Знание-сила, 1999 № 09 – 10

«ЗНАНИЕ – СИЛА» ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 7 О ЛЕТ!

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал для молодежи

№ 9-10(867,868) Издается с 1926 года

Колонка редактора

Тень несозданных созданий

ЛАМА ПОЗИРУЕТ ФОТОГРАФУ ИОСИФУ Ф.РОКУ В ОДНОМ ИЗ ШЕСТИ ЗДАНИЙ, ГДЕ ХРАНИЛИСЬ ДЕРЕВЯННЫЕ ТАБЛИЧКИ С ПЕЧАТНЫМ ТЕКСТОМ ТИБЕТСКИХ БУДДИСТСКИХ БИБЛИЙ КАНЖУР И ТАНЖУР. ВСЕ ОНИ ПОГИБЛИ В ОГНЕ В 1928 ГОДУ.

Древние письмена деревянных книг на стеллажах за спиной монаха- буддиста – знаки давно случившегося, но все еще актуального. Человеческая мысль, порождая самое себя, порождает и мир вокруг себя – материальный и ли иллюзорный, но в равном случае реальный.

Мифы -тени несозданных созданий, но, как и другие порождения мысли, они обретают свое существование и подобно непотопляемым корабликам бытия плывут по волнам времени.

Центральный раздел этого номера – «тема номера» посвящена мифам. Мифам древним и нынешним. Центральному мифу нашего сегодня. Мифам обыденного пространства. Крупнейшим мифотворцам XX века.

О мифах можно было бы сказать еще очень многое, места не хватит, но не в месте дело. Этот номер подписчики получат накануне очередных выборов, и все вокруг них будет пропитано мифами: и о достоинствах тех или иных блоков и объединений, и о зловредных демократах – реформаторах, да и вообще о том, что уже давно у нас укоренилась демократия и весь вопрос теперь, с какой стороны подступить к ней с большой ложкой.

Ну, а нас интересуют мифы, которые составляют основу тех мифов, из которых растут малые мифы и легенды. Школьники малых лет на какой-то момент преисполняются сакрального уважения к таблице умножения, подозревая, что в ней сконцентрирована вся мудрость мира. (Может быть, в эту пору они просто становятся на время наивными последователями школы пифагорейцев?). Вырастая, они узнают, что мир все-таки сложнее. Еще позже высокая наука и идея Бога открывают им мир неисчерпаемой сложности.

И вот теперь мы предлагаем читателю узнать, что он существует еще и в параллельном мире – мире мифов, – который является, быть может, одной из самых серьезных реалий в нашей привычной ткани бытия.

Григорий Зеленко

Заметки обозревателя

Наука – для науки и для жизни

Александр Семенов

Что ни говори, а в нелегком труде журналиста есть и приятные моменты: попадаешь из невыносимой июньской жары в комфортную прохладу гостиницы «Рэдисон-Славянская» и расслабляешься в уютном кресле с бокалом прохладной «фанты», слушая негромкую английскую речь. Так наслаждался я на международном симпозиуме по вопросам науки, журналистики и научно-информационной политики в России, организованном Медицинским институтом Говарда Хьюза (МИГХ), одной из крупнейших в мире филантропических организаций. МИГХ- неправительственная организация, чье первостепенное назначение – проведение медико-биологических исследований своими научными коллективами в США. Кроме этого, МИГХ присуждает гранты для повышения качества научного образования в США и поддержки исследований ведущих ученых в некоторых странах мира.

Среди 90 грантополучателей международной программы МИГХ 36 человек из России. Встрече с ними и был посвящен симпозиум, на котором я отдыхал душой и телом. Однако душевный комфорт достаточно быстро испарился…

На симпозиуме среди прочих обсуждался вопрос о том, почему российское население полностью утратило интерес к науке. Дружным хором ученые обвиняли в этом продажных журналистов, которые не только не понимают, о чем пишут, но и писать-то предпочитают о всякой дряни типа экстрасенсов, прорицателей и биополей. С высоты моей кандидатской степени подобные обвинения слушать было очень обидно, и я начал расстраиваться.

А ученые продолжали обвинять «писак» в том, что они напрасно муссируют тему утечки умов, поскольку настоящие ученые из страны не уезжают, а продолжают активно работать на родине. Писать популярные статьи у настоящих ученых нет времени, поскольку они семь дней в неделю занимаются наукой без отпусков и праздников. Когда один из журналистов в своем выступлении привел статистику, сколько публикаций в его газете за два года было посвящено российской, а сколько – зарубежной науке, он встретил возмущенный хор ученых о том, что не может быть науки национальной, а есть лишь одна настоящая – международная наука, в которой успешно работают грантополучатели.

Да, конечно, таблица умножения не имеет национальности, но все счастливчики-грантополучатели выросли в лоне отечественных научных школ, и нормальный процесс научного воспроизводства требует, чтобы они продолжили жизнь этих школ в своих учениках. Между тем отстраненная от родной науки «международная» позиция грантополучателей изначально исключает это требование. Может быть, хор был таким возмущенным именно потому, что его участники осознавали уязвимость своей позиции?

Да… Отвлекусь от обид и поговорю информационно-беспристрастно. МИГХ выдает гранты на исследования в области медицины и биологии. Среди российских грантополучателей – сотрудники из полутора десятков институтов РАН, Академии меднаук, МГУ и т.д. Большое и полезное дело делает МИГХ и никто не сомневается в высочайшем качестве исследований грантополучателей. Тем более, что они подчеркивали положительные особенности именно грантов МИГХ: их дают на 5 лет конкретному ученому (обязательно не администратору), сохраняя за ним все права на результаты исследований и позволяя по своему усмотрению менять их тематику. В общем, повезло 36 нашим исследователям и большое спасибо МИГХ. Раз в год все грантополучатели собираются на конгресс и отчитываются о результатах своей работы, но главное – с удовольствием общаются друг с другом.

Интересно отметить, что важность состоявшейся встречи была понятна всем журналистам – на нее пришли человек 60-70 из ведущих научно-популярных и самых крупных газет и журналов, а также и радиостанций (от нашего журнала было трое сотрудников редакции, а сам журнал не раз поминался добрым словом в выступлениях участников симпозиума). Открытие форума почтил своим присутствием посол США, а вот из российского министерства науки, федерального и московского правительства не было никого. Это еще один печальный штрих взаимодействия нашего руководства с наукой и его к ней отношения.

УЭБ БРАЙАНТ

Но это есть некоторая печальная данность, и я не хотел бы ее обсуждать. Меня очень огорчила агрессивность ученых по отношению к журналистам и научной популяризации. Из их речей следовало, что дело ученого – наука, а журналиста – популяризация, как говорится. каждому свое и с мест они не сойдут… Неправильно это, видит Бог!

Активная позиция ученых необыкновенно важна в нынешнюю пору, когда объективно интерес к науке падает во всем мире, и особенно – на пространствах бывшего соцлагеря. Миновала эпоха неоправданно высоких ожиданий, порожденная успехами науки первых послевоенных десятилетий: в физике (атомная и водородная бомба), технике (самолеты и подводные лодки новых поколений), биологии (подступы к молекулярным основам жизни), медицине (открытие антибиотиков), химии (создание новых классов искусственных полимеров), растениеводстве («зеленая революция»). Успехи современной науки грандиозны и необозримы, но решения людских проблем они не принесли. И не могли принести. Голод и бедность во многих странах, социальные и этнические конфликты, религиозные столкновения – решение тут могут дать только сами люди.

В сущности, избавившись от многих неоправданных претензий, наука заняла подобающее ей место. Место значительное, заметное, но отнюдь не безусловного лидера в общественном внимании.

Так или иначе, эффект налицо: интерес общества к науке упал.

Но в нашей стране – в отличие от западных стран – и журналистика тут внесла свой вклад. Следуя за обществом, а временами даже и опережая его, она отодвинула науку и людей, в ней работающих, куда-то на десятый план, после садовых дорожек на загородных участках «новых русских». В более или менее тиражных изданиях появляется лишь информация о каких-либо научных свершениях. Аналитические же материалы, обзоры, представляющие реальное продвижение науки и те проблемы, над решением которых она мучается, остались лишь в научно-популярных журналах, выходящих малыми тиражами.

И вот что примечательно: никого в научных кругах это невыигрышное для науки положение не волнует. Ни в Академии, ни в Министерстве. Не видно тут инициативы и самих ученых.

А можно было бы вспомнить блестящие примеры из истории отечественной науки: популяризаторские труды Сергея Вавилова, Петра Капицы и Льва Ландау – ведь кому, как не научной элите, заинтересовывать население в ее красотах и достоинствах!

Так что в потере нашим народом интереса к науке повинны и сами ученые (наряду с самим народом и журналистами), и чем быстрее они это поймут, тем лучше будет для науки, народа и самих ученых.

Между прочим,Запад и тут показывает пример более цивилизованного отношения к проблеме «наука и общество». «Наука делается на деньги налогоплательщиков, и они вправе знать, на что расходуются их деньги» – разве на самом деле не так? Но невозможно рассказывать о науке без участия самих ученых – это тоже факт. На встрече выступил один из представителей МИГХ и рассказал, что у них есть специальное печатное руководство для научных сотрудников по общению с репортерами и корреспондентами (оно было тут же роздано всем желающим). На 34 страницах рассказано, как давать интервью, как писать популярную статью или пресс-релиз об открытии и еще с полсотни очень конкретных, разумных и развернутых советов. Но главный мотив книги был таков: общение с прессой – это необходимость, очень важное и сложное дело, и к нему надо относиться не менее серьезно, чем к собственно научной работе!

Закончить свое обозрение случившегося хочется словами одного из выступивших журналистов, которые он когда- то прочел в журнале «Знание – сила»: «Занятия наукой не приведут нас к золотому веку, но они, возможно, удержат нас от сваливания в век каменный». Так давайте же дадим друг другу руки и будем вместе трудиться во имя этой благородной, цели!

50 лет назад в «ЗС>»

Лауреату Сталинской премии академику Баху чужда беспочвенная фантазия. «Движение науки в будущем, – говорит он, – я вижу в обогащении ее социалистического содержания. Наука в социалистическом обществе стремится повысить качество продукта, чтобы облегчить труд человека, улучшить условия его жизни и улучшить его самого. Человек – есть конечная цель социалистического общества, и наука должна сберечь его интересы».

* **

Недавно на улицах Москвы появился необыкновенный автомобиль. Он ехал совершенно бесшумно, не оставляя за собою следа отработанных газов.

Это был один из первых электромобилей, сконструированных и построенных коллективом Московского научного автомобильного и автомоторного института – НАМИ – под руководством инженеров Б.В.Шишкина, А.С.Резникова и Д.Г.Полякова.

***

По призыву Опарина десятки ученых покинули свои лаборатории, чтобы в цехах хлебозаводов, на чайных фабриках, на полях, засеянных свекловицей и льном, оказать помощь производственникам. Институт биохимии Академии наук СССР, созданный Бахом и Опариным как штаб изучения деятельности энзимов, превратился в центр непосредственной помощи народному хозяйству.

***

В августе 1914 года над ледяными просторами Арктики впервые в истории появился самолет. Самолетом управлял русский военный летчик поручик Нагурский, вылетевший на поиски экспедиции замечательного полярного исследователя Георгия Яковлевича Седова.

Всего Нагурский совершил пять полетов, во время которых он внимательно осмотрел берега Новой Земли и прилегающие воды, но не нашел следов экспедиции Седова.

Таким образом, честь первых полетов в Арктике принадлежит русскому летчику.

***

Машина, изображенная на снимке, – самое надежное орудие для уничтожения пыли. Она не смахивает пыль, а всасывает ее в себя. Называется она пылесосом и работает с помощью электричества. При этом энергии она потребляет не больше, чем пампа в 150 ватт.

***

Недавно советские инженеры Миллер и Терентьев сконструировали специальное гидравлическое устройство для выгрузки рыбы – рыбосос. Рыбосос полностью механизировал процесс перегрузки рыбы и тем самым облегчил труд десятков тысяч рыболовов.

***

На территории нашей Родины, в районе Армянской ССР, некогда существовало могущественное государство Урарту. Еще в 1936 году старинная клинопись, начертанная на камне древней кладки, открыла археологам имя урартского царя, жившего в середине VII века до нашей эты, то есть около 2600 лег тому назад.

Советские ученые в результате долгих лет упорного труда восстановили историю древнего государства. Их открытия и находки представляют собой событие большого научного значения.

Особенно успешно работала этим летом экспедиция, возглавляемая членом- корреспон дентом Академии наук Армянской ССР, лауреатом Сталинской премии Б.Б.Пиотровским. Производя раскопки на берегу реки Занги, ученые обнаружили многочисленные свидетельства жизни, быта, культуры государства Урарту.

Новости науки

Мозг Эйнштейна

Канадские ученые открыли, что головной мозг Альберта Эйнштейна имел уникальный дефект-у него почти отсутствовала специфическая борозда, отграничивающая так называемый нижний теменной участок. Таким образом, область, ответственная за математическое мышление, трехмерное, объемное воображение, пространственную ориентацию и другие мыслительные процессы, у него была значительно больше, чем у обычных людей.

Автор теории относительности еще при жизни с удовольствием позволял ученым исследовать свой мыслительный аппарат, он проходил разные психологические тесты того времени, подвергался энцефалографированию, то есть снятию волновых показателей коры головного мозга, однако ни записи импульсов, ни результаты тестов не сохранились. Но есть препараты головного мозга ученого, завещавшего его науке.

Ученые предполагают, что именно благодаря отсутствию этой борозды – ее еще называют Сильвийской – в передаче сигналов от одной нервной клетки к другой могло бьггь задействовано большее количество нейронов, то есть Эйнштейн производил математические действия большим количеством серого вещества, чем другие люди, потому что не было никакого структурного барьера в важной для абстрактного мышления области.

Хранителем мозга Эйнштейна был принстонский патологоанатом Томас Харвей. Сразу после смерти Нобелевского лауреата в 1955-м, он, согласно завещанию ученого, извлек содержимое его черепа и поместил в банку из-под яблочного сидра, залив консервирующим спиртовым раствором. А получив дополнительное разрешение от распорядителей имуществом и от сына Эйнштейна Ханса Альберта, приступил к препарированию. Мозг Эйнштейна был разделен на 240 частей, сфотографирован под разными углами, измерен вдоль и поперек. (Кстати, общий размер эйнштейнова мозга ничем не выделяется, большая величина нижнетеменной доли компенсируется меньшими размерами других частей.) В 9б-м году Харвей передал часть имеющихся у него препаратов и собранные данные другим ученым, среди которых оказалась и нейробиолог из канадской провинции Онтарио доктор Сандра Вительсон. Она-то, проинтегрировав все, что известно о мозге Эйнштейна, обнаружила отсутствие ограничивающей математический талант борозды.

В университете МакМасгера в Гамильтоне, где работает Вительсон, собрана уникальная коллекция мозга человека. В отличие от других известных банков мозга она представляет мыслительный орган вполне здоровых мужчин и женщин, не гениальных, но достаточно развитых интеллектуально людей, добровольно завещавших его науке. Но у всех у них есть та борозда, отсутствие которой, по-видимому, сделало Эйнштейна Эйнштейном.

Защита от сепсиса

В Институте клинической иммунологии СО РАМН создана методика лечения, которая в два раза снижает смертность от заражения крови. Известно, что гнойный воспалительный процесс всегда ведет к снижению иммунитета. Ученые нашли способ, как восстановить нарушенную активность защитников организма – мононуклеарных иммунных клеток. Ослабленных «воинов» извлекают из крови пациента, помещают в комфортную питательную среду и потчуют специальным снадобьем – иммунокорректорами цитокинами. Стимулированные таким образом клетки вновь оживают и сами начинают продуцировать «защитные факторы». Их возвращают в кровь больного – и борьба с инфекционной интервенцией принимает новый оборот. Новая методика названа «Экстракорпоральной (вне организма) цитокинотерапией». Уже проведено более четырехсот процедур иммунокоррекции, которые дали следующий результат: смертность от заражения крови (сепсиса) снизилась вдвое. Кстати, по словам ученых, новинка весьма заметно сокращает количество используемых медикаментов, да и продолжительность всего лечения резко уменьшается.

Ген слабоумия

Сотрудники медицинского факультета Нью-Йоркского университета и их коллеги из лондонского Института нейрологии открыли ген, мутации которого вызывают старческое слабоумие. Он был обнаружен в ДНК потомков англичанки, умершей в 1883 году. К настоящему времени в этой семье сменилось девять поколений, причем 38 человек из трехсот страдали наследственной деменцией. Ее первые симптомы начинают проявляться примерно в 50 лет в виде нарушения памяти, а через десять лет больной теряет разум. В тканях головного мозга таких больных образуются амилоидные бляшки, наличие которых вкупе с гибелью нервных клеток является характерным признаком многих нейродегенеративных заболеваний, в том числе и болезни Альцгеймера. Ученые полагают, что изучение биохимического механизма, запускающего синтез амилоида, позволит найти препараты, защищающие организм от пагубного действия этих белковых шлаков.

Древнейшие орудия труда

При раскопках археологической экспедиции в Кении в долине Рифт сотрудницей Парижского университета Хелен Рош и ее группой было обнаружено более двух тысяч тонких осколков камней возрастом 2,3 миллиона лет. Это на 700 тысяч лет древнее всех известных находок древних каменных орудий такого качества – впервые так рано была применена технология откалывания от одной большой глыбы камня тонких, острых сколов. Предыдущая находка более примитивных орудий датируется 2,6 миллионами лет и связывается учеными с таким видом наших предков, как австралопитеки. Теперь предстоит решить очередную загадку – либо более совершенные орудия изготовлялись более совершенными существами, которые остаются нам пока еще неизвестными, либо древнейшие люди обнаружили способность совершенствовать свои орудия.

Воздух очищает воду

В России создан комплект оборудования, способный эффективно очищать промышленные стоки практически без использования химических реагентов. Такими возможностями сегодня не обладает ни одна зарубежная установка. Новосибирский ученый, профессор Геннадий Генцлер создал теорию флотации – новый способ универсальной водоочистки. Основываясь на этой теории, на предприятии «Сибпроект» было разработано и изготовлено водоочистное оборудование с простым принципом работы: вода насыщается пузырьками воздуха, которые собирают на свою поверхность все загрязнения. «Отработавшие» пузырьки образуют собой пену, которая тут же удаляется. Проблема, которую удалось преодолеть ученым, -это получение пузырьков одного размера и равномерное распределение их в потоке жидкости. 0 значении изобретения говорит тот факт, что до сих лор стоки очищались примерно на 70 процентов, что компенсировалось применением химических реагентов. Весь процесс не только удорожался – реагенты препятствовали использованию извлеченных из стоков веществ: нефти, масел, жиров, белков. Бесспорным достоинством водоочистной новинки стали небольшие габариты: она в восемь раз меньше своих отечественных аналогов, так как из конструкции исключен целый ряд элементов и все узлы удалось разместить в одном корпусе. Немаловажно и то, что стоит новое оборудование на порядок дешевле сходных по параметрам импортных водоочистных установок.

Лечение труб

В НИИ «Ресурсосберегающие технологии и коррозия» предложили новый метод лечения труб без вскрытия траншей. Он предназначен для аварийного устранения утечек и позволяет не заменять поврежденный участок трубы на новый, а попросту «залатать» старый. Установка «заплаток» напоминает действия средневековых мореплавателей, заделывавших парусиной изнутри пробоину в судне. Установка прогоняет через аварийный участок трубопровода раствор из полимера и цемента. В этом растворе находится специальный твердый элемент, по форме напоминающий капельку, который неизбежно притягивается к месту утечки. «Капелька» закрывает повреждение, а раствор тут же герметизирует «заплатку». По словам одного из авторов метода Игоря Кима, технологическая новинка позволяет устранить за смену две-три утечки, при этом затраты на ремонт в пять-шесть раз ниже по сравнению с традиционными способами.

Преждевременное старение Долли

Овечка Долли, первое клонированное млекопитающее, по сообщению генетиков из Рослинского института (Шотландия)и фармацевтической компании ППЛ, несет признаки преждевременного старения. Они обусловлены меньшими размерами теломер-хромосомных окончаний, которые укорачиваются в течение всей жизни, с каждым делением клетки. Теломеры Долли выглядят так, как будто ей не два с половиной года, а шесть. Этот факт объясняется тем, что сама Долли создавалась из ядра взрослой клетки, то есть из генетического материала, прошедшего процесс закономерного укорочения теломер в течение предшествующих ее клонированию лет. В норме овцы живут 13 лет, если судить по хромосомам Долли, то ее «расчетный» шестилетний возраст – это даже не половина жизни, она уже произвела на свет потомство и нормально себя чувствует. Однако, если подтвердятся данные об аномальной длине теломер у нее, то методика повсеместного клонирования животных должна будет учитывать и теоретическую возможность раннего старения создаваемых бесполым путем организмов.

Эмоции под контролем компьютера

В Институте медицинской и биологической кибернетики СО РАМН (г. Новосибирск) создан цикл компьютерных игровых программ, которые учат человека управлять своими эмоциями и даже регулировать ритм сердца. Профилактические и лечебно-реабилитационные компьютерные игры – это особая форма тренинга, цель которого научить человека контролировать свое состояние и принимать трезвые решения в конфликтной ситуации. В основе созданных новосибирскими учеными игр лежит принцип биоуправления. Играющий управляет сюжетом игры не при помощи джойстика, а своим эмоциональным состоянием. О эмоциях человека компьютеру сообщает прикрепленный к игроку детектор пульса или датчик температуры. Так, скорость лодки, на которой «плывет» игрок, будет тем выше, чем лучше он сможет расслабиться. А научившись контролировать свой пульс и задавать сердцу спокойный ритм, играющий быстрее соперника достигнет финиша. Причем в ходе игры участнику приходится побеждать себя: на каждом новом этапе необходимо улучшать свой предыдущий результат. По мнению научного сотрудника института Ольги Лазаревой, расслабиться во время стрессовой ситуации игроку помогает прежде всего атмосфера соревнования. Стремление к победе заставляет его учиться хранить спокойствие даже в самой критической ситуации. Таков принцип биоуправления: чтобы победить, надо забыть о победе. Создание новых лечебно-реабилитационных игр продолжается. Как сообщили в ИМиБК, недавно завершены еще два новых эскиза.

Возраст Вселенной

В ходе исследований, проводимых группой ученых под руководством Венди Фридман из обсерватории Карнеги в Пасадене (США, Калифорния) с помощью телескопа Хаббл восьмисот звезд в различных галактиках, был уточнен возраст Вселенной. По их расчетам, теперь он составляет 12-14 миллиардов лет.

Первые кислородные фабрики Земли

Ученые из австралийской Организации геологических исследований в Канберре обнаружили «молекулярные следы» цианобактерий – микробов, которые положили начало использованию энергии солнечного света с выделением кислорода. Источник ископаемых свидетельств – кусок сланцевой глины из горы МакРаэ на западе континента, его возраст – два с половиной миллиарда лет. Молекулярные останки, или биомаркеры – это органические соединения, производимые живыми организмами и сохраняющиеся в осадочных породах. В данном случае австралийская группа под руководством доктора Роджера Саммонса вышла на специфически метилированное соединение, характерное для цианобактерий. Некоторые формы этих организмов существуют и сегодня под видом сине-зеленых водорослей.

Джер Липе из Калифорнийского университета в Беркли оценивает результат анализа древней породы как первое хорошее доказательство раннего производства кислорода из углекислого газа при участии солнечного света. И тогда выходит, что первые полученные биологическим путем порции кислорода стали обогащать атмосферу Земли 2 с половиной миллиарда лет назад, то есть на 700 миллионов лет раньше, чем предполагалось.

Наши предки

Палеоантропологи из Йельского университета Стив Уорд и Эндю Хилл нашли в Кении части скелета существа, жившего около 15 миллионов лет назад. Найденные останки – в основном зубы и челюсти – принадлежат достаточно примитивному виду. Большую часть времени, как показало строение его конечностей и плечевого пояса, животное проводило уже на земле, а не на дереве. Любопытно, что многие признаки кенийской находки совпали с описанием неизвестной обезьяны, чьи останки найдены в другой части света – в Турции, в пункте Пасалар.

Водоросль-шахтер

В университете американского штата Огайо получена новая генерация одноклеточной водоросли Chlamydomonas reinhardtii, способная извлекать из загрязненной воды медь, цинк, свинец, кадмий, ртуть, никель и другие металлы. Это растение обладает изначальной способностью производить связывающийся с ионами металлов белок. Ученые лишь сделали ее более выраженной, то есть подправили механизмы генетической регуляции в сторону поглощения большего количества металла.

Встречи для «ЗС»

Никита Моисеев:«Нужен мешок зерна для будущего посева»

«Мы были на передней линии развития ЭВМ. Но диктат Военно- промышленного комплекса все погубил» – утверждает выдающийся исследователь, один из разработчиков сценария «холодной ядерной зимы», академик РАН Никита Моисеев. Он размышляет о прошлом и настоящем отечественной науки и высшей школы.

– Новый этап научно-технической революции, конечно, связан с революционными технологиями и прежде всего с изобретением вычислительных и электронных вычислительных машин. Надо сказать, история совсем не такая простая, как принято думать…

6 Советском Союзе пришли к пониманию того, что такое электронная вычислительная машина, примерно в одно время с американцами. Где-то в послевоенные годы под Киевом будущий академик Сергей Алексеевич Лебедев собрал небольшую группу инженеров-электронщиков, молодых энтузиастов, которые сделали первую отечественную вычислительную машину. Я не историк техники и могу ошибиться, но мне кажется, что это было примерно в то же время, что и в Америке. Может быть, чуть позднее. Но во всяком случае это делалось совершенно независимо и в Америке, и в Советском Союзе. Делалось все очень закрыто, и поэтому мы практически не знали о работе друг друга.

Сергей Алексеевич затем был приглашен в Москву, где был создан Институт прикладной математики и вычислительной техники. ИПМ знаменитый.

Я работал в вычислительном центре Академии наук. Нам приходилось тесно взаимодействовать с этим институтом, и я знаю, какой там был великолепный творческий коллектив. Вычислительная техника рождалась, конечно, не только вследствие энтузиазма отдельных инженеров и ученых, которые видели перспективы, но из-за прямой потребности жизни, науки, техники. Только некоторые вещи нельзя было сделать, что-то такое не посчитав. Пришло время расчетов, столь сложных, что сделать их без машины, с помощью калькулятора было уже невозможно.

Вычислительный центр тогда был задействован на разработку методов расчетов, связанных с ракетной техникой и авиацией, и мы очень интенсивно работали, используя вычислительные машины ИПМ. Наши отечественные, конечно. Только.

Где-нибудь году в 1958 – 1959 я оказался в составе одной из первых групп специалистов в области использования вычислительной техники, которая поехала за границу – в Германию, Францию, в Америку. И знаете, я вернулся оттуда окрыленным. Я увидел, что в технике мы практически не проигрываем: те же самые ламповые вычислительные монстры, те же бесконечные сбои, те же маги – инженеры в белых халатах, которые исправляют поломки, и мудрые математики, которые пытаются выйти из трудных положений.

А вот задачи мы решали сильнее. Более трудные. И объясняется это очень просто. У нас был очень высок престиж работы научных сотрудников в прикладных областях. И талантливые математики с радостью шли в эти области. А на Западе талантливые математики предпочитали университетскую карьеру. И поэтому наша первая команда математиков соревновалась, по существу, со второй командой математиков Запада. И мы явно выигрывали.

Когда я вернулся, сделал несколько докладов, в том числе у Лебедева, у нас в вычислительном центре. Докладывал я и в военно-промышленной комиссии. Я говорил очень оптимистично. Никакого намека на возможность проигрыша в холодной войне, наше отставание я не заметил.

Прошло года три-четыре, и мне снова пришлось оказаться за границей, на этот раз во Франции, в Фонтенбло. Тогда там существовал такой центр ло управленческим системам, который принадлежал НАТО. Вообще-то, что меня туда пригласили, это было недоразумение. Но тем не менее так случилось. Там было очень много интересного. В частности, я там встретил группу русских инженеров, которые были изгнаны из Советского Союза в конце двадцатых годов – в конце двадцатых годов, не во время революции. И они там прекрасно работали и решали самые трудные задачи.

И там я увидел, что ситуация за эти годы качественно изменилась. Что же произошло? Вот это очень важно понять. Шел повальный переход от «ламп» – ламповых вычислительных машин – к транзисторным. Полупроводники не давали сбоев, эксплуатация их стала очень простой и дешевой, они занимали мало места. И вычислительная техника начала внедряться в самые разные области деятельности людей – коммерцию, управление производством, составление расписания железнодорожного транспорта и так далее. Причем машины в основном делались универсальными.

А у нас в то время основным заказчиком вычислительной техники был военно-промышленный комплекс. И мы стали делать машины, специально ориентированные на конкретные технические задачи. Это было проще, но это ограничивало круг возможностей.

После этой командировки я пошел к академику Лебедеву и ему все это рассказал. Я говорил, что мы делаем две ошибки. Первая: мы перестали развивать универсальные вычислительные машины, а только с ними связано будущее. И второе: мы перестали интересоваться внедрением вычислительной техники в необоронную сферу.

Лебедев развел руками и говорит: «Никита Николаевич, я и без вас это все знаю». Я говорю: «Конечно, знаете. Вот и Глушков то же самое говорит, и Поспелов». Короче говоря, ученые прекрасно понимали, в чем дело, а Лебедев говорил: «А вы знаете, чего я боюсь? Я боюсь, что даже нашу линию БЭСМов – оригинальную линию развития вычислительных машин – тоже однажды прикроют».

Я выступал несколько раз с докладами по этому поводу. Ну, образовалась группа союзников, которые прекрасно понимали, что надо прежде всего развивать универсальную вычислительную технику и делать вычислительную технику коммерчески выгодной.

Беда была в том, что в нашей экономике царствовали производственные монополии. В пятидесятых годах, когда жизненные интересы Советского Союза заставляли добиваться равенства в вооружениях, наверное, такая монополизация отраслей была выгодна. Каждая отрасль действовала как своеобразный цех единого завода. Очень жестко регулируемая Госпланом. Но когда стало ясно, что мы сравнялись с Америкой в области ракетно-ядерного вооружения, когда опасность ядерного кошмара отошла в сторону, стала ясна необходимость вообще полной перестройки нашей технологии.

Но тут стеной встала та система управления, которую мы привыкли называть номенклатурной. Что для чиновника более всего опасно? Появление новых технологий. новых способов работы. Тогда ему придется либо переучиваться, либо уступать место другому, более квалифицированному человеку. И мы сделали страшную ошибку. Вместо развития собственной универсальной вычислительной техники, мы пошли по линии, которую предсказывал Лебедев, Линия БЭСМ была практически закрыта, и появилась линия ЕС – Единой серии. Фактически мы начали копировать устаревшие образцы IВМ-мовской вычислительной техники. Это было начало конца.

Уже в начале семидесятых годов мы, собираясь по разным поводам, говорили о том, что холодная война проиграна. Не в военной сфере, не в области вооружений, а в области общего развития техники и технологий. Мы делали гораздо более резкие заявления, чем любые диссиденты, причем делали их в письменном виде, докладывая в отдел науки ЦК, научно-промышленную комиссию.

Но сделать было ничего нельзя. Косыгинские реформы провалились. Потеряв ту самую главную цель- обеспечение паритета в области вооружения, номенклатура стала заниматься самообеспечением.

Вот, собственно говоря, грустные заметки об истории того, что произошло. И надо учесть, что Академия наук здесь играла положительную роль. Она старалась, в отличие от монополизированной промышленности, предотвратить катастрофу. Ну тут можно рассказывать без конца. Очень много интересного было за это время сделано, но это все не пошло на пользу, к сожалению. Серость, тупость, эгоизм продолжают прогрессировать, и то, что сейчас происходит, – следствие того, что случилось уже в семидесятые годы.

А в вычислительном центре Академии наук мы тоже оказались в довольно трудном положении. Основные задачи, задачи фундаментального типа, которые стояли перед нами в области расчета тех же траекторий ракетных снарядов, расчета аэродинамики, создания систем проектирования, были в основном сделаны. Надо было искать новые области приложения сил. И опять же должен сказать добрые слова в адрес Академии наук. Там понимали возможные перспективы.

И вот вам один только пример, но очень яркий.

На поиск новых областей нас толкал непосредственно Мстислав Келдыш, тогдашний президент Академии наук.

В то время уже было ясно, что проблема взаимоотношений человека с биосферой становится все более и более актуальной. И вот в нашей деятельности большую роль сыграли два человека: академик-почвовед Виктор Абрамович Ковда и Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский.

У меня в кабинете в вычислительном центре иногда возникали маленькие импровизированные семинары, где мы говорили о будущем, о всяких проблемах, где Тимофеев-Ресовский и Ковда нам рассказывали о том, что такое биосфера, о работах Вернадского, о достижениях великого русского естествознания, о котором сейчас почти не говорят. И мы довольно много дискутировали и обдумывали, куда идти дальше, что делать.

Как-то я был у Тимофеева-Ресовского в Обнинске, под Москвой. Он меня провожал на электричку и сказал фразу, которая для меня была, так сказать, благословением на деятельность. Он сказал: «Вы знаете, Никита Николаевич, без широкого моделирования процессов биосферы и взаимоотношения с обществом мы продвинуться далеко не сможем. Одни экспериментаторы здесь не справятся».

Мне тогда казалось, что это почти бредовая идея, потому что задача фантастически сложная: комплекс моделей – атмосфера, океан, биота, образование облачности, выпадение осадков, образование снега, таяние ледников – все должно быть завязано вместе и связано с деятельностью человека. Как можно к этому подойти? К этой невероятно сложной системе?

Но в том-то и дело, что в Советском Союзе была заложена культура мысли для подступа к вот такой системе. Здесь я бы выделил Николая Николаевича Боголюбова, исследований которого сыграли большую роль в разработке математического обеспечений. Он об этом даже не знал. Я ему рассказывал, а он не понимал: «Какое отношение имеют мои идеи к тому, что вы делаете?» А на самом деле, мы были его, если угодно, учениками.

И вот у нас, пока еще на таком чисто домашнем уровне, в начале семидесятых годов сформировалось представление с том, что собой представляет вычислительная система, которая имитирует функционирование биосферы.

В1972 году в Венеции был конгресс, организованный ЮНЕСКО, посвященный глобальной тематике. И там Медоуз, выступая от имени группы, куда входил Форрестер, он сам и еще целый ряд людей, сделал доклад Римскому клубу, который назывался «Пределы роста». Он показал: если так будет все идти, то человечеству недалеко до окончания своего существования. Работа была принята «на ура».

Единственным человеком, который возражал, который выступил с критикой, был ваш покорный слуга. Дело в том, что Медоуз пользовался техникой Форрестера. Форрестер – инженер-электронщик, который умел многое считать, но он был совершенно не физик, не естественник, и его модель была совершенно примитивной – пять уравнений. Описать ими сложнейшие процессы, конечно, невозможно.

Я это высказал, выдвинул некую альтернативу, которая у нас обсуждалась дома. И она была обсуждена. Мне сказали, грубо говоря: «Ты фантазер».

Я приехал в Москву, сделал ряд докладов и получил поддержку от отделения «Науки о Земле» Академии наук. Мне было выделено некое количество дополнительных денег, и мы создали две лаборатории, специально ориентированные на разработку вот этой большой системы. Одну лабораторию возглавил Владимир Валентинович Александров, другую – Юрий Михайлович Свирежев.

И в семидесятые годы мы, по существу, разработали вычислительную систему, которая достаточно грубо, но имитировала все основные стороны функционирования биосферы Земли и позволяла предвидеть результаты разных сценариев развития биосферы.

Пожалуй, первым научным результатом, полученным с помощью этой системы, оказалась работа тогда молодого, начинающего специалиста, ныне профессора Александра Михайловича Тарко. Он показал, что при удвоении концентрации углекислого газа в атмосфере могут произойти очень большие климатические сдвиги. Это была, пожалуй, первая работа, где количественно мы смогли пощупать те эффекты человеческой деятельности, которые могут возникнуть.

Но беда заключалась в том, что Советский Союз тогда не располагал машинами, которые могли бы реализовать полностью нашу систему. Мне помог руководитель американской климатической программы профессор Бирли. Он дал нам возможность поставить нашу модель на первом суперкомпьютере – на машине «Крей» в центре климатических исследований Болдури.

Уехал туда Владимир Валентинович Александров. Он поехал с целым ящиком перфокарт, которые прямо запустил в машину, и все пошло. И он сумел снять кинофильм с экрана компьютера: как со временем меняются линии равного давления, изобары. Когда он вернулся в Москву, я взял у него эту пленку и полетел в Новосибирск к Гурию Марчуку, который тогда возглавлял Сибирское отделение РАН. Марчук собрал компанию своих специалистов, и я показал пленку. И все закричали: «Январь месяц!»

Это был действительно январь. Начальные данные были заложены по январю 1979 года, по-моему. Это была высочайшая оценка. Значит, машина, модель схватывает основные характеристики тех процессов биосферы, которые происходят вокруг нас.

Надо сказать, что наши математики в то время хорошо поработали. Мы сумели так усовершенствовать наше математическое обеспечение, опираясь на методы Крылова – Боголюбова, или, пользуясь терминологией математиков, на методы малого параметра, сумели так упростить систему матобеспечения, что она влезла в нашу БЭСМ-6. И дальше все расчеты мы делали на наших собственных машинах.

А потом нам просто повезло. Американский астроном Карл Саган выдвинул гипотезу о том, что если произойдет крупномасштабная ядерная война, то возникнут пожары прежде всего в городах, ну и в лесах, конечно, которые выбросят в стратосферу такое количество пепла и сажи, что они начнут экранировать солнечный свет. Тогда наступит явление, которое потом будет названо ядерной ночью, ядерной зимой. Если экранируется солнечный свет, ясно, что на Земле становится холодно.

И мы тоща оказались единственной организацией в мире, которая владела вычислительной системой, способной количественно проверить предположение Сагана. Я хотел бы заметить, что система делалась вовсе не для этой цели. Это была побочная работа. Но тогда же в Вашингтоне состоялся грандиозный конгресс, посвященный глобальным проблемам. Конкретно – гипотезе Сагана. Мы были приглашены. И в первый день Саган показывал на пальцах то, что может произойти, а во второй день Владимир Александров, который говорил на прекрасном таком техасском сленге, сделал доклад вычислительного центра. Где мы показали, что через пару месяцев после ядерных ударов даже в Саудовской Аравии могут наступить сибирские холода. Тогда эта работа имела шумный успех. Я бы сказал даже – незаслуженный успех… Но, во всяком случае, нам пришлось выступать в сенате Соединенных Штатов, в папской академии в Риме с демонстрацией этих результатов. И я думаю, что та работа, которая начата была как абстрактная, имела колоссальное практическое и политическое значение. Люди поняли, что значит ядерная война. Что это катастрофа, которая приведет к гибели всего человечества.

Забегая вперед, расскажу еще об одном случае. Это было много позже. Мне позвонили однажды из Дубны и сказали: «У нас есть американские рассекреченные материалы о плане Пентагона нанести превентивный ядерный удар по Советскому Союзу». План этот относился к пятидесятым годам, когда у нас еще не было средств доставки ядерных бомб. Интересно посчитать, что бы получилось?

Наши сотрудники Пархоменко и Мочалов провели эти расчеты на той самой системе, которая была в вычислительном центре. Получили удивительно интересный результат. Во-первых, ядерной зимы не было бы. Бомб, которые тогда были на вооружении у американцев, было недостаточно, чтобы создать такой эффект. Но Советский Союз был бы уничтожен. Всю страну противник превратил бы в пепел. Однако в Соединенных Штатах выпало бы такое количество радиоактивных осадков, прежде всего стронция и йода, которое равно двадцати Чернобылям. То есть Соединенным Штатам тоже была бы крышка. Вот так…

Я сказал, что нас незаслуженно хвалили, потому что результат можно было предсказать заранее. Он был понятен. Может быть, из всех результатов, полученных у нас в вычислительном центре, самым интересным был вывод о том, что после окончания ядерной зимы биосфера снова приходит в некое квазиравновесие. Но никогда оно не будет таким же, каким было раньше, вот в чем дело! Мы попадаем как бы в новый эволюционный канал. В условия, где для человека места уже не будет. Вот, пожалуй, главный результат. Теоретический. Но мы думали, когда затевали эту работу, о другом.

Человечество находится действительно на краю кризиса. И может статься, что мелкими шагами, каждый из которых совершенно незначителен, мы приближаемся к пропасти. Где остановиться? Где та граница, какую человечество не может переступать ни при каких условиях? Вот задача, которая была поставлена нами.

Но на это у нас не хватило пороха, началась перестройка, работы были закрыты, деньги кончились. Доктора наук, работавшие в нашей команде, уехал и за границу, программистская молодежь -ушла в коммерческие организации. Ну а вычислительная система существует. И есть всего четыре человека, которые владеют этой самой системой, могут ее снова запустить в работу. Но никому это пока не нужно.

Я рассказал эту историю, чтобы показать, что, затевая какое-то исследование фундаментального характера, никогда нельзя заранее знать, какие практические выводы можно получить.

Отсюда сразу – шаг к нашей главной теме: роль образованности, роль науки.

Существует старый крестьянский способ сохранения урожая. Как бы не было голодно крестьянину, он сохраняет мешок с зерном для будущего посева. Питается лебедой, черти чем, но этот мешок он не тронет, потому что это – залог его жизни. Залог его будущего.

Так вот, то же и образование.

То же и наука.

Это залог будущего. Все можно простить, все можно понять, но нельзя простить безответственность тех, кто разрушает саму основу нации – ее образованность!

***

В России науке было нанесено несколько страшных ударов. Первый нанесла революция. Огромное количество русских ученых, инженеров погибло или уехало на Запад! Вдумайтесь: бедная, нищая Россия подарила Западу такие мозги, как, скажем, конструктор Сикорский, создавший первый многомоторный самолет, изобретатель вертолетов. Как создатель телевидения Зворыкин или академик Чичибабин, химик Ипатьев. Вот, понимаете, бедная Россия дарит Америке лучшие свои умы. Да как могло это допустить правительство?! И не просто отъезд, а гораздо худшее…

Вот эпизод из собственной жизни.

Мои оба деда были крупными русскими инженерами в области железнодорожного транспорта. Один из них занимался перспективным планом развития железнодорожного транспорта в Советском Союзе. В 1928 году он был объявлен вредителем и расстрелян. Другой дед, Сергей Васильевич Моисеев, заведовал контрольно-ревизионной комиссией Наркомата железнодорожного транспорта. Был он членом коллегии наркомата. Вот он однажды, тоже году в 1928 -1929, приехал домой грустный, в мрачном настроении. И показывает отцу бумагу. Фирма «Вестингауз» приглашает его приехать в Соединенные Штаты на должность консультанта. И коллегия Наркомата путей сообщения решает: «Рекомендовать Моисееву Сергею Васильевичу со всей семьей уехать на постоянное жительство в Соединенные Штаты». «Со всей семьей» подчеркнуто. Мой дед никуда не гоехал, отец никуда не поехал. Отец потом погиб. Он был арестован по делу Промпартии, но до суда не дожил и умер от сердечного приступа в Бутырской тюрьме. Вот так расправлялась советская власть с интеллигенцией, с образованными людьми.

