Хорхе Анхель Ливрага, Делия Стейнберг Гусман

Сокровенный смысл жизни

Том 2

Об авторах

ХОРХЕ АНХЕЛЬ ЛИВРАГА (1930–1991), доктор философии Ацтекской академии искусства, науки и литературы, академик Международной Буркхардтовской академии Швейцарии, академический член Филовизантийского университета, кавалер Парижского Креста Французской академии в области искусства, науки и литературы, – основатель и первый президент международной классической философской школы «Новый Акрополь», которая в настоящее время имеет свои отделения почти в 50 странах.

Он автор множества работ в области философии культуры, среди которых «Лотос» (поэтические произведения), «Анкор-ученик» (роман), «Письма к Делии и Фернану» (философия), «Алхимик (Что кроется за образом Джордано Бруно)», «Элементалы, духи Природы», «Театр Мистерий Древней Греции» и др. Все его труды переведены на многие языки. Значительную часть его наследия составляют статьи и публичные выступления в самых разных уголках мира.

ДЕЛИЯ СТЕЙНБЕРГ ГУСМАН – философ, писатель, музыкант, лауреат многих музыкальных конкурсов, кавалер Парижского Креста Французской академии в области искусства, науки и литературы. Автор многих статей и книг, среди которых «Игры Майи», «Сегодня я увидела…», «Основы ак-ропольского Идеала», «Мне сказали, что…», «Повседневный герой» и др. Ведет активную деятельность по организации международных музыкальных и литературных конкурсов.

После смерти X. А. Ливраги Д. С. Гусман возглавила международную классическую философскую школу «Новый Акрополь», продолжая культурно-просветительскую деятельность и читая в разных странах мира лекции по философии, философии истории, символизму древних культур, истории искусства, психологии, метафизической эстетике и т. д.

От издательства

Философ по имени Хорхе Анхель Ливрага

ФИЛОСОФИЯ КАК СОСТОЯНИЕ ДУШИ

История человечества – это не просто череда событий, потрясающих мир. Каждая эпоха – сокровищница интереснейшего опыта, а за этим опытом стоят живые люди, реальные судьбы, выстраданные достижения, моменты, когда одновременно проявляются высокие мечты и грубая реальность, надежда и разочарование, удачи и невезение. Часто, изучая тексты, рассказывающие о важных событиях, об истории мировоззрений и о человеческих достижениях, о жизни и творениях выдающихся людей, так хочется по-настоящему уметь читать между строк.

Герой нашего рассказа – философ, о котором просто невозможно писать академически сухо. Хотя прошло уже десять лет со дня его смерти, в воспоминаниях всех, кто его знал, кто слушал его лекции и читал его произведения, остается образ живого человека, идеалиста и мечтателя, в котором загадочным образом сочетались качества мистика, ученого, поэта и бойца, художника, учителя и ученика, ребенка и мудрого старца, и просто – удивительного, интересного и очень доброго человека.

Быть философом нынче не в моде, отчасти потому, что существует стереотипный образ философа-интеллектуала, с утра до вечера поглощенного размышлениями об абстрактных теориях и глобальных вопросах существования, далекого от мира и его проблем.

Но были времена, когда некоторые выдающиеся личности, у каждого из которых было свое призвание и любимая работа в области литературы, науки, искусства, религии или политики, несмотря на это предпочитали называть себя философами, вкладывая в это слово его исконный смысл, о котором говорил еще великий Пифагор. Философ – это человек, любящий мудрость (от греч. phileo – «люблю», sophia – «мудрость»), влюбленный в Божественное, в непостижимые таинства существования, в Прекрасное и его проявления, в природу, в людей и во все живое. В силу тех внутренних качеств, которые пробуждаются в нем благодаря способности испытывать великую любовь в самом глубоком смысле этого слова, истинный философ не может быть сухим, эгоцентричным интеллектуалом, отчужденным от всего и от всех. В нем сочетаются высокая эрудиция, широта познаний, глубина размышлений и естественная скромность человека, знающего лишь, что он ничего не знает. Философ открыт всему и учится у всего; он не созерцает жизнь, не наблюдает за ней, сидя в кресле, он – человек мечты и действия, борьбы и сострадания, он не в состоянии жить, не будучи кому-то или чему-то полезным. Истинный философ верен себе, Божественному, своим мечтам и людям, он учит не столько словами, сколько силой собственного примера, и на этих естественных, простых этико-моральных принципах основывается подлинная доброта его сердца. Философия – это не профессия, а образ жизни, состояние души и сознания.

Это лишь маленькая часть того, чему учил профессор Хорхе Анхель Ливрага, вдохновляясь примером и духовным наследием великих мыслителей прошлого, таких как Пифагор, Платон, Сократ, Конфуций, Марк Аврелий, Джордано Бруно, Е. П. Блаватская и многие другие.

Мы вовсе не хотим показать профессора Ливрагу в идеальном свете, в каком обычно изображают святых или кумиров; совсем наоборот. Мы хотим показать живого человека с трепещущей душой и сильной волей, оставившего интереснейшее духовное наследие. Но каким бы ни был этот живой человек, с достоинствами и недостатками, внутренними сражениями и переживаниями, он был велик именно тем, что говорил не пустые слова, а его учение не было лишь только хорошо звучащей теорией. Люди, у которых мысли и слова не расходятся с делами и поступками, встречаются сегодня весьма редко, и уже поэтому их жизнь достойна внимания и уважения.

ОБЫКНОВЕННАЯ ЖИЗНЬ ОБЫКНОВЕННОГО ФИЛОСОФА

В этой другой, недорассказанной и менее официальной истории об одном из выдающихся философов XX века главным представляется все-таки то, что для Хорхе Анхеля Ливраги философия была не увлечением, не частью жизни, она была всей его жизнью.

По национальности итальянец, он родился в Буэнос-Айресе в 1930 году. Доктор философских наук и истории искусств, он был удостоен многих международных наград и почетных званий в области искусства, науки и литературы. Будучи знатоком истории мировой культуры, религии и психологии, он, тем не менее, всю жизнь с неутомимой энергией продолжал исследовать и учиться.

Счастливое детство Хорхе было омрачено смертью отца, архитектора по специальности, человека широкого мировоззрения, его первого наставника в жизни, пробудившего в сыне любовь к искусству, к науке. Пятнадцатилетний юноша переживает смерть отца очень болезненно и на одиночество и образовавшуюся в душе гнетущую пустоту реагирует так, как свойственно его возрасту: начинаются проблемы с учебой, метания, возникает тяга к острым ощущениям, приведшая его к участию в автогонках и других опасных для жизни мероприятиях. Он пытается забыть все то, что вдохновляло его в детстве, и уже ни в кого и ни во что не верит.

После настойчивых уговоров матери возобновить учебу и готовиться к поступлению в университет Хорхе неохотно находит по объявлению преподавателя английского языка. К его большому удивлению, уже на первом уроке изучение языка началось на материале книги «Тайная Доктрина» Елены Петровны Блаватской. Таким странным и «случайным» образом он встретил своего первого учителя, загадочного профессора Шмита – благородного старого джентльмена, прожившего пять лет в Тибете, человека большой эрудиции и глубоких познаний, особенно в области эзотерической философии. Профессор Ливрага с благодарностью вспоминал, что уже на первом занятии, всего лишь за несколько часов, коренным образом изменилась вся его жизнь. На уроках учитель и ученик меньше всего занимались английским, а большую часть занятий посвящали вопросам философии: они обсуждали загадки древних цивилизаций, основные учения разных религий, глубокие вопросы существования, волнующие каждого человека, изучали выдающихся мыслителей разных эпох. Но интереснее всего, по воспоминаниям ученика, было искать во всем этом обширнейшем и разнообразнейшем материале универсальные принципы и ключи, открывающие двери к пониманию всего и применимые во всех ситуациях жизни.

На этом духовный поиск Хорхе Анхеля Ливраги не останавливается. Позже, особенно после смерти профессора Шмита, он знакомится с разными духовными группами и течениями; особое предпочтение он отдает Теософскому обществу, в котором работает на протяжении нескольких лет – читает лекции, ведет занятия и кружки, будучи самым молодым из его руководителей. Но его величество Случай снова меняет только-только определившуюся колею его жизни. Хорхе становится учеником Шри Рама, в то время являвшегося президентом Международного Теософского общества. Целью работы этого крупного философа-мистика было объединение философских мировоззрений восточной и западной культур. На протяжении нескольких лет под руководством Шри Рама его ученик проходит сложнейшее индивидуальное обучение.

Вспоминая об этом счастливом периоде своей жизни, профессор Ливрага говорил, что программа была очень насыщенной, для сна оставалось лишь три-четыре часа, но это не становилось для него препятствием. Он вспоминал о множестве прочитанных книг древних и современных авторов самой разнообразной тематики – он должен был не только изучить их в кратчайшие сроки, но и изложить на бумаге их содержание, чтобы была понятна суть книги, а также основные, ключевые идеи и модели, которые можно было бы применить в жизни. Такое изучение всегда должно было быть сравнительным; особый акцент ставился на поиске взаимосвязей между явлениями, между основными идеями, принадлежащими совершенно различным областям. Профессор Ливрага вспоминал и о сотнях и сотнях написанных его рукой страниц, которые возвращались ему после проверки перечеркнутыми красным карандашом сверху донизу, с одной-единственной пометкой: «Продолжай искать, ищи глубже!» Такой упорный и кропотливый труд помог молодому ученику научиться проникать в суть многих вещей и явлений, а также сохранить глубину, свежесть, простоту и объективность в размышлениях и суждениях.

Продолжая читать лекции, Хорхе учился параллельно на нескольких факультетах, чтобы приобрести солидную профессиональную базу. Он посещал в университете кафедры истории, искусствоведения, медицины и многие другие. Кроме того, он должен был одновременно работать в нескольких местах, днем и ночью, – не ради денег, а чтобы не отрываться от жизни и ее проблем.

На основании интегрального проекта, разработанного вместе со Шри Рамом, в 1957 году Хорхе Анхель Ливрага создает философскую школу классического типа «Новый Акрополь», став инициатором и вдохновителем международного гуманистического философского движения, нашедшего отклик во многих странах мира, на разных континентах. «Новый Акрополь» был создан как форма для передачи тех учений о вечных духовных ценностях, которые передавались из поколения в поколение через философские традиции разных школ древности. Со временем Школа начала работать более чем в сорока странах мира, объединяя множество учеников, в каждой стране становясь очагом культуры, сотрудничая с выдающимися личностями в сфере науки и искусства.

До конца своей жизни профессор Ливрага постоянно путешествует. Из месяца в месяц, из года в год он неустанно посещает все центры «Нового Акрополя» в разных городах и странах, на разных континентах, повсюду читая лекции, проводя конференции и семинары, работая с учениками, встречаясь с общественными деятелями. В перерывах между путешествиями он пишет книги, изданные сегодня на многих языках.

Хорхе Анхель Ливрага как философ собрал все живые и ценные идеи древности – Египта, Греции, Рима, Азии, Дальнего Востока, Индии, Америки доколумбового периода и т. д. – и показал, что мудрость человечества едина и целостна, хотя при поверхностном рассмотрении может показаться очень разной. Он учил, что Вселенная тоже едина и целостна, что одни и те же законы актуальны и для маленького камня, и для небесного тела, и для человека.

ФИЛОСОФ НЕ УХОДИТ БЕССЛЕДНО

Рассказывать об этом удивительном человеке можно было бы очень долго. В обзорной статье нам удалось затронуть лишь малую долю живых, теплых и просто человеческих сторон жизни философа, глубоко преданного своему делу. Он ушел из этого мира 7 октября 1991 года. За девять дней до смерти профессор Ливрага посетил Москву, первый и последний раз в своей жизни, пробыв в нашей столице неделю. Именно в России он прочитал свои последние лекции, рассказывая о дорогом для него Древнем Египте, последний раз встречался с учениками, с журналистами и представителями культуры. Именно с Россией связаны последние его воспоминания о деле, о долге. Еще в Москве он заболел, и только самым близким его ученикам видно было, как он страдает. Но он настаивал, чтобы на это не обращали внимания, и выступал так, что две с половиной тысячи слушателей не только ничего не заметили, но были в восторге от его энергии, жизнерадостности, мудрости и силы его обаяния. В России он хотел довести дело до конца, и все уговоры отдохнуть хотя бы немного оставлял без отклика. Только на первый день после своего возвращения из Москвы в Испанию он позволил себе роскошь вспомнить о своей болезни и лечь в постель в небольшой комнате, которую он занимал в помещениях мадридского «Нового Акрополя», чтобы больше никогда не подняться с нее.

Он не оставил ни денег, ни роскошных домов, ни машин, потому что ничего этого у него не было. Но зато после него осталось огромнейшее духовное наследие, большое количество написанных трудов и множество учеников, которые были его единственной семьей.

Хорхе Анхель Ливрага не боялся смерти, потому что не признавал ее. Она для него просто не существовала, а была лишь только началом нового этапа путешествия в Вечности. Он ушел из жизни, словно доказывая на деле справедливость слов, сказанных им самим в предисловии к одной из своих книг: «…Мы – путешественники. И после долгих странствий, обогащенные впечатлениями, хоть и покрытые шрамами – следами бесчисленных приключений, мы идем навстречу тому, от чего ушли. Мы жаждем новых далей, наши уставшие глаза всматриваются в линию горизонта, а пересохшие губы шепчут: „Вернемся домой!"»

В наш сборник вошли статьи Хорхе Анхеля Ливраги разных лет и интервью с ним, его лекции, прочитанные в разных уголках мира, отрывки из книг, а также работы его ближайшей ученицы Делии Стейнберг Гусман, возглавившей международную философскую школу «Новый Акрополь» после смерти ее основателя.

Елена Сикирич

Встречи с богом

X. А. Ливрага

Искусство встречи с богом

Человечество никогда не возвысилось бы над материальностью окружающего его мира, если бы не одно кажущееся сверхъестественным свойство – интуитивное ощущение Бога. Именно это, а не что-либо другое окончательно отличило человека от животных.

Согласно самым древним представлениям, которые подтверждаются последними научными исследованиями, тот, кого мы обычно называем homo sapiens, не являлся началом человечества, а был остатком предшествующей формы, чья культура и цивилизация исчезла, породив другую, новую – нынешнюю.

Характерная черта homo sapiens, его отличие от выродившегося гуманоида, называемого homo habilis, заключается в том, что с самого начала вся жизнь человека разумного, все следы его деятельности были проникнуты магией. Другими словами, пронизаны метафизической инструментовкой, служащей некоему таинственному контакту между его собственной духовной личностью и Божественным.

Культы Великой Матери или Отца-Медведя – это не более чем внешние формы живого и постоянного восприятия какого-то «Нечто», находящегося за пределами того, что мы можем видеть, и имеющего неопределенное число посредников – от духов природы до великих богов, которые управляют судьбой небесных тел, в том числе нашей собственной Земли.

Тутанхамон в образе бога Амона. Храм Амона-Ра в Карнаке

На протяжении многих исторических циклов, длящихся сотни тысяч лет, и в разные периоды резких перемен человек старался более или менее логически объяснить эту инстинктивную интуицию своих предков. И так же как некоторые люди специализировались в обращении с камнем или деревом, другие сделали это по отношению к метафизике и результату самого высшего познания – Великой Науке, которая позже стала известна как Магия.

Углубление в это высшее познание выделило в каждом народе сословие жрецов. Они скоро поняли, что передать свой духовный опыт массам могут только посредством притч, мифологических рассказов, моральных правил и церемоний, которые помогли бы людям чувствовать Божественное хотя бы иногда. Так родились все религии. Ибо тот, кто принял в свою грудь Божественную искру и был способен выражать ее простым и аллегорическим языком, становился основателем религии.

Несмотря на громадные потери, вызванные невежеством и склонностью к разрушению, которую до сих пор испытывают почти все люди, остатки последних из религий, существовавших в мире, более или менее сохранились и в наше время. Эти остатки соответствуют историческому моменту и географическому месту, где они возникли. Поэтому вполне логичен вывод, что Сиддхартха Гаутама Будда в VI в. до н. э. не мог принести такое же послание, что и Иисус Христос 500 или 600 лет спустя, в другое время и в другом месте.

В современном мире существуют миллионы мнимых атеистов и миллионы верующих, принадлежащих к какой-либо из великих религий – брахманизму, буддизму, христианству, иудаизму или исламу. Существуют также тысячи сект внутри этих же религий и тысячи сект неясного происхождения.

Будда. XVII в. Улан-Батор, Музей изобразительных искусств

Но почему мы говорим о «мнимых атеистах»?

Потому что, если и существуют те, кто действительно не верит в Бога, никак не ощущает Его и даже заявляет, что это полностью выдуманное понятие, порожденное страхом смерти, большинство из них отрицают не столько возможность существования Космического Разума, движимого необходимостью или Высшей Волей, сколько те инфантильные формы, в которых религии обычно представляют великие мистерии, направляющие человека с момента его появления.

Необычайные технические достижения и пути научного познания, открывшиеся в последние два-три века человеческому опыту, выявили абсурдность общепринятых когда-то представлений – о вселенной, созданной меньше се-ми-восьми тысяч лет назад, о физическом аде и рае, о воскресении плоти или о морях, которые расступаются, чтобы прошли избранные народы, и смыкаются, чтобы утопить их врагов. Сегодня множество людей живут с пересаженными печенью или сердцем, принадлежавшими раньше другому телу, множество людей поднимаются намного выше самых высоких гор на самолетах, на которых можно облететь весь мир. Сегодня существует огромное число разнообразнейших аппаратов, созданных человеческими руками, в том числе и таких, которые способны подняться выше всех «небес» и о которых на протяжении тысячелетий говорили священные книги. Но, делая эти несомненные успехи, перечислять которые было бы очень скучно, человек одновременно открывает, что планета, на которой он живет, подобна еще одному живому существу и что ее обитатели – растения, животные и люди – обладают телами, имеющими такую сложную конструкцию и такие показатели производительности, выживаемости и воспроизводства, которых никакая машина не сможет достичь.

Однако господствующий сегодня материализм приводит к тому, что все эти чудеса становятся не более чем предметом любопытства, и люди продолжают требовать от древних, многократно искаженных текстов ответы на свои вопросы, главный из которых – о том, как встретиться с Богом. А когда ответы не находятся, люди не ставят под сомнение подлинность самого текста, не пытаются разобраться в его символике, а отрицают существование Божественной Сущности. Следствием этого становятся тревога и тоска, развращенность, злоба и подлость.

Аполлон из Пиомбино (Италия). I в. до н. э. Париж, Лувр

Эта ошибка становится для человека роковой: она доводит его до животного состояния, заставляет «катиться вниз», впадая в самый глупый атеизм или в самый замкнутый фанатизм.

Мы предлагаем другой путь – философский путь классического типа.

Этот путь может – с относительной легкостью – привести нас к встрече с Богом в нас самих и во всем, что нас окружает.

Если мы остановим нашу материалистическую инерцию, избавимся от груза тревоги, невежества и слепоты, то откроем очень простую и ясную истину: все вещи – от субатомных структур до галактических гнезд, включая художественно-функциональный дизайн крыльев насекомого и скелет, поддерживающий нашу смертную плоть, – рассчитаны со сверхчеловеческой точностью. Для нас станет очевидным существование некой функциональной экологии, которая связывает все элементы Вселенной, управляемые циклическими и очень мудрыми законами.

Остановитесь и посмотрите.

Посмотрите на удивительную гармонию, которую создают лепестки цветка или кристаллические структуры. Они никогда бы не смогли «замыслить» самих себя и стать столь совершенными и удивительными. Должно существовать Нечто, которое их замыслило и спроектировало, а этой Мысли необходима Воля, которая бы порождала и оправдывала ее существование.

Здоровый «философский пантеизм» доказывает разумным и свободным от предрассудков людям присутствие «Высшего Нечто», которое мы вполне могли бы называть Богом и которое, выражая себя через бесчисленных посредников, воплотило такие чудеса. Это «Нечто» не забыло никого и ничего. Все живет разумно и действенно.

Икона «Богоматерь Владимирская». XII i Москва, Третьяковская галерея

Остановитесь и посмотрите.

Это не пустая трата времени, а, напротив, активное созерцание Его чудес, будь то сложный глаз мухи или аэродинамическое строение тела ласточки.

Материалисты утверждают, что все это плод эволюции, результат случайности и т. д. Но как бы это ни называли, разумная эволюция, использующая накопленный опыт, и случайность, являющаяся не «случайностью», а соединением звеньев причин и следствий, – все это доказывает, что наша вселенная и мы сами находимся внутри некоего Макробиоса, Сверхсущества, которое обусловило сверхсуществование удивительной функциональности. И мы погружены в него, и оно в нас, во все аспекты и планы нашего сознания.

ВСЕ ЕСТЬ БОГ.

Ведь если бы не было так, если бы хоть одна-единственная пылинка была лишена Бога, она ограничивала бы Бога, а это предположение нелепо, потому что главным свойством Бога является Его присутствие везде и во всем – во всех существах и вещах, которые, если бы не существовал Бог, тоже не существовали бы. Та самая пылинка из нашего примера, рассмотренная в мощный микроскоп, покажется нам микровселенной, такой же гармоничной, живой и действенной, как Солнечная система.

Если мы вновь обретем почти утерянное сегодня искусство встречи с Богом, мы освободимся от множества ограничений, от расизма и фанатизма. Мы естественным образом освободимся от тревог и будем свободными, добрыми и справедливыми.

Бог не является ни суровым судьей, ни отцом, ни матерью, ни истязателем… Бог – это просто БОГ… Тот, кто Его нашел, это знает.

X. А. Ливрага

Вселенная как ответ

Лекция

Человек есть в сущности вопрос. Вопрос, который он задает самому себе и окружающей его Вселенной.

Вселенная – это совокупность всего, что есть в Природе, частью которой является и сам человек. Однако когда мы говорим о Вселенной вообще, мы упускаем из виду основную идею, о которой сегодня пойдет речь. Когда мы говорим о Вселенной, мы имеем в виду звезды, планеты, животных, небо и землю, воду и снег… и забываем, что за этим стоит подлинный смысл понятия «Вселенная». «Вселенная» – «Универсум» – означает «направленное к единой цели», и наш основной вопрос: куда идет Вселенная?

Это был, пожалуй, самый первый вопрос, который задало себе человечество. Все древние цивилизации в своих религиях, в метафизике и философии задавались им: куда идет Вселенная и для чего она существует? Однако новый, отчужденный, материалистический взгляд на мир, особенно характерный для посткартезианского периода, привел к тому, что человек стал задавать совсем другие вопросы и анализировать внешние характеристики Вселенной: ее размеры, форму, вес.

Человек утверждает, что знает Вселенную, потому что дал звездам имена, измерил расстояние между Землей и Луной, исследовал свойства химических элементов и характеристики физических сил. Однако хотя познания в определенных областях стали благодаря этой точечной форме изучения, несомненно, более углубленными, сами эти области постепенно отдаляются друг от друга и теряют связь между собой. Так, например, в минералогии изучаются различные породы и тектонические процессы, вызвавшие изменения поверхности земли, но о фундаментальном смысле материального мира в ней не говорится ничего.

Предположим, что мы берем в руки предмет и отпускаем его. Мы видим, что он падает и при этом ищет самое низкое положение, то есть всегда существует естественное притяжение между маленьким кусочком материи и большим объектом, на котором все мы находимся. Это материальное притяжение неисчерпаемо, оно не прекращается никогда.

Так что же мы можем почерпнуть из природы минералов? Упорство, твердость, стремление осуществить свое предназначение. Но кто из нас может сказать, что мы разделяем с камнями это стремление, что упорно ищем свое предназначение? Как правило, встречая препятствие, мы некоторое время боремся с ним, и если препятствие не отступает, отступаем мы. А вещи в природе, например камни, обладают упорством, чтобы быть сильнее времени, сильнее его испытаний и всегда искать свое предназначение.

Нашим детям в школе рассказывают о различных свойствах растений; так, например, они знают, каким образом в растениях возникает хлорофилл. Но им ничего не говорят о том, что помимо фотосинтеза растения обладают еще способностью ждать и способностью расти. Маленькое зерно, скрытое под снегом в холодной земле, терпеливо ждет приближения весны. С ее приходом зерно прорастает в поисках воздуха и солнца, и это второй урок упорства – стремление вверх.

Или возьмем в качестве примера воду: вода всегда стремится к морю, потом испаряется, поднимается вверх, а затем конденсируется и снова повторяет свой цикл.

Все во Вселенной имеет свою цель, и с философской точки зрения нас интересует конечный смысл движения всего существующего.

Последние века развили новый подход к вопросу о предназначении Вселенной – подход отчужденный, который объясняется всеобщей привязанностью к материальному и господством психологии производства и потребления. И человек забыл о существовании простых, естественных вещей и разучился их понимать. Древние не спрашивали о том, каково расстояние между Землей и Луной, не пытались получить максимально точный ответ; скорее, они стремились понять значение Луны во Вселенной. Посредством древних наук, таких как астрология, они пытались объяснить явления природы и увидеть, каким образом эти феномены связаны с другим феноменом – человеком. Благодаря этому человек в древности ощущал, что его окружают разумные существа и что он сам – разумное существо.

Наша проблема сегодня состоит в том, что мы чувствуем себя как бы изолированными внутри Вселенной. Иными словами, мы настолько привыкли соприкасаться с искусственными основами, что потеряли способность искать смысл вещей и – что еще трагичнее – находить его в нашей собственной жизни. Живя от мгновения к мгновению, мы забыли теологический смысл жизни, забыли источник и цель нашего существования. Мы подчинены мгновению, тому, что преходяще; мы убеждены, что нас создал случай и что в любой момент мы можем исчезнуть. Эта подсознательная мысль ужасает нас и наносит нам непоправимый вред.

Но вместо того, чтобы попытаться понять природу, мы создаем поверхностные гипотезы и теории, которые, в сущности, не дают решений. На одном из занятий я рассказывал ученикам «Акрополя» о том, что окраску крыльев бабочек можно спутать с окраской цветов и листвы, чтобы их не нашли и не съели птицы. Случайно ли, что крылья сыча обтрепаны по краям, делая его ночной полет неслышным для кролика? Случайно ли, что уши грызунов расположены позади, чтобы регистрировать малейший звук преследования? А число цветов, из которых составляется белый цвет, – случайно? А распределение тонов в гамме?

Очевидно: вся Вселенная устроена настолько целесообразно, что образует единство. Мы в «Новом Акрополе» называем это пирамидальностью существования, благодаря которой все сущее, несмотря на большое разнообразие, стремится к одной-единственной цели и направляется одним и тем же разумом.

Не так давно, во время Второй мировой войны, пилоты поняли, что лучше всего выстраиваться в полете клином. Было установлено, что благодаря этому скорость полета эскадрильи возрастает. Но утки всегда летают большим клином; самый сильный селезень выходит вперед, на острие, и разрезает воздух, а тем, кто следует за ним, лететь легче.

Трудно представить себе, что все это случайность. Человеку понадобились века, чтобы понять это, и мы могли бы привести еще бесчисленное множество примеров того, как все в природе хорошо продумано. Назвать все это случайностью невозможно, и мы должны признать, что все спланировано Универсальным Разумом. Это не могло быть спланировано просто так, не будучи кем-то замыслено. И если мы принимаем это, то должны спросить себя: «Ради чего?» Может быть, все спланировано просто так? Если все организовано, то оно должно быть продумано. А если продумано, хорошо было бы попытаться найти ответ на вопрос, ради чего создана Вселенная, куда мы вместе с ней идем и откуда пришли.

Наши философские исследования в «Акрополе» дали нам возможность выявить некоторые принципы, или законы, которые могут оказаться интересными. Назовем это «пирамидальностью Вселенной» и рассмотрим в основных чертах.

Разделим «пирамидальность» на семь основополагающих законов, или принципов, в соответствии с естественным подразделением всей Вселенной. Первый и, одновременно, высший принцип природы – это принцип ЕДИНСТВА. Все в природе устроено целесообразно и образует одно живое целое. Все, что существует, не мешает остальным, не уничтожает их, а дает возможность жить всем. Когда волк в степи преследует оленя, он охотится не на молодых и сильных – его добычей становятся старые и больные, которые могли бы заразить остальное стадо. То есть действие, кажущееся жестоким, разрушительным, на самом деле позволяет выжить виду как таковому.

Природа не знает сомнений, в ней нет противостояния, в ней все совершенно и все направлено к одной цели.

Второй принцип – принцип ПРОСВЕТЛЕНИЯ, просветления как физического, так и духовного. Истины безусловно существуют, но чтобы сделать их видимыми, необходим интеллектуальный, духовный свет. Мы иногда утверждаем, что «нет правды на земле», что нигде нет опоры и нет подлинно реального, что нет ничего, к чему можно было бы стремиться, что мы совершенно одни… Но это не соответствует действительности – мы не одиноки, а просто пребываем во тьме, и нам необходимо снова открыть принцип просветления.

Принцип просветления влечет за собой третий принцип – принцип ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ. Все в природе различно, хотя мы и не всегда это замечаем. Не существует двух абсолютно одинаковых вещей. Даже песчинки под нашими ногами, если смотреть на них через лупу, будут чем-то отличаться друг от друга – каждая будет иметь свои особенности. Поэтому мы должны осторожно обращаться со словом «равенство». Мы можем быть равноценными, но не одинаковыми; похожими друг на друга, но не равными. Это не отделяет людей друг от друга, не унижает, а наоборот, обогащает – так же как в мозаике, состоящей из разноцветных камней, где оттенки могут быть похожими, но не одинаковыми. Концепция равенства – выдумка человека. В природе не существует равенства.

Четвертый принцип – принцип ОРГАНИЗАЦИИ. Все в мире определенным образом организовано. Когда мы видим дерево, мы видим толстый, крепкий ствол, который возвышается над землей и держит крону с ветвями, листьями и птичьими гнездами. Но мы не видим другой кроны, «антикроны» – она находится под землей и своими многочисленными ответвлениями придает всей структуре устойчивость и питает ее. Хотя там не гнездятся птицы, но живут черви и другие животные. Все организовано совершенно и продуманно, так, чтобы одно помогало другому. Ошибки, обычно совершаемые людьми, являются результатом недостаточной организации. Организация – это ни в коем случае не подавление одних другими. Организация – это помощь. Наши руки разные, и тем не менее, они организуются, чтобы взять что-нибудь; если бы они были с одной стороны, это создавало бы трудности. Надо осознать этот принцип организации: даже когда есть противостояние, он позволяет нам работать вместе и не терять при этом своей индивидуальности. И мы должны применять это в своей жизни, здесь и сейчас.

Теперь рассмотрим пятый принцип, принцип ПРИЧИННОСТИ. Все происходящее есть следствие происходившего, а все происходившее – причина происходящего. Все мы – результат чего-то и одновременно причина чего-то. Любая вещь во всех своих аспектах является результатом какой-то причины, даже когда речь идет о неодушевленной природе. Ничто не может быть только причиной или только следствием; причина и следствие взаимосвязаны. Из ночи возникает день, за днем снова следует ночь.

Шестой принцип – принцип ЖИЗНЕННОСТИ – говорит о том, что все в мире является живым, все без исключения. С середины XIX столетия стало принято говорить о живой и неживой природе. И сегодня, по инерции, мы склонны повторять это. Мы говорим, что нечто является живым, если оно движется, летает или растет. Однако уже с начала времен все живое было живым не только благодаря способности двигаться, но также благодаря способности оказывать сопротивление. Все находится в постоянном движении, даже если мы не можем видеть движущиеся атомы и молекулы, из которых состоит воздух или наше тело. Жизнь пронизывает все, и эту жизненную силу на Востоке называют праной. Эта жизнь никогда не заканчивается. Следовательно, то, что мы называем мертвым, не является таковым, речь идет просто о смене формы и образа существования.

Мы добрались, наконец, до седьмого принципа, принципа ПЕРИОДИЧНОСТИ, который уже упоминали раньше. С детства мы замечаем, что в природе день сменяет ночь, лето – зиму, а кроме того, есть множество других явлений, находящихся в противостоянии и сменяющих друг друга. Несмотря на это мы не осознаем, что и сами включены в эту периодичность, до тех пор пока не прочитаем Платона, или пока нам об этом не расскажет кто-нибудь другой, или пока сами не придем к этому. Все эти циклы охватывают большой цикл – цикл человеческой жизни. Но почему мы должны останавливаться на этой констатации? Почему не принять, что человеческая жизнь есть не что иное, как один короткий день великой жизни, и что после физической жизни нас ожидает духовная жизнь, которая подобна сну, и что потом у нас будет другая телесная жизнь, за которой – другая духовная и т. д. Почему не принять, что закон циклов охватывает все и никогда не прекращает действовать, что все циклично, что звезды на небе движутся циклически, как и мельчайшие частицы внутри атома. Благодаря периодичности жизнь не прекращается и постоянно пульсирует.

Мы должны пытаться извлекать из природы все высшее, не подлежащее разрушению. Мы должны заботиться о более высоком, а не только о физическом. Насколько хорошо мы заботимся о своей душе? Насколько хорошо мы питаем свой разум? Мы должны заботиться о наших мечтах. Мы достигли такого уровня материальности, что переживаем, как бы не сломалась наша машина, не треснула ваза или не разбилась тарелка… А наши мечты, наши надежды, наши стремления? Что остается, когда разбиваются хрустальные птицы наших мечтаний? Осколки, которые ранят руки. И мы должны набраться храбрости, чтобы измельчить наши разбитые мечты и из этого хрустального порошка создать новых птиц.

Пора нам понять, что мы не должны ползти по земле, как черепахи или змеи, что нам надо научиться летать. Надо понять, что в истории бывают разные периоды, и сегодня, когда всех охватила тоска материализма и страх неудачи, пробил час орлов, пришло время людей, которые летят. Пришло время возвыситься, время создавать новое Человечество и лучшего Человека. Мы не сможем вылечить нынешнее человечество и современную культуру, пришивая заплаты. История не создается портными. Мы должны создать новую историю, историю возвышенную, вертикальную. Философия не является еще одним умозрительным построением. Быть философом не означает уйти в сторону, чтобы из своего угла наблюдать, как проходит жизнь. Философия не является дисциплиной грусти и беспомощности. Напротив, быть философом – значит иметь сильную жизненную позицию, понимать суть вещей, уметь побеждать свои страхи, уметь побеждать смерть внутри себя, уметь проникнуть в самую суть себя самих. Потому что мы себя не знаем.

Иногда говорят, что человек после смерти уходит в невидимое. Однако сам человек всегда невидим, он всегда находится за своими делами, за своим телом, за своими поступками. Человек есть большой вопрос, великая загадка. А ответ на нее находится во Вселенной, в которой мы живем. Он написан на стенах истории и на стенах Вселенной, которая нас окружает. Мы просто должны научиться читать эти письмена. Это так естественно, так характерно для человека, это не противоречит никакой вере. Это просто значит вновь вернуться к природе.

Наследство, которое мы оставляем младшим поколениям, должно быть чистым: мы должны оставить им чистые помыслы, чистое, возвышенное понятие чести и подлинную, чистую веру. Мы должны вернуть их к абсолютным ценностям. У нас есть способность распознавать, но мы не пользуемся ею в сфере существенно важного. Кому нравится автомобиль, который ездит лишь от случая к случаю? Никому. И тем не менее, в одних случаях мы принимаем хорошие идеи, а в других – плохие. Иногда мы применяем принципы, вспоминаем о честности, а иногда нет. Здесь мы должны обрести тот же здравый смысл, которым пользуемся в физической сфере. В области духовного мы должны снова обратиться к себе и к окружающему нас миру за абсолютными ценностями, которые легко понять и принять, с которыми легко жить, за ценностями, которые дадут нам возможность по-настоящему познать Вселенную.

Ника Самофракийская. Ок. 190 г. до н. э. Париж, Лувр

Мы нуждаемся в новой науке, которая не будет служить искусственно созданным интересам и оправдывать насилие. Нам нужно новое искусство, которое даст нам возможность снова соединиться с Прекрасным, искусство, основанное не на тоске и беспокойстве, а на подлинном исследовании. Нам нужна новая политика, которая приведет людей к сосуществованию и благородству, а не к столкновениям и безответственному сожительству. И нам нужен новый мир. Но этот мир уже существует – это все та же Вселенная. Это природа. Главное, что нам нужно сделать, – это сознательно и напряженно прожить исторический момент, который дан нам судьбой. Каждый должен стать словно бы ключом, который свободно входит в замок Вселенной и открывает ворота Истории, перенося нас в другое измерение, в тот мир, который ждет нас, мир, который, очевидно, должен быть не только новым, но и лучшим.

Мадрид, 1976 г.

X. А. Ливрага

Психологические знания в древности

Лекция

Сегодня мы поговорим о психологии в древние времена. По правде сказать, мы вообще не можем вести речь о психологии в современном понимании этого слова, поскольку психология, или изучение души, – это относительно новая дисциплина. Иными словами, западная цивилизация систематически занималась вопросами психологии лишь в последние 150 лет. До этого все явления, которые мы сегодня относим к области психологии, связывались непосредственно с душой и сферой религии, а с приходом в конце XVIII века материализма эпохи Просвещения их рассматривали исключительно как феномены, проистекающие из материи. Таким образом, проблемы психологии не рассматривались отдельно.

Мнение в мире подобно маятнику. На смену периодам высокой духовности, полной религиозной замкнутости приходят, наоборот, периоды открытости, или замкнутости материалистической. Другими словами, то, что утверждалось четыреста лет назад, сто лет назад отрицалось, а сегодня вновь принимается. Приведу убедительный пример, который всем нам хорошо известен: применение гипноза в медицине. Использование гипноза как медицинского средства, как элемента медицины имело место во всех цивилизациях древности, о чем свидетельствует большое число папирусов, книг, палимпсестов[1]. Тем не менее в течение 200 лет эта практика полностью отрицалась, и только начиная с исследований в Сальпетриере[2] этому вопросу была вновь возвращена значимость. Лишь во второй половине XX века гипноз был вновь признан как медицинское средство.

Как мы видим, сознание человечества, его воззрения меняются кардинально. Поэтому, говоря о психологии в древности, мы имеем в виду не современную психологию – то есть то, что сегодня понимается под словом «психология» и, как я уже сказал, имеет возраст не более двухсот лет, – а изучение плана психики, проводившееся в древности. Сегодня нам известно огромное количество культур и цивилизаций, и в ходе нашей краткой беседы было бы, очевидно, затруднительно охватить все познания древности в области психологии – крайне затруднительно, если вообще возможно. Поэтому мы обратимся лишь к некоторым культурам, где можем получить больше информации. Возьмем в качестве примера Восток и, в частности, Индию.

Не вызывает сомнений, что психология наряду с парапсихологией – модной сегодня на Западе, хотя имеющей очень глубокие корни – в самых древних цивилизациях Востока всегда рассматривалась как наиважнейшая сфера. Для древних, в отличие от современных исследователей, не существовало никакой разницы между психологией и парапсихологией. Слово «парапсихология» («то, что за пределами психологии») само по себе ни о чем не говорит. Парапсихология – это наука, которая изучает явления, выходящие за рамки общепринятой психологии. Это как если кто-нибудь из вас меня спросит: «Что за этой стеной?», и я отвечу: «То, что за стеной». Иначе говоря, словом «парапсихология» мы не выражаем абсолютно ничего. В древности эти две формы были составной частью изучения человека, человека как целостного существа. Все цивилизации древности рассматривали физического человека как отражение человека внутреннего, или тонкого человека. Это не соответствует современным воззрениям, поскольку даже мы, идеалисты, говорим: «У меня есть душа». Когда я говорю: «У меня есть душа», где находится моя точка сознания? В душе или в теле? Очевидно, в теле, поскольку я говорю: «У меня есть душа», а не «У меня есть тело». Следовательно, мы должны признать, что в древности точка отсчета была совершенно другой.

Для древних народов, например для индийцев, не существовало души, служащей телу, а существовало тело, служащее душе. Более того, само разделение на тело и душу и, далее, на дух, душу и тело, которое проводим мы, было им абсолютно неизвестно. Их классификация была намного сложнее и богаче. Согласно тому, что мы можем почерпнуть из древнеиндийских книг, например из Вишну-пураны, Упанишад, Махабхараты и др., воззрения философов и мистиков Востока – проведших исчерпывающие исследования феномена человека не только в части физической, но и в том, что мы назвали бы частью метафизической, то есть в том, что выходит за пределы меры и веса, – предполагали семеричное деление, наличие у человека семи тел.

Прежде всего, следует отметить, что человек на Востоке никогда не воспринимался как нечто подлежащее определению. Человек в высшем понимании, человек-принцип не подпадал полностью ни под какие дефиниции. Поскольку разуму не удавалось зафиксировать его, заключить в определенные границы, поставить для него четкие рамки, – человек был чем-то абсолютно неопределимым. Человек понимался как нечто заключающее в себе таинство неопределенности, то есть то, что находится за пределами формы. На санскрите это называлось миром арупы, миром без формы, в противоположность другому таинству, миру рупы – миру формальному, который можно потрогать, ударить, но который, тем не менее, является эфемерным.

Взглянем, к примеру, на этот микрофон, который помогает мне с вами разговаривать: очевидно, что пятьдесят лет назад его не было и через пятьдесят лет его не будет. Для восточной мысли этот микрофон, в таком случае, лишен реальности, он обладает сиюминутной, минимальной реальностью, поскольку подвержен законам начала и конца. Для восточных философов единственно реальным будет то, что не подвержено законам начала и конца. И единственное, что не подчиняется этим законам, – это, очевидно, Изначальная Тайна, причина всего сущего, назовем ли мы ее Богом, Атманом или Парабрахманом.

Согласно воззрениям индийцев, человек, пребывая на Земле, состоит из семи тел. Они считали, что вся Природа действует в семи измерениях, и человек, имея семь средств выражения, не является исключением в Природе. Напротив, эти семь тел не что иное, как следы, которые оставляет человек в этих семи измерениях. Если мы представим себе эти семь измерений как семь дощечек, положенных одна на другую, и мысленно прострелим их насквозь стрелой или пулей, то обнаружим, что останется семь отверстий. Их семь не потому, что пуля или стрела изначально несут в себе некую семеричность, а потому что пуля или стрела прошли через семь плоскостей – семь планов сознания. Если бы вместо семи плоскостей было восемь, осталось бы восемь отверстий, если бы вместо семи их было пять – осталось бы пять. Иными словами, восточные мудрецы, вопреки устоявшемуся мнению, никогда не определяли внутреннюю сущность человека ни как семеричную, ни как пятеричную, ни как четверичную. Но они считали, что эта сущность погружена в тайну, тайну ничем не угнетенного разума, Тайджаси, не умещающегося ни в какие границы. Но поскольку они воспринимали Вселенную, состоящую из семи измерений, начиная с части чисто физической, или рупы, и кончая чисто метафизической, или арупой, они полагали, что человек, пребывая в этих семи измерениях, создавал семь образов, проделывал семь отверстий в этих семи измерениях и, для того чтобы выразить себя, создавал своего рода семь лодок или семь носителей, «проводников».

Эллора знаменита своими 34 пещерными святилищами (VI–VIII вв.) и храмом Кайласанатха (725–755 гг.), крупнейшим скальным монолитом, посвященным Шиве, владыке горы Кайлас. Индия, штат Махараштра

Согласно представлениям древних индийцев, существовали как бы две большие группы таких «проводников». Одна группа принадлежала к миру рупы, или формальному миру, миру преходящего. И три «проводника» принадлежали миру высшего, миру бессмертного, миру непреходящего. Для них существовал таинственный элемент, Атман, который неизвестно откуда приходит и неизвестно куда идет, чьим первым проявлением на наиболее духовном плане будет Атма. Атма – если попытаться перевести это слово, хотя перевести очень трудно, – обозначает Дух, Волю Постоянства в чистом смысле слова, но лишенную формы, лишенную ограничений, лежащую за пределами постижимого. Это первый «проводник» на наиболее тонком плане человеческой психологии.

Второй «проводник», называемый Буддхи или Буддх, что примерно означает «проводник Света», позднее встречается в буддизме, религии, вышедшей из брахманизма и ведизма и внесшей значительный вклад в развитие теории Пространства Света, или Буддха. Буддхи – это «проводник», благодаря которому человек обладает интуицией, может получать знания о вещах за пределами времени и пространства. У древних индийцев существовал ряд дисциплин, благодаря которым человек мог воспринимать то, что передавалось ему от Буддхи, этого «проводника», позволяющего общаться на расстоянии, понимать те или иные вещи на расстоянии или понимать их a priori. Не прибегать, к примеру, к разного рода рассуждениям и силлогизмам для того, чтобы понять идею, а просто направить сознание на эту идею и сразу ее уловить. Чтобы лучше это себе представить, скажем, что это чем-то напоминает наше эстетическое восприятие искусства. Иными словами, когда мы впервые видим Парфенон или прекрасную статую – предположим, Венеры Милосской или Ники Самофракийской, – мы не рассуждаем и не говорим: «У этого произведения такие-то размеры, такой-то вес, такие-то пропорции, оно сделано из пантелийского мрамора[3], обладает такими-то характеристиками, и поэтому оно прекрасно». Нет, оно производит на нас впечатление, потому что оно прекрасно. Затем наступит черед ряда оценок, которые частично либо полностью подтвердят то, что мы уже оценили интуитивно, инстинктивно, если слово «инстинкт» уместно на таких высоких планах.

Третий «проводник», который выделяли индийцы, – Манас, или «разум». Корень «ман» почти во всех древних языках означал и «человек», и «ум». Но это ум, не ограниченный никакими материальными рамками, – не будем забывать, что речь идет об одном из трех высших принципов. Это именно то, что дает человеку возможность улавливать альтруистические идеи, воспринимать чисто метафизические явления за пределами того, что происходит в его физическом мире. Этот Манас, идущий от корня Тайджаси, соединяется посредством мостика, или связующей нити, которую на санскрите называют Антакарана, с нижней частью, камой. Это соединение получило название кама-манас. Это также «проводник» ума, но ума желаний, того ума, который мы используем в делах, ума, который спекулирует эгоистическими целями, ума, который подсчитывает, что нужно, чтобы выжить в этом мире.

Следуя глубинной психологии индийцев, с этим последним «проводником» мы вступаем в нижнюю четвери-цу. Под кама-манасом находится еще один «проводник», называемый «линга шарира». Линга шарира – это как бы психическая форма, созданная из эмоций. Иными словами, комплекс наших эмоций, комплекс наших страстей, комплекс наших желаний и составляет линга шариру, которая, по мнению древних, представляет собой призрачные формы, остающиеся некоторое время после смерти человека рядом с его близкими.

Еще ниже этого «проводника» находится другой, прана шарира. «Шарира» означает «одежда», «одеяние». Ирана шарира – это «проводник» жизни, жизненной энергии, которой мы можем обладать. Древние психологи говорили, что в зависимости от момента дня, от астрологических позиций этот «проводник» может изменять свою силу, свой потенциал.

И, наконец, последнее – штула шарира, или физическая часть, о которой я уже говорил, та, которую можно ударить, та, до которой можно дотронуться, которая составляет то, что мы могли бы назвать физическим телом.

Таким образом, очевидно, что древние индийцы имели более углубленное понимание психологического аспекта человека, чем мы сегодня. Они также изучали все то, что сегодня известно как комплексы, фрустрации и т. д., но не с позиций современного психоанализа, а с позиций психосинтеза – пытаясь синтезировать все психологические элементы, с тем чтобы открыть единство, фундаментальный закон, который управляет человеческой психикой. То есть это было не обособленное исследование отдельных явлений, а открытие законов, обусловливающих и направляющих психологические явления.

Представители другой восточной культуры – китайцы – придерживались дуалистической системы, основанной на Инь и Ян, двух противоположных силах, находящихся внутри нас и чередующихся в Природе. Инь и Ян изображались вписанными в круг фигурами, напоминающими запятую, в центре которых находилась точка. Получалось, что внутри «белого дракона», как они его называли, находилась черная точка, а внутри «черного дракона» – белая точка. В этом смысле китайцы всегда были практичны и, так же как индусы, никогда не отделяли метафизическую часть от физической. Вспомним, кроме того, что в Индии существовало понятие Нирваны (санскр.), или Ниббаны (пали), которое означало «удалиться от мира». «Ванна» означает «лес». Таким образом, «Нирвана» означает «выйти из леса» или «отказаться от леса», оставить множественный мир, удалиться в мир единства, в мир, который лежит за пределами формы, меры и веса.

Инь и Ян

Взвешивание сердца на Суде Осириса. Папирус Ани. XIX династия. Лондон, Британский музей

Если продолжить наше небольшое путешествие по древнему миру, мы обнаружим, что египтян тоже очень волновала та область, которую сегодня мы называем психологией. К примеру, на папирусе Ани, который находится в Британском музее и который я изучал месяца два назад, в сцене взвешивания сердца покойного изображены семь «проводников» – так же как и у индийцев, но в иных проявлениях. Рядом с весами, на которых взвешивают сердце покойного, нарисовано семь фигур. Одна фигура – очень большая, размером с богов, изображенная многоцветием красок, – это египетский Атму, духовная часть, та часть, которая сопоставима с богами. Перед ней – птица, которая символизирует душу. Душа отождествлялась с птицей Бенну, или той частью души, которая может вознестись. Под птицей две женских фигуры – одна облаченная, другая обнаженная, – которые обозначали двойственность ума, что мы также видим в Индии. И впереди, еще ближе к месту суда, мы видим другие фигуры: например, изображение человека, которое является психическим двойником ка; сердце, представляющее жизненную энергию. И, наконец, прямоугольный камень с человеческой головой, хат, обозначает физическую часть. Таким образом, здесь присутствуют все семь принципов.

Египтяне обладали глубокими познаниями в области психологии и парапсихологии. Если бы мы могли осмыслить их, если бы мы смогли без предрассудков отнестись к их папирусам, мы бы поняли, что им удалось достичь в этой области невероятных высот – в такой мере, что жрецами и их учениками совершались многие врачевания, многие «чудеса», назовем их так, а знание того, что мы сейчас называем парапсихологией, было чем-то абсолютно нормальным. Правда, сегодня изучение их наследия, их трудов привело к появлению фантастических концепций: к примеру, есть гипотеза, что большие камни при строительстве пирамид и храмов они передвигали лишь при помощи силы разума. До нас не дошло никаких доказательств того, что они делали это именно так. Скорее всего, они использовали разного рода механизмы, и хотя следов этих механизмов не осталось (это будет темой другой лекции), тем не менее, это говорит о силе разума, о силе души.

Если мы обратимся к Греции, то обнаружим корни самого слова «психология» в мифе об Эроте и Психее. В этом мифе фигурируют два божества: Эрот – крылатое существо, посещающее Психею, и Психея – юная женщина, которая может жить с этим крылатым Эротом – Эротом Птеросом, символом души, – лишь тогда, когда он для нее невидим. Сюжет этого мифа очень краток. В нем говорится о том, что Психея влюбилась в невидимого бога, и этот невидимый бог посещал ее по ночам, в темноте. Это был Эрот Птерос, который запретил ей пытаться его увидеть, узнать, кто он на самом деле. Но Психея, любопытная, как все женское, то есть та часть, которая присутствует внутри каждого из нас, хотя любила его и очень боялась потерять, однажды захотела узнать, как выглядит тот бог, который приходит к ней по ночам. И когда он заснул, она зажгла лампу и поднесла к нему. Сраженная его красотой, потрясенная крыльями у него за спиной, она уронила лампу и обожгла его. Он проснулся, вновь вознесся на Небо и больше не вернулся никогда.

Это аллегория человеческой души, которая в своих метафизических исканиях пытается, и порой довольно грубо, проникнуть в высшие тайны, и расплата за такие попытки состоит как раз в том, что эта Тайна остается для нас недоступной.

Греки представляли душу в виде бабочки, поскольку, как и все народы древности, верили в реинкарнацию, и бабочка была прекрасным ее символом. Вы ведь знаете, что бабочка в коконе – это крошечный червячок, обмотанный нитью, который впоследствии расправляет крылья и летит, откладывает яйца и потом умирает и т. д., то есть совершает цикл. Символ бабочки порой также связывался с лампой: бабочка, подлетев слишком близко к зажженной лампе, опаляет свои крылья и падает.

Антонио Какова. Амур и Психея. 1786–1793 гг. Париж, Лувр

Все народы древности без исключения, в том числе ранние христиане, придерживались теории реинкарнации. В понимании древних народов единственной жизни, единственного человеческого воплощения, в облике мужчины или женщины, недостаточно для удовлетворения потребностей души и даже для удовлетворения психологического любопытства. И это психологическое любопытство, эти потребности души будут создавать семена, причины новых возвращений в мир до тех пор, пока полностью не будет утолена жажда опыта, жажда любознательности, жажда развития. И лишь тогда может прийти освобождение от мира, то есть то, что на Востоке называют Нирваной, а греки именуют Эпоптейей, – способность уйти от материального мира.

Больших высот в вопросах изучения души, особенно в ее общественном и характерологическом аспектах, достигли римляне. Гражданин Рима, человек, по преимуществу склонный к организованности, массовости, объединению, политике, пытался рассматривать это явление как феномен скорее коллективного, нежели чисто индивидуального порядка, что несколько более отвечает современным подходам. Это можно обнаружить и у Плутарха в его «Сравнительных жизнеописаниях», и у многих авторов школы стоиков: описываемые явления, касающиеся вопросов души, рассматриваются как с позиций общих для всех людей, так и в плане индивидуальном.

Римский философ, как правило, не задерживается на описаниях Бога, но не потому, что он атеист (ни в коем случае!), а потому, что он считает, что Бог – это нечто самоочевидное, это то, что мы не в состоянии ни изменить, ни принудить, ни остановить; что наша задача в том, чтобы познать самих себя, как говорил Сократ, и, более того, овладеть собой. Тонкое различие психологической мысли Греции и Рима состоит в том, что греки делали упор на необходимость познать самого себя, а римляне – на то, чтобы овладеть самим собой и стремиться к совершенству психологических взаимоотношений с окружающим миром. Стоики как бы говорили: «Если причина того, что с тобой происходит, находится вне тебя, о чем тебе беспокоиться, коль скоро ты не можешь этого изменить? Если причина того, что с тобой происходит, внутри тебя, и ты в состоянии с этим справиться, о чем тебе беспокоиться, коль скоро ты можешь это решить?» Философия стоиков, на которую наложил отпечаток некоторый цинизм греков, также пытается представить душу в качестве некоего посредника между явлениями объективными и явлениями чисто субъективными, при этом обладающего как человеческими качествами, так и практическими функциями.

Обратившись к неоплатоникам Александрии и Пергама, мы обнаружим возврат к греческому подходу – то есть к психологическому индивидуализму, когда, по-прежнему признавая платонические архетипы, признается, прежде всего, значимость собственного «Я».

И сегодня мы, живущие в XX веке, здесь, в этом тихом саду в Лиме задаем себе вопрос: что" ценнее всего из того, что мы видели, и что" ценнее всего из того, что мы можем видеть? За пределами любопытства – того любопытства, что привело к падению лампы Психеи, того любопытства, что опаляет крылья символических бабочек, – мы должны думать о том, что мы можем почерпнуть из древних времен и чтй мы можем почерпнуть из современности. Почему я читаю эту лекцию, а вы ее слушаете? Что" в этот момент нами движет? В этот момент нас что-то объединяет, мы обсуждаем вместе одну тему. Сегодня мне суждено говорить, а вам – слушать, в другой раз, возможно, кому-то из вас предстоит говорить, а я буду слушать.

Но что же нами движет в этот момент? Что нас объединяет здесь, в этом саду среди деревьев, в этом городе? То, что нас объединяет, является старой-старой, очень старой проблемой, стоявшей перед всеми людьми во все времена: греческое nosce te ipsum, «познай самого себя». Сегодня мы испытываем настоятельную потребность познать самих себя.

Очевидно, что окружающий нас мир – мир давящий и сводящий с ума. Ни вы, ни я не одеваемся, как нам хочется, не едим то, что хочется, не путешествуем, как захотим. Напротив, мы одеваемся, едим, путешествуем и читаем то и так, что и как навязывает нам окружающий мир посредством моды, обычаев, традиций, посредством отупляющей пропаганды, которая ложится на нас тяжким грузом. Мы беремся читать самую нашумевшую книгу, идем в кино смотреть фильм, потому что его рекламируют красивыми фотографиями в газете или потому что кто-то сказал, что он очень хорош: «Обязательно посмотрите его, не пропустите!» Так нас ведут, и так наша индивидуальность оказывается раздавленной под ногами этого огромного мамонта – современного общества. Общества, подобного машине. Общества, подобного огромному зверю, который атакует нас день за днем, и в результате у нас практически нет никакой возможности иметь индивидуальные идеи: ни в области религии, ни в области философии, ни в политике, ни в социальной сфере. В каждом уголке этого мира люди в той или иной мере страдают от разобщенности, испытывают давление на себя. Те, кто на одной стороне, говорят: «Это они под давлением», те, кто на другой стороне, говорят: «Нет, под давлением не мы, а они». Но на самом деле все мы под гнетом.

