Нора Робертс

Одержимость смертью

Рассказ называется "Одержимость смертью" (Possession in Death), 2010.

Книга идет между романами Indulgence in death и Treachery in death, ни один из которых, к сожалению, еще не был переведен на русский. (Решение браться именно за этот рассказ было принято после обсуждения в Клубе поклонниц серии). В общем списке рассказов серии идет под номером 39.

Переводчик: Val Matzkevich.

Бета-ридер: Whitney.

Глава 1

Любовь так же сильна, как и смерть.

Песня Соломона

Откуда и кто ты, ужасное создание?

Джон Милтон

Всё утро она провела с убийцей.

Сейчас он находился в охраняемой больничной палате, куда попал после крайне тяжелого ранения — приятная ошибка его соучастника, — но Ева не чувствовала жалости к нему.

Она была рада, что преступник не погиб, и желала ему долгой, очень долгой жизни — в бетонной камере на какой-нибудь планете-тюрьме. Ева считала, что улики, которые она собрала вместе со своей командой, были весомыми, такого же мнения придерживалась и сторона обвинения. А вишенкой на этом глазированном торте стало признание, которое Еве удалось вытянуть из подозреваемого с помощью насмешек.

Однако менее чем сутки назад он пытался убить её, так что издевки казались мелочью.

Сильвестром Мориарити будут заниматься лучшие врачи Нью-Йорка, а потом он окажется на скамье подсудимых вместе со своим другом Уинстоном Дадли, после чего начнется сенсационное, освещаемое во всех СМИ судебное разбирательство, учитывая состояния и известность их семей.

«Дело закрыто», — мысленно повторяла Ева по дороге домой, борясь с послеобеденным трафиком этого жаркого субботнего дня. Мертвым было дано то единственное возмездие, которое она могла им предложить, а их семьи получили успокоение — если это можно так назвать — что виновные получат по заслугам.

Но её не оставляла мысль о бессмысленности и жестокости этих преступлений, о самовлюбленности двух мужчин, которые были настолько ослеплены чувством собственного превосходства, что считали убийство развлечением, даже своего рода снисхождением.

Она пробиралась сквозь нью-йоркский трафик, почти не слыша сигналов машин и раздражающе радостную неоновую рекламу, объявляющую о начале летних скидок в торговом комплексе «Небеса».

Толпы туристов заполонили город — как, наверное, и «Небеса» — они поглощали сой-доги с тележек, выискивали сувениры и прочую мелочь в магазинах и у уличных торговцев.

«Котел», — подумала Ева, — «в котором кипит жаркое и влажное лето две тысячи шестидесятого года».

Она заметила молниеносное движение ловкого уличного воришки, который столкнулся с парой туристов, которые глазели на здания и доски для передвижения и забыли о собственной безопасности. Он быстро спрятал украденный бумажник в один из многочисленных карманов своего комбинезона и словно змея проскользнул через толпу пешеходов, переходивших дорогу.

Если бы Ева не сидела в машине или, по крайней мере, двигалась в том же направлении, она бы погналась за ним, и поимка вора могла бы поднять её настроение. Но парень ускользнул и, несомненно, соберет в этот день ещё немало добра.

Жизнь продолжалась.

Когда лейтенант Ева Даллас въехала в массивные ворота своего дома, она ещё раз напомнила себе эту фразу. Жизнь продолжалась, и в её случае это включало в себя пикник на открытом воздухе с толпой копов и её компанией странных друзей. Ещё пару лет назад это был бы самый паршивый способ провести субботний день, но теперь всё изменилось.

Изменились условия проживания: из полупустой квартирки она перебралась в укрепленный дворец. Который построил Рорк. У её мужа — и это было ещё одним новшеством, даже несмотря на то, что они отметили вторую годовщину брака — была идея, необходимость и, Бог — свидетель, средства для строительства этого великолепного дома с тысячей комнат разных стилей и предназначений. Даже трава здесь была зеленее. Не говоря уже о множестве цветов и деревьев.

Здесь царили покой, тепло и гостеприимство. Сейчас она нуждалась в этом больше, чем обычно.

Ева бросила машину у главной двери, зная, что Соммерсет — дворецкий Рорка — переставит автомобиль в гараж на своё место. А ещё она надеялась, что на этот раз он не будет торчать в холле, как огородное пугало.

Ей были нужны несколько минут покоя и прохлады, которые она хотела провести в их с Рорком спальне. Нужно избавиться от этого дерьмового настроения до прихода гостей, решила Ева.

Почти дойдя до дверей, она остановилась. Черт побери, парадная дверь была не единственным способом попасть внутрь. И как это она раньше об этом не подумала? Повинуясь внезапному порыву, Ева развернулась и пересекла внутренний двор, быстро преодолевая расстояние своими длинными ногами, затем свернула в маленький, огороженный стеной, сад и вошла в дом через боковую дверь. Её взору предстал зал. Или гостиная? А может, столовая? «Кто знает, что это за комната?» — подумала Ева, обводя помещение взглядом усталых карих глаз. Но долго об этом размышлять она не стала. Тихо, словно уличный воришка, Ева проскользнула через холл, спустилась вниз и оказалась в знакомом пространстве игровой комнаты, где ей был известен каждый миллиметр.

Там она вызвала лифт и, когда его двери закрылись за ней, поздравила себя с маленькой личной победой.

— Хозяйская спальня, — приказала Ева, а затем просто прислонилась к стене и стояла, закрыв глаза, пока лифт вез её на нужный этаж.

Оказавшись в спальне, она провела рукой по коротким каштановым волосам, стянула пиджак со своих худых плеч и бросила его на ближайшее кресло.

Затем Ева поднялась на платформу и присела на край огромной, как озеро, кровати. Если бы сон мог помочь ей отвлечься, то она уже давно растянулась бы на кровати. Но слишком много мыслей крутилось в голове и слишком тяжело было на сердце, чтобы Ева могла спокойно отдохнуть.

Поэтому она, опытный коп отдела по расследованию убийств, видевшая кровь и смерть столько раз, что уже сбилась со счета, сейчас просто сидела и грустила.

Такой её и нашел Рорк.

По опущенным плечам Евы и по тому, как она сидела и смотрела в окно, он догадался о её настроении. Молча подошел к ней. Сел рядом и взял за руку.

— Мне нужно было пойти с тобой.

Ева тряхнула головой, стряхивая задумчивость, и прижалась к нему.

— Гражданским нельзя присутствовать на допросах, но и даже если бы я на всё наплевала и притащила тебя туда в качестве эксперта-консультанта, то ты всё равно ничего не смог бы сделать. Я схватила его за яйца и прорубилась сквозь толпу его дорогущих адвокатов как гребанное мачете. Окружной прокурор чуть ли не взасос меня целовал на радостях.

Рорк поднес её руку к губам.

— И всё же ты расстроена.

Ева закрыла глаза, слегка расслабившись в его присутствии под влиянием ноток ирландского акцента в голосе Рорка и запаха его тела.

— Я не расстроена и не… Черт, я не знаю, что со мной. Я знаю, что должна радоваться. Ведь я справилась со своей работой, распутала это дело и смогла сказать об этом, глядя в глаза обоим преступникам.

Ева встала и подошла к окну, снова отдалившись от Рорка. И только сейчас поняла, что ей были нужны вовсе не спокойствие и покой. Ну, или не только они. Ей требовалось излить свои чувства, выпустить пар.

— Он был взбешен. Мориарити, я имею в виду. Он лежал там с дырой в груди, которую его подельник проделал в нем этой чертовой старинной рапирой из Италии…

— Той, что предназначалась для тебя, — напомнил ей Рорк.

— Да. И он был чертовски зол, что Дадли промазал и что меня не отвезли на каталке в морг.

— Полагаю, так оно и было, — холодно произнес Рорк. — Но не это заставило тебя действовать.

Ева замолчала на мгновение и просто смотрела на него. Великолепные голубые глаза на прекрасном лице, густые длинные черные волосы, прекрасные губы, которые сейчас плотно сжаты, поскольку она заставила его думать о том, что могла оказаться на каталке в морге.

— Ты же знаешь, у них не было шанса добраться до меня. Ты был там.

— И всё же, он смог задеть тебя, не так ли? — Кивком головы Рорк указал на заживающую рану на её руке.

Ева коснулась раны ладонью.

— И это помогло повязать их. Попытка убийства офицера полиции — это как вишенка на десерте. А они не смогли разыграть ещё одно очко. Сейчас им пришлось завершить свое соревнование этой странной ничьей, чего, как мне кажется, они и хотели. А ведь ублюдки планировали продолжать свою игру ещё очень долго. Знаешь, какой приз ожидал победителя? Знаешь, что досталось бы победителю этого чертового состязания?

— Нет, но, как я понимаю, ты сегодня добилась от Мориарити ответа на этот вопрос.

— Да, я так крепко его прижала, что ему пришлось заговорить. Доллар. Рорк, всего лишь чертов доллар — просто шутка для них двоих. И меня тошнит от этой мысли.

А в следующее мгновение Ева испытала шок, даже нет, она пришла в ужас от того, что в глазах защипало и выступили слезы.

— Меня тошнит от всего этого, — повторила она. — Может, потому, что погибло много людей, а ещё больше жизней разбито и исковеркано? Я не знаю, не знаю, почему меня едва ли не наизнанку выворачивает. Ведь я видела дела и похуже. Черт, да мы оба видели ситуации много хуже, чем эта.

— Да, но мы редко сталкивались с чем-то более бессмысленным. — Рорк встал и, взяв Еву за руки, нежно погладил её ладони. — Никаких оснований для убийства, никакой слепой вендетты или безумства, мести, зависти или ярости. Просто жестокая игра. Почему тебе не должно быть плохо от этого? Меня тоже тошнит от этого.

— Я связалась с ближайшими родственниками последних жертв, — продолжила Ева. — Да ещё и родственники тех, кого мы нашли раньше, тоже прибыли в Нью-Йорк. Вот почему я вернулась так поздно. Я чувствовала, что мне нужно это сделать, и надеялась, что если полностью разделаюсь с этим делом, то станет лучше. Меня благодарили. Я видела слезы и злость на лицах людей, то есть всё то, что ты и ожидаешь увидеть. И каждый из них задавал мне один и тот же вопрос: «Почему?» Почему эти люди убили их дочь, мужа, мать?

— И что ты сказала им?

— Что ответ на этот вопрос не всегда можно найти, а иногда он есть, но его невозможно понять. — Ева крепко зажмурила глаза. — Я чертовски хочу разозлиться.

— Глубоко внутри ты как раз и злишься. Но, кроме того, ты знаешь, что проделала хорошую работу. А самое главное — ты осталась жива, моя дорогая Ева. — Рорк притянул её ближе и поцеловал в бровь. — А это, если рассуждать по их правилам, говорит о том, что они проиграли.

— Да, ты прав. Пожалуй, сейчас придется довольствоваться этим.

Ева обхватила руками лицо Рорка и слабо улыбнулась.

— И бонусом можно считать то, что эти ублюдки ненавидят нас обоих. Они чертовски ненавидят нас. Это добавляет немного кайфа.

— Не могу даже представить себе, чья ненависть могла бы обрадовать меня сильнее, или с кем бы ещё я хотел состоять в черном списке.

Её глаза весело блеснули.

— Я тоже. Если продолжишь в том же духе, то к началу пикника я буду уже в норме. А пока нам стоит спуститься вниз и приготовить всё необходимое до того, как появятся гости.

— Сначала тебе нужно переодеться. Твоё настроение будет больше соответствовать выходному дню, если ты снимешь ботинки и кобуру.

К тому моменту, когда Ева сменила форменные брюки на хлопчатобумажные штаны, а ботинки — на кеды, и спустилась вниз, в холле уже раздавались голоса первых гостей. Она увидела свою напарницу Пибоди, та была одета в воздушное летнее платье, а её волосы были стянуты в короткий, подпрыгивающий при каждом движении головы хвостик. Её возлюбленный, детектив ОЭС и компьютерный гений, МакНаб стоял рядом с ней, одетый в обтягивающую футболку, переливающуюся всеми цветами радиоактивной радуги, мешковатые ярко-розовые шорты до колен и кроссовки на гелевой подошве.

Он обернулся, сверкнув множеством серебряных колец в левом ухе, и широко улыбнулся.

— Привет, Даллас! Мы тут кое-что принесли.

— Домашнее вино моей бабушки. — Пибоди протянула бутылку. — Я знаю, что у вас винный погреб размером с Калифорнию, но мы подумали, что оно не будет лишним. Вино и правда хорошее.

— Тогда давайте пойдем во двор и откроем его. Мне сейчас чертовски нужны хорошие эмоции.

Пибоди нахмурилась и пристально посмотрела на Еву.

— С тобой всё в порядке?

— Окружной прокурор наверняка до сих пор пляшет от радости. Дело закрыто, — ответила Ева, умолчав про остальные детали. Какой смысл вываливать на напарницу все подробности, которые заставят её переживать так же, как она сейчас?

— Что же, предлагаю первый тост за копов Нью-йоркского департамента, за отделы по расследованию убийств и электронного сыска, — произнес Рорк, подмигивая МакНабу.

На просторной каменной террасе стояли уже накрытые столы, укрытые от солнца зонтиками, а сад, окружавший террасу, наполнял воздух цветочными ароматами. Отвратительный гриль, которого Рорк уже почти победил, казался просто огромным, а вино и в самом деле было хорошим.

Через полчаса запах жареного мяса смешался с ароматом летних цветов. Терраса, стоящие вокруг столов стулья и сад были полны людей. А Ева была поражена тем, что каким-то образом умудрилась позвать такую толпу.

Её копы — все, кто занимался расследованием дела Дадли-Мориарити, включая и Шер Рио, помощника окружного прокурора, а также молодоженов доктора Луизу Диматто и бросившего свою работу лицензированного компаньона Чарльза Монро — все они стояли, сидели, лежали и поглощали угощение.

Главный судмедэксперт Моррис, который и подтолкнул её к мысли устроить такую шумную пирушку — таким образом Ева надеялась помочь другу выбраться из паутины горя, в которой он оказался после гибели своей возлюбленной, — сейчас выпивал вместе с отцом Лопезом, который стал его другом и наставником.

Идея пригласить священника на вечеринку казалась сумасшествием, хотя Ева испытывала к нему симпатию и уважение, и он, по крайней мере, не был одет в сутану.

Надин Ферст, известный автор и цепкий репортер, мило болтала с доктором Мирой, психиатром департамента, и её милым мужем Деннисом.

Ева подумала, что это отличный способ выпустить пар — собрать всех вместе, даже если это не было для неё таким привычным занятием, как для некоторых. Было приятно смотреть, как Фини подшучивает над Рорком по поводу жарки на гриле, и как Трухарт общается со своей симпатичной, застенчивой девушкой.

Черт побери, она может просто налить себе ещё один бокал вина бабушки Пибоди и….

Мысль вылетела у неё из головы, когда раздался звонкий смех.

А в следующий миг в саду появилась Мэвис Фристоун, облаченная в серебристые сандалии, ремешки которых доходили до низа её воздушной, частично обнажающей бедра юбки бледно-лилового цвета. Её волосы, собранные в высокий хвост, совпадали по цвету с юбкой. В руках она несла малышку Беллу. Леонардо, широко улыбавшийся, глядя на своих девочек, шел позади неё.

— Даллас!

— Я думала, вы в Лондоне, — произнесла Ева, когда её окутало облако цвета, аромата и радости по имени Мэвис.

— Не могли же мы пропустить такую вечеринку! Мы вернемся в Лондон завтра. Трина остановилась поболтать с Соммерсетом.

По коже Евы побежали мурашки.

— Трина….

— Не переживай, она приехала повеселиться, а не делать тебе маски. Она поработала над волосами Беллочки, здорово получилось, правда?

Счастливое детское лицо обрамляли почти полмиллиона золотых кудряшек. И каждая из них была украшена розовым бантом.

— Да, это….

— Ой, да тут все собрались! Я должна с каждым поздороваться. Вот, подержи Беллочку минутку.

— Я принесу нам выпить. — Леонардо похлопал Еву по плечу своей огромной ручищей и отошел от неё, печатая каждый шаг своими огромными красными башмаками.

— Я…. — Как только в руках Евы оказался тяжелый, лепечущий ребенок, протест сменился глубоким вдохом.

— А ты потяжелела в последнее время, — сделала вывод Ева, а затем оглядела толпу в поисках жертвы, которой можно было бы передать свою ношу. Белла громко завизжала, отчего сердце Евы бешено заколотилось, затем девочка схватила прядь её волос и неожиданно сильно потянула на себя.

И смачно поцеловала Еву в щеку.

— Чок! — пролепетала Белла.

— Что? Вот черт.

— Чмок, — отозвалась Мэвис, покачивая бокалом с пенистым розовым напитком. — Она хочет, чтобы ты поцеловала её в ответ.

— Вот черт. Ну ладно, хорошо. — Ева осторожно коснулась губами щеки малышки.

Довольная Белла радостно засмеялась, совсем как Мэвис, что заставило Еву улыбнуться.

— Ладно, малышка, давай найдем кого-нибудь другого, кого ты сможешь чмокнуть.

Глава 2

Никто не ест так, как копы. Глядя как Луиза, Моррис и Мира поглощают бургеры, Ева отметила, что священники едят мало, а доктора — в пределах разумного. И только копы в состоянии съесть больше, чем стая голодных гиен.

Может, дело в том, что они редко могли нормально поесть, предпочитая перекусывать на бегу? Но стоило копам сесть за стол с бесплатной едой, они забывали обо всём на свете.

— Здесь хорошо, — произнесла Надин. Она подошла к Еве и чокнулась с её пивной бутылкой своим бокалом с вином. — Отличный денек, приятная компания, чудесная возможность просто отдохнуть и повеселиться. Вот почему я готова подождать до понедельника, чтобы предложить тебе появиться на моём шоу и обсудить дело Дадли-Мориарити.

— Дело закрыто.

— Я знаю, у меня же есть мои источники. Если бы мне не пришлось уехать из города в поисках материала для моей книги, то я бы уже давно мозолила тебе глаза.

Надин улыбнулась. Её светлые волосы были распущены, она носила свободную футболку без рукавов и укороченные брюки, которые демонстрировали цепочку на лодыжке — но в любой одежде она всегда оставалась репортером.

— Но я воздержусь от этого сегодня, — добавила Надин, делая ещё один глоток вина. — Знаешь, что мне нравится в том, как ты устраиваешь такие сборища, Даллас?

— Еда и выпивка?

— Это, конечно, на первом месте, но я имела в виду другое. Здесь всегда собираются очень интересные люди. Я знаю, что могу сесть рядом с любым из них и не заскучать. У тебя талант собирать разносторонних и интересных людей. Я только что говорила с Крэком, — продолжала Надин, говоря о двухметровом татуированном владельце стрип-клуба. — А сейчас я подумываю подсесть к скромному и сильному офицеру Трухарту и той симпатичной девушке, с которой он пришел.

— Это Кесси из архива.

— Кесси из архива, — повторила Надин. — Думаю, мне просто интересно узнать, что их связывает.

Ева побрела в сторону гриль-машины, присматривать за которой Рорк назначил Фини, а Денниса Мира — приставил смотреть за самим Фини. Они были довольно странной парочкой — разносторонней, как сказала Надин — худощавый профессор с мечтательными глазами и помятый коп с копной рыжих волос.

— Как у вас дела? — спросила она.

— У нас еще пара заказов на говяжьи бургеры и кебабы, — отрапортовал Фини, переворачивая котлету.

— Не понимаю, как в них помещается столько еды, — проворчал Деннис, качая головой.

— У копов бездонные желудки, — ответил ему Фини и подмигнул Еве. — При всяком удобном случае мы можем съесть всё, что только нам предложат.

— Я бы советовала некоторым оставить место для лимонного пирога с меренгами и клубничных пирожных.

Фини замер, держа бургер на лопатке.

— У нас есть ещё и лимонный пирог с меренгами и клубничные пирожные?

— Ходит такой слух.

— Где они?

— Не знаю. Спроси у Соммерсета.

— И не надейся, что я этого не сделаю. — Он перевернул бургер и передал лопатку Деннису. — Займись едой. Я должен урвать свою порцию, пока эти стервятники ничего не почуяли.

Когда Фини отошел, взгляд Денниса стал ещё мечтательнее.

— С воздушным кремом?

— Наверное.

— Ммм. — Деннис протянул ей лопатку. — Ты не против? — спросил он, по-отечески поглаживая её по голове. — У меня слабость к пирожным с воздушным кремом.