Но были и другие примеры. Нельзя все мазать черной краской. Есть понятие научной школы. Оно существовало только в двух странах – в Германии и России. Что такое научная школа? Это не просто сообщество людей, занимающихся общими делами, это группа людей, связанных общими интересами, научными и моральными. Люди друг за друга отвечают. Вот что такое научная школа.

В Германии научные школы распались после прихода фашизма. А в Советском Союзе они были сохранены даже во время войны. Вот когда я пришел с фронта и снял погоны, я оказался в одной из таких школ. И вся моя деятельность была связана с определенной группой людей, которая сохранилась во время войны. Но более того, мы смогли передать эстафету, потому что советская власть сумела создать миллионный слой молодежи, готовой принять эту эстафету. Ведь это молодежь создала ядерное оружие, это молодежь создала ракетную технику, это молодежь сделала нашу страну второй страной мира в области науки и техники.

Академия наук тут сыграла громадную роль, конечно.

Вот несколько примеров. Академик Фок был арестован в 1937 году. Кто его выручил из тюрьмы? Академия наук. Ландау был арестован в 1938 году. Кто его выручил? Академия наук, тот же Капица и другие. И таких примеров много… В Академии понимали, что будущее нашей страны – это прежде всего наука и образование. Наша страна занимает самую бедную и трудную часть планеты – север Евразии. У нас вегетационный период на сто дней короче, чем во Франции. Мы не можем и думать о таких урожаях, которые собирают голландцы или немцы. Наша единственная надежда – на мозги.

Я был участником еще одного дела, которое показывает роль Академии наук в области образования. В конце сороковых годов ряд академиков – Христианович, Капица, Лаврентьев, целая группа людей стали думать, как модифицировать наше образование, чтобы объединить высокий теоретический уровень наших научных школ с умением решать сложные технические задачи. Тогда был организован в Московском университете физико-технический факультет. А лотом в Долгопрудном, под Москвой, на базе факультета был создан Московский физико-технический институт, знаменитый Физтех.

В 1953 году я был приглашен Лаврентьевым на работу на его кафедру в Физтехе. А еще через год я был назначен деканом аэромеханического факультета этого института. И вот что однажды Лаврентьев мне сказал и что стало моим кредо на всю жизнь. Он сказал: «Никита Николаевич, кто из нас с вами знает, что понадобится нашим питомцам через двадцать – тридцать лет? Надо их учить так, чтобы они все новое легко схватывали, легко во все новое включались». Это не изобретение Лаврентьева. Это изобретение российской высшей школы. Вот это очень важно. Это старая русская традиция. И эстафета была передана, несмотря на весь тот ужас, о котором я вам рассказывал.

Но вот что сейчас страшно: сейчас она перестала передаваться. И это меня больше всего огорчает и тревожит.

К сожалению, во главе Академии наук сейчас нет людей масштаба Келдыша, Александрова, Несмеянова. Нет людей типа Лаврентьева, Капицы, которые могли бы в правительстве постучать кулаком по столу…

Сейчас ни у кого нет мужества. Все поднимают лапки кверху. Устраивают пышные празднества, которые напоминают пир во время чумы. Дают ордена, неизвестно за что.

А ведь будущее именно в науке. И самое главное – фундаментальная наука. В России сегодня существуют очаги высокой науки будущего. Это не только Арзамаз-16 или Челябинск-77. Они есть всюду. Но…

Нужны люди, которые бы поняли значение науки и образования. Ну а Академия наук должна играть особую роль, потому что там, как ни крути, сосредоточены лучшие кадры нашей страны. И она может много сделать.

Беседу записала Татьяна Кузнецова Фотографии Виктора Бреля

Читая журналы

«Мургабская бомба»

«Мургабская бомба с зажженным фитилем» – так названа статья, появившаяся в № 4 журнала «Природа» за этот год. Это пугающее выражение обозначает проблему высокогорного Сарезского озера на далеком Памире. Она то и дело всплывает как в самой республике, так и в России на экранах телевизора, в печати, на международных конференциях.

Проблема не новая, активно обсуждалась еще в семидесятых – восьмидесятых годах в различных ведомствах, вплоть до Госплана СССР. Особенно активен был Минводхоз, по инициативе которого предлагалось спустить озеро, с тем чтобы использовать «бесцельно» накопленную воду на орошение. Ныне в Таджикистане бьют в колокола значительно громче, чем прежде.

В чем дело?

Коротко о существе вопроса. Сарезское озеро на высоте 3270 метров над уровнем моря, объемом около 17 кубических километров воды удерживается в горах благодаря громадному каменному завалу высотой около семисот метров, возникшему в 1911 году в результате сильнейшего землетрясения. Хотя вода нашла сток через завал, уровень озера медленно и неравномерно повышается. Высота низшей точки завала над уровнем озера ныне составляет около 30 метров. Надо ли опасаться в ближайшем будущем переполнения озера и прорыва его вод через перемычку – так ставили вопрос изыскатели еще в пятидесятые годы и отвечали положительно. Изыскания показали – реальной угрозы в обозримом будущем нет. Голоса разумных специалистов призывали сохранить озеро и природу вокруг в качестве уникального памятника природы и национального резервата чистой воды.

После специальной инженерно-геологической съемки и продолжительных измерений обнаружилась, однако, другая опасность. На одном из очень крутых склонов (а они все там крутые) обнаружили трещины, к тому же увеличивающиеся в ширину. Забили тревогу – а что если ограниченный трещинами массив горных пород внезапно (при очередном землетрясении, например) рухнет в озеро? Поднимется волна высотой до 30 или даже 100 метров, которая перехлестнет через плотину, может ее размыть, и вот тогда-то воды озера прорвутся в долину реки Мургаб, далее по Пянджу и Амударье. Это-то и есть «Мургабская бомба».

Что произойдет при таком сценарии, невозможно описать в нескольких фразах. В 1993 году были названы две совершенно устрашающие цифры: 52 тысячи квадратных километров и 5 миллионов человек – это зона поражения и число пораженных при прорыве, причем речь идет не только о Таджикистане, но и о соседних государствах. Назвав эти цифры, официальный Таджикистан обратился к соседним странам, России и особенно к международным организациям с призывом о срочной международной помощи. Для начала в 1997 году созвали в Душанбе Международную конференцию…

Ну а что же авторы статьи в «Природе» под пугающим названием? Название недаром ими взято в кавычки. Детально и объективно рассмотрев проблему с разных сторон и на современном уровне знаний с цифрами в руках, авторы приходят к выводу – реальной угрозы в обозримом будущем нет. Как это уже предлагалось и в восьмидесятые годы (в частности, проф. О.Е.Агаханянцем и пишущим эти строки), они считают наиболее целесообразным не вмешиваться человеку в сложившееся природное равновесие (то есть отклонить проекты спуска воды, использования озера для полива, выработки электроэнергии и др.), но создать здесь международную рекреационную зону и стационарный научно-исследовательский комплекс.

Вместо близких к истерии искусственно раздуваемых страхов и призывов, «смысл и цель которых прозрачны и понятны», авторы статьи рекомендуют сосредоточиться на проблеме и подготовке продуманных мероприятий по обеспечению безопасности людей.

Андрей Никонов

Андрею Платонову – 100 ЛЕТ

Виктор Троицкий

Испытатель вещества существования

Пусть простят мне читатели личную интонацию, но она представляется вполне уместной, если речь идет о творчестве Андрея Платонова. Иначе тут, кажется, и вообще трудно обойтись. Его проза слишком интимна по душевному расположению и слишком бесстрашна в интеллектуальном поиске, чтобы говорить о ней отстраненно академически, чтобы с легкостью открывалась она всякому «внешнему наблюдателю» и лично не уязвляла откликнувшуюся-таки душу. Можно, как многие, восхищаться свежей странности языка «Епифанских шлюзов» или причудливости инженерно-технических прозрений фантастической повести «Эфирный тракт». Можно с неослабным интересом перечитывать (знаменитыетеперь) «Котлован» или «Чевенгур» и всякий раз убеждаться, сколь мифологична реальность и сколь реален миф России, ему, Платонову, открывшийся. И все-таки чего-то главного еще может не хватать. Нужна такая встреча обстоятельств, поводов и подоплек, которая случается только у данного читателя имярек, и только тогда вдруг настает долгожданное – приходит понимание.

Для меня он особо открылся после того, как однажды – «перестройка» в ту пору еще усердно занималась «возвращением забытых имен» – в мои руки пришел том избранных сочинений Платонова. В книге была воспроизведена одна из ранних заметок писателя «Слышные шаги (Революция и математика)». Эта публикация, взятая из газеты «Воронежская коммуна» от 18 января 1921 года, привлекла тем, что она затрагивала ни много ни мало… формулу Минковского, которая связывает воедино пространство и время, и толковала ее значение для коммунизма, будущего «царства сознания, мира мысли и торжествующей науки». Правда, нужно заметить, Герман Минковский никогда не писал именно того уравнения, над которым размышлял пытливый воронежский корреспондент, и только с немалыми оговорками профессиональный физик мог бы признать в платоновском изложении классический инвариант лоренцевых преобразований, который возникает в специальной теории относительности и как раз Минковским был исследован.

Но это не главное. Удивил же меня совсем не тот факт, что в голодной и угнетаемой разрухой России кому-то было дело до «мировых проблем» и что сей кто-то есть простой рабочий из паровозоремонтных мастерских провинциального города. Как известно, пафос революции мощно (поначалу) всколыхнул ищущую мысль самых, как говорится, широких масс.

Поразило совпадение, которое сразу пришло на ум: именно в ту пору, но только не в Воронеже, а в Москве или около нее, но тоже в России (своеобразное совпадение в четырехмерном пространстве-времени Минковского!) над глобальными мировоззренческими следствиями теории относительности размышляли и другие люди. Это были Павел Флоренский и Алексей Лосев, эрудиты и мыслители высшей категории, составившие, как нынче справедливо считается, славу отечественной науки.

Теория относительности вдохновляла их на столь же страстные обобщения, что и Платонова, но вот взоры их были обращены не в коммунистическое будущее, а в христианское, и даже более раннее прошлое – в Средние века у Флоренского (читаем «Мнимости в геометрии» 1922 года), в эпоху античного неоплатонизма у Лосева (имею в виду книгу «Античный космос и современная наука», вышедшую в 1927 году, но писавшуюся в начале двадцатых). Ну что >к, разница вполне понятна. Воинствующий атеист и певец технического прогресса Андрей Платонов читал в теории относительности свои излюбленные мысли, и совсем другие, но тоже свои – глубоко верующие люди, хорошо знавшие к тому же красную цену плодам этой железной, бездуховной поступи века. Поразительно, что отправная точка, что избранный предмет их историософских обобщений оказался столь редкостным и столь общим.

И это еще не все. В заключительных строках своей заметки Платонов пообещал «в один из близких дней» заняться другим весьма диковинным и столь же неожиданным, как теория относительности, вопросом. Это – теорема Кантора. Надо же! Но ведь именно канторовская теория множеств и ее опять-таки большие мировоззренческие следствия тоже занимали уже упомянутых русских ученых, причем снова нужно говорить о совпадении во времени и, кстати, серьезном расхождении в оценках. Но почему, скажите мне, по какому наитию Платонов стал вслушиваться в таинственный шепот именно этих малопонятных и отвлеченных «теорем» и «формул»?! Что подсказывало этот безошибочный выбор? Только гениальное чутье и природная, от рождения дарованная открытость миру, только первозданная жажда познать устройство «вещества существования» (берем термин одного из платоновских героев), напрашивается ответ.

Чтобы прочесть вторую обещанную Платоновым заметку, естественно было обратиться в известное газетохранилище Российской государственной библиотеки. Больше и представительнее собрания у нас нет. Увы, здесь подстерегало разочарование. 6 подшивках «Воронежской коммуны» не оказалось весьма многих номеров, да и вид сохранившихся газет вызывал по меньшей мере сострадание: ветхие листы, отвратительный и местами почти не читаемый шрифт, ноздреватая грубая бумага подчас фантастических цветов вплоть до ядовито-лилового. Чудо, что хоть что-то сохранили, невольно подумалось, глядя на зримые свидетельства того, что такое подлинная разруха…

Удача пришла несколько лет спустя, когда абсолютно полный комплект газеты сыскался в библиотеке Центрального государственного архива РФ. Оказывается, вторая заметка «О теореме Кантора» вышла в «Воронежской коммуне» на следующий день после первой, именно 19 января 1921 года, а называется она «Истина, сделанная из лжи». Да, именно парадоксальность некоторых выводов канторовской теории (речь идет о проблеме счетности бесконечных множеств) привлекла Платонова, неистового дифирамбиста разуму. Теперь современный читатель может прочесть и оценить сразу обе заметки, а заодно и прикинуть для себя, насколько приблизились мы с тех пор к земному, по Платонову, раю. И еще попытаться вообразить, многим ли сегодня греют душу загадки мироздания и грядущие шансы разрешения таковых.

Андрей Платонов

Слышные шаги (Революция и математика)

Социальная революция – ворота в царство сознания, в мир мысли и торжествующей науки. Сам коммунизм тогда только и стал действительной страшной несломимой силой, когда он стал наукой.

Это не будет теперешней наукой, тлеющей в университетах, лабораториях и библиотеках. Это будет бушующее пламя познания, охватившее все города, все улицы, все существа нашей планеты.

Познание станет таким же нормальным и постоянным явлением, как теперь дыхание или любовь.

Страсть к познанию все больше, все мучительнее разгорается в человечестве. Но голова его еще не свободна, мысль подчинена брюху. Надо сначала избавиться от этого зверя. А лучшее средство избавиться от зверя, чтобы он не выл и не мешал, это – накормить и утолить его, а не уничтожить, как думали раньше.

Ожидание царства сознания трудно и нестерпимо, и все смотрят далеко вперед. Оттого будущее становится как бы настоящим, и сам ты оттого не тот, что есть.

Человек есть тот, кем он хочет быть, а не тот, кто живет у всех на глазах.

Тихими шагами идет к нам будущее, а мы к нему бежим навстречу и радуемся заранее. И наша радость не обманется.

Мы уже слышим приближение того, чего никогда не было и что будет один раз.

Был математик Минковский, который теперь умер, он нашел зависимость времени и пространства. Такую тесную связь, почти тождество, что время и пространство есть как бы две взаимно одна Другую производящие величины. Он раз написал такую формулу: У~-1 секунд * 300 ООО километров. То есть величина времени, равная корню квадратному из отрицательной величины (-1) секунд, равняется скорости 300 ООО километров – скорости света. Значит, некоторая величина времени равна некоторой величине пространства. Они тождественны, они – одно.

В одной формуле разумеются абсолютные величины, мировые постоянные. То есть свет может обладать такой скоростью при отсутствии всякого сопротивления на своем пути. Время тоже, но для времени мы и не знаем сопротивления, в нашем мире оно не встречалось человеческому опыту.

Значит, формула Минковского определяет зависимость двух основных понятий человеческого сознания – времени и пространства, действующих в абсолютной сфере, лишенной всяких сопротивлений и относительных взаимных влияний.

Время, равное 1 секунды, беспрерывно производит, вмещает в себя линейное пространство в 300 000 километров, потому что такое время и такое пространство соответственны, тождественны, одно без другого невозможны и немыслимы. Они уравновешиваются взаимно и только потому существуют.

Квадратный корень из (- 1) есть величина мнимая, то есть несуществующая, не поддающаяся пока познанию.

Раньше она приводила в суеверный ужас математиков. О ней, наверное, уже знал Пифагор, когда смешал математику с религией.

Но при вычислениях мнимая величина предполагается существующей, реальной, и результаты получаются точные. Больше того, мнимые величины открыли математике новые просторы.

Есть влекущая, обещающая много тайна в том, что пространство, по формуле Минковского, равняется мнимой величине. Тут есть указание, закрытая дверь на большую дорогу.

Несовершенство нашего сознания в том, что я, например, не мог понять сразу эту формулу, а сначала почувствовал ее; ее истина не открылась для меня, а вспыхнула.

После уже я перевел ее в сознание и закрепил там. Поэтому формулу Минковского трудно объяснить. Ее надо взять сразу, мгновенно схватить ее крайнюю сущность, и тогда поймешь.

Тут уже чувство предшествует мысли.

В один из близких дней я напишу о конце теоремы Кантора. Эта теорема страдает неоконченностью. Он нашел великое начало, нарисовал стройную фигуру новой истины, но немного не договорил, будто забыл вставить истине глаза, освещавшие ее внутри, ее крайнюю глубину. Этот завершающий конец попробовали сделать мы с товарищами. О том и будет написано.

Истина, сделанная из лжи

Сущность истинной науки – сомнение и неустанная острая критика найденных истин.

Ученый – не тот, кто спокоен и счастлив тем, что он знает.

Ученый – человек страдания, человек исканий и неудовлетворенности, он – страсть к познанию, зоркий, напряженный глаз в неизвестность. Самое большое несчастье на Земле для человека – быть истинным ученым.

Так кажется с первого взгляда. На самом деле не так: быть ученым – самая большая радость, и наука – единственный собственный дом человека, где он живет своею настоящей жизнью, где он и хозяин, и последний нищий, и вольный странник связанный с миром только любовью.

Потому что пусть мы не знаем настоящей последней истины о Вселенной, пусть все найденные нами правды есть ложь, если их разглядеть до конца, пусть так. Зато мы знаем свою силу, свою бесконечно развертывающуюся мощь познающей мысли и поэтому знаем, что скоро достигнем конечной истины, что она будет нашей и скоро будет, а теперь – пусть мы ошибаемся и мучаемся. Придет время, и все будет сокровищем человеческой мысли.

Это знание силы своей мысли есть радость ученого и сила науки, двигающая ее дальше, выводящая из тупиков заблуждений сила светлой уверенности – достигнуть скоро последней станции и поставить крест над одетой в тайны Вселенной. Сознание несокрушимости познающей человеческой головы – радость ученого и сила науки.

Известная теорема Кантора о том, что количество точек внутри куба, квадрата и т.д. такое же, как и количество точек, расположенных на одной только его стороне, есть теорема, построенная на противоестественном понятии точки.

Тут будет изложена попытка логического продолжения этой теоремы, сделанная мною с товарищами.

Можно сказать, что количество точек всего куба равно количеству точек одной его стороны – грани, то есть линии.

Вот почему, если количество точек куба такое же, как количество точек только одной его стороны, а сторона куба – квадрат, а количество точек внутри квадрата равно тоже количеству точек его стороны, а сторона квадрата – линия, следовательно, логически вытекает, что количество всех точек куба равно количеству точек его грани – линии.

Теперь самое главное: чему равно количество точек, расположенных на всем протяжении линии?

Одной точке.

Вот почему, если представить себе прямую горизонтальную линию и на мгновение представить ее обыкновенной фигурой (линия есть простейшая фигура одного начертания), то пограничные точки линии (справа и слева) будут как бы ее сторонами.

Далее, по теореме Кантора, количество точек всего протяжения этой линии будет равно количеству точек одной ее стороны, например левой. Но количество точек левой стороны равно единице.

Значит, количество точек линии равняется одной точке. Но количество точек куба или квадрата равно количеству точек одной его грани – стороны, линии. А количество точек линии равняется одной точке.

В конечном результате ясно, что все количество точек внутри и на сторонах куба, квадрата и т.д. равно одной точке.

Если из всего многогранного хаоса Вселенной, из всего ее бесформенного материала сделать один большой геометрический куб (зту работу можно проделать теоретически), то можно заранее сказать: количество всех его точек равно одной точке.

Сточки зрения количества точек, вся многообразная бесконечная Вселенная равна одной точке.

Многим покажется это заблуждением.

Нет, тут только логика. Так и должно быть: точка неизмерима, а куб и всякое тело, и фигура измеримы. Нельзя неизмеримым измерять измеримое. И в измеримой величине нет величин неизмеримых. В кубе и линии нет точек, потому что они измеримы, а точка неизмерима.

Если куб равен точке, а точка – величина не реальная, а только рабочее понятие, то куба нет, он не измеряется, нуль. Это ложь, потому что точка – ложь.

И теорема Кантора вместе с нашим продолжением ее есть только ложь.

Но сама по себе она есть истина, хотя и вытекала из ложного источника – точки, потому что во всей теореме нет нигде ничего противного логике человеческого сознания.

А логика – строитель истины.

Чистая истина не зависит от материала, из которого она сделана.

Про единство пространства и времени

Александр Семенов

Эти две небольшие статьи Андрея Платонова о физике и математике произвели на меня колоссальное впечатление. Во-первых, из-за фантастической энергии, бьющей с каждой строки, а во-вторых, потому, что они уложили в моей голове бродящие там в преддверии смены тысячелетий мысли. Я довольно давно пытался уяснить себе: какое научное открытие уходящего века стало в нем главным? Платонов помог: конечно же, это идеи Эйнштейна о единстве пространства и времени. Даже в далеком от теоретической физики литераторе они пробудили бурю эмоций. И не важно, что он неправильно понял фактическое содержание формул Эйнштейна, он почувствовал скрытую в них глубину и силу. Единство пространства и времени – это революция в знании, пока не осознанная человечеством.

Российский курьер

Земля на просвет нейтрино

В последнее время в научной прессе появились сообщения, судя по которым уже в ближайшее время станет возможным исследовать внутренее строение больших планет- и в частности Земли – с помощью нейтрино. Рассказать об этом новом направлении мы попросили руководителя лаборатории проблем эволюции Земли в Институте динамики геосфер РАН доктора физико-математических наук Андрея Васильевича Витязева, поскольку именно его группа первая и пока единственная группа геофизиков в мире и в России работает над темой нейтринного «просвечивания» Земли, Луны и других планет.

Начнем издалека – с физики элементарных частиц. Существуют нейтрино трех видов – электронные, мюонные и тау. Примерно двадцать лет тому назад было предсказано, и к этому приложили руку и наши физики Смирнов и Михеев, что если нейтрино имеет не нулевую массу, то при прохождении ими вещества (неважно какого – сейфа или Земли) происходит их переход из одного типа в другой. То есть, например, электронные нейтрино могут переходить в мюонные или в тау и обратно.

Эта идея очень широко обсуждается уже лет десять, и от нее ждут столько же; сколько от прорывов в решении проблемы термоядерного синтеза или происхождения Вселенной. Почему? Потому что, если существование этого эффекта будет доказано, то это может решить кучу проблем в астрофизике, физике Солнца и помочь в развитии теории физики слабых взаимодействий.

Но эффект может быть использован и на благо геофизики. Причем он позволит ничего специально для геофизиков не строить – необходимо лишь повысить точность измерений.

Поток естественных нейтрино приходит к Земле в результате взрывов сверхновых звезд (последний был зафиксирован в 1987 году) и от некоторых ядерных реакций на Солнце, однако из их трех видов мы пока можем улавливать только один – электронный. Поток нейтрино постоянен на подходе к Земле и региструется детекторами, поэтому ночью – если эффект перехода нейтрино из одного типа в другой существует- мы сможем улавливать этими же детекторами нейтрино, которые прошили насквозь всю Землю и пришли к нам с ее обратной стороны, с той, где светит Солнце. И имея, например, «на входе» два нейтрино, на «выходе» можем получить три, потому что один из неулавливаемых нами типов перешел в электронный.

Трудность – помимо доказательств этого эффекта – заключается в чувствительности детекторов. Если бы мы «ловили» три-четыре нейтрино в час, проблем бы не было. Пока же детекторы фиксируют только одно нейтрино в месяц, и, следовательно, набирая статистику за год, получаем слишком большую погрешность.

Однако в ближайшие годы в этой области ожидается качественный скачок, и тогда можно будет просвечивать большие планеты. Мало того – можно «просветить» Луну, не сходя с Земли, выждав момент солнечного затмения или поместив детекторы на обратной стороны Луны.

Чем качественно нейтринная томография будет отличаться от сейсмической? Ну, во-первых, тем, что с помощью нейтрино можно будет получить более определенные и объективные данные о веществе Земли, при этом не надо проводить лабораторные эксперименты, которые сильно снижают точность данных. Грубо говоря, они отличаются так же, как если бы просвечивать сейф рентгеном или простукивать. Нейтрино движется с постоянной световой скоростью и зависит только от пройденного пути, в отличие от сейсмических волн, которые от разных слоев внутри Земли отражаются в многочисленных направлениях.

ГАРОЛЬД Е.ЭДГЕРТОН

Беря же в расчет результаты прохода нейтрино через Землю под разными углами, мы можем получить разницу в количестве электронных нейтрино при разном пройденном пути. И сейчас намечается построить детектор нейтрино на экваторе, потому что на экваторе он будет работать максимально эффективно.

По сути дела, мыс помощью нейтрино можем рассчитать, а значит, максимально точно определить вещественный состав различных слоев и структур внутри Земли. Электронное нейтрино, взаимодействуя с электроными оболочками атомов, может, например, распознать, состоит ли ядро Земли из железа и кислорода или из железа и серы.

Но для того чтобы получать такие данные, во-первых, нужно надежное доказательство перехода одного вида нейтрино в другой, во-вторых, на два порядка увеличить чувствительность детекторов.

По-видимому, это удастся сделать через небольшое время. Нейтринная томография, которая, как ожидается, будет на порядок точнее всех остальных методов, существенно дополнит сейсмическую и гравитационную и позволит нам говорить о вещественном строении Земли на другом качественном уровне.

Беседовал Никита Максимов

Скептик

Александр Волков

Самый удачливый обман

РИЧАРД ЭВЕЛИН БЭРД

Наверное, мы напрасно думаем, что у лжи короткие ноги, что на лжи далеко не уедешь. В случае со знаменитым американским полярным исследователем и офицером ВМФ Ричардом Эвелином Бэрдом ноги у лжи оказались и в меру длинными, и в меру крепкими. Они помогли ему быстро сделать блестящую карьеру. Он стал адмиралом. Еще и сегодня о нем рассказывают в школам изучая полярные экспедиции; еще и сегодня во многих справочниках говорится, что 9 мая 1926 года Ричард Э. Бэрд вместе с Флойдом Беннеттом впервые перелетел на самолете от Шпицбергена до Северного полюса и обратно. На самом деле, этого героического свершения, которым восхищался весь мир, этого национального триумфа, ставшего для Бэрда первой и главной ступенью в карьере, этого сенсационного шоуг устроенного всего за три дня до того, как норвежец Руал Амундсен, итальянец Умберто Нобиле и четырнадцать их товарищей впервые в истории (и это уже факт несомненный) достигли Северного полюса на дирижабле, этого эпохального перелета никогда не было. Бэрд и Беннетт просто солгали.

Это был «самый крупный и самый удачливый обман в истории полярных исследований», пишет в своей книге «Океаны, полюса и авиаторы: первые полеты над водными просторами и пустынными льдами» бывший иностранный корреспондент «Нью-Йорк геральдтрибюн» Ричард Монтегю. В этой книге автор не только теоретически доказывает, что Бэрд и Беннетт вообще не могли достичь Северного полюса, но и прямо изобличает их во лжи. Итак, казалось бы, теперь уже ни у кого не вызывает сомнений, что Бэрд и Беннетт не добрались до полюса.

Однако ложь не умирает. Слишком глубоко врезалась в сознание американцев память о подвиге. Создается даже впечатление, что Америка, растерявшая в прошлом немалую толику авторитета, прямо-таки стремится ни в коем случае не потерять еще одного национального героя. А может быть, дело тут всего лишь в привычке: кому охота переучиваться? Вот так ревнители исторических легенд, стараясь не обращать внимания на «небольшой изъян», продолжают придирчиво оберегать образ великого искателя приключений, ученого, солдата, образ, который в 1957 году еще раз обошел страницы почти всех газет, сообщивших о смерти этого выдающегося человека (Бэрд умер в возрасте шестидесяти восьми лет от болезни сердца). Весь мир выражал сочувствие, когда этот «человек хладнокровной и взвешенной решимости», когда этот обладатель более семидесяти орденов и высших знаков отличия, многочисленных дипломов почетного доктора, когда этот «последний представитель старшего поколения полярников покинул свою бескрайнюю снежную сцену».

Впрочем, нельзя не заметить, что Ричард Эвелин Бэрд действительно кое-чего добился. Он руководил семью крупными полярными экспедициями: двумя арктическими и пятью антарктическими. В одной из них участвовали тринадцать кораблей, полтора десятка самолетов и четыре тысячи человек. Он провел аэрофотосъемку более пяти миллионов квадратных метров земной поверхности. Во время экспедиции 1939 – 1941 годов он обнаружил, что южный магнитный полюс сдвинулся примерно на сотню миль к западу по сравнению с 1909 годом. В одиночку, в небольшой хижине при жгучем морозе Бэрд выдержал целую зимовку в Антарктиде. И наконец, 29 ноября 1929 года вместе с Бернтом Балхеном первым перелетел Южный полюс. Вот далеко не весь перечень его подвигов.

На страницах «Интернационале биографише прессединст» с немалым пафосом говорится: «Здесь, у Южного полюса, Бэрд мечтал сохранять в замороженном виде все те излишки продуктов, что сейчас попросту пропадают или же хранение которых ежегодно обходится американскому правительству в 350 миллионов долларов. Как-никак он убедился, что оставленный им бифштекс или бутерброд и десятилетия спустя отличались отменным вкусом. В 1955 году Ричард Бэрд, адмирал и летчик, уже в почтенном возрасте был назначен ответственным за организацию и планирование всех американских антарктических экспедиций. В этой связи уже говорилось об атомных электростанциях, которые могли бы в промышленных целях частично «растопить» Южный полюс. Пора славных «фоккеров», выручавших во время первых экспедиций, уже миновала. Скорость постоянно росла. В 1929 году пароход Бэрда затратил на дорогу ровно 44 дня, в 1956 году его самолет преодолел то же расстояние за 15 часов. Во время Международного геофизического года (1957 -1958) на экспедицию было выделено целых 20 миллионов долларов. И миллионеры, и простые люди с улицы любили «своего Дика» и никогда не скупились ради него: они всегда были готовы пожертвовать деньги на его новые полярные проекты. Не оставалось в стороне и правительство. Наивный пионер превратился в крупного организаторам впоследствии в почтенного адмирала, возглавлявшего целый флот. И молодые люди в нейлоновых рубашках шли за ним,утоляя тоску по отдаленным странам. Рассеивалась последняя тайна, оберегаемая нашей Землей, – «терра инкогнита» Южного полюса. Но за всеми этими и новыми пометками на географической карте все ярче вырисовывается образ последнего полярника, овеянный ореолом прожитых лет, наполненных юношескими мечтами о белом безмолвии».

Ричард Эвелин Бэрд из Винчестера, штат Вирджиния, 1888 года рождения, всегда знал, чего хотел. И чаще всего добивался этого. В двенадцать лет он попросил у родителей разрешения посетить друзей#живших на Филиппинах. Оттуда он в одиночку совершил путешествие вокруг света. В четырнадцать лет он записал в дневнике: «Моя будущая профессия – путешественник к Северному полюсу». Запись эта относится к 1902 году, когда еще никому не удавалось не то что достичь Северного полюса, но даже близко подобраться к нему.

Бэрд никогда не упускал из виду эту цель – и когда учился в военной академии в Шенандоа, и когда был студентом Вирджинского университета, и когда готовился стать морским летчиком. И наконец, через несколько лет после окончания Первой мировой войны, когда Бэрд стал уже командовать авиабазами американских ВМФ в Канаде, он все-таки решился на беспосадочный перелет. Ему хотелось сделать то, что пока не удалось никому, – первым долететь до Северного полюса. Этот подвиг сразу бы сделал его знаменитым.

К тому времени Руал Амундсен на судне «Йоа» первым прошел Северо-Западным проходом, а американский врач и полярный исследователь Фредерик Альберт Кук, участвовавший до этого в двух экспедициях к Южному полюсу, заявил, что, отправившись из Гренландии к Северному полюсу, он достиг его 21 апреля 1908 года. Впрочем, с самого начала ему ничем не удалось подкрепить свои слова, и потому его открытие оставалось под вопросом. Наконец, 6 апреля 1909 года американец Роберт Эдвин Пири, исследовавший Гренландию уже более двадцати лет, первым достиг непосредственных окрестностей Северного полюса (в последнее время оспаривается и это открытие). Ряд путешествий совершили русские исследователи. И наконец, в 1921 -1924 годах датчанин Кнут Расмуссен пересек всю американскую часть Арктики от Гренландии до Аляски.

Предпринимались также попытки выполнить то, что задумывал Бэрд, – перелететь через Северный полюс. Первыми решились добраться туда в 1897 году трое шведов: инженер Соломон А. Андре, учитель физики Нильс Стриндберг и инженер Кнут Френкель. Они полетели на свободном аэростате, заплатив жизнью за эту попытку. Их тела нашли на восточной окраине Шпицбергена только в 1930 году. Фотографии и дневники позволили восстановить обстоятельства катастрофы. Выяснилось, что аэростат вскоре после старта начал постепенно терять высоту, в конце концов гондола стала скользить по льду. Пилоты, пытаясь поднять аэростат, выбрасывали за борт балласт и даже нужное им оборудование. Но это не помогло, и спустя два дня аэростат застрял. Путешественники попытались добраться пешком до спасительной суши. Однако дрейфующие льды все время относили их в сторону. Как ни тяжела была поклажа, они продолжали брести вперед по двенадцать часов в сутки. Люди все слабели, они едва уже могли писать. И потому о последних днях их отчаянной борьбы за существование не известно уже ничего.

Пытался достичь Северного полюса на самолете Руал Амундсен. Но первая попытка, предпринятая в 1923 году, окончилась аварией самолета. Спустя два года Амундсен с пятью спутниками поднялись в небо на двух гидросамолетах и не долетели до полюса всего 250 километров из- за нехватки топлива. Когда на обратном пути оно кончилось, только по счастливой случайности их обнаружил и спас норвежский корабль, моряки которого, занимаясь промыслом тюленей, рискнули забраться в столь высокие широты.

Однако Амундсен не отказался от своей цели. В том же году вместе с итальянцем Умберто Нобиле и американцем Элсуортом он решил организовать полярную экспедицию на дирижабле, будучи убежденным, что тот превосходит все остальные летательные аппараты.

Амундсену еще предстоит убедиться в том, что и полет на дирижабле над полярными областями может стать смертельно опасным. Впрочем, пока что Амундсен и Элсуорт сидели в Кингс-Бее на Шпицбергене и ждали прибытия дирижабля, стартовавшего 10 апреля 1926 года из Рима. Это был летательный аппарат совершенно новой конструкции, разработанный итальянским майором Нобиле для итальянских ВВС. Однако Амундсену и Элсуорту удалось заинтересовать своими планами Муссолини, и Италия продала дирижабль норвежцам. Кроме того, итальянское правительство позаботилось о подготовке норвежского экипажа и разрешило майору Нобиле и нескольким специалистам участвовать в трансарктическом перелете.

Когда 7 мая «Норге» прибыл в Кингс- Бей к Амундсену, там уже находились Ричард Эвелин Бэрд и Флойд Беннетт. Они приплыли несколько дней назад на корабле, привезли трехмоторный моноплан типа «Фоккер» и готовились к полету на полюс. Это было похоже на соревнование. Но Амундсен считал иначе: для соперничества нет никаких причин, ибо Северный полюс уже покорен Пири в 1909 году. Если бы Амундсен мог тогда знать, что впоследствии открытие Пири будут, мягко говоря, оспаривать! Выходит, в те дни речь действительно шла о том, кто же первым достигнет Северного полюса.

Позднее Амундсен писал: «Мы спросили Нобиле, когда «Норге» будет готов к полету, и он ответил, что мы можем стартовать через три дня. Вышел из строя мотор, надо заменить его новым. Он дал понять, что можноускорить работу и починить все очень быстро, если мы хотим обогнать Бэрда. Однако мы объяснили ему, что Бэрд собирается всего лишь долететь до полюса и вернуться назад, в то время как для нас полюс окажется только промежуточной станцией на пути. Мы согласились, что надо спокойно, без спешки сделать все нужные приготовления, ничего не упустить из виду, вместо того чтобы пытаться стартовать на пару дней раньше».

Вот так Руал Амундсен, столько лет пытавшийся первым достичь Северного полюса, буквально в последнюю минуту отдал славу другому. За два дня до старта дирижабля «Норге» американцы Бэрд и Беннетт взлетели на своем самолете со Шпицбергена и направились на север, а через пятнадцать с половиной часов вернулись назад.

СХЕМА ПОЛЕТА, СОВЕРШЕННОГО ЛЕЙТЕНАНТОМ РИЧАРДОМ ЭВЕЛИНОМ БЭРДОМ С ШПИЦБЕРГЕНА К СЕВЕРНОМУ ПОЛЮСУ 9 МАЯ 1926 ГОДА.

МАРШРУТЫ ПОЛЕТОВ ДВУХ ДРУГИХ ЗНАМЕНИТЫХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ – АМУНДСЕНА И НОБЕЛЯ ПОМЕЩЕНЫ НА ЧЕТВЕРТОЙ ОБЛОЖКЕ ЖУРНАЛА

Позднее Бэрд описал полет следующим образом: «9 мая 1926 года в 9.02 по Гринвичу мы определили координаты и выяснили, что находимся над полюсом. Мечта моей жизни сбылась. Мы повернули направо, чтобы сделать два замера по Солнцу и подтвердить координаты, потом с той же целью повернули налево. Я сделал несколько фотоснимков и описал широкий круг, чтобы наверняка не упустить полюс. При этом всего за несколько минут мы совершили кругосветный перелет. Мы потеряли день и снова вернули его. Здесь все идет вверх дном. Когда летишь по прямой через полюс, то вначале движешься на север, а потом сразу же, не сворачивая никуда, на юг. Там, на полюсе, все ветры дуют на север, а куда ни посмотришь всюду юг. Мы кружили над вершиной мира и преклонялись перед пытливым духом Пири. Под нами простиралось вечно мерзлое море. Зубчатые ледяные грани отмечали края мощных изломанных глыб. По ним можно было судить о движении льда вдали от суши. Тут и там виднелись затянутые ледком протоки, светившиеся среди снежной белизны зелено-голубым цветом. В 9.15 мы взяли курс на Шпицберген».

В начале шестого вечера «Фоккер» Бэрда и Беннетта сел на лед фьорда перед Кингс-Беем. Среди первых поздравивших их были Амундсен и Элсуорт. Чуть позже сенсационное сообщение облетело весь мир. Но в Америке волны славы взметнулись особенно высоко. Обоих летчиков чествовали как героев. И прежде всего Бэрда. Он был удостоен звания капитана третьего ранга; президент США Калвин Кулидж прислал Бэрду поздравительную телеграмму, в которой выражал особое удовлетворение тем, что этот «рекорд установлен американцем».

Впрочем, сразу по возвращении героев- полярников появились сомнения в подлинности их рассказа. Первым усомнился норвежский журналист Одд Арнесон, прибывший на Шпицберген ради полета «Норге». В первом репортаже, отправленном им в «Афтенпостен», говорилось следующее: «Бэрд и Беннетт уверяют, что побывали над полюсом. Но за такое короткое время они вряд ли могли добраться туда». Арнесон полагал, что Бэрд долетел примерно до того же места, что и Амундсен годом раньше. На следующий день Арнесон пришел к Амундсену и Элсуорту и спросил их: «Неужели Бэрд мог побывать на полюсе?» «Конечно, – ответили они. – Бэрд сделал то, о чем говорил. Это же так просто».

Выходит, Амундсен вовсе не сомневался? Римская газета «Трибуна» писала, что хотя за пятнадцать с половиной часов и можно преодолеть расстояние, отделяющее Шпицберген от полюса, и вернуться обратно, но в арктических условиях сделать это практически невозможно. Обоснованное сомнение выразил и президент Норвежского географического общества. Он напомнил с том, что в данных условиях трудно достоверно определить положение самолета, в этом убедились еще во время полета Амундсена. Бэрд указал, что определял местоположение по высоте Солнца, используя для этой цели секстант. Ряд специалистов считали этот метод неубедительным. Но к скептикам не прислушивались, ведь они были либо норвежцами, либо итальянцами. Казалось, они просто пышут злобой оттого, что их соотечественники отодвинуты на второй план.

А что же Бэрд? Ему постоянно приходилось участвовать в каких-либо празднествах, чествования, и потому у него просто не было времени утруждать себя ответом на возражения критиков. Между тем постепенно – то в беседах с репортерами, то в собственных статьях – он стал вспоминать все новые подробности полета. Теперь мир узнал, что сразу после старта им пришлось повозиться с двигателем, находившимся по правому борту, из него вытекло масло, в результате чего скорость полета снизилась с девяноста миль в час до шестидесяти. Тем не менее они решились продолжать полет и вскоре сумели запустить мотор. Ветер был крайне благоприятным, поэтому в самом начале десятого они уже были над полюсом, затем в течение четырнадцати минут кружили вокруг него. Когда полетели назад, ветер усилился и одновременно изменил направление, теперь он дул практически в спину, и скорость вновь повысилась на десять миль. Во время полета к цели Бэрд шесть раз определял местоположение с помощью секстанта и потом еще четыре раза вблизи полюса, но на обратном пути не производил измерений, поскольку прибор сломался. Измеренные координаты он наносил на две карты.

Эти карты Бэрд представил в Национальное географическое общество, которое помогло ему финансировать полет. У комиссии Географического общества его отчет не вызвал никаких вопросов. Лишь много лет спустя он подвергся серьезной критике; оппонентом стал шведский профессор метеорологии Геста X. Лильеквист из Упсальского университета. Знавший полярные области не понаслышке, он заявил, что рассказ Бэрда о попутном ветре не соответствовал действительности. Профессор сопоставил все американские и норвежские метеорологические карты, чтобы выяснить, какова же все-таки была погода в день полета в этой части Арктики. По словам ученого, направление ветра было совсем иным.

Но даже будь роза ветров в тот день благоприятной, Бэрд и Беннетт все равно не смогли бы уложиться в 15 с половиной часов. Скорость полета «Жозефины Форд» (название самолета было дано в честь дочери Эдселя Форда, участвовавшего в финансировании экспедиции) составляла 165 километров в час. Данный параметр был указан в описании «Фоккера». Но вот крейсерская скорость была существенно ниже: Лильеквист определил это, изучив данные о других полетах «Жозефины Форд». К тому же для полета на Северный полюс самолет был оснащен вместо колес тяжелыми полозьями для старта и посадки на снег. Поэтому скорость должна была быть еще меньше – около 140 километров в час. При такой скорости Бэрду и Беннетту пришлось бы лететь на два часа дольше, даже без учета того обстоятельства, что один из двигателей какое-то время не работал. Общий путь к полюсу и обратно составил около 2500 километров.

