Крепс Владимир Михайлович

Минц Клементий Борисович

По следам затонувшей шхуны

В. М. Крепс, К. Б. Минц

ПО СЛЕДАМ ЗАТОНУВШЕЙ ШХУНЫ

(Клуб знаменитых капитанов. Тетрадь 4)

днажды из одного пустынного района Тихого океана прозвучали позывные Клуба знаменитых капитанов:

«За окошком снова

Прокричал петух…»

Следом за этим в эфир была передана очень странная радиограмма: «Всем друзьям Клуба знаменитых капитанов! После долгих поисков удалось обнаружить в саквояже Тартарена из Тараскона вторую половину тетради «Тайна покинутого корабля». Судовой журнал Клуба восстановлен почти полностью. Мы оставили капитанов после взрыва шхуны «Мария Целеста» на шлюпке в Тихом океане, в тех водах, где очень редко появляются корабли. До взрыва капитанам удалось узнать, что рейс корабля, покинутого командой при таинственных обстоятельствах, был подготовлен судовладельцем мистером Чипом. По секрету от команды мистер Чип нанял в порту Гонолулу двух бродяг, чтобы незаметно погрузить в трюм шхуны адскую машину». В океане царствовал полный штиль… Трудно было поверить, что не прошло и часа с того момента, когда взорванная адской машиной шхуна навеки скрылась в морской пучине.

Члены Клуба налегли на весла, стараясь уйти подальше от этого зловещего места. Капитан корвета «Коршун» бросил руль и тяжело вздохнул

— Я не знаю, куда держать курс, капитаны. Может быть, в Гонолулу? Но там сотни кабаков и тысячи бродяг… И кто из них знаком с этим мистером Чипом? Одно теперь ясно — он существует… Но где?

Сидевший на корме Тартарен долго рылся в саквояже и, наконец, извлек уже знакомую нам старую полосатую фуфайку. Он бережно ее встряхнул, и на дно шлюпки вывалился кусок холста. Он был запрятан внутри фуфайки, подальше от посторонних глаз.

Толстяк торжественно поднял холстину и развернул ее, как географическую карту. Оказалось, что она была вся испещрена цветными рисунками.

— Медам и месье, чутье старого следопыта меня не обмануло. Мы очень поверхностно осмотрели сокровища, найденные в каюте шкипера.

Робинзон вырвал у него из рук странную находку и впился в нее глазами.

— Клянусь трубкой мира, это индейское письмо. Мой Пятница часто получал такие письма.

Необычное письмо по очереди разглядывали все капитаны.

На тонкой парусине были нанесены изображения самых различных предметов, как будто бы нарисованные ребенком…

…Вигвам на колесах и на нем женские косы. Голубая извилистая линия. Бизон, у которого одна нога почему-то загнута в сторону. Орлиное перо, воткнутое в землю… Далее был нарисован вигвам без колес, над ним клубился легкий дымок. А рядом был изображен холм с тремя деревьями. Затем зеленели три дубовых листка. Куда-то мчалась индейская пирога с крыльями. Она почти налетала на сердце, украшенное цветком. И наконец, последний рисунок изображал полумесяц.

Капитаны потратили немало труда, чтобы прочитать индейское письмо. Хорошо, что среди них был Робинзон Крузо, который умел разгадывать условные знаки краснокожих.

В судовой журнал Клуба был внесен полный текст письма, проливший некоторый свет на историю «Марии Целесты».

Первый рисунок: «Вигвам на колесах и женские косы». Это означало: «Я переехала».

Второй рисунок: «Голубая извилистая линия» — это река.

Третий рисунок: «Бизон, одна нога которого загнута в сторону». Дик Сенд вспомнил, что индейцы называют рекой Большого Бизона — Миссисипи. Загнутая нога означает поворот реки.

Четвертый рисунок: «Орлиное перо, воткнутое в землю». Робинзон слышал про могилу вождя племени команчей по имени Орлиное перо. Он похоронен вблизи от города Мемфиса.

Пятый рисунок: «Вигвам без колес. Над ним клубится легкий дымок… А рядом изображен холм с тремя деревьями».

Мой дом стоит теперь у холма, где растут три дерева.

Шестой рисунок: «Три зеленых дубовых листка…» — это три дуба…

Седьмой рисунок: «Индейская пирога с крыльями». Над этим рисунком бились больше всего. Наконец Немо высказал предположение, с которым все согласились. «Пирога с крыльями» — это приглашение: «Приезжай скорей!»

Восьмой рисунок: «Сердце, украшенное цветком».

Его мгновенно расшифровал Тартарен.

— Никаких сомнений!.. Все ясно! Она пишет: «Я тебя люблю!»

Девятый и последний рисунок. «Полумесяц».

— Молодая Луна! — категорически заявил Гулливер. — Вспомните надпись на фотографии.

Тартарен, порывшись в рюкзаке, достал старую фотографию и с чувством прочитал уже знакомую нам надпись: «На память Гарри Джексону — любящая Молодая Луна. По просьбе клиентки подписал фотограф Райт».

— Письмо прочитано, — подвел итог капитан корвета. — «Я переехала на реку Миссисипи, к повороту возле города Мемфиса. Мой дом стоит у холма, где растут три дуба. Приезжай скорей. Я тебя люблю. Молодая Луна».