— Эй… — Но он был уже далеко.

Ева посмотрела на скворчащие котлеты и запеченые овощи. Конечно, это не так ужасно, как сюсюкающий ребенок у тебя на руках, но все же… Как, черт побери, можно узнать, что еда готова? Будет какой-то звуковой сигнал? Должна ли она постоянно смотреть за ними или они приготовятся сами?

Все в гриле шипело и дымилось, а еще там было множество циферблатов и датчиков. Когда из любопытства Ева подняла еще одну блестящую крышку, то увидела толстые сосиски — наверняка из настоящей свинины — которые были похожи на горячие, возбужденные члены.

Она снова закрыла крышку и с облегчением вздохнула, увидев, что к ней подошел Рорк.

— Они всё подчистили, соблазненные слухами о пирожных и пироге. Твоя работа?

Ева протянула ему лопатку.

— Я могу сделать что-то такое, что заставит Луизу вспомнить о своей работе.

Рорк посмотрел на шипящий жир и дым тем взглядом, который Ева часто замечала, когда он работал с каким-нибудь сложным компьютерным кодом. В такие моменты она видела, как его глаза вспыхивают вызовом.

— В целом, у тебя неплохо получается справляться с грилем. — Рорк протянул ей лопатку. — Я могу тебя научить.

— Нет уж, спасибо. У меня неплохо получается есть, и это я уже продемонстрировала.

Он снял бургеры с гриля и переложил их на поднос, а затем, воспользовавшись неким подобием щипцов, поместил туда же и кебабы.

— Если бы я знала, что они уже готовы, то сама бы сделала это.

— У тебя другие таланты. — Он наклонился и, держа поднос с едой между ними, поцеловал её.

«Какой хороший день», — подумала Ева, — «Приятные ароматы, голоса, жаркое летнее солнце». Ева улыбнулась и заметила Лопеса, идущего в их сторону. «Он двигается как бывший боксер», — мысленно заметила Ева, — «легкое тело на крепких ногах».

— Готов к следующей порции, Чали? — спросил Рорк.

— Нет, мне вполне хватило первой. Я хотел поблагодарить вас обоих за приглашение. У вас прекрасный дом и хорошие друзья.

— Уже уходишь?

— Боюсь, что мне уже пора. У меня сегодня вечерняя служба у баптистов. Меня попросили провести её, поэтому мне пора возвращаться в церковь Святого Кристобаля и готовиться к службе. Но лучшего способа провести день я даже и представить себе не мог.

— Я отвезу тебя, — сказала Ева.

— Очень любезно с твоей стороны. — Он посмотрел на неё — мягкий взгляд карих глаз, в котором, как ей всегда казалось, сквозила грусть. — Но мне не хочется отвлекать тебя от гостей.

— Без проблем. Сейчас они заняты только едой, да и скоро подадут десерт.

Он продолжал изучающе смотреть на неё, и, когда он кивнул, Ева поняла — Лопес что-то увидел.

— Буду очень признателен.

— Подержишь? — Рорк протянул Еве поднос. — Отнеси его на стол, а я пойду к Соммерсету и скажу, чтобы он упаковал десерт для Чали.

— Ты сделаешь из меня героя всего пасторского дома. Пойду попрощаюсь с гостями.

— Спасибо, — произнесла Ева, когда Лопес вернулся к гостям. — Я хотела поговорить с ним кое о чем. Это не займет много времени.

— Хорошо. Я подгоню твою машину.

Ева не знала, как начать разговор, она даже не понимала, почему чувствовала потребность сделать это. Но он всё сделал сам — наверное, именно этим и занимаются такие люди, как отец Лопес.

— Ты хочешь спросить меня о Ли, — начал он, когда они выехали за ворота.

— Да, меня интересует один момент. Я почти всегда вижу Морриса за работой в морге, но мне кажется, что на самом деле он словно находится в другом месте. Я знаю, что он держится, но…

— Тяжело видеть, как твой друг скорбит. Я не могу рассказать тебе всего, потому как некоторые вещи были сказаны мне по секрету. Он сильный и верующий человек, который — как и ты — живет со смертью.

— Это помогает, я имею в виду работу. Я вижу это, — произнесла Ева, — и он тоже так говорит.

— Да, он стремится помогать тем, чьи жизни были оборваны, как это произошло с его Амариллис. Это помогает ему держаться. Ему не хватает её и того будущего, которое у них могло быть. Но я могу сказать, что его злость почти прошла. Это хорошее начало.

— Я не знаю, как люди справляются со злостью. И я не знаю, хотела ли бы я сделать это, окажись я на его месте.

— Ты дала ему справедливость — земное возмездие. Ему нужно принять это и поверить, что Амариллис в руках Бога. Или, если не в это, то хотя бы в то, что она тоже перешла на следующую ступень.

— Если там и правда так хорошо, то почему же никто из нас туда не торопится? Почему смерть кажется такой бессмысленной и причиняет столько боли? Все эти люди просто живут, пока кто-то не решает убить их. Мы должны быть вне себя от злости. И мертвые тоже. Может так оно и есть, потому как мертвые иногда не отпускают нас.

— Убийство нарушает Божий и человеческий законы и заслуживает, нет, даже требует наказания.

— Значит, я сажаю их в камеры, а потом они попадают в ад? Может, и так. Я не знаю. Но как насчет убитых? Некоторые из них ни в чем не виноваты, они просто жили. А другие? Другие настолько же или почти настолько же отвратительны, как и те, кто их прикончил. И в этом случае я должна относиться к ним ко всем одинаково, делать свою работу и закрывать дела. Я могу это делать. Я должна так поступать. Но что, если иногда я задаюсь вопросом, достаточно ли этого тем невинным и тем, кто был с ними близок, как, например, Моррис?

— У тебя тяжелая работа, — пробормотал Лопес.

— Даже еще хуже.

— Если бы тебя волновало только расследование, если бы все дело было в этом, ты бы не предложила своему другу встретиться со мной. И мы бы с тобой сейчас не разговаривали. И ты не стала бы, просто не смогла бы с такой отдачей заниматься работой, для которой, как мне кажется, ты было рождена.

— Иногда мне хочется понять или почувствовать…. Нет, мне хочется знать, что того, что я делаю, достаточно.

Лопес повернулся к Еве и мягко коснулся её руки.

— Мы занимаемся разными вещами, но некоторые вопросы, которые мы задаем, очень схожи.

Ева посмотрела на него. Затем она уловила движение в боковом окне. На мгновение ей показалось, что улицы и тротуары опустели. Словно на них не осталось никого, кроме старухи, которая, шатаясь, подняла окровавленную руку к груди за мгновение до того, как, оступившись на бордюре, она упала на дорогу.

Ева ударила по тормозам и включила знак «на дежурстве». Выпрыгнув из машины, она достала переговорное устройство из кармана.

— Срочное сообщение, это лейтенант Ева Даллас. Нужен врач и карета скорой помощи по адресу сто двадцатая улица, дом номер шестьсот. Аптечка в багажнике, — крикнула она Лопесу и продолжила рапортовать: — Код две тысячи пятьсот шестьдесят би зед. Жертва женского пола, — продолжала Ева, опуская на колени рядом с пострадавшей. — Множественные колотые ранения. Держись, — прошептала она женщине.

— Держись, — повторила она. Затем, отключив переговорное устройство, Ева зажала рукой рану на груди женщины. — Помощь уже едет.

— Беата. — Женщина моргнула и открыла глаза с настолько расширенными чёрными зрачками, что Ева почти не могла различить цвет радужки. — Заперта. За красной дверью. Помоги ей.

— Помощь уже едет. Как вас зовут? — спросила Ева, пока Лопес доставал из аптечки бинт. — Как вас зовут?

— Её зовут Беата. Она моя красавица. Она не может выбраться.

— Кем она вам приходится?

— Он сам дьявол. — Чёрные глаза, казалось, прожигали Еву насквозь. И говорила женщина с акцентом настолько же сильным, что и жара на улице.

«Восточно-европейский акцент», — решила Ева, немного подумав.

— Ты… Ты — воин. Найди Беату. Спаси её.

— Хорошо. Не волнуйтесь. — Ева посмотрела на Лопеса, но тот лишь покачал головой. А потом он начал тихо читать что-то на латыни, крестясь и прикасаясь ко лбу женщины.

— Дьявол уничтожил моё тело. Я не могу сражаться, не могу найти её. Не могу освободить её. Ты должна это сделать. Ты одна из нас. Мы говорим с мертвыми.

Ева уже слышала сирены скорой помощи, но понимала, что она приедет слишком поздно. Бинты, её собственные руки, асфальт — повсюду была кровь.

— Хорошо, не беспокойтесь за неё. Я найду её. Как вас зовут?

— Гизи. Я есть обещание. Ты должна впустить меня и выполнить обещание.

— Хорошо, не волнуйтесь. Я об этом позабочусь. — «Быстрее», — кричал её разум сиренам. — «Ради всего святого, быстрее!»

— Моя кровь — твоя кровь. — Женщина с удивительной силой схватила руку Евы, которую та прижимала к ране на груди пострадавшей, и при этом поцарапала кожу лейтенанта. — Моё сердце — твоё сердце. Моя душа — твоя душа. Прими меня.

Но Ева не обратила внимания на резкую боль от царапин на ладонях.

— Конечно, всё будет в порядке. Вот и врачи приехали. — Ева подняла голову, услышав, что скорая помощь уже совсем близко. А потом вновь посмотрела в эти требовательные, бездонные чёрные глаза.

Внезапно что-то обожгло её ладонь, поднялось вверх по руке и ударило в грудь, лишив возможности дышать. Вспышка яркого света ослепила её, а затем настала полная темнота.

Эту темноту наполняли голоса, мрачные тени и яркий образ молодой девушки — стройной, с водопадом черных волос и бархатно-карими глазами.

Её зовут Беата. Я есть обещание, которое теперь в тебе. Ты — воин, который поможет мне. Мы будем вместе, пока обещание не будет выполнено и битва не будет окончена.

— Ева! Ева! Лейтенант Даллас!

Она вздрогнула, резко вдохнула воздух, словно только что вынырнула из воды, и поняла, что в упор смотрит на Лопеса.

— Что случилось?

— Слава Богу! Ты в порядке?

— Да. — Ева провела окровавленной рукой по волосам. — Какого черта тут произошло?

— Откровенно говоря, я не знаю. — Он обернулся в сторону двух медиков, суетившихся вокруг пострадавшей в нескольких шагах от них. — Она умерла. Была вспышка, очень яркая вспышка. Никогда такой не видел… Потом она скончалась, а ты… — Он замялся, пытаясь подобрать слова. — Ты не потеряла сознание, но отключилась. Словно ты была не здесь. Мне пришлось оттащить тебя, чтобы медики могли ею заняться. Ты видела свет?

— Я что-то видела. — «Вернее, я что почувствовала», — подумала она. — «И услышала».

Но сейчас она видела только пожилую женщину, чья кровь растеклась по асфальту.

— Мне нужно составить рапорт. Боюсь, ты можешь опоздать на службу. Тебе нужно будет оставить заявление.

Ева выпрямилась, когда к ней подошел один из врачей.

— Мы ничего не могли для неё сделать, — произнес он. — Тело уже окоченело. Должно быть, она пролежала тут пару часов, прежде чем вы нашли её. Чертов Нью-Йорк. Люди, наверное, ходили почти по ней.

— Нет. — Сейчас здесь были толпы людей, заполонивших тротуар, а их голоса были похожи на нестройный хор. Но ведь не было…. — Нет, — повторила Ева. — Мы видели, как она упала.

— Тело уже окоченело, — повторил медик. — Ей лет девяносто, а может, и больше. Не представляю, как она могла сама идти, когда её так искромсали.

— Думаю, нам нужно выяснить и побыстрее, — произнесла Ева, доставая переговорное устройство.

Глава 3

Вытерев кровь с рук, Ева сначала занялась оцеплением места происшествия, а потом достала из багажника свой полевой набор. Когда прибыло подкрепление, она уже проверяла отпечатки пальцев жертвы.

— Её нет в базе, — произнесла расстроенная Ева, обернувшись к приехавшим копам. — Уведите этих людей отсюда. Опросите их. Узнайте, может, кто-то знал её или видел что-нибудь. У нас есть следы крови, и я не хочу, чтобы эти зеваки по ним топтались.

«И где только они все были?» — недоумевала Ева, — «когда жертва, шатаясь, шла по улице, истекая при этом кровью? Неужели на улице было безлюдно, как в пустыне?»

— Чем я могу помочь? — спросил Лопес.

— Пибоди уже едет — нам повезло, что всего в паре минут отсюда находится целая команда копов из отдела расследования убийств. Мне нужно, чтобы ты дал показания. Когда она подъедет, расскажи ей все, что видел и слышал.

— Она говорила с акцентом. С сильным акцентом. Ее родным языком может оказаться польский, болгарский или даже румынский.

— Хорошо, расскажешь об этом Пибоди. Когда вы закончите, я скажу одному из копов, и он отвезет тебя, куда скажешь.

— Если нужно, чтобы я остался…

— Здесь ты уже ничего сделать не сможешь. Чуть позже я сама тебе позвоню.

— Я хотел бы закончить соборование. Я начал, но… Она носит распятие.

После его слов Ева задумалась. Лопес уже прикасался к телу жертвы, и его одежда была забрызгана кровью, как и её собственная.

— Хорошо. Займись этим, пока я буду проводить осмотр. Только постарайся свести контакт с телом к минимуму.

— У тебя рука кровоточит.

— Она довольно сильно вцепилась в меня ногтями. Ничего страшного, всего лишь пара царапин.

Лопес склонился над головой женщины, в то время как Ева доставала приборы и инструменты из полевого набора.

— Жертва — белая женщина, возможно, принадлежит к смешанной расе, назвала себя Гизи. Множественные колотые раны, — произносила Ева ровным голосом, — на груди, на животе и на руках. Раны на руках и кистях, на мой взгляд, носят оборонительный характер. Судя по всему, она пыталась защищаться.

— Она должна была умереть дома, в своей постели, окруженная детьми и внуками. Прости, — произнес Лопес, когда Ева подняла на него свой взгляд. — Я влез в твою запись.

— Все нормально. К тому же, ты прав.

— Вот в чем разница между смертью и убийством.

— Между ними огромная разница. Тебе не кажется, что ее одежда сшита вручную? — Ева отогнула кайму длинной цветастой юбки. — По-моему, эти вещи явно не фабричные, к тому же они сшиты с любовью. Жертва носила сандалии — еще крепкие, но не новые. Также у нее есть татуировка на внутренней стороне левой лодыжки. Павлиньи перья? Да, похоже, что так.

— Она носила обручальное кольцо. Мне очень жаль, — снова произнес Лопес.

— Да, обручальное кольцо или, по крайней мере, гладкое золотое кольцо, подвеска в форме креста и еще одна в форме расходящихся в разные стороны лучей с бледно-голубым камнем в центре, а также золотые серьги. При ней нет сумки или хотя бы кошелька, но даже если это и было ограбление, то почему преступник не взял украшения?

Ева опустила покрытую изолирующим составом руку в карман юбки жертвы и нащупала маленький мешочек. Он был сделан из белоснежной ткани, похожей на шелк, и завязан серебряной веревочкой на три узла.

Еще до того, как она развязала его и извлекла содержимое, Ева уже знала, что лежит внутри. Она уже видела такие вещи раньше.

— Мумбо-юмбо, — сказала она Лопесу.

— Что?

— Это такие магические штуки. Колдовство или что-то в том роде. В мешочке лежат травы и маленькие кристаллы. Я бы сказала, она пыталась защититься с помощью этого. Амулет и распятие, да еще и принадлежности для заклинаний в кармане. Но они ей не помогли.

И хотя Ева знала время смерти жертвы, она использовала специальный прибор, чтобы подтвердить его.

— Черт, эта штука, похоже, сломалась. Она показывает мне время смерти как тринадцать ноль-ноль. Но ведь она умерла у нас на глазах в шестнадцать часов сорок две минуты.

— Она уже остыла, — пробормотал Лопес.

— Она умерла у нас на глазах, — повторила Ева, поднимаясь и оборачиваясь к приближающимся Пибоди и Моррису.

— Это не входило в программу нашей вечеринки, — произнесла Пибоди, рассматривая тело.

— Готова поспорить, что она этого тоже не планировала. — Ева взяла кобуру с оружием, которую просила привезти, надела ее и накинула сверху куртку, которую ей протянула напарница.

Затем она присела на бордюр, чтобы сменить шлепанцы на ботинки.

— Тебе нужно взять показания у отца Лопеса, чтобы мы могли его отпустить. Когда закончите, пусть кто-то из наших отвезет его домой. Тебе не стоило приезжать, — обратилась она к Моррису. — Я вызвала твоих людей.

— Я отпустил их. Кроме того, я уже здесь.

— Что ж, мне в самом деле пригодится главный спец. Мой измеритель не работает. Я точно указала время смерти, так как, черт возьми, она скончалась у меня на глазах. Но мой прибор указывает, что это произошло почти четырьмя часами ранее. Причина смерти мне предельно ясна, но ты наверняка сможешь найти еще что-нибудь. И если ты возьмешься за осмотр тела, то я пройдусь по следам крови и попробую найти место убийства.

— Давай.

Ева кивнула в ответ и направилась в западном направлении, двигаясь по кровавому следу.

Этот район был тихим. «Может быть, из-за жары все сидят по домам», — подумала Ева, — «а может, все на распродаже в «Небесах» или на пляже». Она продолжала идти, попутно отмечая, что пешеходов и машин было совсем немного.

Неужели никто не видел шатающуюся, истекающую кровью пожилую женщину и не попытался ей помочь? Даже для Нью-Йорка это было слишком. След тянулся на запад еще на два квартала и проходил ровно через пешеходный переход — словно умирающая женщина старалась соблюдать правила дорожного движения. Затем направление изменилось — след постепенно уводил лейтенанта на север.

Ева заметила, что здания в этом районе были более старой постройки — низкие многоквартирные дома и ночлежки, маленькие рынки и продуктовые магазинчики, круглосуточные супермаркеты, кофейни, пекарни и небольшие бары — и людей, спешащих по своим субботним делам, здесь было больше.

Она прошла в этом направлении еще три квартала, затем повернула на север, где след упирался в узкий проход между зданиями.

Это, безо всяких сомнений, и было местом убийства.

В глубине узкого коридора, затененного навесом и охваченного зловонием переполненного переработчика мусора, брызги крови покрывали цементные стены и грязный асфальт.

Ева открыла полевой набор, достала оттуда фонарик и осветила место происшествия. Луч света скользнул по стенам, асфальту и выхватил из полумрака завязанный мусорный пакет, валявшийся рядом с переработчиком.

— Это ты завязала его, Гизи? Ты выносила мусор? Ты работаешь здесь или живешь? Что вообще ты делала в этом проходе? И как, черт побери, ты прошла больше шести кварталов после того, как он почти разрезал тебя на куски? Зачем ты это сделала? Ведь помощь можно было попросить и за углом.

Нагнувшись, Ева развязала пакет с мусором. «Очистки от фруктов и овощей», — отметила она, — «упаковка от маленькой буханки хлеба, пустая коробка из-под растворимого молока, длинная узкая бутылка из-под какого-то вина…»

Ева снова завязала пакет, пометила его как улику и, немного передвинув, нашла ключ, лежащий на асфальте.

«Старый и массивный», — отметила про себя Ева, изучая находку. Что ж, в этом квартале были старые дома, в которых еще могли использоваться замки, открывающиеся ключом. Она повернулась к двери, выходившей в этот проход, и её контрольной панели.

На входе стояла цифровая защита, но что может быть внутри?

Нужно будет проверить.

Ева убрала ключ в пакет, подписала его, а затем подошла к двери, чтобы осмотреть её.

Жертва собирается вынести мусор, выходит из здания со своим маленьким пакетом и подходит к переработчику.

Убийца уже ждал её? Почему? Она появилась во время какой-нибудь незаконной сделки?

Женщина поставила свой пакет и повернулась — судя по брызгам крови, она повернулась на три четверти от стены, когда на нее напали. Значит убийца, вероятнее всего, подошел к ней со спины. Со стороны улицы или вышел из-за двери.