К такому же выводу – независимо от шведского профессора – пришел и норвежец Бернт Балхен. Он хорошо знал Бэрда, поскольку сопровождал его во время полета к Южному полюсу в 1929 году. Всего через несколько месяцев после полета к Северному полюсу вместе с Флойдом Беннеттом Балхен совершил продолжительное путешествие по Америке именно на «Жозефине Форд». При этом он отметил, что максимальная скорость машины всего 120 километров в час, хотя самолет вновь был оборудован более легкими шасси вместо тяжелых полозьев. Норвежец вычислил, что Бэрд и Беннетт смогли достичь в лучшем случае 88 градусов 15,5 минут северной широты. Флойду Беннетту, с которым он подружился, Балхен сказал это прямо в глаза: «За пятнадцать с половиной часов вы не могли бы долететь до полюса». И Беннетт ответил: «А мы там и не были!»

Позднее Беннетт рассказал ему подробности. Действительно, вскоре после старта они заметили утечку масла. Тогда они решили не продолжать полет к Северному полюсу, а вернуться на Шпицберген. Через какое-то время течь заделали, и тогда Бэрд приказал немного полетать над этим пустынным местом. Так продолжалось четырнадцать часов, а затем они вернулись в Кингс-Бей.

Через тридцать лет Балхен написал об этом в своих воспоминаниях. И тут вмешался брат Бэрда (сам адмирал незадолго до того умер), сенатор Гарри Флуд Бэрд. Он надавил на самого летчика и на его издателя. Первый вариант воспоминаний был заменен «подчищенной» редакцией, где не нашлось места ни вычислениям, сделанным Балхеном, ни признаниям Беннетта.

Однако впоследствии Ричард Монтегю вновь обнародовал первую редакцию мемуаров, где были такие строки: «В конце концов не имеет особого значения, что Ричард Эвелин Бэрд не побывал тогда на Северном полюсе. Собственно говоря, из- за этой лжи облик его стал только человечнее – кому не присущи слабости?» Что ж, можно и так оценить этот случай. Но разве человечно поступил Бэрд по отношению к Руалю Амундсену и Умберто Нобиле? Солгав, Бэрд отнял славу у них, у Элсуорта и остальных участников экспедиции «Норге». А ведь именно эти люди добились успеха, именно они были первыми.

12 мая 1926 года в 3 часа 25 минут после шестнадцати с половиной часов полета дирижабль в ореоле солнечного света медленно пересек Северный полюс. Затем аппарат поднялся на высоту, и полярники поочередно сбросили вниз норвежский, американский, итальянский флаги и освященный папой крест. После рискованного полета сквозь густой туман, когда временами не было даже возможности сориентироваться, полностью обледеневший дирижабль, преодолев 4425 километров, с трудом приземлился на Аляске. Экспедиция, стартовавшая в Кингс-Бее на Шпицбергене, не только впервые достигла Северного полюса, но и совершила первый в истории трансарктический перелет, длившийся семьдесят часов.

Языком цифр

Такова тенденция!

В Германии растет число женщин, занимающих посты среднего звена управления. Если в 1991 году начальниц среднего звена было только 5 процентов, то сегодня их уже 8 процентов. Правда, по сравнению с ситуацией в США немецким женщинам еще есть к чему стремиться и за что бороться.

В США женщины занимают свыше двадцати процентов постов руководителей среднего уровня и десять процентов постов руководителей высшего уровня на пятистах наиболее крупных предприятиях.

Самые любвеобильные

Какие нации самые любвеобильные? Чтобы выяснить это, сотрудники Института Гэллапа задали тысячам респондентов из пятидесяти стран один вопрос: «Как часто в течение года вы занимались любовью?» Десятка самых активных в постели такова: французы – 150 раз, американцы – 148, россияне – 135, немцы – 129, южноафриканцы -117, поляки – 116, британцы – 113, канадцы – 112, австралийцы – 110, итальянцы -105. Остальные до сотни недотянули.

Языки требуют защиты

По оценкам специалистов, около 90 процентов всех языков, существующих сегодня на планете (а их насчитывается ни много ни мало около шести тысяч), обречено на исчезновение в самом недалеком будущем.

В настоящее время ежегодно исчезает в среднем 12 языков, а от 25 до 50 процентов практически не используется в повседневной жизни. Чем же объясняют лингвисты столь стремительные темпы умирания языков, что верно служили человечеству на протяжении веков? Оказывается, причина проста: их «съедают» другие, более сильные, принадлежащие великим державам и могущественным странам. Как указывается в специальном исследовании, подготовленном по итогам международной конференции, самым разрушительным в этом смысле является английский. Он привел к гибели каждые девять из десяти языков, с которыми приходил в соприкосновение. Подавляющее большинство народов, начинавших тесно контактировать с носителями английского, постепенно отказывались от родного языка и переходили на чужеземный. Это можно сравнить, наверное, с естественным отбором в растительном и животном мире. Так что оставшиеся языки явно требуют защиты.

Десять лет спустя

Некоторые американские фирмы решили пропагандировать среди своих сотрудников здоровый образ жизни посредством лекций о пользе спортивных занятий, о физиологии отдыха и правильном питании.

Спустя десять лет выяснилось, что на каждый доллар вложений в разных фирмах было получено от 1,15 до 5,52 долларов прибыли. Именно столько удалось сэкономить на оплате больничных листов.

Немцы становятся выше

Сначала на это обратили внимание в бундесвере. Германской армии пришлось заказывать большее количество комплектов военной формы, рассчитанной на высокий рост, и удлинять казарменные кровати. Новобранцы стали более высокими.

Если к началу этого столетия рост немецкого рекрута составлял в среднем 167 сантиметров, то теперь он стал достигать ста восьмидесяти сантиметров. Причем немало и тех, чей рост достигает двух метров и даже превышает эту отметку. Кстати, женщины за это время тоже выросли, хотя и ненамного. В начале века их рост составлял 161 сантиметр, а к концу столетия они подросли на семь сантиметров. Ученые называют это явление «секулярная акселерация». Процесс начинается еще в утробе матери. Если в 1900 году средний вес новорожденных составлял 3 килограмма 150 граммов, то сейчас они стали на 300 граммов тяжелее. Специалисты пока не пришли к единому мнению о причинах этого явления.

ПРОГНОЗ РОСТА НАСЕЛЕНИЯ ЗЕМЛИ

Предоставив вам самостоятельно рассматривать любопытные цифры, повествующие о нашем будущем, хочется привести еще несколько статистических справок.

Так получается, что когда речь заходит о рождаемости, мы невольно относим эти цифры к женской половине человечества. Перекладывая на нее неосознанно всю ответственность за цифры в различных графах. Однако есть любопытные данные о количестве сперматозоидов у мужчин в определенном объеме семени в разные годы. У американцев этот показатель упал вдвое с 1938 года, а у европейцев в 2,5 раза с 1970 года. Проблема заключается не в том, что от этого показателя зависит количество детей, а в том, что повышается вероятность генетических заболеваний.

Многие сейчас связывают быстрый рост населения Земли со всевозможными болезнями. Рост населения в 1998 году составил около 78 миллионов человек, а количество умерших от СПИДа -14,3 миллиона, ВИЧ инфицированных – 47,2.

Позволю себе напоследок забавное наблюдение – если прогнозы ООН оправдаются, то в 2050 году в России будет жить всего на 5 миллионов человек больше, чем… в Японии.

А весь рост населения Земли к 2050 году будет происходить только за счет развивающихся стран. Население же развитых стран будет снижаться, если женщины в них будут по-прежнему рожать менее двух детей.

Если составить портрет среднестатистического жителя Земли, учитывая национальность, возраст, пол, то в наши дни это будет 26-летняя китаянка. К 2050 году это уже будет жительница Индии 38 лет.

Никита Максимов

Источник: демографический департамент ООН

Тема номера

По лезвию луча- между мифом и мифом

Говорят, мифы не умирают – они только спят где-то в глубине нашего коллективного подсознательного, просыпаясь время от времени по мере надобности и принимая в соответствии с моментом пробуждения ту или иную форму. Но, пожалуй, нет ничего постояннее нашей в них нужды, чтобы заткнуть дыры в картине мироздания, объяснить – и, следовательно, обуздать – наши страхи, которые разум обуздать не в силах; так что спать им приходится очень мало.

Во всяком случае, мышление наше сегодня скорее мифологично, чем разумно. Особенно если понимать мифологичность мышления и восприятия так широко, как понимал его, например, Ролан Барт, сумевший увидеть в фотографии на обложке журнала "Пари-матч": молодой африканец во французской военной форме, беря под козырек, смотрит куда-то вверх, очевидно, на французский флаг – целую м и фол огическую систему. Ее назначение ("означаемое") – напомнить читателям, что Франция – великая Империя, что служить ей рады все ее сыны, независимо от национальности и цвета кожи, а критики колониализма пусть умоются…

Таких мифологических систем у нас…

Мифы сегодня оборачиваются не только идеологемами, наполняют собой не только политику, литературу, всевозможные искусства и даже – страшно сказать – науку. Они то и дело выскакивают из наших каждодневных привычек в самой что ни на есть традиционной форме современного ритуала, причудливым образом переплетаясь с привычками обращения с наиновейшей бытовой техникой.

Говорят, с мифами и обломками мифов сделать ничего нельзя. Их нельзя победить; их можно только постараться узнавать в лицо, а то они приноровились выдавать себя за нечто совсем иное, 1 настаивая на рациональной или даже научной своей родословной. Наша эпоха отличается от предыдущей, гордой своим происхождением непосредственно от Просвещения, не большей и не меньшей мифологичностью, но только лишь ее признанием в себе, в мышлении, в культуре.

Ольга Балла

Мифология мифа

НАВЕРХУ ПОМЕЩЕНА ФОТОГРАФИЯ МАСКИ ДЕМОНА (IV ВЕК ДО Н.Э.), НАПОМИНАЮЩАЯ ТЕАТРАЛЬНЫЕ МАСКИ СПАРТЫ ТОГО ЖЕ ПЕРИОДА. ТАКИЕ МАСКИ УКРЕПЛЯЛИСЬ У ВХОДА В ХРАМ ИЛИ НА УРНЕ С ПРАХОМ, ПО-ВИДИМОМУ, ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ отгонять ЗЛЫХ ДУХОВ. ФОТО ЛЮКА ЖУБЕРА

Одна из самых характерных черт уходящего столетия – возвращение мифа: того самого отношения к миру, с которым не раз в европейской истории думали покончить навсевда.

Примерно со второй половины прошлого века черты мифического переживания реальности стали вдруг обнаруживаться там, где, после столетий новоевропейского «расколдовывания» мира, их, казалось бы, вовсе уже не должно было бы остаться: в политике, в искусстве, в повседневном сознании (не исключая и сознание образованных людей!), даже в науке. Само слово стало притягательным, а уж это что-нибудь да значит: стали говорить о мифах национальных и политических, художественных и биографических, мифах о летающих тарелках…

Отношения с мифом принадлежат к числу стержневых проблем европейской истории. Его разрушение не разумелось само собой и было отнюдь не повсеместным. Более того, оно – скорее исключение и произошло в истории единственный раз: в европейской традиции, у истоков которой стояли рационалисты Древней Греции.

Покуда человек живет в мифе и совпадает с ним, нет речи о его, мифа, понимании, поскольку в нем нет и нужды: человек понимает не миф, а все – через него. Миф тогда – не видимый предмет, а очки, через которые смотрят. Но, с другой стороны, человек тогда лучше всего и понимает миф, когда в нем живет.

У греков мир из-под мифа стал впервые выбиваться. Это началось как внимательный анализ мифа, классификация, приведение в разумный порядок его форм, а привело в конце концов к тому, что во всех европейских (заметим, именно в европейских!) языках слово «миф», означавшее вначале самое что ни на есть истинное сказание о сакрально значимых первособытиях, стало синонимом «вымысла» и «неправды». То есть значение слова сменилось как раз на противоположное.

А ведь никто не хотел ничего плохого. Первой формой критики греческих богов – еще почти не критикой, а только ее возможностью – стало изображение их у Гомера в «недостойном», небожественном виде. Другую возможность будущей разрушительной критики создал в своей «Теогонии» Гесиод – сам по себе не только не разрушитель, но даже напротив: собиратель греческого мифа, систематизатор его. Он первый описал мифические образы по рациональному принципу: дал упорядоченную генеалогию богов. У Гесиода впервые сквозь мифологическое мышление начало пробиваться причинное, и это стало одним из прообразов и источников будущих философских систематизаций.

Лиха беда начало; александрийские риторы породили традицию, пережившую века: критика мифа с позиций «здравого смысла», который всегда исторически обусловлен и всегда принимается своими носителями за общечеловеческий. Была еще и другая точка зрения: боги мифа, в сущности, не столько боги, сколько, например, обозначения природных стихий. Или отдельных человеческих способностей. Мысль, что миф может означать «что-то еще», с неизбежностью вела к мысли: что угодно, кроме самого себя. Аллегорический метод, в сущности, стал отцом всех прочих методов толкования мифа. С тех пор образованные люди всех европейских эпох перестали понимать миф буквально и стали искать в нем скрытые смыслы и подтексты.

Был и путь спасения классических гомеровских богов, на глазах терявших подлинность и авторитет: объявить богов вполне реальными первыми царями, обожествленными впоследствии; а миф – смутное воспоминание об их деяниях.

Критики гомеровских богов исходили из очень возвышенной идеи о боге. Еще Ксенофан знал о том, что «существует бог, стоящий над всеми богами и людьми; его внешность и способ мышления не имеют ничего общего с внешностью и способом мышления простых смертных». Но ведь это уже не миф: в мифе все, даже нечеловеческое, даже противочеловеческое, подобно человеку. Жить с тем, в том, что с ним несоизмеримо, человек – обыденный человек – не может: это требует чрезмерных усилий и неспособно служить домом. А миф – это дом. Миф – это не то, что «понимают», и не то, во что «верят»: это – то, в чем непосредственно живут, от чего не отделяют себя. Возможность взгляда на гомеровских богов извне стала началом их конца как мифа. И одновременно – долгой, долгой их жизни, но уже в совсем ином качестве.

Христианство думало, что вытеснило миф (приравняв миф к поклонению языческим богам, а этих последних – к бесам). Но не тут-то было: миф вернулся, причем в собственном его, христианства, обличи и. Миф всегда возвращается тогда, когда думают, что его больше нет.

Все средневековье полно мифологическим мышлением и чувствованием. Мифологично рыцарство с его культом Прекрасной Дамы и Любви (который, хотя и использовал элементы христианства, далеко не во всем согласовывался с ним). Совершенно мифологичны по основным темам и движущим настроениям крестовые походы с их стремлением освободить Иерусалим и объединить народы вокруг него как вокруг сакрального центра мира, а особенно крестовые походы детей, которые начались внезапно в 1212 году в Германии и Северной Франции и закончились трагической гибелью большинства юных крестоносцев. Мифологичны массовые и разнообразные ожидания конца света или отношение к монархам, которым вплоть до XVII века приписывались чудодейственные свойства.

Со средневековым мифом о неизбежности для всего мира третьей эпохи истории, эпохи свободы в европейские умы вошел очень архаичный миф всеобщего возрождения. В эпоху Просвещения он принял вид уверенности в грядущей победе разума и обновлении, в результате этого, истории. В разных вариантах представления, связанные с этим, развивают Лессинг, Конт, Фихте, Шиллинг, Гегель, Маркс.

Мифы средиземноморско-азиатского мира нашли в Марксе одного из своих самых ярких, прямых и законных наследников. В учении Маркса о пролетариате, например, узнается архаический миф о справедливом герое-искупителе, который своими усилиями и страданиями в борьбе со Злом радикальным образом улучшает онтологическое состояние мира; а в идее бесклассового общества принимает один из своих бесчисленных обликов древнейшая мифологема золотого века. Своей мифологической подоплеке далеко не в последнюю очередь обязаны Маркс и марксизм их неслыханным по масштабу влиянием в XX веке.

Подобные идеи только потому и работают, только потому и сворачивают громадные исторические пласты, только потому и оказываются убедительными прежде всякой логики, что они, по сути дела, никакие не идеи. Это именно мифы – которые не убеждают, а образуют естественную среду человеческого обитания, потому что отвечают очень издревле сложившимся формам восприятия человеком мира. Рациональные, научные построения ничуть им не противоречат, поскольку работают внутри их на их основе.

Но существенно раньше потрясением для сознания европейцев стало открытие Америки и ее народов, которые жили в совершенно иных мифах. Свое, привычное перестало чувствоваться единственно возможным, а значит,безусловным.

Мифологическое сознание возрождает себя на любых материалах. Открытие Америки, ставшее одновременно открытием самой возможности существования иных культур, тут же породило новые мифы: о добродетельных дикарях, которых не коснулась европейская испорченность. Отсюда стала расти очень влиятельная впоследствии мифологема «естественного» – которое приравнивалось к «простому», «непосредственному», «подлинному» и противопоставлялось «искусственному» как «ложному», «произвольному», «испорченному». Она впоследствии приживалась в достаточно разных по устройству и происхождению системах взглядов.

Мифологема «естественного» породила, в числе прочего, совершенно уже исследовательский, научный и философский – то есть вполне рациональный – интерес ко всему «естественному»: естественная религия, естественное право – характерные объекты внимания мыслителей XVII века. Поскольку же статус «естества» был высок, миф – известный более под именем «предрассудков» – естественным быть просто не мог. Он объявлялся порождением искажающей, искусственной культуры, заблуждением испорченного грехопадением человека. Разум, наоборот, оказывался практически синонимом вложенного Богом «естества»: «естественная религия» была одновременно и «религией разума».

Новая эпоха началась под знаком борьбы с «суевериями». Распространялись и укоренялись ценности, связанные с научным отношением к миру: высокий статус наблюдения, опыта, принципа сомнения в исследовании, независимости суждения.

Казалось бы, конец мифу! Тем более что к язычеству (с которым миф в сознании тогдашних европейцев обыкновенно и связывался) Реформация – в отличие от возрожденческого гуманизма – была крайне немилосердна, ho именно эти благочестивые усердия совпали с чудовищным всплеском мифологического мышления и чувствования; процессы над ведьмами длились, между прочим, аж до второй половины XVIII века! Пик этого пришелся на XV столетие. По всей Европе – двигавшейся в своем развитии, казалось бы, к рационалистическому Новому времени – пылали костры. В существовании и вредоносности ведьм не сомневались ни католики, ни протестанты.

Сам Френсис Бэкон-уж на что здравомыслящий человек и противник суеверий – не сомневался нив существовании ведьм, ни в том, что с ними надо бороться. С другой стороны, гуманисты Возрождения считали и возможным, и нужным возвести в ранг науки магию, которая позже, несомненно, зачислялась по ведомству мифологии и суеверий. Миф, как мы видим, не только совместим и со «здравым смыслом», и с наукой, и с высокой религиозностью – он залегает в их глубине, образует самую их основу.

Возвращение мифа в нашем столетии – прямое следствие проекта Просвещения, хотя на первый, невнимательный взгляд может показаться крахом этого проекта. Объявив рационально постигаемые истины единственно достойными звания истин. Просвещение фактически бросило вызов всему сложившемуся до него, намного его превосходящему миру. Жестокий, требовательный рационализм просветителей вызвал к активной, осознанной жизни в недрах европейской культуры все то, что не вписывалось в рамки «разума». На вызов Просвещения последовал ответ, и он прозвучал в полной мере именно тогда, когда Просвещение, казалось бы, могло уже торжествовать полную победу – в XX веке.

Наружу вырвались хтонические силы мифологических масштабов. Идеологии, подчинявшие себе целые народы, неслыханные по разрушительности войны и иные массовые истребления людьми друг друга сильно подорвали представление о человеке как о существе рациональном. Миф снова стал реальностью, причем настолько убедительной, что не считаться с ней оказалось уже невозможным. Конечно, у этого были и интеллектуальные последствия.

К мифологическим и мифоподобным сюжетам вернулась литература: Джойс, Кафка, Йетс, Элиот, О'Нил, Т.Манн, Маркес. .. Более того, миф стал стремительно превращаться в характерный образ непрофессионального, общекультурного, массового восприятия мира. Он сделался излюбленным термином, а тем самым и штампом публицистики, политической риторики, литературной и художественной критики… Понятие мифа расширилось еще более прежнего.

В науке же XX века сложилось множество направлений исследования мифа, среди которых можно выделить несколько основных. Прежде всего, это так называемый ритуализм, позиции которого в научной мысли были особенно сильны в тридцатых – сороковых годах; виднейшим представителем его был Дж.Фрезер. Это течение усматривало важнейший источник развития мифов в ритуалах, а наиболее радикальные представители его вообще склонны были считать, что мифы – это, по существу, ритуальные тексты. Далее, несомненно, следует назвать функционализм, полагавший, что миф в архаических обществах предназначен поддерживать социальный (а в тазах самих членов общества – и космический) порядок. Апеллируя к сакрально значимым доисторическим событиям, миф (неотделимый от обряда!) объясняет и оправдывает обычаи, предписывает модели поведения – и тем самым консолидирует племя и обеспечивает непрерывность его культуры.

Центр внимания исследователей постепенно смещался к особенностям мифологического мышления; и тут исключительно важная роль принадлежит французской социологической школе. Л.Леви- Брюль в тридцатые годы впервые заговорил о том, что первобытное – «дологическое» – мышление обладает собственной логикой, которая хотя и несводима к новоевропейской, но вполне может быть выявлена и описана с помощью ее средств. В качестве этих особенностей он называл, в частности, закон партиципации (мистической сопричастности, согласно которому племя и каждый его член, например, может отождествляться с тотемическим животным), несоблюдение закона исключенного третьего, неоднородность пространства и времени, неотделимость от эмоциональных импульсов…

Фрейд видел в мифах, разумеется, результат вытеснения в подсознание сексуальных влечений и проблем, среди которых центральное отводил Эдипову комплексу. Последователь его, создатель аналитической психологии К.Г.Юнг подошел к предмету более тонко, учитывая опыт символической интерпретации мифа. Он усмотрел в мифологии продукт коллективного бессознательного, подобный прочим видам фантазирования: поэзии, сновидениям, бреду душевнобольных… – и считал, что в общей основе всего этого лежит устойчивая система образов-архетипов, организующих всякий опыт. Родственны психоанализу и представления Дж.Кэмпбелла, согласно которым мифология есть функция человеческой нервной системы, и мысль М.Элиаде о том, что стимул мифотворчества – стремление спастись от «страха перед историей».

Основатель структурной антропологии КЛеви-Строс увидел миф как сложноорганизованную знаковую систему, своего рода язык, который надстраивается над естественным языком и обнаруживает с ним структурные аналогии. Ролан Барт, тоже причислявший себя к структуралистам, описал как своего рода «мифологии» распространенные представления современного ему буржуазного общества – и тем самым создал у слова «миф» новый слой значений.

В советской науке, которая, как известно, по ряду причин в течение десятилетий вела исследовательскую жизнь, достаточно обособленную от западной, можно выделить два основных направления исследования мифа: этнографическое (представители которого, достаточно жестко связывая религию и мифологию, выявляли в них отражение социальной организации и производственных практик) и филологическое. В двадцатых – тридцатых годах ряд очень сильных исследователей (О.М.Фрейденберг, И.Г.Франк-Каменецкий, И.И.Толстой, И.М.Тронский) связали исследование античного мифа с изучением, во-первых, фольклора, используя его для реконструкции мифов, во-вторых, с вопросами семантики и поэтики. Во многом они предвосхитили структурализм, как, впрочем, и В.Я.Пропп, который в своей «Мифологии сказки» (1928) заложил основы структурной фольклористики. Одному из самых авторитетных отечественных исследователей мифа А.Ф.Лосеву принадлежит формулировка очень характерного для XX века представления о мифе, согласно которому он вовсе не имеет познавательной цели – как и никакой «цели» вообще, – а представляет собой «непосредственное вещественное совпадение общей идеи и самого обыкновенного чувствительного образа». М.М.Бахтин в своей книге о Рабле показал, как миф и ритуал – через народную, «карнавальную» культуру – связаны с художественной литературой.

И как же все-таки сейчас видит миф в целом наш современник-европеец? Самое общее и основное представление, выработанное XX веком, пожалуй, будет вот какое. Миф – это самая ранняя форма переживания, восприятия, толкования мира, свойственная первобытным и древним обществам, из которой впоследствии, в процессе развития, выходят, обособляясь, все остальные. Мифическое мышление своеобразно как в своей логике, так и в своей психологии. Основные особенности его – чувственная образность, конкретность, эмоциональная окрашенность всех представлений, одушевление и очеловечивание всего в мире, неразличение вещи и ее свойств, слова и события, имени и сущности, субъекта и объекта, внешнего и внутреннего.

Исходя из всего этого, можно принять тезис, что миф целиком преодолевается по мере выхода общества из первобытного состояния и, если сохраняется, то лишь рудиментарно, в тех областях культуры и жизни, которые еще недостаточно рационализированы.

Но можно принять и антитезис: миф никуда не уходит, все последующие формы мировосприятия только надстраиваются над ним, а он всех их держит на себе, объединяет, питает жизнью – и порождает новые.

В последние два века у слова «миф» сложилась еще одна, вполне самостоятельная и устойчивая группа значений. Так стали называть иллюзорные представления, которые, в частности, умышленно используются силами, господствующими в данном обществе, чтобы манипулировать массами. Фактически речь идет об идеологии в ее массово принятом, неотрефлектированном виде. Совокупность «предрассудков», диктуемых не столько разумом, сколько эмоциями, привычками, тайными желаниями, которые разум порой «превращает» самым удивительным образом, но отказаться от которых он не может. Таким образом, появилась целая область исследований, известная под названием социальной или политической мифологии.

Легко заметить, что у всех современных образов мифа есть в конечном счете нечто общее. В каждом из них миф предстает как, во-первых, целостное, во-вторых, массовое – общее для всех или для многих членов данного общества – переживание реальности, скорее в образах, чем в понятиях» которое предшествует любому теоретизированию и анализу.

Вот в чем существенное отличие выработанного в XX веке восприятия мифа от всех остальных: только он увидел, что миф неустраним вообще, независимо от усилий по его созданию, возрождению или изгнанию. Он открыл историю как, по существу, мифологический процесс, а человека – как существо по природе мифопорождающее. Можно сказать, что в этом веке родился очень влиятельный миф о мифе.

Между мифом и человеком обычно стоит защитный фильтр культуры – осознанных корректирующих норм и традиций. На разломах истории они не раз оказывались сокрушенными, и европейскому человеку открылось то, на чем они все держатся. Этот пласт мировосприятия, предшествующий традициям, и можно назвать мифом. То, что он унаследовал свое имя от мифологии первобытной и древней, в своем роде историческая случайность, но не только. Архаические мифы – исторически первый и всеобъемлющий опыт «мифической» цельности, безусловности, черты которой неизбежно будут наследоваться всеми последующими.

На развалинах традиций человек оказался почти наедине со стихийной силой мифа, справляться с которой он за века «демифологизации» разучился. Действие мифов способно, однако, быть, по крайней мере, столь же спасительным, сколь и разрушительным. Они ведь и сплачивают, дают силы выжить в испытаниях, надежду на достижение целей, исполнение желаний…

Конечно: не стоит смешивать с мифом все путанные представления, домыслы, иллюзии, которыми живет массовое сознание во все времена (здесь и сейчас это, например, популярная эзотерика, гороскопы, жизнь эстрадных и прочих «звезд» как объект внимания, сюжеты сериалов, с героями которых отождествляют себя зрители, содержание телепрограмм как предмет повседневного переживания и обсуждения, политические события в их массово-непрофессиональном толковании. .. – но формы могут быть самые разнообразные). Однако во всем этом нельзя не увидеть далекие отростки и отголоски мифа – изначального опыта человека в мире.

Они только потому и возможны, что некогда в истории было целостное переживание мира, которое не разделяло восприятие на веру и критическое суждение, на рациональное и эмоциональное. Оно настолько было, что кроме него вначале ничего не было. Его и назвали впоследствии мифом, много раз принимая за него отдельные, частные его формы. Именно поэтому каждый раз, когда «разоблачалась» или исчерпывала себя очередная такая форма, думали: все, мифу конец. Но миф тем сильнее торжествовал, чем более уверены были в том, что его власть закончилась.

Опыт давней, забытой цельности передается из поколения в поколение незаметно, с касанием рук, как неизбежная подкладка ко всякому остальному, более осознанному опыту. Благодаря ему человек и сегодня может чувствовать далекое – близким, чужое – своим, невозможное – возможным, часть – образом целого. Миф – самая первая возможность человека в мире благодаря которой уже могут существовать все позднейшие его возможности и проекты, даже если они далеко, далеко отходят от этого первоначала.

Миф можно узнать и в литературе, политике, религии, философии, науке, технике, hq там его не только продолжают, но и активно, сознательно, направленно преодолевают. В массовом же сознании вообще много автоматического, неконтролируемого, поэтому миф может беспрепятственно там оставаться. Это – резервуары мифа. Он там честнее. И, когда оказывается нужным, он узнается снова.

Многообразные утопии, идеологии, эрзац-религии, которыми так богат XX век, – неспроста получили распространение именно в Новое Время с характерным для него пафосом сознательного и активного освобождения от всего мифологического. Это – результаты взаимодействия неустранимого мифа с разумом, претендующим на роль ведущего начала в устройстве культуры и жизни. Это «псевдоморфозы» мифа, миф, мимикрирующий под характерные – и тем самым приемлемые – для разума формы.

Миф и разум – два партнера по историческому диалогу. Может быть, равноправных, а может быть, и нет – в разные эпохи решалось по-разному. Но миф не просто присутствовал при рождении своего исторического собеседника: он был средой, из которой тот родился. И сейчас разум вынужден узнавать в себе родовые черты, от которых долгое время отказывался.

Миф – это не обязательно и не всегда чувство единства с миром. Это вообще – цельность восприятия и переживания; она предшествует всему, идет впереди фактов и определяет, какими они для человека будут. Миф возникает из (неизбежной!) недостижимости реальности как целого и из потребности в этом целом, в котором все частное находило бы свою опору и оправдание.

Но верно и то, что вся культура – по крайней мере европейская – может быть понята как преодоление мифа. Преодоление ради того, чтобы миф стал осознанной ценностью, средством создания нового человека, нового искусства, новой жизни, которых во времена стихийного, изначального мифа быть никак не могло.

Многовековая, упорная борьба Разума с мифом оказалась не напрасной. Европейский разум окреп и вырос в этой борьбе, без нее он не был бы самим собой.

Впрочем, само стремление преодолеть миф – это тоже миф.

МАСКА VI ВЕКА ДО Н.Э., НАЙДЕННАЯ В ДРЕВНЕЙШЕМ ИЗ ОБНАРУЖЕННЫХ КАРФАГЕНСКИХ ЗАХОРОНЕНИЙ. НЕ ИСКЛЮЧЕНО, ЧТО МАСКА ЯВЛЯЕТСЯ ИЗОБРАЖЕНИЕМ БОГИНИ. ЕГИПТЯНЕ И МИКЕНЦЫ КЛАЛИ МАСКИ НА ЛИЦА УСОПШИХ, КАРФАГЕНЯНЕ ПОМЕЩАЛИ ИХ НА САРКОФАГАХ ИЛИ ПОД НИМИ. ФОТО ЛЮКА ЖУБЕРА

XX век: мифы освобождения

Наиболее влиятельные мифы уходящего века можно, пожалуй, объединить под названием мифов освобождения: преодоления некоторого неподлинного, ложного состояния, насильственного по отношению к человеку, искажающего самую его природу, – как бы оно ни понималось!

То, что мы здесь в угоду сложившемуся в нашем столетии словоупотреблению и для краткости называем «мифами», – это скорее самые общие установки, совокупности ориентаций, воплощенные в образах, переживаемые эмоционально, очень буквально, неотрывно от личных жизненных смыслов и повседневных событий. Они – общие для очень больших и разнородных масс людей, поэтому могут получать – и неизбежно получают – на разных материалах чрезвычайно разную интерпретацию. Настолько, что различные ее варианты могут и не узнавать друг друга в качестве частей общего целого. Люди, о которых пойдет речь ниже, стали либо родоначальниками, либо наиболее яркими олицетворениями таких глобальных установок.

С неизбежным огрублением можно выделить три группы, три «куста» или «корневища» новейших мифов, из которых росли их частные варианты.

Ницше, Маркс, Фрейд – родоначальники очень между собою родственных мифов разоблачения идеологий (родственны они друг другу еще и в том, что каждый из них в свою очередь дал основу для складывания новой мощной, влиятельной идеологии). Все они предполагали разоблачать человеческие заблуждения (источники несвободы) и вытекающие из них действия – через вскрытие за явными (и ложными) мотивами тайных, глубоких, часто неведомых даже самим своим носителям, но тем более подлинных движущих сил.

И Фридриху Ницше (1844-1900) восходит миф об исчерпанности традиционных европейских (они же христианские) принципов организации жизни, моральных норм, ценностей; о необходимости их радикального пересмотра и создания новых принципов жизни, новой мороли, посредством этого и нового человека. За источник всей будущей системы ценностей принималась – в противоположность иссушающему, искажающему, самому себе лгущему «разуму» ~ подлинная, полнокровная, стихийная жизнь. Это она – источник той самой воли к мощи (в русском словоупотреблении традиционно -и не вполне точно – к «власти»), которая и создает все формы и культуры, и морали, и вообще всего человеческого, и не только человеческого.

Следовательно, тот человек будет свободным – то есть соответствующим своей истинной сущности! – который это осознает, примет и станет строить свое поведение и свою культуру в соответствии с этим.

Карл Маркс (1818-1883), по сути дела, исходил из очень похожим образом устроенной интуиции: на самом деле, считал он, людьми движет не то, что они склонны признавать и способны осознавать, а классовые их интересы, определяемые в конечном счете их отношением к средствам производство. И только осозноние – а тем самым и преодоление этого способно – и должно! – сделать человеке по-настоящему свободным. Исходным импульсом и движущей силой всей его и интеллектуальной и политической деятельности было стремление обозначить как можно более конкретно пути к созданию такой (неантагонистической) организации общества, благодаря которой это общество-и тем самым человек в нем – могли бы наконец, после веков ложного, неподлинного существования, обрести самого себя. Маркс сделал шаг, роковой едва ли не для всего человечества в XX веке: вопрос о человеческой сущности – бывший до того сугубо философским – он первый перенес в политическую плоскость: и таким образом создал миф о возможности – даже необходимости – решения неполитических, по сути дело, вопросов и проблем политическими средствами.

ГЕРОИ «МАХАБХАРАТЫ» АРДЖУН В ТЕАТРАЛЬНОЙ ДРАМЕ КАТХАКАЛИ

Зигмунд ФРЕЙД (1856-1939), будучи врачом по образованию и исходному роду занятий, подошел к центральному для века мифу несвободы и освобождения человека со своей – медицинской, психологической стороны. Источником любого человеческого поведения он провозгласил бессознательные побуждения и желания (очень во многом сексуального характера). которые корректируются, направляются, подавляются разумом в угоду культурным установлениям, нормам, запретам. Это и порождает бесчисленные конфликты, которые хотя и никогда нельзя вполне устранить, но можно значительно смягчить путем осознания истинных – то есть бессознательных – истоков и мотивов своего поведения. Так миф несвободы соединился, во-первых, с типичным для столетия мифом секса (который в этом веке не только удостоился и интенсивного, как никогда, осознания и выговаривания, и всесторонней эксплуатации в весьма далеких от него самого целях, нопример, в рекламных, но и- кстати, уж не благодаря ли, хоть отчасти, и Фрейду??. – в очень большой степени эмансипировался от мифа любви). Во- вторых, соединился с другим характернейшим его, столетия, мифом: науки. Путь освобождения, который предлагал Фрейд, стал притягательным и убедительным для самых разных людей еще и потому, что указывался от имени науки и гарантировался ее авторитетом.

Теперь мы переходим к группе мифов, парадоксально соединяющих древнюю веру в общую кровь и общего бога с новейшей верой во всевластие политики, способной решить любую проблему, если требуется, войной или насилием. Это – мифы необходимости активного национального и религиозного (или обоих вместе) самоутверждения.

С именем Адольфо ГИТЛЕРА (1889- 1945) оказался неразрывно связон – имевший, впрочем, множество источников, в том числе и чрезвычайно глубоких, – миф фашизма: миф необходимости политического и военного утверждения ценностей и интересов расы. Не наций даже, а вещей сугубо плотских: крови, почвы, физического строения тела. Как и в некоторых других мифох столетия (фрейдистском, марксистском), «дух» здесь оказывается прямым следствием телесных, физически конкретных и измеряемых источников, причем эти источники для него – единственные. И доходящее до мистицизма поклонение вождю, и культ тоталитарного государства с оправданием исходящего от него насилия, и признание необходимости порабощения или уничтожения «низших» рас – как ни странно, при внимательном рассмотрении обнаруживает в самой глубокой своей основе все то же пронизывающее весь XX век стремление к обретению «подлинного» существования!!! Только здесь оно мыслится как обретение человеком – освобождающимся от всего ложного – органического единства с исторической судьбой той кровной общности, к которой он принадлежит: народа, отождествляемого. в свою очередь, с государством.

Другой вариант соединения идеи общности – но этот раз религиозной, наднациональной и надэтнической (хотя связи здесь на самом деле более сложны) – был в этом веке и предложен, и очень во многом осуществлен так называемым исламским фундаментализмом (всю силу связанных с ним социальных процессов нам скорее всего еще предстоит изведать в наступающем столетии). Здесь удобнее всего – для иллюстрации – связать эту группу идей и ценностей с именем аятоллы Рухолла Мусави Хомейни (он.1902-1989), хотя он скорее один из героев, авторитетных фигур этого мифа, чем в строгом смысле его создатель. В исламистском мифе обрело новый, действенный облик изначальное – чуть ли не архетипическое – чувство единства и тождества религии и жизни. Теперь оно не только понималось буквально: его предполагалось, более того, просто требовалось осуществить политическими средствами. Поэтому и оказалось возможным такое только в XX веке мыслимое событие, как исламская революция 1979 года в Иране (Хомейни был в числе ее важнейших вдохновителей). Революцией – типичным для XX века способом социального реагирования – двигало стремление вернуться (архаичнейший миф изначольного кок истинного – более истинного, чем всё последующее; миф обновления через возвращение) к тому, чтобы страной управляли, в полном соответствии с Божественной волей, религиозные ученые, а жизнь строилась бы на основе норм шариата. Здесь тоже, как видим, человек освобождается от неподлинного (искаженной или недостаточной религиозности; следования западному образу жизни и зависимости от западных товаров…) путем возвращения к своей истинной и единственной сущности.

Третий вариант решения неполитических по сути проблем политическими средствами – как бы он ни контрастировал с двумя предыдущими!!. – придания экзистенциальным вопросам и смыслам политического звучания – это политический сионизмоснователем которого стал Теодор ГЕРЦЛЬ (1860-1904). В нем соединился характерный для двух последних веков европейской истории миф политического устройства жизни (о суверенном государстве как самой адекватной форме существования нации) с древнейшим, глубинным мифом еврейского этнического и религиозного (в их неразрывности) самосознония, с мифом еврейской национальной судьбы. Сказался здесь и миф возвращения: еврейское государство предполагалось создать – а главное, ведь действительно создали! – на изначальной его территории в Палестине. Эти представления не просто уживались, но ухитрились образовать устойчивое единство с типичными либеральными (обладавшими в массовом восприятии силой мифа!) идеями социального прогресса, прав человека, возможности – и необходимости – устроить жизнь по рациональному плану, с использованием достижений науки и техники. И, несомненно, здесь присутствовал мотив освобождения – все теми же политическими, рационально продуманными средствами – от неподлинности: от рассеяния евреев, от их ассимиляции, от ложного самосознания, от угнетенности, от страхов.

Наблюдательный читатель заметит, что наиболее действенными из новейших мифообразований оказываются те, в которых соединяются, усиливая друг друго в новом единстве, несколько разных, доселе, козалось бы, не связанных между собою мифов. Заметит он и то, что лежащие в глубине этих мифов интуиции очень родственны той, о которой мы говорили в связи с Марксом. Никоим образом не стоит, однако, думать, будто они порождены влиянием марксизма. Всё глубже и сложнее: они восходят к общему с ним корню – к тому своеобразному типу мирочувствования, который сложился в Европе к XIX веку.

ГЕРОЙ «МАХАБХАРАТЫ» КРИШНА В ТЕАТРАЛЬНОЙ ДРАМЕ КАТХАКАЛИ

Толстой, Ганди и Сахаров – третья линия мифов в XX веке. Представленный ими тип мифов может быть объединен под общим названием мифов ненасильственного противостояния злу. Все в них – включая глобальные цели, затрагивающие общество, культуру, человечество, – достигается, должно достигаться только и исключительно личными усилиями. Это как будто прежде всего тип личного поведения и личной человеческой позиции, но он, во-первых, втягивает в себя массу общекультурных смыслов, а во-вторых, определенным образом эти смыслы организует. Такая человеческая позиция с неизбежностью оказывается смысловой – и культурообразующей.

К числу наиболее важных черт мифа, созданного – и далеко не только в русской культуре! ~ Львом Николаевичем ТОЛСТЫМ (1828-1910), принадлежит острое чувство того, что насилие (во всех его формах; от государственной власти а революционного сопротивления ей – до лживых, надуманных форм культуры и цивилизации, насилующих естество) – безусловное зло, искажающее человеческую природу. «Нравственное самосовершенствование», проповедником которого остался Толстой в массовом восприятии, для него вовсе не самоцель, хотя и очень важное средство, почему и требует напряженных, постоянных усилий. Не «моралистом» был Толстой, а именно философом в очень глубоком смысле, совершенно независимо от качества собственно интеллектуальных его построений; именно поэтому его влияние смогло оказаться таким широким, многообразным, далеко отходящим от личности и конкретных замыслов своего создателя. Цель его – самая что ни на есть философская, она лежит в основе всех философий и делает их возможными: человек должен достичь полной гармонии со своей истинной сущностью. Это, в свою очередь, может быть достигнуто лишь ценой преодоления (конечно, мучительного и трудного!) некоторого неподлинного состояния, пусть привычного и удобного. Отсюда весь спектр очень далеко идущих последствий толстовского импульса в нашем столетии: не только собственно «толстовство» сего стремлением слиться с естественной, трудовой, «простой» народной – то есть крестьянской – жизнью (вот он, миф возвращения к тому изначальному, от чего-де отошла лживая, лицемерная цивилизация), но и, например, многие мифы интеллигентского самосознания: от призывов Солженицыно «жить не по лжи» и тем самым противостоять государственной машине лжи и насилия до, допустим, того, что сделал со своей поэзией поздний Пастернак, изгнавший из нее естественную, буйную, крупную сложность в угоду искусственной простоте и совершенно искренним своим убеждениям в том, что «простое» как раз и есть самое – если не единственно – настоящее.

Мохандасу Карамчанду ГАНДИ (1869- 1948) удалось соединить, казалось бы, несоединимое; совершенно разноприродное: идею ненасилия и ведущие мифы века – национальной независимости, прогресса, борьбы за свободу; то есть традиционные индуистские ценности с сугубо политическими, имеющими притом европейское, рационалистическое происхождение. Политическое приобрело у него – и у масс, благодаря его а вторитету, – религиозное и этическое значение, стало инструментам -хотя и необходимым – духовных по своей сути целей. И он не просто соединил все это, он действительно достиг цели: освобождения Индии иэ-под власти англичан. (В этом смысле он может быть, пожалуй, скорее поставлен в один ряд с Теодором Герцлем, другим автором осуществленной утопии. И даже, наверное, с оятоллой Хомейни, для которого политическое тоже было всего лишь одной из форм, одним из орудий религиозного.) Его миф – как и миф Сахарова – это миф о том, что политика (как впрочем, и жизнь во всех ее подробностях) и может, и обязана быть нравственной.