Тартарен был растроган:

— Ах, дорогие друзья! Мы все когда-то были молоды… Насколько я понимаю толк в таких письмах, если этот шкипер Гарри Джексон жив — он там, возле Молодой Луны!

Наконец в руках капитанов снова оказалась тонкая нить, ведущая к раскрытию тайны покинутого корабля. Их больше не интересовали бродяги, Гонолулу, мистер Чип… Они приняли решение немедленно отправиться на Миссисипи и найти шкипера Джексона с «Марии Целесты»…

К сожалению, на этом месте запись снова оборвалась. Точнее сказать, несколько страниц судового журнала Клуба знаменитых капитанов оказались настолько размыты морской водой, что нельзя было прочитать ни одной строчки. Навсегда останется тайной, не менее загадочной, чем тайна покинутого корабля, эта утраченная часть рукописи. Никто не знает, каким образом капитаны пересекли Тихий океан и добрались от острова Таити до среднего течения реки Миссисипи… Можно только предполагать, что в этом нелегком путешествии им помогли соседи по книжным полкам…

Следующая страница судового журнала, которую можно было прочитать с помощью лупы, неожиданно начиналась одной из любимых песенок знаменитых капитанов — «Почтовый дилижанс»:

Ночной заставы огонек

Метнулся и погас.

Друзья! Наш путь еще далек

В глухой тревожный час.

Копыта гулкие стучат

По пыльной мостовой,

Дубы и ясени шумят

У нас над головой.

Друзья, закутайтесь в плащи,

Трубите в звонкий рог!

Бродяга-ветер, не свищи

В развилинах дорог!

Кто знает, может, нам не раз

В беде придется быть,

Но нет опасности, чтоб нас

Могла остановить!

Луна туманная едва

Бросает бледный свет,

Над сонным берегом сова

Кричит протяжно вслед…

Прохожий, в этот поздний час

С дороги отойди…

Летит почтовый дилижанс,

И песня впереди!

Почтовый дилижанс мчался по пустынной дороге вдоль извилистого берега Миссисипи. Дымка ночного тумана ползла над спокойными водами великой реки. Дилижанс остановился вблизи от северной окраины города Мемфиса. Редкие огоньки мерцали в хижинах рыбаков, населявших эту часть пригорода.

Дик Сенд слез с козел и открыл дверцу. Члены Клуба высыпали из экипажа и поднялись на пригорок. Внизу расстилалась сонная Миссисипи. Ясно был виден крутой поворот реки с фонарем бакенщика. Но ни домика шкипера Джексона, ни трех дубов возле холма не было. Видимо, это был совсем не тот холм и не тот поворот прихотливой реки.

— Капитаны, — сказал Дик Сенд, — пока мы добирались сюда по страницам книги моего земляка Марка Твена «Жизнь на Миссисипи», я запомнил многое… Это самая извилистая река в мире… Это самая длинная река в мире — четыре тысячи триста миль… Она несет в двадцать пять раз больше воды, чем Рейн, и в триста тридцать восемь раз больше, чем Темза. Миссисипи принимает и несет в залив воды пятидесяти четырех больших притоков, по которым могут ходить пароходы, и нескольких сотен рек, по которым могут пройти плоты и баржи. Площадь ее бассейна равняется территории Англии, Уэльса, Шотландии, Ирландии, Франции, Испании, Португалии, Германии, Австрии, Италии и Турции вместе взятых… Еще замечательна эта река тем, что, вместо того, чтобы к устью расширяться, она становится уже и глубже… Река ежегодно приносит в Мексиканский залив четыреста шесть миллионов тонн ила. Это заставляет вспомнить грубое прозвище, данное Миссисипи капитаном Марриэтом — «Великая Клоака»…

— Да-а… попробуйте в этой «Великой Клоаке» отыскать домик Джексона, — безнадежно заметил Немо.

— Это еще не все… — продолжал Дик Сенд. — Надо учесть, что Миссисипи еще замечательна своей склонностью делать громадные прыжки, прорезая узкие перешейки. Многие приречные города бывали отброшены далеко вглубь, перед ними вырастали песчаные дюны и леса… Кто знает… Может быть, Джексон теперь живет в нескольких милях от берега?..

— Вы делаете успехи, молодой человек, — неожиданно раздался насмешливый голос Мюнхаузена, и из зарослей орешника, позевывая, вышел барон. — Ваш рассказ насчет прыгающей реки напомнил мне мою историю о бешеной шубе.

— Это не рассказ, а географические факты…— пробормотал оторопевший юноша, никак не ожидавший встретить здесь Мюнхаузена.

Остальные капитаны были удивлены не меньше. Но барон, не дожидаясь вопросов, раскрыл им тайну своего чудесного появления…

— Это было самое необыкновенное из моих путешествий. Как вам известно, я неоднократно летал на утках, на гусях, верхом на ядре и так далее и тому подобное. Но это путешествие!.. О-о, это будет сенсация!.. Мы расстались в тот момент, когда я спустился в трюм в поисках укромного местечка. К счастью, пороховой погреб был открыт, и я удобно устроился на зарядных ящиках, подложив под голову тюк, подвернувшийся под руку. Меня немножко смутило, что внутри тюка что-то тикало, наподобие часов. Мелькнула мысль, что это адская машина, но я был настолько погружен в научные размышления о тайне покинутого корабля, что не обратил на это внимания. Незаметно для себя я тихо уснул. Как известно, еще с пеленок я отличаюсь необыкновенно крепким сном… В своей жизни я проспал немало извержений вулканов, наводнений и землетрясений… На этот раз я сквозь сон услышал какой-то взрыв… Мне показалось, что я лечу где-то под облаками… Очнулся я только в холодной воде… среди стаи разгневанных кашалотов… Самый старый из них бросается на меня… И даже не успев испугаться, я оказываюсь с ним один на один… Это, несомненно, самое безобразное существо в мире… Представьте себе его физиономию… Правый глаз намного больше левого… И всего одна ноздря! ..