Ева встала туда, где могла находиться жертва в момент нападения, и начала поворачиваться. Первый удар со спины пришелся в правое плечо, оглушив её болью и толкнув к переработчику мусора. Она потянулась за оружием, пытаясь защититься, но нож снова ударил её в спину — один раз, потом второй. Она едва услышала, как что-то упало на асфальт, и подумала: «Мой ключ».

Она начала опускаться на грязный асфальт, но чьи-то руки подхватили её, развернули и с силой ударили о стену. И хотя взгляд Евы был затуманен от шока и боли, она все же различила перед собой лицо демона — закругленные рога, растущие прямо изо лба, красную, словно адское пламя, кожу с черными и темно-золотыми полосами. Существо обнажило свои зубы, когда лезвие ножа вонзилось ей в грудь.

Ева выставила руки вперед, готовая драться, но лезвие прошло сквозь них. Ева открыла рот, чтобы закричать или хотя бы осыпать его проклятиями, но не смогла вымолвить ни слова.

И когда она падала на асфальт, в ее голове билась только одна мысль: «Беата».

Тело Евы покрылось испариной. А рука, в которой было зажато оружие, дрожала, пока другой рукой она ощупывала себя.

На теле не было ни одной раны, и стояла она все там же, где и была, когда почувствовала первый удар.

— Что за чертовщина? — Чувствуя головокружение, Ева наклонилась, опершись руками о колени, и сделала несколько глубоких вздохов, пытаясь восстановить сбитое дыхание.

— Даллас! Эй! — К ней торопливым шагом приближалась Пибоди. — Ты в порядке?

— Все нормально.

— Боже, да ты бледная как привидение.

— Со мной все в порядке, — повторила Ева. — Это просто жара. — В подтверждение своих слов, а может, чтобы убедить в этом саму себя, она вытерла пот со лба. — Кто остался на месте преступления?

— Пятеро наших и Моррис. Криминалисты приехали на место прежде, чем я пошла за тобой.

Пибоди осмотрела асфальт, стены и переработчик мусора.

— Здесь чертовски много крови. Как она смогла уйти так далеко после подобного ранения?

— Хороший вопрос. Похоже, она вышла на улицу, чтобы выкинуть мусор. Содержимое пакета, который я уже запаковала, на вид выглядит как обычный мусор человека, который живет один. И между пакетом и мусорным баком был ключ. Скорее всего, он принадлежал жертве, поскольку это единственная чистая вещь здесь. Свяжись с криминалистами. Нужно, чтобы они все здесь проверили. Присмотри за пакетом до их приезда, а я проверю пару соседних зданий. Если это её мусор, то она должна была жить в одном из этих двух домов.

Ева так и не смогла восстановить дыхание, пока не вышла из этого прохода, а как только она это сделала, дрожь и головокружение пропали, словно их и не было.

Она решила начать с рынка, расположенного на наземном уровне, и направилась мимо изображений летних фруктов и цветочных клумб в относительную прохладу торгового зала.

Даллас подошла к кассе, и сидевшая там женщина приветствовала её широкой улыбкой.

— Добрый день! Могу я помочь вам выбрать что-нибудь?

— Полиция Нью-Йорка. — Ева показала свой значок. — Вам знакома женщина, на вид около девяноста лет, длинные седые волосы, возможно, собранные в пучок, темные глаза, оливковая кожа, рост приблизительно метр шестьдесят, вес — около пятидесяти килограмм? Морщинистое лицо. Наверняка она много говорит о том, сколько пережила. У нее сильный восточно-европейский акцент. Могла носить крест и амулет с голубым камнем.

— По описанию похоже на мадам Жабо. — Улыбка на лице женщины поблекла. — С ней все в порядке? Она заходила к нам сегодня утром.

— Вы знаете, где она живет?

— В одной из квартир, что сдаются понедельно. Кажется, на третьем этаже.

— Вам известно её полное имя?

— Да, ее зовут Гизи, Гизи Жабо. Она из Венгрии. С ней что-то случилось?

— Она была убита сегодня во второй половине дня.

— О Боже! Не может быть. Подождите. — Женщина резко встала, открыла дверь в комнату, которая напоминала маленький офис или склад. — Зак! Зак, иди сюда. Кто-то убил мадам Жабо.

— Что ты такое говоришь? — Вышедший из комнаты мужчина, одетый в цветную рубашку с коротким рукавом и шорты до колен, выглядел раздраженным. — С ней все в порядке. Мы же видели её этим утром.

— Здесь полиция.

— Лейтенант Даллас, отдел убийств.

Раздражение на лице мужчины сменилось беспокойством.

— Что, черт возьми, произошло? Кто-то вломился в её квартиру?

— Я хотела бы проверить её жилье, если вы знаете точный адрес. И мне нужны ваши имена.

— Кэрри и Зак Моргенштерн, — ответила ей женщина. — Это наш магазинчик. О, Зак. — Кэрри сжала его ладонь. — Она заходила к нам почти каждый день с тех пор как приехала.

— Как давно это было?

— Наверное, около месяца назад. Она приехала искать свою правнучку. Это так ужасно, не могу в это поверить. Она мне на самом деле очень нравилась. Она рассказывала такие интересные истории и даже предсказала мне будущее однажды. Она была… Как это называется, Зак?

— Цыганка. Да, правда. Она снимала комнату под номером четыре Д, лейтенант. Я пару раз относил ей туда покупки. Знаете, что я скажу? Это просто бред. Самый настоящий бред. Она была такой милой. Хотите, чтобы я проводил вас?

— Нет, я найду дорогу. А что вы можете сказать про закоулок между зданиями? Этот дом пользуется переработчиком мусора, что там стоит?

— Да. Эта чертова штуковина сломалась почти неделю назад, а мы никак не можем заставить мастера приехать и…. — Зак замолчал. — Это именно там её убили? В этом закоулке? Вы хотите сказать, что мы были прямо здесь, когда….

— Вы ничего не могли сделать. Вы не знаете, может, её кто-то донимал? Кто-нибудь, кто мог желать ей зла?

— Я правда не знаю. — Зак посмотрел на Кэрри, и женщина тоже покачала головой. — Она была милой. Яркой. Иногда предсказывала будущее на дому.

— Вы сказали, что она приехала сюда искать свою правнучку.

— Да. — Кэрри шмыгнула носом и заморгала от подступающих слез. — Господи, я просто в шоке. Она, её правнучка, приехала около года назад. Она жила неподалеку и заходила к нам пару раз. Вот почему мадам сняла квартиру наверху. Ну да ладно, её правнучка приехала сюда работать, она хотела танцевать на Бродвее. Они все этого хотят, не так ли? Затем, примерно три месяца назад, её семья перестала получать от нее вести, да и сами они не могли с ней связаться. А там, где она работала официанткой, сказали, что она перестала ходить на работу. Они сообщили в полицию, но копы не стали занимать этим делом, как мне кажется… Прошу прощения.

— Все в порядке. Вы знаете имя её правнучки?

— Конечно. Мадам Жабо всем рассказывала о ней, показывала флайеры, — продолжала Кэрри, нагнувшись к кассе и вытаскивая стопку флайеров. — Она работала в «Гулеш», это болгарский ресторан в квартале, расположенном чуть западнее. Мы помогали ей показывать флайеры. Вот, возьмите. Она красивая, правда? Мне кажется, её имя означает именно это.

— Беата, — пробормотала Ева, и сердце как будто пропустило один удар. Охватившие её тоска и печаль едва не заставили Еву опуститься на колени, пока она изучала изображение на флайере.

Лицо, которое было светом во мраке.

— Мадам? Эм, лейтенант? С вами все в порядке?

— Да, все в порядке. Спасибо за вашу помощь. Возможно, мне потребуется поговорить с вами еще раз.

— Если нас не будет в магазине, то мы живем на шестом этаже. Квартира шесть А, это лицевая часть дома, — ответила Кэрри. — Мы сделаем все, что в наших силах.

— Если что-нибудь вспомните, свяжитесь со мной в центральном управлении. — Ева достала свою визитку из полевого набора. — Что угодно, даже если это покажется вам не слишком важным.

Ева вышла из магазина и сразу же наткнулась на Пибоди.

— Чистильщики занимаются тем закоулком, — сообщила она.

— Жертву звали Гизи Жабо, она снимала понедельное жилье на четвертом этаже. Владельцам магазина сказала, что является цыганкой из Венгрии.

— Ух, ты! Настоящей?

— Вряд ли теперь кто-то может это опровергнуть, — ответила Ева и почувствовала, что постепенно приходит в себя. — Жила здесь около трех месяцев и искала свою правнучку, которая пропала без вести.

Ева подошла к дверям, выходящим в закоулок и с помощью своего универсального электронного ключа открыла дверь в здание. На пороге она остановилась и добавила:

— Предсказывала будущее.

Один взгляд на старый лифт заставил Еву выбрать лестницу. Она протянула Пибоди флайер.

— Проверь их обеих, — распорядилась она. — Моррис подтвердил время смерти до того, как ты ушла?

— Совпадает с данными твоего измерителя. Примерно в час дня.

— Чушь. — Это злило Еву куда больше, чем должно было. — Я знаю, когда человек умирает, когда я чувствую, как сердце бьется у меня под рукой или когда я говорю с ним.

— Венгерская цыганка-предсказательница. Может, это своего рода…

— Даже не начинай говорить о всяком колдовском дерьме. Она была жива, истекала кровью и говорила еще час назад.

У двери квартиры № 4Д Ева достала ключ, который нашла под пакетом на месте преступления, вставила его в замочную скважину. И повернула дверную ручку.

Глава 4

«Эта квартира напоминает мое прежнее жилье — те же размер и возраст» — сказала самой себе Ева, когда на мгновение её сразило острое чувство узнавания.

Комната, безо всякого сомнения, сдавалась с мебелью: парой дешевых кресел, кушеткой с тонким, словно крекер, матрацем и выкрашенным недавно в яркий цвет комодом в котором хранились вещи и столом.

Занавески для единственного окна сшили из яркой ткани c рисунком; они, вместе с шарфами и платками, накинутыми поверх протертых кресел и разложенными по узкой кровати, придавали комнате радостную атмосферу.

В одном углу была мойка, автоповар, холодильник — всё небольших размеров, и такой же маленький комод. Здесь стоял и второй второй стол, покрашенный глянцевым темно-красным цветом, скрытый, который скрывала скатерть с бахромой) под скатертью с бахромой.

Сесть можно было на один из двух стульев без спинок.

Ева видела в этой квартире старую женщину, которая гадала тем, кто хотел знать своё будущее.

— Здесь мило, — прокомментировала Пибоди. — У нее было не так много средств, но она смогла создать здесь уют.

Ева открыла одинокий тесный шкаф, изучила аккуратно развешанную одежду Хабо, единственную пару потертой уличной обуви. Наклонившись, достала из шкафа две коробки.

— Вещи Беаты. Одежда, обувь, балетные принадлежности, я бы сказала. Несколько украшений, всякие штуки для лица и волос. Домовладелец, скорее всего, упаковал все, когда она не пропала, не оплатив аренду.

Еве было тяжело рассматривать эти вещи и прикасаться к ним, чувствовать Беату, пока она перебирала эти красивые блузы, скомканные поверх поношенных тапок.

Она была достаточно умна, напомнила себе Еве, чтобы не воспринимать это расследование как личное. Беата Варга — не ее жертва, не напрямую.

Ты обещала.

Этот голос настойчиво звучал в её голове, её сердце.

— Упакуй это, — приказала Ева Пибоди, показывая на коробки у ног. Даллас пересекла комнату и подошла к комоду, изучила стоявшую там фотографию Беаты, окруженную тремя гравированными свечами. Рядом с фото была горстка цветных кристаллов, блестевших на маленьком блюдце, вместе с резным серебряным колокольчиком и зеркалом в серебряной оправе.

— Что у нас есть на внучку? — Спросила Ева.

— Беата Варга, двадцать два года. Приехала по рабочей визе и работала в «Гулеше», пока не была объявлена пропавшей без вести три месяца назад. Криминально прошлого нет. Заявление подали родственники. Указано, что расследованием занимался детектив Ллойд. Отдел по розыску пропавших, участок 136.

— Свяжись с ним, — сказала Ева. — Назначь встречу в ресторане. Через полчаса.

Ева открыла верхний ящик комода, обнаружив там аккуратно сложенное белье и ночные принадлежности, а также резную деревянную коробку. Даллас подняла крышку, осмотрела колоду карт Таро, павлиньи перья, маленький хрустальный шар и дно самой коробки.

«Предметы её ремесла», — подумала Ева, и уже решила отставить коробку в сторону. А затем, повинуясь порыву, надавила большими пальцами на резные цветы на боковых сторонах. Левый, левый, правый. И из коробочки выдвинулся узкий потайной ящик.

— Ух ты. — Пибоди выглянула из-за плеча Евы. — Потайной отдел. Круто. Как ты его открыла?

— Просто… повезло, — произнесла Ева, несмотря на то, что у нее зашевелились волосы на шее. В потайном отделе лежали прядь темных волос, перевязанная золотой веревочкой, кристалл в форме ветки на цепочке и сердце из белого камня.

— Это её вещи. — В горле у Евы пересохло. — Беаты. Ее волосы, то, вещи, которые она носила, к которым прикасалась.

— Скорее всего, ты права. Жабо, наверное, использовала их вместе с картами и кристаллами, а может еще и колокольчик, и зеркало, в поисковых заклинаниях. Я не говорю, что с помощью заклинания можно найти человека, — добавила Пибоди, когда Ева уставилась на нее. — Но она думала, что может это сделать. В любом случае, детектив Ллойд согласен встретиться с нами.

— Тогда давай посмотрим, что еще мы сможем здесь найти.

Пожилая женщина жила просто, аккуратно и осторожно. В тряпичной сумке на дне комода они нашли немного наличных, еще один мешочек с кристаллами и травами, карту города, карточку для метро, вместе с идентификационной картой и паспортом, и огромное количество флайеров с изображением Беаты и информацией о ней.

Но под холодильником нашелся приклеенный конверт с наличными, с павлиньим пером, прикрепленным наискосок поверх клейкой ленты.

— Здесь примерно десять тысяч, — подсчитала Пибоди. — Ей не нужно было читать по ладоням, чтобы оплачивать аренду.

— Это её призвание. То, что помогало ей собраться. Упакуй это, и давай опечатаем это место. Нам пора ехать в ресторан.

— Она смогла сделать это место уютным, — повторила Пибоди, еще раз оглядевшись по сторонам. — Наверное, так поступают все путешественники. Они делают своим домом то место, куда приехали, потом снова пакуют вещи и переносят дом на следующую остановку.

Но Беата свои вещи не паковала, подумала Ева, и, где бы она сейчас не была, это не дом.

Субботним вечером в «Гулеше» было шумно. Запах специй наполнял воздух, звеневший от голосов, стука столовых приборов и чоканья бокалов. Официанты, одетые в черную форму с красными поясами, быстро двигались между кухней и столиками.

Розовощекая женщина лет сорока приветственно улыбнулась Еве. — Добро пожаловать в «Гулеш». У вас забронирован столик?

Ева показала свой значок. — Мы пришли не ужинать.

— Беата! Вы нашли её!

— Нет.

— Ой. — Улыбка женщины померкла. — Я подумала…. Прошу прощения, что я могу для вас сделать?

— Мы встречаемся с детективом Ллойдом по вопросу расследования. Нам нужно место, где мы сможем поговорить. И мне нужно побеседовать с вами и остальным персоналом.

— Конечно. — Женщина оглянулась. — Не думаю, что у нас освободиться столик в ближайшие полчаса, но вы можете воспользоваться кухней.

— Нам подойдет. Как вас зовут?

— Мириам Фридо. Это мое заведение, мое и мужа. Он шеф-повар. Вы по поводу Беаты? Беаты Варга?

— Не совсем.

— Дайте мне минуту, чтобы поставить кого-нибудь на вход. — Мириам быстро подошла к одной из официанток. Девушка взглянула на Еву и Пибоди и кивнула.

Мириам жестом пригласила Еву следовать за ней, а затем провела их через обеденный зал, мимо бара и через одни из двух раздвижных дверей, ведущих в хаос кухни.

— Вечерняя суета. Я устрою вас здесь — это стол шеф-повара. Ян иногда приглашает сюда посетителей — угощает их. Я сказала Ви, чтобы она проводила детектива Ллойда сюда, когда он придет. Он заходил к нам несколько раз по поводу Беаты, поэтому его все знают. Вы можете что-нибудь сказать о её деле? У вас появилась новая информация?

— Я буду знать больше, когда поговорю с детективом. Она работала у вас.

— Да. Красивая девушка и хороший работник. — Мириам подошла к шкафу, взяла три бутылочки безалкогольного напитка и поставила их на стол. — Я знаю, в полиции думают, что она просто сорвалась — цыганская кровь — но это просто не имеет смысла. У нее были отличные чаевые — внешний вид, голос, характер. И…. ну, она просто она бы не поступила так грубо и беспечно — не уехала бы, не предупредив нас об этом. Или не сказав своим родным.

— Парень?

— Нет. Ничего серьезного и никого особенного. Да, она ходила на свидания — она молода и красива. Но она серьезно относилась к танцам. Ходила на просмотры, каждый день посещала занятия. Она работала дублершей в небольшом музыкальном шоу. И как раз получила роль в труппе в постановке нового небродвейского мюзикла. У нее просто не было времени для серьезных отношений с парнем. Ох, прошу прощения, присаживайтесь. Хотите перекусить?

— Нет, спасибо. Я заметила, у вас есть флайеры на входе.

— Да. Её бабка — вернее, прабабка — приехала сюда из Венгрии. Она заказала их и раздавала прохожим на улице. Она заходит к нам каждый день. Детектив….

— Лейтенант, — автоматически поправила Ева.

— Лейтенант, Беата работала у нас почти год. Всегда узнаешь людей, которые работают на тебя, и я готова поклясться, что она не стала бы так беспокоить своих родных. Боюсь, что с Беатой что-то случилось. Я знаю, мадам Жабо уверена, что найдет её, но с каждым днем…

— Мне очень жаль, но Гизи Жабо была убита сегодня во второй половине дня.

— Нет. — Глаза Мириам мгновенно наполнились слезами. — Не может быть. Что случилось?

— Мы собираемся это выяснить.

— Она гадала мне, — пробормотала Мириам. — Сказала, что у меня будет ребенок, мальчик. Ян и я не…. Это было два месяца назад. А вчера я узнала, что беременна. Я рассказала ей это сегодня.

— Она заходила сегодня.

— Да, где-то около одиннадцати. — Покачивая головой, Мариам вытерла слезы, а вокруг них не стихал шум кухни. — Она была так рада за меня, сказала, что чувствует его поиски, моего сына. Старый дух, как она говорила, который снова возвращается в мир живых. У нее была такая манера говорить, — бормотала Мириам. — Я в такие вещи не верю, но, когда она так на тебя смотрит… Она цыганка — была цыганкой — и голосом мертвых.

Как и я, вздрогнув, подумала Ева. Я говорю за мертвых. — Во сколько она ушла?

— Она была здесь всего пару минут. Сказала, что собирается домой. Сказала, что чувствует, будто стала ближе к Беате, словно что-то приближается. Или кто-то. Я бы ее назвала оптимисткой. Мадам Жабо сказала, что собирается отдохнуть, а затем попробовать новое заклинание, потому как она пробиралась через, ну скажем, занавес. Она говорила, что Беата там, куда не попадают лучи солнца, заперта за красной дверью. Понятия не имею, что это значит, — добавила Мариам. — Даже не уверена, что это хоть что-то значит, но она была в этом уверена. Она уверяла, что Беата жива, но поймана в ловушку. Дьяволом.

— Я знаю, как это звучит, — продолжала она. — Но…. — Мириам обернулась. — А вот и детектив Ллойд. Простите, что я стала рассказывать вам всякую ерунду.

— Вам не за что извиняться, — ответила Ева. — Каждая деталь, каждое воспоминание, могут помочь.

— Я просто не могу поверить, что Мадам больше нет. Я успела полюбить её даже за то короткое время, что мы были знакомы. Прошу прощения, мне нужно рассказать все Яну. Здравствуйте, детектив Ллойд, присаживайтесь.

Ллойд оказался человеком с квадратным лицом и таким же квадратным телом, в котором за версту было видно копа. Он быстро кивнул Еве и Пибоди, а затем сел на маленький квадратный стульчик.

Потер руки.

— Жаль старушку. В ней была сила, был стержень. Ей нужно было оставаться дома.

Она сделала своим домом то место, где остановилась, подумала Ева, вспоминая замечание Пибоди.