Сегодня очень полезно вновь обрести путь к тому, чтобы познать самого себя, но также очень полезно найти римский путь – «овладей самим собой», поскольку мы не только должны познать себя, как музейные экспонаты, как нечто совершенно неподвижное, статичное, но должны познать себя и начать действовать. К чему знать о том, как водить машину, если не можешь тронуться с места? К чему знать о том, как включать телевизор, если не можешь настроить разные каналы? Точно так же, к чему познавать самих себя, если это знание не приведет к его практической реализации, а именно к возможности делать что-то на благо человечества и на благо нас самих?

Это именно то, что предлагает «Акрополь»: познать самих себя. Мы не игнорируем современную психологию, мы знаем, что многим современным психологам мы обязаны важнейшими открытиями. Но надо также учитывать, что современные психологи жили или живут все в том же нашем веке, разобщенном и разобщающем, сумасшедшем и сводящем с ума. К примеру, Фрейд прав, утверждая, что в нашей душе существует целый ряд сексуальных символов. Но он не прав, когда практически делает вывод, что любая символика имеет в своей основе сексуальные корни. Мы также не можем принять концепцию предопределенности учеников Фрейда, например, Юнга, который говорит, что чайка, умирая в воздухе и падая на песок, в предсмертный миг рисует крыльями рисунок, который уже был задуман и исполнен на этом же самом песке с начала времен. Иными словами, мы обнаруживаем, что для всех этих психологов были характерны предельные, экстремальные оценки и выводы.

Идея «Акрополя» состоит в том, что необходимо вновь собрать, синтезировать многие ценности, ценности незапятнанные, древние, соединяя и сопрягая их с современными ценностями, чтобы возродить знание подлинной психологии. Это знание поможет нам познать самих себя, овладеть собой и окружающим миром, постичь принципы внутренней свободы и независимости, то есть той свободы и независимости, которые представляют наибольшую ценность для человека, поскольку без них остальные ценности ничего не стоят.

Наша акропольская идея состоит в том, чтобы каждый мужчина, каждая женщина могли иметь возможность – через наши курсы, наши лекции, наши библиотеки, которые в вашем распоряжении во всех странах, где есть «Новый Акрополь», – открыть то, что будет представлять ценность для них, ценность не только теоретическую, но и практическую, конкретную, здесь и сейчас. Не только для того, чтобы говорить о любви или братстве со всеми людьми в мире, но и для того, чтобы любить соседа, брата, друга. Ведь мы больны всяческими теориями, и получается, что пока мы все кричим: «любовь», «согласие», «мир», «давайте любить африканцев», «давайте любить азиатов»… мы тем временем бросаемся камнями друг в друга.

Нужно начать с того, чтобы овладеть практической психологией согласия и сосуществования, познать самих себя, познать и попытаться понять: когда эти внутренние голоса звучат в нас, какая часть нас говорит в этот момент? Разве один и тот же голос в одних случаях призывает нас помочь бедным, а в других – совершить какой-либо вредный или эгоистический поступок? Разве один и тот же голос побуждает нас есть и побуждает молиться? Разве один и тот же голос ведет нас к другу и к врагу?

Очевидно, что внутренне мы не едины, не однородны. Мы едины абстрактно, но в психологическом смысле мы пребываем во внутреннем конфликте, который отражается во внешней нестабильности. Иными словами, различные грани и оттенки нашего поведения являются не чем иным, как выражением внутренней борьбы и внутренней нестабильности. Отсюда следует, что мы должны попытаться найти ту часть нас самих, которая главенствует над остальными и отвечает за внутреннюю гармонию, и управлять ею. Ту часть, что могла бы проявляться в правильном образе жизни, таком образе жизни, который не воспринимался бы как самопожертвование, как страдание, но был бы поистине правильным и достойным и понимался и ощущался бы как нечто совершенно естественное.

Я вспоминаю, как год назад был в Лиме во время той знаменитой забастовки полицейских, в результате которой произошло столько грабежей. Что же получается, люди честны лишь потому, что есть полицейские с револьвером на поясе? И значит, нам необходимо больше знать о себе и о других, чтобы мы не были добрыми и честными лишь тогда, когда есть полицейские на улице. Мы должны быть добрыми и честными не вследствие давления окружения, не из-за угрозы физической силы; мы должны быть добрыми и честными по самой природе нашей души.

Поэтому мы предлагаем мир, где нет нужды в таком давлении извне. Мы предлагаем мир, где человек сможет владеть собой, и начать создавать такой мир мы можем здесь и сейчас. «Новый Акрополь», организация, не преследующая коммерческих целей и действующая в 14[4] странах, пытается пробудить это стремление у тысяч и тысяч человек, и я приглашаю вас здесь, в Лиме, отправиться вместе с нами в это философское приключение.

Лима, 1976 г.

X. А. Ливрага

Пирамидальная система

Лекция

Сегодня мы поговорим о происхождении и значении пирамидальной структуры и пирамидальной системы.

Всем нам хорошо известно, что такое пирамида. Это геометрическое тело, в основании которого находится, например, квадрат, а грани представляют собой треугольники, количество которых равно количеству сторон основания. Позже мы увидим, как образуется пирамида.

Во всех древних цивилизациях пирамида была символом религиозности, независимо от того, идет ли речь о хорошо знакомых нам пирамидах Египта, о пирамидах доколумбовой Америки, пирамидах-алтарях или пирамидах-курганах. Кроме того, пирамида является символом и эмблемой священной горы, то есть это один из самых древних элементов универсального символизма.

Человек изначально ощущал единство Неба и Земли. Их встреча, как полагали люди, возможна на вершинах гор. Кто-то скажет: «Это материалистический подход – думать, что чем выше мы поднимаемся, тем ближе становимся к Богу». Однако, как мы знаем, были времена, когда люди думали, что это действительно так. Вспомним столпников, знаменитых коптских монахов, которые в первые века существования христианства поднимались на высокие колонны, чтобы было легче говорить с Богом. Нам это может показаться смешным – будто у Бога на небесах есть огромное ухо, чтобы слушать то, что говорят люди. Тем не менее, разве глубоко внутри нас не заложена потребность поднимать руки к небу и обращать взгляд ввысь, когда мы говорим о священном, о Боге? Разве это не совершенно естественно? Бог, являясь абсолютом, идеей, можно сказать, находится выше нашего понимания; Он не имеет ни формы, ни облика, Он вне времени и вне пространства. Но в нас присутствует нечто изначальное и инстинктивное, нечто фундаментальное, заставляющее нас чувствовать, что прекрасное – возвышенно, что где-то над нами должно существовать Божественное.

Пирамида Хафра. Египет, плато Гиза

Я думаю, это нечто инстинктивное, заложенное в человеке изначально. Что остается у человека независимо от всех исторических, политических и религиозных перемен, независимо от смены обычаев и навыков? Что остается, кроме основных инстинктов, присущих телу, – инстинктов самосохранения и продолжения рода, которые существовали всегда – как в Риме, так и в Греции, как среди шумеров, так и у ацтеков, как в прошлом, так и в настоящем? Но помимо инстинктов тела есть еще и «инстинкт» души – интуиция, благодаря которой человек каким-то образом чувствует, что существует нечто более высокое, чем он сам; и есть внутренний голос, зовущий нас к прекрасному, доброму и достойному.

Есть люди очень примитивные, которым не хватает доброты и которые не знают ни обычаев, ни правил поведения, никогда не читали законов. Однако каждый человек, каким бы простым он ни был, в глубине души знает, хорошо он поступает или плохо, знает, что, причиняя боль другому, он каким-то образом нарушает внутренний закон.

С помощью пирамиды древние пытались передать идею восхождения, связи с возвышенным.

Название этого геометрического тела не египетское, как обычно считается, а греческое; корень слова «пирамида» – «пир», что значит «огонь». Если мы зажжем спичку, то увидим, что огонь естественно тянется вверх, образуя пирамиду света. Древние греки считали, что египетские пирамиды похожи на огромные, поднимающиеся над горизонтом языки пламени, поэтому они и получили такое название.

Объяснение происхождения пирамиды можно найти в древних книгах Индии. Мы хорошо знаем, что в Индии сохранились трактаты, возраст которых исчисляется тысячелетиями. В индуистской эзотерике существует очень древнее объяснение происхождения пирамиды. Я воспользуюсь простыми рисунками, которые помогут понять все остальное.

Думаю, что нам следует снова обратиться к вещам простым и понятным. Нас всех страшит глобальное загрязнение, и мы хотим снова видеть небесную лазурь, далекие горы, шагать по дорогам, ведущим вверх… Мы нуждаемся в очищении от этой материалистической цивилизации, которая нас подавляет, теснит, сталкивая друг с другом и превращая в толпу. Сегодня нас окружают не храмы и алтари, а горы мусора и грязи; та же грязь – и в воде, и в воздухе. Во многих городах уже действуют замкнутые системы очистки воды, позволяющие использовать одну и ту же воду многократно. Проблема нашего времени – и она не менее актуальна, чем демографический рост или неравномерное расселение людей на земном шаре, – внутреннее загрязнение. Я думаю, что в духовной сфере, в области философии мы снова должны вернуться к простому и ясному. На примере современных философских течений можно увидеть, что посредством множества слов, непонятных терминов и анализа тонких отличий между ними невозможно сделать человека более счастливым. А если философская система не может сделать человека счастливее, если она не способствует улучшению взаимопонимания между людьми, если отношения не становятся лучше, а люди – благороднее, то возникает вопрос: зачем она нужна? Зачем нужны философские доктрины, которые учат нас странным словосочетаниям и заумным определениям, если они не ведут к естественному сближению людей, если один человек, встретив другого, не подаст ему руки? Поэтому, исходя из философии «Нового Акрополя», мы предлагаем вернуться в чистые воды философии, к изначальным элементам, простым и древним, из которых когда-то возникли ясные концепции, подобные христианской заповеди: «Любите друг друга». И это возвращение – наша задача.

Девятиступенчатая пирамида Кукулъкана, «Пернатого змея» в Чичен-Ице. XI в. Мексика, п-ов Юкатан

Вернемся, однако, к знаниям древних индусов. Они считали, что самой первой геометрической фигурой является окружность. Но говорить об окружности – значит говорить и о ее центральной точке, потому что невозможно представить точку без окружности и окружность без точки.

Итак, они предполагали, что окружность имеет свои размеры. Вы прекрасно знаете, что окружность является единственной плоской фигурой, у которой расстояние между любыми ее противоположными (по отношению к центру) точками одинаковы.

(Если мы нарисуем квадрат, то увидим, что его диагонали одинаковы, но отрезки, соединяющие центр с разными точками его сторон, не одинаковы.)

Древние считали, что, хотя перпендикулярные диаметры окружности – горизонтальный и вертикальный – имеют одинаковую длину, но один из них проводится раньше другого и в нашем сознании есть некая временная разница между ними.

Это временное различие создает или устанавливает очень сложную взаимосвязь, о которой мы не будем сейчас говорить, – вы знаете, что на лекциях мы даем только основные представления.

Отношение окружности к ее диаметру дает нам иррациональное число л, отношение неиссякаемое, которое меньше 3,1416 и больше 3,1415, при этом дробная его часть бесконечна. Это и есть причина вращения окружности и одновременно причина вращения Вселенной, то есть декомпенсация и поиск того, чего не имеется.

По представлениям древних индусов, окружность могла вращаться в одну или в другую сторону, то есть вправо или влево; вращение вправо связывали с Вишну, а вращение влево – с Шивой. Вишну – это бог сохранения, бог, поддерживающий все существующее. А Шива – это бог разрушения, бог движения. Вишну и Шива представляют две великие силы Природы: силу, которая сохраняет, и силу, которая разрушает и созидает. После разрушения старого и создания нового сила трансформируется в хранителя того, что ею создано, чтобы по прошествии определенного периода времени зародить внутри себя силу разрушения. Вишну и Шива заключают в себе таинство закона циклов, взаимосвязи смерти и жизни, нового и старого.

Итак, считалось, что круг может вращаться либо в одном, либо в другом направлении.

Представим, что окружность вращается и что речь идет о материальном объекте. Вследствие вращения в структуре возникает напряжение, вызванное центробежной силой. Под воздействием этой силы в какой-то момент на окружности в некоторых местах происходят разрывы, и так образуется новая фигура (1).

При сохраняющемся напряжении вращения эта фигура превращается в то, что в Индии называют свастикой (2). Свастика – не немецкого происхождения, ни в коем случае. Это санскритское название. Существуют две свастики: свастика Вишну и свастика Шивы. Рассмотрим только то, что нас интересует сейчас: как этот процесс развивается дальше. После возникновения фигуры, которая является одной из самых древних и изображена на многих сосудах и памятниках древности, происходит наложение системы на окружающую среду, что ведет к тому, что ее концы в точках излома поднимаются, обретая третье измерение.

Если вы представите себе свастику, то при погружении в воздух ее концы поднимаются, приближаются друг к другу и соединяются в центре (3). Так, по представлениям индусов, рождается пирамида. Другими словами, пирамида с квадратным основанием является первым проявлением в трехмерном пространстве таинства двух измерений и таинства одного измерения, представленного точкой – эмблемой Бога. Точка существует, но сколько измерений она имеет? Математически точка не имеет измерений, однако она существует.

Есть основополагающие мистерии в геометрии, есть мистерии в структурах. Друзья мои, можете ли вы сказать, где начало окружности? Несомненно, окружность существует, но где она начинается? Эзотерически ее началом является центр – точка, в которой она рождается. Но геометрически, если говорить о самой окружности, она не имеет ни начала, ни конца. Эту истину в древности символизировала змея, кусающая свой хвост. Где начало окружности и где ее конец? И все-таки она существует… Она существует, как и Жизнь, Природа, Бог… как и мы сами – мы, не знающие, где начинаем и где заканчиваем свое существование. И хотя мы не знаем этого, тем не менее мы есть, мы существуем.

Древние, понимая глубокое значение и универсальность пирамиды, связывали ее не только с религиозными вопросами. Для них пирамида была схемой организации, отображающей и форму управления людьми, и взаимоотношения между ними. Таким образом возникло то, что мы называем пирамидальным порядком.

Среди философов Запада развитием идеи пирамидального порядка больше всех занимался Платон, божественный Платон. Ведя диалог от имени Сократа, в своих многочисленных произведениях он доказал эффективность, силу и реальность пирамидальной системы. Рассмотрим основы этого в общих чертах.

Платон говорит о трех элементах: Индивиде, Обществе и Государстве. При этом он указывает на необходимость гармонично-созидательных взаимоотношений между этими элементами для того, чтобы Государство могло становиться лучше. Во-первых, нам следует знать, что такое Индивид. Индивид – это то, что невозможно разделить. Слово «индивид» значит «неделимое». Нам очень трудно стать индивидами, поскольку мы сильно привязаны ко многим вещам, к ряду материальных и психологических факторов, что делает нас слабыми и безвольными. Другими словами, мы не обладаем единством, внутри нас происходит борьба разных устремлений. Иногда что-то внутри нас стремится на природу, хочет увидеть солнце, цветы… в то время как что-то другое хочет пойти за покупками или немного поговорить. Бывает, что одна наша часть хочет читать стихи, а другая – вести машину. Мы состоим из частей, которые не все любят одновременно, не все ненавидят одновременно, которые чувствуют одновременно не одно и то же… Во мне есть нечто, что любит ночное звездное небо; есть то, что любуется цветами; есть и то, что хочет, чтобы я разговаривал с вами. Все эти части разные.

Платон советует искать внутри себя нечто не подверженное всем этим колебаниям, то, что было бы единственным центром. Эту единственно неизменную, центральную часть, не возникающую с первым криком новорожденного и не исчезающую с последним вздохом, не являющуюся ни ребенком, ни взрослым, часть, которая не подвержена старению, Платон называет Индивидом – тем, что неделимо, что невозможно разделить. Человек, нашедший это Неделимое, это внутреннее «Я», нашел и самого себя, встретился с самим собой. Поэтому Платон советует понять, что такое Индивид.

Далее Платон говорит, что, объединяясь, люди создают общество, и приводит несколько примеров. Он объясняет, что среди людей с низким уровнем культуры доминирует эгоизм, и в этом случае каждый работает на себя. Давайте представим, что мы, как точки окружности, занимаем на ней противоположные места, что все мы разные, и каждый имеет разные способности и специальности. Допустим, один делает ботинки, другой – оружие, третий – одежду, а четвертый – лекарства. Тот, кто шьет ботинки, хорошо обут; другие же, не владеющие этим ремеслом, ходят босиком. Тот, кто производит лекарства, может сам себя вылечить, если заболеет; но если заболеет кто-нибудь другой – пускай спасается как может. То же самое происходит и среди тех, кто строит дома, делает лодки, производит оружие.

Согласно Платону, в какой-то момент индивидуальный эгоизм преодолевается, но это происходит на основе коллективного эгоизма – то есть потребности жить сообща для того, чтобы собственный эгоизм опирался на эгоизм других, а не из стремления раскрыть Душу перед природой и Богом. Так возникает общество, общество обмена, в котором человек отдает нечто лишь для того, чтобы получить что-то взамен, а если не получает, то и не дает.

Внутри этого неизбежного зла лучшее, что можно сделать, – добиться, чтобы сапожник, умеющий шить обувь лучше других, шил бы ее для всех, портной шил бы для всех одежду, а тот, кто производит лекарства, обеспечивал бы ими тех, кто не умеет делать этого. Несомненно, такое общество сделало шаг вперед, к прогрессу: все уже ходят хорошо обутыми, у всех есть лекарства, одежда, лодки, дома, оружие.

Но возникает вопрос: преодолен ли таким образом эгоизм? Нет! Просто появляется эгоизм коллективный, когда я даю только в том случае, если дают мне, и люди не понимают, что значит отдавать из любви и щедрости. Речь идет о торговле, которая в Индии соответствует касте вайшьи. Возникла торговля – взаимообмен, при котором человек говорит: «Посмотрите, я делаю бюсты из гипса, и если вы хотите иметь такой бюст, дайте мне то-то и то-то». Он их не дарит, а обменивает, и в этом случае мы не можем сказать, что человек преодолел свой эгоизм. Просто он знает, что другие – тоже эгоисты, и предлагает им то лишнее, что имеет сам, в обмен на их излишки. И они дают ему то, в чем он нуждается. Так рождается общество.

Платон говорит, что кроме общества, кроме этой основной формы, существует также нечто другое, более высокое, – Архетип. Человек не понимает этого; в своей изначальной примитивности и нищете он думает, что, имея все – одежду, оружие, мебель, – он будет счастлив. Когда он начинает понимать, что это не так? Когда приобретает все это, когда у него уже есть дом, одежда, мебель и оружие. То же самое происходит и сегодня, с нами.

Утопии прошлого века породили убеждение, что человечество станет полностью счастливым, что человек обретет счастье, когда получит те или иные вещи. Вспомним, что во времена Французской революции говорилось о том, что, когда люди будут иметь все, воров больше не будет.

Но мы хорошо знаем, что воры есть как среди самых неимущих, теснящихся в кварталах для бедноты, так и в аристократических кругах, среди самых богатых; и часто в кругу хорошо обеспеченных людей совершается больше воровства и преступлений, чем среди бедных. Иначе говоря, даже когда человек удовлетворяет свои основные желания, сами желания от этого не исчезают, поскольку эгоизм не знает пределов. Но нам известно, что у человека есть также потребность в непреходящем, в том, что оправдывало бы его существование.

Человек – не животное, не самое развитое из млекопитающих, как – нам на беду – утверждали позитивисты XIX века… Человек – это нечто большее, более таинственное… быть может, столь же простое и таинственное, как возникновение круга! Человек нуждается в чем-то большем, и он не может спокойно спать лишь потому, что у него есть теплое одеяло или кто-то рядом. Человеку нужно нечто большее, ему необходимо иногда соприкоснуться с тайной, восстановить связь с собственными корнями, которые не начинаются с колыбели и не заканчиваются смертным одром. Когда у человека появляется такая потребность, он начинает понимать, что кроме материальных благ он может разделить с другими и духовные, субъективные блага.

Если мы уже приняли идею, что тот, кто лучше других шьет обувь, делает ее для всех, тот, кто шьет лучшую одежду, изготавливает ее для всех, тот, кто производит лучшее оружие, делает его для всех, то, как говорит Платон, разве мы не вправе спросить: не найдется ли среди этих людей также тот, кто является самым справедливым? Очевидно, что такой человек есть. Если в обществе мы нашли самого способного для работы с кожей, тканью или для любой другой деятельности, то должен найтись также и тот, кто способен быть самым справедливым. Если спросить у такого человека, что такое один метр или один локоть, то ему это будет хорошо известно, и это знание – о правильном и справедливом в материальном мире. Но он также будет знать, что является справедливым в области мира духовного, будет уметь находить правильные решения проблем, возникающих у людей. Платон продолжает: «Если уже нашли человека, знающего, что такое справедливость, то подобно тому, как назначили лучшего сапожника тачать для всех сапоги, сделайте так, чтобы самый справедливый устанавливал для всех справедливость». Так появляется первый судья.

Далее Платон спрашивает: «Разве среди нас не найдется и тот, чья воля сильнее, чем у других, кто, сталкиваясь с болезнью, болью, опасностью или смертью, способен сохранять присутствие духа? Разве не найдется человек, обладающий глубокими знаниями и не отступающий перед трудностями?» Согласно Платону, такой человек, имеющий сильную волю, обладающий упорством и властью над самим собой, лучше всех контролирующий себя, и будет тем, кто способен править всеми остальными.

Таким образом, Платон рисует пирамидальную систему, в которой ничто не осуществляется экспромтом – ни справедливость, ни управление, ни изготовление обуви; пирамидальную систему, в которой учитываются природа и способности каждого.

Наша проблема заключается в том, что каждый делает, что ему заблагорассудится, зачастую не исполняя того, ради чего он родился. Ведомые своими желаниями, страстями и слабостями, мы пытаемся жить, опираясь на миражи, на сотканное из тумана. Если мы ищем реальное (я говорю о Реальном – о том, что есть и не подлежит обсуждению, что не может утратить своего значения), тогда нам необходимо понять, что одни люди рождены для чего-то одного, другие – для другого.

Разве вы не встречали людей очень простых, необразованных, которые, едва освоив азы арифметики, начинали рассуждать о математике? Разве вам не известны случаи, когда дети, едва им купили скрипку или пианино, с легкостью осваивали технику игры на этих инструментах и даже начинали сочинять музыку? И, с другой стороны, разве вы не видели людей – таких, как я, например, – которые даже после многих лет обучения музыке едва способны найти на клавиатуре ноту «до»? Значит, одним людям дается легко что-то одно, а другим – что-то другое.

Организация пирамидальной системы тоталитарна (но не в нынешнем понимании этого слова, а восходя к слову totalitas, что значит «целостное, полное, всеобъемлющее»), она предполагает, что каждый посвящает себя тому, что он способен делать хорошо. Когда Платон говорит об этой изначальной тоталитарности, он подразумевает, что каждый занимается тем, что ему свойственно, и участвует в том, что у него получается лучше всего. Таким образом каждый делал бы то, что должен делать, что больше всего соответствует его возможностям, его природе, а не исходил бы из соперничества, конкуренции.

Конкуренция является самой бестолковой формой борьбы и самой бестолковой из войн; кроме того, она бесполезна!

Помните, экономисты прошлого века утверждали, что конкуренция среди производителей хлеба уменьшит цену на этот продукт? Но они не учли, что пекари могут договориться между собой и не снижать цен. Мы, живущие в XX веке, тому свидетели. Экономисты полагали, что каждый будет стремиться выпекать более дешевый хлеб, и благодаря конкуренции можно будет пройтись по булочным и выбрать хлеб по самой низкой цене. На практике же человеческий эгоизм приводит к тому, что пекари не конкурируют, а договариваются между собой и устанавливают цены на две, три, пять песет выше реальной цены. И все должны с этим согласиться, поскольку цены во всех булочных одинаковы. А если где-то цена ниже, значит, там меньше и вес хлеба.

Стало быть, эти древние нормы, которые в Греции две с половиной тысячи лет тому назад открыла и исследовала школа Платона, могут быть полезны и сегодня. Платон еще тогда предложил организацию общества по пирамидальной системе.

Материалист может возразить: «Но ведь люди, которые находятся внизу, должны нести на своих плечах тяжесть всей пирамиды!» Это не так! И Платон это хорошо объясняет. Пирамида не опирается на основание, она «висит», держась на своей вершине. В пирамидальной системе, в целостной системе платоников нет давления ни снизу вверх, ни сверху вниз, а есть напряжение, которое распространяется на весь механизм в двух направлениях, как если бы речь шла о струне. Внутри такой системы люди не ощущают на себе ее тяжести, а, наоборот, открывают возможность занять свое место в пространстве и в истории.

Рассматривая возможность осуществления этой системы, Платон говорит о различных формах правления. Он утверждает, что людьми должен править такой человек, который наиболее для этого подходит и, кроме того, обучен этому. Уже много раз я в шутку задавал вопрос, и, наверное, не будет лишним повторить его снова: к кому мне обратиться, если у меня болит печень? Предположим, что в зале присутствует врач. Что было бы лучше: рассказать ему о своих проблемах или же организовать по этому поводу собрание и этот вопрос обсуждать? Почему бы не поступать подобным образом и внутри демократической системы? Разве должны быть исключения? Быть может, следует объявить: «Тут заболел лектор, у него не в порядке печень. Почему она у него болит?» Может, надо всем собраться – и сверху, и снизу, и оттуда, и отсюда – и начать полемику: «Очевидно, это оттого, что он съел яичницу!» – «Нет, наверное, не поэтому…» Один кричит одно, другой – другое… Разве не будет более действенным обратиться к врачу и посоветоваться с ним? Подход, который мы применяем в медицинском случае, следует распространить и на все остальные.

Платон говорит: «Если мы плывем на лодке во время шторма, что лучше: чтобы за штурвалом стоял опытный капитан или чтобы того, кто поведет лодку, выбирали? Несомненно, лучше опытный капитан». В чем заключается наша проблема? Мы знаем, что для того, чтобы овладеть искусством врачевания, нужно изучать медицину, для знания химии – химию, но мы не понимаем, что для того, чтобы решать вопросы организации и политики, необходимо изучать и то, и другое. Допустим, я подойду к человеку, продающему на углу каштаны, и спрошу его: «Послушай, ты не знаешь формулу хлорида натрия?» Если он что-то знает, то ответит мне: «Пойди и купи соль!» Если же он ничего не смыслит в этих вопросах, то скажет: «Знаешь, я не химик. И нечего меня об этом спрашивать. Видишь, я продаю каштаны!» Но, предположим, того же продавца спросили: «Уважаемый продавец каштанов, скажите, как должен был президент такой-то страны или король Испании организовать правительство?» И вот тут следует быть готовым к пространной речи, поскольку он забывает о своем деле и считает себя вправе порассуждать: «Я думаю, что НАТО нужно сделать то-то… В Испании следовало бы… В Германии было бы хорошо…» Несомненно, он ничего в этом не смыслит, но его задели, и он говорит, говорит, говорит об этом без устали. Платон был против подобного: он считал, что для того, чтобы рассуждать о политике и организации, и то, и другое необходимо изучать. Школа Платона, в течение нескольких веков посвящавшая себя таким исследованиям, в качестве наилучшей предложила пирамидальную систему, не опирающуюся на основание, а «висящую» на своей вершине. Систему открытую, дающую в развернутом виде древний символ – звезду, эмблему святого Иакова, символ, о котором вы знаете больше, чем я; эмблему магии, той науки, которая способна совершать чудеса здесь и сейчас.

Пирамида соответствует горе, вулкану, она – огненный столб, символ справедливой организации людей, ибо внутри нее каждый занимает свое место; справедливой – ибо в ней нет места конкуренции; справедливой – поскольку должны быть те, кто продает каштаны и делает это хорошо, и должны быть те, кто правит и тоже делает это хорошо. Но Платон говорит: «Из двух людей: того, кто хорошо подметает, и того, кто плохо правит, – в глазах Бога, Справедливости и Истории лучше тот, кто хорошо подметает». Человек, продающий каштаны, предлагающий их по хорошей цене и хорошо знающий свое дело, лучше тех ученых, философов и политиков, которые не знают своего дела и плохо его исполняют.

То, к чему мы стремимся, – это не мир ученых, философов или политиков. Нет, друзья. То, к чему мы стремимся, – это мир Добрых Людей, делающих то, что они должны делать, и делающих это наилучшим образом.

Поэтому, вслед за Платоном, мы предлагаем воссоздающую целостность пирамидальную систему.

Мадрид, 1975 г.

X. А. Ливрага

Порядок и хаос

Лекция

Сегодня мы будем говорить о хаосе и о порядке. Во всем мире, во всех древних религиях и воззрениях существовало объяснение такого понятия, как хаос.

Например, в «Теогонии» Гесиода мы видим, что хаос породил всех богов, то есть из хаоса происходят все известные нам греческие божества – от громовержца Зевса до Гекатонхейров, имеющих много форм.

В Китае хаос изображали в виде круга или яйца, из которого возникает все – возникает из пустоты этого круга, из окружности, точнее даже, из нефритового кольца, которое вы много раз видели в музеях.

В Древней Индии говорится о великих циклах хаоса – Пралайях либо Маха-Пралайях. В течение Маха-Пралайи спит жизнь, спит все, и, согласно древним книгам, не существует ни моря, ни земли, ни звездного неба. Более древние тибетские тексты, например, созданная еще до Будды Книга Дзиан, говорят о том же. Вначале не существовало ничего, все было в состоянии ожидания; две первопричины, как своего рода первая пара, зачинают всё: Пракрити, или Мулапракрити (первичная материя), и Пуруша (дух).

Мы встречаем хаос и в еврейской Каббале, где говорится об Адаме Кадмоне – не об Адаме и Еве, а о первом Адаме, об Адаме Кадмоне, первом, кто возникает из Хаоса; в Сефер Иецира также вначале рождается Кетер, Корона, как инициатор, причина всего проявленного – Малкута и Шекины.

В представлении жителей древнего Шумера, Вавилона и всех народов, населявших восточные горы и область между Тигром и Евфратом, хаос – это некий огромный предмет или большой диоритовый камень, который возник из черных, неведомых вод, и этим водам невозможно дать определение.

Вы знаете также, что в библейском Ветхом Завете, который христиане заимствовали у евреев, говорится, что вначале ничего не было, и Бог создал землю и небеса.

Даже народы доколумбовой Америки, для нас малоизвестные и как бы экзотические, и в «Пополь-Вухе», и в «Чилам Баламе» также упоминают хаос как исток всех вещей; во всех дошедших до нас книгах и кодексах хаос описывается как противоположность космосу, то есть порядку, который должен возникнуть.

Вы также знаете, что, по Платону, хаос предшествует каждому проявлению. Вслед за ним приходят чистые, абстрактные и абсолютные архетипы, они постепенно, шаг за шагом опускаются в материю, пока не создадут Вселенную и человека. Эту идею повторят Плотин и Маркион в неоплатоническом учении о Макрокосме и микрокосме: Макрокосм, Вселенная, возникает из хаоса и дает начало микрокосму – малой жизни, или человеку, образу и отражению Вселенной.

Подобные воззрения бытовали даже у североамериканских алгонкинов: Маниту, бог молнии и неба, появился из темной беззвездной ночи или из пасти волка.

Понятие хаоса встречается и у народов Северной Европы. В мифологии германцев и скандинавов хаос – начало всех вещей. Они пытались придать ему какой-то образ, но трудно дать образ тому, что невообразимо, описать то, что не поддается описанию, и поэтому они называют его Гимнунгагап. Это нечто подобное огромной застывшей бездне, где все существует в потенциале, а не в реальности; это бездонная пропасть, полная смерзшейся пыли с глыбой льда в самом центре. Глыбу эту лижет существо, напоминающее корову, лижет до тех пор, пока не придаст облик первичным элементам, которые должны воплотиться.

Даже сегодня в английских деревнях рассказывают о Хампти-Дампти – персонаже, голова которого, столкнувшись со стеной, разбивается на тысячу кусков, и из этих кусков потом рождаются гномы и многие другие сказочные существа. То же происходит с индусским божеством Падма-пани, чья белая голова рассыпается на множество цветов и оттенков, уравновешивающих вселенную.

Итак, мы видим, что все народы во все времена и по всей Земле задавали себе тот важнейший вопрос, который волнует сегодня и нас с вами: что такое хаос, что такое порядок, что мы можем узнать о них, насколько это важно для нас, как применить это в жизни?

Мы, дамы и господа, живем в особые времена. Почему? Дело не только в кризисе нашей системы, но и в том, что космически, то есть согласно астрологии, в 1950 году мы вступили в эру Водолея. Водолей, вода, алкагест алхимиков, универсальный растворитель – это то, что несет с собой хаос. Я хотел бы пояснить, что эти астрологические связи не имеют ничего общего с заметками в газетах, где пишут: «Весам сегодня лучше не выходить из дома – может случиться беда. Дев ждет приятный сюрприз или удача в любви». Нет, совершенно ничего общего. Я говорю о древней астрологии, говорю совершенно серьезно и с научной точки зрения. Для вас ведь не новость, что, например, тело человека по большей части состоит из воды – из жидкостей, текучих веществ; в каком-то смысле физически мы являемся «нестабильным коллоидом», а все нестабильные коллоиды подвержены влиянию магнитных полей. Поскольку небесные тела – это огромные поляризованные магнитные массы, очевидно, что положение небесных тел может влиять на нас как физически, так и психически. Так же очевидно, что космические лучи, проникающие в нас в данный момент, – не все, потому что некоторые поглощаются при столкновении с разными объектами, – достигают не только каждого в отдельности, но и всех нас вместе. И мы наблюдаем своего рода постепенные изменения индивидуального сознания, а следовательно, и коллективного сознания человечества.

Их не так уж легко обнаружить. Так иногда бывает в жизни. Скажем, бреясь перед зеркалом, я вдруг всматриваюсь в отражение и восклицаю: «Кто этот пятидесятилетний толстяк?» И оказывается, что этот пожилой толстяк – я! Что же произошло? Да просто прошло время, и тот, кто считал себя молодым парнем, внезапно осознает, что он уже отнюдь не юноша. Ребенок, которого мы не видели три-четыре года, предстает перед нами уже одетым по-взрослому, и мы восклицаем: «Как ты вырос! Ты уже совсем большой, настоящий мужчина!» Но вырос он просто потому, что прошло время. Все дело в том, что время течет так медленно, что мы этого почти не замечаем. Время течет так медленно, что мы можем уловить его движение только с помощью столь необходимой нам всем науки – Истории. Ведь если мы посмотрим на свои фотографии двадцатилетней давности, то увидим, что сейчас мы уже совсем другие. И точно так же, если мы, призвав на помощь историю, вернемся в мыслях и в сознании сквозь время и увидим, что происходило в Греции, Риме, в эпоху средневековья и т. д., то мы поймем, как менялось человечество с течением времени. Речь идет не только о физическом изменении, но и о психологическом и духовном.

Итак, эра Водолея в самом разгаре, эра, в которой правит хаос. Иначе говоря, сегодня все в большей или меньшей степени пребывает в состоянии хаоса. Но прежде чем броситься рассуждать об этом, я хотел бы дать точное определение некоторым словам, иначе мы не поймем друг друга. Одна из особенностей этого более или менее хаотичного этапа в том и состоит, что слова могут употребляться в разном значении, в том числе и совершенно противоположном изначальному. Это кризис нашего языка, кризис нашей речи: мы очень часто не можем верно понять друг друга, даже разные поколения, говоря на одном языке, используют разные выражения и не приходят к взаимопониманию.

Во-первых, нужно отметить, что люди обычно связывают понятие хаоса со свободой и говорят: «Нет, не хотим мы порядка! Дайте нам такую свободу, чтобы каждый мог делать то, что хочет!» Но если «каждый делает то, что хочет», это еще не свобода. Поскольку никто из нас не Будда и не является абсолютно свободным, поскольку мы не в состоянии делать то, что хотим, приходится делать то, что мы можем, и то, что позволяют нам наши инстинкты, страхи и ограничения. И это истина. Истина, которую мы иногда отказываемся принять, но которую я должен до вас донести, ведь я как философ обязан говорить правду. Как вы, так и я – мы не свободны, поскольку не освободили себя от огромного количества ограничений, которые, думается, не обязательно перечислять, но с которыми мы не можем быть свободными. Мы готовы принять всерьез того, кто сказал: «Остановите Землю, я хочу сойти!» Но это бессмысленно: мы можем хоть тысячу раз ударить по Земле, но она не остановится, и мы не сможем «сойти». И мы не только не можем выйти за пределы планеты Земля, иногда мы не можем выйти за рамки семейных проблем, политических традиций, экономической ситуации, не можем, например, изменить свой пол и возраст. У каждого из нас есть свои ограничения – кто-то что-то понимает лучше, кто-то хуже, одни воспринимают так, другие иначе. Кто-то пожалеет бездомную собачку и возьмет ее на руки, а кто-то, пожалуй, даст ей пинка. Это зависит от нашей внутренней реакции, от доброты сердца или от того, с чем у нас связан образ собаки.

Тогда первое, что мы должны сделать, – перестать отождествлять хаос со свободой. Свобода – не в хаосе, свобода именно в порядке. Конечно, вы знаете, чем графит – стержень карандаша – отличается от алмаза. Оба состоят из углерода, оба совершенно одинаковы, но у графита молекулы располагаются абсолютно хаотически, другими словами, не имеют ритма, и потому не пропускают свет. Благодаря этому графитом вы можете писать: графит легко ломается, и если вы проведете им по бумаге, на ней останутся его частички. Однако прочертите по бумаге алмазом, и вы увидите, что он ее разрежет. Потому что алмаз обладает порядком, системой, его молекулы построены так, что сквозь них проходит свет и сила, его молекулы собраны вместе очень крепко, и насколько в структуре алмаза царит порядок, настолько же в структуре графита главенствует хаос.

С другой стороны, все, что связано с порядком, сегодня отождествляется исключительно с транснациональными компаниями либо с военными структурами. Но давайте спросим себя: почему они столь организованны? Может, среди вас и есть руководители крупных предприятий или военные, но для остальных я заявляю, что предприниматели и военные так любят порядок, поскольку хотят выйти на рынок со своей продукцией или выиграть сражение. Они знают, что неорганизованный человек не продаст свой товар и не выиграет войну. И еще: кого зовут на помощь во время крупной катастрофы, большого лесного пожара, если альпинисты затерялись в горах или судно потерпело крушение? Военных. Зовут не хиппи, а военных. Почему? Потому что они имеют подготовку и могут реально помочь. Итак, мы должны понять, что в этом смысле порядок позволяет создать целую теорию жизни: поддерживая порядок, человек не теряет своей свободы, а наоборот, обретает ее.

В наше время многие восхваляют беспорядок, анархию – все то, что разрушает и разделяет. Но если мы и вправду решили вернуться к природе, если отдаем себе отчет в кризисе нашей системы, давайте, дорогие друзья, зададим себе простейшие вопросы. Допустим, что все мы признаем право человека на забастовку. Прекрасно. Я знаю, что право на забастовку – очень спорный вопрос, поэтому сегодня мы его не будем разбирать. Конечно, забастовка имеет определенные основания: социальная несправедливость, рост цен, давление разных слоев общества и т. д., но давайте сейчас спокойно спросим себя: позволили бы мы своему сердцу в это мгновение объявить забастовку? Нет. Почему? Потому что забастовка сердца называется остановкой сердцебиения и означает смерть. Дали бы мы право нашим легким отказаться от выполнения своих функций? Нет, потому что это означает прекращение дыхания. А понравилась бы молодежи длительная сексуальная забастовка? Конечно же, нет.

Мы все дорожим тем, что имеем от природы, и не хотим это портить. Мы хотим, чтобы брови были у нас над глазами, а не под ними, чтобы зубы были во рту, а пальцы – на руке. Что я могу сделать пальцами, растущими на затылке? Разве что почесать голову. То есть нам нужно, чтобы все было на своем месте. Все мое тело, тело каждого из вас, тело любого человека – лучший пример воплощения порядка и гармоничной системы. Тот, кто создал тело, очень разумен (правда, некоторые говорят, что оно возникло само, – гениальное утверждение!). У нас не просто есть артерии, вены, нервы – наши артериальная, венозная и нервная системы столь искусно переплетены, что порой, чтобы пройти сквозь кость, они используют одно и то же отверстие в костной ткани. То же делает и хороший хирург. Думаете, хороший хирург приходит к больному и говорит: «Ну-с, толстячок, с чего же мы начнем операцию?» Нет, хороший хирург знает – потому он и проводит операцию, – где сделать первый надрез, чтобы добраться до больного места, до опухоли, до поврежденного органа. После операции он зашьет разрез, «починит», чтобы вернуть больного в первоначальное состояние.

Если бы эти простые принципы, которые мы применяем в повседневной жизни и которые использует врач в медицинской практике (ведь вопрос жизни волнует всех), мы применили ко всему, то поняли бы, сколь важно преодолеть наш этап хаоса и достигнуть порядка. Друзья мои, порядок – это не есть нечто суровое, жесткое, застывшее.

Часто, говоря о порядке, мы тут же представляем себе человека с кнутом, обычно в форме, и несчастных, что покорно бредут рядом с ним. Нет, это не есть порядок. Вы видели, как летят птицы? Как летят дрофы, гуси, другие большие птицы – беспорядочно или организованно? Несомненно, организованно. И если бы маленькие частицы снега не собирались вместе, они бы не смогли упасть на землю. Порядок есть и у гор, и у рек. В природе все уравновешено, что лишний раз доказывает нам важность этой системы порядка, порядка глубинного, основополагающего, а не из страшных историй про людей в форме. Нет, порядок состоит не в том, чтобы носить сапоги или носить туфли. Это нечто гораздо более глубокое. Человек по сути своей физически упорядочен, психологически он еще должен стать таковым, а духовно он являет собой архетип, искру того порядка, который царит в природе.

Сейчас, в эру Водолея, когда преобладают силы воды, растворяющие и рассеивающие, стоит задуматься о том, как быть организованным. Как достичь порядка? Как применить то, о чем мы только что говорили? Независимо от того, нравятся вам эти идеи или нет, можно ли их применить на практике? Да, можно. Просто-напросто дело в том, что царящее сегодня разобщение, отчужденность и всеобщий хаос сильно затрудняют их применение.

Как правило, мы очень неорганизованны, предпочитаем беспорядок, и даже связь между нашим разумом и телом недостаточно сильна. Иногда мы делаем что-то физически, например жарим яичницу, и в то же время думаем о статье, которую должны написать, о поэзии, о чем угодно. А позже, когда садимся писать статью, нас преследует образ яичницы. Мы должны преодолеть эту внутреннюю раздвоенность. Я сейчас говорю с вами, но мог бы, например, сесть и начать играть в шахматы. Конечно, это было бы просто глупостью с моей стороны, да и означало бы неуважение ко всем, кто нашел время прийти послушать меня сегодня. Во-первых, я бы проиграл партию, ведь я не могу одновременно играть и говорить, во-вторых, вы бы тоже ничего не поняли, потому что я бы постоянно рассчитывал ходы и размышлял о том, пойти слоном или пешкой. Иными словами, нельзя одновременно делать несколько дел. Более тысячи лет назад Мухаммед «Невозможно взобраться сразу на двух верблюдов».

Порядка нет и в том, как мы питаемся: чаще всего мы не садимся за стол, а перекусываем на ходу, чтобы не терять драгоценное время. Система «быстрого питания» в виде разделения на повседневное и праздничное меню прочно вошла в наш быт: обычно мы едим чуть ли не стоя, а когда к нам приходят гости, мы готовим, лишь чтобы вместе посидеть за столом. Нам кажется, что сидеть за столом – привилегия этрусских принцев. Мы даже не замечаем, как постепенно во всем себя ограничиваем. Вы слышали про музыкальные салоны в домах XIX века? Да, в то время музыкальный салон с роялем был самым обыкновенным явлением. А что же сегодня? Увы, сегодня мы слушаем радио, магнитофон, записи в чужом исполнении, но разучились делать что-либо сами. Мы не можем сесть за пианино и сыграть или спеть для наших друзей. Нам остается лишь слушать песни, спетые кем-то другим, и в нашем хаосе это превращается в самое настоящее рабство. То же относится не только к питанию, но и ко многому другому.

Согласитесь, совершенно абсурдная форма «социального давления» – забастовка железнодорожников. Скажите, пожалуйста, кто от них страдает? Миллионеры, которые могут арендовать самолет, состоятельные люди, имеющие машину, или бедняки, которые могут ездить только на поезде? Ответ очевиден. Конечно, многое сегодня вышло из моды, многое ушло в прошлое, о многом мы совсем не знаем, и в условиях хаоса миримся с такими методами, а иногда даже поддерживаем их, вместо того чтобы преодолевать.

Как преодолевать? Индивидуально, начиная с того, чтобы познавать себя, учиться различать, где начинается и где заканчивается моя физическая, психическая, эмоциональная и ментальная часть. Где я, кто я? Что я могу? Какие способности уже развиты, а какие еще не проявлены?

Могу ли я играть на пианино, могу ли писать картины, ваять статуи или умею просто-напросто читать, ходить, играть в футбол, – на что же я все-таки годен? На что способен психологически? Могу ли поддержать беседу? Могу ли не отвечать животной грубостью на оскорбления? Способен ли я на настоящие, искренние чувства, могу ли не лицемерить? Могу ли постигать разумом чистые и возвышенные идеи, ведь мой разум не всегда идет на всевозможные уловки ради собственной выгоды? Такое самопознание позволяет нам быть по-настоящему свободными. И если мы познаем себя, вместе мы создадим более справедливое общество, где будет меньше войн и насилия. Много раз с этой маленькой философской трибуны в «Новом Акрополе» звучало: человечество от бед спасут не заумные формулы и теории, не модели вероятного будущего; оно преодолеет все трудности и пойдет дальше только благодаря своим силам и реальным действиям. И только так. Мы не сделаем мир лучше лозунгами на стенах. Сначала мы должны стать лучше сами и попытаться заразить своим примером родственников, друзей, сотрудников, однокурсников, а значит, совершить настоящее открытие, вновь встретившись со своим «Я», вновь открыв внутреннюю, духовную силу человека, потому что эту силу невозможно сковать.

Можно сковать руки и ноги человека, но не душу, не дух. Душа, дух, воображение, фантазия выше любой темницы, любых цепей, ограничений, болезней, выше возраста и расстояний. Мы должны развивать внутреннюю силу, которая позволит нам вновь жить в согласии с природой, ведь нам необходимо вернуться к природе, но не методами современных экологических организаций – запрещая турпоходы и срывая флаги; нет, это не значит вернуться к природе, это значит вернуться в каменный век.

Вернуться к природе – значит вновь начать жить естественно, осмелиться жить естественно. Если вы пишете картину, рисуйте то, что чувствуете сердцем, не спрашивайте себя, выйдет ли она в стиле кубизма или пуантилизма, – пусть появится то, что действительно есть в вас, или то, что вы видите вокруг. Если вам надо выразить мнение о политике, не ограничивайтесь тем, что вы уже слышали от других, попробуйте понять, что же такое «политика» (от слова «полис», «город», то есть управление населением) и за что политик должен получать зарплату – ведь не за то, что он несет всякий вздор, а потому, что служит народу. Давайте определимся, как мы должны воспитывать своих детей, ведь, если я не ошибаюсь, все еще идет спор о том, обязательно ли образование, можно ли детей допускать к порнографии, позволять им капризничать и грубить родителям или преподавателям. И об этом мы спорим? Неужели мы пали так низко, что еще сомневаемся, стоит ли получать образование, можно ли грубить старшим или тем, кто нас учит?

Микеланджело Буонарроти. Пробуждающийся пленник. 1532–1534 гг. Флоренция, Академия

Трагическое рождение духа из сопротивляющийся ему материи скульптор нигде не изобразил лучше, чем в этой неоконченной статуе.

Х.А.Ливрага в Лувре (Париж) у статуи Венеры Милосской (Ш-П вв. до н. э.)

Мы никоим образом не должны допускать такого, мы категорически против, наш дух восстает, вспыхивает, подобно факелу, и взывает к нам: «Нет, так не должно быть, пусть даже в эру Водолея, пусть окружат нас хоть все воды мира!» Говорят, однажды уже был потоп, и создан был Ноев ковчег, на котором спаслись звери и птицы. Разве мы сами не хотим спастись от этих вод, разве откажемся от своего мнения, основанного на высшей силе, на высшем порядке – природном, естественном, а не навязанном кем-то? Согласно этому порядку, амебы живут в воде, человек стоит на ногах, а не на голове, а звезды вращаются в небе по крошечной спирали – крошечной для нас, но на самом деле огромнейшей. Благодаря этой силе растут деревья, день сменяется ночью, лето – зимой; это волшебная сила, сотворившая женщин и мужчин, – так родилась любовь, так рождаются дети, так появляются дома, новые вещи, так создается все, что мы любим и что должны пронести сквозь эпоху распада, сквозь эру Водолея.

И мы как философы заявляем, что необходимо победить этот хаос новым порядком, порядком, который создаст нового человека, – вот что нам необходимо, и это не символ и не абстракция. Одних символов мало, символы лишь улавливают идеи, но нужен человек, чтобы их оживить, провозгласить, записать, воплотить в камне и жить ими изо дня в день. Другими словами, мы должны жить в гармонии с природой, а не противостоять ей, мы должны быть продолжением наших предков и образцом человека будущего. И пусть те, кто читает лекции, будут иметь учеников, а не просто студентов, способных при случае закидать преподавателя помидорами. Молодежь пусть помнит, что когда-нибудь состарится и будет нуждаться в молодых слушателях; старики пусть помнят: молодость – вопрос не только эпителиальных клеток, но внутреннего мира, сердца. Это Золотая Афродита греков, олицетворявшая силу духа, юности, силу, о которой мы говорим в этом зале и свободно избираем: силу человека и веру в Бога. Почему, дорогие друзья, мы сегодня стыдимся говорить, что верим в Бога, но не стыдимся произносить всякие глупости? Сегодня люди стесняются написать на стене: «Я верю в Бога», но без зазрения совести пишут на дверях институтов: «Ты дурак!» Мир немножко сошел с ума, и понятно, что безумных нельзя ни наказывать, ни бояться – их надо лечить.

Поэтому все мы должны уподобиться Асклепию – богу медицины, врачевателю душ (это и есть философ!). Каждый на своем месте, в кругу друзей или среди чужих, среди мужчин, женщин, детей или стариков может стать маяком, нерушимой опорой посреди бури и вод. Мне бы хотелось, чтобы вы запомнили эти слова, полные надежды и внутренней силы. Я призываю каждого: преодолевайте себя, выдерживайте все возможные и невозможные испытания, храните гармонию вашей чистой души, чтобы победить темные силы хаоса.

Мадрид, 1980 г.

Новые времена

X. А. Ливрага

Новые времена

Лекция

С самого начала хочу сказать, что наши занятия – это не лекции в чистом виде, а, скорее, беседы, диалоги, которые позволяют поделиться тем, что есть в душе у вас и у меня. Поскольку сегодня выходной день, на улице хорошая погода, а вы все-таки предпочли прийти на лекцию «Новые времена», – значит, в вас уже есть это семя, зерно, необходимость в этих новых временах. И я хочу поговорить, установить связь именно с этим зерном, с этой необходимостью, для которой новые времена вновь становятся реальностью.

Что же это за новые времена? Мы недавно говорили с профессором Гусман и пришли к выводу, что сегодня у людей преобладает состояние грусти и удрученности. Действительно, очень грустно открывать по утрам газету и встречать упоминания о новых хулиганских выходках (вспомните забросанный камнями экспресс Мадрид-Барселона), о смертях, убийствах везде и всюду; грустно читать о том, что практически 40 % пищевых продуктов, производящихся в Европе, загрязнены и отравлены, грустно читать и о многом другом. Поэтому и возникает необходимость думать о том, что должны прийти новые времена. Однако здесь мы опять встречаемся с проблемой: то, что мы проживаем сегодня, здесь и сейчас, тоже когда-то было «новыми временами», о которых думали и мечтали те, кто жил много лет назад.

Совершенно не обязательно, что новые времена будут лучше, но так же не обязательно, что они будут хуже. Вообще, когда мы говорим о новых временах, то сразу представляем себе либо череду бедствий, великих космических катастроф, предсказанных в одной из книг Нострадамуса или кого-то еще, либо мир розовый и сверкающий, где торжествует любовь, где не надо работать, где хорошо питаются и хорошо живут, где всего в изобилии… Иными словами, мы всегда колеблемся между адом и раем. К тому же в аду живут черти, а в раю – ангелы небесные. Люди же живут не в аду и не в раю, а находятся здесь и сейчас, на Земле.

Люди разных эпох часто думали о новых временах; иногда эти мечты удавалось воплотить, иногда нет. Очевидно, существует некий закон Природы, который дает общий план судьбы и жизни человека (на Востоке его называют Дхарма), однако существует также и внутренняя сила, сумма его реакций и действий (на Востоке ее называют Карма), которая позволяет нам до определенной степени менять свою судьбу. Но первое, что нужно, чтобы изменять судьбу, – это обновление, омоложение. Омоложение не внешнее (это вопрос состояния клеток эпителия, более или менее седых и более или менее редких волос), а внутреннее. Речь идет о том, чтобы делать плодоносными свои мечты, чтобы вспахивать даже поле наших неудач и провалов, чтобы на них вырастали новые деревья, чтобы появлялись зеленые побеги надежды.

Но как изменяться изнутри, как войти в это новое измерение? Где тот неведомый доктор, где та машина времени, которая позволит нам войти постаревшими, уставшими, со всем нашим отвращением к жизни и рухнувшими надеждами или просто приспособившимися к миру, в котором живем, а выйти похожими на воина-викинга, несущего огненную секиру, на отважного покорителя горизонтов или на даму из песен и баллад в прекрасном платье со шлейфом, развеваемым нездешним ветром? Где эта машина времени? Как нам войти в нее одними, а выйти другими? Такая машина времени существует и существовала всегда, в любой момент времени она была в распоряжении человечества, в распоряжении тех, кто хотел увидеть ее и воспользоваться ею. Эта машина – не механизм, не чудо технологии, не миниатюрное изобретение японцев. Это нечто, что живет внутри нашего собственного сознания, нашей собственной силы, что просто должно найти новые формы для того, чтобы по-новому говорить, слышать и выражать себя.

Для грядущего мира, для новых времен необходимо многие вещи изменить глубоко и основательно, ибо то, что существует сегодня, приносит нам беды, страх, нищету, разочарование, ненависть, неуверенность, вражду. Возможно, от философа здесь ожидается позиция в высшей степени эклектичная, нерешительная и наблюдательная. Но нет, я оставляю это университетским кафедрам старого времени. А с кафедр нашего университета нового времени – с акропольских кафедр – этого не услышишь, здесь звучат голоса тех, кто глубоко любит человечество, глубоко верит в Бога и в вечные, трансцендентные ценности. Кто имеет полную и абсолютную убежденность в том, что посредством этих ценностей, посредством использования скрытых внутренних сил человека мы сможем достичь и своего собственного обновления, и обновления человечества.

Мы, философы «Нового Акрополя», в полной мере связаны определенными обязательствами с этой исторической необходимостью – соответствовать новым временам; в этом основа нашей человеческой деятельности. Когда мы идем обедать, садимся в метро или хотим предпринять что-то еще, разве мы уже не связаны какими-то обязательствами с тем, что собираемся делать? Предположим, например, что некто собирается войти в метро и, стоя у касс, размышляет: «Надо взять билет… Или не надо? Что же мне делать? Может быть, лучше поехать на такси или пойти пешком? К тому же в метро так часто грабят… Не знаю, думаю, что все же возьму такси… Но такси такое дорогое, а у меня с собой мало денег… Нет, лучше я пойду пешком… Да, но начался дождь, а я сегодня без плаща…» Этот человек тратит целый час на то, чтобы решить, поедет он на метро или нет, а рядом подходит другой, говорит просто: «Один билет на метро, пожалуйста», – и билет у него в руке. Этот человек уже связан со своей маленькой поездкой, со своим билетом. Мы связаны в жизни со множеством маленьких вещей, однако серьезная проблема состоит в том, что мы забываем связать себя с вещами большими, великими – с тем, что движет историю, развивает наши внутренние силы и позволяет нам становиться иными, чем мы сейчас.

