Знание-сила, 1999 № 11-12

«ЗНАНИЕ – СИЛА» ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 70 ЛЕТ!

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал для молодежи

№ 11-12(869, 870} Издается с 1926 года

Колонка редактора

Вечные странники

Дорогой читатель! Так уж сложилось, что первой нашей встрече в 2000 году суждено состояться еще год маркой года 1999-го: столь сильно запаздывает последний номер этого года. Редакция приносит свои самые искренние извинения за такое опоздание, а также и за то, что по финансовым причинам ей пришлось выпускать в минувшем году сдвоенные номера. Не исключено, к сожалению, что к этой крайней мере нам придется прибегать и в новом году. Последствия дефолта сказываются до сих пор.

Но раз уж 2000 год начался, поговорим о вечности: круглые даты всегда навевают подобные темы. В этом номере тема вечности связана с генами – вечными странниками эволюции.

«Гены – отдельно, люди – отдельно» – так, следуя заветам замечательного британского биолога Докинза, можно было бы перефразировать известную шутку. Так оно и складывается в представлении отдельных наук: генетики или истории. Но вот иная наука – геногеография взяла на себя роль проследить совместную судьбу генов и людей при их совместном путешествии сквозь тысячелетия.

Гены путешествуют по времени и пространству, передаваясь от одного поколения «другому. Они – своеобразные маркеры того, что происходило в глубине веков и о чем нам известно еще так мало. Во тьме тысячелетий они зажигают огоньки: вот этот ген был у человека, жившего две с лишним тысячи лет назад, а эти были присущи тем центрально-сибирским племенам, часть которых откололась от своих сородичей и через Беригию ушла в Америку – неведомые тогда, сказочные, незаселенные земли.

Истоки ранних индоевропейцев и монголоидов, история «плавильного котла» народов – пространства Алтае-Сая некого нагорья, процесс освоения северных просторов Евразии или островов и архипелагов Тихого океана -многие волнующие сюжеты могут быть теперь подвергнуты тщательному исследованию, хотя и далеко не всегда с расчетом на успех.

Две тысячи последних лет – лишь часть собственно истории человечества. Но для нас, сегодняшних, это – вершина, с которой мы можем смотреть далеко назад. И наука, развиваясь, обретает способность, позволяющую различать все больше событий в туманной дымке прошлого.

Григорий Зеленко

Заметки обозревателя

Александр Семенов

Связь навсегда

Вот и наступил двухтысячным год. Масса прогнозов, тысячи предсказаний, множество попыток заглянуть в завтрашний день и узнать, каким он будет. Мне же кажется, что очень многое можно провидеть, просто внимательно присмотревшись к уже реализуемым проектам, в особенности в области информационных технологий. Скажем, к такому…

По масштабности и амбициозности этот проект можно сравнить с развитием сети железных дорог в Соединенных Штатах в прошлом веке. Из вялотекущих будней конной тяги железные дороги буквально вытолкнули страну в индустриальную эпоху. Однако Джозеф Наччио – ведущий менеджер компании Qwest Communication International, которая планирует катапультировать США в информационную эпоху, – предпочитает иное историческое сравнение.

«Давайте представим себе, что в 1859 году я спустился с холмов Пенсильвании и говорю: «Ребята, а вы знаете, что я нашел новый источник энергии – это нефть. С его помощью мы сможем резко снизить цену энергии». Ребята смотрят на меня, как на идиота, и отвечают: «Парень, ты что, не понимаешь, что угольная промышленность контролирует добычу, железные дороги и потребителей, что нам делать с твоей нефтью?». Единственное, что я мог им сказать: «Слепцы, через шестьдесят лет вместо лошадей по вашим улицам забегают автомобили, а еще через двадцать лет из нефти сделают первую пластмассу…» Как убеждать людей в приходе невиданного будущего?..»

Начав с нуля, расположенная в Денвере компания Qwest становится уже пятой компанией, строящей национальную волоконно-оптическую сеть, однако самой перспективной в плане обеспечения США средствами связи в следующем тысячелетии. Когда сеть заработает, по ней будут передаваться и голос, и данные. По мнению Наччио, она сможет обеспечивать восемьдесят процентов «траффика» американских компьютерных сетей по своим кабелям четвертого поколения, даже если конкуренты к тому времени удвоят свои возможности. Весь современный телекоммуникационный поток сможет идти по четырем из 48 волокон будущей сети. Сегодня все телекоммуникации США могут передавать 40 миллиардов бит в секунду, a Qwest увеличит это число в 50 раз!

Компания уже сейчас предлагает сервис для будущего: с середины марта 1998 года девять городов США разговаривают между собой по телефону всего за 7 центов в минуту. Полоса пропускания волоконной оптики так широка, что нет нужды спрессовывать голосовую информацию, и речь передается без искажений. Также качественно изменится ситуация с передачей видео и мультимедиа информации через компьютерные сети.

До сих пор создание волоконно-оптических сетей едва поспевало за резко растущими потребностями. Все шло прямо по одному из законов Мэрфи: какую бы емкость ты не строил, потребности превзойдут ее возможности еще до окончания строительства. Похоже, компании Qwest удалось нарушить этот закон. Телефонные линии за последние пятнадцать лет мало изменились. Компьютерная же тактовая частота выросла в 1000 раз, а подешевела в 10 раз. «Qwest даст людям возможность передавать данные со скоростью вычисления на компьютере» – говорит один из экспертов компании Том Фридберг.

Еще в 1995 году была завершена разработка проекта сети с выходом в Мексику и Европу, и приступили к ее строительству. Момент был выбран очень удачно, поскольку началось взрывное развитие интернета и одновременно корпорация Lucent Technologies создала новый кабель четвертого поколения с резко улучшенными параметрами, что в два раза увеличило дистанцию возможной передачи сигнала без усиления. Когда стала создаваться сеть Qwest, многие знатоки удивлялись, зачем это делается – емкости существующих сетей вроде было предостаточно. Вспоминаются чьи-то мудрые слова: «Талант попадает в цель, в которую никто не может попасть. Гений попадает в цель, которую никто не видит». Основатели сети смогли совершить нечто гениальное.

Главное – это прокладка самой сети. Теперь уже ничто не может задержать ее создание, за исключением плохой погоды. Полторы тысячи железнодорожных рабочих прокладывают двести километров оптического кабеля в неделю. Кладется он вдоль путей со специальной платформы. На ней установлена семиметровая «рука», которая роет неширокий канал глубиной в четыре метра и укладывает туда кабель в защитном кожухе. 85 процентов сети Qwest проложено вдоль железнодорожного полотна.

Второй такой сети уже не будет. Еще одно выдающееся достижение Qwest- строительство сети на деньги других людей. Из двух с половиной миллиардов долларов, требуемых на прокладку кабеля, сама Qwest вложила лишь пятую часть, а остальное получила от других телекоммуникационных компаний за право положить их волоконно- оптические кабели рядом со своими.

В прорытый тоннель рабочие Qwest укладывают два жгута кабелей: один – оранжевый с 96 волокнами толщиной в человеческий волос (48 принадлежат Qwest, а 48 – другим фирмам), второй – черный и пустой. «Спустя десять лет, когда изобретут что-нибудь получше оптических волокон, мы просто вставим новые нити в этот кожух и ничего не придется копать» – делится Наччио еще одной прозорливой идеей. Через каждые два километра волокна проходят через соединительную станцию – именно это и позволит в будущем протаскивать двухкилометровые куски через резервный кожух.

Каждый из волоконных кабелей может передавать информацию на восьми длинах волн по 10 гигабит в секунду. Каждую длину волны называют «окном». «Уже первые два окна принесут нам первый миллиард долларов прибыли, – отмечает Наччио. – У нас практически неограниченная емкость для передачи информации, и еще долго ничего копать и тянуть нам не придется».

А пока прокладочный поезд движется по американскому континенту со скоростью двух километров в час, укладывая в землю кабели для связи, которая соединит страну с будущим. Стрелой управляет бывший крановщик. Он постоянно общается с водителем локомотива, регулируя скорость движения состава. Инженер стоит на открытой платформе и заносит все сведения о происходящем в свой «лэптоп». Когда он к вечеру доберется до своей комнаты в отеле, то передаст информацию в центральный офис компании в Денвере по компьютерной сети связи. Два молодых рабочих идут рядом с зарываемым кабелем и следят за тем, чтобы все происходило по инструкции. Обычная работа небольшой бригады, вряд ли кто-нибудь из них думает о том, что они совершают информационную революцию.

Круглый стол «ЗС»

Хорватия, Чечня, Босния, Косово и снова Чечня.

XX век и второе тысячелетие завершаются кровавыми событиями. Получается, что общий прогресс в отношениях между государствами не породил средств предупреждения локальных этноконфессиональных конфликтов.

Возможно ли найти средства, методы решения подобных конфликтов – тема беседы, в которой участвуют Сергей Александрович Арутюнов, член-корреспондент РАН, Ян Вениаминович Чеснов и Абдурашит Гаджиев, доктора исторических наук, этнологи и антропологи, специалисты по истории народов Кавказа, а также наш специальный корреспондент Галина Вельская.

«Кубик Рубика» из кантонов и провинций?

Г. Вельская: – О чем свидетельствует опыт XX века?

С. Арутюнов: – Опыт достаточно печальный. К тому же ясно, что он не используется: все проходят свой путь, совершая те же самые ошибки и ложные шаги заново. Есть очень много стран, которые добились самоопределения. Что, им стало от этого лучше? Что, Бурунди и Руанда живут сейчас лучше, чем под бельгийским господством? Бельгийцы ушли, а они в братоубийственной резне потеряли пол миллиона населения. С Бирмой – то же самое. Независимость «срабатывает» только в тех случаях, когда получившая независимость элита достаточно умна, чтобы не рвать полностью с прежней метрополией, а сохранить экономические и культурные связи.

Думаю, то же самое относится и к нашим республикам. Кроме балтийских государств, которые были всегда более культурны, чем сама Россия, ни одна из республик СССР не выиграла от своей независимости, все прошли через колоссальные снижения производства, через огромные экономические трудности и сейчас еле-еле начинают выкарабкиваться и то на советский уровень ни в экономическом, ни в гуманитарном плане еще не вышли. Понятно, что в силу ряда причин это было необходимо и неизбежно. Но нужно извлекать уроки из чужого опыта тоже. Это относится к элитам и кавказских республик, и других республик бывшего Союза (к российской элите в том числе).

Какие конкретно могут быть предприняты шаги? Нужно прежде всего забыть о примате конституции, которая писалась наспех. Нужно основываться на федеративном договоре.

Нужно признать, что конституции отдельных республик должны быть сами по себе, а Конституция Российской Федерации должна определять только принципы отношений республик с центром, но не внутренние дела республик.

Нужно пересмотреть Конституцию Российской Федерации с тем, чтобы в ней была допущена максимальная правовая вариабельность национальных субъектов федерации – им должна быть предоставлена полная внутренняя самостоятельность.

Нужно перераспределить власть и в самих субъектах федерации. И сделать это на кантональных принципах. Распределить власть между коммунами – сельскими советами, общинами. Они должны получить такие же права, как, например, коммуны в Швейцарской конфедерации. Для горных районов Швейцарская конфедерация представляет идеальную модель – максимальная самостоятельность даже не республик, а кантонов и коммун. Кантоны и коммуны по возможности должны быть национально однородны. Думаю, именно таким образом мог бы быть решен вопрос переустройства Кавказа.

Что касается Чечни. Если нельзя уничтожить боевиков, а таки ми методами, как сейчас, их уничтожить нельзя, тогда нужно установить санитарный кордон. А статус Чечни должен быть похож на статус Тайваня по отношению к континентальному Китаю.

Г. Вельская: – Выходит, что к концу тысячелетия на первый план выходит борьба не государств и религий (по Хантингтону), а национальных элит за свое государство?

С. Арутюнов: – В Чечне и Дагестане борьба идет не на национальной основе, а на гораздо более мелком уровне – на уровне мелких локальных единиц.

Идут два параллельных процесса: большие многомиллионные и многонациональные государства теряют свою актуальность^ оставляя себе лишь небольшую часть прерогатив. В принципе, такое государство должно представлять собой конгломерат кантонов, определенным образом организованных, государства же объединяются в национальные блоки. Кстати, Европа может служить хорошей моделью. Посмотрите, ведь государства Европы значительную часть своих национальных прерогатив передают наднациональным организациям – Европарламенту, Совету Европы; кроме того, существуют транснациональные корпорации, транснациональная банковская система, всемирно признанные фирмы и т.д. Таким образом, целые государства становятся как бы кантонами по отношению ко всей Европе в целом. В то же время другая часть прерогатив передается вниз, местному самоуправлению, скажем, провинциям. И этот процесс нарастает. В Германии власть передается Баварии, землям Саксонии, в Испании – Каталонии, Андалузии, Галисии.

У нас это будут края, республики, а внутри краев – районы или кантоны. Перераспределение властных полномочий так или иначе обязательно должно произойти. У нас же пока реализуется самый плохой вариант – концентрация их на одном высшем уровне. В такой громадной державе, как Россия, вся власть сконцентрирована в Кремле, в маленьком кулачке, который не в состоянии эту власть удержать.

Г. Вельская: – Не получится ли распадение целого организма на клеточки и клетки? Когда-то целью было собрать земли, объединить их, создать большое единое государство-организм, способный решать большие и сложные задачи – культурные, экономические, военные. Казалось, только такой организм, большой и сильный, жизнеспособен, и история в общем-то это доказала: мелкие национальные единицы, за очень небольшим исключением, были поглощены крупными государствами, империями.

С. Арутюнов: – Да, было время, когда земли собирались, но сейчас другое время. Сегодня крупные единицы слишком тяжелы и трудны в управлении, и они становятся неуправляемыми, во всяком случае прежними способами ими управлять нельзя. Нужна федерализация. Это не значит, что Россия распадется, Россия будет существовать прежде всего как совокупность русских областей, а не русские области, национальные республики должны существовать в Российской Федерации на договорных началах как свободно присоединившиеся к России государства. Соотношение, думаю, должно быть такое, как в США между федеральным центром, штатами и такими единицами как, скажем, Пуэрто-Рико. Наши национальные автономии должны иметь статус Пуэрто-Рико.

И смотрите, идеи эти распространяются в мире. Такая идея прошла, например, в Испании. При Франко это было унитарное государство со страшным зажимом всех национальностей, а сейчас Каталония – это почти независимая страна, вполне довольная своим статусом. Каталония более суверен на, чем кто-либо другой, но и Андалузия, и Галисия тоже не ропщут. Сейчас тоже самое происходит с Северной Ирландией и Шотландией; думаю, то же произойдет и с Уэльсом. Так что и Великобритания идет по пути федерализации. Общеисторическая тенденция именно такова, другое дело, что ей противоречат другие, исходящие из других конкретных условий устремления. Россия пока в эту тенденцию не вписывается, думаю, однако, рано или поздно ей это придется сделать. Более того, первые шаги уже сделаны и в России. Уже Татарстан, Якутия и многие другие регионы, те, которые имеют договоры с центральной властью, предприняли много мер по упрочению своей суверенности. Попытки изменить эту тенденцию вспять могут привести к кровавому распаду России.

Своими бомбардировками не боевиков, а мирного населения на территории Чечни российское правительство спровоцировало гуманитарную катастрофу.

Но ведь беженцы – это российские граждане независимо от национальности! Они имеют право ехать, куда хотят, а если им некуда ехать, российские власти должны предоставить им кров.

Беженцев нельзя распихивать по всем регионам России, уже есть печальный опыт: пытались рассовать турок-месхетинцев по регионам Центральной России, ничего из этого не получилось. Беженцев нужно устраивать поближе к границам Чечни, в том же Ставропольском крае, он должен их принять с тем, чтобы обеспечить возможность, когда будет установлена мирная ситуация в Чечне, вернуть их обратно.

Я. Чеснов: – Я хочу поделиться своими этнологическими впечатлениями о пребывании в одном селе Восточной Чечни в 1995 году, когда это село находилось под юрисдикцией Дудаева. Мне как этнографу можно было вести там работу несмотря на войну. Тогда с чеченцами можно было говорить о духовных ценностях, и мы говорили с чеченцем по фамилии… Каратаев о «Войне и мире» Толстого. Историческое время для горцев спрессовано, и то, что происходило во бремена Толстого, и то, что происходит сейчас, для них тесно связано. Чеченцы хорошо помнят, что в таком-то селе погиб такой-то их родственник, они назовут его фамилию, подробности его жизни, для них это было недавно. Мы, люди другой культуры, живем в разрозненном времени, не так, как они, для них оно – единое этническое время. Тот груз ответственности, который несет на себе современное общество, для них включает в себя и прошлое. И для чеченца нельзя его разорвать.

Сирийская девушка из Дамаска, "Народоведение", 1903 г.

Российское присутствие должно нести большую человеческую ответственность. Один только штрих. Это 1992 год. Чеченцы решили восстановить Чеберлойский район, который примыкает к Голубому озеру, изумительно красивое место. Я там работаю с дудаевской администрацией, со стариками- чеберлойцами, этнографической группой чеченского народа, их тысяч шестьдесят – семьдесят. Один говорит: «Я до сих пор не могу вернуться к себе домой. Нам нужно проложить дорогу, а для этого нужно два бульдозера и, конечно, нужна телевизионная вышка, потому что молодежь не может сегодня жить без телевидения, и мы снова освоим эти территории и будем мирно жить». Это было в 1992 году, в 1994-м – война, и тогда русское командование всадило сотни танков и тысячи снарядов, миллионы рублей, а речь-то шла всего о двух бульдозерах и телевышке чтобы молодежь не разбегалась, помогала своим отцам. Мир можно было принести очень малыми средствами…

Вообще у них удивительная связь с Россией, там один мулла мне сказал: «Восемьдесят пять процентов русских попадут в раздавайте наладим отношения, это ничего не будет стоить, и Россия будет крепко держаться на Кавказе благодаря Чечне». Я хочу сказать, что чеченская национальная идея – а этот народ, как и любой другой, ее имеет – это не есть что-то зверское, как сейчас рисуют средства массовой информации. Царская власть лучше понимала их, чем мы. После завоевания Кавказа им, по существу, дали автономию. Существовали горские шариатские суды, и на всем Северном Кавказе было всего два пристава. Это было то самое, что изобрели англичане в XX веке под названием «косвенное управление». Тогда практически им дали ту автономию, о которой они просят сейчас. Почему сейчас этого нельзя было сделать?

Женщина народов курдов

С. Арутюнов: – Царская власть, конечно, преследовала свои собственные цели. Но в царской России было достаточно сильным гуманитарное направление, и среди чиновников было немало образованных и либерально мыслящих людей. Князь Голицын, когда был наместником на Кавказе в 1900 – 1905 годах, наломал дров порядочно, но его сменил Воронцов-Дашков, который был гораздо мудрее и который так хорошо повел дела на Кавказе, что и до сих пор есть армянские семьи, где детям при крещении дают христианские имена и параллельно имя Воронцов. Нынешняя власть осуществляется людьми, перенявшими и мышление, и методы органов госбезопасности, они и сами-то оттуда. Сейчас, к сожалению, мы не можем сделать ничего. Даже того, что делали во время чеченской войны 1994 – 1996 годов; сейчас громы и молнии летят на головы журналистов, которые якобы предали наши победоносные войска и украли у них победу. И во-вторых: те террористические акты, которые могут быть связаны с Чечней, позволили мобилизовать нацистские, шовинистические, охотнорядские настроения в душах русских обывателей. Общественное мнение перевернулось.

Есть реальность: цивилизованный мир стоит перед угрозой массированного фундаменталистского наступления. И взрыв торгового центра в Нью-Йорке, и убийство туристов в Египте, и взрывы домов в Москве, и нападение на мирные села Дагестана боевиков из Чечни – это все звенья атаки исламского фундаментализма. Но с исламским фундаментализмом можно бороться только с помощью исламской гуманистической идеи, опираясь на либеральный философский интеллигентный ислам. И боевики исламских фундаменталистов могут быть разбиты только силами исламских национальных гвардий, защищающих этот благородный ислам как веру своих отцов и дедов, как свой традиционный образ жизни, который не имеет ничего общего с тем, что проповедуют ваххабизм и другие пуританские исламские течения.

Нельзя бандитов бить бандитскими методами. Была война, и она ничему не научила. Мы заканчиваем это тысячелетие такими же слепыми, такими же безоружными перед лицом исламско-фундаменталистской угрозы, как были слепы и безоружны западноевропейские державы перед фашизмом в Мюнхене шестьдесят лет назад. Там жертвовали Чехословакией, думая успокоить нацизм, здесь мы хотим раздавить Чечню, думая, что закончим войны на Кавказе. Еще одна роковая ошибка.

Я. Чеснов: – Ваххабизм – идеология довольно поздняя и не типичная для ислама. Она связана с очень отсталым аль-саудовским племенем, которое получило какие-то шансы на этой волне достичь независимости от Османской империи.

Ваххабизм для современных носителей – это идеология бедности, и до тех пор, пока Дагестан и Чечня будут на грани нищеты, она будет «работать». А ведь эти регионы в страшной ситуации: совершенно разрушена экология, Чечня в тридцатые годы вынесла на себе всю индустриализацию СССР, вся она создана на чеченской нефти. Сейчас из-за действий тяжелой военной техники идет сползание предгорных земель, там очаг туберкулеза и многих других эндемических болезней, свойственных кавказскому региону. Это зона риска для человеческой жизни.

Масса молодых людей, которые не могут достойно построить свою жизнь, завести семью, или девушки, которые в двадцать пять лет знают уже, что не смогут создать семьи, потому что выбиты их сверстники. Геноцид это или что-то другое? Вот на чем произрастает ваххабизм. Этот чеченец, который с двенадцати лет воюет и в войне проходит инициацию, направляя свое ружье против российского танка, что ему делать? Идет ненормальная социализация.

Но дайте ему нормальную социализацию – ему нужно стать мужчиной, то есть получить работу и построить семью. А мы что делаем? Разрушаем мосты, промышленность, телевидение, больницы – какая это грандиозная бомба на многие десятилетия вперед! А чеченцу нужно построить дом немножко лучше, чем у соседа (есть у них такая черта, «ячество» называется, соперничество в добрых делах), и он за копейку будет вкалывать до седьмого пота.

Помните советские времена? Группы по десять чеченцев, связанных родственными узами, работали вдоль всей сибирской магистрали по шестнадцать часов в сутки, чтобы заработать и вернуться домой. Еще в 1994 году по всей Сибири, даже на Чукотке в Анадыре, можно было встретить чеченских строителей, а сегодня он держит автомат и не отдаст его, лучше закопает. Но дайте ему возможность работать, и он будет вкалывать. Мы же в результате нашей политики получаем миллион люмпенов, миллион искалеченных жизней. Если так пойдет и дальше, то через пять-шесть таких лет число этой безработной молодежи умножится, и вполне может наступить момент, когда русским придется уйти из Ставрополя и из Краснодара и обороняться где-нибудь в Ростове-на-Дону или в Волгодонске.

А ведь чеченцы нуждаются в России, она им совершенно необходима, ибо они находятся в ее экономическом, политическом, культурном, наконец, медицинском пространстве. Куда им ехать лечиться или учить своих детей? Поэтому их лозунг – «Вместе с Россией».

Это нация, которая стремится к развитию. У меня есть друзья, которые великолепно переводят Пушкина на чеченский, известен чеченский режиссер, который в Англии блестяще поставил Шекспира, мой друг Акишев – режиссер, ставит мировую классику на чеченском языке. Эти люди хотят реализовать себя в мире, а получается, что Чечня – анклав люмпенов и маргиналов. И в этом наша вина. Мы сами это делаем.

А. Гаджиев: – Хочу еще раз подчеркнуть: ваххабизм родился на экономической почве. Не было бы безработицы, не было бы ваххабизма, молодежи некуда деться.

Кроме того, они триста – четыреста лет отстаивали свою независимость, это люди не с нашим менталитетом. Быт чеченца основывался испокон века на частной собственности на земл1а это честный труженик, ведущий хозяйство силами своей семьи, затрачивая большие физические усилия. У него идеология честного труженика – земледельца и скотовода, который вынужден хватать оружие, чтобы защитить свое стадо, которое легко украсть, угнать, и потому быт его военизирован. Это всегда было так, но на Кавказе существовали механизмы, препятствующие войнам и кровопролитиям, утонченнейшие механизмы урегулирования конфликтов народной дипломатией. Этот большой мир существовал на основах обычного народного права, человеческих норм поведения, уважения достоинства человека. Кавказец – человек высокого личного достоинства. Это нужно было знать, прежде чем иметь дело с Кавказом. Я вообще считаю, что русские интеллигенты мотивировали идею отмены крепостного права после того, как они вернулись с Кавказа. Нужно было увидеть этого человека на Кавказе, воевать с ним, узнать его, чтобы понять, что крепостной – тоже человек. Думаю, Кавказ сыграл в нашей истории огромную, еще не осознанную роль, начиная с Лермонтова и Пушкина. И безусловно, огромную роль в настроении общества перед отменой крепостного права.

Армянин

С. Арутюнов: – Но вернемся к сегодняшнему дню. Сегодня мы видим жесткое размежевание в Европе по границам Западноримской империи и Восточноримской империи, по границам католичества и православия. А Чечня, с точки зрения мирового исламского экстремизма, – самый слабый пункт в обороне Запада в целом. К сожалению. Запад этого пока не понимает. Не понимает, что из-за происков этого экстремизма, с одной стороны, и из-за самоубийственной политики нынешних российских властей, с другой, весь Северный Кавказ может стать плацдармом исламского экстремизма, и тода это будет угроза не только европейской России, но всему западному миру в целом. Это и сейчас угроза, но методы, которыми сегодня действуют наши власти, так же, как методы НАТО в Косово, в конечном счете рикошетом бьют и по нашим интересам, и по интересам Запада.

Г. Вельская: – Но существуют ли возможности справиться с этой проблемой?

С. Арутюнов: – Думаю, ближе всех к правильному решению подошел Израиль, который ищет с арабским миром компромисса и время от времени, правда, с большим трудом все же достигает его. Они поняли: косово-путинские методы, которыми они и сами раньше пользовались, лишь умножают зло, сейчас они пытаются как-то запахать семена зла и взрастить ниву взаимопонимания.

50 лет назад в «ЗС»

Среди множества исторических памятников, разбросанных го берегам Волги, особое место занимают остатки древнейшего города Великие Болгары. Этот город- ценнейший памятник, документ истории большого края нашей страны на протяжении почти пятисот лет. В 1947 и 1948 годах при раскопках, произведенных в 120 километрах к югу от города Казани, в шести километрах от берега Волги, экспедицией московских и казанских археологов был сделан ряд чрезвычайно важных открытий. В частности, впервые доказано, что наши предки более пятисот лет назад уже умели изготовлять чугунные изделия.

***

Еще некоторое время трактор с двигателем внутреннего сгорания будет господствовать на полях. Но ему уже идет на смену новое детище сталинской индустриализации – трактор электрический.

Для электротрактора не нужно завозить горючее, на что у каждого колхоза ежегодно уходит не менее 60 трудодней и несколько коне-дней. Электротрактор легко запускается, тянет ровно, без рывков. Он мощнее обычного трактора, не требует непрерывного ухода, частой смазки, смены колец подшипников и т.д. Развертывающаяся массовая электрификация колхозов создала предпосылки для широкого внедрения электротракторов. Почти одновременно они появились на полях Урала, на Украине, в Рязанской области.

В 1920 году, в годы тяжелой разрухи рабочие 1-й Петроградской электростанции с помощью электролебедки, подтягивавшей плуг на стальном канате, применили электропахоту для обработки своих огородов. Владимир Ильич Ленин живо заинтересовался этим опытом и принял меры к его поощрению. Первые 20 лебедочных устройств для электропахоты, вспахавшие в трудные годы восстановления 1300 десятин земли, положили начало опытным работам по электропахоте в Советском Союзе.

***

Доктор технических наук профессор А.П.Гуляев и кандидат технических наук А.Н. Малинкович, добавляя в сталь небольшое количество металла бериллия, добились того, что ее качество стало таким же, как и у высоковольфрамистой дорогой быстрорежущей стали.

***

По инициативе товарища Сталина правительство приняло решение о постройке в Москве высотных зданий. Одно из высотных зданий возводится на Смоленской площади. Авторы проекта стремились создать монументальное, величественное сооружен ие, вызывающее чувство гордости советского человека могуществом своей Родины.

***

Совсем недавно советский ученый профессор С.Я.Соколов сконструировал прибор, в котором ультразвуки нашли новое применение. Этот прибор назван ультразвуковым микроскопом. При помощи ультразвукового микроскопа можно наблюдать твердые предметы, помещенные в непрозрачную жидкость, а также трещины и неоднородности внутри твердого тела.

***

В настоящее время советские астрономы Амбарцумян, Паренаго и другие установили, что космическая пыль, собранная в огромные облака, заполняет всю обширную область Галактики – Млечного Пути, то есть всей звездной системы, в составе которой находится Солнце. Отдельные облака космической пыли, подобно дыму, заслоняют свет далеких звезд. Эти «облака» можно видеть на светлом фоне Млечного Пути в форме темных пятен – туманностей.

Новости науки

Клонирование по-новому

Новая, гораздо более совершенная, чем предыдущие, технология клонирования разработана учеными из университета штата Коннектикут, США и института Prefectural Cattle Breeding Development в Karoшиме, Япония. С помощью этой ное логи получили четырех телят из к из уха призового быка.

Разделение на мужчину и женщину произошло 300 миллионов лет назад

Брюс Лахн из Чикагского университета и Дэвид Пейлж из Витерхедского института сообщили, что им удалось проследить историю мутаций X и Y хромосом, отвечающих за пол ребенка. При этом выяснилось, что расхождение на «мужчину» и «женщину» произошло примерно 300 миллионов лет назад. До этого у предшественников млекопитающих – рептилий – пол определялся температурой инкубации яиц. И только у млекопитающих появилась иная система определения пола – в ходе мутационного процесса возник ген SRY, который стал располагаться на Y хромосоме и определять мужской пол, а лишенная его Х-хромосома – женский.

Скотта погубила температурная аномалия?

Сюзан Соломон из Национального океанографического и метеорологического департамента Боулдера, Колорадо, и Чарльз Стеамс из Висконсинского университета выяснили, что во время трагической экспедиции английского полярника Роберта Скотта температура воздуха была ниже нормы на 11 градусов. Возможно, именно эта природная аномалия заметно затруднила действия экспедиции и в конце концов погубила ее, не позволив Скотту с товарищами пройти последние 20 километров.

Шарики против нефти

Экологи Новосибирской академии водного транспорта при участии "СибНИИпроектцемент" (г. Красноярск) создали вещество, один грамм которого вбирает в себя 45 граммов нефтепродуктов, а потом «распухшие» от нефтяной начинки шарики легко убираются с водяной поверхности специальным оборудованием. Будучи вчетверо дешевле зарубежных материалов, сибирский сорбент еще и долговечнее их – существующие «поглотители» едва ли выдерживают 4-кратное использование, в то время как специалисты НГАВТ восстанавливают свой материал сколько угодно раз.

Сохранилось ли сердце сына Марии Антуанетты?

Бельгийские и немецкие биологи собираются провести анализ клеток сердца наследника короля Людовика XVI и Марии Антуанетты, которое находится сейчас в запаянной хрустальной вазе. Восьмого июня 1795 года десятилетний ребенок умер от туберкулеза, сейчас ученые хотят проверить этот факт. Сердцу сейчас насчитывается 204 года.

Молекулярный переключатель

Джеймс Ле Клэр создал молекулу, которая начинает флюоресцировать в присутствии азота и «останавливается», когда азот заменяется СО_2 . По его словам, это первый молекулярный «переключатель», работающий под действием атмосферных газов. Эта технология, на взгляд ученого, может быть использована для создания компьютера, которому «необходим только воздух и свет, для того чтобы думать».

Полная карта хромосомы человека

Впервые получена полная генетическая карта одной из наших хромосом – на двадцать второй хромосоме международной группой ученых выявлено 545 функциональных генов. Часть из них «отвечает» за работу иммунной системы, другие – за врожденные пороки сердца, замедление умственного развития, возникновение некоторых видов рака, включая лейкемию, а также шизофрению.

Сорбент вместо колодца

В Институте катализа СО РАН изобретен материал, который может стать таким же источником пресной воды, как колодец. Селективный сорбент – такое название получил новый материал, который способен во время повышенной влажности атмосферы вбирать в себя влагу, а затем выделять нормальную воду. В лабораторных условиях один килограмм сорбента забирает из атмосферы 400 граммов воды; таким образом, достаточно одной тонны сорбента, чтобы обеспечить хозяйственной и питьевой водой небольшой поселок, если он расположен, например, в районе с резкими суточными перепадами температур.

Первые земледельцы

После двадцати лет исследований профессор Гордон Хиллман из Университетского колледжа в Лондоне пришел к заключению, что первые земледельцы жили 13 тысяч лет назад в Сирии. Археологам удалось найти в местечке Абу Нурейра, в среднем течении Евфрата, следы плавного перехода от культуры собирательства и охоты к земледелию.

Самый мощный лазер

В Новосибирске завершен монтаж самого мощного в России лазерного технологического комплекса, способного разрезать любые плоские материалы, будь то пластик или металлический лист толщиной в несколько сантиметров. Комплекс разработан и изготовлен в Институте лазерной физики СО РАН. В его основе – мощный многофункциональный лазер, способный лучом разрезать металл толщиной 40 миллиметров. Мощность новосибирского лазера почти в три раза превышает возможности существующих аналогичных установок, а всем процессом управляет компьютер, который направляет режущий луч с точностью до 0,1 миллиметра.

Роды и обучение

Беременность и уход за потомством стимулируют развитие тех участков мозга млекопитающих, которые отвечают за процессы запоминания и обучения. Об этом говорят результаты экспериментов, проведенных зоопсихологами из Ричмондского университета. Дважды рожавшие крысы осваивали стандартные тесты на прохождение лабиринта лучше и быстрее, чем бездетные самки такого же возраста. Руководитель исследований Крейг Кинсли и его коллеги полагают, что этот эффект объясняется как действием гормонов, вырабатываемых в течение беременности, так и опытом, который животные приобретают после появления детенышей.

Сердечная ткань выращена в космосе

Ученым удалось вырастить в условиях невесомости в космическом биореакторе – на борту станции "Мир" и американского Шаттла – ткань сердечной мышцы. Полученная в биореакторе, имитирующем условия живого организма, трехмерная живая модель сердечной мышцы может быть использована для замены пораженных участков человеческого сердца, испытания новых лекарственных препаратов, исследования особенностей развития и функций ткани, из которой преимущественно состоит сердце. Авторы исследований отмечают, что полученная в биореакторе мышца лишена кровеносных сосудов, а потому говорить о создании сердца как целого органа пока нельзя.

Пористые астероиды

Исследователи из корпорации «Boeing» и из Вашингтонского университета доказывают, что все астероиды могут быть не твердыми скоплениями породы и минералов, а имеют пористую структуру, которая уплотняется при их столкновении с другими небесными телами. Такое утверждение может не только сильно снизить накал страстей по поводу астероидной угрозы для Земли, но и помочь разрешить проблему образования планет на ранних стадиях формирования Солнечной системы.

Ген против радиации

Сотрудники Ольстерского университета идентифицировали ранее неизвестный ген, влияющий на радиационную устойчивость живой ткани. Активация этого гена увеличивает способность клеток к саморемонту после воздействия радиации, а его отключение, напротив, ускоряет гибель облученных клеток. Специалист по молекулярной радиологии Трейси Робсон и ее сотрудники полагают, что исследование механизмов работы этого гена поможет созданию антирадиационных лекарств и препаратов, усиливающих эффективность лучевой терапии злокачественных опухолей.

Защита – голограмма

Новосибирскими учеными создана первая отечественная технология производства знаков сверхзащиты – голограмм последнего поколения, которые подделать сегодня никто не в силах. Ученые Института автоматики и электрометрии СО РАН совместно с коллегами из Института органической химии СО РАН разработали материал для новейших фотополимерных голограмм. Создаваемое изображение, в отличие от «радужного», действительно объемно и воспринимается как реальный объект, заключенный в границы пространства.

Вода должна быть чистой

Анн Галат-Луонг и Жерар [алат из французского института исследований в Дакаре обнаружили, что шимпанзе и бабуины предпочитают не пить из луж и других источников застойной воды. Рядом с лужами они роют ямки, в которые отфильтровывается вода. При этом обезьяны для таких работ часто используют палки.

Разделить солнечный луч надвое

В Окриджской национальной лаборатории разработана новая технология комплексного использования солнечной энергии. На крыше здания устанавливают оптические системы, которые собирают солнечные лучи и разделяют их на видимую и инфракрасную части. Инфракрасное излучение попадает на фотоэлементы, вырабатывающие электричество, в то время как видимый свет отводится по волоконным кабелям и используется для освещения помещений.

Жизнь начинается с трехсот генов

Сенсационное открытие сделано группой генетиков из Института генетических исследований в Роквилле (США). Выяснено, какое минимальное количество генов способно поддерживать жизнь организма. У бактерии Mycoplasma genitatium, имеющей минимальный набор генов среди всех организмов на Землей это число составило от 300 до 350 генов. Эти результаты позволяют вполне серьезно говорить о возможности синтезировать «жизнь» в лабораторных условиях.

Самое древнее алфавитное письмо

Сенсационное открытие в Египте сделано доктором Дарнеттом и его женой Деборой, ими обнаружены самые древние следы алфавитного письма. Их датируют 1800 -1900 годами до нашей эры, что на два-три столетия раныие, чем прежние свидетельства, найденные в районе Палестины.

Сначала – в Азию

Согласно исследованиям итальянских генетиков, первые волны миграции современного человека произошли из Африки в Азию на 50 тысяч лет раньше переселения человека в Средиземноморье и на территорию современной Греции.

Чечевица царя Мидаса

Археологи из университета Пенсильвании выяснили меню обеда при похоронах легендарного Мидаса, царя древней Фригии (Западная Турция). Ели: шашлыки из ягненка, мясо, тушенное с подливой из чечевицы. Выпили 450 литров: виноградного вина, ячменного пива, меда.

Новый датчик для шахт

В Институте неорганической химии РАН создан простой оптический датчик – светодиод позволяющий оперативно и надежно определять концентрацию метана в воздухе угольных шахт и вовремя принимать меры безопасности.

Кто пунктуальнее?

Английский психолог Питер Коллетт в ходе опроса двухсот менеджеров из шести европейских стран выяснил, насколько пунктуальны граждане этих стран. Удивительно: немцы, например, считают опозданием пятнадцатиминутную задержку, тогда как англичане – уже восьмиминутную.

По материалам: Science news, «Эхо Москвы», журнала «Nature», «Свобода», ВВС, АП, Рейтер

Рубеж тысячелетий

Ольга Балла

«Я» – ЭТО кто?

Главный итог двухтысячелетнего развития христианских культур и цивилизаций – это новый человек, новое «я».

Причем такое, которое всё время будет делаться новым.