— Расскажите мне о Беате Варга.

Хлопнув себя по бедру, мужчина достал из кармана диск. — Я решил пойти дальше и сделал вам копию файла.

— Благодарю.

— Хорошенькая. Сообразительная, насколько я понял, находчивая, но все еще зеленая, когда дело касается жизни в городе. Привыкла к бродяжничеству со своей семьей, кланом, так сказать. Приехала сюда, мечтая стать звездой на Бродвее, и её семья была этому не рада.

— На самом деле?

— Хотели, чтобы она вернулась. Хотели, чтобы она была настоящей цыганкой, так сказать. Осела где-нибудь, завела детей, продолжала род, и все в этом роде. Но старушка — Жабо — была против. Она хотела, чтобы девочка попытала счастья, нашла свой путь, так сказать. Девушка устроилась сюда на работу и сняла квартирку в паре кварталов от ресторана. Посещала занятия — танцы, актерское мастерство и что-то подобное в Вест-Сайдской школе искусств. Регулярно ходила на просмотры. Парня не было — ну, или никого особенного. Встречалась с кем-то. У меня есть их имена и показания в файле. — Он кивком указал на диск. — Никто из них не забил тревогу.

Он замолчал, когда к ним подошла Мириам с подносом, на котором стояли три высоких стакана. — Не хотела вас перебивать. Просто решила принести что-нибудь прохладное, пока вы говорите. Если я вам понадоблюсь, то я буду на входе.

— Они хорошие люди, — заметил Ллойд, когда женщина вышла. — Она и её муж. Полностью чисты. Я проверил весь персонал, когда взял это дело. Были какие-то зацепки, но так ничего и не всплыло.

— Что с временной шкалой?

Когда Ллойд не начал проверять свои записи, Ева поняла, что это дело все еще волнует его, и он продолжает им заниматься.

— Беата Варга занималась в танцклассе с восьми до десяти утра. В одиннадцать — прослушивание для постановки в театре Кармайн на Десятой улице. Пришла на работу к часу дня, вся на эмоциях по поводу постановки. В тот день у нее была «разбитая» смена [1], поэтому она ушла в три часа, с половины четвертого до пяти — занятия по актерскому мастерству, вернулась на работу в половину шестого и закончила смену в одиннадцать. Прогулялась до конца квартала с парочкой ребят с работы — имена в файле — затем направилась домой. Эти ребята — последние, кто её видел. В одиннадцать-десять, а потом — полный ноль.

— Система безопасности в её доме слабовата. Камер нет, — добавил Ллойд. — Регистрация при входе отсутствует. Соседи не могут сказать наверняка, приходила ли она домой в тот вечер, её никто не видел. Пропала её сумка, кое-какая одежда и личные вещи, да и денег в квартире не было. По показаниям других, Беата получала приличные чаевые и откладывала их. Все выглядит так, словно она решила сорваться, побросала в сумку все самое необходимое и уехала.

— Но вы думаете иначе, — Сказала Ева, глядя ему в глаза.

— Да. Я думаю, что с ней что-то случилось по дороге из ресторана домой. На нее кто-то напал. Я думаю, что той ночью ее убили. Вы ведь как и я прекрасно знаете, лейтенант, мы не всегда находим тела.

Нет, — сказала Ева. — Если она мертва, то её убил кто-то из знакомых. Иначе, зачем пытаться создать впечатление, что она просто сорвалась и уехала? Зачем собирать вещи?

— Я проверял эту линию, но ничего не смог найти. — От него словно исходили волны разочарования. — Возможно, тот, кто убил девушку, воспользовался её идентификационной картой, чтобы узнать адрес, а затем забрал её ключ — она носила все это в сумочке. Пытался замести следы. Я все еще работаю над этим делом, когда у меня есть время, но что-то мне подсказывает, что это дело ближе к вашему расследованию.

Он оглянулся, отпивая из стакана. — Старушка была не промах, — произнес Ллойд. — Заявляла, что говорит с мертвыми, и если бы девушка была мертва, она бы это знала. Я в такое не верю, но… Старушку ведь убили? Людей в этом городе убивают, — продолжал он, ставя стакан на стол. — Но это дело попахивает. Буду благодарен, если вы поделитесь своими данными. Что-то или кто-то может совпасть.

— Я передам вам данные, — пообещала Ева. Потому как что-то или кто-то обязательно пересечется.

Глава 5

Танцевальная студия растянулась на весь четвертый этаж старого здания в Вест-Сайде.

В ярком свете уличных фонарей щербатые кирпичи казались тусклыми и посеревшими от времени и грязи, зато окна сверкали.

На обшарпаных дверях обоих лифтов висели таблички «Не работает». Ученики, персонал и простые посетители выражали своё мнение по поводу этой ситуации с разной долей юмора и раздражения, расписывая двери ругательствами, анатомически невозможными предложениями и иллюстрациями к этим предложениям. И всё это на множестве языков.

— Полагаю, что лифты не работают уже не первый день, — прокомментировала Пибоди.

Ева же просто уставилась на один из наборов странных символов и букв, в то время как её мозг — или что-то в подсознании — перевело фразу со своего рода плоским юмором.

— Ё* твою мать, — пробормотала она и Пибоди заморгала.

— Что? Почему?

— Не твою мать.

— Но ты только что сказала…

Ева нетерпеливо замотала головой.

— Это на русском. Типичное русское ругательство, — вытянув руку, она провела пальцем по надписи на двери. — Ё* твою мать.

Пибоди внимательно посмотрела на фразу, на которую показывала Ева, и решила, что это с тем же успехом могли быть и иероглифы.

— Откуда ты это знаешь?

— Наверное, видела где-то.

Но это не объясняло как она могла знать — именно знать — что лифты не работают уже несколько недель. Развернувшись, Ева начала подниматься по лестнице.

И точно так же Даллас не могла сказать, почему её сердце стало биться чаще, когда они поднимались выше, проходили мимо других студий и залов. Чечетка, джаз, детская балетная студия. Или почему, когда они с Пибоди поднялись на четвертый этаж, музыка, звучащая здесь, задевала какие-то струны в её душе.

Следуя за мелодией, Ева вошла в помещение.

Их встретила худая как щепка женщина в черном трико и легкой юбке. Её ярко-красные волосы были убраны с лица, которое, как показалось Еве, было лет на тридцать старше чем тело.

Кожа у женщины была белой как слоновая кость, а губы — красными, как и волосы.

Она отдавала команды на французском группе танцоров у станка, которые в ответ исполняли разные па ногами — вытянуть пальцы, поставить ступню ровно, поднять ногу, согнуть колени.

В углу студии мужчина отыгрывал четкий темп на старом пианино. Казалось, что он ни на что не обращает внимания, на его губах застыла легкая полуулыбка, темные глаза казались мечтательными на его заостренном лице, обрамленном темными волосами с широкими седыми прядями.

Когда Ева и Пибоди вошли в комнату, один из танцоров — парень лет двадцати с темными волосами, стянутыми во вьющийся хвост — посмотрел на них и нахмурился.

«Интересно, — подумала Ева, — как парень в трико и балетной обуви так быстро распознал в них в нас копов».

Женщина остановилась, уперев руки в бедра.

— Хотите заниматься — записывайтесь. Занятие уже началось.

В ответ Ева показала свой значок.

Женщина шумно вздохнула.

— Алексей, продолжи занятие.

Нахмурившийся парень кивнул, презрительно фыркнул и, повинуясь команде, оторвался от станка. Женщина же указала Еве и Пибоди на коридор.

— И что могло вам понадобиться? — Спрашивала она своим хриплым, не терпеливым голосом с сильным акцентом. — У меня занятия.

— Наталья Баринова?

— Да, я Баринова. У меня нет никаких дел с полицией.

— Вы знаете Гизи Жабо?

— Да, знаю, — продолжала Баринова тем же пренебрежительным тоном. — Она ищет Беату, которая сбежала в Лас-Вегас.

— Вы уверены, что Беата Варга направилась в Вегас? — настаивала Ева.

— А куда еще? Эти девчонки думают, что смогут получить много денег, показывая сиськи и таская на голове огромные перья. Они не хотят работать, потеть, страдать, учиться.

— Беата сказала вам, что уезжает?

— Нет, эта девчонка ничего мне не сказала. Но она бросила занятия. Она не первая и не последняя. А потом появилась её бабка — хорошая женщина — она искала свою взбалмошную внучку, у которой, между прочим, был талант. Талант, растраченный впустую. Впустую.

Жесты Баринововй явно свидетельствовали о гневе.

— Я ей это сказала, сказала Гизи, у Беаты есть талант. Нужны дисциплина и практика. Не нужно тратить впустую время на чечетку, джаз и прочую современную ерунду. Я и Беате тоже самое говорила. А она — фьють — и уехала.

— Когда вы в последний раз видели мадам Жабо?

— Ух… — Баринова нахмурилась, взмахнув рукой. — Кажется, день назад. Точно, вчера. Она часто заходит. Иногда мы вместе пьем чай. Она сказала, что танцевала в прошлом, у нас есть общие темы для разговоров. Она хорошая женщина, а Беата не проявляет к неё должного уважения. Мадам Жабо говорит, что с Беатой случилось что-то плохое, но я не понимаю, как это может быть? Беата умная и смышленая, если только она не сбежала в Вегас. Так это Гизи попросила вас прийти? Как и полицейских до этого?

— Нет. Мадам Жабо была убита сегодня днем.

— Нет, — Баринова выставила вперёд обе руки, словно пытаясь оттолкнуть эти слова. — Ннет. Как это случилось?

— На нее напали в переулке за домом, где она жила.

Баринова закрыла глаза. — Так жестоко. Я буду молиться, чтобы она обрела покой, а её убийца горел в аду. В этом есть и вина Беаты. Эгоистичная девчонка.

— Когда вы видели Беату в последний раз?

— Ох, — женщина снова взмахнула рукой, но на этот раз в её глазах были слезы, вызванные известием о смерти Гизи, и отвращение, адресованное Беате. — Несколько недель назад, а может и месяцев. Она пришла на занятие, воодушевленная участием в каком-то мюзикле. Девочка упорно работает, это правда. Я дала ей роль с Алексеем в нашей осенней премьере. Это мой сын, — добавила она. — Они с ним хорошо танцевали на занятиях, а потом она сказала об этой своей новой роли — не знаю, правда это или нет. Но вскоре после этого Беата перестала приходить на занятия. Я заставила моего брата Сашу позвонить ей, но она так и не ответила. Мы всё это рассказали полиции, когда они приходили.

— Мадам Жабо не говорила, что она кого-то подозревала? Может у нее были какие-нибудь зацепки?

— Последний раз, когда мадам Жабо была здесь, она сказала, что чувствует, будто Беата близко. Гизи — цыганка, ну, вы понимаете, у неё дар. В моем роду тоже были цыгане, но очень давно. Мадам Жабо использовала свой дар и узнала, что Беата рядом, но заперта. Внизу, за красной дверью.

Баринова вздрогнула.

— Гизи была очень старой и одаренной, бесспорно, но иногда наши надежды и желания затмевают правду. Девчонка убежала, как они все делают, а теперь её бабушка мертва.

— Нам нужно поговорить с вашими сыном и братом и с парой учеников. Это может нам помочь.

— Да, конечно, мы постараемся. Я буду скучать по нашим чаепитиям и разговорам с Гизи, — Баринова вернулась в студию и подошла к своему сыну. Она что-то быстро сказала ему на русском, активно жестикулируя, а затем начала вести занятие вместо него.

— Вы прервали мой урок, — в отличие от матери, акцента у него не было, зато тон был точно такой же.

— Ага, убийство прерывает многие вещи.

— Какое еще убийство? — усмешка искривила лицо Алексея. — Беата? Она мертва?

— Не знаю, но её прабабка — да.

— Мадам Жабо? — Его шок выглядел вполне искренне, решила Ева, также как и облегчение. — Зачем кому-то убивать пожилую женщину?

— У людей причина всегда найдется. Но в этом случае, может она слишком близко подошла к разгадке того, что случилось с Беатой?

— Беата уехала, — он резко пожал плечами. — Она не хотела соглашаться с тем, что требовалось.

— Требовалось для чего?

— Чтобы танцевать, жить полной жизнью.

Ева склонила голову на бок.

— Отказалась переспать с тобой?

Он откинул голову назад, чтобы посмотреть на собственный длинный нос.

— У меня нет проблем с тем, чтобы затащить девушку в постель. Если бы мы танцевали вместе на премьере, мы бы и спали вместе. Это само собой разумеется.

— Я думала, вы уже танцевали вместе.

— Репетировали.

— Что же, наверно ты был чертовски зол, что Беата отказала тебе.

— Не она, так другая, — он медленно улыбнулся. — Они все одинаковые.

— Очаровательно. Когда ты в последний раз видел мадам Жабо?

— Только вчера. Она часто приходила на занятия и к моей матери. Разговаривала с другими учениками у нас, и с теми, кто занимается на втором и третьем этажах, где Беата изредка бывала. Мадам Жабо пила чай с моей матерью, сидела за пианино с дядей. Говорила, что здесь она чувствует близость с Беатой.

— Она говорила что-то о том, что Беата рядом, что она внизу?

— Она была цыганкой и относилась к этому серьезно. Я в такое не верю, но да, что-то подобное она говорила. Только это бессмысленно — если Беата была рядом, то почему перестала приходить на занятия? Почему отказалась от своей роли и плюнула на возможность танцевать во втором составе? Танцоры танцуют. А она ушла, вот что она сделала, чтобы танцевать в другом месте. Нашла место получше.

— Где ты был сегодня, Алексей? С полудня до четырёх?

— Копы, — он снова презрительно фыркнул. — Спал допоздна в квартире Элли Мэдисон. Мы с ней танцуем вместе на премьере и спим вместе. По крайней мере, пока, — добавил он. — Мы были в кровати часов до двух, потом пошли с парочкой друзей на поздний завтрак. Затем пришли сюда, репетировали, потом начались занятия. Она блондинка, высокая и с татуировкой жаворонка на левой лопатке. Мне нужно заниматься.

— Можешь идти. Мы хотим поговорить с твоим дядей.

Ева подождала, пока Баринов не отойдет от них.

— Ты проверила его? — спросила она у Пибоди.

— Да. У него несколько отметок о неповиновении в нетрезвом виде, пара мелких нелегальных увлечений, нападение — драка в баре с порчей частной собственности, нарушение порядка, сопротивление аресту. Ему двадцать шесть, в этой школе числится главным танцором и одним из учителей, живет с матерью на шестом этаже.

«С характером», — подумала Ева, когда к ним подошел пианист.

— Офицер?

— Лейтенант Даллас, детектив Пибоди. Вы Саша?

— Да, Саша Корчов. Мой племянник сказал, вы здесь из-за убийства мадам Жабо. — Взгляд его мечтательных глаз был мягкий и грустный, так же как и его голос. Словно медленное движение смычка по струнам скрипки. — Мне жаль слышать о таком.

— Вы были здесь, когда она приходила вчера?

— Я не видел её вчера. Для занятий Наталья поставила диск — группа выбранных студентов репетировала для премьеры. Думаю, я был в подсобке, когда она приходила. Сестра сказала, что мы с мадам разминулись. Мне нравилось беседовать с ней о музыке и танцах. За день до этого я шел на рынок и видел ее на улице неподалеку. Но Гизи шла по другой стороне улицы и не услышала, как я позвал её. Мы с ней говорили на русском, — произнес он со слабой улыбкой. — Её мать была русской, как и мои родители, поэтому иногда мы говорили на этом языке. Мне будет этого не хватать, как и её.

— А что насчет Беаты?

— Беата, — он вздохнул. — Моя сестра считает, что Беата сбежала в Лас-Вегас, но я думаю, это не так, с ней случилось что-то плохое. Я не говорил этого Гизи, но… Мне кажется, она знала, что я так думал. Она могла заглянуть внутрь человека, поэтому она иногда была грустной, разговаривая со мной. Мне жаль.

— Как вы думаете, что случилось с Беатой?

— Я думаю, она любила свою семью, танцевать и Нью-Йорк. Сомневаюсь, что она бы уехала по собственной воле. Мне кажется, она мертва, как и мадам. Сейчас Гизи сможет найти её и они, наконец-то, будут вместе.

— У вашего племянника был личный интерес с Беате.

— Ему нравятся красивые девушки, — осторожно сказал Саша. — А какому молодому парню нет?

— Но она не отвечала взаимностью.

— Её больше интересовали танцы, нежели мужчины. Чистое сердце с музыкой в крови.

— Можете сказать мне, где вы были сегодня после полудня?

— После утренних занятий я пошел на рынок — мне нравится бывать там. Я пришел домой на ланч, затем играл. Я открыл окно, чтобы музыка могла литься на улицу. Спустился вниз, поговорить с сестрой и поиграть на двухчасовых занятиях. Затем мы с Натальей пили чай.

— Хорошо, спасибо. Не могли бы вы позвать Элли Мэдисон?

— Они отправят её тело домой?

— У меня нет такой информации.

— Надеюсь, она попадет домой, — пробормотал Саша, уходя.

— Он эммигрировал сюда из России вместе с сестрой и её сыном — Алексею тогда была всего пара месяцев — двадцать шесть лет назад, — добавила Пибоди. — Указано, что муж сестры умер до рождения ребенка. Корчову было тридцать пять, и он был известным танцором, когда попал в страшную автомобильную аварию. Его подлатали, но карьера на этом закончилась. Его сестре тогда исполнилось тридцать и она тоже была известной. Они открыли эту школу. У Саши своя квартира на шестом этаже. Никаких записей о криминальном прошлом. Женат не был, двое сожительниц, обе русские. Вторая погибла в той самой аварии.

— Хорошо, — Ева посмотрела на скользнувшую в комнату гибкую блондинку.

— Вы хотели меня видеть? — спросила она хриплым кукольным голосом и Ева подумала, что девушке повезло, ведь в балете не нужен вокал.

— Необходимо уточнить некоторые данные. Скажите, где вы были сегодня после полудня?

— Мы с Алексом позавтракали с друзьями в «Квазаре». Икра и шампанское — сегодня день рождения СиСи — не лучшая идея делать это перед репетицией. Кажется, эти блинчики застряли у меня в горле, — она беззаботно улыбнулась. — У Алекса, кажется, такого нет, потому как он просто впорхнул в студию. Заставил меня репетировать нашу партию до тех пор, что мне уже хотелось засунуть два ппальца в горло. Но Баринова за такое шкуру с тебя снимет, а она всегда всё узнает. В любом случае, я с этим справилась. Мой Ангел справился с его Дьяволом.

— С его кем?

— Дьяволом, — Элли подняла бутылку с водой, которую держала в руках, и сделала большой глоток. — Мы исполняем финальную партию из «Дьявола». Я танцую ангела, а Алекс — дьявола. И я скажу вам, это будет просто убийственно.

Ева посмотрела на дверь студии за спиной девушки. — Готова поспорить так и есть.

Глава 6

— Вот что я называю слишком идеальным совпадением, — сказала Пибоди, когда они вышли на улицу.

— Готова спорить?

— Ни одного кредита не поставлю.

— Уточни показания Баринова у его приятелей, имена которых он нам дал, и у персонала ресторана. Посмотрим, мог ли Алексей ускользнуть оттуда. И проверь время пути до аллеи от ресторана и от танцевальной школы.

— Беата его отшила, что вывело парня из себя. Он убил её и спрятал тело, — Пибоди обвела взглядом улицу. — Бог знает где, конечно, но, скорее всего, в западной части аллеи, в подземке.

— Она не мертва. Она заперта, — Ева произнесла эти слова с такой яростью, что шокировала не только Пибоди, но и её саму.

— Хорошо… Так ты думаешь, что…

— Так думала она. Мадам Жабо, — Ева прижала руку к груди, чувствуя сильные глухие удары сердца. — Я говорю, что Жабо считала, будто Беата жива.

— Ага, заперта за красной дверью. И почему люди говорят загадками?

«Думай как коп», — приказала себе Ева. Факты, логика, чутье.

— Жабо проводит много времени в этой школе, с Алексеем и остальными: вынюхивает, подозревает, намекает на что-то. Может пытается справоцировать Алексея на необдуманный шаг. Он убивает её, — рассуждала Ева. — Слишком гладко выходит, хотя, иногда бывает и так.

— Ну, старушка рассказывала всем, что Беата жива, а это не слишком вяжется с остальным.