Тартарен громко расхохотался, но Немо его остановил.

— Напрасно вы смеетесь… Не могу принять на себя ответственности за правдивость всего рассказа Мюнхаузена, но портрет кашалота он нарисовал довольно точно. Любой китобой знает, что у кашалота один глаз намного больше другого и только одна ноздря.

Получив такую авторитетную поддержку, барон воодушевился. Теперь он уже целиком находился во власти своей безудержной фантазии.

— Итак, лязгая зубами, кашалот бросился на меня. Но я не растерялся и, лязгая зубами, бросился на него… Вы, конечно, знаете, что я лучший в мире дрессировщик животных?..

— А кашалот это знал? — ехидно переспросил неугомонный Тартарен.

— Трудно сказать… К счастью, я вспомнил, что у меня в кармане случайно завалялась колода карт. Я ныряю. Тасую под водой карты и предлагаю кашалоту выбрать любую… Не хочет!.. Ни под каким видом. Понимаете, глядит на меня в упор и начинает облизываться… Тогда я пускаю в ход последнее средство — карточные фокусы!.. После нескольких пассажей мне удалось рассмешить его до слез. Ну, а когда кашалот хохочет, с ним уже очень легко найти общий язык. Оказывается, старик подслушал ваш разговор на шлюпке и согласился совершить экстренный рейс Таити - Мемфис! Я примчался сюда раньше вас всех на кашалоте, вписав новую блестящую страницу в историю моих приключений. И вот что он подарил мне на прощание…

Мюнхаузен торжественно извлек из заднего кармана камзола обросшую морскими ракушками бутылку с сургучной печатью.

Тартарен достал из саквояжа штопор и артистически откупорил бутылку… Как и следовало ожидать, в ней оказался «почтовый голубь моряков» — записка, написанная моряками с терпящего бедствие корабля.

Дик Сенд нетерпеливо выхватил записку из рук толстяка и с трудом прочитал кривые, поспешно написанные буквы: «…наша шхуна у мыса Гаттерас налетела на риф и села на камни. Я отдал приказ команде покинуть корабль. Спасите наши души…»

— Клянусь почтой Нептуна, тайна «Марии Целесты» сама приплыла к нам в руки! — воскликнул Робинзон.

— Читайте дальше, Дик, — поторопил юношу Немо.

— «…Мы разместились на двух шлюпках с небольшим запасом воды и сухарей…», — продолжал пятнадцатилетний капитан, но его тут же перебил разочарованный голос Гулливера…

— Увы, эта бутылка брошена в океан не с борта «Марии Целесты». Тут можно разобрать подпись: «Капитан парусника «Катарина» Джон Флеминг».

Капитан корвета тяжело вздохнул:

— Да, весьма возможно, что по морям и океанам плавает бутылка, брошенная несчастными моряками «Марии Целесты»… Но где? Когда и кем она будет поймана?.. Был случай, что бутылка, которую прозвали «Летучим Голландцем», плавала шесть лет и восемь месяцев, обогнув весь земной шар. Она прошла шестнадцать тысяч миль от острова Тасмании к берегам Южной Америки… Морские течения вынесли ее в Атлантику… Потом она долго путешествовала по Индийскому океану, и, наконец, ее прибило к берегу возле порта Бамбери в Австралии.

— А у нас в Англии, — сказал Гулливер, — при дворе королевы Елизаветы была учреждена специальная должность «королевского откупорщика океанских бутылок». Никто, кроме него, под страхом смертной казни не имел права открывать такие бутылки. Ведь в них могли быть карты с местом гибели сокровищ и зарытых пиратами кладов. Впрочем, лорд-откупорщик бутылок был не слишком загружен работой. Большинство бутылок было проглочено акулами или разбивалось о прибрежные камни.

Здесь в разговор вмешался Немо.

— Дело не в сокровищах погибших кораблей. Почта Нептуна сейчас служит науке. Тысячи бутылок бросается в воду… вовсе не с борта тонущих кораблей. Они годами плавают по морям и океанам. Их вылавливают на берегах всех континентов. Уцелевшие бутылки, попадая в руки океанографов, помогают изучению прихотливых и изменчивых морских течений.

— Так уж ли это важно, медам и месье? — усомнился Тартарен.

Капитан корвета укоризненно покачал головой.

— Ах, Тартарен, вы были начальником морской экспедиции в порт Тараскон… Кто не помнит ваш знаменитый корабль «Тютю Пан-пан»! А задаете вопросы, на которые мог бы ответить каждый школьник… К вашему сведению Михаил Васильевич Ломоносов еще в 1759 году написал трактат «Рассуждения о большой точности морского пути». В этом труде великий русский ученый отмечал огромную важность изучения морских течений. Он понимал все значение этого дела для успехов мореплавания. И сегодня бутылочная почта служит науке во многих странах… А в Советском Союзе все донесения океанских бутылок изучает Главное Управление Гидрометеослужбы.