ОТЪЯВЛЕННЫЙ НЕГОДЯЙ ДУХШАСАН В ТЕАТРАЛЬНОЙ ДРАМЕ КАТХАКАЛИ

В мифе, связанном с именем Андрея Дмитриевича Сахарова (1921-1989), думается, самое главное – даже не те ценности, которые он представлял и отстаивал (хотя, надо полагать, без этих ценностей он не был бы ни самим собой, ни тем, чем он стал для обитателей целой исторической эпохи). Ценности сами по себе были очень традиционные, как и те мифы, которые он в себе, в своей деятельности соединил: миф прогресса; миф о безграничных возможностях разума, например, о возможности рациональным убеждением – и одним только этим! – противостоять разрушительным процессом, которые намного превосходят человека. О том, что если убедить людей не делать зла – они перестанут. То есть, в сущности, о доброй и рациональной – одновременно! – природе человека: о тождестве рационального (в новоевропейском его понимании) и доброго. Настоящий же его миф – это миф возможности личного, одинокого, обреченного, упорного противостояния злу. Причем даже не с религиозных позиций, что было бы легче, а совершенно е одиночку, опираясь только на ценности; полагаемые безусловными, и на собственные силы. Миф о глубоком родстве, взаимообусловленности, тождестве интеллектуальной и гражданской честности. Это тоже миф освобождения, и не только от внешнего насилия и лжи, но и от личной слабости, от чувства личной уязвимости.

Борис Дубин

Зеркало и рамка: национально-политические мифы в коллективном воображении сегодняшней России

В основе статьи – материалы анализа и коллективного обсуждения в ходе работы над проектом «Русский миф» вместе с Ю.А.Левадой, Л.Д.Гудковым и Н.А.Зоркой.

Базовый отечественный миф сложился в определенных группах образованного слоя России как ответ на травму, сопровождающую однолинейную, милитаризованную и до сих пор не завершенную модернизацию «закрытого» общества, как «ответ» на модернизационный «вызов». Это миф об исключительности России, об уникальности ее исторического предназначения и культуры, о превосходстве российского («русского», «советского») человека.

По форме и по функции этот миф – своего рода тавтология. Он обозначает границы национально-государственного сообщества и содержит эмоциональные символы его целостности. Все смысловые части мифа – представления об «органическом» характере общества и его культуры, о духовном богатстве и особой нравственности национального типа человека (его простоте и искренности, нерасчетливости и непредсказуемости, душевности и верности) – определяются при этом ключевой мифологемой особого пути. Однако они ничего не говорят о направлении и механизмах движения. Поэтому они не могут быть программой развития и не помогают ее выработать.

Характерно, что любые попытки придать «русской идее» какое-нибудь определенное содержание раз за разом терпели полный крах (последняя затея такого рода была не так давно предпринята аналитической группой при администрации президента РФ). Это важнейшее обстоятельство. Дело, видимо, в том, что интересующее нас «понятие» не содержит идеи развития, не включает идеальных представлений о будущем состоянии страны, а потому его в принципе невозможно рационализировать, сделать инструментально достижимым. Соответственно, на его основе нельзя выработать какие-либо политические цели тех или иных групп или государственных институтов. Собственно эта неоформленность, непроявленность-будь то русского пути, будь то русской правды, русского духа, русского человека – как раз и отмечаются в характерном для русского мифа образе непостижимости России для каких бы то ни было усилий «разума». Опять-таки показательно, что сам этот разум понимается приверженцами русской идеи как принадлежность «Запада», а потому трактуется исключительно как позитивистский, «плоский», «холодный», «формальный». В любом случае, он – «не наш».

Каждый раз «русская идея» соблазняет умы ожиданием готовой, кажется, вот-вот последовать за нею программы развития, политической стратегии действия тем самым возбуждая иллюзии возможного взаимопонимания и согласия разных общественных сил и групп. Тем не менее появление этого слова или лозунга в лексиконе той или иной политической группировки всякий раз означает лишь новое усиление тяги к консервации существующего порядка (в том числе в форме «реставрации прошлого»). В этом смысле всякий выход данного мифологического комплекса на поверхность общественной жизни есть симптом разложения патерналистского режима, очередного этапа этого разложения, указание на попытки связанных с режимом групп задержать распад системы. В конечном счете, роль этого фундаментального мифологического комплекса – служить механизмом психологической защиты и компенсации. Реальным мобилизационным и интегративным значением в политической жизни он, видимо, никогда не обладал, как не обладает и сейчас.

Зато идея особого пути входит в базовый сюжет национальной словесности и всего русского искусства последних полутора веков. Она предопределяет характеры основных героев и героинь, расстановку фигур спасителей и искусителей, врагов и помощников, развитие и оценку узловых ситуаций сюжетные ходы и тупики. На отработке этого сюжета формируется отечественная литературная классика («русский роман», по формулировке Мелькиора де Вогюэ), представления о полумифологической истории русской культуры – ее «золотом» и «серебряном» веке, основных вехах, иерархии первых и вторых рядов и т.п. А дальше, ретроспективно, уже сама классика и представляющие ее избранники от Карамзина и Пушкина до Пастернака и Солженицына включаются в мифологизированный пантеон. Символическое значение Пушкина – сверхавторитетной фигуры родоначальника – в рамках описываемого мифологического комплекса совершенно исключительно.

Отсюда – три основных компонента российской национально-политической мифологии: миф о Западе, миф об угрозе, миф об особом человеке. Пусковой механизм всей этой связки идей и символов – представление о Западе (наш, собственный образ западного мира). Структура основного мифа двоична: внутри него задана особая смысловая граница, отделяющая «нас» от «них». Миф содержит значения зависимости и превосходства, ориентирован на догоняние и противостояние. Это дает возможности двойного прочтения (двойного кода оценки и истолкования тех или иных действующих лиц, событий и т.д.), так что активизироваться может то одна, то другая позиция и соответствующая ей перспектива.

Двойственность в понимании «Запада» крайне важна, поскольку «русский путь» в любом случае отсчитывается от этого мифологического начала координат. Воображаемый Запад придает смысл заложенному в миф «псевдоразвитию», как будто указывая направление движения («технологический прогресс», «цивилизованный быт», «потребительское благополучие»). Вместе с тем он парализует возможность собственно политического достижения подобных целей. Ведь все перечисленные преимущества европейских обществ воспринимаются как нечто «готовое». Характерна ходовая в России конца 1980-начала 1990-х годов утопическая формула «нормального общества», «нормальной экономики». Определяющие результативность этой экономики базовые системы и институты – демократия, рынок и социально-символический смысл денег, право и суд, культурные и религиозные ценности в их трудной истории – не берутся в расчет.

Для русского мифа путь, вообще способность меняться, открытое будущее – это, по обиходной формуле, «судьба России» (в мифологическом комплексе она – как бы сфера чистых потенций, отсюда – вся символика ее вечной молодости, нескончаемой дороги, неисчерпаемых ресурсов, будь то природных, будь то людских. Запад же воспринимается как уже реализовавшийся, статичный и в этом смысле относящийся едва ли не к прошлому (он в описываемой мифологии – что- то вроде начала координат). Но поскольку заимствовать западную технологию и благополучие само по себе никак не получается и попросту невозможно, то их, в свою очередь, наделяют негативными значениями соблазна, антинациональных начал, гибельных для «русского духа», чуждых России. Соответственно, образ Запада приобретает черты демонического соблазнителя, а его представители выступают «агентами» мирового заговора против России, геноцида русских и т.п. В более мягком варианте – по известной басенной формуле «зелен виноград» – достижения Запада переоцениваются как несущественные, ненужные и мелкие в сравнении с тем главным и заветным, чем, как подчеркивается, всегда владела Россия («духовность», «соборность», «русский характер»). Далее следует очередное «разочарование в Западе», подростковая обида на него, на его недостаточное внимание, уважение, помощь и т.п. – вся классическая симптоматика эмоциональной зависимости, безуспешного стремления от нее освободиться и неизбежно связанного с этим обстоятельством рессантимента. И вот уже три четверти наших опрошенных, по их заявлениям, не доверяют западным предпринимателям, 60 процентов (среди людей с высшим образованием – 65 процентов) уверены, что Запал его экономические и финансовые организации хотят не помочь России, а ее поработить.

Наконец, именно действия Запада в их мифологическом преломлении оправдывают существование всех политических, военных, идеологических институтов по поддержанию «границ» российской державы, обеспечению ее безопасности. Так, в частности, возникает характерная апелляция к промежуточному положению страны между Западом и Востоком. С одной стороны, Россия – не Запад (поскольку несет в себе значения Востока), с другой – именно она защитила Европу от татаро-монгольского нашествия. Надо сказать, образ Востока в подобной геополитической мифологии- точно такая же двойственная структура, как Запад: Восток, Азия (прежде всего Китай, в какой-то мере Япония) предстают то враждебными России, поскольку она – часть Европы, «великая страна», входит в «большую восьмерку»; то, напротив, выступают воображаемым союзником России в ее экономическом, политическом, цивилизационном противостоянии Западу- прежде всего США. В любом случае, отмеченной позицией остается именно Запад. Образ Востока вторичен: он – производное от сегодняшних российских оценок Запада.

В этой своей двойственности современный миф (и русский миф, в частности) выступает механизмом консервации культуры и общества. Парные образы себя и «другого» моделируют простые, замкнуто-иерархические и неравноправные взаимоотношения, характерные для традиционного, статусно-сословного или «закрытого» общества. А ценностный барьер, делящий мир на «наш» и «их», позволяет переключать оценки и смысл действий участников мифологического сюжета по собственному усмотрению, при всех смысловых перипетиях сохраняя доминирующую позицию за собой. «Другой» здесь – не более чем превращенная фигура собственной несамостоятельности и несостоятельности. Мифологический образ врага, угрозы и т.п. вытесняет, замещает задачи рационального взаимодействия с другими в общем, реальном, немифологизированном времени нынешнего дня, практического действия.

Такая замкнутая парная конструкция – а по подобной модели конструируются взаимоотношения в парах «народ» и «власть», «интеллигенция» и «народ», «подлинные интеллигенты» и «образованщина» – как бы обосновывает сама себя. А потому несет в себе характеристики предопределенности, неотвратимой собственной «логики». Она недоступна рационализации, в принципе непроверяема и в этом смысле герметична. В нее можно быть только включенным (и тогда ты будешь причислен, признан, почувствуешь себя «своим») или не допущенным (и тогда ты – «чужак»). Всегдашняя проверка на «своих/чужих» – одна из прагматических функций мифа. Так же как «закрытость» – характерная черта любых мифологических построений. Миф по самой своей функции – отделять чужих и сплачивать своих – как бы обращает и замыкает «внутрь». Он в принципе не содержит высоко обобщенных, предельно идеализированных символов и значений, ориентирующих на универсальные ценности.

Вся подобная конструкция непроницаемого и самодостаточного целого – это особый механизм организации отечественной культуры, ее, так сказать, «понижающий трансформатор», задача которого- сводить многообразие и выбор к минимуму, устранять даже призрак сложности из любых социальных (экономических, политических) взаимоотношений. Борьба за подобное упрощение – устойчивая традиция образованного сословия в старой и новой России, говорящая о его глубокой фрустрированности, неуверенности в своих силах и своем времени, застарелом комплексе собственной неуместности и неполноценности. Не случайно наиболее популярные характеристики, заложенные в позитивный автостереотип русского (советского) человека, – это, по данным ВЦИОМ, именно «простота» и «открытость». В таком виде и сочетании они заданы, конечно, структурой и содержанием базового мифа.

Разумеется, в сколько-нибудь систематическом виде весь этот мифологический комплекс встречается лишь у русских националистических идеологов конца прошлого века – той эпохи, когда в России собственно и завершается оформление национальной идеологии. Мы теперь обнаруживаем в наших опросах лишь те или иные следы, осколки этой мифологии в массовом сознании, в риторике каких-то политических группировок (а они в наших условиях лишь заимствуют и выносят наверх массовые настроения, стереотипы реакций). Она воспроизводится в практике школьного преподавания, прежде всего русской истории и литературы, а также в деятельности средств массовой информации (особенно – наиболее массового канала, телевидения), в идеологических выступлениях ведущих политиков и фигур бюрократии среднего звена (многих губернаторов, например).

Впрочем, в последние годы она все чаще проникает уже и в труды по этнографии, этнопсихологии, в монографии историков, книги по идеологии русской словесности, по культурологии. Характерно, что те или иные компоненты этого мифологического комплекса использует сегодня как официальная власть, гак и ее оппоненты от левого центра до коммунистов- анпиловцев и национал-большевиков. При дефиците национальных и других иттегративных символов в современном российском обществе данный мифологический набор остается доминантным. К его ресурсам обращаются как люди старшего поколения (поскольку они по большей части не знают ничего другого), так и те социальные слои и структуры, которые десятилетиями связывали и сейчас связывают свое существование с сохранением централизованного государства советского типа, кто заинтересован в прежних возможностях влиять на власть. Речь идет прежде всего об интеллигенции государственного аппарата образования, институтов воспроизводства апробированных образцов культуры по образцу старого минкульта, Госкино или Госкомиздата, отчасти – уже о новом, полу государственном, получастном культурном истеблишменте.

Вместе с тем, по данным наших опросов, этот комплекс в 1990-е годы распадается, теряет свою обязательность и нормативную силу. И прежде всего, его действие ослабевает среди более молодых и образованных россиян в крупных городах, в более активных группах, добившихся жизненного успеха, в целом позитивно воспринимающих настоящее и будущее, более позитивно оценивающих и самих себя. Одновременно в этих группах более критично воспринимается стремление России в прошлом силой навязывать другим народам свое представление об истине, со стыдом вспоминается опыт государственного террора и ГУЛАГа. Эта критичность распространяется и на многие черты русского «национального характера» – привычку к зависимости и работе из-под палки, лень и лукавство, прожектерство и склонность к пьянству.

При этом в обществе, в различных его группах меняется характер проявлений исходного комплекса: из активной и даже агрессивной формы он переходит в более пассивную. Для большинства речь идет уже не об экспансии национального целого или единственно верного учения, а лишь о сохранении этого целого, об идеологической самозащите. В конструкции мифа – у разных групп в разной мере – повышается удельный вес именно тех смысловых частей, которые несут значение самоизоляции, молчаливого претерпевания своей судьбы, выживания в экстремальных условиях принудительного существования, страдательной жертвенности.

Однако процесс этой эрозии – не линейный. Номинально-советские, миссионерски-завоевательные, воинственноидеологические составляющие мифа отчасти теряют силу. В целом в российском обществе слабеет «сознание подопечных», заставляющее отождествляться с государством и рассчитывать на помощь властей. Напротив, на первый план теперь выдвигаются производные от социалистической идеологии ожидания социальной справедливости и имущественного равенства, начала традиционной коллективной солидарности, общинной нравственности (нерациональность, осуждение стяжательства, соборность, неформальность отношений и оценок). Растет ностальгия по былому величию Державы, ее воинским победам и полувоенному укладу, по сталинской, но особенно – брежневской эпохе, вообще отождествление с прошлым и его символами (великие люди, особенно вожди и полководцы, прежние праздники и обычаи).

Главное, что связывается теперь россиянами с мыслью о русском народе, это именно «наше прошлое, наша история» (так высказались 48 процентов ответивших в 1999 году, десятилетием раньше эту позицию выбирали 24 процента) [* Гудков Л.Д. Победа в войне: к социологии одного национального символа// Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. -1997. – N 5. – С.12-19.]. Соответственно усиливаются и антизападнические (в частности, антиамериканские) составляющие. В частности, их резкий, массированный выброс спровоцировали и в своем роде легализовали последние события в Югославии.

Неготовность и нежелание абсолютного большинства российского общества вместе со средствами массовой информации разбираться в случившемся (в том числе в исторической ответственности за него СССР и Сталина, всей национальной политики коммунистической власти в послевоенной Югославии и на Балканах), подхлестнутые глубоким политико-экономическим кризисом в самой России, вылились в несравненно более простую, привычную форму неприязни к тому же «Западу», узаконили ее открытое выражение. Так, по данным на середину апреля, 56 процентов респондентов винят в военном конфликте вокруг Косово именно Соединенные Штаты и НАТО (8 процентов видят причину случившегося в «жестокости югославских властей», 11 процентов – в «провокациях албанских сепаратистов»). Соответственно, в сумме 53 процента опрошенных относятся сейчас к США, по их заявлениям, «в основном плохо» и «очень плохо».

При этом прежние составные части – скажем, элементы социалистической риторики – соединяются с неотрадиционными символами и идеями. Они в советское время были запрещены, вытеснены из сознания, полускрыты и в этом смысле составляют компонент сравнительно новый. Речь, например, о религиозных стереотипах, обрядовом православии, более того – о начатках оккультных и магических практик, которые (не в последнюю очередь,усилиями нынешних масс-медиа, включая рекламу) соединяются во фрустрированном массовом сознании с надерганными из случайных источников сведениями о новейших техниках самолечения, социальной терапии и т.п. Понятно, что все компоненты претерпевают в этом симбиозе самые неожиданные смысловые трансформации.

Однако совершенно уникальное значение в контексте всех последних лет в рамках русского мифа в целом приобретает, конечно. Отечественная война. Символический смысл перенесенных испытаний, цена завоеванной героизмом и терпением победы – а фактически это единственное позитивное событие всей советской истории – подкрепляют весь распадающийся сегодня базовый мифологический комплекс, соединяют его отдельные, разрозненные элементы – мотивы, героев, связанные с ними чувства, реальные воспоминания, ностальгические «фантомные боли». На нынешний день символы той войны и победы остаются, видимо, самым весомым, если вообще не последним позитивным доводом в пользу особого русского пути и особых качеств русского человека.

МАСКИ ГЛИНЯНЫХ ПОДДАННЫХ КИТАЙСКОГО ИМПЕРАТОРА ЧИН ШИ ХУПНГА

Политическая мифология современной России

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ КОЛОНН ГЛИНЯНЫХ СОЛДАТ ОХРАНЯЮТ ПОКОЙ КИТАЙСКОГО ИМПЕРАТОРА ЧИН ШИ ХУПНГА

Г.А. Зюганов, газета «Завтра», 14.04.1995:

В России готовится организованный голод, чтобы освободить землю, на которую зарятся все хищники планеты, т.к. у нас нет таких засух и наводнений, как в Америке или Италии.

А.Аратов, «Слава победе!». «Атака. Международный антифашистский альманах», 1995 г.,№ 777:

Экспансия христианства на Русь приучила славян к покорности. Сила, с которой вера Иешуа насаждалась на нашей земле, старательно ретушировалась ради пропаганды мазохизма, сентиментальности и пораженчества. Однажды предав прошлое, мы не могли не прийти рабами к нашему унылому сегодня…

Есть ли ныне в России Русские? Именно Русские, с большой буквы, а не те, кто каждый день нас окружает-«совки», «россияне» или попросту быдло с тупыми минами и мечтами о набитом брюхе. Берите пример со зверей – они ниже нас, но у них нет пораженческих идеологий.

Л.Охотин, журнал «Элементы. Евразийское обозрение», 1992, №1:

Тот, кто хочет «просто торговать», сегодня торгует своей бессмертной душой, своей посмертной судьбой, своим приговором на страшном суде, значит, он торгует своим народом, своей Церковью, своими предками и своими потомками.

Дмитрий Аграновский, газета «Завтра», 24.12.1996 Государственный DOOM:

Знаете ли вы, что западные страны самые большие инвестиции в России делают сейчас не в нефтяную, не в газовую промышленность, а в телекоммуникации, развитие средств связи и глобальных компьютерных сетей? Неужели Запад бескорыстно хочет сделать нас участниками всемирного технологического соития? Или он все-таки преследует какие-то свои интересы?

Ответ, как показывает история, абсолютно ясен.

Каждый отдельно взятый компьютер – всего лишь простейшая клеточка, опасная лишь для его непосредственного владельца. Подлинную опасность представляют компьютеры, объединенные в сети, особенно в сети глобальные.

Компьютеры «освоили» уже всю внешнюю поверхность человеческого тела. Следующий шаг-вживление «устройств для обмена информацией с компьютером» прямо в мозг, эдакий «UPGRADE» (как говорят компьютерщики) головного мозга. Объяснено это будет самыми лучшими соображениями-ускорением процесса мышления, возможностью оперировать небывалыми объемами информации и т. д. и т. п. Можно не сомневаться, внедрению этих страшных устройств в нашу жизнь будет предшествовать самая массированная и тотальная промывка мозгов (увы, без кавычек) мировыми средствами массовой манипуляции.

Мы располагаем сведениями, полученными из конфиденциальных источников, что работы в этой области идут уже давно и весьма успешно. Более того, те же источники дали понять, что именно наша страна выбрана «мировой закулисой» для первых глобальных экспериментов с упомянутыми устройствами. К сожалению, а может быть, к счастью, вживление этих устройств пока не проходит бесследно для постороннего наблюдателя – у человека меняются мимика, психика, лексикон и пр. Если говорить конкретно, то с высокой степенью вероятности можно утверждать, что вся «команда реформаторов», так называемые чикагские мальчики, стали жертвами, а может быть, наоборот, счастливыми пионерами этих исследований.

Отсюда, видимо, и происходит само выражение «чикагские мальчики» – не какие-то последователи неких экономических учений, а непосредственные элементы (части) суперЭВМ Чикагского университета. Теперь становится легко объяснима их поистине кибернетическая жестокость и бесчувственность.

Также, анализируя бросающееся в глаза, раздражающее сходство поведения (например, реакция на так называемые ключевые слова: «коммунисты», «русский», «растропович» и т. д.) некоторых ведущих информационных программ телевидения, особенно на первом и четвертом каналах, некоторых представителей творческой интеллигенции, иных высокопоставленных деятелей, приходится сделать вывод, что и они подверглись «апгрейду» головного мозга.

Андрей Мороз, Андрей Трофимов

Поверья и ритуалы повседневности

В деревне существует миф о городе, в городе – о деревне. Фольклорные экспедиции убедили нас, что представления сельских жителей о городе в значительной степени основаны на мифе о принципиальной однородности социокультурного пространства: город – та же деревня, только большая. Одна из сердобольных бабушек принесла нам охапку листьев хрена, сказав, что в Москве огурцы растут, а хрен – нет, а без него огурцы солить никак нельзя. Наши расспросы о скотоводческих обрядах многие воспринимают как практический интерес и советуют: «Будете скотину заводить, сделайте то-то». Имеющие родственников в Москве, интересуются, не знаем ли мы их.

Но по свойственной мифологическому сознанию способности совмещать представления самые разные, с этой мифологемой соседствует противоположная, предполагающая, что большой город – пространство принципиально иное, в котором жизнь совершенно отлична от человеческой. Приехавший оттуда якобы не знает, что такое колодец, печка, скатерть, рожь, и деревенские жители с готовностью начинают объяснять и показывать.

В картине мира горожанина город и деревня противопоставлены как культурное – некультурное пространство. Причем главными признаками культуры полагаются наличие учреждений культуры и бытовой техники. Узнав, что мы едем в деревню «фольклор собирать», многие знакомые начинают нам сочувствовать: «А электричество там есть?» – есть! И даже телевизоры! И стиральные машины! И люди там живут!

В городе принято считать, что деревня вся во власти суеверий, самим городом давно изжитых. На самом деле, довольно долго городская культура основывалось на тех же принципах, что и крестьянская. Горожанин прошлого века рядился на Святки, катался с гор на Масленицу, выпускал птичку из клетки «при светлом празднике весны», закликал весну с таким же удовольствием, как и крестьянин. Однако в городе быстро утратился первоначальный смысл этих праздников. В традиционной культуре существовало представление о причинно-следственной связи ритуала и реального события. Многочисленные обряды предназначались для того, чтобы повлиять на жизнь: обряд закликания весны должен обеспечить ее приход, без него весна наступить не может. В городе эти представления уступили место другим. Горожанин календарным обрядам не придавал значения магических; для него они быстро стали развлечением. Сегодня магический смысл придается только встрече Нового года, который, как известно, как встретишь, так и проживешь.

Совершенно не сохранился магический смысл традиционных моделей поведения в бытовых мелочах. Мы не задумываясь снимаем шапку в помещении, прикрываем рот зевая, говорим чихнувшему: «Будь здоров!» – а между тем у каждого из этих действий есть «рациональное» объяснение. Фраза «будь здоров» представляет собой заговор, первоначально произносивший его действительно считал, что он обеспечивает здоровье чихнувшему. Когда человек зевает, в него через рот может вселиться нечистая сила, или, наоборот, выйти душа. Поэтому лучше, конечно, рот крестить; но мы, не задумываясь, просто закрываем его рукой. Для нас это просто этикет, но любой этикет связан с ритуалом.

Тем не менее любой знает, что плохо, когда дорогу перебежала черная кошка, или когда человек, выйдя из дому, вернулся. Чтобы избежать дурных последствий, надо в первом случае поплевать через левое плечо, или избрать иную дорогу, во втором же, вернувшись, посмотреть в зеркало. Независимо от того, верит человек в это или не верит, он об этом помнит и принимает в соответствующей ситуации решение: следовать предписанию или нет.

Одни искренно уверены в справедливости подобных примет. Другие пренебрегают ими назло, как ерундой и суеверием, – но думая так, человек учитывает это «суеверие», оно руководит его поступками. Большинство же следует им, думая: «А вдруг правда?» Во многом поэтому крестят детей, лечатся, потеряв надежду на врачей, у знахарей, бросают рассыпанную соль через левое плечо. Делают это и в городе, и в деревне.

Традиционные верования любят подкреплять ссылками на науку. В подтверждение самого нелепого вымысла можно услышать: «Это доказано наукой». Так, наукой доказано, что если у беременной живот круглый, то родится девочка, а если острый, то мальчик. Тот же источник подтверждает, что душа (она же «биополе») человека живет сорок дней после его смерти. Это не мешает с подозрением относиться к достижениям той же науки и ученым. Сама наука мифологизируется и превращается в монстра. Известная организация, устраивая травлю «убийц в белых халатах», ориентировалась на страх людей перед врачами и медициной. К непонятному и неизведанному человек относится и с ужасом, и с подобострастием. Один молодой человек обвинял в смерти своего ребенка врачей, которые «замучили» его жену во время беременности тремя ультразвуковыми обследованиями. Недоверие к медицине порождает соответственное спросу предложение: «Дипломированный колдун снимет порчу и сглаз, вернет здоровье и мужа», люди ищут альтернативные способы лечения.

К колдунам ходят нынче люди самые разные, и с дипломами, и без. Человек может чувствовать себя компетентным только в рамках своей профессии (или давнего хобби). За этими рамками вместо целостной картины мира – обрывки и обломки школьных знаний, слухов, газетных и телевизионных текстов, поверий и традиционных представлений. Все эти обрывки склеиваются любым подручным материалом в нечто, способное объяснить мир (в непонятном – страшно), организовать течение жизни (время, например, лучше всего организуют праздники) и дать в руки человеку набор конкретных практик ( в том числе ритуалов), с помощью которых он мог бы влиять на течение событий в желаемом направлении.

Потребность в этом не исчезла, потому и не умирают деревенские верования, смерть которых пророчат с XVIII века, а в городе возникают новые. Народная культура прагматична по своей природе; утратившее актуальность – забывается. Так, забылись былины и исторические песни, замененные уроками истории в школе. Забываются бабушкины сказки, на смену которым пришли сказки Пушкина, Чуковского. Урожай на колхозном поле мало кого волновал, поэтому исчезли многие аграрные обряды; остались лишь те, которые влияют на урожай овощей на приусадебном участке. Впрочем, еще при советской власти последний сжатый сноп приносили в колхозную контору и ставили под портрет Ленина (а не домой под иконы, как раньше); но окончательно утративший магический смысл обряд вскоре исчез. Однако и по сей день живы ритуалы, регламентирующие частную жизнь: свадебные, медицинские, похоронные, скотоводческие и др.

В деревне новые веяния лучше, чем в городе, вписываются в традиционную систему представлений. Традиционное сознание не разделяет магические (мифологические по своей природе) и рациональные способы воздействия на действительность. Часто в фольклорной экспедиции на наш вопрос, что делали, чтобы облегчить тяжело умиравшему человеку агонию, отвечали: «Форточку открывали, врач приезжал, укол делал» (форточку открывают,. чтобы вышла душа). Врачи и знахари сосуществуют и сотрудничают.

В городе ритуальная культура по мере надобности обогащается новыми сюжетами. В клубах «духовных акушеров» за умеренную плату в 300-800 у.е. вы можете родить в домашних условиях, не прибегая к услугам врачей-убийц. В попытке создать свой набор мер, регулирующих поведение беременной (и ее мужа), процесс родов и послеродовой период, эти клубы в своей практике используют фрагменты русских, европейских, восточных и прочих родильных ритуалов, объединяя и дополняя их собственной идеологией. Их практика сочетает рациональные и магические элементы. Члены клуба рожают в воду, делают гимнастику для беременных и тут же оставляют кашу для домового, поедают (женщин и детей просим удалиться) послед.

Вполне традиционные замкнутые сообщества людей, естественно, порождают собственные ритуалы. Например, новый член такой группы должен подвергнуться испытанию. Такой своего рода инициации подвергается новый заключенный в камере, альпинист, спелеолог, солдат, студент: от физического воздействия до загадок и вопросов без ответов. Входящий в камеру видит на пороге белое полотенце. Он не должен через него переступить, а должен вытереть ноги, потому что к «братве с грязными ногами не ходят». Ему задают загадки, ответить на которые можно, только зная заранее ответ. Альпинисты и спелеологи рассказывают новеньким истории про «черного альпиниста» и «белого спелеолога», которых можно испугаться только в первый раз. Официальная власть использует этот механизм, оформляя собственные институты, и придумывает свои посвятительные ритуалы: принятие в пионеры, посвящение в студенты ит. п.

Устремившиеся в церковь миллионы наших сограждан тут же усвоили вместе с каноническим «Отче наш» множество мелких ритуальных действий, давно и прочно вплетенных в церковную службу. Правила благочестия (то есть поведения истинного христианина) переосмысляются верующими по-своему, обрастают новыми нормами, возникающими по аналогии с каноническими. Последние часто приобретают новые объяснения, которые распространяются тут даже на бытовые правила. Так, в одном монастыре на дверях храма появилось объявление: «Православные, снимайте галоши» (чтобы они не скрипели и не пачкался пол). Бабушки из прихожанок тут же истолковали это по- своему, решив, что резина «от дьявола».

Каждое новое явление должно быть вписано в существующую систему представлений и норм. Рыночные торговцы, одна из самых многочисленных и бойко функционирующих социальных групп, подчиняются своим ритуалам, которых появилось в последнее время великое множество. Одна знакомая, в свое время окончившая Институт культуры, а сейчас торгующая бижутерией, рассказывала нам о таком средстве от таможенников, которые наводят ужас на пересекающих польскую границу «челноков»: незадолго до того как таможенники начнут свой обход, вдоль порога двери купе насыпается дорожка соли, а на стол, под скатерть, кладется нож острием к входу. Это магическое средство должно спасти от поборов.

Подобное «новое» средство и в прошлом хорошо себя зарекомендовало в борьбе с нечистью, властями и прочими врагами человека. Острые на ощупь, вкус и запах вещи испокон веков отпугивали демонов. Порог, воспринимающийся как граница между домом, миром человека и внешним, опасным для него пространством, всегда защищался ритуальными средствами. Над ним вешали подкову, в порог втыкали нож, щучьи зубы, сыпали соль. И в прошлые века существовали заговоры на подход к начальству («Господи, благослови Отче! Одеваюсь светом, как ризою, покрываюсь облаком, препояшусь поясом Пресвятой Богородицы, Милостивой заступницы! Свяжи уста, и язык, и гортань у князей, и у бояр, у правителей, и у всяких властей, и у приказных служителей»). Поскольку ни таможенное законодательство, ни Уголовный кодекс помочь не могут, на помощь приходит магия.

Новый (по крайней мере, после долгих лет запретов) вид деятельности ставит человека в новые, регулярно повторяющиеся ситуации, из которых нужно найти универсальный выход. Среди торговцев распространены ритуалы, цель которых – обеспечить прибыль. Например, деньгами, полученными за первую проданную вещь, нужно потрогать весь товар, чтобы торговля шла бойче.

Считается, что деревенские обряды и верования сохранились лишь в памяти стариков, живущих не сегодняшним днем, а воспоминаниями своего доколхозного детства (кстати, именно доколхозного, а не дореволюционного: в деревне приняты другие вехи, отмечающие течение времени. История России делится не на дореволюционную и послереволюционную эпохи, а на время «до колхозов» и «при колхозах». Так, одна бабушка с трудом вспомнила, что 1917 году был «какой-то переворот». При этом истинно старыми и хорошо знающими жизнь считаются люди, помнящие, что было «до колхозов»). Узнав, что мы «фольклорная экспедиция», даже семидесятилетние нас посылают к людям «постарше».

На самом деле, все, что нам нужно, прекрасно знают и молодые; а на Русском Севере мы столкнулись вообще с парадоксальной ситуацией: те, кто "постарше”, способны рассказать очень немногое, в отличие от своих детей и внуков. Здесь в тридцатые – сороковые годы молодежь, включая тринадцати летних подростков, гоняли на лесозаготовки. Люди были изолированы от семьи в том возрасте, когда наиболее активно происходит формирование личности. Оставшись в окружении сверстников, они не смогли перенять культуру родителей, сохранив к ней уважение. Такие люди обычно с горечью говорят, что они никаких «примет» не знают. Некоторые пытаются восполнить этот пробел с помощью газет, публикующих заговоры и т.п. Следующее поколение оказалось в более выгодной ситуации. Пока родители были в лесу или на колхозном поле, детей воспитывали бабушки, и преемственность была восстановлена. Часто люди тридцати – сорока лет знают существенно больше, чем их родители. Они верят в справедливость «преданий старины глубокой» и следуют им.

Вместе с газетами, телевизионными передачами городская мифология все активнее проникает в деревню. Нам приходилось слышать в ответ на вопросы о домовом и лешем рассказы о Снежном человеке и «Чебурашке» (Барабашке). Традиционные былички о домовом обрастают «современной» терминологией: «явления полтергейтса», «экстрасенс приезжал…». Эти новые веяния сразу занимают свое место в системе традиционных представлений, в городе эта система только складывается.

Объединяет город и деревню миф о фольклорной экспедиции. Фольклором считаются не все составляющие традиционной картины мира, а то, что принято называть «народным поэтическим творчеством». В городе нас провожают, а в деревне встречают цитатой: «Сказки, легенды, тосты!»

В статье использован архив фольклорной экспедиции РГГУ, работающей в Архангельской области, а также записи, сделанные нами и нашими коллегами в Москве, Обнинске, Волгограде. Выражаем глубокую благодарность всем помогавшим нам в сборе материала.

Андрей Мороз, Андрей Трофимов

Черти, принцы и туристы

Фольклористы описывают наши с вами повседневные привычки и бытовые ритуалы с тем же азартом, с каким их коллеги изучают фольклор племен островов Тихого океана. И выясняется, что наш быт густо населен обломками мифов и что новые реалии повседневной жизни тут же обрастают ритуалами, весьма архаическими по виду и содержанию.

Современные венецианские маски

1. ДЕТИ ВЫЗЫВАЮТ

.. .«МАТНОГО ЧЕРТИКА»

Н.Митряева, 9 лет, Москва: Можно вызвать матного чертика. Он матом ругается. Берешь конфетку и берешь листочек, пишешь, сколько хочешь матных слов, и говоришь: «Матный чертик, появись, матный чертик, появись». И он появляется. И пока вы ему конфету не отдали, он будет говорить те слова, которые вы ему написали, пока вы ему не дадите конфетку, а если дадите, то он исчезнет.

Е. Володина, студентка 2-го курса: А можно его увидеть?

Н.М.: Да. Он как обычный чертик. Какие чертики бывают. Такой черный.

Е.В.: Мне говорили девочки, что чертик потом остается жить в комнате.

Н.М.: Да. Мы пробовали. Но мы его выводили через конфетку. Повели на улицу и бросили конфетку, а он за ней побежал.

Е.В.: А когда это делается?

Н.М.: Ну, вот чертиков ночью, пиковую даму тоже ночью. А утром их не видно, такие только блесточки видно.

…«КОРОЛЯ ЖВАЧЕК»

На стул кладется большое зеркало, на него – маленькое. На маленькое кладется жвачка. Все это оставляется на ночь. На следующий день появится уже две жвачки (если, конечно. Король жвачек придет).

(По детским воспоминаниям 0. Карповой)

…ПРИНЦА

Для того чтобы вызвать принца, три девочки должны крепко взяться за руки, встать в темном углу гаража (сарая, бани, кладовки, чердака) и три раза произнести: «Принц, появись!» После этого в противоположном углу должна показаться лестница и глаза. Если глаза голубые, то принц добрый, а если карие – то злой. От злого принца надо убежать. Добрый принц подарит понравившейся ему девочке яблоко. Яблоко нельзя ни в коем случае надкусывать, пока не выйдешь из гаража, иначе принц уведет тебя с собой.

(Записоно от М. Сапуновой, 12 лет, г. Волоколомск)

2. МАГИЯ РЫНОЧНЫХ ТОРГОВЦЕВ

Однажды я приехал в один магазин покупать для своей конторы хитрое, стоившее довольно много денег устройство. Когда пришла пора расплаты и я выложил перед кассиром несколько пачек денег, перетянутых обычной денежной резинкой, она – кассирша – спросила, заберу ли я резинки от денег с собой. Под влиянием друзей-фольклористов, я стал интересоваться, зачем мне надо было бы взять резинки с собой. Вот тут я и узнал, что считается, что резинки и упаковки от денег нельзя оставлять нигде, а надо забирать с собой и выкидывать в своем офисе. А зачем, она не сказала… А я все равно с тех пор так и делаю.

(Самозспись Д.А. Гендина, 1977 г.р.)

Я не помню, что я покупала, но я была у этой женщины первая покупательница в этот день. И она взяла у меня деньги и вот этими моими деньгами вот так вот (туда-сюда) поводила по всему товару и что-то пошептала. Я у нее спросила: «Зачем вы это делаете?» Она мне сказала, что первого покупателя вообще нельзя упускать, обязательно надо снижать цену, если он просит. Что шепчет, она мне не сказала, но сказала, что это затем, чтобы была в этот день удачная торговля, чтобы товар продавался.

А когда я покупала зонтик, я пошла утром рано, чтобы купить именно тот зонтик, который я присмотрела раньше. И когда я уже купила, деньги ей заплатила, я у нее спросила: «Я у вас первая покупательница сегодня?» Она говорит: «Да». А я ей говорю: «Значит, вам надо моими денежками до всех зонтиков дотронуться». Она говорит: «Да, да, обязательно, я это знаю».

Продавщица снизила цену на зонт, потому что я чуть было не отказалась его покупать из-за царапины на ручке. Но девушка сказала, что я у нее сегодня первая и поэтому должна купить, даже в цене мне значительно уступит.

(Записано со слое Л.K. Хозовой, 1946 г.р.)

3. ОКОЛОЦЕРКОВНЫЕ ВЕРОВАНИЯ

Я говорил с двумя бывшими одноклассниками. К слову рассказал им историю, услышанную в экспедиции от приезжего питерца, который приходил в гости. Он рассказывал про знакомого священника, в прошлом гонщика, которого остановил гаишник за превышение скорости. Тот вышел и после тщетного разговора с гаишником спросил: «А хотите, я вас отпою?»

На это один из одноклассников сказал, что, действительно, это хороший способ испортить человека. Другой добавил, что он не знает точно, из-за того ли это или просто совпало, но вот по какой-то женщине, из его знакомых, заказали в церкви заупокойный молебен, и она вдруг ни с того ни с сего стала тяжело болеть и чахнуть на глазах. Первый подтвердил, что, конечно, из-за этого.

(Самозапись А. Б. Морозе)

Можно быть крестным только трёх человек. Больше – нельзя. Крестный принимает на себя грехи крестников (по словам одной очень знающей и «божественной женщины»).

Очень хорошо, когда у человека в миру и в крещении два совершенно разных имени. Тогда «там, наверху» его имя остается чистым, несмотря на грехи.

Девушка должна быть первый раз крестной у мальчика. Если она первый раз крестит девочку, то отдает ей все свое счастье.

(Записано от А.В. Призняновой, 1973 г.р.)

4. ИСТОРИЯ ПРО ЧЕРНОГО АЛЬПИНИСТА

Пошли ребята в горы, попали на ледник со всей снарягой – с ледорубами, с кошками. Попали они на этот ледник. Где-то в конце пути, на второй-третьей неделе похода.

И один из них попал в расселину глубокую. Друзья спустились, группа спустилась к трещине, искали его, кричали, звали, но он не отзывался. Группа решила, что он погиб, и все ушли.

А парень этот выбрался потом из трещины, уже когда они ушли, и с тех пор так и ходит по горам со всей своей снарягой. А он весь в черном, поэтому он и называется Черный Альпинист. И рюкзак черный, и анорачка черная. Ходит он по горам и ищет свою группу, чтобы отомстить.

Он не добрый, не злой, может помочь, а может и не помочь. Если ему понравиться, он поможет.

(Записано от Н.А. Лазаревой; 1977г.р.)

В Черного альпиниста никто не верит, но вера в духов гор и пещер существует:

Короче, на Кавказе дело было, он [человек, с кем это произошло, по имени Андрей] с женой шел по одной из пещер, которые более или менее знал, и он, значит, идет по центральному штреку (там, правда, не штрек…), ну, по центральному, короче, коридору, и чувствует, что за углом, ну, за поворотом направо, допустим, что-то его ждет. Ну, он оставляет жену перед этим поворотом, сам за поворот заходит, смотрит- стоит там такой старичок с бородой, там, в каком-то в рванье весь, там, с посохом с деревянным, гнилой такой старик, вообще, девяностодевятилетний, ну, в общем, древний. И он старичку говорит типа: «Ты чего здесь?» – ну, обращается. Андрюша-то, ону нас любопытный, а старик, ни слова не говоря, разворачивается и уходит в стену. Андрюха, недолго думая, хватает жену в охапку и бегом из этой системы.

Вот, а так как он человек дотошный… и он решил через некоторое время вернуться посмотреть, что, значит… ну, мало ли чего, может, он еще раз встретит этого мужика, может, он там, не знаю, такси ждал… или метро… За угол за этот же поворачивает, смотрит, а там ничего нет, этой системы нет, она полностью обвалилась, села. Сразу обвалилась, как только он ушел, судя по всему, она упала.

Старики с Кавказа говорят, что часто появляется этот человек, этот старик, и когда он уходит, ну, появляется и уходит, то, обычно, то лавина сходит, то, там не знаю, револ юция очередная… (система- пещеры с переходами).

(Записано от С.С. Качалкина, 1976 г.р.)