Перейдем к практике. Что нужно для того, чтобы войти в новые времена? Как попасть в машину времени? Во-первых, для того чтобы попасть в какое-то место, надо покинуть то место, где ты находишься в данный момент. Например, сейчас я стою в этом конце сцены, и, чтобы перейти на другой, мне надо покинуть этот; я не могу находиться и здесь, и там одновременно. Стало быть, первое, что мы должны сделать, чтобы жить в новом времени, – решительно и окончательно перестать жить в старом. Это задача сознания: если мы решаемся, то прерываем старую и начинаем новую форму жизни. Но новая форма жизни не обязательно будет яркой и броской, чтобы вокруг говорили: «О, раньше ты носил очки на носу, а теперь носишь на затылке; а у него теперь галстук на спине». Нет, никоим образом; это нечто гораздо более глубокое и гораздо более важное. Историки и социологи полагают (и почти убеждены в этом), что Христа, как и Будду, народ не узнавал на улице, потому что над их головой не сиял нимб, а за спиной не летали ангелы, что они были людьми, такими же, как мы, но зато они несли послание, обладали духовной силой, предназначенной полностью изменить историю. Уже потом художники нарисовали над ними сияющие нимбы, а поэты воспели шум ангельских крыльев у них за спиной. Но они были людьми – в самом полном смысле этого слова, людьми в самом широком и самом глубоком смысле; людьми, которые были связаны некими обязательствами со своим делом и со своей мечтой. Отсюда понятно, что речь идет не о внешнем изменении, а о внутреннем, об изменении нашего сознания и нашего уклада, нашей формы жизни.

В эти будущие новые времена, несмотря ни на какие трудности, ни на какие страдания и муки, несмотря ни на что, для тех, кто действительно в своем сердце связан с этими новыми временами и уже проживает их, существует возможность изменения, изменения многих вещей, даже совсем простых и очевидных. К примеру, нам всем обязательно нужно быть информированными, но не для того, чтобы наслаждаться самой информацией, не для того, чтобы проводить время перед телевизором, который нас ничему не учит, не для того, чтобы часами листать газеты, любуясь лужами крови на фотографиях. Но для того, чтобы чувствовать, как живет наш мир. Для того, чтобы знать, что в странах третьего мира миллиарды людей страдают от голода и истощения, что существует ненависть, предательство, что оказываются обманутыми целые народы и что всегда есть те, кто, обладая видимой силой и властью (я говорю «видимой», потому что истинная сила – это сила души), подавляет остальных и превращает их в своих рабов.

Перед лицом всего этого нельзя не реагировать, нельзя не подняться над ситуацией, нельзя не искать новые идеи, и мы можем говорить о них, писать о них. Нужно осмелиться сделать это. Во всех популярных изданиях существует колонка редактора. Почему же в них не пишут более духовные люди о самых насущных проблемах человечества? Почему более духовные люди не используют широчайшие возможности радио и телевидения, чтобы донести свои идеи не до 200–300 человек, а до миллионов? Нам нужно иметь свои собственные издания – книги на волнующие нас темы или переиздания старых книг – Платона, Конфуция, Бхагавадгиты, нам нужно издавать свой журнал. И не надо прятать эти книги и журналы «под полой», не надо бояться и смущаться, как будто мы распространяем наркотики, а не несем философию. Конечно, мир сегодня настолько перевернут с ног на голову, настолько искажен, что когда человек спрашивает в киоске порнографический журнал, он делает это ничуть не смущаясь, в полный голос, а потом с гордостью демонстрирует его окружающим, а когда нам нужно купить книгу или журнал по философии, эзотерике[5] или какой-то другой теме, более закрытой, мы подходим к киоску и тихо говорим: «Простите, пожалуйста, есть ли у вас какая-нибудь книга по спиритуализму[6]?», потом поспешно достаем кошелек и чуть ли не на бегу расплачиваемся. Этому нельзя поддаваться, потому что если мы не поддадимся сами, нас никто не сможет одолеть, а в противном случае наши враги возьмут над нами верх.

Более того, мы должны понимать, что являемся частью космоса, представляем собой микрокосм. Наш эгоизм не должен отделять нас от других. Мы должны ощущать, что включены в жизнь космоса, что мы не только братья друг другу, но и являемся старшими братьями для животных и младшими – для богов. Мы должны чувствовать, что все в космосе взаимосвязано. Нам нужно также добиваться изменений не только в том, что мы читаем, но и в том, что мы пишем. Мы должны прийти к другой форме медицины и здоровья, вернуться к тем древним канонам, которые предполагали знание не только физических органов, но и тех тонких частей организма, которые на Востоке называют чакрами (силы, контролирующие различные части человека), знание тонких тел человека. Нам нужно знать, как мы устроены, как реагируем на те или иные вещи, что и почему движет мною – мое физическое тело, мое эмоциональное тело или мое ментальное тело. Нужно вернуться к той естественной медицине, которая долгое время была под запретом, возможно потому, что она всегда была наиболее эффективной и самой дешевой; она способна активизировать в нас те элементы, которые позволяют нам жить единой жизнью с космосом. Это трудно, но этого возможно достичь. Когда мы видим большой кусок древесной коры и говорим: «О, да это кора!», мы не живем единой жизнью с космосом. Чтобы это происходило, нам надо по-новому увидеть эту ткань, сотканную невидимыми руками, будем ли мы называть их «природа», «необходимость», «гномы» или как-то еще; как бы то ни было, именно этот разум создает эту кору, дает ей цвет, плотность, фактуру… Открыв мудрый замысел Бога в растениях и животных, мы откроем также тайну самих себя.

Микеланджело Буонарроти. Сотворение Адама. 1508–1512 гг.

Фрагмент росписи свода Сикстинской капеллы.

Рим, Ватикан

Мы должны также прийти к новой концепции искусства, настоящего искусства, искусства глубокого, которое украшает нашу жизнь, которое позволяет нам, встав перед картиной с изображением реки, увидеть, как она бежит по камням, услышать пение птиц в кроне деревьев, вернуться к сути природы, которая обращается к самым глубоким чувствам человека и которую не способна уловить фотокамера. Мы должны вновь вернуться к музыке, которая нас поистине возвышает, которая вызывает в нас героические или духовные эмоции. Но эта музыка не просто заполняет наши минуты или часы, как бы служа фоном, она приводит нас к встрече с иными сферами, с иным миром, эта музыка возвращает нам что-то, что мы уже почти потеряли, но имеем право вернуть: достоинство. Мы привыкли склонять голову, как вьючные ослы, и когда вокруг кричат: «Это хорошо!», мы вместе со всеми тоже начинаем говорить: «Это хорошо! Это хорошо!» Но если завтра нам скажут, что это плохо, мы, не задумываясь, изменим свое мнение. Мы должны иметь собственные критерии, хорошо понимая, что является реальностью – реальностью в картине, реальностью в музыке, которую мы слышим, в растениях и минералах, которые лечат нас, реальностью во всем, что нас объединяет. Астрология говорит, что в действительности звезды – это не каменные глыбы, летящие по небу, а боги, воплотившиеся в камне, что они способны воздействовать на нас. Но хотя во всем этом сегодня много обмана и выдумки, много здесь также и реального, потому что если даже простой магнит способен производить небольшие феномены, то эти великие небесные магниты, вращающиеся в космосе, уж точно способны производить феномены гораздо более великие. Мы должны возродить в себе эту действенность и эту силу.

Я знаю, друзья мои, что в конце века столь кровавого и столь тяжелого это не произойдет просто по мановению руки, но все же абсолютно каждый может выразить себя. У меня есть разные университетские дипломы и титулы, но разве они понадобились мне для того, чтобы говорить сегодня с вами? Нет, дело в том, что все эти бумаги – из старого мира. Дело в том что, с титулом или без титула, но все в новом мире могут говорить и выражать себя, могут писать стихи не боясь насмешек, сочинять музыку не надеясь ее когда-либо сыграть, произносить слова, которые обычно говорят либо единственному человеку на свете где-то в укромном уголке, либо перед зеркалом. Мы можем вместе читать книги, которые привыкли читать при свете лампы у себя дома, когда заснут домашние. Этот новый мир и эти новые времена несут нам новую надежду: снова быть дамами и рыцарями, снова верить в Бога, в родину, в друзей. Я знаю, что кто-то может мне сказать: «Ага, профессор, похоже, вы не знакомы с картезианской теорией о пользе сомнений!» Безусловно, сомнения полезны, очень полезны – для того чтобы разрушить мир, загрязнить наши реки, утыкать атомными бомбами всю землю, превратить многих женщин в мужчин, а мужчин в женщин; чтобы бояться самого маленького насекомого, чтобы не иметь ни матери, ни отца, ни Бога, ни короля, ни папы, – никого. Для всего этого очень полезно сомнение – чтобы не иметь абсолютно ничего, чтобы не уметь выбирать, чтобы потерять способность видеть, где хорошее, а где плохое.

Значит, мы должны возродить в своем сердце эту естественную внутреннюю силу, невидимую, неразрушимую, которая может показать нам, что хорошо, а что плохо, и не просто показать это, но и помочь воплотить в наших действиях. И не тогда, когда наша жизнь подойдет к своему драматическому финалу, который неизвестно когда и где наступит, но делать это день за днем, час за часом, мгновение за мгновением, где бы мы ни были и куда бы ни направлялись. У нас есть отвага и достоинство, мы не слепые и не глупые. Вы понимаете меня? Я говорю не о тех, кто, к несчастью, имеет какие-то физические или умственные недостатки, но о тех, кто из страха говорить становится немым, из страха идти становится хромым, из страха спорить с кем-то становится трусом… Нет-нет, нам нужно научиться говорить вслух. И также нужно суметь выйти из машины времени. В ее окне мы увидим орла с распахнутыми крыльями, который вселяет в нас чувство полета, помогает нам понемногу подниматься над этой землей, воскреснуть, как Лазарю, ибо сегодня, вчера и всегда Христос, воскресивший его, находится внутри нас.

Мадрид, 1981 г.

X. А. Ливрага

Встреча прошлого и будущего

Лекция

Тема нашей сегодняшней беседы звучит достаточно просто. Но когда профессор Гусман представляла меня, я подумал, что помимо встречи прошлого и будущего в строго историческом смысле, то есть в контексте больших человеческих групп, было бы целесообразно поговорить о нас самих и о том, каким образом мы сами могли бы объединить прошлое с будущим, каким образом каждый из нас может проецироваться из прошлого в будущее.

Есть слова, которыми мы пользуемся ежедневно, но которые при этом имеют довольно странное значение. Мы много говорим о «прошлом», этим словом пользуется весь мир, но очень трудно определить, где кончается прошлое и начинается будущее, потому что даже в тот момент, когда я произношу слово «будущее», оно уже оказывается в прошлом. Другими словами, настоящее есть мгновенный и непрерывный опыт, который переходит из будущего в прошлое, и все, что мы делаем, все, что мы имеем, находится уже в прошлом – в этом странном месте, в этом фантастическом хрустальном музее, где вещи неподвижны и не подвержены распаду и разрушению. В прошлом мы снова видим себя молодыми, снова встречаем уже умерших любимых людей, наблюдаем жизнь ушедших цивилизаций; в прошлом находятся все наши мечты – те, которые мы осуществили, и те, которые не смогли осуществить. Но даже если мы не осуществили их, они не лишились реальности, но остались реальны внутри нас. Каждый из нас владеет огромным сокровищем прошлого и не является еще одним удостоверением личности, а является, давайте повторим это еще и еще раз, человеческим существом. Является человеком со всем своим прошлым, со всей своей энергией, которые, как пружина, толкают его вперед. Туда, где мы смутно различаем то, что называется будущим.

Прошлое и будущее не являются разными полюсами, они не противоположны друг другу, а представляют собой некую непрерывность. Но мы, мужчины и женщины, находимся между прошлым и будущим. Мы находимся между двумя великими загадками. Когда-то я написал книгу «Пес Моасси» – может быть, кто-то из вас ее читал; ее заглавный герой – собака, которая не умеет слишком много размышлять. Моасси нравятся деревья, как и всем собакам. Он лежит рядом с деревом и думает, что есть две бесконечности. Одна, направленная вниз, – это корни дерева, которых он не видит, но которые, тем не менее, существуют. Другая, направленная вверх, – ветви дерева, которые он только смутно различает в вышине и о которых может только мечтать; там живут странные существа – птицы, которые летают и щебечут; там распускаются странные объекты, которые распространяют аромат, ярко раскрашены и называются цветами. Моасси будто бы пойман в ловушку, он находится между прошлым и будущим, как и я сегодня, когда хожу между вами, между одними и другими. Он находится между неким прошлым и неким будущим, но знает лишь то, что находится прямо перед ним; он видит из прошлого только сухие корни, он видит из будущего только опадающие листья. Нам всем очень трудно иметь точное представление о том, что такое прошлое и что такое будущее. Человечество вообще имеет очень неполное представление о своем собственном прошлом. Я говорю о человечестве, а не о какой-то человеческой группе.

Янус – бог новых начал в древнеримском пантеоне. Рим, Капитолийский музей

Из нашей истории мы знаем только последний день, последнее мгновение.

Что мы знаем об Истории? То, что нам хотел сказать Геродот, который в своих девяти книгах говорит о разных народах, существовавших во времена классической Греции? Да, но когда началась классическая Греция, уже пала Троя, а когда началась Троя, уже пал Тартесс – та культура в Испании, недалеко от Кадиса, где, как говорят, корабли имели серебряные якоря. Другими словами, прошлое теряется в дали. Кто нарисовал бизонов и других животных в пещерах Альтамиры и всех Пиренеев, как французских, так и испанских? Были ли эти люди дикими, были ли они грубыми? А если они были и дикими, и грубыми, то как они открыли положение лап животных при беге намного раньше, чем это сделал кинематограф в XX веке? Какими силами, какими способностями к наблюдению они обладали или какие хранили традиции? Что это за удивительное искусство, позволяющее получать из простой выпуклости на потолке пещеры цветного и объемного бизона? Что это за психологическое знание, которое добавляет оленю множество ног, чтобы казалось, что он бежит, как в кино? Разве эти люди были грубыми? Как они умудрились рисовать в этих узких и темных пещерах (которые сегодня расширены и освещены специально для туристов), не оставив никаких следов копоти на потолке? Какие лампы или факелы использовали, если вообще использовали что-нибудь? Но ведь не в темноте же они рисовали? Вот так мы погружаемся в загадки прошлого.

А кто на самом деле построил великие египетские пирамиды? Знаете ли вы, что мы просто приняли, что Великая пирамида была построена Хеопсом в период, указанный Манефоном? Но мы приняли это просто потому, что в одной из полых камер над камерой царя был найден иероглиф или картуш, где написано «Кем», но не «Хеопс». Был сделан вывод, что это ошибочное написание и что, очевидно, там должно было быть написано «Хеопс». Однако «Кем», означающее «красный» или «сожженный», – это древнее название Египта. Древние египтяне говорили, что когда-то очень давно у лап Сфинкса плескалось море. Над этим смеялись на протяжении всего прошлого века и части нынешнего. А современные исследования доказывают, что Сахара является дном моря, исчезнувшего более 12 000 лет назад; кроме того, были обнаружены ракушки морского типа на всей поверхности пустыни, но только не между лап Сфинкса. Иными словами, Сфинкс находился на острове. С каких времен? Единственное, что мы знаем точно, – это сон одного древнего фараона, который вновь отрыл Сфинкса из песка, после того как тот явился ему во сне.

Иными словами, мы не знаем своего прошлого или знаем о нем очень мало. Поэтому иногда, глядя на предметы старины, мы задаемся вопросами: «Каков реальный возраст этих вещей? С каких времен человек живет на Земле? Каково происхождение человека? Откуда мы пришли? Куда идем?»

Я знаю, что в книгах по истории даются простые решения всем этим вопросам; есть даже люди, которые говорят: «Сегодня не существует никаких проблем и загадок, ведь мы живем в эпоху науки. В нашем распоряжении есть, например, радиоуглеродный метод, с помощью которого можно узнать точный возраст объектов». Они забывают только добавить: «органических объектов», то есть с помощью углерода-14 нельзя датировать камни пирамид, можно датировать только органические вещества, а они со временем разрушаются. Углерод-14 начинает давать огромные расхождения по прошествии нескольких тысяч лет даже на органическом материале. Более современным является метод измерения возраста объектов с помощью фтора. Он основан на изучении фтора воды, которая могла остаться в материи. Но здесь также забывают добавить: «органических объектов». Мы не можем точно знать возраст металлов, поскольку результаты стратиграфии зависят от того, с чем контактировали металлы – с углеродом, железом или медью. Поэтому мы не знаем, сколько времени охватывает прошлое человечества, не знаем, сколько мы существуем. Мы знаем только наш последний этап, знаем последние удары часов Истории. Перед нами проходят ассирийцы, вавилоняне, египтяне, греки, но мы не знаем, была ли в реальности Атлантида или Лемурия, существовал ли континент, покоящийся сейчас под арктическими льдами, сколько раз смещалась ось Земли, сколько ледниковых периодов пережило человечество. Все это остается загадкой для тех, кто рассматривает Историю с философской точки зрения.

Итак, сейчас мы, пришедшие из прошлого, находимся здесь. Оставим пока бизонов, нарисованных на потолке пещеры, оставим великое наследство Греции, витражи Александрии и подойдем ближе; пройдем мимо всех рыцарей в доспехах, которые защищали Бога, своего господина и свое знамя, минуем наших дедушек и родителей и остановимся в настоящем времени. Сейчас мы находимся в поворотной точке времен – в начале эры Водолея. Эра Рыб закончилась примерно в 1950 году, а сейчас начинается эра Водолея, которая в своем начале сурова и тверда, словно сделана из замершей воды, изо льда. Мы находимся на сложном этапе, в переходной точке. Есть целый ряд политических, социальных, экономических и психологических явлений, которые затрагивают всех нас и имеют ближайшие, непосредственные причины. Но мы как философы должны спрашивать себя, каковы подлинные, глубинные причины этих явлений.

Мы знаем, прежде всего, что История не линейна, как утверждали позитивисты в XVIII веке. В XVIII и XIX веках думали, что человек эволюционировал из совершенно полного первобытного состояния, то есть из австралопитека, Homo erectus и т. д., до цивилизованного человека – разумеется, белого, англичанина, лучше даже в котелке и с тростью. Более того, вспомним, что в эпоху Бенджамина Франклина, изобретателя громоотвода, в США закрывались бюро регистрации патентов, потому что, как утверждалось, больше изобретать уже нечего.

Но если бы все вышесказанное было верно, то при археологических раскопках мы должны были бы находить сверху самое совершенное, затем все менее и менее, пока не дошли бы до самого примитивного палеолитического этапа или даже до некоего «эолитического» этапа (от греческого «Эос», что, как вы знаете, означает «аврора, заря» или «начало»). Однако этого не происходит. Сегодня обнаруживается, что под слоями неолитических, мезолитических, халколитических этапов существуют высокоразвитые культуры, а еще ниже снова повторяются те же этапы. Есть, например, африканские и даже американские народы, чьи руины сейчас обнаруживают под сельвой, которые в древности знали металлургию, а сегодня, тем не менее, импортируют изделия из металла, потому что сами не могут делать из него абсолютно ничего.

Еще недавно мы считали, что придумали новый способ принятия пищи и что только французы эпохи Людовика XIV начали использовать вилки, а раньше люди ели руками; мы рассматривали средневековые изображения, на которых люди едят руками, вгрызаясь в бараньи окорока; но в Лионском музее, на открытии которого я имел честь присутствовать пару лет назад, выставлены римские вилки – точно такие же, как наши, но с тремя зубцами вместо четырех. То есть многие древние формы повторяются вновь и вновь.

Сегодня мы знаем, что китайцы уже до эпохи Хань, 3000 лет назад, имели компас; что Чингисхан столь уверенно двигался по огромным европейским равнинам, потому что у него был компас; что финикийцы могли плавать далеко от побережья, потому что и у них был компас (они называли его «баилак»), – унаследованный позже арабами. Он представлял собой емкость, заполненную маслом, в которой плавала металлическая рыбка, всегда указывавшая на север.

Стало быть, мы не можем говорить, что история линейна; она циклична. Но циклична она только в двух измерениях или же в трех? Другими словами, когда я на доске провожу эту маленькую волнистую линию, эту синусоиду, очевидно, что я делаю ее двухмерной, но если бы у меня была доска, похожая на дальнюю стену Зала Хаоса в пирамиде Хеопса, с выступами и впадинами, эта линия, следуя им, имела бы три измерения.

Предположим, что История циклична, и не только циклична, но имеет новые измерения, новые направления движения, новые поиски своего пути. Почему? Потому что она не абстрактна, потому что История создана такими же людьми, как и мы сами. Мы тоже ведем свои поиски, и мы не всегда движемся то вверх, то вниз, то вверх, то вниз; нет, так мы бы не дошли даже до ближайшего города. Иногда приходится поворачивать налево или направо, то есть во всем, что мы делаем, существуют три измерения. И так же как есть три измерения во всем, что мы делаем поодиночке, три измерения есть также и в том, что мы делаем коллективно.

Поэтому наша синусоида усложняется и превращается, скорее, в своего рода историческую спираль, которая, хоть и не проходит никогда через одну и ту же точку и поднимается все выше, тем не менее, проходит через очень близкие этапы, где события не повторяются в точности, но очень похожи. Или вы думаете, что первый поцелуй вашего дедушки не был похож на ваш первый поцелуй? Конечно, он не тот же – у каждого свой опыт, но так ли уж они непохожи? Нет. События каким-то образом повторяются, хотя и не копируются, не калькируются; они повторяются внутри некой всеобъемлющей гармонии, которая объединяет людей, и не только нас с вами: она также объединяет между собой целые поколения, молодых, пожилых, женщин, мужчин, рожденных в Китае и в Средиземноморье. Все мы каким-то образом нашими собственными поступками воспроизводим исторические действия.

Сейчас мы находимся на одном из витков истории, в настоящей поворотной точке истории, где заканчивается эра Рыб и уже началась эра Водолея, в микроцикле, соответствующем Льву. Другими словами, мы находимся на самом суровом, самом трудном участке. Давайте посмотрим, как это отражается на нас.

Человечество обладает определенной исторической инерцией. Как мы можем определить эту историческую инерцию? Очень просто. Еще недавно она имела одно направление, и достаточно посетить дом наших предков или музей, чтобы найти формы искусства, мышления, старые книги, старые верования и представления, которые сегодня уже не имеют силы. Иными словами, течение истории, течение связанных друг с другом людей шло тогда в одном направлении, но сейчас законы жизни, которые управляют всем, в том числе и земной орбитой, заставляют нас меняться и менять направление.

То же самое происходит с Землей. Вы знаете, что Солнце движется с некоторой скоростью внутри нашей Галактики, которую мы называем Млечным путем. Земля вращается вокруг Солнца, чередуя равноденствия с солнцестояниями, и движение ее неравномерно: когда Земля двигается в том же направлении, что и Солнце, ее относительная скорость больше, чем при обратном движении. Тот же механизм, который движет Землю по ее эллиптической орбите вокруг Солнца, движет и Солнце вокруг центра великой Галактики, сталкивая его то с более, то с менее плотными скоплениями космической пыли.

Мы находимся в поворотной точке Истории, значит, сейчас действует инерция, которая заставляет многих людей покидать прежнюю орбиту и выходить на орбиту внутри этой Истории. Так рождается одиночество – появляются тысячи и тысячи людей, которые чувствуют себя одинокими, но не умеют объяснить, почему они одиноки. Это не только индокитайцы, которые изнемогают от палящего солнца и соленой воды и про которых мы все говорим: «Бедные индокитайцы! Смотрите-ка, что у них там происходит!» – но совершенно ничего не делаем, и люди продолжают умирать. Нет, это не только они, это все мы. Каким-то образом внутри у всех нас родилось нечто вроде одиночества, разобщения, индивидуализма, отчужденности одного человека от другого на индивидуальном уровне, а также сепаратизма на политическом и национальном уровне. Муж есть муж, но сегодня это уже не такой муж, как раньше, а жена – уже не такая жена, и дети уже не те, и нелегко найти родителей, которые по-настоящему могли бы их обучать, а учителя… да, конечно, есть учителя, но quod Natura поп dat, Salamantica поп prestat[7]. Время другое, время изменилось. Если мы этого не заметим, мы тоже будем выброшены течением, станем двигаться по орбите во времени, не имея ощущения возвращения. Но возвращения куда?.. Возвращения к нам самим.

Эта поворотная точка Истории разрушила много представлений и верований, но разрушены они не окончательно. Я уже говорил, что существует некая спираль, которую мы проходим снова и снова, – это игра солнцестояния и равноденствия. Так как эта игра не разрушена бесповоротно, то те, кто сумеет «поймать» время, те, кто сумеет «оседлать» его, не будут выброшены силой материализма. Инерцией обладают все материальные объекты – это вы все прекрасно знаете; но какая идеология обладает самой большой инерцией? Очевидно, материализм. То есть материализм есть прибежище инерции, прибежище отживших идей. Именно поэтому вы видите, что в наши дни материалисты поддерживают идеи прошлого века. Кто их лидеры? Конт, Маркс и др. Материалисты еще хранят идеи прошлого века, не замечая, что поезд Истории идет уже по другому пути, что он идет уже не по тем рельсам. Поезд Истории возвращается на новом витке, и вместе с ним возвращается тип людей, осознающих самих себя; их уже не удовлетворяет пятно на полотне, про которое говорят, что это картина, потому что сегодня они хотят снова видеть что-то естественное. Мы стали снова отдавать предпочтение не синтетическим тканям, а натуральным – хлопку, льну, шерсти. Установлено, что синтетическая ткань горит намного легче, чем шерстяная, следовательно, даже соображения элементарной безопасности жизни заставляют нас сегодня вернуться к конопляным тканям и коврам из овечьей шерсти.

В этом витке спирали Истории она вновь, как гигантский бумеранг, возвращается к самой себе. Да, в авангарде сегодня не те, кто защищает идеи прошлого века, сегодня в авангарде выступают те, кто защищает идеи XXI века, века наступающего, века менее загрязненного, чем наш. Идеи, которые помогают нам отбросить много загрязняющего и искажающего, чтобы снова носить кожаную обувь, чтобы снова дышать свежим воздухом, чтобы снова иметь возможность застилать постели льняным и хлопковым бельем, – чтобы снова во всем была естественность.

Эта естественность должна быть не только физической, но и психологической и идеологической, а одна из основ этой естественности в том, что мы должны вновь встретиться с самими собой. Давайте не будем поддаваться инерции материализма, не будем стесняться вновь становиться самими собой. Приведу еще один пример: сегодня наши дети не стыдятся секса. Они изучают, почему кто-то мальчик, а кто-то – девочка. В этом для них нет никаких проблем, наши дети очень продвинуты и знают то, что мы, старшее поколение, узнали, когда нам было лет двенадцать или четырнадцать. Да, но нынешние дети, которые так продвинуты и, как правило, не стыдятся думать или говорить о сексе, стесняются думать или говорить о Боге. Они научились включать телевизор, перед которым попусту тратят долгие часы, смотря истории, придуманные другими, приключения, прожитые другими. Все это обессиливает нас, лишая способности проживать наши собственные приключения. Сегодня людям не нужно ходить ни на футбол, ни в театр. Зачем? Все это они увидят по телевизору. И мы перестали испытывать волнение, вызванное спектаклем. Люди становятся механизированными, похожими на роботов.

Мы должны вновь вернуться к самим себе, не стыдиться быть теми, кто мы есть; не стыдиться встать на колени, когда это требуется, или говорить о Боге, когда это необходимо; не стыдиться делать то, что делали в молодости наши деды, передававшие своей любимой маленькие записочки с только что написанными стихами; не стыдиться ни одной из этих естественных и подлинных вещей; не стыдиться разламывать хлеб руками и раздавать его за семейным столом; говорить, что мы больше любим вино, чем кока-колу, говорить, что мы испанцы, и не стыдиться испанского флага, который убирают из многих мест, потому что приписывают ему связи и ассоциации, которых он не имеет. И не стыдиться верить в Бога, в бессмертие души, иметь мужество противостоять всем испытаниям.

Мы должны естественным образом вернуться к себе, и возвращение Истории приводит нас к встрече с самими собой, чтобы воссоздать в нас нового человека. Новый человек – это не тот, кто поддался инерции материализма, сошел со своей орбиты и движется, как какой-то глупый астероид, притянутый другими силами и пассивно наблюдающий за тем, что происходит вокруг. Наоборот, мы должны вновь вернуться на свою орбиту, к нашей Земле, на которой есть деревья и птицы, дети и горные реки, форель и хорошая еда, где есть хорошие идеи, хорошая религия, хорошие убеждения, хорошие исследования, хорошая дружба, где люди не стыдятся обнимать друг друга и бороться за то, во что верят, где мужчины не боятся защищать, где женщины не боятся детей; это мир новый и лучший, но он является повторением – в бесконечном цикле – миров, которые предшествовали нашему. Тех миров, где возвышались деревья из мрамора – колонны Парфенона, где вздымалось ввысь каменное пламя пирамид; те миры, где умели создавать столько вещей, которые нас сегодня удивляют, писать столько картин, сочинять такую музыку, которая наполняет жемчугом слез наши глаза.

Мы должны вернуться именно к такой музыке, к такой науке, к столь важному политическому понятию, как объединение; к конструктивной науке, которая служила бы всем и была бы не потребительской, не разрушительной, а позволяла бы каждому иметь то, что ему соответствует по природе. Мы должны вернуться к религии, которая была бы подлинной и говорила бы нам о бессмертии души, говорила бы, что произойдет с нами, когда мы умрем, говорила бы, откуда мы идем и где были до того, как родились. Мы должны вернуться к искусству, которое отражало бы то, что мы не можем видеть физическими глазами.

Художники, будьте милосердны, пишите кистью то, что мы не можем видеть, то, что мы интуитивно чувствуем и отчаянно пытаемся различить во тьме, но не видим! Ученые, создавайте основы познания, которые позволили бы нам рационально воспринимать этот мир и избегать наших сомнений! Поэты, пишите все стихотворения, которые приходят в ваши души, потому что мы страстно нуждаемся в них. Музыканты, улавливайте гармонию природы и изливайте ее через ваши инструменты, потому что нам отчаянно необходима ваша гармоничная музыка! Нам нужно снова учиться петь и танцевать, но не только на дискотеке, когда нам двадцать лет, но, может быть, и на траве, на пляже, дома вокруг семейного стола. И неважно, сколько нам лет, двадцать, шестьдесят или семьдесят, – это возраст тела, материи, но не возраст внутреннего существа. Внутреннее существо должно петь свои песни, выражать себя в танце, провозглашать свою любовь к родине, к своей религии, к самому человеку. Внутреннее существо должно протянуть свои руки тем, кто рядом, чтобы установить с ним связь и создать таким образом не только нового человека, но и новый и лучший мир.

Поэтому здесь, в «Новом Акрополе», мы предлагаем вам эту возможность – работать на благо времени, а не против него. По-новому жить, по-новому говорить – пусть просто, как это сейчас делаю я, но зато не по бумажке. А сегодня, когда великим политикам предлагают что-нибудь, будь то бокал вина или политический союз, они, чтобы поблагодарить, вытаскивают бумажку и читают: «Спасибо». И эти великие политики управляют нами, а мы кричим: «Чудесно, чудесно!» и аплодируем. Да, но мы же за них и голосовали. А как не голосовать за них, если на каждом шагу, идем ли мы по улице пешком или едем на машине (а в Мадриде это происходит примерно с равной скоростью), мы видим плакат: «Не будьте глупыми, голосуйте за Пепе!», идем дальше и видим другой: «Постойте, не будьте идиотами, голосуйте за Пепе!», продолжаем свой путь и снова видим: «Будьте людьми, голосуйте за Пепе!», а потом еще: «Пепе, Пепе, Пепе, Пепе, Пепе». И в результате, когда приходит момент голосования, мы, естественно, говорим: «Пепе, Пепе, я за Пепе, я за Пепе». Но мы-то не за Пепе – мы даже не знаем, кто такой Пепе, не знаем, что думает этот Пепе, просто его вдолбили нам в голову. Таким же образом нам вдолбили в голову супермаркеты и кока-колу; если нам захотелось пить, мы сразу говорим: «Дайте кока-колу». Мы сами не знаем, почему мы это сказали; возможно, на самом деле нам хотелось выпить бокал вина или что-то другое. Реклама убеждает нас, что если мы приобретем роллс-ройс, то все самые красивые дамы будут восхищаться нами, что мы будем неподражаемы и т. д и т. п. Не знаю, проводил ли кто-нибудь подобный эксперимент, но в действительности ничего подобного не происходит. Это еще одна из многих сказок.

Почему нас обманывают? Почему манипулируют информацией? Ею манипулируют потому, что не хотят нового мира, не хотят, чтобы были люди, которые смеются и аплодируют, как это делали сегодня вы. Не хотят потому, что они люди прошлого века. Вспоминайте всегда: какие тела обладают инерцией? Материальные тела. Кто несет инерцию прошлых веков? Материалисты. Следовательно, мы, акропольцы, новые люди, которые хотят смеяться, аплодировать, плакать или бросаться тортами, если надо; мы те, кто хочет вновь стать человечными, мы в войне с материалистами. В прямом смысле этого слова – мы не находимся в «диалектической оппозиции», что позволило бы думать, что наши идеи «немножко расходятся с материалистическими идеями». Нет, позвольте! Мы в войне, в войне идеологической, но именно в войне, в оппозиции. Мы верим в дух, в человека, в цветы, в красоту, я верю вам, вы верите мне, мы все должны верить друг в друга и протянуть руки к другим людям, чтобы объединиться. Мы не связаны, не лишены способности двигаться, мы свободны, потому что наше сердце свободно, потому что наше сердце бьется. Так звучит барабан Истории, призывая новые знамена, новые символы для нового человека. В сердце каждого из нас шагает новый человек, шагает человек, который придет завтра.

Мадрид, 1979 г.

X. А. Ливрага

О ценности воспоминаний и надежд

Делия и Фернан: Многих наших знакомых некоторые современные авторы своими рассуждениями повергают в замешательство. В одних книгах превыше всего ставится память о прошлом, другие восхваляют будущее как нечто единственно ценное, третьи утверждают, что нужно держаться за настоящее, так как все остальное является иллюзией, и проживать «мгновение за мгновением», не задаваясь вопросами о том, что было и что будет. Что вы могли бы нам посоветовать?

Прежде всего, то состояние «хаоса» и растерянности, о котором вы говорите, является характерным не только для данной проблемы, оно затрагивает практически все проблемы и вопросы, возникающие на сложном первом этапе эры Водолея, и любая попытка найти хоть какие-нибудь решения и ответы приводит лишь к туманным рассуждениям и общему замешательству. Попробуйте провести простой опрос населения, и вы увидите, что если бы на мнения не влияли средства массовой информации, реклама, искаженно подающая все, то не нашлось бы людей, чьи позиции по какому-либо вопросу совпадали бы, людей, которые, рассуждая на любую тему, пришли бы хоть к какому-то элементарному согласию. Хорошо известная привычка выжидать «в засаде», пока кто-нибудь не выскажет свое мнение, чтобы тут же наброситься на оратора с критикой, превратилась в какую-то дьявольскую спортивную игру, в странное развлечение, приносящее особое удовольствие. Отсюда слабость и беспомощность, которую проявляют самые разные организации, отсюда и культ слабости и беспомощности, царящий повсеместно. Если сегодня кто-то говорит, что он здоров, силен, твердо стоит на ногах и непоколебим, то его сразу упрекают в тщеславии и осыпают насмешками. Более того, сейчас достаточно показать себя «убогим» на всех планах, слабым телом и душой, чтобы это послужило своего рода «паспортом», вызывающим доверие, пропускающим человека через всевозможные запретные зоны и границы… Поэтому меня не удивляет, что столь сложная проблема, о которой вы спросили, вызывает такое множество противоречивых мнений, каждому из которых не хватает силы подчинить себе все остальные, по крайней мере, в умах таких ясных и чистых, как ваши.

То, что мы называем прошлым, настоящим и будущим, существует не отдельно, а как части единого целого; более того, они даже рассматриваются не как нечто реально существующее, но лишь как кажущееся таковым, в зависимости от той позиции, того «наблюдательного пункта», откуда они созерцаются. Человек поистине духовный никогда не станет отождествлять себя с этими иллюзиями времени, ибо он был, есть и будет до конца времен.

Многие люди имеют более или менее отрывочные воспоминания о своих прежних жизнях. Эти воспоминания обычно фиксируются сознанием в форме, очень похожей на короткометражный фильм; это может выглядеть и так, словно перед нашим внутренним взором внезапно проецируется слайд, или, еще чаще, вспоминается какой-то особый, узнаваемый звук или запах. В таких случаях обычно испытываются два ощущения, возникают два варианта реагирования на происходящее: один – это попытка узнать все, а другой – боязнь того, что может быть узнано и испытано впоследствии, и отказ от более подробного воспоминания. В том и другом случае речь идет о своеобразной болезни души, которая обожглась на огне пережитого в одном из значимых для нее или очень болезненных предыдущих воплощений. Душа слишком отождествляется с тем, что было, и привязывается к нему, отдаляясь от того, чем живет сейчас. Тот, кому удается освободиться от столь прочных уз с прежними жизнями, уже не страдает по пережитому в прошлом, а если и страдает, то чаще всего это происходит, когда его застает врасплох какое-нибудь внезапное воспоминание.

То же самое мы можем сказать о будущем. Оно уже где-то существует, уже записано где-то. Все, что нам остается сделать, это попытаться более или менее точно прочитать и расшифровать записанное, для того чтобы избежать лишних страданий и повторения ошибок.

Если на улице мне кричат, что я глупец, я могу принять это за оскорбление и почувствовать себя обиженным и уязвленным. Но мне это крикнули один раз; если же я об этом постоянно вспоминаю, всякий раз прокручивая происшедшее в голове, и к тому же вновь и вновь пересказываю этот случай своим друзьям, думаю и думаю об этом… то в результате выходит, что обидчик оскорбил меня один раз, но я оскорбляю себя самого уже сотни, тысячи раз. Или, как мы уже говорили, есть карма, которую мы создаем естественным образом, и есть карма, которую мы накапливаем в результате чистейшей своей глупости…

Стоики (а именно император-философ Марк Аврелий) задавали вопрос: «Что может произойти с быком, что не было бы свойственно быку, а с пчелой – что не свойственно пчеле? Что может произойти с человеком, что не было бы свойственно человеку?» Это столь естественное учение кажется некоторым мыслителям слишком материальным и атеистическим, но на самом деле это не так; напротив, оно открывает возможность близкого, почти интимного соприкосновения с Божественным. Это очень глубокое состояние души и сознания, это «Бог как загадочная сущность», которую теологи-персоналисты ни постичь, ни понять не в состоянии.

Мы должны тщательно исследовать прошлое, ибо оно – часть нас самих, и мы можем извлечь из него чудесный глубокий опыт. Но так же необходимо глубоко и пристально всматриваться в горизонты будущего, ибо в нем – наша Судьба, воплощение и венец наших тысячелетних усилий. Однако не стоит тревожиться и переживать по поводу того, что только придет, по поводу того, что нам только предстоит пережить и сделать, ибо не мы, а наше сознание, этот восьмой принцип, о котором мы уже говорили, будет проходить все это, двигаясь по загадочной нити времени.

Кто не живет прошлым, тот не способен достичь своего истинного «Я» в настоящем; это настоящее, на самом деле, едва мы упоминаем о нем, уже проходит и скрывается в загадочных глубинах прошлого. Оно также сталкивает нас лицом к лицу с будущим. Не стоит разделять прошлое, настоящее и будущее. Этот подход неверен и может быть оправдан лишь для простоты объяснения.

Из книги «Письма Делии и Фернану»

Быть самим собой

Д. С. Гусман

Удивительное искусство быть самим собой

Если ты идешь по пути, который день за днем прокладываешь собственными руками, то дойдешь до того места, где должен быть.

Древнеегипетское изречение

В жизни тех, кто всегда ищет Мудрости и не боится называть себя философом, особое место занимает поиск своей внутренней сущности и встреча с ней. Этот подход к жизни (который, если человек не соблюдает моральный кодекс, во многих случаях приводит к неуправляемому эгоизму) отражает поиск и открытие великих законов Вселенной. В конце концов, герметический афоризм «как наверху, так и внизу» не перестает быть верным несмотря на прошедшие столетия.

Стало быть, на долю философии остается поиск тех истин, которые помогут составить сложную картину существования. Мы вновь открываем забытые максимы, советы мудрецов, оставленные в гробницах тех, кто жил, освещенный древними учениями. И к нам нисходит вдохновение, когда свет нашего настоящего снова возвращает жизнь этим глубоким учениям. Такова суть эпиграфа, который стоит в начале этой статьи, – лаконичного, точного настолько, чтобы заставить нас остановить безумный ход мыслей и разбирать слово за словом, пытаясь найти ключи к удивительному искусству быть самим собой.

«Быть самим собой» сегодня – лишь простая формальность, которая сводится к приятной жизни, поддержанию телесного здоровья и, конечно, к удовлетворению беспорядочных желаний психики, действующей в согласии с еще более беспорядочными мыслями. Быть самим собой сегодня означает давать жизни возможность уносить и подталкивать тебя, не слушать ничего и никого, даже самого себя, потому что твое истинное «Я» по-настоящему еще не проявилось в сознании.

Но нельзя избегать встречи с собственным «Я». Некоторые люди теряют много времени, попавшись в ловушку страха перед смертью, перед неизвестным, перед карой свыше. В нее мало верят, но, тем не менее, в самой глубине души очень ее боятся. Настоящая опасность, хотя таковой она и не кажется, состоит в незнании самого себя, в недостаточном проявлении своего истинного «Я», в отсутствии опоры – чего-то такого, что не зависит от внешнего мира, – в отсутствии того стержня, который имеется в каждом человеке, но который еще не столь прочен, чтобы держаться прямо и поднять сознание на пьедестал убежденности и уверенности, пьедестал, который предоставляет Мудрость.

ПРОКЛАДЫВАТЬ ПУТЬ

Это основополагающий этап в том искусстве, о котором мы ведем речь. Невозможно куда-либо прийти, даже к себе самому, не проложив дорог. Но прокладываем ли мы их на самом деле?

В большинстве случаев мы даже не смотрим, какими дорогами ходим. Мы следуем за человеческим потоком, за толпой, выбирающей проторенные пути, за меняющимися точками зрения, которые приводят к внезапным и непонятным поворотам. Куда идут все, туда и мы. Мы волочим ноги по заваленным отбросами дорогам: этот мусор оставляет каждый из нас, пока идет – или пока стоит, не осмеливаясь шагнуть вперед. Мы сталкиваемся не с трудностями, а с препятствиями, которые создаем сами.

Аппиева дорога (лат. via Appia Antica), первая римская мощеная дорога, была проложена между Римом и Капуей (350 км) при цензоре Аппии Клавдии в 312 г. до н. э.

Прокладывать дороги трудно. Но иногда строительство дорог состоит в расчистке старых, забытых путей. Пути, на протяжении веков помогавшие добраться до цели, а сегодня заросшие сорняками и покрытые камнями, несомненно, намного чище дорог, на которых толпятся те, кто не знает, куда идет. Человек скромный, который расчищает дорогу, выпалывает высокую траву, выкладывает камни по краям, на самом деле строит пути, потому что возвращает их к жизни.

А смелым больше подходит открывать новые пути. Смельчаки к тому же должны быть более умелыми и сведущими, поскольку невозможно построить дорогу, не имея четкого представления о ее начальном и конечном пунктах и теряя из виду цель, когда приходится идти в обход или прорубать туннели в скалах.

Любопытно, но людей, которые умеют строить и знают, откуда они пришли и куда идут, не всегда слушают и за ними не всегда следуют. Их дороги считают в лучшем случае утопией, а обычно – ошибкой, так же как и работу их строителей. Им даже не оставляют утешения в виде свободы выбора пути: овечкам, которые идут ничего не видя и не слыша, необходимо считать, что все остальные возможности ошибочны и созданы со злым умыслом, чтобы запутать человечество. Да и как может быть иначе, ведь те, кто судит, сами больше всех запутаны и сами эту путаницу восхваляют.

ДЕНЬ ЗА ДНЕМ

Строительство – труд не одного дня. Время в этом случае (как и в других) превращается в большое испытание. Необходимо иметь достаточно терпения, чтобы поддерживать энтузиазм день за днем, ни на минуту не упуская из виду то, к чему стремишься, как бы далеко оно ни находилось.

Не так важно время, как сама цель. Загадочный факт: когда ум четко фокусируется на цели, время сжимается…

Эффективность в строительстве достигается благодаря постоянству и непрерывности в работе. Но действовать непрерывно не означает превратиться в автомат или в раба собственных дел. Напротив, необходимо сознательное постоянство, когда собираются воедино все достижения, как драгоценные камни, из которых будет построен самый чудесный дворец, какой только можно вообразить. В постоянстве необходим энтузиазм, а для этого нужно полностью посвящать себя работе, которую мы делаем; нужно трудиться над воплощением идеи прогресса и получать от этого удовлетворение. Тогда дорога будет расти внутри и вовне, открывая новые дали в мире и незнакомые пространства в душе.

Трудное искусство быть самим собой требует постоянного возобновления необходимой нам для работы энергии. Каждый из нас имеет некий запас энергии, который, если исчерпать его в первых же попытках, исчезает и оставляет нам чувство пустоты и растерянности. Энергия, как и все силы во Вселенной, расходуется и возобновляется в соответствии с собственным циклом. Сознательно возобновляя энергию, мы автоматически открываем новые ее источники, которые позволят нам продолжить работу завтра, а с каждым «завтра» мы будем становиться все более сильными.

Жить день за днем полноценной жизнью, используя каждый час каждого дня для того, чтобы получать опыт и действовать – действовать правильно или же ошибаться и исправлять свои ошибки, – таков удел строителей.

СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ

Ложное понятие комфорта, которым руководствуется современный человек, до предела обесценило индивидуальную работу, ту работу, которая делается собственными руками. Ум превратился едва ли не в синоним хитрости и изворотливости, позволяющей использовать других, делать так, чтобы руками работали другие, а мы наслаждались результатами их труда. Тот, кому это удается, является самым хитрым, но и самым несчастным: если бы однажды исчезли чужие руки, он не смог бы сдвинуться с места. Отсутствие практики и уверенности в себе превратили бы его в человека, неспособного не только строить дороги, но и идти самому проторенными путями. Он чувствовал бы себя искалеченным и не мог бы даже передвигать ноги.

«Собственные руки» лишь символ, который ведет свое происхождение от самого благородного из наших орудий труда. Тот, кто умеет делать что-то полезное своими руками, умеет и направлять в нужное русло свои эмоции и мысли, умеет использовать свою волю и умеет прокладывать дороги несмотря на трудности, которые другим показались бы непреодолимыми.

То, что делается руками сознательно, является живым, имеет душу. Руки одни, сами по себе, работают только с материей, а дорога, о которой мы говорим, не только материальна.

Необходимо вернуть ценность индивидуальной работе. Не надо представлять ее себе только как творческое действие – ведь это еще и повторение того, чему нас учили.

Великие Учителя указывают нам пути, предлагают перспективы, но не могут делать работу за нас. Говоря иначе, они могут, но не делают этого, потому что тогда успех принадлежал бы им – тем, кто и так уже ушел от нас на несколько ступеней вперед. И что было бы с нами, если бы мы всегда зависели от других, которые делали бы то, что должны мы? Какими строителями мы были бы, если бы не осмелились поднять простой камень?

ДОЙТИ ДО МЕСТА, ГДЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ

Повторим еще раз: это не конкретное место в материальном мире, не руководящий пост или престижная должность. Это не та ситуация, когда нам аплодирует толпа.

Есть другие места – внутри нас самих, – дорога в которые нам неведома. Но когда мы их завоевываем, эти места дают нам возможность достигнуть любых вершин и границ.

Где мы должны быть? Этот вопрос очень тесно связан с дорогой, которая открывается внутри человека, с искусством быть самим собой. Не всегда то место, где мы должны находиться, совпадает с тем местом, которое нам нравится. Наши предпочтения испытывают давление многих психологических сил, и очень редко мы осознаем, являются ли эти предпочтения нашими собственными или навязаны теми, кто пытается нами манипулировать.

Мы должны быть там, где сможем найти самих себя. В том ясном и справедливом месте, которое определено суммой причин и следствий наших поступков, чтобы мы смогли осознать нашу реальность и продолжить свой путь.

Давайте не будем воспринимать понятие «быть» как нечто статическое, как остановку. Останавливаются только инертные и апатичные. Те, кто является легкой добычей безысходности, кто предается модным способам морального разложения, те, кто впадает в раздражение и насилие, те, кто, сам того не замечая, разрушает самого себя из-за неспособности думать и осознавать. Они – «находятся», они не двигаются или двигаются в медленном темпе разношерстной толпы, которая следует за своими невидимыми хозяевами.

То другое, активное «быть», которое предлагаем мы, состоит в том, чтобы жить полноценно и сознательно, быть активными в каждую минуту и в каждом действии, совершаемом нами. Таким образом, от качества нашего «быть» зависит, продолжаем ли мы строить дорогу и идем ли вперед. Для того чтобы осуществить это, не нужны никакие теории. Когда мы учимся зажигать свет нашего внутреннего «Я», мы становимся мастерами искусства быть самим собой.

Более того, «становимся» тоже является относительным, потому что невозможно говорить об окончательных состояниях в человеке, ведь наша жизнь – постоянное совершенствование. «Стать» – это остановка в пути, это точка, которую мы себе определили, чтобы оценить сделанное нами и обдумать те шаги, которые нам предстоят. «Стать» – это передышка, после которой мы начинаем снова.

На самом деле дорога, которую нам предстоит построить, бесконечна и требует от нас непрерывного действия, потому что цель удаляется и поднимается по мере того, как мы приближаемся к ней.

А значит, где мы должны быть? В пути, бодрствующими и активными. Это наше место, это та точка, где мы, наконец, найдем самих себя и откуда сможем осуществить все, что уготовила нам судьба. Самое главное – мы нашли путь, и нашли его сами, день за днем прилагая усилия, работая своими собственными руками. Все другое оставим дороге, оставим человеку, оставим цели, которая существовала задолго до того, как мы ее себе поставили.

X. А. Ливрага

Культ личности

Лекция

Делия С. Гусман: Время от времени вместо наших обычных публичных лекций мы проводим встречи, на которых собираем вопросы наших слушателей, друзей и учеников. Я беру на себя роль задающего вопросы, а профессор Ливрага отвечает на них. Так и будет проходить наша сегодняшняя встреча, а вопросы и ответы будут связаны с одной очень актуальной сейчас темой – культом личности.

Профессор, первое, что само собой напрашивается в разговоре о культе личности, – это вопрос, что такое личность. Не могли бы вы объяснить нам, что понимают под личностью различные психологические школы, связывающие это понятие с характером, темпераментом и пр. Как определяется личность в психологии?

Хорхе А. Ливрага: Одна из проблем нашей цивилизации состоит в том, что разные аспекты культуры находятся в разных фазах эволюции. Так, например, если механика и химия существуют уже тысячи лет, то психологии как таковой не больше нескольких столетий. Речь идет о молодой, развивающейся науке. В ней существует много школ и авторов, которые, в общем-то, опровергают друг друга. Научная психология разрабатывает гипотезы, цель которых – объяснить поведение человека.

Поскольку психология – это молодая наука, родившаяся в XIX веке, она испытала влияние материализма и механицизма и поэтому в своих исследованиях отталкивается от физического тела. Сегодня мы, несмотря на все наши знания, интуицию и убеждения, обычно говорим: «У меня есть душа» и никогда не говорим: «У моей души есть тело», хотя считаем, что душа бессмертна. Это происходит потому, что мы отождествляем себя с физическим телом, и по той же причине все теории отталкиваются от физического тела и его связей и производных.

Д.С.Г.: Из этого можно сделать вывод, что личность, будучи явлением психического плана, все же опирается на материю, на тело и биологические процессы. Вы бы это так объяснили?

Х.А.Л.: Нет, не так. Современная психология считает, что все психологические феномены, и даже ментальные и духовные, основываются исключительно на физическом аспекте, то есть на термохимических и электромагнитных реакциях, которые трансформируются в переживания, образы и различные состояния, которые поддаются объективному наблюдению.

В этом же заключается ошибка всех расистских доктрин, которые процветали и в нашем веке, и в прошлом, доктрин, которые оказались несостоятельными, хотя с точки зрения науки имели свою логику. Применяя расовый подход, например, к лошадям, мы, чтобы получить отличную скаковую породу, отбираем лошадей с самыми лучшими физическими характеристиками, а также темпераментом и характером, с рефлексами подходящего типа.

Если мы применим этот же подход, основанный на генетике и физических элементах, к человеку, результаты, вне всякого сомнения, будут не такими, как ожидается. В человеке кроме физической части существует и нечто другое, более высокое. И сын рыбака не обязательно родится рыбаком, он может стать и музыкантом, сын музыканта может стать рыбаком, сын военного – священником и т. п. Иначе говоря, то, кем мы становимся, определяет не физическая часть, а нечто другое.

Хорхе Анхель Ливрага и Делия Стейнберг Гусман

Д.С.Г.: Сейчас, когда вы уже рассказали нам немного о психологических теориях, не могли бы вы дать философское определение личности?

Х.А.Л.: С точки зрения философии и согласно древним традициям, личность – это не высшая часть человека, а, наоборот, низшая. Говоря иначе, личность является не наивысшим производным физической части, но самой физической частью. Слово «личность» происходит от «личина», что значит «маска». В древнем античном театре актеры (актерами были только мужчины, женщины в этом не участвовали), исполняя роли женщин или богов, надевали маски, отверстие для рта которых изменяло голос или делало его более высоким в том случае, когда исполнялись женские роли.

Оттуда философия берет свой образ личности. Иначе говоря, для традиционной философии личность – это внешняя часть человека, подобная резонансному ящику – деревянной части скрипки или пианино, включающая в себя биологическую, психологическую и даже ментальную часть. При этом речь идет о конкретном ментале, земном аспекте ментала, который представляет собой оболочку, отпечаток, оставленный в мире тем, что имеет более высокую природу, – индивидом.

Индивид, как говорит само слово, означает «то, что неделимо», то, что является духовным а-томом – настоящим атомом; не тем атомом, который недавно разделили на части, а греческим а-томом – «тем, что не имеет частей», где а– является приставкой, a tomos означает «часть».

Следовательно, индивид – это то, что не имеет частей, что невозможно разделить, то, что не умирает и является бессмертным, что выше всего земного и что отражается в личности – маске, которая достается каждому из нас, чтобы мы могли действовать в этом мире.

Д.С.Г.: Если под личностью вы понимаете маску – или зеркало, поскольку только что сказали, что эта маска отражает природу внутреннего человека, – то как вы объясняете ту роль, которую она играет? Почему зеркало личности не всегда отражает внутреннего человека, а прежде всего, как мы все можем сейчас наблюдать, сам мир? Как вы считаете, что должна отражать маска на самом деле?

Х.А.Л.: Все мы когда-то наблюдали за отражением луны в водах озера, особенно когда были детьми. Оно казалось подвижным – то исчезало, то появлялось снова и дробилось на части, чтобы потом снова стать единым образом луны. Иногда мы зажигали спичку, чтобы посмотреть на ее отражение в воде, и нам могло показаться, что там отражаются несколько спичек, которые потом соединялись в одну или вообще исчезали.

На одной из наших лекций я говорил о том, какой силой обладает пропаганда, газеты, внушение и т. д. Реклама заставляет нас покупать определенные продукты, одеваться определенным образом, вести определенный образ жизни. Это внешнее давление обусловливает и роботизирует наше поведение, так что мы все становимся похожими друг на друга, поскольку на нас воздействуют одни и те же стимулы.

Конечно, профессор Гусман, было бы лучше, если бы личность отражала только индивидуальность, но индивидуальность не эгоистичную, а способную трудиться вместе с другими, индивида, который был бы настоящим индивидом, а не пребывал в постоянном движении, как вода, и не реагировал на все внешние стимулы.

Очевидно, что совокупность личностей, составляющих народ, – легкая добыча для тиранов, ибо любая идея, любой образ, любой слоган свободно проникает в нее, и все начинают повторять одно и то же.

Поэтому мы должны видеть гораздо глубже, пытаясь уловить то несомненно подлинное, что есть в каждом из нас. То, что не улавливается простым зрением или слухом, но входит в нас через более тонкие каналы, которые некоторые называют каналами души.

Д.С.Г.: Считаете ли вы личность чем-то врожденным? Иначе говоря, эта маска, эта способность отражать рождается вместе с человеком или является результатом воздействия окружения, воспитания и т. д.?