У веек изменений, что произошли в жизни человечества за две тысячи лет, была некая сердцевина: изменился – причем не раз – человек, изменился сам способ быть, переживать и осознавать себя человеком в мире. От Рождества Христова до наших дней сменили друг друга несколько главных типов внутреннего устройства человеческого «я» и его отношения к миру. и нет никаких оснований утверждать, что процесс закончился. В очень большой мере это стало возможным – и необходимым – именно благодаря христианству, которое дало современной культуре первоначальный импульс и отпечаталось практически во всех ее структурах. Это касается также и неверующих, и нехристианских народов. Ведь именно культурам европейского типа суждены были весьма успешная экспансия и доминирование в мире.

Европейско-христианский человек в разных исторических ситуациях снова и снова задавал себе один и тот же коренной вопрос: «я»- это кто? И ответы каждый раз оказывались разными.

Первым из типов самосознания было раннехристианское «я»; одно из ярчайших его воплощений – «Исповедь» блаженного Августина (354-430). Самые существенные черты этого типа – радикальный разрыв со своим предыдущим существованием и личное, индивидуальное усилие этого разрыва. И еще – личное предстояние перед Богом, единственно-личная перед Ним ответственность. Христианство сделало несущественными все прежние связи, определенности, границы человека, которые до тех пор, в традиционных языческих обществах, разумелись сами собой: кровные, семейные и племенные, территориальные, языковые…

Этот разрыв еще не раз выйдет на поверхность и определит в конечном счете весь ход истории европейско-христианской личности.

Существенным стало одно: человек, уверовав в Христа, тем самым вступал в совершенно новую общность. Только это отменяло все прежние связи и позволяло человеку видеть себя сыном Божиим. Равносущным и равноценным в этом всякому, любому человеку. Идея и идеал единого мира – отсюда. Интуиция возможности и необходимости упразднения всех границ и различий между людьми – тоже отсюда.

Потом, через несколько столетий трудной христианизации, утвердилось – на целую тысячу лет – средневековое общество вполне традиционалистского типа, уже не нуждавшееся в личном, радикальном усилии обращения: каждый человек рождался христианином и находил готовой свою социальную нишу и роль, свою систему связей, в которую ему оставалось только встроиться. И никакого индивидуального выбора.

Но тот огонь, который вспыхнул в самом начале христианской истории, дремал под всеми слоями средних веков, и стоило чуть сдвинуться историческим пластам – вырвался на поверхность. Вспыхнуло Возрождение с его культом индивидуальности – начало формироваться новоевропейское «я». Идеалы возрожденческого гуманизма резко сместили акценты: хотя никто и не помышлял еще отказываться ни от Бога, ни от ориентации на трансцендентное вообще – в центр был поставлен не Бог, но человек. И как же изменились структура и состав внимания и интереса к нему. Доселе несущественное: подробности индивидуальной судьбы, особенности личного Характера, привычек, пристрастий, вдруг стало остролюбопытным и получило свое культурное оправдание.

Это было время рождения биографического сознания – биографии и автобиографии как способов описания жизни. К XVI веку автобиографическое сознание с его сугубо светскими смыслами уже сложилось и стало культурным фактом. Одно из ярких свидетельств – автобиография Бенвенуто Челлини (1500-1571), ювелира, скульптора, писателя («Жизнь Бенвенуто, сына маэстро Джованни флорентинца, написанная им самим во Флоренции»). В этом рассказе о жизни, творчестве, скитаниях и авантюрах автора важно то, что человек уже чувствует себя оправданным и интересным не через включенность свою в какие бы то ни было сакральные смыслы, а через то, что он – художник, автор своих произведений, и в дальнейшем оправдании это уже не нуждается.

Тогда же начала складываться культурная ниша для «частного человека» – та самая, которая окажется массово заполненной в XIX веке.

Следующий шаг сделала в Европе Реформация, перенеся акцент на личную, индивидуальную религиозность, при которой нет нужды в посредниках между человеком и Богом. Мартин Лютер (1483- 1546) вообще считал, что каждый христианин вправе самостоятельно толковать Писание – сама вера дает ему правильное понимание. Католические традиции отрицаются и отбрасываются с первозданной, героической, раннехристианской силой. Опять – архетипическая для христианских культур ситуация! – необходим акт личного обращения и выбора.

«Я» – это снова тот, кто такой выбор делает.

Человек оказывается один на один с Богом, и моральные требования в такой ситуации оказываются важнее ритуальных (и впервые одни от других отделяются!). То, что акцент переносится с внешней стороны культа вглубь – внутрь самого человека, на индивидуально-психологические и нравственные аспекты веры, – решающий шаг в воспитании внутреннего человека и персональной ответственности его перед своим Главным Собеседником. Той самой ответственности, которая, по мере того как будет убывать восприимчивость к Главному Собеседнику, обернется постепенно самодостаточностью.

Здесь – истоки смерти Бога.

А началось все с того, что личностный аспект Его здесь предельно усилился. В Троице на первом плане оказывается (воплотившийся в человека) Христос, который все больше приобретает черты морального авторитета. Хотя бы и абсолютного. Отсюда уже не так далеко и до мысли о том, что Христос – просто человек. («Свободный человек, воодушевляющий других быть свободными» – сказал не кто-нибудь, а представитель протестантской теологии «смерти Бога» (!) П. ван Бурен. Правда, уже в нашем веке.)

Кристаллизуется человек с определенным душевным устройством. Вот «костяк», определяющие черты этого типа: принципиальное стремление к опоре на собственное, индивидуальное, лично-ответственное понимание. Чувство оправданности и ценности такого понимания.

Рене Декарт (1596-1650), один из главных творцов интеллектуальной революции XVII века, совсем не был протестантом. Но задавшись целью создать единый корпус универсального знания, которое объединял бы достоверный метод, гарантирующий неслучайное достижение истины, он подверг сомнению ни много ни мало как всю предшествующую интеллектуальную традицию, чтобы начать все совершенно заново.

И что же он принял при этом за опорную точку?! Изучение самого себя. Факт существования «меня», сомневающегося – единственный, который подвергнуть сомнению невозможно: он – непосредственная данность. И только на этом основании можно приниматься за чтение «великой книги мира» (второго, по Декарту, источника всякой настоящей науки). Мы правильно понимаем мир в той – и только в той – мере, в какой понимаем самих себя.

Я – собственная точка опоры.

Деталь одного из фаюмских портретов (Египет, I – III века новой эры).

Фаюмские работы – одна из самых ранних попыток создать устойчивую традицию изображения личности.

В Новое время идет вытеснение традиционных форм жизни новыми, неслыханными – индустриальными. Массы людей вырваны из прежних традиционных «гнезд». Рамки «я» снова резко сужаются (до сих пор ведь в них включалась вся совокупность родовых, общинных, кровных связей поколениями жившего на земле человека). Он снова «просто человек», «только человек» (и – «только христианин»), и вбрасывается в новую общность: индустриальных рабочих. Это – далекое, далекое предвестие будущего массового человека.

Следующим толчком рождения новоевропейского «я» стала «Исповедь» (1765- 1770) Ж.-Ж.Руссо. В ней – одно из непосредственных начал истории частного человека и его самосознания. Пока еще автор на примере собственной жизни берется говорить о том, что есть человек вообще: об универсальных принципах устройства человеческой природы, о смысле жизни человека вообще, о путях достижения истины и совершенства – тоже общезначимых… Однако Руссо сделал нечто такое, что до определенного момента было невозможным: он превратил исповедь из сакрального акта в светский, в публичную исповедь частного лица – по сути дела, перед самим собой. Бог еще упоминается, но… уже нащупана очередная возможность без Него обходиться. Она – в цели «Исповеди». Если Августин исповедуется, чтобы преодолеть себя и познать Бога, то Руссо исповедуется, чтобы познать себя. Теперь, на исходе XVIII столетия, это было принято и встретило интенсивное сочувствие и множество подражаний.

В европейском воздухе изменилось что-то очень важное.

Новую модель европейского «я» создает группка весьма рафинированных интеллектуалов, страшно далекая, как ей и полагается, от повседневных переживаний и представлений народа.

Романтики рубежа XVIII – XIX столетий «вдруг» поняли, что, оказывается, регламентация, заданность жизни мешает человеку осуществить его свободу. А она-то и есть самое в нем настоящее и ценное. Потому подлинный человек отталкивается от заданного (.. .снова «личный выбор»…) и ориентируется на творчество и самоопределение. Творить, создавать предполагалось даже то, что, казалось, превосходит любые созидающие усилия и всех созидателей: например, новую мифологию.

Один тончайший исследователь (А.В.Михайлов) назвал это время концом эпохи «готового слова». И это впрямую связано с самоощущением «я» в мире традиций и заготовок. Если слово не «готово», «я» должен его создать сам – при этом я должен быть таким «я», которого старое, готовое, умершее слово больше не определяет, для которого оно больше не может служить опорой. Оно меня не создает – я должен создать себя собственным усилием. Это – предусловие всего остального.

Всеевропейское сочувствие встретил новый тип – литературный образ – человека, порвавшего со своей средой и противопоставившего себя ей: ниспровержение авторитетов, бунт, титаническое, но обреченное единоборство с миром. Юношеское самоопределение, кажется, до сих пор включает в себя «байронические» мотивы. Даже у тех, кто не читал никакого Байрона.

Каждое скульптурное изображение здесь выражает стремление быть личностью. Коллекция Музея восковых фигур. Caiy Wolinsky, Wookey Hole, Somerset England,1978.

«Я» в романтизме – это тот, кто создает уже не только самого себя, но, в известном смысле, и мир. «Я» даже претендует на то, чтобы превосходить его: ведь это оно берется судить, «удовлетворяет» или не «удовлетворяет» его «реальность» (Кьеркегор, например), и такая постановка вопроса уже культурно оправдана!

«Только в личном – жизнь» – провозглашает в это время Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг (1775 -1854) и добавляет: «…а все личное покоится на темном основании». Интерес к «темным», «ночным» сторонам души потом получит многообразную проработку и развитие, особенно в самосознании XX века.

Серен Къеркегор (1813-1В55) ввел понятие экзистенции как собственного, единственного бытия человека в мире. Он первый заговорил о «подлинном» и «неподлинном» существовании – только вкладывал он в это совсем не тот смысл, что Жан-Поль Сартр столетие спустя. Подлинный смысл Кьеркегора ведет человека к Богу и помогает ему осознать религиозное значение своей личности. Обретение же экзистенции предполагает решающий «экзистенциальный выбор» (узнаете?..), который ведет человека от созерцательно-чувственного бытия, определенного внешними силами, – к чему бы вы думали? К «самому себе». Единственному и неповторимому.

Здесь заключено одно из очень важных подспудных начал освобождения «я» от религиозных смыслов и значений. Интересно, что такие вещи уже не в первый раз происходят в европейской традиции как раз на пике религиозного напряжения, в котором связаны радикальное религиозное усилие и индивидуализация.

Интерес к мельчайшим душевным тонкостям сформировал в XIX веке психологизм, «психологический реализм» в литературе (…ив повседневных самоинтерпретациях ее читателей!..) – и науку психологию, которая именно теперь выделяется из философии, чтобы заниматься индивидуальной душой. Изучением правил и законов исключительности и неповторимости.

В это столетие кристаллизуется идея и идеал индивидуального жизненного проекта – уже совершенно светского свойства. (В это время эмансипация христианских по происхождению структур от христианских смыслов идет уже полным ходом и вот-вот зародятся гигантские псевдорелигиозные образования – массовые идеологии, которые развернутся в следующем веке.) Оформляются традиции, оправдания, правила частной жизни и юридические механизмы оберегания ее границ.

Наступает время одиночества как самостоятельной темы индивидуального существования со всем спектром ее решений, отнюдь не всегда и не обязательно трагических. Человек традиционных обществ, строго говоря, одиночества не знал: система связей была ему практически гарантирована, он в нее уже рождался. Не то человек Нового времени, которому в очень большой степени надлежит самому создавать эти связи – что, разумеется, может не удаваться (или удаваться не так, как он «хотел бы», – вот оно, расслоение реальной судьбы и индивидуального жизненного проекта!) по множеству различных причин. Возникает отдельная проблема согласования индивидуальной жизненной программы с глобальными проектами; проблема «самоопределения». Созревает идейный комплекс «неудачничества». Мы, собственно, еще и сейчас в поздней стадии этого времени.

«Я»теперь – тот, кто собственными силами создает свой индивидуальный жизненный проект, самостоятельно его осуществляет и стремится быть «самим собой». Причем уже совсем не обязательно для того, чтобы в конце концов отдать себя чему-то большому: Богу, например, или Родине, или Человечеству: совершенно расхожим стало представление о том, что- де быть «самим собой», самовыражаться и самоутверждаться можно и должно и просто так. То есть ради себя же.

Индивидуалист, «частный человек» и человек массовый возникают в исторических масштабах одновременно – как два полюса одного и того же процесса, который занял многие столетия и оказался необратимым: распада человека традиционного.

В XIX столетии – веке складывания классического либерализма (идеологии и психологии личной свободы) и буржуазных демократий стержневой для европейско-христианского человека мотив выбора переносится в политическую (а также и в экономическую) плоскость. Так подготавливается, между прочим, и будущий человек эпохи масс, член тоталитарных обществ, для которых политический аспект существования включает в себя и исчерпывает собой абсолютно все. А ведь предупреждал Алексис де Токвиль (1805- 1859): «Кто ищет в свободе что-либо, кроме самой свободы, создан для рабства».

…Но вот уже ненавистник христианства Ницше (1844-1900) провозглашает: человек – это то, чему надлежит быть преодоленным ради «сверхчеловека». Опять героическим, радикальным, лично-ответственным усилием. Вам это ничего не напоминает?..

Преодолеют, преодолеют. Результат, правда, окажется не совсем тот, на который рассчитывал автор идеи, человек эпохи классического индивидуализма.

Тип «массового человека» ожидает большое будущее. Он будет решительно преобладать в следующем, XX веке, который сорвет с их естественных мест громадные массы людей, лишит их обжитых традиций, сгрудит в новые общности, зачастую лишенные четкой структуры, или обладающие структурой хоть и вполне четкой, однако принципиально необживаемой, например, концлагеря…

Русский опыт в этом отношении – особый. О.Э.Мандельштам (1В91-193В) так охарактеризовал, в числе прочего, результаты русской революции: «Люди оказались выбитыми из своих биографий». И впрямь: ведь ниши для биографий способно давать лишь общество, которое само организовано по определенным правилам. Революция в ее самом радикальном, большевистском варианте объявила эти правила и традиции несуществующими, и наступило у нас постбиографическое время.

Впрочем, люди этого времени нового постбиографизма лично, от родителей, из литературы все же худо-бедно знакомы с индивидуалистическими формами жизни и самопонимания. А потому сохранились и какие-никакие возможности для биографий и язык для их описания. Новоевропейский человек – даже восточноевропейский, даже тоталитарного времени – не может без биографии. Без этого он не чувствует себя самим собой.

Первую часть века в Европе – главной лаборатории новых моделей «я» примерно по шестидесятые годы включительно- можно назвать временем экзистенциализма, который включил в универсальные черты человеческого существования «заброшенность в мир», «случайность присутствия»… Социальное и душевное одиночество человека XIX столетия здесь превращается в нечто куда более радикальное: одиночество метафизическое.

«Я» на это раз – тот, кто настолько одинок, что не имеет уже никаких оснований. "Я" – это чистый выбор и чистый риск. Более того, обреченный, если уж быть совсем честным, на поражение. Жан-Поль Сартр (1905-1980), один из властителей умов своего времени, прямо говорил, что человек – это авантюра, которая имеет наибольшие шансы закончиться плохо. У Сартра «я» тоже выходит за пределы себя как случайного существа – и дерзает существовать на собственных, самолично изобретаемых основаниях.

Это – результат многовекового, последовательного, слой за слоем снимания с себя европейским человеком все новых и новых определений, традиций, связей, чтобы предстать во все более и более подлинном своем, одиноком, покинутом, заброшенном виде, наедине прежде всего с одиноким, отчаянным усилием своего самополагания и ответственности. А уж затем – если повезет, с миром и с Богом. Хо-» тя тут уже ничего нельзя гарантировать.

Но и это еще не конец.

«Я» – это кто? – снова спрашивает себя человек конца нашего столетия. И с изумлением обнаруживает ответ: … да никто. Нет никакого «я». Есть узел в переплетении линий различных дискурсов, языков, текстов, место взаимоналожения социальных практик, инструмент презентации культурных смыслов… «Человек» исчерпывается всем этим. Кроме этого в нем ничего нет. Автор умер. И субъект тоже умер. Что до Бога, то Он умер давно.

«Постмодернистские» концепции Р.Барта, М.Фуко, ЖЛакана и других, в которых все это было провозглашено, разумеется, ничего не исчерпывают. Вряд ли даже есть основания утверждать, что они составляют стержневую ЛИНИЮ современного развития. С этим, во всяком случае, можно спорить.

Одно несомненно: само появление таких представлений и их огромная популярность – свидетельства очередных радикальных сдвигов в самочувствии европейского человека.

У «я», понимаемого таким образом, нет внутреннего измерения. То есть того, что веками и веками создавало его именно в качестве «я». И это напрямую связано с утратой другого важнейшего его измерения: трансцендентного.

«Смерть субъекта» – отражение в «высокой» культуре того, что на противоположном ее полюсе предстает как самочувствие «массового»человека, целиком растворенного в анонимных, тиражированных формах, которые предлагаете качестве средств для переживания мира массовая культура. Здесь тоже нет внутреннего) измерения.

{.. .Получается, между прочим, и вот что: европейско- христианский человек обретал себя всякий раз, когда понимал, что живет не для себя и отдавал себя Богу. Стоило же ему забрать себя самому себе и заняться самодостаточным самоутверждением. как… он себя потерял. Субъект-то умер. Как раз тогда, когда уже, казалось бы, мог торжествовать свое освобождение от всего на свете.)

Б. Лавров

Есть сильный соблазн думать, что массовый человек – это отмена человека внутреннего. Нельзя исключать, однако, и того, что такая реакция характеризует скорее «нас» – людей, успевших сформироваться в русле классически-индивидуалистских представлений, и нашу неизбежную растерянность перед новыми временами. В конце концов, все мы выросли на литературе XIX века; в результате все ныне живущие поколения наделены как бы «двойным», объемным зрением: видят происходящее глазами не только текущего времени, но и некоторого другого. Рискну утверждать, что это – преимущество.

Теперь, когда реальностью становится так называемое постиндустриальное или «информационное» общество, вполне возможно, готовится и некое «постмассовое» состояние человека (или, впрочем, новая массовость, на иных основах). Большие производства, собирающие массы людей, уходят в прошлое, и человек остается, допустим, наедине со своим компьютером как источником информации, хотя в большой мере и обезличенной, но предназначенной только для него. Нет полноценных культурных средств для индивидуализма старого типа, но формируется новое одиночество перед лицом безграничного информационного мира.

Юпо Соостер

Что же после всего этого осталось в человеке прежним? Что сообщило устойчивость всей этой истории, даже, пожалуй, придало ей направленность? Что осталось общим для всех – христиан и нехристиан, верующих и неверующих, проблематизирующих себя и прекрасно обходящихся без этого, устроенных и незащищенных, высоколобых индивидуалистов и людей толпы?

Пожалуй, неизбежность – для каждого, любого человека – столкновения с тем, что неизмеримо его превосходит, и необходимость как-то определять себя по отношению к этому. В разные времена, в разных ситуациях оно может носить разные имена, принимать различные облики: Судьба, Бог, Неизвестное и Непонятное, Время, Космос, История, Природа… Но оно есть всегда.

Да еще, пожалуй, возможность свободы. Той самой, единственно настоящей – внутренней. Эта возможность тоже есть всегда. Даже когда мы об этом не знаем. (А знать о ней нас научила многовековая история европейско-христианской культуры.)

Для наследников этой культуры остается еще и коренной, снова и снова возникающий, встающий перед каждым вопрос: «я» – это кто? На него скорее всего еще не раз придется отвечать. И сейчас мы не можем знать, какими окажутся ответы.

Российский курьер

Абрам Сыркин

профессор, доктор медицинских наук, член-корреспондент РАЕН, директор клиники кардиологии ММА имени И.М.Сеченова

Цель-медицина здорового общества

Как вы оцениваете расстояние между сегодняшней практической медициной и теми возможностями, которые открыли ей последние достижения фундаментальной биологии?

Я смотрю на это с точки зрения практического врача, который с большим интересом об этом читает, безусловно, многого от этого ждет, но пока что никак не применяет в своей повседневной работе. Ведь сегодняшняя медицина имеет дело с коррекцией последствий заболевания, но не занимается причиной, вызывающей, например, нарушения обмена.

Та медицина, которая сможет использовать открытия молекулярной генетики, будет абсолютно иной не только по методам, но и по сути, поскольку станет заниматься именно изначальными причинами заболеваний: состояниями гена и клеточных структур. Для кардиологии это-дело будущего. Но ведь и теперешний этап развития медицины далеко не исчерпан, мы наблюдаем колоссальный прогресс!

Современная кардиология – область мощного воздействия лекарственных средств, активного вторжения хирургии в сферу тех болезней, которые раньше были вотчиной исключительно терапевтов-кардиологов.

Мы имеем дело с традиционной «лекарственной» терапией, но она чрезвычайно бурно развивается, выдавая не просто новые лекарства, а новые классы лекарств! И в этом смысле сегодняшнюю медицину питает химия. Например, появилось очень перспективное направление влечении ишемической болезни сердца, мы теперь можем не просто снизить повышенное давление или уредить слишком частый сердечный ритм, но и улучшить доставку кислорода в голодающую сердечную мышцу. Кислород участвует в процессах гликолиза – распада углеводов до молочной кислоты, в этих реакциях идет образование АТФ, отвечающего за сократительную функцию сердечной мышцы. Параллельно то же самое происходит и при окислении жирных кислот, но это путь менее экономный. У нас есть препарат, позволяющий в ишемизированной клетке, которой не хватает кислорода, подавить окисление жирных кислот и направить освободившийся кислород на более экономичный, более энергетически выгодный путь образования АТФ из углеводов.

Сегодня в первые часы после инфаркта миокарда можно растворить тромб-сгусток крови, закрывший коронарную артерию, которая питает тот или иной участок сердечной мышцы, и предотвратить его гибель. Непрямой массаж сердца и разряд дефибриллятора возвращают к жизни человека, находящегося в состоянии клинической смерти. Сравнительно несложное вмешательство на дополнительных проводящих путях в сердце навсегда избавляет человека от тяжелых приступов аритмии. Имплантирование кардиостимулятора предотвращает внезапную остановку сердца. И таких примеров множество. Можно без преувеличения сказать, что медицина переживает сегодня свой расцвет, и глубоким заблуждением было бы думать, что время медикаментозной, лекарственной терапии и хирургии грубых анатомических изменений уходит в прошлое! Однако я должен заметить, что при всех наших успехах мы, в принципе, остаемся на том же этапе (коррекции имеющихся нарушений), что пол века и век назад. Больному диабетом – пожизненно инсулин, больному с повышенным артериальным давлением – пожизненно снижающая давление терапия, больному с атеросклеротическим сужением артерии – обходной путь (шунт). А вот впереди – «исправление» генома, предотвращение самой возможности возникновения той или иной болезни.

Говоря о фундаментальных науках, нельзя не вспомнить и о роли математики в медицине. Когда-то математики пришли в медицину с наивным в общем-то представлением, что они легко вникнут в наши симптомы и помогут улучшить диагностику. С появлением первых ЭВМ будущее представлялось просто замечательным: заложил в компьютер всю информацию о больном и получил такое, что врачу и не снилось. С каким энтузиазмом мы все начинали работать с математиком Израилем Моисеевичем Гельфандом и его сотрудниками! Нам казалось, что машина может все. Но поле математики в медицине предстало огромным и невероятно сложным, а ее участие в диагностике – вовсе не простым перебором и компоновкой многих сотен лабораторных и инструментальных показателей.

Медицина идет вперед, порождая вместе с достижениями и новые проблемы (появление большого количества болезней старческого и пожилого возраста, длительное течение хронических заболеваний) и так и не решив одной из важнейших своих задач – профилактики. Хотя лозунг «болезнь легче предупредить, чем лечить» выдвинут давно, в этой области у нас всегда все было крайне неблагополучно. Ведь профилактика возможна только в определенной социальной среде. Голодному, озлобленному, лишенному жизненной перспективы человеку не объяснишь, что это такое. И генодиагностика, и пренатальная диагностика будут в значительной своей части служить целям профилактики. Как ни парадоксально это звучит, но медицина будущего – это медицина здорового общества, в котором болеть экономически невыгодно и есть ради чего продлевать свою жизнь.

Записала Екатерина Павлова

Александр Семенов

Наши суперкомпьютеры

Осенью 1999 года в Министерстве науки и технологий РФ состоялась коллегия, посвященная развитию высокопроизводительных вычислений и их применению в научных исследованиях.

Руководитель только что созданного суперкомпьютерного центра Академии наук Геннадий Савин рассказал, что проблема высокопроизводительных вычислений очень актуальна в наши дни. На примере США видно, что происходит резкое усиление государственного влияния именно в этой отрасли. Принято пять государственных программ, а через национальные агентства на решение проблемы выделено полтора миллиарда долларов. Американцы планируют к 2004 году создать компьютер на 30 триллионов операций в секунду, а к 2010 году довести производительность до 1000 триллионов операций.

Понятно, что по элементарным экономическим причинам Россия не имеет сил на подобные успехи. И тем не менее развивать высокопроизводительные вычисления совершенно необходимо, поскольку только суперкомпьютеры могут решать некоторые современные задачи (аэродинамика, метеорология, геологоразведка). Для этого нам необходимо объединить компьютерные мощности многих институтов в единую сеть. Причем не просто объединить, а разработать конкретную программу их наиболее эффективного использования с максимальной ориентацией на получение конкретных результатов. Ведь если, к примеру, всего на один процент повысить извлекаемость нефти из скважин, то это сразу принесет миллиардные прибыли.

Министр науки Владимир Кирпичников подчеркнул, что обсуждаемая проблема принципиально межведомственная. В организации суперкомпьютерного центра приняли самое непосредственное участие (кроме Министерства науки) Российская академия наук, Российский фонд фундаментальных исследований и Министерство высшего и среднего специального образования. Надо только помнить, что создается принципиально новая организация и управляться она должна по-новому. Необходим Совет, который бы выбирал очередность задач, достойных быть обсчитанными на суперкомпьютерных мощностях. Кроме того, пока в нашем центре стоят американские компьютеры, но до конца года должны стоять российские машины с общей производительностью 100 миллиардов операций в секунду.

Руководитель Института автоматического проектирования (ИАП) академик Олег Белоцерковский отметил, что в наших непростых условиях надо искать различные пути для выживания. ИАП активно сотрудничаете Индией и совместно создает компьютер на 36 миллиардов операций. Уже есть несколько интересных конкретных задач для решения на этой машине, например, расчеты медицинских операций могут существенно повысить их эффективность. Вскоре заработает спутниковая связь, которая объединит московских ученых с индийскими коллегами.

Академик Владимир Фортов остановился на том, что необходимо привлечь внимание правительства и Думы к проблеме суперкомпьютеров. Три года назад в бытность премьер-министром Виктор Черномырдин выделил 50 миллионов долларов на ее решение, но получили ученые только 4 миллиона. Надо добиваться отдельной строки в бюджете. Параллельно с этим надо активно работать над коммерческой продажей возможностей суперкомпьютерных центров, не забывая при этом об использовании их для нужд образования.

На коллегии выступили многие другие академики и руководители российских научных и образовательных центров. Лейтмотив их выступлений был один: идея организации суперкомпьютерной сети вычислений в России – прекрасна, все с удовольствием подключатся к ней и будут участвовать в этом благом деле, нужно лишь тщательно продумать и организовать эффективное управление этим могучим и сложным организмом. Кроме этого, было высказано немало интересных предложений об использовании суперкомпьютерного центра. Например, создать информационный центр с обширными базами данных, большую заинтересованность в котором проявило МЧС. Или более точно просчитывать энергетические потоки на территории страны, что будет крайне полезно для РАО ЕЭС России (эта мысль прозвучала в выступлении начальника управления стратегического развития РАО ЕЭС России Кучерова). При помощи волоконно-оптических линий связи к суперкомпьютерному центру подключается МГУ имени М.В.Ломоносова, на очереди другие ведущие вузы страны. Для новых компьютерных мощностей разрабатываются новые математические методы, причем делают это в основном молодые люди – об этом рассказал директор Института математического моделирования Борис Четверухин. В общем, заседание коллегии Министерства науки оставило приятное впечатление: от традиционных рассуждений о гибели науки и ее недофинансировании ученые перешли к постановке актуальных задач и выработке конкретных мер для их решения.

Встречи для «ЗС»

Юрий Левада

«Время вынужденных поворотов»

Кончаются девяностые годы, уже получившие в российской истории имя «постперестроечных». Постперестроечное время – то, которое было после Перестройки. Что мы еще можем сказать о нем, мы, которые в нем жили и будем жить неизвестно сколько?

Лицом к лицу лица не увидать; большое, говорят, видится на расстоянии. Но у нас есть специалисты по рассматриванию лица к лицу-художники, набрасывающие мелом на асфальте у нас под ногами мгновенный портрет: аналитики, не только фиксирующие биение пульса в данную минуту, но и выстраивающие динамику в поисках тенденций – короче говоря, социологи.

У одного из известных социологов страны, директора Всероссийского центра изучения общественного мнения, доктора философских наук Юрия Александровича Левады я и прочла недавно поразившее меня определение: «время вынужденных поворотов».

«Подтвердилась и стала как бы легитимной главная особенность всех (не только экономических) преобразований в российском обществе: они могут осуществляться не по воле и замыслу какой-то организованной группы, а лишь в «вынужденном режиме», под давлением обстоятельств и в сложной игре противоречивых влияний внутренних и внешних сил».

– Главный упрек российской истории до сих пор состоял в том, что ее развитием всячески стремились руководить из Центра – будь то царское правительство или Кремль, и что развитие это шло, в отличие от европейской истории, не по естественным законам, а по кем-то составленным и уже потому невыполнимым, ущербным планам.Так чем ваше «вынужденное» развитие отличается от естественного, как во всем нормальном мире?

– Когда говорят о «естественном» развитии, предполагается, что все созрели, все готовы, «растение» нормально выросло из зерна. А нас вечно что-то застает врасплох.

За последние полтораста лет третий раз наше общество оказывается в ситуации, к которой оно готово не было. К которой потом приходится приспосабливаться – и тем, кто этого хотел, и кто не хотел, и тем, кто об этом вообще ничего не знал и не думал. Первый раз после «Великой реформы» шестидесятых годов прошлого века все слои пытались приладиться, и у всех получалось не слишком хорошо.

– Но там-то как раз был план, реформаторы прекрасно понимали, что они делают и чего хотят достичь.

– Полагаю, вы преувеличиваете дальновидность и целеустремленность российских реформаторов. В нашей литературе прекрасно описано, какая растерянность овладела тогда обществом. И самое главное: так и не возникло устойчивой модели существования общества, с механизмами согласования интересов и собственного развития. Наоборот, произошли внешние военные потрясения, и все пошло вразнос.

А потом «случился» 1917 год.

– Знаете ли, трудно представить себе перемены, производимые более твердой руной, чем руна большевиков. Страну в модернизацию они волокли буквально за шкирку, самыми бесчеловечными методами…

– Это теперь, задним числом легко наделять события жесткой, спрямленной логикой, а тогда…

Всего, что тогда случилось, вообще-то говоря никто всерьез не ожидал, не готовил и не представлял себе того, что из этого получилось.

А потом, через известное время, эта система вдруг обвалилась. Опять-таки никто этого в таком виде не ждал. Если и ждали, и хотели, то чего-то другого. И опять всем, слева направо и сверху донизу, пришлось к этому приспосабливаться. И вся наша жизнь- попытка человека и всех групп человеческих приспособиться к тому, что как будто с неба свалилось.

– Разве бывает по-другому? Вот Великая французская революция: ввязалась куча народа, а того, что получилось, не ожидал вообще никто!

– Конечно, «естественное развитие» – всего лишь теоретическая, идеальная модель, на самом деле так не бывает ни в простой человеческой жизни, ни в жизни об' щества. Но все же обычно имеется в виду процесс, предполагающий некую преемственность, постепенность, вырастание, прорастание и перерастание одного в другое.

– А у нас-от революции к революции?

– Это гегельянцы и марксисты считают революцию локомотивом прогресса. Между тем в большинстве стран мира все современные общественные институты формировались без революционных переворотов. Наоборот, как раз там, где пути модернизации оплачивались многолетними и кровавыми катаклизмами, они оказывались наименее эффективными. Самый убедительный пример тому, к сожалению, наш отечественный. Опыт двух столетий позволяет сделать вывод: революции – не столько локомотивы, сколько катаклизмы истории.

А наше развитие по ряду обстоятельств носит характер таких ступенек: все плоско, плоско – потом обвал, вниз, вверх, но непременно обвал.

– Что характерно именно для «вынужденного» развития?

– Вынужденные перемены обычно совершаются «чужими» руками, то есть старыми институтами и людьми, положение и политическое воспитание которых не соответствует содержанию перемен. У нас роль проводника перемен была вынуждена взять на себя верхушка партийно-государственной номенклатуры – прежде всего ради спасения собственного статуса, ну и в попытке сохранить страну как мировую сверхдержаву. Какую-то роль, как обычно, играли амбиции нового (и последнего) поколения советской правящей элиты, но роль заведомо подчиненную. Все эти люди двигались в фарватере происходящих процессов, но они совершенно не могли играть роль «впередсмотрящих» или прокладывающих путь.

Вынужденные перемены неизбежны, поэтому все вынуждены их признавать и считаться с ними. Помните, как полукоммунистическое правительство Примакова представило парламенту столь жесткий монетаристский бюджет, что его не решились бы отстаивать и реформаторы!

Врожденный порок вынужденного процесса – его хаотичность, неуправляемость. Многие сетуют на отсутствие порядка, но ведь именно это помогает поддерживать определенный баланс разнородных тенденций, избежать катастрофического распада общества. Конечно, такого рода механизм общественной самоорганизации малоэффективен, неизбежно приводит к большим потерям (экономическим, правовым, нравственным), но иной-то регулирующей системы нет…

Вынужденные перемены определяются наличным коридором возможностей, поэтому движение выглядит как метания от одной стены к другой, от потолка к полу и обратно. Особенно ярко мы демонстрировали это в последние годы.

– Вас многое удивило за последние десять лет?

– Если спокойно смотреть на вещи, да еще задним числом, так места для удивления почти нет. Вот некоторые удивляются, что так воруют, но коррумпированное общество не могло породить ничего другого. Конечно, когда все было зажато, не так было видно, но ведь с детства помню, с тридцатых годов: «блат выше совнаркома» – я эту формулу с улицы принес. Теперь все это вылезло, конечно. А как оно могло быть иначе, если ничего другого и не было?!

Когда-то удивил нас легкий распад системы – потом оказалось, что это распад поверхностный. Если на первых порах, в романтические годы ранней перестройки ее первые шаги казались легкими и успешными, то не из-за силы проводников перемен, а из>за слабости их противников, из- за глубокого разложения партийно-советского режима. Вынужденной (и как вскоре выяснилось, поверхностной, номинальной) демократии противостоял вырожденный режим (включая идеологию, аппарат, влияние и пр.).

Нас удивило, откуда взялись новые совершенно раскованные люди – правда, со странной легковесностью, слабостью; откуда было им взяться? Потом оказалось, что это иллюзия, что никого там нет из новых людей; старые есть, но они старые, из них ничего не сделаешь, а нового поколения у нас нет. Это наша очень тяжелая беда. Поэтому все перемены, все приспособления делаются старыми руками.

– Вы писали, что в Прибалтике, в Польше, Чехии такие люди есть, потому что они выросли на идее национального освобождения…

– Не только поэтому. У них были люди, выросшие в немного другой системе привычек и ценностей. Старая интеллигенция, церковь, движение протеста – с 1956-го, 1953-го. Была идея – национальное освобождение, и была материальная сила – люди. Поэтому как только стало ясно, что больше давить не будут, так тут же все и разлетелось, как карточный домик. Вся эта мощная система оказалась такой липовой…

А у нас не было людей и не было этой вот идеи. Более того, идея национального освобождения у нас – это региональная идея. Идея, которая развалила Союз и сейчас разваливает Россию; ничего конструктивного она не содержит, не создает.

– Почему у нас все так по-дурацки складывается?

– Видите ли, идея национального освобождения вообще-то сама по себе не слишком умна; говорить стоит об освобождении человека. Она нигде ничего не решает, она только может обеспечить первоначальную политическую мобилизацию. А в имперских странах эта идея всегда работает на разрушение…

– А удивило вас, когда общественное мнение, отвернувшееся от Ельцина из-за Чечни, неожиданно вновь повернулось к нему и его решительно поддержало?

– Сначала, конечно, немного удивило. Но в конце апреля 1996 года было уже совершенно ясно, какая расстановка сил будет и что получится.

Это искусственное состояние псевдомобилизации. Сначала была подлинная мобилизация всех, в едином строю, шаг влево, шаг вправо – известно что, собаки по бокам. Потом все это рухнуло, появилась возможность ходить, как хочется. Но оказывается, не все так просто рушится, и если свистнуть как следует, то все как будто становятся по стойке смирно. Вот это и есть псевдомобилизация.

Теперь, конечно, интересно; это было в последний раз или такая судьба может нас еще раз постичь?

В 1996, на тех президентских выборах, была мобилизация не «за», а «против» (не за Ельцина, а против Зюганова). Она возможна в другом виде. Поиск врага – это ведь тоже мобилизация. Можно ненавидеть американцев. Потом чеченцев. Потом еще кого-нибудь. Это механизм старый, архаичный; эти формулировки ненависти были всегда, только пристегивались к другим ситуациям. Все это работает до сих пор. Иногда бывают всплески – вот совсем недавно было: они хотят поставить на колени нашего друга Милошевича, тем самым нас унизить, забыть, что мы – великая держава… Был взлет антизападных настроений, но продержался недолго. После такой сильной эмоции надо что-то делать – а делать совершенно нечего, кроме как сдаться и пойти вместе со всем миром, что и сделали, но с постыдным опозданием.

Но после всей этой истории выросло число тех, кто считает, что люди нерусских национальностей играют слишком большую роль в России. Очень простая связь. Ка-ак размахнулись-и ударили: по кому? По тому, до кого можем дотянуться…

Сейчас ситуация кое в чем повторяется.

– Наверное, мы еще не понимаем, что надо будет ждать долго, а патом еще неизвестно, что получится…

– Это не совсем неизвестно. Все-таки мы живем в мире, и никуда этот мир не делся. Мы вечно стараемся догнать всех# хотя сочиняем себе в утешение, что это мы не догоняем, а строим что-то совершенно другое… Очень маловероятно, что на самом деле мы выдумаем что-то другое.

– А появилась в умах такая идея, что нужно подождать, потерпеть, что нужна что-то делать самому?

– Знаете, народ у нас безумно терпелив. Всегда терпел и сейчас терпит.