— Беата испарилась. У неё были работа, занятия, роль. Выглядит так, словно у неё имелось всё, но она исчезла. Вероятнее всего, не по доброй воле — это мнение Ллойда и я с ним согласна.

— Три месяца — долгий срок, — возразила Пибоди. — Слишком долгий, чтобы удерживать взаперти того, кто этого не хочет. Да и зачем?

— Жабо не хотела верить, что Беата мертва, и кто может её в этом обвинять? — заметила Ева, — Ведь не только её правнучка, но и она сама пошла наперекор всей семье, чтобы Беата могла поехать в Нью-Йорк.

— Паршивое дело, — как и Ева, Пибоди внимательно осматривала улицу, здания, машины. — А что именно она сказала? Ну, когда говорила с тобой.

Ева не хотела возвращаться на ту улицу, где она склонилась над жертвой, держа её за руку. Смешивая свою кровь с её.

— Она назвала имя Беаты, сказала, что та заперта и не может выбраться. Упомянула, что она где-то внизу, за красной дверью и просит о помощи.

Ты — воин, я — обещание.

Стараясь сохранять спокойствие, Ева провела рукой по волосам.

— Она умирала.

Но её глаза, напомнила себе Даллас, оставались живыми.

— Мы проверим алиби всех, пройдемся по остальным соседям жертвы. — «Будем делать свою работу, шаг за шагом», — подумала Ева. — Я встречусь с Моррисом, свяжусь с копами, работавшими с Алексеем, послушаю их мнение о нем.

— Если исчезновение Беаты и смерть мадам Жабо не связаны между собой, то это еще одно чертовски точное совпадение.

— Будем отталкиваться от того, что они связаны. Раскроем одно дело, распутаем и второе.

— Я могу взять Макнаба: встретимся, сходим вместе в театр, где Беата должна была работать. Ллойд проверял это, — добавила Пибоди, — но свежий взгляд не помешает.

— Хорошая идея. Отправь мне потом, что удастся узнать.

А мне нужно подумать, сказала себе Ева, когда они разделились. Заехать в морг, чтобы подтвердить время смерти — что казалось ей совершенной глупостью, ведь она была там как раз в эту самую минуту — узнать, смог ли Моррис или кто в лаборатории определить тип лезвия, а может и чистильщикам удалось что-то обнаружить.

Сначала нужно разобраться с фактами, добравшись до машины, решила Ева — а уже затем заниматься теориями. Но, на мгновение замерев, она внезапно почувствовала себя уставшей и злой. Как если бы что-то пыталось настоячиво пробиться в её мозг и раскидать мысли по углам.

Всё происходило слишком быстро, решила Ева. У неё не было времени на пару хороших, глубоких вдохов между происшествиями. Значит, она может сделать их сейчас, просто закрыв глаза и приказав своим телу и мозгу расслабиться.

Живая. Запертая. Помоги.

Сдержи своё обещание!

Раздавшийся в её голове голос был настолько ясным, что Ева вздрогнула, положив руку на оружие, и огляделась. Её сердце больно билось о ребра, стучало где-то в горле и ушах, когда она отпустила оружие.

— Прекрати. Просто прекрати, — приказала она самой себе. — Сделай, что должна, а потом просто выспись. — Даллас отъехала от тротуара, но затем решила позвонить домой.

И её сердце немного успокоилось, стало биться медленнее, когда на экране возникло лицо Рорка.

— Лейтенант, надеюсь … Что случилось?

— Ничего. Ну, ничего, если не считать пожилую болгарку, истекшую кровью у меня на руках. Я устала, — призналась Ева. — Еду в морг — у нас нестыковка со временем смерти. Нужно заняться этим поскорее, потом переговорить с кучей копов об одном русском танцоре балета. Извини, — добавила она. — Это дело в прямом смысле просто свалилось на меня.

— Встретимся в морге.

— Зачем?

— Ну а где еще могут встретиться муж и жена, если — это мы с тобой? — Ева выглядит бледной, подумал Рорк, её глаза казались слишком темными по сравнению с кожей.

— Да, хорошо. Увидимся.

Когда она отключила связь, Рорк просто уставился на экран своего телефона. Ни слова против? Ева не просто устала, подумал он.

Его лейтенант была явно сама не своя.

Она заблудилась. Ева была уверена, что это невозможно, но она и правда не могла найти дорогу.

Улицы казались слишком многолюдными, слишком запутанными и громкие гудки, которые подгоняли её двигаться, если она медлила на светофорах, заставляли Еву подпрыгивать на сидении. Растерянность превратилась в страх, который каплями пота полз вниз по позвоночнику. Пытаясь бороться с ним, Ева сначала приказала навигатору проложить маршрут, а затем перевела машину в автоматический режим.

Она устала, решила Ева, закрывая глаза. Просто устала. Но внутри нарастало беспокойство, что она заболела — или даже хуже.

Нужно взбодриться, подумала Ева, почти дрожа от облегчения, когда она подъехала к моргу. Обязательно купить банку «Пепси» в торговом автомате, чтобы принять немного кофеина. Может даже взять энергетический батончик, потому как, видит Бог, она умирает с голоду.

«Что не так с воздухом?» — задалась вопросом Ева, оказавшись в белом коридоре. От яркого света, отражавшегося от плитки, болели глаза. Всё это напоминало холодный, ледяной взрыв после душной летней ночи. Хотя под её холодной кожей бежала горячая, как при лихорадке, кровь.

Даллас направлялась к торговым автоматам, запустив руки в карманы, думая о еде и кофеине. На полу между машинами, закрыв лицо руками, сидела плачущая женщина.

— Мне страшно. Мне страшно, — повторяла она. — Меня никто не видит.

— В чем дело? — Когда Ева наклонилась к ней, женщина убрала руки. На её лице, покрытом синяками, отразились шок и то, что можно было бы назвать надеждой.

— Ты меня видишь?

— Конечно вижу. Вам нужен врач. Успокойтесь. Я сейчас кого-нибудь позову, а потом …

— Уже поздно, — слезы побежали по опухшему лицу, когда женщина закачала головой. — Посмотри, что он со мной сделал.

Ева застыла, глядя на открытую рану на затылке женщины, на кровь, запекшуюся на волосах и пропитавшую блузку.

— Держитесь. Просто … — Ева подалась вперед и её ладоньо прошла сквозь руку женщины. — О, Господи.

— Это Ронни, — шмыгая носом, женщина вытирала слезы ребром ладони.

— Кто ты? Какого черта происходит?

— Я не знаю, но мне нужно рассказать об этом кому-нибудь. Это Ронни, — повторила она. — Этот ублюдок. Он разозлился на меня, потому что я помогла Саре уйти от него. Наверное, он следил за мной после работы и, когда я была в парке, напал на меня, заорал и ударил. Он бил меня, а я не могла убежать. Никто не пришел мне на помощь. Никто нас не видел, а Ронни продолжал бить меня, пока я не упала. Он подобрал камень и убил меня. Это ведь неправильно. И что мне теперь делать? Мне страшно быть здесь. Мне страшно быть мертвой.

Ева не могла пошевелиться, она едва могла дышать.

— Этому пора положить конец.

— Ронни убил меня.

Женщина — галлюцинация — вцепилась в неё руками. Рациональная часть мозга Евы кричала ей: «Отбрось её». И продолжала кричать, когда она упала, пытаясь уползти.

— Он убил меня, и теперь я никогда не выйду замуж и не поем мороженое, и не куплю новые туфли, и не выпью с Сарой. Ронни Фостер забил меня камнем в Риверсайд-парке и он может убить еще и Сару. И что дальше?

— Я не знаю.

— Разве я не должна куда-то там попасть? Я не хочу быть здесь. Здесь холодно. Слишком холодно и слишком светло. Иы можешь мне помочь? Я Джанна, Джанна Дорчестер, и я не сделала ничего плохого. Это уже ад?

— Нет, — но Ева не была полностью уверена в своём ответе.

Возможно, в аду холодно и светло. Возможно, ад просто сошел с ума.

— Ева, — Рорк опустился рядом с ней и взял её за руку. — Боже, ты просто горишь. Пойдем.

Он хотел поднять её, но Ева начала сопротивляться.

— Нет, подожди, — шумно втянув в себя воздух, она резко выдохнула. — Ты её не видишь?

Рорк коснулся её лба ладонью.

— Я вижу тебя, ситдящую на полу морга и выглядящую как привидение.

— Как раз его я и вижу, — пробормотала Ева.

— Наверное, он не видит меня потому, что я мертва и всё такое, — сказала Джанна. — Но почему видишь ты?

— Не знаю. Мне нужен Моррис, — Ева обратилась к Рорку. — И, Господи, что-нибудь попить.

— Не бросай меня, — умоляюще произнесла Джанна, снова наклоняя голову так, что Ева увидела уродливую рану, ставшую причиной смерти. — Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну.

— Я останусь здесь. Позови Морриса, ладно? Мне просто … нужно побыть тут.

Хорошо, решила Ева. Сначала разберись с тем, что сейчас перед тобой, а затем уже всё остальное.

— И мне бы не помешало выпить чего-нибудь холодного.

Рорк поднялся и, еле слышно ругаясь, заказал ей банку «Пепси».

— Он великолепен, — улыбнулась Джанна, вытирая слёзы. — Мега крут. Твой парень?

— Мы женаты, — пробормотала Ева.

— Тебе здоровски повезло, — ответила Джанна, когда Рорк посмотрел вниз.

— Да, мы женаты, — произнес он. — И я скоро отвезу мою жену к врачу. Сначала я приведу тебе Морриса, а потом мы уйдем отсюда.

— И голос у него тоже сексуальный, — вздохнула Джанна, когда Ева взяла протянутую банку и сделала глоток.

— Спасибо. Я буду здесь, — сказала она, обращаясь как к Джанне, так и к Рорку, — пока ты позовешь Морриса.

И пока Ева сидела, пытаясь понять, стукнулась ли она головой или это просто странный яркий сон, решила провести допрос потерпевшей.

Через несколько минут в коридоре появились Моррис и Рорк.

— Даллас, — Моррис наклонился и приложил руку ко лбу Евы, — у тебя жар.

— Слушай, тебе не поступало тело женщины, смешанная раса, двадцать с небольшим, идентифицирована как Джанна Дорчестер. Забита до смерти в Риверсайд-парке.

— Поступала, совсем недавно. Откуда ты …

— Кто ведет дело?

— Эм-м … Ведущий следователь Стабен.

— Мне нужно с ним связаться. Есть его контакты?

— Конечно. Но ты паршиво выглядишь.

— На самом деле, мне уже лучше, — Еве казалось старанным, насколько внутренний «коп» помог ей, даже несмотря на то, что опрашиваемая уже труп. — И, думаю, мне будет еще лучше, когда я поговорю со Стабеном. Буду благодарна, если скажешь, как с ним связаться.

— Минутку.

— Ева, — Рорк взял её за руку, когда Моррис отошел. — Что происходит?

— Не знаю. И мне нужно твоё широкое мышление. Имею в виду — очень широкое. Хотя твои взгляды и так куда шире моих, особенно, когда дело касается всяких странных штук.

— И на какие же странные штуки я должен применить своё широкое мышление?

— Хорошо, — Ева посмотрела в его глаза: такие голубые, такие красивые. В глаза, которым она доверяла всё на свете. — Передо мной сейчас сидит мертвая женщина. Её зовут Джанна Дорчестер, и какой-то кретин по имени Ронни Фостер проломил ей череп камнем в Риверсайд-парке. Она волнуется, что следующей может быть её подруга Сара. И мне нужно передать эту информацию ведущему следователю. И я могу читать по-русски.

— Не понял.

— Я могу читать по-русски. И мне кажется, что я и говорить на нем могу. И я абсолютно уверена, что знаю, как приготовить венгерский гуляш, еще и борщ, а может, даже пирожки. Пожилая женщина, ну, та, которая свалилась на меня и случайно оказалась цыганкой, говорящей с мертвыми, что-то со мной сделала. Или у меня не в порядке с головой.

Глядя Еве в глаза, Рорк взял её лицо в свои ладони.

— Как твои дела?

— У меня всё по-прежнему. Эй, ты говоришь на русском?

Вздрогнув, Рорк присел на корточки.

— Знаю парочку выражений, но говорю не так свободно как ты сейчас. И, несмотря на твой ответ, я не думаю, что с тобой всё в порядке.

Они посмотрели на подошедшего Морриса.

— Вот то, что ты просила.

— Отлично, — Ева достала телефон и, продолжая сидеть на своём месте, связалась с детективом Стабеном.

— Это лейтенант Даллас, — произнесла она, — отдел убийств Центрального управления. У меня есть информация по вашей убитой, Джанне Дорчестер. — Говоря, она смотрела на Джанну.

— Вам нужно найти Ронни Фостера, а также обеспечить защиту Саре Джаспер. Сейчас объясню подробнее.

Рассказав все детали, Ева ответила на вопрос детектива о том, откуда у неё эти данные, сославшись на тайного информатора.

— Если Стабен не идиот, а мне он таким не показался, это поможет, — Ева поднялась с пола. — Это всё, что я могу сделать.

— Я всё еще мертва, но мне уже не так страшно. Да и здесь, кажется, стало теплее.

— Не думаю, что тебе нужно здесь оставаться.

— Может ненадолго. Разговор с тобой помог. Мне всё еще хочется, чтобы я не умерла, но… — вздрогнув, Джанна замолчала.

— Удачи.

Ева повернулась к Моррису.

— Я не могу это объяснить. Мне нужно посмотреть на Гизи Жабо.

— Даллас, ты только что говорила с покойником?

— Похоже на то. И я буду очень благодарна, если ты не станешь об этом распространяться. Мне нужно работать, распутать это дело и у меня есть подозрение, что я вот-вот сойду с ума. Поэтому… — Ева продолжала говорить, и, повернувшись к Джанне, увидела, как та подняла руку, прощаясь. — Мне нужно подтвердить время смерти Жабо.

— Я проверил его трижды, учитывая разные обстоятельства. Но оно не изменилось — тринадцать ноль-ноль.

— Это невозможно, — Ева быстро прошла в двери комнаты аутопсии. — Я была там. Лопез был там, это произошло через несколько часов. Она упала с тротуара, мы оказали первую помощь. Она…

— Ева, — вмешался Рорк, — ты только что разговаривала с женщиной, убитой более двух часов назад, и ты просишь, чтобы тебе дали более возможный ответ?

— Я знаю разницы между живымми и мертвыми. — Ева подошла к телу. — Почему я её не могу увидеть? Почему я с ней не могу поговорить? Я смотрю на неё и чувствую… ярость и фрустрацию. И… обязательство.

— Я говорил с Чали, — ответил Моррис. Стоя у раковины, он намочил полотенце холодной водой и отжал его. А затем подошел к Еве и приложил к её лицу, чтобы охладить его.

— Он говорит то же самое, но он также отметил, что женщина взяла тебя за руку, говорила с тобой и затем была вспышка — взрыв света и энергии. И после этого ты несколько мгновений казалась выключенной. Просто выключенной. Он говорит, что между тобой и Жабо что-то произошло.

Ева взяла полотенце, слегка смущенная тем, что он это сделал — что она позволила ему это сделать.

— Ты же не веришь в такие штуки.

— Бесспорно, наука утверждает, что женщина умерла сегодня в обед — но в мире полно всего кроме науки.

«Возможно», — подумала Ева, сейчас ей сложно спорить с этим. Но именно рутина и порядок помогли её справиться с ситуацией с Джанной. Значит, такого подхода ей и нужно придерживаться.

— Давай пока займемся наукой. Что можешь сказать об оружии?

— Хорошо. Тонкое двустороннее лезвие. Восемнадцать с половиной сантиметров. — Моррис повернулся к экрану, чтобы показать изображение, реконстуированное им по характеру ранений, затем снова подошел к телу. — Видишь, в том месте, где убийца вонзил лезвие полностью, остался кровопотек от больстера [2].

Ева нагнулась, изучая ранения и порезы.

— Кинжал?

— Да. Он попал в кость. Кончик оружия будет обломан, — Моррис показал ей маленький кусочек стали, запаянный в пакет. — Я достал вот это.

— Хорошо. Сначала он ударил её в спину — там, где плечо. — Ева помнила оглушающую, раздирающую на части боль. — Потому что трус, он просто боялся её. Она не видела его лицо — на нём была или маска, или грим. Может костюм, он же связан с театром. Дьявол, — пробормотала Даллас, — это же роль, которую он играет или хочет играть. Потому как он могуществен, вызывает страх, просто хочет, чтобы это было последним, что увидит Гизи.

— Почему? — спросил Моррис.

— У него есть то, что ей нужно, и она не остановилась бы, пока не вернула бы это себе. Разоблачить его. Наказать его. Уничтожить его.

— И сейчас ты должна это сделать.

Ева повернулась к Рорку, кивнула.

— Да, я. Мне нужно домой. Ты можешь повести машину, а я пока переговорю с парой копов.

— Даллас, — произнес Моррис, — как-нибудь мы поговорим об этом.

— Да, как-нибудь, — немного поколебавшись, Ева протянула ему полотенце, а затем на мгновение накрыла его руку своей. — Спасибо.

Охладившись и успокоившись, она шла с Рорком по коридору.

— Она еще здесь?

Ева остановилась, посмотрела на пол, где она сидела с Джанной.

— Нет, думаю, она ушла туда, куда и должна была. Господи, Рорк.

Он крепко сжал её руку.

— Давай разберемся с этим делом, потому что сейчас я не знаю, кто именно тебе нужен: врач или чертов священник.

— Священник?

— Изгонять дьявола.

— Это не смешно, — пробормотала Ева.

— Ты права, не смешно.

Глава 7

Рорк не задал ей ни единого вопроса, пока они ехали домой. Он молчал, слушая, как Ева разговаривала с копами о ком-то по имени Алексей Баринов. Даллас уже не казалась такой бледной, да и её кожа не была такой горячей, словно готова обуглиться до костей, и Рорк поборол желание отвезти жену прямиком в медицинский центр.

Помимо всего прочего, он считал Еву циничной, основательной и, зачастую, слишком погрязшей в реальности и логике.

Когда она, глядя ему в глаза, с невозмутимым лицом сообщила, что разговаривала с мертвецом, Рорк был склонен поверить ей, особенно после её незамедлительного ответа на простой вопрос на русском «Как твои дела?»

— Хм, — Ева выключила телефон.

— Как готовить венгерский гуляш?

— Что? Я не собираюсь его готовить.

— Я и не прошу. Но как бы ты это делала, если бы решила его приготовить?

— А, это проверка. Ну, нужно порезать немного лука, обжарить его до золотистого цвета, потом ты режешь говядину кубиками, обваливаешь её в муке, добавляешь паприку, потом жаришь это вместе с луком. Затем…

— Хватит.

— Зачем добавлять муку в хорошее мясо? Я думала, мука нужна для всякой выпечки.

— И это доказывает, что о готовке ты знаешь еще меньше чем я, а я почти ничего о ней не знаю. Но все же ты можешь по памяти рассказать рецепт гуляша.

— Это странно и чертовски раздражает. Вот почему я решила поехать домой, а не в Центральное управление. Не хочу внезапно осознать, что разговариваю с каким-нибудь покойником на глазах у других копов.

— Всё же это ты, — пробормотал Рорк, чувствуя странное облегчение. — Происходящее больше смущает тебя, нежели пугает.

— Я даже не верю, что это на самом деле происходит, хотя и понимаю, что это так. Не уверена, что у меня все же нет травмы головы.

Ева глубоко вдохнула, затем еще раз.

— Я снова прокручиваю в голове произошедшее. Она шла — шатаясь — и истекала кровью. Наука говорит, что в тот момент она была мертва, но Лопез тоже видел её, и медики, которые приехали на место. Она говорила со мной. Смотрела на меня.

Ева словно вернулась на место преступления.

— Но до того места ей пришлось пройти несколько кварталов — я проследила её путь по следам крови. И ей никто не помог, никто не вызвал врачей. Я не верю в это, и, следуя непонятной логике всего этого, я делаю вывод, что её никто не видел.

— Следуя этой непонятной логике, она шла именно к тебе. У нее хватило сил столкнуться с тобой, оставить тебе след, дать всё, что нужно, чтобы ты помогла ей.

— Допустим. И первое, что она сказала, это имя девушки: Беата. Что она в ловушке и нуждается в помощи. Она назвала её имя, а когда я спросила, кто на неё напал, она ответила — Дьявол. И…

— Что?