— Я сдаюсь, — сконфуженно произнес тарасконец… В этот момент из темноты неожиданно раздался грубый окрик:

— Руки вверх!

И капитанов окружила большая группа вооруженных плантаторов.

Некоторые из них были в цветных сюртуках, другие в кожаных блузах, а иные в охотничьих куртках. Вперед вышел розовый старичок с седыми бакенбардами. Он слегка приподнял свой бежевый цилиндр, открыв совершенно лысую голову. Это был местный судья мистер Блекборн.

— Уважаемые господа! — с необыкновенной вежливостью произнес судья. — Возможно, что вы просто бродяги. В таком случае, по законам нашего штата я буду вынужден отправить вас в тюрьму за бродяжничество… Но не исключено, что вы джентльмены удачи или конокрады. В таком случае я вынужден попросить вас немедленно покинуть пределы нашего штата во избежание печальных недоразумений. Судья Блекборн не будет больше говорить. Но он не будет и молчать. Он будет действовать!..

Не успел Блекборн закончить, как в разговор вмешался его сын Роберт — здоровенный верзила в песочного цвета сюртуке, в широкополой шляпе и в высоких сапогах со шпорами. Через плечо Роберта была намотана веревка, на поясе болтался огромный кольт. Поглядывая на Тартарена и Мюнхаузена, он не мог удержаться от смеха.

— Папа, да это, наверно, артисты из бродячей труппы. Их афиши висят на всех заборах.

Тартарен подмигнул своим друзьям.

— Вы угадали! Всего только одно представление ввиду ангажемента, требующего немедленного возвращения в Европу. В высшей степени увлекательно! Имею честь представиться: Давид Гаррик Младший из лондонской труппы Дрюри… дрюрилейнского театра… — Толстяк указал на Дика Сенда и с подъемом закончил: — А это — Эдмунд Кин Старший, почетный трагик королевского континентального театра!

Судья, подозрительно присматриваясь к капитану Немо, кашлянул в платок. — Джентльмены, я не могу не обратить ваше внимание на этого темнокожего в чалме…

Но любимец Тараскона не дал ему договорить.

— О-о медам и месье! Вы будете поражены… Перед вами… Отелло! Артист нашей труппы! Исполнитель роли мавра Отелло! Сегодня сверх программы он исполнит художественную грозную и захватывающую дух сцену «Отелло душит Дездемону». Уважаемая публика! Артист уже в костюме и гриме!..

Раздались аплодисменты. Плантаторы заметно оживились. Но их призвал к порядку розовый старичок в цилиндре.

— Джентльмены! Весьма вероятно, что все, что говорит этот человек, — святая истина, но можно также допустить, что это сплошная ложь. Если это действительно артисты, пусть покажут свое искусство.

Капитаны пришли в замешательство, но положение опять спас Тартарен. Размахивая в воздухе своей малиновой феской, он прошелся по кругу, бросая направо и налево чарующие улыбки:

— Пожалуйста… Ради бога… Сколько угодно… В чем дело?.. Исходя из интересов публики… Будьте любезны… Вы этого никогда не слыхали!..

— Папа, у меня чертовски чешется палец на курке,— нетерпеливо заметил Роберт, играя кольтом.

Но судья его остановил:

— Ты всегда успеешь его пристрелить, сынок.

Чуткое ухо Тартарена уловило этот разговор. Толстяк выпрямился во весь рост и грозно сверкнул глазами.

— Кого?.. Меня?.. — и тут он запел свою песенку. Она звучала, как вызов всей вооруженной банде…

Спросите обо мне у львов,

Царей пустыни дикой.

И скажут львы без лишних слов,

Что я стрелок великий!

Но на шакалов и гиен

Не трачу я патрона…

Месье! Пред вами Тартарен,

Любимец Тараскона!

Зверей грозили мне клыки,

На Альпы я взбирался,

Меня глотали ледники,

Но я живым остался!

Мой домик там, средь белых стен,

Где тихо плещет Рона,

Где скажет всякий: Тартарен —

Любимец Тараскона!

О том, что я весьма неглуп,

Известно всем на свете…

Люблю до слез чесночный суп

И знаю толк в паштете!

Ношу гамаши до колен,

На дам гляжу влюбленно…

Я — Тартарен, я — Тартарен,

Любимец Тараскона!

Песенка Тартарена не очень пришлась по душе плантаторам. Но как бы там ни было, лед был сломан. Из завязавшегося разговора выяснилось, что вся вооруженная компания судьи Блекборна охотилась на беглого негра Томаса. Все следы вели к берегу Миссисипи на окраину города Мемфиса. В каком же преступлении обвинялся Томас? Оказывается, он призывал всех своих знакомых негров воспользоваться правом выбирать в сенат. А в этом штате больше и не требовалось, чтобы применить закон Линча.

Роберт любезно рассказал «артистам» об американском судье восемнадцатого века мистере Джоне Линче. Этот «блюститель правосудия» первым предложил по малейшему поводу немедленно вешать негров на ближайшем суку. Впрочем, по его идее, это можно делать и без всякого повода. И даже в настоящее время…

Возмущенные капитаны быстро распрощались с плантаторами и двинулись к своему почтовому дилижансу. Не успел экипаж тронуться с места, как луна скрылась за облаками. Капитаны медленно ехали по пустынным улицам сонного Мемфиса, сами не зная куда. Наконец они остановились у ночного бара, около которого слонялись несколько пьяных бродяг. Но как выяснилось, эти господа никогда не слыхали о шкипере Джексоне. Они с уверенностью утверждали, что такого человека в Мемфисе никто не знает. Тогда Дик Сенд попросил показать дорогу к холму с тремя дубами у поворота Миссисипи.