Система отношений власти и массы населения в последние годы строится на взаимном отчуждении и своего рода балансе терпения и протеста. И недовольство, и протест – давно уже не событие, а постоянный общий, даже нормальный фон, некий универсальный задник нашей социально-политической сцены, на которой разворачиваются события. Так что и экстраординарные катаклизмы (подобные августу 1998) воспринимаются большинством как очередная неприятность которую следует как-то выдержать, пережить, перетерпеть с большими или меньшими потерями.

На этом фоне всеобщего недовольства и пессимизма легко снижаются требования человека к социальной системе; этот фон блокирует настроения катастрофизма, нередко свойственные благополучному Западу.

Но именно сама готовность снижать притязания и смиренно выносить очередные «свинцовые мерзости жизни» подрывает саму возможность организованного социального протеста современного типа, когда люди настаивают на соблюдении их гражданских и социальных прав. Если, например, американцы и европейцы бастуют, требуя улучшения условий труда и социального обеспечения, то российские стачечники требуют всего лишь исполнения самых элементарных условий существующего и нарушаемого трудового договора (главным образом, выплаты зарплаты). Это действия не «за» более выгодные и льготные условия работы, а только «против» нарушения привычного порядка вещей. И направленность этих акций довольно неопределенна: не столько против действий или бездействия работодателей, сколько против «верхов».

В принципе право на забастовку особой поддержкой населения не пользуется. У нас привыкли не уважать права человека и работника. Российское общество цивилизационно переросло «русский бунт» (который, впрочем, и в старой отечественной истории был явлением редким и периферийным) и не доросло до современных форм организованных социальных движений.

Терпение помогает людям выживать, но и мешает делать что-нибудь кроме выживания. Если оставить в стороне этнополитические конфликты, никаких взрывов «стихийного» возмущения за последние годы не происходило и, можно полагать, не ожидается.

Все это делает единственным средством справиться с ситуацией для большинства – приспособиться к ней. Здесь реальная традиционная и постоянно подкрепляемая основа легендарного российского всетерпения. Кстати, по недавним опросам, именно эту черту общественное мнение признает самой важной в национальном характере.

– Но получается, что а реформах мы можем говорить лишь весьма условно, раз события развиваются вовсе не по предначертаниям реформаторов, а сами по себе, вынужденно…

– В многолетней политической полемике оппоненты Е.Гайдара обычно упрекают его в том, что стране была навязана неадекватная программа реформ. Ее сторонники отвечают, что если у них и была программа, то, к сожалению, осуществить ее не удалось. Множество непоследовательных решений, как-то изменяющих деятельность предприятий, банков и так далее, не складывается даже в подобие «Великой реформы» (так в свое время называли преобразования эпохи Александра II). Реформа с большой буквы выглядит расплывчатым символом отчасти задуманных, отчасти навязанных, отчасти случайно «получившихся» перемен, но никак не программой.

Поэтому, в частности, лишены смысла суждения относительно «неподготовленности» общества (советского, российского) к переменам. К событиям исторического масштаба – а как бы их ни оценивать, мы имеем дело с такими феноменами – терминология запланированных мероприятий неприменима. Упрямая наша традиция, стереотипы нашего социального мышления принуждают исследователей, рассматривая современные проблемы, искать, «кому выгодно» и «кто виноват». Но единственно серьезным представляется анализ реальной ситуации и возможностей выхода из нее («что было возможно?»).

– Так что же получила страна в результате десятилетнего движения по узкому коридору возможного? Что именно оказалось возможным – и осуществилось? Все ли возможное осуществилось?

– Ну, легче всего сказать, что не получилось – судя по всему, и не было возможным. Так и не сложились социальные механизмы саморазвития общества, так и не появились социальные слои, достаточно четко осознающие свои интересы и организованные настолько, чтобы эти интересы отстаивать. Следовательно, пока у российской демократии нет серьезной социальной опоры в обществе.

Может быть, самое важное: не выросла, не сложилась новая социальная и политическая элита общества – его наиболее активная, одаренная, думающая, ищущая «голова». Роль «мотора» все еще выполняют либо слегка переориентированные старые (партийно-советские) кадры, либо выбившиеся из ряда современные ловкие – и ничем более не отмеченные, кроме ловкости,- люди.

Есть явления преходящие и явления необратимые. Суета, истерика – проходят; реальные плоды перемен – остаются. Но сегодня эти реальные плоды кажутся только разрушительными: сломана и не возвратится – что бы ни происходило – старая монолитная система единомыслия и единодушия, изоляции от всего мира и от собственной истории.

Но еще был и глоток свободы, произошло и сближение с остальным миром. Все это сегодня подвергается испытанию на прочность, и часто этого испытания не выдерживает. Что тонко – порвется, а кое- что важное останется. В общем, не так и мало для нескольких лет – есть что терять и что стоит защитить от старых и новых напастей.

Беседа записана Ириной Прусс Фото Виктора Бреля

Тема номера Гены и история

Кто мы? Какие мы? Откуда мы?

«Человек один не может…

Все равно человек один не может ни черта».

Хэмингуэй.

Отдельная историческая группа людей – родовая община, малое племя, обособленная популяция – тоже не может ничего. Она обречена на биологическую деградацию и вымирание.

Таковы законы биологии, популяционной генетики. Обособленная, замкнутая в себе – и, стало быть, «чистых кровей», как выражаются национал-патриоты, или обладающая «генетической однородностью», как это называют специалисты. Искать такую однородность и защищать ее, считает видный геногеограф Юрий Рычков, – «это все равно, что утверждать, будто наши нравственные ценности по своей природе ничем не отличаются от хозяйственно-полезных качеств той или иной породы скота».

Более того,утверждать подобную генетическую однородность значит «настаивать на том, что данный народ находится вне истории, выпал из мирового исторического процесса». И напротив – чем шире и разнообразнее набор генов, которыми располагает популяция, этнос, народ, тем выше его биологическая жизнестойкость, способность применяться к различным условиям среды, возможность для возникновения различных генных комбинаций, от чего в большой степени зависят духовные задатки и талантливость народа. И, стало быть, люди, ратующие за абсолютную чистоту крови своего народа, – первые враги этого самого народа.

Восточные славяне впитали в себя кровь балтов, угро-финнов, ираноязычных (скифы и аланы) и тюркоязычных (кипчаки, тюрки, татары) племен. Может быть, именно поэтому генофонд народов бывшего СССР сохраняет в себе максимум свойств общечеловеческого генофонда. Установление этого факта для лаборатории генетики человека Института общей генетики, которой руководил Юрий Григорьевич Рычков, было полной неожиданностью и поставило науку перед серьезной и загадочной проблемой.

Генетики бросают взгляд в прошлое

Обращаясь к реалиям жизни, мы видим, что естественный процесс как раз и вел народы, живущие сейчас, через постоянные контакты, смешения, взаимопроникновение. (Как яркий пример такого процесса – образование британского народа, о чем см. заметку О.Дмитриевой на стр. 46).

При этом круг генетического родства и генетических влияний оказывается очень широк. В сентябре этого года в Кембридже в Институте археологических исследований состоялась конференция «Разнообразие человека в Европе и вокруг нее». Как сообщил российский участник конференции Андрей Козлов, директор Института лорд Колин Рэнфрю сделал несколько примечательных в этом смысле замечаний. Рэнфрю сказал, в частности: «Главное: без Восточной Европы ничего не понятно в истории индоевропейских народов. Мы не можем понять генетическую историю Европы, не разобравшись с тем, что происходило вокруг – на территории бывшего СССР, в Средней и Центральной Азии». Рэнфрю призвал генетиков вовлекать в исследование максимально большое число ныне живущих и исчезнувших народов и идти вглубь истории настолько глубоко, насколько это позволяют современные технологии.

В публикуемой ниже подборке мы знакомим читателя с тем:

– как распространен ряд генов у современных народов Евразии и какие исторические процессы эта картина рисует – статья Н. Максимова на стр. 36;

– как генетики изучают историю генов и историю людей и народностей, выступающих носителями этих генов, – статья О.Евграфова на стр. 48;

– можно ли напрямую исследовать генетический материал наших далеких предков и тем вооружить историков новым знанием – заметка И.Овчинникова на стр. 55;

– как антрополог представляет себе процесс сложения восточных славян и его результат – статья Г.Зеленко на стр. 56.

Никита Максимов

Геногеография – путь в наше прошлое

«Мы стоим у края необъятного моря. Тысячи различных драгоценных или вредных веществ – генов – растворены в этом море… И это море волнуется. Неслышными взрывами ежеминутно взрываются в них мутации, давая нам новые ценности или отравляя это море новыми ядами. Медленно расползаются диффузион ными процессами эти гены, захватывая все новые и новые зоны. Сложными по* токами переливаются, смешиваясь и крутясь, разноцветные струи, рождая новые комбинации генов, часто не ведомые человеку… Имя этому морю – генофонд. Познать, понять и овладеть его взволнованной многосложной жизнью – наша благородная задача!» Так написал в 1928 году Александр Сергеевич Серебровский. Гены и история человечества – проблема, которая волнует ученых и в наши дни.

Понятие геногеографии было введено Александром Сергеевичем Серебровским в 1928 году. Юрий Григорьевич Рычков был одним из самых талантливых ученых, работавших в этой области. Его сын, Сергей Рычков вместе с сотрудниками лаборатории геногеографии Института общей генетики РАН продолжают его работы. И главное в них – с помощью особых математических методов перевести данные об анализе ДНК на географическую основу. То есть показать, каким образом по современной генетической карте человечества можно прочитать сюжеты из его истории. Публикуемая ниже статья основана на беседах с кандидатом биологических наук, заведующим лабораторией геногеографии Института общей генетики РАН Сергеем Юрьевичем Рычковым.

«География по отношению к человеку есть не что иное, как История в пространстве, подобно тому как История является географией во времени».

Элизе Реклю

«Геногеография» обозначает новую научную область на пересечении проблем генетики, географии, эволюции и истории.

В центре пересечения – ген. Ген – элементарная молекулярная структура, способная воспроизводиться в неограниченном числе поколений, чем она и обеспечивает себе вечность, перед которой само историческое время оказывается мгновением. Возникнув на заре жизни и передаваясь от человека к человеку, от народа к народу, распространяясь по странам и континентам, вместе с их носителями претерпевая многочисленные изменения в структуре и численности, гены дошли до нас иэ глубин времени как главный свидетель состоявшегося прошлого человека и залог его предстоящего будущего.

Человеческие гены открываются исследователю в результате трудоемких лабораторных экспериментов, к которым добавляются трудности массового определения разнообразных генов в различных территориальных и этнических группах населения. Накопленный обширный материал по генетике народонаселения дает возможность увидеть не только картины изменчивости отдельных этнических групп, но и процессы, происходившие в генофонде, под влиянием которых сформировалась наблюдаемая сегодня картина. Используя различные методы можно спуститься на любой уровень по шкале времени и увидеть следы древних процессов, запечатленные в генофонде современного населения. Генофонд народонаселения как пространство всех генов, всех людей является содержательным информационным полем: оно несет информацию о всех событиях, которые оказались значимыми в рамках исторического процесса.

Используемые сегодня методы изучения генофонда – результат многолетней работы, проводимой коллективом под руководством доктора биологических наук# профессора Ю.Г. Рычкова. Им разработаны основополагающие принципы картирования и проведена большая работа по изучению генофонда народонаселения Северной Евразии. Результаты этой работы, изложенные в пятитомной серии «Геногеография народонаселения Северной Евразии», выходят сейчас в издательстве «Наука». Этим исследованием охвачены данные о сотнях генов, исследованных в тысячах популяций человека со всей территории Евразии и, в частности, бывшего СССР. Понятно, что проанализировать такие объемы исходных данных возможно только с использованием современных компьютерных технологий. Созданный коллективом лаборатории под руководством Ю.Г. Рычкова программный комплекс картирования и анализа карт численных признаков в совокупности с банками данных о генетическом полиморфизме является тем самым инструментом, с помощью которого ведется изучение процессов, протекавших и протекающих в генофонде современного народонаселения.

Проведенные исследования показали, что генофонд населения бывшего СССР благодаря уникальному положению – на стыке Европы и Азии – обладает генетическим разнообразием, сравнимым с общемировым уровнем. Ведущим фактором такого разнообразия является этнос. Именно этническое разнообразие – разнообразие племен и народов, возникавших в пределах бывшего СССР на протяжении всех прошедших тысячелетий, – и стало причиной наблюдаемого сейчас уровня генетического разнообразия.

В процессе своей эволюции под воздействием ряда процессов популяции стремятся генетически обособиться от других, приобрести свою генетическую индивидуальность. Однако надо заметить, что человек как биологический вид эволюционно молод и ни одна его популяция не имела запаса времени, чтобы полностью обособиться от других,учитывая противодействующие этому общественные процессы, толкающие популяции к взаимодействию, а тем самым и к обменам генами и как следствие этого – к приобретению общих генетических черт.

Как уже отмечалось выше, тотальный генофонд хранит в себе следы всех когда-либо проходивших в нем процессов. Так# например, известно, что в Западной Европе преобладает ген А системы АВО групп крови человека, а в Южной и Восточной Азии ген А и ген В представлены приблизительно одинаково, по 20 процентов. Но многие ли знают, что это вызвано историческими событиями – длившимися многие века в Европе эпидемиями оспы (против которой группа с геном А более устойчива) и чумы в Азии (против чумы более устойчива группа с геном В).

В эпоху великого переселения народов перемещение множества людей центральноазиатского и южносибирского происхождения привело к широкому переносу генов из азиатского генофонда в генофонд населения Европы. Последствия этих миграционных процессов древности до сих пор запечатлены в сегодняшней географии распространения генов в Европе.

На карте представлено распределение первого главного фактора. Этот фактор в лаборатории геногеографии традиционно трактуется как культурный – отражающий процесс взаимодействия культур между монголоидами и европеоидами в первую очередь, но и различных культур внутри той или иной расы.

Вот один лишь пример тех давних событий – известные факты резус-несовместимости матери и плода, конфликта генетической природы. Доминантный ген резус-системы, по всей вероятности, так широко распространился в Европе именно благодаря вторжению пришельцев из Азии, где население почти однородно по этому гену. В то же время у басков, осколков древнейшего населения Европы, наблюдается почти полная однородность по рецессивному гену резус-системы.

Картина распределения факторов резус-плюс и резус-минус отражена на специальных картах. Несколько слов о методике построения таких карт.

Основой служит карта географического распространения отдельного признака, частота которого в популяции может быть выражена численно.

Для построения обобщенной карты используется вся совокупность карт отдельных признаков (100 – 200), и для них вычисляется общее направление изменения частот генов или их вариантов. Результатом такого анализа является ряд карт, где первая карта показывает общее для большинства карт направление изменения признака (первая главная компонента), то есть след некоего фактора, оказавший наибольшее влияние на формирование наблюдаемой картины, вторая – след второго фактора и так далее. Сами факторы по условию анализа не известны.

На этой карте представлены изменения генофонда различных популяций под влиянием природной среды.

Что может влиять на частоты генов? Один из наиболее мощных факторов изменения распределения частот признаков – миграции. Другие факторы – смешение этносов, воздействие природной среды и т.д.

На первой карте, которая помещена на страницах 38-39, представлено распределение первого главного фактора. Этот фактор в лаборатории геногеографии традиционно трактуется как культурный – отражающий процесс взаимодействия культур между монголоидами и европеоидами в первую очередь, но и различных культур внутри той или иной расы.

Внимательно взглянув на эту карту, можно обнаружить поразительные вещи. Во-первых, Сибирь. Четыре ядра, хорошо соответствующие, по мнению ученых, ядрам формирования вторичных монголоидных рас. Однако надо учесть, что так как фактор, отраженный на главных компонентах, нам не известен, то это только предположение, правда, имеющее вполне определенную степень достоверности.

Во-вторых, Балканы. Здесь мы видим сгущение признаков, характерных для европеоидного генома. Фактор, под воздействием которого находится 25 процентов признаков, имеет наибольшую силу воздействия в этом регионе. Ученые не считают, что вообще корректно говорить о каком-то центре формирования европеоидного генофонда, но то, что Балканы сыграли значительную роль в этом процессе, несомненно. Особая роль Балканского узла в истории Европы, как свидетельствует геногеография, определялась тысячелетия назад и определила собой историческую географию обоих европейских генофондов – восточного и западного.

Ну и поразительна встреча двух культур на Урале.

Разные генофонды (в рамках генофонда Евразии) к западу и к востоку от Урала в первую очередь обусловлены тем, что к западу и к востоку от Урала обитают разные расы – европеоиды и монголоиды.

А генофонд коренного населения обширного района между Волгой и Обью имеет совершенно иную судьбу. Он являет промежуточные черты, сложившиеся в ходе тысячелетнего обмена генетическим материалом между европейской и азиатской частями древнего населения. Различий между монголоидами и европеоидами много, и они в значительной мере изучены специалистами из разных областей наук, а наибольший интерес представляет население самого Урала как населения, находящегося на стыке разных рас.

В лаборатории геногеографии изучается распространение генову современных людей, а также ДНК из митохондрий, выделенной из костных останков древних людей. Надежные результаты можно получить до глубины в десять тысяч лет.

Какой уровень точности анализа древней митохондриальной ДНК? Например, можно ли различить людей различных рас, имея цепочки их нуклеотидов? Этого сделать нельзя. Одни и те же маркеры будут встречены, например, и у европеоидов, и негроидов, хотя и с разной частотой. Мы можем с некоторой долей вероятности утверждать, что если популяция обладает семидесяти процентной частотой маркера X и десятипроцентной У, она скорее всего монголоидная. А вот если наоборот, то она скорее всего европеоидная.

Возникает вопрос: может быть, дело в малом количестве маркеров? Различий, конечно, можно было бы найти больше. Однако есть опасность уйти от популяции, потерять ее генетическое лицо и спуститься на уровень индивидуальных различий, где каждый человек неповторим. В этом случае проблема поиска различий так и не будет решена, поскольку понятие «популяция» на этом уровне не существует.

Но я хотел бы продемонстрировать вам и вторую карту. Она показывает влияние природы, болезней на распределение генов. И если влияние фактора, показанного на первой карте, распространялось с запада на восток, то второй уже имеет широтное направление.

Природа воздействует на человека через его устойчивость к заболеваниям. Одни болезни характерны для одних природных зон и условий, другие для других. Живя в этих зонах, человек приспосабливается к их условиям, вырабатывает защитные механизмы. При изменении условий наиболее приспособленные к бывшим условиям люди вымрут, а из тех, кто был не в достаточной мере приспособлен к бывшим условиям, природа отберет тех, кто лучше приспособлен к новым, ведь недостаточная приспособленность к существующим условиям означает лучшую приспособленность к другим. Поэтому природная зональность по оси «юг – север» отражена в генофонде как результат постоянно текущего процесса приспосабливаемости.

Проникновение вглубь истории позволило генетикам создать своего рода генохронологию и сделать некоторые выводы, важные для истории и антропологии. В настоящее время они, используя комплекс описанных выше методов, сделали вывод о том, что население Восточной Сибири подошло к эпохе неолита,будучи дифференцированным на две большие общности, положившие начало арктической и континентальной группам сибирских монголоидов, а формирование наблюдаемой сегодня этнической структуры началось в позднем неолите.

Генохронология работает параллельно с радиоуглеродным методом. Однако радиоуглеродный метод ничего не говорит о том, что позже сталось с людьми, оставившими стоянки, из которых были взяты уголья для анализа- А генетический метод говорит: те люди выжили и оставили потомство, ведь большинство их генов дошло до нашей современности.

И еще пример из более близкой области – истории восточных славян. Вопрос: может ли исторический процесс иметь четкое географическое отражение в пространстве? В случае с восточными славянами – да.

Построенные под руководством Ю.Г. Рычкова геногеографические карты показывают, как славянское население в IX -XI веках смещалось на восток и северо-восток и одновременно сместилась граница, отделяющая их от других народов. Это очень хорошо видно на геногеографической «карте ветров», которая демонстрирует, как давление генов с запада и юга приводило к их продвижению на восток и северо-восток.

Геногеографическая «карта ветров», которая демонстрирует, как давление генов с запада и юга приводило к их продвижению на восток и северо-восток.

В результате событий, происходивших в течение трех столетий, образовалась полоса, идущая с севера на юг. Полоса эта в ширину занимает пространство примерно от Новгорода до Костромы, а в длину – от Новгорода до Орла и Курска. Именно в этой полосе находятся районы, где наиболее выражены особенности антропологического типа русских в современном населении.

Завершая свои размышления, хотел бы обратить внимание читателя на одно обстоятельство. Речь пойдет о явлениях, показанных все на тех же двух картах. Одна тенденция распределения генов действует по оси «запад – восток». Множество аргументов свидетельствует о том, что источником этой тенденции является общественно-историческая среда: великие и малые переселения, растянувшиеся на столетия миграции, постепенное просачивание в инородную среду. Как утверждают историки культуры, это – главная географическая особенность исторического процесса в пределах нашей страны. В общем виде, напомню, она показана на первой карте.

Вторая тенденция действует по оси «юг – север». Она отражает процесс приспособления популяций к условиям обитания по мере их постепенного продвижения на север в течение столетий. Она свидетельствует, что генофонд человека (как и сам человек) подчиняется в своем развитии тем же природным закономерностям, которым подчинены все формы жизни в географическом пространстве. Впрочем, и на второй карте исторические процессы, несомненно, присутствуют, так как приспособление к новым условиям в процессе миграции – процесс не только генетико-биохимикофизиологический, но и исторический, и культурный.

Геногеография в дальнейшем, безусловно, сможет увеличить свой вклад в знание и понимание различных исторических обстоятельств и фрагментов этнической истории.

Досье «Знание-сила»

Между геном и историей

Физиономисты пытаются угадать судьбу человека по его лицу.

Антропологи разгадывают прошлое этнических групп по их типическим чертам.

Теперь и генетики включились в эту увлекательную игру по распутыванию хитросплетений прошлого. Современные исследования специалистов по молекулярной популяционной генетике открывают невиданные прежде возможности для проникновения в такие тонкие детали событий минувшего, которые были прежде вовсе недоступны для взгляда историка, антрополога или этнографа.

Но тут – между генами и историей – возникает целый ряд промежуточных этапов, заметно усложняющих дело.

Генетики изучают отдельные гены, их комплексы и их распространение в больших или малых группах.

Особое направление этой науки изучает генетику популяций – самостоятельных, относительно обособленных частей населения исторически сложившихся на определенных территориях и самовоспроизводящихся в границах своих ареалов. Популяция существует в конкретных рамках исторического времени и географического пространства.

Если же популяция обладает, помимо всего прочего, своим языком, своими культурными, историческими и хозяйственными особенностями, го она становится равноценна этносу. (Об этносе речь пойдет дальше.) Таковы древние общины, малые племена, средневековые племена. Именно так биологическое начало смыкается с социальным.

Физический облик человека, сложившийся под влиянием генов, изучает антропология. Она же исследует типические этнические черты этого человека – те черты, благодаря которым его можно отнести к той или иной общине, племени, большому этносу. Здесь важны именно типические черты, которые выявляются на достаточно обширном материале, черты же отдельного человека ни о чем еще не говорят (кроме как о принадлежности к одной из больших рас). Типические черты размыты среди представителей данной группы и у разных ее членов выражены в разной степени,хотя в своих наиболее ясных проявлениях и все вместе они создают достаточно четкую антропологическую картину данного этноса.

Потому-то и случается, что отдельного немца нельзя отличить от русского или от француза, хотя в целом этнические комплексы восточных славян, германцев и французов различаются достаточно резко.

Но если так, если каждый человек индивидуален и неповторим и обладает своим неповторимым комплексом наследственных задатков (кроме однояйцовых близнецов), то каким же образом появляются типические черты?

Тому есть две причины.

Во-первых, эти черты порождают гены, унаследованные нами от наших родителей, дедов и прадедов. За каждым из нас стоит длинная вереница предков, и кажется, что чем дальше вглубь веков, тем больше и шире эта вереница. Но это не так. Прежде на Земле жило гораздо меньше людей, и каждый наш предок оставлял свой наследственный материал не только тем своим потомкам, от которых по прямой линии произошли мы, но и множеству других людей. (Для них-то они были прямыми родственниками, а для нас – существа, исчезнувшие во мраке времен, какие-то сказочные прабабушки в двадцатой степени.) Например, автор публикуемой ниже статьи 0. Евграфов рассказывает о человеке, который жил две с половиной тысячи лет назад и у которого, по расчетам исследователей, ныне насчитывается около полутора миллионов потомков. Так что, например, все крупные этнические группы исконного населения Европы в большей или меньшей степени повязаны общими наследственными комплексами.

И второе. Круг брачно-родственных связей, весьма узкий на заре истории, становился позднее все шире и шире, однако практически всегда имел свои границы, и до недавнего времени это были именно границы популяции, и в этих границах типические черты, воспроизводясь из поколения в поколение хотя бы и в разных комбинациях, оставались достаточно постоянными и характерными для данного этноса. Действие этого своеобразного «этнического усилителя» способно облегчить поиск ученых.

Однако же есть обстоятельства, которые противодействуют поиску. Историю и генетику мы пытаемся связать друг с другом через антропологический облик людей и этнические общности. Но сами эти общности – вернее, их путь в истории – и создают дополнительные сложности.

Этнические общности выступают главными действующими лицами на сцене истории: сначала это родовые и территориальные общины, потом – племена и племенные объединения, наконец этнические сообщества, перерастающие в народы и нации. В ходе исторического процесса этносы разделяются, сливаются, десятилетия живут рядом друг с другом, и все это время происходит обмен генетическим материалом, его перемещение из одной группы в другую, перетасовка генных комплексов между разными этническими группами.

Все это спутывает и без того сложные линии судеб, вносит неясность в расчеты исследователя, который пытается за общей картиной жизни племен и народов увидеть тонкие детали формирования этнических групп, их стремительных переселений, их медленных миграций по просторам Европы или Азии, их контактов с другими племенами и народами.

Вероятно, только совместные усилия генетиков, антропологов и этнографов смогут дать в этой области ощутимый результат.

Фонарик в темной ночи

Как можно расшифровать историю популяций, населяющих самые различные территории, с помощью генов? На помощь ученым пришла митохондриальная ДНК.

Считается, что ДНК, хранящаяся в хромосомах человека, содержит порядка ста тысяч генов, которые передают почти все наследственные признаки. Менее известен второй носитель наследственности, другая ДНК, которая находится в митохондриях. Митохондрии рассеяны вне ядра, в клеточной цитоплазме, и под электронным микроскопом обычно выглядят, как небольшие пузырьки, состоящие из нескольких слоев.

В митохондриях находятся небольшие колечки ДНК, в которых помещается около двадцати генав. Если в хромосомах заключено почти 99 процентов клеточной ДНК, то все митохондрии клетки вместе взятые содержат Оставшийся один процент. Митохондриальная ДНК ответственна за синтез всего лишь нескольких митохондриальных белков, но тем не менее гены мтДНК очень важны.

Удивительна митохондриальная ДНК и тем, что она передается из поколения в поколение принципиальна иначе, чем хромосомная ДНК. Дело в том, что при оплодотворении яйца в него проникает сперматозоид с набором отцовских хромосом, но без отцовских митохондрий и, следовательно, без отцовской мтДНК. Вообще-то митохондрии в сперматозоиде есть, они нужны ему для обеспечения энергии движения; но внутрь яйца они, как правило, не попадают. Это ведет к важным последствиям: митохондриальная ДНК передается только по женской линии и, следовательно, не участвует в половом процессе. Каждый человек получает мтДНК только от своей мотери, та – от своей, и ток далее в ряду женских поколений.

Лаборатория Сергея Рычкова как раз и занимается анализом митохондриальной ДНК, полученной из костей древних людей. Ученые находят в мтДНК участки, всегда сохраняющиеся неизменными, и участки, в которых возникают мутации; и среди них устанавливают маркеры – своего рода знаки неизменности или перемен. Фонарики в темной ночи.

Никита Максимов

Человек расселяется по планете и меняется.

Гены правят миром, а живые организмы лишь временное убежище для них, – это идея знаменитого биолога Ричарда Докинза, автора книги «Эгоистичный ген». Ген практически бессмертен по сравнению с живыми организмами, в которых он находится. Некоторые из генов имеют возраст в десятки и сотни миллионов лет.

А теперь давайте посмотрим с точки зрения ГЕНА на историю человечества.

Две карты – два мира. Гены, люди, история, природа. Все перемешано, все в движении. Гены, пользуясь терминологией Докинза, делают все возможное, чтобы выжить. Приспосабливаются к жаре и холоду, выбирая себе местечко получше. Но мигрируют, вступают в новые комбинации они все-таки в облике человека, который оказался довольно непоседливым хозяином. За тысячи лет он сильно исколесил мир, распространяя влияние свое и гены свои.

Но все мы разные. Набор генов, который содержит нашу наследственную информацию, пусть ненамного, но различен у разных людей. Благодаря этому и существует вид Homo sapience, иначе человечество просто выродилось бы. Огромный массив генов, земной геном меняется. Меняется от человека к человеку. От столетия к столетию. Следы этих изменений видны давно. Но причины их становятся понятны только теперь.

Ольга Дмитриева

Заселение Британии

Первые поселенцы пришли на Британские острова в III тысячелетии до н.э. Это были племена так называемой иберийской группы, населявшие в то время Пиренейский полуостров. Продвигаясь вдоль западного побережья Европы на север, они обнаружили Британию и осели на равнинах в районе Солсбери.

Во втором тысячелетии за ними последовали родственные иберийцам племена альпийской группы, расселившиеся в Восточной Англии в долине Темзы.

С VII века до н.э. Британия пережила несколько волн миграций кельтских племен:сначала годэйлов (гэлов), освоивших Северо-Восток и современную Шотландию; в V веке до н.э. – бриттов, расселившихся на Юго-Западе Британии, а в I веке до н.э. – белгов из Северной Галлии, которые заселили Юго-Восточную часть острова.

В I веке до н.э.- I веке н.э. на Британские острова пришли римляне, подчинившие многочисленные местные кельтские племена. До V века Британия оставалась провинцией Римской империи.

В V веке сюда стали активно вторгаться германские племена с континента – англы, саксы, юты и фризы, захватившие Британию и основавшие здесь свои королевства.

В IX веке присутствие германского элемента еще усилилось за счет притока норманнов – «северных людей» из Скандинавии, предков современных датчан, шведов и норвежцев, широко расселившихся на Северо-Востоке страны.

Последнее нашествие средневековая англо-саксонская Англия пережила в XI веке, когда в 1066 году сюда вторглись нормандцы Вильгельма Завоевателя из герцогства Нормандии, также основанного викингами на землях короля Франции.

Все эти этнические элементы легли в основу современной английской нации.

Рисунок Юрий Серафимов

Олег Евграфов

«Прародитель» русских жил полутора миллионов 2,5 тысячи лет назад. Кто он был?

Я помню 12 апреля 1961 года, когда Гагарин совершил свой исторический виток вокруг Земли. Мой отец во время войны работал на военном заводе. Мой дед был в составе первого послереволюционного выпуска студентов в Ленинграде. Половина моих знаний об истории человечества, вероятно, относится к этому краткому отрезку в три поколения. И, надо сказать, именно об этом промежутке времени я имею хорошее представление – мне кажется, я знаю, какими были тогда люди, как жили и о чем думали. Более ранние времена подернуты дымкой нереальности – так, мифы и легенды. Тысячелетия истории, сжатые в несколько страниц учебника, осколки амфор, обломки наконечников копья. Дыхание истории я ощутил неожиданно, и связано это было с моей профессией, далекой, как казалось, от всяких гуманитарных исследований.

Моя профессия – ДНК-диагностика. Мы исследуем гены у больных, ищем мутации. Можем предсказать тяжелое заболевание еще задолго до рождения ребенка. Одно из таких заболеваний – адреногенитальный синдром. Дети рождаются с серьезными нарушениями полового развития и при тяжелых формах заболевания рано погибают. Ген, повреждение которого приводит к этой болезни, известен и хорошо изучен.

У европейских народов некоторые мутации этого гена получили широкое распространение. Исследования наших больных тоже их выявили. Конечно, мы принадлежим к единой общности индоевропейских народов и связаны не только общей историей, но и генетическими корнями. Однако у русских пациентов в двадцати процентах хромосом встречалась мутация, которая не была описана в Западной Европе. Расчеты показали – в России примерно 700 тысяч человек являются ее носителями. Эта мутация, очевидно, произошла когда-то в одной хромосоме у одного человека. Наверное, ему и в голову не приходило, что через несколько сотен лет по Земле будет ходить примерно 1,5 миллиона его прямых потомков (половина из которых несет мутацию, характерную для одной из его хромосом)!

Вряд ли нам удастся многое узнать об этом человеке. Хромосомы не остаются неизменными в поколениях – они вступают во взаимодействие со своей парой, обмениваясь с ней материалом. Этот процесс называется рекомбинацией. И следующему поколению часто достается уже гибридная хромосома – наполовину дедушкина, наполовину бабушкина. Поэтому те хромосомы, которые мы исследовали у больных, уже в основном состояли из другого, не первоначального генетического материала. Исключение составляет лишь небольшой фрагмент вокруг поврежденного гена – чем ближе к нему находится какой-нибудь маркерный участок ДНК, тем меньше вероятность того, что хотя бы одна рекомбинация разведет их в разные хромосомы. Затем, по мере удаления от гена, появляются варианты, но один, очевидно, свойственный древней хромосоме, пока еще преобладает в большинстве исследованных хромосом. Отодвинулись еще дальше – и все, случайный набор различных вариантов, который мы встречаем и в обычных хромосомах. Что же, уже неплохо. Мы реконструировали небольшой фрагмент одной из хромосом нашего далекого предка.

Но главное в ином. Мы смогли оценить время, прошедшее с момента появления этого человека. Чем больше времени пройдет, тем меньше участок ДНК/ сохраняющий одни и те же характеристики единственной хромосомы-предка. Оценивая этот размер, мы получили возраст примерно 2,5 тысячи лет. Хотя эта оценка весьма приблизительна, сама цифра вызвала неожиданное чувство приближающегося открытия чего-то нового.

Русские как этническая общность появились гораздо позже, да и славянская общность, частью которой мы себя считаем, еще только формировалась где-то в недрах европейского континента. Где же он жил, этот один из наших предков, не оставивший генетических следов на просторах Западной и Восточной Европы, но имеющий почти полтора миллиона потомков на территории России?

Наверное, вопрос так и остался бы для меня без ответа, если бы не разговор в одном из пабов Оксфорда. Моим собеседником был Кристофер Тайлер-Смит, изучающий генетическую историю с помощью анализа полиморфных участков Y-хромосомы. Его идеи оказались неожиданно созвучны нашим рассуждениям, а модель исследования значительно более удобной.

Y-хромосома не имеет в хромосомном наборе своей пары, и потому ей не с чем обмениваться генетическим материалом (здесь бывают локальные исключения, но не о них сейчас речь). Если бы не мутации, то эти хромосомы передавались бы неизменными от отца к сыну на протяжении всей истории человечества. Для большинства мест в Y- хромосоме частота мутаций исключительно низка, и поэтому последовательность ДНК даже у далеких друг от друга этнических групп различается очень незначительно. В сущности, известно буквально несколько точек, где наблюдаются такие различия. Во многих случаях, вероятно, один из вариантов возник когда-то однократно в виде мутации и получил распространение в определенных родственных этнических группах.

Однако существуют и другие участки в Y-хромосоме, где мутации происходят значительно чаще. К ним относятся так называемые микросателлитные повторы. Единицей такого повтора служит фрагмент, состоящий из двух, трех или четырех нуклеотидов. В тех районах хромосомы, где количество одинаковых повторов, идущих подряд, велико, вероятность возникновения мутации возрастает. Исследование маркеров, практически неизменных во времени, в сочетании с теми маркерами, которые способны мутировать, открывает возможности проникновения в историю народов.

На этом и следующих фотографиях: изображения участков ДНК, полученных различными способами.

Представим себе одну из типичных картин возникновения популяции. Небольшая группа людей, часто родственников, отселяется. Среди них, возможно, лишь один человек несет необычный редкий вариант Y-хромосомы, отличающийся от остальных одним нуклеотидом в определенном положении. Для этой хромосомы характерен определенный набор вариантов микросателлитных повторов. Но проходит время, популяция увеличивается, группа растет, растет и число потомков человека с редкой мутацией, и хромосом, содержащих эту точковую мутацию также становится больше (хотя, возможно, их доля и не возрастает). Однако со временем в хромосомах, маркированных этой мутацией, начинают накапливаться и мутации в микросателлитных повторах. Их накопление – как перетекание песчинок в песочных часах – может служить мерой времени. Таким образом можно изучить историю потомков одной хромосомы – той, в которой когда-то произошла редкая точковая мутация.

Однако прежде, чем эта идея получила практическое воплощение, произошла еще одна встреча – с Эльзой Камильевной Хуснутдиновой, заведующей лабораторией молекулярной генетики Уфимского научного центра.

Эта лаборатория давно занималась исследованием генетических особенностей популяций Урала, и использование нового инструмента вызвало у нее большой интерес. Народы Урала представляли для этой работы особую ценность, поскольку у финнов – ближайших родственников некоторых этнических групп Урала, была обнаружена высокая частота Y-хромосом, содержащих замену ти миди на (Т-аллель) на цитозин (Ц-аллель) в определенном месте хромосомы, и эта замена не встречалась ни в других странах Западной Европы, ни в Северной Америке, ни в Австралии.

Однако финны не были единственным народом, имеющим хромосомы с Ц-аллелем – их находили в некоторых других азиатских этнических группах, например у бурят. Что связывает белокурых европейцев-финнов и бурят, относящихся к народностям монголоидной расы? Общая Y-хромосома, встречающаяся с заметной частотой у обоих народов, указывает на очевидное генетическое родство. Возможно ли это? Нет ли здесь ошибки, приводящей к неверной интерпретации результатов? Между Финляндией и Бурятией можно обнаружить территории, заселенные различными народностями, родственными финнам и бурятам. Их исследование должно было прояснить ситуацию. Другой путь – попытаться понять историю этих народов по данным историков, обобщивших письменные источники, результаты археологических, лингвистических и других исследований.

Разматывая клубки историй различных народов Сибири и Европы, мы неизбежно будем приходить к двум географическим зонам, на протяжении десятков веков порождающих новые и новые этнические группы.

Одна зона – это полоса степи, простирающаяся от Дальнего Востока до Венгрии. В частности, сюда, в подбрюшье Урала, выплескивались волны народов из более южных стран, оплота древних цивилизаций. Именно отсюда индоевропейские кочевники накатывали на запад, создавая современный этнический ландшафт Европы.

Жизнь и само существование кочевников определялись плодородием степи. Степь, то дающая жизнь многим сотням тысяч семей, то в течение буквально нескольких лет сжимающаяся под натиском пустынь или тайги, определяла пульс человечества Евразии. Она то вскармливала массу людей, то выталкивала их за свои пределы, вновь и вновь перекраивая этническую карту.