Х.А.Л.: Как и во всех других случаях, с точки зрения философии мы не можем говорить об абсолютных ценностях, а можем лишь об относительных. Все мы рождаемся с разными личностями; это обусловлено не только нашими духовными качествами, но и психофизическими свойствами, которых я не отрицаю. Просто я не считаю их единственными и определяющими. Я не отрицаю также этнических и расовых факторов, которые могут влиять на человека.

Китаец думает не совсем так, как швейцарец или африканец. Но это не все. В человеке есть духовная, внутренняя часть, возвышающая его над психологическими факторами.

Итак, человек рождается с личностью, которая должна связывать его внутреннюю сущность и окружающий мир. Потом появляются факторы воспитания и образования, экономический, общественный и другие. Все это влияет на личность и обусловливает ее.

Даже если бы у всех людей было одно и то же воспитание, разве мы оставались бы одинаковыми в течение всей жизни? Мы отличаемся друг от друга. В одной и той же семье рождается несколько детей, им дают приблизительно одно и то же воспитание, они растут в одних и тех же экономических условиях, у них много одинаковых вещей, но, когда им исполняется 20, 30 или 40 лет, они уже совершенно разные. Иногда наши братья абсолютно не похожи на нас и вообще ни на кого.

Иначе говоря, мы не можем, я настаиваю на этом, оперировать абсолютными ценностями. Очевидно, что воспитание играет важную роль, точно так же как семейное окружение, в котором мы растем, экономические условия, которые могут быть благоприятными или неблагоприятными, психологическая среда, в которой мы живем. Но все это не может сформировать личность полностью, ибо существует еще духовный, индивидуальный элемент, стоящий выше всего этого.

Теории, которые были популярны в XVIII – начале XIX века и согласно которым совершенно новое воспитание может создать и совершенно нового человека, не соответствуют действительности. Воспитание может помочь, может многое облегчить, но не оно создает человека.

Некоторые правители, например, пытались открывать школы поэтов. В юности я наблюдал одну из таких школ. Это было очень мило и изящно; туда записывались все желающие научиться сочинять стихи, а на занятиях их спрашивали: «„Роза" рифмуется с…?» Понятно, что тот, кто по натуре поэт, ответит «береза», а другой может сказать и «заноза». Будущие «поэты» должны были заучивать и читать стихи, им давали примеры. Но тот, кто не нес внутри себя поэзию, тот и дальше продолжал рифмовать «стену» с «облаком» – поскольку у него просто не было поэтического чувства, ему было все равно. Я хочу этим сказать, что, хотя все мы получили одинаковое образование, только те, кто потенциально были поэтами, смогли потом ими стать; и хотя всем нам давали одни и те же уроки музыки, только те, кто потенциально были музыкантами, смогли научиться играть на каком-то инструменте. Профессору Гусман я недавно рассказывал, что мои бедные родители целый год пытались научить меня играть на скрипке. Все, чему я за это время научился, – это правильно держать ее. Но извлекать звуки… Силы небесные! Для меня это было мучение! А когда я должен был играть на пианино, то, чтобы найти «до» первой октавы, смотрел на закрепленную на внутренней стороне крышки схему и только так мог ориентироваться на клавиатуре. И хотя я получил музыкальное образование – я люблю музыку и в моем кабинете всегда звучат произведения Вагнера, Бетховена, Баха, – на самом деле в этой области я полный нуль. Но если мне дать кисть и краски, я смогу сделать вполне приличные наброски, хотя меня никогда не обучали рисованию. Очевидно, есть то, что нам дают, но есть также и то, что мы несем внутри себя. Мы не должны забывать этого, особенно в наше время роботизации и механизации.

Д.С.Г.: Нам стоит вернуться непосредственно к нашей теме и задать вопрос, который напрашивается сам собой: что такое культ личности? Сегодня все говорят об этом, все обращаются к этой проблеме, как будто она нам всем хорошо понятна. Но я, задавая этот вопрос, первая могу сказать, что не разбираюсь в этом. Итак, что такое культ личности?

Х.А.Л.: Думаю, что мы все не разбираемся в этом вопросе, поскольку, как правило, создаем культ собственной личности, а из личностей других людей культа не делаем.

Истинная опасность заключается не в культе великих личностей, тех, кто двигал историю; опасно делать культ из своей собственной личности. К примеру, говорить: «Я не гожусь для этого, но это не важно, ведь есть другое, для чего я гожусь», – значит постоянно оправдывать себя и не пытаться подняться выше той плоскости, на которой мы находимся. Можно, конечно, говорить: «Я не понимаю ничего из того, что мне говорит этот человек, но зато я хорошо к нему отношусь» или: «Я не могу сделать этого, но зато могу дотянуться рукой до потолка». Или тот, кто носит очки, может сказать: «Они придают мне вид интеллектуала», хотя в действительности они придают ему близорукий вид и ничего больше. Да, вот это и называется культом собственной личности. И это опасно.

Итак, опасность не в том, чтобы исповедовать культ великих исторических личностей, поскольку, если бы его не было (мы понимаем здесь под личностью ту часть человека, которая открыта другим, с которой можно контактировать), спартанцы не пошли бы за Леонидом и не было бы битвы у Фермопил; не было бы Римской империи, которая шла за своими лидерами – Октавием, Юлием Цезарем; не было бы христианских мучеников, которые стремились быть подобными тем, кто стоял у истоков этой религии.

Культ великих людей необходим, злом является культ собственной личности, ибо за ним стоит эгоизм и мелочность. Сегодня мы подменили гордыней те древние ценности, те древние, столь дорогие, столь глубокие чувства, благодаря которым рыцарь с честью совершал действия, возвышавшие его.

Я говорю о древних странствующих рыцарях, имевших свою Дульсинею, которую они, быть может, никогда не видели, но любовь к которой вдохновляла их и в странствиях давала силу. Я говорю о воинах, которые умирали с именем короля на устах. Сегодня этого нет. В наших домах почти не осталось того, что принадлежало нашим дедам, нашим родителям. Мы уже почти не гордимся героями, жившими до нас, и не повторяем слов, сказанных нам мудрецами, прекрасных слов, подобных тем, что написаны здесь, на стене: «Познай самого себя». Это те самые слова, которые прочитал Сократ на фронтоне храма 25 веков тому назад, но сегодня они не в чести.

Мы должны попытаться преодолеть нашу личность, пойти за великими людьми, оставившими в этом мире свои следы, за теми, кто по-настоящему изменял историю человечества – в поэзии, музыке, скульптуре, политике и т. д. Должны пойти за теми, кто, в каком-то смысле, оставил нам мир, в котором мы живем, со всеми его ошибками, но также и со всеми его победами, со всей его красотой.

Д.С.Г.: Как вы сами сказали, очень важно поддерживать культ великих людей, беря их за образец и пример, которому надо следовать. Как вы объясняете существующую сегодня в мире тенденцию к «развенчанию» выдающихся исторических личностей? Принизив их значимость, как вы только что сказали, мы останемся ни с чем, ибо, чтобы восхищаться ими, мы должны узнать их и то, что они сделали. Сегодня все происходит наоборот. Как вы объясняете эту разрушительную тенденцию?

Х.А.Л.: Мы живем в мире растущего эгоизма; общество все больше и больше дробится, и сегодня потеряла значение даже его основная ячейка – семья. Сегодня не принимается даже идея родины – считается, что это просто место, где мы родились. Семья рассматривается как объединение отца, матери и детей, которые, вырастая, уходят.

Мы свидетели процесса измельчания и разрушения всех и вся. И в этом процессе мы не способны (и к тому же не хотим) принять факт существования великих людей. Почему? Из боязни сравнить себя с ними. Я философ, но в тот день, когда я смогу сказать только три эти слова: «Познай самого себя», я буду намного лучше, чем сейчас. Наша собственная незначительность заставляет нас пинать великих, принижать их. Мы поступаем так из-за своей собственной малости, мы не можем смириться с тем, что не способны на то, что делали они. И в итоге появляются образцы, гораздо менее достойные подражания, чем те, в кого нам хотелось бы верить и кому хотелось бы следовать.

Д.С.Г.: Страх сравнения, о котором вы говорили, наверное, мешает нам развивать свою личность, поскольку есть одна вещь, о которой спрашивают все: «Что нужно делать, чтобы развить личность, чтобы стать сильнее?» Скажите, подобный страх – единственное препятствие, или есть и другие? Могли бы вы посоветовать какой-то хороший путь развития личности, например, ваш акропольский путь?

ХАЛ.: Да, страх – это одна из причин, сегодня мы все понемногу боимся всего. Я не смог освободиться от своего юношеского романтизма, и несмотря на свой возраст и сегодня продолжаю мечтать о Дон Кихоте, продолжаю вдохновляться древними стихами и древними героями.

Я считаю, что мы должны преодолеть страх. Страх исходит из материализма. Мы думаем, что физическая часть – это единственное, что у нас есть, и поэтому очень к ней привязаны. Из страха потерять эту физическую часть (когда я говорю «физическую», то имею в виду не только тело, но и одежду, деньги, общественный и экономический статус и т. д.) мы всегда отступаем. Сегодня во главе угла стоит политика, и если ООН, например, энергично осуждает страну, которая нападает на другое государство, а потом сама вводит туда несколько сотен тысяч солдат, разве это энергичное осуждение чего-то стоит? Если мы боимся, если мы охвачены страхом, если цепляемся за нашу физическую часть, то никогда не сможем преодолеть это состояние. Чтобы выйти из него, мы должны подняться до метафизического уровня сознания – уровня, на котором наше физическое тело, наша одежда, наши деньги, наши мнения и убеждения не имеют никакого значения.

Савва Бродский. Иллюстрация к роману «Дон Кихот»

Мы должны стать теми, кем являемся на самом деле, – людьми, составляющими часть природы. Разве вода в горной реке боится, падая на камни, хотя знает, что умрет, достигнув моря? Но благодаря этой самоубийственной гонке мы можем любоваться водопадами, озерами, прекрасными полями. Разве листок, прорастая весной из почки, боится осени, которая окрасит его в золотистый цвет, заставит упасть с дерева и превратит в пыль? Нет, природа не знает страха.

Природа продолжает следовать по своему пути, так как знает, что ничто не заканчивается, все начнется вновь. Знает, что упавшая с высоты вода вновь поднимется вверх облаками пара, что лист, рассыпавшийся в пыль, удобрит землю, и на ней вырастут новые деревья. Мы просто забыли смысл жизни, забыли главное – кто мы, откуда пришли и куда идем…

Только приобретя это метафизическое ощущение смысла, это поистине человеческое чувство, мы победим страх и сможем говорить о наших грезах, наших мечтах, о том, каким нам хотелось бы видеть мир.

Д.С.Г.: Можете ли вы дать нам какой-то практический совет, который помог бы развивать нашу личность – или маску, зеркало, щит, как бы мы ее ни называли, – в соответствии с потребностями нашей души?

Х.А.Л.: Дать одну практическую рекомендацию, которая была бы полезна всем, очень трудно; но я попытаюсь дать один совет для всех. Было бы хорошо, немного поразмышляв, осознать, что я – это не моя рука: хотя я очень люблю ее и привязан к ней, но даже если я ее потеряю, то смогу жить дальше. В конце концов, тот, кто написал «Дон Кихота», был калекой. Надо научиться отделять себя от всего маленького и незначительного, научиться видеть истинную цену всего. Нет необходимости в псевдовосточной манере бубнить про себя: «Холод мне не мешает, жара не изнуряет, вода не мочит…», чтобы потом, сев на муравейник, не удержаться от крика. Я имею в виду не это, это абсурдный фарс. Я говорю о вполне реальном – о возможности осознать, что все проходит, что одежда изнашивается, что все материальное появляется и исчезает. Что природа, как говорил Марк Аврелий, все дает нам в долг и что потом это уходит из нашей жизни. О возможности понять, что дети однажды вырастут и станут взрослыми и тогда уже не будут жить со своими родителями. Понять, что наши дедушки и бабушки уже стары и должны умереть. Понять, что все проходит; но сделать это по-настоящему, естественно и попытаться чуть крепче зацепиться за внутреннюю, непреходящую часть нас самих.

Если мы посмотрим в глубь нашего существа, за его внешние границы, то увидим, что там есть нечто, напоминающее молчаливого, но активного наблюдателя, нечто, напоминающее искру огня. Мы встретимся с тем, кого никто не может сбить с пути, с тем, кто не зависит от внешних вещей. Нам снова надо возродиться изнутри и встретиться с теми, у кого больше внутреннего огня. Речь идет о попытке выйти из того глупого сумасшествия, в которое мы погружены, чтобы достичь сумасшествия божественного. Например, Вагнер имел возможность творить благодаря одному сумасшедшему королю, который жил в Баварии; да, он был сумасшедшим, но в своем стремлении вверх. Наша проблема в том, что наше сумасшествие направлено вниз. Мы должны попытаться приобрести метафизическое ощущение жизни и признаться в том, что у нас есть стремления, есть мечты, есть сумасшествия; мы должны снять маску стыда, которой так часто пользуемся и которая нас разрушает.

На кафедрах риторики, которая преподается во всех странах, где есть «Новый Акрополь», я часто наблюдаю такую ситуацию: новички – 20–30 человек – все ходят как немые (хотя, конечно, есть прирожденные ораторы) и жалуются преподавателю (часто им оказываюсь я), что не могут говорить. Тогда я спрашиваю: «Что значит „не могу говорить"?» – «Не могу говорить, потому что…» – и так человек начинает говорить. Иными словами, надо дать людям возможность стать теми, кто они есть, и вдохновиться теми, кто в жизни совершил великие подвиги, а не незначительные вещи. Нынешний мир должен измениться, и я имею в виду не косметический ремонт, а полное изменение, настоящую революцию, которая преобразила бы его в корне.

Мы должны изменить мир. Здесь, в «Акрополе», мы начинаем менять самих себя, трансформировать себя по мере своих сил и возможностей. И если мы, меняя себя, трансформируемся, то, следовательно, мы будем менять и общество, которое нас окружает, мир, с которым соприкасаемся.

Но у нас должны быть силы поднять флаг истины, добра и справедливости. Мы должны верить в сказки намного более симпатичные и приятные, чем те, в которых говорится: «Хотя цена на газ растет, цены на все остальное повышаться не будут». Лично я предпочитаю сказки моего детства, в которых цари-волхвы попадают в комнату через дымоход, чтобы оставить подарки. В конце концов, эти сказки лучше сказок об инфляции. Так что не думайте, что современный мир привел нас к истине. Нет, он привел нас лишь к фальши, к недоверию и страху. Мы утратили наши мечты, утратили самое священное, что у нас было, – веру в самих себя, веру в Бога, веру в старших, веру в наши флаги и символы. Мы должны снова найти все это, должны снова собраться у огня и петь древние и новые песни – все вместе, соединив свои руки, пусть даже мы думаем по-разному. Одного человека с другим связывает не равенство, а взаимодополняемость. Поэтому браки заключаются между мужчиной и женщиной, а не между людьми одного пола. Нам нужна не одна на всех идея, а один идеал – идеал согласия, идеал братства.

Нойшванштайн – замок короля Людвига Баварского. XIX в. Германия

Д.С.Г.: Несколько дней назад вы написали статью под названием «Синдром 2000 года». Думаю, все мы в той или иной мере испытываем беспокойство и задаемся вопросом, что произойдет в будущем, не в каком-то далеком будущем, а в ближайшие годы. Сейчас все говорят о восьмидесятых и о парадах планет, которые произойдут в следующем тысячелетии. Как вы думаете, может ли сильная и внутренне здоровая личность сыграть важную роль при встрече с неизвестностью будущего?

Х.А.Л.: Прежде всего хочу сказать, что все, что касается следующего тысячелетия, очень относительно. Когда заканчивалось первое тысячелетие (а вы все изучали историю и знаете это), люди молились на улицах, раздавали все, что у них было, поскольку думали, что конец первого тысячелетия станет и концом самого мира. Древний собор в Риме (я говорю не о ренессансном, который существует сейчас, а о том, что стоял до него) был переполнен людьми, которые молились, обнимали и целовали друг друга; продавцы вина уже не продавали его, а просто дарили; продавцы хлеба раздавали хлеб. Все были преисполнены священного трепета, все стояли на коленях, и когда пробило двенадцать часов, наступила полная тишина. Сам Папа не смог ничего сказать, люди только смотрели друг на друга. И ничего не произошло! И тогда по всему Риму зазвенели колокола, и все начали танцевать на улицах…

Господа, даже не учитывая того факта, что наша хронология достаточно относительна, уверяю вас: ничего не произойдет ни в 2000, ни в 3000, ни в 4000 году. Будет то, что есть всегда, – будут проблемы. Мы входим в достаточно трудный астрологический период, и наши проблемы не решаются потому, что многие проведенные нами эксперименты не удались.

Сегодня наступило время жатвы, и мы пожнем то, что посеяли.

Хотя материализм сеяли и исключительно интеллектуальных представлений придерживались во времена Дидро, тогда такой подход не давал о себе знать – зато он дает о себе знать сегодня. Хотя мы отказались от некоторых здоровых обычаев и традиций, регулировавших демографический рост какое-то количество лет тому назад, тогда это не имело большого значения – зато имеет сегодня. Сегодня приобретает значение неправильное распределение богатств, но об этом мы поговорим на другой лекции.

Да, нас ожидают тяжелые годы, в этом нет сомнения; и не надо быть астрологом, прорицателем или провидцем, чтобы это предвидеть. Просто вспомните, какой была жизнь несколько лет назад, и вы увидите, что сейчас она тяжелее, все подорожало; тому, например, у кого есть машина, с ней трудно, потому что ее негде припарковать, и ее увозит эвакуатор. Но проблема не решается, наоборот – мы остаемся без машины; а вместо того чтобы строить стоянки, увеличивают количество эвакуаторов. Происходит ряд перемен, которые потихоньку все разрушают. Не нужно быть пророком, чтобы это осознать. То, что происходит в Испании, – не исключение; я могу это утверждать, так как путешествую по всем странам, где есть «Акрополь», и везде вижу одно и то же. Повсюду наблюдается всеобщее изнашивание – где-то больше, где-то меньше, но оно есть везде.

Сегодня больше воров, больше психопатов, больше неадекватных людей; мир стал опаснее, неудобнее для жизни. И поскольку речь идет о цепной реакции, не надо читать по звездам, не надо быть Нострадамусом, чтобы понять: наступающий период будет тяжелым. Надо пережить эти годы, надо внутренне защититься от окружения, надо быть сильнее него. И я считаю, что для этого необходимо формирование новой личности.

Внутри старого времени надо построить новое, создать нового человека, о котором мы так часто говорим здесь, в «Акрополе». Надо создать новое время, новый тип мужчины и женщины, и не посредством скрещивания, а через осознание собственной метафизической сущности. Надо стремиться проявлять то, что мы себе приписываем. Если нас спрашивают, какие мы, мы говорим, что хорошие, что имеем достоинства, что благородны и т. д. Но насколько мы добры и честны? Мы должны воссоздать внутри себя нечто реальное и столь же естественное, как вода, как листья на дереве, как солнечный луч… Проблема загрязнения относится не только к физической плоскости. Нет, перед нами проблема психологического, ментального и духовного загрязнения. Одно и то же происходит и в кино, и в прессе. Что вы видите, когда открываете утреннюю газету? «Такой-то получил в грудь девятимиллиметровую пулю» и т. д. и т. п. «Такая-то страна готовится напасть на другую страну». «В Европе имеется столько-то ядерных боеголовок, а другая сторона имеет 50 тысяч боеголовок, направленных на Европу». «Папа сказал, что всего лишь 200 ядерными боеголовками можно уничтожить все великие города мира». Потом мы читаем, к примеру, что наш импорт больше, чем экспорт; что все с каждым днем дорожает; что именно перед началом зимы поднимаются цены на газ и, кроме того, растут цены на электричество; что будет все хуже и хуже, и в конце – что бастуют таксисты… Читая эти строки, человек понимает, что необходимо искать из этого выход.

Мы устали от вопросов и хотим их разрешения, мы устали от слов и обещаний и хотим действия, мы устали от больших и малых психологических побед и хотим реальности. Мы хотим наш хлеб, наше вино, нашу маленькую частицу нежности, нашу маленькую частицу славы – то, на что все мы имеем право. Мы хотим, чтобы у нас была родина, чтобы у нас был Бог, хотим обрести самих себя. Мы хотим уважать других и хотим, чтобы уважали нас, и, хотя думаем, что все мы разные, мы можем протянуть друг другу руки, чтобы, как в детстве, создать хоровод. Нам нужно снова стать детьми в подлинном смысле этого слова, нужно убрать весь этот мусор, загрязняющий наш мир, подмести всю эту огромную гору мусора, понемногу, по мере наших сил. Убрать эту грязь, из-за которой киты совершают самоубийства; сегодня даже говорят о синдроме китов, потому что, пока они задыхаются в загрязненных водах, они будут продолжать убивать себя, выбрасываясь на берег. Мы уничтожаем животных – просто так. Мы уничтожаем растения – просто так, просто потому, что мы так сильно загрязняем воздух. И мы загрязняем своих детей, которые, идя по главной улице, спрашивают: «Папочка, папочка, а что такое „групповой секс"?» – потому что это написано большими буквами на стене.

Мы начали сомневаться во многом, в чем не должны сомневаться. Мы сомневаемся в том, что можем создать мир новый и лучший. Этого не должно быть. Мы не должны сомневаться в самих себе, в своей способности любить, понимать и чувствовать. Новая личность нового человека будет очень простой, способной быть вместе с другими и способной делиться с ними; она будет знать и войны, и мир, но, прежде всего, она будет знать внутреннее счастье, исходящее из ее знания о том, что она неуничтожима, бессмертна, вечна.

И что бы ни произошло, мы будем знать, что однажды вернемся сюда, подобно водам, которые сбегают по камням с вершин, чтобы потом, превратившись в пар, опять вернуться к Небу – и снова на землю…

Мы должны обрести естественное знание, обрести нашу метафизическую сущность, которая даст нам счастье, силу и славу – силу и славу не из этого мира, а из другого, более возвышенного. И мы будем знать, что ничто не может это поколебать, что оно не стареет; что ни вода, ни огонь не могут его уничтожить.

То, о чем я говорю, – это надежда. Надежда создать внутри нас человека нового и лучшего. «Акрополь» – это инструмент, это форма создания человека нового и лучшего. И я приглашаю вас всех пережить опыт быть акропольцами.

Мадрид, 1980 г.

Д. С. Гусман

Благополучие

Мы живем в мире, где благополучие превратилось в товар первой необходимости. По крайней мере, это касается так называемых развитых стран. Реклама атакует нас со всех сторон, наперебой предлагая наилучшие возможности для жизни во всех ее аспектах – физическом, эмоциональном и интеллектуальном – и побуждая людей искать в собственном удобстве источник счастья.

Не удивительно, что для многих этот поиск превращается в смысл их существования. Полное благополучие в нашем представлении – это то, что уводит от всех проблем и отдаляет от всяческих переживаний.

Однако реальность повседневной жизни являет совершенно иную картину. Поиски благополучия – это гонка без конца: как только тебе кажется, что ты что-то нашел, сразу же возникают новые потребности, желание иметь все больше и больше. Таким образом благополучие отодвигается от нас и становится недостижимой, хотя и желанной целью.

В плане материальном обретать блага, обладать чем-либо – это то же, что пить воду, которая скорее вызывает жажду, чем ее утоляет. Никто не удовлетворен тем, что имеет, поскольку вся система пропаганды заставляет постоянно наращивать свое благосостояние, чтобы чувствовать себя лучше. Мнимые потребности отнимают всю энергию, в то время как люди мечтают о мгновении, когда, наконец, будут иметь все, к чему стремятся.

В плане психологическом желание благополучия обычно проявляется в виде бегства от какого бы то ни было беспокойства, от любых обязательств. Люди ищут спокойствия, но оно не спешит наступить, поскольку жизнь полна всякого рода бурь и штормов, которые есть не что иное, как попытки научить нас именно Искусству Жизни. Чем сильнее стремишься избежать страданий, тем сильнее страдаешь. Чем дальше хочется уйти от эмоциональных бурь, тем сильнее атакуют они того, кому по неосмотрительности не удалось от них уклониться. Никто не хочет учиться усмирять бурю. Напротив, все пытаются найти способ ее избежать. Но ведь это все равно что желать реки без течения, моря без волн, горной вершины без ветров. Речь идет не о том, чтобы пытаться сдержать течение, волны или ветер, а о том, что надо учиться жить с ними, использовать свой разум, чтобы сосуществовать с этими явлениями природы, от которых мы, при должном умении, сможем укрыться, но не убежать, из которых сможем извлекать пользу, вместо того чтобы спасаться от них бегством.

В плане ментальном благополучие означает для нас отказ от мыслей. Мысли, идеи мешают, поскольку влекут за собой множество вопросов. И когда вопросы остаются без ответов, наступает тоска. Так пусть лучше другие думают за меня, а я поплыву по течению чужого мнения, готовых схем. А это может оказаться гораздо опаснее, чем течение реки, волна или ветер.

Иными словами, расхожее понятие «благополучие» превратилось в синоним праздности, лености, которая полностью берет в плен персону и делает ее беспомощной и уже не способной жить без костылей и подпорок, число которых все увеличивается, а вместе с этим перспектива удовлетворения потребностей все более отдаляется.

Так почему желание благополучия – признак того, что нам чего-то не хватает? Во-первых, уже потому, что всякое желание указывает на то, чего у нас нет. Мы никогда не желаем того, что уже имеем. Иными словами, мы не обладаем благополучием. Как мы убедились выше, обычно мы ищем его не там, где надо, но совершенно точно, что у нас его нет.

Почему же это сигнал слабости? Потому что человеку не хватает уверенности в самом себе, потому что ему необходимы внешние опоры, чтобы чувствовать себя уверенно, потому что ему не хватает мужества, чтобы остаться наедине с самим собой. И, конечно, легче поддерживать внутреннюю пустоту, чем открывать себя изнутри. Потому и кажется, что без этой пустоты и без искусственных опор невозможно пройти по трудной, но интересной Тропе Жизни.

Тому, кто страстно, отчаянно стремится к благополучию, которое находится вне его самого, предстоит преодолеть лабиринт настолько труднопроходимый, что он может прожить всю жизнь, блуждая по ложным тропам, которые ведут к другим, еще более запутанным путям. Тот, кто оказывается в такой ситуации, всегда будет зависеть от людей и обстоятельств: он будет счастлив настолько, насколько позволят ему люди, среди которых он живет, и будет испытывать удовлетворение так часто или так редко, как позволят обстоятельства.

Основу всякого благополучия надо искать в Душе, которая, по словам профессора Ливраги, «не желает благополучия, поскольку уже по сути своей блаженна, счастлива». Это не означает, что тело не нуждается в определенных дозах отдыха, питания, здоровья или что душе не нужно спокойствие, чтобы получить доступ к высшим чувствам, или что разуму не требуется преодолеть сомнения и пустоту в поисках веры. Но всего этого невозможно достичь, если не действовать по принципу «от внутреннего к внешнему». «Внутреннее» – это Душа (где, в лучшем случае, пребывает наше сознание), и Душа знает, что ей нужно, если она не подавлена или не ограничена рамками материальных потребностей. Необходимо найти в Душе критерий нашего благополучия, поскольку Душа, в естественном ее состоянии, сама есть источник всякого благополучия. Под словом «естественное» мы понимаем состояние изначальное, когда-то утраченное и сознательно возрождаемое в ходе эволюционных усилий. Естественность сегодняшнего дня – это плод завоеваний человечества на пути возвращения к своим духовным истокам.

Зная, где искать благополучие, мы должны научиться находить его, при этом имея в виду, что любой поиск подразумевает труд. И тогда никто не скажет о нас, что мы не смогли или не захотели потрудиться, чтобы прийти к нашей Душе. Мы знаем, где она обитает. Трудиться, чтобы ее обнаружить, – это значит открыть себе путь среди мнимых обещаний благополучия и парализующего удобства, чтобы предоставить Душе то место, которое принадлежит ей по праву. Чтобы именно она, а не проявления животных импульсов и чувств, выражала себя через нас.

И, наконец, надо помнить, что жизнь, посвященная благородному, хотя и не лишенному трудностей делу может принести нам настоящее Счастье, без тревоги и беспокойства. И такое Счастье – результат справедливого дела.

Д. С. Гусман

Сны – вестники будущего?

Лекция

Сны связывают нас с таинственным миром – с будущим, которое почти всегда остается для нас неведомым. И поэтому мы обычно говорим о снах как о вестниках, приходящих издалека, чтобы открыть те тайны, которые мы все хотели бы узнать.

Если бы мы взялись говорить, например, о вещих снах, то получили бы возможность провести очень приятный вечер, приводя бесчисленные примеры – я знаю, что каждый из нас мог бы вспомнить их множество, – чудес, непонятных, странных происшествий, которым, однако, не нашлось бы объяснений.

Поэтому я предпочитаю говорить о снах в связи с будущим, точнее, о том, что могут рассказать нам сны о нашем собственном будущем. Есть ли какой-нибудь способ с их помощью лучше узнать самих себя, лучше изучить свой внутренний мир? Есть ли в наших снах какой-то тайный ключ, который позволил бы нам узнать не только каковы мы сейчас, но и какими могли бы стать в дальнейшем? Это и есть тот тип снов и тот тип их толкований, которому я буду уделять основное внимание в своей лекции.

С самой глубокой древности различали разные типы сновидений. Выделяли обыкновенные сны – те, что снятся нам каждую ночь, и сны необыкновенные, имевшие большое значение. Почему эти сны считались необыкновенными? Это могло зависеть от человека, которому снился сон: чем достойнее он был, чем больше выделялся или чем весомее была его роль в обществе, тем большее значение придавалось тому, что ему снилось. Это могло зависеть также от символики, содержания снов или от того особого момента, когда они снились. И, в общем, они были необыкновенными потому, что, почти как гадательная формула, сообщали людям о том, что должно было произойти в отдаленном будущем или завтра же, – описывали либо в общих чертах, либо подробно, шаг за шагом то, что должно было произойти. Об этих снах, как уже было сказано выше, мы можем много говорить, но мало что можем объяснить. Именно это и будет, главным образом, нас интересовать: почему мы так плохо можем объяснять сны, и необыкновенные сны в частности…

В действительности о снах мы должны были бы знать много, потому что на протяжении всей истории человечества не было ни одного народа, которого не волновало это любопытное явление – мир сновидений. Это странный мир: он нам принадлежит, потому что мы оказываемся там каждый день, но в то же время он нам не принадлежит, он ускользает от нас, в нем много таинственного. Сновидения как будто бы приходят откуда-то издалека. Некоторые авторы даже сравнивают сон со смертью – не для того, чтобы «запугать» нас, а, наоборот, чтобы показать сходство между таинством сна и другим важнейшим таинством – тем, что происходит с нами, когда мы уходим из жизни. Греки объясняли, что Танатос (Смерть) и Гипнос (Сон) являются братьями – старшим и младшим.

Все народы действительно проявляли интерес к снам, но не все одинаково их интерпретировали. На первый взгляд может показаться, что существуют совершенно разные стили изучения снов, а в трактовках имеются серьезные противоречия, но по существу это не так. Те, кто считает, что человек есть исключительно тело, будут рассматривать сны как биологически-физиологическую особенность человека. Те, для кого человек есть лишь маленькая доля сознания и огромная доля бессознательного – как в известном примере с айсбергом, у которого видна только маленькая часть, – будут толковать сны как функцию и мотивацию бессознательного. А некоторые народы, быть может самые древние, объясняют сны с магической, символической, религиозной точки зрения. Если бы мы попытались согласовать между собой все эти объяснения, то получили бы наиболее полный обзор того, что нам хочется узнать о снах.

Читать книги на эту тему почти всегда означает повторяться. Одни цитируют других, все поддерживают друг друга и говорят одно и то же. И – сужу по собственному опыту – как бы мы ни искали на протяжении более или менее обозримого времени того или иного автора, ту или иную школу, мы обнаруживаем, что лишь древние и традиционные эзотерические учения предоставляют нам, как и всегда, глубокое объяснение, очень близкое к действительности и вполне соответствующее нашим стремлениям и нашему желанию узнать.

Поэтому, по возможности не отбрасывая наши сегодняшние знания, я попытаюсь напомнить все, что говорили древние школы о человеке, о его мечтах и возможностях.

ЧТО НАДО ДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ВИДЕТЬ СНЫ?

Я уверена, что можно видеть сны и с открытыми глазами, но все говорят, что сначала нужно уснуть и что спать крайне необходимо для человека. И хотя существуют примеры людей, которые могли не спать годами, обычно, если мы не спим, наступает такая усталость, что нас не только перестает слушаться тело, но и отказывают эмоциональный и ментальный планы, в результате чего мы становимся вообще ни к чему не способны. Таким образом, спать очень важно и даже необходимо, а сны – это следствие состояния сна: слово «сон» мы обычно употребляем и в значении «сновидение», и для обозначения той деятельности, которую мы ведем, когда спим.

Никола Пуссен. Селена и Эндимион. Ок. 1630 г. Детройт, Институт искусств

НЕОБХОДИМО ЛИ ВИДЕТЬ СНЫ?

Если думать о том немногом, что мы помним из своих сновидений, мы сказали бы, что вряд ли они необходимы, потому что мы почти ничего из них не помним. Однако есть специалисты, которые считают, что видеть сны необходимо. Они провели опыты с людьми, которых в течение нескольких ночей подряд будили, как только у них начинались сновидения. В результате испытуемые стали такими нервозными и возбужденными, что это привело многих психологов к естественному выводу: несмотря на то что сновидения часто необъяснимы, они нам абсолютно необходимы, как бы мы ни хотели их интерпретировать – как разрядку, как бегство, как выход из тела, как путешествие. Но нам необходимо видеть сны, хотя мы и не помним, что нам снится, и, просыпаясь, чувствуем себя словно вернувшимися из неизвестного мира.

ПОЧЕМУ МЫ СПИМ?

Когда древние хотели что-то объяснить в этой сфере, для них было крайне важно, что человек не просто биологическая сущность, что он нечто большее, чем его тело. По их представлениям, человек состоит из семи планов, семи носителей, семи форм выражения – семи тел, как мы иногда говорим. А чтобы лучше понять сны, необходимо помнить, что человек действительно есть тело, но не игнорировать при этом жизненную силу этого тела – энергию, а также психический мир, более известный как астральный, – мир, по которому мы путешествуем и передвигаемся во сне, и ментальный мир. Таким образом, выделяются четыре плана: физический, энергетический, эмоциональный и ментальный. А над этими четырьмя планами есть Высший Человек, Высшее «Я». То самое высокое, сильное, бодрствующее, которое дышит в нас. Его мы будем называть – по крайней мере, в этой лекции – Высшим «Я». А сейчас посмотрим, что происходит во время сна.

Древние утверждали, что человек засыпает, потому что его тела" за многие часы бодрствования устают друг от друга. Физическое тело, например, устает не только от нашей физической деятельности. Сильные эмоции, наши мысли, необходимость учиться, сосредоточиваться, запоминать и вспоминать что-то – все это тоже приводит к усталости. И эта психическая деятельность даже провоцирует некоторые химические изменения в нашем теле, которые не будут полностью устранены, если мы останемся в состоянии бодрствования. Таким образом, физическому телу необходимо спать, чтобы отдыхать от своей собственной деятельности, а также от работы психического и ментального тел.

Теперь рассмотрим мир эмоций, или астрал. Не устает ли он? Судя по тому, что мы наблюдаем, кажется, что не очень. Наши эмоции практически неисчерпаемы. Например, когда нам снятся сны (если мы, конечно, помним, что нам снилось), пока физическое тело отдыхает, астральное работает. Во сне мы продолжаем испытывать самые разные чувства. С точки зрения астрала мы всегда активны – всегда чувствуем, всегда двигаемся, всегда окрашиваем эмоциями все, что нас окружает. В действительности же эмоциональное тело устает от того, что постоянно передает свои импульсы физическому телу, чтобы наш мозг воспринял, адаптировал их и сделал понятными. И таким же образом устает и наш ментальный носитель, но не оттого что мыслит – пока спим, мы продолжаем думать, создавать мысли, – а оттого что передает свои идеи мозгу, который не всегда воспринимает их хорошо и которому необходимо повторять их неоднократно.

Таким образом, когда приходит пора сновидений, эти три верных друга – физическое, эмоциональное и ментальное тела (тело, эмоции и разум) – дружески прощаются, и каждый идет в свою сторону. Что происходит, когда мы спим? Что происходит, когда в кровати, в кресле или на стуле, а иногда прислонясь к двери мы оставляем тело и его жизненную силу в покое, а астрал, ментал и Высшее «Я» прощаются друг с другом и расходятся? Прощаются ненадолго, потому что им, уставшим друг от друга, просто нужно немного отдохнуть.

КАК ОПИСЫВАЮТ ДРЕВНИЕ ТОТ АСТРАЛ, КОТОРЫЙ ОТДЕЛЯЕТСЯ ОТ ТЕЛА?

По описаниям ясновидящих, то, что отделяется от тела спящего человека, по своей форме очень похоже на его физическую оболочку. Сходство вполне логично, поскольку физическое и астральное тела постоянно соприкасаются, а эмоциональная материя очень тонка и адаптируется к физическому телу. Астральная оболочка немного отходит от физической и легко узнается по сходству с физическим телом человека, которому она принадлежит.

Однако не все мы, люди, видим сны, не все мы раздваиваемся и не все мы путешествуем одним и тем же способом. Это зависит от человека. Основываясь на традиционных и древних интерпретациях сновидений, мы можем утверждать, что человек, живущий беззаботно, относительно мало эволюционировавший и привязанный к своему миру и к своим маленьким вещам, во время сна позволяет своему астралу удаляться только на небольшое расстояние. Астрал практически не осмеливается отойти от физического тела, потому что чувствует сильную привязанность к носителю, который является его опорой и всей его жизнью. Как будто бы астралу больше нечего делать, если он не «чувствует» через физическое тело! Те, кто может наблюдать это, говорят, что в таком случае астральное тело остается как бы приклеенным к физическому и не выходит из него.

Ясновидящие свидетельствуют, что человек более смелый в астральном мире и не слишком захваченный повседневными заботами отходит дальше от своего тела и, входя в астральный мир, погружается в поток, похожий на сильный ветер. Если вам доводилось летать на самолете и вы обращали внимание на первые секунды, когда он отрывается от земли, сражаясь с порывами ветра и пересекая облака, пока не наберет высоту, – это очень похожее состояние. Представим себе подобное первое мгновение столкновения с «ветрами» и «облаками», когда человек «висит в воздухе», но зависит от превосходящей его силы. Это случай астрала, который ненамного отделяется от тела: он неизбежно зависит от бесчисленного множества течений, чувств, которые предоставляют ему самые разные и непонятные сны; некоторые из них очень приятны, другие очень неприятны; такие сны обычно хаотичны и похожи на карикатуры, где все элементы искажены.

Возьмем теперь человека, который уже может быть во сне сознательным и активным. Он оставляет свое тело и уходит, сознавая, что видит сон, что находится в другом измерении, но продолжает оставаться самим собой. Что же происходит с ним? Он стремится перейти в астральный мир, однако ему трудно увидеть это измерение таким, каким оно является. Потому что человек засыпает в окружении своих собственных забот, мыслей, проблем, которые его беспокоили в течение дня, и все это образует вокруг него щит, отражающий все, что произошло с ним во время бодрствования. И он продолжает повторять и рассматривать все это с разных точек зрения – как искаженное, или отдаленное, или смешанное с бесчисленным множеством элементов. Хотя он удалился от тела и сохраняет сознание, он не способен выходить из своего собственного мира, из своих собственных забот и собственных интересов.

Древние говорят, что идеальный случай – когда спящий знает, что находится в мире снов. Он сознателен, активен и смог «отклеиться» от скорлупы личных забот. Что происходит с этим человеком? Он управляет своим астральным телом даже лучше, чем физическим. Не являющееся материальным, астральное тело более легкое, более свободное, оно не чувствует ни жары, ни холода. Оно не только управляемо, но и перемещается с любой скоростью в разных направлениях. Оно может войти в контакт с разными людьми, имеющими или не имеющими тело, если только они находятся в том же астральном мире.

В одной из книг есть очень интересная информация о том, что в астральном мире можно читать, слушать лекции, осваивать что-то новое, потому что мы можем поддерживать связь с существами, которые знают намного больше, чем мы сами. В астральном мире даже есть возможность решать определенные задачи, которые не видятся ясно во время бодрствования, помогать другим существам, находящимся в отчаянии и смятении или в чем-либо нуждающимся. В общем, есть много того, что там можно делать, так как там пространство и время не ограничены. Кроме того, в том мире чувства ярче и глубже, там сильнее переживаются и радость, и боль.

Однако есть одно преимущество у нашего мира: воля и разум действуют сильнее чувств, и, если человек ставит перед собой цель сдерживать безграничное чувство, переполняющее его, это сделать намного легче, чем когда он находится только под воздействием законов физического тела.

Таким образом, оказывается, что владение разумом, владение сознанием во время сна привело бы к тому, что стала бы возможной жизнь без нарушения непрерывности. Это необыкновенное состояние, при котором практически нет отличия между днем и ночью, потому что мы знаем, что мы всегда одни и те же. А если пойти дальше – в таком состоянии не было бы отличия между жизнью и смертью: смерть воспринималась бы просто как более длительный сон, потому что мы всегда продолжаем быть одними и теми же и можем жить на других планах с нашим собственным сознанием и с нашими собственными возможностями.

ПОЧЕМУ МЫ НЕ КОНТРОЛИРУЕМ СНОВИДЕНИЯ?

Возникает важнейший вопрос: если все это существует, почему я не могу это контролировать, почему я не могу это применять, почему я не могу это проживать? Объясняется все очень просто. Между миром снов – астральным миром – и физическим миром нужен мост. Но этот мост не всегда правильно построен, не всегда достаточно крепок, так как нужно много лет практики, самоотдачи и работы, чтобы он стал активным и эффективным. Люди Востока говорят о чакрах – энергетических, эфирных органах. Они очень похожи на физические, однако принадлежат более тонкому плану материи и как раз могли бы послужить мостом, если бы работали в полную силу.

С другой стороны, у нас есть одна очень плохая привычка: наш мир чувств мы выражаем через тело и не умеем или не можем чувствовать легкость, способность нашего астрального мира действовать свободно и непосредственно, основываясь лишь на наших решениях и на нашей воле.

КАКИЕ ТЕХНИКИ МЫ МОЖЕМ ИСПОЛЬЗОВАТЬ?

Существуют самые разнообразные техники, позволяющие пробудиться во время сна, сохранять сознание и управлять нашими телами. Одна из них, техникой в действительности не являющаяся, состоит в том, чтобы человек терпеливо ждал собственной эволюции. Это самый длинный путь, но самый надежный.

Другая техника состоит в упорной работе над собой, в непрерывном обучении, в дисциплине, в исследовании самого себя, в попытках лучше узнать себя, рассеять внутренний туман, найти ответы на все вопросы, руководствуясь здравым смыслом, а не впечатлительностью, – не из любви к самим явлениям, которая ни к чему не приводит, а, наоборот, для того, чтобы быть более полезными самим себе и, если потребуется, всему человечеству.

Еще одна техника, которую мы не рекомендуем, сводится к выполнению упражнений из отдельных книг, в которых говорится: «Если ты сделаешь так, то спадет пелена, скрывающая от тебя астральный мир». И мы делаем так, и повторяем упражнения несколько дней, а поскольку мы не очень понимаем, что делаем, для чего и с какой целью, это приводит к тому, что первый опыт, который мы должны будем пережить, станет опытом не собственного осознания и радости от полученной возможности передвигаться по всем телам, а страха от встречи с тем, чем мы потом тоже не сможем управлять.

А четвертый способ пробудиться во время сна, о котором говорят древние, настолько удивительный и необыкновенный, что мне даже хочется улыбнуться, когда я о нем читаю или говорю. Этот способ состоит в том, чтобы ввериться хорошему учителю, который извне с большой любовью и большим терпением, когда мы спим, умело направляет наши мысли и переносит нас туда, где мы могли бы узнать самих себя.

КАКИЕ БЫВАЮТ СНЫ?

До сих пор мы говорили о том, что такое сны, как они возникают, через сколько человеческих сфер, планов, носителей мы перемещаемся, когда спим. Мы также узнали, что можем отделяться от собственного спящего тела, уходя немного от своих забот. Но на этом нельзя поставить точку, потому что мы обнаруживаем, что существует много категорий снов. Есть сны простые, легкие для понимания и объяснения. Есть сны запутанные, очень сложные, символические, но их символы нам ни о чем не говорят и обычно пугают нас. Есть сны логичные, а есть другие – от начала до конца иррациональные, в них все связывается непонятным для нас образом. Есть сны, от которых мы просыпаемся – настолько они нас пугают. Другие, напротив, настолько красивы, что если бы мы смогли, то не открывали бы глаз, не возвращались бы в наши тела. Иногда нам снятся сны, которые нам показывают то, чего мы не знаем, или открывают двери будущего – говорят о том, что может произойти. В общем, не все сны одинаковы, и поэтому мы попытались выделить разные типы снов.

Лично мне не нравятся толкования, которые говорят: «Если тебе приснилась вода, с тобой случится то-то; если тебе приснилась лестница, то будет то-то и то-то. Если тебе дорогу пересек черный кот, ты даже не представляешь, что тебя ждет! А если кот белый, ты тоже не знаешь, что тебя ждет…» Не к такому типу объяснений мы стремимся. Мы хотим заглянуть глубже. Подобные списки и таблицы, может быть, имели какой-то смысл в прошлом, но сегодня из-за злоупотребления ими, частого повторения и утраты определенных знаний о человеке и его жизни они уже ничего не значат.

В Греции, например, было много оракулов, к которым можно было прийти за толкованием снов. Но это не значит, что, если человеку снился ночью необычный сон, он утром бежал к жрецу и спрашивал: «Мне приснилось то-то и то-то. Что это означает?»

Тот, кто хотел понять значение своего сна, приходил к оракулу, в течение одного-двух дней совершал очистительные обряды, принимал специальную пищу, соблюдал определенный ритм жизни и после совершения церемоний и вступления под покровительство какого-нибудь бога или богини должен был спать в указанном жрецами месте. Это и был сон, который потом подлежал толкованию, – сон, вызванный особыми обстоятельствами, позволявшими увидеть, что всплывет из подсознания человека, какие символы заявят о себе.

На Древнем Востоке толковали сны с помощью другого ключа. По рассказам человека определяли, какими болезнями он может страдать: сновидения часто использовали для того, чтобы определить, какие органы плохо функционируют. Это касалось не только физических болезней, потому что для древних больным считался человек, у которого была нарушена гармония разных частей его природы: физического тела, психики, ментального тела или всего в целом.

До сих пор самые современные теории говорят, как правило, о снах физиологической природы, то есть о снах, вызванных внешним или каким-нибудь внутренним физиологическим фактором. Например, с нас ночью сползло одеяло, нам стало холодно, и поэтому нам приснилась невероятная история. Или, наоборот, фактор может быть внутренним – например, у нас что-то болит, у нас тяжелое расстройство пищеварения, и снова этот органический элемент определяет сюжет сна.

Те же авторы говорят нам и о других снах – сугубо психологических или бессознательных. И есть один очень любопытный момент: бессознательное, о котором говорит вся современная психология, по своим характеристикам очень совпадает с тонкими планами, о которых говорят древние эзотерики. Бессознательное подобно астралу и той части ментала, которой мы не владеем, и эти бессознательные сны очень разнообразны. Есть сны легкие для понимания: если мы просыпаемся и вспоминаем их, нет необходимости, чтобы кто-нибудь нам объяснял, что они означают. Мы это знаем, потому что они касаются непосредственно нас. Некоторые сны более символичны, другие предупреждают о чем-то или содержат решение волнующего нас вопроса. Иногда мы ложимся спать озабоченные проблемой, решения которой не знаем, и вдруг среди ночи понимаем, как надо поступить. Проснувшись утром, мы отмечаем, что нашли решение, хотя можем и не вспомнить в точности содержание сна.

ПОЧЕМУ МЫ НЕ ПОМНИМ СВОИХ СНОВ?

Если мы во время сна бодрствуем на астральном плане, это еще не значит, что после пробуждения обязательно все вспомним. Этого не происходит, потому что нет того моста, о котором упоминалось выше.

Мы часто просыпаемся с ощущением, что видели во сне что-то очень существенное, открывшее нам важные, незнакомые черты нашей личности, и, хотя мы не помним самого сна, это ощущение сохраняется порой в течение всего дня. В другой раз, напротив, мы прекрасно помним сон, который нам приснился. (Говорят, что лучше запоминается последнее сновидение, хотя мы могли видеть три, четыре и даже пять снов.) Мы могли бы рассказать его кому-то, кто оказался бы рядом с нами в момент пробуждения. Через полчаса сон начинает стираться из памяти, и, когда мы прилагаем усилия, чтобы его вспомнить, он ускользает от нас, как будто мы своими мыслями подавляем воспоминания о сне, который принадлежит нам и каждый раз все быстрее возвращается в свой собственный мир.

Иногда мы настолько забывчивы, что, просыпаясь с чем-то новым, чему научились, не помним, откуда это знаем. Но если бы мы были способны – вспоминая это потом или нет – передвигаться по миру наших сновидений, то могли бы использовать свои ночи наилучшим образом. Было бы достаточно перед сном поставить себе цель: выучить то, что не выучил днем, повторить что-то, заняться задачей, на которую днем не хватило времени, встретиться с кем-нибудь, кто знает больше меня, постараться помочь кому-то, поехать куда-нибудь, посмотреть на красивые предметы, увидеть великолепные пейзажи, послушать музыку, потанцевать или порисовать. Самое важное – ответить на вопрос: «Что я буду делать этой ночью, когда пойду спать?» Это одна из самых лучших техник, позволяющих нам постепенно научиться управлять нашими снами.

САМЫЕ ПРОСТЫЕ СНЫ

Самые простые и наименее важные из всех сновидений – это, несомненно, сны, имеющие физиологический характер. Они возникают из тех импульсов, которые посылает наше тело, плохо контролирующее себя во время сна, и самого незначительного внешнего воздействия бывает достаточно для того, чтобы оно отправило к мозгу живописные образы, которые превращаются в сновидения. Наше физическое сознание очень простое, обычно автоматическое. Кроме того, физическое тело само по себе не может воспринимать абстрактные идеи, воспоминания, оно немедленно превращает все это в образы, которые могут быть самыми нелепыми.

Физическое сознание не боится абсурда. Оно совершенно не способно определить, реальны ли возникшие образы, имеют ли они какое-то значение и можно ли убедиться в их подлинности. Ему все равно. Чем абсурднее, тем лучше – так мы сможем больше развлечься ночью. Кроме того, любое пространственное открытие превращается для тела в образ поездки. Например, во сне я вспоминаю друга, который живет в Кадисе, – и оказываюсь в Кадисе. Физическое сознание работает по принципу ассоциации идей, «помещая» одну рядом с другой. Неважно, связаны они или нет. Поэтому во сне мы часто объединяем произошедшие с нами и никак не связанные друг с другом события, что приводит к характерному абсурду.

Точно так же все то, что происходит вокруг: шум, запах, изменение температуры – очень впечатляет физическое сознание. Все это еще и сильно преувеличивается: шум превращается во взрыв бомбы, приятный запах перемещает нас в магазин парфюмерии, где мы сидим на коврах, а сам султан старается продать нам то, что производится в его дворце. Способность к преувеличению здесь очень велика.

Но это не те сны, которые нас интересуют. Не интересуют нас и те сны, что прислушиваются только к уму, который блуждает одиноко и бесцельно и дает увлечь себя множеству течений, мыслей, не всегда наших, а часто представляющих собой собранные там и сям отрывки того, что думают другие. В такое трудное время, как наше, позволять уму плыть по этим волнам и собирать все подряд означает ставить его в самые ужасные ситуации. Если мы не контролируем наш ум и он похож на воздушный шар, он будет впитывать все, что находится вокруг.

Поэтому древние были очень осторожны в выборе места для сна и советовали своим ученикам делать его как можно чище и приятнее. И поэтому они такое большое внимание уделяли в особенности последней мысли, последней идее, которая приходила к ним перед сном. То последнее, что мы читаем, думаем, видим перед тем, как закрыть глаза, открывает нам двери в мир сновидений – природа сна такова, какова природа идеи.

Это лежит в основе той традиции, которую еще соблюдают некоторые из нас, – иметь на своем ночном столике любимую книгу или ту музыку, которая нравится нам больше других, – то, что мы предпочитаем взять с собой, прежде чем уснуть, чтобы сохранить хорошие воспоминания.

Больше всего нас интересуют те сны, которые действительно соотносятся с самой лучшей нашей частью, нашим Высшим «Я», те сны, в которых мы способны узнать самих себя и даже, если это возможно, себя контролировать.

МОЖЕМ ЛИ МЫ КОНТРОЛИРОВАТЬ СВОИ СНЫ?

В египетских храмах учеников обучали управлять своими снами, контролировать их, прерывать, если необходимо, нежелательный сон. Мне всегда казалось, что надо иметь необыкновенную силу, чтобы управлять собственным бессознательным, астралом, даже когда наше тело спит. Но это становится возможным, если мы постоянно познаем себя, не пугаясь того, что находим внутри, а, наоборот, день за днем стараясь преодолевать наши недостатки.

Приведу такой пример: человек решает бросить курить и действительно делает это, но во сне его со всех сторон окружают сигареты… В этом нет ничего удивительного, это вполне логично: наши воля и разум еще недостаточно работают, когда мы спим, нам не хватает последней мысли перед сном: «Осторожно! Ты перестал курить, и возможно, что во сне ты предашься этой страсти». Потому что многие из подобных импульсов проявляются именно тогда, когда мы ослабляем наш контроль.

САМЫЕ ЛУЧШИЕ СНЫ

Когда мы говорим о самых лучших снах – тех, которые могут что-то для нас значить, мы не должны забывать об особой возможности, которую дает человеку его астральный мир, – возможности преодолевать время и пространство. В считанные секунды в астральном мире происходит многое, потому что мы уже не живем в физическом измерении, для нас открывается что-то совершенно другое, мы более свободны. Мы не должны забывать и о еще одной возможности, существующей в мире снов, – возможности работать с символами, потому что наше Высшее «Я» реально выражается в них. Но – осторожно! – я не говорю только о тех появляющихся в сновидениях символах, которые стали известны благодаря психоанализу Фрейда. И я не говорю о тех символах, которые всегда отражают цензуру нашего сознания над тем, что происходит в бессознательном. Я говорю о другом типе символов – о таких великих идеях, одной из которых будет достаточно, чтобы объяснить очень многое, тогда как во время бодрствования нам для объяснения того же самого нужно много слов, в которых мы все больше запутываемся, и нелегко оказывается выразить в них то, что можно представить одним образом, одной идеей, одним абсолютно понятным символом.

Гипнос, бог сновидений в греческой мифологии. Римская копия с греческой статуи. IV в. до н. э. Лондон, Британский музей

Возможно, эта способность, если мы относимся к ней осознанно, помогает развить проницательность, ясность ума, умение понимать те символы, которые нам постоянно предлагает жизнь. Мы также не должны забывать, что астральный мир может открыть нам будущее, позволяет предвидеть, перемещаться во времени, видеть то, что скрыто от нашего взора, когда мы бодрствуем. В самом деле, во сне мы часто попадаем в ситуации, которые будут повторяться в действительности. Предчувствие, предвидение, предвосхищение – как бы это ни называлось – являются результатом разумного объединения элементов сновидения. Это происходит с нами не раз, и нам не нужны эксперты для объяснения подобных снов, потому что мы сами, проснувшись, знаем, что вошли в контакт с «чем-то». Если это «что-то» – хорошее, то мы должны сделать все, чтобы наш сон мог стать реальностью; но если оно плохое – внимание! – мы должны понять, как рассеять тучи, которые, по всей видимости, нависли над нашими головами.

Когда мы говорим о таких снах и их связи с будущим, очень важно помнить, что если мы будем развивать в себе способность чувствовать, развивать ум и волю, которые не спят, а просто не используются, то, возможно, нам откроется будущее, и многое из того, что мы привыкли считать принадлежащим грядущему, станет частью сегодняшнего дня, например страстно желаемое «познать и контролировать самого себя». Это и есть то будущее, которое мне представляется наиболее предпочтительным на дороге сновидений: делать так, чтобы эти способности присутствовали и были реальными не только когда мы спим, а в любой момент времени, особенно когда мы бодрствуем.