5. ТРАДИЦИОННЫЕ СЮЖЕТЫ ПРО ДОМОВОГО ПРИОБРЕТАЮТ ЧЕРТЫ СОВРЕМЕННОСТИ:

Ну, собственно, сам факт существования домовово известен давно. Это наш дом родовой, ему где-то около семидесяти лет. Собственно ещё с детства, с моево уже он себя проявлял ну всевозможными шумовыми эффектами, ходьба, допустим, стуки всякие. Ну вот в последние годы; ну где-то года четыре он, наверно, так стал активно себя проявлять. Каким образом? Из… у нас дом-то сообщаеца с сараем обычно идёт… начинается движение со стороны сарая: открываеца дверь. Там лёхкая дверь туда вот в коридор,хлопанье двери и отчётливые шаги… вот… што ещё…припомнить… Так што ещё было… Значит как-то раз (это, наверное, в позапрошлом году было в феврале месяце) была метель сильная. Он… ну, будем ево называть домовым, значит тот же самый вариант: стук дверки этой лёхкой, шаги и у нас летняя половина. Это горенка, в которой я живу, а там вот летняя половина, в которой живут, естественно, в летнее время. А здесь – в зимнее. Вот и… настолько сильное хлопанье двери, што буквально содрагался весь дом. Это происходило в течение всей ночи, в общем-то, часов где-то до пол седьмо во утра… На свет ни какой реакции. Што со светом, што…никакой. Я ево ощущал, ну он со мной в контакт входил. Когда вот пытаешься спать… Вот это состояние между сном и бодорствованием, когда наступает пора, частично начинает отключаца ну отчётливо… Собственно, приходишь сразу в себя, оттово, што движение возле головы воздуха отчётливое, волной такой вот. И он садился ко мне на грудь, ну я чувствовал тяжесть, в общем вот такие были проявления. Ну в последнее время он ведёт себя тихо. А вообще никаких таких пакостей в таком смысле отрицательном, то есть явления полтергейста не было. Там движения каких-то предметов, ничево не исчезало, ничево никуда не летало. Единственно, правда, как-то зимой сидели вечером туг целая… родственники, смотрели телевизор, топилась печь, дверки были открыты. И вот печной дверкой он несколько раз… Все в здравом уме, все слышали, если говорить о галлюцинациях каких-то слуховых – всё это отпадает. Отчётливо слышно было, дверцы хлопали то… закрывались с силой. Вот такие проявления.

[А видели его?] К нам приезжали экстрасенс из Москвы, они входили с ним в контакт. Они не знали, што у нас там он есть, находи ца, живёт. Легла отдыхать вот на той кровати за стенкой, и сразу же он к ней подошёл. Как она ево описала, што величиной где-то примерно ну небольшая высота. Может быть, сантиметров семдесят, мохнатенький^ перепончатыми лапами. […] Мои родственники, ну кто туг ночевал или кто тоже… Это ощущали на себе. Вот племянник, например, тоже приходилось вставать ночью и открывать двери, што кто-то там ходит возле двери, встаёт и слышится дыхание.

[А когда дверь там хлопала всю ночь, то, если выйти, она открыта или закрыта?] Закрыта. Всё было закрыто, естественно, свет выключен, естественно, та дверка, правда, была свободна, а та дверь закрыта. Правда, она тяжёлая, она сама накидываеца, так, без зам… нет, замка не было.

Ну это я да. Вот он когда начинает тут немножко давать знать о себе, дак я што-нибудь… Уходишь или уезжаешь на несколько дней, уходишь на работу, оставишь на столе, ну там, конфетку или што. Говорят, што он вот любит это самое. А живёт он вот там, в углу, как эта экстрасенс мне сказала, вот за стенкой в тёмном там… [показывает на угол у порога, где висит одежда].

Был случай в прошлом году. Мой бывший коллега, он купил дом. Вот следующая деревня, Васильево, старинный дом. Купил он этот дом лет, наверно, шесть назад. И где-то на второй, наверно, год […] в общем-то, они поняли, што у них тоже живёт домовой. По ночам их будил: он физически на них влиял, в общем-то, в том плане, што он мог… Ну, короче говоря, лежит человек на это самое, ну, лежит спит, в общем передвигал, как я помню, они говорили.

А в прошлом году, когда они уехали, я забирал эти вещи все, всё было вынесено, я там отключал свет и сухая горчица, баночки… На моих глазах всё исчезло, не мог, не мог найти. Единственное, что заметил – тень. Ну, я немножко тоже экстрасенсорными способностями, чуть-чуть есть… Но тень… Вот стол такой старинный и шкаф; и вот между столом и шкафом такая вот тень промелькнула.

[Это был заброшенный дом?] Это был да, уже дом в общем-то старый, там давно уже никто не жил…

(Записано в с. Ухта Каргопольского района Архангельской области от врача Александра Афанасьевича Базанова ,1953 г.р.)

Фокус

Взгляните

Завершилась первым успехом попытка создать современную линнеевскую систему всех живых организмов на планете или, говоря другими словами, биологическую систему Менделеева.

Пятилетние попытки установить эволюционные связи между всеми земными растениями привели к созданию наиболее полного «генеалогического древа» всех живых существ на планете. Об этом было сообщено в середине лета на Международном ботаническом конгрессе, где собрались четыре тысячи ученых из ста стран. Огромный объем новых революционных результатов был изложен на восьми специальных заседаниях. По общему мнению участников конгресса, результаты имеют огромное этическое, интеллектуальное, экологическое и экономическое значение для науки, медицины, промышленности и общества.

Вот главные выводы.

То, что традиционно считалось «растениями», на самом деле представляет собой четыре отдельных «линии», или «царства», причем одна из них – грибы – гораздо больше связана с животными, чем с растениями.

Опровергнута традиционная уверенность в том, что растения вышли на сушу из морей: оказывается, такими первопроходцами были простейшие пресноводные – именно от них и пошло все живое на Земле.

Двести ученых из двенадцати стран (США, Японии, Канады, Мексики, Великобритании, Германии, Франции, Швейцарии, Швеции, Финляндии, Новой Зеландии и Голландии) работали по единому плану в составе «Исследовательской координационной группы по зеленым растениям». Она была организована в США Национальным научным фондом. Министерством сельского хозяйства и Министерством энергетики. В состав группы входили специалисты по молекулярной биологии, морфологии, анатомии, химии и палеонтологии.

«Более четкое понимание всей структуры «дерева жизни» позволит ученым лучше понимать биологические свойства растений, – рассказал на специальной пресс-конференции Брент Мишлер, профессор биологии Калифорнийского университета и один из руководителей команды исследователей. – Когда вы открываете новое растение, то прежде всего стремитесь установить его место в общей системе живых существ. Это позволяет предсказывать его свойства. Растения имеют важнейшее значение для жизни на Земле, поскольку именно они дают нам основную пищу, лекарства и другие необходимые для жизни вещества».

Оказывается, это не сказка: грибы тоже немножко люди!

Все растения произошли от одного пресноводного предшественника. Грибы составляют отдельное царство и гораздо ближе к нам, животным, чем другие биологические объекты. Такие дела…

Пять основных ветвей генеалогического древа живых существ – это зеленые растения, коричневые растения, красные растения, грибы и животные. Самая мощная ветвь – зеленые растения – содержит более пятисот тысяч видов, включая все известные наземные растения (деревья, травы, мхи, лишайники, цветы) и некоторые из водных (планктон). «Больше нельзя говорить о жизни на Земле в терминах «царство растений» и «царство животных»,- подчеркивает Мишлер. – Есть пять царств сложных организмов. Одно из них – грибы – больше связано с животными, чем с растениями. Не забывайте об этом, когда едите жареные грибы или жюльен».

Не менее революционным считается вывод о пресноводном происхождении всех растений; во всяком случае, во всех учебниках ботаники на всех языках мира до сих пор было написано обратное. Теперь выясняется, что 450 миллионов лет назад все многообразнейшее древо земной жизни началось от одного прародителя. До сих пор считалось, что мхи, папоротники и растения произошли от разных предков.

Да и сам процесс выхода растений на землю представлялся иначе: ученые полагали, что он произошел однажды и с той поры растения развивались и шли своими путями.

На самом делз, выход на сушу, вероятно, происходил много раз, но только один-единственный раз он увенчался успехом. При этом некоторые из «захватчиков» через некоторое время вернулись назад в воду.

Удалось пролить свет и на известную проблему: какой из современных видов цветов наиболее близок к первому прародителю? Этот вид называется «гнетофиты» (Gnetophytes) и растет в американских пустынях и в пустыне Намибии, одном из самых сухих мест на Земле. На самом деле, это не цветы в полном смысле слова, но у них аналогичная структура репродукции, и потому их считают ближними родственниками. Цветами их считают еще и потому, что с ними связаны некоторые насекомые, которые помогают им размножаться.

Все это лишь первые результаты, доложенные на упомянутом конгрессе; они вызвали ураганы размышлений и бури аргументов и контраргументов, поэтому скорее всего картина будет проясняться и уточняться, а мы сейчас излагаем только пунктир основных результатов, поэтому выглядят они несколько отрывочно и незаконченно. Так всегда выглядит то, что рождается на самом острие науки.

Используя новейшие методы анализа последовательностей ДНК и более традиционные морфологические и анатомические методы, исследователи установили некоторые удивительные случаи родства внутри обильного мира цветов: некоторые двудольные растения (включая магнолии и водяные лилии) находятся в близком родстве с однодольными (травами и орхидеями).

Следующее открытие состоит в том, что все растения и животные образуют лишь крошечный отросток на огромном дереве жизни, и это говорит о том, что науке пока не известен буквально «космос» в основном одноклеточных растений, составляющих основную часть этого дерева.

Все это очень похоже на то, как несколько веков назад ученые открыли, что наше Солнце – всего-навсего одна звезда из миллиардов. Это стимулировало исследование космоса. Похоже, что сейчас нечто подобное происходит и в биологии: исследователи поняли, что им известен лишь крошечный участок «биокосмоса». На сегодня ученые знают около полутора миллионов видов растений и животных на Земле, а сотни миллионов скрыты от их глаз. «Миллионы микроскопических организмов живут на растениях и животных, в растениях и животных, в воздухе, земле и воде, – считает Мишлер. – Мы не видим их. Мы только-только пытаемся их разглядеть и начать понимать, как они живут и взаимодействуют друг с другом и с окружающей средой».

По материалам зарубежной печати подготовил Александр Семенов.

Андрей Никитин

Подвиг

Расследования Александра Пересвета

Преподобный Сергий Радонежский и герой Куликовской битвы Александр Пересвет прочно связаны друг с другом преданием, согласно которому троицкий игумен послал на битву с Мамаем двух братьев-иноков. Один из них, Пересвет, и открыл своим поединком историческое сражение 8 сентября 1380 года на Куликовом поле. Этот момент сражения стал в дальнейшем как бы центральным событием битвы и даже своего рода символом победы Руси над Золотой Ордой, торжеством «честного креста» над «неверными». Однако «стоп-кадр», запечатленный художником В.М. Васнецовым, вызывает множество недоуменных вопросов.

Как мог принимать участие в сражении монах, отринув данные им при постриге обеты?

Почему о встрече Дмитрия Ивановича с Сергием не сообщает ни одна летопись, а имя героя-чернеца отсутствует в синодиках Троице-Сергиевой лавры так же, как и его брата Ослеби?

И наконец, не означает ли это, что участие знаменитого подвижника русской Церкви в событиях 1380 года, как и подвиг Пересвета, – не более чем благочестивая легенда?

Чтобы попытаться ответить, нужно заново пересмотреть все, что нам известно о Пересвете и Ослебе.

Историческая традиция рисует события следующим образом. Московское войско и дружины союзных князей собрались в Коломне 15 августа 1380 года. Три дня спустя, 18 августа, Дмитрий Иванович с князьями и боярами посетил обитель преподобного Сергия, получил благословение на битву, а в помощь – двух иноков, братьев Пересвета и Ослебю. 20 августа он уже был в Коломне (то есть преодолел за сутки около двухсот километров пути от Троицкой обители до берега Оки, что нереально), потому что утром того же дня войска выступили из города, 24-го перешли Оку возле Лопасни, а 5 сентября вышли к верховьям Дона. Простояв на берегу Дона около двух суток, 7 сентября войска форсировали реку и к вечеру того же дня вышли к речке Непрядве, за которой и было решено дать сражение Мамаю. На следующее утро, перед битвой, к Дмитрию пришел посланец троицкого настоятеля с благословенной просфорой и «грамоткой», после чего была одержана полная победа над ордынцами. Что касается Пересвета и его брата Ослеби, то, согласно распространенному преданию, оба они погибли в битве и были вместе похоронены в Москве, на территории Старо-Симонова монастыря.

* * *

О событиях 1380 года мы знаем по четырем произведениям. Это так называемая «Летописная повесть», «Житие Сергия Радонежского», «Задонщина» и «Сказание о Мамаевом побоище». Начнем с «Летописной повести», дошедшей до нас в двух редакциях – краткой и пространной.

Краткая редакция «Летописной повести» появилась до 1409 года, но даже в переработанном к середине XV века варианте этого текста нет и намека на поединок Пересвета с ордынским богатырем. Имя же Гересветаупомянуто не в рассказе о битве, а только в перечне погибших князей и бояр, причем последним.

В пространной редакции «Летописной повести» мы находим много новых сведений о Куликовской битве: точные календарные даты, сообщение, что на помощь московскому князю пришли два сына литовского князя Ольгерда, Андрей и Дмитрий, князья брянский и трубчевский, «со всеми своими мужи», и что московского князя благословил не Сергий, а коломенский епископ Герасим. Именно поэтому троицкий игумен послал московскому князю вдогонку грамоту с благословением, которую тот и получил за два дня до Рождества Богородицы, то есть 5 или б сентября, когда войско встало на берегу Дона в раздумье перед дальнейшим шагом.

О поединке перед сражением пространная повесть также ничего не говорит. Только в конце, в перечне павших (но опять на последнем месте), возникает имя Александра Пересвета, причем здесь он впервые назван «бывшим боярином брянским».

Вторым по значимости источником о событиях 1380 года является «Житие преподобного Сергия Радонежского», созданное Епифанием Премудрым и к середине XV века переработанное Пахомием Сербом. Из него можно понять, что к Сергию «однажды» приехал Дмитрий Иванович и начал жаловаться на угрозы со стороны Мамая. Игумен благословил князя на битву, а Дмитрий обещал в случае победы построить монастырь. Так был основан монастырь на Дубенке в память Успения Пресвятой Богородицы. Вот и все. Ни о каких иноках, посланных с князем, ни одна из версий жития не упоминает. Но когда они виделись? В текстах жития об этом не говорится. Считалось, что обращение московского князя к троицкому игумену произошло накануне битвы на Дону. Однако, как выяснил В.А. Кучкин, монастырь этот основан не в память Рождества Богородицы, приходящегося на день победы на Дону, то есть 8 сентября, а в память Успения Богородицы, которое отмечается 15 августа, и построен за год до Куликовской битвы! Загадка легко разрешается, если вспомнить, что первый разгром ордынских войск произошел на реке Воже 11 августа 1378 года, за три дня до праздника Успения Богородицы. И значит, Дубенский монастырь явился памятником не Куликовской битвы, а предшествующей, с которой и был связан приезд Дмитрия к Сергию.

Тогда этот визит был вызван крайней необходимостью. Военное выступление против ордынцев требовало разрешения клубка сложнейших проблем, которые могли вызвать весьма нежелательные для Москвы последствия. Впервые московский князь выступал против своего сюзерена, которому приносил присягу на верность, и освободить его от нее могла только Церковь, ибо он целовал крест Орде; впервые без предупреждения и договоренности он вторгался со своим войском на территорию дружественного Москве Рязанского княжества, что могло привести к долгому размирью и даже к совместному выступлению рязанского князя против Москвы в союзе с ее многочисленными врагами. Дмитрий просто не мог предпринять эти шаги, не обратившись за благословением к своему крестному отцу, каким являлся Сергий Радонежский, причем не один, а вместе со всей своей «думой».

В августе же 1380 на поездку к Троице уже не оставалось времени. Поэтому рассказ о присылке Сергием благословляющей «грамоты» вдогонку князю при отсутствии личного свидания представляется вполне вероятным фактом.

Следует ли из этого, что Пересвет и Ослебя являются мифом? Не будем спешить с выводами, потому что уже четверть века спустя после работы Пахомия Серба существовало произведение, в котором Пересвет и Ослебя названы и выступают одними из главных действующих лиц. Это – «Задонщина», поэтическое описание Куликовской победы.

«И ПРИИДЕ КНЯЗЬ ВЕЛИКИЙ ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ 3 БРАТОМ СО КНЯЗЕМ ВЛАДИМИРОМ АНДРЕЕВИЧЕМ В ТОЙ ДЕНЬ КО ОТЦУ СВОЕМУ ПРЕОСВЯЩЕННОМУ КИПРИЯНУ МИТРОПОЛИТУ». СТОЯЩИЙ СПРАВА МИТРОПОЛИТ КИПРИАН БЛАГОСЛОВЛЯЕТ КНЯЗЕЙ ДМИТРИЯ И ВЛАДИМИРА И ИХ СВИТУ. КНЯЗЬЯ В КОРОНАХ ПРОСТИРАЮТ РУКИ К КИПРИАНУ. ЛИЦЕВАЯ РУКОПИСЬXVII ВЕКА ИЗ СОБРАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО ИСТ0РИЧЕСКГО МУЗЕЯ

СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИИ. ШИТЫЙ ПОКРОВ. 1420-Е ГОДЫ. ДЕТАЛЬ. ТРОИЦЕ- СЕРГИЕВСКИЙ МУЗЕЙ

ФРАГМЕНТ МИНИАТЮРЫ С ИЗОБРАЖЕНИЕМ ПЕРЕСВЕТА. ЛИЦЕВОЙ СВОД XVI ВЕКА. ДРЕВНИЙ ЛЕТОПИСЕЦ

Но вот что замечательно: «Задонщина» тоже не знает нм о каком поединке Пересвета, а в ее древнейшем списке ни Пересвет, ни Ослебя не имеют никаких признаков иноков. Больше того, вместе с ними на поле боя оказывается сын Ослеби и племянник Пересвета Яков. Все трое предстают здесь воинами, облаченными отнюдь не в «манатьи» и «куколи», а в дорогой ратный доспех, которым Пересвет, не скрывая этого, щеголяет.

Получается, что в середине XV века никто еще не подозревал Сергия Радонежского в подготовке победы на Куликовом поле, что для нас чуть ли не аксиома. И аксиома эта имеет свое основание – «Сказание о Мамаевом побоище».

«Сказание» это наполнено чудовищными анахронизмами. Союзником Мамая, например, оказывается не Ягайло, а Ольгерд, хотя этот старый враг Москвы умер тремя годами ранее; Дмитрия Ивановича на битву благословляет митрополит Киприан, находившийся тогда в изгнании в Киеве, а вместо епископа Герасима войска в Коломне напутствует епископ Геронтий, занимавший коломенскую кафедру с 1453 по 1473 год, то есть почти сто лет спустя после описываемых событий. Ошибочны или фантастичны оказываются и действующие лица, число которых в различных редакциях «Сказания» возрастает от столетия к столетию.

Но именно в «Сказании» и заключен весь материал, которым пользуются историки и писатели, настаивающие на свидании преподобного Сергия с Дмитрием Ивановичем перед Куликовской битвой и на посылке с князем войнов-иноков.

Согласно «Сказанию», назначив день сбора войска в Коломне, Дмитрий Иванович с двоюродным братом и «со всеми князи» отправился к Троице, где прослушал литургию, вкусил монастырской трапезы, получил благословение Сергия и испросил у него двух иноков – Пересвета и Ослебю, «которых ранее знал как опытных военачальников и богатырей». Вызвав иноков, преподобный «повелел им вместо золоченых шлемов возлагать на себя схиму с нашитым крестом».

Посланец троицкого игумена появляется в стане московских войск только перед самым началом сражения с письмом («книгами») и освященной просфорой («богородичным хлебом») как последним напутствием на ратный подвиг.

Приход этого безымянного посланца становится как бы увертюрой к последующему единоборству Пересвета, который видит выезжающего из рядов ордынцев «злого печенега». Названный в тексте полным именем, Александр Пересвет просит прощения у своего брата Ослеби, после чего вступает в единоборство и погибает.

Об Ослебе никаких новых данных варианты редакций «Сказания» не содержат, а о Пересвете сказано, что выехал он на поединок из полка Владимира Всеволодовича (Всеволожского), с которым выступал вместе Андрей Ольгердович, а в распространенной редакции он назван еще и «чернецом любочениным»,то есть происходящим из города Любеч. Впервые из «Сказания» мы узнаем и о его противнике, называемом то «Челубеем», то «Таврулом»,то«Темир-Мурзой». Вот, собственно, почти весь комплекс сведений о герое Куликовской битвы, каким располагает историк.

В «Задонщине», в древнейшем списке из Кирилло-Белозерского монастыря 70-80-х годов XV века, говорится: «Хоробрый Пересвет поскакивает на своем вещем сивце, свистом и поля перегороди, а ркучи таково слово: «Лучше бы есмя сами на свои мечи наверглися, нежели нам от поганых положенным пасти».

Иначе этот сюжет предстает в списке Ундольского XVII века. «Пересвета чернеца бряньского боярина на суженое место привели. И рече Пересвет чернец великому князю Дмитрию Ивановичу: «Лутчи бы нам понятым быть, нежели полоненым от поганых татар». Но «Задонщина» тоже не знает ни о каком поединке.

* * *

И получается, что, с одной стороны, исследователь не может пожаловаться на скудость материала, а с другой – материал-то противоречивый или заведомо ложный. Остается единственный путь: собирая по крохам, постараться восстановить биографии Пересвета и Ослеби. Пока можно сказать с определенностью, что Александр Пересвет был человеком военным, «бывшим брянским боярином», выходцем из черниговского города Любеча. Но вот под какими именами нам известны Пересвет и Ослебя, под крестильными, мирскими или под иноческими, принятыми по постриге?

Если в отношении Пересвета решить эту загадку практически невозможно, то с Ослебей дело обстоит иначе. Вопреки легенде, полагающей гибель обоих братьев в битве на Дону, похоже, что Ослебя не погиб в сражении. Как выяснил в свое время С.К. Шамбинаго, спустя десять с лишним лет после Куликовской битвы Андрей Ослебя был жив и состоял в чине боярина при дворе митрополита Киприана, к тому времени переселившегося в Москву. Постриг под именем И Родиона он принял пять – семь лет спустя, поскольку в Московском летописном своде конце XV века под 1398 годом сказано, что великий князь Василий Дмитриевич (сын Дмитрия Донского) послал в Царьград, осаждавшийся турками, «много серебра в милостыню (патриарху. – А.Н.) с черньцомъ Родионом Ослебятемъ, иже преже быль боярин Любутьскы».

Эти факты рассеивают все неясности в вопросе о происхождении как Андрея Ослеби,так и его брата, объясняя появление указания на их «чернечество» и происхождение эпитета «любочанин», который означал не черниговский Любеч, а брянский Любутск.

В XIV веке город Любутск входил в состав владений князя Дмитрия Ольге рдовича. Переход его на службу к Москве определил и судьбу братьев, последовавших за сюзереном. Этим и только этим обстоятельством определялось их появление в составе княжеской дружины, возглавлявшей передовой полк на Куликовом поле и принявшей на себя первый удар ордынцев. Тогда становится понятно и присутствие здесь сына Ослеби Якова, погибшего вместе со своим дядей Александром Пересветом, и отсутствие имени Пересвета в официальном московском синодике, поскольку для Москвы он был «чужим» не только по происхождению, но и, так сказать, по юрисдикции.

Не отсюда ли идет и легенда, спутавшая Якова Ослебетина с его отцом, о захоронении героев Куликовской битвы на территории Симонова монастыря в склепе, который мог служить временной усыпальницей для Пересвета и его племянника в ожидании перенесения их праха на родовое кладбище в Любутске?

Подтверждением вывода о брянском происхождении Пересвета могут служить разыскания А.А. Зимина в связи с родословием известного Ивана Пересветова, который в челобитной Ивану IV именовал Александра Пересвета и Андрея Ослебю«своими пращурами».

И тот факт, что Андрей Ослебя принял постриг с именем Иродион почти два десятилетия спустя после Куликовской битвы, позволяет говорить, что его брат, брянский боярин Александр Пересвет тоже не был монахом.

Но почему именно этот брянский боярин оказался связан преданием с именем преподобного Сергия и его обителью в повествовании о Куликовской битве?

Разгадка, как я считаю, напрямую связана с приходом на Дон посланца троицкого игумена. Теперь, когда мы знаем, что личной встречи князя с Преподобным перед битвой не было, версия о заочном благословении кажется единственно достоверной.

Но кто был этим посланцем? Кому мог вручить троицкий игумен свое письмо и просфору для великого князя? Кто мог не только разыскать, но и догнать войско, спешно идущее на битву? Именно в этих вопросах и заключена разгадка Пересвета, потому что посланцем Сергия мог быть… только он. И интересно, что по одной из существующих легенд посыльным прямо назван… инок Александр Пересвет. Факт этот опирается не только на предание, но и на комплекс историко-архитектурных памятников, ныне совершенно забытых.

Если Пересвету в «Сказании» отведено значительное место/ то судьба Ослеби остается неизвестной. Он как бы случайная фигура, статист, оттеняющий подвиг своего брата и не имеющий своей роли в происходящих событиях. Таким же видим его и в «Задонщине», откуда он и «пришел» в «Сказание».

* * *

Надо сказать, что Куликово поле находится в стороне от обычного пути ордынских набегов, в местности, крайне неудобной для продвижения больших людских масс. Татарская «сакма», по которой обычно двигались ордынцы с юга, пролегала по водоразделу между Доном и рекой Воронеж примерно в сорока километрах к востоку от Куликова поля. Именно здесь, неподалеку от города Скопина, вплоть до двадцатых годов нашего века существовал мужской Дмитриевский Ряжский монастырь с двумя храмами – великомученика Димитрия и Сергия Радонежского, основанный московским князем в ознаменование своей победы на Дону и в память о полученном от Сергия благословении. На этом месте, согласно преданию, нагнал московское войско инок Александр Пересвет и передал «грамотку» от троицкого игумена и просфору.

А главной реликвией, сохранявшейся в монастыре, стал костыль из яблоневого дерева, с которым сюда шел Пересвет. Этот «посох Пересвета» и сейчас хранится в «особой кладовой» Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника за № 3888. Конечно, подобная реликвия не доказательство, тем более что это не дорожный посох (который не был нужен Пересвету), а именно костыль, опора для раненого или искалеченного человека, никогда не принадлежавший историческому Пересвету, если только не предположить, что в битве он был не убит, а только смертельно ранен и какое-то время пользовался этой палкой. Но последнее принадлежит уже к области домыслов, тогда как единственное рациональное зерно легенды – встреча московского князя и Пересвета на берегах речки Верды – находит себе не только «археологическое», но и логическое подтверждение.

Действительно, костыль – не дорожный посох, Пересвет – не инок, однако основание Дмитриевского монастыря московским князем в Рязанском княжестве (на чужой земле!), притом с храмами, исключающими какое-либо иное объяснение, кроме связи с битвой на Дону, – аргумент достаточно убедительный.

Сам выбор места заставляет думать, что с ним связано какое-то важное событие кампании 1380 года, освященное именем Сергия Радонежского. А из всего, что нам известно, единственной причиной могло быть получение от него письма, которое, судя по всему, совпало с еще одним немаловажным событием похода – обнаружением противника.

Почти во всех памятниках «куликовского цикла» отмечена двухдневная заминка – остановка войска около Дона без указания, где это произошло. Принятым в современной историографии маршрутом из Коломны на устье Лопасни через Оку и далее на юг, к устью Непрядвы, Дмитрий идти не мог по двум причинам.

Во-первых, маршрут обычных набегов ордынцев на Москву и Рязань шел восточнее, по высокому левобережью Дона на Переяславль Рязанский и на Коломну. Именно так в 1378 году шел на Москву Бегич, разбитый наголову русскими войсками. А задачей московских воевод было как можно раньше встать на пути ордынцев, перегородив им дорогу на самых далеких рубежах.

ПЕРЕПРАВА ВОЙСКА МОСКОВСКОГО ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ДМИТРИЯ ИВАНОВИЧА ЧЕРЕЗ ДОН. ЛИЦЕВОЙ СВОД XVI ВЕКА. ДРЕВНИЙ ЛЕТОПИСЕЦ

РУССКОЕ ВОЙСКО ВО ГЛАВЕ С КНЯЗЕМ ДМИТРИЕМ ИВАНОВИЧЕМ ВЫЕЗЖАЕТ НА КУЛИКОВО ПОЛЕ. «КНЯЗЬ ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ ВЫЕДЕСАМ ИС ПОЛКУ С ПАЛИЦАЮ ЖЕЛЕЗНАЮ»

Во-вторых, именно здесь, в районе нынешнего Скопина, должен был остановиться московский князь, получивший первоначальное известие, что Мамай кочует в верховьях реки Цны. Вот почему можно утверждать, что двухдневная задержка была вызвана растерянностью москвичей, когда, пройдя южнее обычных застав между Чюром и Михайловом, они не встретили Мамая. Если бы они с ним разминулись и Мамай оказался в тылу русского войска, ему была бы открыта дорога к незащищенной Москве.

И только к началу третьего дня местоположение Мамая, ожидавшего подхода Ягайло, было обнаружено на правобережье Дона. Следовало срочно форсировать Дон и отсекать Мамая от спешившего к нему великого князя литовского. В этот момент и появился посланец троицкого игумена.

И вот что любопытно: он знал, где следует искать великого князя. Можно думать, что этот район был изначально назначен для сбора запаздывавших подкреплений, и промедли Дмитрий еще немного, Мамай сам вышел бы сюда с правобережья Дона, но уже с Ягайло. Одновременность двух радостных известий — письма Сергия и возвращения разведки – могла вызвать благодарственный молебен и заронить мысль об основании монастыря в случае победы.

Если принять версию о ставке московского князя на месте будущего Дмитриевского монастыря 5 сентября 1380 года (за два дня до праздника Рождества Богородицы), то последующее время оказывается достаточным для перехода к Дону, переправы через него и выхода к Непрядве. Здесь время и расстояние на местности совпадают с теми, что указаны в пространной «Летописной повести». Другое дело, мог ли быть Пересвет посланцем Сергия Радонежского, если он не был иноком Троицкого монастыря? Полагаю, что мог.

Напомню, что по приезде из Трубчевска (захваченного у Ягайло московским князем вместе с городом Стародубом) в Москву с семьей и дружиной князь Дмитрий Ольгердович получил «в кормление» город Переславль Залесский. Переславский полк в Куликовской битве возглавлял воевода Андрей Серкизович. Но кто передал туда эту весть? Дмитрий Ольгердович со своей дружиной находился при московском князе, так что эту миссию должен был выполнить кто-то из его доверенных людей. Для поездки Пересвета в Переславль было достаточно причин: он мог сопровождать туда семью князя, поехать за переславским полком и так далее. Наконец, при получении известия о сборе войск Пересвет просто мог находиться в Переславле, откуда поспешил с полком на Дон.

ПЕРЕД СРАЖЕНИЕМ НА КУЛИКОВОМ ПОЛЕ СОБРАЛИСЬ СТАИ ВОЛКОВ. «МНОЗИ ВОЛ ЦЫ ПРИИДОША НА МЕСТО, ВЫЮЩА БЕСПРЕСТАНИ ДЕНЬ И НОЩ»

ВОЕВОДА ДМИТРИЙ ВОЛЫНЕЦ, ПРИПАВ К ЗЕМЛЕ УХОМ, СЛУШАЕТ ПРИМЕТУ ОБ ИСХОДЕ БУДУЩЕЙ БИТВЫ. «ДМИТРИИ ВОЛЫНЕЦ… СНИДЕ САМ С КОНЯ ДОЛОЙ, ПАДЕ НА ЗЕМЛЮ НА ДЕСНОЕ УХО» (ДЕСНОЕ- ПРАВОЕ)

Не будем гадать, какая из этих причин сыграла свою роль. Важно установить, что именно в это время брянский боярин Александр Пересвет с наибольшей вероятностью мог ехать из Переславля «в действующую армию». Его путь лежал мимо обители преподобного Сергия, где он должен был заночевать и встретиться с настоятелем, который вряд ли отказался от возможности послать своему «крестнику», князю московскому, благословляющее письмо и освященную просфору к грядущему празднику Рождества Богородицы.

Думаю, что это единственное возможное объяснение того факта, что именно Пересвет оказался столь тесно связан исторической традицией с преподобным Сергием, а ратный подвиг брянского боярина приобрел поистине эпические размеры. Такое объяснение делает понятными и колебания редакторов повествования о Куликовской битве между «иноком», «чернецом» и «боярином», поскольку, следуя логике, кого как не инока своей обители Сергий мог послать к великому князю? И кто, как не инок, мог совершить действительно эпический подвиг освобождения Русской земли, причем не от простого ордынца, а вообще от «басурманина»?

Здесь мы подходим к решению последней загадки Пересвета – к его единоборству, о котором нам известно только по «Сказанию о Мамаевом побоище».

* * *

Уже в краткой «Летописной повести» перечислены народы войска Мамая, участвовавшие в походе, – «татары» и «половцы», к которым присоединены наемники из «фрязей, черкасов и ясов». Пространная повесть прибавляет к ним «бессерменов, арменов и буртасов», именуя само войско то «татарским», то «половецким», но обычно здесь нет «печенегов».

Между тем основным населением Золотой Орды и главной силой ее войска были не татары, а половцы, населявшие южнорусские степи до прихода монголов. Об этом часто забывают даже историки, полагая, что половцы были уничтожены татаро-монголами. На самом деле, они не только остались, но очень скоро ассимилировали остатки своих завоевателей: уже к концу XIII века официальным языком Золотой Орды стал половецкий (тюркский) язык. Как сейчас выясняется, основная масса половцев до прихода монголов была христианской, и она осталась такой даже после того, как государственной религией ордынцев стал ислам. Если имя несет в себе определенную вероисповедную информацию, то Мамай был половцем и происходил из христианской семьи: его правильное имя – Маммий – есть в православных святцах. Вот почему не анахронизмом, а точным отражением исторической действительности следует считать сообщение «Сказания», что московский князь, отправляя разведчиков, послал с ними толмачей, знающих «язык половецкий».

Автор «Сказания» использовал тот хронологический пласт русских летописных сводов, где находятся упоминания о единоборствах, – Мстислава с касожским князем Редедею и безымянного юноши-кожемяки с печенегом. Последний выходит из полков печенежских «превелик зело и страшен». Именно так рисует противника Пересвета и «Сказание»: «…выеде злой печенег… подобен бо древнему Голиаду: пяти сажен высота его, а трех сажен ширина его». Когда юноша-кожемяка «удави печенега», то «воскликоша русь», бросившись на врагов. То же самое происходит и при поединке Пересвета с «печенегом» на поле Куликовом.

Параллели, сходные имена и сравнения приоткрывают нам ассоциации, о которых средневековый автор заботился больше, чем об исторической достоверности.

На территории Старо-Симонова монастыря в Москве есть склеп, в котором, по преданию, похоронены оба брата. В.Л. Егоров, исследовавший его, доказал безусловную невозможность его принадлежности братьям. Андрей Ослеби не погиб в сражении.

Однако реален ли поединок?

Насколько мне известно, этот сюжет «Сказания» никто из исследователей не подвергал сомнению, называя «традиционным», хотя на протяжении долгой военной истории Руси наши летописи не знают ни одного случая поединка перед битвой, кроме тех, что мы находим в «Повести временных лет», – кожемяки с печенегом и Мстислава с Редедей, одинаково принадлежащих литературе.

Только человек, далекий от реальности, может предположить, что войско, подогреваемое еще с вечера к предстоящему сражению, разгоняющееся, чтобы как можно сильнее обрушиться на стремящегося к нему противника, может вдруг остановиться в двух десятках шагов от врага и спокойно ожидать сначала вызова поединщиков, затем их приготовления к бою и, наконец, исхода самой схватки. Но дело даже не в этом. Восточные хроники и европейские путешественники, оставившие записки о монголах и ордынцах, согласно показывают: не только поединки, но и какое бы то ни было индивидуальное проявление в бою было у тех и других категорически запрещено. На войско противника обрушивался стремительный удар конной лавы, предваряемый дождем стрел, а если натиск был остановлен, лава откатывалась, перестраивалась и повторяла атаку. Особенно строго ордынские военачальники следили, чтобы никто не разрывал строя и не вырывался из него. Виновных, пусть даже показавших чудеса доблести, ожидала смертная казнь. Дисциплина, превращавшая людей в «колесики и винтики» единого механизма, была куда важнее, чем случайный успех.

К слову сказать, русские войска терпели поражения от татаро-монголов, а затем от ордынцев до тех пор, пока вели бой отдельными княжескими отрядами, которые нападавшие вырубали поодиночке. Для того чтобы появился первый успех, русская армия должна была перенять стратегию и тактику своих противников. Похоже, к этой мысли первым пришел самый удачливый воевода Дмитрия Ивановича, которого великий князь даже женил на своей родной сестре, – Дмитрий Михайлович Боброк (Волынский). Победы на Боже, а затем на Дону как нельзя лучше свидетельствуют об этом. Такой вывод подтверждает и краткая «Летописная повесть», рассказывая о сражении: «И ту исполчишася обои и устремишася на бой, и соступишася обои, и бысть на долже часе брань крепка зело и сеча зла…» Поэтому, когда в пространной «Летописной повести» (не говоря уже о «Сказании») мы обнаруживаем постепенность развития событий, следует помнить, что перед нами не историческое свидетельство, а литературный сюжет, развертываемый по законам нарастания эмоционального воздействия на читателей и слушателей.

Описание поединка Пересвета с ордынским богатырем точно так же, как введение в круг действующих лиц отсутствующего митрополита Киприана, Сергия Радонежского, уже умершего Ольгерда, новгородских полков, архиепископа Евфимия и т.д., для читателей и слушателей «Сказания» было не ложью, не выдумкой автора, а естественной героизацией своего национального прошлого, к тому времени настолько забытого, что подобные анахронизмы просто не замечались. Для читателей XVI и XVII веков все эти люди были «современниками», подобно тому как в современники когда- нибудь будут зачислять Екатерину II, Наполеона, Пушкина и Чернышевского.

Поэтому появление (в «Сказании») перед Пересветом «печенега», единственного известного летописи и фольклору противника-поединщика, не должно вызывать удивления. Русский богатырь, по воле автора облаченный в схиму с крестом, просто не мог вступить в борьбу с обыкновенным ордынцем. Слившись в народном сознании с порождениями русского эпоса, Пересвет должен был победить такого же эпического противника, каким рисовался и он сам!

В этом нетрудно убедиться, обратившись к именам в различных редакциях и вариантах «Сказания»: «Теми р-Мурза», то есть Темир-Аксак (Тамерлан), «Таврул» (согласно летописи, один из сподвижников Батыя, захваченный в 1240 году под стенами Киева), наконец «Челубей», то есть Челяби-эмир, сын султана Мурада I, взявший в 1393 году Тырново, столицу Второго Болгарского царства. Другими словами, все три имени принадлежат «врагам рода христианского», против которых на Куликовом поле в лице Пересвета, согласно подтексту «Сказания», выступает даже не московский князь, а сама Русская православная церковь…

Вот и открылась нам яркая, как вспышка костра, жизнь до того ничем не примечательного брянского боярина. Выехав на Русь со своим князем Дмитрием Ольгердовичем, волею судеб Александр Пересвет оказался тем избранником, который вошел в историю России в ореоле святого подвига и рыцарской славы. Он не был причислен Церковью к лику святых, был поначалу даже забыт, как забыта его могила, затерявшаяся среди множества могил других замечательных людей… Но вот прошли столетия, и «грамотка», посланная Сергием Радонежским с ним на Дон, помогла нам за литературным образом увидеть живого человека.

Волшебный фонарь

Циклоидальный маятник

Тело, подвешенное на нити, движется по дуге циклоиды, если нить при колебаниях тела плотно прилегает к ограничителям, имеющим форму дуг циклоиды. Часы с таким маятником, отличающиеся точностью хода, были изобретены и построены в 1657 году голландским естествоиспытателем Христианом Гюйгенсом. Теоретические основы своего изобретения Гюйгенс изложил в книге «Маятниковые часы» (1673), XXV теорема которой гласит: «Если некоторое тело скользит по обращенной вогнутостью вверх циклоиде с вертикальной осью, то оно достигает низшей точки за одно и то же время независимо от того, из какой точки оно начинает движение. Это время относится ко времени свободного падения вдоль оси циклоиды, как половина длины окружности к диаметру».

Юлий Данилов

ТАК БУДЕТ ВЫГЛЯДЕТЬ ЗЕМЛЯ ЧЕРЕЗ 133 МИЛЛИОНА ЛЕТ. РАЗРЕЗ «ЧРЕВА» ПЛАНЕТЫ СДЕЛАН ПО 15 ГРАДУСУ, ЦВЕТОМ ПОКАЗАНО ВЕЩЕСТВО С РАЗНОЙ ТЕМПЕРАТУРОЙ. КРАСНЫЙ – САМОЕ ГОРЯЧЕЕ, ЖЕЛТЫЙ И ОРАНЖЕВЫЙ – ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ. СТРЕЛКИ УКАЗЫВАЮТ НА ПУТИ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ ВЕЩЕСТВА – ЗАМЕТНЫ ЯЧЕЙКИ КОНВЕКЦИИ В МАНТИИ РАЗЛИЧНОГО МАСШТАБА.

Впервые в мире

Никита Максимов

Шаг вперед – два шага вниз. Путешествие на земной сфере в будущее

До недавнего времени категория «будущее» в геологии применялась исключительно в утилитарных целях. Будущие запасы нефти и газа, землетрясения в будущем. И это понятно – геологические процессы идут медленно, взять те же континеты со скоростями движения – сантиметры в год. Однако интересно, и не только ради праздного любопытства, куда в конце концов «приползут» контитенты в будущем.

Российские ученые Валерий Трубицын и Виталий Рыков впервые в мире создали выверенную математическую модель, которая наглядно показывает, как будет выглядеть Земля через миллиард лет.

Через миллиард с лишним лет все материки Земли будут располагаться вблизи Южного полюса. В таком прогнозе важен не столько сам факт предсказания времени и места возникновения очередного суперконтинента, сколько впервые в мире успешно выполненная наперед модель с реальными цифрами, описывающими состояние Земли.

Для того чтобы получить такую ошеломляющую картину нашего будущего, подтвержденную сложнейшими расчетами, российским ученым, профессору, доктору физико-математических наук, академику РАЕН Валерию Петровичу Трубицыну и кандидату физико-математических наук Виталию Валентиновичу Рыкову потребовалось «всего» пять лет.

Три года назад в статье «Ледоколы земной геологии» мы уже писали о том, что эти ученые замахнулись на провоцирование второй революции в области познания эволюции и внутреннего строения Земли. Второй после теории плитотектоники. Тогда казалось, что, используя идеи Трубицына о кардинальном влиянии движущихся континентов на глобальную тектонику, разработанный Рыковым мощный математический аппарат и данные о глубинном строении Земли, удастся существенно продвинуться вперед к познанию механизмов, происходящих в мантии. Так оно и произошло. Правда, продолжателей, «разжигателей» этой революции в мире, кроме российских ученых, не нашлось, так как европейские и американские ученые пошли по другому, мало эффективному пути. Первыми достигнув и доказав факты, считающиеся до сих пор новаторскими, они не остановились и идут все дальше, по своему пути.

Но перейдем от революционной терминологии к геологической. Факт, что Земля круглая, усваивался и доказывался в свое время с очень большим трудом, следующее «откровение» об оболочках внутри Земли- коре, мантии и ядре было принято совсем легко. Сложнее дело обстояло с движением плит по поверхности Земли. За почти тридцать лет и эти идеи о том, что верхняя твердая земная оболочка (литосфера) разбита на систему плит, были приняты и поняты многими. Но опубликованные в 1994 году работы японских геофизиков прозвучали как гром среди тихой заводи специалистов. Мантия – слой между твердой поверхностью планеты и ее ядром, занимающий больше восьмидесяти процентов объема Земли, предстала в виде сложной и целостной системы горячих (восходящих) и холодных (нисходящих) потоков вещества.

Причем это были не модельные расчеты, а результаты, полученные в ходе просвечивания Земли сейсмическими волнами. Конечно, и в этих моделях были свои недостатки, но картина плавно переходящих друг в друга сфер стала разрушаться.

Однако, зафиксировав такую статичную картину строения Земли, сделав моментальный снимок ее недр, японским ученым, равно как и многим другим, не удалось объяснить механизмы их формирования и развития. И стало понятно, что имеющиеся теории не слишком хорошо уживаются с новыми фактами. В научном мире возникла своеобразная пауза.

Валерий Трубицын и Виталий Рыков не стали строить гипотезы, позволяющие примирить новые факты с уже имеющимися, – они начали разрабатывать с нуля математическую модель, описывающую конвекцию в мантии Земли с учетом влияния на нее океанической литосферы и дрейфующих континентов.

Наглядный результат их сложной и долгой работы до смешного прост – это компьютерная программа, выдающая последовательность разнообразных цветных двумерных картинок, на которых происходит перемещение нескольких модельных континентов и вещества мантии под ними.

Сложнее с «идеологическими» выводами из сделанной работы.

Известно, что с момента рождения на Земле континентов примерно через каждые восемьсот миллионов лет на нашей планете возникали единые суперконтиненты. Раньше было ясно, что конвекционные потоки в мантии перемещают континентальные плиты по земному шару, но механизм, который заставляет их собираться с такой периодичностью, оставался загадкой, и считалось, что это результат очень большого числа взаимодействующих хаотических процессов. Российские ученые выяснили, что это «нечто» есть сами континенты. Сами континенты управляют сложной динамикой в недрах Земли, играя «на клавишах» восходящих и нисходящих потоков вещества в мантии. Вновь возникающий мощный нисходящий поток, как воронка, затягивает вещество вглубь Земли и одновременно сбивает в кучу континенты. Но стоит заткнуть эту воронку твердой пробкой из континентов, как примерно через двести миллионов лет мантия под ними нагреется и, вместо нисходящего холодного потока» здесь возникает поток восходящий и горячий. Он, в свою очередь, разбивает единый суперконтинент и разносит образовавшиеся его части в разные стороны, пока вновь, через сотни миллионов лет, на другим месте не начнет действовать воронка нисходящего потока.

Такова схема общепланетарного цикла перемещения вещества и континентов по Трубицыну и Рыкову.

Не будь на Земле больших континентов, земная кора состояла бы из разномасштабных осколков океанической питосферы, хаотично плавающих и поглощаемых мантией.

С другой стороны, движение твердых континентов подчиняется строгим закономерностям, и, однажды возникнув, они неминуемо должны были вновь и вновь образовывать суперконтиненты, чтобы затем расходиться в разные стороны. Эта предначертанность геологической судьбы Земли стала понятна только сейчас, в результате работ Валерия Трубицына и Виталия Рыкова. Количество континентов, их форма менялись в процессе их столкновений, но однажды образовавшись, они не могут изменить свою судьбу, отправившись в бесконечное путешествие по поверхности Земли.

Итак, на примере этой двумерной модели ученым стали понятны самые общие принципы функционирования «динамо- машины» внутри Земли. Однако в первых

ПУТЕШЕСТВИЕ ВГЛУБЬ ЗЕМЛИ

На этих рисунках представлены разрезы современной Земли – на уровне 50, 300,700 и 2800 километров. Цвета синий-зеленый-белый-желтый-серый- красный-фиолетовый-коричневый присвоены веществам со все возрастающей температурой.

Что прежде всего обращает на себя внимание?

Огромные холодные плюмы – скопления вещества на уровне 300 километров под Гренландией, Сибирью и Африкой. Не очень ярко обозначена линия срединно-океанического хребта в Атлантике горячим веществом. Огромные, раскаленные поля в Тихом и Индийском океане. Причем по сравнению с уровнем 50 километров заметно расползание этих полей по площади.

На уровне же 700 километров все несколько успокаивается. Остаются холодные плюмы под Сибирью (вот какой огромный) и Африкой. Причем последняя приобретает еще один. Появляется холодное вещество под Америками, исчезает под Грен ладней. Горячие поля под океанами сходят на нет, превращаясь просто в островки разогретого вещества, а под Индийским океаном вообще появляется холодное вещество. И наконец, картина на границе мантия – ядро (2800 километров) – холодное вещество все больше «завоевывает» площади. Из горячих полей остается только Атлантический и Тихоокеанский.

В БУДУЩЕЕ ЗЕМЛИ

Последовательность цветов – температур на этой серии картинок такая же, как и на левой серии.

А срезы отвечают возрасту – через 30 миллионов лет, 125 миллионов и 1 миллиард 360 миллионов лет.

Будущее на первый взгляд не так уж страшно, как могло показаться. По крайней мере, 125 миллионов лет все материки мало того, что сохранят свои очертания, они еще не сильно переменят местоположение (Атлантика продолжает расширяться). Правда, в этой модели учеными был задан принцип жесткости континентов, который не позволяет им развалиться на маленькие части. Такие расчеты сейчас уже начались, но пока не ясно, разорвется ли Евразия по линии Индия – Байкал, Африка – по линии африканского рифта, 35~й меридиан. Северная и Южная Америка, видимо, не претерпит существенных изменений.

Горячие потоки двигают континенты, сдвигая, сбивая их в единый материк, который потом разваливается на очередные мелкие составляющие.

Предыдущие суперконтиненты возникали: 2,6- 2А миллиарда лет назад – Моногея, 1,8 миллиарда – Мегагея, 1 миллиард – Мезогея, 200 миллинов лет назад – Пангея.

А согласно расчетам российских ученых получается, что новый суперконтинент соберется уже только через 1,3 миллиарда лет. Такое сильное различие в темпах появления может быть объяснено остыванием Земли, а следовательно, и замедлением всех процессов внутри мантии, которые приводят к перемещениям континентов.

Любопытно, что только первый суперконтинент образовался ближе к полюсу Земли, да и то – к Северному. Другие же три возникли на экваторе.

Но для тех, кто доживет до срока в миллиард лет, видимо, не так уж важен будет факт нахождения на Южном полюсе и непривычной смены дня и ночи, моделях не учитывались ни реальные размеры континентов, ни фактическое распределение вещества различного состава и свойств в мантии. Поэтому было опасение, что если добавить в эту идеальную модель современные данные о строении Земли, она перестанет работать. Теперь – в результате трехлетней работы российским ученым удалось соединить в одной модели и теоретические расчеты, и фактические данные, получив результаты, которые вполне соответствуют всей совокупности имеющихся данных о строении и развитии Земли.

Главное действующее лицо в процессах, которые формируют лик Земли – мантия. О ее строении и состоянии ученые узнают по записям эхо от миллионов сейсмических волн.

Зная скорости прохождения сейсмических волн, ученые вычисляют плотность вещества Земли в разных точках, которая в свою очередь зависит от химического состава и температуры.

По мнению Валерия Трубицына, основной вклад в распределение плотностей вносит именно температура, которая и была вычислена для всей мантии Земли. Химический и минералогический состав мантии очень сложен. Но вещество мантии постоянно перемешивается конвекцией. Поэтому в первом приближении мантию можно считать химически однородной и влияние химических неоднородностей на плотность мантии учитывать лишь как поправку. (Заметим, что такой взгляд разделяется далеко не всеми учеными. Некоторые, например, считают, что различия в химическом составе вещества играют более существенную роль в формировании потоков в мантии. Впрочем, такие возражения ничуть не умаляют достоинств модели Трубицына- Рыкова. Дело в том, что на их основе нельзя создать вторую, конкурирующую модель. А то, что уже сделанную модель можно и нужно дополнять, не отрицают и сами ее авторы.)

После анализа скорости сейсмических волн были рассчитаны плотности вещества в мантии и его температуры. К ним добавляют континенты с реальными размерами и мощностями, приправляют первоклассной математикой и физикой, и все – блюдо готово. Оказалось, что большинство наблюдаемых глобальных структур и процессов на Земле можно объяснить на очень простой модели: мантия – очень вязкая горячая жидкость, подобная вару, перемешивающемуся в котле. Ее верхняя затвердевшая тонкая корочка разбита на куски – это плиты океанической литосферы, затягиваемые внутрь мантии в глубоководных впадинах. Большие толстые долгоживущие континенты, подобно айсбергам или ледоколам, плавают на мантии. Океанические плиты, примыкающие к континентам, подобны льдинам, временно примерзающим к ледоколу.

Исследование, проведенное В.Трубицыным и В.Рыковым, пока не удалось даже повторить. Вычисленное с помощью системы уравнений поведение вещества внутри мантии и согласованные с ними движения континентов по сфере на протяжении следующих полутора миллиардов лет произвело большой эффект на многих ученых, в частности на руководителей Геологической службы США. Ученые крупнейших европейских и американских научных центров говорят, что русские ученые сделали то, что в настоя шее время сделать невозможно.

Итак, есть вполне достоверная картина геологического будущего Земли. Что удивляет и поражает в ней уже сейчас?

Во-первых, точность математической модели Трубицына-Рыкова. Если вы помните, в ней изначальными параметрами были распределение температуры по глубине Земли и реальные размеры континентов, м больше нет никаких гипотез, кроме законов переноса энергии, массы и импульса.

Во-вторых, удивляет характер перемещения вещества внутри Земли. До сегодняшнего дня геохимики утверждают, что, судя по анализу пород на поверхности Земли, существуют два резервуара поступления вещества из мантии. Надо также учитывать, что перемешивание внутри мантии происходите очень медленными скоростями. А если это так, то для существования двух несмешивающихся резервуаров нужна двухслойная конвекция. Таким образом, то из одного круговорота, то из другого вещество прорывается наверх.

Однако, по данным сейсмологии, получается, что зоны столкновения литосферных плит уходят глубоко до ядра и ни о каких двух резервуарах речи идти не может. Эти глубинные разломы подобно ножу, разбивающему яйцо, нарушают двухуровневые ячейки конвекции в мантии.

Как согласовать такие разные позиции? Валерий Петрович Трубицын утверждает, что двухслойной конвекция была на начальных стадиях формирования Земли, а потом стала общемантийной. Считалось, что если существовала разогретая мантия (а Земля остыла со времени своего рождения уже примерно на 150 градусов), то и перемешивание вещества в ней происходило интенсивно и не могло быть расслоено. По расчетам Трубицына оказалось, что все наоборот – именно в горячей мантии возникает многоэтажная конвекция, а с понижением температуры мантия становилась более вязкой и в настоящий момент может перемешиваться в основном только как целое. Современного нагрева уже недостаточно для полного поддержания двухъячеистой конвекции. А на полученных учеными картах видно, что в мантии Земли сейчас в основном существует одноячеистая конвекция, перемешивающая вещество до самого ядра. Но и геохимики тоже правы! Дело в том, что сведения о двух резервуарах запечатлены в породах, которые образовались не сегодня, а значит, несут информацию о двухъячеистой конвекции, существовавшей в мантии в прошлые несколько миллиардов лет!

Почему так важен вопрос о конвекции внутри мантии? Потому что следствием той или иной схемы конвекции является перераспределение вещества с теми или иными химическими элементами. Заменив в своей модели однородное вещество жидкостью, состоящей из четырех компонентов: железа, мантийного материала, вещества коры и летучих газов, ученые теперь смогут объяснить перераспределение элементов в истории Земли.

Следующий шаг уже очевиден – более точные расчеты в будущем позволят восстановить, где в мантии возникали магматические потоки, приводящие к формированию месторождений полезных ископаемых.

Правда, по словам Валерия Трубицына, невозможно «развернуть» математические вычисления вспять. Для выяснения месторасположения континентов и потоков вещества в мантии в прошлом, а значит, и районов образования месторождений придется идти методом подбора.

В процессе формирования ядра неясен механизм осаждения железа. Если оно выпадало как снег, постепенно, небольшими порциями, то для этого потребовались бы десятки и сотни миллиардов лет (напомним, что возраст Земли 4,6, а возраст Вселенной 15 мллиардов лет). При этом не смог бы запуститься механизм конвекции вещества – слишком мало при таком процессе выделяется энергии. С другой стороны – конвекция начнется, если выпадение железа в ядро произойдет большими порциями, но непонятен механизм плавления такого огромного количества железа.

Пока не решена одна из важнейших проблем геологии-механизм возникновения первичных континентов и роста и эволюции континентальной литосферы.

Принципиальная схема может выглядеть, по словам Валерия Трубицына, таким образом: наряду с быстрым провалом железа в ядро стало подниматься легкое вещество будущей коры. Подобно пене, оно бурлило в водоворотах магматического океана и слипалось в протоконтиненты. Согласно оценке Трубицына, только когда размер континента становился больше 30 километров, он не утягивался на дно мантии. Достигнув уже тысячи километров в поперечнике, континенты начнут свое неумолимое движение, приводя в движение потоки из самых глубин мантии.

И будут продолжать его и на протяжении следующих полутора миллиардов лет – именно тогда, согласно модели Трубицына-Рыкова, все нынешние континенты Земли соберутся вблизи Южного полюса, образовав очередной суперконтинент. И предсказали его появление и механизм формирования впервые в России.

Досье «ЗС»

В 1889 году английский пастор и физик О.Фишер изложил в своем труде «Физика земной коры» модель развития Земли, схожую во многом с положениями плитотектоники.

В 1915 году немецкий геофизик Альфред Вегенер опубликовал свою знаменитую гипотезу дрейфа континентов.

В 1968 году американский геофизик В.Морган и французкий геофизик Кс.Ле Пишон выделили наиболее крупные литосферные плиты и объяснили механизмы их движения по поверхности земного шара.

Плитотектоническая гипотеза стала обретать очертания полноценной теории.

В 1974 году американский геофизик Адам Дзевонски впервые опубликовал трехмерную модель строения Земли на основе данных томографии.

В 1994 году была опубликована работа японских геофизиков – четырнадцать карт, отражающих неоднородность внутреннего строения Земли на глубинах от подошвы земной коры до границы мантия- ядро.

Время, когда нашу планету можно было представлять в виде четко сменяющих друг друга оболочек, кончилось.

В 1995 году Валерий Трубицын и Виталий Рыков впервые в мире опубликовали трехмерную декартовую математическую модель, описывающую конвекцию в мантии Земли с учетом влияния на нее континентальных и океанических плит, закладывающую основы новой тектоники-тектоники плавающих континентов. В 1999 г.лостроена трехмерная сферическая модель Земли, позволяющая "видеть" процессы в недрах Земли.

Брельские тезисы

Виктор Брель

Миг удачи

В одной из комнат лаборатории нейрогенетики и генетики развития Института биологии гена РАН в Москве я увидел много пробирок, сложенных штабелями. В них роилось неимоверное множество мушек-дрозофил, а за ними наблюдали молодые научные сотрудники, в основном почему-то девушки…

Для меня, малоискушенного, нейрогенетика представлялась непостижимой и очень строгой научной дисциплиной, в которой нет места романтике. Но когда я выслушал рассказ старшего научного сотрудника Ольги Борисовны Симоновой, которая с увлечением поведала мне про прыгающие гены, про массу разных экзотических мобильных элементов с такими сказочными именами, как Джокей, Цыган, Бродяга, Блоха, то понял, что нейро генетика- невообразимо интересный, своеобразный и, конечно, романтический мир. А когда я услыхал про большой мобильный элемент, который мигрирует по зонам и прыгает там слокуса на локус[* Локус – место расположения того или иного гена в хромосоме.], как заправский акробат, да еще к тому же зовут его Сталкер, то вообще был заворожен и понял, что здесь, в этой лаборатории, происходят такие же чудеса, какие происходили в зоне в фильме Андрея Тарковского «Сталкер»…

Дальше – больше. По мере того как Ольга Борисовна вводила меня в курс нейрогенетики и рассказывала о некоторых сторонах своей биографии, я все больше и больше находил аналогии с фильмом.

Напомню его краткий сюжет: «Сверхцивилизация посетила Землю и ушла, а после себя оставила на лике планеты загадочный участок земли, именуемый «Зоной». В зоне, в глухом ущелье, спрятан таинственный огромный золотой диск. И тот счастливчик и смельчак, которому удается, преодолев тысячи смертельных опасностей, ступить ногой на диск, получает право на исполнение любого заветного желания. И как только возникла зона, сразу же возникла профессия космического браконьера – Сталкера, который водит желающих в зону».

Сюжет фильма и содержание беседы с Ольгой Борисовной так перемешались в моей голове, что в какое-то мгновение мне почудилось, будто я встретил реального Сталкера в нашей реальной жизни.

Посудите сами. Вот что мне говорила Симонова: «В своей диссертации я поставила цель – выяснить роль нового мобильного элемента «Сталкер» в системе определенной нестабильности, а также изучить транспозиции этого мобильного элемента».

И она это сделала. Мало того, ей удалось, как мифическому Сталкеру в фильме, ступить на вожделенный золотой диск – она в своей диссертации совершила научный дебют с помощью меченых проб мобильного элемента, ей посчастливилось открыть новую мутацию гена «legarista-wing-complex» (lawc).

Еще одна немаловажная деталь заставила меня сравнить Симонову со Сталкером. Дело в том, что живет она в городе Зеленограде и каждый день путь от дома до работы в один конец отнимает у нее два – два с половиной часа .

Домой она приезжает, как правило, в двенадцать и в час ночи. При этом у нее семья, сыну Мише сейчас пять с половиной годиков. И тем не менее она не бросает свою работу.

– Ведь она любимая у меня, она тянет к себе и не отпускает, – говорит Оля. «Как тянула Сталкера зона в фильме» – мысленно добавляю я.

Удача, как мне кажется, сопровождает мою героиню по этой жизни. Так, она с первого захода поступила в МГУ на кафедру генетики, по окончании приняли в аспирантуру. Разработку и защиту диссертации на соискание ученой степени кандидата биологических наук она осуществила в Институте общей генетики имени Н.И. Вавилова. Сейчас она заместитель заведующего лабораторией, руководит группой с нейробиологическим уклоном, ведет дипломную работу студентки МГУ, появились и свои аспирантки, две из них после защиты диссертации уехали в США.

– А могло быть по-другому? – спрашиваю я.

– Да, конечно, – отвечает Симонова. – Многие мои студенты-однокашники уехали, кто в Америку, кто в Европу. Когда я встречала их на международных конференциях, все в один голос убеждали меня остаться.

Но что я им могла ответить? Есть чувство своей земли, если хотите – чувство своей «зоны». И оно очень сильное. С ним не поборешься, да и думаю, не надо бороться.

Во всем мире

Подземное кино

Поездки е метро нагоняют сон, лучи солнца не щекочут нос, перед глазами – один бетон и кабели. А вот в берлинской подземке впервые в мире состоялась премьера необычного фильма. Йорг Мозер-Метиус установил на самом оживленном участке между «Зоологическим садом» и «Ханзаплац» 900 проекторов, показывающих 30 отдельных изображений в секунду в каждом окне поезда. Во время проезда по 500-метровому участку они сливаются в глазах пассажира в единое целое. Компьютер распознает все типы поездов, которые здесь проходят. Как только поезд появляется, он сканируется, и изображение приводится в точное соответствие с расположением окон в вагонах и скоростью поезда, чтобы избежать замедленного или ускоренного показа. Гока в программе комедии, экспериментальные и рекламные фильмы. К проекту уже проявили интерес парижское метро и лондонская подземка.

Бокс опасен для вашего интеллекта Отрицательно сказаться на интеллекте, по мнению американских ученых, могут занятия боксом, ведь доблестью в этом виде спорта считается умение наносить и «держать» удары в голову. Исследования также показали, что занятия боксом сопряжены с риском более раннего развития болезни Альцгеймера (старческого слабоумия).

Девочки и мальчики реагируют по-разному Результаты исследования, проводившегося в течение десяти лет в десяти городах Калифорнии, показали, что обычные загрязнения воздуха по-разному влияют на мальчиков и девочек. Эксперимент, в котором участвовали пять тысяч детей в возрасте от девяти до восемнадцати лет, привел ученых к выводу, что на мальчиков больше воздействует озон, а девочки чувствительнее к пыли и выхлопным газам.

Как атмосферные загрязнения отражаются на будущем здоровье детей, исследователи обещали раскрыть в 2003 году, когда эксперимент полностью завершится.

Робот вместо «королевы бензоколонки»

Пролитый бензин на ботинках, очереди у кассы – на автозаправочных станциях, где впервые установлены роботы, ничего подобного больше нет. Немецкие инженеры из Фрауэнгоферского института производственной техники и автоматизации в Штутгарте разработали бензоколонку, заправляющую автомобиль за две минуты без потерь бензина. Водитель ставит свою машину перед бензоколонкой, а расположенный на ее дне передатчик транслирует через антенну необходимые данные, заложенные в его памяти, – тип автомобиля, его геометрию, вид топлива. Рука робота, направляемая сенсорами, открывает крышку бензобака и вставляет в него заправочный пистолет. После заправки водитель расплачивается на терминале посредством кредитной карточки, не выходя из машины. Изготовители промышленных роботов рассчитывают на большой успех. Ведь только в одной Германии 16 тысяч автозаправочных станций с пятьюдесятью тысячами бензоколонок.

Они считались утраченными

Японские специалисты по звукозаписи изучают обнаруженные в одном из польских университетов восковые валики с фонографическими записями фольклора айнов. Записи песен и сказок этого народа, живущего на севере Японии, сделали польские этнографы в 1902 – 1905 годах. Записи считались утраченными, но недавно шестьдесят пять валиков было найдено в хранилищах университета и переданы Японии. Чтобы не повредить старый воск, пришлось реконструировать фонограф Эдисона, уменьшив давление иглы. Так удалось прослушать и переписать содержание сорока одного хорошо сохранившегося валика. Остальные двадцать четыре имели трещины или выбоины, провести по ним иглу оказалось невозможно. Поэтому инженеры создали фонограф с лазерной иглой: считывая информацию с валика, компьютер исправляет и отсеивает лишнее.

Дирижабли возвращаются

Два года группа немецких экспертов в области промышленности, техники и логистики проводила испытания дирижаблей, анализ и расчеты в рамках проекта «Карго- Лифтер». Результат обнадеживает: с помощью дирижаблей можно дешево и на большие расстояния перевозить тяжелые, громоздкие грузы. Цеппелин должен занять пустующую нишу между пароходами, самолетами и грузовыми автомобилями. Ему не требуется взлетно-посадочная полоса, он не привязан к дорогам и рекам. Для того чтобы принять на борт или выгрузить 150-тонный «багаж», ему нужна площадка размером всего 70 на 90 метров. Развиваемая им скорость в 140 километров в час, конечно, невелика, однако в отличие от самолета дирижабль расходует мало горючего. Так как гелий, которым он наполнен, легче воздуха, во время погрузки и разгрузки он может просто парить в воздухе.

Фирма «КаргоЛифтер АГ» была основана международным консорциумом в 1996 году. В него вошли такие фирмы, как АВВ, «Сименс», «Тиссен». В 1998 году пробный экземпляр длиной 32 метра успешно прошел испытания. В этом году первый дирижабль «КаргоЛифтер АГ» длиной 240 метров должен стартовать в Берлине. Если все пойдет по плану, то его презентация состоится на всемирной выставке «Экспо2000» в Ганновере.

А человек-то не очень вкусный

Во всяком случае, белой акуле, занесенной в список акул-людоедов под номером один, он не нравится. Белая акула, – а в водах океанов акул насчитывается около 250 видов, – по сути дела, доведенное до совершенства существо по переработке пищи. Взрослая рыбина достигает длины 9-12 метров! Она стремительно атакует и ест все, что в состоянии проглотить, включая людей. Но случается, что после первого же укуса она вдруг оставляет его. Почему? Оказывается, белые акулы отдают предпочтение жирной пище.

К такому выводу пришел Питер Климлеи, американский биолог, исследовавший вопросы питания акул. По его мнению, именно поэтому они не упустят возможности напасть на морского льва и даже на кита. Тощей же добычей, такой, например, как морские птицы или каланы, они обычно пренебрегают. Именно страсть к жирной пище и объясняет причину, по которой белая акула в отдельных случаях оставляет человека после первого же укуса. Жирная пища имеет для нее большое значение из-за высокой калорийности.

Ракурс

Ирина Прусс

Повторение- мать учения. И нашей глупости

Скоро выборы. Толпы имиджмейкеров получили прекрасную возможность подзаработать. Специалисты по рекламе во всю соревнуются, кто придумает трюк покруче, чтобы заставить нас высказаться в пользу их заказчика. Они вооружены специальными методиками, они знают, как на нас воздействовать. А мы что, так и останемся беззащитными марионетками?

Давайте займемся самообразованием. Итак, о том, как пытаются на нас влиять. Урок первый.

Скажите, ну кто не знает, что реклама лжет? Даже в США, где за это и схлопотать можно, только 12 процентов шестиклассников и лишь 4 процента десятиклассников верят, что телевизионная реклама преподносит им правду. Скептицизм растет и с образованием, так что чем человек образованней, тем защищенней чувствует он себя от убеждающего воздействия рекламы.

И совершенно напрасно, утверждает автор нашего последнего научного бестселлера, книги «Общественное животное», американский социальный психолог Эллиот Арансон. Напрасно он чувствует себя защищенней.

Американцы экспериментально убедились в действенности лукавой рекламы, в ее влиянии на тех, кто не сомневается в ее лукавстве. Телевидение, рекламируя одну из марок аспирина,упорно повторяло: правительственные тесты показали, что ни одно другое болеутоляющее средство не превосходит ее л о силе и эффективности. И правда, не превосходит. Правительственные тесты показали, что все проверявшиеся марки аспирина одинаковы и ло силе, и по эффективности. Эта отличалась только ценой: в три раза выше.

Ну и что, скептики (которых, как выясняется, по отношению к рекламе абсолютное большинство) не дали себя одурачить? Ничего подобного: лекарство расходилось превосходно.

Давайте не про аспирин, давайте про выборы.

Еще в 1972 году анализ первичных выборов в конгресс США показал простенькую зависимость: в большинстве случаев выигрывали те, кто тратил больше денег на политическую рекламу.

Слушайте, когда Жириновский проникновенно читает Пушкина или с задорными комсомольскими улыбками на вас движется толпа «яблочников» – вам что, хочется бежать и голосовать за них? Хочется вздохнуть и сказать: на что только деньги выбрасываются…

На дело. То есть в том смысле, что эти траты себя оправдывают.

«Когда мы имеем дело с идентичными или с очень похожими товарами, простое знакомство с ними может иметь огромное значение. Предположим, я зашел в магазин в поисках стирального порошка. В отделе моющих средств я останавливаюсь, пораженный широким выбором фирменных марок. Поскольку мне, в сущности, все равно, что купить, я просто протягиваю руку к хорошо знакомой упаковке – и знакомой скорее всего из телерекламы: благодаря ее повторяемости я в конце концов запомнил эту марку».

Вы все поняли? Сразу видно, что автор- мужчина. Вот так их посылать за стиральным порошком: им, видите ли, все равно, какой покупать, поэтому они покупают знакомый.

А разве мы по-другому выбираем депутатов и президентов?

Так вот, известный безалкогольный напиток после шести месяцев телевизионной рекламы поднял уровень продаж на рынке с 15 процентов до 50. За две недели рекламы страховая компания подняла свой рейтинг с тридцать четвертого на третье место. Всего две недели. И миллион долларов.

Демократия пытается обезопасить себя от всесилия денег (у одного на предвыборную кампанию их меньше, у другого – не обязательно более достойного – их больше). В некоторых странах даже предписано выделять всем кандидатам равное время на телеэкране…

Положим, один, у кого денег поменьше, соглашается на бесчисленные интервью, участвует в самых разнообразных шоу – все бесплатно, телевизионщики сами приглашают. Бывалые репортеры при этом, особенно если они сочувствуют сопернику, сумеют выставить вас некомпетентным, поставить под сомнение вашу искренность и прочие ваши достоинства. Телекамеры для интереса подстерегут вас в самый неподходящий момент: коша вы почесываете нос, ерзаете в кресле, а то вдруг зевнете. Ваша мама вечером обязательно спросит, откуда эти мешки под глазами и вообще она никогда не видела вас таким старым и усталым…

У соперника «при деньгах» нет никакой нужды участвовать во всех этих публичных мероприятиях. Оплатив свои видеоролики, он будет снят в наи вы годнейших ракурсах и только после долгих хлопот личного гримера, который профессионально сделает его молодым и динамичным. Мама признает, что никогда не видела сына столь цветущим. Интервьюер за* даст вопросы, ответы на которые отрепетированы заранее, и не один раз, а потому звучат на редкость умно и выразительно. Описывая закулисную историю выборов Ричарда Никсона, журналист Джо Мак-Гиннесс рассказал, в частности, что именно так строились разговоры кандидата с избирателями ло телефону в прямом эфире: его помощники переформулировали вопрос избирателя так, чтобы подходил один иэ заранее подготовленных ответов. Мак-Гиннесс вообще рассказал многое о том, с каким мастерством советники Никсона держали под контролем имидж своего кандидата. Журналист пришел к выводу, что телевидение становится мощнейшим средством соблазна голосующих, заставляя их выбирать не кандидата и его программу, а всего лишь умело выстроенный имидж кандидата.

Почему ж так трудно противостоять этому давлению? В конце концов, мы разумные люди…

Знаете, как Джордж Буш на выборах 1988 года «утопил» своего соперника Дукакиса? Ему помог совершенно ему незнакомый Вилли Хортон, с которым президент так никогда и не увиделся…

Вилли Хортон сидел в тюрьме штата Массачусетс, губернатором которого и был тогда Майкл Дукакис. За хорошее поведение Хортон получил «увольнительную», во время которой сбежал в штат Мериленд и там изнасиловал женщину, ранив и связав ее спутника. Команда Буша немедленно развернула кампанию против излишне мягкого отношения некоторых губернаторов к преступникам, сопровождая статьи и выступления по телевидению серией выразительных фотографий из уголовного дела Хортона. На фоне его портретов анфас и в профиль из вертящейся двери на улицу выскакивали преступники. От зрителей не ускользнул и черный цвет кожи Хортона, как и белый – его жертв.

Чем ответил Дукакис? Как последний университетский профессор, он стал приводить убедительные и до чрезвычайности занудные аргументы в свою защиту: он лишь один из многих губернаторов, разрешивших систему «увольнительных» в тюрьмах; статистика утверждает, что преступность от этого не выросла; статистика эта такова… за годы его губернаторства… кривая преступности… программа увольнительных предназначена для…

Вам не наскучило? Избирателям наскучило очень быстро. В одном из своих исследований Арансон показал: когда люди рассержены или напуганы, голые цифры и факты их мало убеждают в чем бы то ни было.

Наверное, Дукакис промахнулся с советниками…

Вглубь времен

Михаил Голубовский

Библия и генетика: род Авраама

Памяти выдающегося историка И.Д.Амусина, давшего благословение на эти изыскания

Мне хочется начать прекрасными словами из предисловия к Брюссельскому русскому изданию: «Библия – книга совершенно исключительная, неисчерпаемая, книга, в которой все сказано как о Боге, так и человеке… вся наша умственная деятельность находит в ней пищу богатства неиссякаемого». Вряд ли какой- либо другой сюжет Ветхого Завета может сравниться по своему влиянию на философско-теологическую мысль, историю и художественное творчество, нежели повествование о роде Авраама. Авраама почитают духовным родоначальником и иудеи, и христиане, и мусульмане. Его личность замечательная не только обращением к монотеизму, заключением Завета с Богом, но и своими чисто человеческими деяниями, всем стилем поведения. Когда возник спор из-за границ пастбищ, Авраам не стал «качать права», напоминать своему племяннику о старшинстве, о том, как он вызволил Лота из плена, а просто сказал: «Да не будет раздора между мною и тобою, и между пастухами моими и пастухами твоими… Если ты налево, то я направо; а если ты направо, то я налево» (Быт. 13:8). Этот универсальный метод погашения споров между людьми и народами можно назвать «принципом Авраама».

С позиций веры не имеет особого значения, насколько историчны все события о семье Авраама, поведанные в книге Бытия. Однако с тех пор, как на заре XX века археологи в долинах Двуречья «с Библией в руках», по словам Э.Церена, раскапывали один за другим упомянутые в библейских текстах города Вавилон, Ниппур, Урук и, наконец, в устье Ефрата знаменитый Ур халдеев, родину Авраама — утвердилось доверие к Библии как ценнейшему географическому и историческому памятнику.

Для биологов Библия также была и остается источником важнейших сведений. В выдающемся труде «Выражение эмоций у человека и животных» Дарвин задается вопросом: краснели ли люди от стыда две-три тысячи лет тому назад? Обезьяны краснеют от возбуждения, но не от стыда. Дарвин находит, что эмоция «покраснение» проявляется по-разному у человеческих рас. У англичан, к примеру, краснеет даже шея – вплоть до верхней части груди. У индусов краска стыда редко доходит до шеи. Любопытно, что характерные особенности покраснения могут наследоваться в отдельных семьях. Дарвин описывает семью, где женщины наследовали странный вариант покраснения: сначала появляется большое красное пятно на одной щеке, затем – хаотично рассеянные пятна на лице и шее. Далее Дарвин в этом удивительном (и кажется, уникальном до сих пор!) анализе обращается к Библии и прослеживает характер покраснения у семитических народов.

Людям свойственно скрывать эмоцию покраснения: они отводят глаза, опускают голову, закрывают лицо руками. И свидетельства об этом Дарвин нашел в библейских текстах. Пророк Ездра (9:6) восклицает: «Боже мой! Стыжусь и боюсь поднять лицо мое к Тебе». И, соответственно, в книге Исайи (50:7): «Потомуя не стыжусь и не скрываю лица своего».

Библия и биология. Библия и медицина, Библия и психология и, наконец, Библия и генетика – увлекательные области изысканий. В этой статье я хочу вкратце рассказать о генетических доводах в пользу земной реальности Авраама и об особенностях проявления среди его потомков одной редкой мутации, вызывающей полярные аномалии в системе воcпроизведения – бесплодие, перемежающееся с близнецовостью.

АВРААМ ПРИНОСИТ В ЖЕРТВУ ИСААКА. ЗДЕСЬ И ДАЛЕЕ – ГРАВЮРЫ НА ДЕРЕВЕ ИЗ ИЛЛЮСТРАЦИЙ К БИБЛИИ ХУДОЖНИКА XIX ВЕКА ЮЛИУСАШНОРРФОН КАРОЛЬСФЕЛЬДА (ИЗ КНИГИ «ИОСИФФЛАВИЙ. ИУДЕЙСКИЕ ДРЕВНОСТИ». С-ПЕТЕРБУРГ, 1900)

Оказывается, родословная Авраама ставит весьма актуальные для медицинекой генетики вопросы. Первое сообщение на эту тему было опубликовано мной в 1986 году в Израиле в узкоспециальном журнале «Koroth», посвященном проблемам биологии и генетики в Библии и Талмуде. В июле 1998 года я обсуждал данный сюжет на IX Международном конгрессе по близнецовым исследованиям в Хельсинки.

Мифологическое и реальное: пути выбора

Генетика интересует медико-генетическая подоплека тех описаний и событий, которые обычно в Библии окутаны мифологическим флером. Как сделать выбор между мифологическим и реальным? Вот строки из шедевра «Рахиль» в библейском триптихе Анны Ахматовой. Эпиграф к стиху взят из книги Бытия: «И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее».

Рахиль! Для того, кто во власти твоей.

Семь лет – словно семь ослепительных дней.

Но много премудр сребролюбец Лаван,

И жалость ему незнакома.

Он думает: каждый простится обман

Во славу Лаванова дома.

И Лию незрячую твердой рукой

Приводит к Иакову в брачный покой.

Течет над пустыней высокая ночь.

Роняет прохладные росы,

И стонет Лаванова младшая дочь.

Терзая пушистые косы.

Сестру проклинает, и Бога хулит,

И ангелу смерти явиться велит.

Теперь – о генетической подоплеке этой драмы. Внук Авраама Иаков был женат на своих сводных сестрах, дочерях Лавана – Лие и Рахили. В родословной Авраама, скажу, забегая вперед, передавался в ряду поколений фактор, вызывающий частичное бесплодие. В силу менделевского закона расщепления он достался Рахили, но не Лие. На языке Библии это выражено так: «Господь узрел, что Лия была нелюбима, и отверз утробу ее, а Рахиль была неплодна» (Быт. 29:31). Именно из-за долгого двенадцатилетнего изматывающего бесплодия терзалась и стонала Рахиль, завидуя своей плодоносной сестре. Она была готова уступить Лие ночную «очередность» возлежания с Иаковом за спасительные корни мандрагоры, лишь бы был шанс преодолеть бесплодие.

В романе-притче Томаса Манна «Иосиф и его братья» есть попытка дидактического истолкования странного различия в плодовитости двух сестер. Решение Господа направлено не против Рахили и не служит моральной компенсацией нелюбимой Лие. Оно символизирует возмездие самому Иакову за его необузданную пристрастность к Рахили, доходящую до идолопоклонства. И даже, считает Манн, это был акт своего рода ревности Бога к своей божественной привилегии на страсть и роскошество в чувствах. Но генетик иными глазами посмотрит на эти события.

Наследственные аномалии и Библия

Генетик найдет много любопытного в Библии. Среди персонажей Библии можно встретить много наследственных вариаций нормы и мутантов. Среди них: шестипалость, чрезмерная волосатость, рыжеволосость и плешивость, леворукость, ожирение, подагра. Научное описание изменчивости и наследования признаков человека датируется началом XX века, когда были пере открыты законы Менделя и появилась хромосомная теория. Накопление знаний в этой области дает возможность усматривать естественную подоплеку тех библейских событий, которые, казалось, имеют чисто религиозный смысл.

Так, одним из чудес, которые совершил пророк Моисей, было исторжение воды из скалы в пустыне Мин на юге Палестины в селении Кадес: «И поднял Моисей руку свою: и ударил в скалу жезлом своим дважды, и потекло много воды: и пило общество и скот его». Является ли это чудо столь уж нереальным? Анна Ахматова пишет в автобиографической поэме «У самого моря»:

Знали соседи – я чую воду,

И, если рыли новый колодец,

Звали меня, чтоб нашла я место

И люди напрасно не трудились.

На III Конгрессе по медицинской генетике в Чикаго в 1966 году итальянский исследователь Э.Мессери сообщил об анализе наследования описанной выше разновидности ясновидения – способности некоторых людей чувствовать воду под землей. Из 70 человек в семьях восьми профессиональных водоискателей около половины обладали способностью чувствовать подземные источники. Данный признак явно наследуется и зависит от действия одного или нескольких генов. Недаром и сестра Моисея Мириам обладала даром ясновидения и называлась «пророчицей». Способность «чуять воду» поддерживалась групповым отбором, ибо могла спасти от гибели все племя, кочующее по пустыне.

Другой пример – описание в Библии наследственного полиморфизма по лево- праворукости и влияния этого различия на жизнь и судьбу субпопуляции. Левши- спортсмены (теннисисты, фехтовальщики, боксеры) имеют явное преимущество в борьбе, ибо противник не успевает приспособиться к неожиданным левосторонним ударам.

Библия не обошла вниманием столь важное природное различие между людьми. Жители города Гива из племени Вениамина надругались над наложницей, которая принадлежала одному из гостей, посетивших город. Остальные израильтяне решили отомстить им. Началась братоубийственная война. Потомков Вениамина набралось около 26 тысяч. Им противостояло до 400 тысяч. Но сыны Вениамина отыскали 700 отборных воинов-левшей, которые «не бросали мимо» камни из пращей. 700 левшей на 26000 – это 2,7 процента гомозигот по гену леворукости; по законам популяционной генетики частота гетерозигот в данной популяции должна быть более 25 процентов. То есть каждый четвертый из племени Вениамина одинаково хорошо владел и левой, и правой рукой. Это дало им явное преимущество в борьбе, что и фиксирует Библия (Суд. 20:15).

Первый царь израильский Саул (1030- 1010 гг. до н.э.), также происходил из племени Вениамина и имел резиденцию в той же леворучной и злополучной Гиве. Про сородичей Саула, пришедших после его смерти в дружину к новому царю Давиду (ок. 1010-970 гг. до н.э.), особо отмечено: «Вооруженные луком, правою и левою рукой бросавшие каменья и стрелявшие из лука – из братьев Саула от Вениамина» (1 Пар. 12:2). Видимо, повышенная частота гена леворукости сохранялась столетия среди жителей Гивыг потомков отцаоснователя Вениамина.

Интересно соотнести описание тех или иных особенностей библейских героев с современным знанием их наследования и проявления. Такого рода исследование предпринял генетик Ричард Гудман (1932- 1989), который опубликовал в восьмидесятые годы в издательстве Университета Джона Гопкинса книгу «Генетические нарушения среди евреев». В 1972 году Гудман провел детальное изучение леворукости среди школьников из разных этнических сообществ Израиля. Были найдены более чем двукратные различия в частоте гена леворукости между группами. У евреев-сефардов частота строго леворуких составила около 10 процентов, у ашкенази – около 7 процентов, тогда как у евреев – выходцев из Северной Африки и Йемена – 5 процентов и 3,5 процента соответственно.

Генеалогический метод – один из основных в генетике человека. И в этом смысле Библия представляет исключительный интерес, ибо она вся проникнута описаниями родословных. Родословные прослеживались на многие сотни лет: «от Авраама до Давида четырнадцать родов и от Давида до переселения в Вавилон четырнадцать родов и от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов» (Матф. 1:17). Сведения о наследовании некоторых признаков в ряду поколений могли бы в том или ином виде содержаться в Библии и основанных на ней текстах. Так оно и оказалось.

В Талмуде зафиксирован первый пример медико-генетической консультации в отношении мутации гемофилии или кровоточивости. Недуг особенно опасен для народов, у которых распространен обычай обрезания. У евреев, как известно, обрезание делают на восьмой день после рождения, а у мусульман – мальчикам-подросткам. К гемофилии приводит рецессивная мутация, локализованная в половой Х-хромосоме. Младенцы, носители этой мутации, умирал и от операции. До появления хромосомной теории наследование гемофилии представлялось капризным и запутанным. Пораженный болезнью, отец почему-то не передает ее ни своим сыновьям, ни дочерям. Между тем от его здоровых дочерей гемофилия передается внукам. Поскольку болезнь достаточно распространена (можно упомянуть королевские семьи Европы и единственного сына Николая II), то к XIX веку были выведены простейшие эмпирические правила ее наследования. Правило Нассе (1820) гласило, что гемофилией болеют только мальчики, но передается болезнь через их матерей и сестер. Это, конечно, «тепло», но не «горячо». Во-первых, не через всех сестер, а во-вторых, девочки редко, но способны болеть.

ФРАГМЕНТ РОДОСЛОВНОЙ БИБЛЕЙСКИХ ГЕРОЕВ ЖЕНЩИНЫ ОБОЗНАЧЕНЫ КРУЖКАМИ, МУЖЧИНЫ – КВАДРАТАМИ; ЛИНИИ, ИСХОДЯЩИЕ ИЗ КРУЖКА ИЛИ КВАДРАТА, ПОКАЗЫВАЮТ ДАННЫЙ БРАК. ПОТОМСТВО ЭТОГО БРАКА УКАЗАНО ПО НИСХОДЯЩЕЙ ВЕРТИКАЛЬНОМ ЛИНИИ. СПРАВА УКАЗАНО ЧИСЛО ПОКОЛЕНИЙ; ЧЛЕНЫ РОДОСЛОВНОЙ, СТРАДАВШИЕ ОТ БЕСПЛОДИЯ, ОТМЕЧЕНЫ ЧЕРНЫМ ЦВЕТОМ И ДАННАЯ ЛИНИЯ БРАКА ОТМЕЧЕНА ПУНКТИРНОЙ ЛИНИЕЙ. БЛИЗНЕЦЫ УКАЗАНЫ РАЗДВОЕННОЙ ЛИНИЕЙ. НА РОДОСЛОВНОЙ ХОРОШО ВИДНЫ ДВА ЭЛЕМЕНТА СТРУКТУРЫ СКРЕЩИВАНИЯ В ДРЕВНИХ БИБЛЕЙСКИХ ПОПУЛЯЦИЯХ: БЛИЗКОРОДСТВЕННЫЕ БРАКИ И ПОЛИГАМИЯ.

И вот оказывается, что библейские мудрецы, благодаря традиции скрупулезного слежения за родословными, проникли в сущность наследования гемофилии глубже, чем биологи и медики вплоть до начала XX века.

Составители Талмуда дают точное указание: смерть от кровотечения освобождает от обрезания всех родных братьев умершего младенца, а также его двоюродных братьев, но только по женской линии, а не по мужской. Вспомним: Х-хромосома с мутацией гемофилии передается именно от матери к сыну. Такое проникновение в запутанный характер наследования гемофилии имеет для генетика важное следствие. Оно означает, что родословные записи велись очень точно и передавались из поколения в поколение много сотен лет.

Возникает желание посмотреть, не зафиксировано ли в библейских родословных наследование каких-либо других четких признаков.

Неожиданно мне удалось по-новому взглянуть на, казалось бы, изученную во всех извивах родословную Авраама. Это произошло случайно. В начале семидесятых годов, когда я работал в Институте цитологии и генетики в Академгородке (Новосибирск), пришлось анализировать родословную одной большой еврейской семьи, в которой передавались две, казалось бы, противоположные аномалии – частичное или полное бесплодие и склонность к рождению близнецов. Характер наследования этой аномалии привел к мысли о действии не двух, а одного полудоминантного гена. Это мог быть своего рода ген-регулятор, изменение в котором вызывает сбой в репродуктивной системе. Воспользуюсь простой аналогией. Неисправность смесителя воды приводит к неустойчивости и к легкому сдвигу либо в плюс, либо в минус направлениях. Из крана течет то холодная, то горячая вода. Такое внешне противоречивое выражение активности генов описал известный генетик Н.В.Тимофеев-Ресовский. У мушки- дрозофилы среди носителей определенной мутации в одной семье можно было наблюдать то уменьшение, то увеличение числа щетинок на теле.

Характер течения многих процессов в организме и в особенности работа систем воспроизведения зависит от активности гормонов или от определенного соотношения их активностей. Мутации способны изменить уровень гормонов или характер тканевой чувствительности к ним. Женщины, долгое время страдавшие от бесплодия, при инъекции им в кровь гормона, стимулирующего рост фолликул, рождали близнецов. Сходным образом могла бы действовать мутация, меняющая активность гормонов в зависимости от генотипа или в плюс, или в минус сторону.

Чтобы сделать выбор между разными генетическими моделями, я стал искать в специальной литературе аналогичные родословные, где бы по наследству передавались бесплодие и склонность к рождению близнецов. Выяснилось, что среди немногочисленных случаев такого рода лучшая родословная описана в Библии, в генеалогическом древе Авраама в первой книге Бытия. Взгляд, который опирается на генетику и учитывает накопленные факты в области наследственной патологии воспроизведения, неожиданно позволил дать новое генетическое истолкование столь широко известным аномалиям членов семьи Авраама.

Наследование бесплодия и близнецовости в роду Авраама

Отвлеченное и неодухотворенное в тексте Библии может мифологически одушевляться и связываться с намерениями и действиями Бога. Изолированная популяция часто называется именем родоначальника. Слова «сын» и «дочь» употребляют в одном ряду со словами «потомок». А слова «брат и сестра» могут иногда нести смысл «родственник». Несмотря на подобные подводные камни традиция строгого слежения за родословными позволяет все же не только построить непротиворечивое генеалогическое древо рода Авраама, но и установить передачу в ряду поколений одной удивительной, влияющей на воспроизведение мутации.

История рода Авраама подробно изложена в главах 11-50 книги Бытия. Его отец Фарра был главой небольшого племени, обитавшего в Месопотамии в районе города Ур. «И взял Фарра Аврама, сына своего, и Лота, сына Аранова, внука своего, и Сару, невестку свою, жену Аврама, сына своего, и вышел с ними из Ура Халдейского, чтобы идти в землю Ханаанскую: но, дойдя до Харрана, они остановились там» (Быт. 11:31). Аврам и Сара после подтверждения завета с Богом стали называться Авраамом и Саррой. События, связанные с переходом патриарха Фарры из Ура в Харран (около 500 километров к северу от Ура), по мнению историков, относятся к XVIII веку до н.э. или около 3800 лет назад. Это был весьма активный в истории цивилизации период: создание кодекса Хам му pan и в Вавилоне, нашествие гиксосов в Египте и начало сооружения грандиозного мегалитического комплекса Стоунхендж в Британии.

Используя генетическую символику, по имеющемуся тексту 11-20 глав Бытия, можно составить непротиворечивую родословную Фарры и его потомков. Фрагмент такой родословной, охватывающий восемь поколений, показан на схеме. Всмотримся в него. С позиций этнологии и генетики любопытны типичные характерные для древних племен родственные браки и полигамия. Жена Авраама Сарра была его сестрой, дочерью Фарры от другой жены. Сын Авраама Исаак вступил в брак с Ревеккой: по мужской линии она приходилась ему двоюродной племянницей, а по женской – двоюродной внучкой. От этого брака родились близнецы Исав и Иаков, последний был женат на двух двоюродных сестрах. Были запрещены инцестные связи брат-сестра или сын-мать (комплекс Эдипа). Однако не было строгого запрета на связи отец- дочь, на что обратил внимание историк Соломон Лурье. (На его специальную заметку указал мне И.Д.Амусин.) Поэтому история инцеста Лота и дочерей изложена в Библии без всякого назидания.

Генетическая запись родословной

Фарры-Авраама позволяет проследить передачу по наследству одновременно двух признаков – бесплодия и склонности к рождению близнецов. Сарра, жена Авраама и его же сводная сестра, долгие годы «была неплодна и бездетна». Библия повествует, что благодаря божественному вмешательству у престарелой Сарры родился, наконец, сын Исаак. Вмешательство богов в рождение героев – обычный атрибут древних текстов. Например. согласно египетским надписям, отцом царицы Хатшепсут был якобы не Тутмос I, а бог Амон-Ра, который явился к жене Тутмоса I и возвестил: «Хатшепсут – имя дочери моей, которую я вложил в твое тело».

Преклонный возраст, в котором у Авраама и Сарры родился сын Исаак, так же как и необычная продолжительность жизни, несомненно, имеют некий мифологический смысл, который трудно ныне точно дешифровать. Однако рождение ребенка за пределами постменопаузы, «когда обыкновенное у женщин у Сарры прекратилось», нельзя исключить в принципе. Спорадические овуляции возможны и после возрастного наступления менопаузы. В последние годы в клинике итальянского гинеколога С.Антинори 13 женщин старше 50 лет стали матерями.

Сомерсет Моэм как-то заметил, что склонность к мифам – неотъемлемое свойство человеческой породы. Она страстно хватается за любые удивительные поступки людей, отличающихся чем-то от своих собратьев, и изобретает легенду, в которую затем фанатически верит. И эта вера способна творить чудеса. В 1980 году вышла книга путевых заметок известного эволюциониста и генетика Феодосия Добжанского, большую часть жизни творившего в США. Он родился в 1900 году в небольшом городке Немирове на Украине. История его появления на свет и происхождение его необычного имени удивительно напоминают библейский рассказ о рождении Исаака. Родители Добжанского были долгие годы бездетными, но страстно хотели иметь ребенка. И вот, когда матери уже давно пошел пятый десяток, а отцу было около шестидесяти, бездетные супруги совершили паломничество в монастырь святого Феодосия в Чернигове. Мать молила Бога послать ей ребенка и, если произойдет чудо и родится мальчик, обещала назвать его в честь святого Феодосия. И чудо произошло! Свое появление на светДобжанский рассматривал как некое предназначение свыше и завет развивать свой талант несмотря на все превратности жизни. Оставшись в США в конце двадцатых годов, он стал затем главой американских эволюционистов.

Как бы то ни было, но после долгих лет бесплодия Сарра родила Исаака. Жена Исаака Ревекка тоже страдала от бездетности. Супруги прожили вместе 20 лет, но детей у них не было.

«И молился Исаак Господу о жене своей, потому что она была неплодна; и Господь услышал его и зачала Ревекка , жена его». После долгого бесплодия Ревекка родила близнецов — Исава и Иакова.

Далее в родословной Авраама свидетельства проявления гена бесплодия находим у Рахили. Когда Лия родила Иакову уже четырех сыновей, несчастная Рахиль пришла к мужу в отчаянии: «Дай мне детей, а если не так, я умираю». Иаков в гневе возразил: «Разве я Бог, который не дал тебе плода чрева?». Длившееся 12 лет бесплодие удалось все же преодолеть. Рахиль прибегла к испытанному средству народной медицины – «мандрагоровым яблокам», найденным первенцем Лии Рувимом в поле во время жатвы пшеницы. Растения вида Mandragora officinarum, распространенные в Средиземноморье, относятся к семейству пасленовых и издревле использовались в самых разных целительных снадобьях. Вера в лечебные свойства мандрагоры усиливалась сходством ее корней с фигурой человека. Хотя в мандрагоре найдены биологически активные алкалоиды, прямых данных об их эффективности в случае бесплодия пока нет.

БЕГСТВО ЛОТА ИЗ СОДОМА

Однако, кажется, можно обсудить и другую возможность. В тексте сказано, что Рувим принес в дом не листья или корни, а именно «мандрагоровы яблоки», которые он нашел в поле во время жатвы пшеницы (Быт. 30:14). Вряд ли мандрагора растет как сорняк в пшеничном поле. Между тем, колосья пшеницы и других злаков поражаются грибом CLaviceps purpurea или пурпурной спорыньей, причем поражения могут иметь округлую форму и достигают максимальной величины как раз к периоду жатвы. Спорынью специально разводят на злаках (рожь) для получения из нее алкалоидов. Хотя ее официально ввели в медицину в начале XIX века, компоненты спорыньи ранее широко применяли в акушерстве. Кстати, и знаменитый галлюциноген ЛСД – производное алкалоидов спорыньи.

Действие гена, вызывающего аномалии в системе воспроизведения, распространялось в роду Фарры-Авраама и на мужчин. Особенно показательна ситуация с Иудой – четвертым сыном Лии (см. схему). У Иуды было три сына: Ир, Онан и Шела. Брак первенца Ира с Фамарью оказался бесплодным. Ир рано умер и, по обычаю левирата, Фамарь была отдана в жены следующему сыну – Онану. «И сказал Иуда Онану: войди к жене брата твоего, женись на ней как деверь, и восстанови семя брату твоему (Быт. 38:8). Онан, однако, «когда входил к жене брата своего, изливал семя на землю». За этот грех, как сказано в Писании, Господь умертвил Онана.

ИАКОВ СВАТАЕТ РАХИЛЬ

Такова мифологическая канва. Но можно думать, что причина бесплодия Онана вовсе не в его сознательном грехе. Онан, видимо, как и его старший брат Ир, оказался носителем доминантного гена с неполным проявлением, который затрагивает функцию воспроизведения и достался братьям от их отца Лавана.

Оригинальное и весьма правдоподобное медицинское истолкование истории мужского бесплодия братьев Ира и Онана предложил Вильям Обер (William Ober), профессор-клиницист госпиталя Маунт Синай и затем Медицинского колледжа в Нью-Джерси. Во время командировки в Австралию в начале девяностых годов мне посчастливилось купить его книгу, полную эрудиции, мудрости и остроумия, с нарочито фривольным названием «Bottom up!» и с подзаголовком: «Эссе патолога на темы медицины и культуры». Обер всю жизнь интересовался гуманитарными и культурологическими аспектами медицины. Его цель – проанализировать на ряде примеров, как разного рода патологии, болезни или эпидемии отражались в особенностях социального поведения или в творчестве отдельных личностей. Книга Обера, сочетающая знания профессионала с общегуманитарным подходом, напоминает мне больше всего книгу профессора В.П.Эфроимсона «Генетика гениальности», где, в частности, обоснована и рассмотрена проблема гениопатии, то есть влияние патологических отклонений гениальных личностей на их поведение и творчество.

Одна из глав книги В.Обера касается и семьи Авраама. Обер анализирует, что же могло явиться причиной преждевременной смерти и аномалий в функции воспроизведения (бесплодие и coitus interruptis) братьев Ира и Онана. Медицинская трактовка этого случая в библейской критике оказалась затруднена путаницей и смысловым дрейфом. С именем Онана связали не преждевременное семяизвержение или прерванное половое сношение, coitus interruptis. а совсем другую аномалию – онанизм в смысле мастурбации. Такая языковая трансформация произошла в начале XVIII века сперва во французской литературе, а затем утвердилась в викторианской Англии.

По мнению Обера, Ир и Онан могли страдать от врожденного и, возможно, наследственного дефекта – сужения или гипоплазии одной из основных коронарных артерий, питающих сердце. В этой ситуации резкое возрастание кровообращения приводит или к преждевременной овуляции, или к разрыву артерии в результате перенапряжения. Цитирую Обера: «Современная медицинская интерпретация подобных событий может быть связана с внезапной закупоркой основного ствола левой коронарной артерии или с сердечной аритмией, так же как с полной блокадой сердца или фибрилляцией желудочков, нежели с вмешательством Господа». Известно немало случаев так называемой смерти в седле. Наиболее одиозный из них – это смерть шестого президента Франции Феликса Фора. Он умер на руках своей любовницы.

У рано умершего Ира аномалия выражалась, видимо, в более резкой форме. Но наказание и проклятие Господа пало на страдавшего оттого же недуга и невиновного в злом умысле Онана. Фамари предстояло стать женой третьего брата Шела, который был еще мал. Иуда отправил Фамарь в дом к ее отцу ждать, когда Шела подрастет. Премудрый и сребролюбы й Иуда, как указано в тексте Библии, опасался, что странная болезнь может постигнуть и его третьего сына. Поэтому, когда Шела подрос, он не спешил соединить его с Фамарью. Прошло много времени, и вот, когда Иуда остался вдовцом, Фамарь решилась на тонкий расчет и хитрость, чтобы не остаться бесплодной. Она узнала, в какое время и по какой дороге ее свекор ведет овец на стрижку, раскинула там шатер и притворилась блудницей, накрыв лицо покрывалом, чтобы Иуда не узнал ее. Расчет оказался верным, и после этой однократной связи родились близнецы – Фарес и Зара. Как остроумно замечает Вильям Обер, в случае Иуды мы имеем первый зарегистрированный в истории случай любовного ночного приключения во время служебной командировки.

В Библии и Талмуде есть свидетельства, что израильтяне имели ясное эмпирическое знание об особенностях протекания менструального цикла и об оптимальном периоде оплодотворения. Узаконенные правила (halakhah) включали запрет на половые сношения в течение семи дней от начала цикла и затем в последующие семь дней. Лишь в середине XX века было установлено, что овуляция происходит как раз в середине 28-дневного цикла, и именно это время оптимально для оплодотворения. Уже через три месяца Иуде донесли, что его невестка «впала в блуд, и вот она беременная от блуда». Да, ранняя диагностика беременности у древних израильтян в роду Авраама была на отличном уровне!

Но вернемся к генетике. В семейном треугольнике Ир, Онан – Фамарь – Иуда, как и в случае рождения близнецов у Ревекки, можно усмотреть опять-таки пример действия гена, который либо вызывает бесплодие, либо повышает шансы рождения близнецов. Судя по характеру наследственной передачи (см. схему), такой ген должен быть доминантен и, как говорят генетики, иметь неполное проявление и выражение. Это значит, что вовсе не у всякого носителя данного гена проявится наследственная аномалия в системе воспроизведения. Но все же в ряду поколений действие гена время от времени должно проявляться, если прослежено достаточно большое число потомков. Исходя из этого, я решил специально поискать в тексте Библии хоть какие-то указания на сей счет. И они нашлись и впервые,кажется, обрели смысл!

В данном аспекте для генетика замечательны книги Хроник или Паралипоменон (по-греч. «пропущенное», «содержащее добавление»), которые содержат подробные перечисления родословных древ. В этом как бы нудном перечислении именно среди потомков Иуды и его сына Фареса содержится указание на бесплодие, затрагивающее мужчин (о женщинах здесь, к сожалению, почти нет упоминаний). Одного из правнуков Фареса звали Онам. «Сыновья Онама были: Шаммай и Иада. Сыновья Шаммая: Надав и Авишур…брата Шаммаева: Иефер и Ионафан. Иефер умер бездетным» (Пар. 2:28-32).

Итак, круг замкнулся. Как генетик, я твердо убежден в том, что невозможно придумать родословную с наследственной передачей такой характерной и сложной аномалии воспроизведения. То, что в современной еврейской семье, которую я анализировал, встретилось наследование подобной же мутации (но, видимо, не идентичной) подтверждает, что в основе библейского текста о семье Авраама – не вымысел, а реальность. То есть библейские персонажи от Фарры, Авраама и до Иосифа – реальные лица со всеми важными следствиями этого факта для библейской критики и истории.

Психология повседневности

Софья Тарасова

О памяти. И не только о ней

Память – данность или нечто развивающееся? Поддается я и она трансформации и коррекции? Ответить на эти вопросы нам поможет книга доктора педагогических наук, профессора Академии естественных наук, директора центра «Эйдос» И.Ю. Матюги на «Школа эйдетики. Методы развития памяти, образного мышления, воображения».

А началось все с того, что Игорь Матюгин провел эксперименты с памятью и получил интересные результаты. С группой школьников «ниже среднего» провели занятие – немножко гипноза, немного медитации и т.п. И вдруг эти дети начали демонстрировать огромные успехи, причем не только в школе. В опытах с гипнозом обнаружилось: есть яркие образы – есть и яркие воспоминания; чем ярче образ, тем сильнее воспоминание. «Сверхвоспоминания» связаны с резервами памяти. Матюгин стал усиленно искать, как еще назвать эти сверхъяркие образы, и натолкнулся на греческое «эйдос, эйдетизм». Позже оказалось, что в Германии еще в тридцатых годах психолог Генш впервые ввел этот термин. Главная заслуга немецкого психолога состояла в том, что он доказал, что это закономерная стадия детского развития. Что это норма, а не отклонение.

Исследования показали, что, например, у истериков часты яркие образы и галлюцинации; яркие образы порой путают с галлюцинациями. Но, как утверждает Игорь Матюгин, это совершенно разные вещи! Эйдетизм – умение видеть то, что исчезло из поля восприятия. Например, на экране слайд, потом картинка исчезает, а дети продолжают ее видеть. Естественно, не все одинаково. Матюгин ввел пятибалльную шкалу: 0 – образов нет, 5 – когда видят с открытыми глазами легко, быстро и без усилий. Но крайности бывают редко, причем иногда «5» связано с некоторыми отклонениями (например, повышенное внутричерепное давление). Если ребенок не яркий эйдетик, и у него спрашивают, например, сколько окон в доме, его реакция: «Ой, не успел сосчитать!..»; реакция эйдетика: «Сейчас посмотрю». Он вызывает образ и считает… Причем у детей эти слайды достаточно легко оживают, трансформируются, меняют цвет, дети могут «входить» в карти нку, то есть у них гибкие образы, им не надо прилагать никаких серьезных усилий, надо только задействовать их возможности. «Поэтому, когда мы обучаем запоминанию цифр, мы говорим, чтобы дети «оживляли» цифры, представляли, что они похожи на животных, Фрукты и т.п. И когда они начинают общаться с цифрами не как с абстракцией, а как с чем-то живым и реальным, многие перестают прогуливать уроки математики…» – рассказывает Матюгин.

И все же, что такое память? Есть три базовые функции – мышление, воображение и собственно память. Мышление развивают математика, физика; воображение развивают рисование, танцы; память же, как правило, ничем не развивают. Считается, что либо она дана природой, либо ее нет. Учитель в школе объясняет, как надо решать те или иные задачи; но когда надо что-то запомнить, учитель никогда не скажет – как! Будто ребенок с пеленок знает, как правильно запоминать. Нет апелляций к зрительной памяти, хотя 60 процентов информации мы получаем через глаза. Память имеет двойственную природу – логическую и образную. Есть несколько видов памяти – двигательная, обонятельная, тактильная, зрительная; в школе «Эйдос» пытаются задействовать все. Другое деление: память произвольная (запоминание с помощью разных приемов) и более непосредственная – непроизвольная, она развивается аутотренингом. Есть и другие виды памяти – мгновенная, кратковременная, долговременная, голографическая.

Память сама по себе от нагрузки (а объем информации по-прежнему удваивается каждые десять лет) не развивается. Нужны приспособления. Сейчас доказано, что долговременная память вечна, человек помнит каждый день своей жизни и при определенных условиях может вспомнить л юбые подробности – под гипнозом, в результате стресса или болезни… Но раз так, то секрет связан именно с воспоминанием! В первую очередь надо учиться вспоминать – увиденный фильм, книгу, мелькнувшее лицо… Обычно же все наоборот, учат запоминать, а уже потом вспоминать. Матюгин и его коллеги сделали акцент на умении вспоминать, проводя для этого специальные тренировки с релаксациями, аутотренингом. Еще важно внимание: часто «плохая память» связана просто с его отсутствием. По разным причинам. Здесь может помочь самая простая и универсальная методика концентрации – делать несколько дел одновременно. Например, строить колодец из спичек и диктовать слова, правой и левой рукой рисовать различные фигуры опять же при диктовке. Плюс аутотренинг, сверхконцентрация… И только после этого – собственно запоминание, то есть навык упорядочить информацию для запоминания.

Вроде бы о памяти все известно, но когда дело касается ее тренировки – каждый день по пятнадцать минут, тут сразу тупик. Либо сложные методики для взрослых, либо специальная литература о том, где сколько каких нейронов. Сейчас перевели хорошие зарубежные книги и увидели, что там в основном сложные занудные методы, вроде цифробуквенного кода. Не все дети могут его усвоить, ведь надо помнить много слов. В школе Матюгина удалось разработать собственные, более простые и занимательные приемы. «Частично мы используем те, что известны еще со времен Древней Греции, другие придумали либо мы, либо наши талантливые ученики, например, метод измененных модальностей, избыточности, которые нигде раньше не были описаны. Как оказалось, до нас никто раньше серьезно не занимался тактильной памятью, хотя все прекрасно знают о ее существовании. С тридцатых годов не было опубликовано ни одной книги по этому вопросу» – говорит директор центра «Эйдос».

Потом был проведен эксперимент в школе. Набрали двоечников из разных классов и обследовали их на энцефалографе. Почти у всех нашлись те или иные отклонения от нормы: они плохо учились не из-за лени, а по причинам более серьезным. Затем специалисты из «Эйдоса» провели серию занятий. Через месяц их снова обследовали – у всех почти поменялась картина мозга! Причем, если по тестам у иных память почти не улучшилась, то по словам родителей и учителей дети изменились очень сильно: стали учиться с удовольствием, у многих выросла самооценка, что сказалось, например, на занятиях спортом. А у двоих диабетиков – вообще чудо! – сахар нормализовался.

Это же показало и анкетирование в школе слепых: единицы написали, что только улучшили память; у одних появились новые увлечения, у других вернулся смысл жизни…

Несколько лет назад решили посмотреть, а что в школьной программе надо запоминать? Самое первое – стихи. Дети с задержкой в развитии или педагогически запущенные их не учат практически никогда. Матюгин адаптировал метод пиктограмм, который используется для тестирования в психологии, для запоминания. Например, диктуют строчку: «Пруд лениво серебрится» – дети рисуют пруд, отдыхающего на диване человека и снежинки. Потом они берут эти пиктограммы и по ним читают. Конечно, бывают и ошибки, но запоминали все. Сильные дети стали учить вещи посложнее, средние – запоминать все прямо на уроке, слабые просто стали заучивать. Метод оказался очень эффективным. К тому же для детей это момент игры, ведь обычно им запрещают рисовать на уроках, а тут можно рисовать сколько угодно, только на тему занятий. Опять же учитель не успевает опросить всех, каждому уделить внимание-а здесь работают все!

Школа «Эйдос» выпустила специальную книжку, посвященную этому методу, по ней даже взрослые обучаются. Игорь Матюгин приводит свои примеры: «Помню, на занятиях со взрослыми мы взяли статью 117 гражданского кодекса «О выплате компенсаций и командировочных расходов» – тяжелый муторный текст, но вся группа запомнила! То же и с любыми другими текстами, от высшей математики до «Бхагават Гиты», где половина слов непонятна… Метод оказался универсален, с его помощью запоминается дословно любой текст!»

Еще выяснилось, что в школе все зубрят словарные слова. Например, слово «винегрет»: дети его вызубрят, потом начинают делать по три ошибки, учитель заставляет переписывать слово сто раз, а через какое-то время дети опять начинают ошибаться. Недостаточно придумать удобную ассоциацию – и проблемы нет! Например, «винегрет»: вино пьют негры – и закусывают винегретом. Или «собака»: она свернулась в клубок, как «О».

Считается, что со старостью приходит потеря памяти – хотя реально память становится хуже всего-то на 10 процентов. Все остальное либо связано с заболеваниями, либо память остается просто не задействованной. Но есть универсальные способы ее сохранить, причем не требующие никакого реквизита – например, вспоминание прожитого дня перед сном. В прямом порядке или, что более сложно, в обратном. Вспоминание лиц, фраз, запахов – по шагам. Или мысленно вернуться в наиболее приятный период жизни, подробно его вспомнить. На идею такого варианта Матюги на натолкнул известный философ Алексеев – ему уже 70 лет. Придя в «Эйдос», он сказал, что благодаря философии мир стал ему понятен, но теперь не хватает детского непосредственного восприятия. Ему посоветовали перед сном возвращаться в детство, вспоминать, путешествовать – и в то же время отдыхать и тренировать память.

Еще очень простой совет – меньше записывать, больше запоминать. К примеру, если идешь в магазин, не составлять список покупок, а держать его в голове. Можно это делать по методу Цицерона – раскладываешь мысленно на кухонном столе необходимые продукты, потом мысленно проходишь по кухне и таким образом вспоминаешь, что надо было купить. Этот метод самый универсальный и, наверное, самый эффективный.

А если в очень короткое время надо много всего «засунуть в голову»? Один из методов – умение забывать. Например, у студентов во время сессии это происходит автоматически: студент читает-читает-читает, держит все это в голове, боясь потерять, забыть. И наступает критический объем, начинается интерференция, вытеснение. А Игорь и его коллеги советуюттак: прочитал – забыл на конкретный срок. Есть хорошие методы забывания, они менее известны по понятным причинам. Вроде бы и так умеем; хотя, как показывают эксперименты, просто так ничего не забывается, это все равно активный процесс- что-то в голове продолжает происходить. Поэтому таким процессом можно в той или иной степени управлять, можно забывать на конкретное время. У людей с развитой образной памятью это получается лучше.

«Один из способов забывания – сжигать на свечке. Представить пламя свечи, на листочке в воображении пишешь или рисуешь все, что хочешь забыть – имя, дату, лицо, страх, – и сжигаешь в этом пламени, внимательно следя за процессом, внушая себе, что все с этим листком сгорает, превращается в пепел. И надо сказать себе такую фразу: «Я стараюсь вспомнить – не не могу, все сгорело!» После если попытаться вспомнить, то видишь один только пепел. Интересно, что если реально сжигать, то эффект менее ощутимый» – делится опытом Игорь Матюгин.

Вы заинтригованы? Возьмите в руки книгу, выпущенную центром «Эйдос» «Школа эйдетики. Методы развития памяти, образного мышления, воображения». И дерзайте!»

Понемногу о многом

О чем могут рассказать умершие деревья?

Ссоры ни к чему хорошему не приводят. Это известно всем. Но говорят, раньше было иначе. Например, летом 1901 года американский астроном А.И. Дуглас поссорился со своим руководителем, астрономом Персивалем Лоуэллом, предложившим гипотезу о марсианских «каналах», представляющих собой гигантские ирригационные сооружения. В результате ссоры Дуглас уволился и покинул обсерваторию во Флагстафоре, отправившись верхом на лошади в суровые каньоны северной части Аризоны.

И надо же такому случиться! По пути ему удается сделать значительный вклад в относительно молодую науку о древесной растительности – дендрологию, образовав ее новый отдел – дендрохронологию. Ему удалось выяснить, что деревья – своеобразные биологические архивы, хранящие данные об осадках, температуре воздуха и изменениях в химическом составе атмосферы в прошлом. Но чтобы это узнать, сначала нужно было научиться определять возраст деревьев. Именно этим прежде всего и занялся Дуглас.

И сегодня мы знаем, что с помощью годичных колец, хорошо различимых на спилах деревьев, можно определить не только возраст, но, например, и время, когда происходили извержения тех или иных вулканов, можно прогнозировать засухи, исследовать влияния загрязнения воздуха, можно вычислить даже возраст археологических находок!

Дуглас определил, что расположения узких и широких колец деревьев, относящихся к одной и той же эре и к одному и тому же региону, отличаются друг от друга подобно отпечаткам пальцев различных людей. Он открыл, что путем сопоставления совпадающих рисунков на срезе дерева можно расположить эти деревья в хронологическом порядке, что дало ученому возможность создать настоящий календарь древесных колец. Но производить сравнение колец вручную – занятие долгое и утомительное. Однако в наши дни это уже не так сложно. «Мы имеем то, чего не было у Дугласа, – заявил Чарлз Стоктон, гидролог из Лаборатории исследования древесных колец при Аризонском университете, – современные компьютеры, которые помогают нам рассматривать одновременно сотни образцов деревьев».

Сегодня проведение такого анализа годичных колец помогает решать многие проблемы в области охраны окружающей среды. Ученые Аризонского университета построили диаграмму изменений, происходящих в деревьях (замедление роста, изменение химического состава колец), растущих в некоторых районах штата Вашингтон, с тех пор как в Канаде начал работать завод по выплавке свинца.

Около тридцати лет назад анализ годичных колец, проведенный в этом же университете, позволил прийти к выводу, что содержание в атмосфере углерода-14 заметно меняется, в то время как раньше ученые полагали, что оно постоянно. В связи с этим была разработана новая система определения углерода-14 в атмосфере, что в свою очередь дало возможность уточнить некоторые моменты истории человечества. Например, обнаружено, что возраст старейшей астрономической обсерватории Стоунхендж в Великобритании на самом деле несколько старше, чем считалось прежде. И если до этого многие историки связывали ее создание со средиземноморской цивилизацией, то теперь выяснилось: это заслуга самих британцев.

Любопытно, что самый большой исследовательский календарь годовых колец, составленный по срезам живых и мертвых деревьев, остистых сосен, насчитывает около девяноста столетий.

О романе Мэри Шелли и Перси Шелли «Паутина»

Прежде всего полагаю своим долгам оповестить все прогрессивное человечество: Мэри Шелли-не «та самая». Перси Шеллитем более не «тот, который». Знаменитые супруги Шелли, жившие в Англии XIX века (этот «доисторический» Перси прославился как поэт и духовный кузен Байроне; а его супруга Мэри подорила восхищенному человечеству доктора Франкенштейна), к роману «Паутина» никакого отношения не имеют. Будем считать, что ани просто случайные тезки. Супруги Шелли. написавшие «Паутину»-личности в высшей степени виртуальные. Объяснять, что такое «виртуальная личность», я, пожалуй, не буду, поскольку в романе, который вам предстоит прочитать, есть превосходная глава, посвященная исключительно теории виртуальной личности.

Сейчас ведется немало споров: является ли «Паутина» первым романом об Интернете; написанным по-русски. Некоторые полагают, что не является, поскольку первым был «Лабиринт отражений» Лукьяненко. Это утверждение можно оспорить по многим пунктам, но мне не хотелось бы разжигать новый виток бессмысленной полемики: как бы там ни было, одно можно сказать с абсолютной уверенностью: «Паутина» – первый роман об Интернете, написанный виртуальным персонажем. И эту пальму первенства у прекрасной Мэри вряд ли кто-нибудь оспорит.

Признаться, я ожидал, что первый русскоязычный «производственный роман» об Интернете окажется чуть ли не сплошным гипертекстом. Хренушки: это просто текст. Что к лучшему: будучи напечатанной на бумаге (а именно в таком виде, насколько я понимаю, вы его и будете читать), «Паутина» не понесла ни одной скорбной утраты смысла.

Неоднократно обжигавшись при чтении сетевой литературы, я опасливо предполагал, что обещанный «культовый роман» всея Сети русской окажется чем-то вроде концерта художественной самодеятельности для более-менее узкого круга посвященных. И опять ошибся. К счастью, конечно. «Паутина» не нуждается в снисходительном отношении: это более чем качественная вещь, которая так и просится на бумагу -нее порядке «гуманитарной помощи талантливым ребятам», а просто потому, что ее публикация сделает честь любому издательству, специализирующемуся на массовой литературе. Прежде всего, это просто увлекательное чтение (комплимент в устах человека, почти забывшего о том, что существует чтение ради удовольствия, весьма увесистый). Скажу больше: даже я, замордованный вечным цейтнотом, прочитал ее от начала до конца. Очаровательная, ироничная (и, что самое забавное, весьма достоверная) антиутопия, из каждого абзаца которой мне с заговорщическим видом старинного приятеля подмигивает автор – живейшее свидетельство того, что «Паутина» – роман все-таки не столько «цеховой», сколько поколенческий (ну вот, докатился до казенной терминологии на старости лет!) Ничего не попишешь: именно на страницах «Паутины» я обнаружил строки, которые вполне могли бы стать манифестом нашего поколения – если бы нам требовались какие-то дурацкие манифесты, чего с нами, хвала аллаху, никогда не случится!

«Я всю жизнь старался ни к чему не прикрепляться особенно сильно: ни к людям, ни к городам, ни к работе. Забираясь поглубже в воспоминания детства, я видел, откуда происходит эта отчуждениость. Слишком быстро прошел тот светлый период жизни, когда родители кажутся самыми большими, самыми умными и самыми красивыми людьми на свете. Уже в школьном возрасте я видел, что мать – обычная истеричка, далеко неумная: но настойчивая в своем желании контролировать все вокруг… или хотя бы в своей семье. А отец – замкнувшийся в себе пьяница, в котором погиб художник. Но при всех ссорах и постоянной нервозности их союз был крепким, как симбиоз водоросли и гриба в лишайнике. Ее окрики и его окурки – чем дальше рушился мир вокруг них, тем крепче была зта связь, основанная на простом психологическом дополнении, которое иногда называют любовью. В свою сеть они пытались затянуть и меня. «Зачем ты закрываешься в комнате? Что ты от нас прячешь?» – кричали они. А я, тогдашний школьник, не мог понять, чего они хотят: ведь я ничего не прятал, я просто читал «Последнего из могикан» и не хотел, чтобы мне мешал их шум с кухни. С годами я учился «закрывать дверь» все лучше и лучше: я не проживал больше года в одной и той же комнате общежития, я не имел друзей- да-да, как герой Лермонтова, я имел лишь приятелей, но не друзей, у которых плачутся на плече. Я ненавидел все эти русские «разговоры по душам», эти пьяные кухонные «ты меня уважаешь?», когда выворачивают свое грязное белье друг перед другом, заставляя тебя делать то же самое, заставляя связываться с другими таким сомнительным «душевным родством»».

Впрочем, многочисленные прикольные шифровочки «для своих» все же переполняют текст, как изюмины в кексе, испеченном щедрой хозяйкой. Собственно, вся «Паутина» – одна большая «шифровка», отправленная пианисткой Кэт – пардон, Мэри! – на Большую землю.

Именно по этой причине я не ограничился собственным драгоценным мнением, а обкатал «Паутину» на парочке добровольцев, каковые в Сеть не заходят, а посему совершенно неспособны испытать бурную радостьузнавания при упоминании, к примеру, «вернеровского робота Мистер Смех», или лекций Лебедева по «урле ведет еу» и Мирзы Бабаева по «искусству сновидения». И почему «Лабиринт отражений» Лукьяненко написан в стиле «фидорпанк», не понимают. Думают – опечатка.

Но оказалось, что и у них «Паутина» идет как по маслу, хотя отдельные «шифрованные» абзацы (вроде пародии на «Вечерний Интернет» в пятой главе) все-таки вызывали у моих подопытных коротенькие приступы зевоты. Так что теперь я совершенно уверен, что необходимый «кандидатский минимум» для получения удовольствия от чтения «Паутины» -это просто знакомство с «Балладой о Добром Робине».

Напоследок хочу выразить официальную благодарность авторам за изобретение гениального термина «худл» (впрочем, за время пребывания в моей голове он непреднамеренно обогатился лишней гласной и превратился в еще более уничижительное, но мелодичное «худло»). Я абсолютно убежден, что наш брат, пишущий прямоходящий примат, должен знать слово «худло», повторять его как мантру и не забывать о нем ни на мгновение. Наилучшая прививка от головокружения: «Чем занимаешься?» – «Да вот, худло варю потихоньку!» Самое смешное, что при этом необходимо столь же дисциплинированно помнить об ангеле, который стоит за твоим плечом, пока… да уж, пока «варится худло», лучше и не скажешь! И если удастся примирить в своем сердце два этих образа, возможно, вы сумеете удержать равновесие и пройти по лезвию бритвы. Уцепившись только за «худло» или только за «ангела», вы неизбежно окажетесь в пропасти. Другое дело, что подавляющему большинству пишущего населения пропасть сия кажется уютными местом, в котором не грех скоротать жизнь – другую. Но это уже проблема иного порядка.

Маис Фрай, литератор

Фантастика

«У всякой профессии и у каждого сообщества есть свои книги: у педагогов – «Педагогическая поэма», у сталеваров – «Как закалялась сталь». Только про Интернет не написаны романы. Есть, конечно, Гибсон сотоварищи, но они ведь импортные. И вот, наконец, появился роман, выдержанный в национальной традиции.»

(журнал Internet #12)

Мэри Шелли, Перси Шелли

ПАУТИНА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: РОБИН ГУД

в темноте

на верхней полке вагона

проснулся от крика

и слушая

как перестук колес

ткет одеяло

из тишины

понял

что никогда уже не узнаю

кто кричал -

я сам

или кто-то другой

или приснилось

(Виктор Степной. «Голоса тишины»)

Клетка 1. СПЕЦИАЛИСТ ПО ХУДЛУ

Что-то колет в левом боку… Все колет и колет…

Я окончательно стряхнул сон и повернулся. Движение отозвалось болью в висках. Вперед тебе наука: не пей кофе два раза подряд в одном и том же Нет-кафе.

Но как аккуратно научились работать, гады! Раньше бы с помпой, с дубинками, руки за спину, башкой об железную дверь. А теперь – прыснули какой-то гадостью, и все, вырубился. И даже не знаю, сколько так валялся…

А что же это там колется все-таки? Я пошарил во внутреннем кармане пиджака. Ага, в протоколе это назвали бы «устройством для несанкционированного подключения к Сети». Забавно: столько раз спал в одежде, и каждый раз какая-нибудь такая штука в кармане обязательно мешает лежать. Лет сорок назад, к примеру, была очень похожая коробочка с тремя выводами-переходниками – только для мага, а не для Сетки. Хорошо хоть, что меня взяли на обратном пути от Саида, а не по дороге к нему: тогда в кармане лежал пакет травки, который я обменял на этот микшер, помесь модема с новыми саидовскими примочками. Странный он, Саид: денег не берет, но обожает обмен…

В двери пискнул замок, и в комнату вошел человек в серой форме.

– Проснулся, что ли? Пошли тогда… да пошевеливайся!

Комната, в которую меня привели, оказалась почти такой же, как та, где я спал. Только с окном: в одну из стен был встроен большой голографический экран. У экрана стоял крупный лысый мужчина и наблюдал бегущих антилоп. Второй, в пиджаке, сидел за столом перед компьютером.

– Кто такой? – спросил пиджак, взглянув на меня, но обращаясь, очевидно, к лысому.

Лысый вынул из «дипломата» карточку-личку (ага, все-таки пошарили у меня по карманам!) и передал спрашивавшему.

– Якобы профессор. Бывший. Специалист по худлу.

Надо же, «по худлу». Как быстро слово заражает язык! Еще, кажется, вчера его не было, зато была «художественная литература». А потом вдруг раз! – и уже везде «худл». А мы-то радовались – ну как же. Сеть, независимые публикации, всеобщие электронные читальни, всемирные архивы классики…

И главное, как незаметно это всегда подкрадывается, и совсем не оттуда, откуда ждешь. Помню, в школе обсуждали Бредбери, сколько-то там по Фаренгейту. Потом еще «Имя розы», где библиотека горела…

Оказывается, все проще. Никакого шума, никаких горящих библиотек. Просто это стало никому не нужно, безо всяких запрещений и катастроф. Контент им нужен, Кон-Тент. Кристаллизация фактов, пьюрификация образов. Плюс все на скорости, на многоканальности – значит, надо успеть заманить, но не навязываться, шокировать – но не надоесть. Цифр и зрелищ, и без занудства! Никаких тебе романов, поэм и пьес, только шутеры: короткий эротический эскиз, анекдот, интеллектуально-психологическое эссе-афоризм. Но и то не больше двух скринов подряд, потом снова «просвещение». Позже они научились и сами шутеры нашпиговывать «просвещением»: где название-имя упомянут невзначай, где еще потоньше суггестия – фирменный цвет, лозунг…

А все остальное – бред предков. «Худл», как выразился в конце века один журналист-жополиз из столичного дайджеста. Но насчет сжигания ошиблись и жополизы, и Бредбери. В этом веке к мусору относятся с благоговением. Каждому мусору – свой ресайклинг. Вот и худл-архивы – идеальное сырье для программ, генерирующих шутеры… Да такие шутеры, что после них поневоле задумаешься – может, и впрямь сжигание литературных архивов было бы благом…

– Уснул, что ли, развалина?! Отвечай, когда с тобой говорят! Где и как ты связался с Вольными Стрелками?!

– Остынь,Сема! И давай поспокойнее, не обижай уважаемого гостя, – одернул пиджаковый лысого, отрываясь от экрана, где мелькали страницы моего персонального файла.

– Куда уж спокойнее, когда эта зараза, Малютка-Джон, до сих пор на свободе!

Лысый подскочил ко мне и изо всех сил вцепился в край стола. Его полированная голова зависла прямо у меня перед носом, и я невольно восхитился тем, какая она гладкая и блестящая. На такие лысины нужно обязательно вешать табличку «Руками не трогать».

– Если бы нормальный хакер был, кем-то обиженный – он бы с какой- то особой целью бомбил, это понять можно, – продолжал лысый. – Даже сумасшедший Монах Тук – тот хоть религией свои выходки оправдывает, в дискуссии вступает; говорят, он больше не трогает, если правильно ответишь на его вопросы. Но этот же громила Джон просто развлекается! Я был еще спокоен, когда он сорвал телеконференцию в «ЦЦЦ amp;Ц»: все-таки не мы их обслуживаем. Да и, правда, смешно было: парень на три часа обесточил их главный офис с помощью старинного кипятильника! Просчитал нагрузку на электросеть и включил обыкновенный кипятильник в обыкновенную розетку в смежном помещении. Все электронные газеты хохотали. Но когда он наш банк данных… это же какая (наглость! Двадцать человек с утра до ночи пашут в Отделе Безопасности, отсекают самые тонкие возможности влезть в систему – а эта сволочь под видом уборщика приходит во время обеда в мой собственный офис, посыпает каким-то порошком клавиатуру… И на следующий день логинится с моим собственным паролем! Нет уж, я их всех передушу! С этого старикашки начну. Малютка-Джон будет следующим!

Несмотря на всю серьезность угрозы, я не мог не улыбнуться. Лысый замахнулся, но пиджаковый остановил его властным движением руки.

– Да чего ты с ним нянчишься! – воскликнул лысый и подсел к столу рядом с пиджаковым. – Он же издевается, смотри!

Но пиджак истолковал мою усмешку по-своему.

– Отнюдь, – возразил он, глядя на меня.

– Отнюдь нет, – сказал я.

– Что?!

Мои первые слова произвели впечатление: оба безопасника открыли рты и на мгновение стали похожи на рыб.

– «Отнюдь» – так не говорят, это все равно что «вовсе». Правильно говорить «отнюдь нет». Бунина почитайте.

– А-а, вот вы о чем, – пиджак тоже улыбнулся. – Ну, это вам виднее, вы же у нас профессор. И ваша улыбка вовсе не издевательская, правда же, Виктор Франкович? Вы просто подумали, что сами вы в этой игре – мелкая сошка, и нам все равно от вас никакого толку. С другой стороны. Вольные Стрелки обязательно отомстят за вас. Так?

Я неопределенно пожал плечами.

– И в чем-то вы правы, – продолжал пиджак. – Вы Сему извините, он любит на первого попавшегося все валить. А вы ведь совсем другого профиля специалист, это понятно. Поверите ли, до того как сюда попасть, я работал в отделе просвещения одной компании…

– В отделе рекламы, – уточнил я.

– О, этот устаревший термин! Вы, конечно, к нему привыкли, но мы, знаете ли, теперь говорим «просвещение». Так вот, я по долгу службы тоже бывал в худл-архивах, отбирал разные яркие выражения для девизов наших… з-э… просветительских программ. Помню, в ролике о системах офисной противопожарной сигнализации очень хорошо подошло это… как же там было?.. Ага, вот: «Рукописи не горят!» Так что мы с вами почти коллеги, да…

– Но сейчас о другом разговор. – Пиджак встал и прошелся вокруг своей половины стола. – Мы очень интересуемся группой Робина. Сема тут покричал перед вами… горячий он у нас, молодой, да и на Малютку-Джона у него зуб. Но мы же понимаем, что все эти акции происходят по команде вожака. А он, Робин ваш, оч-чень хорошо скрывается. Выскочит где-нибудь с речью – потом неделя студенческих волнений, а его и след простыл.

Хотя кое-что у нас есть и на него. И с его связях с «Некс-8», и о его покровительницах «наверху» мы знаем достаточно. В скандале с бывшим боссом OutLine была замешана пресловутая леди Орлеанская. Мы в этот раз почти взяли ее… Однако и тут опоздали. Во-первых, она очень тонко водила за нос этого директора. Оказалось, что она даже никогда с ним не встречалась! Мол, «Ваша тонкая душа лучше проявляется в письмах», «я так боюсь разочароваться» и прочая тому подобная лапша, на которую этот болван купился, а никакого компромата на нее получить не удалось. Во-вторых, это не у нас случилось – сами понимаете, каждая контент-корпорация старается скрыть от конкурентов свои организационные проблемы, особенно по части таких провалов…

– И зачем ты ему все это рассказываешь?! – не выдержал опять лысый.

Теперь пиджаковый только взглянул на него, и тот снова сел.

– Я вот почему все это вам рассказываю, Виктор Франковым. Вы Сему не слушайте. Нам совсем ни к чему ваша смерть или тюремное заключение. Хотя мы можем наполнить вашу жизнь неприятностями… Знаете, это порой похуже тюрьмы, особенно в вашем возрасте. Но мы предпочли бы предложить вам сотрудничество. Поверите ли, нам даже уничтожение группы Робина невыгодно. Все, что нам нужно, – лишь немного информации. С небольшим опережением знать о готовящихся акциях Вольных Стрелков, вот и все. Вполне возможно, мы вообще не будем их останавливать. Такие вещи, как провал «ЦЦЦ amp;Ц», даже на руку нашей компании.

– А мне-то как: на руку, с руки или по рукам? – спросил я.

– В долгу не останемся, – кивнул пиджак. – Вы ведь случайно с ними связались, не правда ли? Захотелось слегка тряхнуть стариной, понимаю. К тому же… – Пиджак бросил взгляд на экран, – к тому же после ухода из университета вы – безработный. А жить на что-то надо, ясное дело. Ну так мы можем вам собственную передачку организовать, а? Или устроить вас обратно в университет, где вы раньше служили. Там как раз нужны специалисты по разным… э-э… древностям. Все-таки эти ценности прошлых веков, что-то в них есть. Хотя время идет, все меняется, и выясняется, что прав…

– Минздрав, – продолжил я.

– Что?

– Да так, старинная рифма. В университет – вряд ли. А вот насчет передачи, это можно обдумать.

– Вот и славно. До встречи!

На улице таяло. Мокрый снег хлюпал под ногами, а я шел и не знал, смеяться мне или срочно смываться из города. Смех смехом, но как далеко все зашло!

И все-таки удивительно: никогда не знаешь, кто из них приживется лучше. «Малютка-Джон» – вроде грубый черновик, первый опыт, дешевые хакерские трюки. «Орлеанская» и «Монах Тук» – просто на паре бутылок пива сделаны. Зато каким героями стали эти трое! А над «Робин Гудом» столько думал, подбирал материал… и гочти никакого эффекта. Теперь, конечно, придется малость перестроиться. Подумать только – «Наш человек в Гаване» был моим любимым романом в институте! Но для верности стоит, пожалуй, слазить в Британский архив старика Грина… заодно «Комедиантов» перечитаю.

В любом случае, встреча прошла очень даже плодотворно. Вот и «Неко-8» снова помянули… Интересно, что за люди эта «Неко»? Надо бы связаться – название располагает. И еще интересно, кто же это грохнул OutLine. Я-то ведь не посылал туда свою «Орлеанскую».

Но сейчас – домой, есть и спать. Не знаю, сколько я там у них валялся, но спать в одежде и под снотворным – это не лучший способ отдохнуть.

Пока меня не было, тротуар перед домом успел очиститься от ночных сугробов, зато на клумбе у моего подъезда появился маленький снеговик. Он таял, глаза стекали вниз черными ручейками, смешные руки-палочки были широко расставлены в стороны. Я выбросил окурок и приостановился, разглядывая нелепую фигурку. Что-то белое мелькнуло перед глазами, раздался звонкий удар о землю, и меня задело чем-то по лодыжке. Пару секунд я стоял как вкопанный, потом огляделся. Снеговику снесло голову, а вся асфальтовая площадка между мной и дверью подъезда была усыпана ледяными осколками. Ледышки причудливо мерцали, наполненные лунным светом. Безголовый снеговик все также бодро держал руки в стороны, словно загораживая проход в опасную зону. Я посмотрел вверх: высоко на карнизе крыши, в огромной челюсти, состоящей из полутораметровых зубов-сосулек, виднелась приличная прореха как раз над входом в подъезд. В прорехе, под самым карнизом, чернело одно из чердачных окошек, похожее на бойницу.

Продолжение в следующем номере.

Юбилей

Поздравляем!

Четверть века – с 1965 по 1989 год – длилась в журнале эпоха Нины Сергеевны Филипповой.

КИЖ (Коммунистический институт журналистики), ленинградская молодежка, блокада, женская отдельная кавалерийская бригада, издательство, а потом журнал «Молодая гвардия», «Литературная газета», Всесоюзное радио – так складывалась первая половина трудовой жизни. И «Знание – сила» – на вторую ее половину.

Для нас, для редакции и ее друзей, это был дар судьбы. Овеваемый всеми ветрами времени, журнал нашел свою позицию, свой голос и верного и доброжелательного читателя. Он достойно шел своим путем.

Сейчас у Нины Сергеевны праздник. Поздравляем!

Письмо главному редактору журнала «Знание-сила» (1965-1989) Филипповой Нине Сергеевне

Я люблю Вас, Нина Сергеевна!

Признаваться в любви публично, да еще собственному начальству, хоть и бывшему, неприлично, я знаю. Насчет приличий у Вас всегда было строго, это я знаю тоже. Не по-нынешнему аскетичны в выражении чувств. Вы временами позволяете себе только затяжную паузу. И петом голос не повышаете, как ожидают в таких случаях, а снижаете почти до шепота. И два пятна на скулах. Ох, и боялись мы, кто Вас знал, этих пауз и пятен, этого шепота…

Вы были среди нас королевой не потому, что сидели в кабинете главного редактора, а потому, что были королевой. Наверное, есть такая порода людей, особая от рождения и до смерти. Вы королевой входили и е ЦК КПСС, когда отправлялись туда – без всяких предварительных звонков доверенных лиц, ибо в этих кругах доверенных лицу Вас не было, – чтобы вытребовать увеличение тиража, объема или отбиться от очередных идеологических упреков и подозрений. И ведь никто не верил, что Вы позволяете себе – и нам – такие вольности, не имея надежной крыши. Я твердо знала, что ее нет. А знакомые социологи, к которым я время от времени обращалась за помощью, говорили:«Так не бывает. Ты просто не в курсе…».

Нет, это они были не в курсе. Это они не знали, как во второй половине шестидесятых редакцию трепали проверками специальные комиссии. как эти комиссии шли в бухгалтерию, чтобы по гонорарным ведомостям выяснить всю правду об авторах журнала и их национальности, и как, придя к одному из руководителей отдела пропаганды ЦК КПСС, Вы сумели погасить грозные заключения трех комиссий, задав всего лишь два вопроса: «Если есть новая установка по работе с авторами еврейской национальности, то почему я, как главный редактор, об этом не знаю? А если нет, то какова цена работе этих комиссий?» И заключения были закрыты.

Постоянно балансируя на грани разрешенного. Вы не раз загоняли наших высоких цензоров в тупик, предъявляя им в очередном номере журнала нечто неуловимо подозрительное и неприятное неожиданным поворотом мысли, странным столкновением предметов весьма далеких, напряжением внезапно открывающейся глубины. Научно-популярный – слава Богу, не общественно-политический – журнал никогда не играл в чисто политические поддавки; путь ищущей мысли, в поисках своих не признающей твердо установленных границ, был путем к свободе, и это если не понимали, то хотя бы чувствовали все, включая самое высокое начальство.

Один раз Вы все-таки кричали и кричали именно на меня. Кричали, конечно, шепотом. Я собирала деньги на посылки политзаключенным, и Вам об этом донесли. Откричав, что я не имею права рисковать журналом и подставлять наше общее дело. Вы сердито сунули мне деньги – и это был совершенно царский жест.

Говорят, в наше странное и нелегкое время журналу удалось сохранить чувство собственного достоинства. Это Ваше чувство собственного достоинства, потому что и журнал, который мы делаем, – Ваш, Вами выстроенный, собранный, созданный.

Я Вас очень люблю, Нина Сергеевна. Впрочем, как и все, кому посчастливилось работать с Вами.

Ирина Прусс

Вячеслав Глазычев

Знание о силе времени

6 начале семидесятых иные уже понимали, что остаточные следы "оттепели" исчезли, не я этого упорно не желал принимать. Все складывалось отлично. Уже вышла в свет первая книжка/ и я не думал, что второй придется ждать семь лет. а третьей – еще шесть. Я даже и не думал о том, что присуждение степени кандидата философских наук беспартийному архитектору могло состояться исключительно по счастливому стечению обстоятельств. Как мне и говорил зав. кафедрой Плехановского, решения их совета проходили ВАК "автоматом". Меня-таки назначили зав.сектором института, где я был не слишком-то обременен руководящими функциями и весело занимался "социальными проблемами советской архитектуры" в приятной компании. Параллельно я заведовал отделом теории журнала "Декоративное искусство" – по тем временам весьма либерти некого. "На полставки" означало пол зарплаты, а не пол работы, но это была приятная работа, и тоже в компании вполне симпатичной.

И еще я успевал, в роли младшего коллеги и спичрайтера, вместе с Евгением Розенблюмом руководить прелестным "заказником": Союзу художников нужна была "галочка" на предмет связи с жизнью, и наша экспериментальная студия арт-дизайна всех устраивала. Кажется, именно в связи с какой-то из наших выставок на меня набрела молоденькая корреспондентка из "МК" Ира Прусс. Она пришла брать у меня интервью, но кончилось тем, что неосторожно заказала мне статью. Что я там написал, не помню напрочь, но через пару месяцев Ирина мне позвонила – сказать, что перебралась в редакцию "Знание – сила" (в просторечье – "силков") и перетащила рукопись статьи туда, и что вообще статью можно бы и переписать попросторнее. Это было раз плюнуть, и по тогдашнему своему легкомыслию не утруднившись хотя бы полистать журнал, я что-то там прописал и явился по искомому адресу.

Искомый адрес оказался подвалом девятиэтажки в 1-м Волконском переулке, на задах Самотечной площади. Я привык к редакции "ДИ", занимавшей верхний этаж по Тверской, напротив Центрального телеграфа. Там было очень светло, вокруг большущего круглого стола всегда толокся художественный народ, включая еще не вполне великого Зураба Церетели, по стенам всегда свисали труды разного рода живописцев и прикладников. Здесь надо было втягивать голову в плечи, чтобы не влететь лбом в какую-то толстую трубу, было темновато, душновато, и разговоры велись на тон ниже. Значит – стиль такой. Статью мою, оказывается, уже набрали, и я был отведен пред очи Нины Сергевны, каковая показалась мне поначалу дамой немногословной и едва ли не застенчивой. По произнесении ритуального "Пишите нам еще" я был препровожден в довольно обширную и несколько более притемненную комнату – "к художникам".

И тут приятная неожиданность: в роли главного художника журнала подвизался мой старый знакомый, Юрий Соболев, в 65-м году макетировавший мое сочинение о фирме "Оливетти" для журнала "ДИ". Помнится, тогда Юрий Александрович делил мастерскую с Юле Соостером. Я не вполне разобрался тогда, что было чьей живописью, но общий настрой метафизического сюрреализма был вполне внятен, тем более что мастерская помещалась в подвале по соседству с лабораторией Института судебной медицины, и собаки подвывали за стеной весьма выразительно. Потом я разок наткнулся на Соболева во время третьего фестиваля джаза, что был со скрипом разрешен в кинотеатре "Ударник" и был событием для Москвы более чем выдающимся.

Договорились с Ириной, что я напишу еще нечто на предмет дизайна.

Написал. Опять же напечатали. И еще что-то – при переездах часть архива кудато пропала, искать недосуг, да и не к чему, так что и не знаю, что я там сочинил, но что-то о человеке в мире машин. Во всяком случае, через пару лет до меня дозвонился неведомый читатель, мы встретились в редакционном подвале;, и он поведал мне захватывающую историю. Оказывается, он наткнулся на номер "3-С", заткнутый за трубу на морской базе в Ливии, куда его завела жажда приключений и судьба корреспондента "Красной Звезды". Он жаждал дополнить мои познания сведениями о том, как размножившиеся приборы в дизельных подлодках вконец вытеснили экипаж, так что часть матросов устраивалась на ночлег в торпедном отсеке, о том, что малые габариты пространства порождают страсть к миниатюрным жанрам художественного творчества, и еще были байки, будто мотористы на берегу включают пылесос, чтобы уснуть, так как тишина для них – сигнал тревоги.

Так я узнал, что у сочинителей бывают еще и читатели, о чем раньше не особо задумывался, пишучи исключительно для собственного удовольствия и пропитания для.

В те времена никто особенно не спешил, так что если автор добирался до редакции, то обычно оседал там часа на два, и вообще редакции были такими же вершинами советской "кухонной" культуры, как и дома творческих союзов. Даже лучше, так как в тех домах все же проскальзывало чинопочитание, а в редакциях царил дух демократизма – во всяком случае в отношении авторов, принятых в ближний круг. Я был явно принят. Это произошло тем легче, что, наряду с Ириной, служившей по социологической части, и Галей Вельской, вроде бы заведовавшей всяческой этнографией, в подвале обнаружился еще один старый знакомый – Карл Левитин. С Карлом мы кончали одну школу, первую английскую спецшколу в Москве, и хотя он туда поступил в шестой класс, а я только в третий, элементы общей истории наличествовали. Карл всеща был стилистом и блестящим собеседником, так что визит в редакцию, где надо было заглянуть и к Соболеву, непременно затягивался. Стоит повторить для читателей Помоложе – спешить тогда было не принято, и только вовсе уж алчным до гонораров авторам, истерзанным заботами о многочисленном семействе, прощали быстрое раскланивание.

Нина Сергевна обитала где-то в глубинах, и я видел ее редко. Остальных толком не различал, за исключением Романа Подольного, делившего с Левитиным одну комнату, однако Подольный, ведавший историей пополам с фантастикой, по тем временам именовавшейся научной, относился ко мне не без вежливой подозрительности.

Дизайнерская тема вроде бы кончалась, и было самое время перейти в разряд друзей-читателей, но тут Юра Соболев вдруг предложил мне сделать оформление очередного номера журнала. В виде приятной "халтуры" я несколько раз делал макет "Декоративного искусства" но там были одни фотографии, так что сценарная схема поневоле не могла быть уж слишком сложной, а здесь надо было выложить на развороты множество разномерных материалов, разнохарактерных иллюстраций, выполненных другими художниками, но чтобы заработать на этом деле, следовало самому сделать обложку и несколько крупных картинок.

Этого я никогда не делал, но отказываться было глупо. Так я сменил кожу, из автора обернувшись дизайнером-графиком. Времена были архаические. О компьютерах один Роман Подольный знал, что они существуют, графических же программ не было еще и в зародыше. Все делалось вручную, включая непременную операцию ретуширования фотографий, необходимую по причине скверной бумаги и еще более скверного качества "высокой" печати. Я взялся за дело с необычайным энтузиазмом, но до сих пор не могу понять, как это Соболев не погнал меня с глаз долой после того, как посмотрел первый вариант моего опуса. Однако же он глянул на меня с сожалением и посоветовал сделать еще разок заново – все. Я понимал, что он прав, что первые мои эскизы были робки и вялы, и, преисполнившись признательности за проявленный главным художником гуманизм, взялся за дело всерьез. О, как я старался! Я изготовил портрет нарождающейся вселенной, капающей вниз, в глубь текста, земным шаром. И еще много всего.

За всем этим молча наблюдал еще один замечательный персонаж редакции – Александр Эстрин, техред, навылет знавший тайны советской типографии. Саша оценил мои художества, кисло заметив, что от колористических тонкостей в печати останется весьма немного. В это не хотелось верить, но он, конечно же, был прав, так что в дальнейшем пришлось изначально брать поправку на прихотливость сердца и шкодливых рук печатников, что в целом помогало, но не всегда: иной раз они напрочь забывали о необходимости мыть формы после прежней краски, так что и локальный красный мог обернуться серобурмалиновым. Боже! Сейчас, одним движением клавиши давая команду "обтечь" картинку текстом при верстке собственной книги, трудно помыслить, что мог же я тогда выклеить сотню строчек на матовом стекле, чтобы обойти собой же придуманный контур. Все-таки в этой средневековости был заключен огромный шарм, которого не дано ощутить тем, кто сызмальства щелкает на МАКах или PC.

Итак, я словно перешел в другой лагерь, образуемый Соболевым, Эстриным, мною, иллюстраторами, среди которых сразу выделился Николай Кошкин, наряду с фантазией обладавший нечеловеческой усидчивостью в изготовлении сложной графики. Это был другой лагерь, по отношению к редакторскому корпусу пребывавший в некоторой оппозиции.

Вообще-то редакторы относились к "нам" хорошо, и удачную картинку могли оценить – в особенности, если это была картинка не к "их" статье. Однако же оппозиционность была предначертана, и по двум обстоятельствам. Первое имело объективную природу. Статью загоняли в длинные столбцы гранок, и "мы" должны были все это выклеить по разворотам, блюдя как художественную логику оформления, так и земные интересы художников, труд которых оплачивался от площади картинки. Натуральным образом от ряда статей оставались "хвосты", что требовало сокращения уже отредактированных текстов. Как сочинитель текстов с изрядным опытом, я твердо знаю, что нет такой статьи, какую нельзя было бы ужать на 15 процентов – нередко с пользой для текста. Редакторы это тоже» конечно, знали, но, во-первых, не любили, чтобы их к тому понуждали "эти художники", а во-вторых, нередко имели дело с авторами, которые от прикосновения ножниц к их дитяти впадают в истерику.

Второе обстоятельство имело уже чисто психологическую подоплеку. Туту каждого свой вариант отношения. Ирина Прусс или Галя Вельская принимали свою участь в целом безропотно и любой вариант оформления встречали стоически. Карл Левитин был помешан на графике Маурица Эшера (у нас тогда, по дальности от центров западной цивилизации, его произносили: Эсхер) и готов был принять все, если угадывалась даже отдаленная связь с его метафизическим пространством или хотя бы имело намек на метаморфозис. Роман Подольный был наиболее свиреп в спорах, а Григорий Зеленко, зам.главного, скорее давал себя уговорить, хотя иногда и он мог закусить удила. Тогда оставалось идти к Нине Сергевне, которая к "нам" питала необъяснимую рационально слабость и нередко выдерживала натиск начальствующего люда как в обществе "Знание", в чьем ведении был журнал, так и в цековских лабиринтах.

Я был в несколько привилегированной позиции, так как будучи дизайнером (то есть относясь к "ним"), бывал также и автором статей, проходивших по ведомству разных редакторов (тем самым относясь вроде бы к "нам"), и, как герой Гольдони, стриг с этого купоны. Впрочем, чем глуше становилась обстановка во внешнем по отношению к редакции мире, тем более мы разгуливались. Соболев, которому книжно-журнальная графика надоела до смерти, занимался своей графикой, а в редакции всячески поощрял мои формальные эксперименты, по временам будучи вызываем к Нине Сергевне, у которой после еще долго не сходил с лица гневный румянец капитуляции перед соболевскими меандрами мысли. К нашему трио вполне и окончательно присоединился Виктор Брельг безроготно фотографировавший все, нто полагалось, но давно жаждавший вольного служения музам.

В обществе "Знание" рвали и метали: мало им было всяких вольностей, допускавшихся авторами статей, так тут еще и явно "буржуазные" картинки, причем неизвестно, что хуже – откровенный абстракционизм или напротив – псевдонатуралистический "сюр".

Перейдя к сочинению исторических или, если угодно, параисторических книжек, а значит, и статей и на этой почве задружившись с Романом Подольным, я наслаждался графическими игрушками. Сначала это были переосмысленные "серии" вроде иллюстраций к фантазму под названием "Закон для дракона", где я вырезал из ластика фигурку, мило кувыркающуюся в пространстве, а на линолеуме – симпатичненького дракона, распечатав его в таблицу цветовых переходов. Или – изготовление портрета вполне натуральной птицы из одних циркульных кривых. Потом мы взялись за "артефакты" из которых наименее трудоемким был скомканный и подожженный план Москвы (что-то там было наполеоновско-пожарное), превосходно сфотографированный Брелем в процессе горения. Средним по сложности было иллюстрирование добротной статьи о реставрации, для чего честной акварелью была написана псковская колоколенка в осеннем пейзаже, затем картинка была разорвана в клочья, а затем клочья – с пропусками – были наново выклеены на белом фоне. Самой же трудоемкой была картинка к статье Рыбкиной "Сельский мир". Для нее в "Детском мире" был куплен мячик, мячик был расписан мужиками, бабами и детишками – без пропусков, по-эшеровски; затем на линолеуме были нарезаны три северные избушки (без обмана, настоящие, из заповедника в Кижах); избушки были напечатаны на куске холстины; мячик уложен на холстину, после чего Витя Брель его спортретировал.

Академические начальники "Знания" шипели от возмущения, а Нина Сергевна забрала мячик в свой кабинет, потом перевезла его в кабинет уже в Кожевниках. Темпера посерела и потрескалась, но мячик покоился на отдельном столике, на своей избушечной тряпочке. Большей награды в моей граф-дизайнерской работе не случалось, хотя и медали, и дипломы за оную выдавались.

Журнал был своим, естественным местом для людей столь же разнообразных, как его тематика. Для того, чтобы найти имена широко известные, вроде Эйдельмана, достаточно перелистать 12-е номера за четверть века, но сколько было других, наподобие (хотя тут подобий не бывает) знаменитого Джо Гольдина, чьи могучая фантазия и необоримая воля гипнотизировали всех настолько, что множество людей годами помогали ему в реализации совершенно невероятных затей, вроде телемоста с Америкой. Журнал, редакция, "свой круг" – все это отражало время, даже когда ныряло в давнее прошлое. Все это подспудно готовило время Перестройки, которое – как положено в истории – лишило "3-С" его "изподглыбного" ореола, сотен тысяч читателей, и почти всех средств к существованию.

Журнал и наша жизнь с ним сами стали историческими реминисценциями.

Я увлекся политикой, затем работой в городах и с их жителями, затем – сетевыми изданиями в интернете, профессорствовал. Но когда все та же Ирина Прусс позвала написать несколько путевых заметок, бросил все, а когда все тот же Гриша Зеленко, давно уже главный редактор, сказал написать некие мемории, сел за эти.

Романа, увы, больше нет. Карл Левитин ушел в «Nature». Виктор Брель – давно признанный художник. Юрий Соболев вернулся к амплуа признанного графика и преподает в театральной школе, что в Царском Селе. Видимся раз в пять лет.

Нину Сергеевну Филиппову не видел давно, и этот мемуар следует считать запоздалым, быть может, признанием в неизгладимой симпатии к этой удивительной женщине.

Книжный магазин

Юрий Морозов

«Занимательной физике»-85!

Признаюсь: с волнением перелистывал недавно первое издание книги – родоначальницы нового литературного жанра. «Занимательная физика» – так назвал своего «первенца», родившегося в Петербурге 85 лет назад, его автор, малоизвестный тогда Яков Исидорович Перельман.

Почему специалисты-библиографы, критики, популяризаторы однозначно связывают начало научной занимательности с появлением этой книги? Разве не было ничего подобного до нее? И почему именно России было суждено стать родиной нового жанра?

Безусловно, и прежде печатались научно-популярные книги по разным наукам. Если ограничиться только физикой, можно вспомнить, что уже в XIX веке за рубежом и в России выходили неплохие книги Бойса, Тисандье, Тита и других авторов. Однако они представляли собой сборники опытов по физике, нередко довольно забавных, но, как правило, без объяснения сути иллюстрируемых этими опытами физических явлений.

«Занимательная физика» – это прежде всего огромная подборка (из всех разделов начальной физики) занимательных задач, замысловатых вопросов, поразительных парадоксов. Но главное, что все перечисленное непременно сопровождается в ней увлекательными обсуждениями, или неожиданными комментариями, или эффектными опытами, служащими целям интеллектуального развлечения и приобщения читателя к серьезному изучению науки.

Несколько лет работал автор над содержанием «Занимательной физики», после чего издатель П.Сойкин два с половиной года держал ее рукопись в редакционном «портфеле», не решаясь выпускать книгу с таким названием. Еще бы: такая фундаментальная наука и вдруг … занимательная физика!

Но джин все-таки был выпущен из кувшина и начал свое победное шествие сначала по России (в 1913-1914 годах), а затем – и по другим странам. При жизни автора книга выдержала 13 изданий, причем каждое последующее отличалось от предыдущего: вносились дополнения, устранялись недочеты, перередактировался текст.

Как же встретили книгу современники? Вот некоторые отзывы о ней ведущих журналов того времени.

«Среди разных попыток заинтересовать физикой выборкой из нее наиболее «занимательных» вещей и более или менее игривым изложением книга господина Перельмана выгодно выделяется продуманностью и серьезностью. Она дает хороший материал для наблюдения и размышления из всех отделов элементарной физики, опрятно издана и прекрасно иллюстрирована» (Н.Дрентельн. «Педагогический сборник»).

«Очень поучительная и занимательная книга, в самых обыденных и на первый взгляд простых вопросах и ответах знакомящая с основными законами физики…» («Новое время»).

«Книга снабжена многими рисунками и так интересна, что трудно отложить ее, не прочитав до конца. Думаю, что при преподавании естествознания учитель можете пользой для дела извлечь немало поучительного из этой прекрасной книги» (профессор А. Погодин. «Утро»).

«Господин Перельман не ограничивается только описанием различных опытов, которые возможно выполнить домашними средствами… Автор «Занимательной физики» разбирает множество вопросов, которые не поддаются эксперименту в домашней обстановке, но тем не менее интересны и по существу и той форме, которую он умеет придать своему повествованию» («Физик – любитель»).

«Внутреннее содержание, обилие иллюстраций, прекрасный внешний вид книги и очень незначительная цена – все это служит залогом ее широкого распространения…» (Н.Каменщиков. «Вестник опытной физики»).

И действительно, «Занимательная физика» получила не просто широкое, а широчайшее распространение. Так, в нашей стране на русском языке она издавалась около тридцати раз и массовыми тиражами. Эта удивительная книга выходила в переводах на языки: английский, арабский, болгарский, испанский, каннада, малаялам, маратхи, немецкий, персидский, польский, португальский, румынский, тамильский, телугу, финский, французский, хинди, чешский, японский.

Лиха беда – начало! Окрыленный успехом у читателей и у критики, Я.Перельман готовит и выпускает в 1916 году вторую (не продолжение первой, а именно вторую) книгу по занимательной физике. Дальше – больше. Выходят последовательно одна за другой его занимательные геометрия, арифметика, математика, астрономия, механика, алгебра – всего сорок (!) научно-занимательных книг.

«Занимательную физику» прочли уже несколько поколений читателей. Конечно, не все прочитавшие ее становились учеными, но вряд ли найдется, по крайней мере в России, физик, не знакомый с ней.

Справедливости ради отметим тех, кто понимал замыслы Перельмана, видел достоинства его книг и помогал готовить их к выходу в большой читательский мир. Это – редакторы: И.Лолферов (1-е издание), А.Млодзеевский (14-е и 15-е изд.), В.Угаров (16-е изд.), А. Митрофанов (последние издания).

Велика заслуга Я.Перельмана еще и в том, что он смог найти и подвигнуть на написание занимательных работ пятнадцать других авторов. Уже в тридцатые годы у нас появились занимательные авиация, ботаника, география, геология, зоология, метеорология, минералогия, миро ведение, психология, статистика, стихосложение, физиология, химия…

Сейчас в российской картотеке занимательных книг – более 150 отраслей науки. Ни одна страна не располагает таким богатством, и почетное место среди этих изданий принадлежит, без сомнения, «Занимательной физике».

Мозаика

Стол на тринадцать персон

Десятидневный праздник обезьян был введен несколько лет назад одним из владельцев ресторана в небольшом таиландском городке в благодарность этим животным, принесшим, по его словам, удачу его семье. И с тех пор ежегодно он устраивает для них вот такое десятидневное пиршество, на которое является множество обезьян из развалин близлежащего кхмерского храма, где они живут уже сотни лет. Поглядеть на экзотических гурманов собирается множество любопытных. Конечно, устраивать такое представление, наверное, стоит недешево. Но зато какая реклама для ресторана!

Новое одеяние Брокгауза

Пресса кувыркается от восторга: по ее мнению, австрийский дизайнер Андре Хеллер создал «словарь-кунсткамеру», «книгу-кутюр», «самый красивый словарь в мире». А что, собственно сделал многогранно одаренный австриец? Словарь Брокгауза, главную немецкоязычную энциклопедию, он превратил в предмет объектного искусства. Содержания словаря «гений иллюзии» не касался, зато умудрился превратить крышки переплетов в своеобразные шкатулки реликвий: в каждый из двадцати четырех томов он вложил раритеты – кусочек теннисной ракетки Бориса Беккера, ниточки из рубашки Плачидо Доминго и т.п. На корешках томов «Энциклопедии Брокгауза 2000» слово «Брокгауз» Андре Хеллер написал тринадцатью различными шрифтами, отважившись на экскурс в разные культуры. Новое издание словаря – все что угодно, только не дешевое удовольствие: у него малый тираж (2000 экземпляров) и довольно высокая стоимость ( 20 тысяч марок).

К вопросу о погоде

Ведущие телепрограмм всегда озабочены, как бы пооригинальнее провести передачу. В одной американской TV-компании произошел такой казус: желая как можно непосредственнее обратиться к коллеге, читающему сводку погоды о грядущем морозе, дама-диктор спросила: «Так, значит, нам сегодня ночью понадобятся два одеяла?» На что партнер мгновенно отреагировал:

«Кому нам?» Зрители были шокированы такой вольностью ведущих и долго выражали свое негодование телефонными звонками. Ханжи несчастные!

И не гниет!

Да, говорят, первую тысячу лет после смерти это дерево не гниет. Речь идет о евратских тополях, произрастающих в китайской пустыне Такла-Макан. Его называют живой окаменелостью и еще «героем пустыни».

На фото – тополь евратский возрастом тысяча лет, растущий в волости Аньдир. Чтобы обхватить его ствол, потребуется четыре человека.

И собакам нужен иностранный язык

В Израиле разработан проект подготовки собак-поводырей по английской методике. Для начала туда были вывезены три щенка британских лабрадоров. Размещенные по домам на период дошкольного воспитания, они уже научились понимать иврит вместо английского.

Что нам 9-ка?

Юлий Данилов

Из чего состоят звезды?

В октябрьском номере журнала «Ежемесячные сообщения Берлинской академии наук» за 1859 год появилась небольшая заметка Густава Кирхгофа (1824-1887) «О фраунгоферовых линиях». В ней безыскусным языком научного сообщения говорилось о вещах поистине удивительных: «В связи с выполненным мною совместно с Бунзеном исследованием спектров окрашенных пламен, благодаря которому стало возможным определить качественный состав сложных смесей по виду их спектров в пламени паяльной лампы, я сделал некоторые наблюдения, приводящие к неожиданному выводу о происхождении фраунгоферовых линий и позволяющие по ним судить о вещественном составе атмосферы Солнца и, возможно, также ярких неподвижных звезд».

Фраунгоферовыми линиями принято называть темные линии в солнечном спектре, которые впервые наблюдал в 1802 году Уильям Волластон (1766-1828). Он обнаружил, что прошедший через щель в ставне солнечный спектр пересечен несколькими темными линиями. В1814 году эти линии независимо обнаружил и подробно описал, обозначив прописными и строчными буквами латинского алфавита, Йозеф Фраунгофер (1787-1826).

Кирхгоф установил, что «окрашенные пламена, в спектрах которых наблюдаются светлые резкие линии, так ослабляют проходящие через них лучи того же света, что на месте светлых линий появляются темные, если только за пламенем находится источник света достаточно большой интенсивности, в спектре которого эти линии обычно отсутствуют». «Я далее заключаю, – пишет Кирхгоф, – что темные линии солнечного спектра, не обязанные своим появлением земной атмосфере, возникают из-за присутствия в раскаленной атмосфере Солнца таких веществ, которые в спектре пламени на том же самом месте дают светлые линии. Следует принять, что совпадающие с D светлые линии в спектре пламени всегда вызываются находящимся в нем натрием, поэтому темные линии D солнечного спектра позволяют заключить, что в атмосфере Солнца имеется натрий. Брюстер нашел в спектре пламени селитры светлые линии на месте фраунгоферовых линий А, а. В; эти линии указывают на присутствие калия в солнечной атмосфере. Из моего наблюдения, согласно которому красной литиевой полосе в солнечном спектре не соответствует никакая темная линия, по-видимому, следует, что лития в солнечной атмосфере или нет, или его сравнительно мало».

Заметка Кирхгофа возвестила миру о создании нового мощного метода исследования – спектрального анализа, первые же шаги которого увенчались открытием новых элементов – цезия (1860) и рубидия (1861).

У Кирхгофа было немало предшественников. По мнению самого Кирхгофа, ближе всех к открытию спектрального анализа подошел Леон Фуко (1819-1868), наблюдавший обращение линий натрия на десять лет раньше Кирхгофа, но не сумевший найти объяснение обнаруженному явлению и не дерзнувший утверждать, что наличие линий в солнечном спектре свидетельствует о присутствии натрия на Солнце. К чести Фуко следует заметить, что когда в шестидесятые годы XIX века го инициативе У.Томсона разгорелся спор о приоритете в открытии спектрального анализа, Фуко признал, что его опытам не доставало последнего решающего шага.

В том же 1859 году вышла в свет книга «О происхождении видов путем естественного отбора, или сохранении благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь», Чарлза Дарвина, магистра наук, члена Королевского, Геологического, Линнеевского и прочих обществ, автора «Дневника изысканий, произведенных во время кругосветного плавания корабля Ее Величества «Бигль»».

В этом сочинении Чарлз Дарвин (1809-1882) изложил свою теорию происхождения видов, заложив основы эволюционной биологии. Новым словом явилась изменчивость видов. По Дарвину, существующие виды животных и растений возникли в процессе эволюции под влиянием трех взаимосвязанных факторов: изменчивости, естественного отбора и наследственности. Целесообразность изменений, наблюдаемая в природе, создается путем естественного отбора полезных, ненаправленных изменений.

Сам Дарвин не считал свой труд завершенным: «Происхождение видов», по существу, было лишь фрагментом задуманного Дарвином более обширного, но так никогда и не завершенного труда.

Самым значительным событием своей жизни Чарлз Дарвин считал продолжавшееся пять лет кругосветное плавание на «Бигле» под командованием капитана Фиц-Роя (впоследствии адмирала). Дарвин отправился в плавание в качестве натуралиста, приняв приглашение Фиц-Роя разделить капитанскую каюту и выполнять многотрудные обязанности безвозмездно. «Именно этому путешествию, – читаем мы в «Воспоминаниях о развитии моего ума и характера» Чарлза Дарвина, – я обязан первым подлинным дисциплинированием, то есть воспитанием моего ума. Я был поставлен в необходимость вплотную заняться несколькими разделами естественной истории, и благодаря этому мои способности к наблюдению усовершенствовались, хотя они уже и до этого были неплохо развиты».

Обширные материалы, собранные во время экспедиции на «Бигле», легли в основу трудов Дарвина, написанных в последующие годы.

Со времени выхода первого издания «Происхождения видов» минуло без малого полтора века, но эпохальный труд Дарвина и поныне «будоражит умы биологов».

В России перевод главного труда Чарлза Дарвина был издан в 1896 году усилиями таких замечательных ученых, как К.А.Тимирязев, М.А.Мензбир, И.А.Петровский и академик И.П.Павлов. Позднее их перевод, по праву считающийся классическим, был уточнен и в ряде мест исправлен А.Д.Некрасовым, С.Л.Соболем и академиком Н.И.Вавиловым и вошел в том 3-й академического издания трудов Чарлза Дарвина. Для широкой читательской аудитории Б.М.Медников и А. В.Яблоков подготовили более доступное издание «Происхождения видов», выпущенное в 1986 году издательством «Просвещение».

НА ФОНЕ ТРЕХ СНИМКОВ СОЛНЦА, СДЕЛАННЫХ В РАЗНЫХ СПЕКТРАХ, ПОМЕЩЕНЫ СПЕКТР СОЛНЦА, А ТАКЖЕ СПЕКТРЫ, КОТОРЫЕ ПОЛУЧАЮТСЯ ОТ ПЛАМЕНИ ГАЗОВОЙ ГОРЕЛКИ, ЕСЛИ В НЕМ ИСПАРЯТЬ ВОЗМОЖНО БОЛЕЕ ЧИСТЫЕ ХЛОРИСТЫЕ СОЕДИНЕНИЯ КАЛИЯ (ВТОРАЯ КОЛОНКА СЛЕВА), НАТРИЯ, СТРОНЦИЯ, КАЛЬЦИЯ, БАРИЯ.

Content

Знание-сила, 1999 № 09 – 10

Тень несозданных созданий

Наука – для науки и для жизни

50 лет назад в «ЗС>»

Новости науки

Никита Моисеев:«Нужен мешок зерна для будущего посева»

«Мургабская бомба»

Испытатель вещества существования

Слышные шаги (Революция и математика)

Истина, сделанная из лжи

Про единство пространства и времени

Земля на просвет нейтрино

Самый удачливый обман

Языком цифр

По лезвию луча- между мифом и мифом

Мифология мифа

XX век: мифы освобождения

Зеркало и рамка: национально-политические мифы в коллективном воображении сегодняшней России

Политическая мифология современной России

Поверья и ритуалы повседневности

Современные венецианские маски

Фокус

Подвиг

Циклоидальный маятник

Шаг вперед – два шага вниз. Путешествие на земной сфере в будущее

Досье «ЗС»

Миг удачи

Во всем мире

Повторение- мать учения. И нашей глупости

Библия и генетика: род Авраама

О памяти. И не только о ней

О чем могут рассказать умершие деревья?

О романе Мэри Шелли и Перси Шелли «Паутина»

ПАУТИНА

Клетка 1. СПЕЦИАЛИСТ ПО ХУДЛУ

Поздравляем!

Знание о силе времени

«Занимательной физике»-85!

Мозаика

Из чего состоят звезды?