Другая важная область – Срединная Азия: область этногенеза китайцев и монголоидных племен. Достаточно долгое время эти две этнические общности соприкасались лишь своими перифериями, но уже с начала первого тысячелетия монголоидные племена все более уверенно проникали в евро-азиатскую степь, в конце концов внеся существенный вклад в генетическую структуру многих современных народов Сибири и Урала. Войны до полного истребления, смешения разнородных этнических групп были основными механизмами, приводящими к исчезновению одних и появлению новых этнических групп.

Совсем другой мир нам откроется, если мы двинемся на север, в гущу тайги, или еще дальше, в тундру. Здесь нет условий для стремительного перемещения масс людей на большие расстояния. Охота и рыболовство не способны прокормить столько людей, сколько кормит плодородная степь. Здесь нечего делать кочевникам. Соответственно, по другим законам идет и этногенез, и именно здесь мы можем найти потомков древних этнических групп, чьи предки давно сметены этническими ураганами степи. Однако история – это история войн и катастроф. О людях, живущих относительно мирной и спокойной жизнью, нам известно немного.

Генетическое исследование уральских популяций, относящихся к финно-угорским этническим группам, позволило увидеть то, что можно было предполагать, – наличие значительной доли Y-хромосом, несущих Ц-аллель (20 – 50 процентов всех Y-хромосом). Но, пожалуй, наиболее неожиданный факт состоял в том, что доля этой хромосомы у якутов оказалась необычно высока – около 80 процентов! Это означало, что где-то в основании всей ветви исследованных финно-угорских народов (коми, мари, мордва, удмурты, часть чувашей), а также якутов и бурят был один человек, внесший значительный генетический вклад в современный генетический фонд этих народов). Этот необычный на первый взгляд вывод подтверждается и анализом микросателлитных маркеров Y-хромосом, содержащих Ц-аллель. Наборы восьми микросателлитных наборов таких хромосом были в основном похожи друг на друга (на фоне разнообразия других Y-хромосом), выдавая общее происхождение. Особенно ярко это было видно для Y-xpoмосом внутри этнической группы – тогда не представляло труда вычислить исходный набор прахромосомы. Сходство хромосом по такому большому количеству микросаттелитных наборов, способных, в принципе, быть очень различными, исключительно убедительно подтверждает общность происхождения, поскольку ничем другим ее просто невозможно объяснить. Именно эта убедительность, ясность полученных результатов, простота и однозначность трактовки и есть неоспоримое преимущество используемого подхода, выгодно отличающее его от других, более общих, но менее очевидных генетических подходов к анализу истории популяций человека.

Сам по себе этот факт свидетельствует об определенной общности корней изученных этнических групп, хотя до восстановления их генетической истории еще очень далеко. Можно также предположить, что якуты или, по крайней мере, та популяция, которую мы изучали, возникла из очень немногочисленной группы людей, в результате чего вклад основателей популяции, имеющих Y-хромосому с Ц-аллелем, в генофонд оказался столь значителен.

Еще один сюрприз принесло исследование Y-хромосом русских. Мы обнаружили Y-хромосому с Ц-аллелем у 17 процентов мужчин, считающих себя этническими русскими и имеющими типично русские фамилии. Эта доля лишь немногим меньше, чем у проживающих на территории России мари, мордвы, коми, удмуртов и чувашей, и их на6оры микросателлитных маркеров оказались также похожими. Примерно 15 миллионов русских, каждый шестой мужчина, являются прямыми потомками по отцовской линии одного человека. Необычность этого факта состоит в том, что в Центральной Европе, откуда пришли славянские племена, нет хромосом с Ц-аллелем, и, следовательно, трудно предполагать, что славяне принесли его с собой из Европы.

Однако, читая летописи, нетрудно понять, откуда у русских появилась Y-хромосома с Ц-аллелем. «Летопись временных лет», о призвании варягов: «По дву же лету Синеус ум ре, и брат его Трувор, и прия власть Рюрик, и раздавая мужем своим грады: овому Полотск, овому Ростов, а другому Бело озеро. И по тем городом суть находи и цы Варязи, и первии насел ьници в Нове городе Словене, Полотьски Кривичи, в Ростове Меря, в Белозере Весь, в Муроме Мурома, а теми всеми обладаше Рюрик». Где меря, где весь, где чудь? И много ли осталось муромы, когда-то упоминавшейся наравне с кривичами? Нет, они вовсе не были истреблены славянами и не были оттеснены с исконных земель. Они относительно мирно вросли в ткань новой этнической общности под политическим господством славян. Этот процесс даже сейчас можно наблюдать в селах финно-угорских народностей.

Можно ли сказать, что они растворились в славянах? Думаю, что нет.

Имеющиеся данные пока не позволяют дать точных оценок, но, очевидно, доля финно-угорской составляющей у русских велика Иг вполне возможно, превышает половину.

Это открытие вряд ли удивит историков и антропологов, но для обывателя (к которым я себя причисляю) это, должно быть, шокирующий результат. Мы наследники двух различные далеких друг от друга этносов. И загадочная русская душа, возможно, выражает собой это двуединство.

Теперь, осознав родство с неизвестным далеким предком, у которого произошла одна незначительная замена нуклеотида Т на нуклеотид Ц, мы с уже кровным интересом продолжали распутывать запутанный клубок истории этой хромосомы.

Следующий народ, который привлек наше особое внимание,-чуваши. К моменту исследования я почти ничего не знал об истории чувашского народа и, как часто случается с профанами, не ожидал узнать ничего особенно интересного. Первая удивительная информация ждала меня на листочках бумаги, куда были занесены первые рабочие результаты анализа Y- хромосом.

Этого просто не могло быть! После сотен просмотренных наборов хромосом с Ц-аллелем я уже узнавал их с первого взгляда – но здесь почти сплошь попадались незнакомцы, причем какие – они вовсе не были похожи даже друг на друга, по крайней мере, на первый взгляд.

Мы уже установили на примере нескольких этнических групп, что все хромосомы с Ц-аллелем родственны друг другу, эти данные подтверждены многими нашими коллегами, исследовавшими другие родственные популяции. Я полагал (основываясь на мнении специалистов), что чуваши – финно-угорский народ с примесью тюркского элемента (сказалось соседство с Булгарией), принявший тюркский язык. И эта точка зрения никак не согласовывалась с полученными данными, ибо финно- угорские хромосомы были ДРУГИЕ.

К счастью, я без труда обнаружил и другую точку зрения на происхождение чувашей. С той же убедительностью другие авторы утверждали, что чуваши – одна из этнических групп Великой Булгарии, возможно, имеющая некоторую финно-угорскую примесь. Исследуя язык чувашей, можно найти в нем черты, предполагающие наиболее древний диалект группы тюркских языков, возможно, родственный языку гуннов. Если чуть-чуть отступить от строгой логики, не позволяющей делать выводы без полных и безусловных доказательств, и дать себя очаровать удивительному ощущению истории Гумилева, мы ясно увидим, что Y-хромосомы с Ц-аллелями были принесены на берега Волги в седлах коней хуннов, горстки воинов, отступавших 2500 километров от значительно превосходящих сил орды Таншихая, но так и не разбитых. Вот только откуда у тюрков могли появиться эти странные хромосомы с Ц-аллелями, которые более нигде в мире не наблюдались? По крайней мере, можно было попробовать отыскать такие же хромосомы у других тюрков из этого же региона – у башкир и татар.

Конечно, таинственные Y-хромосомы, содержащие Ц-аллель и имеющие разнообразные микросаттелитные наборы, были обнаружены у башкир и татар – иначе просто не могло быть.

Это открытие поставило ряд новых вопросов. Имеют ли эти хромосомы одного предка или Ц-мутации возникли независимо? Как мне кажется, пока нет серьезных оснований подозревать, что эти мутации различны. Трудно предположить, что нигде в мире такой мутации больше не обнаруживается, а у соседних народов оказываются две независимые мутации. Различия же хромосомных наборов вполне объяснимы, если предположить, что финно-угры, якуты, буряты представляют более молодую ветвь Y-хромосом, содержащих Ц-аллель. На первый взгляд, такое допущение кажется абсурдным – ведь возраст татар и тем более башкир как этнических групп несравнимо меньше, чем финно-угорских народов. Однако и история возникновения этих тюркских этносов совершенно иная.

Оригинальная структура военизированных государств, которую можно условно назвать военной демократией, терпимо относилась к этнической принадлежности своих воинов. Это привело к смешению многих этнических групп, особенно быстрому и эффективному из-за масштабных военных походов. В результате, исследуя относительно молодую этническую группу, мы обнаруживаем разнообразие гаплотипов, характерное для древнего этнического образования. Можно представить, что башкиры и татары – своеобразные популяционные «ноевы ковчеги», вобравшие в себя осколки многих древних этносов. В генетическом смысле эти популяции представляют некий древний народ, более древний, чем древние тюрки и чем все те этносы, о которых мы имеем представление благодаря письменной истории.

Мы не можем точно установить возраст этого пра-этноса по возрасту Ц-мутации, поскольку варианты хромосомных наборов слишком разнообразны. Этот возраст предположительно должен быть порядка 10-12 тысяч лет или более. Он уводит нас далеко за границы письменной истории.

Попробуем угадать, куда приведет история нашей Y-хромосомы, несущей Ц- аллель. Вероятно, финские племена двигались с востока на запад. Чувашам, возможно, Ц-аллель занесли всадники гунны, генетические потомки хунну. Если это так, то логично предположить, что у башкир и татар он также был привнесен гуннами. История взлетов и падений некогда могущественного государства хунну, которое в течение многих веков соперничало с Китаем, описана хорошо.

Сможем ли мы когда-нибудь узнать, этот ли народ передал нам свои Y-хромосомы с Ц-аллелем?

Не исключено, что на этот вопрос можно будет получить прямой и однозначный ответ. По крайней мере, существующие технологии позволяют надеяться на исследование ДНК Y-хромосомы даже из древних костных останков.

Будет ли продолжение этой захватывающей экскурсии в наше прошлое? Поживем- увидим.

Дюссельдорфский неандерталец не был нашим предком

А почему бы не изучить наследственное вещество древних людей и не провести прямое его сравнение с генетическим материалом современного человека, чтобы получить точки «А» и «Б» при исследовании путей движения этносов?

Об этом доктор Игорь Овчинников (Университет Глазго) в беседе о «молекулярной палеонтологии» рассказывает нашему корреспонденту Никите Максимову.

Всю ДНК, то есть весь геном, будь то митохондриальный или ядерный, получить из ископаемых останков никогда не удастся из-за биохимических закономерностей разложения органических веществ. В принципе, теоретически возможно получить по фрагментам, которые «перекрещиваются» друг с другом, только митохондриальный геном древних останков хомо сапиенс. Это связано с природой митохондриальной ДНК, которая имеет кольцевую структуру, небольшой размер у человека (16569 нуклеотидных пар) и много копий в одной клетке (от ста до тысячи, в зависимости от типа клетки).

Довольно большой отрезок (фрагмент) ДНК получить из древних останков тоже нельзя. Возможно получить какое-то количество различных коротких фрагментов ДНК или получить большой фрагмент, совмещая перекрывающиеся фрагменты.

Тем не менее возможность для сравнения древнего и современного материала и филогенетического анализа, конечно, есть, иначе грош цена этой работе. Как правило, в такой работе для сравнения используются два высокоизменчивых участка в контрольном регионе митохондриальной ДНК человека, для которого проведены исследования на различных современных популяциях и известна примерная скорость появления мутаций. Отсюда возможно определение и построение филогенетического дерева, показывающего родство между разными популяциями и время их происхождения от общего предка.

Самое интересное, на мой взгляд, исследование касалось останков неандертальца из-под Дюссельдорфа, которое показало, что неандертальцы (по крайней мере, та группа, к которой принадлежит этот исследованный неандерталец) небыли прямыми предками современного человека.

Последняя серия работ по останкам человека из древних поселений в различных частях Америки показывает, что заселение Америки происходило не тремя волнами миграций, как считалось первоначально, а в ходе только одной большой миграции, которая и привела к появлению современного человека на американском континенте. Первоначально эта гипотеза была получена при исследовании митохондриальной ДНК у современных индейцев Америки и популяций из Центральной Азии (Монголия, ряд районов Китая). Я думаю, этот результат оказался очень интересным и для археологов.

Григорий Зеленко

Восточные славяне: какие они?

«В антропологическом облике восточных славян отразилась вся сложность и многогранность этнической истории славян и их этногенеза».

Этими словами Татьяна Алексеева заканчивает свое талантливое исследование «Этногенез восточных славян», вышедшее в свет более четверти века назад.

Мне кажется, их стоило бы поставить эпиграфом к научному сборнику «Восточные славяне. Антропология и этническая история», который недавно выпущен издательством «(Научный мир». Сборник этот необычайно разнообразен по своему содержанию: есть статьи по антропологии, археологии и истории, по геногеографии восточных славян и их окружения, по дерматоглифике и одонтологии (науке о зубах и их системных различиях), экологических аспектах истории восточных славян, их болезнях, географии русских фамилий, статья, рассказывающая о попытках восстановить индивидуальные портреты восточных славян средневековья, и многое другое.

Свой рассказ я буду строить на материалах из сборника v книге Т.Алексеевой.

Что, кратко говоря, имела в виду Алексеева в своем заключении? Очень просто: восточные славяне прошли сложный путь этнической истории, и его можно «прочитать» по их физическому облику.

Перефразируя известные слова Льва Толстого, можно сказать, что в этнической истории восточных славян мы наблюдаем сходство несходного с историей ряда других этнических образований и несходство сходного.

Скажем, для британского этноса фундаментом были иберийские кельтские племена, прежде всего – бриттов, а также пиктов и скоттов, на который позже наслаивались волны римлян и германских пришельцев – англов, саксов, датчан. Так на Британских островах возник своеобразный плавильный котел, из которого в конце концов вышел единый британский этнос.

Германский этнос, напротив, возник в основном на базе германских племен, в орбиту которых на окраинных территориях были вовлечены кельты, полабские славяне и лужичи, племена малой альпийской расы – на территории современной Баварии.

А славяне? С ними все сложилось по- другому.

ВI тысячелетии до новой эры и начале I тысячелетия новой эры ход истории в Европе определяло взаимодействие семи основных «миров» – социально-культурных массивов. Они складывались из разных этносов и в археологическом отношении представляли собой мозаику из множества культур, хотя порой те или иные культуры были главенствующими в своем массиве.

Вот эти миры.

Первый – греко-римский, эллинистический.

Второй – кельтский мир, простиравшийся от Британии до Пиренеев и Карпат.

Третий – мир варварских племен Центральной и Восточной Европы (в том числе и славянских).

Четвертый – культуры зоны смешанных лесов Восточной Европы, заселенной по преимуществу балтским поселением.

Пятый – зоны хвойных лесов от Финского залива до Приуралья- можно назвать финно-угорским.

Шестой – скифо-сарматский кочевнический мир го степной южной полосе.

Седьмой – фракийский мир Карпато- Дунайского региона.

Изучая палеоантропологические материалы конца 1 тысячелетия до новой эры и начала 1 тысячелетия новой эры# исследователи смогли нащупать те группы древнего населения Европы, на базе которых образовалась славянская ветвь европейцев. Оказалось, что прародина славян находилась на стыке североевропеоидной, длинноголовой, светлопигменгированной расы и другой расы – южноевропеоидной, круглоголовой, темнопигментированной.

Северные группы примыкали к Висле и побережью Балтийского моря, к Прибалтике. Южные же группы, вобравшие в себя некоторые скифские группы Восточной Европы и даже до-скифские элементы, возможно, кельтов, образовали пласт более или менее однородного населения, который тянулся по левобережью Дуная вплоть до Причерноморских степей. Данные археологии четко показывают, что славянская этноязыковая общность образовалась на основе разных племен, что она не восходит к какому-то одному племени.

Словом, праславяне не отличались ни чистотой расы, ни единством физического типа. И потому изначально в пределах обитания славян не наблюдается однородности антропологического типа. И тем не менее по комплексу антропологических показателей славяне четко отличались от большинства своих соседей – германцев, угро- финнов, народов Северного Кавказа и кочевых племен, приходивших из-за Урала.

В первой половине I тысячелетия новой эры славяне обнаруживают себя как обширное сообщество в Центральной и Восточной Европе. Оно не могло возникнуть быстротечно. «Существование антропологической общности славян в средние века свидетельствует о длительном периоде контакта представителей северной и южной ветви европеоидов, предшествовавшем образованию этой общности», – заключает Алексеева.

Что же объединяло эти многочисленные племенные группы, разбросанные на огромных пространствах, нередко отделенные друг от друга иными этническими группами и обитавшие в весьма разных условиях? Контакты и конфликты с иноплеменниками, торговые отношения с ними и многое другое – все это тянуло врозь. Что же объединяло? Антропологов этот вопрос не затрагивает, а для нас представляет несомненный интерес. В нем – один из ключей к пониманию истории славян. Вероятнее всего, думается мне, это был язык,точнее – группа близкородственных диалектов. В первой половине I тысячелетия новой эры на их основе возник общеславянский язык, который сообщал чувство единства или родства значительной массе населения. К тому же вместе с языком эта масса усваивает общие идеологические взгляды, верования, обряды, элементы культуры. Позже – синхронно с миграциями славян – этот язык разделился на группы южнославянских, западных и восточных языков, сохраняющих заметное сходство и спустя полторы тысячи лет.

В середине I тысячелетия новой эры славянская общность распадается, и отдельные племена порознь и в разные времена начинают движение за пределы прежних своих территорий – на юг, запад и восток.

Переселение славян на восток, в лесную и лесостепную зоны было процессом сложным и многоактным. Расселение осуществлялось не одновременно и из разных этнических регионов славянского мира.

Как представляется сейчас, наиболее ранним этапом того процесса был массовый приток населения на Среднюю Волгу и в верховья Оки в конце IV века. Это было следствием бегства населения из более юго-западных районов в результате гуннского погрома 376 года. Первая волна колонизации на северо-запад Восточной Европы принадлежала псковским кривичам, которые обнаруживают культурные связи с населением у Вислы.

Позже процесс миграции на восток становится более постоянным и широким. Несколько волн миграции пришло на левобережье Днепра, в Приильменье, на Оку.

Типы великоруссов Олонецкой губернии. Вверху – дьячок. Внизу – лесной объездчик.

Движение славян на восток осуществлялось сложными путями. Расселение племен и родовых групп в северной полосе – Новгород, Псков, верховья Днепра и Волги, междуречье Волги и Оки – происходило в основном за счет северной ветви прежней славянской общности. Поэтому здесь появляется значительная масса населения длинноголового и светлопигментированного. В южной полосе на восток, на Днепр и за Днепр, двигалось по преимуществу население южного типа с берегов Дуная, из Центральной Европы и с Карпат. Но и в этом процессе происходило перемешивание северных и южных элементов. «В Восточную Европу переселились с запада не северные и не южные европеоиды, а, если можно так выразиться, их конгломерат, в котором удельный вес исходных компонентов мог быть различен» (Алексеева).

С этого момента и начинается история восточно- славянских племен.

«В антропологическом составе восточных славян различаются две фазы, которые в значительной мере совпадают с этапами этнической истории», – пишет Алексеева.

Первая фаза – средневековье: X – XIII века.

Переселяясь на восток, обособляясь от прежней общности, славяне попадали в различные природные условия и оказывались в соседстве с различными иноплеменниками.

Вот это соседство и наложило значительный отпечаток на антропологический рисунок различных славянских племен. Соседи принадлежали к разным этносам и обладали различными антропологическими характеристиками, и прежнее сходство мигрировавших славянских племен стало ослабевать, они приобретали новые черты и как бы расходились в разных направлениях.

Так, в вятичах, заселивших междуречье Волги и Оки и, между прочим, местности по берегам Москвы-реки, заметно проявление черт финно-угорских. Более того, Алексеева считает возможным утверждать: «Основу вятичей и поволжских кривичей составляют финно-угорские племена».

Северо-восточные кривичи (группы ярославская, костромская, владимирорязанская) также отражают в своем облике черты местного финно-угорского населения, обнаруживающие особенности, типичные для монголоидов лесной полосы Восточной Европы.

В физическом облике западных кривичей (Псков, Полоцк, Смоленск, Тверь), радимичей (среднее течение Днепра и бассейн реки Сож), дреговичей (территория между Припятью и Западной Двиной) отражены исходные славянские черты.

Правда, у этих племен также обнаруживается сближение с соседями – летто- литовским населением. Но так как соседство это восходит к очень древним временам, то, может быть, оно отражает какие-то исходные черты, которые были ко1да-то общими для предков этих этнических групп.

В средневековых тиверцах и уличах (территории между Прутом, Днестром и Дунаем), волынянах и древлянах (местности к западу от среднего течения Днепра) больше, чем в каких-либо других племенных группах восточных славян, отражены черты среднеевропейского населения. Этнические группы Волыни, например, оказываются наиболее широколицыми, то есть они сохранили важную особенность, которая была характерным признаком славян в эпоху сложения и существования их общности.

Словене новгородские в наибольшей степени сохранили исходные черты своих североевропеоидных предков: очертания головы, четкую профилировку лица, светлые глаза и волосы.

Самую сложную, по-моему, проблему для Т. Алексеевой, равно как и для многих других ученых, составила задача выяснения антропологического облика полян – обитателей стольного града Киева и его окрестностей, а также территорий вверх по Днепру, к востоку и западу от него, включая Чернигов, Любеч и Переяслав-Хмельницкий.

Дело в том, что поляне, имея в целом европеоидный облик, обладали вдобавок комплексом черт, которые отличали их от западных, северных и восточных племенных образований славян. Исследователи не раз отмечали сходство полян с населением черняховской культуры, которое в III – IV веках новой эры обитало в степи и лесостепи от нижнего Подунавья до левобережья Днепра. Этнический состав черняховцев до сих пор вызывает ожесточенные споры. Но кажется крайне невероятным, чтобы оно было славянским. «И потому сходство поляк с черняховцами, – замечает Алексеева, – может быть истолковано в плане неславянской принадлежности полян». И продолжает: «Здесь можно отметить, что по антропологическим данным прослеживается какая-то местная линия преемственности населения в Причерноморье и в Приднестровье, существовавшая до прихода на эту территорию славян и проявляющаяся в позднее время и в славянах».

Поляне! Любимое племя изначального летописца. Другие племена он показывал с отчетливой насмешкой: древляне имели обычаи дикие, подобно зверям, питались всякою нечистотою, девиц похищали в жены. Радимичи и вятичи уподоблялись древлянам. Поляне же были якобы совсем иные: образованные, лицом ясны, обычаем кротки и тихи, стыдливость украшала их жен… Летописец жил среди полян, в Киеве, в киевском монастыре, и как не увидеть в панегирике полянам обыкновенный политический или религиозный расчет!

А между тем поляне оказываются самым неславянским из всех восточнославянских племен!

И еще одно попутное замечание, раз уж зашла речь о древнем Киеве и его насельниках. На этот раз – о норманнах, о скандинавах, которые, согласно преданиям, составляли костяк дружины киевских князей и их опору в междоусобных вихрях того времени. Т. Алексеева сопоставила суммарную серию черепов из Киевского некрополя с германцами. «Это сопоставление, – пишет она, – дало поразительные результаты: ни одна из славянских групп не отличается в такой мере от германских, как городское население Киева. Таким образом, следует признать, что в составе дружины киевского князя норманнов было чрезвычайно мало…». (Кстати, и нашествие татаро- монголов, по-видимому, не оставило заметного следа в облике восточно- славянского населения.)

Великорусе Воронежской губернии

Слепой старик-корел, играющий на гуслях. Олонецкая губерния

Итак, расселяясь по обширной Восточно-Европейской равнине, славянские племена в эпоху средневековья обретали антропологическое разнообразие, которое было обусловлено физическими особенностями прежнего населения этих мест. На севере и востоке – угро- финнами, на северо- западе – л етто-литовцами, на юге – ираноязычными племенами. И вместе с тем восточные славяне демонстрируют большую однородность, чем окружающие их племена: финно-угорские группы, кочевники и население Кавказа.

Вторая фаза в антропологической истории славян связана с образованием государственности – с XVI -XIX веками. И вот тут нас поджидает вторая удивительная неожиданность. (Если за первую считать появление обширного славянского сообщества в середине I тысячелетия новой эры.)

Неожиданность заключается тут вот в чем. Обретение антропологического разнообразия восточно-славянских племен, их длительное сожительство с иноплеменным населением, симбиоз, а затем и синтез со многими из них должны были бы, кажется, разводить племена восточных славян все дальше и дальше друг от друга. Произошло же обратное. Силы сцепления, смешения, расширения круга брачных связей оказались сильнее. И из отдельных племен в более поздние века стали складываться народы, обладающие сходно выравненными чертами. «Преемственность обнаружена для следующих этнических и территориальных групп: белорусы – дреговичи, радимичи, западные кривичи; украинцы – тиверцы, уличи, древляне, волыняне, поляне» – пишет Алексеева. Для русских же упростим и перескажем ее схему: западные и восточные кривичи, словене новгородские, вятичи, северяне. «По всему комплексу расоводиагностических черт, – пишет Алексеева, – русские и белорусы тяготеют к северо-западным группам, украинцы – к южным».

И еще одна неожиданность. Ядром для образования белорусской народности, как и украинской, были племена, достаточно сходные по своим типическим чертам (за исключением, как помним, полян). Русские же возникли из слияния нескольких очень различавшихся в антропологическом отношении групп (например, светлых, широколицых, почти круглоголовых словен нов городских и темных, узколицых, длинноголовых вятичей).

Тем не менее русские в антропологическом отношении в настоящее время оказываются гораздо более гомогенным народом, чем этого можно было бы ожидать. Вообще говоря, подобные процессы распространения сходных черт шли также и при слиянии различных племен в белорусский и украинский народы.

Однако у русских – при большом, повторю, разнообразии исходных черт – этот процесс оказался заметно более сильным и обширным. В чем тут дело?

Разгадка, оказывается, имеет не антропологические, но – исторические причины. Во- первых, значительное переселение на восток западных славян, по- видимому, в эпоху позднего средневековья.

Во-вторых, «славянскость» на центрально-русских землях была усилена продвижением сохранившими свой облик словен новгородских и западных кривичей в места, которые в прошлом были заняты вятичами и частично восточными кривичами, – в междуречье Волги и Оки, под Ярославль и Нижний Новгород.

Прилив славян с запада усилил в русском населении славянские черты и ослабил примесь угро-финских, которые у современного русского выражены значительно меньше, чем у его предков. Однако они по- прежнему сохраняются в его облике.

«Уменьшение скуловой ширины в сочетании с пониженным ростом волос на лице и теле – отголоски средневековых контактов славян и угро-финнов» (Алексеева).

Сохраняются подобные отголоски и в облике белорусов (контакты с балтами и населением Волыни) и украинцев (присутствие среди предков ираноязычного и романоязычного населения). Это – следы этнической истории.

История Киевской Руси помнит массовые переселения из южных ее районов на Волгу и Оку, во Владимирское ополье. И. стало быть, вместе с теми людьми в генофонд русских пришли типические элементы ираноязычных и тюркоязычных (половцы или кипчаки) народов. Влились в него, напомню, наряду с элементами угро-финскими.

Что же касается народов, которые, не оставляя типологических следов, прилили свою кровь к русской, то их, наверно, трудно перечислить: тут будут и кочевники Подонья, и хазары, и булгары, и племена Северного Кавказа, и многие другие.

Великорусе Олонецкой губернии. Раскольничий поп.

Все изображения воспроизводятся по томам издания «Россия. Полное географическое описание нашего Отечества».

Итак, в физическом облике восточных славян проступают черты, присущие финно-уграм, балтам и ираноязычным группам, населявшим Восточную Европу до прихода славян. Это подтверждается и данными геногеографии. Она же, кроме того, свидетельствует, что в генофонде современной Восточной Европы сохранились гены давних палеоплемен, бывших когда-то аборигенами здешних мест. Так что генетическая неоднородность, которая, в конце концов, сказывается и в различном проявлении того или иного антропологического признака, имеет очень давнюю историю.

Если сопоставлять восточно-славянские народы по комплексу физических признаков, то, по мнению Т. Алексеевой, русские и украинцы в целом могут быть противопоставлены друг другу. Русские более длинноголовы, узколицы, светлоглазы, часто обладают светлыми волосами и тяготеют к североевропеоидному типу. Украинцы более круглоголовы, широколицы, имеют темную пигментацию глаз и волос и тяготеют к южноевропеоидному типу. Белорусы же при подобном сопоставлении оказываются либо среди русских групп, либо на границе контакта между русскими и украинцами.

И в заключение вопрос, на который, как показывает наша подборка, нет ответа. Во всех тех процессах, о которых я здесь рассказывал, – сложении типических черт славянского антропологического облика, сложении славянской общности, взаимодействии славянских племен с иноплеменниками на новых местах проживания, установлении кровнородственных связей с ними, дальнейших изменениях типических черт племен и народностей, – во всем этом видную, а порой и ведущую роль играют гены.

Но вот как действует этот генетический механизм и через отдельных людей, их родственников, их близкое и дальнее окружение на антропологические черты этносов и народов, это пока еще загадка.

Работа эта ведется, и о ее основательных для историка и антрополога результатах в сборнике "Восточные славяне" рассказывается в статье группы исследователей из Института общей генетики РАН.

Языком цифр

Елена Мирская

Наука сегодня

Современная ситуация в российской науке – яркий феномен переходного периода. Жесточайший экономический и финансовый кризис, резкое сокращение государственных ассигнований, бедственное положение большинства ученых. И все же до сих пор сохранилась созданная ранее система фундаментальных исследований. Наши ученые выступают на международных конференциях и публикуются в самых авторитетных в мире научных журналах даже активнее, чем прежде.

Как ученые оценивают качество собственных работ по сравнению со «средним международным уровнем».

Часть ученых ушла из науки в другие сферы деятельности, некоторые уехали за границу. Но слухи о сотнях тысяч российских специалистов, «утекших» за рубеж, сильно (раз в со рок-шестьдесят!) преувеличены, подавляющее большинство академической публики остались на месте и продолжают работать.

О реальной ситуации ученых-исследователей, главных действующих лицах фундаментальной науки, известно очень мало. Поскольку статьи на эту тему обычно подчинены «сверхзадаче» выбить финансирование, они акцентируют или огромный интеллектуальный потенциал нашей науки, или его надвигающуюся гибель. Но что происходит с этим потенциалом на самом деле? Противостоять мифам можно, только опираясь на систематические социологические исследования. Сектор социологии науки Института истории естествознания и техники РАН ведет такие исследования с начала девяностых годов.

***

Как оценивают ученые исследовательскую ситуацию в российской науке?

Свыше 80% считают, что исследования находятся на критическом рубеже. Интересно: так оцениваются дела только во всей Академии наук в целом; в своей собственной научной области – 30% опрошенных считают ситуацию удовлетворительной, а в своем подразделении – 53%. То есть оценки повышаются по мере приближения к собственной персоне ученого.

***

В 1994 году более трех четвертей - 77% опрошенных (повторимся: лучших ученых) считали свои результаты не ниже среднего международного уровня, и это в общем близко к действительности. Увы, с течением времени такая самооценка непрерывно снижалась: в 1996 году о подобном качестве своих работ заявили уже 73%, а в 1998 – только 62% ученых. Неуклонно сокращалась также доля тех, кто считает качество своих работ выше среднего международного уровня: в 1992 году таких было 23%, то в 1998 году- только 8%.

* * *

Настроение у большинства ученых плохое, да и трудно ожидать иного при нынешней экономической ситуации. И все же уровень пессимизма совсем не так высок, как можно было бы ожидать. Отвечая на вопрос; что удерживает их сейчас в науке, в 1998 году большинство (53 процента) назвали реальную возможность продолжать исследования, а нежелание изменить свою жизненную ориентацию, бывшее основным мотивом в 1994 году, отошло на второе место (44 процента); примерно столько же (43 процента) надеются на улучшение ситуации в науке (против 19 процентов в 1994 году и 36 процентов в 1996 году). Абсолютное большинство ученых не мыслят себя вне науки.

***

Ответ на прямой вопрос о дальнейших планах и намерениях не оставляет сомнений в том, что сейчас академическое сообщество в основном состоит из людей, исключительно преданных своему делу. В каждом из трех описываемых обследований только один процент (!) ученых заявил о намерении сменить род деятельности и уйти из науки. Эта привязанность к избранной профессии выглядит особенно удивительно в сопоставлении с уровнем оплаты труда ученых.

***

Что в нынешней ситуации в российской науке вызывает наибольшее недовольство ученых? (Опрос 1998 года; процент к числу опрошенных): низкий уровень оплаты труда – 79; сокращение возможностей экспериментирования – 57; невозможность вести полноценные исследования – 53; ощущения ненужности работы – 23.

***

О необходимости реального, а не провозглашаемого реформирования науки заявили около четырех пятых опрошенных; при этом несколько меньшая группа (38 процентов) поддержала идею радикальных реформ, а большая (44 процента) выбрала стратегию медленных, постепенных преобразований. Однако лишь малая часть ученых оказалась готовой к тому, чтобы ответить на конкретный вопрос: что следует изменить в системе управления и финансирования академической науки.

Дополнительные заработки в сфере науки

Ученые считают экономически и организационно целесообразным расширить применение контрактной системы найма научных работников. Они настаивают на том, чтобы большая доля бюджетных средств, выделяемых на науку, направлялась на целевое финансирование исследований и распределялась через программы и гранты отечественных фондов. Но главное, по мнению ученых – сократить число посредников между источниками финансирования и исследовательскими группами. Схема прохождения денег через казначейство, совершенно не учитывающая специфику науки, сводит на нет даже те скудные возможности, которые дает бюджетное финансирование.

Зарубежные гранты российских ученых

***

Сложился целый ряд ложных представлений и мифов о российских ученых. В начале девяностых годов нас убеждали в том, что положение молодых ученых ужасно, что их по-настоящему дискриминируют. Затем, наоборот, стали твердить о немыслимых льготах, которые якобы ожидают молодых ученых. Однако ни то, ни другое не соответствовало фактам: почти половина (46 процентов) попавших в обследование молодых ученых получали финансовую поддержку через отечественные программы и гранты. Это значительно больше, чем в Других возрастных группах, так что говорить о «дискриминации» невозможно. Однако лишь мизерная доля молодежи участвовала в элитных исследованиях.

***

За 1990 – 1998 годы научные кадры академии уменьшились приблизительно на 12 тысяч человек, или на 18,6 процента. Число ученых,уехавших за рубеж, оценивается примерно в 10 процентов. Картина отъездов не была единообразной. Ряд биологических лабораторий в начале девяностых годов эмигрировал почти в полном составе; в то же время из гуманитарных институтов за рубеж уехали лишь единицы; для ученых физических специальностей более характерным был переход в другие сферы деятельности на родине.

Процент людей, покинувших науку в условиях ее невостребованности, совсем не катастрофичен. Ущерб, наносимый науке потерей людей, не количественный, а качественный. В принципе было бы неплохо, если бы в другие сферы деятельности перешло еще 20 – 25 процентов, однако при непременном условии, что это будут «мертвые души», балласт, отчетливо заметный в каждом нашем пилотаже. К сожалению, чудес не бывает, и все социально-экономические процессы идут таким образом, что стимулировали и стимулируют уход наиболее активных, талантливых и перспективных специалистов.

Расследования

Александр Юрченко

Высокое развлечение

О том, как удалось разгадать Восточный ребус

Истина – дочь времени.

Бернард Шартрский, XII век

Исследование подготовлено при поддержке Фонда Сороса, RSS, грант 958/1988.

Неизвестное сочинение XIII века

В 1247 году посол папы к великому хану монголов, францисканец Иоанн де Плано Карпини вернулся в Европу с донесением о своем путешествии. Донесение сохранилось до наших дней в двенадцати рукописях XIII-XIV веков, его упоминают и широко цитируют разные средневековые авторы, что совершенно исключает возможность современной подделки. В науке книга брата Иоанна имеет репутацию надежного источника. Донесение поражает обилием и точностью сведений о монголах. Тем удивительнее содержание пятой главы этой книги, не понятое и не оцененное по достоинству до сих пор.

Речь идет о вымышленной биографии Чингисхана, насыщенной фантастическими эпизодами. Согласно этому тексту, Чингисхан задумал план мировой экспансии и под страхом смертной казни запретил своим армиям возвращаться раньше установленного срока. В силу приказа монголы, покорив культурные народы, вынуждены продолжать походы. Их армии пересекают границы мифических пространств, где сталкиваются с монстрами и чудесными народами. Сам же Чингисхан направляется к мифическому центру мира – Каспийским горам, а затем к восточному краю земли, где он встречается с загадочным природным феноменом – шумом восходящего солнца.

Пятая глава книги брата Иоанна имеет заголовок: «О происхождении империи тартар и ее князьях и о власти императора». Фантастические эпизоды этой главы настолько диссонируют с содержанием остальных глав книги брата Иоанна, что не может не возникнуть вопрос, кто и с какой целью написал это сочинение? Редкие попытки ответить на него ни к чему не привели. Мировое исследовательское сообщество сошлось на мысли, что францисканец записал случайные легенды и населил пространства Центральной Азии монстрами, почерпнутыми им из античной традиции. В таком случае, надо полагать, брат Иоанн решил ввести в заблуждение римскую курию, а заодно и западных читателей, выдавая вымышленные истории за действительность. Но как он сам пишет в прологе своей книги, папа поручил ему сбор точных сведений. Следовательно, писание фантастических сочинений не входило в его задачу.

Опыт, полученный мной во время проведения трансконтинентальной экспедиции по маршруту францисканской миссии 1245 года, убедил меня в следующем. В Средние века преодолеть маршрут из Европы в Монголию и собрать достоверные сведения мог только наблюдательный и открытый к диалогу человек. Именно так отзывались о брате Иоанне его современники. Дипломатическое путешествие францисканцев не имело характера престижной поездки. Папа не передал великому хану ни одного подарка, потому что не был уверен в благополучном исходе миссии. Францисканцам предстояло открыть неизвестный и враждебный мир, о котором в Европе ходили самые невероятные слухи. Францисканцы готовились к худшему. Это была разведка, преследующая ряд конкретных целей. И одновременно это было странствие в мир чужой культуры. Римскую курию интересовал прогноз на будущее: кто они – монголы? Кто ими правит и к чему они стремятся? И хотя брат Иоанн не скрывает, каким образом ему удалось получить различные сведения о монголах, имя самого интересного собеседника, сообщившего фантастическую историю Чингисхана, в Донесении не упоминается.

Вопреки мнению большинства исследователей, думаю, что ответ на загадку пятой главы существует. Проблема заключается в распознавании «текста в тексте». Я полагаю, что францисканец, находясь при дворе великого хана, записал перевод сочинения неизвестного восточного автора и воспользовался им, излагая тему происхождения империи. Доказать этот факт не составляет особого труда. Достаточно вычленить из текста пятой главы сюжеты легендарного характера и собрать их вместе, чтобы убедиться – первоначально они составляли самостоятельное литературное произведение. Это не решает задачу текста, но позволяет с уверенностью отрицать авторство брата Иоанна. Создать такое произведение под силу было автору, который прекрасно знал персидские космографии и одновременно был посвящен в тайны империи. Им мог быть представитель одной из элитарных восточных групп, перешедший на службу к монголам.

При этом остается неясным, с какой целью неизвестный автор передал свое сочинение францисканцам. Ведь для этого пришлось организовать цепочку переводчиков. Без взаимного интереса это было бы невозможно.

Неясно и другое: почему европейский дипломат включил в свое донесение описание фантастических походов монголов? Трудно предполагать, что римская курия интересовалась литературными сочинениями, созданными в монгольской империи.

И наконец, почему для францисканцев остался тайной за семью печатями истинный смысл этого сочинения?

Впрочем, францисканцы не одиноки в своем непонимании. Ни средневековые дипломаты, ни современные исследователи не почувствовали каверзность замысла этого сочинения.

Сегодня в Западной Европе каждые три-четыре года выходит новый перевод книги брата Иоанна с многочисленными комментариями, в частности, к пятой главе. На мой взгляд, они неудачны прежде всего потому, что представляют собой попытки расшифровать сказочные сюжеты в реальном коде.

Донесение брата Бенедикта Поляка

Я подошел к задаче с другой стороны. И первый импульс дала находка донесения брата Бенедикта, спутника и переводчика брата Иоанна. Копия донесения сохранилась до наших дней в рукописи XV века и была опубликована в 1965 году. Легендарная история походов Чингисхана изложена братом Бенедиктом более подробно и последовательно. И что важно, при переводе в латинском тексте сохранились ключевые монгольские слова, обозначающие названия легендарных стран и людей, например, нара ирген – «люди солнца», нохой кадзар – «земля псов», укорколоны – «быченогие» и т. д. Это определенно указывает на два обстоятельства. Во-первых, что это – перевод с восточного языка и, во- вторых, демонстрируется странная игра со словами. Дело в том, что в монгольском средневековом языке не было подобных словосочетаний. Можно высказать осторожную гипотезу, что неизвестный автор был переводчиком и конструировал на чужом для него языке названия легендарных стран. Может быть, мотивацией к такой игре словами могло послужить желание пародировать официальные списки покоренных монголами народов?

Если речь идет о переводе, возникает вопрос, как и где францисканцы познакомились с этим сочинением. Вероятно, в самой Монголии, в орде великого хана Гуюка во время курултая летом 1246 года. На выборы нового хана съехались около четырех тысяч послов из разных концов империи. Столпотворение языков и народов напоминало библейский Вавилон. Ситуация таила в себе неожиданные встречи. Возможно, переводчики одного из многочисленных посольств и привезли с собой загадочное сочинение о Чингисхане. Интересно, что Чингисхан, не проигравший в реальности ни одного крупного сражения, по воле неизвестного автора, покоряя мифические пространства, терпит одно поражение за другим.

Что может бесспорно свидетельствовать о литературном характере сведений, зафиксированных в сочинении? В первую очередь, восточные тексты, где описаны те же самые чудесные народы и необычные природные феномены. Первые параллельные тексты я обнаружил случайно, читая персидскую космографию XIII века под названием «Чудеса мира». Но вот что странно. Какими бы загадочными не оказывались далекие страны, рассказчик обычно знал, как нужно поступать в той или иной фантастической ситуации. В нашей же пятой главе монгольские армии, попадая по воле неизвестного автора в аналогичные ситуации, подобными знаниями не обладают. Поэтому события развиваются по зеркально противоположным сценариям. Отсюда и поражения вместо победы.

Ключ от входа в зеркальный мир

Например, в битве монголов с воинами-псами эти воины, трижды окунаясь в ледяную воду и валяясь в песке, превращают свои шкуры в панцири, неуязвимые для стрел, и выигрывают сражение. Следовательно, нужно было искать литературный текст, в котором истинный герой, сражаясь с воинами-псами, знает слабое место своих необычных противников.

Действительно, такой эпизод существует в тюркском средневековом эпосе «Огуз-наме» на персидском языке. Воины-псы, покрытые панцирями, непобедимы. Однако женщины этой земли выдают Огузу секрет уязвимости псов, и он одерживает победу.

«Жизненная сила» скрыта в какой-либо части тела – обычно в глазах или ноздрях, неуязвимость противника, таким образом, условна.

В нашем тексте монголам не известен секрет псов, и поэтому они проигрывают.

Другой пример. Монголы в южной пустыне совершают рейд против бессловесных людей с негнущимися ногами. Эти люди, упав, уже встать не могут. Но почему-то, будучи раненными монгольскими стрелами, они убегают от своих противников.

Как правило, все легендарные персонажи, несмотря на свой странный вид, обладают способностью говорить, бессловесность – признак животных. Ищу подобный сюжет с животными и нахожу. В космографии арабского автора XIII века ал-Казвини описывается охота на носорогов с негнущимися ногами. Если носорог случайно падает, то уже встать сам не может. Стрелы охотников снабжены смертельным ядом, и если охотник случайно ранит себя отравленной стрелой, то прикладывает особую траву к ране. И вот в нашем тексте мифический носорог слился в единый образ с охотником, владеющим секретом ядовитых стрел. В результате появились бессловесные люди с негнущимися ногами, знающие, как лечить рану, нанесенную стрелой. Картина нападений монголов на этих людей является искусным развитием темы «охоты на носорогов», причем неудачной охоты. Собственно, в этом и заключается смысл сюжета.

«Перевернув» сценарии фантастических эпизодов из нашей пятой главы, можно обнаружить исходные литературные формы. И наоборот. Самой тиражированной формулой в монгольской империи было утверждение: Чингисхан — сын Неба. Эта формула была выгравирована на золотых и серебряных пластинках, которыми снабжались бесчисленные гонцы. Несложно догадаться, какую смерть в таком случае придумал неизвестный автор главному персонажу своего сочинения – Чингисхану. Сын Неба погибает, пораженный громовым ударом Неба. Подобная смерть, согласно средневековым монгольским представлениям, переводила человека в разряд нечистых существ, а все его имущество отвергалось. «Имуществом» Чингисхана была его империя.

Что же это такое? На мой взгляд, литературный розыгрыш, игра ума, необычайная «шутка» восточных филологов XIII века.

Обратимся к эпизоду, который не нашел объяснения нив одном из многочисленных исследований за последние 200 лет.

Чингисхан в стране «шумящего солнца»

Преодолев в течение трех месяцев великую пустыню, монголы достигают пределов загадочной страны «людей солнца». Часть года они живут в пещерах, спасаясь от шума восходящего солнца. Чингисхан вызывает подземных жителей на бой и проигрывает его – воины Чингисхана не выдерживают ужасающего грохота солнца и вынуждены бежать из этой земли. А местные жители защищаются от шума солнца игрой на барабанах. Монголы узнают этот секрет от женщины, захваченной ими в плен, но лишь по возвращении на родину.

Недоступный город на востоке мира, обитатели которого грохотом барабанов защищаются от шума солнца, упоминается в персидских средневековых источниках. Неизвестный автор XIII века заимствовал этот сюжет из того же культурного фонда преданий и увлекательных историй, откуда черпал свое вдохновение и великий персидский поэт XII века Низами Гянджеви, когда создавал эпопею об Александре.

Низами описывает путешествие Александра в страну, где с шумом восходит солнце, но Александр заранее узнает об опасности от мудреца.

«Когда над сим поясом солнце восходит,

Возносятся с моря удары и грохот,

Так что от такого ужасного шума

Опасенье бывает, что войдет в сердце смерть».

Итак, и Александр, и Чингисхан пересекают пустыню; оба героя достигают страны на краю мира; местные жители обитают в подземных домах; шум рождается в море при восходе солнца, и этот шум смертелен для человека. Местные жители ограждаются от шума солнца грохотом барабанов. Детальное совпадение мотивов не оставляет ни малейшего сомнения в том, что легенда о странствии Чингисхана к «людям солнца», живущим на краю земли, заимствована из поэмы Низами. Это самый яркий и убедительный пример, с одной стороны, демонстрирующий непосредственную связь легендарного цикла о Чингисхане с восточными Александрия ми, а с другой – проясняющий истинный замысел неизвестного автора. Ведь не случайно Чингисхан проигрывает в ситуации, из которой Александр находит выход. Тем самым мы получаем в руки ключ, с помощью которого могут быть расшифрованы и другие легендарные сведения о Чингисхане, записанные францисканцами. Ключ – в инверсии смыслов, характеризующих деяния царя-за вое вателя: если Александр расширяет культурные горизонты, то Чингисхан стремится покорить их.

В реальности барабан, так же как знамя и зонт, входил в круг важнейших церемониальных принадлежностей, подчеркивающих высокий статус Чингисхана и его полководцев. Без барабанов невозможно было командовать сражением. Можно полагать, что отсутствие барабанов в войске Чингисхана не только влечет за собой поражение, но и указывает на резкое понижение статуса главного персонажа.

Было бы интересно выяснить, в какой интеллектуальной среде был задуман и осуществлен столь необычный проект. Игнорировать рождение империи и роль ее основателя, без сомнения, не решился бы ни один автор XIII века. Создать же вымышленную историю военных походов Чингисхана могли восточные христиане, движимые мотивом интеллектуальной игры. Признавая фигуру Чингисхана равной по масштабу фигуре Александра, они, однако, отказывают монголу в магическом знании, которое лишь одно способно охранить героя и его окружение.

Фабула сочинения

Кратко фабула сочинения выглядит следующим образом. Разделив войско на три части, Чингисхан приказывает им покорить весь мир. Войско правой руки устремляется в Малую Индию, где побеждает черных эфиопов, но затем терпит поражение в Великой Индии. Войско индов использует неслыханную военную хитрость: медные фигуры, укрепленные на лошадях и мечущие огонь на расстояние, превышающее полет монгольских стрел. В реальности такого оружия никогда не существовало. Ближайшая параллель имеется только в поэме Фирдоуси «Шахнаме», где Искандер приказывает изготовить железных всадников, которых начиняют горящей нефтью и направляют против боевых слонов противника.

Затем монголы достигают Земли псов. Мужчины этой земли, псы от рождения, с помощью военной хитрости изгоняют монголов. На обратном пути это войско попадает в вымышленную область Буритебет, жители которой поедают своих умерших отцов. Вопреки традиционному мнению, область Буритебет не имеет никакого отношения к реальному Тибету. На мой взгляд, этноним Буритебет составлен из двух тюркских слов: «бури» – волк и «тобот» – кобель. Собака и волк были тотемами многих племен Центральной Азии и воплощали мощь и мужскую силу. В «Секретной истории монголов» Чингисхан сравнивает своих старших офицеров с псами, пожирающими кровь поверженного противника. Можно предположить, что неизвестный автор, описывая успешный поход монголов, использовал смысловую игру омонимов «бури» и Тибет. В результате на карте легендарного маршрута возникает земля людей-волков, которую монголы присоединяют ксвоей империи. Но в Земле псов монголы проигрывают «истинным» псам, чьей пищей была живая кровь, одерживая сомнительную победу над «народом волков», пожирающих мертвую кровь.

Войско левой руки, совершая рейд к северным границам мира, попадает в землю легендарных пароситов, питающихся исключительно паром. У них вместо ртов маленькое отверстие, и поэтому, сварив пищу, они вбирают только пар. В средневековой латинской литературе название «пароситы» уникально и фигурирует только в донесениях брата Иоанна и брата Бенедикта. Этноним «пароситы» имеет прозрачную русскую этимологию и означает «паром сытые». Последнее обстоятельство делает бесперспективной любую попытку локализовать пароситов в реальном пространстве. Не менее легендарными являются и самоеды, в чью землю также приходят монголы.

Третий легендарный народ на пути монголов – быченогие и песьеглавые люди. Ни с одним из названных народов монголы не сражаются. Топография легендарного монгольского похода к северным пределам мира заимствована из китайского сочинения X века, описывающего путешествие к мифическим народам севера: в царство Собак, область быченогих, антропофагов. Очевидно, что описательных названий «самоеды» и «пароситы» не было в первоначальном тексте. Русские термины появились в латинском переводе под влиянием русских священников, которые таким образом, очевидно, интерпретировали сюжет.

На обратном пути монголы встретили удивительных людей-монстров, каждый из которых обладал только одной рукой и одной ногой. Между монголами и монстрами происходит соревнование в стрельбе из лука и в скорости передвижения, и превосходство оказывается на стороне монстров.

Но хорошо известно, что техника метания стрел и выносливость монгол ьских лошадей были самыми прославленными качествами монгольских армий. С какой же целью обыгрываются параметры, символизирующие мощь империи и непобедимость ее армий? Ближайшая литературная аналогия содержится в сочинении арабского космографа XIII века ал-Казвини, который описывает одноруких и одноногих наснасов. Асимметричные воины являются представителями тюркской, и в частности, якутской мифологии. Асимметричность (часть вместо целого) – признак иного мира.

Приключения Чингисхана

Приключения самого Чингисхана на первый взгляд вообще необъяснимы. Его войско направляется к восточным пределам мира. На их пути лежат Каспийские горы, состоящие из алмазного камня. Магнитная сила Каспийских гор лишает войско оружия и железного снаряжения, вплоть до конских подков. Хотя хорошо известно, что монгольские лошади никогда не подковывались. Легенда заимствована из арабского сочинения X века «Чудеса Индии», где описана магнитная гора в Китае, и путешественникам рекомендуется снимать подковы со своих лошадей и использовать деревянные стремена и седла.

Шум, поднятый летящим оружием, был услышан неким загадочным народом, запертым в Каспийских горах. Они разрушают гору и, выйдя на простор, пытаются сразиться с войском Чингисхана, возвращающимся домой. Но слепящее облако разделяет противников и не дает им сблизиться друг с другом.

Взаимная мифическая слепота указывает, очевидно, на рубеж видимости, который является важнейшим признаком маргинальной зоны. Можно предположить, что в этом эпизоде описывается вторжение монголов в иной мир. Каспийские горы символизируют мифический Центр Мира, и Чингисхан дважды пытается покорить его. В этой точке пространства, по замыслу автора, видимо, должен был состояться главный поединок. Горизонтальный маршрут экспедиции Чингисхана прерывается и переходит в вертикаль. Следование по вертикали могло привести либо в мир богов, либо в нижний мир. Путь наверх для Чингисхана закрыт. Могущество Бога безмерно и война с ним невозможна. Разрушение преграды и появление запертого народа следует рассматривать как путешествие Чингисхана в нижний мир и попытку воинственного столкновения со своими предками.

Известно, что во времена Чингисхана отмечался важный праздник, имитировавший древнее предание о том, как предки монголов, запертые в горной долине, вышли на степной простор, расплавив горный склон. Сам Чингисхан изображал кузнеца. Сценарий этого праздника, возможно, и послужил материалом для создания сюжета о запертом народе.

Когда Чингисхан возвращается в центр своей империи, Небо убивает его ударом грома (в реальности он умер естественной смертью).

Завершается сочинение пророчеством.

На него также никто не обратил внимания: монголы сражались 42 года и должны править миром 18 лет, после этого они будут побеждены неизвестным народом. Суммарный срок равен 60 годам, что соответствует китайскому циклу космического обновления. Пророчество предрекает крах империи.

Фантастическая империя: замысел и идеи автора

Перед нами не трансформированная реальность, не некий перечень исторических ошибок и уж тем более не наивные представления о загадочной Азии, а особый «художественный» мир. Сыну Неба, возглавлявшему непобедимые армии, противопоставлен его зеркальный образ – воитель, ведущий в неизвестные пространства армию без оружия.

С какой целью неизвестный автор заставляет монголов покорять маргинальные миры? Думаю, запретные пространства описываются с единственной целью: это границы, преступив которые Чингисхан нарушает космический порядок. Он присоединяет к своему владычеству пространства хаоса, что с неизбежностью превращает его империю в некий антисоциум. Шум солнца – первое грозное предупреждение грядущей катастрофы. Но война продолжается. Чингисхан пытается вступить в сражение со своими легендарными предками. Преграды, отделяющие человеческий мир от хаоса, прорваны. Вернее – уже не существуют. Появление при дворе великого хана посольства асимметричных людей означает вторжение в человеческое пространство сил иного мира. Фантастическая империя обречена. Ее конструкция не выдерживает собственной тяжести. Итогом замысла мировой экспансии явится насильственная смерть Чингисхана по воле разгневанного Неба.

Вопреки мнению большинства исследователей, смысл текста прозрачен. Это попытка десакрализации образа Чингисхана. Чингисхан стремится покорить миры, куда смертным путь закрыт, а география этих походов является путеводителем по стране древних мифов и фантастических легенд. Если суммировать все сюжеты, то получится захватывающая картина инвертированного мира, отвергнутого Богом. Этот мир и есть легендарная империя Чингисхана.

Трудно представить, для какой аудитории предназначался этот «карнавал мыслей», взрывающий наши представления о творческих возможностях средневековых интеллектуалов. Если я прав, текст создан настолько свободным воображением, что кажется вообще невероятной сама возможность существования таких сочинений. Мировая наука не знает таких текстов и не умеете ними работать.

Это сочинение не относится к разряду «серьезных» памфлетов, оно не преследует ни политических, ни религиозных целей. Видимо, следует исключить и идею о комическом характере сочинения. Нет ни одного пассажа, выдающего примитивную критику империи. Скорее всего, автор был представителем высшей монгольской интеллектуальной элиты и его замысел заключался в игре смыслами.

Открытые вопросы

Ряд обстоятельств позволяет предположить, что францисканцы не поняли истинный смысл этого сочинения. Но почему же они тогда внесли его в свои официальные отчеты? Рискну предложить следующее объяснение.

Как известно, в мифологической картине мира Космос разделен на три части: верхний мир – мир богов, средний мир – мир людей и нижний, подземный мир. Средневековые описания среднего мира можно назвать «горизонтальными» текстами. В первую очередь, к ним относятся географические описания стран, городов и народов. «Вертикальные» тексты, в свою очередь, представляют сакральные описания верхнего и нижнего миров. В эту категорию входят тексты, отражающие мифологические представления и ритуалы других культур. Такого рода описания «чудес мира» составляют содержание арабских и персидских средневековых космографий. Популярные космографии входили в круг восточной развлекательной литературы и, как правило, дарились тому или иному правителю. Речь идет о высоких развлечениях. За космографиями стоят несколько столетий активных путешествий арабских и персидских купцов, начиная со знаменитого Синдбада-морехода. Тогда как христианскому миру еще предстояло вступить в эпоху великих географических путешествий. То, что было очевидным для восточных интеллектуалов, не было таковым для их западных современников.

Почему же тогда автор, передав свое сочинение пришельцам с Запада, не передал им ключ к пониманию этого текста? Видимо, в этом не было необходимости. Францисканцы думали, что они записывают перевод литературного произведения, где описываются героические деяния основателя монгольской империи, – пороговый барьер другой культуры не мог быть ими преодолен.

Но зато францисканцы выполнили почти непосильную интеллектуальную задачу: они перевели «вертикальный» текст в «горизонтальный». Иными словами, придали вымышленной биографии Чингисхана исторический статус. Так появился восточный ребус для европейской историографии, который оставался неразгаданным 750 лет.

Передавая свое сочинение францисканцам, неизвестный автор не скрывал своего желания вступить в диалог с представителями других культурных традиций. Я полагаю, что мы можем доверять как здравомыслию францисканцев, так и фантазии неизвестного автора. «Рукописи не горят» – утверждал профессор Воланд.

Владимир Иваницкий

Перевернутая ойкумена

Мифическое житие Чингисхана, содержащееся у Плано Карпини, го стилю и содержанию соседствует с сюжетами, известными по мифоисторическим сочинениям, «хождениям» и космографиям. Древние космографии, описывающие границы мира, его обитателей и всякие дива, всегда включают эпизоды фантастического характера. Рассказы о путешествиях пестрят чудесными животными, никогда не существовавшими народами, вымышленными странами. Собственно, сам рассказ о дальних странах провоцирует к преувеличениям. Не соврешь – не расскажешь. Неудивительно, что никто поначалу не принимал всерьез рассказы М. Поло. А ведь он повествовал только о том, что видел собственными глазами.

Границы обитаемого, «нашего» мира выглядят совершенно особо в мифах, рассказах о путешествиях, сказках. Пограничная зона темна, непостижима, ясно видеть там ничего нельзя, все чудно, перевернуто. Именно туда и помещают все сказочное. Так делается по двум причинам. Во-первых, наш мир подсознательно понимается как порядок и норма в отличие от бушующего по краям дикого хаоса. Во-вторых, всеми истоптанная область слишком изучена: никто не поверит.

Геродот был для своего времени гиперкритиком, стремился очистить свою «Историю» от басен. Области известные описаны у него точно. Хуже дело обстоит с областями на границах Ойкумены. «За исседонами обитают аримаспы – одноглазые люди; за аримаспами – стерегущие золото грифы, а еще выше за ними – гипербореи на границе с морем» (История, кн. IV). Грифоны – чудовища с телом хищной кошки, клювом и крыльями орла. Геродот сомневается, но пересказывает: «Невры – по-видимому, колдуны. Скифы и живущие среди них эллины по крайней мере утверждают, что каждый невр ежегодно на несколько дней превращается в волка, а затем снова принимает человеческий облик» (там же).

Структуралисты отмечают типичность подобных мест. Насыщенность космографий чудесами – не результат заимствований (хотя кое-что передирали друг у друга), но следствие типологии мышления. Древний космограф в равной мере описывал как строение внешнего мира, так и внутреннюю структуру своего сознания (нередко то же самое делает современный интерпретатор).

Трезвый скептик Бируни (XI век) записал рассказ путешественника: «Он утверждает, что видел он там газелей с четырьмя глазами и что это не была одна из ошибок природы, а вся их порода такова» (Индия, гл. XVIII). У Бируни в перечислении стран и племен упоминаются, в частности: «Вьягхрамукха, то есть люди с лицами, подобными морде тигра; Крира Самудра, то есть молочное море; Икапада, то есть одноногие люди; Нрисимхавана, то есть люди с лицами, похожими на львиную морду; Кхастха, то есть люди, которые рождаются от деревьев, будучи связаны с ними через пуповину; Икавилочана, то есть одноглазые люди» (там же, гл. XXIX).

Задолго до Бируни и Карпини, между VII и III веками до н. э., создан памятник китайской литературы «Шань Хай цзин» (Каталог гор и морей). Вот типичные отрывки. «Царство Мастеров Колесниц находится близ горы Крайнего предела. Самые недолговечные живут в нем по восемьсот лет. Оно расположено к северу от царства Женщин. У его жителей человеческие лица, туловища змей и хвосты, сворачивающиеся на голове… К востоку от царства Безруких обитает животное с человеческой головой, змеиным туловищем красного цвета. Живет у подножия Горы-Колокол. В царстве Одноглазых к востоку от нее у людей – один глаз, расположенный посередине их лица… Царство Мягкотелых находится к востоку от царства Одноглазых. Там у людей одна рука и одна нога вывернуты; коленка искривлена, ступня вывернута наверх. Еще говорят: в царстве Л юли ноги у людей повернуты ступнями назад, словно сломаны. Царство Глубокоглазых расположено к востоку от него. У людей здесь по одной руке, поднятой вверх, и по одному тазу. В царстве Безутробных, к востоку от царства Глубокоглазых, люди рослые, не имеют внутренностей… В Великой пустыне находится гора под названием Юнфу. Здесь кончается река Шунь. Там обитают люди, которые зовутся Собаки-воины. Они питаются мясом. Есть царство народа Не-имеющего-потомства. Не-имеющие-потомства принадлежат к роду Жэнь. У них нет костей, питаются воздухом и рыбой».

В записках Карпини недоумение комментаторов вызывает эпизод с солнцем. Брат Бенедикт, его спутник, передает: «Чингис-кан двинулся на северо-восток. Спустя три месяца он достиг великих гор земли, которая называется Нараирген, то есть «люди солнца»… Был найден единственный мужчина со своей женой, его стали при помощи многочисленных переводчиков спрашивать о людях [этой] земли, где они находились, и узнав, что они обитают в подземных домах под горами, [Чингис-кан] послал мужчину, которого взяли в плен, удерживая при себе женщину, с вопросом – собираются ли они выйти для войны с ним. Но в то время, как тот возвращался домой, тартары [татары], поскольку наступило утро, пали ниц при восходе солнца из-за шума восходящего солнца, и многие из них именно там умерли… Чингис-кан, увидев это, удалился вместе с остатками своего войска, уведя, тем не менее, с собой взятую в плен жену местного жителя. Впоследствии она, как сами тартары сообщали нашим братьям, долгое время оставалась с ними, утверждая при этом без тени сомнения, что вышеназванная земля расположена в самых крайних частях света и что дальше нет никакой земли, разве только одно море-океан. Поэтому, из-за чрезмерной близости к этой земле восходящего из моря солнца, в этой области в летнее время слышится столь своеобразный шум и грохот от противоположности солнца и небосвода, что ни один из людей не осмеливается жить под открытым небом на земле до тех пор, пока солнце не продвинется по своему зодиакальному пути на юг, чтобы не умереть тотчас как будто от удара грома или не претерпеть другого вреда. Поэтому существует также обычай в это время бить в громаднейшие барабаны и играть на других музыкальных инструментах в пещерах внутри гор, чтобы звуком барабана оградиться от шума солнца» (по: Ц. де Бридиа. История Тартар, 13-14).

А. Юрченко справедливо замечает, что схожая история встречается в поэме Низами «Искендер-наме» (XII век), посвященной сказочным приключениям Александра Македонского. Откуда она попала туда, трудно сказать. Возможно, описывается редкое природное явление. Главных вариантов два. Если ядро дива – северное, то гром и шум моря, как-то коррелирующий с временем выхода солнца на небо (начало длинного полярного дня?) и не прекращающийся долгое время, пока солнце не продвинется «по своему зодиакальному пути на юг», может оказаться звуком вскрывающихся летом льдов. Битье в барабаны – памятью о шаманских обычаях народов, призывающих солнце и празднующих начало полярного дня.

А у Низами дело происходит в жарких странах, где в подземных копях вблизи моря добывают серебро и золото. Объяснение автора поэмы такое: «Сказал мне учитель: когда от горячих лучей станет теплой вода, то – дивит Всемогущий своими делами – вся поверхность воды забурлит куполами. И расти начинает волна за волной. И затем эти волны, одна за одной, низвергаясь грохочут…» (Искендер-наме, кн. 2, гл. «Вторичный поход Искендера в Индию и Китай»). Опять-таки шумит не солнце, а морская вода от нагрева. У «поющих статуй» Египта поутру роса испаряется из мелких пор, производя звуки. То же в гигантских масштабах происходит в шахтах и скальных криптах, естественных или выдолбленных. Нагреваясь в ходах и каналах, воды с шумом извергаются, причем пустые полости, резонируя, усиливают звук.

Теперь – главное. Может ли быть, что монахи-францисканцы записали псевдогеографический эпос, ухищренно построенный по законам «зеркальности» и направленный против Чингисхана? Думаю, может. А может, это просто шаблон? Описание не нашего мира как антимира прекрасно известно литературе с античности. Тот же Геродот, описывая Египет, замечает: «Подобно тому, как небо в Египте иное.., так и нравы и обычаи египтян почти во всех отношениях противоположны нравам и обычаям остальных народов. Так, например, у них женщины ходят на рынок и торгуют, а мужчины сидят дома и ткут. Другие народы при тканье толкают уток кверху, а египтяне вниз…» (История, Кн. II).

Араб Бируни тоже интерпретирует индусов как антиподов: «Нам сдается, будто они нарочно сделали свои обычаи противоположными нашим… Умываться они начинают с ног и кончают лицом. Они умываются перед совокуплением [а не после]. В праздники они вместо благовоний умащаются навозом… При испражнении они становятся лицом к стене и обнажают срамные части в сторону прохожего. Они привязывают кинжал на поясе с правой стороны [а не с левой]. Когда, здороваясь, пожимают руку, берут ее с тыльной стороны. Название книги они пишут в ее конце и в заключении, а не в начале и вступлении… Все это – вследствие врожденной перевернутости натуры» (Индия, гл. XVI).

Теперь предположим, что пресловутая 5-я глава – чистый сознательный вымысел. В этом случае ей в европейской литературе отыскиваются многочисленные аналоги, не говоря уж о Востоке. Менипповы сатиры, Аристофан и Лукиан, саги – из тех, что сами исландцы звали фантастическими, «Плавание Брана», анонимное «Видение Карла Великого», поэма «Вальтарий Могучая рука», принадлежащая перу то ли Эккехарта I (X век), то ли некого Геральда (IX век), «Видение Петра-пахаря» Ленглен да и другие сочинения.

Был ли автор вставного жития Чингисхана христианином? Мне это представляется несомненным. Завершая свое сочинение пророчеством – Чингисхана убьет молния, – автор предсказывает: монголы будут сражаться против всего мира 42 года, далее править 18 лет. А потом империя рухнет. Числа эти, а также порядок их следования – апокалиптические. В «Откровении» от Иоанна (сочинении, кстати говоря, богатом разнообразными фантастическими чудовищами) сказано об Антихристе: «И дана ему власть действовать 42 месяца» (13:5).

Вавилонская блудница, напомню, восседала на звере с семью головами и десятью рогами. Сравнения прозрачно растолковываются: 7 голов – 7 холмов, 10 рогов -10 царей. Имелся в виду имперский Рим.

Но далее ангел говорит Иоанну: «Десять рогов, которые ты видел, и сам зверь, будут ненавидеть блудницу и отнимут у нее все, чем владеет она» (17:16). Пророчество предрекает гибель зловредному царству. Подсчитаем врагов «Вавилона»: 7 голов да 10 рогов, да сам зверь. 7+10+1=18.

Кроме того, следует отметить совпадение, субъективно весьма важное для монаха, посланного папой к язычникам: имя Плано Карпини -тоже Иоанн.

Наталия Федотова

«Шаг в будущее»

Начался новый гоя и руководство Московского государственного технического университета имени Н. Э. Баумана готовится, наверное, к очередной всесоюзной конференции, где ежегодно собираются лучшие молодые умы России. Программа «Шаг в будущее», разработанная в университете в 1991 году, ставит своей целью привлечь школьников- старшеклассников и студентов, интересующихся наукой, инженерией, исследованиями в различных областях знания, к практическим занятиям под руководством профессиональных наставников. И надо признать, она показала прекрасный пример подвижнической деятельности ученых, преподавателей и специалистов МГТУ, которая была поддержана их коллегами по всей России.

Обращаясь к участникам конференции, проходившей в Москве в мае прошлого года, первый заместитель министра науки и технологий РФ Геннадий Федорович Терещенко отметил, что «Министерство науки с первых шагов поддерживает программу «Шаг в будущее», причем «корыстно», ради развития науки в России. С одной стороны, она находится в трагическом состоянии, но с другой – у нас сохранились профессиональный преподавательский состав, научные школы, являющиеся величайшей ценностью не только России, но и всего мира. Счастье многих из вас будет состоять в том, что вам предстоит учиться у лучших преподавателей России… Наука – это самое удивительное и прекрасное занятие, которому может посвятить себя человек».

Го словам ректора МГТУ профессора Игоря Борисовича Федорова, этот университет – основатель русской школы в подготовке инженеров – на протяжении всей своей более чем полутора веко вой истории заботится о воспитании молодых людей, трудом и умом которых создается промышленная индустрия нашей страны.

В далеком 1830 году студентами Императорского технического училища становились в первую очередь талантливые подростки из малообеспеченных слоев общества, и сегодня Бауманский университет делает все, чтобы помочь найти свою будущую профессию всем стремящимся к этому молодым людям из самых отдаленных уголков России – от Якутии на востоке до Псковской области на западе, от Кабардино-Балкарии на юге до Мурманской области на севере. Здесь уже действуют тридцать пять координационных центров, куда можно обратиться с любой идеей, будучи уверенным, что тебе помогут разобраться в ней настоящие профессионалы.

Конференция в Москве и предшествовавшая ей Российская молодежная научная и инженерная выставка стали своего рода кульминацией пятидесяти с лишним региональных научных соревнований, выставок и конференций, проходивших в течение учебного года в школах, центрах молодежного творчества и университетах страны. Шестьсот молодых талантов, отобранных из десяти тысяч студентов и школьников, представляли свои научные достижения в старейших университетах России: Московском государственном техническом университете имени Н.Э. Баумана и Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова, а работы по прикладному искусству – в Московской государственной текстильной академии имени А.Н. Косыгина.

Впрочем, счастливым победителям многочисленных отборочных туров предстояло пройти еще два в рамках самой конференции. Лауреаты одного из конкурсов под названием «Молодые исследователи России – окружающей среде» получили право участвовать во всемирном соревновании молодых исследователей в рамках ганноверской выставки ЭКСП0-2000. А победители второго конкурса – в соревновании молодых ученых Европейского союза в греческом городе Салоники.

Спектр научных направлений, представленных в работах, и диапазон интересов участников конференции были чрезвычайно широкими. Старшеклассники из Челябинска и Барнаула предложили новые решения в области искусственного интеллекта и нейрокибернетики, а молодые люди из Озере ка и Новокузнецка разработали новую технику для коммунального хозяйства и придумали, как повысить эффективность коммунальных служб. Молодого ученого из Щеки на волнует проблема взаимодействия черных и белых дыр во Вселенной, а исследователи из Геленджика разработали прибор, позволяющий измерять скорость распространения звука в морском дне. Какие только научные проблемы не исследуют авторы работ из Самары: тут и эффекты, связанные с распространением лазерного излучения в биотканях, и неизученные механизмы памяти, и роль дождевых червей в очищении почв, и генетические особенности популяции клевера, и, конечно же, целый ряд технических задач в автомобилестроении.

На пороге XXI века человечество столкнулось с острейшими проблемами в области окружающей среды. Сегодня над их решением бьются и молодые российские ученые, работы которых были представлены на конференции. Среди них – современные биотехнологии по переработке отходов, новые конструкции экологически безопасных двигателей, а также кажущиеся пока экзотическими исследования по изменению пола у рыб, по особенностям кровососущих комаров, по изучению роста папоротников.

Социально-экономические проблемы привели к появлению работ, исследующих молодежный рынок труда, феминистские тенденции в российском обществе, предполагающие новую технологию социальной реабилитации детей с ограниченными возможностями. Разнообразны исследования по истории и этнографии: гражданская война в России, русские монастыри и русская деревня, символические представления нижневолжских калмыков и домовая резьба Псковщины, особенности русской и марийской свадьбы.

Очень высоким оказался уровень литературоведческих исследований, в которых рассматривались темы от русской печи в быту и фольклоре до проблем отечественной научной фантастики и анализа музыкальных ритмов в литературных произведениях.

Первое место на выставке «Шаг в будущее» заняли выпускники челябинского ли* цел Алексей Кузнецов и Максим Рахчеев. С помощью математического моделирования они решили серьезную техническую задачу – устранения мертвых точек в многозвенных шарнирных механизмах.

Еще несколько лет назад профессор Южно-Уральского государственного университета В.И. Важнее заметил и поддержал интерес ребят к физике и математике, предоставив им возможность участвовать в региональных научных соревнованиях. Спустя два года они уже стали их призерами и получили право участвовать в Российской выставке. Ребята не ожидали такого размаха этого научного смотра, такого разнообразия исследований. Однако изменять своей склонности к техническим наукам Алексей, судя по его словам, не собирается: «Эта наверное, в Москве в почете гуманитарии, а у нас более актуальны технические проблемы. Это, по-моему, более серьезно».

Ученице якутской школы-гимназии Кристине Егоровой предстоит теперь участвовать в Международной молодежной научной и инженерной выставке Intel Jsef, которая будет проходить в Америке. Вот уже три года, как в Якутске нет моста через реку /leна. Хотели построить либо мост, либо подземный туннель, однако для осуществления этих проектов не хватает средств. В результате до появления прочного ледового покрова и после его оттаивания весной Якутск, по существу, отрезан от железнодорожной станции. А вертолеты и самолеты, как известно, зависят от погоды и не всегда способны доставить по назначению жизненно необходимые грузы – топливо, продукты, медикаменты, эвакуировать пострадавших. Идея, которую предложила Кристина, – канатная подвесная дорога – не требует больших затрат. Школьница не только представила ее техническое решение, но и провела все расчеты,* сделала экономический график эксплуатации дороги. Администрация Якутска заинтересована этой идеей. Участие Кристины в выставке «Шаг в будущее» определенно дает ей новый стимул для дальнейшей работы.

Татьяна Панюкова из Южно-Уральского государственного университета решила одну из задач создания высокоэффективных технологий в социальной сфере, связанную с проблемами раскроя одежды. Для создания оптимальных технологических процедур пришлось решать сложную математическую задачу в области эйлеровых циклов. Для самых маленьких модниц, желающих спроектировать и сшить одежду для своих кукол, Татьяна разработала уникальную программу. «Дети должны не только потреблять, но и создавать» – считает Татьяна. Ее работа-пример того, как научные достижения могут оказывать влияние на социальные установки в обществе, в данном случае расставляя в общественной психологии созидательные акценты в противовес потребительским.

Наш журнал, ведущий серьезный, профессиональный разговор о проблемах науки, в том числе молодежной, и перспективах ее развития, тоже принял участие в этой конференции. В качестве призов победителям научных соревнований – Дмитрию Викторовичу Алашкевичу, Анастасии Юрьевне Ефименко и Юрию Алексеевичу Паутову – была вручена подписка на журнал «Знание – сила».

Скоро для всего человечества предстоит волнующий момент – переход в другое тысячелетие. Хочется верить, что эти «шаги в будущее» помогут России войти в XXI век уверенной и надежной поступью.

Фокус

Рафаил Нудельман

Ну о-о-очень медленный свет…

«Мы, – говорит Лени Вестергаард Хау, – добились такого замедления света, что успевали выйти из лаборатории, выпить чашечку кофе и вернуться, а луч все еще продолжал свое движение внутри установки».

Один комментатор выразил то же самое другими словами. «Группа Лени Хау, – написал он, – заставила свет двигаться медленнее пешехода».

И то и другое, конечно, преувеличение, но не такое уж большое. Упомянутая группа в составе голландской исследовательницы и трех ее коллег сумела уменьшить скорость света в 20 миллионов раз! В их установке он двигался со скоростью 17 метров в секунду, что примерно равняется скорости автобуса, взбирающегося на изрядную горку.

Все мы знаем, что скорость света в вакууме – 300 тысяч километров в секунду – максимальная из возможных, и никакой сигнал, никакое движущееся тело не может ее превзойти. Но в любой среде, отличной от вакуума, имеются атомы с их электронами. Световая волна, омывая такие атомы, поглощается ими; ее энергия расходуется на возбуждение электронов, которые затем успокаиваются и отдают эту энергию в виде переизлученного света. Этот процесс занимает хоть и малое, но ненулевое время, и в результате свет в среде движется чуть медленней, чем в вакууме. Его скорость там зависит от плотности атомов, точнее – не просто от плотности, а от электромагнитных свойств этой совокупности атомов. Так что в принципе замедлить свет- пара пустяков: нужно просто создать очень плотную, но еще прозрачную среду, но замедлить его в 20 миллионов раз-это своего рода экспериментальный рекорд. И, как всякий рекорд, он немедленно вызывает два вопроса: как и зачем?

Ответим сначала на второй. Если выяснится, что полученный результат можно воспроизводить достаточно простыми и дешевыми методами, это может, как утверждают специалисты, открыть пути к созданию ряда новых квантово-оптических приборов – суперочков мощного ночного видения, лазерных прожекторов большой яркости, быстродействующих оптических переключателей, а на основе последних – даже, может быть, нового поколения компьютеров, использующих световые сигналы вместо электрических. Значит, вопрос теперь в том, удастся ли действительно воспроизвести этот результат более просто и более дешево. Может быть, это станет яснее, если внимательней присмотреться к тому, каким способом был получен это г феноменальный результат в нынешнем эксперименте.

В своей статье в журнале «Nature», где авторы сообщили об этом результате, они указывают, что в качестве сверхплотной среды была использована совокупность атомов натрия, переведенная в состояние так называемого конденсата Бозе- Эйнштейна. Такой конденсат представляет собой сверхконденсированное состояние вещества, которое иногда называют также «пятым» его состоянием (после твердого, жидкого, газообразного и плазменного). Хотя возможность перевода вещества в такое состояние была предсказана Бозе и Эйнштейном еще в первые десятилетия нашего века, реализовать такой переход на практике удалось лишь четыре года назад, и этот экспериментальный успех стал тогда сенсацией научного сезона. Главная особенность конденсата Бозе – Эйнштейна состоит в том, что все его атомы ведут себя предельно согласованно, словно составляют один гигантский атом. Поэтому и все свойства вещества в таком состоянии резко меняются, и, в частности, его плотность становится очень высокой. А это, как мы уже говорили, должно вести к замедлению скорости света при прохождении через такой конденсат.

На первой стадии своего эксперимента группа Лени Вестергаард Хау занялась созданием необходимого ей конденсата. Для этого в небольшой магнитной «ловушке» было образовано (с помощью электрического разряда) облако, состоящее примерно из 100 миллионов атомов натрия, – нечто вроде тех сгустков газа, что излучают свет в современных светящихся трубках. Облако в ловушке Хау тоже поначалу светилось ярким оранжевым светом. Затем оно было подвергнуто освещению лучом низкоэнергетичного лазера. При этом энергия (то есть длина волны) световых частиц этого луча * была выбрана намного меньше энергии натриевых атомов, и поэтому при каждом соударении какого-то атома со световой частицей этот атом немного замедлялся. Когда все атомы облака были достаточно замедленны, то есть снизили свою энергию, а с ней и температуру, на охлажденное облако атомов было добавочно наложено магнитное поле особой формы. Его силовые линии были расположены таким образом, что атомы, куда бы они ни пытались двигаться, тотчас наталкивались на отбрасывавшую их назад магнитную «стенку» и еще более замедлялись. Прорваться через эти «стенки» могли только самые энергичные атомы, а в результате их ухода («испарения» через «стенки») в облаке оставались только самые-самые медленные, так что средняя скорость атомов в облаке становилась еще меньше, то есть соответствовала совсем уж низкой температуре.

Эта хитроумная методика охлаждения облака натриевых атомов с помощью лазерного луча и «испарения» энергичных атомов в магнитном поле позволила исследователям в конечном счете понизить температуру облака до отметки, всего на 50 миллиардных(!) долей градуса превышающей абсолютный нуль. А это как раз та температура, при которой облако натриевых атомов переходит в желанное состояние конденсата Бозе – Эйнштейна, приобретая необходимую для эксперимента огромную плотность.

Образовавшийся в результате такого перехода конденсат оказался, как и предсказывала теория, практически непрозрачным для света. Выяснилось, однако, что при определенных условиях его можно сделать чуть-чуть прозрачнее, хотя лишь для некоторых определенных длин световых волн. Для этого нужно пропустить сквозь него два лазерных луча, идущих перпендикулярно друг другу – например, вдоль длины и ширины магнитной ловушки. Один из этих лучей создает тогда искусственную «частичную прозрачность» для некоторых определенных световых частот, а второй, имеющий частоту из этого диапазона, проходит через конденсат. Но «проходит» в кавычках – он не мчится, не идет, а точней всего – ползет, причем с невероятно малой скоростью. Если в воздухе, по пути от лазера к конденсату, он несется практически беспрепятственно, проходя по 300 тысяч километров в секунду, то на входе в магнитную ловушку с конденсатом замедляется так, словно натыкается на невидимую стенку: световой импульс с первоначальной длиной 750 метров на границе конденсата мгновенно сжимается до 0,04 миллиметра.

Войдя в ловушку с конденсатом, этот импульс-коротышка ползет сквозь толщу охлажденного натриевого облака с упомянутой в начале «автобусной» скоростью. Но и эта фантастически пониженная скорость – далеко не предел. Если верить Лени Вестергаард Хау, усовершенствование методики эксперимента позволит довести скорость света до совсем смехотворной, даже немыслимой величины – всего несколько сантиметров в секунду! Такой световой импульс сможет обогнать разве что черепаху, но никак не Ахиллеса. Ахиллес по сравнению с ним будет мчаться «со скоростью света»…

Все это может показаться всего лишь дорогостоящим фокусом, но, как мы уже сказали выше, этот «фокус» может открыть многообещающие и важные практические перспективы, если удастся найти простые и дешевые пути его повседневной технической реализации. Судя потому, каких трудов потребовало осуществление эксперимента Лени Хау и ее аспирантов, создание подобных простых и компактных «светозамедляющих» устройств – дело не такое уж легкое и, во всяком случае, не такое уж близкое.

Абсолютно бесполезные новости

Б.Лавров

1. Мозг у неандертальца был побольше нашего.

2. 98 процентов американских водителей считают, что они водят автомобиль лучше других.

3. Христофор Колумб был блондином.

4. Рекорд длительности полета цыпленка -13 секунд.

5. Единственная страна со всеми мировыми климатическими зонами – это Новая Зеландия.

6. Викинги работали охранниками у императоров Византии. 7. V вьетнамцев нет монет – только бумажные деньги.

8. Оргазм у свиньи продолжается полчаса…

9. Самая толстая кожа у человека на спине – 4 миллиметра.

10. Самый чувствительный палец – указательный.

11. Ослы ежегодно убивают больше людейг чем погибает в авиакатастрофах.

12. Памяти у золотой рыбки хватает всего на три секунды.

13. Пингвины занимаются сексом дважды в год. 14. Последними словами Шарля де Голля было «Обидно…».

15. У Уолта Диснея были деревянные зубы.

16. Противозачаточные таблетки действуют на горилл.

17. В английском языке нет рифмы на слово «orange» – апельсин.

18. Пиноккио был сделан из соснового полена.

19. Единственный в мире одноцветный флаг у Ливии – зеленый.

20. Сверчки слушают коленями.

21. Среднее время засыпания человека – 7 минут.

22. Самые молодые буквы в английском алфавите – это «j», «v» и «w».

23. Наполеон планировал свои сражения в ящике с песком.

24. Танго изначально возник как тренировочный танец для двоих мужчин.

Брельские тезисы

Виктор Брель

Элемент непредсказуемости

Помню, лет двадцать тому назад путешествовал по отрогам Тянь-Шаня вместе с отрядом геологов Института экспериментальной минералогии АН СССР. Начальник нашей экспедиции Николай Иванович Безмен рассказывал мне, что в своей лаборатории на специальной установке он воспроизвел процессы, происходившие в момент горообразования. И получил сенсационные результаты: в застывшем слое расплава тяжелые элементы оказались в верхней части,тогда как по общепринятым законам кристаллизационной теории они должны быть внизу. И теперь, чтобы подтвердить свои экспериментальные данные, ему необходимо было найти в природе те же явления.

Известно же: кто ищет – тот находит. Так было и с Николаем Ивановичем. На Тянь-Шане он-таки нашел желанные образчики и с тех пор настойчиво продолжает разрабатывать эту «золотую жилу».

И вот сегодня мы сидим дома у Николая Ивановича. Он давно уже доктор наук, занимает солидную должность ведущего научного сотрудника Института экспериментальной минералогии РАН.

«С тех пор, как мы повстречались на Тянь-Шане, – повествует Николай Иванович, – все мои экспериментальные исследования направлены на моделирование тех природных процессов, которые происходили в глубинных магматических слоях геологических массивов. В конечном итоге мы должны построить некую модель, которая бы объясняла все различия, все частности и отклонения. Что иногда получается? Процесс один, а результаты разные.

А началом всего послужил первый элемент из таблицы Менделеева – водород. Самое интересное, что водород имеет такое загадочное свойство: это элемент непредсказуемости. Он не фиксируется в минералах, его нет в горных породах, и нет такого индикатора, который мог бы позволить сказать, что вот это месторождение, этот магматический очаг возникли благодаря его присутствию. Хотя на самом деле он играл при всем этом главную роль».

«Ну, хорошо! А откуда изначально берется водород?» – перебиваю я Николая Ивановича.

«Водород сидит в самом центре нашей планеты – в ядре и вокруг него. Далее идет плотная мантия. Но водород спокойно мигрирует через толщу горных пород. Когда Земля была молодая, водорода в глубинах было значительно больше. Процесс оттока водорода был разный в разное время. Но такая миграция существовала изначально, он уходил наружу по всей Земле. Когда же его стало меньше, процесс стабилизировался, и водород стал выходить по особым зонам, вдоль разломов океанических хребтов.

И вот оказывается, что жизненный тонус планеты зависит от количества водорода в ядре и близ его поверхности. Если выйдет весь водород, то внутренняя жизнь Земли остановится.

Конечно, современная жизнь на Земле возникла при определенном потенциале кислорода. Но если быть объективным, то началом всех начал на нашей планете мы обязаны водороду. Именно динамический цикл водорода, процесс его поступления из недр Земли, а не углерода, как было принято считать раньше, и стал источником зарождения жизни на Земле.

Человечество очень долго не понимало роли водорода в жизненных процессах Земли.

В работе нашей лаборатории, на наших опытных установках присутствие даже небольшого количества водорода приводит к резкой смене эволюции магматических расплавов. Мы наблюдаем, как происходит дифференциация магмы, обособление рудного вещества, то есть уже в жидком виде идет распределение полезных ископаемых между одной и другой жидкостями. Работает термодинамический закон распределения. И это опять-таки признак того, что здесь когда-то был водород.

Выходит, все горные массивы образовались благодаря водороду, хотя на конечном результате его нет, а фиксируется только кислород.

Уже много лет я пытаюсь доказать человечеству, что жидкостная дифференциация существует и работает. Доказываю не на словах, а экспериментально» – говорит Николай Иванович.

Более двадцати лет Безмен занимается экспериментами,у него в пробирке выросли целые массивы горных хребтов. Не выходя из лаборатории, можно увидеть, как реально при разных температурах, в разных массах происходит расслоение и разного вида дифференциация. Но приверженцы традиционной теории кристаллизации, общепризнанной на сегодня, не воспринимают опыты Безмена, хоть об стенку головой бейся.

А от типа дифференциации зависит тип рудного месторождения. Безмен может сказать, например, перспективен ли данный массив, в какой части разреза надо искать месторождение, какая там ожидаемая рудная концентрация. А это уже не абстрактная теория, но практика. И ведь интересно – то, что предлагает Безмен, сотни раз проверено в эксперименте, длившемся двадцать лет. И метод, предложенный им, и механизм совершенно новые, основанные не на миграции минералов, а на миграции кластеров, определенных сгущений, легко дешифрируемых. Их даже можно измерить при помощи электронной микроскопии. Николай Иванович показывает: смотрите, вот кластер, а вот эти кластеры содержат рудные компоненты. Его методика уникальна, подобных в мире нет. И что же? «В своем отечестве пророка нет». Особенно в нашем отечестве.

Наконец, несколько слов о приборе, на котором работает Безмен. Это «установка высокого газового давления», она стандартная и в обиходе называется просто «бомбой». Состоит эта «бомба» из мощного цилиндра, внутри которого несколько меньших цилиндров, толщина стенок порядка 20 -25 сантиметров. Диаметр внутренней трубы 50 миллиметров. Там находится печь и создается давление газом (аргоном) до десяти килобар. Главный «фокус» установки – водородные ячейки, которые позволяют контролировать смеси газа с водородом. Это есть «ноу-хау» Николая Ивановича.

Ему удалось найти такие металлы, которые задерживают водород. При высокой температуре в горячей зоне газ насыщает испытываемые образцы, а выйти наружу не может. Его здесь удерживает мощное магнитное поле. Каким образом? Водород растворяется в металлах и находится в них в виде протонов, а магнитное поле удерживает зти протоны. Вот таким ловким маневром удалось накинуть «уздечку» на самый юркий элемент из таблицы Менделеева и держать его при высоких температурах в узде столько времени, сколько необходимо.

P.S. Наиболее крупное за последнее время извержение вулкана Толбачик на Камчатке сопровождалось огромным выбросом водорода, причем водород первым достигал поверхности, формировал трещины. Таким образом, в глубинах Земли, в очагах расплавленных пород водород находится в магме в растворенном виде. По мере эволюции магматических камер он выделяется в виде газа.

Возникает вопрос: можно ли добывать его? Безмен считает, что уже сейчас технические возможности позволяют с помощью скважин достигнуть зон расплавленных пород, где ожидаются высокие концентрации газообразного водорода. Эти зоны находятся глубоко под водой, в срединно-океанических хребтах, но не на большой глубине пород океанического дна (500-1000 метров). Его эксперименты по изучению эволюции магм, формирующих породы океанического дна, показали, что такой набор пород может образоваться только в присутствиИгводорода. По его мнению, магматические месторождения водорода – это источники наиболее экологически чистой энергии будущего.

Волшебный фонарь

Юлий Данилов

Пустота в пустоте

Поместив «торричеллиеву трубку» (используемую как барометр) в «торричеллиеву пустоту» другой торричеллиевой трубки большего размера,французский естествоиспытатель, математики философ Блез Паскаль (1623 – 1662), доказал экспериментально, что высота столба ртути в барометре зависит от внешнего давления: в торричеллиевой пустоте разность уровней ртути в трубке и чаше была ничтожно мала, а при вдувании воздуха высота столба ртути в трубке стала повышаться.

Микромир жизни

«Странный мир» – так назвал Даниил Данин физический микромир, где даже пустота (точнее – вакуум) обладает энергией, где материальные тела – частицы «размазываются» по своей орбите, а иные из них, оставаясь частицей, обретают свойства волны. К его странностям и неизбежности нас приучило торжество квантовой механики в последние полвека. Теперь выясняется, что его странности действуют и в микромире жизни – там, где в динамике сложных молекул рождается таинство живой материи.

Российские физики использовали один из квантово-механических эффектов для создания прибора совершенно нового типа. Автор публикемой ниже статьи знакомит с действием этого эффекта в мире биологических макромолекул, составляющем основу жизни.

Игорь Лалаянц

Ныряя под барьер!

От квантовой биологии- к «квантованной» социальной практике

Туннелирование – не-виртуальная реальность

Так уж повелось, что по многим методам исследования биология движется в фарватере фундаментальных естественных наук, точных по своему определению. Хотя в принципе ее «квантование», то есть переход на количественные рельсы, началось задолго до возникновения новой физики нашего века.

Речь идет, конечно же, о количественном подходе к биологической проблеме, который использовал Грегор Мендель в своих теперь знаменитых опытах с горохом. Подход этот не был близок биологам XIX века, и недаром его «проглядел» Дарвин, который тоже занимался скрещиванием растений.

Плодотворная теория тем и хороша, что она позволяет провидеть направление развития экспериментальных подходов решения задач. В качестве примера можно привести концепцию светового кванта, фотона, который воздействует на хромофор – окрашенную молекулу ретиналя, – в зрительном пурпуре сетчатки нашего глаза. Энергия, приносимая фотоном, изменяет форму молекулы, сигнал об этом изменении передается молекулой белка через мембрану внутрь клетки. Так генерируется нервный импульс, передающийся в наш мозг. Из миллионов отдельных «вспышек» нервных импульсов и складывается то, что мы называем зрением.

Фотон «выбивает» и электрон магния, без которого хлорофилл растений не был бы зеленым. Электрон затем «разбивает» воду на кислород и водород. Без первого мы не можем жить, а второй «заряжает» клетку энергией АТФ, без которой невозможен фотосинтез органики, представляющей основу нашего питания. Так что, как видим, квантовый подход оказался весьма продуктивным в биологий. Можно было бы привести массу других примеров, но вот – одно из самых недавних исследований. Оно основано на совершенно уникальном приложении так называемого принципа туннелирования к работе ферментов, обеспечивающих ту сложность и эффективность живых систем, какие мы видим в реальности.

Туннелированием в квантовой и атомной физике называется «подпороговое» проникновение легких частиц. Речь идет не о преодолении энергетического барьера, «запирающего» самопроизвольное протекание реакций и процессов, а как бы о протекании под ним. Представьте себе морскую волну у берега. Встречая препятствие, она может, разбившись, перелететь через него. А может просочиться снизу, если там есть щель. В физическом микромире такой эффект связан с дуалистической или двойственной природой материи, построенной из частиц-волн. Это, как известно, краеугольный камень основания всей квантовой физики.

Белковая цепь фермента с туннельным каналом в центре.

Туннельный микроскоп позволил увидеть атомы на поверхности образца.

В норме при обычных условиях – той же комнатной температуре – газ на кухне самопроизвольно не возгорается (если у вас не особая горелка). Так же спокойно лежат и спички: горение органики, то есть ее соединение с кислородом воздуха, невозможно без преодоления энергетического барьера, то есть подведения к системе определенной энергии (газ вспыхивает только после поднесения к нему зажженной спички).

Но иногда процессы протекают и без подведения полной энергии активации. В качестве аналогии можно привести пример испарения воды. Она бурно испаряется при кипении, но медленное испарение – «высыхание» – происходит и при комнатной температуре. Проход материальной частицы под пиком энергетического барьера получил название туннелирования. Де Бройль установил, что оно связано с длиной волны частицы, например того же электрона. Длина волны обратно пропорциональна корню квадратному из массы. Между тем электрон в 1836 раз легче протона – вот почему есть сканирующий электронный туннельный микроскоп, но пока еще нет протонного.

Принцип работы туннельного микроскопа связан со способностью электрона проскакивать по туннелю зазор между кончиком иглы «пробника» и поверхностью образца. При приближении иглы к «холму» расстояние уменьшается и по туннелю устремляется большее число электронов – ток возрастает. Для его выравнивания иглу приходится поднимать, потом снова опускать. Так путем последовательных «рейсов» иглы осуществляется сканирование поверхности. Если игла слишком приблизилась к атому или молекуле, то последние «прилипают» к ней, что дает возможность перемещать частицы с места на место. Можно также разрезать молекулу, что и было однажды проделано. Но мы несколько увлеклись…

Физики научились распознавать вирусы

В Институте теоретической и экспериментальной физики (Москва) создан уникальный прибор, позволяющий быстро – за секунды – и надежно идентифицировать вирусы. Ученым пришла в голову отличная идея использовать в этой совершенно нетрадиционной области туннельный микроскоп. Он сканирует поверхность образца с шагом движения 0,1 ангстрема. Поскольку размеры атомов в среднем не превышают нескольких ангстрем, то можно сказать, что игла буквально ощупывает их поверхность.

Из-за малых расстояний между исследуемым объектом и катодом для работы туннельного микроскопа не требуется специальных вакуумных условий, так как на ангстремных расстояниях не происходит рассеивания электронов. А это означает, что анализируемый объект во время исследований может находиться и на воздухе, и в водной среде. Такое уникальное свойство туннельного микроскопа в лаборатории профессора Александра Суворова использовали в совершенно новой области – в вирусологии. Оказалось, что если находящийся в воде вирус попадает в промежуток между катодом и анодом, то он экранирует электрическое поле, что дает возможность получать изображение этого вируса. Методика ИТЭФ уникальна, готовится ее патентование за рубежом.

По сообщению газеты «Коммерсантъ»

Но нас интересуют протоны…

Итак, электронный микроскоп работает, но нас-то сейчас интересуют протоны, потому что именно протоны играют решающую роль во многих биохимических процессах в клетке.

Естественно, что туннелирование облегчается при снижении температуры. В.И.Гольданскии еще в 1979 году опубликовал в журнале «Нейчур» статью, где дал расчет, согласно которому значительное туннелирование протона водорода происходит только при 160 К и более низких температурах (напомним, что комнатная температура составляет 293-298 К).

Казалось бы, туннелирование протонов остается сугубо физическим процессом, поскольку ферменты уже при 200 К практически полностью «замораживаются». Физики называют такое состояние «стеклянным переходом», когда расплав при остывании остекленевает.В белковых молекулах ферментов прекращается всякое колебание атомов, а это останавливает его связывание с субстратом и течение реакции.

Но наука не была бы наукой, если бы она не умела взглядывать на проблему с другой стороны. Итак: если охлаждение белков ведет к полному прекращению жизни, то, может, следует их нагреть?!

Сейчас известно достаточное количество так называемых термофилов, то есть микроорганизмов, живущих в горячих источниках. Один из таких микробов одарил науку знаменитой ДНК-полимеразой «Так» (сокращение от названия микроорганизма «Термофилюс акватикус»), которая сохраняет свою активность при 90 С,то есть чуть ли не в кипятке!

С помощью этой самой «Так» наладили не менее знаменитую ЦПР – цепную полимеразную реакцию, которая позволяет наработать любые количества ДНК с образца, исчисляемого микрограммами. С помощью ЦПР теперь проводят идентификацию отцовства и преступников, костных останков и т.д.

Потоки энергии через туннели на поверхности ферментного кристалла (компьютерная графика).

Другой такой термофил – «Бациллюс стеаротермифилюс», у которого имеется фермент дегидрогеназа, – он отщепляет водород от молекулы алкоголя и переносит его на никотинамиддинуклеотид (НАД), входящий в состав очень важного витамина никотиновой кислоты.

Дегидрогеназа бациллы проявляет свою максимальную активность при температуре 65°С, а при комнатной температуре он «застывает».

Эксперименты, проведенные в Беркли, показали, что основным механизмом перехода протонов водорода является в ферменте туннелирование, а не преодоление энергетического барьера!

Биохимики давно уже предполагали, что уникальные свойства биокатал и заторов, к коим относятся ферменты, обусловлены их способностью каким-то образом снижать барьер. На самом же деле, действительность оказалась еще более интригующей: ферменты проводят частицы вообще под барьером – именно это и позволяет им ускорять протекание реакций в миллионы раз.

Иммунные лимфоциты в борьбе с микробами используют туннельный эффект.

Чрезмерная жесткость мешает работе

Был подтвержден и другой принцип квантовой химии, который гласит: для протекания реакции важна также и ориентация связей относительно друг друга.

Отрыв водорода от молекулы требует «стретчинга» – растягивания связи С- Н вдоль ее координаты (все знакомы с платьями «стретч» на милых девушках, которые вынуждены время от времени одергивать слишком уж сжавшиеся кверху юбки). Растягивание связи С-Н можно сравнить с попытками «разорвать» палку, схватившись за ее концы, – гораздо легче сломать ее пополам о колено. Но связь о колено не переломишь, вот и приходится подвергать ее стретчингу.

Тут-то на первый план и выходят движения и колебания частей белковой молекулы. Они тоже очень важны для осуществления реакции стретчинга. Тонкие методы исследования показывают, насколько велика степень колебаний белкового «скелета». Еще больше, естественно, колеблются боковые цепи аминокислотных остатков, из которых построена цепь белка.

Однако скелет термофильного энзима оказывается менее гибким, чем у обычного фермента. Поэтому при охлаждении термофила до комнатной температуры интенсивность движений структурных элементов белковой молекулы заметно убывает, что приводит к снижению стретчинга и падению ферментативной активности.

Это важно также и для преодоления энергетического барьера, ширина которого зависит от расстояния между атомами двух молекул, между которыми протон перебрасывается. Интересно отметить, что термофил активен в достаточно широком температурном «формате» от65 до 30 градусов Цельсия, но при снижении температуры еще на 5 градусов его просто «заклинивает». Это происходит в результате весьма существенного динамического перехода, который нарушает туннелирование. Вот вам и ответ на вопрос. Подобное явление для другого фермента было описано одновременно с исследованиями в Беркли.

Рассматривая особенности действия ферментов, биохимики уже давно научились оперировать со структурой их «активных центров» – того инструмента, которым фермент, собственно, и действует. Теперь им придется учитывать также и колебания белковых молекул, без которых немыслима модуляция последовательных химических «шагов» в организации ферментативной реакции.

О чем говорит новое открытие? Прежде всего, говорят авторы, необходимо по-новому взглянуть на всю нашу парадигму – систему привычных концепций и гипотез, – касающуюся ферментативного катализа.

Уже несколько лет ученые резных стран пытаются сымитировать работу ферментов с помощью каталитических антител. Это белки иммунной системы, обладающие специфичностью по отношению к тем или иным молекулам. Однако «наши» антитела оказываются значительно менее активными, чем ферменты «в натуре». Почему? Возможно, потому, что антитела «придуманы» природой для совсем других целей, а именно для фиксации молекул и их частей, что требует меньшей подвижности, нежели в молекуле фермента. Так что, как говорится, мы работаем совсем в ином, чем нужно, формате.

Странные выводы: переход в социальную сферу

От себя хотелось бы добавить нечто социальное. С одной стороны, наука должна быть гораздо гибче в своем подходе к изучению природы. Закоснелость и жесткая несклонность к изменениям старых взглядов и парадигм не идет ей на пользу. Однако финансирование современной довольно дорогой науки осуществляется ригидными государственными структурами, часто довольно жестко централизованными. Отсюда можно только приветствовать децентрализацию и дать возможность науке зарабатывать самой. Пример самого богатого человека в мире Билла Гейтса, личный капитал которого в середине июля 1999 года перевалил за 100 миллиардов долларов (пять бюджетов РФ, компания его «Майкрософт» – девятая в мире по «валовому продукту», занимает место после Испании), показывает, что это вполне возможно, для начала хотя бы в отдельно взятой стране США.

Другой комментарий более общего свойства. Термофилы живут и «работают» в экстремальных условиях, что приводит к большей жесткости их белковых структур. В условиях постоянного аврала они достигают вроде бы большей эффективности при использовании квантового эффекта туннелирования.

Однако эволюция жизни ушла из этих экстремальных очагов в более щадящие условия, где гораздо важнее оказывается гибкость и изобретательность. Так и напрашиваются аналогии с нашей историей, которая вот уже на протяжении скольких поколений проходит на фоне постоянного аврала.

Но термофилы так и не пошли по пути усложнения связей, то есть колонизации, разделения и усложнения структуры и функции клеток. Они так и застыли – при весьма эффективном, повторим, использований квантово-механического процессинга молекул, – на низшей стадии эволюции, не дали разнообразия форм и функций, которое характерно для их более «нормальных» потомков.

Так и в обществе: авральная жизнь и работа на износ требует закономерной жесткости структур. Отказ от преодоления порога этой самой жесткости ведет к закоснелости и потере творческого стимула, без которого невозможно развитие жизни и общества в целом.

Мы пережили эпоху жесткости и окостенелости общественных структур и вроде бы постепенно и медленно возвращаемся в нормальное русло протекания социальных процессов. Осталось, кажется, немного: понизить общественную температуру и осуществить динамический переход, после чего начнется истинное развитие с его естественными колебаниями и вибрациями, столь необходимыми для нормального осуществления самых разных процессов на самых разных уровнях, начиная с квантового…

Из архива «ЗС»

«Музыка небесных сфер» – выражение, давно занявшее свое место в культурном обиходе. Идущее из античности от пифагорейцев, оно связано с такими именами, как Кеплер, Ньютон, Резерфорд, Зоммерфельд, а лежащие в его основе явления дали импульс к созданию оперы «Гармония мира» в первой трети нашего века.

«Музыка биомолекул» – выражение, которому еще предстоит выйти на авансцену.

В предыдущем материале рассказывалось о вибрациях молекул. Весной 1968 года известный биолог Симон Шноль сделал доклад о «музыке молекул» в клубе «Гипотеза» Пущинского научного биологического центра. Журнал напечатал этот доклад в № 9 за тот же год. (Кстати, с той публикации и началась журнальная рубрика «Клуб «Гипотеза».) А выступление Шноля сопровождалось исполнением «биохимической музыки» на пианино.

Кажется полезным хотя бы в отрывках вспомнить рассуждения тридцатилетней давности.

Симой Шноль

Оркестр молекул

Характерным результатом эволюции, миллиарды лет шедшей на Земле, можно считать усиление во времени изначальных, плохо выраженных свойств биологических структур – если эти свойства были полезны в борьбе за существование. Такое представление удобно тем, что позволяет обратить время вспять и посмотреть, каким свойствам первичных биологических молекул могли бы соответствовать ярко выраженные линии в спектре свойств современных живых организмов.

Строение глаза и сложнейшие биохимические превращения, происходящие в «палочках» и «колбочках», – результат развития чувствительности к свету первых биологических молекул. Можно проследить возникновение совершенных органов движения – ног, плавников, крыльев – из выростов протоплазмы древних одноклеточных.

Проделаем подобный путь, чтобы проследить эволюцию восприятия звука.

Какие обстоятельства заставили живых существ выбрать из всего многообразия звуков, которыми наполнена Вселенная, тот относительно узкий интервал частот, который называется слышимым? Можно предположить, что в процессе эволюции в качестве «слышимых» были отобраны звуковые частоты, соответствующие каким-то первичным свойствам молекул протоплазмы. Если так,то современные сильно специализированные органы слуха – морфологически закрепленное и усиленное проявление этих молекулярных свойств. Возможно, «слышимый диапазон» избран потому, что именно в этом диапазоне «звучат» сами протоплазматические структуры.

Как можно представить себе возникновение звуковых колебаний в относительно простых молекулярных системах?

Все биологические процессы, насколько это можно сейчас представить, связаны с изменениями формы молекул. Такое изменение отдельной молекулы должно породить акустический импульс сложной формы: щелчок. Но поскольку молекул неизмеримое множество, движения отдельных молекул, как бы «шумны» они ни были, не будут сопровождаться излучением звука. Для этого нужно, чтобы движения молекул были сколько-нибудь одновременны, синхронны. Может ли это быть? По-видимому, да: ведь колебание двух соседних молекул «в резонанс» энергетически наиболее выгодно.

О порядке частот, с которыми движутся белковые молекулы, можно узнать из несколько неожиданного, но вполне достоверного источника. Речь идет о молекулах белков-ферментов: движения их можно оценить скоростью процесса, который катализирует этот фермент. Представим себе, например, работу фермента, разрушающего молекулу пищи; она делится на четыре этапа. Первый: фермент ждет свободную молекулу пищи; второй: эта молекула села в активный центр фермента; третий: молекула фермента сжалась, она охватила молекулу пищи, и объем системы уменьшился; четвертый: разрушение молекулы пищи завершено, продукты ферментативного превращения выброшены, молекула фермента возвращается в исходное состояние.

Все в целом составит некий цикл. Число таких циклов в единицу времени давно и без специального «колебательного» смысла называется в биохимии числом оборотов. Биохимики-классики создают таблицы, в которых приводят числа оборотов различных ферментов. Напоминаю: каждый такой цикл – это есть движение, сжатие и разжатие, щелчок, акустический импульс.

Если посмотреть на числа оборотов просто по классическим биохимическим таблицам, то открывается удивительная картина: числа оборотов основной коллекции ферментов – слышимые звуки. Мало того, что слышимые звуки – это музыкальные звуки. Я могу нарисовать клавиатуру рояля и на каждой клавише написать название фермента, который работает на этой частоте.

Правда, есть быстродействующие ферменты, вылезающие за пределы звуковой шкалы. Например – холинэстераза, выполняющая важную роль в передаче нервного импульса, карбангидраза, освобождающая СО_2 в крови в легких. Числа оборотов этих ферментов порядка сотен килогерц. Они должны быстро работать: мы обязаны жизнью высоким числам оборотов этих ферментов.

Есть класс особо медленных ферментов – это ферменты пищеварения. Захват и разрушение белков происходит необычайно медленно. Трипсин, пепсин – это густой бас и даже еще ниже.

Не нужно думать, что все ферменты «верещат» одновременно. На самом деле, в клетке работает небольшое число ферментов.

В цепи реакций, составляющих тот или иной обязательный для клетки биохимический процесс, всегда есть узкое место, когда одна из реакций идет медленнее всего. В «ансамбле» таких процессов задающим должен быть тон медленных ферментов. Например, в гликолизе (гликолиз – цепь последовательных реакций, составляющих основу энергообеспечения клетки) мы услышим прежде всего фермент фосфофруктокинаэу. Это самая медленная стадия, узкое место.

В принципе, то или иное состояние клетки должно характеризоваться определенным звуковым ансамблем.

Поэтому можно считать важнейшей экспериментальной задачей – наладить «выслушивание» клетки. В добавление к микроскопам придут микрофоны (только в буквальном смысле, микрофоны – такие устройства, которые позволят выслушивать живую клетку и говорить, например, так: «фосфофруктокиназа работает достаточно мощно, но вот альдолаза все время запаздывает». Это позволит ставить диагноз биохимии тканей и клеток. Ясно, что эта задача сложная, потому что звуки тихие. И надо избавиться от посторонних шумов.

Старобылинные утверждения «слышу, как трава растет» для нас не являются в этом смысле сколько-нибудь несерьезным фольклором; биохимия роста травы характеризуется, конечно, целой симфонией звуков. И я думаю, когда-нибудь в научных обзорах по истории вопроса список цитированной литературы будет начинаться былинами – теми, где говорится о звуке травы.

Тут я должен поставить вопрос, ответить на который не могу. Может быть, звукосочетания, оказывающие наиболее яркое действие на сложные современные организмы, просто отражают общебиохимические свойства клеток? Грубо говора может быть, мажор приятен из- за положительного действия на обмен веществ? Знай мы эти бесспорные по своим эффектам звукосочетания, мы бы составили некоторое представление о свойствах молекул. Однако тут пока почти ничего не ясно.

Вот какие ноты можно получить из гликолиза.

«ЗВУКИ» ФЕРМЕНТОВ ГЛИКОЛИЗА

№ п.п.

Фермент

Число оборотов

Частота

Нота

1

Фосфорилаза 1

676

659

Ми, 2 октава

2

Фосфорилаза 2

1600

1567

Соль, 2 октава

3

Фосфоглюкомутаза или гексогиназа

280

277

До-диез,

215

220

1 октава Ля, малая октава

4

Фосфоф рукток и н аз а

19-20

19,45

Ми-бемоль, субконтроктава (на рояле нет)

5

Альдолаза

33

32,7

До, контроктава

6

Дегидрогеназа той озо фосфата

166

164,8

Ми, малая октава

7

Энолаза

150

146,8

Ре, малая октава

8

Дегидрогеназа молочной кислоты

1215

1244

Ми-бемоль, 3 октава

9

Цитохром реДуктаза

183

185

Фа-диез, малая октава

Из полученных нот можно составить ре-мажорную гамму, в ней не будет хватать только одной ноты «си» (или соответственно си-минорную гамму без ноты «си»).

Как видите, получилась вполне осмысленная современная и совершенно самостоятельная мелодия, которая может служить темой для различных вариаций и импровизаций.

Мнение

Андрей Никонов

Сказка о «битой тарелке»

Какой смысл писать о битой тарелке? Кого заинтересует разбитая посуда? Однако с некоторых лор это словосочетание получило частое употребление у геологов и геофизиков. Его употребляют, имея в виду земные слои, рассеченные разломами, подобно тому как раскалывается упавшая на пол тарелка.

Выражение «как битая тарелка» стало недавно активно эксплуатироваться отдельными геофизиками Москвы и Петербурга применительно «территориям этих российских мегаполисов. В общедоступных СМИ столиц пугают сообщениями о том, что земля под ними разбита крупными пересекающимися разломами, борта которых смещены на сотни метров. Публикуются соответствующие карты, так что чуть ли не каждый житель этих городов может определить, стоит ли его дом или уж во всяком случае жилой квартал на том или ином разломе. А коли так, то подразумевается грозная опасность либо провалиться в трещину, либо испытать разрушительное землетрясение, либо по меньшей мере подвергнуться вредным эманациям из-под земли.

Особенно модно стало рассуждать о так называемых геопатогенных зонах в Санкт- Петербурге, связывая с ними многие неприятности, в том числе увеличение раковых и прочих заболеваний. Обывателю впору продавать квартиру и бежать вон из городов. «Битая тарелка» в ее описании, да еще в сопровождении карты впечатляет даже скептиков. И конечно, придает значимость и авторитет открывателям.

Действительно, не проходит и года, чтобы хотя бы в одной из российских столиц не обрушилось какое-либо здание, не возникло бы провала или трещины, не случились бы неполадки в метро, не отмечались бы заставляющие вспомнить о землетрясении вибрации.Это так.

Но только причастна ли к этому «битая тарелка»? В этом случае земной ларчик открывается довольно просто: вопрос не в том, разбит ли геологический фундамент в том или ином месте разломами, ибо это его непременное свойство. И даже не в том, крупные это разломы или мелкие и сколь густа их сеть под той или иной территорией.

Для оценки потенциальной опасности важно выяснить, активны ли выявленные разломы в настоящее время или были активны в недавнем геологическом прошлом (то есть в последние десятки, сотни тысяч лет), и если да, то в какой степени.

Этот вопрос авторы и трансляторы страшилок о «битой тарелке» или себе не задают, или не в состоянии на него ответить. В реальности, как это известно по исследованиям в активных областях Земли, из сотен фиксируемых в земной коре разломов активными, то есть рассекающими земную кору до поверхности и характеризующимися улавливаемыми на ней движениями, оказываются лишь единичные, да и среди тех далеко не все представляют реальную опасность.

На платформах типа Восточно-Европейской, на которой мы живем, кристаллический фундамент на глубине один-два километра (под Петербургом – в сотни метров) разбит, но разломы, как правило, не проникают в покрывающий чехол осадочных отложений. А те немногие, что проникают, не обнаруживают признаков активности, и далеко не все из этих последних проницаемы для флюидов.

Изучение активных разломов – действительно ныне актуальная научная задача. Только для газетной массовой шумихи и паники среди горожан нет никаких оснований. О качестве жилья в столицах побеспокоиться, может быть, и стоит, но только сверяясь не с картами «битых тарелок», а с показателями чистоты воды, воздуха, почвы, электромагнитного, шумового и радиационного загрязнения.

А пресловутая «битая тарелка» в этом аспекте не стоит и битой тарелки.

Наука и мораль

Владимир Иваницкий

Дилемма доктора

Новая притча об Ахиллесе и черепахе

Эвтаназия – только одна из проблем, обрушившихся на человечество в конце века вследствие вмешательства науки в привычную модель жизни и морали. Если бы наука могла делать все то, что она действительно может, говорят ученые, и делать открыто, не скрываясь, – ко всем потрясениям обывателя от стремительности развития мира прибавилось бы еще не одно.

Старая модель понимания жизни и смерти просто не выдержит, она и так трещит по швам. Началось то, что не без журналистского нажима описано в знаменитой книге А. Тоффлера «Фугурошок».

Основная мысль Тоффлера такова: новые технологии не стоят на месте, а этическая модель понимания жизни и смерти – черепаха.