Из этого анализа сновидений, из этого проникновения в мир, с одной стороны, темный и загадочный, но с другой – сияющий и светлый мы сможем выделить те элементы, которые позволят нам представить себе лучшее будущее: когда наши тела, блуждающие сегодня во время нашего сна наугад и руководствующиеся своими собственными критериями, станут нашими лучшими союзниками и самым сильным оружием, которое поможет нам раскрыться в жизни.

* * *

При отсутствии предсказательных снов нам остается только мечтать о будущем, но не ожидать, что прямо сейчас некие образы принесут нам будущее, уже созданное и предуготованное. Нет, нам остается мечтать о будущем, полностью сознавая, что этот наступающий мир, эти необыкновенные сны станут реальностью только благодаря тем усилиям, которые мы сделаем сегодня.

А разве мы мечтаем, только когда спим? Нет. Я, бодрствуя, мечтаю об этом другом и лучшем мире. Его яркий образ встает перед моими глазами. И если правда, что во сне мы можем встречаться с теми, кто разделяет наши заботы и наши стремления, было бы хорошо, чтобы начиная с этого момента все, кто мечтает о новом и лучшем мире, объединились бы и в снах. А если мы встретимся наяву, будет еще лучше.

Мадрид, 1986 г.

Д. С. Гусман

Обязательства и свобода

Время от времени в обществе, будто приносимые порывами ветра, возникают определенные идеи – было бы правильнее их назвать «ментальными формами», – которые вызывают отклик у большинства людей.

Одна из них – это идея свободы. Это слово, почти всегда вырванное из контекста, употребляется применительно к любому роду человеческой деятельности и даже смыслу жизни.

Как правило, под свободой понимается комплекс разного рода благ и привилегий, которые, если присмотреться к ним поближе, весьма любопытны: речь идет о том, чтобы иметь полную независимость, не быть связанным ни с чем и ни с кем, не брать на себя обязательств, чтобы потом не быть вынужденным отвечать за свои действия, слова, мысли… Иными словами – отрицание ответственности и боязнь лишиться чего бы то ни было.

Но оказывается, что эта свобода не разрывает узы, а скорее, наоборот, опутывает ими.

МНИМАЯ СВОБОДА

Ей свойственны:

Одиночество – поскольку, если ты ни к кому не привязан, не могут возникнуть те чувства, о которых мечтают все человеческие существа, даже если тщательно это скрывают. Нет друзей, нет глубокой и верной любви, есть лишь случайные компании, которые хороши на пару дней.

Неуверенность – поскольку, если ты ни к чему не привязан, тебе не на что опереться. Ничто не поддерживает в жизни, потому что любая идея и любая идеология внушает страх – страх узнать их или даже приблизиться к ним. Поэтому ясно, что рано или поздно беспокойство разрушает характер того, кто не в состоянии ответить самому себе на такие жизненно важные вопросы, как «откуда я?» и «куда иду?», без ответа на которые, к тому же, теряет смысл вопрос «что я делаю в этом мире?».

Духовная скупость, которая есть не что иное, как боязнь потерять что-либо, боязнь ограничения своей свободы. Но что терять, если ничего не имеешь? Вакуум, в котором живешь? Удобную жизнь в этом вакууме, который ни к чему не обязывает, разве что поддерживать его, чтобы ничто не нарушило этого хаоса самоизоляции?

Но тогда мы спрашиваем: во имя чего эта свобода?

ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Мы знаем, что это понятие не пользуется большой популярностью среди тех, кто числит себя в авангарде человеческой мысли. Они представляют себе обязательства как вечную цепь, не позволяющую ни продвигаться вперед, ни изменяться, цепь, удерживающую нас у первого же камня, который встретится на пути. Тем не менее, осознавая, что идем против течения, мы считаем, что принятие на себя обязательств – это одно из наиболее зрелых действий, которые мы можем предпринять, поскольку:

• Для того чтобы принимать на себя обязательства, надо, прежде всего, учиться этому – получать представление об имеющихся в нашем распоряжении возможностях и уметь разумно пользоваться своими знаниями, сопоставляя эти возможности.

• Обязательства предполагают возможность выбора. Хотя и велико число тех, кого угнетает необходимость решиться на что-то, вся жизнь – это постоянный выбор. И если мы не можем постоянно и осознанно брать на себя обязательства, сама жизнь будет делать выбор за нас, бросая из одной ситуации в другую, устраивая так, чтобы от частых и чувствительных ударов смогла пробудиться наша решимость делать то, что нам в любом случае предстоит сделать.

• Обязательства несут в себе здоровую дозу гордости, поскольку побуждают нас реализовать свой выбор – в любви ли, призвании, работе или стремлении к идеалу…

• Обязательства развивают волю, потому что помогают нам проявить твердость в своем выборе.

• Обязательства наделяют добродетелью преданности, так как невозможно не любить и одновременно быть преданным тому, что является выражением нашего свободного выбора.

• Обязательства не являются чем-то жестким, напротив, силой воли или сознания они вынуждают нас исправлять ошибки, которые мы совершаем, и тем самым помогают нам быть гибкими, мобилизоваться внутренне и внешне и расти во всех смыслах.

• Обязательства создают единение с теми, кто имеет те же обязательства, и это единение особого свойства, не поддающееся определению, – единение без страха, проникнутое ощущением братства, солидарности, понимания и согласия.

• Обязательства ставят перед нами все новые и все более высокие цели по мере того, как мы достигаем намеченного. В результате жизнь обретает тот смысл и тот масштаб, которых в противном случае не было бы.

Характерно, что люди, нравится им это или нет, фактически (но часто неосознанно) оказываются связаны своими обязательствами с различными вещами, от которых невозможно убежать. Однако они бывают так искусно завуалированы, что внешне ничем не напоминают западни и оковы, каковыми на самом деле являются.

Так, существуют «обязательства» перед модой, и настолько определенные, что, независимо от своего желания, ты в конце концов вынужден уступить и носить то, то носят другие, идет ли речь о теле, о душе или об уме.

Существуют «обязательства» и перед страхами, которые проникли в нас. Все боятся разного рода зол, которые считают неизбежными и называют болезнями современного общества, и вынужденно реагируют на них – бегством либо агрессивностью.

Существуют «обязательства» в отношении принятых в обществе идей. Когда какая-либо идея, к чему бы она ни относилась, завоевывает рынок общественного мнения, становится практически невозможно ей противостоять – иначе тебя наградят званием сумасшедшего, реакционера, сектанта и т. п. С другой стороны, человеку, который, увлекшись своей псевдосвободой, не выработал собственных критериев, очень трудно определить, когда он думает самостоятельно, а когда его подталкивают, пусть даже он и не чувствует руку, направляющую его.

Существуют «обязательства» перед слабостью («не делай ничего, пусть делают другие») и перед другими пороками, рядящимися в добродетели («что в этом плохого, если все это делают и ничего страшного с ними не происходит?»).

Существуют «обязательства» перед невежеством. Дезинформация, или информация как способ манипулировать людьми, ведет к тому, что в большинстве случаев никто не знает, что происходит на самом деле; а с другой стороны, человек лишен возможности делать разумные выводы в такого рода ситуациях.

Существуют «обязательства» перед нестабильностью, которая стала своего рода визитной карточкой нашей эпохи, перед постоянными изменениями ради изменений. Нет ясных и четких целей. Призывы и лозунги действительны только на один день, а дальше «поживем – увидим»… «Завтра изменим» – это единственный воспринимаемый сигнал продвижения, при этом не важно, куда ведет изменение, если оно вообще куда-то ведет.

Учитывая сказанное выше, мы вновь утверждаемся в мысли о том, что философ не боится обязательств, а, напротив, превращает их в разумное орудие действия, на которое можно опереться при продвижении вперед. Чего он действительно боится, так это мнимой свободы, которая производит эффект губительного снотворного.

Лучше сознательно взятые на себя обязательства, нежели бессознательная псевдосвобода. Последняя рано или поздно обернется тюрьмой, из которой не убежать. Обязательства – это русло, по которому течет река нашей жизни. Будем же свободны: научимся выбирать, научимся брать на себя обязательства с радостью и верой в себя. Так поступали все великие Учителя, сегодня безмолвно указывающие курс, которым должно следовать человечество.

Мы и жизнь

Д. С. Гусман

Мы и жизнь

КАЧЕСТВО ЖИЗНИ

Логически продолжая привычку нашей технологической цивилизации оценивать все и вся по качеству и «коэффициенту полезного действия», посмотрим с этой точки зрения и на человека – главный фактор любой модели цивилизации, независимо от того, является ли она технологической или нет.

Со временем люди пришли к выводу, что реальное качество материальной продукции тем выше, чем выше уровень человека, который ее производит. К тому же машины не могут безупречно выполнять работу без участия человека. Удовлетворение простых запросов – больше иметь или больше зарабатывать – еще не делает человека счастливым. Для этого необходимо качественное улучшение жизни.

На больших и малых предприятиях всего мира проводятся кампании, цель которых – повысить самооценку и эффективность труда работников, пробудить в них чувство ответственности и причастности к общему делу, а также укрепить отношения между людьми.

Все это очень хорошо, и во многих случаях эти методы дают неплохие результаты: люди становятся более раскованными, более заинтересованными в работе, комфортнее чувствуют себя в своем окружении. Но мы считаем, что этим вопрос не исчерпывается. При таком подходе качество жизни обусловлено мотивациями группы, а они не охватывают в полной мере всех сторон человеческой жизни. В данном случае требуется, чтобы росло количество и качество продукции, но при этом обычно не учитываются другие насущные потребности живых людей и необходимость противостоять десяткам ситуаций, которые не всегда можно рассматривать с точки зрения работы и производительности.

Разумеется, человек нуждается в материальных средствах (так или иначе связанных с техникой) – они обеспечивают ему приемлемое материальное существование и, кроме того, дают возможность выдерживать конкуренцию и добиваться того места в социуме, к которому человек стремится или на которое может претендовать в соответствии со своим достатком.

Но не следует забывать, что наряду с потребностью в материальном благополучии у человека есть и чувства (которые, возможно, не так легко поддаются определению, но приносят радость или огорчение – в зависимости от обстоятельств), и идеи – иногда смутные и не всегда продуктивные, подчас мешающие уверенному движению вперед и выбору жизненного пути. Мы имеем также духовные, или метафизические, планы, которые проявляются в сознании человека, когда он задается вопросами, касающимися извечных тайн бытия.

Чтобы говорить о подлинном качестве жизни, мы должны рассматривать человека во всей его полноте, не ограничиваясь только тем, что он может дать и произвести.

Необходимо продумать такую систему воспитания, которая с первых лет жизни способствовала бы психологическому, ментальному, моральному и духовному развитию тех, кто позднее будет отдавать лучшее, что в нем есть, и заботиться в первую очередь о том, как стать лучше.

На психологическом плане важно каждому уметь отличать свои повседневные и преходящие эмоции от тех глубоких чувств, которые человек может и должен поддерживать, чтобы они были продолжительными и приносили стабильное ощущение счастья. До тех пор, пока мы соотносим качество жизни со своими поверхностными и изменчивыми эмоциями, делая на них ставку, мы не приобретем уверенность в себе и способность доверять окружающим. То, что изменчиво, может служить лишь временным развлечением, но не ведет к совершенству.

На ментальном плане недостаточно только учиться – в том смысле, какой вкладывается в это слово сегодня, поскольку опыт показывает, как легко забывается то, что плохо усвоено. Надо изучать, осознанно запоминать и, используя собственный опыт и опыт других, применять в жизни все, что изучено, чтобы и на этом уровне добиться успеха.

Что касается морали, то необходимо развивать добродетели, скрытые в каждом человеке, даже если жизнь каждый день говорит об обратном. И неважно, что сегодня «немодно» быть добрым, честным, справедливым, благоразумным, вежливым, отважным, достойным уважения, благородным, – без этих достоинств невозможно добиться настоящего качества жизни. И факты свидетельствуют об этом.

В плане духовном необходимо, не впадая в фанатизм и нетерпимость, дать выход устремлениям души, желающей познать, что мы делаем в этом мире, откуда пришли и куда идем. Великие мудрецы прошлого и настоящего дали нам много учений и наставлений. И надо суметь ими воспользоваться, отбросив пустые предрассудки, что будто бы никто не может дать нам ничего полезного, – особенно если речь идет о древних учениях, прошедших испытание временем.

Да, все мы хотим жизни, наполненной до краев. Но хотелось бы придать жизни ее подлинное значение, чтобы то, что ее наполняет, помогало нам становиться лучше во всех отношениях. Тогда мы будем более полезными и эффективными, более счастливыми, более умными; мы станем чуточку мудрее и сможем с гордостью нести звание человека.

ПОБЕЖДАТЬ В ЖИЗНИ

История похожа на необычный калейдоскоп. В нем можно увидеть разные идеи, которые, сочетаясь, определяют образ жизни человека, подобно тому как свет изменяет оттенки цветного стекла. Каждая эпоха дает свои критерии и модели, и люди в своем бесконечном поиске руководствуются ими и стараются им следовать, поскольку не имеют выбора: нет никакой другой идеи, которая исходила бы из другого источника. То, что общепринято, становится законом; то, что в данное время одобряется, обладает большей силой, чем законы.

Итак, во все времена успех становился целью, хотя не всегда под этим словом понимали одно и то же. То, что в одном веке (или, скажем, несколько десятилетий назад) считалось триумфом, сейчас вполне может оказаться устаревшим и вышедшим из моды, тогда как на первый план выходят другие устремления. Лишь одно остается неизменным: желание успеха, потребность побеждать. И еще то, что ты можешь быть принят другими и заслужить их внимание, только если согласишься принять законы, делающие из общества – из нас самих и других людей – однородную массу, из которой невозможно выделиться, как бы ты ни пытался.

Статистические данные занимают в публикациях целые страницы. Из них совершенно ясно, что в последние годы XX века под успехом понимают высокое социальное положение и экономическое могущество, дающие другие формы власти, которые, в свою очередь, укрепляют авторитет. Естественно, что исследование, наука, искусство, знание в целом занимают все более скромное место. Мудрость – это украшение, которое очень редко приходит вместе с упомянутым высоким положением в обществе, основанном на экономическом благосостоянии.

И потому не стоит удивляться тому, что молодые люди, желающие видеть себя частью того общества, в котором живут, и не желающие попасть в длинный список оказавшихся «за чертой», стремятся руководствоваться в жизни соответствующими формулами успеха. Сегодня будущее оценивают с таких позиций: призвание обязательно должно сопровождаться анкетными данными о работе в своей области и о том, насколько человек преуспел в ней и разбогател. Растет список профессий, которые люди выбирают, рассчитывая на возможность добиться быстрого и значительного успеха, приобрести «надежное и прочное» социальное положение.

Икона «Чудо Георгия о змие». XV в. Великий Новгород

Но не все то золото, что блестит.

Если бы это действительно были формулы успеха в жизни, то нас бы уже окружало множество счастливых людей. Остается только согласиться с тем, что успех – это одно, а счастье – совсем другое.

Сегодня многие (хотя далеко не все) пытаются приспособиться к требованиям времени. Видимо, это характерно для общества в целом, однако та же статистика, которая обещает нам успех, свидетельствует, что в мире постепенно растет число людей, находящихся в состоянии психоза, депрессии, тоски, неудовлетворенности, одиночества, агрессивности, апатии и во многих других психологических ситуациях с общим названием «стресс».

Можно ли в таком случае сделать вывод, что эти люди не преуспели в жизни? Или что их успех неполный и не охватывает всех сторон жизни? Что это за вечная борьба, которая никогда не приведет в тихую гавань?

Быть может, существует другой вид победы, который хотя и не согласуется с общепринятыми моделями, но может сделать наше существование более эффективным?

Нас, разумеется, интересует ответ на последний вопрос.

Одна из проблем, волнующая всех, – это ошибочность тех взглядов, которых мы придерживаемся. Немногое из того, что мы считаем прочным, сохраняет свою прочность; немногое из того, что нам кажется непоколебимым, является поддержкой и опорой.

То же самое происходит и в отношении успеха: все мы нуждаемся в успехе, пусть даже в маленьком, но таком, который не улетучится сразу и сможет принести нам хотя бы малую толику удовлетворения и успокоения.

Мы предлагаем несколько простых советов, как добиться – в самых разных случаях – чисто человеческой победы, наиболее стабильной и согласующейся с нашими мечтами и с тем, что нас вдохновляет.

• Очевидно, что недостаточно только мечтать, чтобы стать победителем. Необходимо действовать, развивать здоровую активность, основанную на воле. И не просто действовать, но поступать наилучшим образом, совершая наиболее правильные действия.

• Древнейший совет «познай самого себя» не утратил своей актуальности; мы не можем хорошо концентрироваться на выполняемой работе, если не знаем, что собой представляем, каковы наши привычки, навыки и возможности. А если и знаем, то нам следует упражняться, развивая свои способности в каком-либо виде деятельности, полезной для нас самих или для других.

• Хорошо выполнять любую работу, за которую беремся, – не столько ради награды, сколько ради удовлетворения от того, что наша работа эффективна. Уметь довольствоваться тем, чего мы достигаем, и в то же время никогда не останавливаться на достигнутом, всегда добиваться более высокой результативности.

• Никогда не позволять, чтобы проблемы, какими бы сложными они ни казались, подавляли нас. Наоборот, подключать воображение, чтобы найти решение. Видеть в трудностях испытания для нашего ума и воли. И, в худшем случае, смотреть на неудачи как на подходящий момент для того, чтобы начать сначала.

• Не упускать удобного случая. Жизнь полна этих счастливых возможностей, но если мы идем по ней с закрытыми глазами, то не замечаем их. Замыкаясь на своих собственных проблемах и постоянно о них думая, мы теряем энергию и не можем выйти из порочного круга, пренебрегая тысячами дверей, которые предлагает нам этот мнимый лабиринт.

• Постоянно учиться любить, поскольку это лучшая форма понимания других. Щедро и радостно помогать людям – это самый хороший способ чувствовать себя легко с любым человеком.

• Искать смысл Жизни и пытаться найти смысл своей собственной жизни. Ничто не происходит просто так, и ответы приходят только к тем, кто добивается их как подлинный искатель мудрости и готов отважно защищать завоеванное.

• Ежедневно улучшать все, что мы делаем. Не падая духом, улучшать все, что нас окружает. Привносить красоту в каждый уголок; нести свет – и внешний, и внутренний – всюду, где бы мы ни находились.

Тот, кто сумеет воспользоваться этими советами, станет человеком уверенным в себе, удовлетворенным собой в той мере, в какой это действительно необходимо людям. Тот, кто сможет этого добиться, – действительно победитель.

И хотя никто в этом не признается, поскольку это «немодно», всем хотелось бы добиться именно такого успеха.

Если бы тех, кто работает именно так, было много, тогда этот особенный способ побеждать в жизни вошел бы в моду.

X. А. Ливрага

Общество комфорта и философия риска

Лекция

Делия С. Гусман: Я хочу представить вам профессора Хорхе Анхеля Ливрагу, который будет сегодня читать лекцию.

Тема «Общество комфорта и теория риска» объединяет ряд идей, касающихся проблем человека в современном мире. Разумно было бы начать с объяснения того, что понимается под обществом комфорта и в какой степени оно полезно для общечеловеческого развития.

Хорхе А. Ливрага: Очевидно, что общество комфорта, стремление к удобству в физической и экономической сферах, к легкости социальных отношений, к порядку в политике и т. д. – все это столь же старо, как и само человечество. Я думаю, что человек, начиная с пещерного жителя, который пользовался каменным топором и которого современная наука считает нашим предком (в отличие от древних традиций Востока и Запада, утверждающих, что мы являемся наследниками других цивилизаций, следы которых теряются в глубинах времен), всегда стремился к комфорту. Человек всегда хотел окружить себя чем-то, что сделало бы его жизнь более легкой и приятной.

То, что мы сегодня называем обществом комфорта, представляет собой, скорее, совокупность чрезмерно раздутых естественных человеческих потребностей. Для примера представим, что каждый из присутствующих держит в руках камень. Если я положу свой камень посреди зала, то он никому не помешает, но если это сделают все, то получится целая гора, которая будет мешать всем. Иначе говоря, индивидуальные стремления к комфорту, суммируясь, образуют общество комфорта, сложный механизм, который начинает давить на всех. В таком обществе уже не средства используются для удобства человека, а, наоборот, человек становится заложником этих средств. С каждым днем их становится все больше, они все сильнее давят на личность, подчиняя себе психологию масс.

К примеру, начинается хорошо продуманная рекламная кампания цветных телевизоров. Конечно, цветной телевизор лучше черно-белого, но средства массовой информации раздувают этот факт до невероятных масштабов. Начинается прессинг, который, разумеется, финансируется компаниями – производителями телевизоров. И нас всеми силами стараются убедить, что именно наличие цветного телевизора определяет статус человека, что без цветного телевизора нельзя идти в ногу со временем, что без него жизнь вообще немыслима. Потом нас убеждают, что невозможно жить без кондиционера, и так до бесконечности… Но мы же прекрасно знаем, что ни наши деды, ни великие философы, художники, политики, драматурги, поэты, которыми мы восхищаемся, не имели ни телевизоров, ни кондиционеров. Ни Сервантес, ни Шекспир не знали этих атрибутов комфорта и, тем не менее, создали произведения, которые вдохновляют тысячи людей. Я хочу сказать, что общество комфорта затуманивает наш разум, навязывает нам ложные потребности, убеждает нас в том, что нам жизненно необходимы какие-то предметы, преувеличивая их ценность. Эти ложные потребности подавляют человека, лишают его возможности выбора, лишают независимости; нас несет поток мнений – часто весьма сомнительного происхождения. У нас отнимают право на нашу долю внутренней свободы. И я имею в виду не какую-то абстрактную свободу, а нашу личную и персональную свободу пользоваться тем, чем мы предпочитаем пользоваться, и жить так, как мы хотим.

Например, мне больше нравятся черные машины, но их, как правило, используют организации в служебных целях. Поэтому, покупая машину, я автоматически говорю: «Мне, пожалуйста, кремового цвета». Или, допустим, в жаркую погоду мне захотелось лимонада, но, если я его закажу в ресторане гостиницы, на меня посмотрят с недоумением. Поэтому я автоматически прошу виски со льдом: это престижно, это означает определенный статус. Так мы теряем остатки свободы, той свободы, которая лежит в основе счастья.

Д.С.Г.: Вы указали на парадоксы, которые всегда возникают в случае излишнего стремления к комфорту. Примеры ясно показывают, как мы становимся пленниками собственных потребностей – вполне естественных, но доведенных до крайности. Но возникает вопрос: является ли проблема комфорта сугубо материальной? Можно ли свести стремление к обеспеченности, уюту, удобству только лишь к материальной стороне жизни?

Х.А.Л.: Думаю, нет. Мне кажется, что потребность в комфорте имеет психологическую природу или, лучше сказать, психосоматическую, то есть и физическую, и психологическую. Но нужно отметить, что есть и духовный комфорт, и бывает, что, стремясь к материальному и психологическому удобству, мы отказываемся от комфорта духовного.

Предположим, нам нужно снять квартиру. Мы настолько поглощены материальным, конкретным и приземленным, что первое, на что мы обращаем внимание при выборе квартиры, – это место, где мы будем есть, и место, где мы будем спать. Возможно, мы озаботимся также и местом, где удобно читать или слушать музыку, но все же не в первую очередь. То есть во имя физического комфорта мы пожертвуем комфортом духовным, гораздо более тонким.

Вот так наше общество комфорта, базирующееся только на материальных интересах и биологических потребностях нашего тела, подчас лишает нас того, что необходимо для души. И думаю, что именно это заставляет нас чувствовать себя несчастными.

Д.С.Г.: Вы уже рассказали в общих чертах о том, что думаете о комфорте и об опасностях, которые в нем таятся. Но в названии темы нашей беседы есть и другая часть, важная, но менее обсуждаемая и менее знакомая. Расскажите, пожалуйста, что такое философия риска и в чем она состоит.

Х.А.Л.: Очевидно, что все люди, которые что-то совершили, – рисковали. Вспомним Колумба или других первооткрывателей, вспомним изобретателей и исследователей, воинов и полководцев, философов и ученых. Но давайте к этому списку добавим и обычных людей – ведь каждый, кто в своей жизни что-либо сделал, должен был так или иначе рисковать. Наши деды говорили: «Кто не рискует, тот не выигрывает», а сегодня к этому часто добавляют: «Да, но и ничего не теряет». Но что это за жизнь, когда мы ничего не приобретаем и ничего не теряем? А чтобы обрести что-то новое, мы должны рисковать. Теория, а лучше сказать, гипотеза, согласно которой нам следует довольствоваться покоем и уютной жизнью, катастрофически нас ограничивает. А мы должны всегда быть внутренне готовы к новым делам, к осуществлению новых замыслов, готовы идти навстречу новым приключениям, сделать еще один шаг вперед. В этом есть красота, развитие, выход за пределы – внутренние и внешние.

Если мы видим на горизонте дерево, то, чтобы различить за ним новые горизонты, нужно дойти до него и пройти дальше. Если у нас есть какая-то идея, которую можно осуществить, надо попытаться это сделать, чтобы узнать, какие она даст результаты на практике. Если мы считаем, что какой-то человек интересен, нужно осмелиться познакомиться с ним, чтобы проверить это. Допустим, наши ожидания не оправдаются, но тогда мы немного потеряем, а если наоборот – возможно, мы найдем друга, создадим узы с человеком, у которого сможем многому научиться и который сможет чему-то научиться у нас.

Эта философия риска, позиция риска – которую мы во многом отождествляем с нашей, акропольской, – по сути, есть позиция внутреннего боевого духа, стремления прилагать усилия ко всему, что мы делаем, способности сделать еще один шаг, которого мы бы не совершили, если бы руководствовались потребностью в комфорте. Если соображения комфорта предлагают нам сделать нечто на «четверку», надо пытаться сделать это на «пятерку». Стремление требовать от себя большего связано с риском, но риск открывает нам архетипы созидания, новые горизонты, новые контакты. Это стремление каким-то алхимическим образом возобновляет в нас внутренние силы, рождая в нас новый тип личности – человека, который не боится встретиться с трудностями и искать новые решения; человека, способного написать поэму, о которой когда-то мечтал, сочинить музыку, которую когда-то хотел сочинить, протянуть руку тому, кого когда-то боялся, пройти путь, казавшийся очень трудным; человека, который способен что-то делать всегда, в любой момент своей жизни.

Я хотел бы отметить, что для материализма, в который погружено наше общество комфорта, характерен целый ряд правил, ограничивающих человека, в том числе и касающихся возраста. Часто можно услышать: «Не странно ли, что имярек, которому уже сорок (пятьдесят, шестьдесят…), начал учить английский (играть на скрипке, заниматься скульптурой…)?» Но разве нечто внутри нас, что хочет чему-то учиться, имеет возраст? Разве возраст человека определяется сединой? Разве человек в пятьдесят или шестьдесят не может захотеть что-то изучать или учиться играть на скрипке?

Способность смотреть на жизнь по-другому, всегда сохраняя свежесть восприятия, – вот форма действия, предлагаемая «Новым Акрополем». Она помогает, опираясь на человеческие возможности, преодолевать свои физические и психические ограничения, преодолевать общепринятые мнения, диктующие, что и когда надо делать. Если принято считать, что все молодые люди должны интересоваться футболом или корридой, как быть тому, кого не интересует ни то, ни другое? Разве такой юноша должен чувствовать себя изгоем или ошибкой природы из-за того, что ему нравится какая-то другая форма выражения, будь то искусство, спорт или философия? И ему необходимо рисковать и совершать поступки, чтобы делать то, к чему лежит сердце.

Отсюда следует необходимость «неоиндивидуализма» – нового типа индивидуализма, который не отвергает общества, не отвергает других людей, а позволяет всем удовлетворять свои стремления и желания, но при этом существовать во взаимном уважении и гармонии. Но будем осторожны, поскольку здесь есть естественные ограничения: к примеру, желание уничтожить одну из этих статуй будет проявлением инстинкта разрушения и вандализма. Я говорю о делах добрых и благородных. И если мы хотим сделать нечто, что не принесет вреда и разрушения, то нельзя жертвовать своими намерениями только из-за соглашательства с окружающим миром. На самом деле не возраст говорит о старости человека; состариться, дорогие друзья, – значит предать, принести в жертву свои мечты, свои надежды. Если это происходит, даже молодой по возрасту человек становится стариком. Мы не должны отказываться от своих мечтаний и надежд, надо пытаться осуществить их здесь и сейчас, прилагая все свои силы и при этом не обижая и не раня никого. Однако, уважая свободу других людей, нам нужно уважать и свою собственную свободу, данную нам от природы.

Д.С.Г.: После того как мы поговорили и о комфорте, и о риске, возникает следующий вопрос. Обычно эти понятия воспринимаются как противоположности, и дошло до того, что избыточный комфорт и философски понимаемый риск стали непримиримы. Но действительно ли это так, или можно сочетать разумную долю комфорта с разумной долей риска?

Х.А.Л.: Да, это возможно, и именно так, как сформулировано в вопросе: сочетать комфорт и риск в разумной степени. Очевидно, что, посвятив себя поиску комфорта, мы не оставляем места риску, и наоборот, если мы только рискуем, то не оставляем места комфорту. Думая только о комфорте и не давая себе возможности рискнуть, мы утрачиваем духовность, творчество и внутреннюю силу. Выбрав риск и полностью забыв о комфорте, мы делаем нашу жизнь слишком суровой и аскетичной, а большинство из нас к этому не готово. Многих привлекает монашеская жизнь, но немногие ее выдерживают, поскольку имеют искаженное о ней представление. Думаю, что нужно иметь здравый смысл, способность распознавать, чтобы суметь выбрать то, что обеспечивает необходимый комфорт и необходимый риск.

Конечно, у каждого из нас есть своя мера по отношению и к тому, и к другому. Может статься, что комфортное для меня не является комфортным для вас, а рискованное для меня будет для вас совершенно обыденным. Следовательно, в этом вопросе лучше не впадать в догматизм и каждому предоставить право свободно определять самому, что для него будет комфортом, а что – риском. Солнце светит всем, но каждый получает от него то, в чем нуждается или что захотел воспринять. Поэтому необходимо здоровое равновесие между комфортом тела и комфортом души. Всем надо одеваться, питаться, принимать лекарства в случае болезни, но ведь кроме этого нужна и духовная жизнь, немного мистическая, нужны книги, музыка – все то, что обеспечивает комфорт души. Комфорт и риск могут сосуществовать всегда, если они сочетаются в разумных дозах.

Д.С.Г.: То, что вы рассказываете о теории риска, несложно понять, потому что всем нам приходилось ради чего-то рисковать. Но не считаете ли вы, что этот риск, это стремление «немного дальше» рождает чувство нестабильности? Разве человек, который постоянно находится в движении, в действии, не будет испытывать неуверенности?

ХАЛ.: Да, естественно, он будет испытывать неуверенность, но я думаю, что это чувство по своей сути является стимулом для того, чтобы продолжать движение по пути.

Есть вещи, которые мы делаем ежедневно, – например, ходим. Но если мы не изучали анатомию или медицину, то плохо представляем, каким образом происходит этот процесс. Ходить очень легко: мы поднимаем ногу, и наше тело оказывается в состоянии неустойчивости, неравновесия; затем мы ставим ногу на землю и поднимаем другую, снова приходя в состояние неравновесия, чтобы найти новую точку опоры. Иначе говоря, человек ходит благодаря состояниям неравновесия. Невозможно идти и одновременно оставаться в равновесии. Чтобы передвигаться, тело должно прерывать состояние стабильности, проходить циклы неравновесия и равновесия; благодаря этому мы и ходим.

Думаю, что в духовной сфере происходит то же самое. Иногда необходимо выходить из состояния равновесия, чем-то рисковать, устремляться вперед, чтобы обрести новую опору, а потом следующую, и так далее… Я думаю, что состояние неравновесия естественно, оно рождает в нас ощущение движения и приучает к нему, создавая «равновесие неравновесия». Это похоже на езду на велосипеде: мы хорошо знаем, что на повороте, согласно законам физики, нужно наклониться, чтобы не упасть. Некоторые действия мы совершаем автоматически, но, наблюдая за ними, можем извлечь определенные уроки. Думаю, что, исследуя творения природы, философ может научиться многому из того, о чем не прочтет в книгах, – например, как функционирует наше тело или как все в природе движется.

Земля тоже вращается вокруг своей оси и вокруг Солнца именно потому, что не находится в состоянии равновесия. Одно из таинств геометрии тел – это отношение между диаметром и длиной окружности, между диаметром и площадью сферы, которое помогает нам понять принципы движения тел в пространстве. Они движутся, поскольку не находятся в состоянии совершенного равновесия. Наш организм постоянно усваивает и выделяет определенные элементы, и это неравновесие позволяет нам жить. Сама жизнь есть постоянство неравновесия – понятно, что речь идет о неравновесии, уравновешенном внутри великого неравновесия.

Поэтому мы должны более глубоко понять взаимосвязь, существующую между равновесием и неравновесием внутри великого цикла, включающего в себя все неравновесия. Думаю, что человек может нормально и естественно жить с чувством риска, не испытывая при этом смятения и тоски. Хотя, возможно, немного смятения нам не помешает – ведь иначе как жить, если в жизни нет ни беспокойства, ни радости, ни удовольствия, ни разочарования, всего понемногу, в разумных пределах? Мы же сделаны не из камня и не из дерева, и время от времени нам необходимо испытывать неудовлетворение, благодаря которому в нас рождается сила для чего-то нового, а иногда необходимо испытывать удовлетворение, чтобы убедиться в правильности того, что мы делаем.

Д.С.Г.: Значит, философию риска можно понимать как средство, а полную гармонию – как конечную цель? Иначе говоря, риск – это лишь форма достижения чего-то?

ХАЛ.: Да, риск – это форма, метод, ибо, в конце концов, чем мы рискуем?

Д.С.Г.: Этот вопрос задавали многие философы. И в самом деле, чем мы рискуем?

ХАЛ.: Очевидно, что мы рискуем тем, что уже имеем. Мы не можем рисковать тем, чего у нас нет. Но мы не должны рисковать всем, что имеем, тут надо быть достаточно разумным. Извините, что вновь обращусь к тому же примеру, но думаю, это будет полезно: если, желая сделать шаг, я подниму ногу, то неравновесие, в котором я окажусь, приведет меня к новому равновесию. Но если я при этом буду двигаться слишком быстро, то толкну того, кто находится рядом. Иначе говоря, нужно быть очень внимательным и разумным. Есть такое выражение: «куда дотянется рука». Вот в чем разумность: если я знаю «длину своих рук», то знаю, чтй смогу с их помощью сделать, куда смогу «дотянуться».

Каждый должен начать познавать себя, чтобы узнать, насколько он способен к риску. Я думаю, что этому можно научиться так же, как мы научились ходить. Когда ребенок делает первые шаги, ему надо помогать, надо вести его за ручку. Не бывает так, чтобы малыш просто встал и пошел. Вначале он ступает неуверенно, держится за мебель, за наши руки, потому что еще не уловил того состояния неравновесия, которое позволяет ходить.

Мы должны действовать точно так же: стараться делать маленькие шаги. И если философское начало заложено в нас от природы, то философская школа может оказаться для нас очень полезной. Здесь, перенимая опыт великих философов древности, мы усваиваем правила, нормы, подсказывающие нам, где таится опасность. Подобно тому как малыш, который держится за маму или за дедушку, увереннее делает первые шаги, мы, держась за руку Платона или Сократа, Христа или Будды, опираясь на них, прислушиваясь к тому, что они советовали, сможем увереннее идти по жизни. Иногда одна фраза из их учений может помочь нам решить свои внутренние проблемы или объяснить что-то. Следовательно, необходимо прилагать собственные усилия и в то же время знать, на кого можно опереться, чтобы продолжить путь.

Древнегреческий философ Платон

Д.С.Г.: Исследуя тему риска, тему чрезвычайно захватывающую, мы встречаем людей, которые рискуют в гораздо большей степени, чем другие; они подвергают себя очень, очень большим опасностям. Видя это, невольно задаешь себе вопрос: а является ли их риск героизмом исключительной личности? Или же это попытка психологического бегства: человек чувствует себя неуютно в мире и поэтому стремится убежать куда-то, чтобы не откликаться на его соблазны?

Х.А.Л.: Согласно нашей акропольской точке зрения, которую я бы назвал духовно позитивной, в каждом человеке, который идет на риск, есть нечто от героя, есть зерно героического. Даже в самых простых случаях, когда человек, например, ходит по канату в цирке, чтобы заработать себе на жизнь. Ведь этот человек мог бы работать в другом месте, где не нужно ничем рисковать, почему же он работает здесь? Возможно, речь идет о какой-то форме психологического бегства или об инстинкте саморазрушения, который в той или иной степени присущ всем. Однако во всем этом присутствует и поиск своей доли славы. Все мы нуждаемся в малой толике славы.

Думаю, что было бы хорошо возродить у молодежи культ героя. Знаю, что сегодня, в эпоху разрушения всех мифов, это может показаться странным, но рискну оказаться непонятым и сказать, что верю в героев. Рискну сказать, что преклоняюсь перед героями, что, по моему мнению, без героев человечество не имеет ни масштаба, ни веса, ни силы, ни высоты. Мы нуждаемся в героических деяниях, нуждаемся в героических образах.

Недавно я был в Гранаде, и один из моих учеников рассказал историю, услышанную им когда-то от деда. Это была история о солдате, раненном во время Филиппинской войны. В госпитале, понимая, что жить ему осталось недолго, он попросил, чтобы к нему подошла сестра милосердия. Та спросила его: «Сын мой, чего ты хочешь? Может быть, исповедаться?» А он ответил: «Нет, сестра. Я умираю, принеси мне, пожалуйста, зеркало». Она принесла, и солдат стал внимательно рассматривать себя в зеркале. И сестра, и соседи по палате удивленно спросили его, зачем он это делает. На что он ответил: «Я хочу увидеть, как умирает испанский солдат».

Этот молодой испанец умер на далеких Филиппинах, глядя на свое отражение в зеркале, умер с той самой толикой славы, с чувством внутренней гордости. Он хотел увидеть, как умирает солдат, воин! Ему было присуще героическое ощущение жизни. Это заслуживает уважения, ибо он сумел преодолеть и боль, и тоску, и страх, и крушение всех планов и надежд своей молодой жизни и просто гордился тем, что он солдат.

Простите за откровенность, но кто из нас обладает такой внутренней гордостью, чтобы в миг своей смерти попросить зеркало, чтобы увидеть, как умирает философ, как умирает испанец? А это нам так необходимо! Когда человек несет в себе это чувство, когда оно течет в его венах, отзывается в его нервах, тогда его уже нельзя назвать обычным человеком, ибо это чувство изменяет, трансформирует его и придает ему нечто героическое.

Я знаю, что сегодня немодно говорить о героях, но говорить о том, что сегодня не в моде, – это тоже часть нашей философии риска.

Д.С.Г.: Вы считаете, что риск может пробудить в человеке новые, неожиданные способности, и не только на физическом, но и на психологическом и духовном уровне, способности другого плана, которые могут удивить даже самого человека, открывшего их в себе?

Х.А.Л.: Да, это так. Мы когда-то уже говорили на лекциях об идеалах тела и идеалах души, и тогда мы обратили внимание на то, что в разные моменты истории человечество приобретало опыт и добивалось успеха в разных областях. Очевидно, что сегодня мы добились успеха в сфере науки и техники и что таких достижений не было у древних египтян и индусов. Тем не менее, как пишут в современных книгах, похоже, что люди, жившие в Древнем Египте или Древней Индии, обладали способностями, которые мы называем парапсихологическими. И которые сегодня можно наблюдать в психиатрических клиниках – их изучают как очень странные, уникальные случаи. В те времена существовали братства, группы людей, обладавших парапсихологическими способностями, способностями к интуиции, способностью помнить то, что происходило с ними в предыдущих воплощениях, способностью вступать в контакт с теми, кто ушел из этого мира, способностью телепатически общаться с близким человеком или другом, находящимся далеко. Я думаю, все это было возможно потому, что эти люди жили согласно психологии риска, иначе говоря, они были не настолько поглощены идеей комфорта, как мы.

Вы хорошо знаете, что потребность создает инструменты для ее удовлетворения, что необходимость побуждает нас к действию. Если у меня есть телефон и если заболел близкий мне человек, который живет в Америке, во Франции или где-то еще, и я очень за него волнуюсь, что я сделаю? Я просто подойду к телефону, наберу его номер и поговорю с Парижем. Я спрошу своего заболевшего ученика: «Привет! Как дела, как ты себя чувствуешь?» «Все в порядке, не стоит беспокоиться», – ответит он. «Ну тогда до встречи!» Таким образом я легко решил проблему, мучившую меня. Но в древности люди не имели телефона, они не могли, набрав какой-то номер, узнать то, что их волнует. В их сознании накапливались потребности, ибо и они хотели знать, как живут их близкие, но для этого надо было бы совершить путешествие продолжительностью в несколько месяцев. Росло беспокойство, это выводило из состояния равновесия их психику, и она получала возможность вступать в контакт с психикой другого человека, отделенного порой тысячами километров. Сегодня мы утратили способности парапсихологического характера, потому что и комфорт, и материалистический образ жизни не позволяют им развиваться. Думаю, что по мере освобождения человека от уз материализма и культа комфорта эти способности постепенно будут возрождаться.

Вы можете сказать: «Зачем нам парапсихологические способности, если у нас есть телефон?» или: «Зачем нам парапсихологические способности, если у нас есть телевидение?» Все это так. Но если мы зависим от телефона, от телевидения – от внешних факторов, то даже обычная забастовка рабочих-электриков может оставить нас без средств связи. Но на уровне души не существует забастовок, которые могли бы помешать нам общаться с близким человеком телепатически.

С другой стороны, должен сказать, что способности, которые можно назвать парапсихологическими или духовными, укрепляют нашу веру в самих себя, веру в бессмертие души, понимание того, насколько важна духовность. Благодаря этим способностям мы могли бы чувствовать и видеть, выходя за пределы пространственно-временных ограничений. Мы укрепились бы в мистическом восприятии мира и, независимо от того, ходим ли мы в какой бы то ни было храм или нет, приобрели бы внутреннюю уверенность в существовании Бога и нашей собственной души.

Поэтому я думаю, что древние народы и некоторые группы людей обладали парапсихологическими способностями именно потому, что тогда отсутствовали соответствующие технические средства, и в итоге психология риска, стремление к расширению пределов и сверхусилия привели к тому, что эти способности появились. Я полагаю, что эти способности потенциально существуют в каждом из нас и не являются результатом каких-то заболеваний или психических отклонений. И мы сумеем развить их, если это будет жизненно необходимо.

Д.С.Г.: Из сказанного можно сделать вывод, что баланс комфорта и риска циклически изменяется то в одну, то в другую сторону и что в истории были времена, когда доминировало то одно, то другое восприятие мира. Не могли бы вы привести пример цивилизации, для которой философия риска была образом жизни?

Х.А.Л.: Да, все циклично, все приходит и уходит, и очень нелегко найти среднее состояние. Посмотрите на маятник: он движется то в одну, то в другую сторону, а потом опять – то в одну, то в другую, снова и снова. Очень трудно найти золотую середину, и поэтому трудно быть справедливым. Иногда гораздо легче быть хорошим или плохим, чем справедливым. Труднее всего обрести чувство подлинной доброты, духовной справедливости, которая, основываясь на неэгоизме, каждому дает то, что ему соответствует. Мы же, как правило, колеблемся между нашими страстями, потребностями и страхами.

На протяжении своей истории человечество знало как периоды полного материализма, так и периоды, когда доминировала духовность. В разговоре, подобном нашему, очень трудно точно сказать, когда и в каких условиях это происходило. К тому же прошло то время, когда историю изучали с точки зрения Средиземноморья, и сегодня нам известно, что существовало много других цивилизаций. Если бы я сейчас рассказывал о средневековье, вы по праву могли бы спросить, о каком именно средневековье идет речь, поскольку можно говорить о средневековье Средиземноморского бассейна, исламского мира или Чичен-Ицы в Мезоамерике, где тоже были свои средние века. И были времена в истории, когда доминировала философия риска, то есть времена героические.

Разве, например, битву при Фермопилах нельзя назвать проявлением героического духа у той группы греков (на самом деле они не были в подлинном смысле слова греками), у тех спартанцев, у тех 300 лакедемонян, которые вместе с союзниками сражались против миллионной армии персов? Разве царь Леонид не нес в себе героическую способность рисковать? Разве он, пойдя на огромный риск, не спас западную цивилизацию того времени от уничтожения, сделав возможным появление Александра Македонского? Но для этого нужны были героизм, сила и способность рисковать.

Давайте вспомним Рим. Во времена Цезаря и Августа Рим был новым, молодым и способным к риску. Рим расширялся во всех направлениях, распространяя свою цивилизацию и культуру во все уголки мира. Даже его язык стал основой многих европейских языков, а римское право стало базой для нашего права. В те времена Рим пытался добиться этого. Но посмотрим на поздний Рим, Рим эпохи после Константина. Он потерял свою активность, чувство риска и начал защищаться. Поэтому Аларих без труда завоевал его – именно потому, что Рим утратил изначальное чувство риска, способность идти вперед и занял оборонительную позицию. В это время уже не звучало древнее изречение стоиков Per aspera ad astra – «Через тернии – к звездам»: оно утратило свою актуальность.

Голова Юлия Цезаря.

I в. до н. э.

Рим, Ватиканский музей

В истории человечества есть моменты, когда доминирует риск. Но вот уже несколько веков в нашу посткартезианскую эпоху мы живем задавленные материализмом, лишившим нас способности рисковать. Понемногу этот материализм пропитал нас и превратил в толпу, в массу. Мы не хотим брать на себя риск, начинаем избегать его и в силу этого становимся частью самых разных систем.

Во время своих путешествий, особенно в Соединенных Штатах, я был свидетелем многих несчастных случаев. И больше всего меня поражало безразличие людей, на глазах которых происходила авария, безразличие, с которым они воспринимали чужое несчастье. Они могли смотреть на пострадавшего с сочувствием, но, как правило, никто ему не помогал. И не потому, что они плохие, а просто все знают, что есть система «скорой помощи», которая должна решать такие проблемы. Но эта вера в систему полностью лишает нас человечности, если мы можем холодно наблюдать такое. Необходимо выйти из этого состояния отчуждения и хотя бы на мгновение стать людьми! Если в этом зале кто-то упадет на пол, какой будет наша реакция? Что нам подскажет сердце? Мы подбежим к человеку, чтобы узнать, что с ним, спросим, есть ли в зале врач, постараемся хоть как-то помочь. А что можно сказать об обществе, где в подобном случае все продолжали бы слушать лекцию? Ведь кто-то пошел, чтобы позвонить в «скорую», а нам не стоит в это вмешиваться, это не наше дело? Но ведь так мы придем к полной бесчеловечности!

Информация о трагических событиях, катастрофах, войнах уже не затрагивает наши сердца. Мы читаем о том, что где-то люди убивают друг друга, страдают, и в то же время спокойно пьем свой кофе с крекерами и обсуждаем это с друзьями или с семьей: «Смотри-ка, в такой-то стране снова воюют» или: «Слышали? Вчера было землетрясение и погибли тысячи человек». Весь этот разговор пронизан отчужденностью и безразличием – да, погибли люди, но ведь есть международные организации, которые помогут. Что касается войны, то есть ООН, которая постарается решить этот вопрос, либо в эту страну войдут русские или американцы… Разве это наша проблема? Наша проблема – выпить свой кофе с крекерами.

Все уже продумано, все организовано, все, что нас окружает, функционирует, как огромный механизм. Зачем о чем-то думать? Если кто-то рядом будет кричать и звать на помощь, зачем идти? Есть полиция, которая для этого и существует и которой мы платим! И мы спокойно продолжим нашу лекцию об обществе комфорта и риске. И даже можем посетовать: «Что он так кричит? Пусть позвонит в полицию!» В этот момент его, может быть, душат, но мы скажем: «Нет, пусть ждет полицию».

Мы настолько привыкли к автоматизму, который нас окружает, привыкли жить внутри часового механизма, ожидая появления кукушки, что забыли, как надо реагировать, как реагировать по-человечески, из чувства любви. Это самое большее, что мы могли утратить, и никакие электрические аппараты, самолеты или магнитофоны не могут этого заменить. Может быть, именно поэтому мы, живущие сейчас внутри цивилизации, поглощенной комфортом и стремлением к удобству, иногда ощущаем тоску, тяжесть на сердце, а иногда потребность поделиться этим.

Разве мы достаточно умны, чтобы понять те замысловатые документы, которые издают правительства? Не только в Испании, но и во всем мире ничего не говорится ясно, так, чтобы мы могли сказать: с этим я согласен, а с этим – нет. Все говорят, подобно древним сивиллам, – загадочно и туманно. Например, террористов энергично осуждают, но при этом не ограничивают ни их действий, ни их свободы, ни их возможности делать то, что они делают… Мы живем в мире, где нет ничего конкретного, где все боятся и никто ни о чем ясно не высказывается. Рассказывают о группе неизвестных, которая штурмовала тюрьму, но на самом деле эта «группа неизвестных» просто несла десятиметровые транспаранты. Говорят о предполагаемых убийцах, но на самом деле эти «предполагаемые» убийцы виновны в смерти десятков людей.

Нам необходимо возобновление человеческих ценностей, которое даст нам возможность возвыситься, выйти из тумана лжи и лицемерия материалистического мира, который нас окружает.

Надо возродить философию риска!

Мадрид, 1977 г.

X. А. Ливрага

Плыть против течения

Разница между плывущим бревном и лодкой, сделанной из той же древесины, заключается в том, что у лодки есть весла и она может плыть против течения.

Д-р Н. Шри Рам

Эти слова я услышал из его уст в моей уже далекой молодости. Они не встречались ни в одном из его выступлений, и я не знаю, включил ли он их в какую-то из своих книг. Они просто прозвучали в одной из бесед.

Я много думал над ними, и, когда пришло время воплощения моих самых высоких идеалов в философской школе классического типа, метафора бревна и лодки наложила свой отпечаток на все мои чувства и мысли, на всю мою деятельность.

Обычно люди подобны бревнам, брошенным в реку жизни: вначале крепкие и сухие, а позже изломанные и размокшие, они вечно следуют по руслу или его ответвлениям, уготованным для них сильными мира сего… Плывут!.. Плывут, наскакивая друг на друга в порыве бессмысленного насилия, грязные, перемазанные глиной, в неизвестном направлении и без определенной цели, пока не разобьются в щепки и не исчезнут с поверхности этой реки, все текущей неведомо откуда и куда.

Это просто стволы деревьев, вырванные с корнем, с обломанными ветками; их бросает из стороны в сторону, и они едва сопротивляются течению силой лишь собственного веса! Темная масса ползет, издавая скрипы и стоны при своем движении – бесконечном, но… таком усталом! Днем солнце освещает черную гниль их коры, а ночью это хаотическое скопление теней всегда движется в горизонтальной плоскости, и только изредка какое-нибудь бревно поднимется своим концом к далеким звездам.

Поток бревен!

Их все больше, они сталкиваются друг с другом, ломаются, разбиваются… Поток бревен! Сколько раз я размышлял об этом!

Но год за годом я постигал почти забытые способы преображения и оздоровления древесины – той древесины, из которой сотворены все мы. Быстрые удары киркой по поверхности, а затем горячие угли, раздуваемые вновь и вновь. Этот труд, хотя и вдохновляемый великими Учителями человечества, бесконечно долог и всегда сопряжен со страданиями. Ведь нужно добраться до самой глубины, туда, где трусость и эгоизм сплетают свои замысловатые корни и где тебе вдруг почудится, что ты и в самом деле бревно и что ты разрушаешь сам себя. Однако, неутомимый труженик, побуждаемый своей высшей волей, превозмогая все стенания полуистлевшей материи, ты продолжаешь свое дело.

И мало-помалу неотесанное бревно превращается в лодку. Вырисовывается заостренный нос и округлая корма. А то, что прежде было выбоиной, раной, стало чистым и красивым убежищем для Души-путешественницы.

Из остатков мастерятся руль и упругие весла, с помощью которых можно будет направлять движение. И с бесконечным терпением шлифуются борта, до тех пор пока они не станут легкими и прочными.

И вот мы создали лодку!

Нагромождение бревен взирает на нее со смесью испуга и неприязни, она кажется им пустой, утлой, никчемной, смешной, опасной, ненужной. И все потому, что это не бревно… Это лодка! И как бы мало это ни было, она может плыть против течения. А это уже непростительно! Она не подчиняется моде и не принимает цвет тины, через которую плывет? У нее свой собственный облик, и она скользит над грязью, едва касаясь ее? Это невообразимо!

А ее странные пассажиры?

Они говорят, будто все мы не одинаковы и что если бы это было так, то мы все разом могли бы заблуждаться без всякой надежды на помощь друг друга. Они говорят, что тождества в Природе не существует, что оно невозможно, да и нежелательно. Что здоровые различия украшают целое, избавляя от скуки и стадного инстинкта. И что все столь разные религии суть лишь приспособленные к месту и времени толкования одного Послания, и потому ни одна из религий не лучше и не хуже другой, ведь помимо этого краткого Послания все прочее в них привнесено людьми, их невежеством и алчностью. И все они тысячелетиями копируют друг друга.

Еще они утверждают, что в Бога не верят, а знают о Его Присутствии, которое очевидно – достаточно лишь познавать пути и следовать по ним. Они утверждают, что Душа бессмертна и нетленна, и не нужно смешивать ее с теми масками и обличьями, которые она периодически принимает. А если существует прощение, то только по ту сторону искупления, согласно закону причин и последствий, и это незыблемый закон Природы: тот, кто посеял зерно, рано или поздно зерно же и соберет, а тот, кто посеял плевелы, дождется только плевел.

Не существует чуда как такового, а есть лишь уровни познания. Все проявленное вторично. Вавилонский жрец, который удивлял верующих маленькими искусственными молниями, перелетавшими у него с ладони на ладонь, сегодня был бы просто электриком. А святой Патрик – химиком, которому известно, что произойдет, если лить воду на белый фосфор или негашеную известь.

Плывущие в лодке не нуждаются в заученно повторяемой лжи. Они ищут и, шаг за шагом, находят истину. Они налегают на весла и различают то, чего не видят остальные, – ведь они гребут против течения. Они поднимаются к верховьям рек, к чистым и незамутненным истокам. Их Душа полна энтузиазма и открыта для радости и красоты.

Им претит шумная какофония, но нравятся прекрасные мелодии Штрауса, исполненные света и тени произведения Вагнера, задушевные сонаты Моцарта. Они не притворяются, что видят нечто за мешаниной глаз, носов и хвостов на модернистских полотнах, но предпочитают пройти по снегу вслед за Гойей, взглянуть на серое небо Веласкеса, поразиться чистым слезам Эль Греко или заблудиться в фантастических улицах Помпеи.

Они считают, что наркотики не могут принести ничего хорошего, а только творят зло, ибо те, кто злоупотребляет ими, превращаются в опустившихся животных, убивающих и крадущих, лишь бы вновь получить дозу. Не видят они ничего хорошего и там, где пьяные вопли сопровождаются вульгарной отрыжкой.

Но они очень верят в гармоничный и жизненный порядок, превосходящий слепой механизм программ, составленных кем бы то ни было. Они верят в свободу, существующую в той мере, в какой есть люди, которые ценят и уважают других. Они верят в волю, доброту и справедливость и в то, что мир без этих добродетелей – лишь ком глины, которому нужно придать гармоничную форму, преодолев сопротивление грубой материи. Они верят в новый и лучший мир… но для того, чтобы он показался на нашем горизонте, нужно иметь много новых и лучших гребцов. Те, кто утонул в реке жизни, в собственных слабостях и жалобах, оказался необратимо втянут в свое физическое, психическое и интеллектуальное разрушение.

Они верят в науку на службе Человеку, животному, растению и, прежде всего, Планете в глобальном понимании, потому что это наш космический дом, а мы разоряем и расшатываем его. Они верят, что устаревшие и бесполезные структуры должны в ходе естественного обновления жизни уступить место другим, молодым и сильным, без комплексов и ограниченности, уже пахнущих гнилью. Ибо старое умирает, и лишь реанимирующая сила власти и денег заставляет его двигать своими членами, становиться чудовищной пародией на жизнь.

И кроме того – экипаж лодки верит в самих себя и в лодку, сделанную ими.

Когда они плывут вверх по реке жизни, то многие из тех, чье сердце молодо, а разум пробужден, принимаются за работу, превращая бревна в корабли, чтобы познать чудесное духовное приключение – плыть против течения.

