выливали.

– Но мне казалось, что еще до вашего пробуждения барон, как бы это выразиться, сломил ваше сопротивление?

– Да, но, вероятно, мой организм оказался сильнее, чем он мог предположить. Словом, я заподозрил неладное и предупредил своих товарищей. Мы, конечно, притворялись, будто с каждым днем все больше и больше подпадаем под воздействие напитка. Мне было тяжело обманывать тебя, Тен-Итси, но я не решался заговорить с тобой, поскольку за нами неотступно следили.

– О, если бы я знал об этом раньше! – вздохнул молодой японец. – Сколько бессонных ночей, сколько горя я пережил! Я уже начал сомневаться в успешном воплощении моего замысла, поскольку совершенно не замечал в вашем состоянии никакого улучшения. В течение последних недель вам приносили только чистейшую ключевую воду. Мне удалось заручиться содействием той служанки, которая носила вам ядовитый напиток. Но перейдем к делу: сегодня мы должны составить план освобождения из плена. Скажите, как вам удалось улизнуть из вашей клетки?

– Это было бы нетрудно, – ответил Ник Картер, – если бы не приходилось опасаться надзирателей. Тебе известно, Тен-Итси, что у меня богатый опыт в деле обнаружения потайных дверей и секретных пружин. Мне удалось установить, что и в нашем чулане тоже имеются раздвижные стены. Но механизм оказался проржавевшим, поскольку уже многие годы не приводился в движение. Нынешние владельцы поместья, по всей вероятности, не знают о существовании этих потайных дверей. Ты и понятия не имеешь, Тен-Итси, с какими трудностями была сопряжена моя работа. Работа, которую я выполнил бы в течение одного часа, если бы обладал своей прежней силой и имел бы в распоряжении необходимые инструменты, длилась несколько недель. Я не спал по ночам, чтобы использовать короткие промежутки времени между обходами надзирателей. Я ловил каждую минуту и должен был всегда оставаться настороже, так как наши надсмотрщики обуты в войлочные туфли и ходят неслышно. Работа моя состояла преимущественно в выскабливании окаменевшей пыли, забившей щели раздвижной стены. Приходилось работать только вручную, буквально выцарапывать грязь ногтями.

– Какие муки вам пришлось пережить!

– Когда Дик и Патси окончательно пришли в себя и смогли оказывать мне содействие, стало легче, – продолжал Ник Картер, – мы чередовались и не раз подвергались опасности быть застигнутыми врасплох. Наконец нам удалось привести в движение механизм, и я мог продолжать исследования. Но это оказалось сопряжено с новыми трудностями. Надсмотрщики неминуемо открыли бы наши замыслы, если бы вошли к нам в мое отсутствие. Когда я разобрался в подземном лабиринте настолько, что мог уже определить местонахождение определенного помещения, в данном случае зеленой комнаты, то наткнулся на непреодолимые препятствия. По всей вероятности, все наши труды пропали бы даром, если бы мы не нашли помощницу в лице красавицы Талики.

– Как?! – изумился Тен-Итси. – Она рискнула помочь вам? Каким образом?

– Как-то раз она принесла нам напиток от своей госпожи. В этот момент надзиратель вышел в противоположные двери, не заметив прихода Талики. Меня охватил неописуемый восторг, когда молодая служанка торопливо шепнула мне: «Не печальтесь, принц Тен-Итси вам друг, он заботится о вас. Можете спокойно пить воду, которую я отныне буду приносить вам вместо ядовитой жидкости».

– Какая славная девушка, – пробормотал принц, растроганный до глубины души.

– Она явилась, точно ангел с неба, – продолжал Ник Картер, – но это еще не все: как-то раз, когда Талика снова воспользовалась удобным моментом и шепнула мне несколько слов утешения, я рискнул довериться ей и сказал, что собираюсь бежать через обнаруженную мной потайную дверь. Я попросил ее тщательно осмотреть стены смежного помещения – вдруг там найдется подобная дверь…

– И ей удалось?..

– Да, благодаря ей я обнаружил вот эту зеленую комнату. Девушка указала мне, в каком направлении следует продвигаться по подземным ходам. Имей в виду, Тен-Итси, что в моем распоряжении было всего лишь несколько минут, иначе надсмотрщики обратили бы внимание на мое отсутствие и забили бы тревогу. Лишь несколько позднее, когда Талика предложила подменять меня…

– Как так? – изумился молодой человек.

– Она очистила от пыли щели в наружной стене, тогда как я работал изнутри. Однажды вечером, когда эта работа была окончена, я ждал ее у проема. Она прошла через подземные ходы, завернулась в одеяло и легла рядом с моими товарищами. Впрочем, я забыл тебе сказать, что несчастного сенатора Галлана держат не вместе с нами, а в другой камере. Я опасаюсь, что с ним может произойти самое худшее. Тщетно я пытался предупредить его, он ничего не понимает… Мне не удалось втолковать ему, как опасен напиток, который приносят по вечерам.

– Будем надеяться, что нам удастся помочь и ему, – заметил Тен-Итси, – сейчас важнее всего помочь вам, Дику и Патси. А где сейчас находится Талика?

– Она опять заняла мое место. Если бы не она, я не смог бы так долго беседовать с тобой.

Вдруг Ник Картер умолк.

Послышались громкие, сердитые мужские голоса и всхлипывание женщины, по-видимому, страшно перепуганной.

– Уходите, – шепнул Тен-Итси, – никто не должен увидеть вас здесь или узнать о существовании потайного хода, иначе все погибло.

Ник Картер скрылся за дверями, и принц вздохнул с облегчением.

* * *

Шум приближался.

Несмотря на всю свою отвагу и хладнокровие, молодой человек все-таки вздрогнул, поскольку ясно расслышал резкий голос барона Мутушими.

Появление барона, будто бы уехавшего на охоту, служило доказательством того, что у него возникли определенные подозрения. Возможно, что бдительные надсмотрщики обнаружили исчезновение Ника Картера и доложили об этом своему господину.

Опасения Тен-Итси были не далеки от действительности.

Прошло еще несколько секунд. Вдруг дверь распахнулась, и в свете бумажных фонарей молодой человек увидел хозяина поместья, лицо которого было перекошено от злобы.

Он втащил в комнату несчастную Талику и с такой силой толкнул ее, что она упала на пол посередине комнаты.

За спиной барона в дверях появилось человек двадцать вооруженных слуг, которые остановились в галерее, ожидая приказаний повелителя. Одновременно с этим открылась и другая дверь, и там тоже появилось несколько вооруженных слуг.

Мутушими с ненавистью взглянул на своего гостя. Тот, бледный от волнения, стоял в центре комнаты и с ужасом глядел на людей, занявших оба выхода.

Наконец он оправился от первого испуга и наклонился, чтобы помочь Талике подняться.

Но Мутушими остановил его.

– Принц Тен-Итси, – крикнул он, – не двигайтесь, или я забуду, с кем говорю, и прикажу своим воинам застрелить вас!

– Барон Мутушими, вы забываетесь! – воскликнул Тен-Итси. – Кто дал вам право говорить таким тоном с принцем правящей династии?

– Право?! – расхохотался Мутушими. – Мое право – сила. Здесь, в этом доме, и на много миль в округе господствует только моя воля! Никакого микадо я здесь не признаю! И если мне будет угодно расстрелять принца правящей династии, то никто не помешает мне сделать это. От исхода наших переговоров, принц Тен-Итси, будет зависеть, доживете ли вы до завтрашнего дня или нет.

Молодой человек пренебрежительно повел плечами в ответ на дерзкие слова барона и повернулся, чтобы уйти.

Но Мутушими остановил его.

– На прицел! – крикнул он своим слугам, указывая на юношу. – И когда я скомандую «стреляй», то вы пристрелите его! Я не шучу, принц!

Барон помолчал немного, а потом обратился к своим воинам:

– Закройте двери снаружи, но оставайтесь с ружьями наизготовку. Когда я подам сигнал, войдете сюда и пристрелите этого человека.

Воины удалились.

– Знайте же, принц, – продолжал Мутушими, обращаясь снова к Тен-Итси, – что я не доверял вам с самого первого момента. Совершенно случайно я узнал, что вы значительно лучше знакомы с Ником Картером, чем это показывали, и именно поэтому я для вида открыл вам свои планы, будто бы с целью приобрести в вашем лице союзника. На самом же деле я поступил так для того, чтобы понять, можно ли вам довериться.

– Значит, вы следили за каждым моим шагом? – спросил молодой человек.

– Конечно, – с насмешливой улыбкой признался коварный барон, – я даже вел дневник и могу повторить вам слово в слово все то, о чем вы говорили с моим пленником. Признаюсь, принц, я считал вас умнее. Неужели вы не знаете, что мои шпионы знают язык глухих и умеют читать по губам? А здесь, у меня в поместье, находятся лучшие знатоки этого языка, и именно им был поручен надзор за белыми рабами. Да, я знаю все. Я знаю, что вы уговорили Талику выливать напиток, который готовила моя жена, и заменять его водой. Я знаю, что Ник Картер предложил вам ждать его здесь, в зеленой комнате. Я давно уже мог положить конец этому заговору, но предпочел уличить вас на месте. Только для этого я будто бы отправился на охоту, на самом же деле я находился здесь, поблизости, поджидая вас, принц Тен-Итси. И я повторяю: я знаю все.

– Если это так, то для чего вы так настойчиво стараетесь меня в этом убедить? – спросил молодой человек, пожимая плечами.

– С вами, принц, я поговорю после! – крикнул Мутушими в гневе и обратился к Талике, которая все еще лежала на полу и рыдала.

– Сначала я рассчитаюсь с тобой, негодная. Я знаю все, ты слышишь меня? Знаю, что ты пыталась провести надсмотрщиков, ложась на место пленника. Я только пока еще не выяснил, где находится тайный ход, но и то лишь потому, что не хотел возбуждать подозрений заговорщиков. Говори, если ты не хочешь, чтобы я убил тебя на месте или чтобы мои собаки растерзали тебя на куски. Немедленно покажи мне ход в подземелье. Где он находится?

Мутушими подскочил к несчастной девушке и поднял ее с пола, схватив за волосы.

– Еще раз спрашиваю, где ход?!

Талика обезумела от боли и ужаса. Она онемела от страха и молча глядела на своего мучителя широко раскрытыми глазами.

– Ты молчишь, негодная! – взревел Мутушими. – Ты смеешь упорствовать?!

Он замахнулся, чтобы ударить несчастную по голове. Но тут произошло нечто неожиданное.

Стена почти неслышно раздвинулась, и в отверстии появилась крепкая фигура Ника Картера.

Мутушими услышал шорох и обернулся.

Кровь застыла у него в жилах, когда он увидел того, кому причинил так много горя и мучений. Но ужас барона стал неописуемым, когда по глазам своего заклятого врага он понял, что тот совершенно не утратил своих выдающихся умственных способностей.

В душе Мутушими был трусом и всегда дрожал за свою жизнь.

Прежде чем он успел позвать на помощь, Ник Картер одним прыжком подскочил к нему и обеими руками сжал его горло.

Гибкий японец извивался в руках сыщика, хрипел и пытался вырваться. Но тут бывший узник ударил его кулаком в висок. Мутушими упал и лишился чувств.

– За мной, – шепнул Ник Картер Талике и Тен-Итси, которые никак не могли опомниться от всего того, что произошло на их глазах, – надо бежать, прежде чем барон очнется.

Молодой человек хотел что-то сказать, но Ник Картер толкнул его в тайный ход, взял девушку на руки и скрылся за дверью. Стена задвинулась за его спиной.

Удивленный тем, что в зеленой комнате воцарилась полная тишина, один из начальников приоткрыл дверь и заглянул туда. Увидев на полу барона, он вскрикнул от ужаса.

В это время в комнату ворвался через вторую дверь другой отряд. Поднялась страшная суматоха.

Еще за несколько минут до этого воины видели в комнате своего повелителя вместе с принцем Тен-Итси и гейшей Таликой. А теперь Мутушими без чувств лежал на полу, а принц и гейша исчезли.

Японцы очень суеверны. В особенности они верят в существование духов и привидений. Каждое непонятное явление они склонны приписывать влиянию таинственных сил.

Воины в ужасе переглядывались. Хотя все они были вооружены с головы до ног, на их лицах отражался беспредельный страх. Если бы один из них сейчас поднял панику, те самые воины, которые по мановению руки своего господина были готовы идти на смерть, разбежались бы во все стороны.

Но в конце концов начальники отрядов все-таки сообразили, что нет ничего сверхъестественного в том, что они увидели.

– Принесите воды и позовите врача, – приказал один из них.

Несколько воинов тотчас удалились.

Вскоре явился домашний врач барона, и ему удалось быстро привести хозяина в чувство. Мутушими встрепенулся и огляделся.

– Что это? Где я? – спросил он.

Но тут он вспомнил, что с ним случилось.

– Схватите их! Свяжите их! Талику! Тен-Итси! Ника Картера! – взревел он, задыхаясь от ярости.

В приступе бешенства барон вскочил на ноги и с налитыми кровью глазами стал оглядываться по сторонам.

– Несите топоры! – кричал он, сжимая кулаки. – Сломайте стены! Мы обнаружим их нору! Живее! Торопитесь, негодяи!

Словно помешанный, он бросался от стены к стене и бил в них кулаками, надеясь узнать таким образом, где находится потайная дверь.

Когда вернулись слуги с топорами, Мутушими все еще стоял в раздумье, не отдавая приказания ломать стены. Он вспомнил, что в тот момент, когда на него кинулся Ник Картер, он в одной из стен увидел высокое отверстие, о существовании которого раньше не подозревал.

– Начинайте с той стены! – крикнул барон, указывая рукой на ту стену, которая показалась ему подозрительной. – Собак сюда! Когда мы войдем в потайной ход, то с их помощью выследим беглецов! Через четверть часа они должны лежать связанными у моих ног! О, я покажу им, как страшен гнев Мутушими!..

* * *

– У тебя есть оружие? – спросил Ник Картер у Тен-Итси, когда за ними закрылась потайная дверь.

– Нет, – отозвался бывший ученик, – вы же знаете, что у нас в Японии гости не должны иметь при себе оружия. Но у меня есть карманный электрический фонарь, который я привез из Нью-Йорка.

– Прекрасно, – радостно воскликнул сыщик, – это в данную минуту более ценно, чем целый арсенал! Мы не можем вступить с ними в открытый бой, поскольку их слишком много. Остается только бежать. Нужно найти выход из этого подземного лабиринта!

– Если бы нам удалось пробиться к ближайшей железнодорожной станции с телеграфом, – шепнул ему принц, – то я мог бы известить отца о том, что здесь происходит, и он не замедлил бы прислать войска.

– Это пока невыполнимо, – ответил Ник Картер, – подождите меня здесь, а я пойду за Диком и Патси. Кто из вас знает, где держат сенатора Галлана? Возможно, мы ночевали в смежных помещениях, но не догадывались об этом…

– Мне не известно, где находится сенатор, – проговорил молодой человек, – но сейчас нам не до этого! Хорошо, если мы сможем выручить Дика и Патси! Поторопитесь, заклинаю вас! Приказания Мутушими исполняются с изумительной быстротой, каждая секунда дорога!

Талика тоже не знала, где находится сенатор.

– Торопитесь, учитель, – снова повторил Тен-Итси, – нельзя терять драгоценное время. Если нам удастся бежать, то мы потом освободим из когтей Мутушими и мистера Галлана.

Нику Картеру пришлось согласиться с этими доводами, тем более что его собственная жизнь висела на волоске.

При ярком свете электрического фонаря беглецы увидели бесчисленное множество низких, выложенных кирпичами проходов. Их было такое количество, что сыщик погасил фонарь, чтобы это не сбило его с толку. Он так часто пробирался в темноте от своего чулана до зеленой комнаты, что мог найти дорогу с закрытыми глазами.

Осторожно раздвинув стену того помещения, где находились Дик и Патси, Ник Картер понял, что явился как раз вовремя.

Перед обоими узниками с револьверами в руках стояли два надсмотрщика, готовые выстрелить при малейшем подозрительном движении. Третий надзиратель стоял спиной к той стене, через которую должен был войти Ник Картер, и держал в руке фонарь, слабо освещавший помещение.

«Сейчас или никогда», – подумал сыщик.

Он подскочил к ближайшему надсмотрщику, ударом кулака сшиб его с ног и вырвал из руки револьвер.

В ту же секунду Картер рукояткой револьвера нанес второму охраннику удар в висок, так что тот свалился с ног и лишился чувств.

Но тут обернулся на шум третий надзиратель. Он прицелился в нападавшего, и, прежде чем сыщик успел отвести его руку, грянул выстрел.

По всей вероятности, он был бы убит, если бы в дело не вмешался Дик.

Заметив, что надсмотрщик оборачивается и поднимает револьвер, Дик, который был связан по рукам и ногам, бросился вперед и с силой подкатился надзирателю в ноги, так что тот потерял равновесие и упал навзничь.

Ник Картер быстро снял веревки со своих помощников.

– Надеюсь, ты не ранен? – спросил его Дик.

– Нет, пуля пролетела рядом с моей головой. А теперь заберите у них оружие и следуйте за мной.

– Тен-Итси тоже здесь? – поинтересовался Патси.

– Конечно.

Сыщик постоял несколько секунд в нерешительности. Сначала он решил выведать у надсмотрщиков, где находится сенатор Марк Галлан. Но после непродолжительного размышления он все же оставил эту мысль. Потребовалось бы слишком много времени для того, чтобы привести японцев в чувство. К тому же они наверняка признались бы не сразу.

Ник Картер понял, что придется оставить сенатора в плену. Но сыщик дал себе клятву, что не уедет из Японии до тех пор, пока ему не удастся освободить Марка Галлана.

К счастью, фонарь надсмотрщика не разбился при падении. Сыщик поднял его и передал Дику.

– На, возьми, – сказал он. – Запаслись ли вы оружием?

– Еще бы! – радостно воскликнул Патси. – Тот, который целился в меня, имел при себе целых три револьвера, и я забрал их все. Как же приятно снова держать в руках оружие и не испытывать необходимости притворяться дураком. Впрочем, Дику-то и притворяться не требовалось.

– Погоди, придет время, и я отплачу тебе за это, – буркнул Дик. – Так вот, у меня теперь есть два револьвера и одна кривая сабля.

– У меня тоже, – заметил Ник Картер, – а теперь за мной!

Спустя минуту помещение с бесчувственными телами трех надсмотрщиков погрузилось во мрак.

Свидание Тен-Итси с Диком и Патси получилось очень трогательным.

– Сейчас не время радоваться, – прервал их начальник, – мы должны думать о том, как спастись.

Он обратился к Талике, которая все еще дрожала от страха.

– Не бойтесь, Талика, – сказал он, – если потребуется, мы будем защищать вас до последней капли крови.

– Смерти я не боюсь, – шепнула она и робко взглянула на Тен-Итси, – но Мутушими выместит всю свою злобу на принце Тен-Итси, если…

– Если ему удастся его схватить, – прервал ее Ник Картер. – Но мы постараемся проучить этого негодяя так, что он никогда больше не посмеет так дерзко обращаться с принцем правящей династии. А сейчас нам нужно идти. Мы, к сожалению, не сможем постоянно следить за вами, а потому пообещайте, что будете следовать за мной по пятам.

Девушка только слабо кивнула.

Вдруг сыщик насторожился. Он услышал глухие удары топоров и понял, в чем дело.

– Мутушими распорядился выломать стены, чтобы отыскать потайной ход, – сказал он с озабоченным видом.

– Это очень плохо, – вздохнул молодой принц, – если он натравит на нас собак, то мы погибли.

– Барон, несомненно, так и поступит, но из этого еще не следует, что мы погибли, – заметил Ник Картер, – приободрись, Тен-Итси. Гибнут те, кто отчаивается. Вперед! Я пойду первым, Талика за мной, затем Патси, Дик и ты, Тен-Итси. Будем надеяться, что наша счастливая звезда и теперь выведет нас на свободу. А если этот дьявол нас одолеет, то мы умрем с сознанием, что до последнего момента боролись за свою жизнь и свободу.

Сыщик, впрочем, как и его товарищи, не имел ни малейшего понятия о величине и расположении подземного лабиринта.

Он наудачу повернул в один из выложенных камнем проходов. Его спутники последовали за ним в указанном порядке.

Ник Картер сразу заметил, что уже много лет никто не бывал в этом проходе. Пол покрывала грязь, в которой вязли ноги. Туннель то поднимался, то опускался. Беглецы уже начали уставать от этих постоянных спусков и подъемов.

Вдруг они услышали странный шум, доносившийся то откуда-то издалека, то вблизи от них.

– Они проникли в проход, – произнес сыщик.

С удвоенной энергией беглецы устремились вперед. Но вскоре им пришлось убедиться, что туннель вовсе не шел по прямой, а делал частые повороты, так что в конце концов они уже не понимали, куда шли.

– Похоже, мы кружимся на одном месте, – шепнул Ник Картер, остановился и в раздумье взглянул на открывшиеся перед ним три новых хода, уводящие в разные стороны.

– Мне тоже так кажется, – ответил Дик, – вот почему крики наших врагов слышатся то вдали, то совсем близко. По-видимому, Мутушими еще не знает, где нас искать.

– А я полагаю, что он еще не проник в подземные ходы, – возразил молодой японец. – С тех пор как я нахожусь в доме Мутушими, я всегда ношу при себе пачку нюхательного табака и испанского перца. Я пользовался ими, чтобы отделаться от собак барона, которые в первый же день надоели мне… Я все время присыпал наши следы. Вероятно, собаки поэтому и не могут нас найти.

– Отличная идея! – воскликнул Ник Картер. – Теперь я понимаю, почему слышу крики и собачий лай. Наши враги натравили на нас собак, а те не хотят идти, поскольку нанюхались перца.

– Да, неприятный сюрприз! – засмеялся Патси.

– Какой ты легкомысленный! – воскликнул Тен-Итси. – Ты не знаешь моей родины и понятия не имеешь, какой опасности мы подвергаемся!

– К чему печалиться? В крайнем случае убьют. Но я этого не боюсь, поскольку точно знаю, что буду жить не меньше ста лет. Следовательно, бояться мне нечего. Плевать мне на Мутушими и все грядущие опасности.

Ник Картер, подняв фонарь высоко над головой, заглянул поочередно в каждый из трех проходов.

Вернувшись, он сказал:

– Мы пойдем вот этим ходом. Он, кажется, никуда не сворачивает. Скажи, Тен-Итси, знаешь ли ты расположение этого лабиринта?

– К сожалению, нет, – ответил принц, – знаю только, что барон сам устроил целую сеть подземных галерей.

– С какой целью? – изумился Дик. – Кажется, тут и без этого достаточно коридоров…

– Да, но в этих старых ходах, по мнению моих соотечественников, обитают злые духи, – ответил Тен-Итси. – Я, конечно, не разделяю этого суеверия, но должен сказать, что и мне случалось видеть такие странные явления, что я до сих пор пребываю в замешательстве. Так или иначе, сам Мутушими верит в существование злых духов. Говорят, что здесь, под землей, обитают души убитых им врагов. Вот почему в течение десятков лет сюда не ступала нога человека, и эти проходы были преданы забвению и заменены новыми туннелями.

– Неутешительно, – заметил Ник Картер. – Если мы не найдем выход из этого бесконечного лабиринта, то пиши пропало!

Он снова пошел вперед во главе своего маленького отряда, а Дик, шедший предпоследним, высоко держал фонарь в руке, освещая дорогу.

– Кажется, теперь мы выбрались из владений злых духов, – заметил Дик, – этот проход с виду совсем новый, и грязи в нем нет. Можно подумать, что здесь уже начинаются подземные галереи Мутушими.

– Это было бы весьма некстати, – проговорил сыщик. – Если мы действительно находимся в проходах, сооруженных самим бароном, то должны быть готовы к неприятным неожиданностям. На всякий случай рассыпай побольше перца, Тен-Итси.

– У меня не осталось больше ни щепотки, – уныло ответил принц.

– Беда не приходит одна, – пробормотал Ник Картер, – что ж, придется пробиваться с боем.

Вдруг начальник отряда беглецов наткнулся на нечто такое, что его сильно обеспокоило, и он даже задумался, не лучше ли вернуться в старые коридоры, куда врагам будет не так легко проникнуть. Вместо камней Ник Картер обнаружил на стенах стальную обшивку.

Казалось, что они двигаются по огромной стальной трубе.

– Странно, – вдруг сказал Дик. – Ник, ты не замечаешь, что пол будто проваливается под ногами при каждом шаге?

– Очевидно, – ответил сыщик, останавливаясь, – пол снабжен пружинами, приводящими в движение какой-нибудь механизм.

– Полагаю, ты прав. Слышишь?

Казалось, что где-то вдали бьют в колокола.

– Боже! Это еще что такое? – вдруг крикнул Патси, указывая рукой на стальную стену.

Вместо ответа сыщик прикоснулся пальцами к стене, но тотчас отдернул руку, поскольку стальная облицовка была нестерпимо горячей.

– Мы оказались в западне, – заявил Дик, отирая пот со лба, – теперь я понимаю, почему здесь стало так жарко. Мутушими решил нас поджарить!

– Я припоминаю, – подхватил Тен-Итси, – что Вишневый Цветок совсем недавно говорила о новых приспособлениях, сооруженных бароном. Она рассказывала мне о подземном стальном туннеле, стены которого можно раскалить посредством электричества. Если мы действительно попали в этот туннель, то дело плохо.

– Не знаешь ли ты длину этого хода? – поинтересовался Ник Картер.

– По моим прикидкам, мы находимся как раз в середине, – ответил молодой японец.

– Вернуться ли нам или стоит идти дальше?

– Лучше думать не слишком долго, – простонал Патси, у которого на лбу выступили крупные капли пота, – жара становится все сильнее. Мутушими, по-видимому, хочет зажарить нас живьем.

– Тогда вперед! – решился начальник маленького отряда. – За нашими спинами – смерть! В тех коридорах, из которых мы только что вышли, враги нас не найдут, но там мы умрем от голода и жажды!

– Покорнейше благодарю, – сказал Патси, – лучше уж рискнуть и идти вперед.

Но это оказалось не так-то легко. С каждым шагом спутники все больше убеждались в том, что они угодили в западню.

Стальной туннель был устроен таким образом, что, шагая по нему, человек сам указывал место, в котором он в данную минуту находился.

Стальная обшивка накалялась все сильнее. На беглецов вдруг хлынул поток горячего пара. Жара стала невыносимой.

Когда-то Нику Картеру пришлось пережить несколько страшных часов в горящем руднике. Но испытанные в то время мучения не могли сравниться с тем, что он чувствовал теперь.

Пол тоже раскалился, хотя и не настолько сильно, как потолок и стены. В довершение всего отовсюду бил электрический ток.

– Мы должны выйти отсюда во что бы то ни стало, – прохрипел Ник Картер, – не унывайте, друзья. Вперед! Я убежден, что в конце концов нам удастся спастись.

И снова он, обхватив бесчувственную Талику, устремился вперед через горячие пары.

– Знаешь, Ник, – простонал Дик, – не стоит больше мучиться. Лучше сядем и будем ждать смерти. Если нам и удастся выбраться отсюда, то впереди нас все равно ждут новые мучения. Мы оказались слабее этого Мутушими.

Сыщик был не в силах негодовать на своего помощника. В сущности, Дик был прав: это наверняка было только начало тех мук, которые им уготовил коварный барон.

Ужасная жара почти лишила Ника Картера сил. Он с трудом держал Талику, которая прежде казалась ему легче перышка. Он едва не поддался приступу слабости, чуть не подчинился своей участи.