— Она сказала, что я воин. У неё были темные глаза, черные, я бы сказала. Она твердила, чтобы я приняла её, впустила её. Она умоляла меня. Да, я уверена, она говорила «Прими меня». А я просто хотела помочь ей продержаться до приезда скорой помощи.

— Ты согласилась.

— Наверное, — шумно выдохнув, Ева провела рукой по волосам. — Скорее всего, а потом она взяла меня за руку и бум — ослепительный свет и такое чувство, будто меня ударило током. И голоса. Я увидела лицо Беаты, этой девушки. А следующее, что я помню — Лопез зовет меня по имени, медики уже приехали, а Жабо мертва. Холодная и мертвая.

— Потому как, по крайней мере, с точки зрения науки, она умерла несколькими часами ранее.

— Чушь, — ответила Ева. — Меня замутило и я словно отключилась. Я до сих пор чувствую себя довольно странно. Я знаю вещи, которые не должна знать, и не знаю то, с чем сталкиваюсь каждый день. Я заблудилась, пока ехала в морг. Просто не могла вспомнить дорогу.

Рорк вспомнил, как она тогда выглядела: бледное как у покойника лицо, покрытое капельками пота.

— Думаю, нужнно позвонить Луизе. Она может приехать и посмотреть, что с тобой.

— Не думаю, что врач или священник смогут помочь. Не верю, что я это говорю, но мне кажется, это как с Дженной. Когда мы закроем дело, всё исчезнет.

Ева придвинулась к нему.

— Она поцарапала меня своими ногтями, видишь? — Ева протянула ему свою руку ладонью вверх. — Сказала что-то там про кровь к крови и сердце к сердцу. К тому моменту я вся была в её крови. И она сказала, что это не закончится, пока я не выполню обещание. И всё дело в том, что, пока я пыталась спасти её, я пообещала найти Беату.

— Скрепленный кровью договор с цыганкой.

— С цыганкой, говорящей с мертвыми. Я не специально, — с жаром добавила она.

— Случайный, скрепленный кровью договор, — поправил себя Рорк.

— Ты сделал бы то же самое, черт тебя побери, — с досадой ответила Ева, отодвигаясь от него. — И ты гражданский, а я коп. Служить и защищать, будь оно проклято.

— В это понятие едва ли входит заключение кровавых сделок с мертвыми пешеходами.

— Ты пытаешь вывести меня из себя?

— Просто хочу, чтобы ты не была такой бледной, — шутя, ответил Рорк.

— Ага, апплодирую стоя. Нужно заняться делом. Я должна выяснить, кто убил Гизи Жабо, и найти Беату.

— Она жива, да? Ты говоришь очень уверенно.

— В моём нынешнем состоянии, отбросив весь здрывый смысл? Думаю, Жабо знала бы, что ее внучка мертва. И, думаю, я бы тоже это знала. Но я же, вопреки какой-либо логике, уверена, что она жива и удерживается взаперти дьяволом, убившим её бабку. Он хочет оставить Беату у себя, а Жабо дала многим понять, что она скоро найдет свою внучку. Возможно, она сделала это, чтобы выманить его, или же это помогало ей не сдаваться. Но она стала угрозой.

Когда Рорк проехал ворота и Ева увидела дом, она немного успокоилась. Дом. Её дом.

— Беата стала обузой, — продолжала она. — И это может давить на него сильнее, чем желание держать её у себя. Жабо растормошила ситуацию, теперь это сделала еще и я. Убийца может избавиться от Беаты, чтобы не рисковать, что её найдут.

— Алексей Баринов?

— Он первый в списке. Парень знал её, хотел переспать, но Беата его отшила. У него эго размером с Юту. Баринов знал, где она живет, где работает, да и примерный распорядок дня, наверняка ему был известен. Кроме того, они репетировали какое-то мега-выстепление — «Дьявол», Ангел и Демон, а это не может быть очередным чертовым совпадением.

— Согласен. Ему не составило труда схватить её. Дополнительная репетиция, когда все разойдутся.

— Вот именно. У него есть привлечения за жестокость, криминальная история, а все копы, имевшие с ним дело, говорят, что у парня взрывной характер — заводится с пол-оборота. И именно по этой причине он еще не на допросе.

— Но хоть Жабо и убили жестоко и, возможно, поддавшись импульсу, то Беата еще жива и удерживается где-то против своей воли, а для этого нужно уметь планировать. Хорошо планировать.

— Сейчас чертовски хорошо, что ты можешь думать, как коп, потому как я не уверена, что мой мозг работает на полную мощность. — Ева вышла из машины. — Мне нужно побыть дома. Нужно взять контроль над ситуацией. И, если ты не против, мне бы пригодилась помощь, чтобы проверить каждого в моем списке. Тех, кто знал Беату, учился и работал с ней. Соседей, друзей, тех, кто часто её видел. Ты хочешь то, что ты видешь или же тебе нужно увидеть это, чтобы захотеть.

— Давай имена, я начну проверку, но при условии, что отдохнешь. Час, — добавил Рорк, заметив, что Ева собирается протестовать. — Это не обсуждается.

— Мне просто нужно прочистить мозги. И я ужасно хочу есть, — призналась она. — Словно я не ела несколько дней, словно всё сгорело.

— Может, это побочный эффект одержимости.

— Не смешно. — Войдя в дом, Ева бросила быстрый взгляд на Соммерсета. — Baszd meg [3], — выпалила она и заметила, как расширились глаза дворецкого.

А затем, подозрительно отметила, что его губы изогнулись в неком подобие сдержанной улыбки.

— Вижу, вы расширяете свои познания в лингвистике.

— Это был не русский, — произнес Рорк, когда они поднимались по лестнице.

— Думаю, это венгерский. Эти слова просто пришли мне в голову, но, мне кажется, он понял, что я послала его ко всем чертям.

— Грубо, хотя и очаровательно. — Они вошли в её кабинет. — Ты, вставай, — Рорк пальцем ткнул на кота, развалившегося на Евином кресле для сна. — А ты ложись, — приказал он. — Дай мне свой список и я запущу проверку. — Рорк провел рукой по её волосам, стараясь не показывать своё волнение, — Как насчет пиццы?

— Я бы съела целую, — Ева опустилась в кресло. — Слава богу, что меня не тянет на тот борщ: уж лучше у меня будет черепно-мозговая травма, чем я стану есть свекольный суп.

Она вытащила записную книжку из кармана.

— Большинство имен здесь. Но мне нужно достать еще. Пибоди и Макнаб должны были пройтись по театрам, где Беата работала или могла работать, а еще мне нужны данные о соседях. Но это уже хорошее начало.

— Сначала еда, — Рорк направился на кухню.

Галлахад не стал прыгать к ней на колени, а просто сидел рядом и смотрел на нее.

— Я это я, — пробормотала Ева. — Я не она. Я это всё еще я. — А когда кот положил голову ей на ногу, Ева почувствовала жжение в глазах.

— Я это всё еще я, — повторила она.

Рорк вернулся в комнату с тарелкой на подносе.

— Я заказал целую пиццу, но для начала съешь вот это. И выпей обезболивающее. И не спорь, — предупредил он. — Сомневаюсь, что в последние пару часов ты смотрелась в зеркало, но, когда я приехал в морг, ты выглядела так, словно была одним из тех покойников. Ты поешь, выпьешь таблетку, а потом мы решим, что делать дальше.

Сказав это, Рорк повернулся к столу, сел за него и начал вводить имена в компьютер. Ева жадно ела.

— Боже, теперь намного лучше. Ничего не дрожит, — Ева вытянула вперед прямую руку. — Нет ни тошноты, ни дергания. — А затем вновь посмотрела на кота. — Он не идет ко мне на колени, даже ради пиццы. Он не уверен во мне. Думаю, чувствует, что что-то не так. Что со мной что-то не так. Как думаешь, сколько… — Ева не смогла закончить предложение.

— Всё будет хорошо, — Рорк поднялся и подошел к ней. — Мы сделаем всё, что нужно, а затем справимся и с тем, что случится потом. С тобой всё будет в порядке.

— Мне приходится жить с мертвыми, Рорк. Я не хочу говорить с ними. Я понимаю, какие это преимущества для копа из отдела убийств. Привет, соболезную, что тебе не повезло, но кто тебя убил? Ага, вот кто, хорошо, мы с ним разберемся. И так далее. Я не хочу так работать. Я не хочу так жить. Не думаю, что я справлюсь с этим.

— Тебе и не придется, — Рорк отставил поднос в сторону. — Я клянусь, мы найдем всё, что нужно.

Ева верила ему. Возможно, просто потому, что не было выбора, но она ему верила.

— В то же время… — Ева коснулась его руки, — ты можешь быть со мной? Мне нужно быть собой. Я хочу, чтобы ты прикосался ко мне — именно ко мне — чтобы я чувствовала то, что обычно испытываю с тобой. И знать, что и ты чувствуешь меня.

— Кроме тебя для меня никого нет. — Рорк опустился в кресло рядом с ней. — И никогда не было.

— Не будь со мной нежным, — Ева впилась губами в его рот, — возьми меня.

Ей были нужны его ищущие руки, его жадный рот. Ей нужно было чувствовать, ощущать вкус, испытывать боль, нужно было знать, что это её разум, её тело, что это именно её сердце бьется в унисон с его.

Любовь, темная и светлая, была силой, которую она черпала в нем.

Рорк стянул куртку с плеч Евы и расстегнул кобуру, в то время как его рот добрался до её губ. И эти руки, эти волшебные руки пробуждали в ней огонь, лихорадку, от которой кипела кровь. Пальцы Евы дотянулись до панели управления креслом, опуская его спинку, чтобы они могли лечь.

Рорк знал, что Ева хочет не успокоения, а страсти — жадной и быстрой. Возможно, и ему было нужно то же самое. И, удерживая её запястья над головой, Рорк свободной рукой возбуждал Еву до тех пор, пока она не выгнулась ему на встречу, громко кончая.

И продолжать, не останавливаясь. Покрытое бисеринками пота тело, дрожащее под его руками, бешеная пульсация в собственном теле доходящая почти до зубов. Страсть, которую так хотела Ева, билась в нем с такой же силой, как и её сердце. Его женщина. Только его. Её кожа, губы, тело. Снова сильная.

— Сейчас, да, сейчас! — Ногти Евы впиваются в его ягодицы, когда она выгибается под ним, открывается ему.

Горячая и возбужденная, она обвивает его, крича, когда Рорк резко и глубоко проникает в неё, изгибаясь, чтобы принять его. Замереть, замереть на один пьянящий миг, когда он смотрит ей в глаза. Когда он видит только Еву.

И отдаться урагану, яростному и дикому, поднимавшему их в воздух так высоко, поднимавшему их так быстро, что не было времени бояться.

А когда ураган стих, когда всё вернулось на вои места, лишь тогда пришел покой. Ева лежала в его объятиях, вдыхая его запах. Её — именно её — тело казалось опустошенным и обессиленым, но это было замечательно.

Не открывая глаза, она провела рукой по его волосам и ниже по спине.

— Ничего страшного, если ты только что, не напрямую, конечно, занимался сексом с девяностошестилетней женщиной?

— Если это так и было, то она чертовски хороша.

Ева рассмеялась, переплетая свои ноги с его.

— Мы же будем еще заниматься сексом в том возрасте?

— Я на это расчитываю. К тому моменту мне будут нравиться зрелые женщины, так что, это можно считать хорошей практикой.

— Нужно быть совсем больным, чтобы даже думать о таком, но это как шутить в морге. Помогает справиться, — Ева выбралась из его объятия и села. — Я хочу принять душ, выпить кофе, а затем — просмотреть результаты твоих поисков. Я буду работать над этим так, как должна, и отброшу ту другую часть. Потому как, если я буду о ней думать слишком много, то точно свихнусь.

Рорк сел рядом с ней и обнял её за плечи. И увиденное в его глазах, заставило Еву забыть о том, что нужно дышать.

— Что?

— Ты это ты. Я это знаю. Ты мне веришь?

— Да, но…

— Ты Ева Даллас. Ты — любовь всей моей жизни. Мои сердце и душа. Ты коп и разумом, и телом. Ты сильная и несгибаемая жинщина. Упрямая, твердолобая, иногда вредная как барсук и куда более великодушная, чем ты это признаешь.

Страх начал ползти вниз, прокладывая ледяную дорожку по её позвоночнику.

— Почему ты это говоришь?

— Потому что я не думаю, что ты сможешь отбросить произошедшее в сторону, не всё из произошедшего. Сделай вдох.

— Почему…

— Сделай вдох, — резко ответив, Рорк встряхнул её, от чего Ева автоматически вдохнула.

— Еще раз, — не убирая одну руку с её плеча, второй он дотянулся до её щиколотки.

И до татуировки в виде павлиньего пера.

Глава 8

Ева приняла душ и выпила кофе. И убедила себя, что она спокойна — что она останется спокойной. Паника здесь не поможет. Даллас хотелось разозлиться, но, в конечном итоге, от злости тоже толку мало.

— Мы можем попробовать… — сказал Рорк.

— Не произноси при мне слово на букву «Э». Никакого экзорцизма. Я не потерплю, чтобы священник, знахарь или знаток вуду, плясал вокруг меня, стуча по своим магическим кокосам.

— Магическим… это эвфемизм?

— Не знаю, — Рорк рассмеялся и Ева решила, что она еще может вызывать у него улыбку. — Но я на это не согласна.

— Хорошо. Тогда давай обратимся к Мире.

— Думаешь, она уболтает Жабо выйти из меня?

— Гипноз может дать некоторые ответы.

Ева покачала головой.

— Я не упрямлюсь. Ну, ладно, может быть, — призналась она, заметив, как поднялись брови Рорка. — Но сейчас я никого не желаю в это втягивать. Я просто никому не хочу говорить, что пригласила мертвую женщину пожить у меня в голове, ну, или где там она. Потому как это именно то, что я сделала.

Засунув руки в карманы, Ева начала ходить по комнате.

— Я сказала ей: «Конечно, входите». Возможно, обрати я внимание на то, что она говорила и имела в виду, я бы заперла эту дверь. Вместо этого я соглашалась на всё на свете, пытаясь спасти женщину, которая, как говорит наука, была уже мертва. Это не имеет совершенно никакого смысла! И по этой причине мне нужно выбросить это из головы. Нужно, — настаивала она, — я должна расследовать эти дела — именно дела — своей головой, своими мозгами. Именно, черт побери, своими. Что я бы и сделала, оставь она меня одну.

— Значит, ты будешь бороться с этим с помощью логики и инстинктов? — Рорк решил, что бокал вина не помешает им обоим.

— Это то, что мне остается. И это то, что привыкла делать я. И если в этой лишенной смысла части меня есть хоть какая-то логика, то, когда я найду убийцу и Беату, Гизи оставит меня в покое. И если я в это не поверю, то мне можно смело запереться в комнате и сидеть в углу, посасывая палец.

Рорк протянул Еве бокал, а затем коснулся щеки.

— Значит, мы найдем и убийцу, и Беату. А пока мы сохраним кое-какие моменты только между нами. На двадцать четыре часа. Мы будем работать по твоему плану, а я найду кого-нибудь, кто сможет покончить с тем, что произошло. Но если за двадцать четыре часа ничего не произойдет, мы будем действовать по-моему.

— Это похоже на ультиматум.

— По большей части это именно он и есть. Ты можешь тратить время на споры, а можешь начинать работать. Я не согласен делить жену с кем-то больше чем на день.

— Я не твоя собственность, Умник.

Рорк снова улыбнулся.

— Но ты моя. Можем поспорить на эту тему, — он пожал плечами и отпил вино, — и ты потратишь на это часть отведенных двадцати четырех. Хотя, это может завести тебя, поэтому — я готов.

— Самодовольный ублюдок.

— Может тебе захочется выругаться на меня на русском или венгерском.

— А еще говорил, что это я люблю язвить. Двадцать четыре, — Ева сделала глоток вина, размышляя, как она сможет выторговать еще пару часов, если это потребуется. — Давай посмотрим результаты проверок.

Рорк отдал голосовую команду вывести данные на экран и прислонился бедром к столу Евы.

— Твой главный подозреваемый, — начал он. — Большая часть этой информации у тебя уже была, проверка второго уровня только добавила некоторые детали, и я включил сюда твои заметки. Квартира Элли Мэдисон, где Алексей Баринов, как было подтверждено, начал свой день, в десяти минутах хотьбы от аллеи. Возможно, даже меньше, если речь идет о здоровом спортивном парне, который мог пройти это расстояние быстрым шагом или даже пробежать. И примерно столько же от ресторана, где у него был поздний завтрак. И от его квартиры, — добавил Рорк, вызывая на экран карту города. — Эти места расположены в одном районе.

— Значит, он мог выскользнуть, добежать до места, надеть маску, зарезать Жабо и вернуться. Но для этого он должен быть уверен, что она в этот самый момент будет в нужном месте, и запастись чем-то, защищающим от брызг крови. Ведь нападая так, как напали на Жабо, невозможно уйти с места преступления чистеньким, чтобы подтвердить своё алиби за поздним завтраком.

Ева начала ходить перед экраном.

— Алексей мог назначить ей встречу, указав точное время. Мог сказать, что у него есть информация о Беате. Но всё это слишком хорошо спланированно для импульсивного парня со взрывным характером.

— Ему нужна была причина, чтобы уйти во время завтрака, если мы берем за основу установленное тобой время смерти, или же перед ним, если мы руководствуемся наукой, — предположил Рорк. — Он пошел на встречу, увидел Жабо в аллее — для этого ему нужно было идти с этой стороны. Он злится, достает нож, нападает на неё.

— Зачем ему маскироваться?

— Ева, Жабо могла видеть его лицо. В каком она находилась состоянии, когда вы столкнулись? Думаю, не будет преувеличением сказать, что она была не в себе.

— Нет, она видела Дьявола. — На мгновение Ева замолчала. — Я знаю. Видела это. У меня было… видение в той аллее. Я знаю, что она видела.

— Хорошо.

Поскольку Ева ожидала ссоры, даже жаждала её, он посмотрела на Рорка круглыми от удивления глазами.

— Даже не знаю, радоваться или злиться, что ты отнесся к этому так спокойно.

— Не так покойно, как могло показаться, но спокойнее, чем ты. И, если ты говоришь, что видела то же, что и она — значит, так оно и есть. В деле, так сказать, замешаны потусторонние силы — хотя это и кажется логичным.

— Потому что ты суеверный ирландец.

— Потому что ты знаешь как ругаться на венгерском и готовить гуляш, — парировал Рорк, заставляя Еву замолчать. — Возможно, у твоего подозреваемого есть своя сила.

— Я этим не занимаюсь. Логика, факты, данные. И пока вполне возможно, что Алексей выскользнул из ресторана и совершил убийство, хотя это слабо вяжется с логикой и процентом вероятности, основываясь на имеющихся у нас данных. Покажи мне парня, с которым работала Беата. Того, который вышел с ней из ресторана в ночь, когда её видели в последний раз.

— Дэвид Ингалл, двадцать два года, не женат. Привлекался дважды, первый раз за аварию на аэродоске: потерял управление и сбил с ног группу пешеходов на Таймс Сквер, а второй раз за создание и использование поддельной идентификационной карты — не достигнув совершеннолетия пробрался в секс-клуб, где и был пойман. Он вылетел из Нью-Йоркского университета и в этом семестре изучает несколько предметов удаленно, живет в однокомнатной квартире в паре кварталов от ресторана с двумя приятелями. В «Гуляше» работает уже три года.

— Не похоже, что он способен убить.

— Кроме того, в файле детектива Ллойда говорится, что один из соседей подтвердил время, в которое он пришел домой, а так же последующую ночь за выпивкой и компьютерными играми, как раз в то время, когда пропала Беата Варга.

— С соседями по комнате ему былобы сложнее похитить Беату и удержать её, если только они не в сговоре.

— На его сожителей так же нет ничего криминального.

— Перейдем к театру, — решила Ева. — К тому, где она работала дублершей. Что нашла Пибоди?

Она изучала появляющиеся данные, слушала выводы Рорка. И мерила комнату шагами.

Никто из перечисленных ей не подходил. Чтобы удерживать девушку против её воли так долго, нужны уединение, звукоизоляция, припасы и время.

Возможно, она ошибалась — возможно, ошибалась Жабо — и девушка была мертва. И мысль об этом уколола её так сильно, что Даллас вздрогнула.

— Ева…

— Ничего, все хорошо. Продолжай. Мне нужно установить доску. Давно пора было это сделать.