X. А. Ливрага

Герой сегодня и всегда

Лекция

Мне навсегда запомнился случай, как, выступая перед аудиторией, я пытался объяснить подвиг царя Леонида: сражаясь с персами, он выиграл два дня, и это позволило вывезти из Афин собрание книг и произведений искусства, чтобы они не погибли. Один журналист отчитал меня: «Но вы же знаете, что жизнь гораздо дороже, чем какая-то книга, дороже чего бы то ни было!» Тогда я спросил его, как бы в шутку: «А был бы жив сегодня Леонид, если бы не остался тогда в Фермопилах сражаться с персами?» Такое, естественно, не приходило ему в голову. «Нет, конечно», – ответил он. «Вот видите, – ответил я, – мы все приходим, чтобы умереть. Вопрос лишь в том, чтобы выбрать, каким образом жить или, в худшем случае, как умереть». Этот вопрос во многом сродни тому выбору, который был предложен матери Ахилла: какой бы жизни она хотела для своего сына – долгой, но заурядной или же короткой и славной? И она выбрала для него короткую, но славную жизнь.

Во все времена герои занимали особое место. В индоевропейской мифологии героев даже считали сверхлюдьми, потомками богов и людей. Вспомним Энея, которого называют сыном Афродиты и Анхиза. От земного человека и бессмертной богини родился герой, который сражался в Трое (это происходило примерно в XII веке до н. э.), а потом, согласно рассказу Вергилия, долго странствовал, пока не достиг тех мест, которые мы называем протокультурой Альба Лонга. Все эти утверждения Вергилия считались просто литературным вымыслом, но сейчас благодаря археологическим исследованиям стало известно, что Эней должен был существовать на самом деле. Возможно, нам трудно представить себе, что он был героем, но, когда мы видим все, что он сделал, нас охватывает особый духовный и психологический трепет, и мы понимаем, что некоторые люди приходят в мир с такими способностями, которые выводят их из круга обычных людей. Четырехлетний Моцарт садился играть на фортепиано, инструмент накрывали простыней, и сквозь нее он исполнял несколько сонат. Способен ли на такое обычный ребенок? Однажды Августу сказали: «Господин, эта часть стены осталась пустой, и мы не знаем, как ее заполнить». Он поднял с пола пальмовый лист, обмакнул его в тушь и ударил им по стене. В результате получилось то, что мы называем ионической, или коринфской, волной, – орнамент, столь высоко ценимый в эстетике классического искусства. Можем ли мы тоже участвовать в героических деяниях, можем ли обрести способность совершать чудеса, делать то, что выходит за рамки обыденного?

Как говорил Платон, в нас есть «и то, и другое».

Птолемей Сотер, вспоминая Александра Великого, говорил: «Когда Александр был жив, мы творили чудеса. После его смерти мы еще совершаем подвиги, но творить чудеса уже не способны». Что же такого было в Александре, что иудеи – народ, столь ревностно хранящий свои традиции, – принимали его в Храме Соломона? Что в нем было такого, что великий индийский царь Сопор спустился со своих слонов и сказал ему: «О Александр! Дай мне ту судьбу, которую я дал бы тебе. Поступай так, как сочтешь нужным. Я уверен, что все сделанное тобой будет добрым и справедливым»?

К сожалению, героизм сейчас не в моде. В Испании, например, вошло в привычку шутить и об Изабелле Католической, и о Сиде; они превратились для нас в какие-то неясные тени. Однако то, что делали эти люди, принадлежит не только истории, но и культуре. Они положили начало языку, на котором мы говорим, они дали правила, по которым мы живем. Так разве можно говорить, что они ушли в прошлое? Как философ я верю в цикличность истории, и так же как есть время рассвета и время заката, после «ночи» истории обязательно наступит ее «рассвет».

Мы должны понять, где та скрытая пружина, которая поможет нам превратиться в героев, которая сможет вывести нас из-под общего знаменателя, вырвать из серой массы, чтобы выделить нашу индивидуальность согласно нашим главным достоинствам, нашим самым великим мечтам. Пусть простят меня мои ученики за то, что я повторю известное им, но ради тех, кто впервые их слышит, я воспользуюсь для объяснения уже знакомой педагогической моделью.

Древние философы говорили, что человек – это не только физическое тело; он имеет семь основных носителей, тел, способов выражения в мире, которые позволяют ему иметь доступ в другие реальности. За физическим телом, видимым и осязаемым, есть тело энергетическое, которое поддерживает жизнедеятельность и целостность нашего организма. Дальше идет психическое, или эмоциональное, тело, называемое оккультистами астральным. Над ним располагается конкретный ум, который рассуждает, помнит, ведет хозяйственные расчеты, а еще выше – другой ум. На папирусе Ани они символически представлены двумя женскими фигурами, одетой и обнаженной. Первая фигура – это кама-манас, или конкретный ум; вторая, обнаженная, почти полностью скрытая за первой, символизирует Манас. Манас – это ум философский, который хотя бы иногда, в краткие мгновения задает вопрос: откуда я пришел, куда я иду? Но поскольку еще не наступил эволюционный этап полного его раскрытия, он вновь прячется.

Монета с изображением Александра Македонского с бараньими рогами, указывающими на его происхождение от бога Амона.

Между 326 и 323 гг. до н. э.

Сколько раз, когда у нас умирал близкий человек, мы задавались вопросом, вернется ли он снова в этот мир, а перед рождением ребенка спрашивали себя, приходил ли он в этот мир раньше… Но вскоре мы возвращались к повседневности, к проблемам на работе или в учебе, которые уводят нас от этих размышлений, и философский ум снова прячется. Вы, конечно, знаете, что слово «философия» означает «любовь к Мудрости», «поиск Мудрости». Высший разум (Манас) и есть та часть нас самих, которая стремится к Мудрости, а конкретный ум ищет комфорта, оценивает стоимость машин, объем цилиндров.

Выше этих тел находится то, что весьма трудно для нашего понимания, – интуитивная (религиозная) и волевая части. Внутри каждого из этих тел любое явление (в том числе и героическое) будет отражаться на более высоком уровне с помощью соответствующих подтел.

Как нам открыть в себе героя – героя, которым мы так восхищаемся? И неважно, как его зовут: Александр, Эней или, скажем, Дон Кихот – персонаж, который никогда не существовал физически, но реально существует психологически. Сколько раз нам хотелось вырваться из рутины повседневности, в которую мы так погружены, защитить слабых, заступиться за женщин и детей, даже если для этого потребуется надеть на голову кастрюлю, взять прут, выйти на улицу и сразиться со всеми злыми, несправедливыми, непорядочными! В чьем сердце не живет такая мечта? И, может быть, рядом с нами окажется добрый Санчо, который будет напоминать о том, какова повседневная действительность, или мы сами станем таким Санчо, готовым пойти вместе с Дон Кихотом. Все это, как утверждал Платон, идет от присутствия в человеке и «того», и «другого». Есть люди, которые рождаются с особой печатью на челе, их рождение обусловлено исторической необходимостью. Они принимают на себя то, что на Востоке называют Кармой или скандами, – бремя Судьбы. Старая испанская легенда говорит о том, что, когда Испании будет грозить опасность, придет человек из Тахо. Даже если подобные рассказы только легенды, нам необходимо в них верить. Верить не только в физическую реальность, но и в другие реальности, которые наполняют наши глаза светом, а иногда – слезами, которые дают нам силы преодолевать все трудности, продолжать идти уверенно, с высоко поднятой головой.

В человеке, говорили древние, заложено семя всего, что есть во Вселенной. В каждом из нас живет нищий и король, плут и честный человек, тот, кто убивает, и тот, кто умирает, преследователь и преследуемый. В каждом из нас есть тот, кто покоряется обстоятельствам, кто смиренно страдает, понурив голову, словно вол, и есть тот, кто эти обстоятельства пытается преодолевать во имя благородного и высокого дела.

В каждом из нас может родиться герой. Для этого нужно только, чтобы «вещество» нашей духовной воли всегда поднималось до наивысшей части каждого из планов, на которых мы действуем. На практике, в сфере физического, это выражается в поддержании чистоты и порядка во всем, что нас окружает, в заботе об экологии, в том, что мы действуем заодно с Природой, а не против нее. В сфере энергетической это предоставление своей энергии в распоряжение других людей, не скупясь, когда нас просят помочь нуждающимся. Я говорю не о нищих-профессионалах с большими табличками на груди, которые на вырученные деньги покупают наркотики, – речь идет о настоящей помощи бедным. Однажды Александр Великий, встретив нищего, придержал своего коня Буцефала (его так назвали по пятну на лбу, похожему на быка) и сказал: «Нищий, я дарю тебе город Приама». Нищий посмотрел на него и спросил: «Александр, ты даришь город нищему?» И тот ответил: «Здесь не нищий просит, а Александр дает». Умение нести такого Александра внутри себя – вот что приводит ко встрече с героем. И не только тех, кто получает. Надо обладать здоровой гордостью быть теми, кто дает. Хотя я знаю, что гордость нынче тоже не в моде. Модно говорить о скромности, о развивающихся странах – говорить «во имя народа». Много веков тому назад во имя Бога носили огромные золотые кресты и мантии, усыпанные драгоценными камнями. Сегодня во имя народа устраивают шумные праздники и произносят демагогические речи. Я не говорю ни во имя Бога, поскольку слишком мал для этого, ни во имя народа, поскольку не веду предвыборной кампании. Я хотел бы говорить во имя Истины, во имя того, что было, есть и будет, во имя того, чего не в состоянии изменить века и тысячелетия. Мы действительно можем открыть в себе ту силу воли, которая озарит нас светом героического – хотя бы на миг. В той или иной форме загадочная Природа всегда воздает за эту щедрость.

Как мы можем быть героями в психологической сфере? Взяв под контроль собственные эмоции, не отвечая на оскорбления и т. д. Вспомните Дон Кихота, который говорил: «Собаки лают на нас, Санчо, значит, мы движемся вперед». Если горизонт надвигается на нас, значит, мы так или иначе движемся вперед. Попытаемся очистить наши чувства; кроме инстинктов биологических необходимо иметь еще и духовные инстинкты: инстинкт защищать слабых, инстинкт хорошо делать свое дело, даже если никто на нас не смотрит, даже когда никто не бросает нам вызов.

Что касается нашего конкретного ума – надо применять его правильно, то есть справедливо, честно. Это очень трудно. Я вспоминаю великого философа по имени Шри Рам. Когда я был еще очень молод, он сказал мне: «Нужно искать счастье, которое никому не принесет несчастья. Если сапожник продает обувь очень дешево, покупатели будут счастливы, но сам он – несчастлив, потому что потеряет деньги. Если же сапожник будет продавать обувь дорого – станут несчастными покупатели. Нужно делать так, чтобы все были счастливы». Я тогда заметил: «Нужно сделать весы с резиновыми плечами, которые уравновесились бы сами». А он мне ответил: «Нет, нужно немного отойти от материального мира».

Если мы поделим кусок хлеба между всеми нами, то каждому достанется очень мало. Но в духовной сфере – например, в музыке – мы все можем достичь состояния духовного блаженства, и оно не уменьшится от того, что его разделяют многие. И если мы поднимемся до таких духовных высот, то достигнем того, что можно дать всем, не обделяя никого, и каждый получит то, что должен получить.

Продолжая подниматься, мы встретимся с другой стороной ментала, с Манасом. Это сфера благородных, смелых идей, а не только повторения того, что сказали другие. Современные писатели всегда интересуются библиографией, ищут опору в том, что было сказано кем-то другим. Нужно иметь храбрость писать и говорить то, что думаешь. В огромном круговороте Космоса, в бесконечной благодати Бога есть место для всех: для больших и маленьких, для красивых и некрасивых, для птиц и рыб, для камней и деревьев, для звезд и для земных недр. И если каждый из нас займет свое место, у нас появятся высокие идеи, которые отразят то, что есть в нас, и помогут другим людям идти вперед. На плане интуиции мы должны быть эклектиками и не навязывать другим веру в то, во что верим сами. Смело высказывать свои убеждения, свое мнение. Без страха представлять вещи такими, какими они нам видятся. Есть много путей, ведущих к вершине пирамиды. Поднявшись на вершину, мы все встретимся. Мы разделены только внизу; по мере того как мы поднимаемся, мы становимся ближе друг к другу, хотя идем по путям, которые кажутся противоположными. Это гармония противоположностей. Иногда люди, которые не согласны с нами, но имеют благие намерения, могут прийти к открытию других форм истины.

Гермонакс. Тесей сражается с чудовищем Минотавром в Кносском лабиринте на Крите.

Рисунок на вазе. V в. до н. э. Музей Аргоса

Переходим к уровню воли. Все мы несем волю в нашей душе; нет колеса, которое могло бы вращаться, не имея оси. Мы все – колеса, которые крутятся в жизни, а ось внутри нас – это воля. Задача в том, чтобы найти эту ось, стиснуть ее изо всех сил «руками души» и узнать это внутреннее «Я», существующее независимо от всех удобств, всех обстоятельств, всего того, о чем обычно говорят люди. Это не только форма эволюции, но, лучше сказать, трансмутация в алхимическом атаноре, особом сосуде, в котором, как говорят, из соли, серы и ртути получался так называемый огонь искупления, рождался феникс.

Нужно нечто большее, чем «эволюция»; нужно это божественное прикосновение, эта «рука Бога», которая дает нам возможность превратиться во что-то другое. Человек стал человеком, возвысился над животным состоянием благодаря этому божественному прикосновению, которое позволило ему совершить скачок вперед.

Стать героем – значит изменить, улучшить наш образ бытия, исследовать Историю, чтобы обнаружить в себе искру бессмертия. Не все мы станем Сидом или Александром. Некоторым суждено сыграть роль Буцефала, который тоже вошел в историю, или Росинанта. Дело не в том, выше мы стоим или ниже, – это лишь ложный миф о борьбе классов. Важно быть тем, кто мы есть; лучше быть хорошим конем, чем плохим всадником. Платон говорил, что хороший подметальщик в храме стоит большего, чем плохой правитель. Лучше хорошо и справедливо исполнить свой собственный долг. Если обжора старается победить свою слабость и меньше есть – он, в каком-то смысле, герой. И если он сумеет преодолеть себя в этом, то сможет победить и в другом. Человек, который боится темноты и, тем не менее, не зажигает света в доме, уже делает первый шаг. Если тот, кто боится смерти, однажды отваживается пройти по кладбищу и понимает, что там нет ничего, кроме праха, и что жизнь находится за пределами всего этого, – он уже герой: в нем начала расти искра того Огненного Орла, который воспарил над атанором.

А еще дальше стоят те, кто является подлинным воплощением истории, те, кто олицетворяет судьбу, необходимость и способствует великим переменам в Истории.

Возможно, в нас спит Дон Кихот, скачущий на поиски несуществующей Дульсинеи, а может быть, Александр, который объявляет себя сыном Амона и едет в Египет искать свой гороскоп, выбитый на большой гранитной плите. А может быть, Санчо, который, взяв с собой бутыль вина и немного сыра, хочет идти рядом с Дон Кихотом. И но, что лают собаки: они лают, потому что мы скачем вперед, и копыта наших лошадей отбивают древний ритм барабанов Судьбы.

Давайте узнаем цену самим себе, давайте будем теми, кем мы являемся наперекор всему. Это и значит быть философом и быть героем.

X. А. Ливрага

Водолаз

Во время последнего путешествия в Англию мне посчастливилось посетить древний собор в Винчестере. Это тысячелетний центр паломничества и религиозной жизни, один из магических «водоворотов» планеты; в XI веке здесь был возведен готический собор на норманнском фундаменте, остатки которого еще видны; в нем хранились святыни, затонувшие в далеком прошлом, еще до прихода римлян.

Исключительность этого великого творения в том, что под ним текут воды реки Эйвон, превратившей его в подобие Корабля из камня на бегущих водах со всем символическим и эзотерическим смыслом, который заключен в этом образе. С другой точки зрения это своеобразный мистический Мост, который соединяет над ледяными подземными водами один берег с другим.

В его подземелье бьют три источника; особая конструкция здания обеспечивает прекрасную акустику на всем «корабле», в чем позволяет убедиться знаменитый орган, а еще более – знаменитый обычай бить в колокола, звон которых раздается каждый вечер на протяжении часа и даже больше. Колокола настроены так, что звучат перекликаясь. Создается впечатление, что руки ангелов перебирают струны арфы где-то там, за высокими сводами. Это трудно передать. Тому, кто не слышал, не пережил сам, это невозможно представить.

Уильям Уолкер

Но моя статья не рассказ о соборе. Она о скромном человеке Уильяме Уолкере, профессиональном водолазе, родившемся в 1864 году.

Воды почти тысячу лет подмывали фундамент собора, и к началу XX века появилась опасность разрушения: в стенах образовались большие трещины, и все это готическое чудо могло обрушиться. Технические средства эпохи и состояние уже обвалившихся стен не позволяли подобрать подходящие материалы для укрепления опор, и перед инженерами встала совершенно неразрешимая проблема. И тогда появился такой героический человек, как Уильям. Он вызвался спуститься через небольшое отверстие и перенести на своих руках один за другим мешки с цементом, необходимым для укрепления находящихся в воде конструкций. Объем цемента, который, по инженерным расчетам, был необходим для укрепления огромного здания, превышал возможности одного человека. Но водолаз не отступил. В своем тяжелом скафандре, куда воздух подавали вручную его товарищи, он снова и снова погружался в холодные воды подвалов собора.

Западная сторона северного трансепта Винчестерского собора

Шел 1906 год. День за днем, не отдыхая, водолаз спускался и поднимался по лестнице, нагруженный мешками, блоками и балками. Он не останавливался, не сдавался, для него было неважно, как работа отразится на его здоровье и сколько ему за это заплатят. Это было подлинное Дело Любви. Все сомневались, что можно осуществить даже малую часть этой задачи: человек не может выдержать ежедневную работу в таких условиях! Но водолаз был уже не человеком, а воплощением воли и постоянства. Он работал до 1912 года. Подсчитано, что за этот период он опустил 25 800 мешков с цементом, 114 900 блоков, 900 000 кирпичей. За шесть лет его руки подняли свыше 500 тонн.

В соборе установлена бронзовая статуя, показывающая его распростертые руки – уникальный инструмент в титанической работе. Сегодня на памятной доске написано: «Собор Винчестера. Возведен во Славу Господа, 1087–1093 гг. Спасен от опасности милостью Божьей, 1905–1912 гг.».

Акропольцы, будем брать пример с Уильяма Уолкера. Он работал и отдал жизнь скромному, но трансцендентальному труду, благодаря которому другие могут продолжать молиться под совершенными сводами, слушая голоса колоколов. Он спускался в ледяную бездну, чтобы люди могли любоваться этой красотой. Веками эта мистическая жемчужина давала приют тысячам верующих в Бога.

Подобно древнему собору, наш современный мир разрушается под напором вод эры Водолея. Нам нужно создать, воспитать таких водолазов; нам надо опуститься в ледяные воды, держа в руках прочные камни наших дел, и там, во тьме, мы установим их один на другой, чтобы укрепить мир. Наше служение мы будем осуществлять своими руками в повседневном труде. Потом придут другие любоваться красотой мира, созвучной музыке колоколов.

Лабиринт

Д. С. Гусман

Лабиринт

Читая мифы и обращаясь к истории, мы не раз замечали, насколько они отличаются друг от друга. Как правило, под историей мы подразумеваем события, происходившие там-то и тогда-то и связанные с известными личностями, – одним словом, достоверные факты, не подлежащие сомнению, поскольку о них пишут всеми признанные и авторитетные историки. И наоборот, мы считаем, что мифы – это в основном фантастические рассказы, в которых время и место действия неопределенны, факты сомнительны, а речь идет уже не о реальных исторических персонажах, а о вымышленных героях, вряд ли существовавших вообще.

Лабиринт – это действительно Миф, это рассказ о героях и событиях символических, которые историческая наука не признает реальными, но рассматривает как образы.

Мы считаем, что в основе любого мифа, любого образа, любого символического повествования лежит реальность, пусть не всегда историческая. Миф точно описывает реальность психологическую: человеческие переживания, психические процессы и формы скрываются за символами, которые передавались из поколения в поколение и наконец дошли до нас, чтобы мы разгадали их, сняли с них вуаль и вновь увидели их сокровенный смысл, осознали их глубинную сущность.

Миф о Лабиринте – один из древнейших, и, осмелюсь сказать, он похож на мифы всех древних цивилизаций, говорящие, что лабиринт – это труднопроходимый и неясный путь, на сложных и извилистых тропах которого человеку немудрено затеряться. Иногда в сюжет этого мифа вплетается рассказ о необыкновенном человеке, о герое или мифическом персонаже, который преодолевает лабиринт и находит ключ к решению загадки, представшей перед ним в форме пути.

Когда мы говорим о лабиринтах, то сразу же вспоминаем самый известный из них, о котором в простой и доступной форме, близкой к детской сказке, сохранилось упоминание в греческой мифологии, – лабиринт острова Крит. Я не хочу говорить о нем так же упрощенно, как это делается в известных легендах, мы откроем более глубокие его пласты и проанализируем археологические находки, сделанные на Крите, чтобы понять, чему поклонялись критяне и чем в действительности был для них лабиринт. И тогда мы увидим, как этот рассказ приобретет сложную символическую форму, и он уже не будет казаться нам таким детским.

Итак, одним из древних символов Крита, связанных с его верховным божеством, была обоюдоострая секира, которую можно представить в виде двух пар рогов, одна из которых направлена вверх, другая вниз. Она была связана с божеством очень распространенного на Крите культа – культа священного быка. Эта секира получила название Лабрис и, согласно более древней традиции, послужила орудием, с помощью которого бог, позже получивший от греков имя Арес-Дионис, прорезал первый Лабиринт.

Вот его история. Когда Арес-Дионис, бог изначальных времен, очень древний бог, сошел на Землю, ничто еще не было сотворено, ничто не обрело еще форму, существовал лишь мрак, темнота. Но, согласно легенде, с небес Аресу-Дионису было дано орудие, Лабрис, и именно этим орудием, этим оружием он сотворил мир.

Лабиринт с Минотавром. Северная Португалия

Посреди мрака Арес-Дионис начал ходить, описывая круг за кругом. Это весьма любопытно, ведь современная наука открыла, что мы, оказавшись в темноте в незнакомом помещении или пытаясь выйти из какого-то просторного, но неосвещенного места, чаще всего начинаем ходить по кругу; так же происходит, когда мы теряемся или блуждаем по лесу. Мы привели такое сравнение, потому что с самого начала хотим подчеркнуть, что символизм лабиринта связан с определенными атавизмами, присущими нам как человеческим существам.

И вот Арес-Дионис начал ходить по кругу, своей секирой рассекая тьму и прорезая борозды. Дорога, которую он прорезал и которая с каждым шагом становилась светлее, и называется лабиринтом, то есть «путем, прорубленным Лабрисом».

Когда Арес-Дионис, рассекая мрак, дошел до самого центра, до цели своего пути, он увидел вдруг, что у него уже нет той секиры, что была вначале. Его секира превратилась в чистый свет – он держал в своих руках пламя, огонь, факел, который ярко освещал все вокруг, ибо бог совершил двойное чудо: одним острием секиры он рассек тьму вовне, а другим – свою внутреннюю тьму. Таким же способом, каким он создал свет снаружи, он создал свет внутри себя; так же как он прорезал внешний путь, он прорезал и путь внутренний. И когда Арес-Дионис дошел до центра лабиринта, он достиг центральной точки своего пути: он достиг света, достиг внутреннего совершенства.

Таков символизм критского мифа о лабиринте, древнейшего из дошедших до нас. Более поздние предания нам известны гораздо лучше.

Самое известное из них – миф о загадочном лабиринте, созданном Дедалом, удивительным архитектором и изобретателем с древнего Крита, чье имя теперь уже всегда ассоциируется с лабиринтом, запутанным путем.

Имя Дедал, или Дактиль, как его иногда называют, на древнем языке греков означает «Тот, кто создает», «Тот, кто работает руками, строит». Дедал – символ строителя, но не просто создателя комплекса парков и дворцов, коим являлся лабиринт царя Миноса, а строителя в более глубоком смысле слова, возможно сходном с символикой самого первого божества, построившего во мраке Лабиринт Света.

Лабиринт Дедала не был ни подземным сооружением, ни чем-то темным и извилистым; это был огромный комплекс домов, дворцов и парков, задуманный так, что тот, кто в него входил, не мог найти выхода. Дело не в том, что лабиринт Дедала был ужасен, а в том, что из него невозможно было выйти.

Дедал построил этот лабиринт для критского царя Миноса, почти легендарного персонажа, чье имя позволяет нам познакомиться с очень древними преданиями всех народов той эпохи.

Минос жил в сказочном дворце, и у него была Пасифая, из-за которой и разыгралась драма, связанная с лабиринтом.

Желая стать царем, Минос рассчитывал на помощь еще одного могущественного бога, повелителя вод и океанов Посейдона. Для того чтобы Минос чувствовал его поддержку, Посейдон совершил чудо: из вод и морской пены он создал белого быка и подарил его Миносу в знак того, что тот действительно является царем Крита.

Фредерик Лейтон. Дедал и Икар. 1869 г. Частная коллекция

Однако, как говорит греческий миф, случилось так, что супруга Миноса безнадежно влюбилась в белого быка, мечтала только о нем и желала лишь его. Не зная, как к нему приблизиться, она попросила Дедала, великого строителя, соорудить огромную бронзовую корову, прекрасную и привлекательную, чтобы бык ощутил влечение, в то время как Пасифая скроется внутри нее.

И вот разыгрывается подлинная трагедия: Дедал создает корову, Пасифая прячется в ней, бык подходит к корове, и от этого странного союза женщины и быка появляется наполовину бык, наполовину человек, Минотавр. Это чудовище, этот монстр поселился в центре лабиринта, который в тот же миг превратился из комплекса парков и дворцов в мрачное место, устрашающее и печальное, как вечное напоминание о несчастье царя Крита.

Некоторые древние предания, помимо критских, сохранили менее упрощенное толкование трагедии Пасифаи и Белого быка.

Например, в легендах доколумбовой Америки и Индии есть упоминания о том, что миллионы лет тому назад, на определенном этапе эволюции человека, люди сбились с пути и смешались с животными, и из-за этого извращения и нарушения законов природы на Земле появились настоящие чудища, гибриды, которых сложно даже описать. Они вселяли страх не только потому, что обладали, подобно Минотавру, злым нравом; на них лежала печать позора от союза, который никогда не должен был состояться, от тайны, которая не должна была открыться до тех пор, пока все эти события не сотрутся из памяти человечества.

Итак, связь Пасифаи с быком и рождение Минотавра имеет отношение к древним расам и к тем давним событиям, которые в определенный момент стерлись из памяти людей.

С другой стороны, чудовище, Минотавр – это слепая, аморфная материя без разума и цели, которая скрывается в центре лабиринта, ожидая жертв от своего благодетеля.

…Проходят годы, продолжает легенда, и Минотавр в своем лабиринте действительно превращается в нечто ужасающее. Царь Крита, победив афинян в войне, облагает их страшной данью: каждые девять лет они должны направлять семь юношей и семь невинных девушек на съедение Минотавру. Когда наступает срок выплаты третьей дани, в Афинах против этого восстает герой, обладавший всеми достоинствами, – Тесей. Тесей дает себе обещание не принимать правление городом до тех пор, пока не освободит его от напасти, пока не убьет Минотавра.

Тесей сам записывается в число юношей, которые должны стать жертвами Минотавра, отправляется на Крит, классическим образом пленяет сердце Ариадны, дочери Миноса, и добивается, чтобы она дала ему клубок ниток, с помощью которого он сможет пройти через лабиринт и затем, убив Минотавра, найти из него выход. Клубок сыграл в этой истории важнейшую роль. Тесей входит в лабиринт и, проникая все дальше в его сложные и запутанные коридоры, разматывает нить. Дойдя до центра, он благодаря своей колоссальной воле и силе убивает Минотавра и находит выход.

В простых и наивных историях Тесей убивает Минотавра мечом, иногда – кинжалом. Но в самых древних повествованиях, а также изображениях на древних аттических вазах Тесей убивает Минотавра секирой с двойным лезвием. (И вновь герой, проложивший себе путь внутри лабиринта, дойдя до центра, совершает чудо с помощью Лабриса, двойной секиры.)

Нам предстоит решить еще одну загадку: Ариадна передает Тесею не клубок – она передает веретено с нитками. И, проникая в глубь лабиринта, Тесей разматывает именно его. Но герой возвращается к выходу, подбирая нить и снова сматывая ее, и из лабиринта он выносит уже действительно клубок – идеально круглый шар. Этот символ также нельзя назвать новым. Веретено, с которым Тесей идет в лабиринт, символизирует несовершенство его внутренней сущности, которую он должен «развернуть», то есть пройти ряд испытаний. Шар, который он создает, подбирая нить, – это совершенство, которого он достиг, предав смерти Минотавра, а значит, пройдя испытания и выйдя из лабиринта.

Лабиринтов, так же как и Тесеев, было много. Есть они и в Испании. На протяжении всего пути к Сантьяго де Компостелла и во всей Галисии существует бесконечное множество древнейших изображений лабиринтов на камне, которые зовут пилигрима ступить на путь к Сантьяго и пройти эту дорогу, а нам они прямо указывают на то, что в своем символическом и духовном значении этот путь является лабиринтом.

В Англии, в знаменитом замке Тинтагель, где, согласно легенде, родился Король Артур, тоже есть свои лабиринты.

Мы встречаем их и в Индии, где они были символом размышления, сосредоточения, обращения к истинному центру.

В Древнем Египте в древнейшем, основанном почти в додинастический период городе Абидосе существовал лабиринт, представлявший собой круглый храм. В его галереях проходили церемонии, посвященные времени, эволюции, а также бесконечным дорогам, которые преодолевал человек, прежде чем прийти к центру, и достижение центра означало встречу с истинным человеком.

Согласно истории Египта, лабиринт из Абидоса был, судя по всему, лишь очень малой частью огромного лабиринта, описанного Геродотом, который считал египетский лабиринт столь колоссальным, удивительным и невообразимым, что рядом с ним меркнет даже Великая пирамида.

Сегодня мы уже не можем увидеть этого лабиринта, у нас есть только свидетельство Геродота. Долгие века за особенности изложения люди называли Геродота отцом истории, Геродотом Правдивым и давали еще много похожих имен, но, когда не все его описания подтвердились, мы, естественно, решили, что Геродот не всегда был уверен в своих словах. С другой стороны, истинность стольких его описаний современная наука подтвердила, что стоит, наверное, набраться терпения и подождать: вдруг археологи откроют лабиринт, о котором писал греческий историк?

Немало лабиринтов было и в готических соборах Средних веков. Один из самых известных, изображения которого довольно распространены, – лабиринт, выложенный на каменном полу главного собора в Шартре. Он был создан не для того, чтобы кто-то в нем затерялся, но для того, чтобы по нему шли: это был своего рода путь инициации, путь свершения и путь достижений, который должен был преодолеть кандидат, ученик, тот, кто стремился быть принятым в Мистерии.

Действительно, потеряться в лабиринте Шартра крайне сложно: все его дороги исключительно символические, все повороты и перепутья видны. Самое главное здесь – достичь центра, квадратного камня, на котором гвоздями обозначены различные созвездия. Для человека это аллегорически означает достичь Неба и стать в один ряд с божествами.

Очень похоже, что все подобные мифы древности и все символические лабиринты готических соборов отражают не столько историческую реальность, сколько психологическую. А психологическая реальность лабиринта жива и поныне. Если в древности говорили об инициатическом лабиринте как о пути, проходя который человек мог реализовать себя, сегодня мы должны говорить о лабиринте как материальном, так и психологическом.

Увидеть материальный лабиринт нетрудно: окружающий нас мир, то, с чем мы сталкиваемся в жизни, то, как мы живем и как себя проявляем, – все это является частью одного лабиринта. Сложность в другом: тот, кто попадал в критские парки и дворцы, даже не подозревал, что вошел в лабиринт; так и мы в нашей повседневной жизни не осознаем, что находимся в лабиринте, который затягивает в себя человека.

С психологической точки зрения смятение Тесея, жаждавшего убить Минотавра, имеет ту же природу, что и смятение человека, который растерян и испуган.

Мы испуганы потому, что не знаем и не умеем; испуганы потому, что чего-то не понимаем и чувствуем себя неуверенными из-за этого непонимания. Наш страх обычно проявляется в том, что мы не можем выбрать, не знаем, куда идти, не знаем, чему посвятить свою жизнь; он проявляется в вечной обыденности и посредственности, изнурительной и печальной: мы готовы на все, лишь бы не принимать решения и не проявлять хотя бы немного твердости.

Лабиринт, выложенный на каменном полу главного собора в Шартре

Растерянность – еще одна болезнь, которая преследует нас в современном лабиринте на психологическом плане. Растерянность от того, что нам самим очень сложно решить, кто мы, откуда пришли и куда идем. Эти три вопроса являются главной причиной нашей растерянности, хотя они столь просты и бесхитростны, что кажутся нам детскими. Есть же какой-то смысл в нашей жизни, кроме постоянного пребывания в растерянности? Для чего мы работаем и ради чего учимся? Для чего мы живем и что такое счастье? К чему мы стремимся? Что такое страдание и как его распознать?

С психологической точки зрения мы по-прежнему блуждаем в лабиринте, и, хотя в нем нет чудовищ и узких коридорчиков, нас постоянно подстерегают ловушки.

И, конечно же, именно миф предлагает нам решение. Тесей не входит в лабиринт с пустыми руками, и было бы странным, если бы мы с пустыми руками искали выход из него. Тесей берет с собой два предмета: секиру (или меч – как вам больше нравится), чтобы убить чудовище, и веретено с нитками, свой клубок, чтобы найти путь обратно.

Попробуем расшифровать эту символику.

Секира и меч всегда были символами воли. Как много преданий Средневековья говорят о мече в камне, извлечь который может только человек с сильной волей! Что же означает вытащить меч из камня? Это вертикальная воля, которую извлекают из горизонтальной по своей природе материи. А это значит, что один из главных видов оружия, который необходим нам, чтобы прорубить дороги в лабиринте, – это Воля, сила воли.

Еще одно важнейшее оружие – это нить, эластичная нить, которая протягивается по всем проходам лабиринта, чтобы мы нашли дорогу назад. Нить означает постоянство; более того, она символизирует нашу память. Почему нам нужна нить в лабиринте? Потому что мы не способны запомнить, куда движемся, куда идем, с какими преградами сталкиваемся и где находится выход. И мы используем волшебную силу нити, которая укажет нам обратную дорогу. Это возможность не повторять, находясь внутри лабиринта, одни и те же ошибки, возможность узнать те места, которые мы прошли, двигаясь по пути нашей эволюции, и понять, какие дороги нам предстоит пройти и как мы должны пройти их.

Ариадна для греков – это душа, которая дает Тесею ответ, ключ, указывает выход, подсказывает решение именно в тот момент, когда он теряет всякую надежду. Она переживает за нас, она подсказывает нам решение в самый нужный момент – такова Ариадна, Душа, спасительница, которая всегда появляется вовремя, чтобы помочь нам справиться с задачей.

Минотавр – это буйство материи, которая втягивает в себя и поглощает все, что встречает на пути. Необходимо уничтожить эту буйно растущую материю прежде, чем она уничтожит Тесея, вошедшего в лабиринт.

Сегодня, осознав значение лабиринта и проникнув в него, подобно герою греческой мифологии, мы должны осознать необходимость найти из него выход. Тот, кто сделает это, разрушит лабиринт.

Но важно иметь в виду, что выход из лабиринта находится не вовне – он в самом центре, в самом сердце лабиринта. Не пройдет лабиринт тот, кто, войдя в него и видя темные закоулки и перепутья, пугается и обращается в бегство; не пройдет его тот, кто убегает от центра, беспорядочно блуждает в нем или просто не решается войти. Мы должны действовать подобно Тесею: смело входить, продвигаться вперед, достигать самого центра. Выход из лабиринта находится именно в центре, а не где-то снаружи. Мы должны обладать отвагой Тесея, чтобы встречать чудовищ лицом к лицу.

Конечно же, нам пришлось бы несладко, если бы нам встретилось это доисторическое существо – полубык, получеловек. Но у нас свои чудовища – чудовища повседневности, которые нападают на нас и с которыми нам придется сражаться, если мы на это отважимся. Сомнения, предрассудки, злоба, страх, неуверенность живут в нас, даже не имея физического тела, и обладают таким же могуществом и влиянием, как Минотавр с острова Крит. Мы должны научиться противостоять этим чудовищам, вооружившись Волей, Разумом и Памятью.

Терракотовая ваза с секирами. Кносский дворец. Ок. 1450 г. до н. э. Греция, музей Гераклиона

Древние говорят, что невозможно просто пройти лабиринт, и лучший способ передвижения по нему – это танец или шаги, которые описывают определенные фигуры: фигуры на поверхности, фигуры в пространстве, фигуры ритуальные и магические. В каком-то смысле по дороге жизни мы тоже должны продвигаться танцуя, определяя таким образом процесс эволюции.

Если мы добьемся того, что с каждым шагом мы не только будем перемещаться в горизонтальной плоскости лабиринта, но и подниматься на ступеньку выше, к более высокой цели, это будет означать, что мы уже совершаем загадочный танец Эволюции и что мы научились делать точные и ритмичные шаги, не когда и куда угодно, но действительно «шаги по пути».

Всем нам еще предстоит поработать над тем, чтобы разбудить в себе Тесея, дать ему жизнь, вывести на свет. В каждом из нас существует второе начало, которое не рождается на свет физически, но в котором проявляется наш внутренний герой, вооруженный лучшим своим оружием, в лучших доспехах, обладающий силой и прекраснейшими достоинствами.

Конечно же, все мы разные, и не все одинаково смелые и отважные; более того, когда придет время проявить героизм, мы будем действовать по-разному. Кто-то станет героем в одной сфере, а кто-то – в другой. Одни отдадут всего себя учебе, наукам, искусству, религии, политике; другие все силы направят на внутренние размышления. Кто-то посвятит себя семье, любимым существам или же просто тому, чтобы сделать жизнь людей вокруг лучше.

Все это станет настоящим подвигом, если будет выражением нашей истинной, внутренней сущности. Именно для этого мы выбрали в качестве примера греческого героя, проникшего в лабиринт, убившего чудовище и встретившегося со своей душой, которая помогла ему найти выход. Эта старая тема в очередной раз позволяет нам подтвердить одну истину: прошли годы, но цивилизация изменилась лишь внешне.

Задача пройти лабиринт и найти выход из него все еще стоит перед нами. Оружие Тесея может стать и нашим оружием, герой, украшающий страницы легенд, живет и в каждом из нас!

Д. С. Гусман

Магия и алхимия эпохи Возрождения

Возрождение, возникшее в XV на Апеннинском полуострове, было подобно пробуждению после длительного периода Средневековья. Выдающиеся люди стряхнули оцепенение этой эпохи сна и затишья и обратили свои взоры на другие моменты истории.

В частности, первые представители Возрождения обращаются к классическому миру, представление о котором им дали древние греки и римляне, а также, в известной мере, египтяне, персы – все те, кто проникал в глубь сознания и священного знания. Они обратились к прошлому в поисках семян, столь необходимых в то историческое время, в которое им выпало жить.

Но такой возврат к прошлому, поиск классических корней не означает простое историческое исследование. Человек эпохи Возрождения не довольствуется изучением истории классиков, того, что они делали, о чем думали. Он ищет живые зерна. Он пытается перенести их в настоящее, оживить, применить, придать им необходимые формы, чтобы превратить их во что-то полезное. С точки зрения Возрождения история – это повторяющееся становление, кульминация которого – золотой век, период, в котором преобладают мудрость и чистота. В своем циклическом развитии история проходит через золотой и серебряный века, затем через бронзовый и железный, и именно в «железные» времена, самые тяжелые и темные, необходимо возродить блеск золотых зерен.

Это движение, начавшееся в Италии, повлекло за собой огромные изменения в культуре. Изменяется представление о Вселенной, о процессе научного исследования; появляется новое искусство, новое понимание политики, новые религиозные идеи, происходят значительные изменения философских воззрений. Таким образом, отношение человека к жизни внезапно расширяется и углубляется.

Само слово, которое мы употребляем для обозначения этого важнейшего периода истории, возможно, заключает в себе мистический корень. Возрождение означает возможность родиться вновь, дать место новому, с точки зрения духовности, человеку, и эти понятия не кажутся нам незнакомыми: мы можем встретить их в Евангелии от Иоанна, в посланиях св. Павла. С глубокой древности существует необходимость пробудить или возродить другого человека, более возвышенного и глубокого.

Однако понятие Возрождение в XV веке не является исключительно религиозным. Оно гораздо шире той концепции, которую мы встречаем у св. Иоанна, св. Павла и многих других отцов церкви, и относится к жизненной позиции, к действию, благодаря которому человек начинает чувствовать себя частью мира, частью Природы. Человек Возрождения не отделяет себя от этих понятий, и если он изучает Природу, то делает это именно потому, что, ощущая себя ее частью, он хочет познать себя самого и весь мир. Это выходит за рамки религии или, во всяком случае, позволяет говорить об универсальной религии, включающей в себя и науку, и искусство, и политику. Эти четыре аспекта обозначают четыре основных пути, к которым можно отнести любую деятельность человека.

В Средние века человек как таковой был отодвинут на второй план, поскольку главным было служение во имя Бога, великий космический союз, и человек был подчинен четко определенным законам, избежать которых он был не в силах. Законы есть законы, и человек мало что может сделать перед лицом предопределенности этого божественного Закона.

Микеланджело Буонарротти. Давид. Деталь. Копия. Москва, ГМИИ им. А. С. Пушкина

Но Возрождение, благодаря течению гуманизма, показало, насколько велика ценность человека. Будучи частью этого мира, человек является и частью Природы с ее законами, но он может понять и постичь их и действенно преобразовывать их своими руками.

В эпоху Возрождения исчезает пассивность предшествующих веков, поскольку впервые человек ощущает свою сопричастность истории: история принадлежит ему, он может ее изменить, если не в основном ее течении, то, по крайней мере, в отдельных аспектах. Главным в тот период был Человек и ценность человека мыслящего, который осознает себя разумным и знает, что его сила заключается в разуме, являющемся частью Природы и позволяющем человеку понять ее.

ГУМАНИЗМ ВОЗРОЖДЕНИЯ

Гуманизм – это течение религиозной терпимости, возникшее в умах великих мыслителей. Это еще одна попытка примирить философию и религию, которые были коренным образом разделены в эпоху Средневековья; попытка доказать, что религия не противопоставляется философии, что любая религия достойна уважения, и понять единое устремление к Божественному. Ибо вне зависимости от того, каким именем оно называется и какими ритуалами сопровождается, самое главное – это то, что человек испытывает тягу к Священному, пытается установить связь с божественными истоками и вернуться к ним. Люди Возрождения называли это разными словами, в том числе универсальной религией, которая объединяет в себе все другие религии, но не уничтожает их. Благодаря идее, которая пока так и не приблизилась к своему воплощению, возникли терпимость и взаимопонимание, до сих пор необходимые нам и уже пять веков являющиеся основными двигателями Возрождения.

Гуманизм заимствовал у классической эпохи систему целостного образования, цель которого – формирование личности, дающее основные представления обо всех аспектах знания, чтобы каждый человек мог понять целостность мира, а не разные его части.

Менее чем через 200 лет – небольшое время с точки зрения истории – пути вновь разошлись, вновь проявились различия. Теперь, как мы обычно шутим, существует столько специализаций в различных областях знания, что мы скоро будем знать все ни о чем. Ведь сферы нашей специализации становятся все более и более узкими.

Эпоха Возрождения, напротив, стремилась к целостному интегральному образованию (не исключающему специализации), которое делало возможным глобальное видение Вселенной и человечества, взаимодействие людей друг с другом, а также со Священным. Без этого единства было невозможно развитие сознания, которое, как солнце, освещает все, чего достигают его лучи. Если мы будем направлять свет в одну сторону, мы будем хорошо знать только эту одну сторону реальности, в то время как все прочие останутся для нас темными.

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ НАУКА

Идея гуманистов повысить значимость человека и заставить его почувствовать себя частью Природы вызвала к жизни первые попытки создания экспериментальной науки.

До этого момента наука представляла собой комплекс теоретических познаний. Законы Вселенной и Природы были сформулированы раз и навсегда, и не было ни попыток, ни необходимости проверять и подтверждать их.

Возрождение, напротив, возвышает человека, который чувствует себя частью Природы, естественным образом связывает себя с ней и пытается понять, испытать и описать ее законы.

Таким образом, действуя с сердцем, человек приходит к новому представлению о науке. К этому прибавляются другие интересные моменты: например, во время Возрождения вновь появляются оригиналы работ Платона, Пифагора, трудов греческих астрономов, географов, математиков, поскольку для гуманистов было очень важно вернуться к изначальным текстам, уходя таким образом от средневековых переводов, догматичных и тенденциозных.

Изучение этих древних источников потрясло последователей, осознавших, что еще много веков назад жили ученые, астрономы, географы, математики, медики, астрологи, толковавшие основные законы Вселенной при помощи чисел и формул, которые использует язык математики для объяснения этих законов. Примером могут служить пифагорейцы и Платон, продолживший их философию.

Возрождение науки было также связано с магией.

Рафаэль Санти. Афинская школа. 1509–1511 гг. Станца делла Сенъятура. Рим, Ватиканский дворец

МАГИЯ ВОЗРОЖДЕНИЯ

Магия позволяет ученому не быть просто пассивным наблюдателем, она дает возможность действовать, активно постигать Природу, сотрудничать с ней, не преступать ее законы, а следовать им, вникая в их суть, в эту движущую силу, поддерживающую вечную жизнь Вселенной. Это представляло огромный интерес для гуманистов и ученых Возрождения, поскольку, увидев в самих себе новые возможности для действия, они хотели достичь тех же результатов, что и древние маги, которые своими загадочными формулами и описаниями давали понять, что сумели разработать некие средства, некие системы работы с Природой.

Попытаюсь хотя бы отчасти разъяснить, в чем состояла магия Возрождения. О ней много говорилось и говорится, но понять ее по-настоящему смогли немногие; в ней присутствовала значительная доля философского гуманизма и практической науки о Природе.

Если бы можно было дать определение магии Возрождения, мы назвали бы ее герметической магией, или герметизмом. Это название уводит нас в глубь веков, где мы обнаруживаем корни древней науки.

Любовь, которую питали люди Возрождения к древним культурам, и главным образом к Греции, Египту, Риму, привела к тому, что особое внимание было уделено египетскому божеству Тоту – богу букв, иероглифов, языка сакрального и мирского, богу звука, голоса, слова, богу Мудрости. Когда греки впервые познакомились с Тотом, они нашли у него много общего с Гермесом. То же самое произошло с римлянами. Узнав египетского Тота и греческого Гермеса, они обнаружили, что их Меркурий имеет многие из характеристик этих божеств, с одним-единственным отличием: греческий Гермес – это греческий Гермес, римский Меркурий – это римский Меркурий, и египетского Тота, чтобы отличать его от этих божеств, стали называть Гермес Трисмегист – Трижды Величайший, Трижды Рожденный или Трижды Посвященный, тот, кто пребывает в трех ипостасях, поскольку считалось, что он был философом, жрецом и правителем-законодателем.

Во Флоренции в XV веке по инициативе Козимо Медичи была учреждена Платоновская академия, объединившая огромное число мыслителей, художников, мистиков, которые на пути общего поиска объединились в несколько групп. Золотой век – именно этот особый момент истории хотели они возродить. И Козимо Медичи направляет путешественников и монахов на Восток с поручением привезти все манускрипты, которые им покажутся интересными.

Таким образом во Флоренцию попадает свод трудов, относимых к Гермесу Трисмегисту, – который производит настоящее потрясение среди ученых. Одна из ключевых фигур Академии, Марсилио Фичино – философ, астроном, художник, по поручению Козимо Медичи берется за перевод этих трудов.

Его труд под названием «Асклепий» представляет огромный интерес, поскольку рассказывает о древней религии Египта, его магии, о том, каким образом маги создавали каналы сил Вселенной и воплощали их в священных образах своих божеств. Эти формы не были просто статуями или изображениями; при помощи магических действий они заряжались энергией, приходящей из космоса. Все это излагалось языком философским и интуитивным, одновременно человеческим и магическим.

Другой труд, относящийся к Гермесу, – Corpus Неrmеticum – представляет собой свод фрагментов (15 глав) в форме диалога между учителем и учеником. В первой части объясняется сотворение Космоса, а в остальных диалогах учитель побуждает ученика освободить душу от всех материальных оков, чтобы она могла постепенно подниматься в иные планы и сферы, пока наконец не достигнет высшего Света и встречи с Божественным. Удивительнее всего здесь то, как ученик чувствовал в себе пробуждение интуиции, а затем – понимание Истины и Закона, подобное мощному лучу света, проходящему сквозь разум.

Джованни да Болонья. Меркурий (Гермес). 1580 г. Флоренция, Национальный музей Барджелло

Свод этих работ, и особенно заложенный в них моральный аспект, был настолько важен, что если до этого в магии оставался еще след средневекового колдовства, то теперь он совершенно исчезает. С этого момента магия становится одним из основных элементов работы величайших мыслителей – способом улавливания внутреннего состояния человека и Вселенной. Все это приводит к пониманию смысла того, что когда-то существовало в Египте, – смысла египетской магии, магии фараонов, языка иероглифов и всего того, что, согласно Платону, египетские жрецы передали ему во время его пребывания в этой стране.

Вспомним некоторые основные идеи герметической магии эпохи Возрождения.

ВСЕЛЕННАЯ РАЗУМНА

Бог есть великий Разум. Это не означает, что существует ум, парящий где-то над миром, а значит, что Бог есть Разум, Высший Разум, чьи идеи дали жизнь всему сущему. Это один из основополагающих постулатов герметической магии.

Но в то же время Бог – это великое Единство, связывающее между собой все существующее. Все, что нам кажется разделенным, разнородным, удаленным, несвязанным, – все совершенным образом объединено в этом божественном Разуме. Хотя нам сегодня не хватает магии, чтобы понять, какими путями и узами соединяется одно с другим в этом мире.

Маг ищет эти пути объединения. В божественном Разуме объединены все противоположности, или, по крайней мере, все, что нам кажется противоположным.

Разум человека подобен Разуму Бога. Это означает, что если мы освобождаем человеческий разум от телесных оков и материальных потребностей, то в нем будет достаточно места, чтобы заполниться божественным Разумом и попробовать проникнуть в него, познавая его идеи, мысли, законы, управляющие Вселенной.

Если человеческий разум подобен Разуму Бога и если все происходит из божественного Разума, мы можем понять, насколько с этой точки зрения наша жизнь, все, что мы делаем, думаем, чувствуем, все наше восприятие вещей и наши оценки далеки от нашего разума. Конечно, все мы обладаем способностью объективно видеть мир, людей и судить о событиях; но также наверняка можно сказать, что мы пропускаем все – события, людей – сквозь мелкое сито нашего разума. Именно сквозь него мы видим свою собственную вселенную, и когда мы выражаем свое мнение, свои идеи и чувства, все это сначала трансформируется в этой великой алхимической печи – нашем собственном разуме. С большей или меньшей мудростью, но мы в малом масштабе повторяем то, что великий божественный Разум творил в начале Вселенной.

Наш разум также объединяет все, поскольку когда мы хотим отдать себе отчет в том, что знаем, судить обо всем нашем опыте, есть один центральный элемент – я; я живу, я знаю, со мной это произошло, я страдаю, мне это понравилось. Существует элемент причастности, единства – сам разум, само сознание, и мы также становимся частью этого единства.

Наш разум также содержит в себе все противоположности, поскольку в течение дня или даже нескольких часов мы можем переходить из одной крайности в другую и, что еще хуже, не отдавать себе в этом отчета. Мы имеем возможность по-разному реагировать, до тех пор пока не обретем равновесие, существующее в божественном Разуме да еще, возможно, в разуме мага, которому удается глубоко погрузиться в эту симпатическую магию.

КАК ВВЕРХУ, ТАК И ВНИЗУ

Природа и Космос пронизаны энергиями разных видов, однако природа этих энергий, вне всякого сомнения, одинакова. Энергии, которые приходят от самых дальних планет, самых дальних звезд, по сути, не отличаются от тех энергий, которыми пронизан человек. В этом смысле человек сам является маленьким небесным телом, как звезда или планета – в зависимости от того, светим ли мы собственным светом или отражаем свет, для того чтобы жить. Но самое важное – это то, что мир превращается в единую сеть, по которой циркулирует бесконечное количество энергии; эта энергия всегда одинакова, на этом основана симпатическая магия: малое соединяется с большим, а большое соединяется с малым, потому что есть связь, есть то самое условие, которое делает возможной эту связь.

Маг, который понимает, осознает суть космических законов, проникает в нее, – может установить контакт с силами космоса и силами, которые существуют на Земле. И отсюда изображения или талисманы, изготавливаемые из камней, металлов, растений, которые внутренне связаны с энергией определенных небесных тел.

МАГИЧЕСКИЕ ТАЛИСМАНЫ

Пико делла Мирандола, знаменитый врач эпохи Возрождения, был большим знатоком талисманов, поскольку он знал, какие энергии, исходящие от небесных тел в нашей Солнечной системе, имеют симпатическую связь с какими-либо металлами, камнями или растениями, и использовал их для лечения определенных заболеваний. С помощью этих элементов делались талисманы, отражающие, подобно зеркалу, священный образ. Энергия, уловленная благодаря талисману, использовалась для облегчения страданий – чтобы организм восстановил утерянное равновесие. Это замечательное представление о магии как о равновесии использовал также Парацельс, другой знаменитый врач той эпохи.

Величайшие художники Возрождения также делали из своих картин талисманы. Например, многие маги Возрождения считали, что «Весна» Боттичелли является настоящим талисманом, возвращающим к жизни, и, как говорил Марсилио Фичино, направлена против действия Сатурна, поскольку Сатурн связан со временем, со старением, с пассивностью и медлительностью. В своем произведении Боттичелли пытается объединить все идеи, распространившиеся в его эпоху, посредством силы света, цветов, положения фигур и движений. Картина привлекает наше внимание, захватывает нас, обновляет и освежает, а стало быть, и есть талисман.

Во времена Возрождения был распространен труд по изготовлению талисманов Picatrix. Первый латинский перевод этой книги, написанной по-арабски, был сделан в Испании по поручению Альфонса Мудрого. В ней показано, что умы, открытые мудрости и стремящиеся к ней, не останавливаются на том, что в народе понимается под колдовской магией, а ищут гораздо более тонкую связь с Космосом.

Козшю Россели. Фрагмент фрески. Марсилио Фичино и Пико делла Мирандола. 1486 г. Флоренция, Церковь Сан-Амброджио

В книге описывается, как маг может уловить дух Высшего Разума и заключить его в маленьких предметах, с которыми мы сталкиваемся повседневно. И не только в предметах, но также и в словах, голосе и звуках. Для мага эпохи Возрождения музыка имела огромную ценность, в это время началось возвращение к жизни античных орфических гимнов и старинных мелодий, которые пелись соло и обладали успокаивающим воздействием на душу, подготавливая ее ко встрече со Священным.

ВЫВОДЫ

Даже простое перечисление огромного количества имен, появившихся в мире в сфере искусства, науки, философии в эпоху Возрождения, заняло бы слишком много места.

Подводя итог тому, что было сказано, следует еще раз подчеркнуть, что человек Возрождения перестает быть пассивным перед лицом жизни и Космоса. Он перестает быть наблюдателем Божьего промысла, начинает деятельно любить его, проникает в него, движется по пути к нему. И благодаря этому в нем рождается дух исследователя, потребность познать его законы и искать ответы на вопросы о жизни Космоса.

До Коперника, отразившего жизнь мира в математических законах, главным чувством людей по отношению к мирозданию было восхищение герметическим законом и представлением о Солнце как о центральном элементе Вселенной. Это восхищение заставляло их искать математические формулы, но все же корень его был магическим, герметическим и, в самом глубоком смысле слова, ренессансным.

Магия дала человеку новый взгляд, новые возможности, пробудила в человеческом существе потенциал, который до этого был непроявленным: волю. Человек Возрождения утверждал: «Я хочу это сделать, я могу это сделать», – и это ощутимо изменило ход истории, предопределило смену эпох и привело нас к нынешнему моменту.

Нужно отметить тот факт, что интерес к этой могущественной и озаренной Божественным светом магии, далеко не исчезнувшей, до сих пор живет и волнует множество современных ученых. Многие великие ученые нашей эпохи считают, что наука – это лишь способ читать Божественный замысел, и смело говорят об этом.