«Нет! Нет! – вдруг подумал он. – Я не хочу пасть жертвой этого негодяя. Я должен победить его во что бы то ни стало. Вперед!»

– Вперед! – крикнул он прерывающимся голосом. – Кажется, я чувствую свежий воздух!

Его героизм воодушевил всех остальных. Они уже не видели, где именно находились, поскольку из-за невыносимой жары не могли открыть глаза. Держась друг за друга, они шли вперед, стараясь не прикасаться к раскаленным стенам. Беглецам казалось, что с них слезла вся кожа и висит клочьями.

Вдруг сыщик радостно вскрикнул. Он почувствовал приток свежего воздуха. Вместе с тем он ощутил живительные брызги пенящихся водяных масс.

Спустя минуту беглецы очутились на свежем воздухе. Они дышали полной грудью, даже не задумываясь о том, где именно оказались. В изнеможении путники так и упали там, где стояли.

– О, как хорошо! Отдохнуть бы немного, – проговорил Дик, – но что это?

Он вскрикнул от ужаса.

На головы беглецов внезапно обрушился шквал воды. Прежде чем несчастные успели опомниться, на них обрушился второй шквал, за ним третий, четвертый, пятый, все сильнее и сильнее.

– Ко мне! – во все горло крикнул Ник Картер.

Прижимая к себе Талику, он уцепился за какой-то выступ и повернулся таким образом, что страшные волны били ему в спину. Благодаря этому сыщик мог дышать.

Кто-то вцепился в него сзади, но в наступившей темноте он не мог разобрать, кто именно.

Волны одна за другой накрывали мучеников с головой. Ник Картер несколько раз чуть не сорвался с выступа вместе с Таликой и тем, другим, которого он не мог видеть, но который крепко держался за него.

* * *

Сыщик не отдавал себе отчета в том, как долго он находился в этом ужасном положении. Но он крепко держался за спасительный выступ, и вода не унесла его за собой.

Он боялся даже подумать об участи, которая, несомненно, постигла его спутников.

Он пытался перекричать шум волн, но грохот пенившейся воды был так силен, что он не мог расслышать того, что кричал человек, державшийся за него сзади.

Наконец Нику Картеру показалось, что напор воды ослабевает. Валы становились все меньше, и в конце концов ему показалось, что он стоит в русле мелкой реки.

– Ты кто? – вновь крикнул сыщик, обращаясь к человеку, который вцепился в его спину.

– Тен-Итси, – еле слышно ответил молодой японец.

– Где Дик и Патси?

– Не знаю. К счастью, мне удалось схватиться за вас и удержаться. Иначе меня бы унесло волной!

Ник Картер и Тен-Итси стали звать Дика и Патси, но в ответ они слышали только глухое эхо, отражавшееся от скал.

Вокруг воцарилась полная тишина. Вероятно, Мутушими хотел дать им немного прийти в себя, прежде чем подвергнуть новым пыткам.

– Кто еще с нами? Талика? – спросил принц.

– Да. Знаешь, Тен-Итси, если бы ты мог от меня отцепиться, я был бы тебе очень благодарен. Ты все-таки довольно тяжелый.

– Простите, начальник, что я не выпустил вас раньше, – сконфуженно пробормотал молодой японец, – теперь я могу удержаться и сам. Что с Таликой?

– Она в обмороке, поскольку не выдержала всех этих ужасов…

– Но где же Дик и Патси?

– Один бог знает! Будем надеяться, что они живы. Вероятно, они лишились чувств, и волны унесли их.

– В таком случае они должны были утонуть.

– Не думаю, – возразил Ник Картер. – Мутушими вовсе не собирался ни утопить нас, ни изжарить. Мы нужны ему живыми. Такой человек, как барон, не станет целыми месяцами стремиться к определенной цели, пускать в ход всю свою энергию и коварство, расходовать огромные деньги только для того, чтобы в припадке дурного настроения разрушить все то, чего он добивался.

– Вы правы, – уныло согласился молодой принц, – Мутушими не убьет ни вас, ни Дика, ни Патси, поскольку вы ему нужны. Иное дело – я. Меня он должен уничтожить во что бы то ни стало, иначе его настигнет месть микадо. С Таликой – то же самое. В качестве свидетельницы она слишком опасна для Мутушими, а барон из тех, кто даже по трупам стремится к намеченной цели.

– Не делай поспешных заключений, Тен-Итси, – постарался успокоить его Ник Картер, – мне почему-то кажется, что для нас все окончится благополучно. Пока я жив, я не оставлю ни тебя, ни Талику. Однако время идет. Мы уже полчаса висим на этой скале и мерзнем. Хотелось бы мне выкупать таким же образом нашего приятеля Мутушими!

– Но что же мы будем делать дальше? – спросил Тен-Итси. – Мы в темноте, нас окружает опасность… Быть может, нас подслушивает Мутушими.

– Вряд ли. Он, по всей вероятности, думает, что нас смыло водой, и потому поджидает нас в другом месте. Поживем – увидим. К счастью, я сохранил твой электрический фонарь, надеюсь, он не испортился.

Сыщик достал из кармана фонарь. К счастью, батарея была не повреждена. Когда он нажал кнопку, блеснул яркий свет.

Ник Картер чуть не вскрикнул от изумления, когда увидел, где они находятся. Троица оказалась в каком-то круглом помещении высотой в несколько этажей. В это помещение выходили четыре огромные стальные трубы с отверстиями диаметром в шесть футов.

Сыщик не мог определить, через какое отверстие они попали сюда.

Перед жерлами труб тянулась галерея. А на дне круглого помещения была вода, с виду черная. То, что Ник Картер принял за выступ скалы, было обложенным кирпичами отверстием одного из туннелей.

При свете фонаря он увидел, что огромная стальная труба уходит одним концом вверх. Вот почему падавшая сверху лавиной вода сметала все, что встречалось ей на пути. Вода, вероятно, подавалась в трубы при помощи особых насосов.

Галерея, тянувшаяся вдоль стен помещения, на которую выходили все четыре туннеля, была очень узкой и без перил.

Но куда же подевались Дик и Патси? Если бы их смели потоки воды, то они неминуемо упали бы вниз, в бассейн, и утонули.

Но это было маловероятно, поскольку, присмотревшись, Ник Картер понял, что внизу находится сток. Воды становилось все меньше и меньше. В конце концов показалось дно.

Таким образом, Дик и Патси, которые к тому же были отличными пловцами, не могли утонуть, если только волны не ударили их о края бассейна и они не лишились чувств.

Но тогда на дне должны были лежать их тела.

– Останься здесь вместе с Таликой, – приказал сыщик молодому японцу, – я дам тебе кривую саблю, чтобы ты в крайнем случае мог защищаться. Револьверы, несомненно, пришли в полную негодность. Я скоро вернусь. Мне нужно осмотреть остальные туннели.

– Неужели вам мало перенесенных страданий? – воскликнул Тен-Итси, пытаясь удержать Ника Картера за рукав.

– Более чем достаточно.

– И все-таки вы хотите проникнуть в другие туннели?

– Разумеется. Хуже того, что уже произошло, ничего не может случиться, и если мы не хотим навсегда остаться здесь, то нам волей-неволей придется искать выход.

Молодой японец больше не возражал.

Ник Картер взял фонарь и по узкой галерее быстро направился к ближайшему туннелю. Жерло было сделано из массивной стали, так же как и внутренняя обшивка туннеля. Сыщик, пережив столь ужасные пытки в таком же стальном туннеле, предпочел пока не входить внутрь.

Следующий туннель был устроен совсем иначе. Судя по тому, что из отверстия вытекала вода, Ник Картер предположил, что находящийся над жерлом бассейн наполнен до краев и что, вероятно, требовалось только нажать какой-нибудь рычаг, чтобы из жерла хлынула огромная волна.

Нигде не было ни малейших следов Дика и Патси.

Сыщик вернулся к Тен-Итси. Тот утешал Талику, которая тем временем уже пришла в себя.

– Не отчаивайся, Талика, – сказал ей Ник Картер, – самое страшное мы уже пережили.

Он нагнулся над краем галереи и посмотрел вниз.

– Да, я, по-видимому, не ошибся, – пробормотал он.

– В чем именно? – спросил принц.

– То, что мы приняли за бассейн, на самом деле только сток для воды из туннелей. Взгляни сам: видишь, вода ушла, а лучи фонаря достигают дна, которое находится примерно в двадцати футах от нас… Вероятно, вода из стока уходит в подземную реку. Это вполне возможно, поскольку дом Мутушими стоит на холме.

– Окрестные жители рассказывают, – заметил Тен-Итси, – что прежде там никакого холма не было.

– Вот видишь! – воскликнул сыщик. – Значит, когда несколько сот лет тому назад предки Мутушими взялись строить поместье, они сначала на равнине соорудили лабиринт. Потом воздвигли над ним искусственный холм, который вместе с тем располагался и над руслом реки. На вершине холма построили дом, который и был впоследствии соединен с потайными ходами. С течением времени обо всем этом забыли, и истинная история поместья превратилась в легенду. Я совершенно убежден, что мы обнаружили выход. Мы сумеем выйти отсюда тем же путем, каким выходит вода. Теперь бассейн пуст, и я немедленно спущусь вниз.

Тен-Итси знал, что Ника Картера ничто не сможет остановить, если он уже принял решение. Поэтому принц не стал возражать.

Талика тоже молчала. Она была настолько слаба и утомлена, что почти не понимала, о чем говорит начальник их маленького отряда.

Сыщик стал искать путь, по которому им удалось бы спуститься вниз. Поиски оказались недолгими. Можно было спуститься на дно по одной из железных балок, поддерживавших галерею.

Но едва он добрался до дна бассейна и убедился в том, что сток соединен с протекавшей внизу рекой, как раздались громкие крики.

Ник Картер ясно услышал высокий голос Талики. Одновременно с этим он заметил наверху желтовато-зеленое сияние.

Сыщик тотчас погасил фонарь и положил его в карман. То, что ему пришлось увидеть, не поддавалось никакому описанию.

Вход в один из туннелей осветился каким-то призрачным сиянием. Даже бесстрашный Ник Картер содрогнулся.

По-видимому, Мутушими устроил так, что вода должна была отнести беглецов в определенное место. Дик и Патси, по всей вероятности, туда и угодили. Барон направился к тому месту, но обнаружил только двух беглецов. Тогда он вернулся к круглому помещению, чтобы снова приступить к пыткам оставшихся.

Иначе сыщик не мог себе объяснить происхождение сияния в туннеле.

Вдруг раздались глухие удары гонга, свистки и звуки, похоже, издаваемые флейтой.

Ник Картер решил вернуться к своим спутникам. Тен-Итси держался довольно храбро, но бедная Талика была ни жива, ни мертва от обуревавшего ее ужаса.

Если бы сыщику пришлось рискнуть жизнью, чтобы спасти несчастную женщину, он не задумался бы ни на минуту.

Ник Картер осторожно карабкался наверх. Это было нелегко, поскольку фонарем он уже пользоваться не мог, а сияние, исходившее сверху, слепило глаза.

Почти добравшись до галереи, Ник Картер вдруг услышал пронзительный крик девушки. Он поднял голову и застыл при виде представившегося ему зрелища. В отверстии туннеля вдруг появился безобразный японский идол с дьявольской рожей. Его уши свисали по бокам, как большие тряпки. Рот был шириной в полметра, а толстые губы, брови и волосы состояли из прижатых друг к другу змей. Высовывавшийся время от времени из ужасной пасти огненный язык был расщеплен на две половины, каждая из которых извергала пламя. На месте глаз пылали какие-то огненные кольца.

Идол простоял в отверстии туннеля с минуту, окутанный сернистыми парами. Вдруг он широко раскрыл пасть и выплюнул какой-то круглый предмет.

К своему ужасу, Ник Картер увидел окровавленную и, похоже, недавно отсеченную голову человека.

Голова упала на другую сторону галереи, где находилась полумертвая от ужаса Талика, поддерживаемая Тен-Итси, который и сам дрожал всем телом.

В тот момент, когда голова упала к ногам молодых людей, сверкнула яркая вспышка, подобная молнии.

Принц при виде головы громко вскрикнул:

– Это же голова Дика!

Вдруг по помещению прокатился громкий сатанинский хохот.

На полпути к галерее, на столбе, еле дыша висел Ник Картер. Пот крупными каплями выступил у него на лбу.

«Неужели это не сон? – думал он. – Неужели идол на самом деле выплюнул окровавленную голову моего бедного Дика?»

Мысли у него все смешались. Он чудом не сорвался вниз.

Но тут ужас его усилился. Из широко раскрытой пасти идола выпала вторая окровавленная голова, которая тоже полетела к ногам Тен-Итси.

– Патси! Это голова Патси! – в ужасе закричал бедняга.

Тут к сыщику вернулись его прежняя энергия и хладнокровие. Собравшись с духом, он еще раз взглянул на идола. Образина внезапно исчезла и снова воцарился густой мрак. Ник Картер выхватил фонарь и добрался наконец до галереи.

Но когда он, взобравшись на галерею с фонарем в дрожащей руке, взглянул на лежавшие на полу окровавленные головы, то вскрикнул от ужаса и скорби.

– Дик! Патси! Неужели это правда?! Вас убили обоих!

Но отважный американец недолго предавался отчаянию. Глухой грохот известил о приближении новой опасности.

Дик и Патси были убиты, им уже нельзя было помочь. Следовало подумать о тех, кто остался в живых: о Талике и Тен-Итси.

О себе Ник Картер не думал. В том состоянии, в каком он теперь находился, обезумевший от горя, он не страшился даже самой ужасной смерти. Но надо было спасать своих несчастных спутников.

Грохот все усиливался. Одновременно с этим галерея начала сужаться, точно исполинский кулак вдавливал ее в стену.

Ник Картер понял дьявольское намерение Мутушими. Барон хотел заставить их войти в один из туннелей.

Но американец тотчас принял меры. Он поднял лежавшую на полу без чувств Талику, прижал ее к себе и погасил фонарь. Затем схватил за руку ошеломленного Тен-Итси и потащил его за собой к тому месту, откуда недавно спускался вниз.

– Ухватись за меня, Тен-Итси, – шепнул он молодому японцу, собираясь сойти с галереи, которая сузилась уже до ширины какого-нибудь фута. – Когда мы спустимся, я включу фонарь. А там мы бросимся в реку и предадим себя в руки Господа.

Молодой японец безропотно повиновался.

Спустя несколько секунд они втроем достигли дна помещения. Но вдруг сверху засиял свет электрических прожекторов. Мутушими заметил, что его жертвы избежали расставленной им западни.

В отверстии одного из туннелей показалась худощавая фигура человека. Это был сам барон. При виде беглецов он заревел, как дикий зверь.

– Сюда! Сюда! – кричал он. – Живо! Давайте ружья! Стреляйте в них, но не убивайте! Я должен поймать их живыми!

В ту же секунду Ник Картер столкнул Тен-Итси через сточное отверстие в реку. Сам он бросился вслед за принцем, прижимая лицо Талики плотнее к своей груди, чтобы она не задохнулась под водой.

Сыщик скрылся вовремя. В круглом помещении грянул залп из двадцати ружей. Но пули ударились о стены, не причинив никому вреда.

* * *

Нику Картеру не составило большого труда проплыть по подземной реке, держа в своих объятиях девушку. Правда, потоки воды неслись под уклон, но это было неопасно, поскольку в русле не попадалось камней и каких-либо препятствий.

Когда река наконец вышла из-под земли на свет, сыщик увидел по ее берегам лес.

Тен-Итси уже успел выбраться на берег и помог своему наставнику вылезти из воды. Они опустили бедную Талику на мягкую траву. Затем принц попросил сыщика пройтись с ним вдоль берега.

На расстоянии нескольких шагов от того места, где вышел из воды молодой японец, река делала поворот. Здесь лежали трупы двух японцев, рабов Мутушими. Голов у них не было.

– Мне кажется, – сказал молодой японец, – Дик и Патси еще живы.

– Да, и я так думаю, – ответил Ник Картер, – по всей вероятности, Мутушими обезглавил двух своих слуг и загримировал их головы, чтобы ввести нас в заблуждение.

– Что же дальше, начальник? – обеспокоенно спросил Тен-Итси.

Сыщик выпрямился и указал на дом барона, возвышавшийся на холме в лунном сиянии.

– Я не знаю, что будет со мной, – ответил он, – но одно могу сказать твердо: я освобожу своих друзей или умру. А что намерен делать ты, Тен-Итси?

– Я пойду с вами в огонь и воду! – воскликнул молодой японец и крепко пожал руку Нику Картеру.

Последняя победа Мутушими

Ник Картер и молодой принц Тен-Итси сидели на берегу реки, а рядом с ними лежала молодая красивая девушка. Одежда их промокла насквозь, а по лицам видно было, что они находятся в крайне подавленном состоянии.

То и дело беглецы оглядывались по сторонам, не появятся ли откуда-нибудь враги.

Пережив неописуемые страдания, Ник Картер вместе с Диком, Патси, Тен-Итси и молодой гейшей Таликой бежали из поместья, принадлежавшего японскому шпиону барону Мутушими.

Во время бегства Дик и Патси снова были захвачены в плен и томились в поместье барона. Поместье это находилось в одной из японских провинций, вдали от Токио, где Мутушими проживал в полной независимости, располагая сотнями хорошо вооруженных и преданных ему слуг.

Кроме сыщика и его помощников, барон Мутушими вывез из Америки еще и сенатора Марка Галлана. На родине всех их считали умершими, а на самом деле они уже долгое время влачили жалкое существование, томясь в рабстве у Мутушими.

Сын императора Тен-Итси и красавица Талика, тоже находившаяся в плену у коварного барона и его супруги, помогли сыщикам бежать.

Но на свободе оказался только Ник Картер. Его помощники и сенатор Марк Галлан по-прежнему были в руках у Мутушими.

Несмотря на то что у сыщика не было никакого оружия и ему ежеминутно угрожала опасность со стороны приспешников барона, он принял отважное решение снова вернуться в дом Мутушими и во что бы то ни стало освободить своих друзей.

Тен-Итси изъявил готовность разделить со своим бывшим начальником все опасности.

* * *

– Но что, в сущности, мы можем предпринять, начальник? – спросил молодой японец, выслушав сыщика. – Мы устали, нас мучает голод, одежда промокла насквозь, и что хуже всего – мы растеряли оружие и, кроме кулаков, нам нечем защищаться. Между тем нам придется иметь дело с сотнями хорошо вооруженных воинов.

– И пусть, – проворчал Ник Картер, – либо я освобожу Дика, Патси и сенатора, либо… впрочем, ты можешь и не сопровождать меня, если не хочешь.

– Что вы такое говорите? – возмутился принц. – Вы же знаете, я смерти не боюсь! Но к чему жертвовать жизнью, если это не принесет пользы нашим друзьям? Повторяю: возвращаться в поместье барона без оружия и помощи равносильно самоубийству. Нас, несомненно, схватят еще по дороге.

– Все это я понимаю, Тен-Итси, – с некоторым нетерпением ответил бывший наставник, – но что же нам делать? Не бросать же наших друзей на произвол судьбы!

Молодой человек заговорил не сразу. Он глубоко задумался и наконец произнес:

– У меня есть кое-какие соображения, но ведь с нами Талика, и потому ничего из этого не выйдет…

Лежавшая на траве девушка услышала слова юноши, хотя он и говорил почти шепотом. Она открыла глаза и взглянула на молодого принца.

– Принц Тен-Итси, не беспокойтесь обо мне, – прошептала прелестная гейша, – у меня только одна просьба: разрешите мне находиться рядом с вами.

– Но ведь это немыслимо, – возразил Тен-Итси, – ты слишком утомлена, Талика. Если бы ты могла пройти хотя бы некоторое расстояние…

– Если это единственное препятствие, – заметил Ник Картер, – то мы справимся. Берега здесь заросли камышом, и мы сумеем соорудить носилки, на которых и понесем Талику. Что ты надумал, Тен-Итси?

– Видите ли, я вспомнил, что часах в трех ходьбы отсюда, в уединенной долине, проживает моя старая няня. Вероятно, вам известно, начальник, что у нас в Японии няня считается матерью, если последняя умирает при рождении ребенка. Так было и в моем случае, и Лакита любит меня, как собственное дитя, хотя у нее есть и родной сын. Но дело в том, что Лакита была замужем за одним из приспешников барона Мутушими; барон, старавшийся во всем угождать моему отцу, послал ее ко двору для ухода за мной. Няня оставалась при мне до тех пор, пока мне не исполнилось четырнадцать лет, а потом, осыпанная подарками, вернулась к себе на родину. Тем временем ее муж сам воспитал их родного сына, Пиоку, с которым мы почти ровесники. Через некоторое время муж Лакиты пал в бою, а Пиоку решил пойти по стопам своего отца и поступил на службу к барону, хотя он, будучи сыном вольноотпущенницы, не был обязан служить у него. Хуже всего то, что Пиоку принадлежит к числу наиболее преданных слуг Мутушими. Я убежден, что, если барон прикажет ему убить меня, он сделает это не раздумывая, хотя мы с ним молочные братья.

– А что сама Лакита?

– Она полностью предана мне и готова отдать за меня жизнь. Я не предложил бы отправиться к Лаките, если бы не узнал случайно, что сам Пиоку по поручению барона куда-то уехал. Будь он дома, то, несомненно, обратил бы внимание своего повелителя на то, что Лакита некогда была моей няней, и нас стали бы искать именно у нее.

– А найдешь ли ты дорогу среди ночи?

– Конечно, найду. Ведь недаром я был вашим учеником, – ответил Тен-Итси. – Вам следует знать, что некоторое время назад я заезжал к няне. К счастью, об этом я ничего не сказал ни самому Мутушими, ни его жене. Пиоку сам проводил меня к своей матери. Дорога пролегает через болотистую местность, и никто не осмелится искать нас там, даже воины барона. Если они и захотят наведаться к Лаките, то пойдут обходным путем и раньше завтрашнего утра не прибудут на место, тогда как мы будем там не позже часа ночи.

– Если по дороге нас не схватит какой-нибудь отряд, – заметил Ник Картер.

– Этого я не боюсь, – возразил Тен-Итси. – Дело в том, что мы, если я не ошибаюсь, со всех сторон окружены болотами. Вот почему никто еще не отправился вверх по реке и не обнаружил нас…

– Стало быть, здесь нам опасность не угрожает?

– До тех пор пока Мутушими не вздумает направить нескольких слуг по течению реки тем путем, каким пришли мы сами. Ночью этого не произойдет, но завтра утром это может случиться.

– Не будем медлить, – решил Ник Картер, – значит, ты полагаешь, что у твоей бывшей няни мы найдем одежду и необходимую помощь?

– Одежду, пищу и даже оружие. Там же можно будет оставить и Талику. Кроме того, я надеюсь, что через Лакиту мне удастся отправить письмо моему отцу.

– Это было бы весьма недурно, – одобрительно заметил сыщик, встал и потянулся, чтобы стряхнуть усталость. – В добрый час! А теперь нам нужно соорудить носилки.

Талика стала уверять сыщика, что пойдет пешком, но видно было, что бедняжка слишком слаба и не выдержит долгого пути.

Вскоре Ник Картер и Тен-Итси сплели нечто вроде рогожи или гамака, который прикрепили к двум тонким жердям, сделанным из стволов молоденьких деревьев. Красотой эти носилки не отличались, но они были достаточно крепки и вполне соответствовали своему назначению.

Талику уложили на носилки, и маленькое шествие с молодым японцем во главе двинулось вперед. Принц зашагал довольно быстро, чему сыщик очень обрадовался, поскольку ему хотелось поскорее прийти на выручку своим помощникам и сенатору.

Оказалось, что Тен-Итси очень хорошо знал дорогу. Он уверенно шел по еле видной, извилистой тропинке среди высокого камыша и бамбука. К счастью для беглецов, в небе ярко сияла луна, освещая им путь.

Крики воинов Мутушими становились все слабее и наконец совсем стихли.

Кругом простиралось необъятное болото. Повсюду царила абсолютная тишина, не нарушаемая даже кваканьем лягушек. Лишь изредка из зарослей камыша вспархивала ночная птица и бесшумно поднималась ввысь.

Часа через полтора почва стала суше, земля под ногами – тверже, и беглецы не вязли больше в трясине. Дорога пошла в гору. Путники преодолели холм, за которым наконец увидели на большой поляне домик Лакиты.

Сыщик и Тен-Итси были страшно утомлены и с нетерпением ожидали возможности перекусить и сменить одежду.

Талика всю дорогу молчала. Но когда ее спутники опустили носилки на землю и молодой принц помог ей сойти, девушка в изнеможении опустилась к нему на руки.

– Самые большие трудности позади, – утешал бедняжку принц, провожая ее к домику, ярко освещенному луной. – У Лакиты ты восстановишь силы.

– Я ценю вашу заботу, принц, – прошептала Талика, – но я не могу понять, что со мной происходит. Мне страшно, я предчувствую новую беду.

Путники дошли до изгороди.

Вдруг во дворе поднялся собачий лай, разбудивший обитателей домика.

Вскоре открылось окно, и в нем появилась фигура молодого офицера.

– Беда, – шепнул Тен-Итси стоявшему за его спиной Нику Картеру, – это Пиоку, приспешник Мутушими!

Офицер сразу понял, кто перед ним.

– Ага, принц Тен-Итси! Да тут и гейша! А с вами белый раб, который сбежал! Стойте! Кто двинется с места, тот будет убит!

И он направил на измученных беглецов два револьвера.

* * *

В доме барона Мутушими, больше похожем на мрачную крепость, царила страшная суматоха.

Хозяин был вне себя от ярости. Его планы, над осуществлением которых он работал в течение многих лет, висели на волоске.

Микадо в свое время откомандировал его в Соединенные Штаты с поручением разведать секреты обороны этой гордой республики, но таким образом, чтобы не вызвать ни малейшего подозрения у местных властей. Барон с рвением взялся исполнить это поручение, не брезгуя никакими средствами для достижения цели.

Тщетно Мутушими пытался подкупить Ника Картера и побудить его совершить государственную измену, тщетно он пытал сенатора Марка Галлана с целью привлечь и его на свою сторону.

После длительной борьбы с Ником Картером барону наконец удалось захватить в плен самого сыщика, двух его помощников и сенатора, привести их в бессознательное состояние, поместить в ящики и отправить в Японию.

Он намеревался держать их в рабстве до тех пор, пока окончательно не сломит их волю и не принудит подчиняться ему во всем.

Мутушими уже мнил себя победителем, как вдруг его пленники при помощи гейши Талики и принца Тен-Итси бежали через лабиринт подземных ходов, тянувшихся под домом барона.

К несчастью, они оказались именно в той части подземного лабиринта, которую выстроил сам Мутушими в целях защиты от врагов. Тут, в этой ловушке, коварный барон подверг беглецов невероятным пыткам. В конце концов он загнал их в помещение, где на них обрушились потоки воды, которые должны были увлечь несчастных в определенное место.

Дик и Патси не устояли против страшной силы потока и угодили в руки ожидавших их стражников.

Но Нику Картеру, Тен-Итси и Талике удалось удержаться и тем самым избежать встречи с преследователями. Они спаслись благодаря тому, что бросились в протекавшую внизу реку и, следуя ее течению, оказались на свободе.

Узнав, что американскому сыщику, принцу и гейше удалось бежать, барона Мутушими обуял гнев. Он приказал немедленно обезглавить двух слуг, по недосмотру которых, по его мнению, спаслись враги.

Затем он отправил несколько вооруженных отрядов на поиски беглецов, но те вернулись ни с чем.

Мутушими едва не помешался от ярости. Барон по телефону известил о случившемся начальников передовых отрядов. Первым делом он позвонил Пиоку, молочному брату принца.

– Один из белокожих дьяволов, которых я держал в своем поместье в качестве рабов, бежал при помощи сына микадо и гейши Талики, которая не пожелала выйти за тебя замуж, – сказал барон, – и нам пока еще не удалось задержать беглецов. Где ты сейчас находишься со своим отрядом?

– В деревне Мару, на границе твоих владений, – ответил тот, – я немедленно вышлю отряд на разведку. Но разреши дать тебе совет.

– Говори, не тяни время.

– Тебе известно, что моя мать Лакита была няней Тен-Итси, сына микадо. Недели две тому назад я проводил его к ней. Она до сих пор любит своего воспитанника, и даже больше, чем меня, своего родного сына.

– К чему вся эта болтовня? – нетерпеливо прервал его Мутушими.

– Выслушай меня до конца, мой повелитель! Если принц помог белокожему дьяволу бежать, то, я полагаю, мне удастся разыскать их. Они наверняка направились к дому моей матери тем путем, который я показал сыну микадо.

– Благодарю тебя за эти сведения, Пиоку! Когда ты вернешься ко мне, то будешь вознагражден. Я немедленно отправлю туда хорошо вооруженный отряд.

– Это бессмысленно, – возразил Пиоку, – ты, вероятно, помнишь, что дом моей матери расположен в долине Виу, окруженный непроходимыми болотами. Отряду пришлось бы проделать большой путь в обход, чтобы добраться туда. Разреши мне самому отправиться к дому матери. Мне известен кратчайший путь. Я дождусь их там, а потом приведу их к тебе.

– Отлично, Пиоку, так и сделай. В награду я дам тебе все, что ты захочешь! – воскликнул барон. – Не прислать ли тебе кого-нибудь в помощь?

– Нет, не нужно. Пока беглецы доберутся до дома моей матери, я успею принять все необходимые меры, чтобы встретить их надлежащим образом.

– Смотри, не ошибись в расчетах, – предупредил его Мутушими, – тебе придется иметь дело с отъявленными негодяями.

– Я могу положиться на своих собак, – самоуверенно ответил Пиоку. – Спи спокойно, мой повелитель! Когда взойдет солнце, беглецы уже будут у твоих ног.

Барон повесил трубку и задумался.

«Судя по всему, Пиоку прав, – размышлял он. – Этот Тен-Итси настолько глуп, что верит в преданность женщины. Но он не знает своего молочного брата. Пиоку за меня пойдет в огонь и в воду и не станет церемониться с беглецами. И все-таки, – при этой мысли барон заскрежетал зубами, – все это пустяки по сравнению с тем, что я сейчас сотворю с оставшимися в моих руках рабами, если они немедленно не присягнут мне на верность».

Он нажал кнопку электрического звонка. Появился слуга.

– Где белокожие пленники? – крикнул Мутушими.

– Пока мы наложили на них колодки, – ответил тот, – как всегда делаем с беглыми рабами. Что прикажешь, повелитель? Посадить их в клетку с крысами, или в яму со змеями, или же на муравейник с гигантскими муравьями?

– Все это ерунда, – пренебрежительно ответил барон.

– Куда же прикажешь их отвести? – спросил слуга.

Мутушими задумался, но вдруг жестокая улыбка заиграла на его устах.

– В комнату пыток! – приказал он.

Слуга поклонился и ушел.

Комната пыток представляла собой большой зал со стеклянным потолком. Окон не было, а на стенах были развешены многочисленные приспособления, напоминавшие орудия пыток, использовавшиеся средневековыми инквизиторами. Повсюду было бесчисленное множество электрических лампочек. Несомненно, когда они зажигались, в застенке делалось очень светло и даже жарко.

Дика и Патси препроводили в этот зал. Они настороженно оглядывались по сторонам.

– Интересно, какие еще зверства придумает этот Мутушими, – шепнул Дик своему товарищу.

– Он не замедлит в скором времени разъяснить тебе это, – отозвался Патси, – а я-то надеялся, что нас хоть накормят и напоят. Однако на это, по-видимому, рассчитывать не приходится.

– Голод мучает меня не так сильно, как жажда, – ответил Дик, – я отдал бы год жизни за глоток свежей воды.

Патси не успел ничего сказать, поскольку в эту минуту отворилась дверь и в зал вошел Мутушими.

С насмешливой улыбкой на устах он окинул взглядом молодых сыщиков, закованных в тяжелые кандалы. Затем уселся в кресло, стоявшее посередине зала, и приказал тюремщику подвести пленников поближе.

– У меня нет ни времени, ни желания с вами разговаривать, – пренебрежительно сказал барон. – Я задам вам только один вопрос: вы согласны поступить ко мне на службу?

– Нет! – в один голос воскликнули американцы.

Очевидно, Мутушими другого ответа и не ожидал, поскольку ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Подумайте хорошенько, – продолжал он, – иначе мне придется пустить в ход более суровые меры, чтобы сломить ваше упорство!

– Не трудитесь, барон, – презрительно ответил Дик, – вам не удастся заставить нас пойти на измену! Пытайте нас сколько хотите, мы сумеем выдержать все пытки, а в крайнем случае умрем! Вот мой ответ!

– И мой тоже, – подхватил Патси, – не думайте, что мы такие же продажные твари, как вы сами!

– За это ты поплатишься, наглец! – злобно прошипел разъяренный японец и нажал кнопку электрического звонка, прикрепленную к его креслу.

Дверь отворилась, и в зал вошли шестеро слуг.

– Привяжите этих белокожих дьяволов к стене! – приказал хозяин.

Слуги набросились на закованных в кандалы американских сыщиков и потащили их к стене, в которой были укреплены два фонаря и штук пятьдесят лампочек большой мощности.

В этом месте пленников привязали к стене, точно распяли, с разведенными в стороны руками и ногами, затем Мутушими опустил рубильник, и оба фонаря и все лампочки загорелись.

Тотчас стало невероятно жарко, и вскоре у обоих пленников на лбу выступил пот.

– Ну как? – спросил Мутушими, вставая и приближаясь к арестантам. – Теперь вы согласны подчиниться моим требованиям?

Дик и Патси отрицательно покачали головами.

– Ну погодите, я вас заставлю! – злобно проговорил Мутушими. – Жажда сделает вас сговорчивее. Будьте уверены, что вы не получите ни одной капли воды, пока не согласитесь служить мне. Времени на размышления у вас предостаточно, поскольку от жажды смерть наступает нескоро. Если надумаете и согласитесь, то вам стоит только крикнуть, и сюда явятся слуги, которые известят меня о вашем решении.

Он повернулся и вместе со слугами вышел из зала.

– Похоже, мы попали в затруднительное положение, – заметил Патси.

– Ничего, – утешил его Дик, – я уверен, что наш начальник сделает все возможное, чтобы вытащить нас отсюда. Мы не раз уже оказывались в западне, но каждый раз выбирались. Будем надеяться, что и на этот раз спасемся.

– Да, – отозвался Патси, – будем надеяться, что начальник скоро появится, а то жара становится невыносимой.

– Как бы там ни было, – сказал Дик, – надо держаться до последнего. Лучше умереть, чем подчиниться этому негодяю и стать изменниками!

* * *

Ник Картер с Тен-Итси и Таликой оказались в не менее отчаянном положении, чем Дик и Патси. При виде направленных на них револьверов им пришлось оставить всякую надежду на спасение.

Но и это было еще не все. Вдруг Пиоку громко свистнул, и собачий лай за высоким дощатым забором перешел в дикий вой. Из-за забора выпрыгнула целая дюжина собак и окружила беглецов. Куда бы ни взглянули сыщик и его спутники, они повсюду видели широко раскрытые пасти, острые клыки и злобно сверкающие глаза огромных животных.

– Не шевелитесь, – грозно крикнул Пиоку, – мои собаки шуток не любят! Стоит кому-нибудь из вас сделать шаг, и я не смогу их удержать!

Он скрылся за окном, и спустя несколько минут заскрипели задвижки калитки.

Пиоку с фонарем в руке вышел к беглецам. За ним следовала какая-то пожилая женщина.

– Лакита! – невольно воскликнул Тен-Итси, увидев мать.

Но тотчас умолк, поскольку одна из собак злобно зарычала на него.

– Тубо! – прикрикнул на животное Пиоку. – А ты, мать, не выходи за забор и подержи фонарь, пока я свяжу беглецов!

Он передал старухе фонарь, который ослепил ее, и она никак не могла разглядеть лиц ночных гостей.

Пиоку подошел к Нику Картеру, связал ему руки за спиной и ноги – так, что сыщик мог теперь передвигаться лишь мелкими шажками. Затем настала очередь Тен-Итси, а потом таким же образом была связана и полумертвая от страха Талика.

В довершение всего Пиоку обмотал шею каждого пленника отдельной веревкой, связал все три веревки вместе и взял их концы в руку.

– Мать, запри калитку, – крикнул Пиоку, – и ложись спать! А я отведу пленников к моему повелителю!

– А как же собаки? – спросила Лакита, которая вышла за калитку и держала фонарь высоко над головой.

– Свора пойдет со мной, – со злобной усмешкой ответил Пиоку, – на нее можно положиться больше, чем на целый отряд солдат.

Вдруг Лакита громко вскрикнула, уронила фонарь и в страшном волнении бросилась к пленникам.

Не дожидаясь приказаний Пиоку, собаки сразу набросились на нее, и лишь в последний момент хозяину удалось их остановить.

– Ты с ума сошла! – крикнул он матери. – Неужели ты забыла, что собаки только меня и признают!

Старуха упала на колени. На лице ее появилось выражение ужасного страдания. Затем, не обращая внимания на собак, она медленно поднялась на ноги, подошла к Тен-Итси и обвила его шею руками.

– Дорогой мой! Мой дерзкий сын оскорбил тебя! Он, подлый раб, осмелился связать тебя, сына микадо, как зверя! Дорогой принц, верь мне, он не ведает того, что творит. Он обманул меня! Несколько часов назад сын явился домой и заявил, что ему предстоит изловить беглых рабов барона Мутушими. Он велел мне не беспокоиться и не вставать с постели!..

– Тебя это не касается, – сквозь зубы процедил Пиоку, с трудом удерживая беснующихся собак, – я действую по приказанию барона Мутушими! Он знает, что делает! Не вмешивайся в его распоряжения!

Но его слова не подействовали на Лакиту. Со сверкающими от гнева глазами она обратилась к своему сыну:

– Ты негодяй, Пиоку! Подлый лгун! Ты опозорил седины своей матери! Ты навлекаешь на себя мое проклятие! Развяжи принца немедленно, а также его спутников! Ведь это твои друзья, принц? – обратилась она к Тен-Итси.

– Да, няня, вот этот человек сделал мне много добра, когда я был в Америке, а эта девушка – Талика, прекрасная гейша. Мутушими, государственный преступник и бунтовщик, хочет изловить нас, поскольку нам удалось сбежать от него. В надежде на твою любовь и привязанность, я привел своих друзей в твой дом, к тебе, чтобы попросить помощи, но твой сын собирается снова отдать нас во власть Мутушими…

Старуха бросилась на колени перед Тен-Итси и коснулась губами его ног.

– Что ты делаешь! – в испуге воскликнул принц. – Не унижай своих седин передо мной!

– Я прошу у тебя прощения за своего сына, принц Тен-Итси! – простонала Лакита. – Но я скорее умру, чем допущу подобное злодеяние!

Она встала, подошла к мрачно насупившемуся Пиоку, повелительным жестом указала рукой на пленников и произнесла:

– Немедленно развяжи принца и его друзей! А затем опустись на колени перед его высочеством, вымоли у него прощение и служи ему верой и правдой, как ты до сих пор служил барону Мутушими.

Пиоку с широко раскрытыми глазами смотрел на свою мать, будто не веря, что слышит это наяву.

– Я не могу исполнить твоего приказания, – воскликнул он, – я не могу нарушить клятву, данную моему повелителю! Я поклялся, что приведу к нему пленников!

– Ты сделаешь то, что приказывает тебе твоя мать, – возразила Лакита, – иначе я прокляну тебя! До конца дней твоих ты будешь покрыт позором! А после смерти беспокойным призраком будешь блуждать по земле!

– Но я не могу нарушить клятву! – в страшном волнении воскликнул Пиоку. – Вспомни, мать моя, ведь ты сама учила меня, что преданность дому есть высшая обязанность.

– Выше ее стоит повиновение матери, – сухо произнесла Лакита, – а ты мне не повинуешься, негодный! Неужели я должна проклясть тебя? Не доводи меня до этого, Пиоку! Развяжи их!

– Либо я исполню свой долг, либо я изберу единственный выход, который мне остается! – выкрикнул Пиоку.

– Делай что хочешь! Но сначала развяжи пленников!

– Это твое последнее слово?

– Повинуйся мне! – строго произнесла Лакита, не обращая внимания на отчаяние своего сына.

– Выслушай меня, Пиоку! – вмешалась Талика. – Помнишь, как ты просил моей руки?

– Да, это было тогда, когда я мечтал о невозможном, – мрачно ответил Пиоку, – но ты отвергла меня, а я после долгой борьбы наконец снова нашел успокоение.

– Выслушай меня! Я соглашусь стать твоей женой, Пиоку, если ты освободишь принца и его белокожего спутника и позаботишься о том, чтобы они в безопасности добрались до Токио.

Пиоку закрыл лицо руками и долго молчал. Наконец он тряхнул головой и произнес:

– Если бы ты сказала мне это год назад, то осчастливила бы меня, Талика! Я был бы рабом твоим и с радостью пожертвовал бы ради тебя жизнью! Но теперь уже поздно! Моя любовь к тебе угасла, и в душе остался лишь ее отблеск. Но если бы даже любовь моя была еще жива, то такой ценой, ты и сама знаешь, я не смог бы принять твой дар. Ты требуешь, чтобы я предал своего повелителя! Но если я это сделаю, то должен буду умереть! Бесчестным я жить не хочу и не могу!

Пиоку снова обратился к Лаките:

– Прежде чем произнести свой приговор, подумай, что ты собираешься сделать! Я твой родной сын, но ты никогда не любила меня так, как подобает матери! Ты любила не меня, а его, – продолжал он, указывая на Тен-Итси, – его ты вскормила и вспоила, ему ты расточала ласку и нежность, а я вынужден был стоять в стороне и тосковать по материнской любви! А теперь ты требуешь мою жизнь! Ты знаешь, что я умру, если нарушу клятву, данную моему повелителю Мутушими!

– Делай то, что приказывает тебе мать, – произнесла Лакита, – ты знал, что этим предательством нанесешь мне смертельную рану! Зачем ты поспешил исполнить данный бароном приказ? Каким образом ты очутился здесь раньше беглецов, которые шли ко мне прямым путем? Принц Тен-Итси явился ко мне, зная, что может мне доверять. Еще раз повторяю: делай то, что я тебе приказываю! Освободи принца и его друзей, служи им и оставайся верен до самой смерти!

– Ты произносишь мой смертный приговор, – простонал Пиоку.

– Нет, – вдруг воскликнул Ник Картер, – я не хочу спасения такой ценой! Пусть Пиоку исполнит свой долг. А мы уж сами о себе позаботимся.

– Не принуждай его, няня, – вмешался и Тен-Итси, – я не хочу, чтобы твой сын умер из-за меня!

– Тогда я сама наложу на себя руки! – вскрикнула Лакита. – Когда меня вызвали ко двору микадо, принц, твоя мать лежала на смертном одре, а у изголовья ее ложа стоял ангел смерти. Я видела его, мрачного посланника богов, но я видела также мольбу в глазах твоей матери. Умирая, она протянула ко мне руку и попросила заменить тебе родную мать. А я поклялась нашими предками, покоем душ моих родителей и своим собственным счастьем, что сделаю это. То, в чем я поклялась твоей матери, принц, что дало ей возможность умереть с улыбкой счастья и покоя на устах, то и составляет задачу всей моей жизни. Вели засечь меня насмерть, вели растерзать меня на куски, но не уговаривай меня нарушить клятву, данную твоей матери.

Не дожидаясь ответа Тен-Итси, она обратилась к своему сыну:

– Пиоку, я твоя мать! Ты можешь выполнить все свои обязательства перед другими людьми, но матери никогда не сумеешь воздать за все то, что она сделала для тебя. Вот почему ты обязан мне повиноваться, сын мой! И ты подчинишься! Слышишь?!

Пиоку тяжело вздохнул. Он медленно приблизился к старухе, опустился на одно колено и коснулся губами края ее одежды.

– Твой сын повинуется тебе, – глухо проговорил он, – прощай навсегда. Я вижу тебя в последний раз. С восходом солнца меня уже не будет в живых. Уста мои не раскроются больше и не произнесут этого священного слова «мать»! Прощай! Твой сын повинуется тебе, и он сумеет искупить позор, которым он запятнал свою честь! Прощай!

Старуха Лакита, как жрица, воздела обе руки к небу и благословила своего сына.

Когда Пиоку встал, лицо его было безжизненно. Он медленно подошел к пленникам и разрезал веревки. Затем созвал свору собак и собрался уйти.

– Твои гости голодны и хотят пить, – проговорил он, не глядя на свою мать, – дай им еды и питья. Но посоветуй им поторопиться, до рассвета они должны успеть уйти отсюда как можно дальше.

– Но мы не собираемся бежать! – воскликнул Ник Картер.

Пиоку в недоумении взглянул на него.

– Нет, мы бежать не хотим, – повторил сыщик, – трое моих друзей еще томятся в заточении в доме Мутушими. Либо мы освободим их, либо погибнем.

– Ты рассуждаешь как дитя или же как повелитель мира, – возразил Пиоку, – помни – каждая минута дорога! Нет времени на пустую болтовню. Скажи мне, чего тебе нужно, и я сделаю для тебя и принца все, что могу.

– Проводи нас, – проговорил Ник Картер, – к дому Мутушими. Позаботься о том, чтобы мы проникли туда незамеченными. Мы должны оказаться в таком месте, откуда мы могли бы оказать сопротивление барону и его приспешникам.

– Я знаю такое место.

– Укажи нам его, укажи, где томятся пленники, и, прежде всего, дай нам оружие. Вот и все, что нам от тебя нужно. Само собой разумеется, ты не выдашь нас барону.

– Да, само собой разумеется, – с равнодушным видом повторил Пиоку, – во второй раз я не стану предателем. А Талика останется здесь?

– О нет, – взмолилась Талика, – я прошу вас, возьмите меня с собой! Не бойтесь, я не буду вам мешать. Я вынесу все трудности, а если дело дойдет до сражения, то сумею стрелять из ружья не хуже вас!

Ник Картер сначала не соглашался. Но ему пришлось исполнить желание девушки, поскольку она заявила, что все равно последует за своими друзьями даже без их согласия.

* * *

Лакита пригласила беглецов в дом, чтобы накормить, напоить их и дать им переодеться. Тен-Итси взял один из костюмов своего молочного брата, который пришелся ему впору, поскольку Пиоку был почти одного с ним роста.

Ник Картер переодеваться не пожелал.

– Моя одежда уже почти высохла, – проговорил он. – Нужно спешить. Меня грызет беспокойство. Какая-то невидимая сила влечет меня назад, к дому Мутушими. Я чувствую, что наши друзья подвергаются страшной опасности.

Он вздохнул с облегчением, когда увидел, что Пиоку выводит из конюшни четырех сильных лошадей и седлает их. При этом сыщик обратил внимание на то, что Пиоку несколько раз провел большим пальцем по лезвию своей кривой сабли, будто проверяя, хорошо ли она заточена.

Спустя несколько минут все сели на коней. Тен-Итси привязал Талику к седлу, поскольку она все еще была слаба и с трудом держалась в седле. Это было тем более необходимо, что дорога проходила через трясину.

Беглецы попрощались с Лакитой и поблагодарили ее за помощь. Она вела себя по отношению к Тен-Итси как-то по-особенному, точно он не от мира сего. Когда принц сел на коня, она еще раз подошла к нему и коснулась губами края его одежды. На Ника Картера она почти не обращала внимания.

С Пиоку женщина не обменялась ни единым словом. Они точно умерли друг для друга.

Маленький отряд отправился в путь. Пиоку ехал во главе, за ним следовал Ник Картер, затем Талика, а Тен-Итси был замыкающим.

Беглецы направились тем же путем, каким добрались до дома Лакиты, но только теперь они двигались гораздо быстрее.

В Японии последний час перед рассветом особенно темен. Так было и в эту ночь, после того как зашла луна и звезды скрылись за облаками. Густая мгла окутала местность.

Оставалось только поражаться уверенности Пиоку, который, несмотря на темноту, не сбивался с пути. Стоило ему свернуть в сторону хотя бы на один шаг, и все всадники увязли бы в болоте. Но он, истый японец, не изменил обещанию, данному своей матери. Ему, по-видимому, даже не приходила в голову мысль о предательстве.

Часа два они ехали по мягкой почве в непроницаемой мгле. Вдруг Пиоку остановил коня и спустился на землю, но не сбоку, как это делается обычно, а сзади, так что очутился за лошадью.

– Сидите смирно, – шепнул он беглецам. – Тропинка очень узкая. Теперь я доверюсь чутью своего коня: он лучше знает дорогу и не раз уже выводил меня отсюда.

На востоке тем временем занимался рассвет.

Ник Картер внимательно следил за конем Пиоку, который шел вперед с опущенной головой, словно отыскивая дорогу. Движение отряда замедлилось. Сыщик проклинал непредвиденную задержку.

Наконец над лесом поднялась огненная полоса.

– Солнце всходит, – проговорил он.

– Нет, это не солнце, – возразил Пиоку, – это свет в одной из комнат дома Мутушими. У нее стеклянная крыша, и свет в ней зажигается только тогда, когда барон наказывает или пытает кого-нибудь.

– Другими словами, мои друзья сейчас там?

– Возможно, но это ты узнаешь уже без меня, поскольку я обещал лишь проводить вас до склада оружия.

– А что же будет с нами дальше?

– Мне до этого дела нет. Прежде чем вы попадете на склад, душа Пиоку умчится отсюда, и Будда, ноги которого упираются в звезды, возвестит мне, был ли я мудрецом или глупцом, душа которого должна обратиться в прах.

– Неужели ты и в самом деле хочешь убить себя?! – воскликнул Ник Картер.

– Это касается только меня. Пиоку, который вскоре лишится имени, сделает то, к чему его обязывают покорность долгу и честь. Он достойно искупит свою вину.

Больше японец не произнес ни единого слова.

Спустя некоторое время он предложил своим спутникам сойти с коней, поскольку почва стала тверже. Кроме того, путники так близко подобрались к поместью барона, что дальше нельзя было продолжать путь верхом.

Путники находились в густом лесу. Пробравшись через кусты, они очутились неподалеку от заброшенной каменоломни. Под грудами камней почва местами была изрыта, точно там обитали кролики или кроты.

Перед одним из таких отверстий, ничем не отличавшимся от других, Пиоку остановился.

– Вот здесь мы должны спуститься вниз, – коротко произнес он и, заметив недоверчивый взгляд Ника Картера, прибавил:

– Тебе нечего бояться. Я тебя не предам.

– Он тебя не знает, – мягко заметил Тен-Итси, – удовольствуйся сознанием того, что я доверяю тебе не только свою жизнь, но и жизнь моих друзей. И вот еще что, Пиоку, не предоставишь ли ты микадо решить, провинился ты или нет? Подумай, Пиоку, моему отцу дана власть прощать грехи. Он щедро вознаградит тебя за твои услуги и осыплет почестями за то, что ты сделал для меня, его сына.

Пиоку, не обращая внимания на протянутую ему руку, резко возразил:

– Мне посредников не нужно! Моя совесть подсказывает мне то, что я должен сделать, чтобы без трепета предстать перед ликом Будды! А теперь, принц, следуй за мной вместе со своими друзьями. На первых порах нам придется ползти на четвереньках…

Пиоку опустился на колени и прополз в отверстие.

– На этот раз вы, начальник, замыкайте шествие, – шепнул Тен-Итси Нику Картеру. – Талика пусть следует за мной. А может быть, Талика пожелает дождаться нашего возвращения здесь?

Но девушка нетерпеливо покачала головой.

Тен-Итси полез в подземный ход, а за ним проползли туда же Талика и сыщик.

Путь был нелегким. Наконец в туннеле снова стало светлее, и путники увидели выход из пещеры.

Выбравшись наружу, они очутились на дне скалистого ущелья глубиной футов двести. Дневной свет проникал сверху через маленькую расщелину.

Пиоку остановился.

– Здесь поблизости, по всей вероятности, стражников нет, – произнес он, – но тем не менее надо хранить молчание, иначе Мутушими все-таки вас услышит.

– К чему ты говоришь это? – спросил Ник Картер. – Разве ты не проводишь нас дальше?

– Нет, – ответил Пиоку, – я не сделаю больше ни единого шага. Я обещал довести вас до цели, и я сдержал свое обещание. Видите ворота вон там, в скале? Вам остается войти в них и направиться дальше по проходу. Сделав несколько шагов, вы наткнетесь на стену, посередине которой увидите кнопку. Нажмите ее и перед вами откроется потайная дверь. За ней имеется винтовая лестница. Поднявшись по этой лестнице, вы дойдете до склада оружия. Все остальное в ваших руках. Выход из комнаты с оружием вы найдете без труда. Кроме входных дверей, там есть только одна дверь, которая тоже открывается нажатием на кнопку. Пройдя через эту дверь, вы очутитесь в передней, смежной с комнатами, занимаемыми Мутушими и его супругой. А теперь идите. Остерегайтесь кнопок в помещении с оружием. Только Мутушими знает, что именно приводят в действие эти кнопки. Мне известно только то, что они устроены на тот случай, если барону понадобится уничтожить себя и своих воинов вместе с превосходящим его врагом. Ступайте. Я сдержал свое обещание, и настал час возмездия за предательство.

Дойдя до ворот в скале, Ник Картер обернулся.

Пиоку стоял неподвижно, обратив лицо к небу. В правой руке он держал короткую кривую саблю.

Заметив, что сыщик обернулся, Пиоку недовольно махнул рукой. Сделав несколько шагов, Ник услышал звук падения. Он быстро вернулся к выходу.

Выйдя наружу, он увидел бездыханный труп Пиоку. Молодой японец искупил свою вину посредством харакири. Кривой саблей он вспорол себе живот.

Ник Картер знал, что всякая помощь уже бессмысленна, но подбежал к телу Пиоку, чтобы закрыть ему глаза.

Вдруг кто-то сзади схватил американца за руку. Он оглянулся и увидел Талику.

– Не прикасайся к нему, – торжественно произнесла она, – это осквернит его! Власть матери заставила его совершить предательство, и за это предательство он поплатился жизнью. Теперь его душа чиста перед престолом Будды! Всеведущий властелин миров откроет ему врата, за которыми находится царство забвения, Нирвана. Он обретет покой.

– Он умер, как герой, – сказал Тен-Итси, который тоже успел подойти, – ему пришлось уйти из этого мира, поскольку родная мать приговорила его к смерти. А она не могла поступить иначе, так как поклялась в вечной верности моей матери. Труп его священен. А теперь отправимся дальше. Наши друзья ждут, когда мы их спасем.

– Удивительный вы народ, японцы, – пробормотал Ник Картер.

– Возможно, – отозвался Тен-Итси, – у нас другой образ мыслей, другие понятия, нежели у вас, белокожих. Сегодня вы царствуете на земле, но наступит время, когда Япония покорит весь мир!

* * *

Ник Картер, Тен-Итси и Талика молча шли по проходу, пока не добрались до указанной Пиоку двери.

Сыщик, опытный в таких делах, быстро нашел кнопку. Когда он нажал на нее, отворилась потайная дверь. Путники увидели винтовую лестницу.

– Если нам удастся проникнуть на склад, – проговорил Ник Картер, – и запастись там оружием и патронами, то у нас появится надежда спасти Дика, Патси и сенатора Галлана. Если же там окажутся люди Мутушими, то нам несдобровать.

Они поднялись по длинной лестнице до самого верха и очутились перед дверью склада. Ник Картер приложил ухо к замочной скважине. Изнутри не доносилось ни звука. Тогда он осторожно приоткрыл дверь и заглянул в щель.

Сыщик вздохнул с облегчением. В помещении никого не было.

Он распахнул дверь и вошел, а за ним последовали Тен-Итси и Талика.

Они очутились в огромном зале, в котором могло бы поместиться несколько сотен человек. Стены были сплошь завешены огнестрельным оружием всевозможных видов, начиная от старинных японских ружей до современных маузеров. На столе лежали груды патронов. В больших квадратных ящиках были сложены сотни револьверов. У одной из стен даже стояло несколько пушек. Кинжалов и сабель тоже было неимоверное количество.

– Этими запасами можно вооружить целую армию, – заметил Ник Картер, обращаясь к Тен-Итси, – неудивительно, что Мутушими никого не боится. При таких средствах защиты даже войскам самого микадо будет нелегко покорить барона.

– Да, это правда, – ответил молодой японец, – я даже представить не мог, что у Мутушими имеется такой огромный запас оружия и патронов. Тем лучше для нас, есть из чего выбирать.

Он взял великолепное ружье последней модели и запасся патронами, его примеру последовала и Талика.

Ник Картер выбрал несколько револьверов, поскольку лучше всего умел обращаться с ними.

– Стойте на страже, – сказал он своим спутникам, – а я пойду на разведку. Если вас найдут, то не ждите нападения, а сами начинайте стрелять. Очень важно, чтобы сюда никто не проник.

Затем сыщик изучил зал, внимательно оглядывая стены, пол и потолок. Он обратил внимание на витые железные трубы, которые проходили под потолком и поднимались через него в верхнее помещение. Потолок и пол были снабжены какими-то особыми приспособлениями вроде люков на театральной сцене.

На одном из столов стояли странного вида аппараты.

«Вероятно, это и есть тот механизм, о котором говорил Пиоку и назначение которого известно одному лишь Мутушими, – подумал Ник Картер. – По всей вероятности, стоит только нажать одну из кнопок, и произойдет ужаснейший взрыв. Так или иначе, барона сюда пускать нельзя».

Рядом с одним из больших шкафов сыщик обнаружил узенькую дверь. Он открыл ее и увидел, что за ней начинается лестница.

«Отсюда ход ведет, вероятно, на крышу, – подумал Ник Картер, – надо подняться наверх и осмотреться».

Поднявшись по лестнице наверх, сыщик, однако, очутился не на крыше, а в каком-то зале со стеклянной крышей, где горело бесчисленное множество огромных ламп. Вот этот-то свет он и принял за отблеск восходящего солнца.

Он вспомнил то, что говорил Пиоку об этом помещении.

«Несомненно, где-нибудь здесь держат Дика и Патси, – подумал Ник Картер, – буду надеяться, что этот негодяй Мутушими не успел еще замучить их до смерти».

Войдя в зал и оглядевшись по сторонам, он увидел двух своих помощников, все еще стоявших у стены в том положении, в каком их поставили туда слуги барона. Негодяй за все это время не дал им ни капли воды, так что оба ужасно страдали от нестерпимой жажды и страшной жары.

Сыщик поспешил к своим измученным помощникам.

– Дик, Патси, – воскликнул он, – вы живы?

Патси с трудом поднял голову.

– Начальник, вы здесь! – прохрипел он, и лицо его озарилось улыбкой. – Слава богу, теперь мы спасены!

Дик же находился в бессознательном состоянии.

Ник Картер быстро разрезал веревки, которыми были связаны его помощники. Патси вытянулся на полу, но Дик так бы и упал, если бы сыщик не поддержал его.

– Дайте воды, – простонал Патси.

– Где мне ее взять?

Патси показал рукой в угол зала.

Ник Картер тотчас принес оттуда целый кувшин воды. Пока Патси пил, сыщик пытался привести в чувство Дика, что ему вскоре удалось сделать.

Радость Дика при виде своего начальника была неописуема.

Ник Картер принялся массировать онемевшие конечности Дика, чтобы восстановить кровообращение.

Вдруг раздался ружейный выстрел. Сыщик моментально вскочил на ноги.

– Нас обнаружили, – воскликнул он, – теперь начнется битва! Берите револьверы и защищайтесь!

Он хотел еще что-то прибавить, но тут прогремел второй выстрел. В несколько прыжков Ник Картер подскочил к двери и сбежал вниз по лестнице.

Оружейный склад был заполнен пороховым дымом. Тен-Итси и Талика с ружьями в руках стояли за одним из столов.

– Что случилось? – спросил сыщик.

– Мутушими нас обнаружил, – ответила девушка, – я увидела, как вдруг открылась дверь и в проеме появилась отвратительная рожа барона. Я и выстрелила в него.

Талика совершенно изменилась. Она казалась бодрой и мужественной.

– А где теперь этот негодяй? – спросил Ник Картер. – Убит он или ранен?

– Мы и сами не знаем, – ответил Тен-Итси, – дверь тотчас захлопнулась. Потом я услышал какой-то шорох за дверью и снова выстрелил.

– Сейчас узнаем, в чем дело! – воскликнул сыщик.

Но он тщетно пытался открыть стальную дверь, нажимая на кнопку, о которой говорил Пиоку. Механизм не действовал – дверь наверняка была забаррикадирована с другой стороны.

– Ничего не поделаешь, – проговорил наконец Ник Картер, – впрочем, у меня есть хорошая новость: Дик и Патси находятся в помещении над нами, я нашел их там привязанными к стене.

Вдруг послышались звуки трубы. По всей вероятности, Мутушими дал сигнал, чтобы собрать своих воинов.

Предстояла решительная схватка.

– Если я не ошибаюсь, – сказал Ник Картер, – то из помещения, расположенного над нами, можно выйти на плоскую крышу, защищенную выступами стен и очень удобную для обороны. Но прежде всего надо принять меры, чтобы Мутушими со своими воинами не мог проникнуть на склад оружия.

Взглянув на соединительные провода, он тотчас принялся за работу, о которой коварный барон не мог иметь ни малейшего представления.

По ловкости и знанию дела Ник Картер мог смело соперничать с каким угодно электриком. За несколько секунд он соединил провода со стоявшими на столе аппаратами и прикрепил их концы к забаррикадированной снаружи двери таким образом, что дверь эту нельзя было открыть иначе, как приведя в действие все аппараты, независимо от того, какое они имели назначение.

– Скорее, начальник! – крикнул Тен-Итси, который уже стоял на винтовой лестнице. – Воины Мутушими сбегаются со всех сторон! Очевидно, им приказано проникнуть сюда через находящуюся над нами стеклянную крышу!

– Этого нельзя допустить ни в коем случае! – воскликнул Ник Картер и вместе с Таликой бросился вслед за принцем.

Но, оказавшись в комнате для пыток, он осознал всю грозившую ему и его друзьям опасность.

Выглянув в окно, сыщик увидел, что воины уже проникли во двор, окружающий здание со складом оружия. Над головами беглецов тут же просвистело несколько пуль.

– Здесь оставаться нельзя! – крикнул сыщик и подскочил к Дику, который все еще был не в силах подняться на ноги.

С Патси дело обстояло не лучше.

Тогда Ник Картер спросил у Тен-Итси:

– Хватит ли у тебя сил поднять Патси и вынести его на крышу?

– Должно хватить, – ответил молодой японец.

Не говоря больше ни слова, сыщик взвалил себе на плечи Дика и устремился на крышу.

Снизу в них все чаще и чаще стреляли. Беглецы были вынуждены ползти вперед на коленях. Учитывая то, что принцу и сыщику приходилось тащить на себе Дика и Патси, это была задача не из легких. Наконец они выбрались на крышу. И как раз вовремя – враги перешли в наступление.

Тен-Итси начал стрелять в толпу, запрудившую двор перед складом оружия. Талика опустилась на колени у одной из бойниц. С поразительным хладнокровием она стреляла во врагов, и редкая пуля не попадала в цель. Ник Картер вскоре присоединился к ним.

Толпа врагов во дворе начала редеть.

* * *

В истории было немало случаев, когда небольшой отряд храбрецов успешно удерживал в течение многих часов занятую позицию. Так обстояло дело и в данном случае.

Но когда сыщик обнаружил, что Мутушими подтягивает резервы, он забеспокоился.

Приближалась минута, когда сопротивление станет невозможным. Ник Картер знал, что тогда ему с товарищами придется либо умереть, либо сдаться.

Грохот выстрелов подействовал ободряюще на Дика и Патси. Они быстро собрались с силами, Талика достала для них несколько ружей, они кое-как добрались до бойниц и тоже начали обстреливать врагов.

Но к наступающим подходили все новые и новые подкрепления, на место одного убитого или раненого вставали десятки полных сил воинов.

Талика уже трижды спускалась в зал с оружием и целыми сотнями приносила оттуда патроны. А врагов становилось все больше. Они сбегались со всех сторон, пытаясь взобраться наверх по стенам того здания, с крыши которого отстреливались Ник Картер и его друзья. Изредка в бойницах появлялись искаженные злобой лица приспешников Мутушими, правда, ненадолго.

Благодаря своей осторожности никто из находившихся на крыше пока еще не был серьезно ранен. Но развязка приближалась с каждой минутой. Нечего было и думать о победе над бесчисленным множеством врагов.

Сыщик рассчитывал, что барон и сам примет участие в схватке, но коварный японец решил не подвергать себя опасности быть убитым при штурме.

Ник Картер только слышал его голос, когда он энергично давал приказания своим воинам.

Вдруг Мутушими умолк. Американец сообразил, что барон затевает что-то новое.

Мутушими собрал вокруг себя своих офицеров и приказал им приставить лестницы к стенам, чтобы взять крышу приступом.

– Вы должны схватить этих белокожих дьяволов с Тен-Итси и Таликой, чего бы это вам ни стоило! – кричал он, дрожа от ярости. – Я сам, с дюжиной лучших воинов, отправлюсь к дверям в комнату с оружием. Я открою потайную дверь, мы выйдем на крышу и с тыла нападем на них. Если вы будете напирать на них со стороны двора, они не заметят, что делается у них за спиной, и мой план удастся! В тот момент, когда раздастся сигнал трубы, я буду находиться у входа на склад оружия. Спустя минуту я открою дверь, и еще через минуту мы окажемся на крыше. Вам останется только отвлечь их внимание, и победа будет за нами!

Ник Картер сильно встревожился, когда увидел, что враги прекратили попытки взять крышу приступом. Воцарилась тишина, лишь изредка прерываемая отдельными выстрелами.

Благодаря этому осажденные успели пополнить свои запасы патронов. Но все они поняли, что эта тишина – лишь затишье перед бурей, а самое страшное еще впереди.

Так и вышло. Вдруг раздался протяжный сигнал трубы, за ним еще два таких же сигнала.

– Сигнал к штурму! – воскликнул Тен-Итси.

В эту минуту точно ад разверзся перед осажденными. Поднялся дикий рев, и в это же время начался такой массированный обстрел крыши, что пятеро смельчаков не слышали даже себя.

Враги перешли в решительное наступление. Появились длинные лестницы, прикрываемые отдельными отрядами человек по двадцать, которые беспрерывно обстреливали крышу, так что осажденные вынуждены были скрываться за выступами.

Ник Картер прекрасно понимал, какая опасность им угрожает, но ничего не мог предпринять, чтобы предотвратить ее.

За несколько минут наступающим удалось из восьми лестниц приставить к стенам пять. У пятерых смельчаков исчезла последняя надежда на спасение.

Осажденным пришлось сосредоточить все свое внимание на лестницах. Завязалась последняя, решительная схватка.

Сначала все шло неплохо. Едва противник появлялся на верхушке одной из лестниц, как он тотчас падал назад, сраженный метким выстрелом. Но у осажденных иссякал запас патронов.

Ник Картер только использовал свой последний патрон, как вдруг под его ногами заколыхалась крыша. Сначала она приподнялась, потом снова опустилась. В ту же минуту землю начала сотрясать дрожь, послышался раскатистый грохот.

Сыщик упал на колени. Он увидел, что его друзья лежат неподалеку него, а приставленные к зданию лестницы исчезли, точно их унесла сильная буря. Откуда-то поднялся огромный столб желтого пламени. А раскаты грома все учащались.

Вскоре все погрузилось во мрак.

* * *

В пылу битвы Ник Картер совершенно забыл о том, каким образом он закрыл дверь на склад. Но когда стали раздаваться раскаты грома, он догадался, что происходит. Это был взрыв.

Несомненно, барон Мутушими понимал, что может возникнуть ситуация, когда его поместье подвергнется осаде, и его принудят сдаться. Чтобы иметь возможность все-таки расправиться с побеждающим врагом, Мутушими в свое время подложил под все строения своего поместья мины, снабженные электрическими запалами. Провода от них сходились к складу оружия и были соединены с аппаратами на большом столе в центре зала. Стоило нажать кнопку на одном из аппаратов, чтобы взорвать какое угодно здание. Ник Картер соединил все аппараты с дверью таким образом, что все они одновременно должны были прийти в действие, когда дверь откроют.

В расчеты Мутушими это не входило, несмотря на всю его предусмотрительность.

В тот момент, когда он открыл входную дверь, все подземные мины взорвались. Произошло нечто не поддающееся описанию: все без исключения воины Мутушими и обитатели зданий погибли. Их тела были разорваны в клочья или погребены под развалинами.

Многие из строений провалились куда-то вниз, под землю, поскольку из-за мощного взрыва обвалился весь холм, вдоль и поперек изрезанный подземными ходами.

Барон знал, что в случае подобной катастрофы он может укрыться в комнате с оружием, куда и сходились электрические провода от всех мин. Это здание было построено на таком месте и с таким расчетом, что не могло пострадать от взрыва.

Благодаря тому, что в момент катастрофы Мутушими и сопровождавшие его двенадцать лучших воинов оказались на складе, они остались живы.

Правда, сила взрыва превзошла все ожидания барона. Ему и его спутникам тоже показалось, что пол уходит у них из-под ног и они проваливаются в какую-то бездну.

Однако, опомнившись, Мутушими обнаружил, что ни он сам, ни его воины серьезно не пострадали.

* * *

Не понесли большого урона и спутники Ника Картера. Все они остались целы и невредимы после ужасного взрыва.

Когда наконец воцарилась тишина, сыщик достал свой электрический фонарь. С трепетом он нажал кнопку – ведь жизнь его спутников зависела от того, включится фонарь или нет.

Ник Картер вздохнул с облегчением – фонарь остался цел, и яркий луч света озарил место, где находился он и его друзья.

Пятеро смельчаков очутились в каком-то погребе.

Под домом со складом оружия мины не были заложены, так что он, собственно говоря, должен был устоять. Но строители не приняли в расчет громадного количества подземных ходов. Поскольку своды этих ходов обрушились, то рухнуло и здание, на них построенное. К счастью, своды и стены самого здания еще не обвалились, а пока только осели.

– Ждите здесь, – приказал сыщик своему маленькому отряду, – а я поищу выход.

Около часа он тщетно блуждал среди завалов. Наконец после долгих поисков Ник Картер обнаружил огромную пещеру, где мог бы поместиться целый полк солдат.

Он тотчас вернулся назад, к друзьям, чтобы сообщить им об этой находке. Сыщик не сумел бы найти обратный путь, если бы не делал пометок на камнях.

Спустя час маленький отряд собрался в этой пещере.

– Стало быть, древнее предание основано на фактах! – воскликнул Тен-Итси. – Несколько недель назад Мутушими сказал мне, что между морским побережьем и границей его владений должна находиться огромная пещера, которая в течение сотен лет служила убежищем морским разбойникам.

– Если так, то она должна сообщаться с берегом посредством какого-нибудь туннеля, – заметил Ник Картер.

– Такого же мнения придерживался и Мутушими, – ответил молодой японец. – Он говорил, что в течение нескольких лет искал на побережье вход в эту пещеру, но так ничего и не нашел.

– Быть может, мне повезет больше, чем ему, – заявил сыщик. – Вы побудьте здесь и постарайтесь отдохнуть, а я продолжу поиски.

Беглецы по-прежнему были голодны, но жажды уже не испытывали, поскольку в пещере нашелся источник с родниковой водой.

Прошло часов шесть, прежде чем Ник Картер, наконец, вернулся. Появившись, он еще издали радостно закричал своим друзьям:

– Радуйтесь! Мы спасены! Я видел и солнце, и море, и пенящийся прибой. Недалеко от берега я также заметил несколько судов.

– Ура, – крикнул Патси, который успел уже полностью оправиться от пережитого, – теперь наши бедствия кончились!

– Не следует забывать, что мы все еще находимся во владениях неприятеля, – возразил начальник маленького отряда, – а потому нам следует быть настороже. Оружия у нас, к сожалению, нет, так что в случае необходимости придется пустить в ход кулаки.

Найденный Ником Картером путь шел в гору. По-видимому, пещера лежала ниже уровня моря. Благодаря счастливой случайности беглецы попали в нее во время отлива. Скалы были сырыми, повсюду валялись раковины и дохлая рыба.

Когда беглецы уже поднялись довольно высоко по узкой скалистой тропинке, снизу до них донесся глухой рев врывавшейся в пещеру воды. То был прилив. Все они вздрогнули при мысли об участи, которая неминуемо постигла бы их, если бы они не успели уйти вовремя.

Мало-помалу в туннеле становилось все светлее. По-видимому, беглецы приближались к выходу из пещеры.

Ник Картер, который шел первым, собирался уже обогнуть выступ скалы, как вдруг произошло нечто совершенно неожиданное. Точно из-под земли перед ними выросла какая-то фигура.

– Руки вверх! – послышался знакомый голос, и перед глазами сыщика сверкнул револьвер.

Находчивый американец сразу понял, в чем дело. Перед ним стоял Мутушими, который, по всей вероятности, спасся точно таким же образом, как и его узники, и ожидал их появления у выхода из пещеры.

Ник Картер стремительно бросился на барона и схватил его за руку, в которой тот держал револьвер. Грянул выстрел, и по огромной пещере пронеслось глухое эхо.

Сыщик тотчас же схватил противника за горло. Но барон подставил ему ногу, и оба неприятеля упали, вцепившись друг в друга.

Мутушими почти задыхался, но все-таки не выпускал револьвера из руки, пытаясь снова выстрелить.

Тут подошли спутники американского сыщика.

– Что случилось? Кто стреляет? – издалека закричал Дик.

– Мутушими попался! – торжествующе отозвался Ник Картер. – Берегитесь, у него револьвер!

– Сейчас отнимем! – воскликнул Патси и подскочил к коварному японцу, чтобы вырвать у него оружие.

Но тут барон, прекрасно владеющий боевыми искусствами, сумел сбросить с себя противника и вырваться. В тот же момент он вскочил на ноги и поднял револьвер.

Тен-Итси стоял на расстоянии нескольких шагов от него. Гибель принца, казалось, была неминуема.

Но прежде чем Мутушими успел нажать на курок, Талика бросилась вперед и встала между бароном и принцем. Грянул выстрел, и прелестная девушка, пронзительно вскрикнув, упала на землю.

Все это произошло так быстро, что никто не успел вмешаться.

Ник Картер и его помощники поначалу остолбенели, но затем втроем набросились на барона Мутушими.

– Негодяй! Подлец! – взревел Ник Картер. – Ну, погоди, это твое последнее злодеяние!

Патси разорвал свою одежду, чтобы связать барона, а Дик и Тен-Итси подняли Талику и перенесли ее к выходу из пещеры, где уложили на мягкую траву.

С темно-голубого небосклона солнце изливало свои теплые, ласковые лучи на окрестности. С берега дул теплый ветерок.

Принц опустился на колени рядом с прелестной гейшей и приподнял ее голову.

Дик принес в своей шляпе воды из ближайшего источника, промыл рану Талики и тщательно осмотрел ее.

– Есть надежда на спасение, – сказал он, обращаясь к Тен-Итси.

– Нет, она обречена на смерть. Легкие прострелены, – шепнул ему молодой японец, – хоть бы она пришла в себя, чтобы я мог сказать ей, как сильно я ее любил.

Спустя некоторое время Талика приоткрыла глаза, а потом попыталась заговорить, но сделать этого не смогла – силы покинули бедняжку.

– Не утруждай себя, дорогая, – проговорил Тен-Итси, гладя ее по волосам.

Наконец девушке все-таки удалось произнести:

– Принц Тен-Итси… Я умираю.

– Нет, Талика! – крикнул влюбленный, закрывая лицо руками. – Без тебя жизнь для меня не имеет смысла! Ты поправишься, и мы будем счастливы вместе!

Но Талика грустно покачала головой.

– Не суждено, – прошептала она, – провидение не пожелало исполнить мою мечту. Я чувствую, что мне недолго осталось жить…

Тут на поляне появились Ник Картер и Патси с бароном.

Принц вскочил, в бешенстве накинулся на своего заклятого врага и потащил его к тому месту, где лежала Талика.

– Негодный убийца! – крикнул Тен-Итси. – Посмотри, что ты натворил!

Но Мутушими даже не взглянул на умирающую девушку.

– Оставь его, Тен-Итси, – прошептала Талика, – ведь он не в меня стрелял. Дай мне руку… Грустно сознавать, что нам не суждено быть вместе, но я умираю с сознанием, что совершила величайшее благо, пожертвовав жизнью ради тебя…

Но тут кровь хлынула у нее горлом. Бедняжка в последний раз взглянула на возлюбленного, содрогнулась всем телом и скончалась.

Тен-Итси зарыдал, как ребенок.

Ник Картер, Дик и Патси стояли немного поодаль, не желая мешать молодому японцу.

Наконец принц поднялся с колен и подошел к Нику Картеру.

– Бедный мальчик, – участливо произнес сыщик, – я понимаю тебя, потому что сам когда-то лишился самого дорогого, что у меня было на свете. Но ты должен мужественно перенести этот удар. Слезами горю не поможешь.

– Вы правы, начальник, – со вздохом ответил Тен-Итси, – я буду жить ради того, чтобы отомстить за Талику. Горе тебе, Мутушими! Ты дорого поплатишься за это злодеяние!

Но барон молчал. Он смотрел на море, словно ожидая оттуда помощи.

Дик и Патси тоже пытались утешить товарища.

– Возвращайся к нам, в Нью-Йорк, – сказал Патси, – там ты быстрее забудешь свое горе.

– Пожалуй, ты прав, – задумчиво ответил принц, – здесь, в Японии, каждая мелочь напоминает мне о покойной, а там я найду забвение в работе.

– Теперь, друзья мои, – проговорил Ник Картер, – надо подумать о том, как нам добраться до какого-нибудь населенного пункта. Не знаешь ли ты, Тен-Итси, нет ли здесь поблизости рыбачьего поселка?

– Насколько я помню, – ответил молодой японец, – в этих местах никто не живет. Нам придется идти вдоль берега, пока не доберемся до какого-нибудь жилища.

Сыщик вгляделся в морскую даль. На горизонте был виден дымок.

– Там, кажется, идет пароход, – задумчиво произнес он, – по всей вероятности, ближайшая отсюда гавань – это Йокогама, а туда заходят пассажирские пароходы из Сан-Франциско… Быть может, нам удастся привлечь внимание какого-нибудь судна.

– Это было бы лучше всего, – заметил Патси, – я заберусь на эту скалу и буду размахивать пиджаком.

– Ладно, – согласился Ник Картер, – а я тем временем переговорю с нашим пленником.

Он обратился к барону с вопросом:

– Как вы полагаете, что вас теперь ожидает, барон Мутушими? В ближайшем будущем ничего хорошего для вас не предвидится.

– Мало ли что еще может случиться, – с равнодушным видом ответил Мутушими.

– Оставьте всякую надежду на спасение, – произнес Тен-Итси, – даю слово, что вас постигнет заслуженная кара за все ваши злодеяния.

– Послушайте, что я вам скажу, – после некоторого раздумья произнес барон, – я не отрицаю, что причинил вам много неприятностей, и сознаю, что все мои планы рухнули. Мне остается только попытаться вернуть себе свободу. Я очень богат, гораздо богаче, чем вы думаете, Ник Картер. Я готов отдать вам половину своего состояния, если вы меня отпустите. Кроме того, я дам вам слово, что никогда больше не вернусь в Америку.

– Нет, барон, – усмехнулся сыщик, – из этого ничего не выйдет. Я не приму ваше предложение, даже если вы пообещаете мне все сокровища мира. Вам не уйти от заслуженного наказания.

Мутушими расхохотался:

– В Токио никто не посмеет причинить мне вред! Я стою во главе могущественной партии, и микадо не решится предать меня суду.

– Ошибаетесь, – воскликнул Тен-Итси, – вы забыли обо мне! Неужели вы не знаете, чем карается покушение на жизнь принца правящей династии?

– Зачем вы вообще вмешались в мои дела? – злобно проговорил барон. – Вас совершенно не касались мои планы относительно Ника Картера и его помощников.

– А если я вам скажу, что в течение нескольких лет я сам состоял в помощниках у Ника Картера, который не раз спасал мне жизнь?

– Вот как! Стало быть, это правда! – изумился Мутушими. – Я догадывался о том, что между вами существует какая-то связь, но не мог и предположить, что принц правящей династии унизился настолько! Вы стали помощником профессионального шпиона!..

– Не старайтесь оскорбить человека, которого я почитаю как родного отца! – воскликнул Тен-Итси.

– Оставь его, – вмешался Ник Картер, – этот негодяй ничем не может меня оскорбить. Я хочу знать, – обратился он к барону, – где находится сенатор Марк Галлан?

– И не надейтесь, что я скажу вам, – ехидно ухмыльнулся Мутушими. – Эта тайна останется со мной.

Дик, который поднялся на скалу вместе с Патси, теперь спустился и приблизился к Нику Картеру.

– Пароход повернул сюда, – воскликнул он, – со скалы его хорошо видно! Патси думает, что это большое пассажирское судно.

Мутушими вздрогнул. Он до сих пор надеялся, что откуда-нибудь явятся его помощники, спасшиеся вместе с ним от взрыва. Но, по-видимому, теперь он осознал, что все его надежды рухнули.

– Отпустите меня! – взмолился барон, обращаясь к Нику Картеру. – Я отдам вам не половину, а все свое состояние!

– Презренный трус, – с пренебрежением отозвался сыщик. – Будьте мужественны и покоритесь судьбе. Неужели вы все еще не поняли, что нас подкупить невозможно?!

Патси оказался прав. На пароходе заметили сигналы с берега. Судно приближалось к тому месту, где находились Ник Картер и его помощники. Даже издали можно было различить стоявших на палубе людей. На мостике находились капитан с офицерами.

Вскоре пароход замедлил ход и спустил на воду шлюпку.

Ник Картер со своим пленником, Диком и Патси направился к берегу, а Тен-Итси остался у тела Талики.

Шлюпка с офицером и двумя матросами подошла к берегу. Офицер в изумлении разглядывал группку мужчин в оборванной грязной одежде. Но еще больше он удивился, когда Ник Картер заговорил на чистейшем английском языке:

– Я прошу вас взять нас на борт. Мы американские граждане и находимся в крайне бедственном положении. С нами еще двое японцев и тело погибшей девушки, которое мы тоже хотели бы забрать с собой. Один из этих японцев – мой пленник.

– Ваш пленник? – изумился офицер. – Как прикажете вас понимать?

– Будьте любезны, отойдите со мной в сторону, – ответил Ник Картер, – и я объясню вам, как обстоит дело. Мне не хотелось бы, чтобы ваши люди знали, кто я такой.

Офицер исполнил эту просьбу.

– Я, мои помощники и один из влиятельнейших сенаторов Соединенных Штатов, – продолжал сыщик, – были вывезены в Японию вон тем человеком, который держал нас здесь в плену.

– Позвольте узнать, кто вы такой? – спросил офицер, очевидно, не веря рассказу незнакомца.

– Я сыщик Ник Картер из Нью-Йорка.

– Что я слышу?! Вы – Ник Картер?! – воскликнул офицер и отступил на шаг. – Знаменитый сыщик, которого считают умершим вот уже на протяжении нескольких месяцев?

– Да, это я, – ответил Ник Картер. – Сожалею, что не могу удостоверить свою личность сейчас же, но это не замедлит сделать генеральный консул в Йокогаме, который меня давно знает. Пока же я попрошу вас не разглашать моего имени. У меня на это есть серьезные основания.

– Это-то я могу сделать, – согласился офицер, – но скажу вам откровенно: ваш рассказ кажется мне совершенно невероятным!

– Вполне вас понимаю, – с улыбкой ответил Ник Картер.

– Ну что же, пойдемте, – сказал офицер, – так или иначе, мы возьмем вас на пароход, поскольку вы нуждаетесь в помощи.

Тен-Итси перенес тело Талики в шлюпку, а Ник Картер подвел к ней своего пленника.

За это время Мутушими успел придумать план, благодаря которому надеялся получить свободу.

– Не верьте этому оборванцу, – обратился он к офицеру. – Эти люди – беглые матросы! Они взорвали мой дом и взяли меня в плен, чтобы впоследствии получить за меня крупный выкуп. Защищаясь, я непреднамеренно убил ту девушку, которая тоже состояла в их шайке. Мне незачем ехать в Йокогаму, а потому я прошу вас освободить меня! Впрочем, вы и не вправе увозить меня с собой, так как я не являюсь гражданином вашего государства, я японец, а не американец!

Офицер нахмурил брови, не зная, как ему поступить.

Рассказ японца казался ему более правдоподобным, и после некоторого раздумья он вынул нож, чтобы перерезать путы, которыми был связан Мутушими.

Ник Картер понимал, что надо действовать решительно, чтобы не дать барону сбежать.

– Стойте! – крикнул он и схватил офицера за руку. – Повторяю, этот японец – мой пленник! Если вы отпустите его на свободу, то вы будете отвечать за последствия!

– А если вы возьмете меня на пароход, – заговорил Мутушими, – то власти в Йокогаме не замедлят вам разъяснить, что вы не имели права так обращаться с высокопоставленным лицом. Если этот человек на самом деле сыщик, то он может арестовать меня лишь на самом пароходе. А втаскивать меня на борт своего судна насильно вы не имеете права.

– Некогда мне тут спорить! – нетерпеливо крикнул офицер. – Пусть каждый из вас поступает по своему усмотрению!

Он думал, что таким образом решит все проблемы.

– Я еще раз предлагаю вам взять этого человека на пароход, пусть даже и против его воли! – крикнул Ник Картер и выхватил револьвер, отнятый им у Мутушими после убийства Талики. – Я вполне сознаю ответственность, которую беру на себя!

– Недурно, – проворчал офицер, – мы останавливаемся в пути, чтобы помочь потерпевшим крушение, и сами же за это подвергаемся неприятностям. Ладно, я уступаю силе, но имейте в виду, что вы отвечаете за все!

– Этого я не боюсь, – спокойно ответил Ник Картер.

Он схватил Мутушими и подвел его к шлюпке.

Через несколько минут лодка подошла к пароходу. Сначала на палубу подняли тело гейши, затем препроводили Мутушими. За ним последовали сыщики и сын микадо.

Преступный барон больше не сопротивлялся. С гордо поднятой головой он поднялся по сходням на палубу. Он злорадно заулыбался, поскольку разглядел среди публики двух или трех своих соотечественников, занимавших в Японии высокое общественное положение.

Капитан тоже отнесся к Нику Картеру и его рассказу с большим недоверием, а Мутушими успешно играл роль униженного и оскорбленного, ссылаясь на своих знакомых.

Великий сыщик оказался в весьма незавидном положении.

Капитану вовсе не хотелось нажить себе неприятностей из-за незнакомых ему людей, и потому он заявил Нику Картеру, что обоих японцев высадит на берег в Йокогаме, а сыщика и его помощников привезет к американскому консулу для удостоверения их личности.

А в остальном капитан был очень предупредителен, снабдил беглецов новой одеждой, накормил и напоил их.

Но когда по прошествии нескольких часов он вновь увидел сыщика, принявшего вполне пристойный вид, он все-таки усомнился в словах Мутушими. Этот человек с умным лицом и непринужденными манерами не мог быть беглым матросом.

Капитан решил узнать правду любым способом и обратился к Нику Картеру со словами:

– Мне надо с вами поговорить. Пожалуйте в мою каюту!

– С удовольствием, – отозвался американец и поднялся на верхнюю палубу.

Едва он взошел наверх, как кто-то его окликнул:

– Боже! Вы ли это, Картер?!

Сыщик в изумлении обернулся. Перед ним стоял судовой врач, радостно протягивающий к нему обе руки.

Ник Картер сразу его узнал. Врач был уроженцем Нью-Йорка и принадлежал к числу близких знакомых сыщика.

– Да, это я, Финдли! Но, пожалуйста, не называйте меня так громко по имени, никто не должен знать, что я нахожусь здесь!

– Всегда секреты! – рассмеялся врач. – Неужели и в Японии у вас тоже есть дела?

– Конечно, – с улыбкой подтвердил сыщик.

Капитан, присутствовавший при неожиданной встрече приятелей, в крайнем смущении подошел к врачу.

– Кажется, мистер Финдли, – спросил он, – вы знаете этого господина?

– Конечно, знаю! – воскликнул врач. – Мы сидели на одной скамье в колледже. Вот не ожидал, что встречусь с ним здесь, у берегов Японии!

В поведении капитана сразу произошла заметная перемена.

– Вы меня простите, мистер Картер, – обратился он к великому сыщику, – если я был немного неприветлив с вами, но, сами согласитесь, ваш вид не внушал нам доверия… Кроме того, все газеты писали о кончине известного сыщика, а тут вдруг вы называетесь его именем. Впрочем, позвольте представиться: капитан Карр!

– Джейкоб Карр? – спросил сыщик.

– Совершенно верно!

– Ваш отец – бывший капитан двадцать третьего полицейского участка в Сан-Франциско?

– Верно, верно! – радостно воскликнул капитан. – Теперь я, конечно, больше не сомневаюсь в том, кто вы! Если у вас есть какие-нибудь распоряжения относительно японца, которого вы привели с собой, то я готов их выполнить.

– Мне необходимо доставить его в Токио и передать лично в руки микадо.

Капитан и врач широко открыли глаза.

– Высшая политика, что ли? – спросил доктор.

– Именно, – кивнул сыщик.

– Не опасаетесь ли вы, – возразил капитан, – что арест этого японца может произвести неблагоприятное впечатление на его соотечественников – пассажиров нашего парохода? Очевидно, он на самом деле занимает выдающееся положение, судя по тому, что японцы, пассажиры первого класса, обращаются с ним как с ровней.

– Необязательно арестовывать его на виду у всех, – ответил Ник Картер, – вы просто пригласите его к себе в каюту. Пусть его соотечественники ломают себе голову, куда он подевался.

– Пожалуй, так действительно будет лучше всего, – согласился Карр. – Через три часа мы придем в Йокогаму, а там вы в случае необходимости обратитесь за помощью к американскому консулу.

Спустя четверть часа к Мутушими, сидевшему на палубе в окружении своих соотечественников, подошел матрос и передал ему приглашение капитана. Мутушими сейчас же встал и направился в капитанскую каюту.

Но когда он вошел, то совершенно опешил, поскольку в помещении, помимо его хозяина, находились Ник Картер, Дик, Патси, врач и помощник капитана. Последний сидел за письменным столом и готовил письменные принадлежности, словно собираясь вести протокол.

– Что вам угодно, капитан? – спросил Мутушими.

– С вами желает поговорить вот этот господин, – ответил тот, указывая на Ника Картера.

– С этим сомнительным субъектом я не желаю разговаривать, – презрительно ответил Мутушими и направился к выходу.

Но Ник Картер загородил ему путь.

– Барон Мутушими, – воскликнул он, – я арестую вас!

– Прекратите вы эту глупую комедию, – демонстративно расхохотался Мутушими, – все равно никто не поверит, что вы сыщик Ник Картер!

– Ошибаетесь, – вмешался капитан, – свидетельскими показаниями установлено, что этот господин действительно Ник Картер.

Мутушими побледнел – такого удара он не ожидал.

– Ладно, я подчиняюсь силе, – проговорил он, – в Йокогаме это недоразумение прояснится.

– Йокогаму вам увидеть не придется, – возразил Ник Картер, – я намерен доставить вас в Токио.

По знаку капитана в каюту вошли четверо матросов и надели на барона наручники, а затем увели его в помещение для арестантов. После составления протокола и подписания его всеми присутствующими капитан вышел на мостик, а Ник Картер со своими помощниками – на палубу.

Там они застали Тен-Итси.

Молодого японца трудно было узнать, настолько он изменился после смерти Талики. Глаза его глубоко ввалились, взор потускнел.

– Бедняга, – обратился к нему Ник Картер, – не печалься так сильно. Никто из нас не застрахован от таких ударов, как смерть любимого человека.

– Меня удручает не только кончина Талики! – воскликнул Тен-Итси. – Мне досадно, что этот негодяй Мутушими может свободно разгуливать среди пассажиров, а я вынужден бездействовать!

– Не беспокойся об этом, друг мой, – попытался успокоить его сыщик. – Мутушими уже закован в кандалы и сидит взаперти. Нам остается только доставить его в Токио. Правда, это будет сопряжено с большими трудностями.

– Позвольте мне позаботиться об устранении этих трудностей, – радостно ответил Тен-Итси, – как только я надену костюм, подобающий моему статусу, я отправлюсь к наместнику и разъясню ему, в чем состоит дело. После этого нам уже нечего будет беспокоиться о бароне. Одновременно с этим я пошлю моему отцу зашифрованную телеграмму и извещу его о событиях последних дней.

– Это было бы весьма кстати, – заметил Ник Картер. – А что ты думаешь делать с телом Талики?

– В Йокогаме я прикажу его забальзамировать, а в Токио приму все необходимые меры, для того чтобы Талика была похоронена с подобающими почестями.

– А вы, друзья мои, – обратился сыщик к Дику и Патси, – вообще не сходите с парохода. Поезжайте прямо домой. Я прибуду с одним из ближайших пароходов.

Дик хотел было что-то возразить, но Ник Картер не уступал.

Он посылал их домой, потому что на пароходе им не грозила опасность, тогда как в Токио Мутушими еще мог подстроить какую-нибудь неприятность.

Спустя два часа пароход уже швартовался у пристани Йокогамы.

* * *

Почти никто из находившихся на корабле японцев не обратил внимания на исчезновение Мутушими, поскольку все были заняты подготовкой к высадке.

Тен-Итси, у которого в потайном кармане, к счастью, оказалась крупная сумма денег, поехал в город сменить одежду. Ник Картер отправился на почту и послал своей двоюродной сестре Иде зашифрованную телеграмму, в которой он, помимо всего прочего, просил никому не говорить о том, что он и его помощники живы и надеются через некоторое время быть в Нью-Йорке.

Вернувшись на пароход, он застал там американского генерального консула, который тотчас узнал сыщика.

Тем временем его помощники посменно дежурили у дверей карцера, в котором сидел Мутушими.

Ник Картер стоял на верхней палубе и оживленно беседовал с консулом и капитаном. Вдруг на пристани появилось несколько экипажей.

– Черт возьми! Важные гости, – изумился капитан.

Из карет вышли несколько японских сановников в богатых нарядах, и одновременно с этим полиция плотным кольцом оцепила пристань.

Вслед за тем подкатила еще одна карета. Из нее вышел молодой японец в черном костюме и цилиндре и направился к пароходу.

– Кто это может быть? – недоумевал генеральный консул. – Я вижу, тут наместник, военный губернатор и глава полиции города, а этого молодого человека, к которому все они относятся с таким почтением, я не знаю.

Ник Картер улыбнулся; он вспомнил, что еще два часа назад Тен-Итси был облачен в рваный костюм японского раба, приобретенный им на пароходе у одного из пассажиров третьего класса с единственной целью – переодеться в сухое.

Капитан и консул спустились к трапу, чтобы поприветствовать наместника, и были чрезвычайно удивлены, когда тот представил им принца императорского дома. Ник Картер не вышел к Тен-Итси: он знал, что тот сам устроит все наилучшим образом.

После необходимых формальностей закованный в кандалы барон Мутушими был отведен к полицейской карете, которая увезла его, сопровождаемая конвоем.

Затем на сушу перенесли тело Талики и уложили его в роскошный гроб.

После этого принц Тен-Итси встретился с Ником Картером, Диком и Патси в кают-компании. Воцарилось неловкое молчание. Между принцем правящей династии и его прежними товарищами будто встала невидимая стена.

Вдруг Патси не вытерпел и спросил:

– Тен-Итси, к тебе еще можно обращаться на ты?

Все разразились громким хохотом.

– Разумеется, Патси, – сердечно воскликнул принц, пожимая своему товарищу руку.

– А что ты намерен делать теперь? – спросил его Ник Картер.

– Ближайшим поездом я отправлюсь в Токио. Туда же будет перевезен и Мутушими. Будьте спокойны, начальник! О побеге не может быть и речи. Когда я прибуду в Токио, я лично расскажу своему отцу обо всем, что с нами произошло, и буду ходатайствовать об аудиенции для вас. Само собой разумеется, вы поселитесь во дворце. Суд над Мутушими не заставит себя долго ждать.

Ник Картер задумался. Поначалу он предполагал, что увезет барона Мутушими в Соединенные Штаты, чтобы, согласно своему обещанию, передать его в руки президента. Но при сложившихся обстоятельствах и ввиду того, что Мутушими покушался на жизнь японского принца, суд над ним должен был состояться в Японии.

– Хорошо, Тен-Итси, – проговорил сыщик, – я поеду тем же поездом, что и ты, и пока остановлюсь в гостинице «Хризантемы».

Тен-Итси взглянул на часы.

– Меня ждут, – сказал он, – сожалею, но мне пора идти.

Очевидно, ему было очень трудно расставаться со своими товарищами, с которыми он делил и горе и радости. Подавив волнение, он протянул Дику и Патси руки и сказал:

– Прощайте, друзья мои, будьте счастливы! Желаю, чтобы вас никогда не постиг такой удар, как меня…

– Неужели, – спросил Патси с хитрой улыбкой, – тебе не хочется вернуться с нами в Нью-Йорк?

– Очень хочется, – ответил принц, – но я не имею возможности сделать это. Однако, если мне когда-нибудь придется уехать из Японии, то первым делом я отправлюсь к вам в Нью-Йорк.

– Отлично! – воскликнул Ник Картер. – Я полагаю, нет необходимости уверять тебя в том, что ты всегда будешь для нас желанным гостем.

Принц Тен-Итси вышел, а сыщик со своими помощниками молча смотрели ему вслед.

– Жаль, очень жаль, – наконец проговорил Ник Картер, – он очень помогал нам в нашем деле… К тому же я сомневаюсь, что он будет хорошо себя чувствовать при дворе.

– Вряд ли он надолго останется в Токио, – заметил Дик.

– Я тоже так думаю, – подхватил Патси. – Уверен, что скоро он приедет к нам, в Нью-Йорк.

Когда принц со своей свитой удалился, капитан подошел к Нику Картеру.

– Все закончилось скорее, чем я предполагал, – сказал он. – Я очень рад, что этого негодяя наконец увезли. Однако и связи же у вас, мистер Картер! За каких-нибудь пару часов вы поставили на ноги почти всю Йокогаму и даже принца правящей династии!

Ник Картер только улыбнулся. Он представил себе, как удивился бы капитан, узнав, что принц и тот молодой японец, с которым сыщик явился на пароход, – одно и то же лицо.

После того как Ник и его помощники приобрели новую одежду и купили все, что могло понадобиться им в дороге, они отпраздновали поимку Мутушими хорошим обедом в одном из лучших ресторанов города.

Затем сыщик проводил своих подчиненных на пароход и стал с ними прощаться.

Дик еще раз попытался уговорить начальника взять его и Патси с собой в Токио.

– Мне ваша помощь не нужна, – заверил их Ник Картер. – Я еду только удостовериться, что Мутушими будет осужден на смертную казнь. Со следующим пароходом я надеюсь уже выехать в Америку.

Он распрощался со своими помощниками и отправился на вокзал.

Дик и Патси стояли на палубе и смотрели ему вслед.

– Что бы ни говорил начальник, – заявил Патси, обращаясь к другу, – мне почему-то кажется, что это еще не конец. Не доверяю я этому Мутушими, он живуч, как кошка!

* * *

Когда великий сыщик прибыл в столицу Японии, сам микадо, японский император, во время аудиенции сказал ему:

– Весьма прискорбно, что барон Мутушими поддался своей фанатичной ненависти, мистер Картер, и столь жестоко обходился с вами, вашими помощниками и сенатором Марком Галланом. Но будьте уверены, вы получите полное удовлетворение.

На аудиенции присутствовал только Тен-Итси.

– Пройдет еще несколько дней, прежде чем верховный суд вынесет приговор барону, – продолжал микадо, – и на это время я прошу вас стать моим гостем и поселиться во дворце.

– Я высоко ценю это предложение, ваше величество, – ответил Ник Картер, низко поклонившись, – и с радостью принимаю его.

Аудиенция закончилась, и придворные сановники проводили Ника Картера в отведенные ему апартаменты, состоявшие из трех комнат, окна которых выходили в парк, окружавший императорский дворец.

* * *

Ник Картер провел несколько дней в обществе принца Тен-Итси, который старался уделить своему учителю как можно больше внимания, чтобы хоть таким образом вознаградить его за пережитые страдания.

Живя во дворце, известный сыщик познакомился со старым генералом Лакатира и его зятем Томом Гарнеттом. Родители последнего давно проживали в Токио, и сам он родился в Японии.

Ник Картер довольно близко сошелся с Лакатира и Гарнеттом и часто играл с генералом в шахматы.

По японскому обычаю надзор за комнатами гостя входил в обязанности одной из гейш. Звали эту гейшу Ота Окума, она была очень красива и умна.

По-видимому, Ник Картер ей понравился. Американский гость быстро подметил, что произвел глубокое впечатление на красавицу-гейшу, но сам не питал к ней совершенно никаких чувств.

* * *

Спустя несколько дней суд вынес приговор мятежному барону Мутушими. Как и следовало ожидать, он был осужден на смертную казнь.

По японскому закону приговоренный мог выбирать между казнью от руки палача и харакири. В последнем случае его имущество не подвергалось конфискации, а переходило к родственникам.

Мутушими избрал харакири.

Прежде чем его отвели в храм, где он должен был принести себя в жертву перед алтарем, Ник Картер в присутствии Тен-Итси имел с ним в тюрьме продолжительную беседу.

Барон осыпал своего заклятого врага насмешками и отказался сообщить, где находится сенатор Марк Галлан. Вняв увещеваниям принца, он в конце концов признался, что сенатор был убит стражниками при попытке к бегству.

– Сейчас вы одержали победу, – заключил Мутушими, – но вы, Ник Картер, не избежите злого рока! Я из гроба буду преследовать вас своей ненавистью! Хоть я и умру, но сотни моих приверженцев останутся живы, и они сочтут долгом чести отомстить вам за меня! А теперь уходите! Я не хочу, чтобы последние минуты моей жизни были осквернены присутствием белокожего дьявола!

Ник Картер по приказу микадо был допущен к церемонии в храме.

После бесконечных песнопений жрецов Будды председатель императорского суда еще раз прочитал приговор, после чего с осужденного сняли кандалы. После этого ему вручили ритуальный кинжал, осыпанный драгоценными камнями.

Мутушими медленно поднялся к алтарю. Сняв кимоно, он вспорол себе живот и рухнул у подножия алтаря.

Поскольку тем самым барон искупил свою вину, то его похоронили со всеми подобающими почестями. Труп Мутушими был помещен в роскошный гроб и отправлен в одно из его поместий.

* * *

Ник Картер вместе с Тен-Итси в глубоком раздумье вернулись во дворец. Барон Мутушими умер, но все же его постигла кара не за те преступления, которые он совершил во время своего пребывания в Америке.

Великому сыщику больше нечего было делать в Стране восходящего солнца, и он решил вернуться на родину следующим пароходом.

Месть Мутушими

Наконец настал день отъезда Ника Картера из Японии.

Микадо дал американцу прощальную аудиенцию и передал ему собственноручно написанное послание президенту Соединенных Штатов.

– Помните, мистер Картер, – сказал микадо на прощание, – что в Японии у вас много друзей, к которым я причисляю также себя и моего сына Тен-Итси.

Он протянул руку Нику Картеру, но сыщик как-то нерешительно принял ее.

– Вы желаете еще что-то сказать, мистер Картер? – поинтересовался микадо, заметив его замешательство.

– Я хотел попросить у вашего величества разрешения лично поблагодарить гейшу Ота Окума за услуги, которые она оказала мне во время моего пребывания во дворце.

Микадо кивнул и ударил в золотой гонг. Тотчас же вошел слуга. Микадо приказал ему привести гейшу. В ожидании ее появления император спросил:

– Известно ли вам, мистер Картер, что вы отбываете на одном пароходе с некоторыми вашими знакомыми?

– Нет, ваше величество, я этого не знал. Кто именно едет со мной?

– Вчера я дал генералу Лакатира и его зятю отпуск и разрешение отправиться в Америку.

– Это весьма приятное для меня известие, поскольку я успел подружиться с этими господами за время моего пребывания во дворце, – ответил Ник Картер.

В эту минуту вернулся слуга, но без гейши.

– Ну, в чем дело? – спросил его микадо.

– Гейши Ота Окума нигде нет, – доложил тот.

– Странно! Опрошена ли стража? Быть может, она ушла из дворца?

– Из дворца она не уходила, ваше величество, поскольку стража у ворот ее не видела. Разве только тайком перелезла через ограду парка.

– Благодарю вас, – кивнул микадо и отпустил слугу, а затем с улыбкой сказал сыщику:

– Надо полагать, у гейши имелись серьезные основания поступить таким образом. Возможно, она ушла во избежание необходимости прощаться с вами.

– Как так? – изумился сыщик.

– До моего сведения довели, что она питает к вам весьма нежные чувства. Поэтому, вероятно, она и решила избежать прощального свидания. Иначе я не могу объяснить ее исчезновение. Если она появится после вашего отъезда, то я прикажу передать ей, что вы хотели с ней проститься. Это, пожалуй, обрадует ее больше, чем если бы вы сказали ей несколько банальных фраз на прощание.

На этом аудиенция окончилась.

Тен-Итси лично проводил своего бывшего учителя до пристани, где уже стоял пароход «Ангел», готовый к отплытию. Ник Картер сердечно простился со своим бывшим помощником и сказал ему:

– Не забывай, друг мой, что мой дом для тебя всегда открыт. Если тебе будет неуютно в Японии или при дворе твоего отца, то приезжай ко мне. Мне хорошо известно, что при дворе приходится бороться с интригами и что может настать время, когда тебе захочется вернуться к нам.

– Я этого никогда не забуду, учитель, – отозвался Тен-Итси и снова пожал Картеру руку.

Затем он еще раз попросил его передать привет Дику, Патси и Иде и ушел.

Сыщик долго смотрел ему вслед.

– Славный малый, – пробормотал он растроганно, – жаль с ним расставаться. Кажется мне, что мы с ним скоро увидимся. Не выдержит он жизни при дворе.

Когда Ник Картер взошел на палубу, первым его поприветствовал на борту Том Гарнетт, зять генерала Лакатира.

– Это великолепно, Картер! – радостно воскликнул он. – Вчера я еще ни о чем не догадывался, а сегодня получил отпуск и решил совершить путешествие в Америку и Англию. Мой тесть тоже едет с нами.

Он хотел еще что-то сказать, но вдруг умолк.

Какой-то молодой японец, по-видимому, из команды парохода, проходя мимо, сунул в руку Нику Картеру маленький бумажный сверток. Прежде чем тот сообразил, в чем дело, японец скрылся в толпе пассажиров.

В руке у сыщика очутилась бумажная лента, исписанная японскими иероглифами. Развернув ее, он прочитал следующее:

«Многоуважаемый мистер Картер! Берегитесь! В пути вам угрожает большая опасность, так же как и на вашей родине, если только вы доберетесь до нее живым. Несмотря на то что барон Мутушими уже находится в царстве теней, его ненависть и месть настигнут вас. Как, где и когда это произойдет, писавший эти строки не знает; не знает он также, кто именно из едущих вместе с вами в Сан-Франциско людей относится к вам враждебно. Но верьте: на пароходе находится несколько человек, поставивших себе цель убить вас. Будьте настороже, иначе падете жертвой ваших врагов. Месть Мутушими переживет его самого! У него были сотни приверженцев, которые теперь винят в его смерти вас. Ночью не выходите один на палубу. Не ешьте ничего такого, чего бы не ели другие на ваших глазах. Не принимайте подарков. Никогда ни к кому не поворачивайтесь спиной. На пароходе есть два человека, которым вы можете безусловно доверять: генерал Лакатира и его зять Том Гарнетт. Покажите им это письмо, они вам подтвердят, что необходимо соблюдать осторожность. Они же объяснят вам, что значит клятва самурая, обещавшего своему повелителю исполнить известное деяние. И пусть вас не смущает то, что это письмо анонимно: писавший его имеет веские причины не называть своего имени».

Отважный американец прочитал письмо дважды. Сначала он был склонен не придавать значения предостережениям, но потом передумал.

– Скажите, Гарнетт, – обратился он к зятю генерала, все время молча наблюдавшему за ним, – вы хорошо рассмотрели того молодого человека, который сунул мне эту бумажку?

– К сожалению, я не обратил на него внимания.

– Жаль! А я надеялся, что вы, поднимаясь на пароход, уже видели его и сможете сказать, кто он такой… Я хотел кое о чем его расспросить. Мне очень важно знать, кто поручил ему передать мне это письмо.

– А что в письме? – поинтересовался Гарнетт.

– Прочитайте сами. А потом скажите мне свое мнение.

Пока Гарнетт читал, Ник Картер внимательно следил за выражением его лица и заметил, что тот сначала вздрогнул, потом нахмурился и в конце концов улыбнулся.

Но сыщик не отвлекал приятеля во время чтения и лишь тогда, когда Гарнетт вернул ему письмо, спросил:

– Ну, что вы об этом думаете?

– Неизвестный автор письма высказался вполне определенно, – уклончиво ответил тот.

– Конечно, но ведь трудно предположить, что целая шайка злоумышленников проникла на пароход только для того, чтобы меня укокошить.

Гарнетт ничего не ответил.

– Когда вы читали письмо, – продолжал Ник Картер, – я следил за выражением вашего лица и сделал заключение, что вам известен автор письма. Не знаю, можно ли по японским иероглифам разобрать почерк, но тем не менее у каждого человека своя манера письма…

– Да, почерк я узнал, – прервал его Гарнетт, – письмо это написано лицом, о котором вы думаете меньше всего.

– И кто же это?

– Ота Окума, гейша из императорского дворца.

Американца не сильно поразило это известие, поскольку в душе он ожидал чего-то подобного. Его только удивляло, что гейша не высказала ему своих опасений лично, а предпочла передать письмо.

Настал час отплытия. Матросы отвязывали канаты на пристани и уже собирались поднять трап, как вдруг подкатил экипаж, из которого вышел генерал Лакатира с тремя слугами. Когда он поднялся на палубу, огромный пароход пришел в движение.

Генерал подошел к Нику Картеру и поприветствовал его.

– Микадо сообщил мне сегодня утром, что вы едете на том же пароходе, что и я, – сказал Ник Картер.

Генерал как будто удивился и спросил:

– Неужели он действительно сообщил вам об этом?

– Да! Сказал, что вы взяли отпуск.

– Отпуск? Пожалуй, – смутился Лакатира.

Теперь удивляться пришлось проницательному сыщику. Но он не подал виду, поскольку ему показалось, что он понял, в чем дело: ни генерал, ни Том Гарнетт не просили об отпуске – сам микадо поручил им охранять Ника Картера в пути.

– Позвольте сказать вам несколько слов, генерал.

– С удовольствием, мистер Картер.

– Не кажется ли вам, что мы лучше поймем друг друга, если будем совершенно откровенны?

– Конечно, – согласился Лакатира, – но, по правде сказать, я не знаю, что вы, собственно, имеете в виду.

Ник Картер решил говорить начистоту.

– Не будете же вы отрицать, генерал, что вовсе не просили об отпуске, а получили от микадо приказ отплыть на одном пароходе со мной.

– Но мистер Картер…

– Виноват, – прервал его сыщик, – позвольте мне договорить. Дело обстоит, по моему мнению, следующим образом: кто-нибудь высказывал в мой адрес угрозы, о чем узнал микадо. Вследствие этого он немедленно командировал вас на пароход. Прошу вас не отрицать это. Его величество весьма любезен и предусмотрителен, и я очень рад путешествовать в компании с вами и вашим зятем, но поверьте, генерал: со мной впервые в жизни такое случилось! Кому-то поручено охранять меня, как маленького ребенка! До сих пор всегда было наоборот: это я обычно присматривал за другими. А теперь я напоминаю высокопоставленное лицо, которого сопровождает конвой. Должен признаться, что это не слишком приятное ощущение.

– Микадо намекал мне, что вы будете не слишком довольны, когда узнаете об этом, – вздохнул генерал.

– Я нисколько не обижен этим, – возразил Ник Картер, – но если бы я узнал обо всем раньше, то, разумеется, отказался бы от этой чести.

– Да, но теперь я уже на пароходе – возвращаться поздно. Кроме того, для меня это путешествие будет приятным развлечением, – заметил Лакатира.

– Охотно вам верю. Но раз все сложилось именно так, мы должны быть совершенно откровенны друг с другом. Мне необходимо знать, чего именно вы опасаетесь и кого подозреваете в заговоре против меня.

Генерал ответил не сразу:

– Сожалею, мистер Картер, но на эти вопросы я вам ответа дать не могу, поскольку это противоречит приказу его величества.

– Отнюдь, – возразил сыщик, – микадо полагал, что во время путешествия я буду находиться в неведении относительно принятых им мер. Но так как получилось иначе и я еще до отплытия догадался, в чем дело, то я настаиваю, чтобы вы обо всем мне рассказали. Если вы не хотите исполнить мою просьбу, то я не могу считать вас своим другом. Я вовсе не желаю, чтобы за мной следили, как за ребенком. Во всяком случае я имею право знать о том, что происходит.

Генерал задумался, но в конце концов согласился:

– Ладно, мистер Картер, я расскажу вам, в чем дело. Пожалуйте в мою каюту.

– Нет, – возразил Ник Картер, – давайте лучше пройдем ко мне.

Он круто повернулся и сошел с палубы. Генерал Лакатира и Том Гарнетт направились за ним.

* * *

– Теперь, генерал, вы можете говорить обо всем совершенно откровенно, – произнес предусмотрительный американец, после того как они расположились в его каюте. – В чем, собственно, дело?

– Дело в том, – ответил Лакатира, – что вашей жизни угрожает смертельная опасность. И мне дан приказ охранять вас.

– Это мне уже известно. Кто именно покушается на мою жизнь?

– Мутушими!

– Позвольте, ведь его уже нет в живых!

– Совершенно верно, но дух его жив в его приверженцах-самураях.

– Я был бы вам весьма благодарен, генерал, если бы вы поподробнее рассказали мне о самураях. Хотя я хорошо знаком с японскими нравами, но все-таки не совсем уяснил себе данный вопрос.

– Извольте! Настоящие самураи давно уже канули в небытие. Во времена сегунов, феодальных правителей Японии, самураи были обычными воинами, которые шли в бой за своего господина. Они были фанатично преданы своему властителю и оставались ему верны до самой смерти. Мутушими и его предки с незапамятных времен принадлежали к числу таких правителей-феодалов, а самураи, которые до последнего времени были ему преданы, происходят от воинов, много веков служивших роду Мутушими. В наше время чисто феодальные отношения прекратились, и самураи теперь служат своему властителю только потому, что живут на его земле.

– До этих пор я все хорошо понимаю, – заметил Ник Картер.

– Я рассказал вам это для большей ясности. Несколько дней назад, вечером, ко мне домой явился один из самураев Мутушими. От него я узнал, что вы оказали ему большую услугу.

– Услугу? – удивился Ник Картер.

– Так он сказал.

– В чем же именно она состояла?

– Неужели вы забыли, – ответил генерал и улыбнулся, – что дней пять тому назад вы спасли от смерти ребенка, выхватив его в последний момент из-под колес быстро мчавшегося автомобиля?

– Ах да, помню, помню…

– Ну так вот, этот ребенок – внук того самурая, который явился ко мне, – продолжал Лакатира. – Из чувства благодарности он сообщил мне, что против вас организован заговор. Этим он нарушил клятву, данную своему властелину, но он не мог бросить на произвол судьбы человека, спасшего его внука. Вы еще больше оцените принесенную этим человеком жертву, если я вам скажу, что он, открыв мне заговор, отправился домой и наложил на себя руки.

– Что вы говорите! – воскликнул Ник Картер.

– Я полагал, что вам известно, как свято у нас в Японии соблюдается данная клятва, – пояснил генерал.

– Конечно, известно. Стало быть, этот самурай пожертвовал ради меня жизнью?

– Совершенно верно, и притом вполне хладнокровно, осознанно, поскольку он знал, что будет вынужден убить себя, если выдаст мне тайну. Ему ничего другого не оставалось, после того как он нарушил клятву. Такие понятия у этих людей. Он не мог жить с запятнанной честью, но, с другой стороны, не мог обречь на верную смерть человека, рискнувшего жизнью ради спасения его родственника.

– Бедняга, – проговорил сыщик, – я искренне сожалею о том, что из-за меня он добровольно пошел на самоубийство.

– Не печальтесь о нем, – возразил Лакатира, – тот, кто совершает геройский подвиг, будет вознагражден за это в лучшем мире. Не думайте, что он умер из-за вас: он лишь остался верен своему принципу, не допускавшему иного исхода, кроме самоубийства. Убивая себя, он оказал услугу не вам, а своей собственной совести, предписывавшей ему поступить именно так, а не иначе.

– Сообщил ли вам этот самурай, сколько мстителей на меня натравлено и как их зовут?

– Сообщил. Я как раз собирался рассказать вам, какие оригинальные распоряжения барон отдал своим слугам. Каким-то непостижимым образом ему удалось принять у себя в тюрьме трех беззаветно преданных ему самураев и побеседовать с ними. Сначала он собрал всех троих и дал им общие указания, потом поговорил с ними поодиночке, причем каждый должен был поклясться, что не скажет своим товарищам того, что ему было доверено бароном наедине. Одним из этих самураев был тот самый Логи, который явился ко мне. Он дословно передал мне слова Мутушими. «Твоя задача, – сказал ему барон, когда они остались вдвоем, – начнется там, где кончатся задания твоих товарищей. Я оставил на твою долю наиболее легкую часть работы, поскольку, по всей вероятности, тебе даже не придется что-либо делать, ибо твои товарищи справятся и без тебя. Ты неотступно будешь следовать за этим американцем. Когда он отправится на родину, ты сядешь на тот же пароход и будешь следить за каждым его движением, но ты ничего не должен предпринимать, прежде чем он прибудет в Нью-Йорк. Если он вернется туда живым, что маловероятно, тогда ты вступишь в игру. Я дам тебе записку к моим наследникам, и они снабдят тебя деньгами, чтобы ты не был стеснен в своих действиях. Более подробных инструкций я тебе дать не могу, да ты и сам знаешь, как поступить дальше. Убей этого американца каким хочешь способом, каким угодно оружием. Кроме того, тебе помогут твои товарищи».

– Приятная перспектива, нечего сказать, – заметил Ник Картер с сарказмом. – Но позвольте, генерал, каким образом они будут действовать в Нью-Йорке сообща? Ведь им приказано работать поодиночке.

– Это вначале, – пояснил Лакатира, – если же первому за определенный промежуток времени не удастся исполнить свою задачу, он сообщит об этом второму, тем самым предоставив ему право распоряжаться также и его, первого, услугами. Тогда второй вынужден будет рассказать первому, какие именно инструкции он получил от Мутушими.

– Понимаю! – воскликнул Ник Картер. – Стало быть, если первому не удастся меня укокошить, то за дело возьмется второй, заручившись содействием своего невезучего товарища. В случае неудачи второго дело продолжит третий вместе с двумя первыми. Так?

– Не совсем! Число мстителей не ограничивается тремя. Каждый из них может нанять себе еще несколько помощников. В настоящее время на пароходе находятся двенадцать человек, намеревающихся вас убить.

– Чрезвычайно приятно это знать, – заметил Ник Картер, – но, по моим расчетам, дело все-таки обстоит не совсем так: ведь одного из трех мстителей уже нет в живых?

– Тем не менее их все-таки трое, поскольку оставшиеся двое на место Логи привлекли другого. Они, конечно, слышали, что Логи покончил жизнь самоубийством, и догадались, по какой причине. Это усугубляет ситуацию, мистер Картер, так как заговорщики примут все меры, чтобы поскорее покончить с вами. Единственное ваше преимущество состоит в том, что вам теперь известно о существовании заговора.

– Пассажирский пароход размерами не превосходит хорошую гостиницу, – спокойно сказал Ник Картер, – причем пока никто не может его покинуть. Мне кажется, нетрудно обнаружить заговорщиков на борту.

Генерал пожал плечами. Видно было, что он сомневается в словах сыщика.

– Попытаться можно, – сказал он, – но я опасаюсь, что это ни к чему не приведет.

– Сколько японцев, по вашему мнению, находится на пароходе? – спросил Ник Картер.

– Среди пассажиров первого класса человек тридцать. Команда численностью человек двести целиком состоит из японцев. Больше всего японцев среди пассажиров второго и третьего классов, а всего их, я полагаю, наберется с полтысячи. Сами видите, что среди такого множества людей трудно будет отыскать мстителей, если только они не нападут на вас открыто.

– Вы думаете, что они никогда так не поступят?

– Напротив, я в этом почти убежден.

– Скажите, пожалуйста, каким образом обо всем узнал микадо? Вероятно, вы сами ему рассказали?

– Да! Когда Логи ушел от меня, я тут же велел заложить карету и поехал во дворец, где был принят его величеством.

– И после этой аудиенции он приказал вам отправиться вместе со мной в Сан-Франциско?

– Совершенно верно!

– Это очень милостиво со стороны его величества, но каким же образом он рассчитывал предотвратить покушение?

– Послушайте, Картер, – улыбнулся Лакатира, – неужели вы думаете, что вас охраняем только мы с Гарнеттом? Под моим начальством состоят десять тайных агентов, которые следят за каждым вашим шагом.

– Еще чего не хватало! – с недовольным видом воскликнул американец. – Это весьма любезно со стороны его величества, но ведь это чрезвычайно обременительно, и мне неприятно сознавать, что меня окружает конвой из двенадцати человек. Я уже говорил, что до сих пор я сам охранял других, а тут со мной впервые происходит обратное… По-вашему, все три мстителя находятся на пароходе?

– Возможно, но маловероятно. Один из них, несомненно, здесь, но остальные могли избрать другой путь в Сан-Франциско. Словом, ничего конкретного об этом сказать нельзя.

– Допустим, – проговорил сыщик, – что вместе с нами едет только один заговорщик с тремя или четырьмя помощниками. Не знаете ли вы, каким именно образом они собираются выполнить свою задачу? При помощи револьвера, ножа или яда? Или они предпочтут сбросить меня за борт в море?

– Я полагаю, что они попытаются вас отравить. Выстрел из револьвера произведет переполох, а выбросить вас за борт окажется возможным только в том случае, если вы ночью будете стоять на палубе у борта. Но больше всего я опасаюсь «несчастного случая».

– Что вы имеете в виду?

– Я говорю о покушении, которое на непосвященного должно произвести впечатление, будто вы стали жертвой несчастного случая.

– Любопытно, – пробормотал Ник Картер. – Знаете, генерал, как я поступлю? Я возьмусь за расследование своего собственного дела и посмотрю, что можно сделать для защиты интересов мистера Ника Картера. До сих пор я всегда работал на других, теперь же мне придется позаботиться о самом себе…

* * *

В течение двух последующих дней Ник Картер, по-видимому, не принимал никаких мер предосторожности.

Он сохранял бдительность, но не заметил ровно ничего такого, что указывало бы на присутствие тайных врагов, а только удостоверился в том, что генерал Лакатира и Том Гарнетт не спускают с него глаз. Конечно, это сильно стесняло свободолюбивого американца.

Больше всего он был недоволен тем, что когда к нему приближался кто-нибудь, то он не знал, заговорщик ли это или агент генерала.

К вечеру второго дня у сыщика кончилось терпение – ему стало невыносимо осознавать, что за ним постоянно следят.

Он вошел в свою каюту и зажег свет. Обернувшись к двери, чтобы запереть ее на ключ и на задвижки, он увидел в проходе японца из обслуживающего персонала, который тотчас приблизился, когда понял, что Ник Картер его заметил.

– Что вам угодно? – спросил сыщик. – Разве здесь что-нибудь не в порядке?

– Да, ваша постель, – ответил японец по-английски, пытаясь войти в каюту.

– А что не так с моей постелью? – спросил Ник Картер, загораживая японцу дорогу.

– Если вы разрешите мне ее осмотреть, то я сумею дать вам ответ. Я не знал, что вы так рано вернетесь к себе, а то позаботился бы об осмотре раньше.

– Говорите яснее. В чем дело?

– Вы разрешите мне войти?

– Да, но только тогда, когда вы объясните, с какой именно целью хотите войти.

– Мне приказано, – заговорил тот на японском языке, вытягиваясь в струнку, – каждый вечер тщательно осматривать вашу постель, прежде чем вы ляжете спать.

– Кто вам это приказал?

– Его превосходительство генерал Лакатира.

Ник Картер насмешливо улыбнулся и сказал:

– Если так, то делайте, что вам приказано, но я сильно сомневаюсь, что вы найдете что-нибудь подозрительное в моей кровати.

С этими словами он пропустил японца в каюту.

Тот подошел к постели, откинул одеяла и тщательно осмотрел подушки, простыни и матрас.

Вдруг он вздрогнул. Ник Картер тут же подошел к нему.

Под простыней лежал маленький продолговатый предмет яйцевидной формы, усеянный острыми шипами. По-видимому, он был из стали.

– Это еще что такое? – спросил сыщик, а японец с широко раскрытыми глазами уставился на загадочную вещицу, похожую на ежа.

Поскольку японец не отзывался, то Ник Картер протянул руку, чтобы взять таинственный предмет и самому изучить его. Но японец схватил его за руку и проговорил:

– Не прикасайтесь к этому, если не хотите лишиться жизни!

– Что за ерунда?! – в недоумении воскликнул сыщик.

– Можете не сомневаться в моих словах. Малейшая царапина от одного из шипов вызовет немедленную смерть.

– Вот оно как! Не знаете ли вы, кто имел любезность подложить эту штучку мне в постель?

Японец пожал плечами.

– Вероятно, – спросил Ник Картер, – ее спрятали здесь в расчете на то, что я лягу и поранюсь о шипы?

– Именно так!

– Скажите, вы ожидали, что найдете здесь этот предмет? Не потому ли вы настаивали на том, чтобы я вас впустил?

– Я настаивал на этом на основании данного мне приказа, но, честно говоря, не думал, что обнаружу нечто подобное.

– Хорошо, а что вы сделаете с этой вещицей?

– Выброшу за борт. Ее место – на дне океана. Я уже сказал, что шипы отравлены.

– Но откуда вы знаете, что они отравлены?

– Я уже видел подобные предметы и был свидетелем их смертоносного действия.

– Вы на самом деле не пароходный служащий? – поинтересовался Ник Картер.

– Нет!

– А кто же вы?

– Я нахожусь здесь с разрешения капитана и состою на службе в тайной полиции Токио.

– Понимаю! Кроме вас на пароходе еще девять ваших товарищей?

– Я знаю только, что их еще несколько, но число точно назвать не могу.

– И всем им приказано охранять меня?

– Да. Собственно говоря, мы должны держать это в тайне от вас, но раз вы уже осведомлены, то я полагаю, что вас посвятил в это дело сам генерал.

– А кем переодеты ваши товарищи?

– Одни – пассажирами, другие – матросами. Куда вы ни пойдете, вас везде будут охранять.

Ник Картер кивнул. Сообщенные японцем сведения соответствовали тому, что ему говорил генерал Лакатира.

– Идите и выбросьте эту вещичку за борт, – сказал сыщик, – а затем вернитесь сюда, мне нужно с вами поговорить.

Японец с крайней осторожностью взял отравленного «ежа», предварительно обмотав руку полотенцем, и вынес его из каюты.

Когда он вернулся, Ник Картер спросил:

– А в чем, собственно, заключаются ваши обязанности? Каким образом организована моя охрана?

– Я только начал свою службу, и обязанности мои состоят в том, что я должен постоянно находиться вблизи от вас и тщательно осматривать вашу каюту, прежде чем вы ляжете спать. Кроме того, я должен дежурить у двери каюты до тех пор, пока вы не выйдете из нее.

– А что делают ваши товарищи?

– Я могу дать вам информацию только о четверых из них. Обязанности остальных мне не известны.

– И чем же занимаются эти четверо?

– Каждый из них проводит шесть часов вблизи от вас, а следующие шесть часов должен быть наготове на случай покушения. Затем двенадцать часов отдыхает.

– Вы полагаете, что на меня нападут открыто?

– Нет, – ответил японец так простодушно, что Ник Картер рассмеялся.

Помолчав немного, он сказал:

– Не лучше ли будет, если я лягу на нижнюю койку?

– В таком случае я предварительно осмотрю и ее, – сказал японец, а затем подошел к кровати и стал внимательно ее обыскивать.

– Так и есть! – вдруг воскликнул он. – Тут их даже два!

Он опять собрался взять полотенце, чтобы вынуть таинственные предметы из постели.

– Не трогайте полотенце, – сказал ему Ник Картер, – а то скоро в каюте ничего не останется. Я хочу взять эти подарочки с собой. У меня в чемодане есть коробка, в которой они прекрасно поместятся.

Он взял чемодан, положил «ежиков» в особое отделение и пояснил:

– В Нью-Йорке я присоединю их к своей коллекции. Теперь вот еще что: если не ошибаюсь, вы говорили, что состоите на службе в тайной полиции?

– Совершенно верно!

– В таком случае вам наверняка известно, кто именно преследует меня?

– К сожалению, точно я этого не знаю, – ответил агент. – Только подозреваю одну особу, но абсолютно никаких улик у меня против нее пока нет.

– И кто же это? Мне очень интересно знать, так как я хочу сам заняться охраной своей особы. Не знаю, известно ли вам, что я в некотором роде ваш коллега по роду деятельности.

– Что за вопрос, мистер Картер, – произнес агент, – кто же не слышал о всемирно известном сыщике?

– Вот какая у меня репутация! А мне уже казалось, что меня считают ни на что не годным человеком, который даже самого себя защитить не может… Правда, должен признаться, я не догадался бы осмотреть постель, прежде чем в нее лечь. Так вот, кого же именно вы подозреваете?

– Одного из пассажиров, – уклончиво ответил агент.

– Что же это за пассажир? Говорите яснее, – нетерпеливо сказал Ник Картер, – какую каюту он занимает?

– Это не мужчина, а женщина!

– Женщина? – изумился Ник Картер. – Что это за женщина?

– Знатная японка, у которой много прислуги.

– Но ведь японки обычно не путешествуют без сопровождения мужчин?

– Обычно нет, но гейша может делать это, не смущаясь.

– Быть может, это гейша из императорского дворца?

– Да, мистер Картер, а зовут ее Ота Окума.

Ник Картер чуть не подскочил на месте. Сначала он даже решил, что ослышался.

– Но каким образом Ота Окума могла очутиться на пароходе? – пробормотал он. – Это ее вы подозреваете в том, что она принимает участие в заговоре против меня?

– Именно так.

– В таком случае должен сказать, что вы жестоко ошибаетесь. Мне хорошо известно, что Ота Окума готова отдать за меня жизнь. Если она действительно на пароходе, то разве только для того, чтобы также позаботиться о моей безопасности… Но почему же я до сих пор ее ни разу не видел?

– Она не выходила из своей каюты с самого отплытия.

– Вы говорите, она путешествует с прислугой? Много ли у нее прислуги?

– Всего три человека: одна женщина и двое мальчишек.

Ник Картер взглянул на часы.

– Где находится каюта Ота Окума? – осведомился он.

– Как раз на противоположной стороне.

– Я сейчас же пойду к ней, – заявил Ник Картер. – Но после беседы с гейшей я хотел бы еще раз повидать вас. Как ваше имя?

– Ханчу, – ответил японец.

– Так вот, Ханчу, вы меня поняли?

– Понял, мистер Картер.

* * *

Сыщик тихо постучал в дверь каюты, где, по словам тайного агента, находилась Ота Окума.

Дверь приотворилась, и в проеме показалось лицо японки.

– Я хочу видеть твою госпожу, – сказал Ник Картер по-японски, – передай ей, что с ней желает поговорить Ник Картер.

Японка молча отворила дверь и предложила сыщику войти.

Оказавшись в каюте, Ник Картер сразу увидел красавицу-гейшу, полулежавшую на кушетке. Когда он вошел, девушка вскочила с кушетки, опустилась, по японскому обычаю, на колени со скрещенными на груди руками и поклонилась так низко, что лбом коснулась пола.

– Почему ты поступила так легкомысленно, Ота? – мягко спросил ее Ник Картер, а затем помог гейше подняться. – Зачем ты поехала в Йокогаму и села на этот пароход? Ведь твое место в императорском дворце!

Уступая просьбе сыщика, Ота Окума снова села на кушетку. Ник Картер опустился на стул рядом с ней и спросил:

– Откуда тебе стало известно, что мне угрожает опасность?

– Я подслушала беседу микадо с генералом Лакатира, – ответила она, не сводя с него глаз, – но и без этого я была уверена, что тебе угрожает опасность. Я слишком хорошо знаю коварного Мутушими. Человек, у которого столько приверженцев-самураев, не уйдет в царство теней, не отдав распоряжение отомстить за себя.

– Допустим, что все так, – спокойно согласился сыщик, – но чем же ты можешь быть мне полезна? Не лучше ли было бы, если бы ты вовсе не уезжала из Японии?

– Мое место там, где находишься ты!

– Не знаешь ли ты кого-нибудь из так называемых мстителей? – спросил Ник Картер.

– Увы! Я знала только Логи, который покончил жизнь самоубийством, поскольку несколько раз видела его в свите Мутушими…

– Но, может быть, ты все-таки подозреваешь кого-то?

– Да! Но у меня нет никаких улик, а есть только подозрение.

– Расскажи мне, кто это, – попросил Ник Картер, – весьма возможно, что ты права.

– Этот человек в настоящее время служит в тайной полиции, но я точно знаю, что он – один из самураев Мутушими. Зовут его Ханчу.

Ник Картер был вне себя от изумления.

– Однако все это в высшей степени странно! – воскликнул он.

– Почему? – спросила гейша.

– Да потому, что ты обвиняешь его, а он – тебя. Всего лишь несколько минут назад он сообщил мне, что ты находишься на пароходе, и указал мне твою каюту. Но еще до этого он сказал, что подозревает тебя в злом умысле по отношению ко мне.

– Это меня нисколько не удивляет, – спокойно сказала Ота Окума, – и я, кроме того, уверена, что для отвода глаз он постарается доказать тебе, что печется о твоем благополучии.

– Он уже успел доказать это, – ответил Ник Картер. – На моих глазах он нашел в моей постели стальную, сплошь покрытую шипами вещицу. По его словам, шипы были отравлены. Затем он нашел еще два таких же предмета на нижней койке.

– Слушай меня, – произнесла Ота Окума, – если бы этот человек был искренен и на самом деле хотел услужить тебе, то он еще задолго до твоего прихода успел бы обыскать постели и бросить эти штуковины за борт, никому об этом не говоря. Но, судя по твоим словам, нет никакого сомнения в том, что он точно рассчитал время, когда ты пойдешь к себе, с тем только, чтобы обнаружить эти предметы в твоем присутствии. Теперь он, в надежде на то, что ты ему веришь, будет ждать удобного случая, чтобы исполнить свой долг и убить тебя. Остерегайся этого человека!

– Но позволь, Ота, как же так? – возразил сыщик с сомнением. – Ведь он состоит на службе в тайной полиции…

– Да, но я уже сказала тебе, что он душой и телом предан Мутушими. Его предки и он сам служили у барона, и он пожертвует жизнью, чтобы отомстить за своего господина.

– Похоже на то, – задумчиво произнес Ник Картер, – будто вся команда и все пассажиры представляют собой две враждебные партии: одна только о том и думает, чтобы прикончить меня, а другая меня охраняет.

– Я могу сказать одно, – проговорила гейша, – поскольку не хочу напрасно обвинять Ханчу: если он получил непосредственные распоряжения от самого микадо и не имеет инструкций от Мутушими, то он исполнит волю императора и не тронет тебя. Поэтому тебе следовало бы узнать, кому он, собственно, теперь служит, так как от этого зависит многое, если не все.

Ник Картер встал, чтобы уйти, но Ота Окума удержала его за руку.

– Ты простил меня, – спросила она, – за то, что я последовала за тобой?

С улыбкой на устах он взглянул на девушку и сказал:

– Я жалею, что ты совершила необдуманный шаг, но не сержусь на тебя. Хотя нас обоих это ставит в крайне неловкое положение. Так или иначе, ты должна на этом же пароходе вернуться в Японию.

– Прости меня, но я этого сделать не могу, – произнесла гейша, глядя в глаза сыщику, – если мстители не убьют тебя по дороге, то они сделают это в Нью-Йорке. А если ты не будешь жить, то и я хочу умереть!

Ник Картер по глазам девушки видел, что она говорит совершенно искренне. Но он притворился, что не понял ее последней фразы, и сказал:

– Нет, Ота! В Америке тебе оставаться нельзя, ты должна немедленно вернуться в Токио, в императорский дворец.

– Я не могу это сделать, – возразила она со слезами на глазах. – Даже если бы я и хотела вернуться, то теперь уже не могу, поскольку сожгла за собой все мосты. Во дворце всем известно, что я последовала за тобой; моя родина, мои родственники и друзья – все для меня потеряно навеки. Я останусь в Америке и буду твоей рабой!

Ник Картер был глубоко тронут таким самопожертвованием, но не подал вида.

– Но ведь это немыслимо, – решительно заявил он, – я не могу взять тебя с собой в Америку. Наши нравы не имеют ничего общего с нравами и традициями твоей страны.

– Я не буду обременять тебя своим присутствием, – ответила девушка, – но только возьми меня с собой, позволь мне находиться рядом. Я должна знать, что ты жив. Я охотно готова работать день и ночь и исполнять все твои приказания. Я буду предвосхищать все твои желания…

Ник Картер ухватился за эти слова.

– Если так, – сказал он, – то я спрашиваю: готова ли ты на самом деле исполнить любое мое приказание?

– Готова!

– В таком случае я доверяю тебе письмо, которое ты должна будешь лично передать микадо. От этого письма зависит многое. Я поговорю с капитаном и заплачу за тебя и твою прислугу, чтобы вы могли отправиться в обратный путь.

Ота Окума разразилась рыданиями и закрыла лицо руками. Но она быстро оправилась.

– Я повинуюсь тебе, – тихо произнесла она, – как это ни тяжело для меня.

– Я знал, что ты сделаешь это, – ответил сыщик. – Завтра мы об этом еще поговорим.

С этими словами Ник Картер вышел из каюты.

* * *

Пока сыщик находился в каюте у гейши, погода резко изменилась.

Еще за полчаса до этого светила луна и ярко сверкали звезды, а теперь небо заволокли свинцовые тучи. Стало темно. В воздухе воцарилась жуткая тишина, как всегда бывает перед тропической бурей.

На палубе никого не оказалось. Стулья были убраны, а все предметы, которые могли быть унесены волнами или бурей, крепко-накрепко привязаны.

С мостика раздавался голос капитана. В носовой части судна громыхали цепи. Вероятно, матросы поднимали якоря на палубу.

С кормовой части доносился шум шагов. Сторожевая команда была полностью вызвана на палубу.

Вскоре после этого с запада послышались какие-то необычные звуки, перешедшие затем в сильный шум и, наконец, в настоящий грохот, – то были предвестники приближающейся бури.

В тот момент, когда Ник Картер подходил к главной лестнице, ведущей к каютам, ураган со всей силой налетел на пароход.

Судно накренилось набок так сильно, что край палубы чуть не коснулся поверхности воды.

Сыщик погиб бы, если бы со свойственным ему присутствием духа не ухватился за одну из вентиляционных труб. Он напряг все свои силы и только благодаря этому удержался на палубе.

В один из характерных при таких ураганах периодов затишья Ник Картер попытался добраться до входа в отсек с каютами. Он наклонил голову и устремился вперед в надежде добежать до двери вовремя.

Но едва он успел ухватиться за дверную ручку, как ураган ударил снова со страшной силой. Сыщик полетел по палубе, даже не касаясь ногами досок.

Американец вытянул руки, чтобы ухватиться хоть за что-нибудь. Вдруг он ощутил в руках чье-то тело и вцепился в него из последних сил.

Но это не помогло. Ветер гнал его по палубе вместе с тем, за кого он ухватился. Проносясь мимо ярко освещенных окон кают-компании, Ник Картер увидел, кого он тащит вместе с собой.

Это был Ханчу, тайный агент, а в руке он держал длинный нож.

Сыщик тотчас перехватил его руку, и они оба, крепко вцепившись друг в друга, полетели к краю палубы.

Вдруг судно вновь накренилось набок. С неимоверной быстротой противники перекатились через край палубы и скрылись во мраке.

* * *

В последний момент сыщику удалось спастись.

Второй удар урагана, еще более сильный, чем первый, смел с палубы многие предметы, которые, казалось бы, никак не должны были сорваться.

На пассажирской палубе были разбиты в щепки три шлюпки. А державшие их штанги, согнувшись, приняли самые причудливые формы.

Одна из лодок находилась как раз над тем местом, где Ник Картер с Ханчу лежали на палубе. Ураган не разбил ее, а только сорвал один ее конец с задней штанги, так что она то болталась в воздухе, то плыла по волнам, в зависимости от того, поднимался пароход или опускался.

Сыщик с японцем были сброшены ураганом не в воду, а прямо в эту лодку и, к счастью, таким образом, что угодили между двумя скамейками и не могли свалиться в воду.

Само море вовсе не было бурным, как может подумать тот, кто не видел океанских ураганов. Оно было спокойно, поскольку ветер с такой силой бил в воду сверху, что не давал волнам подниматься. Кроме того, лодка находилась с подветренной стороны, не подверженной ударам стихии.

В первый момент Ник Картер был оглушен падением. Но в остальном все обошлось – он ничего себе не повредил, поскольку очутился над японцем.

Ник стал трясти его за плечо, пытаясь заставить очнуться; он совершенно забыл, что этот человек хотел его убить.

Но поскольку Ханчу не двигался, сыщик приложил ухо к его груди. Сердце японца перестало биться. Когда сыщик попытался прислонить тело своего врага к борту лодки, то заметил, что голова его беспомощно болтается из стороны в сторону. Ханчу при падении сломал себе шею.

Ник Картер ухватился за одну из скамеек лодки. Жизнь его висела на волоске. Стоило оборваться веревке блока, на крюке которого висела лодка, или отломиться штанге, и он погиб.

Прежде всего, он освободил суденышко от двойной тяжести. Сыщик осторожно поднял труп японца и выбросил его в море.

Затем он переполз через скамью к корме. Тут он нащупал веревку блока и, к радости своей, заметил, что она довольно крепкая и почти новая.

Чтобы спасти свою жизнь, ему оставалось только рискнуть взобраться наверх по блоку. Не задумываясь, Ник принялся за дело.

Пока он находился за бортом, буря его не задевала, но едва сыщик поднялся вверх, как ураган снова налетел на него с такой силой, что он не мог пошевелиться. Бедняга повис в воздухе, обхватив блок руками и ногами. Мало-помалу его хватка начала слабеть, и неминуемо приближался момент, когда ему пришлось бы снова спуститься в лодку, чтобы не быть сметенным в море.

Вдруг ураган приутих. Ник Картер воспользовался этим затишьем для того, чтобы быстро перелезть через край борта и соскочить на палубу. Едва он коснулся ногами досок палубы, как блок затрещал, веревка размоталась и слетела в воду.

Ураган свирепствовал с той же силой.

Полежав немного на палубе, чтобы перевести дух, упорный американец попытался дойти до середины палубы, откуда можно было попасть в отсек с каютами.

Наконец, приложив нечеловеческие усилия, сыщик добрался до нужного места. Тут он приподнялся на руках и взглянул на освещенные окна кают-компании.

Звать на помощь не имело смысла, поскольку за свистом и ревом урагана его все равно никто не услышал бы.

Ник Картер задумался о том, как поступить дальше. В конце концов он улегся плашмя на доски и медленно пополз вперед. Ценой неимоверных усилий он добрался до входа в отсек с каютами, осторожно приподнялся и схватился за ручку двери. К счастью, она оказалась не заперта.

Ник Картер вздохнул с облегчением, кое-как добрался до своей каюты и тотчас, не раздеваясь, свалился на постель.

* * *

Когда он проснулся, было еще темно.

Сыщик тотчас начал перебирать в уме все недавние события и перенесенные им ужасы. Затем он вспомнил гейшу. Она оказалась права, утверждая, что Ханчу предатель, и советуя быть настороже.

В сущности, ураган спас ему жизнь, поскольку Ханчу, несомненно, поджидал его у выхода из кают с кинжалом в руках. Таким образом, за одну ночь он дважды избежал гибели: от руки убийцы и от природной стихии.

Как человек, который не раз попадал в передряги, Ник Картер понимал, что если даже среди подчиненных генерала находились такие предатели, то до Сан-Франциско ему не удастся доехать живым.

Лежа неподвижно на постели, Ник Картер обдумывал, что ему делать. Наконец он нашел, как ему казалось, верный путь.

Сыщик поднялся с постели, заткнул платком замочную скважину, спустил занавески на окне, так чтобы из каюты не пробивался ни один луч света, затем зажег свет и открыл свой чемодан.

Находясь в Токио, он составил коллекцию «инструментов», как называл необходимый всякому сыщику реквизит: парики, фальшивые бороды, белила, румяна, одеколон и тому подобные вещи.

Прежде всего сыщик снял мокрый костюм и переоделся во все сухое. Затем он начал гримироваться.

Около часа Картер простоял перед зеркалом. Сделав последний штрих, он облегченно вздохнул. Грим удался великолепно. Он сам себя почти не узнавал.

На голове у него был седой, коротко остриженный парик; седые щетинистые брови топорщились над узкими и впалыми бесцветными глазами. Кожа на лице была морщинистой и имела бледно-желтый цвет. Классический прямой нос Ника Картера превратился в приплюснутую картошку. Даже энергичный подбородок как будто отступил назад. Таким образом, американец средних лет превратился в шестидесятилетнего японца.

Надев соответствующий костюм, сыщик стал похож на зажиточного японского торговца.

Затем он уложил свои вещи, прибрался, завернул свой прежний костюм в узелок, взял его в руки, погасил свет и осторожно вышел из каюты.

Сначала он, вытянув вперед голову, внимательно прислушивался. В коридоре никого не было. Неслышными шагами он прошел по коридору и поднялся на палубу. Там тоже никого не оказалось.

Он швырнул узелок в море и затем снова вернулся в свою каюту. Там сыщик взял еще кое-какие вещи, которыми думал воспользоваться впоследствии, и еще раз удостоверился в том, что деньги и ценные вещи спрятаны в надежном месте.

Затем он снова вышел из своей каюты и отправился в курительную комнату, где сел в одно из кожаных кресел.

Тем временем буря утихла, лишь изредка ветер порывисто задувал над палубой.

Когда Ник Картер вошел в курительную, часы показывали четыре утра. Он так устал от пережитых за ночь волнений, что почти тотчас заснул и проснулся, лишь когда кто-то потряс его за плечо.

Было уже совершенно светло. Возле него стоял капитан.

– Почему вы ночью находитесь в курительной, а не в своей каюте? – спросил он по-японски.

Ник Картер быстро оглянулся. Кроме него и капитана, никого в курительной не было. Тогда он ответил по-английски:

– Хорошо, что вы пришли, капитан Рит. Мне нужно с вами переговорить. Давайте пройдем в салон у мостика, где нас никто не может подслушать. Я являюсь пассажиром первого класса, а зовут меня Ник Картер.

– Как? – вспылил капитан. – Меня, извините, не проведешь! Слава богу, Ник Картер не японец, а самый настоящий американец! Что за глупости вы говорите! Вы – и Ник Картер!

– Успокойтесь, капитан, – прервал его сыщик, – я все же тот, за кого себя выдаю. К сожалению, я пока не могу снять грим, и вам придется поверить мне на слово. Будьте любезны, исполните мое желание и пожалуйте туда, куда я просил вас пройти. Речь идет об очень важном деле.

Капитан в недоумении разглядывал мнимого японца, по-видимому, все еще не доверяя ему. Наконец сказал:

– Ладно. Но имейте в виду: если окажется, что вы меня обманули, то я вас запру под замок и не выпущу до самого Сан-Франциско.

Немудрено, что капитан был не в духе. Всю ночь он провел на мостике.

Он поднялся по лестнице к салону, вошел, сел в кресло и сказал, даже не предложив своему гостю присесть:

– Вот что, милейший. Говорите, в чем дело, и не лгите, иначе пожалеете. Я до сих пор ни разу не видел вас на пароходе и поэтому имею основание предположить, что вы тайком пробрались на судно. Признаюсь, я еще ни разу не слышал, чтобы японец говорил так хорошо по-английски, да еще с нью-йоркским акцентом, но этого мне мало. Если вы попытаетесь провести меня, то обязательно попадете впросак: я имею честь лично знать знаменитого сыщика. Хотя он и неподражаем в искусстве грима, но все-таки он не может изменить лицо и фигуру до такой степени, чтобы походить на шестидесятилетнего японца! Это невозможно!

– Благодарю за комплимент, – ответил Ник Картер, спокойно устраиваясь в кресле, – и я дам все необходимые разъяснения, но прежде попрошу вас угостить меня одной из ваших великолепных сигар, поскольку мне нужно немного успокоиться. Дело в том, что я во время бури полчаса катался по палубе, сбитый с ног ветром, а затем угодил в одну из спасательных шлюпок, которую наполовину сорвало со штанги. Оттуда с великим трудом я снова выбрался на палубу. Если бы я промедлил еще несколько секунд, то теперь не сидел бы здесь. Кажется, это была шлюпка номер восемь.

Капитан в недоумении покачивал головой. Все то, что он сейчас услышал, казалось ему столь же невероятным, как и утверждение, что сидевший в комнате японец и есть Ник Картер.

Сыщик видел по лицу капитана, что тот все еще не верит ему, и потому снова заговорил:

– Неужели вы не узнаете меня по голосу?

– Голос-то ваш мне знаком, – проворчал капитан, – но если вы на самом деле Ник Картер, то сегодня вечером я поставлю дюжину бутылок шампанского!

– Отлично, – засмеялся Ник Картер, – остается только выразить свое сожаление, что вы, без сомнения, из-за меня потратитесь, но ничего не поделаешь, я – Ник Картер! Вы угостите меня сигарой или нет?

– Возьмите из ящика на столе, – небрежно ответил капитан, – там есть и спички. А потом расскажите, в чем дело, и объясните, к чему вы устроили этот маскарад.

Ник Картер закурил сигару, пододвинул свое кресло к Риту и вынул из кармана свой именной билет на проезд и паспорт, выданный ему генеральным консулом в Йокогаме.

Капитан внимательно изучил документы, а затем вернул их сыщику со словами:

– Простите, мистер Картер, что я был резок с вами, но в этом виноват ваш превосходный грим! Вы даже взгляд сумели изменить! Каким образом вы это сделали, я решительно не понимаю!

– Это все мелочи, необходимые в нашем деле, – ответил Ник Картер с улыбкой. – Так вот, слушайте, капитан. Рассказ будет долгим, но я должен посвятить вас во все подробности.

Затем сыщик рассказал капитану обо всем, что произошло за последнее время, начиная с того момента, как он попал в плен к Мутушими и был вывезен в Японию.

– Вот видите, капитан, – заключил он, – у меня есть веские основания желать того, чтобы здесь, на пароходе, я не числился официально. Я хочу попросить вас об одной услуге: будьте так любезны, распорядитесь отвести мне другую каюту и другое место в столовой. Ведь это нетрудно сделать?

– Конечно, мистер Картер, – ответил капитан, – мне лично вы тоже сделаете большое одолжение, если изловите эту проклятую шайку, прежде чем мы дойдем до Сан-Франциско. Я много чего повидал на своем веку, но мне еще ни разу не доводилось терпеть на своем судне целую банду убийц.

Капитан встал, пожал загримированному сыщику руку и ушел, чтобы отдать необходимые распоряжения.

* * *

В полдень у входа в дамский салон было вывешено объявление, в котором говорилось, что после вчерашней бури пропали без вести два пассажира. По всей вероятности, их смыло за борт. В объявлении были указаны имена этих пассажиров: «Ник Картер из Нью-Йорка, Ханчу из Токио».

Сам Ник Картер как раз внимательно читал это сообщение, когда рядом с ним остановились двое японцев, тоже заинтересованные объявлением.

Сыщик заметил, как японцы переглянулись, и услышал, как один из них сказал:

– Интересно, обоих смыло?

– Надеюсь, – ответил другой, – я даже уверен в этом.

Загримированный сыщик хорошо рассмотрел лица собеседников. Теперь он мог узнать их в любое время.

«Еще двое из числа моих приятелей, – подумал он, – погодите, ребята, я с вами разделаюсь».

В это время у салона появились генерал Лакатира и Том Гарнетт. По-видимому, они еще не знали, что произошло, поскольку тоже остановились у доски с информацией для пассажиров и прочитали извещение.

Едва дочитав до конца, Гарнетт взволнованно воскликнул:

– Посмотрите, отец! Это ужасно!

Генерал, ознакомившись с объявлением, не мог произнести ни слова. Наконец он немного оправился и медленно проговорил:

– Значит, он убит. Его убил не кто иной, как Ханчу. Я с самого начала не доверял ему, потому что он сам прежде состоял на службе у Мутушими, так же как его отец и дед – у предков барона. Но поскольку он давно уже служил в полиции и там отличился, то я не возражал против его назначения. Нам остается утешиться лишь тем, что и самого убийцу постигла заслуженная кара.

– Да, но это не меняет дела, – уныло отозвался Гарнетт, – что значит жизнь Ханчу в сравнении с жизнью неповторимого Ника Картера?

– К сожалению, ты совершенно прав, – вздохнул генерал, – сотни таких субъектов, как Ханчу, не стоят одного Ника Картера!

– Как нам теперь быть? – спросил Гарнетт с растерянным видом.

– Как быть! Да никак, – ответил Лакатира, пожимая плечами, – что мы можем сделать? Я не сумел исполнить поручение, возложенное на меня микадо, вот и все. Мне остается только вернуться с тем же пароходом в Токио, доложить микадо о происшедшем и подать в отставку, а то еще, пожалуй, меня с позором выгонят со службы…

– Я думаю, до этого дело не дойдет, – решительно заявил зять генерала.

Но Лакатира только покачал головой и печально произнес:

– Ты не так хорошо знаешь микадо, как я. Тот человек, которого я должен был охранять, погиб вследствие моей небрежности, а непрофессионализм моих подчиненных будет поставлен в вину мне.

– К чему сейчас ломать голову над тем, что разрешится еще не скоро, – заметил Гарнетт.

– Ты прав, – ответил Лакатира, – этим я ничего не изменю. Впрочем, вот еще что: удастся ли нам скрыть от гейши известие о смерти Ника Картера? Это было бы весьма желательно, поскольку мне хотелось бы по крайней мере на время оградить ее от горя.

– Вряд ли получится, – задумчиво произнес Гарнетт, – так или иначе об этом происшествии станет известно и ей. Да и как ты сможешь объяснить ей внезапное исчезновение Ника Картера? Кто-нибудь расскажет ей о случившемся, хотя бы даже ее прислуга. Впрочем, прислугу можно убедить пока ничего не говорить.

– Хорошая идея, – согласился генерал, – но все-таки это ни к чему не приведет. Она в конце концов обо всем узнает. А ты знаешь, что за этим последует: в один прекрасный день она тоже пропадет без вести, как и тот, кого она так любила. Во всяком случае, это возможное исчезновение надо предупредить, иначе микадо может упрекнуть меня в том, что я не спас хотя бы ее.

– А не лучше ли будет, если ты сам сообщишь ей об этом несчастье? Быть может, она пообещает тебе не лишать себя жизни.

– Она никогда этого не пообещает, – вздохнул Лакатира.

– Но попытаться-то можно.

– По твоим словам сразу видно, что ты не японец! Ты не знаешь нашего народа. Японцы не подвергают сомнению то, что молодая девушка должна последовать за своим возлюбленным в могилу, чтобы в загробном мире вновь соединиться с ним. Не воображай, что девушки следуют этой многовековой традиции с нерешительностью или с боязнью. Напротив, они идут на смерть с радостью, без колебаний, точно на свадьбу.

– В таком случае, действительно, нет надежды удержать ее на этом свете, – заметил Том Гарнетт.

Наконец он вместе с генералом отошел от доски объявлений.

Ник Картер, слышавший всю их беседу, глубоко задумался. Он убедился, что его план повлек за собой осложнения, о которых он раньше не подумал. Из-за него старый генерал оказался обременен неприятными заботами и с трепетом ожидал часа, когда ему придется доложить императору о постигшей его неудаче.

Из-за него была обречена на страдания Ота Окума, прелестная гейша, почти еще ребенок, которая теперь могла наложить на себя руки.

Вдруг сыщик услышал за своей спиной едва слышный возглас. Он обернулся и увидел гейшу Ота Окума на расстоянии какого-нибудь шага позади себя.

С расширившимися от ужаса глазами она смотрела на извещение о смерти Ника Картера. Пальцы ее были судорожно сжаты.

Ник Картер внимательно наблюдал за девушкой. Вдруг лицо ее приняло другое выражение. По-видимому, она пришла к какому-то определенному решению, о котором Ник Картер не мог не догадаться после того, что услышал от генерала.

Слезы выступили у нее на глазах. Девушка спрятала лицо в ладонях, повернулась и пошла по палубе.

Ник Картер следовал за ней по пятам, чтобы успеть вмешаться, если она вздумает без промедления лишить себя жизни.

Гейша свернула к борту и остановилась, глядя на синие волны. Но когда она заметила, что за ней следит какой-то пожилой японец, то покраснела и направилась к своей каюте. Девушка открыла дверь и уже собиралась закрыть ее за собой, как вдруг Ник Картер вошел в ее каюту.

Если бы там находилась прислуга, ему вряд ли удалось бы туда проникнуть.

Ота Окума грозно взглянула на незваного гостя и молча указала рукой на дверь. Но Ник Картер протянул к ней обе руки и прошептал одно только слово:

– Ота!

На лице девушки появилось выражение неописуемого изумления. Она отшатнулась, глядя на вошедшего с любопытством и страхом.

– Ота, – мягко произнес сыщик, – не бойся, это я, Ник Картер! Извещение о моей смерти не соответствует действительности – я жив! Во время урагана Ханчу хотел убить меня, но погиб сам, а я загримировался, переоделся и упросил капитана распространить весть о моей гибели, чтобы враги решили, что я умер. Верь мне, Ота, это я!

Девушка испытующе взглянула на него, но вдруг разрыдалась и бросилась на кушетку.

– Что с тобой, Ота? – спросил Ник Картер, наклоняясь к ней. – Неужели ты плачешь оттого, что я остался жив и ты не можешь соединиться со мной в царстве теней?

– Нет, нет! Но мне кажется, что злые духи завладели твоим голосом. Я не знаю, на самом ли деле ты пал от руки убийцы или остался жив. Глядя на тебя сейчас, я не могу поверить, что ты Ник Картер. И все же я узнаю тебя по голосу… Объясни мне эту загадку и успокой меня!

Сыщик рассказал гейше обо всем, что произошло, начиная с того момента, как он вышел из ее каюты и до того времени, когда она прочитала извещение.

Когда он окончил свое повествование, девушка уже вполне успокоилась и со счастливым выражением лица смотрела на своего гостя.

– А теперь я пойду к генералу Лакатира и Гарнетту, – заключил Ник Картер.

Но Ота Окума схватила его за руку и воскликнула:

– Нет, не делай этого!

– Но ведь генерал и Гарнетт озабочены тем, что возложенная на них миссия окончилась провалом. Старик, пожалуй, покончит с собой, опасаясь упреков императора.

– Весьма возможно, – проговорила Ота, – что он так и поступил бы, если бы ты на самом деле погиб, но все-таки не раньше, чем доложил бы обо всем микадо. Но ведь он еще до этого узнает, что ты жив. Нет, сейчас не говори ему ничего, пусть все думают, что ты погиб во время урагана.

– Однако таким образом я причиняю лишние хлопоты своим друзьям.

– Это так, но подумай, как велика будет их радость, когда потом они узнают правду. Если ты им откроешься, то снова подвергнешься опасности.

– Как так? Неужели ты хочешь сказать, что генерал или Гарнетт могут выдать меня врагам?

– Они сделают это не нарочно, а невольно: жестами, выражением своих лиц. Те заговорщики, которые собираются тебя убить, прочтут правду на их лицах, как в открытой книге.

– Ты, пожалуй, права, – согласился Ник Картер.

– Послушай меня, сохрани это в тайне!

Сыщик вынужден был согласиться с гейшей.

– Скажи мне, Ота, – спросил он ее, уже собираясь уходить, – о чем ты думала, после того как прочитала извещение о моем исчезновении?

Она покраснела и указала рукой на окно, за которым простиралось бесконечное море.

– Я думала о том, как хорошо будет умереть в синих волнах и соединиться с тобой в царстве теней, – ответила она и опустила глаза.

* * *

На вторую ночь после происшествия с Ханчу Ник Картер направлялся к своей каюте – той, которая была отведена ему как японскому торговцу.

Вдруг он остановился, услышав голоса за дверью одной из кают, выходившей в коридор. По-видимому, беседовали два японца. В этом, конечно, не было бы ничего интересного, если бы сыщик не уловил, как говорившие несколько раз произнесли имена генерала Лакатира и его зятя Тома Гарнетта.

Было уже почти двенадцать часов ночи. Загримированный американец весь вечер провел в каюте у капитана.

Ночь стояла тихая, море было глаже зеркала.

Когда Ник Картер приблизился к двери в каюту, он, к изумлению своему, обнаружил, что она открыта. Одновременно с этим и беседа вдруг оборвалась. Заглянув в каюту, мнимый японец увидел, что на нижней койке спит какой-то пассажир.

– Что за чудеса! – проворчал он и отступил на шаг.

Снова послышались голоса. Почему-то Ник Картер то ясно различал каждое слово, то ничего не мог разобрать. Это странное явление, по-видимому, находило объяснение в акустике коридора. Быть может, легкий ветерок доносил до него обрывки фраз.

Ник Картер несколько раз менял свое местоположение, но голоса были слышны только в одной определенной точке, именно там, где он остановился, когда расслышал имена Лакатира и Гарнетта. Как он ни прислушивался, но все же мог уловить лишь отдельные слова: «Мутушими», «месть», «долг».

Однако ему никак не удавалось установить, откуда именно раздавались голоса, так что в конце концов, пожав плечами, сыщик отправился к себе в каюту.

Непосредственно за его каютой находилась узенькая лестница, которая вела на верхнюю палубу. Нику Картеру вдруг захотелось подняться наверх.

Он медленно пошел по лестнице. Когда сыщик оказался наверху, над палубой, он опять услышал голоса. И тотчас понял, каким образом до его слуха долетали обрывки чужого разговора.

Кто-то из пассажиров, тяготясь духотой в своей каюте и стремясь обеспечить в нее постоянный приток свежего воздуха, устроил перед своим окном нечто вроде «ветропровода», прикрепив к правому углу оконного проема кусок парусины.

Голоса доносились из соседнего помещения, «ветропровод» же, так сказать, задерживал их, отражал и направлял вниз.

Ник Картер подкрался к следующей каюте и остановился прямо над парусиновым «ветропроводом». Теперь он отчетливо слышал каждое слово, хотя собеседники разговаривали шепотом.

Сыщик услышал такую фразу:

– А что еще ты хотел сказать об Ота Окума, Ногасука?

– А вот что, – ответил другой мужчина, и Ник Картер тотчас узнал по голосу одного из тех японцев, которые обменялись замечаниями, прочитав извещение о его смерти, – я положительно ее не понимаю. Почему она не утопилась, чтобы последовать за своим возлюбленным? Ведь Ник Картер ее возлюбленный, не так ли?

– Стало быть, нет, – возразил первый, – иначе она наверняка покончила бы с собой.

– Пожалуй, этот американец вовсе не погиб!

– Что ты хочешь этим сказать? – послышался голос третьего участника разговора.

– А вот что, Ито, – раздалось в ответ. – Я слышал, что этот сыщик живуч, как кошка! Всем нам хорошо известно, что один из первых мстителей отправился к генералу Лакатира, раскрыл ему весь заговор и потом убил себя. Поскольку генерал находится тут же, на пароходе, то он, несомненно, сообщил обо всем Нику Картеру, и потому есть все основания предполагать, что хитрый американец водит нас за нос!

– Не слишком ли это смелое предположение?

– Отчего же? Я даже уверен в том, что Ник Картер жив, потому как Ота Окума еще жива!

– Но ведь не может же он находиться где-нибудь вне судна.

– Нет, конечно! Он разгуливает среди нас в качестве пассажира!

– Объяснись.

– Изволь! На следующее утро после исчезновения сыщика среди пассажиров появился новый субъект, которого я раньше на корабле не замечал. Говорили, что до этого он был болен и лежал у себя в каюте. Но я сразу выяснил, что это неправда.

– Каким образом?

– Та каюта до тех пор пустовала. Это очень удобная каюта, которую я осматривал несколько раз, поскольку собирался занять вместо своей.

– Ты это точно знаешь?

– Совершенно.

– Но почему ты раньше не сказал нам об этом? Почему только теперь заговорил?

– Потому, что меня это, в сущности, не касается. Моя работа начинается лишь в Сан-Франциско, а до тех пор я не обязан вам содействовать. Но я все же стал наблюдать за этим новоиспеченным пассажиром.

– И что же ты заметил?

– В первый раз я увидел его на другое утро после исчезновения Ника Картера. Он стоял у входа в дамский салон и внимательно читал извещение. Я же наблюдал за ним и заметил, что он совершенно не был поражен этим известием. Это мне показалось подозрительным. Тут появилась Ота Окума и тоже прочитала сообщение. Когда она отошла, незнакомец последовал за ней. Я был уверен, что, согласно обычаям нашей родины, гейша наденет праздничный наряд и бросится в воду. Но она этого не сделала, она отправилась в свою каюту, куда за ней последовал и незнакомец. Я уверен, что, если бы Ота Окума не знала его, она подняла бы крик. Но, по-видимому, она его сразу узнала и потому осталась спокойна.

– Да, это, действительно, наводит на размышления.

– Пожалуй, ты прав.

– Я убежден, что я прав. Кроме того, я заметил, что этот незнакомец постоянно вертится возле гейши, когда она находится на палубе. Как бы оживленно они ни беседовали, они тотчас умолкают, как только кто-нибудь к ним приближается. Словом, я уверен, что этот мнимый торговец не кто иной, как сыщик Ник Картер, хотя он называет себя Маличи из Нагасаки. Настал твой черед, Куроки, убить его, поскольку ты заменил Ханчу.

– Я не премину сделать это! Я знаю, где находится его каюта, где он теперь обосновался, и я немедленно возьмусь за дело. Подождите меня здесь.

* * *

Ник Картер решил действовать незамедлительно. Двух мстителей он знал в лицо: это были Куроки и Ногасука, те два японца, чьи лица он запечатлел в своей памяти, когда они читали объявление. Что касается третьего, по имени Ито, то, к сожалению, Ник слышал только его голос, а заглянуть в каюту не было возможности, так как окно было закрыто занавеской.

«Мне положительно везет, – подумал сыщик, спускаясь по лестнице, – если бы я не услышал имен своих друзей, то никогда не догадался бы подняться на палубу и подслушать беседу, а просто отправился бы в свою каюту и лег спать. А поскольку я очень устал, то заснул бы как убитый, и этому японцу не стоило бы большого труда меня прикончить».

Вернувшись в свою новую каюту, решительный американец немедленно принялся за дело, поскольку Куроки мог появиться с минуты на минуту. Он схватил несколько одеял с верхней койки и положил их на нижнюю постель, так что можно было подумать, что там лежит человек. Из нескольких полотенец, в которые он завернул башмак, сыщик соорудил нечто похожее на голову, натянул на нее парик и накрыл все это сооружение одеялом.

Затем он отворил дверцу встроенного в переборку каюты платяного шкафа и спрятался там, погасив предварительно свет.

Через несколько секунд сыщик услышал осторожные шаги в коридоре.

Куроки остановился у двери и прислушался. Чтобы ободрить его, Ник Картер чуть приоткрыл дверь шкафа и громко захрапел.

Куроки юркнул в каюту.

Поскольку ночь стояла темная, то в иллюминатор проникал лишь слабый свет, при котором казалось, что на нижней постели лежит человек.

Куроки подкрался к койке, поднял правую руку, в которой сверкнул длинный кинжал, и быстро опустил ее, так что лезвие по самую рукоятку вошло в одеяло.

Убийца тотчас заметил, что попал впросак, но прежде чем он успел сбежать, Ник Картер выскочил из шкафа и схватил японца, воспользовавшись приемом, которому его научил Тен-Итси: он взял Куроки сзади за волосы правой рукой, а левой сдавил ему горло, затем откинул голову врага назад и коленом ударил его в спину.

Куроки, не испустив ни единого звука, лишился чувств и свалился на пол.

Ник Картер моментально снял с подушки наволочку и затолкал ее в рот своему пленнику. Затем связал его полотенцами по рукам и ногам и положил на верхнюю койку.

Поскольку за это время Куроки успел прийти в себя, Ник Картер сказал ему:

– Не пытайся выбраться из койки. Этим ты только навредишь себе. Следуй моему совету и лежи смирно.

Затем американец вышел из каюты и запер за собой дверь. Он намеревался тотчас задержать и обоих соучастников Куроки, для чего решил подкрасться к окну каюты и пригрозить им револьвером.

В каюте все еще горел свет. Внутри было тихо, и Ник Картер подумал, что заговорщики молча ждут возвращения своего товарища. Одним движением он отодвинул занавеску и просунул в окно руку, в которой держал револьвер.

Но в следующее мгновение он увидел, что в каюте никого нет.

Опустив руку, он юркнул за одну из широких вентиляционных труб, надеясь, что кто-нибудь из обитателей вернется в каюту.

Но ожидания его не оправдались. Японцы оказались более предусмотрительными, чем он полагал. Они и не думали ждать возвращения Куроки, учитывая возможность неудачи своего товарища. Если бы Куроки попался, то он был бы наверняка препровожден в свою каюту, и компаньоны японца очутились бы в крайне двусмысленном положении, поскольку тогда сразу стало бы понятно, что они его сообщники. Вот почему после ухода Куроки они разошлись по своим каютам.

Ника Картера это крайне раздосадовало, поскольку исчезновение Ито и Ногасука было равносильно раскрытию его инкогнито. Если бы ему удалось их задержать, то никто на пароходе не догадался бы, кто он такой на самом деле, а теперь эти двое, конечно, немедленно передадут своим помощникам сведения о его новом облике.

Ввиду этого больше не имело смысла сохранять инкогнито и гримироваться.

Было уже четыре часа утра. На востоке занималась заря. Ник Картер вернулся в свою каюту, зажег свет и взглянул на пленника. Он не ошибся в своем предположении: это был один из тех японцев, которые одновременно с ним читали извещение. Следовательно, теперь не составляло труда узнать Ногасука.

Сыщик не прикоснулся к нижней постели. Кинжал, торчавший в одеяле, являлся бесспорной уликой против убийцы.

Удостоверившись, что Куроки крепко связан, мнимый торговец снова вышел из каюты и поднялся на палубу. На мостике стоял старший офицер, только что заступивший на дежурство. Он изредка поглядывал то на компас, то на рулевого, то на море.

Ник Картер окликнул его. Сначала офицер не обратил внимания на старого японца, но, когда тот еще раз окликнул его, обернулся и спросил, в чем дело.

– Я хотел бы знать, спит ли капитан, – сказал ему Ник Картер. – Если нет, то мне необходимо увидеть его по очень важному делу.

– Капитан, вероятно, еще не успел лечь, поскольку совсем недавно ушел с мостика. А что вам от него нужно?

– Будьте любезны, сообщите ему, что его немедленно желает видеть Маличи из Нагасаки. Когда вы назовете ему мое имя, он сейчас же поймет, в чем дело.

Офицер послал одного из вахтенных матросов к капитану.

Спустя несколько минут открылась дверь каюты под мостиком, и оттуда вышел капитан. При виде Ника Картера он сразу сообразил, что случилось что-то серьезное.

– Пожалуйте сюда, – обратился он к сыщику по-японски.

Когда они остались вдвоем, капитан сказал:

– Вижу по вашему лицу, что у вас есть новости! Хотите сигару, мистер Картер?

– Благодарю вас, сейчас нет, – отказался обеспокоенный сыщик, – я с большим удовольствием курю ваши превосходные сигары, но сейчас каждая секунда дорога. Дело в том, что я схватил одного из убийц на месте преступления.

– Что?! – изумился капитан. – Надеюсь, вы не ранены?

– Я не получил ни единой царапины, поскольку не стал ложиться в постель, а предпочел спокойно наблюдать, как убийца кинжалом проткнет дырку в одеяле.

– Ага, понимаю, – проворчал капитан, – вы сделали куклу, которую он в темноте принял за вас.

– Совершенно верно. Мой план удался, и японец этот в данную минуту лежит связанный на верхней койке в моей каюте, которую я на всякий случай запер на ключ. А теперь будьте так любезны, распорядитесь разбудить двух своих подчиненных, чтобы они прошли вместе с нами в мою каюту и засвидетельствовали факт покушения? Можно, если хотите, составить протокол. А затем будет лучше всего, если вы наденете на этого господина наручники и перевезете его обратно в Японию, где передадите в распоряжение генерального консула в Йокогаме, который примет все необходимые меры. Так этот негодяй не уйдет от заслуженной кары. Пожалуй, вы можете также передать его полиции в Сан-Франциско, поскольку покушение совершено на американском судне, но это только повлечет лишние хлопоты.

– Вы правы, мистер Картер, – согласился капитан, – а дальше что?

– А вот что, – ответил Ник Картер и сообщил капитану содержание подслушанной им беседы заговорщиков.

– Что за наглецы! – разозлился капитан. – Жаль, что вам не удалось поймать и тех двух негодяев!

– Одного из них, Ногасука, мы немедленно разыщем. Стоит только просмотреть список пассажиров, а затем мы узнаем, какую он занимает каюту.

– Все это очень хорошо, – проворчал капитан, – а если он записался под вымышленным именем?

– В таком случае я узнаю его по физиономии, – возразил Ник Картер.

– Посмотрим, – сказал капитан. – Сейчас я позову помощников, и если все будет в порядке, то через десять минут мы арестуем обоих негодяев. Кстати, следует заставить их выдать секреты сообщников…

– Это ни к чему не приведет, – покачал головой сыщик, – вы сами знаете, что японцы умеют молчать, и я уверен, что эти два самурая скорее умрут, чем выдадут своих помощников.

* * *

Против ожидания капитана, оказалось, что Ногасука записан под настоящей своей фамилией.

Он был один в своей каюте, когда туда явились Ник Картер, капитан и два старших матроса. По-видимому, японец сообразил, что сопротивление ни к чему не приведет и спокойно позволил матросам связать себя.

Когда Куроки и Ногасука были помещены в надежное место, Ник Картер направился к генералу Лакатира и Тому Гарнетту, поскольку теперь уже ему не было необходимости скрываться.

Когда сыщик вошел в каюту Гарнетта, тот как раз был занят утренним туалетом. Он с недовольной физиономией оглянулся на посетителя, который явился в столь неурочный час.

Но прежде чем он успел что-либо сказать, Ник Картер запер за собой дверь и быстро подошел к нему.

– Это я, Ник Картер. Тише, не шумите! Удовольствуйтесь пока тем, что я жив. Простите меня, Том, что я причинил вам беспокойство, оставляя вас в неведении по поводу постигшей меня участи.

Гарнетт был настолько ошеломлен, что не сразу нашелся, что сказать. Он так разволновался, что чуть не заплакал. В конце концов он воскликнул:

– Слава богу! Если бы вы знали, мистер Картер, как мы горевали о вас! Знаете ли вы, что Лакатира лишил бы себя жизни, если бы микадо упрекнул его в недобросовестном исполнении возложенного на него поручения?

– Хорошо, что до этого не дошло, – ответил сыщик, – но я при всем желании не мог сообщить вам правду до сих пор.

– Охотно верю, но как же мы измучились! Однако радость по поводу вашего воскресения из мертвых вознаграждает нас за все страдания!

– Надеюсь, что и генерал теперь успокоится.

– Конечно! Он будет счастлив узнать, что вы живы и ему нечего опасаться упреков микадо. Вы даже представить себе не можете, как он гордился возложенным на него поручением. Вот почему он так сокрушался. Но расскажите же мне, каким образом вы избежали кинжала убийцы и превратились в японца?

Ник Картер рассказал ему все, что произошло за последние дни.

Гарнетт, внимательно выслушав его, воскликнул:

– Да, на такое способны только вы, и никто другой! Двое убийц уже сидят за решеткой! Но поймать остальных все-таки будет нелегко.

– Да, пожалуй, – согласился Ник Картер, – но я уверен, что мне тем не менее удастся их изловить, поскольку главари уже обезврежены.

– Знает ли Ота Окума, что вы живы?

– Знает. Она знала это через четверть часа после того, как прочитала извещение о моей смерти.

– Вы сами говорили с ней?

– Да, я сам.

– А я полагал, что вам неизвестно о ее присутствии на пароходе.

– Сначала мне действительно было неизвестно об этом, но, как я уже говорил вам, мне сообщил Ханчу.

– Совершенно верно. Видите ли, мы не могли объяснить себе поведение гейши. В особенности генерал не понимал, как она могла не лишить себя жизни, после того как узнала о вашей гибели. Весьма возможно, что поэтому-то он все не хочет верить, что вы действительно погибли.

– Я вижу, что у вас были секреты, о которых вы мне не говорили, – улыбнулся Ник Картер, – вы ведь с самого начала знали, что Ота Окума находится на пароходе, не правда ли?

– Знал.

– А почему вы мне ничего об этом не сказали?

– Потому что мне было запрещено говорить вам об этом.

– Запрещено? И кто же отдал этот приказ?

– Сам микадо!

– Как так? – изумился Ник Картер. – Стало быть, микадо тоже было известно, что она плывет на этом пароходе?

– Да.

– Но ведь он выяснил это уже после того, как я с ним попрощался?

– Нет, раньше. Когда Ота Окума узнала о докладе генерала Лакатира императору, она упросила его величество отпустить ее. Незадолго до отъезда она сама опознала на пристани трех наемных убийц, которые немедленно были арестованы. Теперь они, по всей вероятности, уже обезглавлены.

Раздался стук в дверь. Гарнетт отворил ее, и в каюту вошел генерал Лакатира.

При виде Ника Картера он нисколько не удивился, а спокойно подошел к нему, пожал руку и сказал:

– Очень рад вас видеть, мистер Картер!

Сыщик был так озадачен, что не нашел слов для ответа. Наконец он воскликнул:

– Откуда вы знаете, что я жив?

– Я узнал об этом на следующий день после урагана.

– От Ота Окума?

– Да.

– Но почему же вы мне ничего не сказали? – возмутился Гарнетт. – Получается, что один только я оплакивал смерть нашего друга!

– Что делать, Том, – ответил генерал, – гейша и мне ничего не сказала бы, если бы не опасалась, что это происшествие подействует на меня слишком угнетающе. Но почему же вы, мистер Картер, отказались от своего инкогнито?

– Потому что заговорщики меня разоблачили. Я уже сказал Тому, что помимо Ханчу обезврежено еще два негодяя по имени Куроки и Ногасука. Четвертого я еще не успел поймать и даже не знаю, как он выглядит. Его называли Ито, но такого имени в списке пассажиров не оказалось.

– Что вы говорите? Ито? – проговорил генерал в крайнем замешательстве. – Вы не ошибаетесь?

– Нисколько! Нет ни малейшего сомнения!

Лакатира нажал на кнопку звонка у дверей, а затем обратился к сыщику с вопросом:

– Вы вооружены, мистер Картер?

– При мне два револьвера, не говоря о моих кулаках, которые я пускаю в ход тогда, когда не хочу производить шума.

В каюту вошел слуга и спросил генерала, что тому будет угодно.

– Ступайте в каюту номер тридцать девять и от моего имени попросите пассажира, который в ней находится, пожаловать сюда.

Затем генерал сказал Нику Картеру:

– Пассажир, которого я прошу к себе, и есть тот самый Ито, которого вы ищете. На самом деле его зовут Такамори. Он офицер императорской гвардии, я его знаю лично и никогда не поверил бы, что он способен на подобную низость! Вы говорите, мистер Картер, что не знаете его в лицо?

– Нет, но я смогу узнать его по голосу.

– Я в полнейшем недоумении, – разволновался генерал, – но мы сейчас узнаем, в чем дело. Я придумал вот что: вы, мистер Картер, встанете за дверьми так, чтобы Такамори вас не увидел, когда войдет. Я буду стоять прямо напротив двери, а со мной рядом Том, так что Такамори придется пройти прямо вперед. Как только он войдет, вы подойдете к нему сзади и схватите за руки, чтобы он не мог пошевелиться. Если он действительно принадлежит к числу заговорщиков, то попытается вырваться и убить нас. Сумеете ли вы удержать его?

– Надеюсь, – улыбнулся Ник Картер.

* * *

Такамори вошел в каюту, по-видимому, не подозревая, что его ждет.

Когда он переступил порог, генерал запер за ним дверь, и в ту же секунду сзади к японцу подскочил Ник Картер и заломил ему руки за спину так, что он не мог пошевелиться. Заговорщик тщетно пытался вырваться и в конце концов смирился со своим положением.

– Поручик Такамори, – заговорил генерал, – если мы в данную минуту поступаем неправильно, то вам будет дано полное удовлетворение, но я действую от имени его величества микадо и вынужден принять все доступные мне меры предосторожности. Прежде чем отпустить вас на свободу, я должен знать, на чем основано обвинение, выдвигаемое против вас. Я знаю, что вы и ваши предки принадлежали к числу самураев рода Мутушими, знаю также, что вы офицер, и потому ожидаю, что вы скажете мне всю правду, по крайней мере касающуюся вас лично.

Генерал умолк, ожидая ответа. Но поскольку задержанный офицер молчал, то Лакатира заговорил снова:

– Тот, кто стоит за вашей спиной и держит вас за руки, осужден на смерть покойным бароном Мутушими, и приговор должен был быть приведен в исполнение несколькими из самураев. Мутушими сам избрал троих мстителей, которые, в свою очередь, навербовали себе помощников, так что в общем получилось пятнадцать человек. Вчера вечером состоялось совещание заговорщиков, во время которого неоднократно упоминалось ваше второе имя – Ито. Это и заставило меня поступить с вами так, как я поступил.

Но Такамори упорно молчал.

– Поручик Такамори, – воскликнул генерал, – заклинаю вас вашей честью, отвечайте мне! Состоите ли вы в числе заговорщиков?

– Да, состою, – медленно произнес Ито.

– Известно ли вам, кто именно держит вас за руки?

– Полагаю, что это американец Ник Картер!

– Совершенно верно. Каким образом могли вы, поручик, принять участие в деле, недостойном офицера японской армии?

Такамори выпрямился и посмотрел генералу в глаза.

– Вы сами сказали, генерал, что мои предки и я сам принадлежали к числу самураев рода Мутушими. Всем, что мы имеем, мы обязаны барону Мутушими. Возложенное на меня поручение было мне в высшей степени неприятно, но мне оставалось либо исполнить его, либо покончить с собой. Я избрал первое.

– А что же будет дальше?

– Я ваш пленник! Моя игра окончена!

– Поручик, – продолжал генерал, – я не скрою, что всегда считал вас способным офицером, заслуживающим полного доверия. В этом доверии я не отказываю вам и теперь. Угодно ли вам, чтобы я вернул вам свободу?

– Я прошу вас об этом, генерал.

– Могу ли я полностью положиться на вашу порядочность?

Поручик молча кивнул.

– Дайте мне слово, что отныне не будете поддерживать своих сообщников!

– Даю вам слово!

– Отпустите поручика, мистер Картер!

Ник Картер выпустил руки офицера. Ито обернулся, посмотрел сыщику в глаза, поклонился ему, генералу и Гарнетту и, не говоря ни слова, с гордо поднятой головой вышел из каюты.

Ник Картер в изумлении взглянул на генерала. Лакатира понял, что необходимо дать объяснение касательно того, почему он отпустил поручика.

– Поручик Такамори, – сказал он, – доблестный офицер, участвовавший во многих сражениях. Он хорошо знает, как ему надлежит поступить. Для людей он уже умер, и вы можете быть уверены, что он не обменяется больше ни единым словом с остальными заговорщиками. Через несколько дней он исчезнет, ибо уйдет в царство теней. Поклонившись нам, он выказал нам свою благодарность за то, что мы разрешили ему умереть с честью. Пойдемте, мистер Картер, поднимемся на палубу и подышим свежим воздухом. Эта сцена сильно меня расстроила.

– Идите, генерал! Я последую за вами, – ответил Ник Картер, – но предварительно сменю грим.

* * *

Когда Ник Картер появился на палубе, у него был более моложавый вид, чем полчаса назад. Он надел темно-рыжий парик и баки, а его бритое лицо по-прежнему было бледно.

Он с генералом и Гарнеттом прошел по палубе до открытой площадки.

У правого борта стояла толпа пассажиров, мужчин и женщин, весело болтая. У левого борта собралось человек восемь мужчин. Ник Картер обратил внимание на то, что все они повернулись в его сторону и стали пристально разглядывать.

Тут на палубу вышла гейша Ота Окума. Она тотчас узнала сыщика и приветливо улыбнулась ему.

Генерал Лакатира и Том Гарнетт стояли немного в стороне с одним из пассажиров, который завел с ними оживленную беседу.

– Здравствуй, Ота, – проговорил Ник Картер, – я искал тебя, но…

– Берегитесь, Картер! – вдруг крикнул Гарнетт.

Сыщик резко обернулся, но в тот же момент почувствовал, что несколько мужчин подняли его в воздух, пытаясь оттеснить к правому борту.

В ту же секунду гейша пронзительно вскрикнула. Несколько человек схватили ее и в мгновение ока швырнули за борт.

Хотя сыщика держали восемь человек, он сумел высвободиться из столь недружественных объятий. Он кулаками проложил себе дорогу, сорвал пиджак и жилет и бросился в море вслед за утопающей девушкой.

Она барахталась в волнах в некотором отдалении от парохода. С мостика раздалась команда:

– Человек за бортом!

Паровые машины тотчас были остановлены.

Вынырнув на поверхность, отчаянный американец не увидел гейшу и потому поплыл к тому месту, где заметил ее в последний раз, надеясь найти ее там.

Наконец ему удалось схватить утопающую под водой и вытащить на поверхность. Левой рукой придерживая ее голову над водой, он поплыл к пароходу.

С правого борта была спущена шлюпка с офицером и тремя матросами.

Поскольку море было спокойно, то лодка быстро подошла к Нику Картеру, который поднял в нее лишившуюся чувств гейшу, а потом забрался сам.

Тем временем на палубе парохода разгорелась ожесточенная схватка пассажиров с шайкой убийц, закончившаяся тем, что половина негодяев была убита, а остальных арестовали капитан и офицеры.

Когда Ник Картер поднялся на палубу, преступники уже были связаны по рукам и ногам. Их отправили в судовой карцер, где заковали в кандалы.

Лакатира и Гарнетт поздравили смелого американца со спасением гейши.

– Будем надеяться, что она останется жива, – с озабоченным видом сказал Ник Картер, глядя на девушку, которую в это время переносили в лазарет.

Опасения сыщика оказались напрасными. Спустя несколько минут вернулся врач и сообщил, что Ота Окума не пострадала, если не считать того, что она наглоталась морской воды. Но девушка уже пришла в сознание и первым делом осведомилась о Нике Картере.

Не переодеваясь, сыщик отправился к ней.

Узнав, что все члены шайки заговорщиков обезоружены, бедняжка безмерно обрадовалась.

– Теперь мне будет легче вернуться в Японию, – прошептала она, – ведь я хотела остаться с тобой, чтобы защитить тебя от покушений.

* * *

Через несколько дней пароход прибыл в Сан-Франциско.

Уступив просьбам генерала Лакатира, капитан не выдал преступников американским властям, а пообещал увезти их обратно в Японию. Только один заговорщик пропал без вести: поручик Такамори покончил жизнь самоубийством прежде, чем пароход вернулся в Йокогаму.

Ник Картер сердечно распрощался со своими новыми знакомыми – генералом Лакатира и Томом Гарнеттом, но на их приглашение когда-нибудь вернуться в Японию ответил:

– Слишком много тяжелых воспоминаний осталось у меня от пребывания в Японии, и я поклялся себе, что никогда больше туда не поеду.

С гейшей Ота Окума прощание было очень трогательным. Заливаясь слезами, она уверяла Ника Картера, что будет помнить о нем до конца своих дней.

* * *

Спустя четыре дня знаменитый сыщик прибыл в Вашингтон.

Здесь ему снова пришлось принять определенные меры предосторожности, поскольку он хорошо знал, что в городе находится масса японских шпионов. Он загримировался под почтенного старца с седыми волосами и бородой и снял номер в одной из лучших гостиниц.

Выяснив, что президент находится в Вашингтоне, сыщик решил отправиться к нему, чтобы сообщить о пережитом. Добравшись до Белого дома, он остановил одного из служащих в большом вестибюле и поинтересовался, где находится президент.

– Он в рабочем кабинете, – ответил служащий.

– Будьте любезны, отнесите ему мою карточку.

– Президент занят и никого не принимает.

– Хорошо, – улыбнулся Ник Картер, – но меня он примет, если вы передадите ему мою карточку.

Служащий в недоумении взглянул на карточку. На ней было напечатано: «Одинокий искатель».

Спустя несколько минут он вернулся и с чрезвычайной любезностью попросил сыщика следовать за ним.

Ник Картер быстро вошел в рабочий кабинет президента и закрыл за собой дверь.

Президент, по-видимому, сильно взволнованный, стоял посередине комнаты с карточкой в руке. Он в недоумении взглянул на вошедшего старика.

– Будьте так добры, скажите, где вы взяли эту карточку? – спросил он.

– Она принадлежит мне, – спокойно ответил Ник Картер, – я имею право пользоваться этими карточками.

Президент покачал головой и со вздохом произнес:

– Слова, написанные на этой карточке, служили условным знаком для меня и некоего господина, к сожалению, пропавшего без вести или умершего еще несколько месяцев тому назад.

– Этот господин не умер, – с улыбкой ответил Ник Картер и быстро снял парик и бороду.

Президент совершенно растерялся. Наконец он воскликнул:

– Неужели правда? Неужели это вы, Ник Картер? Вы что – воскресли из мертвых?

– Да, это я, собственной персоной, – ответил сыщик, – к крайнему сожалению, я не смог исполнить возложенное на меня поручение и представить вам барона Мутушими. Его больше нет в живых. Он сделал себе харакири, чтобы избежать позорной казни. Вместе с тем его величество микадо поручил мне передать вам это письмо, написанное им собственноручно.

– Микадо дал вам аудиенцию?

– Я даже провел несколько дней в императорском дворце, – пояснил Ник Картер, – но позвольте мне рассказать обо всем чуть позже, вечером, поскольку мое повествование займет слишком много времени.

– Что ж, весьма интересно будет вас послушать, – отозвался президент, – но прежде позвольте выразить вам мою искреннюю благодарность за ваши неоценимые услуги!

– Меня благодарить не за что, – скромно ответил Ник Картер, – надо благословлять судьбу за то, что она избавила нас от коварного Мутушими и дала мне возможность вернуться на родину.

Вечером того же дня великий сыщик в течение нескольких часов рассказывал президенту обо всем, что с ним произошло. Затем он уехал в Нью-Йорк.

* * *

Трудно описать, как обрадовались Ида, Дик и Патси, когда Ник Картер вернулся домой целым и невредимым.

На следующий день по всему Нью-Йорку с быстротой молнии разнеслась весть о возвращении знаменитого сыщика.

Для того чтобы избавиться от назойливых репортеров и немного отдохнуть, Ник Картер на время уехал из Нью-Йорка.

Так завершилось дело барона Мутушими.

Примечания

1

Микадо – древний титул японского императора.

Content

Ник Картер
Ник Картер против барона Мутушими

Тайна Белого дома

Башня Голода

Белые рабы

Последняя победа Мутушими

Месть Мутушими

Примечания