У подножья этого холма должна быть хижина, где живет белый, женатый на индианке. Бродяги сразу оживились, потому что отлично знали, о ком идет речь — это старый рыбак Биксби. Он, действительно, женат на индианке, ее зовут Молодая Луна… А живут они в хижине у следующего поворота реки. Надо проехать через Мемфис, и с южной окраины города будет виден холм с тремя дубами.

Капитаны были в недоумении. Все сходилось со знаками индейского письма — и холм, и три дуба, и поворот Миссисипи, и Молодая Луна… Но кто такой Биксби?.. И куда исчез шкипер Джексон?..

Мы не станем скрывать, что в эту ночь хижина старого рыбака Биксби совершенно независимо от желания ее обитателей стала местом паломничества самых различных и незнакомых между собой людей. Все это удалось установить лишь впоследствии и внести в судовой журнал. Однако мы ручаемся за полную достоверность всех событий, несмотря на их кажущуюся невероятность. Дело в том, что тайна покинутого корабля была тесно переплетена с некоторыми другими происшествиями, волновавшими весь город.

Почтовый дилижанс громыхал по главной улице Мемфиса, держа курс на южную окраину…

Капитаны не имели представления, что в тот же час одинокий всадник, закутанный в полосатый плащ, мчался по тропинке вдоль берега Миссисипи, кратчайшей дорогой к холму с тремя дубами…

Но как ни спешил всадник, его опередил высокий негр, с забинтованной головой, причаливший на лодке к берегу возле самой хижины.

Оглядевшись по сторонам, негр осторожно пробрался между развешанными для просушки сетями и постучал три раза в дубовую дверь. В окошке засветился огонек свечи, и сонный голос спросил:

— Кого там принесло, на ночь глядя?..

— Харперс-Ферри! — прошептал негр.

Очевидно, это был пароль, так как сразу заскрипели тяжелые засовы, и дверь широко распахнулась. На пороге стоял грузный, широкоплечий мужчина с обветренным лицом. На вид ему было лет пятьдесят. Из-за его плеча выглядывала очень красивая индианка.

— Чарльз-Таун! — торжественно произнес старый рыбак, впуская ночного гостя в дом.

Что же означали эти странные слова, прозвучавшие у порога хижины Биксби?..

Харперс-Ферри — это город в штате Виргиния, с большим арсеналом.

16 октября 1859 года группа белых борцов за свободу негров во главе с Джоном Брауном подняла восстание против рабовладельцев и захватила арсенал. Наряду с белыми в его отряде сражались негры. Восстание было жестоко подавлено. Сам капитан Браун был тяжело ранен. Он был доставлен в суд на носилках и повешен 2 декабря в Чарльз-Тауне. Но героическая борьба Джона Брауна, его пятерых сыновей и многочисленных сторонников всколыхнула всю страну. И когда началась война Севера с Югом за освобождение негров, то песня о Джоне Брауне стала походной песней северян:

Спит Джон Браун в могиле сырой,

Но память о нем ведет нас в бой!

Но и сегодня в Харперс-Ферри и в Чарльз-Тауне совсем несладко живется человеку с черной кожей… Для негров — тяжелая работа, низкий заработок, отдельные кварталы. Цветной не имеет права войти в ресторан или таверну, где обедают белые, посещать школы или лечиться в больницах для белых. Для негров существуют отдельные вагоны трамваев, специальные места в поездах. Даже церковь делит свою паству на белых и черных. А у ворот парков можно увидеть надпись: «Собакам и неграм вход воспрещен». И все это происходит в наши дни на глазах у всего человечества!.. А ведь более ста лет назад, 22 сентября 1862 года, великий президент Соединенных Штатов Америки Авраам Линкольн подписал свою знаменитую прокламацию. В ней говорилось, что все лица, которые были на положении рабов, в пределах любого штата или части штата… станут свободны отныне и навсегда .

Рабовладельцы ему этого не простили. Президент был убит в театре в день национального праздника Соединенных Штатов.

«Линкольн жил и умер героем, как великий человек будет жить, пока существует мир. Он является тем, кем Бетховен был в музыке, Данте — в поэзии, Рафаэль — в живописи…» — так писал о нем Лев Толстой.

Имена Джона Брауна и Авраама Линкольна и сегодня призывают к борьбе за равенство и справедливость. И в наши дни их последователи подвергаются в Соединенных Штатах Америки гонениям и преследованиям… Веревка, прикончившая Джона Брауна, и пуля, сразившая Авраама Линкольна, ищут и находят все новые жертвы.

Поэтому молодой негр Томас, раненный в голову, тайком пробрался в уединенную хижину рыбака Биксби, ища здесь защиты и спасения.

Они сидели, негр и белый, за грубо сколоченным столом…

Негр торопливо ел кукурузную лепешку, запивая ее домашним пивом. Хозяин подливал ему стакан за стаканом, а Молодая Луна хлопотала возле очага, разогревая жаркое.

Биксби не задавал беглецу никаких вопросов. Кто в порту Мемфиса не знал, что грузчик Томас поддерживал негров, которые решили принять участие в выборах в сенат.