Леонардо да Винчи. Благовещение. Фрагмент. Ок. 1474 г. Флоренция, Галерея Уффици

Сегодня остро ощущается необходимость пересмотреть наши представления о циклах истории и спросить самих себя, не подошли ли мы уже к моменту, когда быстрый технический прогресс, великие научные открытия не могут больше компенсировать внутренней нищеты, и люди чувствуют себя все более беззащитными, одинокими и потерявшими ориентиры. Если история циклична, то сейчас мы опять стоим перед возможностью вновь обратиться к тому золотому веку, сильному, могущественному, когда люди знали, зачем и для чего они живут, откуда пришли и куда идут.

Необходимо признать, что нам не хватает более философского, более целостного образования, которое позволило бы нам понять все стороны жизни человека, устранить, сломать преграды, воздвигнутые между наукой, искусством, религией и политикой и создавшие из них противоположности, и в очередной раз превратить их в пути, сходящиеся в одной точке. Может быть, уже настало время зажечь факел надежды, факел, который осветит нам путь. Может быть, настало время определить, где находится наша воля и что мы можем сделать с ней, где находятся наши скрытые силы и что мы можем сделать с ними.

С приходом новой эпохи, с началом нового цикла истории мы можем сказать, что настало время возродиться. Когда-нибудь Возрождение станет причиной коренных изменений в человеке, но сегодня мы можем зажечь факел надежды, который осветит не только наш путь, но также и длинный путь тех, кто идет следом за нами, и тех, кто в будущем веке, возможно, назовет наше время веком Возрождения.

X. А. Ливрага

Эзотерический смысл «весны» Боттичелли

Эзотерическое толкование одного из самых известных в мире произведений искусства не будет казаться лишь плодом фантазии, если рассматривать его в том ключе, который использовал сам художник (мы знаем его под именем Сандро Боттичелли), в столь прекрасной форме изобразив путь души на Земле.

Здесь я хотел бы предпослать дальнейшему рассказу небольшое предисловие и посвятить его необыкновенному гуманистическому движению, смысл которого, к сожалению, до сих пор очень сложно понять ученым с европейским складом ума. Это предисловие поможет нам увидеть те новые подходы к толкованию истории, которые возникают на рубеже XXI

Давайте будем исходить из того, что наши представления о событиях прошлого, событиях, которые мы знаем достаточно хорошо и считаем «историческими», хотя и основаны на реальных фактах, но все же опираются на исследования и более или менее общепринятые подходы ученых, ставящих перед собой прежде всего образовательные цели. Ведь, согласно современным критериям, то, что не преподают в школах или институтах, историей называть нельзя.

До середины XX века была принята следующая хронология недавнего прошлого западной цивилизации:

а) античный период – с VI века до н. э. по V век н. э. Эпоха завершилась крушением Римской империи;

б) эпоха Средневековья – с V–VI веков по XV век. Одни считают, что ее конец совпал с захватом Османской империей Константинополя, другие – что ее последним событием было открытие Америки Христофором Колумбом;

в) Новое время – с конца Средневековья до XVIII века, ознаменованного Французской революцией;

г) Новейшее время – с XVIII века по сегодняшний день.

Очевидно, что такое деление не исключает существования других более или менее обоснованных теорий, но каждую из них также вполне возможно оспорить.

Сейчас появляются новые подходы, согласно которым Средневековье ограничивается так называемым Ранним средневековьем и его конец приходится на эпоху Крестовых походов – примерно XII век н. э. Эта точка зрения помогла бы нам лучше понять Новое время и извлекла бы из тьмы Средних веков столь важные события, как, например, появление готического стиля в искусстве – стыка прикладной науки и наследия античного мира.

Это подход гораздо более гибкий и разносторонний, чем предыдущий, ведь Европа – прародительница сегодняшней формы культуры – не всегда руководствовалась одними и теми же принципами. Например, жители Иберийского полуострова не знали Раннего средневековья, поскольку мавры, завоевавшие полуостров в VIII веке, поддерживали сравнительно высокий уровень жизни и культуры. А Византийская империя, оказывавшая влияние на Апеннинский полуостров и граничившая с Грецией, сохраняла особую форму, характерную для античного периода, вплоть до XIV–XV веков.

Именно в этой стране начинается эпоха Возрождения, которая ярче всего проявилась на севере современной Италии благодаря поддержке некоторых византийских музеев и библиотек, благодаря связям с более развитой арабской культурой, чудесным образом сохранившей фрагменты рукописей Александрийской библиотеки в копиях и переводах.

В эпоху Возрождения на почве культуры Флоренции и Венеции вновь родилась Платоновская академия, влияние которой распространялось до самого Рима. Ее задача, точно так же как и работа предшественников Академии – тамплиеров, катаров и других направлений, – состояла в том, чтобы, вновь обратившись к мудрости Платона и Пифагора, к Гомеру и Вергилию, способствовать возвращению к миру, устремленному вверх, к духовному, и новому расцвету эзотеризма. По современным гипотезам, тот, чье имя могло бы звучать как Cristo-Phoros-Columba (что в переводе означает «Тот, кто ведет к Христу и Свету Святого Духа»), известный нам как Христофор Колумб, вел свою карраку[8] и каравеллы под парусами с крестами тамплиеров по картам времен Птолемеев и римлян морскими путями, уже давно известными всем Посвященным подобных Братств. Копию такой карты XV века нашли в музее Топкапи современного Стамбула, и мы знаем ее как «Карту Пири Рейса[9]» – на ней изображена не только Америка, но даже… Антарктида!

* * *

Именно в эту удивительную историческую пору во Флоренции в 1444 году рождается Алессандро Боттичелли, чья настоящая фамилия – Филипепи. О его детстве почти ничего не известно, но похоже, что имя, завоевавшее славу, Алессандро взял от одного ювелира, у которого, по обычаю того времени, он работал сначала как подмастерье.

В культурной жизни той эпохи шла борьба между могущественными аристотелистами – «Схоластика» Аристотеля, смешанная с идеями христианства, довлела в немногочисленных школах, сумевших выжить в Средние века, – и «академистами», которые вдохновлялись античными авторами, особенно Платоном, но которым удалось получить полное собрание его сочинений только в 1477 году стараниями Марсилио Фичино и благодаря меценатской помощи Козимо Медичи. Как писал Ауэрбах, уже одно это событие «помогло придать миру новый облик». Действительно, с XIII века мир начал меняться таким образом, что, согласуясь с законом циклов, его устройство становилось похожим на античное. Подобного западный человек не видел с тех пор, как был отдан приказ закрыть Академию Платона, с тех пор, как сгорела Александрийская библиотека и святой Кирилл велел казнить неоплатоника Ипатию из Александрии (перед тем как сжечь «язычницу», толпа буквально растерзала ее морскими ракушками). В ту страшную эпоху в канун Средневековья 18 упряжек волов рушили одну за одной колонны Серапеума, а в это время внутри здания гибли врачи и жрецы бога-целителя…

И все же, поскольку мы должны в одной статье описать духовные и психологические корни искусства Боттичелли, вернемся к главной теме.

* * *

«Весна» – это картина размером 203x314 см, написанная маслом и темперой. Оригинал ее хранится в галерее Уффици города Флоренция, Италия; она висит рядом с картиной того же автора «Рождение Венеры» – историки называют ее вершиной живописного творения неоплатонизма Ренессанса.

«Весна» была написана, по разным данным, в 1477 или в начале 1478 года, и ее приобрел Лоренцо ди Пьеро Франческо Медичи, первый сын Лоренцо Великолепного. Дальнейшая история картины теряется. Ее автор умер в 1515 году, уже в старости, после множества трудностей, выпавших на его долю и вынудивших поддерживать дружественные отношения с папой Сикстом IV и с Савонаролой.

Но в описях Медичи изображение появляется лишь в 1638 году. В то время о нем говорится как о некой «детали убранства» (обрамлении? части деревянной резной стены?).

Мы не знаем, почему Боттичелли написал «Весну» на дереве, а «Венеру» – на холсте. Речь зашла о «Рождении Венеры», потому что она является в некотором роде продолжением картины, которую мы обсуждаем в этой статье; даже хронологически «Венера» была написана на год позже. Оба произведения прошли целыми и невредимыми буквально через огонь и воду и с 1815 года по сей день хранятся в Уффици. Интересно также, что о них не было ни одного упоминания вплоть до XIX века. Но с тех самых пор картины, особенно «Весна», привлекли к себе немалый интерес со стороны исследователей, ведь в изученных документах, которые удалось найти после 1945 года, «Весну» называют синтезом всего неоплатонического движения, всколыхнувшего итальянское Возрождение. Некоторые исследователи говорят, что Фичино в письме призывает своего преданного ученика Боттичелли отразить в картине свой гороскоп, где присутствует астрологическое соединение Венеры и Меркурия. Даже говорится о том, что в произведении сокрыт смысл инициатических «Мистерий», вновь найденный платониками, вероятно, имевшими доступ к тем книгам и традиционным источникам, которые в условиях острой религиозной борьбы и постоянной охоты на ведьм пытались уничтожить Реформация и Контрреформация.

Овидий описывает в одном тексте, как холодный ветер Зефир похитил нимфу Хлорис; сбежав от него, нимфа превратилась в богиню цветов и назвала себя Флора, или Венера-Гармония. В этом фрагменте мы встречаем почти все – от Эроса и магического превращения при помощи Граций до remeatio, или возвращения к предвечному духовному состоянию, которому покровительствует Меркурий орфиков, сопровождая души после смерти и приводя их к Экстазу в Трансцендентном Божественном мире. И сюжет самой картины очень близок к тексту античного поэта.

Сандро Боттичелли. Весна. Ок. 1477–1478 гг. Флоренция, Галерея Уффици

Наконец, на основе итальянских источников, вполне заслуживающих доверия, мы приходим к следующему эзотерическому толкованию картины.

Полотно можно разделить на две части, а в центре его царит Венера-Мать, Богиня Любви. С правого края мы видим голубого оттенка образ ветра Зефира, который пытается схватить нимфу Хлорис. Ее преследует и пленяет сила Любви – и, оживленная Любовью, она рождает цветы; под влиянием этой новой силы Хлорис превращается во Флору – Красоту, Великолепие. Зефир в данном случае может соответствовать Карме, которая непреклонно подталкивает Душу к воплощению в проявленном мире, изображенному в виде персикового сада. Имя Хлорис происходит от белого цвета и символизирует чистую Душу… но также и холод зимы. Семя будет томиться в замерзшей земле, подобно Душе, заключенной в физическом теле и утратившей свою божественную сущность.

Весна – это Флора. Это та же душа (единый сюжет картины развивается справа налево), но она уже расцвела и в своем великом изобилии дарит цветы, которыми полны ее руки. Это Душа человека, пробудившаяся к Духовному Свету. Не будем забывать, что, согласно алхимикам, весна – самое благоприятное время года для начала Великого Делания – превращения Свинца в Духовное Золото.

На другой стороне полотна мы видим трех Граций, которых благословляет Венера. Богиня Любви находится в центре, возвышаясь над прошлым, настоящим и будущим; она является центральной осью всего произведения. Это Платоническая Любовь, которая царит над всем проявленным и обретает разные формы в зависимости от потребности и уровня сознания человека. В этом «Раю» Венера занимает то же место, где, согласно Библии, находится древо познания добра и зла.

Что касается трех Граций, то справа стоит Пульчритудо, или Красота, Великолепие, в центре – Каститас, или Чистота, Целомудрие, а слева – Волюпта, или Наслаждение, Блаженство. Блаженство и Целомудрие соединяются в Красоте, но каждая по-своему являет собой Красоту, которая в платоновском понимании представляется одной из форм Блаженства, другая форма которого – Этика. На картине Волюпта смотрит исключительно на Пульчритудо, ведь все красивое дарует своего рода наслаждение, и это одна из возможностей, которые Венера предлагает Душе-весне.

Каститас, Целомудрие, красива, как и другие Грации, но с небес в центре картины в нее метит своей огненной стрелой Эрос с завязанными глазами. Эрос находится там, ибо, по словам Гесиода, он является самым древним из всех богов. Это Великая Сила, которая привела в движение все в мире (не надо забывать, что в Мистериях все, что происходит во Вселенной, Макрокосме, можно перенести на Человека, Микрокосм).

Кастистас, воспламененная этой Силой Любви, поворачивается спиной к миру (или к тому, кто смотрит на картину) и обращает свой взгляд к богу Гермесу-Меркурию, Учителю Мудрости – сведущему в Сокровенных Таинствах – тому, кто разгоняет темные тучи невежества магическим кадуцеем, состоящим из центрального жезла Могущества Магов и двух змей (в данном случае в облике алхимических драконов) – двух взаимодополняющих сил, которые приводят мир в движение и представляют собой белое и черное, женское и мужское начало.

Разумеется, что Цветущая Душа, или Весна, отвергнет наслаждение и изберет путь целомудрия, и это приведет ее к смерти того, что проявлено, к Великой Мудрости. К тому, что на Востоке называется «Нирвана».

Таков этот Цикл Души, представленный в инициатическом ключе и отраженный в этом чудесном живописном произведении, где все наполнено красотой, чистотой, светом и любовью. То же можно сказать и о «Рождении Beнеры», где Магическая Раковина – это ее корабль без весел и штурвала, корабль, на котором веками отправлялись в свой путь пилигримы Компостелы к тем же морским берегам. Ветер развевает ее длинные ангельские кудри, а она застенчиво собирает их, надеясь, что они укроют ее покрывалом проявленного.

Сандро Боттичелли. Рождение Венеры. Ок. 1483–1484 гг. Флоренция, Галерея Уффици

Автор статьи благодарит за плодотворное сотрудничество представителей «Нового Акрополя» Италии профессора Этторе Реалини и Эльбу Техеда.

Было бы очень полезно, если бы во всем мире работали сообща те, кто способен осмысливать культурное наследие, которым мы обладаем, и передавать новым поколениям культуру, очищенную от ненависти и сепаратизма, культуру, которая поможет создать новый и лучший мир.

X. А. Ливрага

Машины Леонардо

Леонардо, таинственный и многогранный гений Возрождения, родился в простой семье неподалеку от деревушки, называемой Винчи, между Эмболе и Пистоей, на севере Италии.

Он появился на свет в субботу, 15 апреля 1452 года. Его отец был нотариусом, а мать, Катерина из Анчьяно, тогда незамужняя, позднее стала супругой крестьянина. При крещении мальчик принял имя Леонардо де Сер Пьеро де Антонио.

Хотя он был незаконнорожденным, в соответствии с обычаями той эпохи ему не запрещалось жить в доме отца. Его любимый дедушка Антонио умер в 1468 году, а годом позже вся семья перебралась во Флоренцию.

Загадочное колесо судьбы пришло в движение, и один из наиболее совершенных гениев всех времен нашел в этом таинственном городе ту атмосферу, которая оказалась плодотворна для его первых, но очень быстрых успехов. Они были столь значительны, что отец не сомневаясь отдал его в ученики маэстро Верроккьо, лучшему художнику в городе, в чьей мастерской, как повсюду считалось, воспитываются выдающиеся мастера живописи, скульптуры, ювелирного дела и гуманистической культуры, прочно связанной с классическим миром.

В 1472 году Леонардо достиг посвящения в мастера и был принят в общество живописцев – факт удивительный, если учесть его возраст и то противодействие, которое он должен был для этого преодолеть. Он покидает мастерскую Верроккьо, не разрывая с ней уз.

В 1480 году он вступает в необычную Академию Лорен-цо Великолепного. Характер, пылкий и склонный к авантюрам, привел его в 1482 году к миланскому герцогу, и мы знаем, благодаря свидетельству благородного Людовико Сфорца, что он был гражданским инженером и конструктором машин. Именно это является главной темой нашей статьи, хотя представляет только одну грань того уникального таланта, каким был Леонардо – гениальный, таинственный и страдающий, ибо кажется, что он родился на 15 веков позже или на пять веков раньше своего собственного внутреннего времени. К счастью, эклектизм Ренессанса позволил ему оставить для нас свидетельства этого явления. В творениях Леонардо вновь совершенно непостижимым образом возникают многие изобретения механиков греко-римской Александрии, к тому моменту забытые и утерянные и в то же самое время устремленные в наш век.

Имел ли он доступ к неизвестным, скрытым работам классического мира или обладал способностью читать анналы, которые современные оккультисты называют «акашей»? Или то и другое одновременно? Возможно, мы никогда этого не узнаем. Однако это монументальное и невероятное существо поражает, когда мы смотрим на него, на его работы и проекты, многие из которых не были реализованы в XV–XVI веках из-за непонимания и отсутствия технических возможностей.

Хотя в его время католическая церковь запрещала вскрытие трупов людей и даже животных – как нечто связанное с колдовством, Леонардо придумал, как сделать это, и таким образом приобрел выдающиеся познания в анатомии и спроектировал все хирургические инструменты, а также составил учебные рисунки – от положения зародыша в материнской утробе до оптических явлений в глазу.

Используя золотое сечение, он спроецировал его на все, что создано природой. И удивительно видеть, как он объясняет строение кроны деревьев и формы животных. Во многом из этого наука его времени была еще в пеленках, и чертежи Леонардо приближаются к пифагорейскому эзотеризму, который мы должны оставить для будущего.

Хотя миф о нем никогда не умрет, прежде чем перейти к рассказу о некоторых из его сказочных машин, мы должны выразить благодарность организаторам выставки в Милане в 1939 году. С тех пор она не прекращала своей работы, добравшись даже до самых отдаленных стран. Помимо этого, существует еще небольшой музей в доме, где он родился, и прекрасная галерея в Милане, а также выставки и библиотеки в разных уголках Италии, Англии, других стран Европы. Не забудем, что в частных коллекциях находится много все еще не изученных конструкций его загадочных машин.

Источник, которым мы в основном пользовались, называется «Атлантический кодекс». Его изначальный объем составлял 1200 больших листов, заполненных рисунками и объяснениями. Позднее он был сокращен до 400 листов Помпеем Леоне, скульптором испанского двора, который в XVI веке обобщил и сохранил его. После смерти Леоне в 1608 году этот кодекс прошел через многие руки и был выставлен в Милане, в библиотеке Амвросия. Во время наполеоновских войн он оказался в Париже, оттуда в 1815 году вернулся обратно в Милан, где и находится по сей день. Существуют и другие кодексы, однако рамки нашей статьи заставляют нас ограничиться только им. Труды Леонардо поистине выходят за пределы человеческого!

ВОЕННЫЕ МАШИНЫ

По окончании эпохи Средневековья и после перевозки части Константинопольской библиотеки в Европу стало известно большое количество книг на греческом и латыни – от оригиналов, созданных еще в IV веке до н. э., до арабских рукописей, составленных между IX и XI веками н. э., с переводами некоторых исчезнувших работ Александрийской библиотеки. Множество упоминаний в них касается военных машин.

Леонардо, будучи принятым ко двору Людовико Моро, представил ему краткий обзор своих возможностей, как военного инженера и изобретателя. Там были, среди прочих, и следующие проекты:

• мосты из сцепляющихся между собой модулей, быстро разбираемые и транспортируемые; различные бронированные укрытия и огнеметы для сжигания мостов противника;

• способы перекрытия воды, которая наполняет оборонительные рвы противника, отвода рек; разборные мосты, различные модели переносных лестниц для атак и инструменты для преодоления высоты стен издалека;

• специальные бомбарды с разрывными снарядами, выбрасывающими бомбы меньшего размера, в сражении с пехотой или открытыми гарнизонами для атаки по криволинейной или параболической траектории; разрывные бомбы, наполненные камнями;

• легкие бомбарды, которые метают дымовые снаряды, создающие искусственные облака; очень легкие в транспортировке и оказывающие сильное психологическое воздействие на противника;

• огромные бомбарды, стреляющие зажигательными и дымовыми снарядами с кораблей;

• способы тайного и бесшумного прокладывания подземных путей, которые могут проходить под стенами и даже под реками;

• колесницы, защищенные доспехами, для штурма укреплений и пушек и быстрого приближения к противнику; они должны управляться специально обученными людьми, и вслед за ними должна идти пехота;

• другие колесницы, с вращающимися косами против пехоты, должны были поддерживаться бомбардами, мортирами и искусственными средствами транспортировки для передвижения через глинистые и вязкие места;

• обширное описание легких вооружений для пехотинцев и стрелков, от усовершенствованной модели пращи до камнеметов и огнеметов.

В других рисунках и описаниях Леонардо оставил нам:

• скорострельную пушку, предвосхищающую автомат;

• диск для зарядки пушек, по типу тех, что использовались Америкой и Россией в Первой и Второй мировых войнах;

• различные виды автоматических пушек, обслуживаемые всего лишь одним человеком с помощью одной ручки, по типу первых многоствольных автоматов, применявшихся Соединенными Штатами со времен Гражданской войны;

• исследования по традиционным вооружениям;

• гигантскую пушку, смонтированную на повозке. Ее колеса отклонялись так же, как в некоторых моделях подвески в современных немецких автомобилях, чтобы погасить толчки и скорректировать высоту. Она имела эластичные стальные пластины, число которых уменьшалось с удалением от центра и вершины созданной ими «арки». Радиус действия этой необычной громадной машины оценивался в 1000 м.

Кроме этого упоминаются катапульты и другие сложные орудия, большая часть которых так и не нашла своего воплощения.

Леонардо известен и как изобретатель большого числа видов оружия с использованием технических новинок, основанных на использовании не больших стволов, но маленьких, легко транспортируемых секций. Он придумал механизм прицеливания, которого в его эпоху практически не существовало: артиллеристы обычно прицеливались с помощью большого пальца, который они выставляли перед дулом пушки. Среди его изобретений можно назвать морское орудие и колокол, рисунки которых, если не знать, что это Леонардо, можно принять за сделанные в нашем веке. Характерные элементы конструкции Леонардо, забытые до войн Наполеона: относительная легкость боевых машин и их практичность (приоритет отдавался эффективности, а не декору), – в XVI–XVII веках были настолько революционными, что тогда их не воспринял никто, кроме самого Леонардо.

Крытая штурмовая машина (танк)

Модель танка, воссозданная современным итальянским дизайнером Роберто Васкони по чертежам Леонардо да Винчи

Его снаряды предвосхищают то, что считается великим новшеством в конструкции некоторых элементов артиллерии НАТО и Варшавского договора.

ГИДРАВЛИЧЕСКИЕ МАШИНЫ

Известно, что уже в мастерской Верроккьо Леонардо интересовался механикой воды и зарисовал различные источники. Он прорисовал акведуки, тоннели для течения рек и распланировал каналы, которые невозможно было создать в его эпоху, например, такой, который соединил бы Милан с морем: на нем должны были стоять шлюзы, сходные с современными на Панамском

По просьбе папы Льва X он спроектировал специальные каналы для затопления равнин Ломбардии в случае турецкого вторжения. Он придумал, как осушить малярийные болота, что смогли сделать только совсем недавно, во второй четверти XX века, и что в древности частично было сделано римлянами во времена Августа.

Кроме того, Леонардо спроектировал судно без весел, передвигающееся с помощью больших боковых колес, которые он изучал на римских барельефах, сегодня не известных. Он придумал движущиеся лодки и субмарины, а также небольшие приспособления, удивительно похожие на респираторные трубки для автономного дыхания водолазов. Перечислим некоторые из его работ и изобретений:

• канал с наклонными шлюзами и регулируемым уровнем воды;

• гидравлические ворота с механизмами, позволяющими автоматически регулировать уровень давления, предупреждать отливы и приливы с помощью необходимых перемещений судна, основываясь на законах Архимеда;

Лыжи и опоры для рук для хождения по воде

Приспособление для дыхания под водой

Снаряд для углубления дна, применяемый при очистке каналов (драга)

• драги для очистки отмелей и песка в портах и каналах;

• опыты с уменьшенными моделями для изучения принципов гидравлики по отношению к кораблям, каналам, плотинам, подводным лодкам и т. д.;

• создание канала, соединяющего Флоренцию с морем, во время войны с Пизой в 1500 году. Хотя такие деятели, как Макиавелли, посчитали это возможным и работы были начаты, вскоре все было заброшено из-за некомпетентности строителей и несовершенства технологий, которые не позволили эффективно применить идеи Леонардо. И помимо прочего – из-за правителей, весьма далеких от понимания этих колоссальных проектов. Политическая и социальная нестабильность городов и государств лишала возможностей и перспектив… Римская империя пала более чем за тысячу лет до этого!

• роющие машины, способные сделать ров шириной 18 и глубиной 6 метров, с расширяющимся и вращающимся ковшом. Эта машина соединялась с необычным краном, который перемещал землю, по мере того как она выбиралась с поверхности;

• лыжи и опоры для рук, помогающие ходить по воде;

• различные типы приспособлений для дыхания под водой;

• специальные перчатки для плавания и подводные очки;

• очень прочные металлические скафандры для водолазов;

• спасательные круги, подобные современным;

• корабли, способные подниматься и опускаться по воле человека. Подводные лодки, по форме напоминающие рыбу;

• движущиеся по воде машины различного типа, включая винтовые;

• водокачка с черпаками, движущимися под действием груза и веса самой воды.

МАШИНЫ ДЛЯ ПОЛЕТА

Согласно достаточно достоверным данным, механики Сиракуз, Родоса, Александрии и т. д. проводили удачные эксперименты по полетам машин тяжелее воздуха. Китайцы, египтяне и некоторые народы Древней Америки использовали планеры, и мы знаем, что китайцы и индусы применяли их в военных целях, запуская некоторые типы воздушных змеев с людьми на высоту до 1000 метров.

Однако во тьме Средних веков эти возможности в Средиземноморье были забыты. И должен был прийти Леонардо, чтобы они возродились, причем в гораздо большем масштабе, более серьезном и превосходящем наши знания (даже если оставить в стороне «вимана», летающие колесницы, которые древние книги Индии приписывают жителям Атлантиды и которые создавались ими почти миллион лет назад).

В 1503–1506 годах Леонардо посвятил себя изучению полета и анатомии птиц. Он всегда учился у Природы, избегая всякого антропоцентрического фанатизма.

Его работы:

• исследования сочленения крыльев;

• род дельтовидного крыла, способного летать, хотя и недостаточно совершенного;

• вращающиеся крылья, похожие на современные лопасти пропеллера, которые могут, не меняя скорости движения, держаться в воздухе на заданной высоте;

• орнитоптер для вертикального полета;

• аэродинамическая кабина летающей машины для защиты человека, который ею управляет;

• орнитоптер с рулем управления для горизонтального полета;

• платформа для взлета и посадки орнитоптеров (имеющая что-то от современных геликоптеров и автожиров);

• исследования падающих листьев и применение изученного при создании парашютов;

Чертеж крыла

Набросок «воздушного винта», предшественника вертолета

Модель винта, воссозданная Роберто Васкони по чертежам Леонардо да Винчи

• гидроскоп и анемометр для предупреждения неблагоприятных условий полета;

• инклинометр – форма гироскопа, применяемого при полете;

• различные типы парашютов, способные выдержать вес человека или нескольких человек или каких-то эквивалентных объемов.

Несмотря на то, что все эти аппараты были весьма впечатляющими и, хотя бы теоретически, совершенно пригодными для своих целей, почти все они остались неосуществленными, ибо Леонардо столкнулся с теми же трудностями, с какими сталкивались инженеры и механики эллинистической и романской эпох: с отсутствием мощного и легкого мотора, не устающего при работе. Эта проблема была решена только в начале XX века, с появлением двигателей внутреннего сгорания карбюраторного типа.

ДРУГИЕ МАШИНЫ, ИЗОБРЕТЕННЫЕ ЛЕОНАРДО

• механизм для поддержания постоянной скорости движения;

• подъемная платформа, подобная тем, которые применяются сегодня в лифтах;

• множество типов трансмиссионных передач, некоторые из которых до сих пор остаются непревзойденными; в современных велосипедах используется цепная передача Леонардо;

• множество вариантов зубчатых колес и блоков для подъема грузов;

• модель велосипеда, а также самодвижущаяся повозка с четырьмя колесами, похожая на современный автомобиль;

• промышленные машины, регулируемые качающимися маятниками и гирями, которые вращаются с большой скоростью согласно заданным программам;

• пресс с регулирующими механизмами;

• зубчатые колеса с анкером для часов с гирями;

• различные типы стальных рессор; пружины и системы эластичных пружин;

• высокоточные машины для обработки астрономических линз и зеркал;

• коробка переключения скоростей; точный одометр для измерения расстояний;

• домкрат для поднятия больших тяжестей;

• машины для витья канатов; автоматические молоты для ковки, подъемные краны;

• ручные и гидравлические подъемники; подъемники с противовесом;

• параболический циркуль;

• многочисленные исследования «божественной пропорции» и демонстрация невозможности вечного движения;

• текстильные станки;

• машины для движения декораций «огромных, как горы»;

• типографские машины;

• отражатели;

• полуавтоматические сельскохозяйственные машины.

Совершенно невозможно, и мы подчеркиваем это, охватить все работы Леонардо. Однако описанного достаточно, чтобы дать представление об этом универсальном гении, которого нельзя сравнить ни с кем из живших в его времена.

Несколько месяцев назад мы размышляли перед его знаменитой «Тайной вечерей», изумляясь ее перспективе и сожалея о том, что Маэстро, изобретатель от Бога, не ограничил себя рамками живописи своей эпохи, поскольку фреска постоянно разрушается. А кроме того, бомба весом в две тонны, сброшенная союзниками во время Второй мировой войны и взорвавшая церковь, где находится фреска, причинила ей вред, несмотря на то что ее закрывало большое количество мешков с землей.

Гидроскоп

Модель гидроскопа, воссозданная Роберто Васкони

Прибор представляет собой весы с двумя чашами. На одну чашу весов помещался воск, а на другую губка в количестве, необходимом для уравновешивания. Губка, по мере впитывания влаги из воздуха, становилась тяжелее, и под весом ее тяжести чаша опускалась, а вертикальный отвес указывал значение влажности на отметках горизонтально расположенной перекладины.

Анемометр (измеритель силы ветра)

Модель анемометра, воссозданная Роберто Васкони

Анемометр состоит из тонкой металлической пластинки, подвешенной вертикально, и градуированной деревянной дуги.

Пластинка отклоняется от своего вертикального положения по градуированной шкале пропорционально силе ветра.

Леонардо да Винчи. Автопортрет. Ок. 1512 г. Турин, Национальная библиотека

Наряду с величием фигуры самого Леонардо существует и его собственный «гигантизм», разрушивший многие из его творений, ибо он работал с материалами, красками и техниками, которые еще не применялись в его время.

Сочетая в себе качества ученого и ясновидящего, в старости Леонардо сделал странный рисунок – «Конец мира», который тогда не был понят. Сегодня он приводит нас в ужас: это очертания огромного гриба, вырастающего из взорванного города.

Удивляющий, любимый и ненавидимый многими сильными мира сего, приняв от короля Франции Франциска I предложенную помощь и защиту, он покинул Италию и уехал во Францию в 1516 году. Это был уже старик с благородной осанкой, сотрясаемый внутренними бурями и яростно работавший до самого конца. Его автопортрет этого периода поражает: человек, сделавший шаг к сверхчеловеку, полубог, почти постоянно живший в ином измерении. Леонардо оставил свое физическое тело 2 мая 1519 года в Клу, местечке близ замка Амбуаз на Луаре. Он был похоронен в аббатстве Сан-Флорентин, однако останки его исчезли во время религиозных войн XVI века, когда его склеп был разграблен, а кости выброшены извечными фанатиками.

Но его работы, его титанический дух продолжают потрясать мир – наш мир, загрязненный и не умеющий создавать гармоничные машины, которые не отравляют природу… Такие, как те, о которых мечтал Леонардо.

X. А. Ливрага

Ювелирное искусство в Древнем Египте

Лекция

Египет – страна совершенно особая: мы знаем, что Египет существует, знаем, что он существовал прежде, но мы не можем точно сказать, как он появился и откуда. Кажется, что Египет стар, как сам мир, как ветер, как камни, как вся Природа. Те из нас, кто всерьез изучает историю или археологию, прекрасно понимают, насколько относительны сведения об истоках египетской культуры, о египетской цивилизации и обо всех загадках, связанных с ее появлением. С давних пор Египет не давал покоя фантазии людей. В эпоху фараонов эту страну называли «Кем» или «Кему» (никто точно не знает, как произносится это слово), что в переводе звучит примерно так: «Нечто черное или почерневшее после того, как было красным; нечто выжженное». Греческое по происхождению слово «Египет» означает: «Таинственное, загадочное место, центр (или родина) мистерий». Иначе говоря, уже много веков подряд Египет поражает нас своей созидательной мощью, но мы не можем точно сказать, откуда, из каких времен берет она свое начало. Да, в книгах обычно пишут, что исток ее надо искать в эпохе Менеса, некоем додинастическом периоде, но для тех, кто лучше знает историю Египта, не секрет, что это всего лишь одна из теорий; система династий Древнего Египта основывается в первую очередь на сообщениях греческих исследователей, таких как Манефон, но эти сообщения не всегда совпадают с результатами археологических исследований. То есть существуют такие археологические данные, которые не соответствуют тому, что мы «точно» знаем о Египте.

Загадочно и само происхождение Египта. Было бы логичным, если бы народ этой страны начал свою эволюцию с примитивного уровня, затем, постепенно развиваясь, достиг бы вершины цивилизации и культуры; было бы логичным, если бы потом, с течением времени, из-за износа старых форм культуры цивилизация пришла в упадок. Было бы естественно, если бы она пережила свои периоды расцвета и свои темные времена. Но в Египте все происходило несколько иначе.

Вот один пример. Говоря о Египте, мы прежде всего вспоминаем пирамиды – величайшие сооружения, поражающие наше воображение. Даже одна Великая пирамида уже символ Египта. Однако точно не известно, кто ее построил; мы приписываем ее Хеопсу, основываясь на найденной в пирамиде надписи красной тушью в одной из разгрузочных камер над так называемой Царской камерой, но там, возможно, было написано не «Хеопс» (Keops), а «Кем», то есть имя Древнего Египта. Итак, мы видим в Египте пирамиды и многие другие великие сооружения, но из какой они эпохи? Из Среднего царства? Из Нового? Нет.

Конечно, это было бы логичным – опираясь на представления об эволюции, мы должны думать, что Египет возник именно так. Но создается впечатление, что в момент своего рождения он уже был великим, что египтяне уже тогда имели богатейшие познания в астрономии, астрологии, геофизике, умели так работать с материалом и перемещать столь огромные массы, что нам и сейчас сложно это представить.

Думаю, все вы слышали о группе японских ученых, которые хотели увидеть, каким образом строили египетские пирамиды. Они договорились с правительством Египта о том, чтобы в нескольких километрах от комплекса пирамид в Гизе соорудить с максимальной точностью пирамиду-макет высотой 10 метров из каменных блоков не тяжелее одной тонны. Работы были завершены в начале 1978 года.

Руководитель работ вместе с двумя десятками археологов и техников и десятком местных жителей приступили к строительству в конце 1977 года. Вскоре они увидели, что все не так просто. В своей работе они использовали технологии, рекомендованные археологами, и, в частности, сверялись с текстами греческого историка Геродота, которому египтяне в далеком прошлом рассказывали, как они строили свои пирамиды.

И вскоре руководитель работ, журналисты и специалисты убедились в полном несовершенстве этих технологий: инструменты из закаленной меди, которыми, по предположениям археологов, египтяне резали огромные каменные блоки, оказались практически беспомощны перед гранитом, а поскольку требовалась еще и высокая точность, обработка каждого маленького блока для пирамиды высотой всего лишь 10 метров, по подсчетам, могла занять столько времени, что строительство макета не завершилось бы и к зиме. Поэтому решено было воспользоваться современными машинами и не доводить обработку блоков до совершенства. С перемещением блоков также возникли весьма серьезные проблемы, поскольку знаменитые «лыжи» и валики на песке оказались практически неуправляемыми, а на камнях блоки можно было серьезно повредить. И снова пришлось прибегнуть к помощи современных средств, благо глыбы были не так велики, как настоящие.

Второй саркофаг Тутанхамона

На этом изображении видно, как тщательно выполнена каждая деталь, каждая мелочь: брови, глаза (инкрустации из стекла), пальцы рук. Борода накладная – древние египтяне бород не носили, а использовали накладную бороду в качестве символа правителя. Взгляд юного фараона – многозначительный и глубокий, эту глубину подчеркивает загадочная улыбка. На его лбу символ власти над жизнью и смертью – Урей.

Но самым сложным оказалось разместить на вершине конструкции пирамидион. Макет этой небольшой пирамидки весил всего 1000 килограммов. Несколько человек толкали пирамидион вверх по песчаной насыпи, поддерживавшейся по бокам каменными блоками, поливая поверхность перед его «лыжами» маслом, и в это время12 человек тянули пирамидной вверх. А чтобы совсем уж походить на древних египтян, они твердили молитвы, обходясь, правда, словами «Давай! Вперед!». Оказалось, что на масле скользили не столько «лыжи» самой конструкции, сколько люди, толкавшие ее при помощи рычагов, а те, кто сверху тянул пирамидной веревками, мало чем могли помочь им. И сколько ни пытались они поднять эту маленькую глыбу по насыпи, каждый раз терпели неудачу, так что в итоге руководитель проекта отказался от попыток и решил испробовать последний способ, который, согласно книгам, египтяне применяли для поднятия обелисков весом в сотни тонн, – подъемные краны из пальмовых стволов и канаты из волокон. Этот каменный блок весил всего тонну, так что водрузить его на место не должно было составить особого труда.

Царский трон Тутанхамона

На фотографии – спинка трона. С особой точностью, искусно инкрустированы камни. На изображении видны браслеты и нагрудные украшения, которые защищают верхнюю часть тела царя и царицы. На них надеты короны с рядом священных и магических символов. Этот убор весил немало, но те, кто представлял на земле богов, жертвовали личным удобством.

Но когда камень почти уже поднялся на 10 метров, стволы пальм разлетелись в щепки, и все наблюдатели оказались утыканы занозами, включая руководителя, который в конце концов предпочел поднять пирамидной современным подъемным краном, снять несколько фотографий и, согласно договоренности с египетским правительством, разобрать конструкцию. Излечившись от легких ранений, руководитель работ, обладавший превосходным чувством юмора, сказал, что, по крайней мере, теперь-то уж он знает, как не строились египетские пирамиды. Иными словами, пирамиды продолжают хранить тайну своего создания.

Статуэтка Гора

Это один из вариантов изображения Гора. Статуэтка сделана из золота, но глаза инкрустированы стеклом черного цвета и более светлой массой – из ляпис-лазури. Очертания сокола похожи на большую слезу, ведь в Древнем Египте Гор считался божеством, которое заботится о людях, сострадает им. Согласно мифу об Осирисе, Гор потерял глаз в битве с Сетом за восстановление равновесия между Небом и Землей, и, узрев страдания людей, Око его заплакало. Иначе говоря, это те самые слезы, которые мы видим на изображениях богов самых разных религий.

Вот еще один пример. Когда мы попадаем внутрь Великой пирамиды и перед входом в так называемую Камеру царя слегка наклоняемся, у нас над головой оказывается камень, который кажется маленьким, но весит три тонны и находится примерно на высоте 100 метров от земли. Получается, что египтяне подняли три тонны на высоту в 100 метров! Потолок Камеры царя сделан из огромных камней; мы видим камни размером 5x2 метра, но они не лежат, а стоят вертикально, значит, нам видна лишь нижняя их часть. То есть блоки в верхней части Камеры царя могут весить более 200 тонн каждый. Мы также вынуждены признать, что не представляем, для чего предназначалась таинственная подземная камера, расположенная под Великой пирамидой.

Изголовье погребального ложа

Изголовье погребального ложа, сделанное в виде одного из изображений богини Хат-хор с солнечным диском на голове и огромными лунными рогами. Изображение полностью покрыто золотом; пятнышки в форме трилистника также являются символами этой богини.

Зачем я вспоминаю все это в простой беседе о ювелирном искусстве? Чтобы перенести нас в ту эпоху – ведь мы не можем говорить о ювелирном искусстве какой-либо культуры, не ознакомившись с основными линиями ее исторического развития.

Итак, эта культура появилась внезапно. Если в поисках причин появления Египта мы заглянем в еще более глубокое прошлое, то будем поражены. В то время как в Европе была в полном расцвете так называемая мадлен-ская культура, в Египте едва началась солютрейская эпоха. Так что же подсказывает нам логика? Что Европа должна была бы превратиться в великую цивилизацию на три или четыре тысячи лет раньше, чем Египет. Однако к Египту подобная логика неприменима. Видимо, Египет с уровня палеолита-мезолита перескочил вдруг на уровень великой цивилизации. И культура тех племен пустыни (так называемого племени Хит. д.), которых еще 10–15 лет назад считали предками или основателями египетской цивилизации, согласно данным последних исследований, существовала параллельно с древнеегипетской культурой. Как минимум, Египет уже существовал, когда эти племена из каменного века жили в пещерах и создавали наскальные рисунки. Но отнюдь не из их примитивных изображений произошли изящные и великолепные произведения искусства Египта, напротив, так называемое племя X, например, скопировало и по-детски воспроизвело египетские изображения и египетских богов. И вот перед нами еще одна загадка, связанная с происхождением Египта: пришли ли древние египтяне из каких-то других краев или они были родом из этих мест?

Благодаря геологическим исследованиям, проведенным вблизи Великой пирамиды, нам известно, что вся так называемая Западная пустыня когда-то была морем, то есть когда-то вся ее территория находилась под водой. Эту версию подтверждают залежи окаменелых морских растений и животных, найденные в окрестностях Каира. Одиннадцать или двенадцать тысяч лет назад в этих местах началась засуха. Сначала здесь было море, затем осталось лишь морское дно, а сейчас эта местность превратилась в пустыню. Древняя египетская традиция говорит именно о том, что мы узнаем сегодня благодаря научным открытиям. Она говорит, что море покрывало, возможно, всю северную часть современного Египта за исключением нескольких маленьких островков, и Нил проложил себе путь сквозь этот хаос из грязи и песка, оставленный исчезнувшим морем, и принес драгоценный ил, позволяющий три раза в год собирать урожай. Поэтому древние египтяне назвали Нил Hapi, что означает приблизительно: «Тот, кто приносит счастье; тот, кто дарит жизнь». Как вы знаете, согласно мифу об Осирисе, Нил является символом плодородия, плодовитости, потому что, когда Осирис был разрезан на части, богиня Исида, его жена, владевшая таинствами магии, соединила все части тела Осириса за исключением одной, которую не смогла найти, – его полового органа, проглоченного оксиринхом (эта рыба до сих пор живет в Ниле), и мифологически именно этим объясняется плодородие Нила. Посреди бескрайней пустыни несет свои воды Нил, подобно огромному зеленому рукаву, стремительный, полный жизни, силы и могущества, отдавая свои дары миллионам людей.

Что касается ювелирного искусства этого народа, основной темы сегодняшней лекции, я, прежде всего, хотел бы пояснить, что для древних ювелирные изделия имели совсем не ту ценность, которую имеют сегодня для нас. Они верили, что драгоценности несут определенный магический смысл, что они каким-то образом защищают нас от злых чар, от огорчений и даже от физических нападений.

Частично эта традиция сохранилась и по сей день. Но древние, особенно египтяне, намного яснее чувствовали, что драгоценности должны быть связаны с силами природы, помогающими тому, кто носит их. То есть драгоценности не были просто украшениями. Все народы чувствовали это. Пример тому – этрусское кольцо, которое я ношу на руке. Это кольцо принадлежало правителям Тарквиний, древнего города этрусков. Они не носили ни золотых колец с драгоценными камнями, ни чего-либо еще в этом роде – их кольца были из бронзы и не служили украшениями. Сегодня, конечно же, носят нечто пышное, роскошное, однако для древних драгоценности имели магический смысл. Но о какой магии я говорю? Это была не магия фокусников, «распиливающих» тело женщины в ящике, или что-то в этом роде… Это была великая наука, знание, включавшее в себя все. Вспомним, что в посткартезианскую эпоху в Европе началось разделение знания на религиозное, философское, научное… Но у древних народов, в том числе и у народов Востока, это расслоение было не столь явным: наука определенными гранями соприкасалась с религией, религия с искусством, искусство с политикой – и все вместе они составляли сильное и гармоничное единство. Итак, с самых давних времен – ведь не существует способа определить возраст, например, изделия из золота, серебра или просто из камня – эти люди создавали свои ювелирные изделия как магические предметы, как предметы для защиты людей, и живых, и уже умерших.

Богиня Селкет

На голове у нее скорпион – один из символов, упоминавшихся в древнем мифе об Исиде и семи скорпионах. В древнеегипетской литературе также есть произведение, в котором говорится о борьбе Исиды – как луны, как света, как воплощения всего чистого и светлого – с силой земной и подземной, со скорпионами. Эта богиня, которую сегодня мы называем Селкет, как правило, защищала саркофаги или те места, где хранились священные предметы.

Обратите внимание на то, что в Египте ювелирные изделия по форме обычно представляют собой божеств, в которых верили египтяне. Самым распространенным изделием был, пожалуй, скарабей, Кефер. Конечно же, существовало много ювелирных изделий разных форм, и, если бы мы говорили обо всех на одной лекции, нам пришлось бы много часов смотреть слайды и перечислять их, ведь с Древнего царства и до эпохи Клеопатры египетское ювелирное искусство накопило столько сокровищ, что их практически невозможно классифицировать. Отметим лишь, что богатство Египта не противоречиво и в нем нет несоответствий. Через тысячелетия (сколько точно, мы не знаем; официально – три, четыре или пять тысяч лет) Египет пронес всю свою магически-религиозную силу, воплощенную в ювелирных изделиях, которые носили в определенный момент и на определенных частях тела.

Царский браслет

Каждый иероглиф, например Уджат, – это своего рода амулет, талисман, нечто содержащее в себе магическую силу. В Египте задолго до демотического и даже до иероглифического письма существовали древние иероглифы, которые содержали в себе идею, то есть являлись идеограммами. И эти иероглифы сохранились в отношении священных и религиозных вещей как минимум до начала эпохи Нового царства.

Есть особые, скрытые места, которые ощущались как священные, например грудь. Талисман или ювелирное изделие, которое носили на груди, всегда защищало сердце. Древние египтяне были убеждены в том, что сердце гораздо важнее головного мозга, что оно является источником жизни, источником всех вещей. В «Книге Мертвых» (она никогда так не называлась, просто этим текстам дали такое название, поскольку нашли их рядом с мумиями) говорится: «Сердце мое – мать моя, сердце мое – отец мой». Рядом с сердцем носили символ самого сердца или образы, связанные с возрождением, в особенности скарабея. Скарабей был символом жизненной силы, воскрешения, символом движения вперед: этот жук очень быстро бегает по песку и потому считается символом динамичности, подвижности. Кроме того, у скарабея видны только надкрылья, а крылья сложены внутрь, и тот, кто не знает этого, не верит, что этот жук умеет летать; тем не менее он удивляет нас своими полетами. Древние говорили, что такие же крылья мы можем создать в нашем сердце, крылья духовности, крылья силы, и что мы сами удивимся, когда почувствуем их. Внутри нашего тела, этого футляра из плоти и крови, мы можем обрести и расправить свои крылья. Кроме сердца, древние ювелиры делали украшения и для других частей тела. Например, некоторые драгоценности располагали в середине лба. Об этой точке любят писать на Западе в популярных книгах, называют ее третьим глазом или, как говорят индусы, глазом Дангма. Древние египтяне также отводили важную роль этой точке и по мере возможности стремились закрыть ее символами воли и могущества. Таким символом была, в частности, змея Буто, которую мы называем Урей, если этот символ используется применительно к фараону.

Царский сундучок

Прекрасное изделие с инкрустациями из слоновой кости, драгоценных камней и стекла, на котором изображен фараон как воитель или охотник; его волосы украшены большим числом драгоценностей и охраняющих символов. Полосы по краям сундучка сделаны не только из эстетических соображений – они несут магический смысл; то же относится и к маленькой ручке сверху, необходимой для того, чтобы поднимать крышку этого ларца великолепной работы.

Царская диадема

Перед нами одна из разновидностей короны. Верхняя часть представляет собой тело кобры. Хорошо видны голова кобры и голова коршуна, которые являются символами двух Египтов – Верхнего и Нижнего, символами союза двух Египтов. Сзади свисают защитные ленты из золота и своеобразного бисера; на них написаны имя хозяина диадемы и отрывки из «Книги Мертвых».

Некоторые изделия носили на запястьях, плечах и лодыжках. На древнеегипетских изображениях нас порой изумляет образ какого-нибудь воинственного человека, например Рамсеса II, внушающего страх, с мечом, на коне, но в то же время со множеством драгоценностей. Сегодня мы считаем все это женскими атрибутами и, видя мужчину с украшением на шее, сразу же называем его хиппи. На запястья и на плечи надевали красивые металлические браслеты, в основном украшенные символом Уджат, то есть Оком Гора. Кстати, до сих пор носы некоторых египетских лодок украшает это Око – считается, что оно помогает хорошо видеть.

В этом смысле Египет весьма примечателен: в районе Элефантины и Асуана на многих лодках есть дополнительные весла – на случай, если нельзя будет плыть на парусах или для того, чтобы причалить к берегу, и на этих веслах синей краской написан иероглиф, обозначающий воду. Я спросил владельца одной из лодок, зачем он его рисует. Тот ответил, что ему оставил лодку отец, а отца научил так строить лодки его дед… Существовала традиция – она и сегодня живет в народе, – позволявшая соприкоснуться с определенной психической силой и понять ее.

Мы говорили, что ювелирные изделия носили на лодыжках и на других частях тела, удивительным образом совпадающих со священными местами, которые в индийской традиции называются чакрами; это некие круги, колеса, считающиеся особыми нематериальными, эфирными органами человека, которые управляют его психической или духовной жизнью. Итак, у древних египтян был богатый выбор драгоценных предметов, посвященных магической стороне жизни. Были и ювелирные изделия, предназначенные только для погребальных церемоний: на мумии надевали различные медальоны, которые, как считалось, защищали их во время путешествия в Аменти. Amen-Ti означает «Земля Амона (или Амена)». Ti – это магический квадрат, Атеп – это бог Амен (Амон), который иногда соединяется с богом Ра в Амон-Ра (изображаясь в виде солнечного диска с крыльями); этот союз мог быть представлен различными божествами и религиозными формами, одновременно Амон-Ра являлся и защитником мумий.

Сегодня бытует такое представление о мумиях, с которым я совершенно не согласен. Мы думаем, что египтяне сохраняли мумии, потому что были очень привязаны к жизни, очень зависели от нее. Многие спрашивают себя, как мог такой религиозный, магический народ быть столь привязанным к физическому миру, чтобы сохранять мумии, омывать их месяцами, помещать их в смолы и т. д. и т. п. Зачем они это делали? Ни в одном из текстов Древнего Египта не говорится, что целью мумификации было лишь сохранение тела. Скорее, это делалось ради задержания тела на Земле, чтобы другие тонкие духовные оболочки смогли перейти в мир иной, пройти через Дуат – место испытаний – и попасть в Аменти, особую небесную землю, своеобразный рай, где люди вечно счастливы. На основе ювелирного искусства существовал целый ряд средств защиты и для мертвых. Так, в единственном неразграбленном захоронении (слегка потревоженном, но все же не разграбленном), в гробнице Тутанхамона, вы можете увидеть всю погребальную утварь, все драгоценности, включая золотой саркофаг, который сам по себе представляет огромную ценность. Как известно, мумия находилась в семи ковчегах-саркофагах, и одной своей особенностью они меня впечатляют больше, нежели все ювелирное искусство. На крышке каждого саркофага есть изображение фараона с улыбающимся лицом, и, по мере того как снимается крышка за крышкой – пока не покажется последняя маска с пекторалью, улыбка на лице фараона становится все более выразительной, и это даже больше, чем магия, – это поистине прекрасно.

Между магией и красотой существует связь, хотя мы, западные люди, не чувствуем ее и не придаем ей значения. Есть связь между магией и прекрасным, которую ощущал тот народ, ощущали жители тех мест и которую они чувствуют до сих пор. И по сей день в Верхнем Египте на закате можно увидеть людей в лодках, с трепетом готовящихся к молитве и обращенных в сторону Мекки. Они выбирают самое красивое место на середине реки, где идет мощное течение, а глубина достигает 50 метров, и останавливаются, убрав весла и большую часть парусов. Они долго молчат, а потом, среди массивных гранитных скал по берегам, созерцая красоту пейзажа, начинают свою молитву. Для них существует прямая связь между религией и красотой. На Западе наши предки также чувствовали эту связь и потому стремились вложить в создание храмов, например христианских, как можно больше красоты. Я видел немало селений во Франции, которые всегда были и остаются скромными деревушками, но в их центре возвышается великолепный готический собор. Здесь происходило то же самое – люди связывали красоту с религией, с магией. Значит, и мы не должны видеть в египетском ювелирном искусстве, как бы нас ни ослеплял его блеск, только эстетическую и декоративную функцию. Ведь в Каирском музее или в музее Метрополитен есть коллекции, например сокровища Тутмоса III, которые поражают наше воображение. За всем этим стоит нечто большее. Египтяне верили, что камни и металлы связаны с определенными звездами. Ювелиры Древнего Египта использовали в своих изделиях в основном золото, серебро и электрум. Электрум – самый сложный сплав, это соединение золота, серебра и других металлов (в настоящее время его практически невозможно получить), которое похоже на серебро, но блеском напоминает платину. Серебро для древних египтян имело ценность даже большую, нежели золото, потому что было связано с Исидой, с практическими мистериями, то есть с таинствами и магией; серебро использовалось в сочетании с золотом и камнями, которым египтяне приписывали священную силу. Подобно тому как китайцы делали свои главные символы из нефрита (например, символом Вселенной у них было большое нефритовое колесо с отверстием посередине), египтяне часто использовали ляпис-лазурь, которая была одним из магических камней. Также они применяли сердолик, минерал красного цвета, горный хрусталь, стекло.

Царский браслет

Браслет сложной составной формы. Его застежка сама по себе является сокровищем в полном смысле этого слова. Это большой скарабей из ляпис-лазури, обрамленный тонкой проволокой из золота и закрепленный на браслете из золота и ляпис-лазури. На внутренней части браслета можно увидеть различные символы, иероглифы, среди которых есть имя Небхеперура – настоящее имя Тутанхамона.

Кулон

Кулон выполнен в форме скарабея, который поддерживает диск бога Ра – Солнца. По обеим сторонам от скарабея мы видим змей Буто, на головах которых – тот самый загадочный элемент, электрум, который не является ни золотом, ни серебром, но сплавом этих двух металлов. Остальная часть кулона сделана из золота и ляпис-лазури. Под скарабеем мы видим идеально соединенную с ним Ладью Миллионов лет, как ее называли в древних книгах.

К счастью, сегодня археологи открыли, что египтяне знали связующие, цементирующие составы, а раньше эта загадка просто сводила нас с ума. Иногда я сам, реставрируя какую-нибудь статуэтку в музее, вдруг осознавал, что она сделана с помощью цементирующей пасты. И я удивлялся: «Да это же подделка!.. Да, но патина, раскопки, происхождение – все это подлинное. Откуда же цемент?» Дело в том, что египтяне использовали цементирующую массу для разных целей. Для чего? Чтобы соединять элементы или материалы. Например, они могли смешать немного порошка какого-либо камня, немного смолы какого-либо дерева, немного опилок дерева сикоморы (в лучшем случае) и, добавив землю из определенного места, из всего этого создать статуэтку или ушебти. Но все-таки, как и все древние народы, они придавали особую ценность камню. Они верили, что на Земле существуют определенные места – источники особых энергетических потоков, которыми заряжались камни.

Браслеты Рамсеса II

Мы можем насладиться великолепным качеством изделия и отсутствием, на первый взгляд, соединений, которые скрыты так же, как и в предыдущем браслете.

Египетский способ соединения был гораздо прочнее и изящнее современного. Как правило, в современных соединениях видны лапки, которые держат что-то. В изделиях Древнего Египта такого не было. Если надо было удержать в изделии камею и если это изделие было высокого качества, то вместо того, чтобы размещать по бокам разные зажимы и лапки, камею укладывали на чистое золото и по кругу стучали деревянным молотком до тех пор, пока камень не входил прочно в золото.

Царские серьги

Эти серьги также выполнены из золота, в некоторых местах чередующегося с ляпис-лазурью. Серьги продеваются в ухо и фиксируются с помощью системы резьбы, которая очень похожа на современную.