Количественные изменения накопления технологий не видны массам, но когда они переходят в новое качество, ослепляют. Ослепленные толпы способны разнести цивилизацию в куски. Потому что человек, во- первых, не готов осознать, какого чудовищного могущества он достиг, а во-вторых, потому, что должен выбирать, что теперь с этим делать. Выбирать, как известно, трудно; мы рады переложить ответственность на плечи других – это опасность номер раз. Опасность номер два – слишком быстрый темп перемен.

Ахиллес должен, просто обязан бежать так, чтобы не обгонять черепаху!

Опасность номер три заключается в нарождающемся движении от прогресса. Ретромания порождает фундаментализм разного типа. Новый миф о добром дикаре и спасительной природе требует запретить науку. Рассмотрев цифровые технологии сквозь призму Орузлла, заговорили об опасности тотального контроля и манипулирования сознанием. Боязнь добавок, «химии» (кстати, далеко не беспочвенная, ибо массовое производство лишено морали) – нагнетает пищевые фобии. Поэтому мы должны поспешать по пути прогресса не торопясь.

Тоффлер, наверное, сам находился под ослепляющим воздействием прогнозов. Почти все они сбылись. И ничего, в сущности, не произошло. Хотя нет, произошло, но не так, чтобы много… Почему? Можно валить все на шоковую апатию или изменение парадигмы мышления всего человечества. А можно…

Можно обратить внимание на моральноюридические силы, чего Тоффлер не сделал. На ту черепаху, которая ползет и знает про себя: зачет будет «по последнему».

Что сказал адвокат дьявола

Диспут предполагает наличие двух сторон, даже дьяволу в теологических спорах полагался адвокат. А ратующие за эвтаназию далеко не похожи на дьявола. Наоборот. Их рвение проистекает из сострадания, чувства гуманного, христианского, точнее-общерелигиозного, даже инстинктивного.

Швейцария готовит референдум по эвтаназии

Швейцарское правительство рассматривает возможность «частичного разрешения» безнадежно больным и страдающим людям пользоваться правом на «помощь специалистов в добровольном уходе из жизни». Для рассмотрения проблемы здесь в течение двух последних лет работала специальная комиссия в составе четырнадцати известных медиков, теологов и юристов. Судя по их предварительной рекомендации, в целом эвтаназия все же пока должна остаться вне закона. Заключение специалистов направлено на рассмотрение в министерство юстиции страны, где в течение ближайшего времени будет принято решение о выдвижении вопроса о легализации эвтаназии на всенародный референдум.

Право на смерть

В Голландии готовится закон об эвтаназии.

Вполне возможно, что в новом тысячелетии Нидерланды станут первой в мире страной, в которой законодательно будет закреплено право на смерть.

Согласно одному из недавних исследований, ежегодно в Нидерландах 3,5 тысячи человек, помочь которым современная медицина бессильна, выбирают смерть, будучи не в силах выносить дальнейшие страдания. Однако, по другим данным, эта цифра занижена как минимум вдвое.

ТарасЛариохин. «Известия», 23.XI.99г.

Русская православная церковь против эвтаназии

Недавно Московский патриархат Русской православной церкви представил первый официальный документ о своем отношении к эвтаназии. В заявлении церковно-общественного совета по биомедицинской этике говорится: «Возникновение проблем эвтаназии в нашем обществе связано с «мировоззренческим плюрализмом», признающим существование различных типов ценностных ориентаций, включая позицию, допускающую убийство и «право человека на смерть»… Совет считает эвтаназию неприемлемой в нравственном отношении и категорически возражает против рассмотрения законодательных проектов, пытающихся юридически оформить возможность ее применения и тем самым внедрить в общественное сознание допустимость убийства или самоубийства с помощью медицины».

По сообщениям газеты «Коммерсантъ»

Наиболее чувствительные люди во все времена с ужасом смотрели на страдания безнадежно больного. И во все времена, гоняв, что ему не выкарабкаться, а боль все нарастает, живучий пациент просил яду. «Вы будете мне большим другом, если дадите мне пистолет!», – со слезами молил умирающий Тургенев друзей. Но не получил его: мораль осуждала самоубийство безусловно. Агония несчастного, умирающего от рака спинного мозга писателя была чудовищно тяжелой и долгой. Он кричал, бился, сутки шли за сутками, а смерть не приходила. Оставалась только одна боль без конца и без края…

Доктора и в особенности близкие безнадежно больного, уходящего человека страшно мучаются, глядя на него. Тертые медики (излишняя сентиментальность этой профессии не свойственна) и те не выдерживают. И хоть шепотом, но начинают призывать облегчение в любой форме. Это все, что разрешено медику. Врачи древности понимали проблему агонии, долгого умирания очень хорошо и часто носили при себе яд – для себя, не для пациента.

В старину жизнь была длинной не часто. Краткость жизни вошла в пословицу, стала неотъемлемой частью мироощущения античности. И все же люди кончали с собой, предпочитая легкую смерть тяжелой.

С христианством все изменилось. Самоубийство приобрело статус смертного греха. Церковь отказывалась хоронить самоубийц, пусть и измученных смертельной болезнью.

Величайший парадокс развития веры: идеи эвтаназии ныне воскресли именно вследствие изменений, которые претерпевает религиозное мироощущение. Людям верующим и имеющим доброе сердце до такой степени стала ненавистна идея незаслуженного страдания, что они поднимают голоса в защиту прав человека на избавление от них. Там и тогда, где и когда уже нет надежды.

Цивилизованный мир не молодеет, а стареет. Средний возраст в развитых странах все растет: медицина делает успехи. Качество жизни улучшилось настолько, что позволяет, наконец, задуматься о проблеме исхода всерьез. Например, в таком ракурсе: прожив долгую жизнь и насладившись ею, мы имеем право распорядиться ее тяжким остатком, не прихватывать с собой на тот свет еще и последние страдания. Или в таком: раз смерть неизбежна, ее нужно сделать максимально комфортной.

В наше время телесериалы размножили тему, она вошла в каждый дом с новостями, газетами, ток-шоу. В высшей степени показательно, что обсуждение чаще всего сползает с технических проблем на моральные. Оценочная мораль не всегда логична, не дает четких критериев, отличается субъективностью, разнобоем оценок, подвержена влиянию эмоций. Не так воспринимает мир и так реагирует на него живой человек!

Зато орудие общественной морали – закон – не внушаем, сух и весьма логичен. Он-то и начинает регулировать все с большей силой наши морально-нравственные коллизии. Недаром такой всплеск: «юридический бум» на Западе^ да и у нас тоже.

Доктор Геворкян, столь не похожий на фашистских «врачей», ставивших бесчеловечные опыты на заключенных в концлагерях, долго раздражал общественное мнение. Он помогал уйти от страданий безнадежным больным, сопереживал им, был им лучшим другом… Только к другу-врачу мы могли бы обратиться с просьбой ввести смертельную дозу. И…

От разговоров его величество Закон перешел к делу. Суд демонстративно и без колебаний осудил доктора Геворкяна, получившего в США нелестное прозвище «Doctor Death». Осудил за эвтаназию.

Что сказал врач

Почтенная корпорация врачей берет начало от ведунов, шаманов, знахарок. Те управляли духами, а посему распоряжались по своему усмотрению как жизнью, так и смертью пациента. Африканские мастера этого дела до сих пор умеют сказать: «Ты умрешь к вечеру этого дня», и смерть приходит (при стопроцентной поддержке истово верящего колдуну «клиента»).

Медицина нашей эпохи смотрит на себя, напротив, как на сумму практических навыков, осложненную некоторыми теориями (физиологией, биохимией и другими), ставящую себе цель не распоряжаться жизнью, а лишь поддерживать состояние здоровья и жизни.

Нормальный медик всегда исходит из «презумпции жизни»: состояние жизни и здоровья, пока выполняешь свой долг, следует без рассуждений считать единственно правильным и всегда предпочитать его смерти и болезни.

Сказанное не мешает врачу смиренно признавать, что смерть неизбежна; и знает это он, к сожалению, гораздо яснее и глубже, чем представители многих других профессий.

Неизбежна-то неизбежна… Да только никто в точности не может знать заранее, каков будет исход на первый взгляд абсолютно безнадежного предприятия, если взяться за него с душой.

Не могу забыть одно свое ночное дежурство на «скорой». Вызов в середине ночи. Шоссе… В ярком пятне света фар две женщины, вцепившиеся в волосы друг другу, – жены бледных, как смерть, водителей поцеловавшихся «жигулей». Зеваки. 6 луже крови под колесами – причина и жертва «дорожно-транспортного происшествия», не человек, а измочаленный мешок мяса и костей. Лица нет: так изрезано стеклами и так кровит. Трогаю ногу, она гнется в любую сторону. Множественные переломы. Осторожно подводим носилки и задвигаем в машину-кого? Труп… ил и?..

«Дыхания нет!» – кричит сестра. Пульс не прощупывается. Давление, как говорят, сорок на ноль. «Все! – басит пожилой водитель, сощурив опытный глаз. – Поехали в морг». Все же без надежды хочу ввести камфору, адреналин, промедол. Надо поставить капельницу. В вену не попасть, трясет на ухабах, все слиплось. Выбираю левую подключичную, попутно выясняется, что ключица сломана. «Останови!» – пытаюсь опять попасть в вену. Преследует чувство ненужности действий. Лекарства потребуются другим! Но я завелся на водителя.

Сестра разрезает ножницами одежду и ахает: обе четвертинки в нагрудных карманах всмятку, тело залито водкой, осколки вошли под кожу… Не самое страшное… А вот что дыхание и сердце по нулям. .. Полускрючившись-потолки в «рафиках» низкие, – наступая друг другу на ноги, держим все на весу: капельницу под потолком, кислородную маску на л ице… И тащим почти на себе уходящую – уже ушедшую! – нитку оборванной на шоссе судьбы алкаша.

Те двадцать минут до больницы на малом ходу вспоминаются как самое медленное, самое вязкое время, какое вообще переживал. Приемное! Сейчас нас завернут. Лицо дежурного хирурга ничего не выражало, но я до сих пор мог бы узнать его в толпе. А ведь с того случая прошло лет двадцать.

…Когда через две недели мы доставили в ту же больницу инфарктника, нам показали: на костылях, в порезах, улыбаясь, скакал по коридору гипсовый корсет лет сорока восьми. «Лебезов, ты опять за свое? – гаркнула сестра. – Марш в палату!»

Клятва Гиппократа

Тем, кто не работал в больнице и на «скорой», полезно было посмотреть телепередачу «Служба спасения 911». Иногда люди гибнут быстро от несоразмерно малой причины. А иногда… Всего мы о возможностях человека просто не знаем. Все немного верим в чудо, даже если некоторые из нас законченные агностики.

Это о врачах. А пациенты? Их психология не такова. Они издавна либо верили во врача, как в Бога, либо – много чаще – испытывали недоверие и страх перед медицинским сословием.

Защитная функция клятвы врача, гласящей, что он никогда не предпримет ничего, что заведомо повредит больному или может привести к смерти больного, образно говоря, симметрична. Она нужна не одной из сторон, а обеим сторонам. Малейшее отклонение от этого негласного контракта – и можно ставить точку на хороших отношениях сотен миллионов больных с миллионами врачей по всему миру.

«Клятва Гиппократа» – это вроде обоюдного оберега, сказал бы антрополог. Ее публичность важна. Ведь клятву можно было бы давать и молча, не афишируя. Подписал текст присяги – да и все. Обыкновенная корпоративная формальность.

Однако то обстоятельство, что общество весьма и весьма наслышано о знаменитой «клятве Гиппократа» и ему периодически напоминают о ней, позволяет внимательно вглядеться в другую сторону медали. Пациент знаето клятве, он уверен во враче. И врач защищен. Даже если совершит случайную (подчеркиваю: случайную) медицинскую ошибку. А от нее не застрахован никто – ни гений, ни везунчик.

Так вот, если право на эвтаназию будет утверждено за медиками законодательно, это мигом сдвинет вышеупомянутое шаткое равновесие – симметрию безопасности.

Да, быть может, человек имеет право умереть добровольно – это весьма сложный философский вопрос. Но когда говорят о том, что за осуществление этого права должны быть ответственны медики, я вижу, что медиков просто подставляют.

Эвтаназия поневоле… Но разве эвтаназия неизбежна?

Страдания бедняги, подключенного к аппарату, действуют на нервы. Полно, да жизнь ли это? Растительное существование недостойно человека. «Большинство рассуждающих об этом просто лицемерят. Ибо в действительности эвтаназия широко практикуется в больницах для неимущих1 .»

– говорит Ионеско в «Дневнике гражданина поневоле». Как нельзя лучше сказанное им подходит к России: знаю случаи, когда сестры воровали наркотические препараты, а безнадежным больным кололи воду.

Несколько иное – последняя помощь горячо любимому родному человеку. Можно и не открывать «Семью Тибо», семейную сагу Мартена дю Гара, на страницах которой врач Антуан делает инъекцию своему агонизирующему отцу. Я сталкивался с подобным в жизни. Медсестра реанимации, ухаживая за безнадежной родственницей восьмидесяти трех лет, призналась, что ввела ей смертельную дозу снотворного. «Зачем ее душе и телу мучиться, расставаясь! Ведь ее дух уже давно на небесах!» – плакала девушка.

Надо извериться во всем, чтобы поступить так. Или, наоборот, иметь много-много любви и веры… Но, задаю я себе вопрос, если бы то же самое совершила чужая, цинично ссылающаяся на закон холодножестокая докторица?

«В одном из немецких университетов, – продолжает Ионеско, – занятия ведет профессор-калека. У него врожденный порок костей. Он родился в пору нацизма, и мать прятала его, потому что гитлеровские врачи, генетики, биологи и социологи тоже не соглашались с тем, чтобы он жил. Эвтаназия для стариков, для калек, для инвалидов, аборт – это все часть целого комплекса: презрение к жизни, презрение к человеку, презрение к метафизике, презрение к личности; прежде всего общество, прежде всего здоровье нации, расы – все это напоминает нам гитлеровский миропорядок, и все это является частью тоталитарной «морали»… Единственное, чего хотелось бы мне, это чтобы эвтаназия практиковалась на самих эвтаназистах».

Посмотрим правде в глаза. Медики в наши дни оказались заложниками и жертвами собственных сказочных технических возможностей. А что будет завтра? Сегодня микрохирургия и лазеры, клонирование животных, генная инженерия, искусственное выращивание и пересадка органов, косметические операции и омоложение организма, врач творит чудеса. Но, как ученик чародея из одноименной баллады Гете, не может заткнуть фонтан и остановить хоть на время поток сметающих психологическую защиту новшеств.

К тому же общество, снабдившее врачей сказочной по возможностям техникой для продления жизни, эгоистично требует от них умения вовремя «распорядиться» ею. Мое личное мнение: рухнет последняя плотина, если эвтаназия будет признана законной. Видимо, это как раз хорошо понял американский суд.

– Медицина морально обречена, если по собственной слепоте позволит себе отказаться от «клятвы Гиппократа», от обеляющего врача первого принципа врачебной морали: «Не вреди!» – скажет писатель.

– Есть риск, что доверие к врачу и общественные позиции медицины в обществе будут непоправимо подорваны, – резюмирует культуролог.

– Может быть, кому-то нужна эвтаназия, – хватается за голову врач, – но для моих коллег она представляет огромную опасность.

Эйдельмановские чтения

Вера Мильчина

Десять лет без Эйдельмана

В нынешнем году исполнилось десять лет со дня смерти Натана Яковлевича Эйдельмана, а в будущем году исполнится 70 лет со дня рождения. С напоминания об этих цифрах (вполне эйдельмановского, если учесть пристрастие Н.Я. к «рифмовке» дат и чисел) начал свое вступительное слово, открывшее чтения, А.Г.Тартаковский.

Если в предыдущие годы тематика выступлений отличалась большим хронологическим разнообразием (некоторые из них касались Киевской Руси или эпохи Ивана Грозного), то в этом году во всех докладах речь шла о времени, которым профессионально занимался Эйдельман: середине XVIII- первой половине XIX веков. Как повелось с самых первых чтений, докладчики в большинстве своем говорили о тех предметах, которые наверняка были бы интересны Натану Яковлевичу Эйдельману.

Исключение составляли два выступления, посвященные не столько объектам научного интереса Эйдельмана, сколько ему самому. В докладе «Способы погружения в историческую эпоху» Б.СИлизаров сравнил три типа исторического повествования: роман Томаса Манна «Иосиф и его братья», фильм С.М.Эйзенштейна «Иван Грозный» и работы Эйдельмана. Т.Манн, по мнению докладчика, выстраивает с помощью укрупненных деталей историческую «линзу», сквозь которую читатели смотрят на прошлое и видят только его, а не время автора, Т.Манна. Напротив, Эйзенштейн, также пользуясь деталями, расставляет в своем фильме метки, позволяющие разглядеть в персонажах эпохи Ивана Грозного деятелей современных: так, странная пластика актера Черкасова в роли Грозного напоминает движения Сталина, какими их сохранила кинопленка, Малюта Скуратов – «око государево» — напоминает Берию, и прочее. Эйзенштейн, таким образом, не погружает зрителей в прошлое, но приближает это прошлое к своему собственному времени. Наконец, Эйдельман начинает повествование всегда из современности (отчасти как Эйзенштейн), но потом, для того чтобы дать читателю представление об историческом времени и пространстве, расставляет вехи-опоры (яркие детали, характерные для описываемой эпохи, но немыслимые в современности), которые и держат всю конструкцию его книг.

Доклад Илизарова вызвал некоторый скептицизм у присутствовавших в зале, которые отметили необязательность выбора трех главных «героев» (непонятно, почему в параллель Эйдельману были поставлены именно Т.Манн и Эйзенштейн, а не другие авторы, так или иначе использовавшие в своем творчестве историю). Ощущение необязательности усугублялось тем обстоятельством, что докладчик несколько раз аттестовал себя как «неспециалиста», что, безусловно, не увеличивало доверия к его тезисам.

Предметом второго выступления, посвященного самому Эйдельману, стали его дневники 1977 – 1989 годов. Вдова Эйдельмана Ю.М.Мадора познакомила собравшихся с выдержками из этих дневников, свидетельствующими о том, как эволюционировала в последние годы мысль Эйдельмана. Записи, сделанные под влиянием трагических обстоятельств жизни (смерть отца и друзей) и часто возвращавшихся депрессий, показывают, что Н.Я. был постоянно недоволен собою; он фиксирует в дневнике «собственную нравственную недостаточность», «второстепенную активность». В середине восьмидесятых годов он окончательно осознает потребность перейти от занятий XVIII – XIX веками к современной истории; если раньше ему было достаточно сознания, что он «не говорит неправды», то теперь ему хочется «говорить правду», а это предполагает откровенный разговор о советской современности. Это желание возникло у Эйдельмана, когда ни о «перестройке», ни о «гласности» еще не шло речи, поэтому, собираясь говорить правду, он готовится к ответным репрессивным действиям властей (посадить не посадят, но печатать наверняка перестанут). И в самом деле, после выступления Эйдельмана в Доме кино в декабре 1986 года (где он среди прочего высказывал уверенность-в ту пору вполне утопическую-в том, что в Москве рано или поздно появится улица Сахарова) побледневший от ужаса директор заведения спросил у Н.Я.: «За что вы меня так?»

Последние три года жизни Эйдельман, по словам докладчицы, провел «в эйфории»: он смог, как и мечтал, переменить предмет своих занятийг начал разгадывать «тайны советского периода». Впрочем, одно из самых радостных его впечатлений этих лет было связано все-таки с прошлым: в 1987 году вышли подготовленные им «Письма из Сибири» М.С.Лунина. Н.Я. был счастлив больше, чем после выхода собственных произведений, и повторял, имея в виду Лунина: «Дождался старик».

Остальные доклады были посвящены людям, событиям и «концептам» XVIII – XIX веков.

А. Б. Каме некий в начале доклада «Русское общество, 1740 год» констатировал чрезвычайную скудость источников, из которых мы можем узнать об умонастроениях, бытовом поведении и ценностных установках людей этого времени. И о том, как они восприняли происшедшие одна за другой в течение 1740 года перемены в правлении (смерть Анны Иоанновны, возведение на престол трехмесячного Иоанна Антоновича при регентстве Бирона; свержение Бирона и назначение правительницей империи принцессы Анны Леопольдовны).

Мемуары, относящиеся к этой эпохе, немногочисленны, а те, что есть, ограничиваются скупыми ремарками, такими, например: «Помню, что три раза был в Чудовом монастыре у присяги».

Поэтому докладчик использовал в качестве источника для реконструкции бытового поведения людей в 1740 году следственные дела, а именно так называемое дело Ханыкова-Аргамакова, по которому проходило 25 подследственных. Их обвиняли в том, что они замыслили свергнуть Бирона и сделать регентшей при малолетнем императоре его мать Анну Леопольдовну.

Из показаний подследственных выясняется, что четкого плана ни у кого из них не было: в основном они ходят друг к другу в гости обедать и «с ветреного своего ума» толкуют о политике. Все начинается с того, что поручик Преображенского полка Ханыков через пять дней после того, как он, вместе со всей страной, принес присягу Бирону, рассуждает «сам с собой» в Летнем дворце: почему «мимо наследника» власть отдана Бирону? Хотя говорил он сам с собой, но тем не менее и это, и прочие его рассуждения тотчас сделались известны властям. Эти же разговоры Ханыков ведет (по позднейшему признанию, не по злому умыслу, а «с единой своей простоты») с другими офицерами, причем собеседники охотно поддерживают его ламентации («До чего мы дожили и какая наша жизнь?» – восклицает, «плакав», другой поручик. Аргамаков) и упрекают друг друга в бездействии, но каждый полагает, что начать выступление против Бирона должен не он, а другой. Солдаты говорят, что готовы выступить, но начать должны офицеры; офицеры считают, что сигнал к действию должны подать солдаты. Кроме того, все ругают «старшие» гвардейские полки – семеновцев и преображенцев – за то, что они не подняли бунта первыми (предполагается, таким образом, что это их священная обязанность).

Обсуждается также и другая форма выражения общественного мнения (помимо открытого бунта) – «подписка», то есть коллективная челобитная (впрочем, совсем недавно, когда Анна Иоанновна лежала на смертном одре, была сделана «подписка» противоположного содержания: адресованная Бирону, она содержала просьбу, чтобы он принял регентство). Однако дело с подпиской также тормозится невозможностью выбрать «вождя»: на эту роль прочат самых разных особ, вплоть до главы тайной канцелярии Ушакова. Если еще добавить, что именно те из «заговорщиков», кто особенно подчеркивает необходимость соблюдать осторожность, тотчас доносили об услышанном в Тайную канцелярию, то картина вырисовывается беспорядочная и нестройная.

Ясно, однако, что потенциальных заговорщиков более всего волновали проблемы «легитимности» нового регента: если у малолетнего монарха есть отец и мать, они и должны править; что же касается «немецкой» темы, то докладчик констатировал: миф о засилье иностранцев при русском дворе сформировался в последующую, елизаветинскую эпоху, а в 1740 году никто не упрекал Бирона в немецком происхождении.

Доклад Н.И.Мазур назывался «К истокам национальной идеологии Николая I» и речь в нем шла о тех подданных Александра I, кто не принимал его политику и считал, что она подрывает внутреннее положение России. Претензии Александру во второй половине 1810-х и начале 1820-х годов предъявлялись самые разные – от недовольства тем, что он слишком часто бывает за границей, а тех мест на территории России, где проходили самые знаменитые сражения войны 1812 года, не посетил, до упреков в том, что Александровы реформы (например, в Польше) наносят ущерб национальному достоинству и внутреннему единству России (причем характерно, что в этом вопросе действия Александра одинаково скептично оценивали как либералы-декабристы, так и консерватор Карамзин).

Главным средоточием недовольства политикой Александра был «малый двор» его матери, вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Императрица стремилась подчеркнуть свой статус и вес в ущерб старшему сыну, клала в основу своего династического сценария напоминание о смерти Павла I и, следовательно, о нелигитимности Александра (это отражалось даже в расположении тех, кто присутствовал на ежегодной панихиде по Павлу в Петропавловской крепости: императрица помещалась во время этой церемонии на возвышении рядом с гробом, а все остальные члены императорской фамилии стояли ниже).

Вокруг Марии Федоровны группировались сторонники изоляционистской национальной модели («русская», или антинаполеоновская партия), и это придавало «малому двору» статус альтернативного политического центра для представителей антифранцузских настроений, не призванных в официальную политику. В публичном облике императрицы воплощались два разных концепта – «русской царицы» и «матери отечества», то есть разыгрывались карты национальная и семейственная. И то, и другое перенял и усвоил от матери Николай, воспитанный ею по контрасту с Александром. Николай выступал не только как «русский царь», но и как образец семейственных добродетелей (образ царя как любящего и заботливого мужа и отца сознательно культивировался Николаем). В противоположность бесполому сакральному монарху Александру I «отец нации» Николай 1 воспринимался подданными как «первый среди равных», как монарх, который, по умиленному замечанию московского почт-директора А.Я.Булгакова, «любит своих детей так же, как я своих».

Если в докладе Н.Н.Мазур речь шла об общих принципах государственной идеологии, то доклад О.В.Эдельман «Эпизод из биографии Д.В.Давыдова» был посвящен случаю частному, но в высшей степени характерному и выразительному. Содержание своего выступления О.В.Эде-льман резюмировала так: о том, как армейское начальство пыталось сделать из шести полковников трех генералов – и вконец среди них запуталось.

«Эпизод из биографии», упомянутый в заглавии, заключался в следующем: в январе 1814 года «поэту-партизану» Денису Давыдову объявили о производстве его в генерал-майоры, но уже к осени сообщили, что чин присвоен ему ошибочно и что надлежит ему оставаться полковником. Давыдов естественно, возмутился таким поворотом дел, стал хлопотать, призвал на помощь влиятельных друзей – и наконец (но лишь в декабре 1815 года) добился возвращения ему генеральского звания.

В советской историографии было принято объяснять этот эпизод неприязнью, которую испытывал император Александр к вольнолюбивому Давыдову. Дореволюционные же историки объясняли случившееся причинами куда более прагматическими – путаницей, вследствие которой Дениса Давыдова перепутали с его кузеном, тоже Давыдовым.

С помощью архивных материалов, хранящихся в Российском государственном военно-историческом архиве, О.В.Эдельман реконструировала, как именно это произошло. Все дело в том, что тогдашнее делопроизводство не требовало указания инициалов; между тем в описываемый период в русской армии служили одновременно шесть полковников Давыдовых, причем все – в кавалерии. Обычно однофамильцам присваивали номера (Давыдов-первый, Давыдов-второй и прочее), но в данном случае это сделано не было. В результате Александр Львович Давыдов, представленный к генеральству, его не получил, так как в это же время генералом был сделан Евграф Владимирович Давыдов, и начальство не дало хода его бумагам, сочтя, что Давыдов уже генерал, хотя генералом стал не Александр Львович, а его однофамилец. Александр же Львович, хорошо зная, что он генеральства еще не получил, начал жаловаться и хлопотать, чем поставил начальство перед необходимостью разбираться, какой из Давыдовых был ранен в руку, а какой – в ногу, и кто уже стал генералом, а кто еще только этого ждет.

Плодом этих разбирательств стала хранящаяся в архиве бумага под названием «Счет Давыдовым», в которой переписаны все шестеро Давыдовых. Когда же наконец и Денис Давыдов в свой черед был представлен к генеральству, начальство, увидев в списках очередного Давыдова, сочло, что речь идет об уже проясненной коллизии с производством А.Л.Давыдова, и Дениса Васильевича вычеркнули. Впрочем, в конечном счете Д.В.Давыдову повезло все-таки больше, чем А.Л., – если первый все-таки отвоевал свое генеральство, тс второй, так ничего и не добившись, подал в отставку в чине полковника. Кстати, идентификация Давыдовых ставила в тупик не только старинное армейское начальство: трудности возникли и у современных искусствоведов, которые так до сих пор и не сумели выяснить, какой именно из Давыдовых изображен на знаменитом портрете работы О.Кипренского.

А.Н. Архангельский в докладе «Стихотворение М.Н.Муравьева «Богине Невы» и «Евгений Онегин»», отталкиваясь от общеизвестного факта – присутствия в первой главе «Евгения Онегина» реминисценции из М.Н.Муравьева, – показал, что муравьевские образы и мотивы не ограничиваются знаменитыми строками из строфы XLVIII («С душою полной сожалений, И опершися о гранит. Стоял задумчиво Евгений, Как описал себя пиит») и обнаруживаются в других главах (так, «муравьевское» слово «пиит» присутствует в четвертой главе «Евгения Онегина»). Иначе говоря, собственная стихотворная энергия Пушкина развивается, отталкиваясь от муравьевского источника. Если образы Муравьева присутствуют в «Евгении Онегине», то размер стихотворения «Богине Невы» отозвался в пушкинском «Пире Петра Великого».

Д.П.Бак в докладе «И.С.Тургенев и «русский Берлин» конца 1830-х годов» проанализировал бытовое поведение и умонастроения русских молодых людей, которые жили и учились в Берлине в 1837- 1840 годах. Все эти молодые люди искали в Берлине не карьеры, а прямого общения с «Егором Федоровичем» (Гегелем), точнее, с его учениками (самого философа к этому времени уже не было в живых). Они ехали постигать «науку логики», и та рефлексия, которой они учились у гегельянцев, распространялась на самые мелкие, «бытовые» подробности их жизни. Эти формы бытового общения московских юношей, усвоенные ими в Берлине, остались бы запечатленными лишь в их частной переписке, если бы не И.С.Тургенев, который стал посредником между берлинской жизнью московских студентов и литературой; благодаря Тургеневу образ жизни и мыслей этих молодых людей через некоторое время вернулся в литературу текстами – такими, например, как роман «Рудин».

А.Л .Осповат посвятил свой доклад «Новые данные о М.С.Лунине по неизданным материалам А.И.Тургенева» любимому герою Эйдельмана, а точнее, его сочинению «Взгляд на русское тайное общество». Лунин послал «Взгляд» сестре, Е.С.Уваровой, с тем, чтобы она передала его А. И .Тургеневу, который, как надеялся Лунин, смог бы его напечатать. Текст «Взгляда» сохранился в бумагах Тургенева, однако напечатан он при жизни Тургенева и Лунина (скончавшихся в 1845 году почти одновременно) не был. На основании неопубликованных дневников А.И.Тургенева и его писем к брату Н. И.Тургеневу А. Л .Осповат попытался объяснить это обстоятельство. В начале 1840-х годов Тургенев несколько раз виделся в Германии с Е.С.Уваровой; его записи, касающиеся этих встреч, дышат недоброжелательностью, вообще встречающейся в тургеневских письмах и дневниках крайне редко. Тургенев не может простить Уваровой, что она «наврала и наклепала» на него; судя по отрывочным намекам в тургеневском дневнике, дело осложнилось вмешательством управляющего III Отделением Дубельта, который узнал о существовании рукописи Лунина и оказал давление на его сестру.

В докладе К.Ю.Рогова «Тютчев и Погодин, 1843 год» речь шла не только и не столько о взаимоотношениях двух литераторов и мыслителей, упомянутых в заглавии, сколько об особенностях восприятия Тютчевым окружающей действительности. Приехав в Москву после восемнадцатилетнего перерыва, Тютчев в письмах к жене описывает свою поездку как «путешествие в прошлое», а свой родной город – в категориях «сна», «призрачности», «небытия». Чрезвычайно характерно при этом, что, желая объяснить жене, какой город предстал перед ним, он неоднократно отсылает Эрнестину Федоровну к третьему тому книги Астольфа де-Кюстина «Россия в 1839 году» (которую он в публицистических статьях счел необходимым оспорить). Таким образом, теоретик славянского, православного единства описывал Москву, московские храмы и московскую религиозность с помощью картин и мотивов, заимствованных у прославленного «русофоба» Кюстина.

Наконец, в докладе автора этих строк «Канун революции 1830 года во Франции глазами оптимиста» речь шла о сохранившейся в Архиве внешней политики Российской империи докладной записке «Взгляд на состояние общественного мнения во Франции». Автор ее, русский дипломат немецкого происхождения Готхильд Теодор Фабер, отличался немалой наблюдательностью и проницательностью; в документе, о котором идет речь, и в своих письмах он рисует точные картины парижской бытовой жизни (реклама шляп-присосок, в которых невозможно простудиться, и вкусного бульона, который привозят на дом, а скоро, вероятно, будут доставлять по трубам, так, чтобы он тек из крана) и выразительно определяет основные параметры французского умонастроения: уму французов чтение газет и участие в выборах потребны не меньше, чем их телу – пища; оппозиционные газеты гораздо более популярны, чем проправительственные, и даже те, кто не разделяет мнений либералов, предпочитают черпать сведения из либеральных газет; что же касается выборов, то они переживаются, «как болезнь», но болезнь зта носит «конституционный характер», и французы ни за что не хотят от нее отказаться.

И однако, при всей своей проницательности, Фабер в своей заметке, датированной 1 августа 1829 года, ошибся в главном: он утверждал, что французы не хотят революции и не помышляют о ней, что хотя их привязанность к Бурбонам носит головной характер, однако же они все верны этой династии, и наконец, что король Карл X никогда не предаст принципы, запечатленные в конституционной Хартии, и никогда эту Хартию не отменит. Между тем ровно через неделю после того, как Фабер написал свою заметку, Карл X отправил в отставку сравнительно либеральный кабинет Мартиньяка и назначил новое правительство во главе с Полиньяком, чьи действия через год привели к революции и свержению короля. Проницательный Фабер не предвидел революции (о приближении которой во Франции, что называется, не говорил только ленивый), потому что не хотел ее предвидеть. Он пытался в своей заметке выдать желаемое за действительное, создать своего рода «альтернативный» исторический сценарий – стремление, свойственное политикам и публицистам самых разных эпох.

Дабы не уподобиться предсказателям такого рода, не стану ничего утверждать относительно дальнейшей судьбы Эйдельмановских чтений, скажу только, что очень хочется, чтобы в урочный час, в апреле, они происходили и впредь.

От редакции. Андрей Григорьевич Тартаковский, прекрасный исследователь и популяризатор, автор многих сочинений, в том числе уникальных исследовательских книг по истории Отечественной войны 1812 года, на протяжении десяти лет был неутомимым и вдохновенным организатором «Эйдельмановских чтений» в редакции «ЗС». Его таланту и энергии мы обязаны тем, что эти чтения стали событием в кругу друзей и почитателей Натана Яковлевича.

Минувшей осенью Андрей Григорьевич умер. Мы скорбим вместе с его родными и друзьями и постараемся продолжить «Чтения», как заветное дело А.Г., в будущем.

Мэри Шелли, Перси Шелли

ПАУТИНА

Продолжение. Начало в № 9-10 за этот год.

Клетка 2. ТЕТРИС

"Тетрис" перестроили в 2011-м: теперь Нет-кафе занимало весь двухэтажный домик. Я не пользовался им последние два года – как самое известное, оно и прослушивалось лучше всех. Но сегодня, пожалуй, начнем именно оттуда. Я шпион, мне скрывать нечего. Ха, ничего себе каламбурчик! Тем не менее в кармане пиджака, рядом с моей личкой лежал еще один пластиковый прямоугольник, полученный от лысого при уходе. В углу карточки стоял ромбик-логотип: "Агентство безопасности АРГУС". Минимум – визитка, максимум… посмотрим.

Со стороны "Тетрис" напоминал станцию метро: бетонная арка входа, неоновая буква "W" над дверью. Но сначала человеку, идущему с Лиговского, открывалось другое: на крыше здания, в проеме между окружившими "Тетрис" четырехэтажками, стояло огромное голографическое изображение Христа. Голова Иисуса торчала над крышами четырехэтажек, словно голова ассенизатора, высунувшегося из канализационного люка. Над головой парил блестящий обруч. Печальные глаза Спасителя косились вверх с надеждой, руки тоже были подняты вверх/ как бы приветствуя надевание обруча на голову. Изо рта Иисуса периодически вылетала и повисала в небе надпись: "Со мной войдете в Царствие Небесное! ОРЕОЛ-ТЕЛЕКОМ”.

Сразу за дверью кафе меня встретило новшество: огромный деревянный ящик с надписью "Почта". Рядом красовался ларек с письменными принадлежностями всех времен и народов. Надо же, следят за веяниями: среди старожилов Сети стало модно посылать друг другу письма обычной почтой. Или не самой обычной, но с высоким качеством имитации: кидаешь конверт в ящик, через две минуты точная копия из эльбума падает в почтовый ящик адресата. Хотя настоящие снобы все-таки дожидаются прибытия оригинала на веленевой бумаге.

Я подошел к ларьку – девушка-продавщица приветливо улыбнулась из-за прилавка и даже как будто больше выпятила грудь. "Занимательная графология", "Каллиграфия для чайников" "Искусство арабской вязи", "Иероглифическое письмо вчера и сегодня". А что, неплохая мода. Мне вспомнился недавний случай в аэропорту. Я хотел записать только что сочиненное стихотворение, ручку нашел в кармане, но бумаги никакой не было. Я обо* шел тогда весь аэропорт: в автоматах предлагались журналы, диски, компьютерные игрушки, сувениры… Можно было составить гороскоп, вычислить идеального партнера, вылечить зубы и почистить ботинки, поесть и выпить, сходить в туалет и в Сеть – но нигде нельзя было приобрести обычный бумажный блокнот! Пришлось пойти в Нет-центр и отправить самому се* бе электронное письмо.

– А глиняную табличку у вас можно заказать? – поинтересовался я.

– Н-нет… – Девица загнулась, не поняв шутки, но быстро сориентировалась: – Китайскую тушь не хотите попробовать?

В витрине под ее рукой лежали черные каменные тушечницы и короткие чернильные брусочки. Я собрался было отойти, но мое внимание привлекли две кисточки. Совершенно одинаковые, они лежали рядом, но под одной было написано "8еу", под второй – "80 еу".

– А в чем разница? – поинтересовался я, показывая на "близнецов".

Девица оживилась: похоже, в ее глазах я наконец-то блеснул намеком на умственные способности.

– Одна обычная, бамбуковая, вторая – со сканером.

– Как это?

– Ею можно рисовать, как обычной, но весь рисунок записывается в память. Взяли в руки – запись пошла, отпустили – конец файла. Питается от тепла руки.

Раскрутив рукоятку кисточки, девушка вытряхнула на ладонь металлический цилиндрик:

– Вот тут все рисунки лежат. Понимаете, настоящие кисточки для сумиэ хоть и модны, но все-таки не для масс. Обычный человек просто не может привыкнуть к факту, что его рисунок останется лишь в одной копии на бумаге. Случайная клякса, ошибка в адресе письма, и все, пиши-пропало. Потому и сделали такую промежуточную версию. Очень хорошо покупают.

– Да, такое не только массам понравилось бы. Знаете, что однажды приключилось с Леонардо да Винчи? Он был большим любителем экспериментов и как-то раз нарисовал одну из своих мадонн особыми новыми красками. Очень долго рисовал. А когда поднес полотно к огню, чтобы посушить, краски, вместо того чтобы сохнуть, размякли еще больше и стекли вниз.

– А эту и в краску макать не надо! – на свой манер отреагировала продавщица, вытряхивая на ладонь второй цилиндрик из полой ручки кисточки. – Тут, как в капиллярной ручке: тушь прямо в волоски кисти идет вот из этого… Или нет, вот из этого тушь идет, а в этот рисунок записывается… Ой, я никак опять забыла, какой из них какой… Ну так что, будете брать?

– Хмм… У меня, боюсь, больше полсотни нет…

– А и не надо! Вы спутали! Это обычная, бамбуковая кисточка стоит восемьдесят. Штучная работа китайского мастера, ну и шик редкий, особенно для Новых Нетских.

– Все Новые Нетские – это хорошо забытые Старые Датские, – подмигнул я.

Теперь продавщица улыбнулась довольно натурально.

– Это Вы верно подметили! Мой парень, он тоже из НН, в прошлом году на день рожденья подарил мне новую ролевую игрушку. Сказал – последний писк эротических RPG. А называется "Давка в троллейбусе N7". Моей маме одного этого названия хватило, целый день хохотала. А с общением у них еще смешнее, постоянно этот язык жестов, словно так не могут сказать! Он и меня этому учит.

Девушка сложила руки лодочкой и сделала быстрое движение ладонями, разведя их в стороны, словно две рыбки вынырнули из воды и снова пропали. Красиво. Я ожидал увидеть что-нибудь из стандартного языка для глухонемых, а оказалось – из индийского танца.

– Кажется, в Кама-сутре был такой раздел, посвященный жестам, – заметил я.

– Верно, это оттуда… – Девушка смутилась и опустила руки. – Я же ему говорила: это не чистый пост-кибер! Компы могут распознавать жесты. Вот и Вы наверняка уже видели такой софт, раз поняли мой знак. А какой же это пост-кибер тогда?

Я хотел было сказать, что настоящий пост-кибер – это человеческое умение тормозить, потому что компьютеры и линии связи в последнее время довольно быстры. Но не сказал: вдруг она на свой счет примет?

Девушка словно бы прочла мои мысли и снова вспомнила с работе.

– Так что, возьмете эту, со сканером? Она всего восемь. Полный набор с тушечницей – пятнадцать.

Я расплатился и двинулся дальше, к главной стойке. Внутри "Тетрис" не особенно изменился за последние годы. На стенах – веете же гипсовые барельефы со зверями и фруктами, что висели здесь в девяностых, над стойкой за спиной бармена – все тот же кусок зльбума с нарочно рваными краями (стиль первого десятилетия). И даже фото на этом цифровом панно никто так и не перегрузил, это была все та же классическая картина времен УСОРМа: "Суд над библиотекой Мошкова за систематическое нарушение закона об авторском праве". Вероятно, таким образом здесь показывали, что хранят традиции.

Несмотря на будний день, народу было много. Кажется, зря пришел. Все кубики наверняка заняты, раз столько ожидающих. Бармен незнакомый, белобрысый и гораздо моложе моего приятеля Андрея, который работал здесь раньше. Впрочем, за пару лет их могло смениться и больше: службе безопасности выгодно, чтобы они почаще менялись. Пока я подходил, бармен успел взглянуть на меня с сомнением, но быстро сменил гримасу, и кода мы оказались друг напротив друга за стойкой, в меня целились глаза внимательного слушателя и добродушная улыбка старого приятеля.

– Добрый день! Желаете кубик на пару часиков? Или полный контакт? Недавно поступили французские комбинезоны "Э~ ротик" – незабываемые ощущения!

Молодец парень! Двадцать с лишним лет эту страну учат манерам сервиса, улыбки научил ись-таки натягивать, но вот взгляд, обращение – так по-прежнему и вылезает "ну че тебе?". А этот сразу переключился, правильно. Мало ли чего папаша захочет. Он, может, всю жизнь деньжат заколачивал, а на старости лет решил с компфетками побаловаться. Правильно, парень, предлагать надо любезно и сразу самое дорогое – мало ли на что клиент клюнет, как бы он ни выглядел.

Мою заминку с ответом белобрысый принял за замешательство новичка-пуританина и, понизив голос, продолжал:

– Если заказываете комбинезон у нас, глушение Вашего чипа верности – за счет заведения, lap актированное глушение всех гражданских и даже некоторых военных моделей…

– Спасибо, но боюсь, Вы меня не так поняли… Я просто давно здесь не был… Раньше здесь работал мой знакомый, Андрей. Он помнил мой обычный заказ, я ему только делал знак, коща входил, и все было ясно…

Белобрысый поглядел по сторонам, наклонился ко мне поближе и заговорил еще тише:

– Если Вы насчет "диоксида” – у нас это дело прикрыли после того, что с Андреем случилось… Я лично думаю, что это был несчастный случай. Но люди говорят разное, а заведению такая слава ни к чему… Другое дело, если Вы сами… К Сети полный доступ, можно многое найти. А за содержание найденных клиентом материалов из Сети администрация ответственности не несет. Могу рекомендовать по крайней мере два портала, где…

– Мне нужен обычный кубик, на час, – отрезал я. Вся эта услужливость, незаметно переходящая в навязчивость начинающего наркодилера, начала меня раздражать.

Теперь, когда мои желания оформились во вполне легальный заказ, бармен расслабился и взглянул на монитор под стойкой.

– Сейчас, к сожалению, все кубики заняты. Минут двадцать придется подождать. Рекомендую пока попробовать наши фирменные коктейли. "Хакнутая Мэри" особенно популярна в этом сезоне, но настоящие гурманы по-прежнему предпочитают "Web-мастера и Маргариту"… Синтетики не держим, все натуральное!

– Кофе. Двойной без сахара.

Приняв заказ, белобрысый с гораздо большим энтузиазмом переключился на двух молодых людей, подошедших вслед за мной. Кто-то спустился со второго этажа и направился к выходу. Бармен сделал знак одному из ожидающих, а я двинулся к освободившемуся столику. Однако быстро у них тут, прямо Нет-бистро какое-то.

Впрочем, этого и следовало ожидать. Столько лет прошло со времен "Правцов", "Синклеров" и фидошных нод. Двадцать лет назад все упиралось в пропускную способность каналов, теперь – в пропускную способность человека. Тогда какой-нибудь юнец весь день сидел-качал порнографические картинки; сейчас комбинезон "Э-ротик" – вот уж действительно электронный рот – так выжмет его за полчаса, что он неделю на баб смотреть не сможет. И это еще при том, что там стоит блок-ограничитель: их стали в обязательном порядке ставить на все подобные игрушки после того, как в 2013-м в крупнейшем амстердамском киберборделе самообучающаяся программа убила за один вечер трех человек. Сережа Кузнецов откликнулся на амстердамскую историю статьей "Утомленные ветром", где припоминал сетевую поговорку "Анекдоты – это русский секс" и в связи с этим намекал, что от вернеровского робота "Мистер Смех" тоже надо ждать сюрпризов. Увы! "Мистер Смех", со всей его изощренной обратной связью, так и не дал никому материала для статьи "Смерть от смеха". Хотя поговаривали, что анекдотный робот временами вызывает в Москве короткие эпидемии икоты, периодичность которых хорошо накладывается на фазы Луны. Что ж, Москва всегда была городом причудливой синергетики.

За одним из столиков одетый с иголочки мужчина рисовал что-то на салфетке. Я бы не обратил на него внимания, если бы не странные штуки, которые он проделывал головой, легкие кивки вперед-назад, потом еле заметное круговое движение и снова кивки. Несколько разрисованных и скомканных салфеток валялись перед ним на столе и одна под стулом. Проходя мимо, я разглядел, что на всех салфетках повторяется один и тот же узор, что-то вроде тибетской мандалы, прорисованной очень детально, но с заметной потерей симметрии. Кажется, эта асимметрия и была причиной повторения рисунков: мужчина старался нарисовать идеальную мандалу и нервно отбрасывал испорченные салфетки одну за одной.

Ага, вот что значит: "За содержание найденных клиентом материалов администрация ответственности не несет." Интересно, выкинут этого дядьку или пустят еще на один сеанс? Наверное, пустят – выглядит прилично, деньги платит… и кому какое дело, что клиент башкой вертит и салфетки разрисовывает.

Сам собой вспомнился вчерашний разговор с безогасниками, когда я отказался возвращаться в Университет. Сейчас, после всеобщей победы имагологии с ее "просвещением", там действительно нечего делать. Но раньше это было чудное место. Сеть только-только зарождалась, и даже мы, первопроходцы, не столько учили студентов, сколько учились друг у друга. Посещение лекций коллег стало для меня хорошей привычкой. На одной из таких лекций, в курсе "Социальной Защиты" Чарли Хоппфилда, я узнал и историю диоксида.

Первые такие программы появились еще на заре компьютерной эры, когда и самих компьютеров, по большому счету, не было. Тогда никто не думал об этом как о наркотике: как и во многих подобных историях, дорога в Ад была вымощена мощами. Один из отцов кибернетики, Джон фон Нейман, пытаясь смоделировать самовоспроизведение биологических клеток, описал гипотетический "клеточный компьютер" в середине 60-х. Через несколько лет математик Конвей, большой любитель интеллектуальных головоломок и развлечений, придумал эффектное правило для "клеточной машины", которую назвали "Жизнь". Игрушка вызвала настоящий бум в среде окол©компьютерного народа. Биология и математика отошли в сторону: для многих это был лишь алгоритм, рисующий забавные узоры. А правило его было настолько простым, что программу мог написать любой школьник. На поле, подобном листу из тетради в клеточку, помещали несколько "живых" клеток (крестики). Остальные клетки поля считались "мертвыми" (нолики). На каждом такте времени каждая клетка меняла свое состояние в зависимости от состояния соседних восьми клеток. Если вокруг одной "живой" оказывалось более трех или менее двух "живых" соседей – крестиков, клетка становилась ноликом: "умирала от тесноты или от одиночества". Если же рядом с "мертвой" клеткой находилось ровно три "живых" соседа, там рождалась новая "живая" (нолик менялся на крестик). Во всех остальных случаях состояние клетки не менялось. На экране компьютера "живые" клетки превращались в светлые точки, "мертвые" – в темные. Бросив на поле несколько "живых" клеток и запустив программу, обновляющую все клетки в параллельном режиме с большой скоростью, можно было наблюдать причудливые, непредсказуемые картинки, которые образовывала растущая колония.

В восьмидесятые годы не было, пожалуй, ни одного программиста, который не был бы знаком с "Жизнью". По ней писали математические диссертации, философские эссе и фантастические рассказы. Экспериментаторы не ограничивались двумя состояниями клеток – на смену черно-белой Life пришли цветные "клеточные машины". Теперь любая клетка могла находиться в одном из тысяч состояний-цветов, а правило "общения" клетки с соседями можно было самостоятельно менять, пробуя все новые и новые формы электронного калейдоскопа.

Но и здесь было еще далеко до "цифровой кислоты". Шум вокруг "Жизни" постепенно улегся: "клеточные машины" осели в лабораториях физиков и биологов, моделирующих природу, а также были взяты на заметку некоторыми мастерами компьютерной анимации. В один из дождливых дней конца 90-х французский математик Вербицки сидел дома, раздумывал над очередной статьей и разглядывал узоры скрин-сейвера на экране своей персоналки. В отличие от Конвея, Вербицки был не только математиком, но и большим любителем экспериментов с психикой. Выключив компьютер и отправившись спать, он заметил, что клеточный калейдоскоп скрин-сейвера подействовал на него как- то странно. Симметричная мандала продолжала стоять перед его мысленным взором. И не просто стоять, как было бы с обычной картинкой, – разноцветный ковер продолжал расти по тому же закону, но теперь уже не на экране, а прямо в сознании!

Вербицки не поленился изучить материалы двадцатилетней давности и был вознагражден за труды. В одном из выпусков Scientific American он нашел статью, где сообщалось, что узоры некоторых "клеточных машин" удивительно точно воспроизводят видения, наблюдаемые под большой дозой ЛСД. Для мятущегося духа Вербицки этого было достаточно. Он забросил работу в солидном институте и занялся экспериментами с "цветастыми коврами". Свои исследования он держал в секрете и, возможно, загнулся бы в безвестности, если бы его не забрали в психиатрическую лечебницу в 2007-м. В отместку за это жена Вербицки отсканировала рукопись книги "Digital Acid" которую ей передали от мужа из больницы, и послала это "письмо счастья" в 33 крупные сетевые конференции.

Через год D-Acid, или, как его назвали в России, "диоксид", распространился с помощью Сети по всему миру, вытеснив даже "микроскоп" – самый популярный галлюциноген того времени. Применение голографии здесь ничего нового не дало, зато музыкальная "клеточная машина" в сочетании с цветовой отправила в сумасшедшие дома не одну сотню экспериментаторов.

– Ваш кофе… сэр! – Белобрысый стоял передо мной с подчеркнуто вежливым выражением лица.

– Может, попробуете пока комбинезон? Как раз освободилось место…

– Спасибо, я лучше посижу… Мне доклад сейчас делать, надо сосредоточиться, – сказал я и на всякий случай многозначительно подмигнул.

Бармен с понимающим видом ретировался, а я стал разглядывать пару, только что вышедшую из кубиков. Похоже, они пришли вместе и взяли кубики на одинаковое время. Но отдельно друг от друга – видно по лицам.

Я люблю разглядывать лица людей, вышедших из Сети. Это вроде игры: нужно угадать, что они там делали. Насчет деву шки все ясно. Лицо – покрасневшее и обмякшее, на груди – два мокрых пятна почти правильной круглой формы, в них еще два пятнышка, потемнее. На фоне идеальнобелой футболки это смотрится, как два глаза – не столько эротично, сколько комично. Впрочем, это скорее моя бессознательная реакция – девица-то занималась сексом с машиной, а не со мной!

А вот что парень там делал – это сложнее. Говорят, что лица людей, выходящих из кубиков, напоминают лица зрителей, выходящих из кинотеатра. Это не всегда верно. Ведь кино – это законченное произведение: пережил эмоции и пошел домой. Вот как девица эта. А у парня выражение другое: он еще там, в его мозгу еще продолжается начатый в кубике процесс, и лицо его – как восковая маска, безо всякого выражения.

Интересно, почему это самое "безо всякого" воспринимается другими как нечто отрицательное? Мне вдруг вспомнилось, что точно такое же лицо – но только у меня самого – часто замечала Рита. И всегда спрашивала: "Что-то случилось?". "Да ничего, я просто думаю…" – говорил я. Но каждый раз, когда она видела меня таким, она снова и снова задавала этот вопрос. Возможно, если бы у меня всегда было такое лицо, она бы не реагировала так встревоженно. Да, конца мы познакомились, я был другим. Она целый день присматривалась ко мне, думая, что я клоуничаю, выделываюсь, пытаюсь ее очаровать… Вечером того дня она шептала: "А ты ведь на самом деле такой… а я думала, ты играешь!" И я действительно был таким, таким и остался. Но наверное, я "такой" – для других. Первый раз, когда она заметила меня "без лица", случился через месяц после нашего знакомства. Ночью она проснулась и незаметно вошла на кухню, где я сидел над диссертацией. Обернувшись на шорох, я улыбнулся, но она подошла ко мне, словно чем- то напуганная, и серьезно спросила, всели в порядке. Напрасно я убеждал ее, что со мной все хорошо. "Не обманывай, пожалуйста. Зачем ты от меня что-то скрываешь? У тебя было такое лицо… Такое… как будто это не ты или как будто ты умер!" – она готова была заплакать. Чтобы успокоить ее, я соврал, что один из моих выводов оказался ложным, нужное мне слово происходит совсем от других корней, и поэтому я немного расстроен.

Я и сам заметил, что занимаясь умственной работой, я обычно старался остаться один, как можно сильнее изолироваться от посторонних взглядов. Позже, после нескольких лет жизни за рубежом, я стал "погружаться" и в присутствии других, чем нередко удивлял и пугал их. Рита в конце концов привыкла, что со мной "так бывает" она теперь спрашивала: "Что-то случилось или ты просто думаешь?" и я молча показывал ей оттопыренный вверх большой палец. Интересно, ше она сейчас? В старых романах переживание разлуки было одной из основных эмоций. А я вот совершенно не переживаю от разлуки с Ритой, хотя наш роман был довольно бурным. Эффект виртуального общения: Сеть приучила нас расставаться легко и быстро, без лишней грусти ожиданий, без особых размышлений о том, что делает сейчас человек, с которым ты недавно общался…

Между тем пара, за которой я наблюдал, не торопилась уходить. Девушка усталым голосом крикнула бармену: "Мартини с грейпфрутом!" а молодой человек (с появившимся лицом) подошел к столику, где сидели еще трое ребят его возраста. По доносящимся слэнговым словечкам можно было легко догадаться об их увлечениях. Разлука разлукой, а вот к стереотипам юношеской романтики Сеть не так уж много прибавила, подумалось мне, и память услужливо подбросила название старого фильма с модным тогда Кинчевым: "Взломщик".

Сам я никогда не был хакером. Честно сказать, я даже с некоторым отвращением и боязнью относился и к "железу", и к внутренностям тех программ, с которыми работал. Кнопок с простыми словами "Найти", "Сохранить" "Печатать" мне было более чем достаточно. Дальше лезть никогда не хотелось. Даже если я и замечал какие- то технические вещи, это было совсем не из той оперы, которая интересовала хакеров. Так, раньше меня раздражало, что листы бумаги выходят из принтера теплыми. Мне почему-то хотелось, чтобы свежая распечатка была, наоборот, холодноватой. Знакомый программист, которому я рассказал об этом, долго смеялся – не знаю, над чем.

Однако после ухода из Университета я оказался лишен всякой технической поддержки. И обнаружил, что раньше я мог игнорировать ее лишь потому, что ее держали на высоте другие люди. Когда-то я только посмеивался в ответ на шутки коллег о моем снобистском невежестве узкого специалиста, не желающего знать лишнее из другой области. "CAMEL отдельно.

LIGHTS отдельно". Оказавшись за стенами университетского кабинета, я осознал весь горький юмор этой поговорки. Прочти хоть всего Пушкина наизусть – сломанный принтер этим не починишь. Не говоря уже о том, чтобы продолжать свое дело или хотя бы отомстить тем, из-за кого я оказался на улице. Для таких дел нужна целая команда. Один в поле не воин, особенно если вместо поля – дикий лес Сети, а ты – всего лишь профессор вымершей литературы, не видавший в этой Сети почти ничего, кроме своих любимых академических архивов.

Но и в диком лесу я оказался чужаком не для всех.

Клетка 3. ХАКЕР, ПЕРВЫЕ ИГРЫ

Я точно так же сидел тогда с чашкой кофе в университетском "Тараканнике". Он подсел рядом. Бутылка дешевого пива и два бутерброда с соевым мясом, характерная сузлость и длинные волосы, которые можно было бы называть "светлыми", если бы он мыл их чаще раза в месяц, плюс драная противогазная сумка, из кармана которой торчит, как перчатка, дорогой черный "лапоть" без единой клавиши, – все это классифицировало его с точностью девяносто девять процентов. Витязь на распутье. Лицо как будто знакомо, но как зовут?.. Типичная история, когда читаешь лекции двум потокам по триста человек – множество лиц, запоминающихся чуть больше или чуть меньше, и множество имен, которые не запоминаются вообще. Правда, студентов не особенно видно теперь, когда лекции проводятся через Сеть. Но этого я явно где-то видел…

– Профессор, Вас правда выгнали?

– Похоже на то. А Вы?..

– Меня зовут Сергей, ник – Жиган. Вы вряд ли меня помните. Я ходил на Ваш семинар в прошлом семестре. Собирался после Нового года записаться на продолжение.

– Ерунда, курсов много интересных осталось. Могу порекомендовать "Био-Арт" Стерлинга. Или Лебедева… не помню, как там это официально звучит, мы между собой называем его курс "Урловодство".

– Спасибо. Но все же жаль, что Вы сами в дауне. Ну, если Вам что-нибудь будет нужно из варежек… в смысле, из программ… бесплатно то есть…

Сергей замялся, и я помог ему:

– В смысле что-нибудь взломать-стащить?

– Ну в общем, да. Могу подсобить.

Это было заманчивое предложение. Времена независимых хакеров-одиночек давно прошли, теперь им было гораздо легче зарабатывать деньги под "крышами" солидных корпораций, борющихся с конкурентами. Потенциальная яма специализации затянула сетевых взломщиков своими удобствами так же, как затягивала людей всех профессий во все времена. Гарантированная оплата за взлом и только за взлом – это просто удобно; не нужно самому выдумывать, куда перевести деньги из взломанного банка, кому и за сколько продать украденную базу – люди других профессий сделают это за тебя, и сделают лучше. Хакеров, которые предпочли этой схеме нищету и свободу, осталось на удивление мало.

– Спасибо, учту, – кивнул я. – Пока вроде ничего не нужно. Хотя… Мне прикрыли доступ в Библиотеку, эго больше всего расстраивает сейчас. Можно за деньги туда ходить, но сам понимаешь, откуда я их возьму. Да и вообще неприятно – пятнадцать лет бесплатно пользовался как сотрудник Университета, сам помогал ее структурировать… а теперь должен личку в общий артомат совать.

– Ясный пенть! Хорошо, мы с ребятами попробуем Библиотеку поковырять. Но заранее ничего не обещаю, я ведь в этом деле пока что не профессор.

***

Через неделю мы снова увиделись в "Тараканнике". Жиган сообщил, что ничего не выходит.

– Можно крякнуть "на раз", но тогда сразу заметят. А для постоянного пользования это не годится. Тут лучше бы узнать чей-нибудь пасс и втихаря его юзать. Проще Вам договориться с Главным библиотекарем. Вы же его знаете! Может, он по старой дружбе даст Вам доступ?

Я знал Главного библиотекаря, но дружбой там и не пахло. Особенно после моего увольнения – это я уже проверял.

– А нельзя ли просто подобрать пароль того же Главного? – спросил я Сергея.

– Шутите, Профессор?! Знаете, какое число комбинаций надо перебрать! Да и система наверняка брыкнется, когда заметит, что кто-то набирает неверный пасс тысячу раз подряд.

Я задумался. Интересно, а что я сам использую обычно в качестве пароля? Что-то незабывающееся…

– Слушай, Жиган. Нужно сделать вот что. Найди в Сети персональный сайт Главного библиотекаря. Выбери оттуда ключевые слова: имена родственников, дни рождений и другие значимые даты. Названия любимых игр и книг, имена любимых киноактеров. Какие-то стойкие образы, которые он употребляет в тексте. В общем, все, что он мог бы использовать в качестве пароля. Вот в этом круге и надо устроить перебор вариантов… Да, можно еще попробовать все эти слова в обратном порядке. Или разбить их на слоги и перебрать сочетания. Скажем, у тебя мог бы быть пароль "нагиж" или "сержиг".

По удивленному взгляду Сергея я понял, что у него и вправду мог быть такой пароль. Тот еще витязь. Мы обменялись координатами, и он отправился проверять мою идею. Через два дня он позвонил мне домой. Голос его звенел, словно после удачного первого свидания:

– Ваша идея рулит. Профессор. Это оказалось…

– Постой-постой. Давай-ка не будем по телефону. Надо где-то встретиться.

– А приезжайте ко мне! Вы пиво пьете?

– Пью иногда. "Балтику"-тройку.

– У меня "Балтика ОЕ".

– Сойдет.

***

Не успел я снять ботинки в прихожей Сергея, как он начал рассказывать:

– Это было имя его жены. Теперь Вы можете пользоваться этим паролем. Но лучше войдите с этим пассом, и как Главный библиотекарь, заведите себе логин в группе каких-нибудь студентов-заочников. Никто не заметит.

– Замечательно! – улыбнулся я, принимая бутылку пива.

Я подумал, что штука с отгадыванием – просто счастливое совпадение, но вслух ничего не сказал. Под столом у Жигана обнаружился целый ящик полных бутылок, а на столе – несколько разноцветных пакетов с дорогой едой. Это явно не соответствовало обшарпанным стенам и потрескавшемуся потолку в комнате студента.

– А что за праздник у тебя?

– Ну… вообще-то мы с ребятами использовали Вашу идею…

– Тряхнули еще кого-то?

– Ага. Правда, это не так быстро вышло, как с Библиотекой. Не все такие лопухи. Двое суток мы батоны жали, перебрали полсотни контор, прежде чем прорубились. Но Вы не бойтесь, ребята мои надежные, да я им и не говорил ничего про Вас. Но и присваивать славу не хотелось. В общем, я сказал, что мне помог один крутой хакер.

– Малютка Джон, – предложил я.

– Кто?

– Был такой… хакер один древний. Ломал все на свете самыми грубыми способами, о которых другие, шибко умные, обычно забывали. Можешь, кстати, так и сказать своим: мол, Малютка Джон все это выдумал.

– ОК. Между прочим, я сам тоже кое-что недавно выдумал, сейчас покажу.

***

Пока Сергей возился у ком па, я разглядывал его квартиру. Ничего особенного, минимум необходимых вещей. Кровать устроена прямо на полу, рядом стол с компьютером, к стене над столом пришпилена пара рисунков, несколько смешных табличек, голо граммок и ещедве-три непонятные бумажки. С противоположной стороны от "лежбища"- простой пластиковый шкаф. На этом невзрачном фоне, кроме разноцветных пакетов с едой, выделялась лишь елка, занявшая последний свободный угол – настоящая, пахучая, со старыми стеклянными игрушками, дождиком и мигающей звездой наверху. Все-таки живут еще некоторые древности в культуре. И как будто не собираются вымирать.

Из колонок донеслись звуки голосов, словно мы попали на вечеринку. Я взял стул и подсел к компу рядом с Жиганом. На экране в нескольких окошечках виднелись участники виртуального сборища. Их реплики, причудливо перемешиваясь, звучали как вокзальный гул.

– Уж не вздумал ли ты мне показать, как выглядит современный чат?- Я кивнул на экран. – Признаться, я их никогда не любил. Последний раз заглядывал, когда они еще текстовые были. Знаешь, как в наше время говорили? "Сетература отличается от литературы всего одной буквой – у литературы чИтатели, у сетературы чАтатели".

– Не бойтесь. Профессор, я Вам вовсе не предлагаю чатать. Просто одну примочку покажу.

Сергей начал двигаться по залу-чату, приближаясь то к одному, то к другому говорящему, и прислушиваясь. Это был настоящий карнавал – костюмы всех времен и народов, животные и геометрические фигуры, сказочные монстры и ослепительные кинозвезды. Лишь речь выдавала во всех этих существах людей – обычных, современных… и неособенно интересных. Некоторые сбились в кучки вокруг хороших рассказчиков и симпатичных девиц; другие фланировали от группы к группе, прислушиваясь и ненадолго вступая в дискуссию. Сергей остановился у одного такого кружка. Центром внимания здесь была кукла Барби в розовом кружевном платье. У нее была только одна нога, но на общем фоне чатовского пандемониума это выглядело вполне естественно. Барби рассказывала:

". ..такой короткий, с обеих сторон у него по деревянной спинке, вроде подлокотников таких. Как я на этом диванчике с мужиками ни кувыркалась, а все равно вечно кончалось тем, что моя голова упиралась в эту спинку. Я уж потом приноровилась голову подгибать вбок, в угол дивана. В общем, привыкла как-то. Но потом у меня завелся этот бойфренд-кубинец, Хосе. Он зверь был вообще, жеребец безо всякой узды. И раз у нас с ним было. На этом самом диванчике. Я, конечно, сразу макушкой в спинку ткнулась, и как обычно голову загнула в уголок. А Хосе мой разошелся, хрипит, мотается надо мной, все ему по барабану. Ну и в самый пиковый момент он прямо и рухнул вниз – да с размаху зубами об подлокотник! Тут он окончательно озверел, меня сгреб в охапку и как-то так вперед рванул. А спинка как ждала – отлетела начисто. Я-то просто ключицу сломала, а вот кубинец бедный въехал мордой в тумбочку, и сверху на него еще аквариум грохнулся. Рыбок я, конечно, новых купила, но у Хосе с тех пор…"

– Весело грузит, не будем ее трогать, – прокомментировал Жиган и продолжил обход чата.

Один из фланирующих, подходя к каждой ком пан и и, убеждал всех купить его книгу, где есть ответы на все вопросы. Сергей наметился было на него, но женщина, сидящая в углу виртуальной гостиной в кресле, щелкнула пальцами, и зануда пропал с экрана раньше, чем Жиган успел что-либо с ним сотворить.

В противоположном углу шла дуэль: двое крыли друг друга на чем свет стоит. Один, одетый в средневековый костюм с пышным жабо, изрыгал оскорбления идеальной спенсеровой строфой. Другой, по видутруп не первой свежести, лупил в ответ известными рекламными слоганами, остроумно переделанными в совершенно грязные намеки. Народ вокруг покатывался со смеху. Обмен репликами шел с такой скоростью, что было очевидно – добры молодцы дерутся далеко не голыми мозгами, а используют специальный софт.

Сергей выделил трупоподобного любителя рекламы и запустил свою программу. Подождав немного. Жиган ввел еще одну команду, и ходячий труп пропал с экрана, но вскоре появился вновь. Он больше не ругался, а лишь смешно подпрыгивал. Сергей придвинул к себе микрофон и начал громко кричать: "Харе Кришна, Харе Кришна!" Однако его голос, доносящийся из колонок, звучал теперь как голос дуэлянта, которого он заменил! Фигурка прыгала и распевала мантру, вместо того чтобы продолжать дуэль. Зрители захихикали, но женщина в противоположном углу нахмурилась и снова щелкнула пальцами. Фигурка пропала, а хозяйка гостиной, взглянув куда-то вбок (другой экран у нее, что ли?), проговорила: "Жиган, это ты хулиганишь с подделками? Еще раз замечу – больше сюда не пущу!"

– Как Вам моя примочка? – спросил Сергей, закрыв рукой микрофон. – Имитирует любого, посмотрев и послушав его пару минут. Ну, сейчас я этой кикиморе Хельге покажу! Будет знать, как меня кикать!

Он яростно забарабанил по клавишам, но я остановил его:

– Погоди, герой. Когда ты лев, тогда не прав. Давай-ка теперь я тебе фокус покажу.

Я наскоро слепил в программе-конструкторе смешную мультяшку-карлика, выбрал в голосовом редакторе опцию "ребенок 5 лет", выпустил карлика в зал чата, сел к микрофону и запел. Из колонок полился тонкий детский голосок: "Маленькой елочке холодно зимой..

Сергей поперхнулся пивом и согнулся от хохота. Я предупредительно поднял руку: не мешай. "Из лесу елочку взяли мы домой… Из лесу елочку взяли мы домой!"

Следующую строчку я пел уже не один. Чатлане, отрываясь от разговоров, удивленно разглядывали карлика… и присоединялись к песне: "Сколько на елочке шариков цветных, Розовых пряников, шишек золотых!"

Про "розовые пряники" подхватило еще десятка два глоток. А на последнем куплете мощное разноголосое караоке грохотало на всю комнату так словно к вечеринке в одной квартире присоединились соседи со всего дома: "БУСЫ ПОВЕСИЛИ, ВСТАЛИ В ХОРОВОД! ВЕСЕЛО-ВЕСЕЛО ВСТРЕТИМ НОВЫЙ ГОД!!!"

После песни чат примолк. Народ вернулся к своим компаниям. Многие попрощались и исчезли с экрана – наверное, вспомнили о приближающемся празднике и связанных с ним хлопотах. Сергей открыл еще две бутылки пива, одну протянул мне:

– Здорово! Не ожидал от Вас такого!

– Когда я был в твоем возрасте, мы называли это "Зм-Це-Ка" – эмоциональный центр компании. Я тогда увлекался всякими психологическими штучками. Это не сложно, нужно просто нащупать общую точку пересечения, такой особый потенциал – незаметный, но не разряженный. Иногда достаточно совсем слегка в эту точку ткнуть, чтобы что-то грандиозное закрутилось.

– Кстати, о психологии. Думаю, Вам будет интересно почитать…

Жиган поставил бутылку на пол и полез в шкаф. Роясь в бумагах, он продолжал:

– Мне понравилась идея, которую я однажды слышал от Вас на семинаре. Насчет того, что всегда можно найти аналоги любых новшеств в прошлом. У меня тут большая коллекция старых журналов – знаете, там и в правду столько идей на тему Сети! Некоторые даже не применялись, потому что их еще не заметили… как будто. Только вот хранить эту бумагу неудобно, целый шкаф занимает. Давно бы надо оцифровать да упаковать, один зипун на пару метров и будет всего. Но жалко – раритеты все-таки. Во, нашел!

Он протянул мне журнал в зеленой обложке. У нужной страницы был загнут уголок. Я пересел на диван, отхлебнул пива и стал читать статью.

Продолжение следует.

Мозаика

Город в руках Наполеона

Выставкой-спектаклем «Наполеон» Исторический музей Пфальца хочет побить все рекорды по числу посетителей. Стратегия директора музея Гревенига проста и гениальна, как стратегия Бонапарта в его лучшие годы: смелыми темами и умным маркетингом историку искусства удалось заманить в городок с пятьюдесятью тысячами жителей сотни тысяч посетителей. Можно сказать, что старый кайзеровский город находится в руках Наполеона. Здесь можно увидеть палатку полководца и отороченные пушниной высокие ботинки на шнуровке, в которых ходила Жозефина.

Шпион на любой вкус

Вокруг Земли уже вращается первый частный спутник-шпион. Его услугами может воспользоваться каждый желающий и даже через Интернет, указав номер своей кредитной карточки. Теперь с расстояния 473 километра можно получить снимок любого военного объекта или просто заглянуть в соседнюю спальню. И стоит эта услуга относительно недорого: первоначальный взнос – 300 долларов и около пяти за каждый черно-белый снимок квадратного километра. Правда, за такую цену вы отчетливо увидите лишь предмет длиной более трех метров. Но ведь при желании все можно увеличить…

Хоцей А.С. Теория общества. В 3-х томах. Том 1 (Методология. Становление общества). Казань, 1999

В предлагаемой книге автор рассматривает общество как целостный «организм», в связи с чем первая, философская часть книги посвящена подробному описанию и исследованию феномена целого.

Во второй части первого тома излагается теория первобытности. Автор прослеживает пути становления человека и общества, выдвигая целый ряд новых гипотез и решений имеющихся в этой области проблем.

К достоинствам работы А.Хоцея можно отнести стройность, логичность и связность изложения: на всем его протяжении он последовательно проводит заявленные в первой части методологические подходы. К числу достоинств можно отнести и то, что книга написана живым, образным и доступным языком, существенно облегчающим для читателя понимание исследуемых проблем.

Вместе с тем обилие непривычных трактовок исторических фактов и общая новизна концептуального споров. Аргументы автора заставляют всерьез задуматься над целым рядом, казалось бы, давно уже решенных наукой проблем, а также ставят много новых вопросов.

Юлий Данилов

Философский камень Резерфорда

Мечта алхимиков о трансмутации, или превращении химических элементов впервые осуществилась в 1919 году, когда Эрнест Резерфорд, бомбардируя ядра атомов азота альфа-частицами, превратил азот в кислород.

Выдающееся достижение одного из лучших экспериментаторов в истории физики, разумеется, не было случайным: Резерфорд шел к нему на протяжении ряда лет, открыв в 1899 году альфа- и бета-излучения, в 1900 году – закон радиоактивного распада (позднее, в 1931 году, экспонента украсит герб возведенного за научные заслуги в пэрское достоинство Резерфорда), в 1902- 1903 годах вместе с Фредериком Содди разработав теорию радиоактивного распада и установив закон радиоактивных превращений, доказав в 1903 году, что альфа-частицы несут положительный заряд, сконструировав в 1908 году вместе с Гансом Гейгером «счетчик Гейгера», в 1909 году установив, что альфа-частицы представляют собой ядра гелия, описав рассеяние альфа-частиц на ядрах различных элементов (1911 год, формула Резерфорда), экспериментально доказав существование компактного атомного ядра и предложив планетарную модель строения атома (модель Резерфорда), в которой вокруг массивного ядра (аналога Солнца) обращаются легкие электроны (аналоги планет).

Осуществленное Резерфордом превращение азота в кислород указало последующим поколениям ученых «философский камень» современной науки – субатомные частицы и ядра легких элементов, которыми бомбардируют ядра исходных атомов, превращая их в другие, зачастую не существовавшие ранее в природе (из-за малого периода полураспада) элементы.

Указанный Резерфордом путь оказался необычайно плодотворным и позволил расширить границы периодической системы химических элементов Д.И.Менделеева. В 1940 году Э. М. Макмилланом и Ф. Х. Эйблсоном был получен первый «трансуран» – нептуний (химический элемент с порядковым номером 93, следующим за ураном с номером 92, – отсюда и название «трансуран»). В том же году Г.Сиборг, Э.Макмиллан, Дж.Кеннеди и А.Валь получили элемент номер 94 – плутоний. Выбирая названия первых трансуранов, авторы явно придерживались хронологии открытия заурановых планет – Нептуна и Плутона.

В 1944 году были открыты элементы № 95 и 96 – америций и кюрий, в 1949 году – берклий (№ 97), в 1950 – калифорний (№ 98), в 1952 – эйнштейний (№ 99) и фермий (№ 100), в 1955 году-менделевий (№ 101).

Трудно представить, с какими трудностями пришлось столкнуться открывателям новых элементов. Свойства новых трансуранов приходилось определять за непостижимо малые отрезки времени, работая даже не со «следовыми» количествами вещества, а со «штучными» атомами. Неудивительно, что иногда первые сообщения о получении новых элементов не подтверждались последующими экспериментами. Например, так произошло с первыми сообщениями элементов № 102 и 103 (нобелия и лоуренсия). Надежно они (как и элементы с № 104 – 107, остающиеся пока безымянными) были получены в лаборатории ядерных реакций Объединенного института ядерных исследований в Дубне под руководством Г.Н.Флерова.

Восхищаясь искусством и фантазией открывателей новых элементов, мы с благодарностью вспоминаем великого основателя современной «алхимии» – Эрнеста Резерфорда.

Content

Знание-сила, 1999 № 11-12

Вечные странники

Связь навсегда

Хорватия, Чечня, Босния, Косово и снова Чечня.

50 лет назад в «ЗС»

Новости науки

«Я» – ЭТО кто?

Цель-медицина здорового общества

Наши суперкомпьютеры

«Время вынужденных поворотов»

Кто мы? Какие мы? Откуда мы?

Геногеография – путь в наше прошлое

Между геном и историей

Человек расселяется по планете и меняется.

Заселение Британии

«Прародитель» русских жил полутора миллионов 2,5 тысячи лет назад. Кто он был?

Восточные славяне: какие они?

Наука сегодня

Высокое развлечение

Перевернутая ойкумена

«Шаг в будущее»

Ну о-о-очень медленный свет…

Абсолютно бесполезные новости

Элемент непредсказуемости

Пустота в пустоте

Микромир жизни

Ныряя под барьер! От квантовой биологии- к «квантованной» социальной практике

Из архива «ЗС»

Оркестр молекул

Сказка о «битой тарелке»

Дилемма доктора

Десять лет без Эйдельмана

ПАУТИНА

Клетка 2. ТЕТРИС

Клетка 3. ХАКЕР, ПЕРВЫЕ ИГРЫ

Мозаика

Философский камень Резерфорда