Она приколола фотографии, отстраненно слушая информацию Рорка, пока она собирала нужные данные на доске.

— Работа и студия, — произнесла Ева. — Вот те места, где она часто и регулярно бывала, помимо квартиры. Мы сконцентрируемся на них. Беата так же ходила на пробы, но этим мы займемся позднее, если ничего не найдем на этом уровне. Работа, студия, соседи. Затем театр, после пробы, магазины и прочее.

— Покажи мне карту еще раз.

Ева подошла ближе к экрану.

— Это её ежедневный маршрут. Из дома на утренние занятия. Затем из студии на работу, если в этот день её смена. Снова на занятия, опять на работу или на пробы. Вечерние занятия трижды в неделю и четыре ночные смены на работе.

— Постоянный посетитель ресторана, — предположил Рорк. — Кто-то, кого она часто обслуживала.

Ева кивнула в ответ.

— Возможно. Наиболее вероятно, что это был кто-то знакомый. Кто-то, способный заманить её в нужное место. Не вызывает таких затруднений, как при насильственном похищении. У него должно быть место. Под землёй. Цокольный этаж или подвал.

— Подземка, как таковая, — прокомментировал Рорк. — под улицами есть места, где никто не обратит внимания на страдающую, кричащую, зовущую на помощь женщину.

— Слишком много, — согласилась Ева. — Но это слишком рискованно. Её могут у тебя забрать. Это должна быть частная собственность, — вновь сказала она. — Ты можешь найти чертежи этого здания, танцевальной школы?

Его ответом был лишь пристальный взгляд, и Ева округлила глаза.

— Ну давай, покрасуйся. И мне нужны данные на их дядю, Сашу Корчева.

— У меня есть более полная информация и на Наталью Баринову.

— Это мужчина. Начни сначала с него.

Милый. Так Рорк описал парня, с которым работала Беата и его соседей по комнате. Такое же слово приходило в голову с Сашей. Мечтательные глаза, это она помнила — немного напоминало Денниса Миру — и даже его фото с документов показывало то же самое, и ещё мягкую улыбку.

Но на найденных Рорком изображениях из периода до аварии, стоившей Корчеву карьеры и возлюбленной, был подвижный, сильный, страстный мужчина. Прыгающий, изгибающий длинное, стройное мускулистое, облаченное в костюмы для выступлений тело на сцене. Копна угольно-чёрных волос, огонь в глазах.

— Как же ты потерял это? — пробормотала Ева. — Потерял свою энергию, страсть, необузданность. Это должно быть как смерть: твоя или близкого человека. Что-то ломается, не просто нога или рука. Что-то внутри тебя крошится, но не ступня или рёбра.

«Как вы боретесь со злостью?» — это она спрашивала у Лопеза о выживших, о семьях, близкие которых были убиты.

— У тебя однажды отобрали значок, — напомнил Рорк. — Что это сделало с тобой?

— Уничтожило меня. На время. Лишило меня того, кем я было. Но у меня был ты, чтобы помочь мне собраться с силами и я смогла вернуть значок. Он потерял свою женщину. Свою женщину, — повторила она. — Танцовщица. И, посмотри, они исполняли вместе балет «Дьявол». И дьявол был его главной ролью. Сукин сын. Я должна была это заметить.

— У здания есть подвал, — сообщил ей Рорк. — Его длина и ширина совпадают с размерами здания и в нём множество комнат, которые, согласно планам, используются как склады или технические помещения.

— Кому принадлежит здание?

— Забавно, что ты спрашиваешь. Ему. Корчев накопил приличную сумму за свою карьеру, а после аварии получил хорошую компенсацию.

— У него нет записей. Только если они не спрятаны. Никакого криминала.

— Деньги могут сгладить многое.

— Ага, — Ева наклонила голову набок и посмотрела на Рорка. — Могут. Но обычно можно что-то найти в СМИ. Домыслы, слухи. Человека могут не обвинить, но он будет виновен.

— Я посмотрю, что смогу найти, но, полагаю, он не давал интервью и не появлялся на публике после аварии.

— Он спрятался в подвале, — пробормотала Ева. — Фигурально. Потерял всё, что было ему дорого. Его сестра бросила дом и, возможно, карьеру, чтобы приехать с ним сюда, взяв малолетнего сына. Мечтательные глаза, — вспомнила Ева. — Лекарства? Судя по медицинским записям у него множество повреждений после аварии, таких, когда говорят, что чудом выжил. Должно быть, это чертовски больно.

«И это не просто физическая боль», — решила Ева, вспомнив о том, как она потеряла значок. «Это куда больнее».

— Он сидит в этой студии и играет музыку, чтобы другие могли танцевать. Чтобы могла танцевать красивая молодая девушка, такого же возраста и телосложения, как та, которую он любил, да и цвет волос у них одинаковый. И она должна была исполнять ту же роль, но уже с его племянником.

— Это разозлило бы его, расстроило? Они едут в Вегас, — произнесла Ева, когда в голове что-то словно щелкнуло. Наталья сказала, они едут в Лас-Вегас, чтобы танцевать в кабаре. Может, Беата была не первой?

Ева направилась к вспомогательному компьютеру и запустила поиск пропавших без вести: девушки такой же возрастной группы, связанные с балетом.

— Есть кое-какие домыслы и слухи, относящиеся к молодости Саши Корчева и его темпераменту. Разносит сцену на репетициях, ругается с другими танцорами — совершенно ничего удивительного, — добавил Рорк. — Кроме того, упоминания о безумных вечеринках и разгромленных гостиничных номерах и прочее. Это было до его встречи с Ариалой Нуренски. Она, и это здесь подчеркнуто, стала бальзамом для его измученной души и прочие романтические аналогии. Она изменила, успокоила и вдохновила его. Они должны были пожениться через две недели, когда случилась авария и Ариала погибла.

— Ванесса Ворвич, двадцать два года, последний раз её видели выходящей из кафе, чтобы идти на прослушивание в школу искусств в Вэст-Сайде. Она должна была танцевать Ангела в их осенней премьере — как раз, как Беата. Это случилось два года назад. И есть ещё, — Ева посмотрела на Рорка. — Мне нужна перекрёстная проверка, чтобы найти связь со школой, Бариновыми или ролью.

— Перешли мне список. Я возьму половину.

Ева отправила данные на его компьютер.

— Рорк, если это он похищал этих девушек, удерживал их запертыми в подвале, то он и есть Дьявол.

Они нашли восьмерых.

Глава 9

Это уже не барбекю на заднем дворе, но список приглашенных почти совпадал. В конференц-зале Центрального управления Ева рассказывала о полученных данных.

— Девять женщин за последние двадцать три года, — начала она, — которые на момент исчезновения были прямо или косвенно связаны с этой школой или балетом. Всем им около двадцати пяти лет, темные волосы, худощавые. Также все они занимались танцами и исчезли без весомых причин.

Ева повернулась к изображениям на экране.

— В некоторых случаях жертвы поговаривали о том, чтобы покинуть город, в большинстве случаев из их квартир исчезли личные вещи, как если бы жертвы и правда уехали.

— Девять жертв, если считать Беату Варга и жертву убийства, которым ты занимаешься. — Капитан Уитни изучал доску, на которую Ева поместила фотографии пропавших.

— Она последняя. Детектив Ллойд может рассказать об этом подробнее, — она кивнула ему.

Ллойд подошёл к доске.

— Последний раз Беату Варга видели выходящей из ресторана, где она работала. Вот здесь, — он воспользовался лазерной указкой, которую ему протянула Ева. — В компании двух коллег. Они расстались в этом месте, и Беата пошла на юг в направлении своей квартиры.

Ллойд прошелся по временной линии, другим участникам, повторил часть показаний.

— До момента исчезновения она поддерживала тесный контакт со своей семьёй. Рабочий график Беаты не был строгим, поскольку его подстраивали под её занятия, выступления и прослушивания. Однако если в графике стояли рабочие часы, то она приходила, работодатели, коллеги и посетители говорят, что она была ответственной. Счастливой. Занималась своей карьерой. На тот момент Беата только получила роль в небродвейском мюзикле. Она была не из тех, кто мог всё это бросить.

— Так же, как и Ванесса Ворвич, — Ева направила указку на фото девушки. — Она пропала больше двух лет назад, в последний раз её видели выходящий из своей квартиры, — вот здесь, — когда она шла на прослушивание. Ворвич устроилась на работу пятью неделями ранее и начала встречаться с новым парнем. Аллегра Мартин, двадцать четыре года, ведущая танцовщица Городского балета, исполнявшая роль Ангела, пропала четыре с половиной года назад.

— Люси Куин, исчезла семь лет назад, — продолжила Ева, озвучивая весь список.

— Модель выбора жертв очевидна, как и в случае с Беатой.

— Ты считаешь, что Саша Корчев замещает этими женщинами свою возлюбленную?

Ева кивнула Мире.

— Да, это он и делает. Корчев потерял её, потерял всё в один ужасный момент. Он уехал из родного места и отказался от обучения танцоров ради того, чтобы просто смотреть, как эти девушки танцуют — когда его возлюбленная уже не может это делать — и играть для них.

— Он заказывает музыку, — добавила Мира, — они танцуют. Если Саша похитил всех этих девушек, то нуждался в том, чтобы они танцевали для него — только для него. Он должен держать их при себе, возможно, воссоздавая отношения, которые были у него с невестой на профессиональном и личностном уровнях.

— Девушки ещё могут быть живы? — спросила Пибоди.

— Полагаю, всегда должна быть только одна, — ответила ей Мира. — Одна танцовщица, одна возлюбленная, одна партнёрша, можно и так сказать, иначе иллюзия развеется. Скорее всего, он замещает замещавшую, нежели увеличивает их количество.

— Беата жива, — в этом Ева была готова поклясться. — Но он убил Жабо, чтобы обезопасить себя. Она открыто заявляла, что верит, будто её внучка жива и находится рядом, взаперти. Под землёй. Цыганка, говорящая с мёртвыми, дышит ему в спину.

Ева увидела, как округлились глаза Бакстера, пораженного такой логикой.

— В нём тоже есть цыганская кровь. Его сестра и старуха часто говорили — Жабо крутилась поблизости, подбиралась к нему. Корчев суеверный и боялся Гизи. Настолько, что предпочел замаскироваться, прежде чем убить её. Он не хочет, чтобы Жабо видела его настоящее лицо. А сейчас у его двери крутятся копы и задают вопросы об этом деле. Как долго он продержит Беату живой?

— Давление может вынудить его избавиться от пленницы, — согласилась Мира.

— Мне нужен ордер. Мы должны обыскать этот подвал, его квартиру, всё чёртово здание.

— Могу достать, — помощник окружного прокурора Рио поднялась со своего места. — Модели выбора жертв и причинно — следственных связей должно быть достаточно.

Проверив прибор на запястье, она поморщилась:

— Будить прокурора или прерывать его субботнюю вечеринку… Это не добавит мне популярности.

Когда Рио вышла, Ева приказала вывести на экран чертежи здания.

— Квартира Корчева. Сначала нам нужно задержать его, чтобы не оставить ему шанса запаниковать и вывезти Беату. Нам так же нужно задержать его сестру и племянника. Они могут быть вовлечены в это дело и защищать его. Фини, мне нужно знать местоположение в здании каждого из них, прежде чем мы войдём.

— Сделаем Построим картинку на основе сканирования источников тепла.

— Нужно перекрыть все выходы, — продолжила Ева. — А их там много: двери, окна, пожарные выходы, доступ на крышу. Лифты должны быть внизу. Если Кочев будет в квартире, мы возьмем его. Если нет, то мы его найдем. Еще нам нужно найти орудие убийства. Кинжал, семь с четвертью дюймов в длину, вероятнее всего, со сколотым кончиком. Реники, Джейкобсон — квартира на вас. Бакстер, Трухард и Пибоди — мы берём подвал.

Ева посмотрела на Рорка.

— И с нами будет гражданский.

Справиться с запертой дверью, решила она, будет легче, если с ними будет вор, пусть и бывший.

— Фини, Макнаб, Каллендар — вы занимаетесь электроникой. Мне нужно знать местоположение и передвижения всех, кто находится в квартире. Как только мы возьмем подозреваемого, его сестру и племянника, вы входите.

Ева раздала остальные задачи, обрисовывая каждую деталь операции.

Это как раз то, что она всегда делала, сказала Даллас самой себе. Это логика, инстинкты, тренировка.

И если что-то внутри неё и настаивало на том, что нужно торопиться, Ева это игнорировала.

— Я хочу, чтобы вы все были чертовски внимательными, — подвела она итог. — Этот человек подозревается в похищении и насильном удержании как минимум девяти женщин, которых он, вероятнее всего, потом убил. Он подозревается в том, что среди белого дня зарезал девяностошестилетнюю старуху. И то, что он носит трико и балетные тапочки, не означает, что он не опасен.

— Потенциально очень опасен, особенно, если загнан в угол или отчаялся, — согласилась с Мира с Евой и тут же добавила. — Я поеду с ОЭС. Если кто-то из жертв жив, то я смогу им помочь.

— Хорошо, — она посмотрела на Морриса. — И если они мертвы.

Он кивнул в ответ.

— Да.

— Загружаемся и выезжаем. Отец Лопез, можно вас на минутку.

Ева отошла с ним в сторону.

— У меня нет привычки звать священника на операции, но…

— Я благодарен, что сейчас ты это сделала. Помогу, чем смогу.

— Вы были там, когда Жабо умерла. Вы отпевали её. Мне кажется, если она была католичкой, то и Беата, вероятнее всего, тоже. С вами и Мирой она будет в безопасности.

— Ты очень добра.

Ева не знала, ее вынудили пригласить священника, или же это был порыв.

— Как ты, Ева?

— Чёрт его знает, и у меня сейчас нет времени, чтобы думать об этом.

— Если я буду нужен…

— Надеюсь, то этого не дойдёт. Без обид.

Отец Лопез улыбнулся Еве:

— Без обид.

— Я хочу, чтобы вы оставались в машине ОЭС с Мирой, пока мы не закончим.

— Хорошо, хотя я и расстроен, что не смогу поучаствовать в этом деле.

— С этим дьяволом я разберусь сама. Будьте рядом с Мирой, — произнесла Ева, прежде чем направиться к Рорку.

— Я не могу понять, как ты связала всё воедино, — Пибоди остановила Еву. — Подвал, все эти пропавшие женщины, пианист с мягким голосом. Мне кажется, что я пропустила пару дюжин шагов.

— Всё само сошлось. Давай скажем, что я просто последовала за Жабо. Она была уже рядом. Свяжись с Рио. Узнай, получила ли она ордер.

Ева повернулась к Рорку.

— Мне нужно тебя кое о чём попросить.

— Это просьба к мужу или гражданскому?

— Думаю, к ним обоим. Я хочу, чтобы ты был рядом. Если я начну терять…

— Всё будет в порядке.

— Но если это случится, я думаю, что ты сможешь вернуть меня. Жабо сидит здесь, — Ева приложила руку к груди. — Этот парень похитил Беату и убил её саму. И Гизи может захотеть мести. Если ты увидишь, что это происходит, останови меня. Ты сможешь.

— Я абсолютно уверен в лейтенанте Даллас, но, если это поможет, то я не позволю тебе сделать то, о чем ты потом пожалеешь.

— Хорошо. Но, ты же понимаешь — не надо акцентировать на этом внимание.

Рорк рассмеялся.

— Ты это точно ты. Хорошо, тогда, пытаясь остановить тебя от мести за мёртвую цыганку, я постараюсь сохранить твоё достоинство. Так пойдёт?

— Да.

По дороге к зданию Ева ещё раз просмотрела чертежи, связалась с командами, сосредоточилась на работе.

— Мы заходим через центральную дверь, поднимаемся по основной лестнице, направо и прямо к двери в подвал. Она будет закрыта. Если не сможем открыть сами, то воспользуемся тараном или, — Ева посмотрела на Рорка, — другими средствами. Если Фини получит изображения, то мы следуем его команде. В противном случае Пибоди, Бакстер и Трухард, берут на себя этот сектор, мы с Рорком — вот этот. Если кто-то из вас видит промелькнувшую мышь, об этом должны знать все. Мы зачищаем сектор за сектором. Если какая-то дверь будет закрыта, выбейте её. Нужна поддержка — вызывайте.

Ева загрузила снимок внешней стороны здания.

— Расположение камер подсвечено. Не вижу, чтобы в такое позднее время кто-то их смотрит. Но, вероятнее всего, камеры подвала на этих чертежах не отмечены.

«Думай как он», — приказала себе Ева. — «А не как безумная старая женщина»

— Корчев захочет наблюдать за ней, захочет, чтобы его территория была защищена со всех сторон. Чтобы на Беату никто не мог наткнуться и она сама не нашла выход. Если Реники и Джейкобсон запрут Сашу внизу, то могут попробовать добыть из него больше информации, но не стоит сильно на это рассчитывать. Мы приведём ещё людей и проверим каждый дюйм подвала.

— Фини, — сказала она в микрофон, — тебе слово.

— В квартире подозреваемого ничего. В другой квартире двое, все остальное над подвалом чисто. В подвале ничего, но, Даллас, там есть пустоты: или из-за толстых стен, или из-за глушилки или блокировки сенсоров.

— Он хорошо их спрятал, — пробормотала Ева. — Дай мне расположение этих пустот.

Она отметила их и почувствовала приток адреналина.

— Сначала мы ударим по этим местам. Если Корчев не в квартире и не ушел на чёртову прогулку, то он сейчас внизу с Беатой. Начинаем. Всем командам, начинаем. Вперёд.

Ева выпрыгнула из машины, достав оружие. Он молилась, что не упустила более глубокие уровни безопасности, что Корчев не проверял изображение с камер в тот момент, когда она пользовалась универсальной отмычкой, чтобы открыть главную дверь.

Копы заняли места на выходах, поднялись по лестнице, двигаясь быстро и тихо, в то время как она со своей командой побежали к двери в подвал.

— Отмычка не работает.

— Дай мне минуту, — сказал ей Рорк. — Таран это слишком грубо, да и шума от него много.

Ева отступила назад, уступая ему место, мысленно отмечая каждый выход, о захвате которого сообщали её парни.

Когда умные инструменты и пальца Рорка открыли дверь, Ева обратилась к Пибоди.

— Вверх и налево, — сказала она, — затем прямо вниз.

Сама она взяла нижнюю правую часть — и сразу же поняла, что её инстинктам нужно быть во всеоружии.

В подвале горел свет, пусть и слабый, но всё же. Идущие вниз старые металлические ступени, цементный пол, толстые стены и узкие коридоры.

Ева жестом указала Пибоди вести свою команду, а сама с Рорком пошла в противоположном направлении.

Они прошли через похожую на пещеру комнату со старой мебелью, лампами, тканями и вышли в ещё один сумрачный коридор. Она слышала тикание и щелкание механических устройств здания, когда они проходили через подсобное помещение, где различные приборы аккуратно лежали на свободностоящих стеллажах.

— Этот участок нужно поддерживать в хорошем состоянии, — тихо сказала Ева, держа оружие перед собой, в то время как Рорк делал тоже самое со своим, которое достал из кармана. — Где бы он не держал своих жертв, то место должно быть звуконепроницаемым и абсолютно защищенным.

— На западе этого сектора есть пустота. Это сюда.

Ева начала поворачиваться, затем опустилась на корточки, подняв оружие вверх. Её мышцы задрожали от напряжения, когда путь перегородила балерина.

— Я не могу выбраться, — произнесла женщина и вытянула вперёд руки. — Мы не можем выбраться. Ты поможешь мне?

— Тебе придётся подождать.

— Ева?

— Это Ванесса Ворвич, — Ева передернула плечами, когда её кожа покрылась мурашками от внезапного порыва холода. — Подожди еще немного

— Я больше не могу танцевать. — Она приподняла свою блестящую белую юбку. — Он плакал, когда убивал меня.

Женщина коснулась глубокого разреза на горле.

— Но я больше не могу танцевать.

— Просто подожди, — и, стиснув зубы, Ева прошла сквозь умоляющую женщину. И тут же вытянула руку вперёд, чтобы удержаться на ногах, когда голова закружилась.

Рорк обнял её, крепко прижал к себе.

— Чёрт побери. Оставайся здесь.

— Мне нужно с этим покончить. Ты же знаешь. Я должна остановить это, — Ева обернулась назад, чтобы посмотреть в глаза Ванессы Ворвич, но увидела за ней всех остальных. Всех тех красивых девушек в блестящих юбках и пуантах.