По конституции Соединенных Штатов Америки они имели на это законнейшее право. Но какова цена Конституции в дни выборов в южных штатах?.. Негров предупредили, чтобы они сидели по домам, не то будет худо, а слишком решительного Томаса пытались застрелить возле избирательного участка. К счастью, пуля скользнула вдоль виска, и раненый негр успел скрыться.

Томас тоже не был склонен к разговорам. Он отлично знал, что рыбак Биксби не раз прятал беглых негров и помогал им перебраться на север, чтобы спастись от линчевания. В этой хижине беглец чувствовал себя в полной безопасности.

Молодая Луна тоже молчала. По обычаям ее племени женщины никогда первыми не начинали разговор с главой дома, а ей очень хотелось спросить, где муж думает спрятать Томаса? Когда он его отвезет в лодке на правый берег? Не напали ли плантаторы на его след? Да, на душе у хозяйки дома было неспокойно…

Сильный дождь забарабанил по железной крыше. Все трое прислушивались к отдаленным раскатам грома. И вдруг сквозь шум дождя и вой ветра, явственно прозвучал конский топот… Сомнений не было — к хижине приближался какой-то всадник. Биксби переглянулся с женой, и та увела Томаса в чулан для дров. Также молча она передала негру тяжелый многозарядный кольт.

Раздался резкий стук. Кто-то бил по двери сапогом.

— Кто там? — проворчал Биксби, снимая со стены карабин.

— Откройте, это я, Роберт, сын судьи Блекборна, — прозвучал хриплый голос, с самыми любезными интонациями.

Старый рыбак снял засовы и впустил в комнату насквозь промокшего Роберта.

— Добрый вечер, мистер Биксби!.. Неправда ли, чертовски противная погода? Льет как из ведра,— сказал молодой Блекборн, сбрасывая на скамью свой промокший плащ.

— Вы прискакали ко мне ночью, чтобы поговорить о погоде?— саркастически заметил хозяин.

— Не только о погоде, дорогой Биксби, черт бы вас подрал!.. Я приехал напомнить вам — завтра выборы…

— Зачем я туда пойду, Роберт, при моем ревматизме. И вообще я не интересуюсь политикой.

— Не хитрите со мной, Биксби. От вас так немного требуется. Отдать свой голос за нашего кандидата и все. Скажите, сколько?.. Десять долларов вас устроят? Можно вперед… А какой кандидат? Сам мистер Чип!.. Плантатор, судовладелец, содержатель газеты и казино… Почетный прихожанин городской церкви и вице-президент лиги настоящих джентльменов!

— Но ведь есть и другие кандидаты,— возразил старый рыбак,— хотя бы учитель Паркер.

Роберт усмехнулся и отвел глаза в сторону.

— Вы разве не знаете?..Два часа назад глубокоуважаемый мистер Паркер скончался от удара во время встречи с избирателями… Лицо, пожелавшее остаться неизвестным, ударило его дубинкой по голове. Итак, остался один Чип… По рукам, Биксби? — и молодой человек вытащил из кармана бумажник.

— Оставьте деньги при себе,— твердо произнес старый рыбак, — я не буду голосовать за Чипа. Он мне не нравится.

Роберт взял со скамейки свой плащ и церемонно поклонился.

— Вы тоже многим не нравитесь. У вас всегда была дурная слава, Биксби… Ну, что же… пеняйте на себя… Спокойной ночи!.. Впрочем, я не даю никаких гарантий, что ночь будет слишком спокойной.

Заметив возле двери в чулан Молодую Луну, сын судьи приветливо помахал ей широкополой шляпой.

— Прощайте, дорогая вдова… — сказал он напоследок и вышел из хижины.

Когда топот копыт затих вдали, Молодая Луна обняла мужа.

— Что ты наделал? Теперь они с тобой расправятся, — сказала она.

Биксби слегка отстранил жену и стал снимать со стены пистолеты и ружья.

— Я не отдал бы свой голос этому негодяю, даже если бы меня вздернули на рею!.. Если они сунутся в нашу каюту, боюсь, что кое-кого придется списать с корабля. А Томасу лучше покинуть наш дом. И поскорее.

— Я его выпустила через заднюю дверь, как только пришел мистер Роберт, — ответила индианка, помогая мужу заряжать пистолеты. — Я дала ему хлеба, денег и твой большой кольт. Томас уже плывет вниз по реке…

Тем временем гроза стихла. Все реже и реже раздавались отдаленные раскаты грома. В наступившей тишине послышался громкий топот нескольких лошадей и грохот подъехавшего экипажа.

— Это они, — бесстрастно произнесла Молодая Луна, взводя курок своего ружья.

И тут же кто-то осторожно постучал в дверь. Биксби задул свечи и угрожающе произнес:

— Джентльмены! Я вам очень советую отвалить от борта… А то мой карабин подаст голос!

За дверью раздался веселый голос любимца Тараскона…

— Ах медам и месье! К чему эти шутки… Мы ваши друзья!

— Впустите нас, старина… Мы с «Марии Целесты», — добавил капитан корвета.

Название злополучной шхуны произвело на старого рыбака магическое действие. Он бросил карабин, открыл все засовы и гостеприимно распахнул дверь.

— Входите, ребята… Я вам всегда рад. Особенно сегодня, когда мне, может быть, понадобится ваша помощь.

Но каково же было изумление хозяина дома, когда он зажег свечи и увидел перед собой совершенно незнакомую и весьма странную на первый взгляд компанию — это были командир «Коршуна», капитан Немо, Дик Сенд, Робинзон, Гулливер и барон Мюнхаузен.

Хвататься за оружие было уже поздно, и старому рыбаку пришлось вступить в переговоры…

— Я вас никогда не видел… Вы, вероятно, ошиблись адресом.

Тартарен быстро достал из саквояжа пожелтевшую фотографию и индейское письмо, обнаруженное в каюте шкипера на «Марии Целесте».

— Это она! — торжественно произнес толстяк. — Молодая Луна!.. Это ваше письмо, мадам? — и он вручил растерявшейся индианке свои драгоценные находки.

— Вы шкипер Джексон? — почти с уверенностью спросил Немо.

Старый рыбак неожиданно рассмеялся:

— Ошибаетесь, джентльмены… Я — Биксби. Это уже не первый случай… Меня не раз путали с каким-то Джексоном… И я ничего не знаю… Я не прятал беглого негра… И еще заверяю вас, джентльмены удачи, в доме нет ничего ценного. Вы напрасно тратите время.

— Нет, не напрасно, шкипер, — ответил Робинзон, раскуривая трубку угольком, взятым из очага. — Вы должны раскрыть нам тайну «Марии Целесты». И клянусь всеми затонувшими кораблями, об этом никто и никогда не узнает.

— Но кто вы такие, джентльмены? — оторопело спросил старый моряк.

Капитан Немо снял плащ и удобно расположился на скамейке возле стола.

— Не опасайтесь нас, Джексон. Мы члены «Клуба знаменитых капитанов»…

Дальше в судовом журнале следует несколько размытых строк…

Но на сей раз страницу залила вовсе не морская вода. Судя по тому, как позеленела бумага, на нее было пролито домашнее пиво или, вернее, грог.

Трудно сказать, что побудило старого рыбака Биксби признаться в том, что он на самом деле был шкипером Джексоном… Может быть, индейское письмо на холстине и фотография Молодой Луны, захваченные капитаном с борта «Марии Целесты»?.. Возможно, что он предпочел, чтобы в эту тревожную ночь в хижине заночевали семеро бывалых моряков?..

А может быть, он еще со школьных лет помнил любимые книги, со страниц которых сошли знаменитые капитаны?..

Но как бы там ни было, дальнейшая запись в судовом журнале начиналась с откровенной беседы.

Капитаны сидели возле очага. Молодая Луна наливала в оловянные кубки горячий грог. Шкипер Джексон неторопливо рассказывал:

— Целых семь лет я скитался по островам Тихого океана. Моим первым пристанищем была группа островов Паумоту. Я высадился на острове Лазарева. Там я нанялся матросом на угольное судно и добрался до Маршальского архипелага. Полгода я пробыл на острове Кутузова. Тут мне как будто повезло… Меня взяли кочегаром на английский корвет. Не выдержав зверского обращения и жестокой порки, я отстал от корабля на острове Суворова. Это было мое последнее убежище. Да, шкипер Джексон затерялся где-то в просторах Тихого океана. На Миссисипи вернулся старый рыбак Биксби.

— Да не томите нас, шкипер, — перебил его Дик Сенд. — Это несколько невежливо, но я больше не могу вытерпеть. Меня мучает тайна «Марии Целесты»!

Шкипер ничего не ответил, поднялся с места и достал из кованого сундучка какие-то ветхие бумаги.

— Эти документы, капитаны, подтвердят вам правдивость моих слов. Парусная шхуна «Мария Целеста» готовилась к рейсу Гонолулу - Сидней. Владельцем корабля был некий мистер Чип. Его хорошо знают здесь, на Миссисипи. Он нанял на этот рейс двенадцать безработных моряков во главе со мной — шкипером Джексоном. Все было так поспешно, что мы даже не успели осмотреть корабль. И вот, когда мы прошли уже большое расстояние и находились в южных водах Тихого океана, нам стало ясно, что старая «Мария Целеста» до порта не дойдет. При первом шторме шхуна должна была пойти на дно. Это был плавучий гроб, а не корабль. Мы были обречены на гибель. Зачем же это понадобилось Чипу?.. По американским законам владелец застрахованного корабля получает порядочные деньги, если судно пойдет на дно. Его премия повышается во много раз, если судно погибает со всей командой. Чип и решил утопить «Марию Целесту» со всеми людьми, чтобы получить сумму, в десять раз превышающую стоимость его старой посудины. Что же оставалось нам делать?.. Мы уже не могли вернуться в Гонолулу, а о Сиднее нечего было и думать. И мы решили тайно бежать. Ведь по американским законам экипаж, бросивший свой корабль посреди моря, подлежит суду. Нас уморил бы на каторге тот же Чип вместе со своим компаньоном судьей Блекборном. Поэтому я и скрывался семь лет на далеких островах.

Наступившее молчание прервал взволнованный голос Гулливера:

— Достопочтенный мистер Джексон!.. Но как же вы умудрились бежать? Ведь все шлюпки и спасательные круги остались на борту «Марии Целесты»?..

Шкипер не успел ответить. В дверь очень резко постучали властной хозяйской рукой. Старый моряк взглянул в щель между ставнями и увидел на пороге силуэт высокого худощавого господина в сюртуке и в цилиндре. Незнакомец держал в руке керосиновый фонарь. При слабом свете фонаря можно было разглядеть лицо благообразного старика с седыми бровями и козлиной бородкой. Это был мистер Чип — плантатор, судовладелец, содержатель газеты и казино, почетный прихожанин городской церкви и вице-президент лиги настоящих джентльменов. Ко всем этим официальным титулам можно добавить, что он являлся кандидатом в сенаторы и бывшим владельцем шхуны «Мария Целеста».

Джексон быстро принял решение — поскольку Чип явился один, впустить его и поговорить начистоту. Шкипер попросил капитанов спрятаться в глубине хижины за пестрой индейской занавеской. По знаку мужа Молодая Луна открыла входную дверь.

Чип на пороге учтиво снял цилиндр, задул фонарь и поставил его на подоконник.

— Ну и погодка! Нужно иметь железное здоровье. Как бы этот дождь не помешал выборам… Чего вы молчите Биксби? Давайте поговорим как деловые люди. Этот мальчишка Роберт все напутал. Десять долларов и Биксби! Биксби и десять долларов! Смешно! Я вас вполне понимаю. Предложить десять долларов человеку, к голосу которого прислушиваются рыбаки левого берега. Сто долларов! Это цена. Сто долларов и Биксби. Это звучит!..

Старый моряк медленно подошел к своему бывшему хозяину.

— Вы меня не купите и за четыреста тысяч долларов, которые вы получили от страховой компании за «Марию Целесту».

Чип даже не моргнул глазом и хладнокровно ответил:

— А это много или мало? И откуда вам все это известно, Биксби?

— Вы, конечно, не могли запомнить всех моряков, которых нанимали, чтобы пустить на дно…

Судовладелец долго всматривался в лицо старого моряка, а затем в ужасе прижался к стене.

— Шкипер Джексон… — пролепетал он.

— Да, босс, это я. Вы не имели бы удовольствия видеть меня сегодня, если бы «Марию Целесту» в океане не заметили со встречного маленького судна. На нем шли простые китобои. Узнав о нашем бедственном положении, они взяли нас на борт. Покидая корабль, мы нарочно все оставили так, будто шхуну постигло внезапное несчастье. Так возникла тайна «Марии Целесты»!

Чип постепенно пришел в себя и незаметно достал из бокового кармана пистолет.

— Хорошо сказано… Но тайна хороша до тех пор, пока она остается тайной. Не так ли, шкипер Джексон? — и он навел дуло на грудь старого моряка.

— Нет, не так, мистер Чип! — громко произнес капитан корвета, открывая занавеску. — Тайна хороша, когда она раскрыта.

Увидев перед собой семь вооруженных капитанов, судовладелец с необыкновенным проворством, весьма удивительным для почтенного джентльмена его возраста, выскочил за дверь. Если бы шкипер даже пожелал с ним расправиться, это было уже невозможно. Ночь была слишком темна… Но старый моряк не имел подобного намерения. Он запер дверь и с горечью обратился к своим гостям:

— И этого негодяя хотят выбрать в сенат! Ну, это мы еще по-смотрим. Я подниму против Чипа всех рыбаков левого берега! Я пойду в порт, расскажу все матросам и грузчикам!

— Дружище Джексон! — воскликнул Робинзон. — Будьте осторожны! Чип вместе с судьей Блекборном упрячут вас за решетку или пристрелят из-за угла…

Но шкипер не поколебался в своем решении.

— Всех не упрячешь за решетку и не перестреляешь!..

Он подошел к столу и поднял кубок с грогом.

— Я пью за тот день, когда Джексоны сумеют полностью рассчитаться с Чипами!..

Вдали, со стороны южной окраины Мемфиса, раздался крик петуха.

— Тревога! Свистать всех наверх! В библиотеку! — скомандовал капитан корвета.

И пока знаменитые капитаны прощались со шкипером Джексоном и Молодой Луной, на разные голоса запели боцманские дудки.

Через несколько мгновений капитаны стояли на шканцах корвета «Коршун». Свежий ветер надувал паруса. И первые лучи рассвета застали капитанов уже в Московском море.

И уже не плимутроки с берегов Миссисипи, а химкинские петухи затеяли свою утреннюю перекличку.

Из воды словно вынырнул золотистый край солнечного диска… И мечтатели, читавшие всю ночь напролет, погасили свет.

Капитаны пришвартовались к своей кают-компании, когда до третьего крика петуха оставались считанные минуты…

— По книжным полкам, друзья! — воскликнул Немо.

— И как говорится в романах — продолжение следует, — добавил Дик Сенд.

Капитаны заняли свои места возле сверкающих переплетов.

И в библиотеке вновь прозвучала их прощальная песенка:

За окошком снова

Прокричал петух…

Фитилек пеньковый

Дрогнул и потух.

Синим флагом машет

Утренний туман…

До свиданья, вашу

Руку, капитан!

Снова мы недвижно

Станем там и тут,

Вновь на полке книжной

Корешки блеснут…

Но клянемся честью

Всем, кто видел нас,—

Будем с вами вместе

Мы еще не раз!

Где-то, совсем рядом, задорно и весело прокричал петух.

Конец четвертой тетради

Content

Крепс Владимир Михайлович и др По следам затонувшей шхуны

В. М. Крепс, К. Б. Минц ПО СЛЕДАМ ЗАТОНУВШЕЙ ШХУНЫ (Клуб знаменитых капитанов. Тетрадь 4)