В Англии, в Стоунхендже, например, один из камней (так называемый Голубой камень) происходит из Африки. Никто не знает, кто построил Стоунхендж, но очевидно, что это сооружение очень и очень древнее. Зачем его создателям нужно было, прилагая неимоверные усилия, везти этот огромнейший камень из Африки? У них не было ни самолетов, ни гигантских кораблей для перевозки таких тяжестей, в лучшем случае они могли доставить его в нужное место на каких-нибудь плотах. Как им удалось совершить это чудо? Почему в Серапеуме, который находился в Мемфисе, многие саркофаги быков, точнее, мумий быков были сделаны из асуанского гранита? Египтяне преодолели более тысячи километров, чтобы найти определенный тип породы, когда рядом было много других видов камней, которые можно было использовать. Очевидно, они придавали этим камням особую ценность. Почему, имея под рукой сколько угодно гипса (даже сегодня производство статуэток и других изделий из гипса является практически национальной индустрией Египта), эти люди упорно резали диорит – самый твердый из всех камней? Диорит, камень из западной пустыни, черный с тонкими прожилками, иногда беловатыми, имеет показатель твердости, равный девяти, а это всего на единицу меньше, чем алмаз! Тем не менее эти люди резали диорит, как масло. Они умудрялись создавать из него канопы – сосуды, куда помещались внутренности умерших, четыре канопы по образу и подобию четырех сыновей Гора. Один из таких сосудов мне удалось со всей тщательностью изучить в нью-йоркском музее Метрополитен. Тогда было с абсолютной точностью установлено с помощью специальных приборов, фотографий, рентгеновских снимков и т. д., что сосуд сверлили инструментом, твердость сверла которого должна была быть на 14 пунктов выше алмаза. Проведя 17 опытов, мы не заметили никаких повреждений на инструменте, резавшем диорит, а ведь если бы это был алмаз, то от нагревания при трении в точке сверления произошла бы деформация. Что ж, это одна из многих технических загадок, которые хранит Египет и которые проявляются также и в его ювелирном искусстве – в использовании камня, металлов, разноцветного стекла.

Для древнеегипетского мастера-ювелира было очень важно, чтобы стеклянное или керамическое изделие внутри было такого же цвета, как и снаружи. Для нас это не имеет никакого значения: если нам нужна чаша или ваза синего цвета, нам достаточно, чтобы она была синей снаружи. Наше западное мышление не может сегодня понять, почему симпатичные кресла в этом зале, обшитые зеленой тканью, должны быть зелеными и внутри, там, где никто не увидит. Но древние египтяне мыслили по-другому. В работах высокого качества, тех, которые освящались в храмах (ведь в те времена, как и сейчас, были великие мастера и простые ремесленники, создававшие изделия для широкой публики), цвет материала внутри такой же, как и снаружи.

Мы также можем отметить высокую практичность ювелирных изделий древних египтян. Некоторые драгоценности, которыми украшали мертвых, имеют менее прочную оправу, чем те, что носили живые люди. Почему? Видимо, потому, что мертвые не двигаются, и украшения не портились. Из тех же соображений практичности эти изделия не подвешивали, а лишь клали сверху. Несколько дней назад, пытаясь классифицировать одно изделие, по форме напоминавшее скарабея, я столкнулся с проблемой, поскольку отверстие в нем не было сквозным. Дело в том, что если мы встречаем скарабея, пластину или любой предмет, в котором отверстие не сквозное, то это наверняка копия. И ты никогда не узнаешь точно, что в Египте было копией, поскольку возможности копирования столь велики, что западные археологи теряются. Иногда даже продавцы копий и оригиналов путаются и выкладывают все на один прилавок. Единственное, что не удается скопировать в большинстве случаев, так это сквозное отверстие, которое образует двойной конус в центре изделия. С другой же стороны, на некоторых погребальных изделиях не предусмотрено сквозное отверстие, потому что их всего лишь клали сверху на умершего. Например, скарабей-сердце, которого помещали на место сердца умершего, не имел такого отверстия, он просто делался с двумя расправленными крыльями, символизирующими воскрешение, полет. Часто говорят о проклятии фараонов, о целом ряде загадочных явлений. Эта тема всегда меня интересовала, не только с точки зрения истории и археологии, но и с точки зрения того, что мы можем назвать эзотерической частью древних религий, частью самой глубокой и самой таинственной. Ни одна из египетских легенд не говорит ни о каком проклятии. Это абсолютно точно. Конечно, есть предостережения: то, что вы делаете, может вызвать определенные последствия, – но ни о каких проклятиях речи не шло. Вся древнеегипетская цивилизация, вся египетская культура была невероятно миролюбивой, была наполнена любовью, молитвой, верой в Бога. И это проявлялось во всем. У всех, от загадочного человека, жившего до времени пирамид, которого мы не можем себе представить, до современного человека, который учится в университете или где-то работает, всегда была и есть доброжелательность, была и есть вера в Бога; египтянам не свойственны злоба и недоброжелательство. Я говорю об этом, чтобы развеять многочисленные легенды о проклятиях Египта. Некоторые мои коллеги, испанские, французские ученые, у которых есть то или иное египетское изделие, иногда говорят: «Пожалуйста, уберите это отсюда, оно явно несет в себе проклятие, ведь с тех пор, как оно у меня, со мной произошло то-то и то-то». Но это не совсем так, это обыкновенное человеческое самовнушение. Если вы представите себе или внушите себе мысль о том, что эта пепельница, например, или любой другой предмет смертельно опасен или проклят, если мы все одновременно об этом подумаем и внушим себе, что он несет в себе проклятие, вероятно, кто-то до него дотронется и сразу умрет. Но вовсе не потому, что этот предмет проклят, а потому, что мы создали ментальную форму, всеобщее убеждение, и, если мы его разделяем, когда дотрагиваемся до этого предмета, мы находимся в такой степени возбуждения, что в какой-то миг наше сердце может остановиться. Итак, давайте представим, что никакого проклятия нет, а существует лишь удивительный мир, полный красок, полный магии.

Колье Сенеб-Тиси

Такой вид украшений был очень распространен в Египте. Как правило, за исключением находок в неразграбленных мастабах или сделанных во время крупных раскопок, не удавалось найти такие колье целиком. Их части или отдельные бусины в большом количестве обнаруживали в песке и соединяли в целые колье, похожие на египетские.

Сокровище Осоркона II

Это одна из триад, представляющая трех персонажей египетского пантеона. В середине Осирис с атрибутами Амона, справа от него Исида с атрибутами Хат-хор, слева – Гор со связкой папируса на голове. Многие похожие изделия представляли Амона, Мут и Хонсу. Подставка выполнена из ляпис-лазури, верхняя ее часть – из золота.

Мы могли бы еще долго говорить на эту тему, например, о связи дней и металлов со звездами, но это было бы слишком долго, и мне кажется, вы предпочли бы посмотреть слайды.

Заканчивая нашу беседу, я хотел бы выразить благодарность за возможность поговорить сегодня об этом мире, столь древнем и столь прекрасном, о том, что я люблю и чему посвятил свою жизнь, – об изучении искусства, о философии. Обо всем, что позволяет нам, людям, любить друг друга, а разным народам – понимать друг друга; что помогает связывать разные исторические эпохи между собой, чтобы человек никогда не чувствовал себя одиноким.

Мадрид, 1978 г.

Возвращение к философии

X. А. Ливрага

Возвращение к философии

Из радиоинтервью

Вопрос: Не могли бы вы кратко изложить ваши идеи, касающиеся философии?

Х.А.Л.: Принято считать, что философия – греческое изобретение. Но слово «философия» означает «любовь к мудрости», или «стремление к мудрости», и я полагаю, что философия как стремление к мудрости родилась вместе с человечеством. Люди всегда искали истину, пытались познать суть вещей. И поэтому под философией я понимаю естественную склонность человека искать нечто основополагающее, те элементы, которые необходимы для существования его как мыслящего существа и как создания, которое является частью Вселенной.

Вопрос: Но такой поиск включает в себя и другие области человеческой деятельности, а не только то, что сегодня понимают под философией. Разве, к примеру, ученый или человек искусства не может быть философом?

Х.А.Л.: Разумеется. Во времена античности под философией понималось любое стремление к мудрости, независимо от того, идет этот поиск по пути искусства, науки, политики или литературы.

Однако со времен Декарта произошло разделение различных направлений, которые все больше дифференцировались. Сегодня (к понятию «сегодня» я отношу не только нынешний год, но и все наше столетие) человек способствует дезинтеграции культуры. Современную культуру характеризует стремление к специализации, в результате чего люди разделились на врачей, поэтов, литераторов и т. д., которые, в сущности, все могут являться философами.

Вопрос: Предполагаю, что ваши философские взгляды базируются еще на каких-то источниках, кроме классики.

ХАЛ.: Для меня основным источником является классическая философия. Думаю, что последующие философы лишь заново открывали древние подходы и применяли их. Этим я ни в коем случае не хочу умалить заслуг мыслителей, которые во все времена решали одни и те же проблемы. Но я все же считаю, что нет ничего нового под солнцем. По моему философскому убеждению, речь идет о поиске истоков. Барахтаясь в периферийных областях философии, мы только замутили воду и теперь должны искать ее истоки, корни в глубинах истории. Найти их можно в древних текстах Востока или в классических трактатах Запада.

Вопрос: Сегодня философа представляют человеком далеким от действительности. Хотелось бы узнать, каково ваше представление, как философа, об окружающем мире.

Х.А.Л.: Не думаю, что философ должен изолировать себя от действительности; если он на самом деле ищет истину, первичную реальность, то он прежде всего должен взаимодействовать с окружающей его действительностью. И не думаю, что философ должен удаляться от мира, напротив, он несет ответственность перед историей и временем, в котором живет.

К примеру, Платон для нас является классической фигурой, в каком-то смысле абстрактной. Но и Платон, и Аристотель, и Сенека, без сомнения, жили в своем времени. И хотя они были исключительными явлениями своей эпохи, все-таки они хорошо понимали ее. Думаю, современный философ также не должен полностью удаляться от мира, так как ему нужно попытаться понять и объяснить этот мир. Но не для того, чтобы оправдывать имеющееся положение, а чтобы его улучшить.

Хорхе Анхель Ливрага во время одного из интервью

На мой взгляд, настоящее является звеном очень длинной цепи, идущей из прошлого в будущее… Философ должен пытаться держаться за цепь в целом, а не только за тот исторический момент, который дан ему судьбой. Однако, говоря так, я ни в коем случае не хочу сказать, что он должен пренебрегать временем, в котором живет. Я убежден в том, что философа касаются все человеческие проблемы, будь то проблемы духовные или материальные, экономические или социальные, политические или любые другие…

Вопрос: Представления, которые вы сейчас изложили, кажутся несколько романтичными. Возможно ли осуществление этих идей на практике? Вы много путешествуете; считаете ли вы, что где-то в мире это может произойти?

Х.А.Л.: Разумеется. Мы основали международную организацию, которая называется «Новый Акрополь», где все эти идеи пытаемся осуществить – в качестве эксперимента, поскольку нас немного. Это движение было основано здесь, в Буэнос-Айресе, почти 20 лет назад. В настоящее время оно существует в 11 странах (сегодня – почти в 50 странах мира. – Ред.) и скоро появится во многих других; оно охватывает уже тысячи людей. Я действительно уверен в том, что эти идеи можно осуществить на практике.

Мир, в котором мы выросли, разрушается: ему не хватает моральных ценностей, люди дезориентированы, молодежь настроена против старших поколений, придумана классовая борьба, политические партии противостоят друг другу. Я полагаю, что «Новый Акрополь» как движение, объединяющее людей, создающее дружеские, братские отношения между ними, может способствовать развитию нового и лучшего мира в свете целостной философии. Это философия, которая не просто анализирует явления, но синтезирует систему ценностей, чтобы дать возможность человеку становиться лучше.

Вопрос: Господин профессор, как был создан «Новый Акрополь»? Мы уже знаем, что он возник в Аргентине, но как это произошло и как развивалось это движение?

Х.А.Л.: Думаю, что появление «Нового Акрополя» было потребностью времени, потребностью, которая скрыто жила в тех, кто, как и я, двадцать лет назад посещал университет. Я осознал эту потребность, когда понял, что университеты дают информацию, но не способствуют формированию мировоззрения. Произведения классиков тогда хотя и рассматривались, но всегда слишком узко. Восточная философия совершенно игнорировалась, право заниматься ею оставлялось людям, не имевшим университетского образования. Считалось, что история – это тяжкий груз, который по возможности нужно сбросить и поскорее забыть. Для нас, напротив, история – это пьедестал для той статуи, которой является будущее.

Все это привело к тому, что мы – несколько молодых студентов – решили создать «Новый Акрополь». Начал издаваться журнал, стало собираться все больше людей, была разработана программа обучения. Потом мы обосновались и в других странах и начали путешествовать по всему миру. Это дало возможность собрать тексты, приобрести знания, наладить контакты с интеллектуальными центрами. Мы путешествовали на Восток, в Индию, в поиске древних священных текстов, работали над их переводами и адаптацией для молодых членов «Нового Акрополя». Что касается меня, то я посвятил себя Европе и занимался возрождением средневековых традиций, таких, например, как понятие чести Дамы и Рыцаря, – ведь, по нашему мнению, этот разлагающийся и погрязший в насилии мир снова настоятельно требует философского воспитания молодежи, а в дальнейшем, конечно, и всего человечества, чтобы снова обрести моральные ценности, которые поставят преграды насилию.

Вопрос: Предполагает ли это движение какой-то определенный образ жизни своих участников?

Х.А.Л.: Само движение уважает каждого человека, так как одна из ошибок многих мыслителей, особенно западных, заключалась в том, что они хотели установить жесткие формулы жизни для всех. Современный мир настолько привык все классифицировать и регламентировать, что делает это и с людьми, и с их образом жизни.

Мы просто предлагаем поиск непреходящих ценностей, приоритет воли над слабостью, работы над ленью и ответственности над попыткой остаться в тени, – таковы наши главные идеи.

Вопрос: А как обстоит дело с наукой? Каково ее место, с точки зрения акропольского идеала?

Х.А.Л.: Мы знаем, что наука базируется на экспериментах, направленных на то, чтобы открыть общие законы природы, управляющие материей. Сегодня это сводится к вопросу: «Как происходит событие X?»; мы же ставим и другой вопрос: «Почему происходит событие X?»

Недостаточно знать и классифицировать, например, живые существа или ткани какого-то органа, нужно еще задаваться вопросами «почему» и «для чего». В чем состоит космическая потребность в биологической организации? Почему организмы вообще существуют? В этой точке встречаются философия и наука, которая становится еще одним инструментом в поиске знания.

Мы считаем, что наука должна играть позитивную роль. Общеизвестно, что сейчас расходы на вооружение и военную пропаганду намного превышают затраты на исследования лекарственных средств, решение социальных проблем и т. д. Если бы ученый был просвещен в области трансцендентальной философии, то он попытался бы найти правильную меру и больше работать для блага человечества.

Вопрос: А что вы можете сказать об искусстве, господин профессор?

Акрополъцы Москвы проводят занятие с воспитанниками московского Дома малютки N 25. Будущие путешественники изучают мир. Пока по карте

Х.А.Л.: Что касается искусства, то оно имеет те же проблемы. Сегодня под искусством – рассматриваем ли мы живопись, музыку или другие его виды – понимается, прежде всего, выражение личных ощущений. Однако не всегда то, что мы чувствуем, является подлинным и чистым. Часто наши чувства противоречивы и меняются даже в течение дня. Мы должны вернуться к тем канонам науки и искусства, которые дали бы возможность встречи с философией. Точнее говоря, искусство должно опять вернуться на те вечные пути, от которых никогда не отклонялись, например, китайское и японское искусство.

Техника исполнения должна рассматриваться в искусстве как средство выражения смысла – философского, религиозного или нравственного. Рисовать надо не потому, что этого хочется, а потому, что в этом есть духовная потребность. Нужно рисовать то, что несет в себе послание, которое может быть понято. Ведь сегодня часто встречаются произведения изобразительного искусства, которые могут быть поняты лишь малой группой посвященных либо просто вызвать споры и породить ряд мнений. Но в таком случае нам не нужно было бы искусство, так как простое созерцание природы может вдохновить человека на более красивые поступки, чем эти произведения псевдоискусства.

Вопрос: Профессор Ливрага, имеет ли «Новый Акрополь» новый конкретный подход в области педагогики, который дал бы возможность осуществления своего идеала?

Х.А.Л.: Да, конечно. Мы считаем важным воспитание людей, а не перемену общественной системы. Бесполезно изменять политические, социальные или экономические структуры, пока люди еще не воспитаны.

Нам нужно новое воспитание, которое строится на морали, а не только на интеллекте. В воспитании мы предлагаем брать за основу – как путеводную звезду, как направляющее начало – пример великих личностей мировой истории. При этом мы не поддерживаем тех, кто создает культ насилия.

В некоторых странах я встречал педагогический подход, который превозносит революции и революционеров – тех, кто провел всю свою жизнь в активной, агрессивной борьбе. Но если постоянно поддерживать среди молодежи культ насилия, культ преступника, который на экране телевизора выглядит романтичным и даже симпатичным, если сделать нормой похищение детей и женщин, нарушение правовых и этических принципов, то мы никогда не построим мир, который был бы лучше, а снова вернемся к «законам джунглей», когда каждый должен иметь оружие, чтобы защищаться. Это ведет нас к новому средневековью, и над подобной перспективой следовало бы задуматься.

Вопрос: Профессор Ливрага, все, что вы рассказали, в высшей степени интересно. Но я хотел бы спросить: связан ли «Новый Акрополь» с каким-либо политическим или религиозным направлением?

Х.А.Л.: Нет. Мы ничего не требуем от наших членов, но облегчаем им приближение к естественному мистическому сознанию, которое присуще человеку. Я думаю, что существенное различие между человеком и животным состоит не в том, что человек не имеет хвоста или что он умеет думать. Мы знаем, что дельфины тоже в каком-то смысле думают, могут говорить друг с другом и выражать себя. По сути, человека от животного отличают мистика и вера во что-то высшее. Но вера во что-то высшее не обязательно связана с той или иной религией. Мы считаем, что все религии являются действенными формами восхождения к мистической реальности, к Истине. Для одних христианская религия больше подходит, чем буддизм, для других буддизм больше подходит, чем брахманизм, для третьих иудаизм больше подходит, чем ислам. Это только примеры, я не хочу этим сказать, что одна религия лучше, чем другая. Скорее, я имею в виду, что для разных людей существуют разные пути, и, может быть, кому-то больше нравится не одна религия, а комбинация из всех религий. Для них будет полезным наше сравнительное изучение религий; оно служит тому, чтобы каждый мог лучше познакомиться с разными формами религий; и единственное, чего мы добиваемся, – это пробуждение мистических корней.

Что касается политики, не нужно быть великим философом (я ведь и сам очень маленький философ), чтобы понять, что ни одна из политических форм последних лет не принесла ничего хорошего. Мы видим, что многие народы живут в нищете, что растет неграмотность, что полтора миллиарда людей в разных странах голодает, причем это могут быть страны капиталистические, коммунистические или страны третьего мира… Одним словом, все терпит крах.

Я думаю, нам следует начать сначала и попытаться создать политику, которая базируется не на мнении или инстинкте, а на науке, здравом смысле и великодушии.

Платон в своем «Государстве» давно предложил форму, которая, возможно, могла бы быть полезной и в наше время.

Вопрос: Могли бы вы объяснить нам, во-первых, какова политическая форма, предложенная Платоном, и, во-вторых, существовала ли в истории форма правления, которая приблизилась к ней?

Х.А.Л.: То, что предлагает Платон, не является ни новым, ни старым, оно принадлежит всем временам. Если вы позволите, я приведу пример, чтобы это стало понятным: само собой разумеется, что нужно быть врачом, чтобы стать директором больницы, – нужно изучить медицину, а предварительно закончить среднюю и высшую школу. Если говорить еще конкретнее, чтобы стать директором больницы, нужно получить диплом, а чтобы стать президентом Республики Аргентина, достаточно достичь возраста 33 лет, состоять в браке, быть католиком, уметь читать и писать; но никто не требует подтверждения основных профессиональных способностей, как бывает при получении любого поста – например, должности в банке.

Таким образом, мы нуждаемся в университете политических наук, лучшие выпускники которого были бы наиболее способны к руководству народами. Недопустимо импровизировать при выборе президента – того, кто должен управлять народом, – так же как нельзя импровизировать при назначении кого-либо врачом или юристом. Это и предложил Платон, говоря о философской аристократии: наиболее способные личности проходили бы через систему отбора или, как мы говорим сегодня, через экологическую систему. Тогда мы пришли бы к определенному кругу людей, которые были бы уполномочены управлять государством. Это была бы монархическо-аристократическая форма, если нужно как-то назвать ее. Однако она не является наследственной, но основывается на способностях личности проводить в жизнь то высокое искусство, каким является политика. А как утверждал сам Аристотель, это важнейшая и труднейшая из всех наук.

На занятии в скульптурной мастерской «Нового Акрополя» Москвы

Вопрос: Возвратимся ко второй части вопроса: был ли в истории какой-то народ, который имел систему правления, близкую к предлагавшейся Платоном?

Х.А.Л.: Это трудно установить, ведь мы знаем лишь последний день истории человечества, да и его знаем плохо. Нам известны народы, которые достигли определенной политической стабильности, как, например, египтяне, государство которых просуществовало тысячи лет. Я понимаю, что некоторые из слушателей могут сказать: «Но в Египте все же было рабство!» Я убежден в том, что если бы сегодня мы лишились машин, то, наверное, тоже было бы рабство. Но тогда это были не те рабы, принуждаемые к работе палками, которых мы знаем из кинофильмов, – нет, это романтическая версия рабства XIX столетия. Сегодня мы знаем, что великие архитектурные творения египтян были воздвигнуты не рабами. Я думаю, что скорее они были построены благодаря глубокой религиозной вере – как и великие кафедральные соборы. Так что вопрос рабства относителен. Существовала, например, Римская империя, которая при всех ее ошибках и импровизациях все-таки смогла пронести дальше греческую культуру. Если бы не было «моста» Римской империи, то до нас не дошли бы культурные ценности античности. Было много хорошего и на Востоке, но об этом сейчас нет возможности говорить.

Вопрос: Господин профессор, Платон предложил аристократию как форму правления. Какие изменения, по вашему мнению, произошли с течением истории в понимании значения слова «аристократия»?

Х.А.Л.: Невозможно вспомнить все имеющиеся интерпретации. Очевидно, что сегодня распространенные социально-экономические доктрины путают аристократию с олигархией. «Аристократия» значит «правление лучших», в то время как сегодня под аристократией понимают просто очень богатых людей, определенным образом одевающихся или имеющих особый стиль общения с людьми. Но это не та аристократия. Мы имеем в виду аристократию духовную. Духовная аристократия нашего времени тоже хорошо одета, ее облачение – моральные принципы, красота и благородство. И это позволяет всем нам жить в лучшем, более чистом мире. Это и есть аристократия. Но мы не отождествляем аристократию с бюрократическими системами, в которых правят деньги.

Вопрос: Вернемся к «Новому Акрополю». На какие средства он существует? Я предполагаю, что довольно трудно в нашем мире, и особенно в нашей стране, поддерживать жизнь такой организации, как «Новый Акрополь».

Х.А.Л.: «Новый Акрополь» не ориентирован на прибыль и опирается прежде всего на добровольную поддержку людей. Это значительно снижает расходы на его содержание. Наши затраты сводятся к минимуму и ограничиваются самым необходимым, как, например, аренда или покупка помещения, печатных материалов, пополнение библиотеки и т. д. Наши преподаватели работают безвозмездно, и все, кто сотрудничает с нами в этой работе, зарабатывают на жизнь в другом месте, чтобы не обременять «Новый Акрополь». Таким образом, расходы на содержание такой большой организации, как наша, меньше, чем может казаться извне. Эти средства складываются в основном из добровольных пожертвований учеников и всех тех, кто поддерживает акропольский идеал. Это не всегда деньги, часто речь идет о подарках, таких, как, например, диапроекторы, печатные машинки, столы и т. д. Это ведь не бизнес.

Вопрос: Господин профессор, что такое свобода?

Х.А.Л.: По-моему, свобода – это средство, а не цель. Свобода может быть хорошей или плохой, в зависимости от того, как ею пользоваться. Свобода – как нож. Нож в руке преступника – это плохо, нож в руке хирурга – это то, что может спасти жизнь больного. Свобода в руках мудрых людей будет служить на благо народа, а в руках невежественных людей, в руках людей, которые всецело находятся во власти своих страстей и эгоистических амбиций, свобода будет средством для оправдания грабежей, убийства или угнетения слабых.

Вопрос: Вы думаете, что человечество стремится к мудрости для достижения свободы?

Х.А.Л.: Да, я так думаю. Я верю, что человечество от природы склонно к философии и стремится к мудрости. Если мы сегодня говорим о свободе, то мы должны спросить себя: свобода от чего или свобода для чего? Понятие свободы предполагает освобождение от чего-то. Если я освобождаюсь от моих добродетелей, тогда моя свобода негативна. Если я освобождаюсь от моих недостатков, тогда она позитивна. Таким образом, свобода сама по себе ни позитивна, ни негативна. Конечно, свобода сегодня на устах у всех. Все говорят о свободе, однако надо сначала подумать: свобода от чего, свобода для чего и, наконец, в чьих руках свобода?

Таким же позитивным, как и свобода, может быть повиновение, одно связано с другим. Когда мы повинуемся плохому человеку, тирану, тогда мы становимся орудием его худших качеств. Когда мы повинуемся хорошему человеку, когда мы повинуемся мудрости или высоким моральным принципам, тогда мы являемся орудием добра. Итак, можно сказать, что свобода и повиновение не исключают, а дополняют друг друга.

Человек, который действительно является философом, несет внутри себя свободу и повиновение в гармоничном сочетании – как два способа выражения одной и той же реальности и одного и того же поиска.

Вопрос: По вашему мнению, обладает ли человек по своей природе способностью различать добро и зло?

Х.А.Л.: Вообще говоря, человек не обладает знанием добра и зла. У него есть обычаи, а обычаи – это нравы, то есть каждодневное поведение, и то, что сегодня является хорошим, может через сто лет стать плохим.

Человека надо воспитывать (отсюда важность воспитания), и средства массовой информации нужно использовать именно для этого, а не для развращения людей. Человеку – или, правильнее сказать, большинству людей – свойственно стремление к добру; но если с детства внушается культ насилия, эксплуатации и выживания любой ценой, то способность различать добро и зло будет затухать, и в конце концов человек станет глухим для голоса его собственной души и превратится в эгоиста, для которого все средства хороши и который не обращает внимания на боль, которую он причиняет другим. Мы считаем, что в основе всего лежит новое воспитание, и важно, чтобы средства массовой информации способствовали пробуждению лучшего, что есть в человеке.

Выступление танцевальной студии «Нового Акрополя» на новогоднем балу

Вопрос: Профессор Ливрага, имеет ли «Новый Акрополь» какие-либо цели?

Х.А.Л.: Да. Существуют три основных принципа, которые я могу изложить.

«Новый Акрополь» стремится создать ядро братства людей, мужчин и женщин, которые не чувствовали бы себя отделенными друг от друга цветом кожи, верой предков или собственными убеждениями; людей, больше опирающихся на то, что их объединяет, чем на то, что их разделяет.

«Новый Акрополь» предлагает сравнительное изучение в области науки, искусства, политических форм и, наконец, всего, что служит человеческой культуре, потому что только таким образом человек может научиться понимать и выбирать. Кроме того, так отметаются ограниченные, вредные толкования, поскольку часто тот, кто прочитал одну-единственную религиозную книгу, отвергает множество других лишь на том основании, что он их не знает. Если бы он их знал, то увидел бы, что все они содержат одну и ту же Истину, Послание, которое отличается лишь формой, маской, соответствующей конкретному историческому моменту или географической области.

«Новый Акрополь» предлагает изучать природу, исследовать все, что еще не было исследовано, в том числе и самого человека в его глубинных аспектах: психологическом, ментальном, чувственном и эволюционном. Чем лучше человек узна́ет самого себя, тем лучше он будет к себе относиться.

Вопрос: Вы боитесь смерти, господин Ливрага?

Х.А.Л.: Нет, скорее, я боюсь жизни, так как погубить нас может именно жизнь, а не смерть. Смерть и жизнь являются не чем иным, как двумя сторонами одной и той же реальности.

У нас есть тело, и мы думаем, что, потеряв его, перестанем существовать. Но очевидно, что в природе все трансформируется. Если энергия и материя являются двумя формами одной и той же реальности, тогда человек будет продолжать существование независимо от того, обладает он телом или нет. И поэтому я не боюсь смерти. И когда я говорю, что скорее боюсь жизни, я говорю это в шутку, так как жизнь всегда ставит перед нами испытания, искушения, которые философ должен быть готов преодолеть.

С доброй волей – в акропольском смысле – нам не слишком трудно идти по жизни достойно и благородно. Я не вижу различия между жизнью и смертью. Платон говорил, что мертвые рождаются из живых, а живые происходят из мертвых.

Вопрос: С кем из великих исторических личностей вы более всего хотели бы встретиться, если бы была такая возможность, и что бы вы тогда стали делать?

Х.А.Л.: Это трудный вопрос. Я бы, например, очень охотно встретился с Буддой, Иисусом, Сократом или Сенекой. Однако нужно еще посмотреть, захотели ли бы они встретиться со мной. Иногда мы думаем, что хорошо было бы познакомиться с какой-либо великой личностью; но следовало бы подумать, достаточно ли мы велики, чтобы понимать их, так как иначе наше присутствие было бы им в тягость. Мы можем думать: «Как здорово было бы быть учеником Иисуса!» Но скорее всего, мы оказались бы лишь помехой для него и лишним грузом. Для того чтобы стать учеником Иисуса, нужно быть подобным ему. И нам еще многого не хватает, чтобы говорить о подобии такому божественному воплощению, каким был этот великий Учитель.

Вопрос: Профессор Ливрага, я хотел бы снова возвратиться к теме «Нового Акрополя» и задать вам еще один вопрос. Что делает «Новый Акрополь» сейчас и какие у него планы на будущее?

Х.А.Л.: Кое-что я уже рассказал. Мы будем открывать отделения нашей организации в новых странах. Мы планируем также издавать еще больше книг, чем до сих пор, продолжать наши исследования и развивать их в форме отдельных институтов науки, искусства, политических наук и философии. В некоторых университетах существует большая проблема: они политизированы до такой степени, что в них тяжело учиться. Мы предлагаем тип университета, который являлся бы Домом Знания, где не было бы насилия, политики и религиозного давления, где каждый имел бы возможность учиться, где не было бы места экономической эксплуатации, где обучение не превращалось бы в бизнес. Наши планы состоят в том, чтобы расширить свое представительство в разных странах и укрепить то, что уже делается.

Вопрос: Есть ли у вас какие-либо конкретные планы в области религии, господин профессор?

Х.А.Л.: «Новый Акрополь» – не религиозная организация. Мы изучаем религии, чтобы лучше понимать их. Мы пытаемся пробудить мистическое чувство, которое каждый может проявлять в той религиозной форме, которую предпочитает.

Вопрос: Господин профессор, что нужно, чтобы вступить в «Новый Акрополь»?

Х.А.Л.: В «Новом Акрополе» работают взаимосвязанные секции и группы разного уровня, но для вступления в «Новый Акрополь» не требуется ничего особенного. Нужно только уметь читать, писать и быть предрасположенным к философии, интересоваться глубинными вопросами существования. Этого достаточно.

Поэтому мы начинаем с цикла, который называем «испытательным», когда обучающийся определяет для себя, действительно ли ему нравится «Новый Акрополь» (поэтому это испытание не только для него, но и для нас тоже). Мы не верим в ту форму массового гипноза, использующуюся в средствах массовой информации, когда каждая организация, движение или школа говорит, что она самая лучшая. Я не буду говорить, что «Новый Акрополь» – самое лучшее движение; правильнее будет сказать, что «Новый Акрополь» является лучшим путем для тех, кто акрополец по своей природе. Но чтобы стать членами «Акрополя», они, конечно, однажды должны прийти в наши залы, принять основные идеи и в конечном итоге поддерживать с нами связь. Мы считаем, что нужно от семи месяцев до года, чтобы человеку стало ясно, нравится ему «Новый Акрополь» или нет.

Хорхе Анхелъ Ливрага в Москве, 1991 г.

Вопрос: И в заключение, господин профессор, мы просим вас сказать несколько слов нашим слушателям.

Х.А.Л.: Я не буду импровизировать, скажу одну из фраз, которую часто повторяю. Мы должны стремиться не просто к новому миру, а к миру лучшему. Я думаю, что само по себе новое не имеет ценности, нас не интересует новизна ради новизны; новое представляет ценность лишь в той мере, в какой оно ведет нас к добру, достоинству и эффективности.

Буэнос-Айрес, 1975 г.

Д. С. Гусман

Мужество возрождаться

Отрывки из встречи со слушателями «Нового Акрополя» России

Вопрос: Сегодня в мире существует множество самых разных направлений самосовершенствования. Не кажется ли вам, что представления древних – Платона, Конфуция и других философов – устарели и не подходят для современного человека?

Д.С.Г.: Сначала я хочу задать вам два вопроса. Первый: если в мире так много направлений, позволяющих самосовершенствоваться, то почему никто еще не достиг совершенства? Почему мы все еще страдаем, почему у нас много проблем и мы не можем их решить? Второй вопрос: откуда черпают свои идеи все эти современные направления? Из того же самого источника, из той же самой живой воды. И существует только одно большое различие: иногда из-за тщеславия многие из этих людей не хотят признать, что идеи, которые они провозглашают, на самом деле являются идеями Платона, Конфуция и многих древних философов! А настоящий философ не стыдится сказать этого. Современные течения всегда хотят выглядеть оригинальными. А философ не хочет выглядеть оригинальным, он хочет просто быть философом. Он не стремится иметь много идей, он хочет иметь одну хорошую идею. И если то, что говорит Платон, или Конфуций, или Сократ, или Сенека, по сути своей хорошо, полезно, зачем тогда забывать об этом, почему не пользоваться? И то, что они древние, это не страшно – в мире есть очень много древних вещей. Человеческие чувства такие же древние, человеческая боль и страдания такие же древние, человеческая потребность познавать такая же древняя. И все эти «древние» философы говорят не о новых или старых вещах, а о вечных, актуальных человеческих вопросах. И если сравнить нас с древними людьми – прошло две-три тысячи лет с тех пор, как они жили, но мы можем констатировать, что с тех пор мы с вами внутренне не очень-то изменились. И поэтому все то, что говорили философы древности, как они решали свои проблемы, актуально сейчас для нас, чтобы решить наши проблемы, которые остались такими же, как и тысячи лет тому назад.

Вот пример, который дает профессор Ливрага. Между римской колесницей и современной машиной есть разница. Она состоит в том, что сила тех лошадей, которые двигали колесницу, сейчас заключена в двигателе, но это та же самая сила. Но если есть разница между колесницей и машиной, то между человеком, который тогда правил колесницей, и человеком, который сейчас ведет машину, большой разницы нет. И у того, и у другого есть постоянные потребности души. И поэтому мы всегда изучаем философов, которые могут дать ответы на эти постоянные, вечные потребности души.

Вопрос: В «Новом Акрополе» существует много программ, посвященных культуре эпохи Возрождения. В чем актуальность эпохи Возрождения для нашего времени?

Д.С.Г.: Надо понять, что сейчас мы находимся не в эпохе Возрождения, а в эпохе, которая больше похожа на Средние века. А для того, чтобы после любого Средневековья было Возрождение, первое, что нужно, – это мужество, дерзание. Это то мужество и та смелость, которую имели и философы, и ученые, и художники, и поэты эпохи Возрождения, чтобы пробить новые горизонты, новые дали, чтобы дать новое видение мира, которое тогда казалось самым невероятным. Какой урок можем мы извлечь из эпохи Возрождения? Очень трудно в синтезе, в нескольких словах выразить всю гамму того, что было тогда. Само слово «возрождение» означает новое рождение. Понятно, что речь идет не о физическом рождении, а о пробуждении души. И первое, что нам самим нужно, – это действительно проснуться, сделать так, чтобы проснулась наша душа.

Делия Стейнберг Гусман на встрече со слушателями «Нового Акрополя» России

Есть еще одна вещь, которую делали в эпоху Возрождения и которая актуальна для нас, – это возвращение к прошлому, к традициям, к истокам, чтобы взять оттуда вечные идеи и перенести их в современность. То есть вернуться не ко всему прошлому, а к лучшему из того, что говорили древние, к тому, что актуально во все времена.

И еще одна очень важная идея – вернуть достоинство человеческого существа. Вернуть не только свободу человеческого существа, но сделать так, чтобы человек опять почувствовал свое достоинство. Оно состоит в состоянии осознания: «Я живу. Я существую. Я есть».

И что особенно важно из идей эпохи Возрождения – чувствовать себя очень красиво и тонко связанным со всем, что происходит в Природе и во всей Вселенной. Чувствовать себя частью Природы, и особенно частью Законов Природы. И в этом суть. Эти простые идеи на самом деле являются колоннами эпохи Возрождения и любого возрождения. Они не ветшают, не стареют. И так же как они были полезны в то время, они полезны и сейчас, в XXI веке. Но, естественно, для того, чтобы их применить, нужно чуточку дерзания и отваги, которые были тогда.

Вопрос: Как вам удается сочетать высокие философские идеалы, о которых говорится в «Акрополе», с реалиями и трудностями жизни? В нашей сегодняшней жизни, основанной на таких ценностях, как материализм, потребительство, корысть и т. д., какое лекарство в первую очередь можно применить к обществу?

Д.С.Г.: Если какой-то возвышенный философский идеал не может быть применен в жизни, если нельзя найти форму для того, чтобы применить его в жизни, то для чего он тогда существует, какая от него польза? Есть основная вещь, которой мы должны научиться в «Акрополе»: все философские идеалы, о которых говорится на лекциях, существуют не для того, чтобы мы жили ими в стенах Школы, а для того, чтобы применяли их в жизни. Мне кажется, что самая большая проблема применения всего этого в жизни состоит вот в чем: когда после лекции, на которой говорили о каких-то высоких философских идеях, мы выходим во внешний мир, довольно суровый, со своими законами, мы чувствуем себя отличными от него, чувствуем, что мы не такие. Но разве нужно, когда мы выходим во внешний мир, кричать: «Ой, мы разные, мы другие, мы отличаемся от всех остальных!»?

Самое главное – что для того, чтобы применить любые философские идеалы, мы не должны чувствовать себя другими. И несмотря на это, мы должны всегда пытаться внутри себя, внутри нашей души и сердца сохранять определенное состояние сознания, которое всегда соответствовало бы тем идеалам, о которых слышим. Если эти идеи нам дороги, мы должны научиться сражаться за них, но без излишнего пафоса, без конфликтов, собственным примером.

Я дам вам пример другого подхода, потому что думаю, что тогда будет гораздо легче понять, о чем идет речь. Обычно мы говорим: весь мир такой материалистический, такой зараженный. Что делать мне, чтобы этот материализм меня не заразил? Но что делают люди для того, чтобы не промокнуть? Открывают зонтик и идут под дождем, оставаясь сухими. И что делает идеалист под дождем материализма? Открывает зонтик, защищается, дождик падает, а он остается сухим и незараженным. Но для этого нужно, чтобы зонтик открывался. И чтобы в зонтике не было дырочек. Роль этого зонтика играет высокое состояние души и сердца, которое надо сохранять. И ты, таким образом, живешь со своим идеалом в виде зонтика не только для того, чтобы защищать себя от дождя любого плана, – под нашим зонтиком могут найти место и другие люди.

С тем состоянием сознания, которое сейчас разделяем все мы, мы можем помочь многим, потому что нас объединяет один и тот же идеал. Здесь нет дождя. И внутрь каждого из нас дождь также не проникает.

Вопрос: Вы руководите огромной международной организацией, постоянно ездите по разным странам, читаете лекции, много пишете. Где вы находите на это время и силы? Что вы делаете в те моменты, когда вам трудно?

Д.С.Г.: Это три вопроса в одном! Откуда я беру силы на все? Изнутри. Знаете, как меня иногда называют? «Турбо» – турбина, которая крутится, крутится… Я обычно черпаю силы в состоянии, когда я счастлива и довольна. А я счастлива и довольна каждый день, когда нахожу что-то, чем быть довольной. Моя проблема не в том, где находить силы, а в том, где мне найти время для всего, что я должна делать. Это гораздо труднее. И я не могу ответить вам на этот вопрос, потому что до конца его не решила. Я всегда стараюсь организовать свой день и свое время с большой дисциплиной, с абсолютной дисциплиной, держать себя в руках. Я пытаюсь даже считать минуты. И я себе тогда говорю: «У меня сейчас есть 15 минут для того, чтобы послушать музыку». Например, сегодня, когда за мной заехали перед этой встречей, я как раз слушала музыку, 15 минут.

Есть ли у меня проблемы и трудности? Да, и очень много. Каждый день что-нибудь происходит. И что я делаю? Пытаюсь уменьшить эти проблемы. Я не могу вам объяснить, как я решаю те или иные проблемы, но могу сказать, чего никогда не делаю. Я никогда не опускаю руки, никогда не говорю себе: «О, как страшно, у меня проблемы, и я не могу их решить». И даже когда у меня бывают такие состояния, я не позволяю себе тратить на них даже пяти минут. А на поиски решения проблем, даже тех, которые мне кажутся неразрешимыми, я трачу очень много времени, но не сдаюсь перед ними. Я пытаюсь применить в своей жизни принцип ученика-стоика: «Если у этой проблемы есть решение, тогда зачем переживать? А если у этой проблемы нет решения, тогда, тем более, зачем переживать?»

Москва, 2001 г.

Д. С. Гусман

«Мы смотрим в будущее с оптимизмом»

Отрывки из встреч со слушателями «Нового Акрополя» стран Западной Европы и Южной Америки

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, в общих чертах, в чем заключается задача «Нового Акрополя» и какие средства, по вашему мнению, больше всего подходят для ее осуществления в наше время?

Д.С.Г.: Я знаю, что все присутствующие на этой встрече уже знакомы с нашими тремя основными принципами, поэтому я расскажу в общих чертах о действии «Нового Акрополя» как организма и международной ассоциации. Коротко повторю эти принципы. Первый принцип – объединение всех людей, невзирая на различия, которые сегодня подчеркиваются самыми разными способами. Второй принцип – сравнительное изучение искусства, науки, философии и религии. Третий принцип – исследование, способствующее пробуждению и развитию скрытых потенциалов человека, и изучение законов Природы, о которых нам тоже мало что известно.

В этих трех принципах заключены основные направления акропольской идеи. Задача «Нового Акрополя» – осуществить на практике единение людей, о котором мы говорили; единение, к которому можно прийти через познание самих себя и более глубокое понимание Природы. Кроме того, у нас есть возможность познакомиться со всем тем, что нам оставили великие люди истории в области науки, искусства, религии и философии. Говоря о великих людях, я имею в виду все цивилизации, не ограничиваясь только Западом или только Востоком. Прежде всего, было бы интересно найти то общее, что связывает Восток и Запад.

Как лучше осуществить эту задачу? Через создание классической философской школы, что мы и делаем на практике. Я не говорю о «школе классической философии», потому что тогда в ней изучалось бы только то, что относится к классикам. Речь идет о школе классического типа или стиля, что предполагает широкую область изучения. Это и есть те средства, которые мы применяем на практике.

Эта философская школа имеет два направления деятельности. Первое – культурно-гуманистическое, которое при этом позволяет людям познакомиться с нами. Второе – собственно философское, дающее возможность обучения каждому, кто стремится к более глубокому пониманию философии.

Вопрос: Какие основополагающие ценности должны сохраняться и развиваться в обществе в условиях современного кризиса и перемен, происходящих в Европе и во всем мире?

Д.С.Г.: Первое, о чем хотелось бы сказать, – это то, что мы должны защищать и усиленно развивать общечеловеческие нравственные ценности, поскольку им уже давно никто не придает значения.

Сегодня наша жизнь основана на таких ценностях, как потребительство, утилитаризм и все, что из этого вытекает. Во главу угла поставлено преходящее, то, что подвержено изменениям и зависит от социального статуса, престижа и т. п. Мы забыли о тех ценностях, которые облагораживают человека, делают его сильнее, позволяют человеку БЫТЬ, независимо от наличия денег, от социального положения, считающегося столь важным в наше время, от того, насколько значимую роль в обществе играет человек с точки зрения других людей.

В эти нравственные ценности я включила бы все то, что древние называли добродетелями. Сегодня это понятие не в почете, но этимологически слово virtus (лат. «добродетель». – Ред.) связано с понятиями «зрелость» и «мужество». Именно добродетели, человеческие ценности дают возможность человеку встретиться с самим собой, выпрямиться и выстроить свою собственную вертикаль.

Если выбирать систему ценностей, то я предпочитаю ценности традиционные, те, о которых говорил еще Платон и которые с течением времени не теряют своей актуальности.

Это мужество – способность оставаться самим собой при встрече с жизненными трудностями, даже когда это представляет опасность для жизни.

Это умеренность – способность во всем знать меру, но не по причине ограниченности и посредственности, а из стремления найти «золотую середину» в любых жизненных ситуациях, которые изменчивы и зачастую вынуждают нас колебаться, бросаться из одной крайности в другую.

Это рассудительность – качество, позволяющее все глубже проникать в суть, все лучше узнавать самого себя. Она дает возможность узнать, кто мы, почему наш мир именно такой, какой он есть, почему мы делаем то, что делаем.

И можно прибавить к этому справедливость – как умение оценивать человека с точки зрения непреходящих ценностей, давать событиям правильную оценку, без предубеждений и независимо от мнения большинства или того, что напечатано в газетах… Мы становимся более справедливыми по мере того, как развиваем здравомыслие и способность различать, что идет нам на пользу, а что – во вред.

Я понимаю, что эти ценности кому-то могут казаться устаревшими, но если столько мудрых говорили о них, значит, на то были веские основания. Думаю, что сегодня эти ценности могут и должны стать опорой для каждого человека.

Вопрос: Как эти ценности связаны со Всеобщей декларацией прав человека?

Д.С.Г.: Проблема заключается в том, что права человека как таковые просто декларируются и остаются только на бумаге; и поскольку они постоянно нарушаются, то не имеют реального значения. Я думаю, люди имеют право на свои права. И тем более человек имеет право на высшие ценности. Ему не нужно ни от кого требовать этого права, потому что он приобретает его благодаря собственным усилиям. И только своим образом жизни человек может доказать, что имеет такое право. Никто не может лишить человека возможности познавать, учиться и совершенствоваться.

Вопрос: Какие действия предпринимает «Новый Акрополь» сегодня, в преддверии нового тысячелетия, чтобы сохранить эти подлинные ценности? Разве достаточно людям, интересующимся, что мы делаем на практике для улучшения ситуации, чтения лекций, которые могут казаться слишком теоретическими и «интеллектуальными»?

Д.С.Г.: «Новый Акрополь» кажется «интеллектуальным» тем, кто смотрит на него через интеллектуальные очки, побывав только на одной публичной лекции или прослушав только один курс. Переход от теоретического восприятия к практическому осуществлению – это личное дело каждого и зависит от самого человека. На наших курсах мы говорим о тех учениях, которые на протяжении всей истории человечества были средством перехода от интеллектуального к деятельному, от теории к практике. Речь идет о доброй воле самого человека сделать этот шаг.

Если бы сегодня те же лекции вместо нас читал Платон, возможно, и ему не удалось бы открыть сердца людей; но те, у кого сердца приоткрыты, могли бы, если бы захотели, воплотить слова Платона в жизнь.

Сделать шаг от идеи к действию значит взять обязательства перед самим собой, и не перед кем иным. Древнее восточное учение говорит, что учителя могут лишь указать нам путь, но не могут пройти его вместо нас. Ибо если бы такое было возможно, они, из сострадания к человечеству, уже сделали бы это. Значит, испытания должны пройти именно мы. Великое испытание как раз и заключается в том, чтобы научиться превращать идеи в осознания, а осознания – в конкретные действия.

Я говорю это исходя из собственного опыта, поскольку для меня «Новый Акрополь» имеет очень «практическое» значение. Он изменил мою жизнь, потому что я этого хотела.

«Новый Акрополь» предлагает также и общественную работу, которая может показаться более практической и конкретной, чем курсы и лекции. Но эта работа зависит от степени развития нашей организации в каждой стране, от количества членов, от экономических средств, имеющихся в нашем распоряжении, и т. д.

Наша деятельность очень разнообразна; она касается экологии, социальной и медицинской помощи, дополнительного образования для детей, гуманитарных акций – всего, что можно осуществить нашими силами.

Конечно, в тех странах, где нас немного, очень трудно вести постоянную общественную работу в широком смысле этого слова. Наши проекты останутся проектами до тех пор, пока не появится достаточно людей, чтобы осуществить их.

Вопрос: Какими основными качествами нужно обладать, чтобы быть акропольцем?

Д.С.Г.: К тому, что уже прозвучало, хотелось бы добавить еще несколько важных моментов. Необходимо ние развивать эти качества, эти добродетели; недостаточно знать, что они есть, нужно иметь желание применять их на практике, а это вызывает трудности.

Я всегда привожу одни и те же примеры, поскольку они весьма наглядны. Я очень люблю искусство и многие годы своей жизни посвятила музыке, которой занимаюсь и сегодня, хотя и меньше. Если я хочу научиться исполнять какое-то произведение на высоком уровне, очевидно, что я не смогу достичь этого за один день. Нужно репетировать все больше и больше, добиваясь все лучших результатов. И тогда мы увидим, что с каждым днем мастерство растет, и в конце концов наступит кульминация – наше лучшее исполнение. Скольких усилий это потребовало! Но это были прекрасные усилия. Прекрасно видеть, как совершенствуется работа и как благодаря этому развивается сам человек.

Поэтому я твердо убеждена, что надо развивать достоинства, надо хотеть этого. Не стоит бояться ошибок – они случаются всегда, и их будет еще много, – но нужно уметь с радостью начинать снова и снова, пока не достигнешь цели. Это ведь тоже искусство – искусство быть самим собой.

Вопрос: Чего боятся люди?

Д.С.Г.: Я повторяю вслед за моим учителем, профессором X. А. Ливрагой, что у нас есть две большие болезни: страх и сомнения. Страх является психологической проблемой, а сомнения – ментальной, но одно всегда сопутствует другому. Чего боятся люди? Потерять что-то – или то, что уже имеют, или то, что, как они считают, могут приобрести. Есть вещи, которые часто мало значимы даже для нас самих, и есть вещи, которые очень ценны в глазах всего мира. Есть многое, что мы боимся потерять, и из-за этого появляется страх.

А затем приходят сомнения… «Если я сделаю это, не потеряю ли я что-нибудь?» Обычно люди не спрашивают себя: «Если я это сделаю, что я приобрету?» Они говорят: «Что я потеряю, если сделаю это?» И возникает сомнение: делать или не делать?

Мы сомневаемся во многом, и не только по отношению к тому, что мы могли бы делать. Мы начинаем сомневаться в людях, которые нас окружают, и это порождает недоверие. Если впоследствии оказывается, что мы были не правы, то доверие приходит, но вначале все равно все проходят через сомнения. В конце концов мы перестаем верить в самих себя, в собственные силы, а вместе с этим – ведь это замкнутый круг – растет и наш страх.

Вопрос: Что по-настоящему нужно людям?

Д.С.Г.: Людям нужно то, что невозможно потерять. Это другая сторона предыдущего вопроса. Что действительно невозможно потерять? Это и есть то, что мы должны искать. У этого поиска есть несколько граней. Нужно обрести веру в самого себя, веру в других и доверие к ним. Нужно осознать, что жизнь стоит того, чтобы ее прожить, и что есть много хорошего, что можно сделать. Что в нашем мире может быть множество проблем, но мы в силах совершить что-то, пусть небольшое, чтобы сделать его лучше. Такой подход даст нам уверенность и внутреннюю силу.

И таким образом мы приобретаем то, что никогда не потеряем, потому что мы перестаем бояться смерти, обнаруживая, что со смертью жизнь не исчезает… Я считаю, что нам надо найти нечто прочное, постоянное, стабильное, то, что не зависит от обстоятельств, что зависит только от нас самих, от нашей воли. И, может быть, воля – это еще один ключ, который так необходим нам.

Вопрос: Мир переживает тяжелые времена, и мы осознаем это. Не является ли призыв «Нового Акрополя» чересчур оптимистичным или, напротив, слишком реалистичным?

Вид на Парфенон, мраморный храм Афины Парфенос, на афинском Акрополе. Построен в 448–438 гг. до н. э. архитекторами Иктином и Калликратом под руководством Фидия

Д.С.Г.: Наша философия ищет пути к новому и, прежде всего, лучшему миру, к новому и лучшему человеку. Это значит, что мы смотрим в будущее с оптимизмом. Если мы говорим об ошибках и проблемах, которые замечаем, то делаем это не из пессимизма. Мы считаем, что невозможно исправить то, чего не видишь. Невозможно исправить ошибку, не осознав, что она совершена. Поэтому обычно обращают внимание на то, что мы указываем на ошибки системы, которые порождены человеческими ошибками.

Мы указываем на ошибки не ради удовольствия. Не это является нашей целью. Речь идет о том, чтобы сделать следующий шаг – исправить ошибку, двигаться от худшего к лучшему. Повторю, что невозможно изменить, улучшить что-то, если не осознавать суть проблемы и не знать, как ее решить.

Поэтому «Новый Акрополь» не только оптимистичен, но, прежде всего, реалистичен. Мы осознаём существующие проблемы и понимаем, что их можно решить. Если каждый возьмет на себя личную ответственность и будет выполнять ее, если мы объединим наши усилия и поймем, что можем работать вместе, то сумеем решить проблемы, которые стоят перед нами сегодня.

Я говорю об оптимизме не как об эйфории, а как о конструктивно направленном реализме, как о способности с надеждой смотреть в будущее и видеть его лучшим, более счастливым, чем настоящее.

Примечания

1

Рукопись на пергаменте поверх смытого или стертого текста. – Прим. пер.

2

Известное лечебное заведение в Париже, построенное по приказу Людовика XIV, Короля-Солнце, как отделение городской лечебницы, предназначенное для парижских нищих. Впоследствии стало одной из больниц, где начались исследования и лечение заболеваний, связанных с расстройством психики.

3

Мрамор с горы Пантеликос в Афинах. – Прим. пер.

4

Сейчас «Новый Акрополь» действует почти в 50 странах мира. – Прим. ред.

5

Эзотерика от греч. эсотерикос – «внутренний, тайный, сокрытый». – Прим. ред.

6

Спиритуализм в философии – состояние или положение ума, противоположное материализму. – Прим. ред.

7

Что Природа не дала, Саламанка не одолжит (лат.).

8

Большой транспортный парусник водоизмещением около 2000 тонн, создан в Италии. – Прим. ред.

9

Пири Рейс – адмирал турецкого флота XVI века. В 1513 году Пири Рейс составил карту, наделавшую столько шума в наши дни, – на ней отчетливо изображено северное побережье Антарктиды, до официального открытия которой оставалось более 300 лет. – Прим. ред.

Content

Хорхе Анхель Ливрага, Делия Стейнберг Гусман
Сокровенный смысл жизни
Том 2

Об авторах

От издательства Философ по имени Хорхе Анхель Ливрага

Встречи с богом

X. А. Ливрага Искусство встречи с богом

X. А. Ливрага Вселенная как ответ Лекция

X. А. Ливрага Психологические знания в древности Лекция

X. А. Ливрага Пирамидальная система Лекция

X. А. Ливрага Порядок и хаос Лекция

Новые времена

X. А. Ливрага Новые времена Лекция

X. А. Ливрага Встреча прошлого и будущего Лекция

X. А. Ливрага О ценности воспоминаний и надежд

Быть самим собой

Д. С. Гусман Удивительное искусство быть самим собой

X. А. Ливрага Культ личности Лекция

Д. С. Гусман Благополучие

Д. С. Гусман Сны – вестники будущего? Лекция

Д. С. Гусман Обязательства и свобода

Мы и жизнь

Д. С. Гусман Мы и жизнь

X. А. Ливрага Общество комфорта и философия риска Лекция

X. А. Ливрага Плыть против течения

X. А. Ливрага Герой сегодня и всегда Лекция

X. А. Ливрага Водолаз

Лабиринт

Д. С. Гусман Лабиринт

Д. С. Гусман Магия и алхимия эпохи Возрождения

X. А. Ливрага Эзотерический смысл «весны» Боттичелли

X. А. Ливрага Машины Леонардо

X. А. Ливрага Ювелирное искусство в Древнем Египте Лекция

Возвращение к философии

X. А. Ливрага Возвращение к философии Из радиоинтервью

Д. С. Гусман Мужество возрождаться Отрывки из встречи со слушателями «Нового Акрополя» России

Д. С. Гусман «Мы смотрим в будущее с оптимизмом» Отрывки из встреч со слушателями «Нового Акрополя» стран Западной Европы и Южной Америки

Примечания