И у каждой на горле был разрез.

— Она ждёт. Ворвич ждёт — она заперта. И, господи, она не одна. Нам нужно двигаться.

— Держись за меня, если понадобится.

Рорк пошел первым, не принимая возражений. Ева немного успокоилась, следуя за ним, прочистила горло, пока слушала доклады команды.

Это её операция, напомнила она самой себе. И она здесь главная. Она должна быть главной.

Наталья и Алексей были в безопасности, Пибоди дошла до первой пустоты в своём секторе. Пустая комната. Поиски в квартире Саши уже начались, но ни его, ни орудия убийства обнаружено не было.

Рорк выставил руку в сторону и остановил Еву.

— Датчики, — пробормотал он. Они нас засекут.

— Значит, мы уже близко.

— Скорее всего, подадут сигнал в квартиру, но могут так же и предупредить Корчева, если он внизу. Дай мне минуту, чтобы взломать их.

— От тебя сплошная польза.

— Делаем, что можем. — Рорк достал нечто, напоминающее невинный КПК и начал набирать различные коды.

— Они примитивны, — сообщил он. — Просто мера предосторожности, чтобы Саша мог узнать, что кто-то идёт этим путём.

— Или что его нынешняя балерина смогла выбраться. Всё чисто?

— Да.

— Пибоди, мы наткнулись на датчики. Будьте внимательны. Мы идём дальше.

Ещё один поворот, ещё двадцать футов и они увидели дверь.

— Закрытая дверь, — произнесла Даллас в микрофон. — Открываем.

Ева подвигала плечами, пока Рорк занимался замком. Она готова, мелькнуло у неё в голове. Она была собой.

Когда он кивнул, они вместе подошли к ней и проскользнули внутрь.

Ева подумала, что эту комнату можно было бы назвать гостиной — без окон, но зато есть мягкий выцветший ковёр, диван, лампа. И небольшая контрольная станция.

«Корчев мог сидеть здесь и наблюдать за пленницей, прежде чем идти к ней», — подумала она, глядя на пустой монитор, затем на вторую запертую дверь, которая была окрашена в ярко-алый цвет.

— Красная дверь, — прошептала Ева. — Заперта за красной дверью.

Не говоря ни слова, Рорк подошёл к двери и проверил замок. Еве пришлось дышать глубоко и медленно, борясь с голосом внутри неё, который умолял поторопиться.

— Нашли его логово, — сообщила она Пибоди. — Вход там, где я сейчас. Вторую дверь и внутреннюю сигнализацию мы обошли. Фини, здесь контрольная станция. Отправь Макнаба проверить её. У нас всё чисто, — а когда Рорк кивнул, добавила: — мы входим.

Ева посмотрела на него, доверилась тому, что он поможет ей сконцентрироваться. Ева подняла сжатую в кулак ладонь, затем начала отгибать пальцы: один, два. На счет «три» они открыли дверь.

Глава 10

Он украсил свою тюрьму со сценой белыми воздушными занавесками и светильниками, чтобы подчеркнуть настроение громко играющей музыки. Запах роз, лепестки которых отливали серебром в ярком свете, наполнял комнату. Ева мгновенно отметила это, как и ещё одну дверь. Но внимание Даллас приковали танцоры на сцене.

Беата, бледная от усталости, а в глазах не осталось даже надежды, была одета в полупрозрачную юбку и корсет, отливающий золотом, как и нимб на её голове.

Тот же костюм, что был на остальных. На каждой из прекрасных танцовщиц.

Беата плавно, как сама вода, встала на пуанты и исполнила «ласточку», прежде чем вернуться в руки к Дьяволу.

Он обнял её за талию, высоко поднял, а его глаза сияли в прорезях маски. Его плащ соскользнул с плеч, когда он склонил её голову к полу.

Оружие Евы словно горело в её руках. Она не просто хотела, жаждала выстрелить, а сердце бешено стучало в груди. В голове бились мысли на цыганском.

Рорк коснулся спины Евы, даже не ладонью, но кончиками пальцев.

— Твой ход, лейтенант, — прошептал он сквозь грохот музыки.

«Мой ход», — подумала Ева и воспользовалась им, когда танцоры разошлись.

— Хороший прыжок, — выкрикнула она, направляя оружие на Сашу. — А теперь замри или сейчас свалишься со своих чудесных пальчиков.

Ева услышала вскрик Беаты и готова была поклясться, что он прошел сквозь её душу, но продолжала смотреть на Сашу.

— Вы прервали выступление, — он произнес это с ноткой ненависти, как если бы его кто-то толкнул на улице.

— Шоу отменяется.

— Не будьте смешными, — Саша отмахнулся от Евы и направился к своей партнерше. Но Рорк тоже вступил в эту игру и встал между ними.

Саша отстегнул от пояса кинжал.

— Я убью тебя, если притронешься к ней.

— Можешь, конечно, попробовать, но, должен признать, я бы с радостью сначала допинал тебя до самого ада, а потом вытащил оттуда, но, полагаю, лейтенант выстрелит, если сделаешь еще хоть шаг к заложнице.

— Она моя, — Саша снова повернулся к Еве. — Никто не посмеет её забрать. Она — мой Ангел и будет жить здесь вечно.

— Я — Беата Варга, — она сорвала корону с головы и отбросила её в сторону. — Я не твой Ангел и катился бы ты в ад.

Саша рванул к ней, и, хотя Рорк приготовился отбить эту атаку, Ева сдержала слово. Она выстрелила, парализовав и обездвижив Сашу в самом центре сцены.

Когда он упал, Беата закрыла лицо руками и медленно опустилась на пол почти на границе, освещенной ярким светом.

— Я знала, что кто-нибудь придет. Я знала это.

Ева подошла к ней, опустилась на колени и обняла, когда в помещение ворвалась Пибоди с группой захвата.

Рорк снова вмешался в происходящее.

— Думаю, вы хотите повязать подозреваемого и вытащить его отсюда до того, как он очнется. — Он слегка подопнул лежащий на сцене кинжал. — А вот и орудие убийства.

— Верно, — даже если Пибоди и подумала, что это довольно странно, что её напарница обнимает плачущую девушку, она ничего об этом не сказала. — Мы его вытащим, а я скажу отцу Лопезу и доктору Мире, чтобы остались.

— Чертов ублюдок. — Защелкивая наручники на Саше, Бакстер оглядел комнату. — Весь его мир это сплошная сцена. Трухард вызвал медиков. Для нее, — добавил он, поднимая Сашу на ноги.

Ева позволила полицейской рутине происходить вокруг нее.

«Все под контролем», — подумала она и сконцентрировалась на Беате:

— Ты в порядке? Он тебя не тронул?

— Не совсем, не сильно. Как долго? Как долго я здесь? Иногда он давал мне снотворное, и я потеряла счет времени.

— Сейчас ты в порядке и это главное.

— Он запер меня здесь. Запер здесь, — хотя Беата продолжала дрожать, она указала подбородком на дверь. — В этой ужасной и красивой комнате. Он приносил мне цветы, шоколад и всю эту красивую одежду. Он просто сошел с ума, сошел с ума.

Она снова опустила голову на плечо Евы.

— Он прикасался к тебе, Беата? — Ева снова обняла ее.

— Нет, нет. Не так. Я думала, он изнасилует меня, убьет, но он хотел не этого.

Она продолжала дрожать в руках Евы, но хотя её глаза были полны слез, в них светилась ярость.

— Он сказал, что мы всегда будем вместе, и я буду делать то, для чего рождена: танцевать. Всегда танцевать. И ночь за ночью он приходил ко мне в своем костюме. И если я к тому моменту не переодевалась, то он давал мне наркотики, а когда я просыпалась, то была уже одета. И я начала надевать этот костюм сама, чтобы он не прикасался ко мне. И я танцевала, потому что стоило мне отказаться или начать сопротивляться, как он связывал меня и оставлял в темноте.

— Ты делала то, что должна была, — ответила Ева, — и все сделала правильно.

— Я звала на помощь, но никто не слышал. Я пыталась сломать дверь, но не смогла. Не смогла. Не смогла.

— Все хорошо, хорошо.

— Я каждый день пробовала найти выход, но его не было. Я даже не знаю, где я. Как вы нашли меня?

— Ты в подвале танцевальной школы. Мы расскажем все детали позднее. Сейчас нам нужно вывести тебя отсюда.

— Моя семья…

— Ты можешь связаться с ними, — Ева коснулась ладонью щеки Беаты. — Твоя семья всегда с тобой, где бы ты ни была.

Беата сжала пальцами запястье Евы и прижалась щекой к её ладони.

— Моя бабушка так говорила, когда мне становилось страшно или грустно.

«Я знаю», — подумала Ева и помогла Беате подняться.

— Я хочу, чтобы ты пошла с этими офицерами. Они выведут тебя отсюда.

— Вы не идете со мной?

— Я скоро приду. Мне нужно еще кое-что сделать. Беата, а Наталья и Алексей знали, участвовали в этом?

— Нет. Саша сказал, что это только наше дело, наш секрет. Родственники хотели, чтобы он успокоился, смирился и жил без меня. Без нее, Ариэль, так он звал меня. Но Саша сказал, что никогда этого не сделает и не станет делить меня с ними или с миром. И он часто говорил, что больше не потеряет меня.

— Хорошо, теперь иди. Тебе нужно выйти на свежий воздух.

Ева знала, каково это быть запертой, беспомощной. И хотеть дышать свободно.

Ева выключила диктофон и посмотрела на Рорка.

— Еще не все. Я думала, что, когда мы найдем её… мне нужно найти остальных. Я знаю, где они, — произнесла она, прежде чем Рорк ответил. — Они давят на меня. Мертвые. Я знаю, где они, и думаю — надеюсь — знаю, что делать.

— Тогда мы найдем их.

Ева снова включила диктофон и произнесла.

— Пришлите сюда кого-нибудь с инструментами. Нам необходимо снести стену. И мне нужен Моррис. Я выдвигаюсь. Следите за моими передвижениями. Когда я доберусь туда, отправьте команду прочесать эту чертову тюрьму.

— Пойдем, — сказала она уже Рорку.

Еве не пришлось просить его взять её за руку, быть рядом с ней, пока они шли по мрачным коридорам, или мягко успокаивать.

— Должно быть, он построил эту тюрьму здесь несколько лет назад, — произнесла она. — И улучшил её, доработал. В подсобном помещении, через которое мы проходили, были инструменты. Кувалда и…

— Кое-что есть.

Она снова стала бледной, подумал Рорк, и, кажется горела от жара. Это должно закончиться.

— Ты в порядке?

— Я не совсем одна сейчас, но да.

Когда Рорк отошел, Ева приблизилась прямо к пустой комнате, о которой сообщила Пибоди, пристально посмотрела — сухими, горящими глазами — на дальнюю стену. Старое дерево, старые кирпичи. Стена выглядела отремонтированной и непримечательной. Но Ева чувствовала тайну и ужас, и с трудом сдерживала себя, чтобы не наброситься на стену голыми руками.

Подошел Моррис.

— Я встретил Рорка. Он сказал мне принести вот это.

Ева взяла ломик и начала отдирать доски и гвозди.

— Даллас…

— Они за этой стеной. Заперты здесь.

— Кто?

— Остальные. Все остальные. Они не могут выбраться, не могут уйти на другую сторону. Нужно, чтобы их нашли.

— Отойди, — приказал подошедший Рорк. — Ева, отойди.

Он бил принесенной кувалдой по кирпичам, осыпающимся пылью и осколками. И когда он ударил еще раз и еще, Ева присоединилась к нему, отойдя чуть в сторону, чтобы не попасть в зону замаха, и начала отдирать и вырывать доски. И вскоре почувствовала отвратительный запах, который она знала слишком хорошо. В комнату проникла смерть.

— Я её вижу. — Ева потянулась за висящим на поясе фонариком. — Её, их. Трое, думаю. Завернуты в пластик.

Пока она говорила, Рорк еще раз ударил стену кувалдой. В образовавшейся дыре показалась рука скелета ладонью вверх, словно бы умоляя.

— А теперь осторожно. — Моррис положил руку на плечо Евы. — Продолжать дальше нужно очень бережно. Сейчас дело за судебными медиками.

— Дай мне свой фонарик. — Рорк забрал его у Евы и посветил в пролом. — Святой Боже. Он сложил их друг на друга как на сидения в чертовом поезде.

— А когда кирпичи закончились и доставать их стало слишком сложно, он перешел на доски. Видно, сколько там? — спросила она Рорка.

— Кажется, пятеро. Не уверен.

— Остановись. Этого достаточно, — Ева достала коммуникатор. — Пибоди, мы нашли тела. Восемь, возможно, больше. Мне нужна команда для извлечения тел и чистильщики. Моррис вызывает своих людей.

— Принято. Господи, Даллас, восемь?

— Может, больше. Мы нашли их. И, Пибоди, отправь сюда священника.

Ева выключила связь и ничего не сказала Рорку, когда тот поднял её ломик и начал осторожно убирать кирпичи. Вместо этого подошла ближе и положила ладонь на пластиковый пакет, скрывающий раздробленный череп Ванессы Варнич.

«Тебя нашли. И ты теперь свободна», — подумала Ева.

С ощущением нахлынувшей горечи она вышла из комнаты и прислонилась к стене. К Даллас подошла пожилая женщина и заговорила с ней:

— Ты разыскала нашу Беату.

— Я бы нашла её сама. И остановила бы это сама.

— Думаю, да, ты бы смогла. Но это дитя слишком дорого мне, чтобы я могла рисковать. Меня направили к тебе или тебя ко мне, пока я находилась между мирами. Кто может сказать, как это было.

— Думаю, ты можешь. Со смертью должны приходить хоть некоторые ответы.

Гизи улыбнулась.

— Возможно. Ты не убила его.

— Я так не работаю.

— Я бы убила, — спокойно ответила цыганка. — Но и этого будет достаточно. Ты — воин. Я могу оставить свой дар тебе.

— Не надо. Честно.

— Тогда он останется со мной. У меня была хорошая, долгая жизнь, но он не имел права забирать ее. Ты же знаешь, всегда должен соблюдаться баланс.

— Он заплатит за все, что сделал, — Ева поколебалась, но все же решилась озвучить вопрос, который задала бы отцу Лопезу и себе самой. — Этого достаточно?

— Для Беаты — да. Для остальных? — Гизи пожала плечами. — Кто знает.

— Хотя бы для нее. Мне нужно покончить с этим. Так, как я умею.

— Да. И мне. Ты освободила их. Мне теперь нужно проводить их на ту сторону, где покой и свет. Пока нас снова не позовут. Pa chiv tuka, Ева Даллас.

— Pa chiv tuka, — Ева покачала головой и тут же поправила себя: — Не за что.

Ева снова увидела свет, но не ослепляющий, а теплый. Она просто закрыла глаза и тепло проникло в неё, а затем покинуло. А когда подняла веки, то вокруг не было ничего кроме полутемного коридора и звука приближающихся шагов.

Она оттолкнулась от стены и пошла делать свою работу.

— Они здесь, — сообщила Ева отцу Лопезу. — Может, у вас получиться… ну, что вы там делаете.

— Да, конечно. Эта девушка, Беата, она ждет вас. Говорит, что никуда не поедет, пока не поговорит с вами.

— Я подойду.

— Тяжелый день, — произнес священник. — И еще…

— Да, — она приблизилась к подошедшему Рорку и стряхнула с его рубашки кирпичную и костяную крошку. — Пойдем наверх.

— Скажи мне, как ты?

— Я покажу. — Ева остановилась и задрала штанину. К нетатуированной лодыжке было пристегнуто запасное оружие. — Никаких татуировок. И здесь, — она постучала себя по голове, — теперь не так населенно. Скажи что-нибудь на русском.

— Я знаю только пару фраз, но эта кажется подходящей. Ya liubliu tebia.

Ева усмехнулась, ощущая невероятную легкость, которую не испытывала уже давно.

— Понятия не имею, что ты сказал. И слава богу.

Рорк обнял её и крепко прижал к себе. А затем приподял голову Евы за подбородок и поцеловал.

— Я при исполнении, — пробормотала она, но все же ответила на поцелуй, прежде чем отстраниться.

Они двинулись дальше по коридору, держась за руки.

— Я сказал, что люблю тебя и это правда на любом языке.

— Мило. Но давай пока поговорим на английском. Черт, я снова умираю с голода, — Ева приложила руку к животу. — В любом случае, спасибо за помощь. Внизу и не только.

— Без проблем. Но, лейтенант, когда будем снова устраивать барбекю, то мы оба, черт побери, останемся дома.

— Договорились.

Наверху Ева подошла к сидящим на ступенях Наталье и Алексею и кивнула копу, что был рядом. Наталья посмотрела на нее глазами, полными слез.

— Говорят там нашли тела.

— Да.

— Мой брат, — её голос дрогнул, когда она уткнулась лицом в грудь сына. — Он был сломлен, но проходил лечение. Мы продолжали жить — оба продолжали. Что он наделал? Святой боже, что он наделал?

— Она ничего не знала, — Алексей прижал ближе плачущую мать. — Мы ничего не знали, клянусь. Мой дядя такой тихий человек, такой спокойный. Беата? Как она?

— С ней все будет в порядке. Нам будет нужно доставить вас с матерью в Центральное управление, чтобы задать некоторые вопросы.

Алексей только кивнул и провел ладонью по волосам матери.

— Мы ничего не знали.

— Я верю.

— Настоящий кошмар для них, — произнес Рорк, когда они вышли в теплую ночь.

— Такой, что закончится не скоро.

Позади заграждений столпились зеваки. Вокруг сновали копы, горел яркий свет, воздух наполняли голоса. Репортеры, караулящие неподалеку, выкрикивали вопросы.

Ева отвлеклась от этого всего, когда Беата, отстранившись от Миры, подбежала к ней.

— Говорят, что Мамока мертва. Саша убил её — мою прабабушку.

— Да, мне очень жаль.

Беата глубоко и горько вздохнула.

— Мамока. Она приехала, чтобы найти меня. А он убил её.

— Он заплатит за это, за все это.

«Сейчас этого будет достаточно», — напомнила Ева самой себе.

— Она нашла тебя, и для нее это было самым важным. Она назвала мне твое имя. И… показала дорогу.

— Она говорила с вами?

— Да. И я знаю, что с ней все хорошо, потому что ты в порядке. Ты сможешь увидеть её завтра, я организую это. Но сейчас тебе нужно поехать в больницу и пройти обследование. И слушать доктора Миру. Мы поговорим позднее.

— Там были другие, — лицо Беаты словно застыло, когда она, не мигая, смотрела на здание школы с его сверкающими окнами. — Я слышала…

— Мы поговорим позднее, — ответила Ева.

Приложив пальцы к глазам, Беата кивнула.

— Прошу прощения, я не знаю вашего имени.

— Даллас, — всегда была ею и всегда будет. — Лейтенант Ева Даллас.

— Спасибо вам, лейтенант Даллас, — Беата протянула ей руку. — За каждый оставшийся день моей жизни.

— Распорядись ими с умом, — Ева пожала протянутую руку и отправила пострадавшую к Мире. Затем перевела дыхание и настроилась на яркий свет, шум и движение. На её мир, подумала Ева и снова подошла к Рорку.

— Нужно заняться делом, — произнесла она, — собрать рапорты в файл, допросить убийцу.

— Кажется, ты этому рада.

— Так точно. Но вот завтра… Почему бы нам не остаться дома? Будем смотреть старые фильмы и есть поп-корн, выпьем целую кучу вина и займемся полупьяным сексом.

— Замечательный план. Я в деле.

— Отлично. Мне нужно заняться делами. Ты подождешь меня или поедешь домой?

— Лейтенант, — Рорк снова взял её за руку. — Я поеду с тобой.

— Отлично, ты можешь пригодиться, — улыбнулась Ева в ответ.

Не выпуская его руки, Ева направилась к зданию, чтобы заняться своей работой. Она чувствовала себя уставшей и чертовски голодной, но абсолютно собой.

Примечания

1

Рабочий график, составленный таким образом, что один и тот же работник в течение одних и тех же суток отрабатывает два или более отдельных периода (напр. несколько часов утром, несколько — вечером)

2

Проставка между рукоятью и клинком, назначение которой — избежать повреждения сравнительно мягкой (например, деревянной) рукояти при резе/рубке.

3

Baszd meg! (венгерский) – Отвяжись!

Content

Нора Робертс
Одержимость смертью

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания